- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.1. Бай Ифань

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.3

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 2.1. Мужун Шу Цин

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 2.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 3.1. Семейный пир

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 3.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 4.1. Обучение

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 4.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 5.1. Суй Юань

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 5.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 6. Выдача зерна

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 7.1. Посетитель

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 7.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 8. Верховая езда I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.1. Верховая езда II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.3

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 10.1. Милые гости

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 10.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 11.1. Мужун Вань Жу

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 11.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 12. Волшебная ночь

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 13. Свадебный прием I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 14.1. Свадебный прием II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 14.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 15. Попытка самоубийства

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 16. Фестиваль Цилянь I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 17.1. Фестиваль Цилянь II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 17.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 18.1. Фестиваль Цилянь III

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 18.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 19. Празднество в богатой семье I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 20. Празднество в богатой семье II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 21. Празднество в богатой семье III

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 22. Ночной разговор

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 23. «Су Ничан»

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 24. Конфронтация

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 25. Победа I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 26. Победа II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 27. Угостить выпивкой I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 28. Угостить выпивкой II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 29. Направляясь в столицу

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 30. Путешествие

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 31. Заложница

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 32. Столица

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 33. Семья Ци

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 34. Ци Жуй

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 35. Находка

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 36. Ци Юэ

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 37. Отдавая дань уважения

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 38. Ин Кэ Лоу

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 39. Цинфэн Лоу I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 40. Цинфэн Лоу II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 41.1. Хай Юэ I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 41.2

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 42. Хай Юэ II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 43. Возвращение домой

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 44. Поместье Сюаньюань

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 45. Принцесса

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 46. Объяснение

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 47. Снова встреча

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 48. Знание

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 49. Недомогание

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 50. Быть осмеянной

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 51. Обещание

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 52. Праздник по случаю дня Рождения I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 53. Праздник по случаю дня Рождения II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 54. Обсуждение

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 55. Отправляясь на прогулку I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 56. Отправляясь на прогулку II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 57. Попасть в ловушку в воде

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 58. Мо Цань

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 59. Игра в вэйци

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 60. Личность

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 61. Сянь И

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 62. Вино

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 63. Нападение

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 64. Первый признак

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 65. Двор Шуан Тянь Би I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 66. Двор Шуан Тянь Би II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 67. Чу Инь

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 68. Искра I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 69. Искра II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 70. Вылечить лицо

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 71. Хижина

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 72. Учитель и ученик

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 73. Выбор I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 74. Выбор II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 75. Разоблачение I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 76. Разоблачение II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 77. Сожженные армейские припасы

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 78. Предоставление провизии

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 79. Встреча из-за чрезвычайных обстоятельств

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 80. В долгом путешествии

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 81. Зачарованные

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 82. Упоённый яд

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 83. Армейское продовольствие

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 84. Город Чэнду

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 85. Фестиваль фонарей I

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 86. Фестиваль фонарей II

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 87. В критический момент

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 88. Жестокое разочарование

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 89. Поиски

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 90. Изысканные нефриты

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 91. Надежда

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 92. Ответить ударом на удар

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 93. Граница Линь Фэн Гуань

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 94. Въезд в лагерь

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 95. Дислокация

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 96. Пробуждение

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 97. Организация боевых построений

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 98. Первая битва

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 99. Поверженные

- Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 100. Поместье Пяо Мяо

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.1. Бай Ифань

Яркий солнечный свет отражался от стен светло-фиолетовой комнаты. Девушка, лежавшая на кровати, застонав, закрыла голову желтым шелковым одеялом, и продолжила спать. К сожалению, в этот момент раздался взрыв сладкозвучной музыки, казалось, что кто-то намеренно не позволяет ей снова заснуть. Тонкая рука неохотно схватила сотовый телефон, лежавший рядом с кроватью.

- Алло… - из-под шелкового одеяла донесся хриплый голос.

- Поросенок, ты еще спишь! - с другой стороны послышался приятный мужской голос, обладатель которого явно улыбался.

- Старший брат, сегодня выходные!

- Я знаю, что сегодня выходные, но мама хочет, чтобы мы пораньше вернулись домой и поужинали вместе. Уже почти час дня, ты тоже должна встать с постели. Ифань?..

- М-м-м, я слышала.

Бай Сифань беспомощно расхохотался, не зная, что делать со своей милой младшей сестрицей.

- Хорошо, я заеду за тобой примерно через час, не забудь встать с кровати.

Он чувствовал, что сам быстро становится похожим на брюзжащую старуху. Но телефон рядом с ним оставался безмолвным. Неудивительно, ведь есть люди, которые работают и в выходные.

Весна пришла совсем недавно, и везде царила теплая атмосфера. Те мужчины и женщины, которые шли по дороге, один за другим оборачивались, только из-за белого BMW X5 с красивым мужчиной рядом. Взгляды мужчин были устремлены на знаменитую машину, а женщины, естественно, восхищались элегантным и красивым мужчиной.

Бай Ифань, улыбаясь, вальяжной походкой направилась в сторону Сифаня. Даже когда он забирал ее, не забывал изображать из себя крутого парня.

- Красавчик, мы можем ехать? - в чистом и ясном голосе послышалась насмешка.

Бай Сифань смотрел на Ифань, которая стояла рядом с машиной, и выглядела как он сам, слегка улыбаясь и небрежно жестикулируя, так что люди поблизости не могли оторвать глаз. Большинство людей, видевших ее в первый раз, думали, что она не такая выдающаяся, как два ее старших брата. Но познакомившись с ней поближе, оказывалось, что у нее простой и прямой характер и завораживающе непринужденное поведение. Но, к сожалению, эта девушка спустя рукава относилась к собственному обаянию, считая, что ее внешность посредственна, и ее вечно не везет.

- Конечно, принцесса, прошу! - Бай Сифань по-джентльменски распахнул перед дамой дверцу машины.

- Сифань, почему мама попросила нас прийти сегодня домой пораньше?

- Старший брат сегодня привозит домой свою подружку, мама, конечно, нервничает.

- Когда у него успела появиться девушка? - Бай Ифань была поражена.

- Ты, никогда не обращавшая внимания на посторонние вещи, естественно, этого не знаешь, - насмешливо бросил Бай Сифань.

- Да ладно? - Бай Ифань заставила себя улыбнуться. Она думала, что ее собственное «я» просто немного безразлично, немного небрежно, неужели она действительно стала человеком, «который никогда не обращал внимания на посторонние вещи»?

- Сколько недель тебя не было дома, мама ворчит до боли в ушах, - Бай Сифань намеренно пожаловался.

Бай Ифань нахмурила брови: «Тогда чего же мы ждем? Давай поторопимся домой!»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.2

- Сяо Чжэн, поешь еще немного, ты выглядишь худой. Пуфань, что стоишь как вкопанный? Передай Сяо Чжэн еще несколько блюд.

Фан Фэйцин проявляла чрезмерную заботу, но не забывала уделять внимание и старшему сыну. Она, как мать, действительно родилась под несчастливой звездой: у нее было трое детей, все ее сыновья были красивы, умны и имели собественный шарм. Хотя ее дочь не была красавицей, не имеющей себе равных, во всяком случае, она все еще была хорошенькой и не похожей на других. Ее старшему сыну было больше тридцати лет, а младшей дочери уже двадцать шесть. Ну почему они послушно не вступят в брак и не воплотят в жизнь ее страстное желание стать бабушкой? Раз уж Пуфань привел к ней домой свою подругу, значит, она ухватится за эту возможность, чтобы они скорее поженились и подарили ей долгожданного внука!

- Мама, не наседай так, у нее же полная тарелка, - с улыбкой напомнил ей Бай Сифань.

- Бестолковый, ешь свою собственную еду и поменьше болтай, - Фан Фэйцин пнула второго сына ногой из-под стола. Но, глядя на тарелку Цинь Чжэн, она действительно была полна съестного, и к ней сложно было пристроить даже палочку для еды.

- Тетя, вы не должны так сильно заботиться обо мне, вы тоже должны поесть! - Цинь Чжэн неловко улыбнулась. Матушка семьи Бай слишком рьяно проявляет заботу, и она не могла понять, хорошо это или плохо. Не зная, как себя вести, Цинь Чжэн посмотрела на «маленькую гору» [1], затем – на Бай Пуфаня, ища помощи.

[1] если не ошибаюсь, «маленькая гора» - это свекровь

«Бесполезно смотреть на меня, я не смогу тебе помочь, справляйся сама!» - взгляд Бай Пуфаня был красноречивым. Цинь Чжэн холодно посмотрела на него, и ей ничего не оставалось, кроме как повернуться навстречу атаке «маленькой горы» перед ней.

«Ифань, ты тоже ешь побольше, прошло уже много времени с тех пор, как ты приходила домой поесть. Вот, поешь-ка супа, это же твой любимый куриный суп», - Фан Фэйцин, наконец, сменила свою мишень.

Ее единственная дочь была той, о ком она беспокоилась больше всего, ведь ей с самого детства тяжело давалось выражение чувств. Она должна была поступить на специалиста по финансам и маркетингу, но когда сдавала вступительный экзамен в аспирантуру, неожиданно выбрала психологию. Она с большим трудом закончила обучение и устроилась работать в компанию Пуфаня маркетологом, но сказала, что ей это не нравится. Затем она заставила ее пойти в рекламный бизнес Сифаня, чтобы стать помощником дизайнера, ей это тоже не понравилось! Тогда они предложили ей давать консультации психолога, что было бы лучше всего, но она сказала, что это ее не устраивает! Тогда зачем она изучала психологию? Когда ей, наконец, позволили выбирать самой, она ни с того ни с сего решила стать библиотекарем! Ну и ладно! У нее была только одна дочь, и пока она была счастлива, ей было все равно, чем она занимается. Сейчас самое важное - как следует позаботиться о ее здоровье. Поэтому перед Бай Ифань мгновение спустя появилась большая тарелка супа.

Бай Ифань заставила себя улыбнуться, ничего не сказав, ведь избежать маминой заботы ей вряд ли удастся. Не то чтобы суп был невкусным, по правде говоря, мамин суп был очень хорош. Но даже самой вкусной пищи должно быть в меру! Однако она все-таки смирилась со своим несчастьем и выпила его, иначе мать снова начала бы ворчать.

Пока она ела суп, она тайком посмотрела на подругу старшего брата Цинь Чжэн. Та была миниатюрной, черты ее лица не впечатляли особенной красотой, но тем заметнее выделялась ее блестящая улыбка, создававшая ощущение, будто она светится под лучами солнца. Это вызывало у людей теплое чувство. И хотя старший брат ничего не говорил, когда они переглядывались, их лица светились от счастья. Эта восхитительная девушка действительно подходила ее серьезному старшему брату. Если они быстро сыграют свадьбу, то желание матери, наконец, исполнится.

«Ифань, твой дедушка вчера сказал, что нашел какую-то таинственную и интересную  вещицу. Как только появится свободное время, съезди к нему, он не хочет рассказывать о том, что узнал. Как же раздражает!» - Бай Чуянь вдруг вспомнил о том, что должен был сказать дочери.

- Хорошо, отец, я поеду завтра.

Дедушка по отцовской линии был тем, кого она любила и уважала, потому что она чувствовала, что только он мог понять ее.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.3

***

Бай Ифань шла по тропинке к холму и смотрела на маленьких птичек, которые летали туда-сюда между деревьями. У нее поднялось настроение, когда она вспомнила свое самое любимое занятие в детстве – смотреть, как дедушка строит птичье гнездо. Все-таки она провела здесь все свое детство, всё было знакомо и близко ей в этом месте.

- Дедушка, я здесь! - несмотря на то, что она даже не вошла во двор, Бай Ифань громко позвала его.

Пожилой человек, которому на вид было больше 70 лет, с головой, полной седых волос, вышел на улицу. Его голос был громким и ясным, как колокол: «Эта девушка, как долго ты не возвращалась сюда, чтобы повидать этого старика». Говоря это, он протянул руку, чтобы ущипнуть Бай Ифань за щеку. Он был привязан к ней с тех пор, как она была ребенком, и вот, в мгновение ока она уже выросла такой большой.

«Разве я сейчас не здесь? Дедушка, я скучаю по тебе больше всех!» - Бай Ифань поспешно повела себя как избалованный ребенок, чтобы спасти свое собственное лицо. О боги! Она была уже взрослой, но дедушка все еще щипал ее за лицо, как и раньше.

- Ха-ха, эта девушка действительно знает, как порадовать деда. Быстро заходи, на улице такое яркое солнце.

Бай Цзинъян обнял Бай Ифань за плечи, и вот две фигуры - одна высокая и одна маленькая - вошли на второй этаж деревянного дома.

- Это та вещь, на которую я приехала посмотреть? О Небеса! Это очень красиво! Откуда взялась эта прелесть?! - Бай Ифань почувствовала, что ее речь быстро стала бессвязной. На черном бархатном чехле лежал блестящий и полупрозрачный нефритовый браслет, от которого словно расходились мягкие лучи света. Внимательно осмотрев его, можно было увидеть светло-пурпурный блеск среди бусин, как будто он слабо светился сам по себе. Ее сердце, казалось, замерло на миг, а глаза не могли оторваться от чудо-браслета.

- Когда я нашел его, я точно знал, что он тебе понравится, - Бай Цзинъян смотрел на Бай Ифань, которая не могла отвести от браслета глаз, а потом от души рассмеялся.

- Можно мне его потрогать? - Бай Ифань не могла сопротивляться очарованию браслета, и ей захотелось прикоснуться к нему. Она хотела посмотреть, будет ли он таким же гладким на ощупь, как кажется.

- Конечно, можешь. Профессор Фэн нашел его в городе Лулань [1] и привез мне, чтобы я определил, в каком веке было изготовлено это сокровище. Но я до сих пор не сделал никакого вывода.

Это также было причиной того, что он позвал Сяо Фань приехать сюда. Хотя Сяо Фань не специализировалась на изучении древностей, но она училась рядом с ним с самого детства, и у нее действительно был талант в этой области.

[1] современный город Синьцзян

Бай Ифань надела перчатки и взяла браслет, сразу же почувствовав на кончиках пальцев холодную энергию. Она повернулась лицом к солнечному свету, чтобы получше разглядеть его: качество браслета было превосходным, под солнечным светом фиолетовый цвет был еще более отчетливым, вызывая слабый пурпурный туман, окружающий его.

- Трудно определить, к какому веку это относится. Судя по степени блеска этого браслета, он не выглядит как новый, но и не похоже, что он испытывал длительные периоды эрозии, как многие предметы антиквариата. Кроме того, на бусинах браслета не так много царапин и следов, но все еще отчетливо чувствуется холодная энергия. Текстура и правда напоминает нефрит, и в тоже время нет. Тогда что же это такое? - играя с браслетом в руках, она еще больше озадачилась этой загадкой.

- Это действительно не нефрит, я нашел одного специалиста, и это первое, что он смог обнаружить. Отчет о конкретном составе еще не готов, но первоначальные выводы гласят, что это тип магнитной руды, безвредной для организма.

Интерес деда тоже был возбужден до предела. Он так много лет занимался антиквариатом, но никогда не видел таких сокровищ.

Бай Ифань вышла на балкон. Солнечный свет был еще более обильным снаружи, но браслет излучал еще более холодную энергию, заставляя ее чувствовать себя расслабленно и комфортно. Даже солнечные лучи не казались слишком горячим. Что же это все-таки такое?

Бай Ифань пребывала в трансе и совершенно не осознавала, что ее собственное тело тоже окутал фиолетовый туман. Когда Бай Цзинъян обернулся и увидел эту странную сцену, его сердце зашлось от испуга: «Сяо Фань!..» Услышав оклик дедушки, Бай Ифань обернулась, но пейзаж перед ней был размытым. Внезапно она почувствовала, что под ногами у нее пустота, и она падает вниз. Неужели балкон только что рухнул?

Но единственное, что встретило ее, была темнота.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 2.1. Мужун Шу Цин

Теплый ветер дул на поверхность озера, создавая рябь на водной глади. Листья лотоса мягко и красиво покачивались, а несколько персиковых цветов, которые начали цвести рано, плавали и распускались, как будто играя в прятки с листьями лотоса.

На берегу озера полусидела, полулежала женщина. Ее волосы не были собраны в пучок, а только небрежно заплетены, поэтому несколько прядей свободно струились и колыхались в такт ветру. Женщина не обращала внимания ни на что вокруг, ее глаза внимательно следили за книгой, которую она держала в руке. На ней было белое платье, подол и манжеты которого были расшиты лишь бамбуковыми листьями, и никаких других украшений.

Рядом с ней сидела еще одна женщина в зеленом платье, ее облик был изящным и элегантным. Она держала в руке атласный веер с пионами и обмахивала им женщину в белом одеянии. Казалось, она совсем не наслаждалась прекрасным пейзажем в это раннее лето, ее яркие и большие глаза лишь внимательно следили за женщиной в белом.

Лу И смотрела на молодую госпожу, которой она служила уже пять лет. Ее сердце было наполнено множеством вопросов, на которые до сих пор не было ответа. Что же случилось, когда молодая барышня упала в озеро три года назад и была спасена? Тогда характер ее госпожи был неразумным и безжалостным, а кнут никогда не покидал ее руки. Она замахивалась кнутом на любого, кто ей не нравился, будь то член семьи или простой городской люд. Все боялись старшей дочери из семьи Мужун. Служанка также не знала, сколько раз ее ругали или били. Но после того, как барышня очнулась после падения в озеро, она ничего не помнила. Ее характер тоже изменился, она стала очень умной и одновременно мягкой. Она не знала, как это описать, но барышня словно превратилась в другого человека. Раньше Лу И боялась прислуживать барышне, дрожа от страха, но сейчас ей очень нравилось находиться рядом с ней. Частенько она не могла отвести взгляда от своей молодой хозяйки. Когда на губах барышни расцветала легкая улыбка, она напоминала ей дуновение весеннего бриза.

- Барышня, барышня... Барышня, он, он пришел! - женский голос, донесшийся откуда-то издалека, прервал мысли Лу И. Когда она пришла в себя, то увидела, что барышня неторопливо отложила книгу, которая была у нее в руке. Уголок ее рта беспомощно дернулся, когда она взглянула на торопливо приближающуюся к ним фигуру в красном.

Мужун Шу Цин подала чашку чая молодой служанке, на лбу которой выступили капельки пота, затем улыбнулась и сказала: «Говори медленно, не волнуйся».

Хун Сю большим глотком выпила чашку чая и, сверкая глазами, взволнованно сказала: «Барышня, Сюаньюань гунцзы [1] пришел!»

[1] молодой господин, сын чиновника или знатного господина

- Сюаньюань гунцзы? Кто это?! - Мужун Шу Цин все еще не понимала, кто же этот божественный человек, который мог заставить эту юную служанку так волноваться. Но она боялась, что чашка первоклассного чая лун даньсинь будет потрачена впустую, судя по тому, как судорожно глотала его служанка.

- Он ваш возлюбленный, ах, ваш будущий муж!

Барышня даже не помнит Сюаньюань гунцзы?!

О! Как оказалось, это был тот самый мужчина, который был помолвлен с ней еще до ее рождения, но который снова и снова откладывал день их свадьбы.

Мужун Шу Цин держала в руках чашку зеленого чая и, глядя на пруд, наполненный колышущимися листьями лотоса, небрежно спросила: «Зачем он сюда пришел?»

Хун Сю опустила голову и, собравшись с духом, тихо ответила: «Э-э... он пришел, он пришел отменить свадьбу!» Она украдкой посмотрела на цвет лица барышни. Хотя сейчас барышня сильно изменилась, но если ее снова спровоцировать, она вполне может стать такой же, как прежде, и тогда им всем несдобровать.

- Отменить свадьбу?! - улыбающееся лицо Мужун Шу Цин не изменилось, ее глаза вспыхнули лучистым светом, а затем ее улыбающийся рот изогнулся в усмешке.

- Сюаньюань гунцзы и господин находятся в переднем павильоне, и господин очень  зол! - у Хун Сю было озабоченное лицо. Ее брови быстро сошлись вместе.

- Кажется, я должна пойти и посмотреть! - в конце концов, она исполняла главную роль, как она могла не появиться на этом шоу?!

- О! Тогда я немедленно приготовлю вам платье, чтобы вы переоделись. Какого цвета платье вы хотите надеть? Красного или фиолетового цвета, которые вам нравятся больше всего? Может быть, белый подойдет? Я расчешу и уложу ваши волосы в пучок, это будет выглядеть благородно и элегантно, это наверняка подойдет барышне…

- Хватит! - этот юный воробушек действительно слишком суетится. - Разве я сказала, что хочу переодеться?

«Но… Но когда Сюаньюань гунцзы приходил в прошлом, барышня всегда приводила себя в порядок!» - голос Хун Сю становился все тише и тише. Хотя теперь госпожа больше не хлестала и не била людей, но стоило ей понизить голос, и у служанки по спине пробегал холодок.

- Это было в прошлом, - беспомощно вздохнула Мужун Шу Цин. Если она встречается с мужчиной, который хочет отменить их свадьбу, зачем ей нужно приводить себя в порядок, прихорашиваться и делать прическу?! Может, ей еще ванну принять?! Женщины, ах, иногда они любят усложнять себе жизнь.

- Я помню, что существует особенный дар к помолвке?

- Точно, это жемчужина Южно-Китайского моря, она почти такая же большая, как сжатый кулак! - Хун Сю видела ее дважды, она была очень красива и ослепительна.

- Лу И, иди и принеси ее сюда. Потом мы пойдем в павильон для приемов, - закончив говорить, она направилась к выходу.

Неужели барышня действительно хотела отменить свадьбу? Обе молодые служанки смотрели друг на друга, но, не смея открыть рта, последовали за ней.

Мужун Шу Цин, нет, ее звали Бай Ифань. Прошло уже три года, и она почти забыла, что она Бай Ифань. Три года пролетели незаметно, ведь попав сюда, она понятия не имела, что делать, но с ее высокой способностью к адаптации она достаточно быстро привыкла. Поначалу она думала, что сможет читать книги каждый день, что было вполне неплохо. Но, заметив, что у старого хозяина семьи Мужун было три жены и четыре наложницы, старшая дочь семьи Мужун была выдана замуж за незнакомца из-за слов свахи, а сама Мужун Шу Цин неожиданно была помолвлена еще до ее рождения, она поняла, что свобода, которую она желала, была всего лишь иллюзией. Чтобы жить той жизнью, которую она хотела, она знала, что от нее требуется; ей нужны были силы и богатство.

В течение трех лет она исчерпала все свои умственные способности, чтобы семья Мужун, которая постепенно приходила в упадок, снова стала первой влиятельной семьей в стране Дунъюй. Она стала настоящей госпожой семьи Мужун. Поскольку она стала Мужун Шу Цин, то будет сама контролировать свою собственную жизнь. И этот жених действительно пришел вовремя, пора было решить этот вопрос.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 2.2

- Клац! - резкий звук брошенной чашки прервал ход мыслей Мужун Шу Цин.

- Я никогда не соглашусь на это, я уже говорил это три года назад. Свадьба была назначена двумя семьями, вы не можете отменить ее только потому, что так хотите! – раздался голос, полный гнева. Казалось, что старый господин Мужун, ее отец, был действительно зол!

- Я просто пришел сообщить вам, что хочу расторгнуть наш брак.

М-м-м, очень магнетический голос, он был глубоким, низким и хриплым, более того, он был еще и властным. Голос был негромкий, но вызывал у людей гнетущие чувства. Он действительно был достоин быть самым могущественным генералом при императорском дворе. Мужун Шу Цин вдруг захотела как можно скорее встретиться с этим молодым дарованием - ее всемирно известным «женихом». «Это определенно будет интересно», - подумала она и с легкой улыбкой шагнула в передний павильон.

- Отец, - ее голос был негромким, но это заставило троих мужчин, находившихся внутри павильона, беспомощно уставиться на нее. Враждебная атмосфера внутри тоже значительно рассеялась.

- Цин’эр, ты пришла как раз вовремя, этот юнец ни с того ни с сего заявил, что хочет отменить свадьбу! Ты можешь быть спокойна, отец никогда на это не согласится, - Мужун Сян посмотрел на свою дорогую дочь, которая только что пришла, и четко изложил свое мнение.

Мужун Шу Цин посмотрела на двух мужчин, сидящих в павильоне, все они выглядели очень выдающимися, с впечатляющей внешностью. Увидев двух совершенно разных людей, нетрудно было догадаться, что человек, одетый в зеленоватую мантию, с невыразительным лицом, и выглядящий совершенно безжалостным, как раз и должен быть ее легендарным «женихом». Это был действительно красивый мужчина, с бровями, похожими на обоюдоострый меч, прямым носом и тонкими губами, с каменным, как нож, лицом, которое выдавало его непокорный характер. Не только его внешность, но и поведение выдавало в нем человека, который считает себя центром мироздания.

Однако была и одна странность: у этого человека наверняка есть склонность к насилию, в то время как его глаза не выражали абсолютно никаких эмоций. Бай Ифань никогда не встречалась с таким типом мужчин за все свои 29 лет. Неудивительно, что Мужун Шу Цин восхищалась им, разве сложно было поразить воображение 17-18-летней девушки, которая только пробуждалась для первой любви?! Тем более сложно было найти человека, который отменил бы свадьбу в такой ситуации.

У другого мужчины в сером одеянии на добродушном лице играла улыбка, и о манерах он явно знал не понаслышке, выглядя культурным и утонченным. Но эта пара глаз, с интересом глядящих на нее, заставила интуицию Бай Ифань забить тревогу: он тоже не простой человек. Ему очень подходила распространенная поговорка – подобен улыбающейся лисе [1].

[1] т.е. хитрый и коварный человек

- Отец, поскольку Сюаньюань гунцзы намерен отменить свадьбу, и у него есть для этого веская причина, нам не стоит заставлять его, - чистый и ясный голос мягко отозвался эхом, как будто сухая и теплая жара раннего лета сменилась свежим и прохладным ветерком.

- Это было брачное соглашение, устроенной твоей покойной матерью и госпожой Сюаньюань, так что не он имеет окончательное право голоса. - Мужун Сян втайне дивился: разве его дочери не нравился этот юноша? Она ведь в прошлом пыталась покончить с собой из-за него, как она могла согласиться отменить свадьбу?

- Две семьи старших поколений приняли решение об этом браке, желая, чтобы мы были счастливы. Поскольку Сюаньюань гунцзы теперь не хочет жениться и нам придется его заставлять, как мы сможем быть счастливы? Я верю, что моя покойная мать отнесется с пониманием к моему решению, - Мужун Шу Цин улыбнулась еще шире, ее глаза смотрели прямо на Мужун Сяна, давая ему понять, что она настроена решительно.

- Но как мы скажем об этом твоему дедушке с материнской стороны?

- Отцу не нужно беспокоиться, я сама ему всё объясню.

Мужун Сян знал, что увещевать дочь бесполезно. Последние три года она настаивала на том, чтобы самой заниматься делами, и всегда добивалась успеха. Но, будучи ее родителем, он все равно не смог удержаться и сказал: «Тебе уже 19 лет, если свадьба отменится…»

- Отец, я лучше буду ухаживать за тобой, я верю, что рядом со мной ты станешь еще счастливее, - хотя в ее словах была теплота, ее глаза беззаботно смотрели на пейзаж за окном.

Эти слова заставили Мужун Сяна запаниковать. Да, ему и правда не приходилось перетруждаться в течение последних трех лет, а их дела процветали всё больше и больше. Если его дочь выйдет замуж, будет ли он снова отвечать за всё?! Раз она хотела отменить свадьбу, значит, так тому и быть. Тем более, казалось, у нее уже был какой-то план, и ему не было нужды беспокоиться об этом. «Я согласен, мы отменим свадьбу», - закончив говорить, он в раздражении вышел наружу.

Мужун Шу Цин знала, что с тех пор, как она вошла, за ней, не отрываясь, следили две пары глаз. Но она не возражала. Повернувшись лицом к глазам, которые были похожи на глубокий океан, она мягко улыбнулась: «Поскольку свадьба уже отменена, то я также верну дар к помолвке. Лу И, отдай его гунцзы».

- Слушаюсь, - Лу И передала драгоценную жемчужину Южно-Китайского моря Сюаньюань И. Сюаньюань И даже не взглянул на нее, его взгляд всё ещё был прикован к Мужун Шу Цин.

Улыбка на лице Мужун Шу Цин нисколько не изменилась, она просто позволила ему посмотреть на себя и не стала избегать его взгляда. Она следала то, что должно – вернула ему жемчужину, а уж принимать ее или нет – это его дело. Теперь она была деловой женщиной, поэтому не могла не проявить гостеприимства: «Поскольку вы оба оказались в районе Хуаду, будет лучше, если вы останетесь на несколько дней, чтобы насладиться прекрасными пейзажами, и позволите мне побыть щедрой хозяйкой».

- Тогда мы с радостью вас побеспокоим, - человек в сером одеянии был тем, кто дал ответ.

Мужун Шу Цин посмотрела на Сюаньюань И, который нахмурил брови, но мужчина,  одетый в серую мантию, просто обмахивался веером в руке, мягко улыбаясь и игнорируя хмурый взгляд Сюаньюань И.

Похоже, этот человек очень ею интересовался! Для нее это не имело значения, наличие еще двух гостей также не причинит ей неудобств. Вдобавок она хотела понять, что за человек этот приближенный к генералу. Откуда у него такие глаза?

- Лу И, проводи двух гунцзы в павильон Тинфэн. Не вздумайте пренебрегать нашими благородными гостями. Господа, я откланиваюсь, - закончив говорить, она слегка кивнула, и быстро покинула павильон.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 3.1. Семейный пир

- Это та высокомерная, своевольная и неразумная особа, о которой ты говорил раньше, старшая дочь семьи Мужун?

Пэй Че спокойно пил только что собранный весенний чай этого года. Семья Мужун все еще была очень богатой, такой чай действительно было очень трудно найти.

- Нет, - Сюаньюань И смотрел на сосну, растущую за окном, когда выплюнул это единственное слово. Кто бы мог подумать, что в поместье семьи Мужун есть такие пейзажи. В прошлом, потому что он ненавидел Мужун Шу Цин, он никогда не оставался в поместье семьи Мужун слишком часто. Он и подумать не мог, что пейзаж этого павильона Тинфэн [1] окажется настолько обворожительным. Два этажа в маленьком здании были окружены соснами, в его большом дворе не было других растений. Лишь у ворот стоял огромный камень с выбитыми на нем массивными и яркими тремя иероглифами – «Павильон Тин Фэн». Внутри комнаты отчетливо слышался шум ветра, дувшего из соснового леса, он действительно был достоин этого названия.

[1] Тинфэн – дословно «слушать ветер»

- Нет? Ты хочешь сказать, что девушка, явившаяся нам только что, - это не Мужун Шу Цин? - Пэй Че озорно улыбнулся.

- Это Мужун Шу Цин, но у нее совершенно другой характер, - даже по глубоким глазам Сюаньюань И было сложно понять, о чем он думает.

- Может быть, она сама себя выпускает на волю, чтобы попасть в плен? - Пэй Че подошел к Сюаньюань И и подал ему чашку чая. Кстати, он тоже был восхищен видом этого огромного соснового леса.

- Невозможно! - он был знаком с Мужун Шу Цин, она никак не могла обладать таким очарованием и грациозным темпераментом. В тот момент, когда она вошла в комнату, его разум был в трансе. На ее простом лице играла теплая улыбка, ее небрежное отношение свидетельствовало о самоуверенности, и, глядя на нее, он не мог отвести глаз. Такая стать и поведение – как может человек настолько измениться?

- Да, не похоже, чтобы она играла. Более того, ты также должен был обратить внимание на отношение отца к Шу Цин, его любовь и покатание ей не выглядят обычно. У него, кажется, больше страхов – над этим стоит подумать. Кроме того, положение семьи Мужун сильно изменилось за последние три года. Они теперь первая или вторая по влиятельности семья в стране Дунъюй... Ах, неужели тебе не интересно, что произошло за последние три года?

Пэй Че расслабленно смотрел на плавающие в чашке чайные листья, после того, как он произнес эти слова. Его интерес к этому вопросу был явно заметен.

- И поэтому ты настаиваешь на том, чтобы остаться здесь? - хотя ему тоже было любопытно, чтобы уменьшить возможный урон, он никогда не одобрит их пребывание здесь.

- В любом случае, нам еще нужно принять участие в свадебной церемонии И Сюна, а потом мы сможем уехать. Остановиться здесь неплохая идея, только посмотри, какой вид за окном, - он тоже был без ума от этого соснового леса.

- Гунцзы отдыхают? - тихо спросила Лу И, стоявшая в дверях.

- Нет, дева Лу И, можете входить, - Пэй Че поднял улыбающееся лицо, приветствуя Лу И.

- Если вам еще что-нибудь понадобится, смело обращайтесь ко мне.

- Всё хорошо, у нас ни в чем нет недостатка, не беспокойтесь.

- Гунцзы слишком вежлив, это входит в обязанности слуги, - ответила Лу И, улыбаясь. - Барышня устроила семейный пир в зале Ло Юнь, чтобы поприветствовать важных гостей.

- Барышня Мужун слишком учтива. Я слышал, что в вашем поместье есть молодой господин? - Сюаньюань несколько раз упоминал о том, что этот ребенок умен и упрям, они, возможно, смогли бы что-то узнать от него.

- Гунцзы спрашивает о молодом господине Син Хуне? Молодой мастер занимается в беседке Син Хэ, вы сможете встретиться с ним во время семейного пира, - почему этот гунцзы упомянул молодого мастера Син Хуня?

- Он учится дома? Почему он не поступил в академию?

- Таково было желание хозяина, мне об этом ничего не известно. - Что же все-таки хотел узнать этот гунцзы? Болтать лишнее явно не стоило. - Тогда Лу И не будет мешать господам отдыхать, - закончив говорить, она склонилась в вежливом поклоне, а потом вышла.

Эта служанка знала толк в приличиях и была очень умна.

- У этой Мужун Шу Цин даже служанка особенная, - Пэй Че едва закончил говорить,  как на него был брошен надменный взгляд.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 3.2

Это был действительно семейный пир, так как все люди из семьи Мужун присутствовали. Когда Сюаньюань И и Пэй Че вошли в зал Ло Юнь, члены семьи Мужун уже сидели за столом. По левую и правую стороны от Мужун Сяна сидели две женщины, одной было около сорока лет, но она все еще была красива и полна достоинства. Другой было около двадцати с чем-то лет, у нее были красивые миндалевидные глаза, вишневые губы и кокетливое выражение лица. Напротив них сидел невыразительный юноша, который, несмотря на столь юный возраст, демонстрировал необычную рассудительность во взгляде.

- Кажется, мы опоздали! - сказал Пэй Че ясным голосом, когда он и Сюаньюань И одновременно вошли в зал Ло Юнь. Название этого места было действительно хорошим, дверь была обращена прямо на запад, и, наслаждаясь трапезой, они все еще могли наблюдать закат солнца, с прекрасным и ослепительным пейзажем.

Услышав голос, юноша встал и с улыбкой сказал: «Старший брат Сюаньюань! Ты пришел, садись рядом со мной».

Сюаньюань И улыбнулся мальчику и похлопал его по плечу. Он не видел его три года, этот ребенок вырос очень высоким, но холод, окружавший его тело, не изменился, хотя мрачное состояние его духа, кажется, меньше давало о себе знать.

- А сегодня вечером будут любимые куриные ножки Юэ’эр?

- Будут, Юэ’эр послушная девочка, я дам тебе съесть две штуки сегодня вечером!

- Очень хорошо, мой маленький животик выглядит круглым после того, как я поем.

- Вот и отлично!

Послышался детский диалог и легкий смех: Мужун Шу Цин, одетая в белое платье, тащила за собой трехлетнюю девочку и болтала с ней, пока они входили в зал Ло Юнь. Девочка была в розовом платье, с двумя косичками на голове, и на ее личике с красными щечками играла милая улыбка. Она была похожа на нефритовую куклу. В тот момент, когда Мужун Сян посмотрел на маленькую девочку, в его взгляде мелькнула отвращение, хотя это было только на короткое мгновение, но Пэй Че смог охватить всю сцену сразу.

- Все уже здесь, можно подавать еду, - Мужун Шу Цин усадила девочку на соседний стул, пока давала распоряжения Лу И, стоявшей позади нее.

Это выглядело как обычное наставление, но Пэй Че был поражен. В богатых и родовитых семьях придавали большое значение обычаям и этикету, только хозяин дома мог давать указания. Да, Мужун Сян по традиции сидел на месте хозяина, но Мужун Шу Цин была тем, кто разрешила начать трапезу?! Пэй Че и Сюаньюань И встретились взглядами, и оба увидели в глазах друг друга тот же вопрос.

Слуги очень быстро принесли много блюд и заполнили все столы.

«Юэ’эр, какую куриную ножку ты хочешь съесть, - с самого начала и до конца Мужун Шу Цин волновалась лишь о малышке, и она даже не взглянула в глаза Сюаньюань И. Посторонние не могли этого видеть, но Пэй Че ясно чувствовал, что этот «важный генерал», сидевший рядом с ним, похоже, пребывал не в лучшем расположении духа сегодня вечером.

- М-м-м, я хочу вот эту, - Син Юэ сказала это шепотом. Ее маленькая головка была опущена, так как она боялась отца и думала, что тот не любит ее. Более того, сегодня здесь собралось так много людей.

- Хорошо! - Мужун Шу Цин взяла куриную ножку и положила ее в тарелку Син Юэ: - Пахнет очень вкусно, скорее ешь.

Мужун Шу Цин посмотрела на маленькую девочку, которая прикладывала много усилий, чтобы съесть куриную ножку с помощью палочек для еды, но лишь клацала ими по тарелке, и не могла не рассмеяться: «Юэ’эр, ешь руками».

Маленькая девочка, услышав слова ободрения, с радостью отложила палочки для еды и протянула обе руки, чтобы схватить куриную ножку.

- Ты даже не можешь следовать этикету во время еды, как ты сможешь вырасти элегантной барышней? Не заставляй гостей насмехаться над нами! - колкая насмешка, прозвучавшая в женском голосе, заставила маленькие руки почувствовать, как будто их ударило током.

Син Юэ опустила руки и склонилась к груди Мужун Шу Цин. Этот ребенок всегда был чувствительным, ведь у нее с детства не было матери, и ее отец никогда не проявлял к ней никакого интереса, поэтому она чувствовала себя неуверенно. Этот выпад явно расстроил Мужун Шу Цин. Она взяла куриную ножку одной рукой, а другой погладила девочку по голове: «Есть куриную ножку руками – лучший способ, разве Юэ’эр забыла об этом?»

Обрадовавшись, Син Юэ снова взяла куриную ножку руками, в конце концов, она была лишь ребенком, поэтому очень быстро сосредоточила все свое внимание на еде.

- Чжао Инян [1] отличается благоразумием, кажется, в детстве вас воспитывали достаточно строго, - голос Мужун Шу Цин был негромким, но этого было достаточно, чтобы все присутствующие ясно услышали ее слова.

[1] обращение к наложнице отца

Лицо Чжао Линлун сразу же стало мертвенно-бледным. Ее семья была бедной, ее мать умерла рано, когда она была еще совсем крохой, и у нее остался лишь отец, который пил весь день напролет, и трое братьев и сестер. Ее продали в бордель, когда ей было десять лет, и только потому, что она выглядела хорошенькой и была достаточно сообразительной, она смогла войти в семью Мужун в качестве наложницы. Слова Мужун Шу Цин сегодня заставили ее устыдиться, и на сердце у нее потяжелело. Однако снова открыть рот, чтобы заговорить, она не осмелилась.

Сюаньюань И был несколько озадачен: кто эта девушка с улыбкой на лице, чьи слова остры, как нож? Она определенно не была Мужун Шу Цин, которая приставала и устраивала истерики целыми днями, чтобы завоевать чью-то благосклонность. Ей больше была свойственна некая толстокожесть, чем настолько сильное высокомерие. Так кто же она?

- Поскольку Сюаньюань гунцзы и Пэй гунцзы посетили регион Хуаду, вы не можете пропустить ежегодный фестиваль Лотоса. Син Хунь, ты должен как следует развлечь наших гостей, хорошо?

- Обязательно, сестра! - он глубоко уважал старшего брата Сюаньюаня, и был очень счастлив, что тот остановился у них дома.

Казалось, что Мужун Шу Цин планировала переложить ответственность за них двоих на Мужун Син Хуня, а ведь он остался лишь из-за ее странного поведения. Так как он мог позволить ей легко сбежать: «У меня сложилось впечатление, что Цин’эр лично будет развлекать нас!» Его приглушенный голос действительно мог очаровать любого.

Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться: «Цин’эр»?! Когда они успели стать настолько близкими? Она слышала, что в прошлом он и не смотрел в сторону Мужун Шу Цин, более того, он никогда не использовал этот нежный тон, чтобы называть ее Цин’эр. Казалось, что Сюаньюань И заинтересовался ею, этой фальшивой Мужун Шу Цин. Прекрасно, она с самого начала не планировала скрываться.

- Вы редко посещаете эти места, естественно, вам будет любопытно посмотреть на наши достопримечательности. Син Хунь с удовольствием составит вам компанию. А я  слишком быстро устаю от ходьбы, поэтому боюсь, что буду лишь обузой для гунцзы, - хотя ей было любопытно, что за человек этот генерал, Мужун Шу Цин не хотела слишком сближаться с ним.

Ее тон был мягким, манеры - совершенными, и она очень хорошо умела находить  оправдания. Но, к сожалению, он, Сюаньюань И, тоже умел нанести верный удар: «Здоровье Цин’эр не очень хорошее? Тогда вам следует почаще выходить и больше гулять, а не сидеть безвылазно в душном доме».

- Спасибо за заботу, Сюаньюань гунцзы, - Сюаньюань И и она были похожи на отточенные ножи, если бы она сегодня не согласилась, казалось, что он не отпустит ее. Ладно, она сама была не прочь узнать, чего добивается этот «жених» после того, как только что отменил их свадьбу. Иногда слишком много несчастий на самом деле пробуждает в человеке желание узнать больше. – Тогда я не откажусь от шанса насладиться живописными пейзажами в вашем обществе.

- Будет очень хорошо, если барышня Мужун сможет сопровождать нас, - Пэй Че появился в поле ее зрения с озорной улыбкой. Сюаньюань И был заинтригован этой молодой барышней, которая совершенно не соответствовала прошлому описанию, но сам еще не осознал этого. Это было действительно интересно.

После ужина, которым остались довольны далеко не все, гости и хозяева разошлись отдыхать по своим покоям.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 4.1. Обучение

Ночное время в павильоне Тинфэн было более очаровательным по сравнению с дневным, слой за слоем тени деревьев переплетались, как будто вращаясь вокруг гор. Из-за   сумрака видно было не всё, что еще больше притягивало взгляд. Шум ветра, который дул в сосновом бору, было едва слышно. Полумесяц был очень красив, но светил тускло, и можно было разглядеть лишь смутные силуэты трех человек, которые сидели на скамейках перед небольшим зданием.

- Брат Сюаньюань, ты действительно хочешь отменить свадьбу со старшей сестрой? - казалось, его старшая сестра и старший брат Сюаньюань теперь хорошо подходили друг другу, и Мужун Син Хунь хотел, чтобы они были вместе.

- М-м-м, но Мужун Шу Цин тоже согласилась, - что касается этого дела, ему тоже показалось, что всё прошло слишком гладко.

- Она только этого и ждала, конечно, она не против, - несмотря на то, что Мужун Син Хунь пробормотал эти слова чуть ли не шепотом, эти двое натренированных на войне людей услышали всё, ничего не упустив.

Сюаньюань И был поражен, его брови нахмурились. Пэй Че тоже было любопытно, и он воспользовался случаем, чтобы спросить: «Почему? Неужели барышня Мужун не любит Сюаньюаня?»

- Три года назад сестра случайно упала в воду и чуть не погибла. После того, как она очнулась, ее характер изменился, было много вещей, которые она не помнила. За последние три года старшая сестра ни разу не упоминала о помоловке. Однажды я спросил ее, и она сказала, что не хочет замуж, поэтому я подумал, что старшая сестра уже давно планировала отменить свадьбу.

Он тоже не понимал причины. Но он чувствовал, что теперь его старшая сестра не любит брата Сюаньюаня, может быть, потому что лишилась всех воспоминаний о нем?

Хотя Сюаньюань И изначально хотел уладить дело со свадьбой как можно скорее, он совершенно не ожидал, что все пройдет как по маслу. Как оказалось, Мужун Шу Цин тоже хотела отменить свадьбу, но почему? Потому что она потеряла память? Поскольку она уже давно решила разорвать помолвку, зачем было ждать три года? Может ли быть так, что…

- Мужун Шу Цин знала, что я собираюсь отменить свадьбу, поэтому не переживала, ожидая, когда я стану тем человеком, который нарушит обещание?!

- Думаю, всё так и было, - Мужун Син Хунь, глядя на насупленные брови Сюаньюань И, не смог удержаться от смешка.

- А если бы я не стал отменять помолвку, она бы вышла за меня?

- Нет, я думаю, старшая сестра нашла бы способ заставить вас сделать это. Даже если бы вы не пришли, эту свадьбу обязательно отменили бы. За последние три года все, о чем бы сестра ни говорила, она быстро претворяла в жизнь, - говоря это, лицо Мужун Син Хуня светилось от гордости.

Это заставило Сюаньюань И задуматься, когда же отношения между сестрой и братом стали такими хорошими? Он ясно видел, что сейчас Син Хунь обожал Мужун Шу Цин, что же все-таки произошло за эти три года?!

- Ты хочешь сказать, что Мужун Шу Цин стала более коварной? - Пэй Че также прекрасно расслышал нотки обожания в тоне Мужун Син Хуня. Эта женщина действительно была не простой.

- Нет, старшая сестра - очень умный человек, более того, если бы не она, то и меня бы здесь сегодня не было, - вспоминая события последних лет, Мужун Син Хунь понимал, что если бы не заступничество Шу Цин, он и Син Юэ не получили бы никакого внимания от семьи и были бы обречены на жизнь в нищете.

Сюаньюань И, глядя на этого не по годам развитого ребенка, вынужден был признать, что нынешний он совсем не такой, каким был три года назад. Хоть он и был достаточно высок ростом, его нельзя было считать хорошо сложенным. Он явно стал физически сильнее, чем раньше, от его тела исходила особая энергия, хотя ее поток был нестабильным, но впечатление это производило. Должно быть, следуя наказу главы семьи, он стал заниматься боевыми искусствами. Неужели все это из-за Мужун Шу Цин?

- Я слышал, что она нашла учителя, чтобы учить тебя дома. Почему ты не пошел в академию? Ты боялся, что она задумала что-то плохое?! - Пэй Че считал, что перемены в Мужун Шу Цин были слишком разительными и быстрыми, что, безусловно, не могло не настораживать.

- Вначале я тоже так думал, поэтому отнёсся к учёбе спустя рукава. Но старшая сестра сказала мне: «В этом мире есть только одна вещь, которую никто не сможет отнять у тебя - это знания. Если хочешь победить, ты должен стать сильным. Учись хорошенько, чтобы потом суметь защитить тех, кто тебе дорог». На светлом лице Мужун Син Хуня появилась улыбка, и, взяв со стола чашку чая, он сделал маленький глоток.

Если бы кто-то сказал подобное о Мужун Шу Цин Сюаньюань И и Пэй Че раньше, их бы это позабавило, но сейчас они были действительно шокированы. Хотя Сюаньюань И не любил гордый, безрассудный и своенравный характер Мужун Шу Цин, их семьи давно связывали узы дружбы. Он наблюдал за ее взрослением и прекрасно знал, что она никогда не любила учиться. Как она могла говорить такие слова только из-за так называемой потери памяти? Нет, это было слишком подозрительно.

- Ты ведь ненавидел её в прошлом, разве она не боится, что когда ты станешь сильным, то первым делом уничтожишь ее? - Пэй Че хотел знать, что задумала эта Мужун Шу Цин.

- Я тоже спрашивал ее об этом, но старшая сестра сказала, что ненависть - это тоже своего рода движущая сила. Ха-ха, прошло уже три года, я знаю, что старшая сестра сделала всё это ради меня, так как я могу продолжать ее ненавидеть? – он уже решил, что когда станет сильным, то обязательно защитит и ее.

Пэй Че лишь вздохнул. Хороший ход: отступить, чтобы продвинуться вперед, таким образом она смогла переманить на свою сторону этого жесткого молодого человека. Просто удивительно.

- Тогда чему именно ты обучаешься?

- Старшая сестра сказала, между учебой и отдыхом необходим баланс, поэтому в течение пяти дней я занимаюсь, а два отдыхаю. За эти пять дней я изучаю поэзию, каллиграфию, историю, военное дело и боевые искусства, живопись, игру на музыкальных инструментах и так далее.

- С остальными предметами понятно, но почему ты изучаешь историю и искусство войны? - почему Мужун Шу Цин заставила этого ребенка учить их? - Может быть, барышня Мужун хочет, чтобы ты, когда вырастешь, захватил место генерала Сюаньюаня, чтобы отомстить ему за отмену свадьбы?! - Пэй Че захотел поиздеваться над Сюаньюань И, но тот лишь улыбнулся, не поддавшись на провокацию.

- Старшая сестра сказала, что нужно использовать медь как зеркало, чтобы увидеть все правильные перспективы; использовать прошлое время как зеркало, чтобы узнать  больше о чужих взлетах и падениях; использовать людей как зеркало, чтобы прочувствовать их успехи и неудачи. Изучение истории помогает узнать, как другие люди используют свой опыт и учатся на чужих ошибках, а также понимать собственные слабости и стараться избавиться от них. Обучение искусству войны необходимо потому, что деловой мир подобен полю битвы, хотя в нем нет крови, но он также может обречь людей на вечное проклятие. В деловом мире тоже необходимо уметь планировать различные стратегии. Управлять семьей или заниматься работой, это также как управлять страной, поэтому я хочу научиться еще очень многому.

Говоря откровенно и с уверенностью, Мужун Син Хунь демонстрировал непоколебимый характер и твердость духа.

- Неудивительно, неудивительно, ах! - он не мог не вздохнуть с похвалой в адрес такой женщины, обожание Мужун Син Хуня по отношению к ней было определенно оправдано. – Послушав тебя, я начинаю верить слухам снаружи. Неужели теперь глава семьи Мужун на самом деле Мужун Шу Цин?

- Конечно, всем хозяйством семьи Мужун занимается старшая сестра, мой старик уже давно отошел от дел. - И это хорошо, иначе семья Мужун уже давным-давно пошла бы по миру. - Уже поздно, я должен вернуться. Старший брат Сюаньюань, брат Пэй, увидимся завтра на прогулке, - закончив говорить, Мужун Син Хунь большими шагами направился в свой двор.

- Похоже, нам придется заново узнавать барышню Мужун, она определенно не тот человек, которого ты знал в прошлом, - первоначально он думал, что будет очень скучно сопровождать Сюаньюаня в дом семьи Мужун, но после произошедшего сегодня он не жалел о своем решении. Не обращая внимания на веселые разговоры Пэй Че, Сюаньюань И последовал за Мужун Син Хунем и вышел из павильона Тинфэн.

- Сюаньюань, куда ты идешь?

Сюаньюань И, покинув павильон Тин Фэн, просто шёл, куда глаза глядят.  Поместье семьи Мужун было очень большим, и у каждой развилки стоял маленький  фонарь, он был не очень ярким, но давал достаточно света. Он сам не понял, как оказался перед большим озером. Слабый аромат лотоса плыл вместе с прохладным бризом, создавая ощущение свежести. Благодаря этому умиротворяющему пейзажу Сюаньюань И, наконец, избавился от своих беспорядочных мыслей.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 4.2

Несмотря на то, что на небе светил только полумесяц, багровые облака рассеялись, и лунный свет стал немного ярче, поэтому Сюаньюань И мог ясно видеть белый силуэт на берегу озера. Это была она! Мысленно он все время возвращался к ее странностям, но его ноги, казалось, обладали собственным разумом и направлялись прямиком к этой белой фигуре.

Мужун Шу Цин посмотрела на браслет на ее запястье, она все еще могла слабо чувствовать легкое ощущение прохлады, но светло-фиолетовый луч, который тек внутри браслета, больше не появлялся. Три года назад, когда она проснулась, и увидела этот браслет, она сразу поняла, что благодаря ему попала сюда, и верила, что он вернет ее обратно. Но когда это случится, никому неведомо.

Пара черных сапог бесшумно приблизилась к Мужун Шу Цин сзади. А она-то думала, что он не подойдет, она недооценила любопытство этого человека. Мужун Шу Цин не знала боевых искусств, поэтому отследить приближение мастера было ей не под силу. Но у нее было очень острое обоняние - чувствительная к запахам людей, она знала, что кто-то приближается к ней с расстояния в десять метров. Так что ей не нужно было смотреть - она уже знала, кто стоит за ней, это должно быть тот самый выдающийся и экстраординарный генерал Сюаньюань. Но раз он ничего не говорил, она делала вид, что не заметила его. Мало ли, может его одолела так называемая «бесконечная ночь и невозможность уснуть»!

Небрежно сидя на берегу озера, две похожие на белый нефрит ноги мягко покачивались на поверхности воды, лунный свет мягко обволакивал девушку, создавая иллюзию, будто она сияющий драгоценный камень. Прохладный ветерок играл ее черными волосами, она казалась такой умиротворенной под луной. Но Сюаньюань И чувствовал, что на его собственное спокойное, как гладь озера, сердце набежала рябь. Бессознательно он тихо пробормотал: «Ты... кто ты?»

- Сегодня лунный свет очень красив! - нежный женский голос с легким смешком ответил на его вопрос, но, к сожалению, ответ оказался совсем бессодержательным.

- Кто ты? – с еще большим напором вопросил он.

Этот человек действительно не мог вынести и следа небрежности и неосведомленности. Кто она? Как она могла ответить? Может быть, она должна сказать, что пришла из 21-го века? После появления этого человека Мужун Шу Цин обнаружила, что часто являет миру беспомощное выражение лица, и заставила себя улыбнуться.

Она даже не обернулась, ощущение холодной озерной воды, омывающей ее ноги, действительно заставляло ее чувствовать себя комфортно. Слегка отодвинув в сторону листья лотоса, она приподняла уголок рта и лениво произнесла: «Может быть, я всего лишь след одинокой души, которая живет далеко от дома внутри этого тела!» Такой ответ нельзя было расценивать как ложь ему, и от него зависело, как он его поймет.

- Ты одинокая душа? Ты действительно заставляешь людей быть подозрительными! -услышав такой ответ, Сюаньюань И неожиданно почувствовал себя лучше, чем если бы она ответила, что она Мужун Шу Цин. Он приблизился и сел на землю рядом с ней, уголок его рта бессознательно приподнялся в кривой улыбке.

Глядя на Сюаньюань И, устроившегося рядом с ней, Мужун Шу Цин невольно захотелось снова вздохнуть. С таким небрежным отношением этот человек не казался обычным, наоборот, от него захватывало дух, а его решительное лицо казалось более заметным и красивым в лунном свете.

- Я всего лишь проходящий мимо путник, подозревать меня в чем-то нет нужды, - вздохнув про себя, Мужун Шу Цин медленно поднялась, не обращая внимания на мокрые ноги, и прилипшую к ним ткань юбки. Босая, она стояла на мягкой траве, и отряхивала платье и волосы, в которых застряли кусочки травы. Взяв свои вышитые туфли, но, не надев их, она повернулась, чтобы уйти.

Проходящий мимо путник? Пока белый силуэт не исчез из поля его зрения, Сюаньюань И продолжал смотреть в ее сторону. Уголки его рта, опущенные до этого, наоборот, расширились. Глядя на недавно взошедший лотос, который мягко покачивался на воде, его глаза ярко сверкали в глубокой ночи.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 5.1. Суй Юань

- Куда вы ходили вчера вечером? - поддразнивая, спросил Пэй Че Сюаньюань И, сидевшего у окна и смотревшего на сосновый лес.

- Избавлялся от бремени!

«Пф! – чай фонтаном вылетел изо рта Пэй Че. К счастью, Сюаньюань И обладал исключительным мастерством, поэтому он грациозно убрался с дороги и смог избежать участи искупаться в чае. – Избавлялся от бремени? Выходит, вы не растеряли навык утонченно выражаться!» Поставив чашку, которую держал в руке, Пэй Че озорными глазами уставился на Сюаньюань И, словно желая понять, о чем тот думает. К сожалению, кроме того момента, когда он избегал брызгающего чая и хмурил брови, на безжалостном лице Сюаньюань И больше не было никаких выражений.

- Доброе утро, брат Сюаньюань, доброе утро, брат Пэй, - когда Мужун Син Хунь вошел в павильон Тинфэн, он застал сцену, на которой эти два важных человека, не отрываясь, смотрели друг на друга.

- Ах, доброе утро! Очень красивая орхидея. Син Хунь, что ты делаешь с горшком орхидей с утра? - Пэй Че повернул голову. Мужун Син Хунь стоял в дверях в пурпурном одеянии, а его рука сжимала горшок с орхидеей.

Мужун Син Хунь поставил цветок на стол, нежно коснулся лепестков, и с довольным лицом произнес: «Красивый цветок, правда? Это я его посадил!»

- Ты сам сажаешь цветы, удивительно, - Пэй Че, глядя на гордый вид Мужун Син Хуня, не мог не похвалить его. Несмотря на то, что он многого достиг в молодости, всё же он был еще ребенком.

- Да, я также сажал зеленые овощи, кукурузу, фрукты и многое другое! - услышав комплимент Пэй Че, Мужун Син Хунь еще больше раззадорился.

Сюаньюань И посмотрел на его возбужденное состояние и удивился: «Так, оказывается, тебе нравится быть фермером!»

- Хе-хе, - услышав в словах Сюаньюань И насмешку, Мужун Син Хунь смутился и попытался оправдаться: - Это старшая сестра попросила меня посадить что-нибудь, а мне показалось это интересным, поэтому сейчас я постоянно что-нибудь выращиваю.

- Барышня Мужун хочет, чтобы ты сажал растения?

И вот она вновь удивила их. Пэй Че снедало любопытство, он посмотрел на Сюаньюань И, который также был полон интереса, во все глаза глядя на Мужун Син Хуня.

- Сначала старшая сестра позволила мне посадить кукурузу. Самый большой доход наша семья Мужун получает от продажи зерна, масла, чая и шелка - все это связано с посадкой. Старшая сестра говорит, что я не могу быть паразитом, поэтому она заставила меня учиться сажать различные зерновые. Поначалу было непривычно и очень утомительно, но когда я смог съесть то, что посадил сам, я ощутил небывалое удовлетворение. Кажется, теперь мне нравится сажать растения. Более того, старшая сестра не оставляет меня без награды за мои успехи. Например, за то, что я вырастил эту орхидею, Шу Цин согласилась купить мне пару пони, а мастер Фэн научит меня ездить верхом! - Мужун Син Хунь закончил говорить, взял орхидею и направился к дверям. - Сначала я хотел пойти к старшей сестре, а сюда заглянул посмотреть, не проснулись ли вы. Тогда я приду чуть позже и отведу вас посмотреть на наш горный пик Юнь Фэн.

- Погоди. Мы пойдем с тобой, нам в любом случае нечего делать, а так мы сможем поблагодарить барышню Мужун за вчерашнее гостеприимство, - сказав это, Пэй Че последовал за Мужун Син Хунем, чтобы вместе выйти из павильона Тинфэн. Сюаньюань И некоторое время раздумывал, а потом медленно последовал за ними двумя.

Вскоре все трое подошли к приоткрытым воротам, изготовленным из крепкого зеленого бамбука. На перекладине бамбуковых ворот яркой синеватой краской было написано два слова: «Суй Юань». В отличие от надписи на камне в павильоне Тинфэн, иероглифы «Суй Юань» были написаны очень изящно.

- Разве Цин’эр живёт не в Фэн Си Юань? - после вчерашнего вечера Сюаньюань И обнаружил, что ему вполне комфортно называть ее Цин’эр.

- Старшая сестра давно там не живет. Шу Цин три года назад перестроила большинство дворов, да и названия поменяла. Павильон Фэн Си Юань теперь называется Цан Сюэ, это резиденция для женщин нашей семьи, - говоря это, Мужун Син Хунь толкнул бамбуковую калитку, и открывшийся перед ними пейзаж заставил глаза Пэй Че и Сюаньюань И заблестеть. Насколько хватало глаз, зеленовато-голубому цвету не было конца. Создавалось ощущение, что ты потерялся среди бамбукового моря. Бамбуковый лес окружал небольшое озеро, посреди озера с прозрачной кристальной водой стоял трехэтажный бамбуковый дом. Из-за кружащегося белого муслина на окнах было сложно разглядеть внутреннее убранство комнат.

Неужели три года назад телом Мужун Шу Цин и правда завладела другая душа? Иначе как объяснить ее поведение? Продуманная планировка в новом стиле, впечатляющий дизайн, - мысли Сюаньюань И вновь пустились вскачь. Пэй Че лишь вздохнул про себя, входя в этот двор, и испытывая непреодолимое желание узнать, была ли хозяйка этих мест  такой же элегантной и яркой, как этот пейзаж.

Следуя за Мужун Син Хунем, они прошли бамбуковый мост и оказались в передней части здания. Лу И стояла в дверях, и увидев троих людей, шагнула вперед поприветствовать их: «Мастер Син Хунь, Сюаньюань гунцзы, Пэй гунцзы».

- Сестрица Лу И, старшая сестра еще не проснулась? – спросил Мужун Син Хунь, держа в руках орхидею.

Глядя на озорную улыбку Мужун Син Хуня, Лу И тоже улыбнулась: «Нет, она уже встала. Рано утром пришла барышня Син Юэ, они как раз сейчас беседуют. Следуйте за мной, пожалуйста!»

- Госпожа, здесь мастер Син Хунь и наши гости, - Лу И слегка приподняла занавеску из белого муслина.

- Хорошо, пусть войдут! - из внутренних покоев донесся чистый и звонкий женский голос.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 5.2

Убранство комнаты было на удивление совсем не вычурным, минуя тонкую зеленую бамбуковую ширму, они увидели круглый стол и расставленные вокруг стулья. Единственной особенной вещью в комнате были книжные полки, которые занимали почти всё пространство, книги были разбросаны повсюду, и эта учебная комната была полна запахов пергамента и чернил. Прямо напротив стола располагалось огромное окно, почти такое же большое, как стена, и из него открывался прекрасный обзор на засилие бамбука и голубовато-зеленое озеро. За столешницей виднелось большое слово, написанное очень небрежно, можно было смутно различить лишь один иероглиф «Суй», и это слово заставляло людей чувствовать агрессивность и грациозность, которые совершенно не вязались с пейзажем.

Несколько утренних лучей пробивались сквозь белый муслин внутри бамбуковой комнаты, создавая туманное кольцо света. Мужун Шу Цин сегодня не заплела волосы в косу, а только небрежно собрала их в один маленький пучок и заколола яшмовой шпилькой. Удобно расположившись в кресле, она кормила османтусовым пирожным сидящую у нее на коленях Син Юэ, чьи маленькие ручки были заняты игрой с ее волосами. На лице Мужун Шу Цин играла снисходительная и нежная улыбка. После того, как Сюаньюань И вошел в комнату и увидел эту милую домашнюю сцену, он просто не мог отвести от нее глаз.

- Старшая сестра, смотри, орхидея, которую я посадил, зацвела! - слова Мужун Син Хуня разрушили магию момента, и Сюаньюань И пришел в себя.

- Вижу, ты добился успеха, хотя этот сорт очень привередливый. Похоже, ты затратил много усилий, а значит, я должна подготовить хорошего пони. Завтра найдёшь Сяня, пусть он научит тебя кататься! - Мужун Шу Цин кормила Син Юэ и одновременно разговаривала с ним.

- Очень хорошо, спасибо, старшая сестра! - Мужун Син Хунь был взволнован. Он сможет наконец-то научиться ездить верхом.

- Юэ’эр тоже хочет пони! – в их разговор вмешался детский голосок. Ее рот был набит османтусовым пирожным, но она не забыла высказать свою жалобу.

- Ты еще слишком мала. Когда вырастешь, старшая сестра тоже подарит Юэ’эр пони, хорошо? - Мужун Шу Цин не знала, смеяться ей или плакать.

- Правда? - Син Юэ широко распахнула глаза, которые были похожи на глаза оленёнка, и посмотрела на нее. Мужун Шу Цин почувствовала, что ей больше ничего не остается, кроме как кивнуть головой в подтверждение своих слов.

- Ты можешь вести себя как избалованный ребенок только со старшей сестрой! - Син Хунь потёр носик своей любимой младшей сестренке, чем вызвал у нее недовольную гримасу.

Пэй Че и Сюаньюань И просто стояли там и, глядя на гармоничные отношения между родными, ощущали теплое чувство. Теперь Сюаньюань И знал, почему Син Хунь так поклонялся Мужун Шу Цин, и почему мрак и холод, окружавшие его прежде, постепенно рассеялись. Это было потому, что Мужун Шу Цин не только обеспечивала его всем необходимым, но и заботилась о нём, почти как мать. Даже при том, что слово «мать» не подходило для такого человека, как Мужун Шу Цин, которой было всего 19 лет. Но ее слова, поступки и поведение напоминали более зрелого человека.

- Гунцзы, присаживайтесь. Вы уже позавтракали? - глядя на двух красивых мужчин, которые просто стояли у двери, словно охраняющие божества, Мужун Шу Цин не могла удержаться от смеха. У нее дома давно не было так оживленно с самого утра.

- Пока нет, мы просто решили вместе с Син Хунем пожелать вам доброго утра и попросить прощения за беспокойство, - Пэй Че с улыбкой на лице произнес обычное приветствие, но его глаза неотрывно следили за Сюаньюань И и Мужун Шу Цин.

- Лу И, пусть на кухне приготовят завтрак и доставят его сюда, - находясь под прицелом взглядов этих двух красивых мужчин, Мужун Шу Цин не покидало ощущение неловкости. Одна пара глаз смотрела озорно, как будто Пэй Че наслаждался хорошим шоу, другая пара глаз выглядела так, будто хотела проделать в ней дыру. Она на самом деле так привлекательна? В ее сердце поселилось беспокойство, но уста все еще произносили скучные и приличествующие случаю слова: «Господа слишком вежливы. Вы оба редко бываете в Хуаду, мы должны развлечь вас должным образом. Вы считаете меня посторонней, утверждая, что побеспокоили меня».

- Раз так, больше не называйте меня гунцзы, зовите меня «брат Пэй», или просто по имени, - на самом деле Пэй Че был не из тех людей, которые любят вежливые приветствия вроде «гунцзы». Глядя на Сюаньюаня, который вдруг нахмурил брови, его настроение улучшилось, более того, он сел рядом с Мужун Шу Цин, ожидая, когда она назовет его имя.

Мужун Шу Цин улыбалась, как и раньше, но она заметила дразнящий блеск во взгляде Пэй Че и внезапно посерьезневшее выражение лица Сюаньюань И. Однако она абсолютно не могла называть его старшим братом, ведь на самом деле они были примерно одного возраста. Более того, если бы она назвала его старшим братом, у нее по коже побежали бы мурашки. Ей оставалось лишь неохотно называть его по имени.

- Хорошо, Пэй Че.

- Тогда я могу называть тебя Цин’эр? - кто-то явно не знал, как остановиться, прежде чем зайти слишком далеко.

Цин’эр? С каких пор это имя может быть использовано любым человеком? Не дожидаясь отказа Мужун Шу Цин, холодный мужской голос ответил: «Вы не настолько близко знакомы!»

Пэй Че поднял брови: «Разве? Тогда мы всегда можем наверстать упущенное. Более того, мы все равно останемся в этом поместье еще на несколько дней, разве называть ее барышней Мужун будет искренне?» Он уже давно не видел внезапной враждебности на лице Сюаньюаня, поэтому приложил еще больше усилий, чтобы подразнить его.

«Это нормально - называть меня по имени», - в любом случае, имя - это всего лишь имя, и не имеет значения, кто его произносит. Пэй Че явно дразнил Сюаньюань И, и Мужун Шу Цин не была настолько самовлюбленной, чтобы думать, что именно она была причиной того, что великий генерал был раздражен. Но ее всё равно не покидало ощущение, что она «игрушка» в чужих руках и каждый старается перетянуть ее на свою сторону, из-за этого была расстроена в глубине души. Поскольку они любили такие забавы, она лишь подыгрывала им.

- Барышня, завтрак подан! - Лу И вошла и сразу же заметила бесстрастное лицо Сюаньюань гунцзы, гордое лицо Пэй Че и беспомощный и странный взгляд своей госпожи.

Стол быстро украсили всевозможные пирожные и закуски, нежные и ароматные, у любого потекли бы слюнки просто от их вида. Служанка разложила еду и ушла, а другая женщина тихонько прошла внутрь бамбуковой комнаты. Это была высокая красивая женщина, одетая в светло-фиолетовое платье. Хотя на ее лице играла улыбка, во взгляде читалось упрямство и бескомпромиссность.

- Барышня, управляющий Фэн просит вас о встрече. Это касается наводнения в  районе Восточной реки, вопроса о беженцах в городе Цзы, которые грабят амбары с рисом, - шепотом сказала Цзы Юань, встав позади Мужун Шу Цин.

Глядя на маленькую девочку, которая спала у нее на груди, Мужун Шу Цин решила, что та наверняка проснется, если она пошевелится. Впрочем, дело было не государственной важности, управляющий вполне может высказаться и здесь. Поэтому она повернула голову в сторону Цзы Юань и сказала: «Пусть войдёт!»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 6. Выдача зерна

Вслед за Цзы Юань вошел крепкий сорокалетний мужчина, одетый в темно-синий официальный наряд, у него было квадратное лицо с умным взглядом и выступающим вперед лбом. Подойдя к Мужун Шу Цин, он сложил ладони перед собой в знак приветствия.

- В чем дело? - рука Мужун Шу Цин крепко держала только что заваренный чай, и она не произнесла ни одного лишнего слова.

- Вверх по течению реки Хун в течение нескольких месяцев идут проливные дожди, что вызвало наводнение. В этом году здесь не собрали ни одного мешка зерна, стихия оказалась чрезвычайно жестока. Большая часть зерна в правительственных амбарах уничтожена, императорский двор отправил зерно, но прошло много дней, а оно всё еще в пути. Людям нелегко переносить голод. Некоторые беженцы начали грабить амбары с зерном, и если так будет продолжаться и дальше, это может стать угрозой зернохранилищу семьи Мужун и амбарам с зерном, - Фэн И почтительно доложил о ситуации в городе Цзы, а затем встал в стороне, ожидая приказов Мужун Шу Цин.

- А как насчет Ли Цзин Цзя? - ей бы очень хотелось посмотреть, как этот ненавистный правительственный чиновник справится с этим вопросом.

- Господин Ли уже собрал оставшееся зерно, которое находится в хорошем состоянии, и раздал их беженцам, а также выдал продовольствие из собственных запасов для оказания помощи при бедствии. Пострадавших уже поместили в безопасное место. Но беженцев много, а еды мало, зерно, которые выслал императорский двор, задерживается. У людей нет доверия к императорскому двору, поэтому настроения в народе неспокойные.

- Почему задерживается зерно, отправленное императорским двором? -  правительственный чиновник может быть хорошим, но, к сожалению, самая умная домохозяйка не может готовить без риса.

- Большая часть зерна, которое было отправлено, находится в районе Юньчэн. Добраться до города Цзы из Юньчэна быстрее по воде, но из-за наводнения у них нет другого выбора, кроме как передвигаться по суше, а это занимает гораздо больше времени.

- И все же, сколько дней осталось до их прибытия? - Мужун Шу Цин нахмурила брови.

- Согласно отчетам наблюдателя, в идеале они доберутся за двадцать дней, но если  что-то задержит их в пути, то и все тридцать.

Поразмыслив немного, Мужун Шу Цин медленно проинструктировала Фэн И: «Свяжитесь с управляющими других лавок, пусть они выдадут около 20 процентов своего зерна, если этого будет недостаточно, семья Мужун восполнит разницу. Скажите Ли Цзин Цзя, что семья Мужун откроет зернохранилище для оказания помощи пострадавшим при наводнении, а он пусть отправит офицеров и солдат для поддержания порядка. Что же касается беженцев, то пусть кто-нибудь успокоит их и скажет, что у нас достаточно зерна, и им не нужно больше его воровать. Кроме того, отправьте кого-нибудь помочь людям, которые везут зерно с императорского двора, они должны прибыть в город Цзы в течение 20 дней».

- Да, я немедленно разберусь с этим! - закончив говорить, тень темно-синего человека мгновенно исчезла из бамбуковой комнаты.

После этого в комнате воцарилась тишина, каждый думал о чем-то своем. Лицо Сюаньюань И, которое раньше было серьезным, стало еще суровее. Несмотря на то, что он регулярно участвовал в битвах, он никогда не разбирался в делах императорского двора. Но он также знал, что пять лет назад, после того как половина страны Дунъюй была затоплена, император поручил специалисту контролировать уровень воды. Как получилось, что спустя пять лет город снова затопило только из-за сильных дождей?

Лицо Пэй Че было задумчивым. Он вспоминал мужчину в темно-синем одеянии, его ровное и сдержанное внутреннее дыхание, и почему-то сравнивал его с грозовым разрядом. Похоже, что чиновник Фэн был тайным мастером, и владел боевыми искусствами не хуже него. Такой человек неожиданно согласился быть под началом другого, причем этот другой был женщиной, которой не было и двадцати лет. Судя по его уважительным манерам, это должно быть совершенно искренне. Снова переведя взгляд на Мужун Шу Цин, Пэй Че увидел только, как она легонько похлопывает малышку, которая погружалась в страну грез. На лице Мужун Шу Цин появилась нежная улыбка, куда же подевался тот человек, который всего минуту назад твердо командовал людьми!

- Старшая сестра, мы, вероятно, потеряем тридцать процентов запасов нашего зернохранилища из-за помощи городу Цзы, - Мужун Син Хунь подсчитал примерный ущерб и невольно нахмурил брови.

- М-м-м, - Мужун Шу Цин кивнула, соглашаясь с ним. Глядя на девочку, которая уже глубоко спала, она передала ее Лу И, чтобы та могла отнести ее в спальню отдохнуть. Разминая руку, которая немного болела, она продолжала говорить: - Даже если так, нам все равно придется выдать зерно, иначе жертвы наводнения будут страдать от лишений. Если кто-то хочет окончательно решить эту проблему, он может добиться успеха только в том случае, если решит вопрос с контролем уровня воды, иначе эта ситуация все равно повторится в будущем.

- Императорский двор давным-давно назначил специалиста для контроля воды, но, похоже, результата нет, - морщинка между бровями Сюаньюань И так и не разгладилась. - Даже если император пытался решить эту проблему, было слишком много чиновников, желающих нажиться на этом, поэтому проблема с наводнением все еще не решена [1].

[1] тут была красивая идиома про полынь и вышитые мешки, но я не уверена в английском источнике и что смогу перевести ее правильно, поэтому оставила лишь приблизительный смысл.

Нахмуренные брови не испортили красоту его лица, напротив, даже добавили ему странной холодной привлекательности.

Сюаньюань И ничего не говорил, его лицо становилось все более мрачным.

- На этот раз мы выдадим зерно для ликвидации последствий стихийного бедствия, посмотрим, что скажет этот чиновник Ли.

Мужун Син Хунь уже давно слышал, что семья Ли усложняет им жизнь. Если семья Мужун не согласится отдать зерно на этот раз, он боялся, что господин Ли не сможет избежать облачения в черный муслин [2].

[2] Мужун Син Хунь подразумевает, что тот будет сурово наказан.

- Я могу сказать, что Ли Цзин Цзя на самом деле хороший чиновник, но он непреклонен и считает, что купцы имеют огромные прибыли, и всё решается деньгами. Поэтому он всегда усложняет нам жизнь. Нам выпал отличный шанс заставить его изменить свою точку зрения. Власти извлекут огромную выгоду из хороших отношений с нами, что же касается других торговцев, то они тоже будут следовать нашим указаниям в будущем. В любом случае, вместо того, чтобы видеть, как они грабят и разрушают амбары, потеря двадцати процентов зерна - ничто. О нас разлетится добрая слава, и в будущем люди в первую очередь вспомнят о нашей семье Мужун, когда захотят купить зерно.

Мужун Шу Цин держала в руке чашу с чаем и говорила одновременно четко и мягко, так что люди, которые слушали ее, не находили слов.

Неудивительно, что семья Мужун так резко возвысилась в течение последних трех лет. Даже если они понесут убытки, когда отдадут зерно, эта потеря была в их интересах. Пэй Че еще внимательнее рассмотрел Мужун Шу Цин. На ее лице под лучами солнца играла легкая улыбка. Ее лицо было нежным и красивым, а в этом светло-зеленом платье и с прекрасными черными волосами она выглядела грациозной и свободной.

В глазах Сюаньюань И мелькнул огонёк, казалось, его настроение улучшилось. Его взгляд был прикован к ней, и был неподвижным, как гора, но в улыбке таилась некая тоска.

Эта улыбка Сюаньюань И была странной, еще мгновение назад его лицо как будто заволокло темными тучами, но теперь оно светилось. Мужун Шу Цин бросила на него взгляд, в котором сквозила горькая обида. Он что-то слишком притих, неужели он увидел в ней легкую добычу?

- Вы разве не собирались на прогулку? - Мужун Шу Цин, глядя на сверкающее снаружи солнце, напомнила им, что пора и честь знать.

- Верно, мы собирались посмотреть то похожее на гору место в городе Цзы Юнь. Старшая сестра хочет пойти с нами?

- Не могу. Я простудилась прошлой ночью, да и Юэ’эр пришла сюда на рассвете, так что я немного устала. Мне необходимо отдохнуть, а вы можете идти. Брат, хорошенько позаботься о гунцзы, - она надеялась, что этот Сюаньюань И не будет создавать ей проблем, как прошлой ночью.

Вопреки ожиданиям, Сюаньюань И ничего не сказал по поводу нежелания Мужун Шу Цин сопровождать их, он просто пристально посмотрел на нее. Мужун Шу Цин достала книгу с книжной полки и позволила ему наблюдать за ней. Она больше не смотрела на него, но чувствовала, что его взгляд был действительно угнетающим.

- Хорошо, тогда мы уходим, - сказав это, все трое встали из-за стола, чтобы подготовиться к отъезду. Красивое лицо Сюаньюань И все еще сияло улыбкой, и он бросил последний взгляд на Мужун Шу Цин, которая стояла, прислонившись к книжной полке. Он вдруг от души рассмеялся и направился к выходу из бамбуковой комнаты. Пэй Че и Мужун Син Хунь были сбиты с толку его смехом, не понимая, что его так рассмешило.

- До встречи! – попрощавшись, она даже не взглянула на них. Хотя ее глаза смотрели в книгу, но внимание Мужун Шу Цин было фактически сосредоточено на смехе, который шокировал и отвлёк ее. Если она не ошиблась, Сюаньюань И был чрезвычайно заинтересован ею. Этот красивый, яркий и необычный мужчина был заинтригован, и она боялась, что это дело так просто не решится. Но она не Мужун Шу Цин, подумала она, глядя на пурпурный браслет на запястье. Как долго она будет оставаться здесь, она тоже не знала, так может ли она позволить себе этот сердечный трепет? Не имея уверенности, что останется здесь навсегда, влюбиться в него было бы глупо. Этим она только навредит ему и себе.

Если она останется здесь навсегда, то определенно не сможет принять мужчину, у которого помимо нее будет три жены и четыре наложницы. Если она позволит себе привязаться к нему, а потом обнаружит, что он не тот человек, которому можно доверять, как она сможет это вынести?

В небе блестело солнце, в озере искрилась прозрачная вода. Под дуновение прохладного ветерка раздался шуршащий звук открывающейся книжной страницы. Мужун Шу Цин прислонилась к окну, позволяя легкому ветерку обдувать ее лицо. Глядя на бамбуковый лес, напоминающий зеленое море, она не могла не улыбнуться. Как бы то ни было, она старательно выполняла другие домашние задания, но, к сожалению, она пренебрегла курсом о привязанностях. Она привыкла быть равнодушной, даже если бы она влюбилась в кого-то, ее страсть явно не потрясла бы весь мир. Раз уж дела обстояли таким образом, к чему вообще любая суета? Любовь была просто частью ее жизни, не более.

На лице Мужун Шу Цин все еще играла легкая улыбка, но на этот раз ее мысли были захвачены книгой, которую она читала.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 7.1. Посетитель

Цзы Юань вылила остывший чай, затем поставила только что заваренный чай на стол и шепотом сказала Мужун Шу Цин, которая, прислонившись к окну, читала книгу: «Барышня, господин Фу здесь, он сейчас в здании Гуаньюй, ждет встречи с вами».

Спустя долгое время Мужун Шу Цин, наконец, отвлеклась от чтения книги: «Что он здесь делает?»

- Он сказал, что пришел доставить приглашение - Цзы Юань взяла книгу, которую передала ей Мужун Шу Цин, положила ее обратно на книжную полку и предложила госпоже новый чай.

- Доставить приглашение? Только ради этого он прибыл сюда лично? - взяв чашу с чаем, Мужун Шу Цин вздохнула про себя: когда она попала сюда три года назад, эти служанки очень хорошо заботились о ней. Поначалу ей было непривычно, но теперь она вошла во вкус. Люди действительно любили комфортную жизнь и ненавидели работать.

- Раньше приглашения доставляли другие люди, и вы всегда отправляли за ними управляющего. Боюсь, если на этот раз он пришел лично, вам придется выйти к нему самой, иначе вы унизите его.

Что касается экономики страны Дунъюй: северная сторона возглавлялась семьей Хо, которая поднялась на разведении коней, западная сторона граничила со страной Цан Юэ. Там не было никакого экономического развития, но около двух лет назад прямо на границе обосновалась одна семья. Они торговали с обеими странами, и никто не знал, были ли они людьми из Дунъюй или Цан Юэ, но они, похоже, имели некоторое влияние в обеих странах.

Восточную и южную стороны возглавляли семья Мужун, семья Ань и семья Фу, каждая управляла примерно одной третью областей. Впоследствии, поскольку Мужун Сян не имел никаких деловых навыков, их семья постепенно ослабила позиции, а власть семьи Ань, наоборот, возросла. Несмотря на то, что господин Фу, как считалось, имел необходимые навыки для ведения дел, к сожалению, у него не было сына, а только одна дочь. Так что семья Фу также столкнулась с некоторым кризисом. За последние три года семья Мужун становилась сильнее день ото дня, и семья Ань была не менее сильна, и сфера их влияния ширилась день ото дня. Семья Фу явно проигрывала по всем фронтам. Фу Бовэнь лично доставил приглашение сегодня не без причины. В прошлом семья Мужун производила только сырье для хлопка и шелка, но в последние два года они начали заниматься швейным делом, и неудивительно, что семья Фу, чей бизнес был в основном связан с пошивом одежды, чувствовала беспокойство.

- Хорошо, я пойду посмотрю, - сказав это, Мужун Шу Цин потянулась и медленно вышла из двора Суй Юань. Всю дорогу Цзы Юань неторопливо шла следом за Мужун Шу Цин и, догадываясь о цели визита Фу Бовэня, выглядела задумчивой.

- Господин Фу действительно редкий гость в нашем доме! - раздался тихий и ясный голос, и в павильон Гуаньюй неторопливо вошла Мужун Шу Цин.

Фу Бовэнь услышал голос и поднял голову, чтобы посмотреть на Мужун Шу Цин, которая только что вошла внутрь, одетая в светло-зеленое платье. Ее великолепие было трудно скрыть, в каждом ее движении чувствовалась самоуверенность и сила воли. Он был слишком самонадеян раньше, и не рассматривал Мужун Шу Цин в качестве соперника на деловом поприще. Последние три года выдались тяжелыми, и он даже насмехался над их потугами выправить положение. Кто же знал, что впоследствии Мужун Шу Цин возьмет бразды правления семьей Мужун в свои руки и в корне изменит ситуацию. Теперь он не смел смотреть сверху вниз на эту особу, у которой на лице всегда сияла легкая улыбка.

- Хе-хе, этот старик пришел сегодня специально, чтобы доставить это приглашение, - с блеском в глазах он улыбнулся, а затем передал тисненое золотом приглашение Цзы Юань, стоявшей в стороне.

- Господин Фу слишком вежлив, можно было бы попросить кого-нибудь передать это приглашение, не нужно тратить свое время на подобные вещи, - глядя на Цзы Юань, которая подошла, чтобы взять приглашение, Мужун Шу Цин опустила голову, но еще не приняла его, только выдала дежурную улыбку.

Увидев, что Мужун Шу Цин не приняла приглашения, Фу Бовэнь немедленно сообщил о цели своего визита: «Какое уж тут беспокойство! 18-го числа этого месяца этому старику исполняется 60 лет, барышня Мужун должна оказать мне честь, ах!»

- Вот в чем дело. Тогда, конечно, я должна прийти! – у него юбилей? Выходит, ей не избежать этого банкета.

- Хорошо, хе-хе! - взяв со стола зеленый чай, Фу Бовэнь, у которого не было никакого намерения болтать, перешел к делу: - Швейное предприятие семьи Мужун за последние два года впечатляюще выросло. Очень жаль, что в прошлом году вы не участвовали в конкурсе парчи [1] для императорской семьи. Вы случайно не заинтересованы в участии в конкурсе в этом году?

[1] парчовые наряды – несомненный признак богатства и власти. Для изготовления одежды китайских императоров использовалась самая лучшая парча – «юнь», производство которой было необычайно трудоемким. Для изготовления этой парчи использовался самый лучший шелк, золото, серебро, драгоценные камни и множество перьев различных видов птиц. Времени на производство нарядов уходило немало – до тринадцати лет на одно императорское платье – но результат потрясал воображение.

- Семья Мужун не так давно занимается швейным делом, наше мастерство еще незрело, а в императорском соревновании должны участвовать непревзойденные мастера.  Еще очень долго у семьи Мужун не будет желания и возможности присоединиться к соревнованию. Но господин Жун неоднократно просил нас принять участие, и я даже не знаю, насколько мы сейчас хороши.

Фу Бовэнь втайне расслабился, но потом опять помрачнел.

Он явно надеялся, что она не будет участвовать, и даже провел несколько грязных махинаций за ее спиной, но сейчас все равно притворялся сожалеющим. Мужун Шу Цин усмехнулась про себя, но ее лицо оставалось спокойным и собранным, пока она пила чай.

- Барышня Мужун слишком любезна, работники «Су Ничан» [2] на самом деле очень хороши, и ваши мастера могут производить уникальные вещи. Если семья Мужун будет участвовать в конкурсе, в вашей императорской парче наверняка будет много хороших качеств.

[2] название швейного предприятия семьи Мужун

Фу Бовэнь знал, что это голимая лесть. «Су Ничан» открыли всего два года назад, но потому что семья Мужун производила сырье самостоятельно, затраты были более низкими. И он не знал, где она сумела отыскать двух учеников «лучшей в мире вышивальщицы», барышни Ло Юнь. Один был специалистом по крашению ткани, после его обработки ткань получалась яркой и блестящей и долго не теряла цвет. Другой был мастером по вышивке, и все его работы напоминали настоящие цветы или живых существ.

Швейное производство семьи Фу «Цай Юнь Фан» уже потеряло около 40-50 процентов своих заказов, хоть все и знали, что императорская парча поступала от «Цай Юнь Фан» в течение многих лет. Они могут пойти ко дну, если не выйдут победителями на императорском конкурсе, и тогда он боялся, что с «Цай Юнь Фан» будет покончено.

- Ни в коем случае, мы только стараемся изо всех сил, - закончив говорить, она взяла заваренный чай и посмотрела на пейзаж за окном.

- Уже поздно, этот старик прощается. Барышня Мужун должна прийти пораньше на мой праздник! - Фу Бовэнь вращался в деловых кругах уже много лет, но как только он понял, что Мужун Шу Цин не имеет никаких намерений говорить снова, он встал, чтобы попрощаться.

- Конечно. Цзы Юань, проводи господина Фу.

- Слушаюсь. Господин Фу, прошу сюда.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 7.2

Раннее лето было ее любимым временем года. Мужун Шу Цин гуляла по аллее, чувствуя себя действительно счастливой и довольной. Солнце садилось на Западе, чтобы поприветствовать вечернюю зарю, прохладный ветерок источал аромат лотоса, настроение у нее было хорошее. В этом году Син Хуню исполнилось уже 12 лет, и в течение следующих трех лет она могла потихоньку учить его управлять делами семьи Мужун, а затем подождать, пока ему не исполнится 18 лет, чтобы передать их ему. Во всяком случае, она не была Мужун Шу Цин, поэтому в будущем найдет тихий и уединенный уголок, чтобы жить в свое удовольствие. С ароматным чаем и вином, зелеными холмами и чистыми водами в качестве своих спутников, ее жизнь будет свободной и неторопливой.

Мужун Шу Цин, погруженную в любование пейзажем, вдруг отвлекли появившиеся в ее поле зрения силуэты. Она прищурилась, чтобы посмотреть на них, одна из них была второй госпожой Мужун Сяна, Юнь Пэй Хуа. Тогда кто же была другая молодая служанка? Она выглядела так, будто попала в трудную ситуацию, и обе женщины были взволнованы. Потянувшись - всё равно она немного заскучала - Мужун Шу Цин встала и подошла к ним поближе.

- Госпожа, я умоляю вас спасти барышню! Барышня действительно страдает, ах! - Сяо Чань потянула Юнь Пэй Хуа за подол, ее лицо было залито слезами, когда она умоляла госпожу. Если та не сможет спасти ее, то с барышней будет покончено!

- Дело не в том, что я не хочу спасать Вань’эр, а в том, что я всего лишь ничтожная женщина. Что я могу сделать с моим-то положением? - Юнь Пэй Хуа слушала слова Сяо Чань, и ее сердце тоже сжималось. Бедное дитя!

- Вы можете пойти к хозяину и умолять его. В любом случае, барышня тоже его плоть и кровь! - воскликнула Сяо Чань. Ее глаза распухли, как грецкие орехи, но она отчаянно пыталась спасти барышню, хватаясь за угол юбки Юнь Пэй Хуа и не отпускала, напоминая голодную сироту, вымаливающую горстку риса.

- Еще бы он слушал то, что я говорю, или считал Вань’эр своей плотью и кровью! – когда она закончила говорить, они обе обнялись и горько заплакали.

Мужун Шу Цин стояла, прислонившись к двери рядом с павильоном Чу Юнь, и беспомощно наблюдала, как две женщины плачут навзрыд. Это будет пустой тратой времени и сил, если она так и не вмешается.

- Сегодня очень оживленно, ах! - раздался томный голос. Две женщины выглядели так, словно увидели привидение и упали на землю. Сяо Чань испугалась, все ее тело дрожало.

Мужун Шу Цин медленно вышла вперед. Юнь Пэй Хуа уже встала, вытерла слезы, которые были на ее лице, и сказала дрожащим голосом: «Шу Цин, ты... почему ты здесь?» Юнь Пэй Хуа держала в руке шелковый платок, и все, что она говорила, было неразборчиво, потому что в глубине души она была напугана. Даже если им не нужно было называть Мужун Шу Цин старшей барышней в последние годы, и они могли называть ее по имени, после многих лет издевательств она все еще испытывала страх перед ней.

- Чья это служанка? Она мне совершенно незнакома, - Мужун Шу Цин посмотрела на молодую служанку, которая упала на землю так, что ее тело почти свернулось клубком, и ощутила беспомощность в своем сердце. Это заставило ее вспомнить о событии трехлетней давности, когда все люди, увидев ее, решили, что она призрак. Ничего страшного, если человек любит стоять на коленях, но нельзя заставлять его ползать по земле. Она с большим трудом исправила положение, но теперь появилась другая молодая служанка, стоящая перед ней на коленях.

- Эта ничтожная слуга… эта ничтожная слуга - Сяо Чань. Я… Я… служу госпоже Вань Жу! - плач Сяо Чань заставил ее голос звучать хрипло, и ее голос тоже дрожал, заставив Мужун Шу Цин нахмурить брови.

- Вань Жу? Тогда почему ты здесь? - после долгих раздумий она вспомнила Мужун Вань Жу, первую дочь Мужун Сяна, которая вышла замуж четыре года назад. Из-за того, что Мужун Шу Цин хотела быть старшей барышней, к Мужун Вань Жу можно было обращаться лишь как к барышне Вань Жу.

Юнь Пэй Хуа быстро подошла к Сяо Чань и торопливо сказала: «Она здесь, чтобы забрать вещи Вань Жу, и сейчас же уйдет».

- Какие вещи она заберет? - ее интонация была расслабленной, как будто она наслаждалась весенним ветерком, но эти две женщины, та, что преклонила колени, и та, что стояла, сразу же лишились дара речи. Дочь, уже вышедшая замуж, все еще возвращалась, чтобы забрать какие-то вещи. Если господин неправильно поймет, что она часто брала вещи семьи Мужун, чтобы отдать их Вань Жу, это будет ужасно.

- Все еще не хочешь говорить правду? Встань и говори ясно, - Мужун Шу Цин села на каменную скамью во дворе.

Улучив момент, Сяо Чань, не вставая, на коленях приблизилась к Мужун Шу Цин, но, не осмеливаясь дергать за ее юбку, она могла только непрерывно кланяться и слезно просить: «Старшая госпожа, спасите мою барышню, умоляю вас!» Ее голова без остановки ударялась о землю и ее лоб начал кровоточить.

- Ладно. Говори яснее, перестань кланяться, встань и говори! - Мужун Шу Цин подняла Сяо Чань на ноги. Что же такое ужасное могло произойти? Она хотела как следует разобраться, в чем дело.

Сяо Чань не смела поверить, что старшая барышня готова ее выслушать, но в любом случае она должна попытаться, если есть возможность спасти хозяйку.

- Когда барышня только вышла замуж в семью Ли, все домашние сначала относились к ней довольно хорошо. Но потом, поскольку барышня в течение года не смогла забеременеть, мастер Ли привел наложницу для Гуе [1], его младшую кузину со стороны матери. С тех пор Гуе стал равнодушен к барышне, и два года назад мастер Ли во всеуслышание заявил, что барышня была никем в семье Мужун, поэтому она ничем не может помочь их семье Ли.  Естественно, все стали относиться к моей госпоже хуже некуда. Позже Гуе снова взял наложницу, уже из борделя, и вскоре эта женщина забеременела. Она безумно любит Гуе, поэтому ложно обвинила барышню в том, что та навредила ее нерожденному ребенку. Гуе был в ярости, он в гневе ударил барышню, и их отношения с тех пор совсем разладились.

[1] так семья жены называет зятя

В прошлом месяце низшая наложница несправедливо обвинила барышню в том, что она ранила молодого господина. Гуе так сильно избил мою госпожу, что теперь она не может встать с постели, и нам не разрешили вызвать врача. Ведь если об этом станет известно, они потеряют лицо. Я боюсь... боюсь...

Не в силах продолжать, Сяо Чань упала и лишь продолжала надсадно выть. Юнь Пэй Хуа тоже вытирала слезы. Ее бедная малышка, что за ужасная судьба!..

Мужун Шу Цин ничего не сказала, а только молча сидела. Сяо Чань и Юнь Пэй Хуа не смели издавать никаких звуков, весь павильон Чу Юнь погрузился в мертвую тишину.

- Цзы Юань! – неизвестно, когда Цзы Юань успела появиться у ворот павильона Чу Юнь, но услышав, как Мужун Шу Цин позвала ее, она немедленно вошла.

- Поищи врача, пусть он осмотрит эту девушку, а завтра поезжай с ней к семье Тан Ли и забери Вань Жу домой. Скажешь, что родители тоскуют по своей дочери и хотят, чтобы она погостила дома несколько дней. Если они будут упорствовать, намекни Ли Дун Мину, что судья Ван в следующем месяце проводит смотр района Жун, и спроси, хорошо ли он подготовился? Он, естественно, знает, как трудно справиться с проверкой, и не посмеет нам перечить.

Мужун Шу Цин закончила говорить и встала, чтобы покинуть павильон Чу Юнь. Мысленно она снова вздохнула. Участь женщины в этот период времени была печальна.  Хотя домашнее насилие в современном мире означало, что кто-то нарушает закон, и такое всё равно случается, в древние времена всё обстояло намного хуже. Если семья этой женщины не будет могущественной, ее могут убить, и никто не посмеет позаботиться об этом.

- Докладываю: господин Син Хунь и двое гунцзы уже вернулись, еда тоже приготовлена.

- Я сегодня очень устала и не пойду есть со всеми, доставь еду в Суй Юань, хорошо? Скажи Син Хуню, что он может начать учиться ездить верхом у Сюаня завтра. Пусть занимается с усердием.

Голоса этих двух людей постепенно стали отдаляться, но двое людей, находившихся в павильоне Чу Юнь, всё ещё пребывали в прострации. Спустя долгое время Юнь Пэй Хуа пришла в себя: «Вань Жу спасена, Вань Жу спасена». Она неосознанно теребила Сяо Чань и плакала, но на этот раз это были слезы счастья.

Сяо Чань все еще не смела поверить, что старшая барышня согласилась спасти ее госпожу и даже велела вернуть ее домой. Барышня действительно была спасена. Но даже при том, что старшая барышня получила признание родных, разве она не нуждалась в согласии хозяина? Но это не имело значения, раз она была готова спасти барышню.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 8. Верховая езда I

Несколько человек стояли внутри просторной конюшни, одним из них был Мужун Син Хунь, у которого было возбужденное лицо. Он ходил кругами вокруг темно-гнедой прекрасной лошади. Погладив ее по голове и похлопав по крупу некоторое время, он чувствовал себя чрезвычайно удовлетворенным.

- Лошади здесь неплохие, а! - Пэй Че оглядывал эту просторную и светлую конюшню, каждая лошадь внутри отличалась хорошим сложением, ростом и статью. Оценив каждую из них, он пришел к выводу, что все они были очень редкой породы. Лошади выглядели настолько здоровыми, что можно было не сомневаться, что они могут проехать по крайней мере восемьсот километров, если не всю тысячу. Вдобавок, оказалось, что семья Мужун владеет более 50 лошадьми.

Сюаньюань И тоже огляделся по сторонам. Он не ожидал, что на заднем дворе поместья Мужун есть такая огромная конюшня. Мужун Син Хунь держал в руках поводья этой редко встречающейся темно-гнедой лошади, которая бежала плавно и быстро. Это был очень редкий жеребенок, и его «боевой дух» был равным ему [1].

[1] слово Хунь в имени Мужун Син Хуня означает дух, это  тот же иероглиф, что и в боевом духе, и вполне возможно, что лошадь Син Хуня называется Чжань Хун, или «боевой дух»

- Син Хунь, ты доволен? – сказавший это мужчина вел за собой темную лошадь. Он был одет в простую хлопчатобумажную одежду и выглядел обычным. Его длинные и узкие глаза слегка улыбались, но можно было сказать, что он был опытным человеком, которому доверяли в этой семье.

- Мастер Фэн, я очень доволен. Скажите, когда мы начнем обучение? - Мужун Син Хунь увидел, что пришел Фэн Ци Сюань, и ему не терпелось попробовать покататься, он был готов начать учиться прямо сейчас.

Это и был тот человек, перед которым Син Хунь всегда заискивал, мастер Фэн? Сюаньюань И бросил оценивающий взгляд на стоящего перед ним человека, он не мог сказать, происходил ли он из учебной семьи, так как его образ был похож на ученого. Но мужчина перед ним явно был не прост, его импозантные манеры были непринужденными, а осанка выдавала боевую натуру.

- Можем начать хоть сейчас.

Фэн Ци Сюань подошел к Мужун Син Хуню, взглянул на Сюаньюань И и Пэй Че и с улыбкой сказал им: «Двое гунцзы - благородные гости в поместье, верно? Как насчет того, чтобы вместе прокатиться на лошадях к подножию горы?»

- Хорошая идея! Я давно не ездил на лошади, да и мое мастерство оставляет желать лучшего. Более того, лошади здесь очень редкие и дорогие. Я сегодня славно проведу время, - сказав это, Пэй Че подошел к белому коню, который ему приглянулся. Окрас однотонный, без всяких примесей, копыта крепкие. Очень хороший конь!

Сюаньюань И направился в самый дальний конец конюшни, и Фэн Ци Сюань проводил его взглядом, растянув уголки рта в улыбке.

Сюаньюань И полагался только на свою интуицию, чтобы дойти до конца конюшни. Но когда он посмотрел на лошадей внутри, все его тело застыло, глаза заблестели, а дыхание стало немного учащенным. Пэй Че давно не видел такого Сюаньюань И, поэтому пошел следом.

Прекрасный вороной конь стоял, возвышаясь, прямо перед ним. Сюаньюань И тоже был достаточно высок, но даже не достигал его холки. Четыре ноги были тонкими, сверкающая черная шерсть была мягкой, и кое-где мелькали красные вкрапления. Самым особенным были его глаза, которые, вероятно, и были причиной реакции Сюаньюань И. Этот властный, будто человеческий, взгляд надолго приковал его внимание. Глаза коня были яркими, если присмотреться, в них даже можно было разглядеть легкую насмешку. Это была чрезвычайно умная лошадь! Этого было достаточно, чтобы любой герой страстно пожелал его приобрести.

- Я хочу его! - Сюаньюань И пристально смотрел на коня, и в его глазах читалось абсолютное желание победить и укротить это чудесное животное.

- Брат Сюаньюань И, тебе следует выбрать другого коня. Бин По [2] хорош, но нрав у него  свирепый, он не позволяет людям ездить на нем верхом, - Мужун Син Хунь с тревогой посмотрел на него, эта лошадь явно отказывалась признавать их и принялась неторопливо пить воду.

[2] в переводе «ледяная душа»

- Бин По? Ха-ха, хорошее имя. Я хочу прокатиться на нем сегодня, - Сюаньюань И всегда получал то, что хотел, и только от тех вещей, которые ему не нужны, он мог легко отказаться.

Уверенно ступая своим ровным шагом, Сюаньюань И подошел к Бин По, который равнодушно склонил голову, чтобы выпить воды. Конь почувствовал, что к нему приближается человек, и немедленно повернулся в сторону Сюаньюань И. Его ноздри раздулись от гнева, и он издал приглушенный звук. Пара его глаз смотрела прямо на Сюаньюань И, в них явственно читалось нежелание покориться.

Резкий и возмущенный всхрап лошади еще больше взволновал Сюаньюань И, у него уже давно не было такого чувства. Он тут же внутренне подобрался. Человек и лошадь стояли друг против друга. Хотя конюшня была очень большой, но места для укрощения лошади всё равно было мало. К тому же, Бин По обладал совершенно дикой натурой, так что Сюаньюань И какое-то время не мог к нему приблизиться. Заметив агрессивный настрой Сюаньюань И, Бин По никак не мог расслабиться, оба – человек и животное - совсем не хотели уступать. Атмосфера казалась очень тяжелой.

«Все уже позавтракали?» - эхом отозвался женский голос, тембр которого не был ни быстрым, ни медленным. Все обернулись: два человека, казалось, привыкли к тому, что видят, в отличие от двух других людей, которые явно были удивлены. Их глазам предстала Мужун Шу Цин, одетая в черный наряд и расслабленно прислонившаяся к колонне позади нее.

- Наряд Шу Цин, хе-хе, очень необычный.

И это была истинная правда: ее одеяние благодаря простоте своего исполнения больше бы подошло мужчине. Верхняя часть одежды была полностью, как у мужчин, а нижняя состояла лишь из пары брюк и сапог. Ее волосы были собраны в пучок, как у мужчин, и даже закреплены были обычной лентой, а не шпилькой. Самое главное, весь ее наряд был абсолютно черным. Пэй Че, кроме как «необычно», больше не нашелся, что сказать.

- Он удобный и не так сильно марается, - Мужун Шу Цин подняла брови и подошла к Бин По.

Появление Мужун Шу Цин сразу же растопило напряженную атмосферу внутри конюшни. Посмотрев на нее, в уголке рта Сюаньюань И появилась улыбка. А ведь такой наряд действительно комфортно носить. Но даже одетая как мужчина, ее женственность никуда не делась. Этот наряд оставлял открытой точеную шею, и с первого взгляда можно было понять, что кадыка у нее нет, а длинные волосы собраны на затылке. У него не было выбора, кроме как признать, что этот странный черный наряд для верховой езды действительно подходил ее светлой коже и заставлял людей не отводить глаз.

Бин По посмотрел на Мужун Шу Цин, которая только что подошла, и по-свойски наклонился к ней. Его голова опустилась и легонько потерлась о ее грудь. Куда только делся весь его дикий вид, который он демонстрировал мгновение назад?

- Вести себя как избалованный ребенок бесполезно. Ты можешь съесть только два корешка, иначе у тебя из носа пойдет кровь, - улыбнулась Мужун Шу Цин и погладила Бин По голове, вытаскивая пару корней женьшеня.

Бин По радостно заржал и принялся грызть женьшень, который покоился в руке Мужун Шу Цин.

Пэй Че широко раскрытыми глазами смотрел на эту сцену. Он чувствовал подозрение касательно близости Бин По и Шу Цин друг к другу, возможно ли, что эта раздражительная лошадь, которая была настроена против Сюаньюань И, на самом деле была ее лошадью? С другой стороны, чем она кормила лошадь? Если у него нет проблем со зрением, то это действительно была пара корней женьшеня, и каждый корень имел около двух-трех пальцев в толщину. Был ли кто-то, кто использовал женьшень, чтобы накормить лошадь? Возможно, он ошибся. Нет, он, конечно, ошибся, это наверняка белый редис.

- Он любит есть женьшень! - Сюаньюань И был явно спокойнее Пэй Че. Глядя на Мужун Шу Цин, которая использовала женьшень, чтобы накормить лошадь, он едва поднял брови.

- Верно, но теперь я даю ему только пару корней каждые 8-10 дней. Если он съест слишком много, то будет страдать от чрезмерного внутреннего жара, - ответила Мужун Шу Цин, нежно поглаживая голову Бин По.

- Да-да. Вначале никто не знал, как к нему подступиться. Он съедал по 7-8 корней каждый день, у него постоянно шла кровь из носа, он действительно напугал нас до смерти! - Син Хунь тоже любил Бин По, но когда старшей сестры не было рядом, он не осмеливался подойти к нему.

7-8 корней каждый день? Сколько денег было у семьи Мужун?! Пэй Че снова перевел взгляд на Мужун Шу Цин.

Почувствовав испытующий взгляд Пэй Че, Мужун Шу Цин подняла голову и слабо улыбнулась ему, затем перевела взгляд на Бин По. Ее глаза были полны снисходительной любви.

- Откуда у тебя этот конь? - мысли Сюаньюань И все еще были заняты Бин По. Конь был хорош, такого невозможно было купить на рынке, и любой человек захотел бы его заполучить.

- Мы нашли его у горы Линь Фэн Гуань, на границе между Цан Юэ и Дунъюй, где в течение всего года шел снег.

В это время Бин По бешено бежал во время снегопада, и это ошеломило ее. Ради Бин По она оставалась почти полгода в этом чрезвычайно холодном месте.

- Тогда как же вы его приручили? И как он приспособился к перемене климата, попав из холодной местности в эту теплую южную область? - Пэй Че не мог не испытывать любопытства. Неудивительно, что конь, привыкший к жизни на воле, а теперь вынужденный сидеть в конюшне, был совершенно грубым и диким.

- Сначала я тоже беспокоилась, что он не приспособится. На снежной горе Бин По привык есть десять корней женьшеня каждый день, но теперь он больше не может есть так много. Прошло уже почти два года, похоже, что Бин По привык к местному климату. Что касается того, как приручить его... Нужно просто использовать рот, хе-хе!

Использовать рот?! Она имеет в виду подкупить его едой?

- Разве вы не говорили, что хотите покататься на лошадях? Давайте, вперед! - Бин По уже наелся досыта, так что Мужун Шу Цин похлопала его по крупу. У него не было поводьев, чтобы держаться, но как натянутая тетива лука, отправляющая в полёт стрелу, он мгновенно ускорился и оставил всех позади.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.1. Верховая езда II

Теплые лучи солнца, согревающие тело, заставляли людей думать о том, чтобы вздремнуть. Мужун Шу Цин удобно облокотилась о большое дерево, глядя на чистое и ясное небо. Наслаждаясь свежим и прохладным ветерком, Бин По радостно бегал по кругу, а также спокойно ел траву рядом с Мужун Шу Цин. Человек и лошадь, оба были очень довольны. Если бы не этот обжигающий взгляд, направленный на нее и на лошадь, было бы вообще прекрасно.

Закрыв глаза, Мужун Шу Цин лениво спросила: «Сюаньюань гунцзы, ты хочешь побороться с Бин По?»

- Я был бы не прочь! - глядя на Бин По, который только что бежал с огромной скоростью, он хотел приручить его еще больше.

- Хорошо. Бин По, хочешь встретиться с врагом лицом к лицу? - медленно поднявшись и погладив Бин По по голове, она даже спросила мнение лошади!

Почувствовав на себе взгляды двух людей, Бин По не понимал, что происходит, пока не увидел приближающегося Сюаньюань И. Он тут же принялся раздраженно фыркать и переступать с ноги на ногу, выказывая небывалое высокомерие.

- Хе-хе, он явно принял вызов. Вы двое, пожалуйста, делайте, что хотите, - закончив говорить, Мужун Шу Цин вернулась к большому дереву, облокотилась на ствол и стала ждать возможности насладиться хорошим зрелищем.

Сюаньюань И тоже пребывал в приподнятом настроении. Он встал перед Бин По, прищурился, чтобы посмотреть на него, и медленно подошел ближе. Бин По подстраивался под его движения, стоя прямо перед Сюаньюань И и не подпуская его близко к своему телу. Движения Сюаньюань И были очень медленными, каждый шаг, который он делал по направлению к Бин По, был ровным. Его большая и мощная фигура, казалось, содержала бесконечные сильные стороны, и его властная аура заставляла дикого и высокомерного Бин По волноваться. Он издавал длинное ржание и казался беспокойным, но в то же время явно был возбужден.

Мужун Син Хунь, который учился у Фэн Ци Сюаня неподалеку, почувствовал гнетущую атмосферу с той стороны и подошел посмотреть на их борьбу. Пэй Че еще раньше устроился на стволе дерева, в то же время, что и Мужун Шу Цин. Сюаньюань И уже очень давно не показывал своих боевых талантов таким образом, казалось, что Бин По вызвал у него желание покорить его.

Внезапно Сюаньюань И сделал прыжок в сторону Бин По, но тот отскочил, когда он уже собирался прыгнуть ему на спину. Бин По быстро отступил и избежал первой атаки Сюаньюань И. В этот момент Сюаньюань И зашел к Бин По сбоку, хотя ему и не удалось забраться на спину лошади, он сумел ухватиться за его тело. Бин По побежал, а Сюаньюань И крепко обнял его за шею, и, не отпуская, быстро использовал свою силу, чтобы запрыгнуть ему на спину. Бин По яростно подпрыгнул, мчась вперед с молниеносной скоростью. Сюаньюань И яростно раскачивался вверх-вниз, но всё ещё не был сброшен на землю. Однако было заметно, что он также прилагал неимоверные усилия, чтобы сохранить равновесие. Несколько раз он чуть не свалился с лошади.

Человек и лошадь продолжали ожесточенную схватку. Порывистый Бин По, как бы ни старался, не мог сбросить Сюаньюань И вниз. Движение его ног казалось неутомимым. Сюаньюань И выдержал пол-шичэня [1], но его силы явно были на исходе, когда он пристально смотрел на Бин По. Мало-помалу скорость Бин По снижалась, он тяжело дышал. Сюаньюань И тоже выглядел не очень хорошо, его одежда была полностью мокрой от пота, и на лице читалась усталость. Но его блестящие с искоркой глаза были по-прежнему спокойны. Когда Сюаньюань И хотел протянуть руку, чтобы нежно погладить гриву Бин По, Бин По внезапно встал на дыбы, его передние ноги были высоко подняты, а тело приняло почти вертикальное положение. Сюаньюань И не ожидал этого, и его тело уже было истощено, поэтому он не смог удержаться. Как раз перед тем, как упасть, он ловко развернулся и сумел приземлиться на ноги. Хотя он и не упал с позором на землю, факт, что он не смог удержаться, оставался фактом.

[1] шичэнь - измерение времени, равное примерно двум часам; соответственно, пол-шичэня – один час

Человек и лошадь стояли лицом к лицу, с обоих градом лил пот. Но Сюаньюань И от души рассмеялся и пошел рядом с Бин По. Бин По перестал его сторониться, и теперь в его взгляде презрение читалось не столь явственно. Сюаньюань И с силой похлопал Бин По по крупу, желая спровоцировать Бин По поднять задние ноги и пнуть его. Глядя на этих двоих, которые, казалось, обрели гармонию, Мужун Шу Цин слегка улыбнулась. Это вполне могло быть обменом вежливостью между животным и человеком, каждый из которых считал себя героем.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.2

Вдоволь позабавившись с Бин По, Сюаньюань И подошел к Мужун Шу Цин. Глядя на нее, лениво опиравшуюся о дерево и слабо улыбающуюся ему, он был неожиданно ослеплен ею на долю секунды! Одеяние черного цвета стройнило ее, а изящные черты скрывались за улыбающимся выражением. Теоретически она вышла покататься на лошади, но сейчас вальяжно облокотилась о дерево, греясь на солнышке. Кажется, у нее всегда была такая ленивая натура. Как он может быть ослеплен такой женщиной? И даже думать, что она из тех, кто ведет себя дерзко?

Глядя на Сюаньюань И, который приблизился к ней, но ничего не говорил, а только смотрел, у Мужун Шу Цин немного разболелась голова. Даже при том, что следившие за ней глаза – безмятежные, как бескрайний океан - могли удовлетворить женское тщеславие, ей было важнее, что он загораживал солнечный свет. Обессиленная, она медленно присела на землю: «У Бин По нет седла и поводьев, иначе тебя сегодня не сбросили бы». Это можно было расценить как утешение, верно?

- Хорошую лошадь следует приручать без первоклассного седла и поводьев. А такую свирепую лошадь тем более. Будь он человеком, я бы решил, что он воспользовался искусством войны, чтобы напасть на того, кто не готов. Очень интересно, подчинится ли он мне?

Сюаньюань И присел на траву рядом с Мужун Шу Цин. Как давно он не был таким беззаботным, наслаждаясь ветерком, который холодил его влажную кожу. Эта ошеломительная скорость, напор и лихой задор схватки – всё заставляло вскипеть его кровь. Он желал заполучить этого коня, и точка.

- Теперь он мой.

Она, наконец, поняла, что в глазах этого человека не было никакого желания, и не потому, что он был лишен устремлений, а скорее потому, что не было ничего, что он не смог бы заполучить. Поэтому, естественно, у него не было никакого желания бороться за что-то, но как только на его пути появлялись препятствия, это уже был вопрос честолюбия.

- Ты и правда приручила его? - убедить людей в этом было трудно.

- Ты же сам всё видел.

- С помощью женьшеня?!

- Ха-ха, можешь считать и так. Два года назад я наткнулась на Бин По на снежной горе близ Линь Фэн Гуань. В то время он был еще более надменным, безрассудным и диким по своей природе. На снежной горе его скорость была похожа на черную молнию, и мне пришлось остаться там на целых полгода только ради него, - вспоминая то время, Мужун Шу Цин улыбнулась. Она сама не смела поверить, что неожиданно пробыла в этом чрезвычайно холодном месте полгода. Только ради этого надменного и непокорного животного, ради этой свободно парящей души.

- Полгода! - когда он услышал, как она сказала это в конюшне некоторое время назад, он подумал, что она просто шутит. Однажды он проходил через эту заснеженную гору в Линь Фэн Гуань, подножие горы уже было необычайно холодным, а на самой вершине жуткие холода держались круглый год. Как она могла полгода пробыть там лишь ради одной лошади?

- Да, полгода я каждую ночь оставалась у подножия горы, а днем поднималась на холм и дожидалась его. Я использовала женьшень, чтобы заставить его подойти ко мне. После этого я всегда разговаривала с ним, пытаясь убедить его пойти со мной.

В то время Бин По едва терпел ее ворчание, поэтому, как только он заканчивал есть, сразу же уходил. Через некоторое время он привык к ее болтовне, и мог слушать ее по три-четыре часа. В самом начале ей приходилось ждать почти полдня, пока он появится, но со временем Бин По стал приходить примерно в одно и то же время. Эти полгода были самыми спокойными днями в ее жизни. Только вот ее тело не было приспособлено к такому климату, и однажды она потеряла сознание на снежной горе. Нужда заставила Бин По нести ее на спине, чтобы спуститься с горы. А так тамошнее неспешное течение жизни ее вполне устраивало.

- Несмотря на то, что он был очень свирепым, ты могла схватить его и другим способом, - согласно ее хитрому и неуправляемому характеру, она могла привлечь 40-50 человек и окружить его. Бин По определенно не смог бы бежать, и не было бы никакой необходимости оставаться на снежной горе в течение полугода.

- Если лошадь потеряет свою природный дух и свободу, она лишится души. Я не желала такого для Бин По, - в то время ее привлекала именно эта свободная и неуправляемая душа. Как она могла хотеть подавить его?

- Я никогда не ограничивала его. До сих пор мы каждый год наведываемся на снежную гору. Если ему понравилось какое-то место, он может оставаться там, ведь я воспринимаю его как друга. Если он готов следовать за тобой, ты можешь взять его с собой в любое время.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.3

- Если он действительно настолько неуправляем, похоже, мне будет трудно забрать его с собой. Но он определенно будет моим.

Кто бы мог подумать, что она воспитает такого зверя! Неудивительно, что Бин По, уже два года как покинувший снежную гору, по-прежнему сохранил свой необузданный нрав.

Глядя на Бин По, Мужун Шу Цин рассмеялась. Если бы он так легко сдался, это был бы не Сюаньюань И. Такие люди не бросают слов на ветер.

- Не желаешь поучаствовать в небольшом соревновании? – спросила она.

Сюаньюань И приподнял брови: «Конечно!»

Закончив говорить, Мужун Шу Цин легонько свистнула один раз. Бин По подбежал к ней, и она легко запрыгнула на него. Сюаньюань И оседлал красивую белую лошадь, щипавшую траву поблизости, и погнался за ней.

Позади него раздался крик: «Сюаньюань И! Это же был мой конь!» К сожалению, никто не обратил на него внимания.

За большой конюшней семьи Мужун находилась общественная дорога, куда и направились Мужун Шу Цин и Сюаньюань И. Когда они пересекли границу владений семьи Мужун, их никто не останавливал, и они продолжили скачку.

Спустя некоторое время поваленное дерево, лежавшее на дороге, неожиданно  преградило им путь. Двое-трое слуг, одетых в темно-синюю одежду, старались оттащить дерево в сторону. В тот момент, когда Мужун Шу Цин и Сюаньюань И только появились, они подняли головы, чтобы бросить на них короткий взгляд, но тут же продолжили выполнять свою работу. Было заметно, что они хорошо вышколены.

Как гласит пословица, встреча со слугой означает знакомство с хозяином. Мужун Шу Цин не могла не обратить внимания на просторный экипаж, стоявший на обочине. 30-летний мужчина, одетый в черную одежду, сидел внутри; он не казался элегантным человеком, уроженцем юга, но выглядел довольно шикарно. Черты его лица были похожи на ограненный полированный нефрит. Когда он взглянул на Бин По, хотя и очень хорошо скрывал это, Мужун Шу Цин успела заметить его горящие глаза. Рядом с ним стояла девушка в светло-зеленом платье, милая и приятная. Ее глаза напоминали глаза котенка, когда она глядела на Мужун Шу Цин.

Рядом с экипажем стояли две черные красивые лошади, шерсть на их телах блестела, четыре ноги были сильными и мускулистыми. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это были прекрасные скакуны! Верхом на одной из лошадей сидел пожилой мужчина, черты его лица были чем-то схожи с человеком в черной одежде. Характер человека, сидевшего на другой лошади, казался мягким, и его обладатель ничем не выделялся. Мужун Шу Цин почувствовала, что с тех пор, как они появились, этот человек молча не сводил с нее глаз.

Подняв голову, чтобы показать намек на легкую улыбку, и, сдерживая блеск в глазах, вызванный гонкой, она тихо спросила: «Вам нужна какая-нибудь помощь?»

- Большое спасибо, путь уже почти расчистили, - мужчина тоже улыбнулся в ответ и вежливо обратился к ней.

Мужун Шу Цин равнодушно улыбнулась, слегка кивнула головой и подняла свой хлыст в сторону Сюаньюань И. Бин По тут же ринулся вперёд. Сюаньюань И, не раздумывая, принялся понукать свою лошадь отправиться вдогонку.

Мужун Шу Цин была уже на большом расстоянии от них, когда Хо Чжи Цин пришла в себя и громко закричала: «Как здорово, а!»

Хо Цзы Си похлопал ее по макушке, от души рассмеялся и сказал: «Глупенькая, с первого взгляда ясно, что это женщина, к тому же внешность у нее достаточно заурядная. Хотя, не спорю, ведет она себя уверенно».

- Сам ты глупый! Конечно, я поняла, что она женщина, но каждый ее жест преисполнен благородства и элегантности. Хотя внешность у нее и обыкновенная, это ни капельки не влияет на ее обаяние.

Бросив укоряющий взгляд на Хо Цзы Си, она как избалованный ребенок принялась дергать Хо Цзы Ци за рукав: «Старший брат, скажи же, я права?»

- Ты!.. - Хо Цзы Си немного разозлился, но не осмелился ничего сказать. Эта девчонка всегда умело канючила у старшего брата и даже не заботилась о нем, своем втором старшем брате.

- Да, она действительно особенная женщина, - Хо Цзы Ци ответил на вопрос Хо Чжи Цин, успев одновременно обменяться многозначительным взглядом с Янь Хао Юем.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 10.1. Милые гости

Стоило делегации людей войти в гостевой павильон, розовый силуэт бросился прямо к Мужун Шу Цин. Сюаньюань И сделал шаг вперед, желая преградить ему путь, но Мужун Шу Цин мягко отстранила его. В этот момент голова человека в розовом платье уже была у нее на груди, и из-за крайней силы столкновения Мужун Шу Цин отступила на один шаг. Сюаньюань И, стоявший рядом с ней, поддержал Мужун Шу Цин и помог ей твердо стоять на ногах.

Мужун Шу Цин благодарно улыбнулся Сюаньюань И. К счастью, у него была хорошая реакция, иначе они оба покатились бы по земле. Это было бы нехорошо.

Женщина в розовом платье подняла голову, ее яркие и красивые большие глаза переливались яркими красками. Казалось, она были обижена, ее розовые, цвета каштана, губы слегка надулись, а сладкий голос, в котором одновременно проступали чувства радости и раздражения, эхом отозвался: «Цин Цин, ты наконец-то вернулась, я хочу жить с тобой, и никуда не уеду».

- Если ты перестанешь называть меня Цин Цин, я не возражаю, если ты останешься здесь навсегда, - Мужун Шу Цин чувствовала себя беспомощной, это «Цин Цин» звучало очень странно для ее ушей.

- Но Цин Цин так мило звучит. Ах, если тебе это не нравится, тогда как насчет того, чтобы я называла тебя Шу Шу? - женщина была озадачена. Цин Цин было приятнее слышать, чем ее имя, Сяо Сяо, почему же ей не нравилось?

Дядя [1]? Легкий смех эхом отозвался в гостевом павильоне. Мужун Шу Цин была немного ошеломлена таким поворотом.

[1] шутка-омоним: «шушу» с китайского переводится дядя, однако используется другой иероглиф, чем в имени Шу Цин;

- Будет лучше, если ты будешь звать меня Цин Цин, хорошо?

Усадив Тан Сяо Сяо на стул и взяв жасминовый чай, который уже приготовила Лу И, она сделала большой глоток, а потом дала ей указание: «Лу И, проинструктируй служанок, чтобы они прибрали павильон Цан Сюэ и как следует обставили комнату».

- Не нужно, я могу остаться с тобой в Суй Юане.

Зеленый океан вокруг Суй Юаня покрылся рябью, он был необычайно красив, она бы с удовольствием остановилась там.

- Поверь мне, они быстро всё подготовят. А теперь рассказывай, что происходит, ладно?

Такое случалось не в первый раз, но и проигнорировать ее она не могла.

Когда Фэн Ци Сюань пришел и увидел Тан Сяо Сяо, он быстро понял, к чему всё ведёт. Сохраняя спокойствие, он взял Мужун Син Хуня с собой в конюшню, чтобы почистить лошадей, оставив позади Сюаньюань И и Пэй Че с вымученной улыбкой. Эти две женщины болтали сами по себе, совершенно не обращая на них внимания, и не давали им шанса ни уйти, ни остаться. Им пришлось самим отыскать местечко, чтобы сесть и выпить чаю.

- Хм, на этот раз я ни за что не вернусь. Эта свинья ни с того ни с сего фамильярно берет женщину за руку, я ему этого не прощу.

Из-за свалившихся на ее голову неприятностей последние несколько дней Тан Сяо Сяо не могла нормально есть, поэтому схватила лежавшее на столе пирожное с лилиями из бобов мунг и безумно укусила его, чтобы выплеснуть свой гнев.

Мужун Шу Цин тоже взяла кусочек пирожного и спокойно откусила. Глядя, как по-детски Тан Сяо Сяо перенесла свой гнев на пирожное, она сокрушенно покачала головой.  Ей было жаль такую вкуснятину.

- Разве с тех пор, как кто-то перевернул банку с уксусом [2], свинье, которая находится рядом с тобой, прислуживают не одни лишь молодые мальчики-слуги? О какой женщине может идти речь?

[2] перевернул банку с уксусом – значит, приревновал

В какой-то степени это было даже смешно. Один властный и холодный человек на самом деле настолько любил свою жену, словно она была его жизнью, и баловал ее безмерно. Только потому, что он боялся, что Сяо Сяо будет ревновать, он заменил всех служанок молодыми мальчиками-слугами, и оставался на почтительном расстоянии по отношению к женщинам. Воистину, один злой человек желал обладать другим злым человеком.

- Ни в коем случае. Я отправилась на гору Жун на полмесяца, чтобы навестить мастера, а он тут же привел домой женщину.

Думая о том, как она спешила вернуться домой, но неожиданно увидела его за беседой с красивой и элегантной красавицей, которая выглядела так, словно была создана небесами, ее чуть не выворачивало наизнанку. Та красотка время от времени гладила его по лицу, похлопывала по плечу, и Тан Сяо Сяо чувствовала обиду. Уголки ее рта опустились, яркие и большие глаза наполнились слезами, и пирожное, которое было у нее в руках, очень быстро потеряло свой вкус.

- Кто эта женщина? - глядя на реакцию Сяо Сяо, ей впору было бы поверить, но, по ее наблюдениям, Шэнь Сяо Юнь не был похож на такого человека.

- Э-м-м… - Тан Сяо Сяо запнулась на этих словах. В то время она была занята своим разбитым сердцем, и не смогла выкроить минутку, чтобы узнать, кто она такая. Теперь, когда Мужун Шу Цин задала ей этот вопрос, она не смогла ответить сразу. Смущенная, она не смела взглянуть на нее.

- Подытожим то, что я поняла из твоих слов. Ты вернулась домой, чтобы повидать супруга, он в этот момент беседовал с какой-то женщиной, также был случайный телесный контакт, поэтому ты, не выслушав объяснений и не подумав узнать о причине, просто прибежала сюда. Верно? - Мужун Шу Цин, глядя на поведение Тан Сяо Сяо, уже знала, что происходит. Вспыльчивость этой девушки не знала границ. Она глубоко вздохнула.

- Я видела это своими глазами, о чем еще нужно было спрашивать? На этот раз мне все равно, я больше никогда не буду обращать на него внимания.

Глядя на ее решимость и то, как эта глупая девушка стояла и задыхалась от ярости перед ней, Мужун Шу Цин мягко покачала головой. Иногда то, что видишь, не обязательно правда. Было много случаев, когда человек обманывался тем, что видел собственными глазами. Но даже если бы она сейчас попыталась переубедить ее, лишь напрасно потратила бы время, тем более, кто-то уже вошел внутрь буквально мгновение назад.

- Ладно, не обращай на него внимания. Тогда ты просто останешься здесь со мной на всю жизнь, хорошо?

- Даже не думай об этом! - одновременно раздался яростный рев, и в гостевой павильон быстро вошел человек в темно-синем одеянии. Не успев даже ясно разглядеть человека, который только что пришел, Тан Сяо Сяо уже была заключена в его объятия.

Увидев этого человека, Тан Сяо Сяо, казалось, начала сходить с ума и принялась колотить по нему руками и ногами: «Зачем ты пришел сюда? Уходи! Я не хочу тебя видеть. Цин Цин, это твой дом, прогони его».

Мужчина не стал ни прятаться, ни уворачиваться, а позволил ей излить на него свой гнев, потому что видел ее жалкий и обиженный вид мгновение назад. Сердце его болезненно колотилось, беспомощный, он мог только крепко обнять ее и шепотом сказать: «Как ты могла не выслушать моих объяснений и просто сбежать сюда?»

Думая об этих двух днях обид, Тан Сяо Сяо не желала его прощать: «Не послушала, потому что не хочу слушать то, что ты говоришь. Уходи! Прочь, ты, похотливая свинья!»

Глядя на этих двух людей, которые устраивали  представление в гостевом павильоне, все молчали. Слуги семьи Мужун Шу Цин уже привыкли к этому, поэтому не чувствовали неловкости. Они могли только поджать уголки губ, опасаясь, что их смех вырвется   наружу. Сюаньюань И и Пэй Че внимательно смотрели на мужчину, который обладал столь быстрым навыком передвижения.

Мужун Шу Цин держала в левой руке чашу с зеленым чаем, а в правой - пирожное, и, глядя на эту забавную ситуацию, отметила, что Шэнь Сяо Юнь явно не пропускал тренировок, судя по его мускулистому телу. Думая об этом, Мужун Шу Цин едва слышно рассмеялась.

- Ты!.. Мы временно используем павильон Цан Сюэ, - Шэнь Сяо Юнь и так был в гневе, а уж озорная улыбка Мужун Шу Цин еще больше разозлила его. Он поднял свою молодую жену, которая все еще брыкалась без остановки, и направился на задний двор.

- Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, - ее слова еще не отзвучали полностью, но тень человека уже исчезла из гостевого павильона.

- Цин-Цин, спаси меня, ах!..

- Замолчи!

- Шэнь Сяо Юнь, ты настоящий варвар!..

Визг женщины и взрывное шипение мужчины пересекались удивительно оживленно.

Шэнь Сяо Юнь?! Когда Сюаньюань И и Пэй Че услышали это имя, они были поражены. Сюаньюань И смотрел в том направлении, в котором удалилась эта парочка, и его безмятежные глаза сузились, хотя прочитать мысли по его лицу было сложно. Пэй Че, в руке которого была чаша с чаем, опустил голову, чтобы спокойно попробовать его, и выглядел задумчивым. Организация Фэн Юй Лу контролировала и собирала новости по всему миру, и продавала их, чтобы заработать на жизнь. Считалось, не было информации, которую они не смогут добыть. Все в Цзянху [3] знали: даже императорский двор хотел видеть их в качестве партнера, но Фэн Юй Лу всегда был независим в своих действиях, они признавали только деньги, но не людей. Глава Фэн Юй Лу, Шэнь Сяо Юнь, был легендарной личностью в Цзянху, и слыл мрачным и неразумным. Поговаривали, он превосходно владел боевыми искусствами; впрочем, они сами стали свидетелями этому сегодня.

[3] Цзянху - буквально переводится как «реки и озера», но это название братства чужаков (людей, которые не жили в официальных городах или не имели дела с императорским двором), существовавшего в Древнем Китае; контркультурное общество рабочих, которые зарабатывали себе на жизнь искусством своих собственных рук: ремесленники, нищие, воры, уличные артисты, предсказатели судеб, бродячие целители и многие мастера боевых искусств.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 10.2

Вечер был самым прекрасным временем суток: солнце уже не было слишком жарким, блики золотых лучей еще могли дать тепло людям, но не обжигали. Красный цвет горизонта, казалось, был в отчаянном расцвете своей красоты, своего собственного предельного тепла.

Мужун Шу Цин легла на траву у озера. Ее туфли уже давно были сняты, ей нравилось ощущение слегка холодной озерной воды, которая омывала ее ноги. Казалось, что это прохладное и освежающее ощущение, исходящее от ее ног, могло распространиться на все ее тело. Закрыв глаза, она наслаждалась прохладным ветерком, который ласкал ее кожу, и прекрасным ароматом лотосов.

Шэнь Сяо Юнь подошел к Мужун Шу Цин сзади, спокойно наблюдая за ней. Он знал ее почти два года, но до сих пор не мог полностью понять ее. Можно было подумать, что она любит власть и в основном ищет славы и прибыли, но почему тогда она прикладывает столько усилий, чтобы воспитать из Мужун Син Хуня главу семейного дела? Она редко показывала свое лицо на публике, и многие люди не знали, что она была фактической хозяйкой поместья Мужун. Если же она не заботится о славе и богатстве, тогда почему она хочет восстановить величие семьи Мужун, хочет контролировать экономику всей страны и интересуется новостями со всего мира?!

- Ты уговорил ее так быстро? - слабый голос девушки, которая, казалось, почти заснула, прервал ход мыслей Шэнь Сяо Юня.

- Она спит!

Мужун Шу Цин улыбнулась и открыла глаза, потом вальяжно села, по-прежнему держа ноги в воде. У этого крепкого и решительного мужчины, казалось, даже голос становился мягче, когда он говорил об этой женщине. Иногда любовь может сделать кого-то очень заботливым.

- О… - она одарила Шэнь Сяо Юня двусмысленным взглядом с ног до головы, - как она могла уснуть так быстро, ах!

Лицо Шэнь Сяо Юня с волевыми чертами приобрело неловкий красный оттенок. О чем, в конце концов, думала эта несносная женщина?

Мужун Шу Цин стало любопытно, и она спросила:

- Кто была эта женщина?

- Моя младшая тетя.

- Хе-хе, неудивительно, что она так скоро сменила гнев на милость.

Шэнь Сяо Юнь заставил себя улыбнуться и покачал головой:

- Увы, ее характер всегда такой порывистый, я действительно не знаю, что с ней делать.

- Разве ты не из тех, кто переносит трудности с улыбкой на лице? Если настанет день, когда она преобразит себя, чтобы стать нежной и благородной, первым человеком, который не сможет этого вынести, будешь ты. Кроме того, хотя она очень импульсивна, но вовсе не безрассудна. Она всегда прибегает сюда ко мне и ждет, пока ты не придешь за ней. Если она действительно не желала бы выслушивать твои объяснения, ей было бы несложно избежать встречи с тобой с помощью техники «тысячи лиц Гуаньинь». [1]

[1] техника, с помощью которой можно менять свою внешность

- Я вообще не понимаю, почему она каждый раз сбегает к тебе.

Сяо Сяо всегда была привязана к Мужун Шу Цин, это вызывало у него бесконечную головную боль.

- Ах да, как жалко, что я должна обеспечить ей дополнительную еду и место для ночлега, - закончив говорить, Мужун Шу Цин изобразила жалкое выражение лица.

К сожалению, никто на это не купился.

- Не говори так жалостливо, Фэн Юй Лу помогает тебе с информацией, но ты когда-нибудь платила за это?

Поднимая эту тему, Шэнь Сяо Юнь был мрачен. С каждым годом они зарабатывали все меньше денег. Эта женщина была чрезвычайно проницательна, и, найдя уязвимое место, заставляла их пахать, как своих волов.

- Я помогла тебе найти такую прекрасную жену, неужели это того не стоило? Тогда я позволю Сяо Сяо остаться здесь навсегда.

- Как ты смеешь! - эта женщина хотела бы, чтобы весь мир вечно пребывал в хаосе. К сожалению, ей почти всегда удавалось претворить задуманные планы в жизнь, способностей у нее было не отнять.

Мужун Шу Цин подняла брови, и принялась болтать ногами в воде. Небо было все таким же ясным, как и раньше, дул теплый ветерок, и листья лотоса мягко покачивались рядом с ней.

Однако у Шэнь Сяо Юня по коже пробежали мурашки от этой сцены.

- Увы, тебе лучше забыть об этом. На этот раз я пришел сюда, чтобы сообщить кое-что: в последнее время у Фэн Юй Лу хотят купить некоторые сведения о торговцах, кроме того, эти люди желают знать всю подноготную твоей семьи Мужун и семьи Ань. Они ведут себя очень скрытно, на сегодняшний день я узнал лишь, что они из страны Яньжуй, и похоже обладают статусом и властью. Тебе следует быть осторожней.

Закончив говорить, он не стал дожидаться, пока Мужун Шу Цин ответит, а поспешно отправился назад в павильон Цан Сюэ, рассчитывая, что его молодая жена уже проснулась. Что касается этой женщины, то ему не нужно было беспокоиться о ней.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 11.1. Мужун Вань Жу

Глядя на удаляющуюся фигуру Шэнь Сяо Юня, Мужун Шу Цин улыбнулась и продолжила лежать на траве. Солнце уже садилось, были видны лишь красные лучи света, которые тоже постепенно исчезали. Эта красота была столь мимолетна, что никто не успевал ее запечатлеть.

Цзы Юань, держа в руках отрез белой парчи, медленно подошла к Мужун Шу Цин. Она не нашла барышню в Суй Юань, так что была уверена, что отыщет ее у этого пруда с лотосами. Ее голые ноги, выставленные на всеобщее обозрение, на самом деле шли вразрез с этикетом, но, к сожалению, барышня очень любила снимать туфли и носки, чтобы поболтать ногами в воде, и не слушала ничьих советов. Если бы их не было рядом с ней, она бы и домой возвращалась босиком.

Подойдя к ней, Цзы Юань наклонилась и шепотом сказала: «Госпожа, барышня Вань Жу вернулась».

- Как обстоят дела? - закрыв глаза, тихо спросила Мужун Шу Цин.

- Не слишком хорошо, я уже пригласила доктора Тао прийти.

Услышав, что та колеблется, Мужун Шу Цин открыла глаза и посмотрела на Цзы Юань, которая нахмурила брови, затем вздохнула и сказала: «Ну что ж, давай посмотрим». Заметив, что хозяйка собирается встать, Цзы Юань сделала шаг вперед, накрыла белой тканью мокрые ноги Мужун Шу Цин и быстро вытерла их насухо. Она взяла туфли и носки, которые лежали рядом с ней, передала их Мужун Шу Цин, чтобы та надела их должным образом, а затем помогла ей встать. Глядя на свои сухие и чистые ноги, Мужун Шу Цин рассмеялась и покачала головой. Потом они вместе направились к павильону Чу Юнь.

После того, как эти двое ушли, два привлекательных человека, стоявших на некотором расстоянии рядом с садом камней, медленно побрели к выходу.

- Ну и как тебе? - приглушенный и сладко звучащий голос Пэй Че нес в себе некую долю серьезности. - Семья Мужун не так проста, как мы изначально себе представляли. Находясь здесь в течение нескольких дней, ты, должно быть, многое успел заметить. Внутренняя часть поместья Мужун усиленно охраняется, телохранителей, которые находятся на виду, так и в тени, не менее 40-50 человек, и они прекрасно владеют боевыми искусствами. Более того, те два тайных телохранителя, которые следуют за Мужун Шу Цин, очень сдержанны и спокойны, и их не так легко обнаружить.

- Это действительно не просто. Но разве так не интересней? - пара глаз внимательно следила за прудом с лотосами, которым так дорожила Мужун Шу Цин, и Сюаньюань И вспомнил слова, сказанные Мужун Шу Цин в тот вечер. Его глаза постепенно осветила улыбка. Очень хорошо, Мужун Шу Цин, независимо от того, скрывала ли ты свою сущность, или же позаимствовала кому-то свое тело, это пробуждает во мне лишь больший интерес. Тебе не суждено убежать.

Глядя на Сюаньюань И, который выглядел как накренившийся на бок огромный камень, с его глубокими глазами и слегка приподнятым уголком рта, Пэй Че испуганно воскликнул: «Только не говори, что она приглянулась тебе?»

- И что, если так и есть? - он не мог отрицать, что она привлекала его, вызывала желание узнать ее получше. Казалось, он был ребенком и исследовал новую пещеру, такое чувство новизны, волнения, немного опаски испытывал он сейчас. Она его очаровала.

- Если да, то… это очень хорошо! - Пэй Че улыбнулся ему в ответ.

У этих двух людей были свои сильные стороны, и их можно было считать равными, один был опытным молодым мужчиной, знаменитым генералом, который защищал всю страну. Другая была неординарной личностью, таинственной и умной. Самое главное, что последующее развитие событий, безусловно, будет весьма интересным.

Сюаньюань И бросил взгляд на лукавую и опасную улыбку Пэй Че. Один маневр - и он его уже уложили на лопатки, Пэй Че действительно был тем еще лисом.

***

Мужун Шу Цин вошла в павильон Чу Юнь. Юнь Пэй Хуа, врач и две служанки стояли в боковой комнате, и она не могла видеть девушку, которая лежала на кровати. Юнь Пэй Хуа увидела Мужун Шу Цин, поэтому сразу вышла приветствовать ее и с улыбкой сказала: «Шу Цин, ты пришла».

Мужун Шу Цин улыбнулась и кивнула. Услышав, что Юнь Пэй Хуа произнесла ее имя, человек, лежащий на кровати, явно испугался и внезапно сжался на кровати. Поэтому она больше не сделала ни шага вперед и ждала, пока врач закончит осмотр должным образом, а затем тихо спросила: «Доктор Тао, как она?»

Старый врач поклонился, сложил руки перед собой и медленно сказал: «Барышне не нужно слишком беспокоиться, кроме того, что она страдает от трещин в ребрах, другие раны барышни Вань Жу поверхностны, видны только синяки. Если она отдохнет несколько месяцев должным образом, то полностью исцелится. Но существует проблема эмоционального характера, если она не откроет свой разум, боюсь, от психологической травмы будет тяжело избавиться».

- Я поняла, благодарю, доктор Тао!

Дождавшись, пока врач отойдет в сторону, чтобы выписать рецепт, служанка пошла заваривать чай. Мужун Шу Цин стояла рядом со свечой и ясно видела женщину, лежащую на кровати. Ей было около 20 лет. Ее плечи покрывали распущенные длинные волосы, а лицо выглядело еще более изящным с перевязанным бинтом лбом. Хотя внешние уголки ее глаз были несколько синюшными, можно было видеть, что ее большие глаза сверкали, как драгоценные камни, но сейчас в них плескалось страдание и паника. Ее мягкие и полные, но сухие на вид губы выглядели так, словно она часто кусала их, а на руках, крепко обхвативших ладонь Юнь Пэй Хуа, виднелись новые и старые синяки.

Несмотря на такое жалкое состояние, она всё ещё не потеряла своей яркой и элегантной внешности и действительно была похожа на Юнь Пэй Хуа. Ее худое и слабое тело прислонилось к перилам кровати, и она все это время не поднимала головы, чтобы посмотреть на нее. Такой хрупкой женщине пришлось столкнуться с такой жестокостью и насилием. В сердце Мужун Шу Цин вспыхнул гнев, она чувствовала жалость к ней, и беспомощная, смогла издать только легкий вздох. Появившись здесь и сейчас, она явно не прибавит бедняжке радости [1].

[1] потому что прошлая Мужун Шу Цин издевалась над Мужун Вань Жу

Мужун Шу Цин мягко сказала женщине, которая лежала на кровати и все время дрожала: «Ты наконец-то дома, поэтому не думай ни о чем. Ты можешь спокойно оставаться здесь. Поговори с матерью, Пэй Иньян очень соскучилась по тебе».

Объяснив Цзы Юань, что нужно найти двух служанок, чтобы они позаботились о Вань Жу, она повернулась и вышла из павильона Чу Юнь.

Стоило ей переступить порог Суй Юаня, Лу И и Хун Сю приветствовали ее. Лу И принесла чай для Мужун Шу Цин, а Цзы Юань улыбнулась и сказала: «Барышня, подарки для празднования дня рождения семьи Фу и завтрашнего свадебного приема семьи И уже приготовлены».

- М-м-м… - Мужун Шу Цин бросила короткий взгляд на большую и маленькую парчовые коробки, которые стояли на столе, кивнула головой и слегка поджала губы, понюхав ароматный чай. Его запах ярко выделялся, и температура чая была восхитительной. Эти три девушки становились все более и более способными, Цзы Юань была уравновешенной и спокойной, Лу И - нежной и внимательной, а Хун Сю – очаровательной и шустрой. Все трое обладали благородной статью и преданно заботились о ней и друг о друге. Вспоминая прошедшие три года, именно они были теми, кто сопровождал ее всё это время!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 11.2

Глядя на Цзы Юань, которая держала чашку с чаем, и явно желала что-то сказать, но колебалась, Мужун Шу Цин мягко спросила: «Цзы Юань, что случилось?»

- Барышня, семья Фу в последнее время делает активные шаги. Они решили раздобыть семена рожкового дерева!

Семена рожкового дерева на самом деле были одним из важных типов красителя, который использовался для окрашивания ярко-желтых императорских тканей. Рожковые деревья было трудно вырастить, они были очень притязательны к качеству почвы и другим условиям. За исключением императора, который мог носить эту ярко-желтую одежду, другие люди не могли использовать этот цвет в своих одеяниях, поэтому семьи среднего достатка редко сажали рожковые деревья. Многие хозяйства, занимающиеся именно этой отраслью, финансировались Мужун Шу Цин. Каждый год они ждали конкурса императорской парчи, а потом продавали семена рожкового дерева победившей мастерской, это было неписаное правило. Соревнование еще не началось, а семья Фу уже раскупает все семена. И это ясно показывало, что они не позволят другим людям заниматься покраской императорских одежд!

- Правда? – наконец-то хоть какие-то движения с их стороны.

- М-м-м, все началось со вчерашнего дня; семья Фу выкупила семена рожкового дерева в разных местах, и цена подскочила вдвое выше обычной.

Если бы семьи, занимающиеся выращиванием саранчовых деревьев, не боялись, что барышня не будет финансировать их в следующем году и не пришли сообщить им об этом, то заговор семьи Фу наверняка завершился бы успехом.

- Хорошо, сообщи тем хозяйствам, которые сажают рожковые деревья, что они могут продать все семена семье Фу по двойной рыночной цене, за исключением добытого на небольшом участке за горой Юнь.

Поскольку они уже сделали свой первый шаг, она тоже хотела оказать им «поддержку»!

- Но ведь без семян рожкового дерева нет способа покрасить материал в ярко-желтый. Может быть, мы хотим отказаться от конкурса имперской парчи? - разве барышня не планировала участвовать в конкурсе в этом году? Семена рожкового дерева имеют короткий срок годности, их можно использовать только в том же году, в котором собрали. То есть, их запасов просто не существует! Как можно отказаться от семян в такой ситуации?

- Успокойся, я не собираюсь отказываться от участия. Просто иди и сделай то, что я сказала, - похлопав Цзы Юань по плечу, Мужун Шу Цин слабо улыбнулась, тем самым успокаивая ее.

- Слушаюсь! - медленно кивнула Цзы Юань. Да, она должна верить барышне.

Хун Сю, стоявшая сбоку, посмотрела на серьезное выражение лица Цзы Юань и с улыбкой сказала: «Сестрица Цзы Юань, тебе не нужно беспокоиться, то, что сказала барышня, однозначно верно».

- Я не это имею в виду. Меня просто пугают методы, которые семья Фу использует. Их предательские выходки могут порушить госпоже все планы.

- Хм! Чего тут бояться? Стоит им что-то предпринять, мы тоже не останемся в стороне! Мы сделаем даже более хитрый ход, чем они! - раздался яростный и громкий голос Хун Сю.

Услышав ее слова, все трое от души рассмеялись. Хун Сю надула губы, загадочно глядя на трех человек, которые смеялись, раскачиваясь взад и вперед. Неужели слова, которые она произнесла, действительно были такими смешными?!

- Ах, ты… - Цзы Юань улыбнулась и слегка шлепнула Хун Сю по макушке. Это все из-за снисходительности барышни в последние несколько лет, она всегда баловала эту девчушку, а та и думать забыла о дисциплине.

Мужун Шу Цин вздохнула и сказала Лу И, которая все еще задыхалась от смеха: «Лу И, принеси мне еще чаю!»

Лу И, все еще улыбалась, кивнула головой и вышла.

Глядя на Цзы Юань, которая все еще была встревожена, Мужун Шу Цин улыбнулась и легко сказала: «Цзы Юань, тебе не нужно беспокоиться. Пока это лишь одна семья Фу, мы легко с ними справимся. Вот если семья Ань и семья Фу объединятся, нам придется быть осторожными!»

- Семья Ань и семья Фу плохо ладят, у них нет никаких контактов друг с другом. Неужели они могут заключить союз?

- Глупышка, мир дельцов такой же, как и в политике: нет вечного врага, нет вечного друга, но всегда найдутся те, кто не побрезгует воспользоваться другими людьми.

Купцы гонятся за прибылью, это вполне нормально, как и уничтожить общего врага, получив при этом выгоду. Но, глядя на Цзы Юань, которая все больше и больше хмурила брови, Мужун Шу Цин решила больше ничего не говорить. Взяв у Лу И горячий чай, она махнула рукой, чтобы они шли отдыхать.

Когда все трое ушли, на Суй Юань опустилась тишина. Слышался только шелест ветра, который дул в бамбуковом лесу. Мужун Шу Цин достала две чайные чашки, слегка встряхнула чайник, позволив кипятку полностью смешаться с чаем. Почувствовав слабый аромат чая, она слегка рассмеялась и тихонько молвила: «Вы пришли уже давно, не хотите ли составить мне компанию?»

*-*-*-*

Прим. переводчика с кит.: Мне потребовалось 11 глав, чтобы понять, что все служанки Мужун Шу Цин используют цвета в качестве своей фамилии. Цзы Юань - фиолетовый, Лу И - зеленый и Хун Сю - красный.

Прим. переводчика с англ.: Кстати, такая фишка была и в «Восемь сокровищ приданого»)

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 12. Волшебная ночь

Ветер шелестел бамбуковыми листьями в лесу. Почти полная луна была очень яркой, ясно отражаясь в сверкающей воде. Несколько бамбуковых листочков тихонько плавали в воде, создавая едва различимую рябь. Ночь была очень тихой, и долгое время не было слышно вообще никаких звуков. Мужун Шу Цин тоже не беспокоилась, медленно разливая чай. В уголках ее рта все еще была та слабая улыбка, казалось, что минуту назад она ничего не говорила, а просто потягивала чай в одиночестве под луной.

Когда ее рука уже собиралась налить вторую чашку чая, вдруг откуда ни возьмись появился белый силуэт и пролетел над озером с необычайной скоростью. Можно было лишь заметить легкую рябь на поверхности воды, а этот человек уже появился перед Мужун Шу Цин.

«Превосходное мастерство», - вздохнула про себя Мужун Шу Цин. Но ее лицо по-прежнему озаряла улыбка, и она подвинула рукой чашу с зеленым чаем поближе к нему. Мужчина тоже не был вежлив, он протянул руку, чтобы взять чашку, сел, понюхал чай и осторожно попробовал. Казалось, они практиковали это бесчисленное количество раз.

После этого мужчина откинулся назад, чтобы сесть лицом к лунному свету, и Мужун Шу Цин, наконец, смогла разглядеть его получше. Длинные и узкие глаза, слабая полу-улыбка, прямой нос и тонкие розовые губы, которые так и норовили скривиться в усмешке. Под прохладным лунным светом его белое одеяние делало его не только холодным и элегантным, но и показывало томную осанку со всех сторон. Мужун Шу Цин была уверена, что этому красивому мужчине с его дьявольскими чарами больше подошел бы красный цвет. Неужели с его смелостью и способностями он привык надевать белый наряд на ночную прогулку!?

- Хороший чай! Чай Лундан обладает уникальным, сладким и насыщенным ароматом чая, а также элегантным жасминовым послевкусием.

Рука мужчины сжимала чашу с зеленым чаем, и он так небрежно оценивал его, будто был хозяином Суй Юаня.

- Ань гунцзы [1] прибыл очень поздно вечером, и я, естественно, должна была угостить вас чаем.

[1] молодой господин, сын чиновника или знатного господина.

Мужун Шу Цин слегка улыбнулась, взяла свою чашу с чаем и слегка понюхала его. Аромат действительно был приятным, техника приготовления чая Лу И становилась все лучше и лучше.

- Ты узнала меня? Ха-ха, интересно! - Ань Цинь Сюань, улыбаясь, сказал ясным голосом: - Думаю, у семьи Мужун может быть шанс изменить свою судьбу, так как барышня Мужун не спешит раскрывать себя.

- Ань гунцзы изволит шутить? Вы мне льстите.

- Я тебе льщу?! Все эти годы я совершал ошибку, глядя на тебя!

В течение последних лет он наблюдал за развитием семьи Мужун. У них был старший сын, Ци Жуй, который в возрасте 16 лет вернулся в семью своей матери. Это заставило его не обращать никакого внимания на эту семью в прошлом. Кто бы мог подумать, что избалованная, безрассудная и вспыльчивая Мужун Шу Цин была на самом деле настоящей главой семьи Мужун. До такой степени скрывать свои сильные стороны и быть способной так долго прятать свое истинное «я» было достойно восхищения.

Миндалевидные и очаровательные глаза Ань Цинь Сюаня не отрывались от лица Мужун Шу Цин, уголок его рта выдавал привлекательную и озорную улыбку. Первый раз Мужун Шу Цин была в непосредственной близости от этого человека и могла оценить его внешность и повадки, так легко сбивающие с толку. Она мысленно вздохнула, чувствуя, что в данный момент подпала под чары его обаяния, а уж неискушенный зритель точно бы очутился в стране грёз!..

Прохладный ветерок, резвясь, раздувал белые муслиновые одеяния двух человек:  казалось, они переплелись друг с другом, образуя единое целое, разница была в том, что от мужчины веяло злым и распутным очарованием, в то время как внешность женщины была утонченной и волнующей. Мужун Шу Цин слегка улыбнулась, и неторопливым голосом, напоминающим журчащий ручеек, сказала: «В этом мире нет ничего постоянного, тем более когда речь идет о человеке!» Если было можно предвидеть события жизни, как бы она вообще оказалась здесь! Каждый раз, когда она вспоминала своего деда по отцовской линии, родителей и старших братьев, которые были так далеко, ее сердце все еще болело, как будто сотни муравье кусали и грызли ее внутренности. Неудивительно, что ей было трудно чувствовать себя спокойно.

Глядя на Мужун Шу Цин, которая повернулась к нему спиной и слегка улыбалась луне, Ань Цинь Сюань прищурился, в его глазах мелькнул след подозрения и признательности. Она была первой, кто мог долго смотреть ему в лицо, не краснея, она была женщиной, которая не любила отступать. Лишь на один миг она показала свою боль, и в его сердце как будто вонзили шип.

Отведя взгляд и взяв уже остывший чай, он произнес тост в сторону Мужун Шу Цин: «Кажется, я не прогадал, вернувшись на этот раз». На фоне ночного пейзажа приглушенный и слегка хрипловатый мужской голос, казалось, обрел долю сексуальной привлекательности.

Мужун Шу Цин не стала оборачиваться. Лунный свет сегодня вечером был очень завораживающим. Протянув руку, чтобы подхватить принесенные ветром и дрейфующие бамбуковые листья, она стала играть с ними.

- Ань гунцзы, на самом деле вы вернулись сегодня не из-за Шу Цин, верно?

Умно, это было действительно не из-за нее. Семья Мужун укрепила свое положение в течение последних нескольких лет, но влияние на семью Ань было не слишком большим. На этот раз он вернулся, потому что услышал слухи о том, что в стране Яньжуй собралось много людей из Цзянху, которые стали часто пересекать границу Дунъюй, нападая на тамошних жителей. Семья Ань и семья Мужун принимали на себя основную тяжесть таких вылазок. Он пришел сегодня, потому что ему также хотелось взглянуть на Мужун Шу Цин, которая, по слухам, была совсем не проста. Но он и представить себе не мог, что найдет там что-то более интересное, чем думал.

- «Нет вечных друзей, нет вечных врагов, есть только выгода!» Думаю, эта теория высказана правильно. Барышня Мужун заинтересована в сотрудничестве со мной?

Сотрудничать? Позволив бамбуковым листьям, которые были у нее на руке, уплыть вниз, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Если Ань Гунцзы хочет сотрудничать, нет никакой необходимости приходить ко мне».

Ань Цинь Сюань поднял брови: «Как ты можешь быть так уверена? Разве недостаточно того, что я показал свою искренность?»

Подойдя к столу и взяв уже остывший чай, она слегка поджала губы. Остыв, чай Лундан стал слегка терпким, а после того, как исчезла жасминовая нотка, он стал чисто сладким. Однако, оказавшись у нее во рту, нельзя было сказать, что чай был сладким, он был горьким и терпким одновременно! Но был еще и один особый аромат, поэтому она налила чашку чая для Ань Цинь Сюаня, а потом тихо сказала: «Нам нет никакой пользы сотрудничать, тогда зачем же мы сотрудничаем?»

Поставив на ладонь остывший чай и услышав слова Мужун Шу Цин, Ань Цинь Сюань вздрогнул, а потом вдруг от души рассмеялся.

- Ха-ха, интересно, интересно.

- Может быть, ты можешь превратиться в моего врага, не заставляй меня разочаровываться! - сделав глоток чая, как и в прошлый раз, он исчез среди моря зеленого бамбука.

Легонько поглаживая край чашки в течение очень долгого времени, Мужун Шу Цин, наконец, тихо сказала: «Я тоже буду с нетерпением ждать этого… Янь Юй, Цан Су».

Голос говорящего едва улетучился, как две тени появились перед Мужун Шу Цин. Два человека, скрывающиеся до этого в укромном месте, выглядели безразличными, но их аура безошибочно выдавала некоторую резкость и гнев.

- Верните обратно десять тайных агентов, которые занимаются поиском новостей в различных регионах, чтобы усилить нашу охрану. Сегодняшнее событие не может повториться, - так как было неизвестно, почему эти люди пришли сюда из страны Яньжуй, ей оставалось лишь принять и усилить меры предосторожности в первую очередь.

- Слушаемся, госпожа.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 13. Свадебный прием I

- Шу Цин тоже собирается уезжать?

Мужун Шу Цин, которая как раз собиралась сесть в карету, обернулась и увидела улыбающегося Пэй Че, который стоял не слишком далеко от нее. Позади него шел Сюаньюань И, и оба они выглядели несколько наряднее обычного. Пэй Че был одет в светло-голубую одежду ученого, рядом с ним переминался с ноги на ногу прекрасный белоснежный конь. Сюаньюань И был одет в темно-серый чанпао [1], серебряная вышивка на манжетах демонстрировала узор из облаков, очень сдержанный, но роскошный. Это позволяло ему демонстрировать свой властный и величественный вид.

[1] чанпао – мужской наряд, схожий с фасоном ципао (женское длинное платье с воротником стойкой и полой, запахнутой на одну сторону).

Мужун Шу Цин кивнула и с улыбкой сказала: «Да, я еду выпить на свадебном пиру!»

- О, какое совпадение, празднует ведь семья И, верно?

Ведя за собой лошадь, Пэй Че и Сюаньюань И подошли к Мужун Шу Цин.

- Да, конечно, семья И из Южной столицы.

Мужун Шу Цин, которая была одета в желтое платье, заставляла людей чувствовать себя очень тепло, стоя под солнечным светом. По сравнению с ее холодным темпераментом и простой и элегантной внешностью в прошлом, сейчас она выглядела более мягким человеком. Это также улучшило настроение Сюаньюань И, хотя он ничего не сказал, только спросил: «Цин’эр тоже знакома с И Юнь Шу?»

- Репутация семьи И в сфере вооруженной охраны очень хороша, у нас с ними деловые отношения.

Заметив, что время уже не раннее, Мужун Шу Цин ответила на вопрос Сюаньюань И, а сама залезла внутрь кареты. Едва успев как следует привести в порядок юбку, она подняла голову и увидела удивленный взгляд Пэй Че и слабую улыбку Сюаньюань И, которые смотрели на нее. Она мысленно вздохнула и выдавила из себя улыбку. Ее способ посадки в экипаж, как незамужней дочери богатой семьи, заставлял людей поднимать брови. Но заставить ее наступить на спину другим людям, чтобы сесть в карету, было для нее глубоким нарушением прав человека, поэтому она не могла этого сделать. Так что у нее не было другого выхода, кроме как полагаться на собственные усилия, к счастью, практика сделала свое дело. Решив не обращать внимания на озорные выражения лиц этих двух людей, Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Какое совпадение, почему бы нам не поехать вместе?»

- Хорошо! - глядя на Мужун Шу Цин, которая поспешно устроилась на сиденье, оба человека весело рассмеялись.

Лу И, сидевшая рядом с ней в карете и державшая в руках маленькую коробочку, поджала губы и засмеялась в рукав. Мужун Шу Цин стукнула ее по лбу, и дала себе зарок: в следующий раз она не забудет воспользоваться табуреткой.

Очень быстро эти несколько человек уже стояли перед поместьем семьи И. Алые большие ворота были широко открыты, и два могучих больших льва-хранителя с алыми цветами на груди выглядели несколько нелепо. На верхней части двери были подвешены иероглифы с пожеланиями счастья, после петард осталась небольшая красная дымка, напоминая великолепный багровый ковер. Слуги семьи провожали гостей внутрь главного зала, где было очень оживленно.

Карета постепенно остановилась, и Мужун Шу Цин подняла висящую занавеску. Когда она уже собиралась выйти из кареты, чья-то сильная рука поддержала ее, а затем Мужун Шу Цин благополучно приземлилась на землю. Глядя на Сюаньюань И, который стоял рядом с ней и легко помог ей выйти из кареты, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Я вдруг почувствовала, что мне тоже следует научиться мужскому искусству?»

- О?!

- Как удобно садиться в карету и выходить из нее! - закончив говорить, Мужун Шу Цин не смогла удержаться от громкого смеха. Сюаньюань И непонимающе смотрел ей вслед, а потом тоже громко рассмеялся.

В это время, как только И Юнь Шу получил уведомление от слуг семьи, он вышел, чтобы поприветствовать их. Глядя на то, как Мужун Шу Цин и Сюаньюань И весело разговаривают друг с другом, он почувствовал какой-то дискомфорт в своем сердце. Но быстро обуздав свои мысли, он шагнул вперед, чтобы поприветствовать их, и сложив ладони вместе, сказал: «Брат Сюаньюань, брат Пэй, барышня Мужун, вы неожиданно приехали вместе!»

Сегодня И Юнь Шу был одет в красный официальный наряд, и будучи энергичным, выглядел еще более заметным и ярким. Несколько человек обменялись обычными приветствиями и один за другим вошли в главный зал. Стоило им войти внутрь, к ним подошла женщина в желтом платье. Она дернула Пэй Че за рукав и, надув губы, сказала: «Братец Пэй, братец Сюаньюань, почему вы только пришли? Сначала вы сказали, что хотите остановиться в нашем доме, но потом передумали». Ее рука слегка трясла Пэй Че, но ее большие и яркие глаза, в которых скрывалась весна [2], тайком поглядывали на Сюаньюань И.

[2] весна – иносказательно любовь

Пэй Че, естественно, понимал чувства девушки. Глядя на Сюаньюань И, который все еще шептался с Мужун Шу Цин, он мог понять ее обиду. Похлопав ее по плечу, он с улыбкой сказал: «Ха-ха, Юнь Синь, не сердись, разве мы сейчас не здесь?»

И Юнь Синь нахмурила брови. С момента, как он вошел и до сих пор братец Сюаньюань шутил и смеялся с барышней, которая была рядом с ним. Братец Сюаньюань обычно почти не улыбался, а эта женщина выглядела такой обычной, что она не могла не ломать голову, что происходит. Не в силах больше этого выносить, она подняла голову, чтобы задать вопрос И Юнь Шу: «Кто она, а?»

- Эта особа - барышня Мужун, - И Юнь Шу бросил предостерегающий взгляд на Юнь Синь. Он, естественно, понимал мысли собственной младшей сестры, но Сюаньюань И смотрел на нее как на незрелую и неопытную молодую девушку.

Услышав его слова, И Юнь Синь странно воскликнула: «О, она как раз та особа из семьи Мужун, свадьбу с которой хочет отменить братец Сюаньюань!»

- Юнь’эр, замолчи! – хоть он и обругал Юнь Синь, несколько человек из влиятельных семей уже обратили внимание на то, что она сказала. Люди в большом зале ясно услышали ее слова, так что в гостиной сразу же стало тихо. Не говоря уже о том, что лицо Сюаньюань И в мгновение ока приняло мрачное и непроницаемое выражение, его семья также была связана с Мужун Шу Цин в течение этих последних двух лет, так что он знал, что не стоит случайно обижать ее.

Войдя, Мужун Шу Цин уже почувствовала на себе взгляды этих людей, но другой человек, вовлеченный в это дело, был всего лишь пятнадцати-шестнадцатилетней молодой барышней, так что она не стала заострять на этом внимание. Кто бы мог подумать, что этот странный возглас сделает ее мишенью для всех этих взглядов. Выражения изумления, сострадания, насмешки и милосердия было трудно игнорировать. Ну что за напасть! Подняв голову, она обвела всех взглядом одного присутствующего за другим, пока все в большом зале не умолки и не опустили глаза. Затем Мужун Шу Цин повернулась к И Юнь Шу и сказала с легкой улыбкой: «Ничего страшного, то, что говорит барышня И, на самом деле правда».

Несмотря на то, что Мужун Шу Цин с улыбкой сказала, что ничего страшного не случилось, И Юнь Шу все еще был напуган и весь вспотел. Эта девчонка на самом деле считала, что «небо высоко, а земля глубоко [3]», раз неожиданно заговорила об этой женщине перед всеми, не задумываясь о том, насколько унизительной окажется для нее ситуация. Но эта Мужун Шу Цин действительно была не обычным человеком, при таких обстоятельствах она все еще могла сохранять свои грациозные и элегантные манеры, и даже улыбнулась, спокойно сказав, что это правда. Но когда он смотрел в эти ясные и яркие глаза, чувствовал себя так же, как и остальные, а именно - под большим давлением.

[3] «небо высоко, а земля глубоко», - идиома со значением «быть невежественным и заносчивым»; или как перефразировал переводчик с китайского - у нее преувеличенное мнение о собственных способностях.

Вспышка Юнь Синь была недолгой, когда она громко произнесла эту фразу и увидела, что все смотрят на Мужун Шу Цин, она поняла, что попала в беду. Она была пристыжена и не знала, как улучшить ситуацию. Ее встревоженные глаза были полны слез, и она смотрела на Мужун Шу Цин с несчастным видом.

Мужун Шу Цин посмотрела на Сюаньюань И, потом на И Юнь Синь, и едва сдержала смех: лицо первого так потемнело, как будто присутствующие здесь люди были чем-то ему обязаны. А девушка, минуту назад оскалившая зубы, как котенок, теперь смотрела на нее с обидой. Если она правильно помнила, женщиной, на которой отказались жениться, была она, так почему эти двое так себя вели?

Не выдержав такой атмосферы, Мужун Шу Цин сделала вид, что осматривает убранство зала, и с улыбкой спросила: «А где невеста? Разве она еще не здесь?»

- Она уже здесь, отдыхает в соседней комнате. Время уже не раннее, все, пожалуйста, садитесь, - И Юнь Шу был рад сменить тему и, когда устроил всех поудобнее, атмосфера несколько разрядилась.

Вскоре после этого раздались радостные звуки барабанов, и И Юнь Шу ввел за собой милую и красивую девушку. Оживленная свадебная церемония – а именно ритуал коленопреклонения жениха и невесты перед небом и землей - официально началась, гости хлопали в ладоши, посылая свои благословения.

Посмотрев на всех, кто с нетерпением и почтением ждал начала церемонии, Мужун Шу Цин отошла в сторону гостиной, к деревянному стулу. Служитель только что подал ей хорошее вино Бамбуковый Лист, которое она очень любила. Подняв голову, она неожиданно наткнулась на пару ясных и умных глаз. Эти глаза были даже ярче, чем звезды в летнюю ночь, переливаясь, словно драгоценные камни. В первый раз Мужун Шу Цин отчетливо могла слышать звук своего собственного сердцебиения, и не могла не заинтересоваться этим особенным человеком. Темно-зеленый наряд резко контрастировал с его стройной фигурой и, казалось, он мог в любой момент вытворить что-нибудь этакое. Хоть эту пару глаз едва ли можно было забыть, черты лица мужчины были вполне обычными. Но для Мужун Шу Цин это ни капли не умалило впечатления от его спокойной ауры и элегантных манер. Внутри зала было шумно, но он просто тихо стоял в углу и выглядел так, будто находился в своем собственном мире, и все эти звуки вообще не могли его коснуться.

После обмена долгим взглядом мужчина медленно кивнул ей головой, а Мужун Шу Цин ответила ему слабой улыбкой. После оба человека покинули поле зрения друг друга, не собираясь тратить время на болтовню. Он попробовал чай, она оценила вино, как будто вовсе не пересекаясь.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 14.1. Свадебный прием II

Закончив свадебную церемонию в главном зале, следующим этапом должны были стать проводы пары в комнату для новобрачных. Но многие из гостей были из народа Цзянху и их не особо заботили свадебные обычаи. Они не сводили глаз с невесты, провозглашали тосты в честь нее, и атмосфера была действительно оживленной.

Человек средних лет с усами, казалось, очень хорошо знакомый с И Юнь Шу, похлопав его по плечу, хихикнул и громко сказал: «Ах да! Я слышал, что семья Юй из Цзян Нана славится не только мужчинами, превосходно владеющими мечом, но и тремя юными барышнями, про которых не будет преувеличением сказать «необыкновенная красота, божественный аромат [1]». Я не знаю, согласятся ли домочадцы семьи И позволить всем желающим взглянуть на это прекрасное лицо!»

[1] идиома «необыкновенная красота и божественный аромат» первоначально использовалась для прославления красоты национального цветка пион, а сейчас широко употребляется в отношении необыкновенно красивой женщины.

И Юнь Шу пристально посмотрел на мужчину средних лет. Глядя на волнение всех гостей, он не знал, должен ли он согласиться или отказаться.

В это время из-под свадебной фаты донесся смех, похожий на серебряный сладкозвучный колокольчик: «Дамы и господа, ваша похвала нелепа, какая еще «необыкновенная красота, божественный аромат»? Не будьте абсурдны, говоря, что Юй Цянь - выдающаяся красавица». Отзвук ее голоса еще не растворился в воздухе, когда ее нежная рука уже приподняла покрывающую лицо вуаль. Взглядам присутствующих предстало красивое лицо с точеными чертами, бледное из-за нанесенной пудры. Кожа женщины выглядела кремовой, нежной и очаровательной, а непринужденные манеры соответствовали случаю. Особенно выделялась пара больших и круглых глаз, в которых явственно читалась уверенность. Мужун Шу Цин тайно вздохнула в своем сердце, восхищаясь мужественной и прямолинейной натурой этой женщины.

После того, как все ясно разглядели наружность женщины, они тут же принялись горячо хвалить ее, и вновь раздался очередной взрыв пожеланий. Поскольку покрывающая лицо вуаль уже была снята, им не нужно было срочно отправлять ее в комнату для новобрачных. Под аккомпанемент разговоров и смеха некоторые из гостей начали вручать свои подарки один за другим. Спустя мгновение весь периметр зала наполнился множеством сокровищ, исключительно роскошных и богатых.

Сюаньюань И подарил длинный меч, Пэй Че – гуцинь [2], после чего осталась только Мужун Шу Цин.

[2] китайский 7-струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры.

Поскольку она не могла избежать исполнения традиции, Мужун Шу Цин заставила Лу И вручить невесте маленькую парчовую шкатулку в качестве подарка, а затем с улыбкой сказала: «Небольшая вещица, с которой барышня может поиграть на досуге».

Всем было любопытно, что может быть внутри этой очень маленькой парчовой шкатулки?

Когда Лу И медленно открыла маленькую парчовую коробочку, внутри оказалась маленькая ночная жемчужина, размером меньше кулака. Жемчужина была гладкой и круглой. Небо уже понемногу темнело, свет исходил от пламени свечей, и уже можно было разглядеть необыкновенные лучи, струившиеся от жемчужины. Глядя на нее довольно долго, все заметили, что было много ночных жемчужин, которые были еще больше, чем эта. Однако эта жемчужина была особенно яркой, а лучи света, что она источала, были мягкими и нежными. Никто не мог понять, что же в ней такого особенного, но разум твердил, что семья Мужун не преподнесла бы этот обычный подарок вот так.

Впрочем, ни гости, ни хозяева празднества не проявили бы неуважения ни к одному человеку из-за преподнесенного дара, но в это время пожилой мужчина в ярком одеянии вдруг вскочил со своего места. Он подошел к маленькой парчовой шкатулке, чтобы внимательно рассмотреть ее, и неожиданно воскликнул: «Этот аромат, может ли это быть?..» Мужчина, не смевший продолжить свою фразу, сосредоточил свое внимание на Мужун Шу Цин, пока она слегка не кивнула ему. Тогда он снова перевел взгляд на ночную жемчужину, радостно кивнул и пробормотал себе под нос: «Качество просто превосходное, выше всяких похвал!»

В то время, когда пожилой человек был зачарован видом жемчужины, присутствующие почувствовали внутри зала слабый аромат, это был не аромат цветов и не аромат лекарственных трав. Он был очень расплывчатым, когда вы изо всех сил старались его понюхать, казалось, что он плывет в далеком воздухе; если вы не обращали на него никакого внимания, он, казалось, задерживался прямо на кончике вашего носа.

Юй Цянь смотрела на жемчужину, которую опустили ей в руку, и нерешительно спросила: «Это?..»

- Ароматная ночная жемчужина из Хай Юя! – раздался ни низкий, ни громкий голос Мужун Шу Цин, заставивший всех, кто сидел, вздрогнуть. Неужели это одна из наиредчайших золотых благоухающих ночных жемчужин? Ходили слухи, что эта ночная жемчужина может распространять нежный аромат, мало того, что этот аромат может успокоить вашу энергию, он также полезен для сна: может помочь заснуть и избавить от ночных кошмаров. Поговаривали, что эта ночная жемчужина может также отгонять злых духов. Мало того, что район Хай Юй было чрезвычайно трудно найти, и не многие люди знали, как добраться туда, опасность его описывалась четко: «на девять шансов умереть лишь один ― остаться в живых [3]». Поэтому эта ночная жемчужина была чрезвычайно драгоценна, ведь экземпляр размером с большой палец уже был очень редок, не говоря уже о том, что такую большую ночную жемчужину даже богатейший человек не всегда был в состоянии заполучить.

[3] обр. в знач.: подвергаться смертельной опасности, большому риску; почти верная гибель.

Все присутствующие были потрясены, тайно вздыхая про себя: это действительно была семья Мужун, они, конечно, могли позволить себе тратить такие баснословные суммы!

Глядя на тех, кто завистливо вздыхал, глядя на эту жемчужину, И Юнь Синь с любопытством взяла ее и, держа на руке, почувствовала, что она источает неожиданное, ни с чем не сравнимое, тепло. Ядро жемчужины мерцало то ярко, то чуточку блёкло, как звездный свет. Она нежно погладила ее и поспешно спросила: «Мне тоже нравится! У тебя есть еще?»

- Юнь Синь, не говори глупостей, думаешь, такую ночную жемчужину легко достать? - И Юнь Шу, ощущая нарастающую головную боль, посмотрел на эту ночную жемчужину. Сказать, что она бесценна, не было преувеличением. Если они примут этот дар сегодня, то задолжают Мужун Шу Цин одну огромную услугу, и он боялся, что в будущем могут возникнуть большие неудобства.

- Барышня Мужун, этот подарок от вас слишком драгоценен, мы не смеем его принять!

Мужун Шу Цин взглянула на подарок, который был ей возвращен. Она не выглядела сердитой, но не взяла его, лишь беззаботно рассмеялась и сказала: «И гунцзы, не нужно быть таким вежливым. Я преподнесла этот маленький подарок госпоже Юй. Не подумайте лишнего, это всего лишь красивая безделушка, не более».

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 14.2

На глазах у множества гостей он не решился продолжать отнекиваться, и ему оставалось лишь принять этот подарок. И Юнь Шу и Юй Цянь беспомощно посмотрели друг на друга и забрали парчовую коробочку: «Раз так, то мы можем только поблагодарить барышню Мужун!»

Подарки уже были вручены, поздравительные слова произнесены, дальше оставалась часть празднества, когда гости должны были насладиться приготовленными блюдами и напитками, или, как говорили «выпить три бокала вина и испробовать пять вкусов». Пэй Че и Сюаньюань И распили вино вместе с женихом, а потом главы каждого семейства выходили вперед, чтобы один за другим произнести тост в честь новобрачных. Не в силах больше терпеть их, Мужун Шу Цин позволила Лу И разбираться с этими пьяными людьми, а сама покинула суматоху зала.

Хотя внутренний двор поместья семьи И был не таким уж большим, центр сада был заполнен светло-розовыми индийскими цветами азалий. Поглаживая лепестки, Мужун Шу Цин хихикнула: кто бы мог подумать, что эти мужественные и грозные люди из вооруженного эскорта неожиданно посадят этот нежный и мягкий цветок. Она могла только гадать: новое растение – дело рук счастливой невесты, или это И Юнь Шу скрывает такую беззаботную черту характера.

Осторожно растянувшись на траве рядом с цветами, фигура в желтом, казалось, погрузилась в море бледно-розовых цветов. Эта ситуация навевала воспоминания о  детстве, когда она пряталась среди зарослей цветов, чтобы ее не нашли старшие братья. Ах, когда же она сможет увидеть их снова!

Закрыв глаза и вдыхая аромат цветов, она принялась читать вслух стихотворение, и казалось, что она тихо поет:

«Я, уставший скиталец,

На дворе постоялом скучаю.

День за днем у перил

Все гляжу я на воды реки.

Ветра с запада нет,

Мне дождя не дождаться - я знаю:

От двуречья Чанцзян

Слишком горы Хуай далеки!» [1]

[1] автор – китайский поэт Фань Чэнда. «...от двуречья Чанцзян слишком горы Хуай далеки!» - эти строки написаны в разлуке с родными местами. Поэт долгое время был пленником чжурчжэней и жил в государстве Цзинь (нынешний Северо-Восток Китая).

Спустя некоторое время из-за россыпи цветов донесся голос, обладатель которого явно находился где-то поблизости: «Хорошее стихотворение!»

- И чем, по мнению гунцзы, оно выделяется? - спросил мягкий, но немного холодный женский голос.

- Чувствами и настроением гостя, который долгое время находился вдали от дома.

Гость, который долгое время находился вдали от дома?! В эту другую эпоху она сама была всего лишь еще одним гостем, не более.

Медленно сев и смахнув лепестки, которые застряли у нее на волосах, Мужун Шу Цин улыбнулась. Глядя на темно-зеленую фигуру, вальяжно расположившуюся на траве поблизости, она насмешливо бросила: «Как оказалось, мы с гунцзы похожи, оба любим прятаться и лежать на цветах, ах!»

- Конечно, это вполне элегантное занятие, - что касается такого рода насмешек, мужчина, казалось, не был слишком обеспокоен. Он тоже медленно сел, встретился взглядом с Мужун Шу Цин и улыбнулся.

- Гунцзы тоже хочет расспросить меня о ночной жемчужине? - когда Лу И открыла маленькую парчовую шкатулку, эти прекрасные глаза не отрывались от ее тела. Когда она вышла из зала, он последовал за ней. Похоже, его больше заботила она, чем ночная жемчужина, или, что было более вероятным, его интересовал источник этой ночной жемчужины.

- Да, - он действительно ответил так прямо?

- Я получила эту ночную жемчужину в Хай Юэ полгода назад.

- Вы сами отправились туда? - мужчина вдруг всем телом наклонился вперед. В его голосе явственно слышалось волнение, а глаза мерцали, выдавая его нетерпение.

Как оказалось, этот человек, который был таким же ясным и ярким, как облако, мог быть так сильно взволнован и на самом деле был заинтересован в информации о Хай Юэ: «Нет, я только слышала от людей, которые ездили туда, что это особенный край».

- Вы знаете, как туда добраться? - несмотря на то, что он был несколько разочарован, мужчина все еще не сдавался.

- Я владею лишь маленькой толикой информации.

- Можете ли вы рассказать мне, ничтожному, эту небольшую часть?

- Каждый год во время праздника Середины Осени морская вода в Восточно-Китайском море начинает двигаться против течения около пол-шичэня, и именно этот промежуток времени необходимо использовать. Но в течение этой половины шичэня морская вода яростно наступает, и если вы будете недостаточно осторожны, можете разбиться о рифы и переломать себе кости. Следуя против течения, вы ступите на территорию страны Хай Юй, затем, двигаясь на восток около десяти дней, вы достигнете ее берега.

- Искренне благодарю вас, барышня. Ничтожный человек перед вами - Цинь Сю Чжи, - мужчина встал из-под дождя цветов, чтобы должным образом представиться ей.

Сю Чжи - хорошее имя. Мужун Шу Цин и пальцем не пошевелила, все еще сидя среди моря цветов, лишь мягко рассмеялась и сказала: «Мужун Шу Цин».

- Ну что ж, теперь я пойду.

- Подождите, - может быть, потому что этот человек молчаливо понимал ее мысли или потому, что у них двоих был одинаково холодный и равнодушный нрав, Мужун Шу Цин окликнула его. Сняв круглый резной нефритовый орнамент, который все это время висел у нее на талии, она вложила его ему в руку: «Если вы отправитесь на запад, в Лин Фэн Гуане есть человек, который бывал в Хай Юэ. Если вы решите отправиться туда, возьмите это украшение из нефрита и найдите его, он вам поможет».

- Большое спасибо! - Цинь Сю Чжи бросил последний внимательный взгляд на Мужун Шу Цин, и, увидев ту ясную и спокойную улыбку, которая так понравилась ему раньше, он покинул этот великолепный двор.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 15. Попытка самоубийства

Мужун Шу Цин, которая продолжала лежать среди цветов, все еще не успела насладиться одиночеством под ночными прекрасными звездами, когда на пространство рядом с ней легла тень: «Кто он?»

Глядя на Сюаньюань И, который лежал точно так же, как и она, Мужун Шу Цин слегка вздохнула. Эти мужчины действительно отличались. По ее мнению, у Цинь Сю Чжи был элегантный и впечатляющий стиль, непринужденный и свободный. Что касается Сюаньюань И, он был жестоким, неукротимым и высокомерным человеком. Даже возлежание на охапке цветов доказывало, как разнятся их манеры поведения: Цинь Сю Чжи был эстетом, и это нежное цветочное дерево, казалось, сливалось с ним воедино; Сюаньюань И же был агрессивен и холоден, и черты его характера не могло скрыть даже целое море цветов.

Не обращая внимания на цепкий взгляд Сюаньюань И, она подняла голову, чтобы полюбоваться звездами, и сказала: «Я с ним не знакома!»

Внезапно Мужун Шу Цин почувствовала, что верхняя часть ее шеи слегка болит. Оказалось, это Сюаньюань И успел стянуть с нее ожерелье из черных нефритовых листьев, которое она носила постоянно, и играл им в руке. Глядя на ее тело сверху вниз, он наклонился к уху Мужун Шу Цин и сказал приглушенным и очаровательным голосом: «Как тебе может нравиться раздавать свои вещи? В будущем тебе будет позволено дарить что-то только мне!»

Кончик ее носа слабо пахнул алкоголем. Дыхание Сюаньюань И стало жарче, а голос звучал глухо и хрипло. Его речь была немного сбивчивой, но властной. Это заставило сердце Мужун Шу Цин походить на колеблющееся озеро, она чувствовала, что ее собственное дыхание постепенно начало сбиваться с ритма. Мужун Шу Цин нахмурилась и вздохнула про себя: лунный свет был слишком прекрасен, это он так странно подействовал на них. Еще чуть-чуть и она начала бы петь, и луна стала бы причиной катастрофы.

Желая спеть песню, Мужун Шу Цин вдруг почувствовала себя очень забавно. Первоначально очаровательная и двусмысленная атмосфера была разрушена, когда она услышала свой смеющийся голос. Слегка отодвинувшись назад, чтобы быть немного дальше от него, она с улыбкой сказала: «Тебе когда-нибудь говорили, что ты чересчур властный?»

Глядя на Мужун Шу Цин, которая отодвинулась еще дальше, Сюаньюань И не стал усложнять ей жизнь, просто удобно устроился рядом, лёжа так же, как и она. Глядя на ясное звездное небо, он лениво молвил: «Ты не первая и определенно не последняя».

Эти двое больше не разговаривали, спокойно наслаждаясь пейзажем этой летней ночи, ароматом цветов и пением цикад, прохладным ветерком и яркой луной в качестве их компании.

- Барышня, барышня, - со двора донесся настойчивый женский голос.

Поднявшись, чтобы посмотреть на Лу И, которая торопливо шла к ней, Мужун Шу Цин легонько стряхнула лепестки со своей юбки и спросила: «Лу И, что происходит?»

Глядя на Мужун Шу Цин, Лу И почувствовала, что ее сердце успокоилось. Помогая ей избавиться от лепестков, которые застряли в волосах, она ответила: «Человек из нашей стражи пришел сообщить, что сегодня днем барышня Вань Жу попыталась покончить с собой, порезав запястье. К счастью, госпожа Юнь вовремя это обнаружила, и сейчас опасность миновала».

Порезала запястье? Вспомнив ту женщину, покрытую синяками, с бледным лицом и вечно склоненной и трясущейся головой, Мужун Шу Цин слегка вздохнула и сказала: «Давай вернемся и посмотрим».

***

Внутри павильона Чуюнь были только Юнь Пэй Хуа и Сяо Чань, которые не отходили от Мужун Вань Жу. В комнате горело всего три маленьких лампы, но они давали достаточно света. Мужун Шу Цин вошла в комнату, затем махнула им рукой: «Все, ненадолго выйдите, хорошо?»

Эти двое были обеспокоены и, напоследок бросив взгляд на девушку, которая сегодня днем хотела лишить себя жизни, ничего не сказали. Они отводили глаза, опасаясь встречаться взглядом с Мужун Вань Жу, потому что не находили подходящих слов. Не имея лучшего выбора, они медленно вышли из павильона Чуюнь. Лу И, стоявшая позади них, тихо закрыла дверь и тоже вышла.

Мужун Шу Цин вошла в спальню, но не взглянула на Мужун Вань Жу, которая лежала на кровати. Она просто подошла прямо к окну и слегка толкнула его. В мгновение ока льющийся свет полной луны заполнил комнату.

- Сколько людей мечтают жить, почему ты ищешь смерти? - легкий голос Мужун Шу Цин казался неземным и далеким на фоне лунного света.

В течение очень долгого времени женщина, которая не двигалась в течение нескольких шичэней, слегка пошевелилась, но ее красивый взгляд был лишен бодрости и воли духа. Ее глаза внимательно следили за луной, которая виднелась в верхней части окна, и женщина слегка вздохнула. Лунный свет напоминал воду, он был прозрачным и холодным и обволакивал ее, как туманная лента, это было просто нереально.

Мужун Вань Жу, немного придя в себя, посмотрела на рану на своей руке, которая была должным образом перевязана, а также на старые раны, и с глубокой печалью  сказала: «Я уже устала от таких дней. Для меня быть живой – значит еще больше страдать. Может быть, смерть наконец заставит меня почувствовать себя свободной».

Мужун Шу Цин повернулась и взяла две чаши с чаем, который стоял на столе и немного остыл. Потом подошла к кровати и передала одну чашу Вань Жу, а другую оставила себе. Затем она присела на стул, стоявший рядом с кроватью, и спросила: «Ты знаешь, почему этот чай Лундан особенно богат и мягок по вкусу?»

Мужун Вань Жу непонимающе посмотрела на чай, который был у нее на руке, и, наконец, вымолвила: «Не знаю!»

- Ты видела льдины, припорошенные снегом в далеких краях?

- Нет.

- Ты слышала, как бушуют волны, бьющиеся о берег, напоминая  десять тысяч скачущих лошадей?

- Нет.

- Ты хочешь это увидеть, хочешь это услышать?

Она не видела внешнего мира, в ее поле зрения был лишь маленький клочок неба. И теперь ее угрюмые и яркие глаза выказывали легкое удивление: «Я… Они слишком далеко от меня».

Мужун Шу Цин медленно и твердо сказала: «Отсюда до чайных плантаций Цзинь Чжоу всего 10 дней пути. Чтобы добраться до снежной горы в Лин Фэн Гуань понадобится один месяц, а до Дун Хая - всего 20 дней, эти расстояния не так уж велики, как ты думаешь. И этот мир не так мал, как тебе кажется».

- Но я ведь замужняя женщина, я не могу убежать.

- Если ты не испугаешься, всё будет тебе по плечу! - с улыбкой сказала Мужун Шу Цин.

- Что ты имеешь в виду?! - Мужун Вань Жу сверкнула своими большими глазами, ее первоначальное бледное и ошеломленное лицо выглядело чрезвычайно и удивительно  оживленным. Она неверящим взглядом впилась в Мужун Шу Цин.

Это было действительно чрезвычайно возмутительное предположение для женщины, которая с детства считала мужчин выше женщин, и которую учили быть верной до самой смерти. Поставив чашу, которая была у нее на руке, Мужун Шу Цин вздохнула и сказала: «Так как ты уже вернулась, просто оставайся дома около года. Обещаю, я позволю тебе увидеть горы и великие реки страны Дунъюй. В будущем ты снова придешь сюда, чтобы дать мне свой ответ».

- Но семья Ли...

- Тебе не нужно беспокоиться об этом, просто делай то, что хочешь! Но о всяких глупых выходках, вроде сегодняшней, и думать забудь.

- Чжун Вэнь, он... - в конце концов, он уже был ее мужем, и они были женаты четыре года. Он должен быть ее мужем до конца жизни, но на самом деле он был человеком, который причинил ей больше всего глубочайших страданий.

Мужчина на протяжении всей своей жизни мог набираться опыта, иметь свои взгляды и чувства, бороться за место под солнцем, однако этот мир не давал ни одной женщине такой возможности. Он только учил их повиноваться. Что касается любви в семейной  жизни, если женщине не повезло, это означало, что она будет лишена всякого шанса на счастье.

С точки зрения Мужун Шу Цин, любовь была важной частью жизни человека, но она не должна быть всей его жизнью. Несмотря на то, что женщина желает быть верной до конца, такая любовь не должна требовать жизни или смерти друг друга.

- Теперь у тебя будет достаточно времени, чтобы подумать о себе и о нем. Ты должна решить, что ты хочешь сделать, и может ли он дать тебе то, чего ты желаешь, - закончив говорить и не став дожидаться ответа, Мужун Шу Цин покинула павильон Чуюнь.

Глядя на Мужун Шу Цин, которая шла свободно и непринужденно, Мужун Вань Жу подумала, что слова матери были правдой: атмосфера в их семье изменилась в последние годы, и она не была прежней Мужун Шу Цин.

Тогда чего же она хотела для своей собственной  жизни? Выйти за него замуж было приказом ее родителей и советом свахи. Усердно трудиться, чтобы быть хорошей женой, - это долг женщины, как быть с этим? Как понять, чего на самом деле желает ее сердце?

Холодный чай, который был у нее в руке, совсем не имел заманчивого ароматного запаха, лишь вяжущий и терпкий вкус.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 16. Фестиваль Цилянь I

- Цин Цин, поторопись, ах, почему ты так медлишь! - ранним утром Тан Сяо Сяо уже громко кричала перед бамбуковым домом Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин только головой покачала: эта девушка навсегда останется человеком, чей голос можно услышать прежде, чем увидеть ее саму.

Она мягко спросила Цзы Юань, которая как раз делала ей прическу: «Вань Жу становится лучше?»

Вставляя в прическу деревянную шпильку, которая нравилась госпоже больше всего, Цзы Юань ответила: «Отдохнув несколько дней, она почти восстановила свое здоровье».

- Сходи и попроси ее пойти вместе с нами на фестиваль Цилянь.

- Хорошо!

Как раз в тот момент, когда Цзы Юань хотела выйти, она чуть не столкнулась с энергичной Тан Сяо Сяо, спешившей войти.

- Цин Цин, ты закончила? Поторопись и выходи, все тебя ждут! - Тан Сяо Сяо посмотрела на Мужун Шу Цин, уже одетую должным образом. Она схватила ее за руку и потащила наружу.

Тан Сяо Сяо тащила Мужун Шу Цин, и у нее не было другого выбора, кроме как ускорить шаг, чтобы догнать ее. Небеса, она явно никогда не слышала, что такое цингун [1].

[1] 轻功 (qīnggōng) цингун - различные способности легкого передвижения, как будто не поддаваясь силе тяжести (ушу).

Наконец, прибыв к главным воротам, они заметили, что Шэнь Сяо Юнь, Сюаньюань И, Пэй Че и Мужун Син Хунь уже ждали там. Когда Мужун Шу Цин, наконец, смогла отдышаться, Мужун Вань Жу, одетая в светло-фиолетовое платье, прибыла на место. Мужун Вань Жу, еще не полностью излечившись от своей тяжелой болезни, вместе с ее нежной и мягкой фигурой и яркой и красивой внешностью выглядела еще более жалкой.

Это был первый раз, когда Тан Сяо Сяо увидела Мужун Вань Жу, поэтому она несколько раз оглядела ее с ног до головы, пока та не почувствовала себя смущенной и не опустила голову. Затем Тан Сяо Сяо отвела взгляд, и некоторое время смотрела на лицо Мужун Шу Цин, и вдруг удивленно спросила: «А?! Она твоя старшая сестра?!»

Глядя на ее гримасничанья, Мужун Шу Цин точно знала, что она хочет сказать. Она приподняла брови и с улыбкой сказала: «Должно быть».

Сравнив их снова, Тан Сяо Сяо пришла к заключению: «Вы совсем не похожи, вы очень разные».

Как только она закончила говорить, реакции у всех отличались: Пэй Че чуть не упал, а потом пристально посмотрел на Мужун Шу Цин. Сюаньюань И хотел узнать, как она себя поведет, Шэнь Сяо Юнь потихоньку сделал шаг вперед и потянул свою молодую, безрассудную и смышленую жену подальше от Мужун Шу Цин. Мужун Вань Жу чувствовала себя неловко и смущенно стояла на месте, не решаясь поднять голову и посмотреть на Мужун Шу Цин. Лу И, стоявшая рядом с Мужун Шу Цин, слегка нахмурила брови и просто посмотрела на Тан Сяо Сяо, которая все еще была увлечена своими собственными выводами.

Мужун Шу Цин, глядя на их преувеличенные выражения, не могла удержаться от легкой улыбки и сказала: «Я тоже так думаю!»

Она и раньше заметила эту странность: Мужун Шу Цин и Мужун Вань Жу разительно отличались друг от друга: одна была яркой, красочной и красивой наружности, а другую можно было рассматривать только как нежную и милую в лучшем случае. Говорили, что мать Мужун Шу Цин в прошлые годы была известна в столице как красавица, ее старший брат тоже не был лишен красоты и ума, как же она могла ничего не унаследовать? Однако, она была вполне довольна своей внешностью, так как красавица в древние времена не могла избежать своей судьбы. И ее красота тоже могла принести неприятности, так что выглядеть заурядно было на самом деле хорошо.

И всё? Глядя на Мужун Шу Цин, которая все еще улыбалась и стояла перед ними, никто не смог ничего сказать. Все женщины придавали большое значение своей внешности, но она действительно была совершенно безразлична.

- Ах! Уже так поздно, нам пора отправляться! - Тан Сяо Сяо встревоженно вскрикнула, ее левая рука тянула Шэнь Сяо Юня, а правая - Мужун Шу Цин, подгоняя их поскорее отправиться в путь.

Из-за настойчивого желания Тан Сяо Сяо не брать карету и просто насладиться прогулкой, Мужун Шу Цин могла только заставить экипаж следовать за ними. Так Мужун Вань Жу, которая еще не совсем оправилась от тяжелой болезни, сможет поехать в экипаже, когда устанет.

Фестиваль Цилянь был ежегодным мероприятием Хайду и считался крупным празднеством даже в Дунъюй. Первоначально цветущая улица теперь стала еще оживленнее, ведь на это мероприятие приехали даже некоторые купцы из других стран. По обеим сторонам улиц расположились лотки со всевозможной снедью и напитками. Также поражало воображение разнообразие цветочных фонарей в виде лотоса [2] и прочих безделушек.

[2] Лянь в слове Цилянь переводится «лотос».

Шэнь Сяо Юнь сопровождал Тан Сяо Сяо, которая шла впереди всех остальных. Она накупила кучу вещей и попросила слугу семьи положить их в карету. Она покупала, покупала и всё никак не могла остановиться. Мужун Син Хунь и Лу И следовали за Мужун Шу Цин и шли позади Сюаньюань И. Пэй Че сопровождал хрупкую Мужун Вань Жу, которая шла последней.

Мужун Шу Цин не могла удержаться от смеха, глядя, как Шэнь Сяо Юня тянут за собой повсюду, этого известного мастера Цзянху, который был суровым, богатым и опытным, но был готов быть покладистым и послушным перед этой женщиной. Сюаньюань И тоже смотрел на Шэнь Сяо Юня, который как раз расплачивался за покупки жены. Он покачал головой и с улыбкой сказал: «Если у кого-то такая жена, это действительно утомительно».

- Счастье всегда приходит из личного опыта. Ты видишь, что ему приходится пережить много неприятностей, но он думает, что это и есть то самое счастье, которое он искал на протяжении всей своей жизни, - разговаривая с Сюаньюань И, она взяла нефритовый лотос с витрины небольшого магазинчика на улице, и поиграла с ним.

Подойдя поближе к Мужун Шу Цин, Сюаньюань И спросил: «Тебе это нравится?»

- Очень мило! - драгоценный белый нефрит был чист и прозрачен, и на нем был искусно вырезан цветущий лотос.

Заплатив продавцу серебром, он достал серебряную цепочку и надев на нее нефрит, как кулон, повесил на шею Мужун Шу Цин. Наклонившись к ее уху, он мягко сказал: «Я взял твою подвеску из бамбуковых листьев, поэтому даю это тебе».

Мужун Шу Цин погладила нефрит рукой и услышала приглушенный голос Сюаньюань И, который имел, бесспорно, некоторую долю притягательности. Этот человек был не из тех, кто стерпит отказ.

Бегая по кругу, Тан Сяо Сяо слегка вспотела и, уставшая, подошла к Мужун Шу Цин. Прислонившись к ее плечу, она уныло проговорила: «Цин Цин, я не завтракала, я умираю с голоду».

- А я думала, ты питаешься воздухом, - со смехом передразнила ее Мужун Шу Цин.

Глядя на надутые губы Тан Сяо Сяо, у нее даже не было сил спорить, к тому же отставшая от процессии Мужун Вань Жу тоже была измучена и едва стояла на ногах. Тан Сяо Сяо, опиравшаяся на ее плечо, наконец, сказала: «Хорошо, давайте пообедаем».

И вот группа людей направила свои стопы к Ин Кэ Лоу [3].

[3] гостевой дом, букв. здание для встречи/приема гостей.

Был полдень, и внутри Ин Кэ Лоу яблоку негде было упасть. В этом заведении также находился самый известный ресторан в районе Хуаду, не только их блюда были высшего качества, но и само убранство зала радовало глаз. Во время фестиваля Цилянь многие люди приехали в Хуаду именно из-за здешнего лотосового угощения. Отдельные номера в течение этих нескольких дней были уже давно забронированы, а в коридоре первого этажа образовалась целая очередь.

Одна девушка с несчастным видом смотрела на владельца: «Мы пришли только ради этого блюда из лотоса, пожалуйста, помогите нам!»

Хозяин тоже чувствовал себя неловко, но у него не было другого выбора, кроме как неоднократно объяснять: «Дорогие гости, мне очень жаль, все наши комнаты были заказаны заранее, свободных мест нет».

Молодой человек, который стоял за спиной девушки, уже не мог этого терпеть, и выпалил: «Мы заплатим вдвое больше, только придумайте способ нам помочь».

Хозяин все еще улыбался и сложил ладони в знак уважения: «Прошу прощения у гостей, даже если вы будете готовы заплатить в десять или сто раз больше, у нас все равно не найдется свободных мест».

В это время хозяин ресторана, увидев Мужун Шу Цин и ее спутников, тотчас же пригласил их подойти: «Барышня, проходите».

Глядя на этих нескольких людей, они показались ей несколько знакомыми, и женщина спросила: «Что такое?»

Хозяин еще не ответил, а она уже подошла к Мужун Шу Цин и взволнованно сказала: «Сестрица, вы меня помните? В прошлый раз мы встретились возле кареты, стоявшей на обочине».

- Как оказалось, это та самая юная барышня, - бросив один взгляд на нескольких человек, стоявших позади Мужун Шу Цин, она поняла, что это действительно были те самые люди.

- Вы меня помните?! Я Хо Чжи Цин. Вы тоже пришли поесть, да? Мы специально пришли полакомиться фирменным блюдом, но, к сожалению, больше нет мест! - Хо Чжи Цин слегка выпятила губы, разочарованно опустила голову и выглядела так, словно была жалким котенком.

Мужун Шу Цин мысленно рассмеялась: девушка перед ней была слишком похожа на  оголодавшую Тан Сяо Сяо. Глядя на тех нескольких мужчин, которые стояли позади нее, ей почему-то показалось, что они не совсем простые люди.

Но, не желая разочаровывать эту молодую девушку, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Если барышня не возражает, вы можете присоединиться к нам».

- Неужели? - Хо Чжи Цин удивленно подняла голову, но снова выглядела осторожной и серьезной, и жалобно обернулась, чтобы посмотреть на мужчину в черном наряде: «Старший брат…»

Посмотрев в полный надежды взгляд своей младшей сестры, а затем на Мужун Шу Цин, Хо Цзы Ци сложил ладони вместе и сказал ясным голосом: «Тогда от всего сердца благодарю вас».

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 17.1. Фестиваль Цилянь II

Делегация людей вошла в зал Фужун, где уже был накрыт огромный круглый стол, и приготовлены некоторые закуски. С восточной стороны крыла было резное окно, в котором можно было увидеть озеро Ляньсинь [1]. Это было самое большое озеро в районе Хуаду, и на его поверхности плавали листья лотоса, источая восхитительный аромат, проникающий глубоко в сердце.

[1] Ляньсинь переводится «сердце лотоса».

Внутреннее крыло здания было обставлено очень просто: в центре был большой круглый стол, сбоку от окна лежал шерстяной ковер с изображением расцветшего под дождем лотоса, рядом стоял низкий маленький столик и коллекция чайных сервизов на нем. На стене висел пергамент с каллиграфически написанным стихотворением, и опять же сбоку был нарисован цветок лотоса. Стиль написания был свежим, элегантным и очень уникальным. Казалось, что эта сторона дома была частью озера с лотосами, которые мягко покачивались на ветру.

А я так люблю один только лотос -

За то, что из грязи выходит,

Но ею отнюдь не замаран,

И, чистой рябью омытый,

Капризных причуд он не знает.

Сквозной внутри, снаружи прям...

Не расползается и не ветвится.

И запах от него чем далее, тем чище...

Он строек и высок, он чисто так растет.

Прилично издали им любоваться,

Но забавляться с ним,

Как с пошлою игрушкою, отнюдь нельзя [2].

[2] Чжоу Дуньи «О любви к лотосу»

Янь Хао Юй долго стоял перед каллиграфической картиной, медленно зачитывая стихотворение. Наблюдая за ним, никто не решался пошутить, ведь это были действительно хорошие слова. Бросив взгляд на управляющего, чтобы приказать ему обслужить их, Мужун Шу Цин показалась ему совсем другой, чем когда он увидел ее в первый раз, доблестным и грозным человеком, летящим свободно и непринужденно, с ее простым платьем цвета индиго сегодня, и длинными волосами, заколотыми лишь простой деревянной шпилькой. Это вовсе не выставляло ее посредственной, а делало еще более элегантной и грациозной. Просто ему нравился этот пруд с чистыми лотосами. Он действительно не ошибся, когда увидел ее в первый раз, он знал, что эта женщина не была простой, кто мог подумать, что она - Мужун Шу Цин.

Вскоре после этого на стол были выставлены должным образом приготовленные блюда: различные деликатесы, горячие и холодные закуски, а также лотосовые пирожные на десерт.

Тан Сяо Сяо смотрела на суп, который был принесен в то же самое время, и не могла удержаться от вопроса: «Что это за суп? Какой красивый!»

С этим ее единственным вопросом все внимание присутствующих было поглощено этим блюдом. Они могли видеть только этот прозрачный и блестящий суп, в середине которого цвел лотос, как будто мягко покачиваясь на поверхности воды.

Управляющий бросил взгляд на Мужун Шу Цин и увидел, как она кивнула головой, а затем с улыбкой объяснил: «Этот суп называется ‘лотосовый дождь’, для его приготовления используется свежесорванный цветок лотоса, который тушат с куриным бульоном в течение трех дней и трех ночей на медленном огне».

Глядя на красивый суп внутри тарелки, Тан Сяо Сяо и Хо Чжи Цин больше не могли терпеть, и, залпом выпив его, одновременно закричали: «Ох, очень вкусно!»

Глядя на их преувеличенные выражения и восклицания, Янь Хао Юй рассмеялся и покачал головой: этот суп, безусловно, выглядел очень хорошо внешне. Но принимать его первым блюдом не стоило: аромат был слишком легким, и вкус легко затеряется впоследствии. Чжи Цин же всегда предпочитала пробовать сначала мясные блюда, так к чему был этот восторженный возглас?

Сделав большой глоток супа, Янь Хао Юй был поражен. Не только на его лице, но и на лицах других людей, которые сидели за столом, были изумленные выражения. В прошлом они ели бесчисленные деликатесы и изысканные блюда, и будучи людьми, которые пробовали кулинарные деликатесы с сотней вкусов, они прекрасно знали, что первой подавалась легкая еда, затем тяжелая, и в конце - десерт. Такой должна была быть пошаговая последовательность подачи блюд. Таким образом, ничто не могло перебить вкус овощных и мясных блюд впоследствии, а подав этот суп первым, система была нарушена. Хотя, что греха таить, аромат этого супа был мягким и насыщенным, и стоило ему попасть рот, он полностью покорял вкусовые рецепторы. Во-первых, никто не мог сказать, как этот густой суп мог быть приготовлен таким легким, и во-вторых, все понимали, что последующие блюда будут подвергнуты большому испытанию, ведь их будут сравнивать с ним.

Стоило гостям приговорить суп, как подали сверкающую как снег белую нефритовую коробку, и Хо Чжи Цин с любопытством спросила: «Выглядит очень странно. Что в этой белой нефритовой коробке, а?!»

- Это курица в лотосе. Она готовится одновременно как обычная и соленая запеченная курица. Внешний слой белой нефритовой коробки посыпается грубой морской солью и используется как контейнер для придания формы и поглощения вкуса. Внутренний слой - это свежие листья и лепестки лотоса, которые заворачивают  в курицу, - объясняя, управляющий открыл внешнюю коробку, и сладкий аромат листьев лотоса, а также сочная и сочная жареная курица заставили аппетит людей усилиться еще больше. Вытащенные листья лепестки лотоса, которые были внутри курицы, неожиданно оказались по-прежнему изящными и розовыми, но сама жареная курица была хрустящей, с золотистой корочкой.

Это куриное мясо полностью впитало в себя аромат листьев лотоса, и курица получилась хрустящей и рассыпчатой, но не жирной. Тан Сяо Сяо выпалила, что она никогда раньше не ела такой вкусной курицы, и позволила официанту открыть еще одну коробку. Хо Чжи Цин тоже чрезвычайно наслаждалась едой, она энергично кивнула и выразила свое согласие.

После того как Янь Хао Юй попробовал эту курицу в лотосе, у него не было другого выбора, кроме как признать, что пиршество на самом деле получилось особенным и запоминающимся. Каждое блюдо было чрезвычайно вкусным, даря даже самому критичному гурману новые вкусовые ощущения. Он действительно хотел посмотреть, сколько еще блюд смогут их приятно удивить.

После того, как все почти закончили есть, управляющий подал последнее блюдо, которое также привлекло внимание Тан Сяо Сяо и Хо Чжи Цин. Это было пирожное, которое выглядело как кусочек торта на тарелке, но окруженное жидкостью, похожей на блеск драгоценных камней, и внутри него был заморожен лотос.

- Что это?

- Это десерт под названием Бинцинь Ляньсинь [3]. Для приготовления сока использовалась свиная кожа, а затем его варили на пару в бульоне из лепестков лотоса. В самом конце полностью замораживаются семена лотоса.

[3] переводится как «Сердце лотоса во льду».

Масса получилась сладкой и нежной, но не жирной. Попробовав этот десерт, казалось, что даже окружающие их цвета стали ярче.

Наконец насытившись, Тан Сяо Сяо восстановила свои силы и подошла к окну. Глядя на пруд, который был наполнен нежными лотосами, она воскликнула: «Эй, а почему на озере есть люди?» Услышав ее возбужденный крик, все тоже посмотрели на пруд.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 17.2

Они могли видеть только, что пруд был наполнен листьями лотоса, которые мягко покачивались на поверхности воды. Около дюжины молодых девушек, одетых в розовые  платья, устроили выступление на озере Ляньсинь. Когда они танцевали, рукава их платьев кружились в воздухе, и они были похожи на водяных фей, спокойно ступающих по водной глади.

Хо Чжи Цин с любопытством спросила: «Ух ты! Они танцуют на воде?»

Тан Сяо Сяо подошла к Мужун Шу Цин, потянула ее за рукав и спросила: «Цин Цин, как у них это получается?!»

Мужун Шу Цин взяла зеленый чай, стоявший на низком столике, бросила один взгляд на озеро и с улыбкой сказала: «Они вбивают опоры из бамбука в дно пруда, и так как он находится на поверхности воды, когда они ступают на него, издалека кажется, что они  танцуют на поверхности пруда с лотосами».

- Вот оно что! Но это действительно выглядит очень красиво, ах, - внезапно поняла Тан Сяо Сяо. Но она всё равно считала, что в мире найдутся люди, которые настолько замечательно освоили технику цингун, что они так же могли бы танцевать на воде!

Хо Цзы Ци с улыбкой на лице сказал ясным голосом: «Сегодняшняя трапеза действительно удалась на славу. Неудивительно, что этот гостевой дом известен на всю страну». Ин Кэ Лоу не был обычным, и Мужун Шу Цин тоже не спешила показать настоящую себя. Она была уважаемой барышней из богатой семьи, но в то же время мягкой, простой и элегантной; ее способности были угрожающими, и все же она была замкнутой и сдержанной. Она станет самым большим конкурентом, с которым их семейному делу придется столкнуться.

На озере Ляньсинь к этому времени собралось уже много народу. Скоро должно были начать срывать лотосы, и Тан Сяо Сяо, глядя на эту картину, больше не могла усидеть на месте. Она поспешно потянула Шэнь Сяо Юня за руку и крикнула: «Скоро начнется мероприятие по сбору лотоса! Пойдемте скорее, мы пропустим самое интересное, если придем слишком поздно».

Поставив чай, который она выпила только наполовину, Мужун Шу Цин беспомощно встала. Эта девушка, стоило ей наесться досыта, и она просто не могла сидеть спокойно. Посмотрев в сторону Хо Чжи Цин, она слабо улыбнулась и приглашающе сказала: «Мы все должны пойти и посмотреть на ежегодное мероприятие фестиваля Цилянь!»

- Хорошо! - Хо Чжи Цин больше не могла терпеть, ей очень нравилась эта сестрица, она хорошо относилась к людям, была нежной, свободной и непринужденной. Ее окружала на удивление вальяжная и ленивая аура.

Глядя на Хо Чжи Цин, которая взволновано последовала за Мужун Шу Цин и оставила их позади, Хо Цзы Ци и Янь Хао Юй посмотрели друг на друга и заставили себя улыбнуться, в конце концов, они были ее семьей.

Сбор лотоса был самой важной церемонией во время фестиваля Цилянь, и привлекал множество зрителей, как мужчин, так и женщин. Согласно легенде, тысячу лет назад жила-была фея, которая спустилась в мир смертных, влюбилась в мужчину и связала себя узами брака. Эти два человека действительно искренне любили друг друга, их чувства были глубокими, но, к сожалению, счастье никогда не длится вечно. Небеса обнаружили, что фея всё больше симпатизирует смертным и не повинуется небесному правлению. В результате фею возвратили на Небеса и заключили в тюрьму на пятьсот лет. Сердце мужчины было разбито, и не в силах терпеть разлуку с любимой, он заболел. Он начал харкать кровью и очень скоро умер от горя. Попав в загробный мир, мужчина не согласился выпить воды из реки Забвения, ведь он желал навсегда сохранить свои чувства. С тех пор этот человек возрождался пять раз, но не мог забыть фею и каждую жизнь проводил один как перст. Наконец, его глубокое чувство тронуло Небеса, и Будда дал ему указание: если он найдет зеленый лотос под сиденьем Будды, он сможет встретиться с феей. Этот человек обошел весь мир, целых десять лет потратив на поиски, и, наконец, он нашел этот лотос на озере Ляньсинь. Человек и фея были разлучены в течение пятисот лет, и, в конце концов, смогли снова быть вместе.

В результате озеро Ляньсинь приобрело широкую славу, и именно здесь начали праздновать фестиваль Цилянь. Каждый год неженатые мужчины и женщины могли прийти сюда, чтобы принять участие в мероприятии по срыванию лотосов. Когда девушки и парни входили в озеро, они извлекали деревянную табличку с числом: у мужчин она была красного цвета, у женщин -  зеленого. Когда цифры на двух деревянных табличках совпадали, такая пара могла отправиться в глубь озера на поиски лотоса.

Если они сумеют отыскать зеленый лотос, это значит, что эти двое были созданы друг для друга и будут счастливы вместе не одну жизнь. Независимо от того, каким статусом обладали их семьи, главам их семей было запрещено выступать против такого союза. Неудивительно, что был множество мужчин и женщин, любивших друг друга и  страстно желавших получить благословение этой небесной свахи – зеленого лотоса.

Когда Мужун Шу Цин и вся их компания прибыли к озеру, там уже собралось достаточно народу. Кто-то пришел просто понаблюдать за действом, а кто-то искренне мечтал отыскать лотос. У берега стояло две большие коробки, одна из которых была красной, а другая - зеленой. Именно отсюда участники брали свои номерки.

В чужой монастырь со своим уставом не ходят [1], поэтому каждый незамужний человек вытягивал цифры. Войдя во внутреннюю зону, главный распорядитель уже кричал: «Всё, сбор лотоса начнется немедленно, эти гунцзы и барышни могут показать номера в своих руках, и кто бы ни образовал пару, может войти в пруд, чтобы отыскать лотос».

[1] здесь была использована английская пословица «Когда ты в Риме, поступай, как римляне», которая означает – следуй местным обычаям.

На мгновение звуки стали еще громче и оживленнее. Гунцзы каждой семьи посылали своих слуг, чтобы разузнать о красивых девушках. А барышни, которым было трудно покинуть дом, также напоминали своим служанкам, чтобы они были осторожны при выборе чисел.

Тан Сяо Сяо по прибытии сразу же надула губы и впала в ярость: «Цин Цин, почему только неженатые люди могут искать лотос, ах! Я тоже хочу пойти и повеселиться!»

Мужун Шу Цин рассмеялась и посмотрела на свою руку, за которую Тан Сяо Сяо тянула ее: «Ты же замужняя женщина, а если какой-нибудь одинокий мужчина вытащит то же число, что и ты, и вы отправитесь на поиски лотоса? А вдруг судьба сыграет злую шутку, и небесная сваха захочет вас поженить!?»

- Пусть только посмеет!

Тан Сяо Сяо еще не ответила, а яростный мужской голос уже раздался поблизости. Мгновение спустя она была притянута в объятия мужа двумя мощными руками.

Глядя на прищуренные глаза Шэнь Сяо Юня, опасно смотревшего на нее, Тан Сяо Сяо тут же кокетливо обняла его за шею и с нежной улыбкой сказала: «Я просто так спросила. Если я захочу сорвать его, я сорву его вместе с тобой! Мы, естественно, пара, созданная на небесах, хе-хе!»

Тан Сяо Сяо пришлось потратить много энергии, чтобы успокоить Шэнь Сяо Юня, и цвет его лица, который напоминал темную тучу, начал медленно проясняться. Глядя на его улучшившийся цвет лица, Тан Сяо Сяо расслабленно выдохнула. Она не могла пойти сама, но Цин Цин ведь могла! Изо всех сил пытаясь освободиться из объятий Шэнь Сяо Юня, она потянула Мужун Шу Цин за рукав и спросила: «Цин Цин, какой у тебя номер?»

Какой у нее номер? Подойдя к озеру, она просто небрежно вытащила его, затем отдала Лу И, даже не посмотрев.

Лу И вытащила номер и спокойно сказала: «278».

Тан Сяо Сяо огляделась вокруг: «Здесь так много людей, у кого же номер 278?»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 18.1. Фестиваль Цилянь III

Мужун Шу Цин смотрела на Тан Сяо Сяо, которая вытянула шею, как черепаха, и со смехом похлопала ее по голове. Говорили, что легенду об этом зеленом лотосе за последние 30 лет подтвердила только одна пара, правда это или нет, проверить тоже было невозможно. Если двое людей действительно были искренними по отношению друг к другу, то просто не было никакой необходимости искать какого-либо посредника. Они могли бы просто быть друг с другом до старости, и наоборот, даже если бы сорвали сотню зеленых лотосов, это оказалось бы бесполезно.

- Вы двое ищите это?

Сюаньюань И достал и встряхнул деревянную табличку, на которой – кто бы мог подумать! – был написан номер 278.

- Ах! Это ты! - Тан Сяо Сяо взяла обе деревянные таблички, внимательно осмотрела их, это была действительно пара. Счастливая, она вернула деревянные таблички обратно в их руки, а затем потянула Мужун Шу Цин к озеру.

Мужун Шу Цин посмотрела на деревянную дощечку, которая была у нее в руке, потом посмотрела на Сюаньюань И, и, потерев ладонью лоб, проворчала: «Боже, это действительно пара, как могло случиться такое совпадение?»

- Пошли! - Сюаньюань И, когда они прибыли на берег озера, помог Мужун Шу Цин сесть в лодку.

- Вы двое должны заполучить зеленый лотос! - Тан Сяо Сяо, находившаяся на берегу, возбужденно закричала, подпрыгивая от возбуждения, будто сама хотела сорвать лотос.

Ну и ладно, прогулка по озеру Ляньсинь обещала быть интересной. Во всяком случае, существовал ли этот зеленый лотос на самом деле, никто не знал толком! Думая об этом, Мужун Шу Цин больше не сопротивлялась и устроилась на другом конце лодки.

Лодка была невелика, в ней могли поместиться только два человека, сидящих друг напротив друга. Поэтому это утлое суденышко было чрезвычайно проворным и легко могло пройти среди листьев лотоса. В начале времен здесь стояло несколько лодок, но вскоре количество их увеличилось, ведь многие люди искали подтверждения легенде о зеленом лотосе, которая могла бы принести им романтику и счастье.

Мужун Шу Цин отложила весло, оперлась о борт лодки и неторопливо касаясь водной глади, закрыла глаза. Сюаньюань И тоже опустил весло и погрузил руки в воду, как и Мужун Шу Цин. Освежающая озерная вода слабо струилась по его рукам, словно мягко провоцируя его сердечные струны.

- Похоже, ты не собираешься его искать!

Мужун Шу Цин медленно открыла глаза, солнце в полдень действительно было несколько ослепительным. Вытащив лист лотоса, который был рядом с ней, и, положив его на голову, чтобы защититься от палящего солнца, она лениво ответила:

- Если легенда фальшива, и никакого зеленого лотоса вообще не существует, какой смысл впустую тратить время? Лучше насладиться прекрасным пейзажем пруда с лотосами в такой погожий денек. Если легенда правдива, тем более нет смысла его искать. Если такова судьба - человек отыщет его, а всякое усердие будет лишь напрасным усилием.

Она действительно могла уютно устроиться в любое время и в любом месте. Сюаньюань И взял большой лист лотоса, плававший рядом с ним, и вложил ей в руку:

- Через три дня я вернусь в столицу.

Взяв лист лотоса, Мужун Шу Цин с улыбкой ответила:

- Приятного путешествия!

- И это всё?

Мужун Шу Цин опустила лист в воду и оттолкнула его рукой. Занимаясь этим нехитрым делом, она не обращала внимания на мрачное лицо Сюаньюань И. «Так что ты хочешь, чтобы я сказала?» - слегка улыбнувшись, наконец, спросила она.

- Я вернусь в столицу, чтобы подготовиться, и мы поженимся в течение трех месяцев.

Мужун Шу Цин приподняла брови:

- Насколько я помню, мы уже отменили нашу свадьбу.

- Я не согласен.

- Позволь мне напомнить, именно ты лично пришел и отменил свадьбу.

- Проклятье! - Сюаньюань И ударил по верху лодки крепко сжатым кулаком, и лодка сильно покачнулась. Мужун Шу Цин схватилась одной рукой за весло лодки, пытаясь выровнять ее. Спустя некоторое время лодка постепенно приняла прежнее положение. Мужун Шу Цин была уверена, что ладонь Сюаньюань И могла разрубить эту лодку надвое, но и добираться на берег вплавь тоже не хотела.

Разжав кулаки, Сюаньюань И сдержал свой гнев и непреклонно заявил: «Даже если свадьба была отменена, ты можешь быть только моей. Я пойду к семье Мужун, чтобы снова попросить у твоих родителей твоей руки, и тогда ты выйдешь за меня замуж».

Мужун Шу Цин отложила лотос, который держала в руках, в сторону и медленно выпрямилась: «Думаешь, я соглашусь?»

- Это вне твоего контроля!

Мужун Шу Цин, с лица которой в последнее время не сходила улыбка, перестала улыбаться. Ее яркие глаза смотрели прямо на Сюаньюань И. Она не повысила голос, но что-то в ее тоне заставляло ощущать гнетущее чувство: «Сюаньюань гунцзы, ты правда веришь, что сможешь заставить нынешнюю меня выйти за тебя замуж?!»

Три года назад он сомневался, что хочет жениться на ней, но теперь он знал, что хочет ее. Наблюдая за ней последние полмесяца, он также понял, что не сможет просто так заставить нынешнюю Мужун Шу Цин действовать так, как ему хочется. Она была умна, тверда в решениях и отважна. А он, Сюаньюань И, не хотел принуждать ни одну женщину.

- Почему ты против нашего брака?!

Мужун Шу Цин покачала головой:

- Ты из тех мужчин, которые легко трогают сердце женщины.

- В таком случае, твоё сердце тронуто?

Тронуто ли ее сердце? Мужун Шу Цин задала  этот вопрос самой себе. Этот высокий, элегантный, жесткий, неукротимый, время от времени наглый, замкнутый и спокойный мужчина - она не могла этого отрицать – затронул струны ее души. Но чувствовать влечение и желать выйти за него замуж - две разные вещи.

- Я могу дать тебе бесконечную любовь, благородный статус и жизнь, когда тебе не нужно будет ни о чем беспокоиться. Это всё, о чем мечтает и чего хочет обычная женщина, - он не мог понять ее. Любой женщине нужен статус, он может до безумия любить ее, чем же она недовольна?!

Женщина не только нуждалась в благосклонности, но и хотела, чтобы любовь была взаимной. Ее мало интересовал дворянский статус, скорее она желала быть его единственной женой, но он этого не понимал.

- Ты не можешь дать мне то, что я хочу, а то, что можешь, не имеет для меня ценности. Ты и я уже упустили наш шанс.

- Ты!.. Хорошо, чего же ты все-таки хочешь?

Она хотела свободы, она хотела равенства, она хотела быть единственной для него. Мог ли он дать ей это? Идеология этих двух людей слишком сильно отличалась, их образование также было совершенно разным, не было смысла говорить так много вещей. Поглаживая пурпурный браслет, который покоился у нее на запястье, Мужун Шу Цин не дала ему никакого ответа. Она подняла руку и убрала лист лотоса, который использовался, чтобы заслонить ее от солнечного света, так как солнце больше не было слишком ярким. Мимоходом она также попыталась заслониться от угнетающего взгляда Сюаньюань И.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 18.2

Когда она повернулась в другую сторону, внезапно перед глазами Мужун Шу Цин мелькнула яркая вспышка, и она прищурилась. Не слишком далеко от них виднелся…

- Зеленый лотос?!

Услышав слова Мужун Шу Цин, Сюаньюань И проследил за ней взглядом и в его поле зрения показался один потрясающий зеленовато-голубой цветок лотоса. По сравнению с цветущими розовыми лотосами, находившимися по бокам, он, казалось, сливался с темно-зеленым листом лотоса, но нежные лотосы, которые заполняли пруд, не могли сиять ярче. Они не были так изящны, как зеленый лотос в центре, ярко сиявший и  выглядящий высоко и горделиво.

Сюаньюань И протянул руку и уже собирался сорвать его.

- Подожди! - Мужун Шу Цин потянула за рукав его одежды и сунула ему в руки лист, ранее покоившийся на ее голове. Затем она чуть-чуть погребла рукой по воде, чтобы подплыть к зеленому лотосу поближе. Солнечный свет падал на него, и он казался еще более зеленовато-голубым и блестящим.

Мужун Шу Цин касалась лепестков лотоса легко и нежно, тихо бормоча, не желая и боясь испугать это редкое растение: «Его жизнь находится в центре пруда, беззаботная и счастливая, если ты сорвешь его, ты уничтожишь его простодушие, разрушишь его великолепие, лучше пусть он продолжает оставаться в этом мире».

- Продолжит оставаться в этом мире?! Это то, чего ты хочешь? Почему ты всегда хочешь выделиться? - ее чернильно-черные волосы блестели на свету, напоминая другой зеленый лотос своей яркостью и непокорностью.

Слегка похлопав ладонью по воде, Мужун Шу Цин взяла весло и сказала: «Время уже позднее, нам пора возвращаться. Хорошо?» Отзвук ее голоса еще не успел исчезнуть, как она почувствовала, что Сюаньюань И рванулся вперед. Перед ее глазами мелькнула тень, и вот зеленый лотос уже был в его руке.

- Ты! - глядя на Сюаньюань И, одной рукой державшего зеленый лотос, а другой ласкающего ее щеку, Мужун Шу Цин неожиданно на какое-то время лишилась дара речи!

Убрав руку с лица Мужун Шу Цин, Сюаньюань И внезапно переместил свое тело, чтобы воспользоваться несправедливым преимуществом над ней, и еще ближе придвинулся к ней: «Я хочу этот зеленый лотос!»

Его властные и горячие губы почти касались ее лица. Ладони Мужун Шу Цин вспотели, она не смела пошевелиться, а ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Они смотрели друг другу в глаза, его голубые глаза были очень красивыми, глубокими и решительными, они легко могли пленить любого человека.

Мужун Шу Цин хотела отступить, но сила, с которой он удерживал ее за талию, не позволяла ей сдвинуться ни на дюйм. Спустя долгое время Сюаньюань И, наконец, разжал руки и отступил, положив зеленый Лотос в свой просторный рукав, а затем взял весло и принялся править к берегу.

На протяжении всего путешествия Сюаньюань И старался не смотреть на Мужун Шу Цин, и никто из них больше не проронил ни слова.

Как только они оказались на берегу, ожидавшая их Тан Сяо Сяо сразу же бросилась вперед и нетерпеливо спросила: «Цин Цин, ты нашла его?»

Мужун Шу Цин с улыбкой покачала головой, Сюаньюань И, стоявший сбоку, ничего не сказал, и все покинули озеро Ляньсинь. Хотя Пэй Че и видел, что что-то не так, но, глядя на спокойную и расслабленную Мужун Шу Цин, он не мог ничего спросить. И, глядя на выражение лица Сюаньюань И минуту назад, ему достало ума не провоцировать его.

Мужун Шу Цин и ее группа вернулись первыми, и к заходу солнца парочки, одна за другой, возвращались на берег с пустыми руками. Никто не смог найти подтверждения легенде о зеленом лотосе. Тан Сяо Сяо была разочарована, она сомневалась, существует ли он вообще, и даже хотела, чтобы Шэнь Сяо Юнь сопровождал ее, чтобы попытаться найти его завтра.

Улыбаясь, чтобы избавиться от этих доброжелателей, Мужун Шу Цин и группа Хо Цзы Ци распрощались, и все направились по домам.

Когда она добралась до Суй Юаня, пространство освещал только лунный свет. Сегодня было пятнадцатое число месяца, и свет, льющийся с неба, был очень ярким. Он проходил сквозь толщу бамбуковых листьев и создавал частично пятнистую тень. Мужун Шу Цин не вернулась обратно в покои и все еще сидела на каменной скамье в бамбуковом лесу, тихо прислушиваясь к шороху листьев. Стрекотание цикад разносилось над тихим лесом. Такие спокойные ночи всегда умиротворяли сердце.

- Барышня, Сюаньюань И Гунцзы заставил меня принести это, - Лу И подошла к Мужун Шу Цин и осторожно поставила на стол перед ней нефритовую шкатулку.

Бросив один взгляд на эту белую нефритовую шкатулку, Мужун Шу Цин махнула рукой и сказала Лу И: «М-м, сегодня выдался утомительный день, ложись пораньше отдыхать, хорошо?»

После того, как та ушла, Мужун Шу Цин слегка погладила верхнюю часть нефритовой шкатулки, и ее пальцы ощутили легкую прохладу. В лунном свете Мужун Шу Цин внимательно осмотрела ее: эта шкатулка была изготовлена из цельного блока холодного нефрита. На лицевой стороне был выгравирован цветущий лотос, а по бокам - листья лотоса. Открыв нефритовую шкатулку, она почувствовала слабый приторный аромат, который тут же пропитал воздух. Это был тот самый зеленый лотос, сорванный сегодня днем, лунный свет окутал его, и он снова вызвал те же самые прекрасные чувства. Больше не было палящего солнца, которое светило бы на его зеленовато-голубые лепестки, но это всё равно напоминало картину тушью: густые и мягкие мазки показывали его великолепие, а стенки из белого нефрита отражали его блеск. Лотос уже полдня как был лишен воды, но на нем не было никаких признаков увядания, он все еще был влажным и изящным, как блеск драгоценных камней, как будто все ещё цвел на поверхности воды.

В нем действительно была та самая особая и изящная красота из этой эпохи, но что ей с этим делать? Сюаньюань И, что ей делать с ним? Слегка вздохнув, Мужун Шу Цин закрыла маленькую нефритовую шкатулку и в одиночестве направилась в глубь бамбукового леса.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 19. Празднество в богатой семье I

Глубоко в бамбуковом лесу Мужун Шу Цин стояла, оперевшись о крепкий бамбук, и сквозь бамбуковые листья смотрела на небо, наслаждаясь спокойной ночью с холодным бризом, который давал ей ощущение комфорта. Ее длинные черные волосы развевались на прохладном ветру, как и листья бамбука. Она всегда любила бамбуковые деревья, но в прошлом у нее не было возможности владеть таким большим бамбуковым лесом. Потом она попала сюда, наткнулась на эту голубовато-зеленую рощицу и была опьянена ей.

После нескольких прыжков и скольжений позади Мужун Шу Цин появилась тень. Мужчина поклонился, сложил руки и сказал: «Госпожа!»

Не открывая глаз, Мужун Шу Цин легкомысленно спросила: «Как сейчас обстоят дела в стране Яньжуй?»

- Нынешний император страны Яньжуй не так здоров, как в прошлом. Текущими государственными делами в основном занимается наследный принц Хун Фэй, принц Жун и четвертый принц Хун Сун; они управляют делами страны совместно. Три державы уже давно воюют. После прошлого месяца здоровье императора ухудшилось, и ситуация становится все хуже и хуже. Седьмой принц, о котором госпожа просила меня разузнать, еще не предпринял никаких действий. Но в течение этих нескольких месяцев он часто посещал различные районы страны, любуясь живописной природой, и прибыл в столицу Яньжуй примерно полмесяца назад. Если не считать ежедневного посещения императора снаружи, он остается дома, - глухой и твердый голос эхом отдавался в темной ночи бамбукового леса, заставляя чувствовать необъяснимую мрачность и холод.

Казалось, что внутренняя борьба в стране Яньжуй была неизбежна. Она только однажды встречалась с седьмым принцем Хун Мином, это было два года назад. Он был грациозен и элегантен и производил этим на людей неизгладимое впечатление. Молва гласила, что этот человек был уважаемым и мудрым, мягким и вежливым, он был известен своей скромностью и благородным характером в Яньжуй. Такой человек должен заставлять людей чувствовать себя так, словно они купаются в весеннем бризе, но эта пара острых, как кинжал, глаз, когда он улыбался, тем не менее, пугала ее до безумия! Такой человек, как он мог чувствовать себя довольным, не пытаясь бороться за трон.

Независимо от того, кто, в конце концов, одержит победу, она боялась, что кровавый дождь будет неизбежен, а также боялась, что это будет связано с Дунъюй.

- Внимательно следите за ситуацией в Яньжуй. Попробуйте узнать, есть ли какие-либо связи между императорскими домами Яньжуй и людьми из Цзянху, - люди Цзянху возглавили несколько нападений на торговцев, если императорские дома были как-то связаны с этим, ей необходимо было знать об этом, чтобы защитить семейное дело. - Кроме того, обратите внимание и на семью Хо!

Сегодняшний праздник они провели с семьей Хо с севера. Не было никаких сомнений: они только недавно покинули Яньжуй и теперь приехали в район Хуаду, причём не случайно.

- Слушаюсь! - тень бесшумно исчезла в бамбуковом лесу, и спокойствие постепенно вернулось к Мужун Шу Цин.

***

Солнечные утренние лучи, проникавшие сквозь белые муслиновые занавески, были теплыми, а прохладный ветерок приносил отчетливый аромат влажной земли из бамбукового леса.

- Барышня, почему вы проснулись так рано? - Хун Сю, держа в руках сложенную одежду, осторожно вошла в спальню. Она увидела Мужун Шу Цин, которая уже встала с кровати и как раз возилась с белыми муслиновыми занавесями у окна.

- М-м-м… - Мужун Шу Цин лениво ответила Хун Сю. Она не так уж часто любовалась видом ранним утром, и единственная причина заключалась в том, что она любила поспать. Служанок нельзя было винить в том, что они были удивлены, увидев ее проснувшейся так рано.

На второй день фестиваля Цилянь Сюаньюань И уже вернулся в столицу. Он не пришел попрощаться, и она тоже не пошла провожать его, как будто ничего из того, что было между ними, вообще не происходило. Только этот зеленый лотос все еще находился у нее.

Положив одежду, которая была у нее на руках, Хун Сю подошла к окну и плавно подняла легкий муслин, чтобы солнечный свет осветил поместье из бамбука. Заставив Мужун Шу Цин сесть перед столом, она принесла полотенце и таз с водой, которые уже были приготовлены Лу И заранее.

- Барышня, что вы хотите надеть сегодня? Этот красный наряд не плохой, очень праздничный, вот этот золотистого цвета тоже очень хороший, роскошный; или вот этот, светло-зеленый наряд - который вам больше всего нравится? - подбирая одежду, Хун Сю вовсю жестикулировала, все платье были очень красивые, и действительно было трудно выбрать.

Мужун Шу Цин закончила вытирать лицо и посмотрела на Хун Сю, которая выглядела как воробушек, не прекращая шуметь. Она засмеялась, покачала головой и сказала: «Не нужно быть слишком разборчивой, просто выбери одно из этих платьев, хорошо?»

Принеся еще одну груду одежды, Хун Сю льстиво воскликнула: «Как же так? Вы должны будете отправиться в поместье семьи Фу. Сегодня будут присутствовать многие купцы, владельцы магазинов и высокопоставленные чиновники, вы должны нарядиться в свой лучший наряд, тогда все будет в порядке!»

Взволнованное лицо Хун Сю покраснело, она все еще держала в руках одежду разных цветов, почти скрытая ворохом ткани. Глядя на ее жалкую фигуру и забавный вид, Мужун Шу Цин и Лу И не могли удержаться от смеха.

Глупышка, с помощью этих великолепных нарядов можно получить похвалу и завоевать чью-то благосклонность или восхищенный взгляд, но Мужун Шу Цин вся эта напускная мишура лишь доставляла неудобство. Но, глядя на волнение Хун Сю, если бы она не выбрала одежду, та точно бы расплакалась, поэтому у нее не было другого выбора, кроме как сказать: «Хорошо, ты верно говоришь. Я просто надену то светло-фиолетовое платье с вышивкой в виде золотого облака по бокам!»

- Хорошо, - Хун Сю радостно отыскала выбранное ею платье и осторожно помогла ей облачиться в него.

Лу И расчесала волосы Мужун Шу Цин и уложила в простой, но изысканный пучок. Затем она вставила ей в волосы изящную шпильку из яшмы. Она хотела добавить еще две шпильки – пурпурную нефритовую и золотую – но Мужун Шу Цин жестом велела ей отказаться от этой мысли. Волосы в таком высоком пучке стягивали голову и от большого количества головных украшений ее шея будет нещадно болеть.

Лу И не особо возражала, ведь барышня обычно использовала только деревянную шпильку, и уже хорошо, что она согласилась сегодня использовать другую, более подходящую для торжества. Держа в руках заранее приготовленные украшения, она подошла к Мужун Шу Цин, ожидая, пока та выберет из них.

У Мужун Шу Цин разболелась голова, когда она посмотрела на яркие жемчужные украшения перед ней, она знала, что это были настоящие сокровища, дорогие и роскошные. Но на ее руке уже был тот фиолетовый браслет, который она не могла снять, а на шее - то белое нефритовое ожерелье с узором лотоса, которое подарил ей Сюаньюань И. Она не хотела быть разряженной как рождественская елка, поэтому, махнув рукой, она сказала Лу И: «Нет, больше ничего не нужно!»

Лу И с улыбкой кивнула головой и убрала дорогие безделушки, прекрасно зная, что барышня не будет их носить.

- Госпожа, карета уже подана! - доложила Цзы Юань, но была поражена, увидев перед собой ослепительно красивую Мужун Шу Цин. Светло-фиолетовый наряд был действительно поразителен, как блеск драгоценных камней, и казалось, что ее светлая кожа сияет. На макушке у Мужун Жу Цин красовалась яшмовая шпилька, простая и элегантная. Она с самого начала знала, что внешность барышни не может считаться сногсшибательной, у нее не было привлекательной, очаровательной и милой наружности барышни Тан; у нее также не было изящного, сдержанного стиля и привлекательности барышни Вань Жу. Но ее изящность и элегантность, нежность и миролюбие, тем не менее, не позволяли людям изменить направление своего взгляда.

Мужун Шу Цин коснулась руки ошеломленной Цзы Юань и с улыбкой сказала: «Пойдем».

Она прекрасно знала, как выглядит, и не нуждалась в преувеличении красоты своих внешних данных. Но что возьмешь с этих глупых девчонок?

****

Поместье Фу сегодня было ярко расцвечено гирляндами, украшено пергаментами со старинной каллиграфией и картинами. Сверкающее праздничное убранство так и слепило глаза. Некоторые купцы, пришедшие пораньше, один за другим выражали свою добрую волю Фу Бовэню и болтали с ним. В конце концов, семья Фу могла считаться богатейшей в регионе Хуаду.

Стоило Мужун Шу Цин появиться, и она сразу же оказалась в центре внимания. Так как у этих господ были деловые отношения с семьей Мужун, само собой разумеется, они шагнули вперед, чтобы поздороваться и оказать любезность один за другим. Даже купцы, никак не связанные с семьей Мужун, лишь зная, что она была барышней из семьи Мужун и из-за ее делового влияния изъявили желание выразить ей почтение.

Фу Бовэнь посмотрел на Мужун Шу Цин острым взглядом блестящих глаз и шагнул вперед, улыбаясь. «Барышня Мужун, добро пожаловать, добро пожаловать!» - продекламировал он ясным голосом.

Мужун Шу Цин с улыбкой ответила ему, как положено: «Господин Фу слишком вежлив, долгих лет вам!»

- Хе-хе, благодарю! - Фу Бовэнь заботливо погладил ладонь молодой девушки в расцвете юности, которая стояла рядом с ним с доброжелательным лицом, и с улыбкой сказал: - Мин Шуан, подойди, познакомься с барышней Мужун!

Фу Мин Шуан внимательно оглядела Мужун Шу Цин с ног до головы. Посредственная внешность, небольшой рост, обычное платье - это была та самая Мужун Шу Цин, о которой ее отец говорил снова и снова?! В ней не было ничего особенного! Она молча прокляла свое положение, потом слегка наклонилась, чтобы оказать любезность, и сказала: «Сестрица Мужун, мой отец часто упоминал вас, и сегодня у меня, наконец, появилась возможность встретиться с вами!»

У этой Фу Мин Шуан действительно были манеры поведения девушки из богатой семьи, у нее был красивый голос и статная осанка, а также лик, подобный луне, но, к сожалению, она была слишком молода и не понимала, как сдерживать свои порывы и контролировать эмоции. Мужун Шу Цин ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и сказать: «Барышня Фу слишком вежлива!»

- Господин Жун прибыл!

Когда два человека обменивались обычными приветствиями, громкий и ясный голос эхом разнесся по залу и привлек всеобщее внимание. Мужун Шу Цин воспользовалась этой ситуацией, чтобы отойти в сторону и уклониться от любопытства группы людей, которые всегда пытались выслужиться.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 20. Празднество в богатой семье II

Хотя она отступила на несколько шагов назад, Жун Дэ Жэнь всё же успел её заметить. Он подошел к Мужун Шу Цин и с улыбкой произнес: «Шу Цин тоже пришла! Давненько я тебя не видел!»

Жун Дэ Жэнь был бывшим любимым учеником премьер-министра Ци. В прошлые годы госпожа семьи Ци, Ци Юэ, обладала несравненным талантом и прославилась в столице. Множество дворян и сыновей знатных вельмож восхищались ею, но, в конце концов, она поспешно вышла замуж в семью купца, и он очень сожалел об этом в то время. Когда два года назад он занял свой пост в регионе Хуаду, он уделял ей немного больше внимания, потому что Мужун Шу Цин была дочерью Ци Юэ. Кто бы мог подумать, что эта девушка действительно заставит его набраться знаний и опыта. Женщина, переполненная эмоциями, умная и блестящая, она управляла таким большим семейным делом. Она не только не совершила никаких ошибок, но и фактически сделала семью богаче и могущественнее.

Однако больше всего его поражали и восхищали не эти качества, а ее стойкий характер, уверенность в себе и спокойствие. Она даже не была старой, ей еще не исполнилось и двадцати лет! Но она уже понимала, когда следует проявить скромность, а ведь многие люди не могут этому научиться за всю жизнь.

Из-за слов Жун Дэ Жэня Мужун Шу Цин снова оказалась в центре внимания, поэтому она была вынуждена рассмеяться и сказать: «Да, в последнее время я неважно себя чувствовала».

Жун Дэ Жэнь только головой покачал. Какие еще проблемы со здоровьем? Больше похоже на то, что она не хотела ни с кем общаться. Но, глядя на худенькую девушку, стоявшую перед ним, он все же сказал: «Тогда тебе нужно больше отдыхать».

Мужун Шу Цин слегка кивнула головой и больше ничего не сказала.

Фу Бовэнь, стоявший рядом, шагнул вперед, чтобы поприветствовать Жун Дэ Жэня, и проводил его к месту во главе стола. Обмен обычными любезностями снова возобновился.

Но Мужун Шу Цин обратила свое внимание на человека, который стоял рядом с Жун Дэ Жэнем. Это был пожилой мужчина примерно 50-ти лет, среднего роста, с обычной внешностью. На его лице уже виднелись следы прожитых лет. Он был одет в простую одежду из хлопка, его осанка была очень прямой, а выражение лица - резким. Несмотря на то, что Жун Дэ Жэнь уже устроился на своем месте, многие время от времени смотрели на этого мужчину, гадая, кто он такой.

Как раз в тот момент, когда она смотрела на него, его взгляд упал на Мужун Шу Цин. Она не стала отворачиваться и кивнула головой, чтобы выказать вежливость. Но старик не сделал ответного жеста и некоторое время смотрел на нее сверху вниз, а потом отвел взгляд. Мужун Шу Цин не возражала и с улыбкой повернулась в другую сторону.

Из коридора вышел слуга семьи с двумя мужчинами. Один был одет в белый чонсам и обладал хищным демоническим очарованием, в уголке его рта притаилась слабая улыбка, которая была очень привлекательной; другой тоже выглядел выдающимся и уверенным, обмахиваясь складным веером в руке.

Это он!? Мужун Шу Цин смотрела на человека, который шел по главному залу. Она с улыбкой склонила голову и вздохнула: сегодня действительно было очень оживленно!

Фу Бовэнь тоже не упустил из их виду, сложил ладони в знак приветствия и сказал: «Ань гунцзы, я не видел тебя много лет, а ты не изменился - всё такой же удивительный, красивый и яркий!»

Старший сын семьи Ань, Ань Цинь Сюань неожиданно вернулся после пятилетнего отсутствия и все же согласился прийти по его приглашению!

Ань Цинь Сюань мило улыбнулся, а затем произнес ясным голосом: «Господин Фу, рад видеть вас в добром здравии!» Этот старый лис явно не прочь замыслить что-то против него, но более низкий статус лишал его свободы действий.

После этого Ань Цинь Сюань вежливо поздоровался с Жун Дэ Жэнем, а затем, действуя по собственной инициативе, подошел к низкому столику, за которым сидела Мужун Шу Цин и сел рядом с ней. Сегодня на ней было фиолетовое платье, очень элегантное, а высоко убранные волосы придавали ей благородный и очаровательный вид. Подобрав кончиками пальцев выбившуюся из прически длинную прядь у нее за спиной, он слегка потер ее между пальцами и тихо сказал: «Ты выглядишь прелестно сегодня!»

О чем он только думает?! Несмотря на то, что никто не смотрел на них, Мужун Шу Цин поторопилась высвободить свои волосы у него из пальцев. Склонив голову, чтобы посмотреть на свое платье, Мужун Шу Цин едва сдержала улыбку. Что это было? Неужели в этом году она столкнулась с персиковым цветком фортуны [1]? Сначала это был Сюаньюань И, теперь - Ань Цинь Сюань! Перед лицом этого человека, который излучал демоническое очарование в любое время и в любом месте, настолько великолепного, что люди не могли смотреть на него прямо, у беспомощной Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как заставить себя улыбнуться.

[1] имеется в виду удача в любви.

Ее волосы на ощупь напоминали чистейший шелк, и это ощущение оказалось намного лучше, чем можно было себе представить. Однако Ань Цинь Сюань не понимал, почему Мужун Шу Цин нахмурила брови и явно заставила себя улыбнуться. Согласно его пониманию женщин, когда их хвалят, им это нравится. Пусть они не будет в восторге, но любой комплимент примут с радостью. Ее реакция была действительно необычной. Но это было очень хорошо, так было еще интереснее!

Глядя на них, тихонько шепчущихся друг с другом, на лице Фу Бовэня промелькнула тень недовольства. Он пригласил их сюда не для того, чтобы они весело болтали. Но в тот же миг он изобразил наимилейшую улыбку, поднял бокал вина и провозгласил громким голосом: «Сегодня этому старику исполняется шестьдесят лет, и я в долгу перед всеми, кто оказал мне честь и пришел на праздник. Предлагаю выпить за вас, мои дорогие гости!»

После серии поздравлений Фу Мин Шуан, которая всегда находилась позади Фу Бовэня, вышла на середину банкетного зала, поклонилась, чтобы выразить уважение, и сказала тонким голоском: «Мин Шуан сегодня станцует для вас, дабы поздравить отца с юбилеем. Желаю отцу счастья, крепкого здоровья, и долгой жизни до ста лет». На мгновение ее нежная забота об отце и приятный голос опьянили людей еще больше.

Жун Дэ Жэнь, услышав, что Фу Мин Шуан хочет танцевать, счастливо улыбнулся и сказал: «До меня дошли слухи, что барышня семьи Фу талантлива и хороша собой, а ее мастерство танца выше всяких похвал».

- Вы ей льстите, ее танец подходит лишь для выступления в кругу семьи. Господин Жун, наверное, шутит! - хотя Фу Бовэнь скромно отрицал талант дочери, на его лице отразилась гордость, которую невозможно было скрыть.

Вскоре после этого раздалась музыка. Мягкие переливы флейты, плывущие по огромному банкетному залу, привлекли всеобщее внимание. Несколько женщин в красных платьях с закрытыми легкой муслиновой вуалью лицами начали синхронно двигаться в ритм музыке. Так как их лик был скрыт, на их лицах особенно выделялись красивые большие глаза. Раздавались глухие барабанные удары, и молодые девушки в красных одеяниях склонились ниц, когда стройная фигура, ранее скрытая их телами, вышла вперёд.

На мгновение со всех сторон донесся восхищенный возглас, и Мужун Шу Цин тоже прониклась тем ярким сиянием, которое появилось перед ее глазами. Фу Мин Шуан была одета в великолепный наряд красного цвета, соблазнительный и роскошный. На малиновой парче были вышиты изящные пионы, и тона наряда идеально сочетались, а цветы выглядели настоящими. От движений Фу Мин Шуан также сложно было отвести взгляд. Ее танец завораживал плавными магическими движениями, в которых чувствовалась и нежность, и страсть, и что-то ещё, более глубокое, первобытное, чему невозможно было противиться. Девушка в красном платье была красивее самого нежнейшего цветка. Музыка, танец и образ действительно прекрасно сочетались в этом выступлении.

Фу Бовэнь время от времени поглядывал вверх и вниз на лицо Жун Дэ Жэня, который сидел сверху, а также на того пожилого человека в простой хлопковой одежде, который сидел позади. Он вёл дела уже несколько десятилетий, и понимал, что этот пожилой мужчина был абсолютно не обычным человеком. Глядя на удовлетворенные взгляды двух людей, он понял, что его ходы в этой шахматной партии были правильными.

Ань Цинь Сюань и Ань Цинь Юй, эти два брата тоже наслаждались выступлением. Один из них полулежал у низкого столика, одной рукой держа кубок с вином, а другой ударяя по столу в ритм музыке, одновременно как-то хищно улыбаясь уголком рта. Другой брат по-прежнему обмахивался бумажным веером, с культурной и утонченной улыбкой наблюдая за шоу.

Для него не имело значения, кто из этих двух братьев заинтересутся Мин Шуан. Хотя он и не хотел явно побуждать семью Ань к действию, в случае необходимости они могут оказать хорошую поддержку.

С того момента, как Фу Мин Шуан вышла на сцену, Мужун Шу Цин уже догадалась о намерениях Фу Бовэня. Неплохо, он убивал двух зайцев одним выстрелом. Если забыть о  выражениях двух почтенных людей, сидевших сверху, эти двое, сидевшие рядом с ней, явно были пойманы в ловушку красотой! К сожалению, такого рода красота, независимо от того, сколько лет холили и лелеяли ее обладательницу, на самом деле сегодня была просто-напросто цинично использована.

Мужун Шу Цин подняла чашу с зеленым чаем. Он сладко пах, но сильно отличался от чая Лундан, который она любила.

Раздались последние аккорды, и выступление подошло к концу.

- Ее репутация действительно оправдана! - Жун Дэ Жэнь сделал комплимент первым, а потом все наперебой принялись хвалить танцовщицу и аплодировать.

Со слегка вспотевшим лицом, но выглядя еще более нежной и очаровательной, Фу Мин Шуан поклонилась и ответила: «Спасибо за комплименты, господа!»

Закончив говорить, она повернулась, чтобы уйти, но напоследок нежно посмотрела на Ань Цинь Сюаня, покинув зал с яркой улыбкой на лице и преувеличенно восторженным видом.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 21. Празднество в богатой семье III

- Это платье просто ослепительно! Оно, по-видимому, было произведено в «Цай Юнь Фан», верно?

Фу Бовэнь с улыбкой ответил: «Точно, это платье было сделано нашими двенадцатью первоклассными вышивальщицами. Потребовалось три месяца напряженной работы, чтобы создать и завершить его, используя 99 различных цветов нитей». Он недаром ломал голову ради этого платья, чтобы сегодня одержать верх.

Жун Дэ Жэнь бросил взгляд на Линь Хана, который стоял позади него, и кивнул головой: «Э-м-м, неудивительно, что оно такое изысканное и ослепительное».

Линь Хан пришел сегодня, чтобы принять участие в этом празднике по случаю дня рождения лишь потому, что Жун Дэ Жэнь чуть ли не силой притащил его с собой. Он сказал, что поскольку парча, которой пользовалась императорская семья, производилась семьей Фу в течение последних пяти лет, ему следует прийти и проверить ее. Чувствуя усталость от этих льстивых и заискивающих взглядов, Линь Хан пришел в простой хлопковой одежде и не хотел раскрывать свою личность. Он посмотрел на некоторые носовые платки и ароматные мешочки из «Су Ничан» [1] семьи Мужун, которые были вышиты для госпожи Жун, они были действительно изысканны. Была и другая причина, по которой он пришел сюда - чтобы увидеть таинственную главу семьи Мужун, которую Жун Дэ Жэнь хвалил, не переставая.

[1] название швейного предприятия семьи Мужун, переводится как «шелковые одеяния бессмертных».

Едва войдя в дверь, он сразу же заметил эту аккуратную и нежную женщину. На пышное празднество не считалось зазорным прийти в красочном и соблазнительном платье, но она просто стояла там с легкой улыбкой и без всякого макияжа, вновь выглядя как теплая весна, согревающая сердца людей. Позже, выслушав то, что они говорили, он, наконец, понял, что она была главой семьи Мужун. Он действительно был удивлен этим, и это заставило его обратить на нее пристальное внимание.

Это длинное платье семьи Фу из сотен цветов пиона было действительно роскошным и великолепным, но изысканная вышивка поражала воображение только благодаря многим людям, которые завершали ее вместе, поэтому стиль получился не однородным, и это выглядело несколько хаотично. Хорошая вышивка должна была не только обращать внимание на работу вышивальщицы, но еще важнее было сохранить художественное построение. Поэтому красивая работа будет оставаться красивой, но если будет много повторений, она потеряет свою изюминку!

Лично он больше предпочитал светло-фиолетовое платье, в которое была одета Мужун Шу Цин. У него были красивые манжеты, и вышивка на передней части имела золотой облачный узор. Краски было использовано немного, но она была яркой и нанесена ровно. Еще больше его ошеломило то, что вышивка на правой стороне плеча была наполовину цветком и чистым белым лотосом, казалось, что он полностью расцвел, но рассмотреть его вид полностью было нельзя. Чистая белая нить менялась лишь в зависимости от толщины, но все равно заставляла этот цветок лотоса выглядеть утонченным, и это еще больше подчеркивало простой и элегантный стиль Мужун Шу Цин.

Жун Дэ Жэнь снова бросил взгляд на Линь Хана, и, глядя на его задумчивый вид, он больше не беспокоил его. «Сегодня здесь собрались все из крупных торговых предприятий, - сказал он ясным голосом, - и я воспользуюсь этой возможностью, чтобы напомнить всем, что в связи с днем рождения вдовствующей императрицы двор будет очень осторожен в выборе парчовой вышивки. Императорский двор будет использовать главный ткацкий отдел столицы, и господин Линь будет лично отбирать варианты. Крайний срок сдачи образцов - три дня спустя. Все вы, пожалуйста, будьте внимательны».

Внутри банкетного зала поднялся небольшой шум из-за слов Жун Дэ Жэня. Все тихо обсуждали это, гадая кто победит из этих двоих - Фу Бовэнь или Мужун Шу Цин. Семья Фу занималась изготовлением императорской парчи в течение последних пяти лет, что выглядело достаточно многообещающе. Но и семью Мужун нельзя было недооценивать, ведь все изделия «Су Ничан» были добротными и уникальными, и за шанс приобрести  каждую вещь боролись дворяне из богатых и знаменитых семей. Лицо Фу Бовэня по-прежнему излучало доброжелательность, Мужун Шу Цин так же слегка улыбалась и потягивала чай, как и раньше. Никто ничего не мог разгадать по лицам этих двух людей. Они могли лишь ожидать объявления результатов через месяц!

- Шу Цин, когда «Су Ничан» доставит образец? – эта девушка и в этом году не планировала участвовать?

- Мы все еще готовим его.

- Хорошо, тогда не подведи меня!

Мужун Шу Цин встала, слегка улыбнулась и сказала: «Шу Цин постарается изо всех сил!»

Глядя на Мужун Шу Цин, которая одарила всех легкой улыбкой, встав из-за стола, Линь Хан вздохнул про себя. Очень спокойная и собранная женщина, не испуганная и не обиженная этой милостью, она все еще сохраняла гордую осадку и уверенность в себе. Он действительно с нетерпением ждал, когда сможет увидеть образец «Су Ничан»! Он хотел узнать, сможет ли эта женщина преподнести ему еще какой-нибудь приятный сюрприз.

Банкет официально начался. Бокалы с вином и игральные фишки лежали на столах вперемешку.

Когда официальная часть завершилась, Жун Дэ Жэнь не мог больше выносить распития спиртного и ушел. Вскоре после ухода Жун Дэ Жэня Мужун Шу Цин также воспользовалась предлогом, что у нее слабое здоровье, и покинула празднество. Братья семьи Ан оказались последними, кто уехал. Перед отъездом Фу Бовэнь привел с собой Фу Мин Шуан, чтобы та проводил их до ворот.

После того, как они попрощались, оба человека хлестнули своих лошадей и поскакали прочь.

Прошло некоторое время, и Ань Цинь Юй слегка натянул поводья и сказал: «Намерения семьи Фу очень ясны, как думаешь?»

Ань Цинь Сюань поднял брови и, улыбнувшись, беззаботно сказал: «Не стоит обращать на Фу Бовэня внимание. На этот раз нам выпала действительно хорошая возможность, ведь нам остается лишь тайком наблюдать за ними. Власть семьи Мужун крепнет день от дня. Если семья Фу сможет нанести серьезный ущерб семье Мужун, это, безусловно, будет лучше всего, если нет, они нанесут хотя бы несколько ударов!» На данный момент у них не было никаких столкновений в деловой сфере, но семья Мужун уже стала их самым большим конкурентом. Рано или поздно им придется столкнуться с ними лицом к лицу.

- Лучше не действовать вслепую, не думая.

Ань Цинь Юй спросил с насмешливой улыбкой: «Возможно ли, что ты увлекся Мужун Шу Цин?» Он был почти уверен в этом. Его брат и Мужун Шу Цин сегодня разговаривали вполголоса, и он никогда раньше не видел, чтобы он был так терпелив с какой-либо женщиной.

Ань Цинь Сюань слабо улыбнулся и нежно погладил гриву своего коня. Его ясные миндалевидные глаза слегка сузились. Лунный свет сиял на его теле, а его ленивая осанка еще больше выделялась в эту спокойную летнюю ночь. Тут раздался его приглушенный и немного вялый голос: «Она не так уж и красива, да и явно лишена женских чар. Не годится даже, чтобы согревать постель, так что Фу Мин Шуан на самом деле не так уж плоха!»

Мужун Шу Цин больше подходила в качестве его конкурента. Он хотел лично стереть эту спокойную и уверенную улыбку с ее лица и посмотреть на ее испуганный и встревоженный вид.

Слова их младшей сестры были верны. Старший брат действительно был злым духом, от которого даже у мужчины ускоряется сердцебиение, а уж женщина и подавно не может избежать его демонической притягательности. Ань Цинь Юй покачал головой и с улыбкой спросил: «Тогда в чём смысл твоих слов?»

Ань Цинь Сюань соизволил дать подробный ответ: «Как думаешь, как семья Мужун умудрилась изменить свое положение за последние три года? Теперь никто не погрешит против истины, сказав, что они все еще контролируют половину экономики Дунъюй. Это потому, что Мужун Шу Цин не только обладает сметливым умом, смелостью и проницательностью, но и подмяла под себя два самых важных преимущества в делах - связи и информацию. Ты видел людей, которые находятся под ее контролем несколько раз, поэтому должен знать, что они выдающиеся. Более того, ты наверняка заметил сегодня, что она и императорский двор поддерживают хорошие отношения с чиновниками. Самое главное, что у нее есть своя информационная сеть. Если ты решишься в открытую схлестнуться с таким человеком, не подготовившись должным образом, тебе суждено проиграть».

Глядя на Ань Цинь Сюаня, выражение лица которого стало серьезным, Ань Цинь Юй тоже привел свои игривые и беззаботные мысли в порядок и глубоко задумался на мгновение, а затем сказал: «Тогда нам остается только спокойно наблюдать за переменами!»

Будучи серьезным всего на мгновение, Ань Цинь Сюань снова обрел зловещий вид: «Старик Фу не конкурент Мужун Шу Цин, он вряд ли принесет нам много пользы. Кроме того, я не хочу, чтобы Мужун Шу Цин так легко проиграла!»

- Но почему? - полюбопытствовал Ань Цинь Юй.

- Она может проиграть только мне!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 22. Ночной разговор

Выйдя из кареты, Мужун Шу Цин потянулась. Кажется, что она все еще не годится в акулы делового мира, такой вид социального взаимодействия действительно утомлял ее. Раньше она не желала работать в компаниях обоих своих братьев, и неудивительно. Она просто устала от такого рода деловых встреч, а в частности, это банкета, где люди строят планы друг против друга. В результате получился замкнутый круг, но от него не спрячешься.

Увидев, что Мужун Шу Цин вернулась, Лу И, которая уже некоторое время ждала ее во дворе, подошла поприветствовать ее: «Барышня, Гуе [1] пришел».

[1] 姑爷 (gūyé) - дядя (муж тётки по отцу); зять (почтительное обращение); муж золовки.

- Гуе? - Мужун Шу Цин была поражена. Откуда взялся этот Гуе?

Глядя на озадаченную Мужун Шу Цин, Лу И с улыбкой объяснила: «Это муж госпожи Вань Жу».

Ли Чжунвэнь? Он появился всего через полмесяца, выходит, Ли Дон Мин, этот старый невежественный человек, захотел как можно скорее обратиться за помощью к семье Мужун. Мужун Шу Цин медленно направилась к Суй Юаню, по дороге спросив: «И где этот человек?»

Лу И последовала за ней, а затем ответила: «Я сказала ему, что госпожа Вань Жу сопровождает вторую госпожу, чтобы возжечь благовония и помолиться о благословении. Он не хотел уходить, заявив, что дождется возвращения барышни Вань Жу. Пришлось попросить его, чтобы он остановился в самом дальнем заднем дворе от павильона Чуюнь, в покоях Ю Нин!»

- А Вань Жу знает? - окончательное решение по этому вопросу все равно должна была принять Мужун Вань Жу.

- Я уже отправила человека рассказать ей.

- Иди и пригласи Вань Жу в Суй Юань.

- Слушаюсь!

***

Мужун Вань Жу теребила завязки своего шелкового платья. На сердце у нее было неспокойно, когда она услышала, что Чжунвэнь пришел, чтобы забрать ее. Она была немного удивлена, немного счастлива, немного беспокойна, но больше всего она была напугана. Слушая мать, которая успокаивала ее, тихо говоря, что она должна быть рада, что семья Ли приехала за ней, она вдруг почувствовала сильный страх. Неужели она действительно хочет снова вернуться в эту клетку? Что же ей делать?

Шу Цин искала ее, что она хотела ей сказать? Заставит ли она ее вернуться? Или она позволит ей остаться здесь? Всевозможные сомнения так напугали Мужун Вань Жу, что она просто стояла у ворот Суй Юаня в течение времени, за которое сгорает одна ароматическая палочка [2], и все еще не решалась войти. Лишь когда Лу И приготовила горячий чай и позвала ее, она медленно вошла в Суй Юань.

[2] примерно 15 минут.

Это был первый раз, когда Мужун Вань Жу посетила Суй Юань. Бамбуковые деревья отбрасывали большую тень, испещрив крапинками землю. Ничего не было видно, можно было услышать только шелест листьев. На краю бамбукового моста, который вел к бамбуковому дому, стоявшему в центре озера, сидел человек. Тонкая фигура, окутанная туманным светом луны, выглядела еще более хрупкой, а черные длинные волосы рассыпались по ее плечам. Однако разглядеть отчетливо лицо женщины не удавалось.

Мужун Шу Цин услышала звук шагов и обернулась. Слегка улыбнувшись и помахав Мужун Вань Жу, она сказала: «Подходи, садись».

Поняв, что это была Мужун Шу Цин, Мужун Вань Жу медленно подошла, и обнаружила, что та сидит на мосту с босыми ногами. Ее ноги слегка покачивались в воде, и на поверхности озера образовалась рябь. Как могла девушка так небрежно показывать свои голые ноги?! Мужун Вань Жу была поражена, уставившись на нее. Она действительно не знала, что сказать в течение нескольких мгновений, и выглядела немного глупо.

Мужун Шу Цин смотрела на Вань Жу, которая стояла столбом рядом с ней, не сводя изумленного взгляда с ее ног. В глазах Мужун Шу Цин промелькнула смешинка, она улыбнулась и потянула ее сесть, а затем легонько спросила: «Вода в озере очень приятная и прохладная, хочешь попробовать?»

Мужун Вань Жу присела рядом с Мужун Шу Цин. Простая и приятная улыбка Шу Цин, ее низкий и легкий голос, а также необузданное поведение - всё это манило ее. Мужун Вань Жу провела рукой по поверхности воды, вода в озере была прохладной и освежающей, и приятно холодила пальцы. Хлопая руками по воде, она наслаждалась звуками падающих капель и размышляла. Она никогда не баловала себя. Она всегда хотела быть хорошей дочерью, когда жила дома, после того, как она вышла замуж, она хотела быть хорошей женой, но она также хотела быть самой собой! Под напором Шу Цин Мужун Вань Жу огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, сняла туфли и носки, а затем окунула ноги в воду.

Видя, что Мужун Вань Жу испытывает нервное возбуждение и счастье одновременно, Мужун Шу Цин тяжело вздохнула. Она, наконец, вышла победителем в своей внутренней борьбе и на время отбросила мысли о всяких ограничениях. Взяв чайник с зеленым чаем, стоявший рядом с ней, Мужун Шу Цин налила чашу Мужун Вань Жу и передала ей: «Это тщательно приготовленный Лу И жасминовый чай, попробуй!»

- М-м-м… - взяв чай, она слегка поджала губы, чтобы сделать глоток. Он действительно был ароматным и изысканным, она сразу же почувствовала сладость цветущего жасмина, стоило чаю оказаться у нее во рту.

Легкая прохладная озерная вода обволакивала ноги Мужун Вань Жу, также проникая в ее сердце. Глядя на женщину, которая потягивала чай и любовалась луной рядом с ней - спокойную и удовлетворенную Шу Цин - у нее возникло желание последовать порыву. Как будто она могла уйти в любой момент и отпустить всё. И Мужун Вань Жу действительно сделала это, она потянула Мужун Шу Цин за руку и закричала от всего сердца: «Я не хочу возвращаться!»

Повернув голову и посмотрев в глаза Мужун Вань Жу, которые выражали беспокойство и в то же время твёрдость духа, Мужун Шу Цин спросила: «Ты понимаешь, чего на самом деле хочешь?» Она в первый раз выразила свое собственное желание в этот момент, и Мужун Шу Цин хотела удостовериться, что та уверена в своем решении, ведь, в конце концов, это была ее жизнь.

- Я... я не знаю! - впервые увидев такие ясные и холодные глаза Мужун Шу Цин, Мужун Вань Жу не знала, что ей ответить. Последние полмесяца она провела в близлежащих районах Хуаду,  и оказалось, что место, где она жила с детства, было особенным. Гора была такой высокой, а небо - таким голубым. Но чего она действительно хотела?

Несмотря ни на что, она не хотела возвращаться в эту ужасную клетку, но ведь это было ее место. Как беспомощна и печальна судьба женщины! Возможно, в этом доме Шу Цин была единственной, кто мог ей помочь. Потянув Мужун Шу Цин за руку, Мужун Вань Жу взволнованно сказала: «Я знаю, что сейчас по-прежнему не хочу возвращаться!»

Не хотела возвращаться сейчас! Хорошо, хотя она еще не решила, какой путь изберет в будущем, по крайней мере, она знала, чего хочет сейчас, и имела мужество сказать это вслух. В таком случае она просто поможет Мужун Вань Жу достичь этого. Поглаживая ладонь Мужун Вань Жу, которая вспотела из-за нервозности, Мужун Шу Цин произнесла тихим голосом: «Я поняла. Можешь быть спокойна, я разберусь с этим».

- Спасибо! - в этом доме Шу Цин была единственной, кто мог помочь ей. Даже ее собственная мать могла лишь плакать вместе с ней, когда она страдала от обид.

- Шу Цин…

- М-м?

- Неужели женщина может не иметь мужа?

- А что ты сама об этом думаешь? - это был хороший вопрос.

- Я?.. - с самого детства ей твердили, что это невозможно! Но в ее сердце звучал едва слышный голос, который, казалось, говорил ей, что это возможно! Но возможно ли это на самом деле?

Мужун Шу Цин никогда не говорила другим людям, что они должны делать. Каждый должен был решать за себя и быть готовым отвечать за свои поступки. Она покажет другой тип жизни Мужун Вань Жу, постарается расширить ее кругозор, покажет, насколько огромен мир, и какой бы путь она ни выбрала, в конце концов, она должна быть той, кто примет решение.

Но глядя на то, как Мужун Вань Жу теребит тонкий шелковый платок, который был у нее в руке, и, заметив надежду в ее глазах, Мужун Шу Цин не оставалось ничего другого, кроме как с улыбкой спросить ее: «Как ты думаешь, что красивее: виноградная лоза в резиденции Пэй Иньян или хлопковое дерево внутри павильона Цан Сюэ?»

Мужун Вань Жу подумав, ответила: «У каждого из них свои достоинства!»

- Да, каждый из них красив по-своему. Разница в том, что лоза крепится к здоровому большому дереву. Когда это дерево умрет, лоза быстро засохнет и тоже сгинет. Хлопковое же дерево полагается на собственные силы, прекрасно растет, несмотря на завывающий ветер и проливной дождь. Оно способно расцвести в полноценное дерево, украсив себя великолепными красными цветами! Женщина может быть виноградной лозой, а может быть и хлопковым деревом – как тебе такая мысль? – теперь Вань Жу могла понять, что дальнейшее будет зависеть от нее самой.

Виноградная лоза? Хлопковое дерево? Тогда она должно быть та виноградная лоза, которая засохнет и быстро умрет! Мужун Вань Жу в глубине души горестно вздохнула. Итак, как оказалось, ей приходилось зависеть от других людей, чтобы жить, но может ли она заставить себя превратиться в хлопковое дерево?

Видя, что Вань Жу мирно размышляет в одиночестве, Мужун Шу Цин погладила ее по щеке и мягко сказала: «Уже поздно, иди отдыхай, хорошо? Не беспокойся, теперь у тебя есть я!» Поменять свой взгляд на мир никогда не поздно, им не было смысла спешить с этим вопросом.

Ее слегка прохладная рука заставила Мужун Вань Жу прийти в себя. Как только она услышала слова Мужун Шу Цин, она кивнула головой, и ее сердце, которое терзалось от беспокойства, когда она пришла, теперь стало спокойным. Медленно поднявшись, она как следует надела туфли и носки и ступила на дорожку из Суй Юаня, освещаемую лунным светом.

Лу И держала в руке приготовленное заранее полотенце, но пока не стала подходить и просто ждала в отдаленном месте. Мужун Шу Цин все еще сидела на бамбуковом мосту, и о чём-то размышляла, улыбаясь. У барышни был такой характер, что люди чувствовали себя непринужденно и в безопасности рядом с ней. Барышня всегда говорила, что они хорошо заботятся о ней, но на самом деле именно она очень хорошо их защищала. Но кто же сможет защитить ее, такую особенную и свободолюбивую?

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 23. «Су Ничан»

Днем солнце в разгар лета было особенно ослепительно. Пробиваясь сквозь белый муслин, солнечные лучи на удивление все равно не могли заставить людей разомкнуть веки. Внутри бамбукового леса стрекот цикад, казалось, проникал везде, не давая никакого покоя. Мужун Шу Цин выглядела так, как будто не слышала никакого шума. Она держала книгу, выглядя совершенно очарованной и поглощенной ею. Когда был перевернут очередной лист, она сказала Лу И, которая стояла рядом с ней, чтобы она больше не обмахивала ее веером. День был такой жаркий, что можно было вспотеть, даже не двигаясь.

Лу И просто улыбалась и говорила «Да» каждый раз, и ждала, пока барышня прочитает страницу, и лишь потом слегка обмахивала ее веером.

В этот момент Хун Сю энергично вошла в комнату, взяла чай со льдом из хризантем, который стоял на столе, сделала большой глоток и взволнованно сказала: «Госпожа, этот Ли Чжунвэнь кричал два дня, но так и не увидев барышню Вань Жу, уехал вчера вечером. Он явно покинул наш дом раздраженным и озлобленным!»

Лу И, заметив, что Хун Сю не выбирает выражений, быстро потянула ее за руку и тихонько отругала: «Хун Сю, ты, что, не знаешь правил?»

Хун Сю надула губы, и невозмутимо бросила: «Правила? Судя по его поведению, он не годится быть зятем нашей семьи. Тогда о каких правилах приличия может идти речь!»

Как она могла не знать, что Ли Чжунвэнь был отвратителен? Лу И сама хотела бы прочитать ему лекцию, но она не могла забыть о своем собственном статусе. Мужун Шу Цин очень хорошо относилась к ним, она никогда не обращалась с ними как с рабынями, но из-за этого она не могла вечно рассчитывать на ее благосклонность и гордиться сверх меры. Лу И тихо вздохнула, похлопала Хун Сю по руке, и вновь попыталась ее урезонить: «Не надо так. В конце концов, он господин, а мы...»

Мужун Шу Цин беспомощно отложила книгу, прервав слова Лу И: «Лу И, я уже говорила, что тебе не позволено упоминать ни о каком господине и слуге, а ты вновь забыла об этом. То, что говорит Хун Сю, имеет смысл. Не надо ее отчитывать!»

Все было хорошо с этой девушкой, но она никогда не могла отпустить концепцию старших и младших. Хун Сю была самой младшей по возрасту, она была живой и энергичной, много болтала, но, сказать честно, мало слушала. Это частенько приносило Лу И головную боль, и несмотря на ее обычную мягкость и послушание, она тоже могла быть жесткой и упрямой.

- Слушаюсь! - Лу И с улыбкой кивнула, отпустила руку Хун Сю и больше ничего не говорила. Хун Сю всегда была остра на язык, но барышня всё равно ее баловала.

Глядя на хозяйку, которая встала на ее сторону, Хун Сю почувствовала гордость за себя, потрясла кулаком в воздухе и произнесла с чувством: «Хм, к счастью, он быстро ушел, иначе был бы унижен».

В эти дни люди внутри поместья очень мучили Ли Чжунвэня, но Мужун Шу Цин делала вид, что не замечает. Слуги намеренно отправляли лишь остатки еды, а горячую воду приносили в покои Ю Нин лишь к тому времени, пока она не остывала, утверждая, что поместье Мужун слишком большое. Они прилагали согласованные усилия, чтобы не дать ему почувствовать себя непринужденно, а Мужун Шу Цин закрывала на это глаза. Этой ленивой ящерице необходимо было преподать урок.

Но эта юная девушка маленького роста, с тоненькой ручкой похожей на бамбуковый  шест, все еще пыталась изобразить из себя бесстрашную и безжалостную особу. Хотела бы  она посмотреть, каким образом этот рыцарь в юбке собиралась унизить его в ответ?! Мужун Шу Цин сдержала смех и, взяв чай, который передала ей Лу И, сказала ни медленно, ни быстро: «Не беспокойся, он скоро вернется».

- Что? Он посмеет прийти еще раз? - хм, похоже, прежних проделок было недостаточно, в следующий раз она заставит его пить туалетную воду и засунет змею под одеяло.

Глядя на Хун Сю, на лице которой расцвела зловещая улыбка, Мужун Шу Цин сразу догадалась, что она наверняка уже обдумывает какие-то шаги, чтобы усложнить жизнь этому человеку. Но слуги могли устраивать лишь мелкие и безобидные каверзы, чтобы успокоить свой гнев, и не могли действительно помочь Вань Жу, и уж тем более происходящее нельзя было рассматривать как урок семье Ли. За полученные Вань Жу травмы следовало заплатить не только Ли Чжунвэню, но и всей его семье.

Цзы Юань вошла в комнату с улыбкой на лице и радостно сказала: «Барышня, человек из «Су Ничан» пришел с сообщением: образец парчи уже готов!» Из-за этого дела она так волновалась, что не могла заснуть последние несколько дней, а барышня как всегда сохраняла спокойствие и не спешила. Сегодня был последний день, когда можно было доставить образец на конкурс, и к счастью, еще оставалось время.

- Тогда пойдем, посмотрим! - она думала, что они собираются сдать его вечером.

Швейное предприятие «Су Ничан» было относительно новым - семья Мужун открыла его два года назад. Здание было расположено на востоке района Хуаду, далеко от шумного центра города. Располагаясь в пригороде, магазин был очень большим, но с простым убранством. Название говорило само за себя - все вещи внутри были очень дорогими, но они действительно заставляли эти знаменитых и богатых людей, детей знати и аристократов спешить получить их еще больше, лишь для того, чтобы показать свое богатство и статус.

Иногда чувства людей были очень забавными. Если они не могли заполучить что-то, тем сильнее они это желали; и чем дороже была вещь, тем драгоценнее. К сожалению, владельцы ничего из этого не понимали.

***

Когда Мужун Шу Цин вошла в «Су Ничан», спиной к ней стояла женщина в пурпурном платье. Она проверяла количество одежды, и ее стройная фигурка на фоне груды одежды казалась еще более худой, но движения женщины были очень проворными.

Мужун Шу Цин огляделась по сторонам и с улыбкой спросила женщину: «Где Цю Юй?»

Женщина даже не повернула головы, лишь беспомощно пожала плечами и со вздохом сказала: «Спит».

Мужун Шу Цин нахмурила брови: «Так издеваться над своим здоровьем нехорошо!» Если Цю Юй брался за вышивку, он вкладывал в работу всё сердце и душу, и ни один человек или что-либо еще не могло его потом потревожить. Он был полностью изолирован от внешнего мира, он часто не ел и не пил в течение нескольких дней и ночей, а закончив вышивку, отсыпался в течение трех дней и трех ночей.

Цинь Фу обернулась и сделав приглашающий жест, с улыбкой сказав Мужун Шу Цин: «Если у вас есть желание, вы можете попытаться убедить его».

Если бы она могла убедить его, она бы уже сделала это раньше. Ее шиди [1] обычно вел себя хорошо, когда она говорила с ним, но когда дело касалось вышивки, он не позволял никому задавать ему вопросы. Даже мастер не мог его контролировать, так что у нее просто не было другого выхода.

[1] младший соученик.

Глядя на Цинь Фу, которая тоже только разводила руками, Мужун Шу Цин пришлось оставить эту тему. Кстати, это было действительно странно, они ведь были соучениками, но она была совершенно другой. Цинь Фу выглядела милой и красивой, но она занималась покраской ткани в большой красильной бочке. Чтобы смешать цвета и ровно покрасить ткань, ей приходилось поворачивать тяжелые тюки с материалом, но она умудрялась делать это легко и бодро. А Цю Юй был таким большим мужчиной, но он спокойно использовал эту тонкую, как волос, вышивальную иглу, чем мог заставить многих барышень покраснеть от стыда.

Наконец, закончив проверку и опустив рукава одежды, Цинь Фу потянула Мужун Шу Цин за руку, и они вошли во внутреннюю комнату.

Лу И, которая шла позади, не последовала за ними, только тихонько закрыла дверь во внутреннюю комнату и в ожидании встала сбоку.

Через некоторое время Мужун Шу Цин и Цинь Фу, наконец, вышли, но Мужун Шу Цин выглядела взбудораженной и с улыбкой отчитала ее: «Вы что, ребята, пытаетесь навредить мне?! Отлично, пусть кто-нибудь доставит его!»

Цинь Фу тоже показала горделивое выражение лица и насмешливо сказала: «Это, наоборот, поможет вам! Ах да, я слышала, что семья Фу скупила все семена рожкового дерева?»

Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Они скупили почти всё».

Сделав вокруг Мужун Шу Цин один круг, Цинь Фу прислонилась к двери и с улыбкой сказала: «Глядя на вашу внешность, кажется, что в этой ситуации есть хорошая контрмера».

Мужун Шу Цин бросила на нее невинный взгляд и, тоже прислонившись к двери, тихо сказала: «Он готов купить их вдвое дороже, как я могу сказать, что не продам их?!»

Цинь Фу, глядя на вид Мужун Шу Цин, нахмурила брови и тайно вздохнула: похоже, этой семье Фу не повезет.

Однажды она и Цю Юй обратили внимание на платье Мужун Шу Цин, оно было светлого цвета и неброского фасона, но выглядело настолько изящно и утонченно, что они заключили с ней пари. Мужун Шу Цин сказала, что они могут использовать самые яркие цвета в ткани, вышить самые красивые цветы, а она нарисует пион. Какие бы цветы ни привлекли больше пчел или бабочек, этот человек выигрывал. Если бы они выиграли, Мужун Шу Цин должна была отправить их в мастерскую вышивки, если проиграли бы – им пришлось бы пять лет работать на нее.

В то время они только недавно спустились с горы, были молоды и неопытны, а также горды и высокомерны. Они верили в свои собственные навыки, с которыми никто не мог конкурировать, поэтому они согласились на пари, но неожиданно проиграли в конце. Что ж, если кто-то согласился сделать ставку, значит, должен был рассмотреть и возможность проигрыша. Сначала это было пустяком, но потом они из любопытства спросили ее, как она умудрилась это сделать. Она неожиданно сказала с таким спокойным и невинным видом, что добавила в чернильную пасту особую жидкость, которую местный цветовод использовал для привлечения пчел и бабочек.

Они были почти в обмороке от гнева, но поражение есть поражение. Так что они по-прежнему оставались рядом с ней, но за эти два года ее изящные манеры, талант и очарование не оставили им выбора. Им пришлось признать, что она действительно была на редкость замечательной женщиной.

Хотя это так и было, она также была коварной и хитрой женщиной.

Глядя на печальный вид Цинь Фу, Мужун Шу Цин догадывалась, о чем она думает.

Выслушав двух препирающихся людей, Лу И с улыбкой шагнула вперед, чтобы передать слова только что пришедшего из поместья человека: «Барышня, пришел глава семьи Ли и ждет встречи с хозяином».

Так быстро? Но хорошо, что он пришел, дело Вань Жу действительно должно быть улажено. Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и сказала Лу И: «Пошлите кого-нибудь сказать моему отцу: я разберусь с этим делом, ему не нужно появляться».

- Слушаюсь, - кивнула Лу И и вышла наружу.

Мужун Шу Цин направилась в заднюю часть красильного двора, по пути попросив Цинь Фу: «Отведи меня взглянуть на ту самую особенную ткань, о которой ты говорила в прошлый раз».

Следуя за ней, Цинь Фу с любопытством спросила: «Разве вы не хотели вернуться?» Как они успеют еще раз взглянуть на ткань?

Мужун Шу Цин, неторопливо шагая вперед, с ленцой в голосе ответила: «Пусть ждут. Ожидание тоже может научить уму-разуму».

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 24. Конфронтация

Когда Мужун Шу Цин вернулась в поместье, солнце уже клонилось к западу. Хун Сю, увидев Мужун Шу Цин, сразу же приветствовала ее и принялась тараторить: «Барышня, вы вернулись. То, что вы сказали раньше, оказалось правдой. Ли Чжунвэнь снова вернулся, на этот раз он даже пригласил своего отца приехать. Вы должны как следует проучить этих отца и сына, чтобы дать выход гневу из-за барышни Вань Жу. Пусть они знают, что над семьей Мужун никогда нельзя издеваться!»

Неужели этой девушке не нужно дышать, когда она говорит! Мужун Шу Цин погладила этого молодого воробышка по лицу и с улыбкой спросила: «Я голодна, ужин уже готов? Сходи на кухню и проверь!»

- О! - хотя Хун Сю действительно хотела последовать за барышней, чтобы посмотреть, как отцу и сыну семьи Ли будут преподавать урок, но раз барышня была голодна, это было важнее. Она сразу же направилась на кухню, но, сделав два шага, всё-таки повернула голову и сказала: - Барышня, не забудьте их проучить, хорошо?!

Мужун Шу Цин беспомощно улыбнулась и кивнула головой. Слова Хун Сю заставили ее глубоко погрузиться в раздумья. Преподать урок семье Ли было очень легко. Используя свои способности, она могла бы заставить Ли Дун Мина потерять работу, тогда семья Ли обнищала бы и разрушилась, это было совсем не трудно. Но разве это был единственный способ помочь Вань Жу? Вань Жу просто не хотела сейчас возвращаться в семью Ли, но она не приняла твердого решения порвать с ними. В конце концов, в эту эпоху быть разведенной женщиной все еще было крайне унизительно. У мужчин в это время находилась в руках вся власть, а женщины лишь терпели лишения и всяческие ограничения. Если Вань Жу, в конце концов, решит уступить, то все, что она сейчас сделает для Вань Жу, на самом деле только навредит ей!

В таком случае она будет бороться за то, чтобы дать Вань Жу дополнительное время, прежде чем принять решение. Она позволит ей хорошенько всё обдумать и побыть свободной!

Тени силуэтов Мужун Шу Цин и Хун Сю уплывали все дальше и дальше. Одна женщина медленно шла вперед, а другая следовала за ней вплотную.

- Отец, ты тоже это видел. Семья Мужун слишком много на себе берёт, они даже заставляют вас ждать целый день, да они просто издеваются! Мужун Вань Жу хочет остаться, так пусть остаётся! Это хорошо, лучше всего просто развестись с ней и сделать так, чтобы она никогда не смогла вернуться к нам! - Ли Чжунвэнь действительно не понимал, что случилось с отцом на этот раз. Почему они должны возвращать Мужун Вань Жу, когда семья Мужун устроила ему столько мелких пакостей два дня назад!

- Да что ты понимаешь? Говорю тебе, мы должны вернуть Мужун Вань Жу сегодня же, так что сиди и помалкивай в тряпочку! - сначала он думал, что положение Мужун Вань Жу в семье Мужун было бесполезным и лишенным какого-либо веса, но теперь, оказывается, у нее все еще была некоторая ценность. Семья Мужун, несомненно, имела связи при императорском дворе, и он нуждался в их поддержке, тем более, опасаясь расследования судьи Вана!

Мужун Шу Цин, войдя в покои Юнин, сразу заметила, что Ли Чжунвэнь ходит взад и вперед от нетерпения, а Ли Дун Мин молча сидит и пьет чай. На самом деле Ли Чжунвэня можно было считать довольно привлекательным человеком, жаль, что он был бабником, к тому же обладающим такими нелицеприятными чертами, как высокомерие и взбалмошность.

Войдя в комнату, Мужун Шу Цин легким наклоном головы поприветствовала Ли Дун Мина и, улыбаясь, сказала: «Мой отец осматривает чайные растения и еще не вернулся. Пожалуйста, простите нас за нашу небрежность. Он не знал, что господин Ли сегодня нанесет нам визит. Что-то случилось?»

Выходит, слухи были правдивы: в семье Мужун всем заправляла Мужун Шу Цин. Если посмотреть на ее возраст, она не была старой, но ее поведение и речь не были ни раболепными, ни властными. Ли Дун Мин не посмел выказать неуважение и улыбнулся, когда ответил: «Этот старик пришел сегодня, чтобы вместе с сыном сопроводить госпожу Вань Жу обратно. Это дитя давно покинуло дом, мы с женой очень скучаем по ней».

Скучают по ней? Мужун Шу Цин улыбнулась и, сев во главе стола, взяла чай, который только что заварила Лу И. Потягивая маленькими глотками горячий чай, она продолжала говорить: «Жаль вас расстраивать, но вы напрасно пришли сегодня. Вань Жу сопровождает Иньян [1] в путешествии на гору, чтобы помолиться о благословении, и они еще не вернулись».

[1] 姨娘 (yíniang) -  уст., вежл. матушка (обращение к второстепенной жене в семье родителей).

Как это можно было расценить? Они ждали полдня, и за всё время к ним вышла только одна служанка, и, бросив что-то невразумительное, ушла. Ли Чжунвэнь вспомнил об обращении, которое претерпел два дня назад, и больше не мог молчать: «О чем вы говорите? Я своими глазами видел, что она недавно вошла в поместье. Сейчас же приведите сюда мою жену!»

Мужун Шу Цин все еще улыбалась, как и раньше. Сузив глаза, она наклонила голову, чтобы слегка приподнять крышку чашки, и медленно сделала глоток зеленого чая. Не обращая внимания на его крики, она тихо спросила: «Ли гунцзы говорит, что я лгу? Что вы могли такого сделать, чтобы я не желала вернуть вам вашу жену?»

- Ты... - глядя на Мужун Шу Цин, которая никогда не обращала на него никакого внимания, он в гневе сжал кулаки. Он выглядел так, словно хотел добиться своего любой ценой, даже силой.

Мужун Шу Цин оставалась неподвижной, но Лу И уже сделала два шага вперед и встала рядом с ней. Хотя она и знала, что Янь Юй и Цан Су тайно защищают барышню, она сейчас находилась ближе всех к центру событий. Если этот Ли Чжунвэнь вдруг вздумает причинить госпоже вред, она сможет закрыть ее собой.

- Чжунвэнь, не будь грубым! Барышня Мужун, пожалуйста, не обижайтесь! - Ли Дун Мин тут же отругал Ли Чжунвэня, этого идиота, строящего из себя невесть что в чужом доме. Если семья Мужун затаит на них обиду, как они смогут быстро расширить свое дело?

Мужун Шу Цин легонько похлопала Лу И по руке, которая нервничала из-за сжатых кулаков Ли Чжунвэня, и мягко улыбнулась ей. Затем она с ленцой произнесла: «Вы слишком добры, думаю, благородный гунцзы действительно очень силён».

Внезапно атмосфера в комнате стала серьезной и неловкой. Ли Дун Мин быстро сменил тему и сказал: «Тогда когда же Вань Жу вернется? В конце концов, она невестка нашей семьи Ли. Если она надолго останется жить в доме родителей, боюсь, люди начнут злословить».

- То, что говорит господин Ли, разумно, но Пэй Иньян в последнее время стала очень забывчивой. Это естественно, что ее дочь, Вань Жу, хочет остаться рядом с ней и исполнить свой дочерний долг.

Ли Чжунвэнь хмыкнул и сказал:

- Она уже полмесяца живет в семье Мужун, она также должна нести ответственность как жена!

- Ответственность как жена? Насколько я знаю, женщина, которая может быть ответственной в доме этого господина, не только одна! Когда Вань Жу вернулась домой на этот раз, ее здоровье ослабело, а всё тело покрывали большие и маленькие синяки. – Сделав паузу и взглянув на смущенное и растерянное лицо Ли Чжунвэня, Мужун Шу Цин слегка взмахнула рукой, в которой держала чашу с зеленым чаем, затем слабо улыбнулась и продолжила: - Я слышала, это потому, что она споткнулась о камень в поместье. Ради Вань Жу я действительно не прочь раскрошить эти острые камни и сделать их плоскими.

Рука Ли Дун Мина, державшая чай, задрожала. Хотя эта женщина все еще улыбалась, от нее мгновенно повеяло внушительной и угрожающей аурой, которой было достаточно, чтобы люди почувствовали себя плохо и неловко. Ее приглушенный низкий голос, с не слишком настойчивой и не слишком медленной интонацией, создавал ощущение, что никто и не подумает усомниться в ее словах.

Слегка успокоив свой разум, Ли Дун Мин, казалось, был очень удивлен:

- Неужели такое и правда произошло? Похоже, этот старик был неосторожен. Я обязательно разберусь с этим делом должным образом и не посмею беспокоить барышню! В любом случае, Вань Жу член моей семьи Ли, и если она получила травму в нашем доме, мы тем более должны забрать ее обратно, чтобы позаботиться о ней. Барышня Мужун, пожалуйста, успокойтесь, это больше не повторится! - если Мужун Вань Жу вернется в семью Ли, у Мужун Шу Цин не останется другого выбора, кроме как помочь им!

Мужун Шу Цин поставила чашу с чаем, который за время их разговора успел остыть.

- Я, естественно, чувствую себя спокойнее, услышав слова господина Ли. Но в последние несколько дней я заметила, что цвет лица Вань Жу был не очень хорошим, поэтому я попросила ее пойти к предсказателю. Этот гуру сказал: «Жизнь Вань Жу подобна золоту, если ее настроение хорошее, а здоровье крепкое, то и дом семьи мужа, естественно, будет цел и невредим. Если она подавлена и грустит, страдает и проливает слезы, очень вероятно, что дом семьи мужа также пострадает от поворота судьбы, настолько, что может разразиться кровавое бедствие!»

Ли Чжунвэнь тут же вскочил со своего места и выпалил: «Что за чушь ты несешь?»

- Неужели Ли гунцзы в это не верит?

- Хм, я определенно не верю в россказни предсказателей. Я лишь хочу вернуть Мужун Вань Жу. Посмотрим, кто сможет мне что-нибудь сделать! - Мужун Вань Жу принадлежала ему, даже находись здесь сегодня сам император, он бы не побоялся забрать ее. Никто не имеет права мешать ему!

Бросив взгляд на Ли Дун Мина, который сидел в стороне, Мужун Шу Цин с неизменной улыбкой на лице небрежно спросила: «Что господин Ли думает об этом?»

- Это... - Ли Дун Мин не сразу нашелся, что сказать. Мужун Шу Цин ясно дала ему понять, что если он будет настаивать на возвращении Мужун Вань Жу и причинит ей вред, то она заставит семью Ли стать нищей и лишиться крова. Он не мог позволить себе смотреть на Мужун Шу Цин сверху вниз. Судья Ван начнет проверку в течение двух дней, и если она создаст ему неприятности, то очень вероятно, что он потеряет свою работу. Глубоко задумавшись на мгновение, он осторожно вымолвил: - Поскольку это были слова великого предсказателя, этот старик также должен подчиниться воле небес и позволить Вань Жу остаться в отчем доме и хорошенько отдохнуть. А сейчас давайте прощаться!

Закончив говорить, он поспешно встал.

- Отец!.. - Ли Чжунвэнь не хотел сдаваться так легко, но Ли Дун Мин бросил на него многозначительный взгляд, чтобы остановить его от продолжения разговора, так что у него не было другого выбора, кроме как последовать за ним.

- Не трудитесь провожать нас!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 25. Победа I

Рано утром многие люди уже собрались у ворот правительственной канцелярии, потому что сегодня должны были публично объявить результаты конкурса парчи. В течение следующего года работы первых трех победителей будут обнародованы, чтобы все могли оценить и полюбоваться ими. Так делали для того, чтобы позволить победителю увидеть образцы своих конкурентов, и чтобы проигравшие смогли удостовериться в том, что были хуже. Если они считали, что решение было неверным, они могли выставить свои собственные образцы, чтобы попросить народ их рассудить. Такой способ мог положить конец взяточничеству и мошенничеству и гарантировать беспристрастный результат.

- Барышня Мужун, доброе утро!

Стоило Мужун Шу Цин выйти из кареты, как она услышала голос Фу Бовэня, донесшийся у нее за спиной. Повернув голову, она поклонилась ему с легкой улыбкой: «И вам тоже доброго утра!»

Настроение у Фу Бовэня сегодня было очень хорошее, и он весело болтал с другими людьми. Он потратил огромную сумму денег, чтобы разузнать о том, какой образец представила семья Мужун, и ему сказали, что они вышили картину под названием «Льющийся дождь и цветущий лотос». Хотя вышивка была очень хорошей, художественной концепции не следовало быть такой замудреной. Вероятно, она была достаточно изящна, но композиция вышивки вышла слишком простой. Если бы ее сравнили с изображением птиц и феникса, которое приготовила семья Фу, она на их фоне точно побледнела бы! Сначала Фу Бовэнь очень волновался, но теперь уверился в том, что победителем конкурса и на этот раз будет он!

Мужун Шу Цин посмотрела на энергичного Фу Бовэня, слегка улыбнулась и покачала головой. Результаты еще не огласили, а он уже вёл себя таким образом. Неудивительно, что он много лет конкурировал с семьей Ань и умудрился потерять большую часть своего семейного дела.

Вскоре служитель провел всех в зал, внутри которого были установлены три широких стола. После того как все расселись, Жун Дэ Жэнь и Линь Хан, одетый в одежду правительственного чиновника, вошли в зал. Все люди, которые присутствовали на празднике в честь дня рождения главы семьи Фу, узнали господина Линь, просто в то время он постоянно находился позади Жун Дэ Жэня, словно слуга. За исключением сохранявших спокойствие Мужун Шу Цин, Фу Бовэня и еще нескольких человек, которые смогли отыскать ключ к разгадке еще тогда, остальные люди издали удивленные возгласы. На какое-то мгновение нервная атмосфера ожидания результата несколько рассеялась.

Работник правительственной канцелярии выступил вперед, издал пару кашляющих звуков и, удостоверившись, что привлек всеобщее внимание, громко сказал: «Десятидневный оценочный период закончился. Мы пригласили всех сегодня, чтобы показать три образца, которые были оценены и изучены господином Линь, и публично объявить, какая семья вышла победителем в конкурсе на изготовление императорской парчи в этом году!»

В это время шестеро слуг, взяв три больших рулона шелковых тканей, подошли к широкому столу посреди зала.

Проводив их взглядом и убедившись, что всё идёт как надо, работник правительственной канцелярии окинул присутствующих внимательным взглядом и сказал: «В первую тройку вошли: семья Фу - Цай Юнь Фан – «Птицы и феникс», семья Мужун - Су Ничан - «Дождь и лотос», семья Ли - Линлун Гэ - «Красная слива и хрустящий снег».

Следуя указаниям чиновника правительственной канцелярии, шестеро человек один за другим развернули шелка, которые были у них в руках. Теперь перед всеми были представлены три вышивки.

Заинтригованные, люди один за другим вставали из-за своих мест. Постепенно они окружили все три полотна, чтобы полюбоваться ими и тщательно оценить. Но сначала они ничего не обсуждали, а потом в зале в мгновение ока поднялся шум.

Мужун Шу Цин все еще слабо улыбалась, болтая и смеясь с девушкой, стоявшей рядом с ней. Она совсем не выглядела так, будто нервничала из-за результата соревнований. Линь Хан обратил внимание на эту женщину еще тогда, в день празднования дня рождения Фу Бовэня, и она произвела на него глубокое впечатление. Он с нетерпением ждал возможности посмотреть на ее образец, вплоть до того времени, когда он был доставлен почти в последний момент. После того, как он развернул рулон ткани, он внимательно оценивал работу «Су Ничан» в течение одного шичэня. Вышивка была превосходной, тонкой, композиция была изящной, как будто нарисованная свежей краской картина. Мастера семьи Мужун использовали лишь различные оттенки зеленого для листа лотоса, и даже воду озера умудрились изобразить ярко, тщательно подобрав каждую нить. Розовые и белые стежки переплетались, и перед глазами вставал расцветающий лотос. Отражаясь в воде темно-зеленой тенью, он выглядел нежным и чистым. Образец был расшит с использованием пяти видов техники вышивки высокого уровня, но на удивление эта смесь вовсе не выглядела хаотично.

Тем не менее, он изучал образец ткани целый шичэнь, но так и не понял, почему вышивка называлась «Дождь и лотос», хотя на полотне не было никаких следов дождя. Это чрезвычайно озадачило его. Если размышлять разумно, раз уж она осмелилась выбрать такое название, то, безусловно, должен был существовать какой-то секрет, который он не смог обнаружить.

С другой стороны, семья Фу передала редчайшую вышивку, и неудивительно, что они были победителями в течение трех лет подряд. Вышивка была яркой и богатой, мастерство вышивальщиков было изысканным, художественная композиция и стиль были словно продуманы самим небом. С самого начала судейства эта вышивка привлекала взоры людей, настолько она была великолепна и изумительна!

Просмотрев выставленные образцы в течение времени, за которое сгорает одна ароматическая палочка, все успели оценить мастерство вышивальщиков. Поняв, что им не светило победить, они начали гадать, кто выйдет победителем на этот раз.

- Эта картина с птицами и фениксом действительно впечатляет. Какой сложный стиль, ах! Я думаю, что семья Фу все равно выиграет в этом году!

- Да, вышивка действительно хороша, каждая птица будто живая!

- А мне кажется, что вышивка семьи Мужун тоже достаточно хороша. Стежки изящные и ровные, краски яркие. Кажется, что работа семьи Мужун «Льющийся дождь и цветущий лотос» немного лучше.

- Неплохо, но, в принципе, смотрится обыкновенно. К тому же лотос только один, а где же дождь? Название явно расходится с картиной!

Несмотря на то, что зал был большим по размеру, дискуссии продолжались на высоких тонах, и их было хорошо слышно. Хун Сю заметила, что многим приглянулась вышивка семьи Фу и была несколько встревожена. Потянув Мужун Шу Цин за рукав, она вопросила: «Барышня?!»

Мужун Шу Цин похлопала Хун Сю по руке и с улыбкой сказала: «Ничего страшного, не нужно беспокоиться!»

Но как можно было оставаться спокойной? Хун Сю все же постаралась принять горделивый и уверенный вид. Барышня никогда не беспокоилась ни о чем, а ведь результат скоро будет известен, и это не могло не волновать.

Глядя на надутые губы этой молодой девушки, Мужун Шу Цин легонько коснулась ее щеки и хотела было сказать что-то дразняще-ободряющее, но поблизости показалась фигура Фу Бовэня.

- Вышивка, которую изготовили в «Су Ничан», действительно изящная, но, кажется, работа наших мастеров вышла более удачной! - глядя на реакцию всех присутствующих и на реакцию господина Линь, когда они смотрели на картину с птицами и фениксом, становилась совершенно ясно, какая семья победит в этом году. В конце концов, Мужун Шу Цин была молодой женщиной, и если она хотела получить шанс вышивать для императорского дома, то должна была пустить в ход всё великолепие и искусство, чтобы одержать победу. Похоже, она не могла избавиться от образа хорошенькой дочери из скромной семьи, и поэтому все еще боялась ошибиться.

Столкнувшись с такой провокацией, Мужун Шу Цин не рассердилась, а только с улыбкой сказала: «Возможно, но не забывайте, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!»

Такой безразличный ответ с ее стороны заставил Фу Бовэня задуматься. Работы были прямо перед ними, по какой причине она все еще могла быть настолько уверенной?

Линь Хану, который наблюдал за ними, тоже было очень любопытно, почему она так нагло ведет себя? Или это внешнее спокойствие и собранность лишь напускные?

Заметив, что большинство людей закончили оценивать работы и обсуждать увиденное, Линь Хан бросил последний взгляд на Мужун Шу Цин, на лице которой по-прежнему сияла улыбка, и сделал знак работнику правительственной канцелярии, что пора объявить результат.

Чиновник правительственной канцелярии подошел к столам, на которых были разложены три вышивки, и ясным голосом сказал: «А сейчас пришло время назвать победителя…»

- Подождите минутку!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 26. Победа II

Легкий и мелодичный женский голос прервал чиновника правительственной канцелярии, а также привлек к себе всеобщие взгляды. Все посмотрели на Мужун Шу Цин и увидели только, что она все еще сидит на стуле. Открыто встретив взгляды, она была все так же нетороплива и беззаботна, как и раньше, и было ясно, что человек, который говорил, не был ею.

В этот момент рядом с Мужун Шу Цин стояла женщина в фиолетовом платье, которая оглядывалась по сторонам, следя за взглядами всех присутствующих. Подойдя к работнику правительственной канцелярии, она спросила с естественной и непринужденной улыбкой: «Вы не видели дождя на нашей картине ‘Льющийся дождь и цветущий лотос’, поэтому не слишком ли рано объявлять результат?»

Эта женщина, должно быть, служанка Мужун Шу Цин?! Взгляд у нее был довольно проницательный, и выглядела она вполне разумной молодой  женщиной. Несмотря на то, что они никогда не видели ни одной юной служанки, которая заговорила бы в такой ситуации, но, глядя на то, как Мужун Шу Цин все время улыбалась и смотрела на нее, явно выражая свое одобрение, два пожилых господина – Жун Дэ Жэнь и Линь Хан – не стали ее перебивать. Чиновник правительственной канцелярии в этот момент задал интересующий всех вопрос: «Смысл слов барышни заключается в том, что на этой вышивке есть скрытый дождь, верно?»

Хотя Цзы Юань немного нервничала, она все равно твердо сказала: «Конечно, там есть дождь!»

Работник правительственной канцелярии нахмурился и спросил: «Тогда почему вы ничего не сказали минуту назад?» Неужели она нарочно ищет неприятностей? Когда все оценивали вышивку, она молчала, а в самый последний момент сделала такое шокирующее заявление!

Цзы Юань выглянула в окно, чтобы увидеть солнце, которое теперь светило ярко, а потом подошла к вышивке «Су Ничан» и, улыбаясь, сказала: «Время еще не пришло мгновение назад, поэтому никто не мог увидеть дождь!»

Услышав ее слова, все, кто находился в зале, удивленно переглянулись. Они не могли понять, какая связь была между тем, что они не смогли увидеть дождь и временем. Глядя на яркое и теплое солнце снаружи, а затем на Мужун Шу Цин, которая все еще мягко улыбалась, но ничего не говорила, никто не мог догадаться о причине. У них не было другого выбора, кроме как снова посмотреть на служанку в фиолетовом платье. Впрочем, даже Линь Хан и Жун Дэ Жэнь с любопытством смотрели на Цзы Юань.

Сердце работника правительственной канцелярии тоже было полно вопросов, но он не нашел ответа ни на один, поэтому у него не было другого выбора, кроме как сказать Цзы Юань: «Я надеюсь, что вы объясните это!»

Цзы Юань велела двум слугам, стоявшим позади нее, взять образец ткани и встать сбоку от двери. Когда они развернули его, солнечный свет сразу же проник сквозь тонкий шелк.

- Это!.. Это!.. - чиновник правительственной канцелярии в шоке выкрикнул эти слова, но не смог продолжить.

Все люди, находившиеся в зале, были ошеломлены открывшейся перед их глазами сценой: тонкий белый шелк, освещенный солнечным светом, неожиданно стал выглядеть прозрачным. Солнечный свет не мог проникнуть сквозь ткань, но когда отражался от нее, каждый мог ясно видеть тончайшие скрытые нити, которые выглядели как морось. Даже на листьях и лепестках лотоса было несколько крошечных капелек дождя. Эти капли казалось, сияли, туманно окутывая листья и розовый лотос. Вот так, в мгновение ока на глазах заинтересованных зрителей появился цветущий под дождем лотос!

Линь Хан медленно подошел ближе к отрезу шелка, восхищаясь его блеском. Изумленный, он, полуприкрыв веки, нежно ласкал и поглаживал тонкий шелк. Эти мягкие скрытые струйки дождя действительно были вышиты. Когда он рассматривал вышивку, разложив на столе, он вообще не заметил их. Сложно представить, сколько тонких иголок и нитей использовалось для того, чтобы получилась такая мелкая морось.

Опустив руку, Линь Хан слегка вздохнул и сказал: «Никто и подумать не мог, что найдется человек, способный исполнить такую волшебную работу, как эта».

Цвет лица Фу Бовэня стал пепельным. Кто знал, что Мужун Шу Цин, в конце концов, проделает такой трюк. Неудивительно, что она была так спокойна. Выходит, на этот раз он должен будет смириться со своим поражением на конкурсе парчи. К счастью, он подстраховался заранее: для изготовления императорской парчи были необходимы семена рожкового дерева в качестве красителя, а он уже скупил их все. Семье Мужун придется покупать их у него, так как сроки поджимают, и если они не приготовят парчу, это будет рассматриваться как преступное деяние – обман монарха! Теперь, даже затребуй он цену в в десять раз больше, у нее не будет другого выбора, кроме как заплатить ему.

Стоило ему подумать об этом, как цвет лица Фу Бовэня немного улучшился. Пораженные люди начали понемногу приходить в себя и тут же принялись обсуждать невиданную вышивку швейного производства «Су Ничан». Завтра весь регион Хуаду будет гудеть от этой новости!

Линь Хан, слегка кивнув в сторону чиновника правительственного кабинета, снова вышел на середину зала и сказал бодрым голосом: «Победитель этого года – вышивка ‘Льющийся дождь и цветущий лотос’ производства «Су Ничан» семьи Мужун!»

У Цзы Юань, наконец-то, отлегло от сердца. Минуту назад она так нервничала, что ее ладони вспотели. Здесь собралось столько народу, и даже присутствовал государственный чиновник, неудивительно, что она едва могла вымолвить хоть слово, но барышня всё-таки уговорила ее выступить. К счастью, они победили!

Мужун Шу Цин нежно похлопала Цзы Юань по руке, которую все еще крепко держала. Не то чтобы она не знала, что Цзы Юань нервничает, но если она хотела набраться опыта и повзрослеть, ей действительно нужно было испытать это. Дядя Сюэ был уже довольно стар, он служил управляющим в семье Мужун со времен ее деда по отцовской линии, то есть ни много ни мало более сорока лет. Ему уже давно пора было наслаждаться заслуженным отдыхом. Цзы Юань была сдержанной и уравновешенной, плюс всегда строго относилась к себе и другим. Она действительно могла заменить дядю Сюэ и стать управляющей поместья семьи Мужун, помогая Син Хуню в будущем. До этого момента Цзы Юань требовалась возможность, чтобы обрести храбрость, развить свои знания и опыт, а также научиться реагировать в чрезвычайных ситуациях.

Она не останется в семье Мужун навсегда, она и так очень устала за эти последние несколько лет, и мечтала о том, чтобы провести остаток своих дней в какой-нибудь живописной долине, окруженной реками и горами. Когда придет время, она будет давать Цзы Юань и Син Хуню все больше возможностей действовать самостоятельно. Когда они будут готовы, она уйдет, и буря, с которой они столкнутся, будет уже не такой свирепой. Тогда они определенно справятся с любыми трудностями.

Раздалось множество заискивающих голосов, поздравляющих ее, и размышления Мужун Шу Цин были прерваны. Она лишь вежливо улыбалась, получая поздравления, но ничего не говорила. В это время чиновник правительственной канцелярии, держа в руках небольшую парчовую шкатулку, подошел к Мужун Шу Цин и почтительно передал ее ей со словами: «Вот список одежды, которую необходимо вышить на этот год. Доставьте их в правительственную канцелярию через три месяца. После того, как ткани будут проверены, их отправят в столицу. Помните, ошибки в этом деле недопустимы. Кроме того, император приказал, чтобы мастерская, победившая в конкурсе парчи, изготовила особую картину, чтобы поздравить вдовствующую императрицу с юбилеем».

Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться. Цинь Фу и Цю Юй, эти двое действительно доставили ей неприятностей! Она должна была получить признание в конкурсе этой императорской парчи, и это помогло бы ей занять свое место на рынке тканей, но она не приказывала им напрягать все свои силы для победы. Сегодняшний образец настолько превзошел все ожидания, что парча для празднования дня рождения вдовствующей императрицы определенно доставит ей головную боль. Кроме того, если император и вдовствующая императрица останутся недовольны, это назовут преступлением – обманом ожиданий монарха. Если им, напротив, понравится работа «Су Ничан», новости об их успехе облетят всю страну, но это тоже было нехорошо. Чем выше заберешься, тем тяжелее падать. Пытаться угодить императору значит тоже самое, что пытаться угодить тигру; короче говоря, это было хлопотно.

Цзы Юань, стоявшая рядом с ней, взяла маленькую парчовую шкатулку и, поблагодарив работника правительственной канцелярии, достала список вещей, находившихся внутри, и передала его Мужун Шу Цин. Мужун Шу Цин хотела открыть и просмотреть его, но тут к ней подошел Фу Бовэнь. Сложив ладони в почтительном жесте, он с улыбкой сказал: «Поздравляю, поздравляю, ах!» Пара маленьких и острых глаз сощурилась в улыбке, но, к сожалению, в глубине его глаз совсем не было заметно счастья.

Мужун Шу Цин даже привстала со стула, чтобы ответить ему должным образом и с приличествующей случаю улыбкой: «Всё потому, что вы позволили мне выиграть!»

- Как и ожидалось, будущее за молодыми! Но в дальнейшем, если барышне Мужун понадобится какая-нибудь помощь, нет ничего плохого в том, чтобы найти меня, - глядя на Мужун Шу Цин, у которой всегда были такие спокойные и выдержанные манеры, Фу Бовэнь почувствовал настоящую тоску в своем сердце. Ему хотелось стереть это мягкое и нежное выражение с ее лица. Он не мог дождаться, когда увидит ее тревогу и осознание того, что ей придется молить его о помощи.

Фу Бовэнь просто хотел развернуться и уйти, но Мужун Шу Цин взяла список предметов из парчи, который был у нее в руке, и с улыбкой передала его ему со словами: «Господин Фу, вы не хотите взглянуть на новый список?»

Что такое с этим списком? Каждый год список предметов немного отличался, но поскольку Мужун Шу Цин хочет, чтобы он проглядел его, может, в этом есть какой-то подвох?! Фу Бовэнь взял его и после того, как он пробежался по нему глазами, его лицо мгновенно стало мертвенно-бледным. Пара морщинистых рук напряженно дрожала, и его глаза расшились, когда он неверяще смотрел на написанные слова. Спустя долгое время он пошатнулся и отступил назад на несколько шагов. К счастью, слуги поместья, стоявшие позади него, успели подхватить его.

- Ты!.. - Фу Бовэнь, который улыбался с самого прихода сюда и горделиво выпячивал грудь, полностью растерял свою уверенность. Глядя на Мужун Шу Цин, которая все еще была спокойной и элегантной, он не смог заметить ни следа эмоций на ее лице. Ничего не сказав, он бросил список и в гневе умчался прочь.

Мужун Шу Цин проигнорировала его поведение. Она слегка поправила юбку, даже не взглянув в сторону Фу Бовэня, который рассердился и ушел. Люди, которые все еще находились в зале, с удивлением лицезрели эту странную ситуацию. Разве господин Фу не смотрел на этот список в течение последних трех лет, что же могло так сильно его поразить?

Это, вероятно, было тайной, которую могли понять только Фу Бовэнь и Мужун Шу Цин. В этом году в императорской семье произошло два одновременных счастливых события - юбилей вдовствующей императрицы, а также рождение первого сына императора. Вдобавок, заметив, что за предыдущие годы накопилось много ярко-желтой парчи, император намеренно издал указ, чтобы парчи такого цвета было изготовлено не 50%, как обычно, а 20.  Вдовствующая императрица всегда любила пурпурный цвет, а императрица - ярко-красный, и процент тканей этих цветов увеличился вдвое. Семена рожкового дерева, которые собрала семья Фу, теперь были бесполезны, а ведь они, чтобы скупить эти семена, заплатили двойную цену. Неудивительно, что, когда господин Фу посмотрел на список вещей, его лицо приобрело пепельно-серый оттенок.

Не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих, Мужун Шу Цин слегка отсалютовала Жун Дэ Жэню и Линь Ханю и неторопливо покинула зал правительственной канцелярии.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 27. Угостить выпивкой I

Лето вот-вот должно было пройти, но казалось, что оно еще не желает уходить и передавать бразды правления осени. Последние дни стояло такое пекло, что люди едва могли выносить подобную температуру. Мягкий лунный свет не мог рассеять сухой жар на спокойной поверхности озера. На земле виднелись полосы теней от бамбука, но не чувствовалось и следа ветерка.

Мужун Шу Цин держала в руке веер. Иногда она обмахивалась веером, а иногда нет, хотя на самом деле разница была невелика, с таким же успехом можно было выбросить веер, поэтому она подошла к краю бамбукового моста и села. Она уже сняла верхнюю одежду раньше, поэтому сейчас легко натянула нижние штаны до колен. Погрузив ноги в озерную воду, она подтянула рукава до локтей, чтобы хоть немного охладить кожу. Мужун Шу Цин склонила голову к воде, чтобы посмотреть на свое отражение в этот момент, покачала головой и слегка улыбнулась. Если бы ее служанки увидели ее такой, они бы подумали, что она совсем не похожа на девушку из богатой семьи.

За три года она уже привыкла к здешней жизни, изредка вспоминая об отце, матери и старших братьях, которые были далеко. Она хотела верить, что они продолжают жить так же хорошо, как и прежде, и уже привыкли жить без нее.

Вдруг в бамбуковом лесу около Суй Юаня мелькнул белый силуэт, и четыре тени бросились ему наперерез. Завязалась ожесточенная борьба, в ходе которой выяснилось, что человек в белой одежде превосходно владеет боевыми искусствами. Сражайся он один на один, даже со всеми четырьмя по очереди, они бы не смогли составить ему конкуренцию. Но сейчас эти четверо атаковали его одновременно, и постепенно человек в белом стал сдавать свои позиции, но все еще ловко уклонялся от атак.

В лунном свете Мужун Шу Цин слегка прищурилась, пытаясь ясно разглядеть, кто был тем человеком в белой одежде.

- Прекратите драться! - ясный и звучный голос успешно остановил столкновение между ними. Люди в черном прекратили сражаться, но не опустили мечи, которые держали в руках. Не стоило забывать о мерах предосторожности с таким противником.

Мужун Шу Цин улыбнулась мужчине, не обращая внимания на то, что он был окружен четырьмя людьми и явно находился в затруднительной ситуации. «Я не приготовила хорошего чая, мне нечем угостить вас сегодня!» - неторопливо сказала она.

Ань Цинь Сюань полностью проигнорировал эти сверкающие мечи перед ним, и, вытащив из рукава два маленьких кувшина с вином, ответил: «Это не имеет значения, сегодня я прихватил с собой отличного вина!»

Мужун Шу Цин махнула рукой, люди в черных одеждах опустили мечи и исчезли в бамбуковом лесу. Бамбуковый лес снова был спокоен, на виду остался только силуэт одного человека, Ань Цинь Сюаня, как будто и не было только что никакой драки.

Дьявольски обворожительная улыбка Ань Цинь Сюаня не изменилась, и пара узких, миндалевидных глаз сверкала по-прежнему. Телохранители семьи Мужун не были похожи на обычных стражей, которые обычно охраняли поместья знатных семей. Судя по уровню их владения боевыми искусствами, они могли считаться мастерами в Цзянху, однако безоговорочно подчинялись и следовали приказам Мужун Шу Цин. Иметь такого противника действительно было волнительно. Ань Цинь Сюань буквально подлетел к Мужун Шу Цин и на ходу бросил ей кувшин вина, который был у него в руке, а сам тут же глотнул из другого.

Мужун Шу Цин с трудом поймала брошенный ей кувшин, беспомощно взглянув на этого непринужденного Ань Цинь Сюаня, который уже сидел рядом с ней. Она могла лишь негодовать про себя – ну почему она не владела никакими боевыми искусствами?! Потому что все, кто был рядом с ней, были мастерами своего дела, люди думали, что она тоже такая? Когда она вытащила деревянную пробку, сладкий приторный аромат ударил ей в нос. Мужун Шу Цин слегка встряхнула кувшин, и аромат вина стал еще тяжелее. «Зелень листьев бамбука [1]? - с улыбкой спросила она. - Это действительно хорошее вино!»

[1] Вино Чжу Е Цин или зелень листьев бамбука – сорт выдержанного рисового вина.

Ей достаточно было понюхать его один раз, чтобы понять, что это вино Чжу Е Цин. Он не ожидал, что эта девушка из богатой семьи так хорошо разбирается в вине. Ань Цинь Сюань дразнящим тоном сказал: «Встретиться с тобой действительно нелегко». В прошлый раз ему потребовалась время, за которое сгорает одна палочка благовоний, чтобы обойти поместье Мужун и отыскать двор Суй Юань. Сегодня, стоило ему войти на территорию, его тут же засекли.

Мужун Шу Цин сделала маленький глоток вина, пожала плечами и с улыбкой промолвила: «У моего дома есть ворота! Почему тебе нравится перелезать через стену?!»

Из-за невыносимо жаркой погоды Мужун Шу Цин собрала свои прекрасные черные волосы в две косы, и теперь они свободно свисали ей на грудь. Одной рукой она слегка поглаживала бамбуковый мостик, а другой встряхнула кувшин с вином. Она, казалось, наслаждалась роскошным ароматическим букетом вина даже больше, чем самим вином. Две ее ноги покачивались на поверхности воды, и лунный свет, падающий вниз, освещал неясную грациозную фигуру.

Ань Цинь Сюань поднял брови, готовясь произнести нечто легкомысленное: «Ты не хочешь пойти переодеться?» Она была действительно интересной женщиной. Ее ноги и руки были обнажены перед мужчиной, и она все еще могла говорить откровенно и с уверенностью, как будто это было само собой разумеющимся. Сегодня она показалась ему совсем другой. Ей не хватало ее обычного спокойствия, холодности и элегантности, зато на первый план вышло какое-то праздно-вялое очарование.

Мужун Шу Цин подняла брови и с улыбкой сказала: «Я уже была здесь, когда ты пришел в этот раз, и какую бы одежду я ни одела, тебе стоило подумать об этом раньше. Мы с тобой не из тех людей, которые заботятся о светском взгляде на вещи, не лицемерно ли будет, если я сейчас пойду переодеваться?!» Склонив голову, чтобы посмотреть на свою собственную одежду, она решила, что та была не так уж плоха, она обнажала только голени и руки, всё остальное было закрыто.

Ань Цинь Сюань протянул руку, думая снова прикоснуться к этим шелковистым, мягким и гладким волосам, но Мужун Шу Цин использовала кувшин с вином, чтобы избежать прикосновения, и с улыбкой отодвинула его руку. Но не тут-то было: Ань Цинь Сюань быстро скользнул к Мужун Шу Цин, так, что их лица чуть не касались друг друга, а затем с улыбкой прошептал на ухо Мужун Шу Цин: «На самом деле это не обязательно, строить планы можно и в таком виде!»

Неужели мужчины в эту эпоху любят говорить с другими людьми, когда их лица буквально прилеплены друг к другу? Мужун Шу Цин подумала об этом властном и твердом лице, и в мыслях не могла сдержать улыбки, однако не отступила. Насколько она знала, эти мастера боевых искусств были известны как высокомерные мужчины, и если она сейчас отступит, пара рук точно обовьется ее талии, чтобы преградить ей путь к отступлению. Чувствуя себя беспомощной, она могла только игнорировать звук мужского голоса, раздававшийся рядом с ней, который легко мог смутить любого. «Я не настолько красива и вряд ли заставлю тебя потерять рассудок, - безразлично бросила она. – На самом деле я слышала, что старший мастер [2] Ань известен преследованием женщин, но, думаю, я недостаточно привлекательна, чтобы заинтересовать тебя».

[2] здесь вместо обычного «гунцзы» она использовала слово «Да Шао Е»

大少爷  (dàshàoyé) - старший барчук; барин, тунеядец, бездельник.

Неплохо, она все еще могла издеваться над ним. Уголок дьявольски обворожительного рта Ань Цинь Сюаня приподнялся, и он легонько коснулся уха Мужун Шу Цин губами, а потом медленно пробормотал: «Может быть, я изменю свои предпочтения. В конце концов, я уже съел много изысканных блюд, поэтому не прочь попробовать немного бульона с простым гарниром».

Бульон и простой гарнир?! Мужун Шу Цин усмехнулась. Этот человек  был настолько высокомерен, что его едва можно было выносить. Немного отодвинувшись, она повернулась лицом к Ань Цинь Сюаню, и с насмешливой улыбкой спросила: «Должна ли я чувствовать себя польщенной в связи с этим?!»

На лице Ань Цинь Сюаня тоже сияла улыбка. Она была единственной женщиной, которая могла насмехаться над ним, пока он шепчет всякие нежности ей на ушко. Наконец-то сев прямо, он поднял голову, чтобы сделать большой глоток вина, затем рассмеялся и сказал ясным голосом: «Хе-хе, ты действительно заставляешь людей поломать голову. На этот раз ты смогла полностью сбить с ног семью Фу. Ты надолго лишила его возможности изменить ситуацию в лучшую сторону, но почему ты отпустила его в последнюю минуту?» По его мнению, нерешительность и мягкосердечие не были ей свойственны.

Мужун Шу Цин вела себя так же, как он, сделав большой глоток вина. Через некоторое время она негромко сказала: «Сейчас не время уничтожать семью Фу. Стоит поместью Фу рухнуть, и мы окажется там, где ветер и волны самые свирепые [3]. Если наращивание нашей мощи будет слишком быстрым, это заставит императорский двор бояться нас. Нет такого императора, который позволил бы экономике страны попасть в руки двух людей. Если дерево стоит над лесом, ветер непременно его уничтожит. Таким образом, каждый из нас теперь контролирует одну сторону, и восседающий наверху будет чувствовать себя непринужденно». В эту эпоху противопоставление себя императорскому двору означало, что человек станет врагом режима этой страны. Она прекрасно это понимала.

[3] т.е. в эпицентре борьбы.

«Так ты планируешь упустить эту хорошую возможность?» - в конце концов, семья Фу была крупнейшим конкурентом в деле производства шелка семьи Мужун.

Упустит ли она свой шанс? Мужун Шу Цин скромно улыбнулась и сказала с уверенностью и спокойствием: «На этот раз семья Фу понесла большие потери из-за семян рожкового дерева, они не выиграли конкурс императорской парчи, и мастерская Цай Юнь Фан уже не так популярна, как в прошлом. Так что до тех пор, пока я могу ограничивать другие их предприятия, семья Фу будет медленно превращаться в пустую оболочку, и если я захочу задавить их, то это только вопрос времени».

Глядя на ее уверенный вид, Ань Цинь Сюань вдруг обнаружил, что ее красота на самом деле демонстрируется именно таким образом. Она не была изящной, не была страстной, не была послушной, но она была такой уникальной и независимой.

Может быть, пока они не превратятся в конкурентов, они смогут какое-то время сотрудничать.

- В прошлый раз ты сказала, что нам невыгодно сотрудничать, но, думаю,  у нас просто не было шанса. Так что сейчас я хочу поговорить о нашем первом совместном предприятии.

- Тогда говори, что хотел.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 28. Угостить выпивкой II

- Тогда говори, что хотел, - Мужун Шу Цин тоже было интересно, была ли у них возможность сотрудничать друг с другом.

Ань Цинь Сюань улегся прямо на мост из бамбука, не обращая внимания на то, что был одет в первоклассную белоснежную одежду. Он использовал обе руки в качестве подушки и посмотрел на горизонт, который уже давно потемнел. Помолчав некоторое время, он, наконец, тихо сказал: «Нынешняя политическая ситуация в Яньжуй напряженная. Я подозреваю, что намерения людей Цзянху не так просты, судя по их последним действиям. Несмотря на то, что сейчас они бездействуют, ситуация становится все более нестабильной. Я уверен, что скоро они сделают свой первый шаг».

Она и сама догадывалась об этом, и ее это очень беспокоило. Мужун Шу Цин глубоко задумалась, а затем тихо вздохнула: «В таком случае, что ты собираешься делать?»

- Бить по траве, чтобы вспугнуть змею! [1]

[1] значит наказывать кого-то в назидание другим.

Эти шесть слов, казалось, имели смысл. Ань Цинь Сюань сказал это коротко и твердо, но Мужун Шу Цин подняла брови, когда услышала это: «Ты же понимаешь, существует вероятность, что мы будем брошены в борьбу за власть в Яньжуй, если вмешаемся».

- Другие люди уже внимательно наблюдают за нами. Ничего не поделаешь, нам всё равно придется встретиться с врагами лицом к лицу. - Ань Цинь Сюань сделал большой глоток вина, а затем с чувством произнес: - Самое главное - попытаться извлечь из этого наибольшую выгоду.

Эта фраза действительно давала представление о роде его занятий. Мужун Шу Цин покачала головой и с улыбкой сказала: «Ты действительно тот корыстолюбивый торговец, который всегда ищет прибыли».

- Ты мне льстишь!

Лениво потянувшись, Мужун Шу Цин вытащила свои ноги, которые немного распухли, так долго пробыв в воде. Не заботясь о том, что они все еще мокрые, она просто села, скрестив ноги, рядом с Ань Цинь Сюанем. Затем она допила вино Чжу Е Цин и спросила: «И о чем ты хочешь договориться?»

- Я знаю, что у тебя есть своя информационная сеть и хочу знать все важные новости, которые будут тебе сообщать. Мне также нужны деньги для поддержки. Конечно, любая выгода будет поделена с тобой 50 на 50.

- У семьи Ань не хватает денег? - Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и оглядела Ань Цинь Сюаня с головы до ног.

Ань Цинь Сюань тоже не отставал, и, приняв озорной и кокетливый вид, ответил: «Говоря о деньгах, ваша семья Мужун никому не уступит».

Должна ли она сотрудничать с ним или нет? Мужун Шу Цин подумала, что выбор достаточно тяжелый, так как Хун Мин уже узнал о них. Если он не достигнет своей цели, он не сдастся. Ее не беспокоило, что она потеряет несколько амбаров, она просто боялась, что он причинит вред людям в семье Мужун, чтобы принудить ее. Несмотря на то, что она уже усилила оборону, она боялась, что у них все-таки найдется брешь в защите. Если они вступят в эту борьбу за власть, это точно не станет благословением для семьи Мужун! Сделать так, чтобы семья Ань вышла на передовую в этой борьбе, было на самом деле более уместно.

Забудь об этом, вздохнула про себя Мужун Шу Цин, а затем тихо сказала: «Меня не интересуют никакие политические вопросы, но бывают моменты, когда у меня нет другого выбора. Твои догадки верны, седьмой принц Яньжуй, Хун Мин, имеет некоторые связи с народом Цзянху. Судя по частоте их появления, они явно имеют к нему отношение. Я могу сотрудничать с тобой, но предоставлю тебе только некоторые сведения. Я не буду посылать никаких денег Хун Мину, но если твоя беседа с ним увенчается успехом, я хочу получить одну треть тех выгод, которые получишь ты».

Ань Цинь Сюань рассмеялся. Она не желала расставаться с деньгами, но все ещё хотела получить треть выгоды. Говоря о качествах торговца, она также блестяще демонстрировала их. Но еще больше его заинтересовала ее оценка Хун Мина: «Ты, кажется, не очень высоко оцениваешь Хун Мина?»

- Нет, скорее всего, он станет следующим императором.

Хотя Хун Мин был всего лишь сыном императорской наложницы, и у него не было никакой поддержки при императорском дворе и во дворце, он мог расти спокойно и без забот. В возрасте 16 лет он был широко прославлен простыми людьми за свою добродетель. Казалось, он был тем, к кому журавль в небе сам дается в руки. Его фигура стояла в стороне от мирских дел, и императорский двор хорошо знал об этой трансформации. Хотя он был еще молод, но прекрасно понимал, что необходимо скрывать свои сильные стороны.

- Тогда почему ты не хочешь посылать ему деньги?

- Он опасный человек, я ему не доверяю, - она не могла забыть эту пару глаз, которые смотрели мягко и нежно, но в их глубине таилась алчность, пугающая ее. Когда имеешь дело с таким человеком, немудрено, если он укусит тебя в ответ.

- О?! Так, значит, в нём есть спорные черты. Мне это нравится!

Опасный человек? Сражайся они с таким человеком, это было бы захватывающе. Сев, Ань Цинь Сюань повернулся лицом к Мужун Шу Цин, встряхнул кувшин с вином, приподнял бровь и с улыбкой сказал: «Можно считать, что мы договорились?»

Мужун Шу Цин сделала то же самое, мягко встряхнула кувшин с вином и с улыбкой сказала: «Ты уже допил свое вино». Она использовала пустой кувшин, чтобы прикоснуться к кувшину Ань Цинь Сюаня, что можно было рассматривать как их соглашение о сотрудничестве.

- А я и не заметил. Ничего, в будущем еще будет много доброго вина.

- Если в следующий раз ты не станешь перелезать через стену.

Ань Цинь Сюань сначала удивился, а потом громко рассмеялся. Сделав несколько легких прыжков, то вверх, то вниз, он исчез из поля зрения Мужун Шу Цин. Его фигура покинула территорию Суй Юаня тем же путем, что и пришла, и пара темных теней еще долго следовала за ним.

Мужун Шу Цин медленно встала и, потянувшись всем телом, прошла мимо двух пустых кувшинов с вином внутрь бамбукового дома.

***

Когда Мужун Шу Цин открыла глаза, солнце уже поднялось высоко и светило ярко. Должно быть, был уже полдень. Разминая слегка кружащуюся голову, она заставила себя улыбнуться. Кажется, она слишком много выпила прошлой ночью. Дождавшись, пока головокружение пройдет, Мужун Шу Цин медленно села.

Лу И, которая первоначально наблюдала за происходящим снаружи, вошла в спальню с тазиком в руках, когда услышала шум. Покрутив носовой платок в руках, она сказала: «Барышня, молодой господин Син Хунь ждет в приемной с рассвета, он выглядит очень нервным».

Мужун Шу Цин ополоснула лицо, вымыла руки и прополоскала рот. Взяв полотенце из рук Лу И, чтобы вытереться, она скомандовала: «Пусть войдёт!»

Спустя несколько мгновений Мужун Син Хунь вошел в спальню. Его лицо действительно выглядело встревоженным, когда он посмотрел на Мужун Шу Цин, которая пила чай. Он поспешно подошел и спросил: «Сестра, ты сегодня едешь в столицу?»

- Да, мы уезжаем после обеда.

Через полмесяца Ци Чжунлиню, деду Мужун Шу Цин по материнской линии исполнялось семьдесят лет. Она не посещала семью Ци уже три года, и больше не могла избегать встречи с ним. Тем более, она сможет посмотреть, как идут дела в столичных магазинах.

Услышав, что говорит Мужун Шу Цин, Син Хунь, казалось, еще больше встревожился. Сделав еще шаг по направлению к ней, он сказал с явным волнением: «Я слышал слова управляющего Фэна, что буду отвечать за дела Чжэнь Бао Чжай и Ин Кэ Лоу. Это правда [2]?»

[2] два ресторана, которыми владеет семья Мужун. Чжэнь Бао переводится «сокровище, драгоценность», а Чжай – «постная пища».

Глядя на капельки пота, которые выступили на лбу Син Хуня, Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и сказала: «Да, это я повелела».

Мужун Син Хунь выглядел сбитым с толку. Он всплеснул руками и сказал: «Но… Но я не могу этого сделать».

Поставив чашу с чаем, которая была у нее в руке, Мужун Шу Цин посмотрела прямо на него и серьезно спросила: «Почему не можешь?»

Столкнувшись с таким взглядом, Мужун Син Хунь опустил голову. Спустя долгое время он сказал тихим голосом: «Я… я никогда не делал этого раньше, я не смогу сам принимать решения».

Мужун Шу Цин не попросила его поднять голову, лишь спокойно сказала: «Ты учился почти три года, проходил практику в Чжэнь Бао Чжай, Ин Кэ Лоу и Чжань Гуй Тао [3], почему не сможешь принять никаких решений? Если ты не возьмешься за дело, неужели надеешься вечно отсиживаться в углу?»

[3] Чжань переводится как «показывать, представлять», Гуй – «гардероб, шкаф», Тао – «спрос/обсуждать».

- Но я боюсь, что только напортачу, и всё! - он знал, каковы намерения его старшей сестры, и также понимал, что она хочет лишь, чтобы он набрался опыта и мог взять на себя ответственность за дела семьи. Но он боялся, что заставит ее разочароваться.

Похлопав его по плечу, которое было почти на том же уровне, что и ее, она потянула Мужун Син Хуня за собой, чтобы он сел, а сама оперлась о край круглого стола. Мужун Шу Цин сказала мягко, но твердо: «Быть храбрым не значит совсем не иметь в сердце страха. Иметь некоторые страхи нормально, но ты все равно должен заставить себя двигаться вперед вопреки всему».

Мужун Син Хунь поднял голову и, заметив заботливый, но твердый взгляд Мужун Шу Цин, все еще нерешительно сказал: «Но... что, если я приведу Чжэнь Бао Чжай и Ин Кэ Лоу к краху?»

Глядя на его встревоженное лицо, Мужун Шу Цин улыбнулась. Он действительно был глупым юнцом. Похлопав его по руке, она сказала с едва заметной заботой: «Ничего страшного. Важно то, что ты должен осознать, где ты совершил ошибку, и не повторять ее впредь. В жизни людей ничто не идёт гладко, ты столкнешься со многими неудачами и бедами, и проигрыш - это не самое ужасное, что можно испытать. Но ты должен снова найти в себе силы двигаться вперед. Ты понимаешь?»

Найти в себе силы двигаться вперед? Глубоко задумавшись на некоторое время, Мужун Син Хунь кивнул с решительным видом и протянул: «М-м-м… Тогда хорошо, я попробую!»

Чтобы он не слишком нервничал, Мужун Шу Цин легонько сжала ему руку, улыбнулась и мягко произнесла: «Не нервничай, это очень хорошая возможность. Старайся не пороть горячку и больше слушай наставления управляющего Фэна и Цзы Юань. На этот раз я отправляюсь в столицу почти на два месяца, а может, пробуду там и дольше. Вернувшись, я хорошенько изучу твои достижения».

- Угу! - на этот раз Мужун Син Хунь нисколько не колебался и решительно кивнул головой. Он не позволит своей старшей сестре разочароваться.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 29. Направляясь в столицу

Целая делегация людей провожала Мужун Шу Цин за ворота. Живые большие глаза Хун Сю были полны слез, когда она смотрела на Мужун Шу Цин. Периодически дергая ее за рукав, она всхлипывала: «Барышня, вы должны быть осторожны в путешествии!»

Утешив Хун Сю, которая действительно не могла сдержать слез, Мужун Шу Цин мягко проинструктировала ее и сказала: «Хорошо, а ты помоги мне должным образом позаботиться о Син Хуне и Син Юэ». Не то чтобы она не хотела брать с собой Хун Сю, но на этот раз она собиралась к семье Ци, и не знала, с какой ситуацией столкнется, и будет ли приемлемо использовать оправдание потери памяти. У Хун Сю был вспыльчивый характер, простой и прямолинейный, и то, что она останется здесь в семье, придаст ей уверенности.

- М-м-м, я поняла! - отпустив рукав Мужун Шу Цин, Хун Сю мило кивнула.

Эта юная девушка всегда была отходчивой. Мужун Шу Цин с улыбкой покачала головой, и, повернув голову в сторону Цзы Юань, сказала: «Цзы Юань, назначь двух человек для защиты Вань Жу завтра, и отвези ее взглянуть на чайные растения у Восточно-Китайском моря». Она должна выполнить обещание, данное Вань Жу. Когда у человека глаза широко распахнуты, его кругозор, естественно, будет еще шире. Тогда, какое бы решение она не приняла после, она ни за что не пожалеет.

- Слушаюсь! - тихо ответила Цзы Юань.

Посмотрев на небо, Мужун Шу Цин заметила, что утро уже не раннее, и направилась к карете. Хун Сю тоже последовала за ней. С опущенными уголками рта она несчастно пролепетала: «Барышня, вы должны скорее вернуться!»

Коснувшись ее лица, Мужун Шу Цин нежно улыбнулась ей и серьезно кивнула. Она махнула рукой, прощаясь, а потом все расселись по своим местам.

Вскоре после того, как карета тронулась, Мужун Шу Цин прислонилась к мягкой стенке кареты и закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Вчера вечером она выпила слишком много вина, и теперь у нее болела голова. Вскоре она неожиданно уснула.

Лу И вытащила шаль и накинула ее на Мужун Шу Цин. В это путешествии барышня не стала брать никаких охранников, кроме ее собственных, и Янь Юя. Вспомнив о нем, Луи мысленно рассмеялась. Изначально, Янь Юй и Цан Су всегда защищали барышню втайне. Но на этот раз барышне необходимы были телохранители, которые будут находиться при ней. Было решено, что они будут следовать за ней: один публично, а другой тайно, чтобы защитить. Но оба они не хотели появляться лично, несмотря ни на что. Наконец, барышня заставила их угадать, какого цвета туфли были на Цзы Юань в тот день. Уговор был такой: кто не сможет угадать верно, тому придется стать личным телохранителем. В конце концов, Янь Юй выбрал неверный цвет, и из-за этого он, чье лицо и так было ледяным и высокомерным, добавил еще один слой инея на свое лицо. Теперь никто не осмеливался приблизиться к нему.

Как следует укутав хозяйку шалью, Лу И велела кучеру ехать медленно и не слишком сильно трясти карету, затем тоже прислонилась к дверце кареты и закрыла глаза, чтобы отдохнуть.

Спустя некоторое время карета медленно остановилась, Лу И подняла занавеску и обнаружила, что они уже прибыли в гостиницу. Она мягко похлопала Мужун Шу Цин по плечу и тихо сказала: «Барышня, мы добрались до гостиницы».

Мужун Шу Цин открыла глаза и потянулась, пробормотав: «М-м-м».

Лу И помогла сонной Мужун Шу Цин выйти из кареты. Порыв ветра заставил разум Мужун Шу Цин, наконец, немного проясниться. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что это место находилось не слишком далеко от маленького склада, оно было невелико по размеру, но достаточно опрятным и чистым. Перед дверью гостиницы уже остановилось несколько экипажей. Кажется, большинство людей собиралось остаться здесь на ночь.

Мужун Шу Цин, провожаемая отблесками заходящего солнца, вошла в гостиницу, а Лу И и Янь Юй последовали за ней.

Увидев, что вошли посетители, управляющий быстро приветствовал их со словами: «Госпожа, пожалуйста, заходите внутрь. Вы заехали поужинать или желаете остановиться у нас?»

Лу И достала слиток серебра и сунула его управляющему в руку, а затем тихо сказала: «Нам нужны три комнаты, будет хорошо, если еду доставят прямо туда».

Глядя на этот слиток серебра, глаза управляющего заблестели, он хитро улыбнулся и сказал: «Прекрасно!» Закончив говорить, он сразу же пошел вперед, чтобы показать им дорогу. Глядя на эту барышню, которая была элегантной и видной, он уверился, что она принадлежит к богатому и благородному сословию. Если он обслужит ее как следует, то, возможно, получит еще какой-нибудь бонус.

«Сестрица Мужун?» - когда они уже собрались подняться наверх, раздался слегка неуверенный, но полный приятного удивления голос. Мужун Шу Цин обернулась и сразу же наткнулась взглядом на цветущее и улыбающееся лицо.

Хо Чжи Цин, ясно разглядев лицо Мужун Шу Цин, счастливо улыбнулась и сказала: «Это действительно ты, я же говорила, что не ошибаюсь!» После этих слов она не забыла гордо поднять голову.

Так это была молодая прожорливая кошка семьи Хо, подумала Мужун Шу Цин, все еще помнившая, как она и Тан Сяо Сяо сражались за еду во время фестиваля Цилянь. Улыбаясь и приветствуя ее, она также заметила стол, полный людей, позади Хо Чжи Цин.

Когда Мужун Шу Цин посмотрела в их сторону, Хо Цзы Ци ободряюще улыбнулся и сказал: «Барышня Мужун, мы снова встретились».

Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Хо Гунцзы, какая неожиданная встреча!»

Хо Чжи Цин потянула Мужун Шу Цин к столу, радостно сказав: «Сестрица Мужун, в прошлый раз ты угощала нас блюдами с лотосом, поэтому сегодня, хотя это небольшая гостиница в сельской местности, ты должна смириться с ситуацией и позволить нам угостить тебя едой».

- Хорошо! - как деловая и щедрая женщина, Мужун Шу Цин, которой с самого начала понравилась эта милая и бесхитростная девушка, не пожалела об этом искреннем приглашении сегодня и на самом деле с радостью приняла его.

Подойдя к передней части стола, она увидела, что, кроме братьев семьи Хо и Янь Хао Юя, там была еще одна хорошенькая молодая девушка. Мужун Шу Цин нерешительно спросила: «А кто это?»

Хо Цзы Ци поручил помощнику принести табуреты для Мужун Шу Цин и компании, в то время как сам представил незнакомку: «Эта средняя дочь Ли Ши Лана, работника министерства финансов. Она отправилась навестить родственников, но по пути имела несчастье столкнуться с разбойниками. Мы случайно проезжали мимо в то время и спасли барышню Ли. Она тоже хочет вернуться в столицу, поэтому мы будем сопровождать ее. Барышня Ли, это Мужун Шу Цин».

Два человека слегка привстали со своих стульев в качестве вежливого жеста, затем снова сели. Лу И последовала за Мужун Шу Цин и села рядом с ней. Янь Юй не сел с ними, а сел за соседний столик, позади Мужун Шу Цин. Ли Ю Юй посмотрела на Лу И, которая неожиданно подсела к ним, и нахмурилась. Сидеть за одним столом со служанкой было  ниже ее достоинства. Она была дочерью правительственного чиновника, и сесть за стол с женщиной-торговкой уже было крайним проявлением уважения по отношению к Мужун Шу Цин. А теперь оказалось, что и служанка собирается есть вместе с ними, это было уж совсем ни в какие ворота. Ли Ю Юй посмотрела на Лу И сверху вниз и спросила: «Как может служанка сидеть за одним столом со своей хозяйкой? Это же верх неприличия».

Услышав ее слова, Лу И, которая только что села, слегка смутилась: «Когда мы были дома, мы всегда пили чай и ели вместе с барышней. Я забыла, как другие люди могут смотреть на это, это и правда неправильно». Как раз в тот момент, когда она хотела встать, Мужун Шу Цин схватила ее за руку, удерживая. Она легонько похлопала по ладони Лу И, показывая, что та не должна двигаться. Лу И снова села, послушавшись госпожу.

Мужун Шу Цин бросила короткий взгляд на Ли Ю Юй, которая сидела напротив нее, и сказала: «Во время таких путешествий я не обращаю внимания на такого рода правила».

Она, конечно же, не была благовоспитанной молодой барышней из знатной семьи и не придавала большое значение этикету, поэтому Ли Ю Юй лишь сокрушенно вздохнула и сказала: «Барышня Мужун, это правило должно соблюдаться, иначе другие люди подумают, что вы не следуете этикету!»

Мужун Шу Цин мягко улыбнулась, не рассердившись на ее очевидную провокацию. Она просто неспешно встала и с улыбкой сказала: «Я заставила барышню Ли быть осмеянной, в семье Мужун действительно нет этого правила. Поскольку вам кажется, что это неуместно, то Шу Цин не будет вас беспокоить!» Как только она закончила говорить, она собралась уйти.

- Подожди минутку! - Хо Чжи Цин, сидевшая рядом с ней, быстро потянула Мужун Шу Цин за рукав, не давая ей уйти. Она обернулась, бросила быстрый взгляд на Ли Ю Юй, а затем громко сказала: - Мы, северяне, привыкли быть непредубежденными, и у нас тоже нет этих многочисленных правил. Если барышне Ли это не нравится, вы можете пересесть за соседний столик.

«Я...» - Ли Ю Юй лишь хотела поставить Мужун Шу Цин в неловкое положение, она не ожидала, что та захочет уйти из-за какой-то служанки. Украдкой взглянув на Хо Цзы Ци, сидевшего рядом с ней, Ли Ю Юй хотела объясниться, но не знала, что сказать. Она боялась, что произведет плохое впечатление на Хо Цзы Ци, поэтому ее глаза были тревожными и красными.

Глядя на неловкую атмосферу, Хо Цзы Ци решил сгладить ситуацию: «Хорошо, во время этого путешествия давайте не будем беспокоиться о пустяках! Ешьте, еда остывает».

Поскольку слово взял Хо Ци Цзы, и Мужун Шу Цин признавала его авторитет, а Ли Ю Юй, тем более, прислушивалась к нему, этот спор можно было считать временно улаженным.

Но Хо Чжи Цин выглядела так, будто она все еще настрое напротив Ли Ю Юй. Она специально поставила перед Лу И несколько блюд, выказав заботу, и время от времени переговаривалась с ней: «Сестрица Лу И, это очень вкусно, попробуй».

Лу И взяла деревянные палочки для еды, слегка поклонилась ей и ответила: «Благодарю, барышня Хо».

Положив кусочек жареного на медленном огне баклажана в тарелку Лу И, Хо Чжи Цин ласково сказала: «Сестрица Лу И, не нужно соблюдать формальности, ты можешь называть меня просто Чжи Цин».

Лу И ничего не сказала, только слегка кивнула головой. Глядя, как она управляется с палочками для еды, можно было сказать, что ее манеры не были ни раболепными, ни властными, у нее также была естественная и расслабленная осанка, и ее поведение за столом ничем не отличалось от поведения так называемой девушки из богатой семьи.

Ли Ю Юй крепко сжала свои палочки для еды. Эта чертовка Хо Чжи Цин на самом деле проявляла более хорошее отношение к служанке. Ну, погоди! Когда она станет ее невесткой, она определенно поставит ее на место должным образом.

Хо Чжи Цин была похожа на маленького воробышка во время ужина, она спрашивала обо всём с неподдельным любопытством, и Мужун Шу Цин порядком устала отвечать на ее вопросы. Было бы неплохо, если бы кое-кто сделал паузу, чтобы съесть свою еду.

После того как она закончила есть, Мужун Шу Цин хотела попрощаться, но Хо Чжи Цин вдруг спросила: «Сестрица Мужун, куда ты едешь?»

- В столицу.

Хо Чжи Цин была приятно удивлена и, потянув Мужун Шу Цин за рукав, радостно сказала: «Тогда нам по пути! Теперь ты поедешь вместе с нами, хорошо?» Сестрица Мужун была намного больше ей по душе, чем эта выскочка Ли Ю Юй. Если бы сестрица Мужун поехала вместе с ними, может быть, она и старший брат могли бы заинтересоваться друг другом. Таким образом, она обзавелась бы элегантной и спокойной невесткой.

- Я не хочу вас беспокоить, -  барышня Ли быстро проделает в ней дырку своим пристальным взглядом, если она отправится в путешествие вместе с ними.

Однако, Хо Чжи Цин не хотела отступаться от своего плана. Одной рукой она потянула Мужун Шу Цин, а другой - Лу И, и сказала с торжественным и серьезным видом: «Какое уж тут беспокойство? Ты же молодая барышня, которая отправилась в дорогу лишь с одной служанкой и телохранителем, а опасности всегда подстерегают одиноких путников. Мой старший брат, второй брат и братец Янь - все они владеют боевыми искусствами и могут защитить тебя. Старший брат, я же права?!» Она не забыла втянуть в разговор Хо Цзы Ци.

Хо Цзы Ци лишь улыбнулся про себя. Его младшая сестра действительно преувеличила плачевное положение Мужун Шу Цин. Телохранитель Мужун Шу Цин, всё время находившийся рядом, не был обычным. С самого начала, когда он вошел, он уже обратил на себя внимание своей твердой и быстрой поступью, и сильным и глубоким внутренним дыханием. Как боец, он наверняка на голову выше его. Этот человек, хотя и выглядел так, будто вовсе не следит неусыпно за Мужун Шу Цин, небрежно сев рядом с ней, на самом деле мог атаковать или защищаться в любой момент. А значит, будет сложно отыскать брешь в защите Мужун Шу Цин. Более того, с того момента, как он сел за стол, он ничего не пил и не ел. Если рядом с тобой есть кто-то вроде него, ты вряд ли будешь нуждаться в чьей-либо защите. Но, бросив взгляд на свою маленькую сестренку, чьи большие и красивые глаза смотрели на него, он понял, что если скажет «нет», она точно его покусает. Покачав головой, он поддержал слова Хо Чжи Цин: «Если барышня Мужун не возражает, вы можете отправиться в путешествие вместе с нами. Тогда у нас будет больше людей, чтобы заботиться друг о друге».

Мужун Шу Цин заметила, что Хо Цзы Ци беспомощно спасовал перед своей сестрой. Выходит, он действительно очень любит ее. Услышав ответ Хо Цзы Ци, Хо Чжи Цин радостно вскрикнула и сказала: «Точно, точно, мы должны заботиться друг о друге. Хорошо, сестрица Мужун?»

Мужун Шу Цин была не из тех, кто мог бросить щеночка, который смотрел на нее таким умоляющим взглядом. Сначала она думала, что только Тан Сяо Сяо обладает этим навыком, но неожиданно Хо Чжи Цин тоже оказалась экспертом в этом деле. Ей оставалось лишь нехотя кивнуть головой и сказать: «Тогда… Благодарю, Хо гунцзы».

Раздался ободряющий вздох, впрочем, неизвестно, вздыхал ли Хо Цзы Ци, стоявший позади нее, от счастья или от смеха. Не глядя на помрачневшую Ли Ю Юй, обрадованная Хо Чжи Цин потянула Мужун Шу Цин за руку, направляясь к их комнатам на верхнем этаже.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 30. Путешествие

На рассвете солнечный свет был ярким, он проникал через деревянное окно и освещал внутреннюю часть зала маленькой гостиницы. Блестящие солнечные лучи в такую погоду легко могли поднять настроение. Хо Чжи Цин потянулась и вышла из гостиницы. Слуги семьи Хо и семьи Мужун уже приготовили их лошадей. Хо Чжи Цин посмотрела на карету Мужун Шу Цин, вскрикнула и поспешно подбежала к ней. Глядя на ее безумные действия, Хо Цзы Ци вышел посмотреть, что творит эта сумасшедшая девчонка.

Стоило ему выйти наружу, и Хо Цзы Ци тоже остолбенел от удивления. В его обычно спокойных глазах сверкнул огонек. Дело было не в том, что карета Мужун Шу Цин была роскошно отделана, напротив, она была простой, обитой черным бархатом. Она выглядела очень просторной, но не блистала вычурными украшениями. Причиной крика Хо Чжи Цин были четыре сильные и мускулистые лошади вороной масти, которые стояли перед экипажем. Прекрасно сложенные, они выглядели настоящим воплощением природной красоты, грации, пластики и благородства. Хо Цзы Ци подошла и погладила одну из спин лошади, и та, растревоженная, переступила передними копытами. Эти лошади не были самыми быстрыми, но самым ценным в них было то, что они должны были происходить от одной и той же матери. Благодаря родословной и родственной связи, они хорошо понимали друг друга, и управлять такими лошадьми было одно удовольствие, а карета наверняка шла гладко и быстро.

Мужун Шу Цин вышла из гостиницы, только чтобы увидеть, что брат и сестра семьи Хо уставились на ее лошадей. Она не могла удержаться от смеха, эта семья действительно была помешана на лошадях! Позади Шу Цин стояла Ли Ю Юй, одетая в наряд розового цвета, еще больше выделяющий ее цветочно-привлекательную внешность. Этим ранним утром она действительно выглядела красиво. Потом они кивнули друг другу, поздоровавшись, и обе вышли.

Увидев Мужун Шу Цин, Хо Чжи Цин поприветствовала ее улыбкой: «Сестрица Мужун, доброе утро!»

Мужун Шу Цин, одетая в белое скромное платье, выглядела достаточно мило. Ее наряд был простым и совсем не походил на одежду другой женщины, украшенную вычурными элементами. На голове у нее красовалась деревянная заколка, и это делало ее еще более элегантной и грациозной.

Глядя на Хо Чжи Цин, которая была так энергична на рассвете, у Мужун Шу Цин тоже улучшилось настроение, и она, улыбнувшись, ответила: «Доброе утро!»

- Сестрица Мужун, твои лошади прекрасны. Кстати, а где тот конь, на котором ты ехала, когда мы впервые увидели тебя? Это было очень впечатляюще! - не только она, старший брат тоже думал, что тот конь был сродни непокорному божеству. Кто бы мог забыть такого превосходного коня?

Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и ответила: «Он дома, на этот раз я его не взяла». Ноги Бин По были слишком быстры для этого путешествия, другие лошади не смогли бы поспеть за ним, кроме того, она не хотела надевать на него поводья.

Неспособная увидеть лошадь, по которой она тосковала днями и ночами, Хо Чжи Цин была несколько разочарована, но очень быстро вернулась к своему прежнему благодушному состоянию. Она потянула Мужун Шу Цин за рукав и спросила: «О, тогда я хочу сесть в вашу карету, можно?» Она не хотела сидеть в одной карете с Ли Ю Юй, потому что приторный аромат, исходивший от ее тела, мог и мертвого поднять из могилы, но едва заметный запах свежести сестрицы Мужун был очень хорош.

Мужун Шу Цин улыбнулась и кивнула головой, сказав: «Хорошо!»

Обрадованная, Хо Чжи Цин забралась в карету. Внутри было очень просторно, и когда экипаж тронулся с места, Хо Чжи Цин удивленно воскликнула: «Сестрица Мужун, ваша карета очень удобная, она совсем не трясется».

Посмотрев налево и направо, Хо Чжи Цин внезапно прильнула ближе к Мужун Шу Цин. Ее настороженные большие глаза смотрели на Мужун Шу Цин, когда она спросила с чрезвычайной серьезностью: «Сестрица Мужун, как ты относишься к моему старшему брату?»

Ощутив подвох в этом вопросе, Мужун Шу Цин некоторое время размышляла над тем, как ответить, а потом, улыбаясь, сказала: «Манеры Хо гунцзы достойны всяческих похвал, он прямолинейный и честный человек».

В глазах Хо Чжи Цин мелькнула смешинка. Довольная, она села рядом с Мужун Шу Цин и сказала с несколько гордым видом: «Ты тоже думаешь, что мой старший брат не так уж плох. Он не только ведет себя честно, вдобавок он красив и умен!» Закончив говорить, ей показалось, что этого недостаточно, поэтому она придвинулась ближе к уху Шу Цин и медленно прошептала: «К тому же, он до сих пор не женат».

Господи, неужели эта молодая девушка хочет стать для нее свахой? Глядя на Хо Чжи Цин, чья улыбка напоминала котенка, который спёр что-то под носом у хозяина, Мужун Шу Цин незаметно помассировала виски. Она не знала, что ответить, и у нее не было другого выбора, кроме как изобразить непонимание: «Хо гунцзы - привлекательный молодой человек, думаю, он легко найдет себе хорошую жену».

Хо Чжи Цин с улыбкой сказала: «Но сейчас у него никого нет! Мой старший брат не только хорош собой, он добрый, внимательный и способный».

Хо Цзы Ци понятия не имел, что его собственная сестра в данный момент пытается подороже продать его. Пытаясь вразумить Хо Чжи Цин, Мужун Шу Цин сказала: «Барышня Ли очень хороша. Она наследница богатой семьи, хорошо воспитана и всегда заботится о приличиях».

- Ли Ю Юй? – уголки рта Рот Хо Чжи Цин опустились. С выражением отвращения она, не раздумывая, выпалила: - Она напускает на себя важный вид, притворяясь благородной. Моему старшему брату она определенно не понравится. Она не такая, как ты, сестрица Мужун…

Понимая, что так просто Хо Чжи Цин не остановится, и не желая продолжать этот разговор, Мужун Шу Цин быстро сменила тему и спросила: «Чжи Цин, ты, кажется, хорошо разбираешься в лошадях?»

Услышав, что Мужун Шу Цин упомянула лошадей, Хо Чжи Цин живо заинтересовалась этим вопросом, тут же забыв о свадьбе брата, а затем гордо сказала: «Да, основное дело нашей семьи - это разведение лошадей. Мне очень нравится ухаживать за ними, и старший брат всегда хвалит меня».

Мужун Шу Цин, наконец, смогла вздохнуть спокойно, время от времени спрашивая о разведении лошадей и не позволяя Хо Чжи Цин снова упоминать Хо Цзы Ци. Иногда одержимость этой юной девушки действительно могла вызвать у людей головную боль.

Лу И слегка приподняла бамбуковую занавеску, сквозь которую просвечивали утренние лучи. Мужун Шу Цин прислонилась к окну, вполуха слушая чириканье маленького воробья об интересных случаях, произошедших у них на ранчо, и одновременно наслаждаясь красивым пейзажем ранней осени.

Солнце после полудня постепенно становилось ярче, и Хо Чжи Цин, сказав, что устала, удобно расположилась в углу кареты. Лу И от нечего делать рассматривала парчовый платок с голубовато-зеленым бамбуковым узором, восхищаясь тонкой работой.

Хо Цзы Си вытер капельки пота, выступившие у него на лбу. Хотя была уже ранняя осень, в этот день солнце светило ярко, и было очень жарко. Увидев, что недалеко впереди находится маленькая чайная, он нетерпеливо сказал Хо Ци Цзы, который ехал на лошади впереди него: «Старший брат, давай отдохнем в этой чайной, прежде чем продолжить путь!»

Сегодняшнее солнце действительно пекло нещадно, и решив, что Хо Чжи Цин и другие девушки тоже проголодались, Хо Цзы Ци кивнул и сказал: «Хорошо! Отдохнем немного».

Всадники притормозили у чайной, и стоило карете остановиться, Хо Чжи Цин тут же нетерпеливо выскочила наружу, вошла в чайную и крикнула мужчине с седыми волосами: «Дядя, подай нам чаю и пирожных».

Старик взял несколько чашек и подошел, чтобы налить им чаю, смущенно сказав: «Барышня, моя чайная лавка расположена на далекой горе, и я могу лишь помочь гостям утолить жажду и отдохнуть. У меня нет никаких пирожных, только чай и булочки на пару».

Хо Чжи Цин удрученно привалилась к столу и лениво протянула: «Булочки на пару? Пускай, я действительно умираю с голоду».

- Господа, пожалуйста, наслаждайтесь, - вскоре старик принес несколько дымящихся булочек на большой тарелке и поставил на стол. Потом он присел на корточки возле чайного столика, чтобы выкурить сигарету. Такого рода молодых и знатных господ он видел много раз, в конце концов, они только растрачивали впустую еду.

Хотя эти темно-желтые дымящиеся булочки были не такими, как дома, Хо Чжи Цин все же схватила одну и запихнула ее в рот.

«О Небеса! Как эта булочка может быть такой твердой?!» - едва откусив один кусочек, Хо Чжи Цин тут же раздосадовано крикнула: - Что это за булочка на пару, она совершенно не похожа на наши домашние булочки!»

Янь Хао Юй со смехом утешил ее, сказав: «Цин’эр, поешь немного, чтобы наполнить желудок, а вечером, если мы доберемся до города Цзяхэ, я отведу тебя поесть вкусной еды». Эти дымящиеся булочки были предназначены для дровосеков и случайных путников, и явно были приготовлены из грубых зерен. Эта девчонка и вправду надеялась отведать вкусных домашних булочек в такой глухомани?

Хо Чжи Цин надула губы и тихо пробормотала: «Разве что так!»

Братья семьи Хо и Янь Хао Юй часто путешествовали, поэтому привыкли есть такую грубую пищу. Взяв в руки дымящиеся булочки, они без разговоров стали их есть. Но вот этим молодым барышням эти каменные паровые булочки явно пришлись не по нутру. Ли Ю Юй все время морщила брови, но, видя, что все берут паровые булочки, она тоже неохотно взяла одну. Осторожно откусив кусочек, она с трудом проглотила его, поэтому не стала есть второй. Хо Чжи Цин неохотно съела несколько кусочков, но больше осилить не смогла, и поскорее сделала несколько глотков чая, чтобы пища скорее переварилась.

После того как Лу И съела половину булочки, она тоже не захотела доедать ее. Хоть и  не будучи барышней, она уже пять лет работала служанкой в семье Мужун и неотступно следовала за ней. Даже если блюда, которые она ела, не были дорогими, они были вкусными и свежими, а это дубовое тесто было трудно даже разжевать, не то что проглотить. Когда она собиралась положить булочку обратно на тарелку, Мужун Шу Цин протянула ей чашку чая, а потом мягко и тихо сказала: «Лу И, поешь еще, а то потом проголодаешься».

- М-м-м… - взяв чай и увидев, что барышня уже съела половину паровой булочки, которая была у нее в руке, Лу И кивнула головой, и, запивая чаем, продолжила нехитрую трапезу.

Дело было не в том, что Мужун Шу Цин не заметила недовольного выражения лица Лу И, тем более, та в первый раз ела булочку из грубого зерна, приготовленную на пару. Ее было действительно трудно проглотить, но, находясь в дороге, они не могли уделять этому слишком много внимания. Она уже спрашивала Янь Юя вчера вечером, и он не был уверен, что они точно смогут добраться до города Цзяхэ сегодня. Если у них получится, в любом случае будет уже очень поздно, поэтому, если они не поедят сейчас, у них во рту не будет маковой росинки целый день. Хотя паровые булочки были не очень вкусными, ими всё равно можно было насытиться.

Янь Хао Юй внимательно следил за Мужун Шу Цин на протяжении всего путешествия. В последний раз, когда они были в ресторане-гостинице Ин Кэ Лоу, он понял, что она не была обычным человеком. А за эти два дня он еще больше убедился, что она была достойна быть главой семьи. Ее телохранитель был спокоен и сдержан, а служанка - дотошна и послушна. Даже войдя в это простое и грубое чайное заведение, Мужун Шу Цин все еще вела себя достойно и была готова приспособиться к ситуации. Как будто для нее не имело значения, великолепный дворец перед ней или маленький простой дом.

Хо Цзы Ци тоже все это время тайно наблюдал за Мужун Шу Цин. Все тут привыкли к более изысканной пище, и ее тоже наверняка баловали с детства, подавая к столу различные деликатесы. Но она не обращала на это внимания и продолжала есть, не испытывая отвращения. Хо Цзы Ци изогнул уголок рта в усмешке. Она была самой необычной женщиной, которую он когда-либо встречал. Мужун Шу Цин, ему определенно нужно было познакомиться с ней поближе.

Вскоре все закончили свою скудную трапезу. На самом деле только Мужун Шу Цин и ее служанка поели, Хо Чжи Цин и Ли Ю Юй только поковырялись в тарелке, а служанка Ли Ю Юй тоже отказалась есть. Поэтому Хо Цзы Ци встал и сказал: «Хорошо, давайте продолжим путь!» Они вскоре снова почувствуют голод, а он не знал, смогут ли они добраться до Цзяхэ сегодня вечером.

Хо Чжи Цин вела себя как избалованный ребенок, взмолившись: «Старший брат, давай отдохнем еще немного!» Несмотря на то, что карета Мужун Шу Цин была очень большой и удобной, находиться в ней целый день было скучно.

Погладив ее по голове, Хо Цзы Ци мягко сказал: «Будь послушной, иначе мы сегодня проведем ночь в деревне». Обычно они путешествовали верхом и успевали добраться до города Цзяхэ вечером, но теперь у них было два экипажа, что очень сильно замедляло скорость их передвижения.

- Ладно! - поглаживая плоский живот, Хо Чжи Цин неохотно забралась в карету.

Может быть, потому, что Хо Чжи Цин была голодна, это вызвала апатию, и этот воробышек не сказал ни слова за всю дорогу, и спустя некоторое время заснул. Мужун Шу Цин прикрыла ее шалью. Солнце постепенно садилось, и становилось холоднее. Достав книгу, лежавшую на низком столике, Мужун Шу Цин придвинулась поближе к окну, чтобы почитать.

Небо уже совсем потемнело, и им пришлось замедлить ход. После нескольких минут тряски Хо Чжи Цин проснулась и, приподняв матерчатую занавеску, выкрикнула: «Старший брат, сколько еще, а?! Я устала и проголодалась!»

Хо Цзы Ци натянул поводья, подъехал к карете и сказал: «Еще два шичэня [1], и мы будем на месте».

[1] четыре наших часа.

Как только Хо Чжи Цин услышала это, она совсем пала духом: «Два шичэня? Так не пойдет. Я хочу выйти из кареты и размяться, мое тело совсем закостенело».

Она просидела в карете целый день и явно устала. Поэтому Хо Цзы Ци пожалел ее, тихо вздохнул и сказал: «Хорошо, тогда мы немного отдохнем, прежде чем снова двинемся в путь».

Карета еще не успела остановиться, а любящая распоряжаться барышня Хо уже спрыгнула на землю. Топоча и пританцовывая, она продолжала сетовать, что устала и голодна. Мужун Шу Цин и Ли Ю Юй тоже вышли из кареты. Просидев в карете целый день, Мужун Шу Цин тоже устала. Выбравшись наружу у обочины леса, она потянулась, разминая мышцы.

Лу И подала Мужун Шу Цин мех [2] с водой: «Барышня, выпейте немного». Глядя на барышень Хо и Ли, которые выглядели подавленными, Лу И втайне вздохнула: к счастью, барышня заставила ее доесть ту булочку, и сейчас она была не так уж голодна.

[2] мех - мешок из цельной шкуры животного (козы, лошади, овцы и других), предназначен для хранения вина, кумыса и других жидкостей.

Шу Цин взяла воду, отпила глоток и лениво облокотилась о ствол дерева. Прохладный ветерок развевал ее волосы. Закрыв глаза, она наслаждалась редкой ночной тишиной в горном лесу. Лу И спокойно стояла рядом с ней. Пространство окутал лунный свет, и лес выглядел еще более мирным.

Она еще не привыкла просиживать целые дни в карете, и ей очень не хватало несравненной скорости самолета в это время. Мужун Шу Цин повернула свою напряженную шею и уже собиралась пошевелить руками, как низкий крик Янь Юя заставил ее прийти в себя. Она смутно ощутила, как черная тень мелькнула перед ее глазами, и Янь Юй выскочил перед ней, вступив в борьбу. Но, они и глазом моргнуть не успели, как ледяное лезвие длинного меча было приставлено к ее шее.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 31. Заложница

- Не подходи!

В темноте раздался твердый и приглушенный голос человека, который звучал как хруст зимнего холодного снега под ногами, заставляя людей чувствовать себя не в своей тарелке, и ощущать, как лиана крепко обвилась вокруг сердца. От этого человека исходила холодная и высокомерная аура. Хотя он и стоял позади Мужун Шу Цин, она также почувствовала явственную опасность, и ее пробрал озноб. Лезвие меча, казалось, было покрыто человеческой кровью из-за темно-красного цвета, и в этом тусклом лунном свете оно сверкало каким-то холодным, траурным блеском. Она не смела пошевелиться, ведь ее шея, лишь слегка коснувшись холодной стали, уже кровоточила от пореза.

Обладатель меча - одетый в черное человек в маске - гордо стоял в лесу, и тёмное одеяние полностью скрывало его облик.

Первоначально Цан Су тайно защищал Мужун Шу Цин, но этот человек в черном действовал настолько молниеносно, что он не успел использовать свой пурпурный хлыст и не смог спасти Мужун Шу Цин.

Лу И с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать во весь голос, лишь тихонько всхлипнула. Это заставило Мужун Шу Цин повернуть голову, и она увидела крепкую большую руку, которая вцепилась в горло Лу И. Хватка медленно усиливалась, поэтому Лу И не могла дышать, и ее красивое розовощекое лицо приобрело темно-зеленый оттенок. Мужун Шу Цин закрыла глаза, чтобы успокоить тревогу в сердце, вызванную переменой событий. Как только на нее снизошло спокойствие, она равнодушно сказала: «Вы захватили двух человек, но госпожа здесь я, поэтому вам будет достаточно одной меня, чтобы достичь своей цели. Отпустите эту девушку».

Равнодушный тон звонкого женского голоса эхом отозвался в этой напряженной атмосфере, принеся с собой немного успокоения. Рука человека в черном, державшая меч, не шевелилась, и в его глазах не было ни капли тепла. Он просто смотрел на спину Мужун Шу Цин довольно долго, и когда Лу И потеряла все силы к борьбе, он вытянул левую руку и отбросил ее в сторону.

Хо Чжи Цин быстро подбежала, чтобы поддержать Лу И, которая все еще пыталась отдышаться и с тревогой спросила: «Сестрица Лу И, ты в порядке?»

Лу И с большим трудом перестала кашлять, но ее лицо по-прежнему было землистого цвета. Растирая синяки на шее, она глухим голосом крикнула: «Барышня!» Глядя на порез от меча на шее Мужун Шу Цин, из ее глаз брызнули слёзы. Если бы она смогла вытерпеть и не шуметь минуту назад, она, возможно, могла бы остаться рядом с барышней. Даже не сумей она защитить ее, она, по крайней мере, могла бы блокировать меч своим телом.

Лу И была в порядке, поэтому тревога наполовину отпустила сердце Мужун Шу Цин. Однако, увидев, что Лу И в расстроенных чувствах думает подойти к ней, она, не беспокоясь об остром лезвии у своего горла, быстро покачала головой. Ей удалось сбежать, но эта девушка могла оказаться настолько глупой, что захотела бы вернуться обратно.

Из-за того, что она покачала головой, порез на ее шее стал еще глубже, и алые капли окропили белоснежную одежду. Яркая кровь растеклась по ткани, напоминая прелестный цветок сафлора [1]. Руки Янь Юя и Цан Су, державшие оружие, были напряжены до предела, и вздувшиеся синие вены на их руках отражали их гнев. Непрерывное капанье крови заставило побледневшую Ли Ю Юй закричать от страха и вдохнуть полный рот холодного воздуха. Она в панике отступила на несколько шагов и упала на землю, боясь даже смотреть в сторону нападавшего. Ее испуганный крик заставил Лу И прийти в себя.

[1] сафло́р - род цветковых растений семейства Астровые.

Лу И глубоко вдохнула несколько раз, чтобы заставить себя успокоиться. Она не могла быть обузой для барышни, ей следовало оставаться в безопасности, чтобы не заставлять барышню лишний раз беспокоиться. Да и Янь Юю и Цан Су будет легче спасти барышню, если им не придётся отвлекаться ещё и на неё. Держа Хо Чжи Цин за руку, Лу И встала, вытерла слезы и снова взглянула на Мужун Шу Цин. Она повернулась, чтобы поднять осевшую на землю Ли Ю Юй, и вместе с Хо Чжи Цин отступила к задней части кареты.

Втайне расслабившись, Мужун Шу Цин смотрела, как они отступают за карету, и на ее нервном лице, наконец, появилась слабая улыбка. Лу И действительно не подвела ее.

Эту женщину явно не заботит продолжительность ее жизни! Если бы он не убрал свой меч чуть раньше, была бы она всё ещё жива сейчас? Холодные глаза мужчины в черном смотрели на Мужун Шу Цин. Уголки ее губ растянула легкая улыбка, которая заставила его заподозрить, что она действительно не заботится о своей собственной жизни. Или она слишком заботится о жизни других людей?!

Чрезвычайная ситуация сделала лицо Хо Цзы Ци решительным. Над его головой как будто парило темное облако, а орлиные острые глаза смотрели властно. Его громкий и зычный голос таил в себе какую-то внутреннюю силу, заставляя людей чувствовать трепет: «Ты не должен усложнять жизнь этой молодой барышне. Если ты ранишь ее, не сможешь далеко уйти».

Агрессивность Хо Цзы Ци не заставила человека в черном одеянии отступить, но его рука, державшая меч, еще сильнее прижалась к Мужун Шу Цин. Мужун Шу Цин нахмурила брови и ничего не сказала. Она абсолютно не сомневалась, что человек, схвативший ее, и глазом не моргнёт, прежде чем убить кого-то.

Атмосфера становилась все тяжелее и тяжелее. Хотя Мужун Шу Цин все это время ничего не говорила, но рана на ее шее продолжала кровоточить, и естественные краски постепенно исчезали с ее лица. Если так пойдет и дальше, даже если человек в черном не убьет ее, она может потерять слишком много крови. Янь Хао Юй сделал шаг вперед и с расстановкой произнес: «Чего ты хочешь? Говори!»

Человек в черном одеянии подошел к карете Мужун Шу Цин, жестом велев ей,  чтобы она шла вперед. Янь Юй и Цан Су, приняв меры предосторожности, следовали за ним вплотную. Человек в черном подошел к экипажу Мужун Шу Цин и заставил ее забраться внутрь. Он последовал за ней наверх, опустил портьеру и тихо сказал: «Пока вы, ребята, не поднимаете шум и спокойно едете в город, я не причиню ей вреда!»

Глядя на черную как смоль карету, все понимали, что беспомощны в сложившейся критической ситуации. Хо Цзы Ци сел на лошадь, позволив Хо Цзы Си защищать Хо Чжи Цин и Лу И, которые поедут первыми. Затем он обменялся многозначительным взглядом с Янь Хао Юем и громко сказал: «Едем!»

Процессия из экипажей и людей верхом продолжала свой путь в город Цзяхэ, но уже без прежней расслабленности и небрежности. Атмосфера на протяжении всего путешествия была гнетущей, и даже лунный свет казался более тусклым. Янь Юй и Цан Су, которые все это время охраняли карету слева и справа, внимательно следили за происходящим.

Внутри Мужун Шу Цин прислонилась к стенке кареты, стараясь перевести дух. Длинный меч, как и раньше, был приставлен к ее горлу, и она была вынуждена осторожно сесть в самом углу.

Не в силах вытереть пятна крови на шее, Мужун Шу Цин не оставалось ничего другого, кроме как молча сидеть и стараться восстановить силы. Лунный свет слегка пробивался сквозь бамбуковую занавеску, но всё равно было трудно разглядеть человека в черном одеянии, который занял место сбоку от двери кареты. Мужчина был явно высокого роста, но его нельзя было назвать крепким. Черная маска скрывала его внешность, были видны лишь его блестящие в темноте глаза. В одной руке он держал меч, а другой сильно сжимал свою левую грудь. Дыхание его было слегка учащенным. Стойкий запах горячей крови заставил Мужун Шу Цин понять одно: он получил очень тяжелую травму. Несколько мгновений назад, чтобы захватить ее в плен, ему пришлось действовать молниеносно, невзирая на потери.

Несмотря на то, что этот человек был ранен, он по-прежнему был удивительно ловок, и, несомненно, мастерски владел боевыми искусствами. Мужун Шу Цин спокойно наблюдала за ним и вдруг встретилась взглядом с парой холодных глаз. Это был первый раз, когда их взгляды пересеклись, и теперь она могла хорошенько рассмотреть его глаза. В этих глазах не было ни тепла, ни эмоций, ни блеска - в них не было ничего; казалось, они нечеловеческие, и ничто не способно их тронуть. Она была уверена: кто-то с таким взглядом определенно был убит горем в прошлом. Отведя взгляд, Мужун Шу Цин слегка пошевелилась и тихо сказала: «Я не владею боевыми искусствами. Не нужно угрожать мне мечом, я в любом случае не смогу выйти из кареты».

Его холодные глаза обратились к Мужун Шу Цин, и он убрал лезвие своего меча от ее шеи. Человек в черном продолжал судорожно сжимать грудь, и кровь продолжала непрерывно сочиться из раны. Прислонившись к дверце кареты, он закрыл глаза.

Бесшумно двигаясь в течение часа, люди снаружи не знали, что происходит внутри, и не осмеливались действовать опрометчиво. Люди, находившиеся внутри экипажа, тоже не издавали никаких звуков. Это спокойствие было нарушено звуками топота копыт мчащихся лошадей. Хо Цзы Ци и Янь Хао Юй посмотрели друг на друга. Скорее всего, эта группа людей преследует человека в черном. Похоже, сегодня действительно выдалась неудачная ночка.

Стук лошадиных копыт всполошил человека в черном. Он открыл глаза, в которых не было ни следа паники или страха. Он только медленно вытер свой темно-красный длинный меч и проверил, хорошо ли прилегает к лицу маска.

Вскоре появилась группа из двадцати верховых, поднявших клубы пыли. На поясе каждого из мужчин висел меч. Все они были высокими и хорошо сложенными, с одного взгляда можно было понять, что они прекрасные бойцы.

Когда отряд почти пронесся мимо них, предводитель группы вдруг натянул поводья и крикнул им: «Стойте! Что за люди едут внутри?»

Этот человек был груб, но, понимая, что внутри кареты находится Мужун Шу Цин, Хо Цзы Ци немедленно шагнул вперед и ответил спокойным четким голосом: «В ней едут женщины нашей семьи».

Предводитель посмотрел на Хо Цзы Ци сверху вниз. Он некоторое время раздумывал, глядя на две кареты, а потом сказал двум людям рядом с ним: «Сходите, проверьте!»

- Слушаюсь.

Двое людей, одетых в яркие одежды телохранителей, сошли с лошадей и направились к карете Мужун Шу Цин. Однако, не успели они подойти к передней части кареты, как путь им преградил чей-то меч.

Янь Юй и Цан Су, которые защищали карету с двух сторон, обнажили оружие. Сверкающий меч и пурпурный хлыст переливались под лунным светом. Они не смогли должным образом защитить свою хозяйку раньше, поэтому она оказалась в ловушке внутри, и теперь они определенно не позволят каким-то незнакомцам приблизиться к экипажу. Они были готовы вступить в схватку, чтобы спасти жизнь этого человека в черном и тем самым гарантировать безопасность своей госпожи.

От этих двоих исходила холодная внушительная аура, как будто они могли перевернуть горы и сдвинуть моря, защищая этот экипаж. Хорошо экипированные стражники, от неожиданности вынужденные отступить на два шага назад, быстро выхватили свои длинные мечи. Другие стражники, сидевшие на конях, тоже выхватили мечи, подъехали к карете поближе и окружили ее. Хо Ци Си, защищавший Хо Чжи Цин и других девушек, остался стоять на месте, а Хо Цзы Ци и Янь Хао Юй потихоньку направились к экипажу. Их руки медленно поглаживали мечи, висевшие на поясе. Обе стороны готовились к открытой конфронтации. В отличие от шелестящего звука ветра, пронесшегося через лес, около тридцати человек на общественной дороге были настороже и не издавали ни звука.

Как раз в тот момент, когда должно было произойти столкновение, изнутри раздался ясный, звучный и спокойный женский голос: «Янь Юй, пусть обыскивают!»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 32. Столица

Это можно было расценить как слабый звук, но он привлек всё внимание людей. Янь Юй и Цан Су, услышав слова Мужун Шу Цин, переглянулись и убрали своё оружие. Но они по-прежнему не отходили от кареты, чтобы принять меры предосторожности, внимательно следя за этими экипированными охранниками.

Несмотря на то, что Янь Юй и Цан Су уже убрали свое оружие, их мощь по-прежнему была пугающей, и эти стражники в ярких одеждах все еще сжимали свои мечи в руках и не осмеливались ослабить бдительность.

Они собирались окружить карету, но никто не осмеливался подойти и проверить ее. Лидером группы был крепкий мужчина лет сорока, одетый в черную хлопковую мантию. У него было квадратное лицо и глаза, напоминающие тигриные. В отличие от своих подчиненных, он был уверен в себе, поэтому медленно направился к экипажу, прямо мимо Янь Юя и Цан Су. Он заметил, что эти двое были мастерами боевых искусств, и ему действительно было очень любопытно узнать о человеке, которого они защищали. Его появление заставило Янь Юя и Цан Су еще больше усилить бдительность. После долгого обмена взглядами предводитель группы, наконец, протянул руку, чтобы поднять занавес кареты.

Матёрчатый занавес на мгновение приподнялся.

Все взгляды были прикованы к внутренней части кареты.

Они могли видеть только женщину в белом платье, которая лежала посреди просторной кареты, укрывшись темно-зеленым шелковым одеялом. Ее шея была обернута толстым слоем белого муслина. Внутри кареты было темно, так что они могли полагаться только на лунный свет, который проходил через бамбуковую занавеску, чтобы осмотреться. Однако в глаза больше всего бросалось бледное лицо женщины и ее ленивая, но спокойная улыбка.

Лидер группы огляделся внутри кареты, желая проверить, что кроме этой женщины в белом платье, там не было никого другого. В нос ему ударил насыщенный аромат сандала, и предводитель группы слегка наморщил брови. Внимательно оглядев эту женщину с головы до ног, он пришел к выводу, что она была слаба, но независима. Находясь под прицелом его пристального взгляда, она не выказывала никакого волнения или страха. Ее легкая улыбка заставляла людей чувствовать себя комфортно, и он не мог не задаваться вопросом: почему такая женщина пользуется ароматом сандала, да ещё в таком количестве?

На лице Мужун Шу Цин появилась спокойная улыбка, но на самом деле ее сердце пребывало в беспорядке. Она не могла не бояться, что этот человек заметит что-то странное и сможет обнаружить мужчину в черном. Они постарались сделать вид, что она лежит на мягком диване, но в действительности ее тело лежало на верхней части черного одеяния мужчины, и его рука крепко обнимала ее талию под шелковой тканью. Ее спина плотно прижималась к его груди, она чувствовала его спокойное сердцебиение, но это заставляло ее немного нервничать. За свои тридцать лет жизни она никогда раньше не находилась так близко ни к одному мужчине.

Лидер группы многое повидал на своем веку. Гордое отношение Хо Цзы Ци, холодность и таланты Янь Юя и Цан Су, элегантность и спокойствие Мужун Шу Цин - всё это показывало, что личности этих людей наверняка были необычными. Бросив последний взгляд внутрь, он опустил матерчатую занавеску, потом сложил ладони вместе в сторону Хо Цзы Ци и сказал: «Я потревожил всех вас. Можете продолжать путь».

Закончив разговор, группа стражников в ярких одеждах быстро вскочила на коней, подняв клубы пыли и песок, который сдул ветер. Так как они понапрасну потратили время, они поспешно направились в противоположную сторону.

Услышав стук лошадиных копыт, который постепенно отдалялся от них, Мужун Шу Цин с трудом перевернулась и свалилась с тела мужчины в черном. Рана у нее на шее на какое-то время лишила ее возможности дышать. После приступа сильного кашля белый муслин, обёрнутый вокруг её шеи, превратился в красный. Холодные глаза мужчины в черном одеянии долго следили за Мужун Шу Цин, но их обладатель так и не смог ее понять. Он чуть не лишил ее жизни, но она все равно решила спасти его!?

Медленно, с большим трудом она набиралась сил. Понимая, что люди снаружи беспокоятся за нее, Мужун Шу Цин глубоко вздохнула и произнесла спокойным и тихим голосом: «Я в порядке, продолжайте двигаться вперед!»

Снаружи на некоторое время воцарилась тишина, затем карета снова медленно тронулась с места.

Не обращая внимания на холодный взгляд мужчины в черном, Мужун Шу Цин воспользовалась носовым платком, чтобы обработать рану на шее. Она спасла его несколько мгновений назад, потому что не была уверена, что если начнется драка, она не потеряет свою жизнь. Плюс она не могла позволить Янь Юю, Цан Су и семье Хо пойти на такой риск. Но теперь, если она не обработает свою рану, то умрет от потери крови еще до того, как они прибудут в город Цзяхэ. Но этот человек был действительно умен, он пришёл со стороны города Цзяхэ и теперь возвращался обратно. Самое опасное место на самом деле было самым безопасным. Так как он сбежал, никто бы не подумал, что он осмелится вернуться.

Оба человека не проронили ни слова. Мужун Шу Цин перестала жечь сандаловое дерево, и слегка приподняла бамбуковую занавеску, чтобы ветер мог проникнуть внутрь. Им нужно было скрыть запах крови, но сильный аромат сандалового дерева почти заставил ее упасть в обморок.

Через полшичэня из-за занавеса донесся холодный и твердый голос Янь Юя: «Госпожа, мы уже на подступах к городу».

Бросив взгляд на человека в черном, который с закрытыми глазами устроился в углу кареты, Мужун Шу Цин спросила: «Ты хочешь въехать в город?»

Человек в черном одеянии открыл глаза, с трудом поднялся на ноги и крепко сжал в руке красный меч. Затем он вновь прижал руку к ране, которая уже покраснела и источала нехороший рыбный запах. Мужчина в черном подошел к боковой двери кареты, и когда он собирался повернуться и вылезти наружу, раздался приглушенный голос Мужун Шу Цин: «Все, отступите примерно на три чжана [1] от экипажа».

[1] один чжан составляет около 3,3 метра.

Человек в черном повернул голову, пристально посмотрел на Мужун Шу Цин и одним прыжком выскочил из кареты.

- Не надо, не гонитесь за ним, - глядя, как он уходит, Мужун Шу Цин помешала Янь Юю, который хотел броситься в погоню. Она также не слишком понимала, почему, в конце концов, решила отпустить его. Судя по степени его травмы, сейчас он абсолютно не был противником Янь Юя и Цан Су. Может быть, дело было в этих холодных глазах, в которых не было ни тени эмоций, или, может быть, из-за чувства гордости и сильной печали, видимой невооруженным глазом. Всё это вместе заставило ее почувствовать жалость.

Лу И, увидев, что человек в черном ушел, немедленно вышла из кареты и подбежала к Мужун Шу Цин. Глядя на ее шею, покрытую некогда белой, а сейчас пропитанной кровью, тканью, слёзы неудержимым потоком хлынули у нее из глаз. Она спросила, задыхаясь от волнения: «Барышня, вы в порядке?»

Слегка прислонившись к стенке кареты, Мужун Шу Цин слабо улыбнулась, чтобы Лу И перестала беспокоиться, и тихо сказала: «Я в порядке».

Глядя на цвет лица Мужун Шу Цин, Хо Цзы Ци понимал, что ее травма была более серьезной. Чтобы заставить Лу И сесть в карету, он взобрался на лошадь, намереваясь продолжить путь, и сказал: «Как только мы прибудем в город, мы в первую очередь отыщем врача. А теперь едем!»

Делегация людей галопом поскакала в сторону города, под тщательным осмотром врача травмы Мужун Шу Цин и Лу И были признаны не слишком серьезными, но скорость их передвижения стала еще более медленной. Расстояние между районом Хуаду и столицей нельзя было считать далеким, но они прибыли к месту назначения восемь дней спустя около полудня.

- Ох, столица действительно оживленная! - находясь в душном экипаже уже несколько дней, Хо Чжи Цин сгорала от нетерпения. Приподняв бамбуковую занавеску, она взволнованно оглядывалась по сторонам и надоедала Лу И своей непрерывной и непрестанной болтовней. Мужун Шу Цин отложила книгу, которая была у нее в руке, и покачав головой, рассмеялась. Эта Хо Чжи Цин действительно не могла перестать говорить ни на мгновение.

Мужун Шу Цин посмотрела на украшенные витрины магазинов, которые были действительно уникальными и предлагали огромное разнообразие продуктов. Прямо на улице продавались цветастые парчовые наряды для влиятельных купцов, грубые суконные одежды для простых людей и даже безделушки, которыми можно было украсить покои богатых господ. Столица была действительно оживленной, с множеством культурных различий, красивой и роскошной. Она была достойна быть политическим и культурным центром Дунъюй.

Караван из верховых и двух экипажей въехал в столицу, и пришло время расстаться с семьей Хо. Мужун Шу Цин вышла из кареты, слегка поклонилась Хо Цзы Ци и Янь Хао Юю со словами: «Благодарю за заботу обо мне во время путешествия».

Хо Цзы Ци почтительно сложил ладони вместе и с улыбкой сказал: «Барышня Мужун слишком вежлива». За последние несколько дней он действительно познакомился с другой стороной Мужун Шу Цин. Помимо того, что она обладала талантом в деловых вопросах, она была сообразительной, находчивой и скромной в обхождении с людьми. Она также заставила его понять, что иметь такого друга, как она, было не только полезно, но и приятно.

Хо Чжи Цин, которая была занята разминанием своих мышц после долгого сидения в одном положении, прекратила потягиваться и подошла к Мужун Шу Цин, настойчиво спросив: «Сестрица Мужун, ты действительно уходишь от нас?»

Проведя вместе несколько дней, Мужун Шу Цин еще больше полюбила эту простодушную и наивную молодую девушку, и ей на самом деле неохота было расставаться с ней. Но в этом мире не было такого банкета, который мог бы продолжаться вечно, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как сказать с легкой улыбкой: «На этот раз я приехала на празднование дня рождения своего родственника, мне действительно нужно уйти».

- Тогда, может быть, мы еще увидимся?

Глядя на ее невинное и жалкое выражение лица, Мужун Шу Цин слегка похлопала ее по лбу и с улыбкой сказала: «Глупышка, конечно, увидимся. Скажите мне, где вы остановитесь?»

Хо Чжи Цин повернула голову, чтобы посмотреть на Хо Цзы Ци, и спросила: «Старший брат?..»

Хо Цзы Ци погладил Хо Чжи Цин по голове и, растянув губы в улыбке, сказал: «Мы только что прибыли в столицу, мы еще не знаем, где остановимся».

Ли Ю Юй, стоявшая в стороне, шагнула вперед, и негромко сказала: «Братец Хо, если вы не против, вы можете остановиться в моем доме». Если братец Хо согласится остаться у нее дома, она сможет проводить с ним больше времени, и тогда он поймёт, насколько она хороша.

Хо Цзы Ци вежливо отказал: «Большое спасибо, барышня Ли, в этом нет необходимости».

Ли Ю Юй поспешно предприняла попытку переубедить его: «Но вы же спасли меня, а я даже не отблагодарила вас должным образом!» Она слишком быстро отреагировала, пытаясь настоять на своем, и вышло как-то неловко. Поэтому, стоило ей закончить говорить, как Ли Ю Юй застенчиво опустила голову.

Понимая, к чему она ведёт, Хо Чжи Цин нетерпеливо протараторила: «Не нужно, мы сами найдем место, где остановиться». Ей просто не хотелось гостить у Ли Ю Юй, где придётся наблюдать за ее фальшивыми манерами, ужимками и лестью. Если старший брат вдруг захочет быть с ней, она ни за что не согласится.

Прямой отказ и отвращение Хо Чжи Цин заставили Ли Ю Юй смутиться, и она не знала, что сказать. Со слезами, готовыми вот-вот пролиться из ее глаз, она смотрела на Хо Цзы Ци и желала, чтобы он согласился. К сожалению, Хо Цзы Ци был человеком, который всегда нежно любил свою сестру, и более того, он также не хотел обнадеживать дочь чиновника Ли. Поэтому он повернул голову к Янь Хао Юю, вступив с ним в разговор, и сделал вид, что не замечает ее жалкого вида.

Мужун Шу Цин втайне рассмеялась в своем сердце, эта семья Хо была действительно интересной. Кажется, барышне Ли Ю Юй не было суждено достичь своей цели.

- Раз так вышло, вы не позволите мне сделать дружеский жест? Вы, ребята, можете остановиться в Ин Кэ Лоу. Это, конечно, собственность семьи Мужун, и мне удобно будет навестить вас там.

Услышав, что говорит Мужун Шу Цин, Хо Чжи Цин обрадовалась и сразу же согласилась, сказав: «Хорошо, мы остановимся в Ин Кэ Лоу».

Отлично. Как только они отошлют эту барышню Ли домой, он, наконец, обретёт желанную свободу, подумал Хо Цзы Ци. Янь Хао Юй дразнил его всю дорогу, и ему это порядком надоело. Поэтому Хо Цзы Ци, не раздумывая, ответил: «Тогда от души благодарю, барышня Мужун».

Мужун Шу Цин думала, что если бы взгляд мог кого-то убить, то она была бы мертва уже несколько сотен раз. Ли Ю Юй не понимала, что навязывать чувства другому человеку было бессмысленно! Расслабившись, она равнодушно улыбнулась и ответила: «Не стоит благодарности. Я уйду первой».

Потянув Мужун Шу Цин за руку, Хо Чжи Цин заканючила: «Сестрица Мужун, когда у тебя появится свободное время, ты должна будешь навестить меня. Обязательно, мы ведь в столице ненадолго».

Похлопав ее по руке, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Хорошо!»

Закончив говорить, она села в экипаж, который направился к поместью Ци.

Внутри она взяла полоску тонкого шелка, которую ей протянула Лу И и осторожно обернула ей шею. Даже если рана выглядела намного лучше, там всё ещё оставался шрам. Она не хотела объяснять, что случилось, когда появится в поместье Ци.

Приехав в столицу на этот раз, она чувствовала себя немного встревоженной, не зная, что ее ждет.

Стоило ей подумать об этом, как раздался голос Янь Юя: «Госпожа, мы прибыли!»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 33. Семья Ци

Мужун Шу Цин вылезла из кареты, подняла голову и сразу увидела просторный и простой вход. Сверху над дверями висела деревянная дощечка, на которой киноварью были написаны два слова: «Поместье Ци». В глаза бросались строения из красного кирпича и с зелеными крышами. У входа красовались две бронзовых фигуры львов, демонстрируя величие и славу семьи Ци. Но чем отличалось это место от домов обычных влиятельных чиновников, так это тем, что парадный вход был широко открыт, и не было заметно грозных или высокомерных взглядов хорошо сложенных охранников. Там был только молодой слуга, который ухаживал за растительностью. Как будто двери поместья были открыты настежь, и в него можно было войти в любое время. В то же время от здания веяло мощью и достоинством, и люди не осмеливались опрометчиво входить внутрь.

Так и должна ощущаться атмосфера в доме влиятельной семьи! Глядя, как тут всё устроено, Мужун Шу Цин почувствовала еще больший интерес к своему деду по материнской линии, Ци Чжунлиню. Когда ему едва исполнилось 20 лет, он смог помочь бывшему императору получить титул и стал самым молодым премьер-министром в истории Дунъюй. Его учеников можно было встретить по всему миру, и он не только получал любовь и уважение от жителей Дунъюй, но и имел заслуженную репутацию во всех четырех странах. Он был человеком, который умел продумывать стратегии и справляться с нестабильными ситуациями. Но 20 лет назад, в расцвете лет, он пожелал уйти в отставку, и бывший император неожиданно согласился. С тех пор Ци Чжунлинь больше не проявлял интереса ни к каким делам императорского двора. Только он и бывший император знали причину его ухода со службы.

Мужун Шу Цин поправила полоску тонкого шелка на шее. Ци Чжунлинь был причиной того, что она ни разу не навещала семью Ци в течение последних трех лет. Такой мудрый и дальновидный человек, он наверняка решит, что нелепо использовать потерю памяти в качестве объяснения изменений в ее поведении и характере. И как ей это уладить?!

Покачав головой и заставив себя улыбнуться, Мужун Шу Цин решила, что «чему быть, того не миновать». Позволив Лу И пойти и сообщить ей о своем приходе заранее, Мужун Шу Цин осталась ждать в тени кареты, потому что осеннее солнце по-прежнему припекало очень сильно.

Лу И просто хотела пойти и сказать мальчику-слуге у ворот об их приезде, но увидела невдалеке силуэт старого и энергичного человека, поэтому она сделала шаг вперед и крикнула: «Главный управляющий Юй!»

Услышав крик, Юй Шань обернулся и увидел красивую женщину в зеленом платье, которая махала ему у ворот. Поколебавшись, он подошел к женщине и внимательно осмотрел ее с головы до ног. Она показалась ему немного знакомой, но он не смог вспомнить ее, и ему ничего не оставалось, кроме как спросить: «Простите, но кто вы?»

Лу И, улыбаясь, вежливо поздоровалась с ним и объяснила, кто она такая: «Я служанка семьи Мужун, Лу И».

Семьи Мужун? Юй Шань, наконец, понял, кто перед ним, хлопнул себя по бедру и воскликнул: «Ох, точно, барышня Шу Цин должна была приехать». Барышня Шу Цин не приезжала уже три года. Хотя иногда она бывала грубой и неразумной, все же она была дочерью семьи Ци. Их семью уважали и боялись, вполне нормально, что она была слегка высокомерна.

Встретив ожидаемый взгляд старого управляющего, Лу И с улыбкой кивнула и ответила: «Да, барышня прямо за дверью».

Услышав, что Мужун Шу Цин находится за дверью, Юй Шань поспешно подошел к наружной двери и приказал мальчику-слуге, стоявшему позади него: «И Юн, быстро сходи и сообщи господину и госпоже, что приехала барышня Шу Цин». Если эта маленькая заноза разозлится, мало им не покажется.

- Слушаюсь, - молодой слуга увидел, что управляющий очень счастлив и взволнован, он решил, что это, должно быть, знатный гость, поэтому поспешно вбежал внутрь, как струйка дыма.

Юй Шань подошел к наружной двери, оглядел все вокруг, но не увидел избалованную и безрассудную девушку в красном, как ожидал. Он также не заметил ее украшенной драгоценностями малиновой кареты. Когда он уже собирался спросить Лу И, где барышня Шу Цин, к нему повернулась женщина в белом платье рядом с просторной и простой каретой, запряженной вороными лошадьми. Она медленно подошла к нему и с легкой улыбкой кивнула.

- Ба… Барышня?! - Юй Шань всё ещё колебался. Может ли быть барышней Шу Цин эта роскошная и красивая женщина, с простыми и элегантными манерами? Куда подевалась та Мужун Шу Цин, которая была избалованной, безрассудной и дёрганой? Неужели, молодая женщина, повзрослев, стала так сильно отличаться от маленькой девочки?

- Главный управляющий Юй, - глядя на выражение лица старого управляющего, Мужун Шу Цин прекрасно понимала, о чем он думает. Может быть, ей все-таки стоит носить плеть на поясе, чтобы все не удивлялись так! Представив саму себя, держащую в руке плеть с высокомерным апломбом, она не смогла удержаться от громкого смеха.

Глядя на Мужун Шу Цин, которая внезапно от души рассмеялась, Юй Шань не нашёлся, что сказать. Он мог только сердечно поприветствовать Мужун Шу Цин, указав на дверь: «Пожалуйста, входите скорее. Старая госпожа говорила вчера, что хочет послать за вами молодого господина Жуя. Кто бы мог подумать, что вы приедете сегодня».

Старый управляющий болтал всю дорогу, в то время как Мужун Шу Цин вальяжной походкой следовала за ним, наслаждаясь видом внутреннего двора поместья Ци.

Внутренняя часть поместья Ци была на самом деле устроена более просто, чем внешние ворота. Весь деревянный настил был слегка испещрен пятнами, хотя дерево не выглядело дешевым, напротив, казалось прочным и превосходного качества, как делали в старину. Планировка внутри поместья была сложной, но в какой-то мере соответствовала нормам общественных построек. Может быть, потому, что в семье Ци всегда не хватало женщин - в предыдущем поколении была лишь Ци Юэ, а в этом – Ци Юй, дочь старшего брата Ци Юэ, Ци Юня – было заметно засилие мужского вкуса. Помещения выглядели добротно, но убранству не хватало нежности и красоты. Вся растительность состояла лишь из лесных деревьев, никаких цветов и растений не было видно.

Мужун Шу Цин все еще наслаждалась видом, когда услышала, как старый управляющий сказал: «Господин, госпожа, барышня Шу Цин вернулась».

Подняв глаза, она увидела двух пожилых людей, которые направлялись к ней быстрым шагом. Хотя Ци Чжунлиню было уже семьдесят, он все еще был вполне бодр. Рядом с ним, должно быть, была бабушка Мужун Шу Цин по материнской линии, Хэ Сянцзюнь. У нее были седые волосы, добродушный вид, и выглядела она так, словно ее красота и грациозность подошли к закату. Но в молодости она, несомненно, была писаной красавицей. Казалось, что Мужун Шу Цин все еще получала довольно много милостей от семьи Ци, раз пожилая чета всё же вышла приветствовать ее!

Глядя на них, идущих в спешке, Мужун Шу Цин тоже ускорила шаги.

Закат сиял со спины Мужун Шу Цин, и казалось, будто ее окружал ореол золотого света. Ее простое белое платье также приобрело красивый золотистый оттенок. Полоска шелка у нее на шее развевалась от дуновения ветерка, слегка касаясь ее волос. Та, что шла в центре кольца света, не знала, как она выглядит, ощущая лишь, что старается улыбаться как можно искреннее, но она действительно заставляла людей чувствовать себя купающимися в весеннем бризе.

Такого рода сцена заставила двух пожилых супругов, которые хотели поприветствовать ее, замедлить свои шаги. Хэ Сянцзюнь, казалось, хотела произнести слова приветствия, но не осмеливалась шагнуть вперед. Она боялась, что нарушит эту прекрасную сцену. Дрожащим голосом она взволнованно пробормотала вполголоса: «Юэ’эр…» Слезы выступили у нее на глазах. Это была ее Юэ’эр? Неужели это она?

Мужун Шу Цин была несколько растеряна, но, подумав об этом некоторое время, она поняла, что речь идёт о Ци Юэ. Эта старушка, вероятно, увидела ее и вспомнила о собственной дочери. Но слухи гласили, что Ци Юэ была самой великолепной женщиной в столице в то время, добродетельной и искусной, разве она может выглядеть, как она? Мужун Шу Цин глубоко задумалась, но улыбка на ее лице не изменилась.

Ци Чжунлинь обнял Хэ Сянцзюнь за плечи, пытаясь успокоить ее, и сказал шепотом: «Сянцзюнь, это Шу Цин, а не Юэ’эр». Она действительно не была Юэ’эр, хотя Юэ’эр тоже была элегантной и утонченной. Но Юэ’эр была немного гордой и отчужденной, и она презирала мирские вещи. А Шу Цин, стоявшая перед ним, была расслаблена и спокойна, и каждое ее движение было уверенным и грациозным. Но почему она так не похожа на прежнюю Шу Цин? Вокруг глаз Ци Чжунлиня уже были морщины, но его взгляд по-прежнему был острым, и всё это время он наблюдал за Мужун Шу Цин. Казалось, он хотел заглянуть в ее сердце. Но Мужун Шу Цин лишь спокойно улыбалась, не показывая и тени других эмоций, и не давала ему ничего увидеть.

Хэ Сянцзюнь вытерла слезы, выступившие в уголках ее глаз, посмотрела на Мужун Шу Цин, которая стояла перед ней, улыбнулась, покачала головой и сказала: «Я… Ничего не попишешь, я стара и рассеяна».

Заметив, что Ци Чжунлинь пристально смотрит на нее, Мужун Шу Цин постаралась не избегать его взгляда, ведь она уже предвидела это. Медленно подойдя к двум пожилым людям, Мужун Шу Цин поклонилась, чтобы поприветствовать их, и почтительно сказала: «Дедушка, бабушка, я приехала».

Хэ Сянцзюнь не привыкла к такому проявлению этикета с ее стороны, поэтому она заставила ее выпрямиться и ласково спросила: «Ты устала, да? Отдохни немного в комнате».

Увидев, что они собираются пойти отдыхать, Юй Шань позвал слуг, стоявших поблизости: «Вы, ребята, быстро перенесите вещи барышни Шу Цин во двор Лю Фан [1]. Пусть Фэй’эр и Синь’эр пойдут и приведут там всё в порядок».

[1] Лю переводится «поток», Фан – «аромат, благоухание».

Мужун Шу Цин, которая уже почти вошла во внутренний двор, обернулась и посмотрела на старого управляющего, который хлопотал снаружи, и с улыбкой сказала: «Главный управляющий Юй, вам не нужно заниматься этим, я взяла только один чемодан, пять-шесть слуг не понадобится, чтобы принести его!» Похоже, Лу И была права, предыдущая Мужун Шу Цин, отправляясь в гости, брала с собой столько вещей, будто собиралась переезжать.

- Это... - старый управляющий смущенно смотрел на Мужун Шу Цин. Он действительно недавно увидел один чемодан, лежавший на земле. Похоже, ему следует послать за портным, чтобы сшить какую-нибудь одежду для барышни Шу Цин.

Когда Мужун Шу Цин раньше приезжала в поместье Ци, она брала с собой как минимум 20-30 телохранителей и служанок, ее багаж в виде драгоценностей и головных уборов помещался в нескольких экипажах. Теперь за ней следовали только два телохранителя и одна служанка, может быть, семья Мужун издевается над Цин’эр? Хэ Сянцзюнь посмотрела на Мужун Шу Цин и заметила, что та похудела, поэтому она потянула Шу Цин за руку и гневно спросила: «Цин’эр, почему Мужун Сян позволил тебе уехать только с парой человек? Если в семье Мужун никого не было, мы могли отправить людей забрать тебя. Молодой барышне очень опасно отправляться в такое путешествие без надлежащего сопровождения».

Столкнувшись с заботой и любовью пожилой женщины, Мужун Шу Цин была несколько растеряна. У нее не было другого выбора, кроме как использовать трюк своего деда по отцовской линии, и, взяв Хэ Сянцзюнь за руку, она повела себя как избалованный ребенок, заявив: «Ничего страшного, бабушка, я же здесь, в целости и сохранности!»

Увидев, что они столпились у ворот, Ци Чжунлинь сказал Юй Шаню: «Цин’эр устала. Юй Шань, возьми чемодан и отнеси его в покои Цуй Сяо Су [2]». Затем он повернулся, чтобы похлопать Хэ Сянцзюнь по руке, и сказал: «Сянцзюнь, Цин’эр устала с дороги, пусть сначала отдохнет, а вечером мы соберемся за ужином и спокойно поболтаем». Ему также было необходимо время поразмыслить, почему Шу Цин так изменилась? По этой причине она не приезжала к ним в течение последних трех лет? Что могло с ней произойти?

[2] полное название – Де Цуй Сяо Су (где Де – слой, Цуй – зеленый нефрит, Сяо – маленький, Су – домик, коттедж).

Хэ Сянцзюнь посмотрела на Мужун Шу Цин, и от ее взгляда не укрылось ее усталое лицо. Она кивнула головой и сказала: «Хорошо. Цин’эр, тебе нужно как следует отдохнуть. Ступай!»

- М-м-м… - она тряслась в карете восемь дней и действительно немного утомилась.  Мужун Шу Цин снова выказала уважение двум старикам, поклонившись, и ушла вместе с Юй Шанем.

Юй Шань, шедший впереди, был несколько озадачен, поскольку покои Цуй Сяо Су были бывшей резиденцией госпожи Юэ, туда даже случайно входить никому не разрешалось. Раньше барышня Шу Цин не любила это промозглое место и не хотела там оставаться. Хозяин неожиданно устроил так, что барышня Шу Цин осталась там сегодня, может быть, потому, что барышня Шу Цин теперь была другой?

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 34. Ци Жуй

После долгого пути по извилистым дорожкам, выложенным камнями, когда казалось, что они добрались до самой глубокой части поместья Ци, старый управляющий остановился перед деревянными воротами, скрывающими здание из красного кирпича и с зеленой крышей. Ворота были невысокими, но внутреннего двора видно не было. На двери красовалась синяя деревянная табличка, на которой было выгравировано четыре слова: «Де Цуй Сяо Су». Иероглифы были красивыми и не потеряли своей яркости.

Открыв деревянную дверь, Юй Шань махнул рукой, веля остальным удалиться и позволив только двум слугам поднять и втащить внутрь деревянный сундук. Ведя за собой Мужун Шу Цин, он вошел во двор.

За маленькой дверью скрывался небольшой, но очень милый дворик. Он чем-то напоминал бескрайний бамбуковый лес Суй Юаня и окружающее его зеленое озеро. Здесь все выглядело более изысканно, и деревянное строение, хоть и состояло из двух этажей, было невелико. Комната впереди соединялась с павильоном, который на самом деле был довольно просторным. Покои наверху были засажены небольшим участком белых хризантем. Стояла осенняя пора, поэтому этот участок цветущей зелени особенно привлекал взгляд.

Кроме того, внутри маленького дворика были посажены самые распространенные растения в Дунъюй - различные виды девственных трав. Впрочем, называть это травой было несколько неверно, на самом деле это был вид коротких вечнозеленых кустарниковых растений. От них исходил какой-то особый отчетливый запах, не как у благоухающих цветов или корней костуса [1], а скорее напоминающий аромат чая. Если сравнивать с другими чайными ароматами, то их запах был более насыщенным и мягким. Даже аромат Лундана не был таким соблазнительным, как этот, но этот кустарник был ядовитым, и его листья нельзя употреблять в пищу. Глядя на этот большой участок, засаженный девственными древесными кустарниками, Мужун Шу Цин вспомнила, что такие кустарники обычно растут в глубине гор или уединенного леса, их нелегко найти, а также трудно вырастить. Выходит, люди, которые их сюда посадили, потратили много сил.

[1] лекарственное растение.

В маленьком дворике девушка, одетая в платье служанки, сидела на корточках перед белыми хризантемами, обрезая засохшие ветви и листья. Увидев, что они вошли, она сначала непонимающе уставилась на них, но очень быстро встала и почтительно поклонилась.

Юй Шань велел слугам внести в дом деревянный сундук. Бросив один взгляд на девушку, которая стояла рядом с ним, опустив голову, он глубоко задумался на мгновение, а затем сказал Мужун Шу Цин: «Барышня Шу Цин, эта служанка ухаживает за покоями Цуй Сяо Су, но, думаю, я лучше подыщу вам двух смышленых слуг, чтобы прислуживать вам».

Эта девушка все время стояла с опущенной головой, так что Мужун Шу Цин не могла ясно видеть выражение ее лица. Мужун Шу Цин пристально посмотрела на нее, слабо улыбнулась и сказала: «Управляющий Юй Шань, я люблю спокойствие. А эта девушка тихая, поэтому тебе не нужно искать других людей, чтобы прислуживать мне».

Юй Шаня одолевали сомнения, но, глядя на легкую улыбку и настойчивое выражение лица Мужун Шу Цин, он не стал ничего говорить. Такая барышня Шу Цин делала его неспособным ослушаться ее, и он ответил: «Тогда хорошо. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете просто позвать этого старика».

- Не хочу причинять вам беспокойства.

Юй Шань поклонился и сказал: «Пожалуйста, не говорите так, это моя работа». После того как Мужун Шу Цин кивнула головой, Юй Шань вместе со слугами покинул Цуй Сяо Су. Прежде чем уйти, он тихонько пробормотал, обращаясь к той застенчивой девушке: «Служи барышне, как следует».

Девушка слегка кивнула головой, не поднимая головы и оставшись стоять в таком же положении.

После того как Юй Шань ушел, внутри маленького дворика стало тихо. Мужун Шу Цин молча прошла к участку с насаждениями белых хризантем и начала возиться с ветками и листьями, которые не успели обрезать малышка-служанка. Какое-то время девушка размышляла, а потом медленно подошла к Мужун Шу Цин, поклонилась и сказала: «Нуби [2] приветствует барышню».

[2] служанка.

Ее чистый и нежный голос заставлял людей чувствовать себя приятно.

Не поворачивая головы, Мужун Шу Цин отложила ветки и листья, которые только что сорвала, и, продолжая убирать белые хризантемы, спросила: «Как тебя зовут?»

- Цзин Шуй [3], - просто двумя словами ответила она.

[3] в переводе «чистая вода».

Цзин Шуй? Мужун Шу Цин слегка погладила лепестки хризантемы, с улыбкой сказав: «Хорошее имя».

Поднявшись, чтобы поправить юбку, она обернулась и увидела, что Цзин Шуй все еще стоит на коленях, приветствуя ее, и не встает. Мужун Шу Цин хлопнула себя по лбу. Оставаясь с Лу И и другими девушками вместе весь день напролет, она забыла, что в эту эпоху, если хозяин не велит встать, слуги не могут двинуться с места. Помогая ей встать, она спросила: «Обычно ты заботишься об этом месте?»

С некоторым колебанием Цзин Шуй встала с помощью Мужун Шу Цин и тихонько ответила: «Да».

Несмотря на то, что этот маленький дворик был не очень большим, следить за ним, чтобы всё выглядело аккуратно и опрятно, все равно было нелегко. Снова взглянув на Цзин Шуй, Мужун Шу Цин задалась вопросом: не устала ли ее шея, если она всё время держит голову опущенной? Поэтому Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Ты всегда опускаешь голову, когда говоришь с другими людьми?»

Услышав слегка насмешливый тон Мужун Шу Цин, Цзин Шуй на мгновение глубоко задумалась, а затем медленно подняла голову.

Это заставило Мужун Шу Цин испытать любопытство: неужели так трудно поднять голову, чтобы посмотреть на стоящего перед тобой человека? Только когда Цзин Шуй полностью подняла голову, она, наконец, поняла причину, по которой эта девушка не хотела показывать своё лицо. Цзин Шуй была очень изящна, и ее сообразительные глаза выглядели глубокими и таинственными. Но на левой стороне ее лица, от лба до уголка рта, протянулось темно-красное родимое пятно. Оно портило ее красоту, и при первом взгляде на него можно было почувствовать себя несколько неприятно.

После того, как Цзин Шуй подняла голову, она не смела посмотреть на Мужун Шу Цин, поэтому вперилась взглядом в ее юбку. Через некоторое время она всё еще не слышала, как Мужун Шу Цин кричит от страха или сочувственно вздыхает. Наконец, не выдержав, Цзин Шуй встретилась взглядом с Мужун Шу Цин. Не было ни тревоги, ни презрения, ни неприязни в ее взгляде, лишь спокойствие и безмятежность. Судя по ее реакции, создавалось ощущение, что ее лицо ничем не отличалось от любого другого. Цзин Шуй снова опустила голову, скрыв пелену, застилавшую ей глаза, так как барышня не сочувствовала ей. Эта женщина с легкой и спокойной улыбкой была единственной, кто решил, что она такая же, как остальные люди, за последние несколько лет.

Увидев, что она снова опустила голову, Мужун Шу Цин не стала снова заострять на этом внимание. Она подошла к павильону, села и спросила: «Кто-нибудь живет в этом дворе?» Этот двор был особенным, ей было любопытно, кто его хозяин?

Немного успокоившись, Цзин Шуй последовала за Мужун Шу Цин и шепотом ответила: «Цуй Сяо Су изначально был резиденцией госпожи Юэ, и мы с матерью заботились о ней. После того как моя мать умерла, я стала присматривать за этим местом. Обычно, кроме господина, который время от времени наведывается сюда, никто не приходит».

Это была резиденция Ци Юэ? Снова оглядев со всех сторон изящный и элегантный маленький дворик, Мужун Шу Цин негромко пробормотала рифмованное четверостишие, написанное на досках павильона:

«Цветы лиловой дымкой обвивают

Ствол дерева, достигшего небес,

Они особо хороши весною –

И дерево украсило весь лес» [4].

[4] автор Ли Бо.

Ци Юэ… Какой женщиной она была?

Через некоторое время Мужун Шу Цин со смехом покачала головой: неужели она пытается отыскать следы прекрасной женщины, которая умерла? Она сказала двум девушкам, стоявшим поблизости: «Лу И, Цзин Шуй, сходите подготовьте комнаты».

- Хорошо, - в унисон ответили они и направились к внутренним покоям. Мужун Шу Цин тоже вышла из павильона, чтобы посмотреть на закат, устроившись на земле рядом с вечнозелеными кустарниками. Ясный и чистый ароматный запах чая заставил Мужун Шу Цин глубоко вздохнуть. Она сорвала один листок и осторожно понюхала его, и на удивление не ощутила запаха. Это были какие-то совершенно особенные растения. Только когда их удавалось посадить, можно было почувствовать их аромат, причем чем дальше ты стоял от кустов, тем сильнее ощущался аромат. Это благоухание кружило голову и лишало всякого желания уходить.

Все еще находясь в восторге от этого простого и элегантного аромата чая, Мужун Шу Цин обернулась, когда из-за ее спины раздался неуверенный голос.

- Цин’эр?..

Ци Жуй смотрел на белую фигуру перед ним, вальяжно устроившуюся прямо на траве. Сначала он решил что обознался. Когда он вернулся, он услышал, что Цин’эр уже приехала, поэтому скорее направился во двор Лю Фан. Но никого там не нашел, а потом узнал, что дед заставил ее остановиться в павильоне Цуй Сяо Су. Не многие люди хотели бы остановиться в бывшей резиденции его матери. Цин’эр тоже не нравилось это холодное и одинокое место, как она согласилась остаться здесь?

Когда он вошел внутрь, этот белоснежный и элегантный, прекрасный образ женщины заставил его подумать, что он видит свою мать, какой она была много лет назад. Эта слабая и легкая улыбка, и женщина в белом одеянии, неужели это его младшая сестра, которую он баловал с детства?

Пока он внимательно наблюдал за ней, Мужун Шу Цин тоже наблюдала за ним. Светло-голубое строгое чанпао, брови в форме обоюдоострого меча, глаза, в которых будто сияют звёзды. Он напоминал элегантного учёного, но в то же время в нём ощущался несгибаемый стержень. Еще одной бросающейся в глаза чертой был его высокий рост. Этот человек, который пришел искать ее, должно быть, Ци Жуй. Мужун Шу Цин с некоторым трудом воскликнула: «Старший брат!» Ци Жую, в конце концов, было 24 года, а она не привыкла называть такого юного парня старшим братом.

Услышав, как она назвала его старшим братом, к Ци Жую вернулся рассудок. Он подошел и помог Мужун Шу Цин подняться с земли, сказав с некоторой досадой: «Почему ты приехала одна и не дождалась, пока я тебя не встречу?»

Мужун Шу Цин поправила шелковый шарфик у нее на шее, слабо улыбнулась и ответила: «Это было не так далеко».

Бросив взгляд на Мужун Шу Цин, Ци Жуй вздохнул и посетовал: «Цин’эр, ты сильно изменилась». Три года назад она не сказала бы ничего подобного. Может быть, он скучал по той малышке, которой она была когда-то?

Мужун Шу Цин выдавила из себя улыбку и сказала: «Да, я сильно повзрослела». На самом деле даже не представляешь, насколько.

Ци Жуй слегка сжал кулаки и негромко спросил: «Это из-за Сюаньюань И?» Он всегда знал, что его младшая сестра питает глубокие чувства к Сюаньюань И. Из-за него она даже бросилась в воду, желая лишиться жизни. Он бы ни за что не отпустил его, если бы с его младшей сестрой что-то случилось.

Сюаньюань И? Если бы он не упомянул о нем, она бы вряд ли вспомнила об этом властном и непокорном мужчине. Слегка коснувшись сжатых кулаков Ци Жуя, Мужун Шу Цин спокойно произнесла: «Я уже расторгла с ним соглашение о помолвке».

- Он тебя заставил?

Заставил? Мужун Шу Цин чуть не рассмеялась. Это соглашение о помолвке было заключено еще до ее рождения, и кто тут кого заставил? Слегка покачав головой, она спросила: «Разве это не мы заставляли его жениться?!»

Солнце на западе начало уходить за горизонт, и закатные лучи удлинили силуэты двух беседующих людей. Простой и спокойный голос Мужун Шу Цин, казавшийся несколько туманным на фоне завываний осеннего ветра, и ее нежная и легкая улыбка делали ее еще более женственной. Однако эта картина заставила брови Ци Жуя нахмуриться еще сильнее: «Цин’эр, ты действительно изменилась».

Несмотря на то, что раньше Цин’эр действовала своевольно и была упрямой, настолько, что временами вела себя грубо и неразумно, ее счастье или гнев всегда отражались на ее лице. Но нынешняя Шу Цин показывала лишь спокойное и расслабленное выражение лица, и он больше не мог понять, о чем она думает в глубине души. Он чувствовал, что она сильно отдалилась.

Изменилась ли она? Она не изменилась, просто она больше не была прежней Мужун Шу Цин. Однако она понятия не имела, как это можно объяснить. Тогда пусть думает, что она изменилась. В данном случае незнание заставит его легче принять это.

Они долго смотрели друг на друга, вздыхая про себя. Потом Ци Жуй потянул Мужун Шу Цин за руку и сказал: «Дедушка ждет нас, чтобы вместе поужинать, пойдем».

- Хорошо.

Зная, что ее собственное «я» изменилось, она понимала, что Ци Жую будет трудно привыкнуть к ее новым повадкам. Слегка кивнув, она позволила ему неторопливо проводить ее по извилистой тропинке. В этот момент она скучала по двум своим настоящим братьям.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 35. Находка

Поужинав, она вежливо отказалась от общества Ци Жуя и отправилась обратно по извилистым тропинкам. Медленным, почти прогулочным шагом, она вернулась в резиденцию Цуй Сяо Су. Дизайн заднего двора поместья Ци отличался от поместья семьи Мужун. У них не было таких извилистых тропинок, и Мужун Шу Цин чувствовала себя немного непривычно. Главный зал и здания в поместье были выполнены в строгом стиле, цветов и растений было очень мало, но в то же время здесь нашлось место для извилистых хитросплетений тропинок. Это было довольно интересное сочетание мужественности и мягкости одновременно.

Она не видела своего старшего дядю, младшего дядю и Фэн Сянь Бяогэ [1], о котором Лу И упоминала на сегодняшнем семейном ужине. Она познакомилась только с парой милых детей, одним из которых была младшая дочь ее старшего дяди Ци Юня, которая также была единственной девочкой из нынешнего поколения семьи Ци. Звали ее Ци Юй. Другой был сын ее младшего дяди, Ци Фэн Чжо. Двое маленьких детей очень заинтересовались ею, и весь вечер расспрашивали обо всем. Глядя на них, она вспомнила Син Хуня. В первый раз, когда она увидела Син Хуня, он тоже был уже большим, как они, но он был саркастичным ребенком, и на нем была заметна печать грусти и уныния. Несомненно, семья играла решающую роль в воспитании ребенка.

[1] Бяогэ - старший двоюродный брат по материнской линии.

Сердце Мужун Шу Цин беспорядочно билось, когда ее ноги неторопливо ступили на территорию маленького дворика. Она увидела только двух девушек, сидевших за столом внутри павильона, и гадала, что они делают. Тихонько подойдя к ним, она заметила, что эти двое скрупулезно протирают листья девственных кустарников и складывают их внутрь вышитого мешочка. Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Чем это вы, девчата, заняты?»

Обе девушки испуганно вздрогнули и, обернувшись, увидели Мужун Шу Цин, которая улыбалась, стоя позади них. Лу И схватилась за сердце и выпалила: «Барышня, вы напугали меня до смерти».

Она всего лишь бросила одну фразу, чего тут страшного?! Мужун Шу Цин рассмеялась и посмотрела на вышитый мешочек в руках Лу И. Он выглядел красиво, потому что вышивка была необычной, а тщательно выполненные стежки составляли рисунок белой хризантемы. Сразу было заметно, что человек, который вышивал эту красоту, был осторожным и внимательным. Мешочек источал слабый аромат вечнозеленого растения, и поэтому выглядел еще более элегантным.

Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Чье это?»

Лу И взяла вышитый мешочек, передала его Цзин Шуй и заставила ее положить оставшиеся листья внутрь. Затем она мягко поддержала Мужун Шу Цин и усадила ее на деревянный стул внутри павильона, с улыбкой объяснив: «Этот мешочек вышила Цзин Шуй. Сложив в него эти ароматные листья, мы хотели сделать из него мешочек с благовониями. Я знаю, что барышня очень любит чай, так что вам он обязательно понравится».

- Отдашь его мне? - Мужун Шу Цин мягко улыбнулась.

- М-м-м… - Цзин Шуй как следует затянула мешочек и отдала его Лу И.

Но Лу И не взяла его, а повернулась, чтобы встать рядом с Мужун Шу Цин, а затем всем своим видом дала ей понять, что Цзин Шуй должна передать его сама.

Мужун Шу Цин с улыбкой посмотрела на двух девушек, которые обменялись взглядами. Оказывается, пока ее не было, эти двое успели найти общий язык. Она тоже ничего не сказала и ждала, что сделает Цзин Шуй.

Цзин Шуй, судорожно сжимая вышитый мешочек, медленно подошла к Мужун Шу Цин и шепотом сказала: «Барышня, я дарю его вам». Закончив говорить, она передала мешочек Мужун Шу Цин.

Глядя на вышитый мешочек перед ней, и на девушку, которая всегда отказывалась поднять голову, чтобы посмотреть на нее, Мужун Шу Цин улыбнулась. Она негромко рассмеялась, и ее легкий смех заливистым эхом разнесся по окрестностям, как рябь на глади маленького пруда.

Лу И и Цзин Шуй не понимали, почему Мужун Шу Цин смеется. Цзин Шуй сжимала мешочек с листьями и недоуменно смотрела на Мужун Шу Цин, даже позабыв склонить голову.

Мужун Шу Цин постепенно прекратила смеяться и забрала мешочек из рук Цзин Шуй. Потом она потянула Лу И и Цзин Шуй за руки, чтобы они сели на деревянные стулья рядом с ней, и тихонько произнесла: «Спасибо, Цзин Шуй».

Цзин Шуй, которая с самого начала не осмеливалась сидеть в ее присутствии, услышав слова Мужун Шу Цин, быстро встала и сказала: «Барышня, не стоит благодарности».

Потянув ее вниз, чтобы она снова села с ней рядом, Мужун Шу Цин встряхнула ароматный мешочек и сказала: «Я рассмеялась только что из-за этого мешочка, и чтобы у меня появилась возможность посмотреть на тебя».

Цзин Шуй слегка нахмурилась, не понимая, о чем говорит госпожа. Разве она не была здесь всё время?

Глядя на Цзин Шуй, в глазах которой застыл немой вопрос, Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и сказала: «Когда я впервые вошла в этот двор, я увидела только тень, а вовсе не настоящую тебя. А теперь, раз ты позволила мне увидеть себя, тебе придется поднимать голову, когда ты будешь говорить со мной в будущем, хорошо? Мне хочется видеть твои глаза».

С самого начала она заметила, что у этого ребенка была легкая форма аутизма и неуверенность в себе. Причина этого, вероятно, заключалась в том, что она жила здесь со своей матерью с детства, а это был относительно уединенный двор. Кроме того, родимое пятно на ее лице делало ее неспособной быстро сближаться с людьми или доверять им. К счастью, ее случай не был столь запущенным. Вышитый мешочек выступил посредником, и через него Шу Цин смогла почувствовать ее доброту, поэтому с готовностью приняла его. Это был отличный шанс вызволить Цзин Шуй из своеобразного одиночного заточения.

- Э-м-м… - успокаивающий голос и нежное выражение лица госпожи заставили глаза Цзин Шуй снова покраснеть. Только на этот раз она больше не опускала голову и не избегала ободряющего и доброго взгляда Мужун Шу Цин. Спустя миг Цзин Шуй довольно решительно кивнула.

Она была готова сделать первый шаг. Это было хорошо, в будущем ей нет необходимости торопиться. Впопыхах исправить подобную ситуацию было едва ли возможно. Хлопнув в ладоши, Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и сказала: «Пожалуйста, теперь налейте мне чашку чая».

- Сейчас! - Лу И понимала, что Мужун Шу Цин больше по нраву одиночество и тишина, поэтому она взяла Цзин Шуй с собой, направившись во внутренние комнаты.

Привязав вышитый мешочек к поясу, Мужун Шу Цин вышла из павильона и направилась к небольшому участку, засаженными белыми хризантемами и расположенному перед деревянным домиком. Под лунным светом цветы выглядели безупречно белыми. Хотя это место не выглядело так хорошо, как двор, усеянный вечнозелеными растениями, но оно не растеряло ни капли своей горделивой элегантности. Неудивительно, что люди с давних времен говорили, что природное обаяние входит в богатый дом случайно и ненароком.

Возвышенность и неуступчивый характер знати заставляли людей желать сорвать эти цветы, но они не могли так поступить из-за страха потерять свое духовное начало. Слегка поглаживая лепестки, Мужун Шу Цин тихонько позвала: «Янь Юй».

Янь Юй в тот же миг возник перед Мужун Шу Цин. После того как они прибыли в поместье семьи Ци, он и Цан Су вновь стали ее тайными телохранителями. Таким образом, ее защита была продумана как нельзя лучше. Тем более, из-за того, что ее схватили в прошлый раз, эти двое были особенно осторожны.

Глубоко задумавшись на некоторое время, Мужун Шу Цин сказала: «Отправляйся в Ин Кэ Лоу и скажи Тан Жую, что я заеду завтра. Пусть он приготовит то, что я хочу увидеть, должным образом». Отправляясь в столицу на этот раз, ее единственной важной целью было проверить предприятия и счета. Последние три года она уделяла все свое внимание делам в регионах Дунъюй, но столица была тем местом, где она должна была контролировать темпы роста, потому что здесь находился политический центр. Имперская власть была самой богатой, могущественной и находилась в центре внимания, любые выгоды и перемены в отношениях достаточно чувствительно отражались на бизнесе. Поэтому рассмотреть все плюсы и минусы казалось особенно важным.

Янь Юй тихо ответил: «Слушаюсь!», и в тот же миг его тень уже покинула двор.

Что касается их умения цингуна, то Мужун Шу Цин уже привыкла к нему. Раньше она не могла сдержать удивленного возгласа, но сейчас просто проигнорировала. Отложив белые хризантемы, которые были у нее в руке, Мужун Шу Цин встала, чтобы вернуться во внутренний павильон. Она слегка ослабила полоску тонкого шелка на шее. В лунном свете шрам на ее шее больше не был виден, но осенняя ночь была несколько прохладной, и ветерок развевал рукава ее наряда. Поплотнее запахнув верхнее платье, Мужун Шу Цин села и оперлась о колонну рядом с павильоном, подумав, что нужно будет сказать Лу И принести сюда стол и стул завтра. Сидеть так было слишком утомительно. Разминая мышцы, Мужун Шу Цин негромко позвала: «Цзин Шуй!»

Услышав ее зов, Цзин Шуй подошла к ней с чайником в руках.

«В  этом дворе есть кабинет?» - спросила Мужун Шу Цин. Она взяла с собой несколько книг, но большую часть уже успела прочесть по дороге. Будь в этом дворе кабинет, она могла бы избежать покупки книг в книжном магазине Бао Юэ Шучжай [2].

[2] Бао – в переводе «хранить, носить», Юэ – «Луна», Шучжай – «читальня».

Цзин Шуй ответила, наливая чай Мужун Шу Цин: «Есть. Там до сих пор хранятся книги, которые госпожа Юэ собирала в прошлом».

Мужун Шу Цин было любопытно, какие книги ей нравились, поэтому она встала и сказала: «Отведи меня туда».

- Хорошо, - Цзин Шуй повела Мужун Шу Цин в комнату на первом этаже, расположенную в глубине левого крыла. Она заставила Мужун Шу Цин подождать у двери, а сама вошла в комнату и зажгла свечу на столе, и лишь затем пригласила ее войти.

Войдя, Мужун Шу Цин внимательно осмотрела кабинет. Он едва ли мог считаться большим, но здесь было много книг. Прямо напротив входа стоял письменный стол, на нем лежали перо, чернила, бумага и чернильный камень, в общём, все необходимое для письма.

В комнате было аккуратно и чисто. По обеим сторонам кабинета расположилось по три ряда книжных полок с каждой стороны. Большинство книг оказались сборниками стихов, рассуждениями ученых и книгами по истории. Мужун Шу Цин заставила Цзин Шуй поднять свечу повыше, чтобы она могла увидеть книги на самой верхней полке. Если доверять ее опыту, на верхней и нижней полках всегда можно было найти несколько интересных книг. Как и ожидалось, сверху она увидела несколько путевых заметок и сборников лекарственных трав.

Мужун Шу Цин присела на корточки, чтобы поглядеть, что за книги сложены внизу, но заметила лишь черную тень под книжным шкафом. Поэтому она наклонилась и взяла свечу, чтобы проверить, что это. Это оказался прямоугольный деревянный ящичек. Мужун Шу Цин подняла голову, чтобы спросить Цзин Шуй: «Что это за деревянный ящик?»

Цзин Шуй была явно озадачена этим. Когда она вытирала пыль и мыла пол, она никогда не обращала внимания на то, что под книжной полкой был деревянный ящик, поэтому у нее не было другого выбора, кроме как покачать головой и сказать: «Нуби не знает».

Передав свечу в руки Цзин Шуй, Мужун Шу Цин, не обращая внимания, что одета в светлое муслиновое платье, опустилась на колени и села на пол. Она протянула руку к самому низу книжной полки, чтобы нащупать деревянный ящичек, и с улыбкой сказала Цзин Шуй: «Цзин Шуй, тебе не нужно называть себя Нуби, когда ты рядом со мной, я к этому не привыкла». Такие слова Цзин Шуй действительно резали ей слух, ведь в будущем слуги вовсе не были рабами.

Цзин Шуй поставила свечу на землю и опустилась на пол, как и Мужун Шу Цин, с тревогой сказав: «Барышня, позвольте Нуби… мне сделать это».

Мужун Шу Цин вытянула руку, но не смогла вытащить тяжелый ящик до конца. Поэтому она позволила Цзин Шуй взяться за другую половину со словами: «Он тяжелый, давай попробуем потянуть вместе».

Цзин Шуй кивнула головой, и, приложив много усилий, эти двое, наконец, вытащили деревянный ящик из-под книжной полки. Держа свечу, чтобы внимательно рассмотреть его, Мужун Шу Цин обнаружила, что верхняя часть деревянного футляра была покрыта слоем пыли, поэтому она вытерла его начисто. Ящик был изготовлен из цельного красного сандалового дерева, и выглядел довольно незамысловато, без сложных резных узоров. Но выглядел он добротно и оказался не заперт.

Через мгновение она открыла крышку деревянного ящика.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 36. Ци Юэ

Деревянный ящик открылся легко.

Внутри оказались какие-то книжки синего цвета, но без названия.

Еще сложенный правильным квадратом тонкий шелк.

И одно маленькое резное изображение на камне.

Мужун Шу Цин взяла резьбу по камню, чтобы внимательнее рассмотреть ее. Ручная работа была несколько грубой, однако и искусство мастера не было простым. В свете свечей можно было смутно разглядеть, что на резьбе изображен человек в широкой мантии ученого, стоявший со скрещенными руками. Хотя черты его лица были несколько расплывчаты, и нельзя было ясно разглядеть его внешность, но чувствовалось, что мастер, вырезавший его, изо всех сил старался изобразить улыбающееся выражение лица этого мужчины. Резьба была простой, и было видно, что мужчина должен быть красивым и умным, а также уверенным в себе.

Отложив резьбу по камню, она слегка погладила верхний слой тонкого шелка, он был нежным, гладким и легким, но текстура была твёрдой, это показывало, что шелк первоклассного качества. Этот вид шелка чаще использовался как холст для художников, он был подвижным и легким, и его было нелегко повредить. Он все еще мог сохранять яркое изображение, как будто был новым, хотя хранился в течение длительного времени. Цена такого шелка была очень дорогой.

При таком освещении нельзя было увидеть, что изображено на нем, даже если его открыть, поэтому Мужун Шу Цин отложила шелк в сторону. Потом взяла лежавшие рядом книги и пролистала. В этих книгах оказались написанные Ци Юэ стихи и ее дневники с подростковых лет. Мужун Шу Цин подумала, что это интересно, поэтому решила взять с собой несколько книг. Решив, что их недостаточно, она сказала Цзин Шуй, которая была рядом с ней: «Цзин Шуй, помоги мне перенести оставшиеся книги во внутренние покои».

В доме семьи Мужун она уже видела некоторые книги и заметки, оставленные Ци Юэ, и уже тогда решила, что та была особенной женщиной. Теперь, приехав в семью Ци и остановившись в Цуй Сяо Су, она почувствовала, что между ними существует определенная связь. Может быть, это и было так называемое сродство?! Мужун Шу Цин рассмеялась и покачала головой, а затем вышла из этого маленького кабинета. В течение следующих нескольких дней ей не придется скучать.

- Слушаюсь, - Цзин Шуй собрала оставшиеся книги и последовала за ней, чтобы выйти за дверь.

Войдя на второй этаж, где располагались хозяйские покои, Лу И уже успела как следует прибраться в комнате. Она взяла книги, которые были в руках Мужун Шу Цин, и положила их на диван рядом с низким столиком. Она знала, что Шу Цин не любит читать, сидя на стуле перед письменным столом, поэтому она попросила слуг переставить диван во внутреннюю комнату, чтобы барышня могла удобно устроиться во время чтения.

Мужун Шу Цин стояла, прислонившись к окну, и снова пила чай, искусно заваренный Цзин Шуй. Глядя на двух девушек, которые хлопотали вокруг, уголки ее рта постепенно поднимались вверх. Она наконец-то поняла, почему богатая молодая барышня не знала элементарных вещей и не могла даже позаботиться о себе самой, выглядя пустоголовой дурочкой. Ей уделялось столько внимания, и все было подготовлено заранее девушками-служанками. Тут, не то что делать что-то руками,  но и мозгом едва ли необходимо было пользоваться.

Ветер снова и снова трепал ее волосы. Наслаждаясь прохладным ветерком, который дул позади нее, Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и сказала: «Вы двое можете идти отдыхать».

Взяв уже заваренный чай и поставив его на низкий столик, Лу И собралась уходить. Цзин Шуй стояла в стороне, слегка нахмурив брови, не зная, остаться или уйти. Хотя она и ухаживала за этим двором много лет, но никогда никому не прислуживала. Но она была хорошо осведомлена о правилах: служанка никак не могла пойти отдыхать раньше госпожи. Даже если барышня ляжет спать, они должны по очереди совершать ночное бдение, разве нет?

Лу И посмотрела на Цзин Шуй, которая стояла там с непонимающим видом и рассмеялась. Подойдя к ней, она потянула Цзин Шуй за руку и сказала: «Пойдем. Когда барышня читает, она не любит, чтобы ее тревожили».

На самом деле барышня не хотела, чтобы они засиживались допоздна из-за нее, поэтому дома, когда барышня читала книги или просматривала бухгалтерские отчеты, она всегда отпускала их пораньше.

Увидев, что Мужун Шу Цин уже лежит на диване, Лу И махнула рукой и быстро вышла. Цзин Шуй ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней, беспомощно улыбнувшись. Наверное, это самое большое счастье – иметь такую хозяйку.

Когда девушки покинули комнату, Мужун Шу Цин начала разминать плечи. Она действительно немного устала сегодня. Наугад выбрав из кипы книг ту, что потоньше, она вновь вспомнила об этой талантливой девушке, которая по слухам была добродетельной и умелой. Интересно, какие замечательные слова и красивые построенные предложения она могла написать.

Однако, начав читать ее дневник, она настолько погрузилась в чтение, что совсем потеряла счет времени.

В дверь легонько постучали, и раздался сонный голос Лу И, в котором можно было различить некоторую тревожную нотку: «Барышня, уже третья вахта [1]».

[1] время между 11 часами вечера и 1 часом ночи.

Третья вахта?! Мужун Шу Цин посмотрела на полную луну за окном, и точно, луна все еще была яркой, но уже клонилась к западу. Выходит, она читала в течение четырех-пяти часов. Размяв затекшие конечности, Мужун Шу Цин ответила: «Э-м-м, понятно. Иди отдыхай, я тоже скоро лягу».

Зная, что Лу И не уйдет, пока она не погасит свет, Мужун Шу Цин задула масляную лампу, но осталась лежать на диване у окна, как и раньше. Когда она услышала, как Лу И уходит, она медленно встала и положила книгу, которую держала в руке. Несмотря на то, что двор нельзя было считать большим, в окно можно было увидеть площадку и окружающий пейзаж.

Мир за окном был тих и безмолвен, и в эту холодную ночь хотелось даже послушать пение певчих птиц. Под лунным светом вечнозеленые кустарники выделялись большим темным пятном, а ослепительно белые хризантемы на отведенном им участке источали приятный аромат.

Мужун Шу Цин, казалось, понимала, почему Ци Юэ посадила этот вид белых хризантем перед внутренним двором.

- Ци Юэ… Ци Юэ…

Мужун Шу Цин тихонько пробормотала имя уже мёртвой женщины. Что она оставила после себя, так это бледные, чувственные хризантемы, наполнявшие двор ароматом чая.

Лунный свет, склонявшийся к западу, освещал внутренние покои и своей яркостью даже превосходил свет горящих свечей. Мужун Шу Цин осторожно положила книгу на диван, и услышала, как шуршит листва под порывами ветра. Это действительно был дневник Ци Юэ. Мужун Шу Цин не ожидала, что история внутри этого дневника будет пронизана таким настроением.

С самого детства таланты и эмоции Ци Юэ давили на нее. Даже ее учителя были настолько восхищены ее способностями, что говорили, если бы она была мужчиной, обязательно стала бы опорой для страны. Она была настоящим мастером пера. Все ее стихи, которые она писала, и все картины, которые рисовала, заставляли знатных молодых господ и влиятельных чиновников использовать все ресурсы, желая заполучить эти ценные предметы. Но поведение Ци Юэ всегда было холодным и высокомерным, и она презирала тех благородных мужчин, которые любили выслужиться. Ци Чжунлинь тоже был без ума от своей единственной дочери, и он множество раз отклонял просьбы о браке.

Когда Ци Юэ было 18 лет, на вершине горы Линшань она встретила молодого господина У Цзина, который обсуждал буддийские учения. Он выглядел грациозно, свободно и непринужденно. Он совсем не был похож на тех светские людей или дворян с элегантными манерами, и именно это заставило Ци Юэ сильно восхищаться им. Естественно, прекрасный облик Ци Юэ, доброжелательный характер, множество талантов, а также общие интересы привлекли этого юношу.

Эти двое быстро влюбились друг в друга. Но статус Ци Юэ стал главным препятствием на пути их любви. У Цзин не желал становиться чиновником и погрузиться в грязные политические интриги и еще меньше желал носить репутацию человека, выискивающего благосклонность у сильных мира сего в надежде на продвижение. Ци Юэ планировала сбежать, но мужчина посчитал, что его собственное «я» - обычный дикий журавль, и не в силах обеспечить ей ту превосходную жизнь, которой она жила раньше, он ушел один, оставив после себя лишь знак их любви в виде изысканного нефрита. Ци Юэ даже не успела сказать ему, что беременна.

После того, как ее любимый ушел, она разбила этот изысканный драгоценный камень. В течение полугода ее выдали замуж за одного из богатейших людей Цзяннаня, Мужун Сяна, и все в столице были в смятении. С тех пор Ци Юэ никогда не возвращалась в столицу, и, следовательно, в семью Ци. Она не забрала ни одной вещи из своего маленького двора. Даже служанка, которая сопровождала ее с детства, осталась жить в Цуй Сяо Су.

Это нельзя было считать длинным дневником, но он был наполнен смехом, печалями, счастьем и страданиями Ци Юэ. Этот рассказ объяснял ее холодность, гордость и отчужденность.

Мужун Шу Цин долго не могла перестать думать о прочитанном. Особенно на нее произвела впечатление фраза Ци Юэ на последней странице. Там она оставила только эти слова: «Лишь одного мига хватило, чтобы упасть, но целая жизнь ушла на то, чтобы лелеять воспоминания».

Любовь – не то чувство, которое легко можно понять. Если бы молодой человек пошел на уступки и приструнил свою гордость или забрал бы Ци Юэ, чтобы сбежать и жить простой и незамысловатой жизнью, может быть, всё сложилось бы иначе. Если бы Ци Юэ не была такой гордой и стала бы разыскивать его по всей стране, интересно, был бы у этой истории другой конец?

Может быть, просто взаимной влюбленности недостаточно? По ее мнению, важно, чтобы влюбленные понимали друг друга. Трагедия Ци Юэ заключалась в том, что человек, которого она любила, и человек, который любил ее, не смог до конца ее понять. На самом деле ее мало заботила роскошная жизнь, дорогая постель и пуховая подушка в огромном поместье, она вполне могла жить, питаясь прозрачным бульоном, скудными гарнирами, и обходясь дешевой кроватью, тонким одеялом в крестьянской семье с маленьким двором. Она лишь надеялась, что они будут жить в мире и согласии, будут любить и защищать друг друга.

Но он этого не понимал.

Мужун Шу Цин сокрушенно вздохнула, горюя о выпавшей на долю Ци Юэ участи. Талантливая, грациозная, со своим собственным мнением, достоинством и уверенностью в себе, Ци Юэ была жива из-за любви, мертва из-за любви. Она превратила любовь в единственную цель своей жизни и конечную цель. Потеряв его, она завяла и умерла.

Расстроенная, Мужун Шу Цин взяла чашку чая с низкого столика, приготовленного Лу И, но зеленый чай уже давно остыл. Слегка поджав губы, она поставила ее обратно. Как ни хорош был чай, стоило ему остыть, он становился терпким.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 37. Отдавая дань уважения

Лучи солнечного света проникали во внутреннюю комнату через открытое окно вместе с прохладным ветерком и слабым ароматом чая и мягко падали на диван, низкий столик и фигуру, лежавшую на кровати. К сожалению, Мужун Шу Цин не хотелось наслаждаться этой нежной лаской солнца, поэтому она лениво перевернулась и зарылась в середину шелкового одеяла.

Лу И осторожно толкнула дверь и вошла во внутренние покои вместе с Цзин Шуй. Она поставила деревянный таз, который держала в руках, чтобы взглянуть на девушку, завернувшуюся в одеяло и выглядевшую как кокон шелкопряда. Лу И улыбнулась и, подойдя к окну, тихонько закрыла его, чтобы полностью скрыть солнечный свет. Вернувшись к кровати, она прошептала «куколке шелкопряда»: «Барышня!..»

Ответа не последовало, поэтому Лу И осторожно отодвинула парчовое одеяло, закрывавшее лицо Мужун Шу Цин, и тихонько позвала снова: «Барышня!..»

Мужун Шу Цин натянула парчовое одеяло, что-то пробормотала и повернулась, вообще не обратив на нее внимания.

Лу И беспомощно обменялась взглядами с Цзин Шуй, потом вздохнула, села на кровать и, слегка похлопав Мужун Шу Цин по плечу, крикнула: «Барышня! Барышня!» Больше всего она страшилась заставлять барышню встать с постели, когда та не просыпалась даже от ее криков. Вчера хозяйка легла спать лишь к третьей вахте, и теперь ее будет еще труднее разбудить.

Цзин Шуй принесла крепкий чай, который Лу И заставила ее приготовить. Забыв поставить его, она широко открытыми глазами смотрела на эту забавную сцену. Как оказалось, у этой барышни Шу Цин, элегантной и свободной, была такая своенравная и очаровательная сторона.

Лу И настойчиво призывала хозяйку проснуться в течение времени, за которое сгорает одна палочка благовоний и, наконец, заставила Мужун Шу Цин, правда все еще с закрытыми глазами, сонно спросить: «Лу И?!» Что случилось с этой девушкой сегодня? Она была так предана своему делу, пытаясь во что бы то ни стало растормошить ее.

Наконец услышав ее ответ, Лу И втайне расслабилась, но опасаясь, что она снова заснет, она поспешно сказала: «Сегодня наш первый день в поместье Ци, вы должны пойти отдать дань уважения».

- Отдать дань уважения? – она еще плохо соображала спросонья, но потом она вспомнила, что раньше существовал такой обычай - отдавать дань уважения. На самом деле ей не нравились эти формальности – с раннего утра посещать членов своей семьи, чтобы выразить свое уважение. Она уже отменила эту традицию в семье Мужун. Если бы не напоминание Лу И, про нее точно стали бы говорить, что ей недостает хороших манер.

- Ох, хорошо.

Согласившись с Лу И, она все-таки повалялась в кровати еще некоторое время, а затем медленно села. Но ее глаза были закрыты, не желая открываться.

Лу И улыбнулась и взяла полотенце, чтобы вытереть лицо хозяйки. Затем она помогла ей встать и натянула на Мужун Шу Цин светло-фиолетовое платье и быстро собрала ее волосы в пучок. Во время всей этой возни Мужун Шу Цин стояла, закрыв глаза, и не произносила ни слова. Она выглядела так, будто заснула, позволяя Лу И заботиться о ней. На лице ошеломленной Цзин Шуй, стоявшей сбоку, читался немой вопрос: неужели барышня могла заснуть, стоя вот так?!

Еще раз убедившись, что никаких проблем нет, Лу И осталась довольна и сказала на ухо Мужун Шу Цин: «Барышня, всё готово».

- М-м-м… - лениво протянула Мужун Шу Цин, очень неохотно открывая глаза. Цзин Шуй ловко вложила ей в руки чашу крепкого чая, чтобы она почувствовала себя освеженной. Отхлебнув большой глоток чая, Шу Цин почувствовала горечь и сильный аромат чая. Это, наконец, заставило ее немного прийти в себя. Но это не помешало ей беспрерывно зевать снова и снова, когда она молвила унылым голосом: «Пойдем».

Лу И поджала губы и издала короткий смешок, спрятав лицо за рукавом. Потом она последовала за Мужун Шу Цин. Барышня обычно была очень грациозной и эффектной, но когда она не высыпалась, выглядела несколько забавно и бестолково.

***

Хотя было всего восемь утра, солнце уже светило очень ярко. К счастью, стояла осень, и солнечные лучи не обжигали, как летом. Напротив, солнечный свет мог вызвать сонливость. Не переставая зевать всю дорогу, Мужун Шу Цин медленно и неторопливо следовала за Лу И, пока они не добрались до главного зала. Было уже не рано, и издалека она смогла разглядеть несколько человек, сидевших внутри.

Лу И осторожно отряхнула подол мантии Мужун Шу Цин и обеспокоенно сказала: «Барышня, мы пришли».

Мягко похлопав себя по щекам, чтобы немного прояснить голову, Мужун Шу Цин призвала на помощь всю свою силу воли и, продемонстрировав Лу И спокойное выражение лица, вошла внутрь главного зала.

Лу И тоже сделала шаг вперед и, наполовину преклонив колени в приветствии, провозгласила мягким голосом: «Выражаю почтение господину и госпоже, старшему дяде, старшей тете, юному господину и юной барышне».

- Поднимись.

Лу И намеренно говорила это очень медленно, она хотела дать хозяйке понять, кто есть кто. Мужун Шу Цин подняла голову, чтобы окинуть взглядом присутствующих. По сравнению со вчерашним днем на хозяйских местах сидели еще два человека. Мужчине было около пятидесяти лет, он был немного худощав, его длинные волосы были собраны в пучок на макушке, а его борода свисала до груди, и казалось, что он похож на древнего бессмертного. Лицо женщины напоминало полную Луну, с прямой осанкой и участливым выражением лица, она выглядела очень хорошей. Эти двое, должно быть, старшие дядя и тетя Мужун Шу Цин.

Делая вид, что поправляет одежду, Мужун Шу Цин слегка согнула колени и сказала: «Дедушка, бабушка, дядя, тетя, доброе утро».

- Хорошо, вставай, - не дождавшись, пока Шу Цин закончит говорить положенные слова, Хэ Сянцзюнь уже ласково позвала ее и заставила сесть рядом.

Увидев, что Мужун Шу Цин села, ребята сладкими голосками в унисон произнесли: «Доброе утро, сестрица Шу Цин!», украдкой гримасничая.

Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Доброе утро!» Эти сорванцы сразу же стали ей как родные. Глядя на ужимки этих двух баловников, ее настроение тут же улучшилось.

Хэ Сянцзюнь потянула Мужун Шу Цин за руку, и спросила: «Ты хорошо спала прошлой ночью?» Шу Цин все больше и больше напоминала ей Юэ’эр. Глядя на нее, она постоянно вспоминала свою дочь, какой она была 20 лет назад. В то время Юэ’эр тоже была прекрасной и грациозной.

Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Очень хорошо». Если бы кое-кто не заставил ее подняться с постели в такую рань, чтобы отдать дань уважения, было бы еще лучше.

У Мэй очень долго смотрела на Шу Цин, а потом заявила: «Я не видела Шу Цин три года, а ты выросла и изменилась, да так, что тебя едва можно узнать». Если бы они не встретились дома, она бы точно не поверила, что утонченная и грациозная девушка, сидящая перед ней, Мужун Шу Цин! Вспомнить хотя бы тот инцидент, когда она забрызгала ее юбку, и что за сцена последовала потом.

Не зная, можно ли расценить это как похвалу, у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как заставить себя улыбнуться и ответить: «Благодарю за похвалу, тетя».

Ее спокойные и воспитанные манеры еще больше насторожили Ци Юня. Будучи руководителем министерства доходов, год назад его подчиненный сообщил ему, что семья Мужун стала крупнейшим производителем зерна и продовольствия в Дунъюй, и они контролировали половину посевов в стране. На самом деле он все это время был настроен скептически. У Мужун Сяна не было таких способностей, и Жуй’эра больше не было в их поместье. Мужун Шу Цин была избалованной, безрассудной и невежественной девушкой, так как семья Мужун могла обладать обрести такие силы? Но сегодня в его сердце закралось подозрение, ведь Мужун Шу Цин больше не была прежней.

Ци Юнь, поглаживая бороду, сказал Мужун Шу Цин: «Цин’эр, приехав на этот раз, ты должна остаться еще на несколько дней, чтобы составить компанию нам, старикам». Если она останется, они смогут обсудить это снова.

Мужун Шу Цин заметила, что в глазах Ци Юня появилось подозрительное выражение, когда он внимательно посмотрел на нее. Он вел себя так же, как Ци Чжунлинь, молчал от начала до конца и просто внимательно следил за каждым ее движением. Она опасалась, что они захотят провести тщательное расследование. Но что ей оставалось делать? Не обидевшись на взгляд Ци Юня, она уверенно ответила: «Хорошо».

Встретившись с ее великодушными и ясными глазами, выражение лица Ци Юня внезапно изменилось. Он глубоко задумался на мгновение, подошел к пожилой паре, сидевшей на хозяйских местах, и сказал: «Я хочу вернуться в министерство доходов. Отец, матушка, с вашего позволения я уйду первым». Возможно, он мог бы получить некоторые записи из министерства доходов и отыскать новые факты о семье Мужун.

- Иди! - Ци Чжунлинь махнул рукой, отпуская его.

- Ты уже позавтракала? Фэй’эр, приготовь нам что-нибудь.

Хэ Сянцзюнь уже собиралась поручить кому-нибудь приготовить еду, но Мужун Шу Цин покачала головой и сказала:

- Бабушка, не нужно. Я хочу прогуляться по столице и могу поесть снаружи.

- Прогуляться? - Хэ Сянцзюнь не ожидала услышать такие слова от Мужун Шу Цин, но, подумав, сказала: - Хорошо. Ты очень давно не приезжала в столицу, естественно, что ты хочешь осмотреться. Иди, только пусть Фэн Сянь сопровождает тебя.

У Мэй тут же улыбнулась и ответила: «Мама, я не знаю, куда этот юноша пропал со вчерашнего вечера».

Хэ Сянцзюнь вздохнула. С этим Фэн Сянем вечно попадаешь впросак. Похлопывая по ладони Мужун Шу Цин, она продолжила: «Тогда, пусть твой старший брат сопровождает тебя».

Мужун Шу Цин вздохнула про себя. Почему так хлопотно просто выйти на улицу? С нежной улыбкой на лице, она негромко сказала: «Не нужно, бабушка, у старшего брата тоже есть свои дела. Я просто выйду прогуляться и возьму с собой охранника, вы можете быть спокойны».

Услышав ее слова, Хэ Сянцзюнь не только не успокоилась, но и стала еще более настойчивой. Она не понимала, как девушка, собирающаяся выйти на улицу, так легко могла забыть о правилах приличия и собственной безопасности. Сделав вид, что сердится, она сказала: «Так не пойдет. Нужно, чтобы кто-нибудь сопровождал тебя, тогда я буду спокойна».

Взяв Хэ Сянцзюнь за руку, Мужун Шу Цин твердо сказала: «Бабушка, я всегда следую своим собственным правилам приличия, вам не нужно беспокоиться». Если каждый ее выход наружу будет сопровождаться такими проволочками, ей следует еще раз подумать, хочет ли она и дальше оставаться в поместье Ци.

Сильный и звучный голос Ци Чжунлиня прервал Хэ Сянцзюнь, не дав ей высказаться. Он выглядел так, будто ему было все равно, но в его голосе звучала сила: «Хорошо, пусть она идет сама. Что может случиться, если она просто прогуляется по столице?»

Мужун Шу Цин вдруг почувствовала интерес, глядя в эти мудрые и проницательные глаза. Возможно, ей стоило посетить семью Ци раньше, чтобы познакомиться с этим легендарным пожилым человеком, чье имя было известно по всему миру.

Хэ Сянцзюнь больше ничего не могла сделать и сдалась под их напором. Она только беспомощно похлопала Мужун Шу Цин по щеке и сказала: «Тогда хорошо. Пусть И Чжун внимательно следит за тобой, и возьми с собой денег, чтобы ты могла купить все, что тебе приглянется».

Обрадовавшись, что бабушка наконец-то согласилась, Мужун Шу Цин тут же сказала: «Хорошо. Благодарю, дедушка и бабушка. Шу Цин просит извинить ее». В душе она не могла не сетовать: эта ситуация отчетливо напомнила ей детство. Когда она была в начальной школе, она хотела погулять с одноклассниками, и ей пришлось долго уговаривать родителей, чтобы они, наконец, согласились.

- М-м-м, можешь идти.

Стоило Хэ Сянцзюнь закончить говорить, как Мужун Шу Цин поспешно поклонилась и направилась к выходу. Она явно двигалась в несколько раз быстрее, чем когда пришла!

Как только они вышли из главного зала, Лу И тихо спросила: «Барышня, прикажете готовить экипаж?»

- В этом нет необходимости.

Неужели барышня не хочет выходить? Глядя на Мужун Шу Цин, которая шла по извилистым дорожкам, Лу И подозрительно спросила: «Но до этого…»

- Мы возвращаемся в Цуй Сяо Су, - лениво молвила Мужун Шу Цин.

- Возвращаемся? Разве барышня не собиралась в Ин Кэ Лоу?

- Для начала мне нужно хорошенько выспаться, - бросив эти слова, Мужун Шу Цин ускорила шаг.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 38. Ин Кэ Лоу

Когда Мужун Шу Цин проснулась, было уже далеко за полдень, и они сразу же отправились в Ин Кэ Лоу. Когда ее карета подъехала, управляющий Ин Кэ Лоу Тан Жуй уже ожидал их. Тан Жую было тридцать лет, он был высоким и худощавым мужчиной, с настолько обычной внешностью и бесхитростным выражением лица, что у людей никогда не оставалось о нем глубоких впечатлений.

После того, как Мужун Шу Цин вышла из экипажа, Тан Жуй сделал шаг вперед, поклонился и сложил руки в почтительном приветствии: «Барышня, я подготовил для вас отдельную комнату, идемте».

Мужун Шу Цин улыбнулась, глядя на Тан Жуя перед ней. Каждый раз, когда она слышала его ясный и звучный голос, она вздыхала про себя: люди определенно могли запомнить его голос намного легче, чем внешность.

- М-м-м, Лу И, уже полдень. Возьми И Чжуна с собой поесть.

- Слушаюсь, - ответила Лу И и приготовилась увести И Чжуна, но серьезно подходящий к своим обязанностям охранник не согласился.

И Чжун только за голову схватился: госпожа попросила его защищать барышню Шу Цин должным образом, как он мог уйти? Покачав головой, он упрямо сказал Мужун Шу Цин: «Барышня, я не могу, госпожа…»

Совесть для него была не пустым словом, поэтому Мужун Шу Цин с улыбкой прервала его слова, сказав тоном, не терпящим возражений: «Иди! Я буду в отдельной комнате, ничего не случится».

Несмотря на то, что он все еще не хотел идти, твердому тону и уверенному взгляду Мужун Шу Цин невозможно было сопротивляться, поэтому он мог только согласиться и сказать: «Хорошо».

Мужун Шу Цин последовала за Тан Жуем в Ин Кэ Лоу. Зайдя внутрь, она внимательно огляделась вокруг. Было уже далеко за полдень, и в здании собралось много людей. Дела шли неплохо. Это был первый раз, когда она приехала в столичный Ин Кэ Лоу, поэтому ей всё было интересно. Интерьер здания был выполнен в непринужденном, простом и элегантном стиле, который соответствовал ее просьбе. Однако благодаря качественной мебели и фурнитуре зал выглядел роскошно и дорого. Это действительно соответствовало столичной атмосфере, делая Ин Кэ Лоу еще более впечатляющим.

Планировка отдельной комнаты, которую приготовил Тан Жуй, была простой и незамысловатой, и внутри было аккуратно и чисто. Разделительный экран использовался, чтобы блокировать солнечный свет из широкого и большого окна, но не мог скрыть прекрасный осенний пейзаж из наружного окна. В комнате не было ни большого стола, ни стула, но перед экраном был расстелен огромный бархатный ковер с вышивкой. У низенького столика лежало несколько квадратных подушек, а на нем самом уже стоял заваренный чай.

Мужун Шу Цин устроилась перед низким столиком, осторожно принюхавшись к аромату чая. Это был чай Лундан, который она любила, температура тоже была идеальной. Тан Жуй был осторожным и внимательным к мельчайшим деталям, кажется, она сделала  правильный выбор, когда решила предложить ему эту должность.

Взяв несколько счетов, которые уже были приготовлены и разложены на ковре рядом с низким столиком, Мужун Шу Цин начала потихоньку просматривать их. Тан Жуй почтительно сказал: «Барышня, это выписки из бухгалтерских книг Ин Кэ Лоу, Бао Юэ Шучжай, Фэнсин Ми Пу [1] и Чжэнь Бао Чжай почти за три месяца». Глядя на Мужун Шу Цин, которая держала в руках чашу с зеленым чаем, лениво наслаждаясь пейзажем за окном и, казалось, не желала заглядывать в бухгалтерские книги, Тан Жуй ясно и лаконично сообщил о положении столичных предприятий.

[1] Фэнсин переводится «получить широкое распространение», Ми – «рис» и Пу – «лавка».

- М-м-м… - Мужун Шу Цин пила чай и отдыхала, слушая приятный голос Тан Жуя.

Когда он закончил говорить, Мужун Шу Цин отставила чашу в сторону и спокойно проинструктировала: «Попытайтесь найти два помещения на окраине столицы и в процветающем центральном районе. В течение трех месяцев я хочу открыть два магазина «Су Ничан» в столице». Она хотела монополизировать рынок парчи и вышивки в течение  двух лет. Тогда семье Фу точно не избежать краха.

Тан Жуй спокойно ответил:

- Слушаюсь. Тогда как насчет первоначального плана касательно рисовой лавки?

- Приостановите его. Наш приоритет сейчас - вегетарианский ресторан, - министерство доходов уже начало опасаться семьи Мужун и очень внимательно следило за ними. Сейчас было не самое подходящее время открывать новые рисовые лавки.

- Хорошо.

Вспомнив о другой причине своего прихода сюда сегодня, Мужун Шу Цин спросила:

- Где вещи, о которых я просила?

Тан Жуй почтительно представил список предметов и ответил: «Всё было подготовлено соответствующим образом. Барышня хочет забрать их сейчас?»

Мужун Шу Цин с удовлетворением оглядела список предметов, и вернула его обратно. Затем она махнула рукой и сказала: «Нет, доставь их семье Ци через десять дней. Ах да, семья Хо приехала сюда погостить?» В прошлый раз она предложила им остановиться в Ин Кэ Лоу, но не знала, остались ли они здесь, в конце концов, или нет.

Забрав список вещей, Тан Жуй налил Мужун Шу Цин еще чаю и ответил: «Я уже договорился, что они останутся здесь. Сегодня они ушли очень рано, только барышня Хо осталась в гостинице».

Хо Цзы Ци оставил Чжи Цин одну в гостинице? Что у них были за дела, если они не могли взять ее с собой? Эта сорвиголова явно приехала в столицу не потому, что хотела развлекаться в одиночку. Слегка поглаживая край чашки, Мужун Шу Цин сказала Тан Жую: «Попроси её прийти сюда».

- Один момент, - Тан Жуй быстро ушел.

Вскоре снова раздался мелодичный голос Тан Жуя: «Госпожа, барышня Хо здесь».

Не дожидаясь, пока Тан Жуй закончит говорить, Хо Чжи Цин уже вошла во внутреннюю комнату, улыбаясь. Посмотрев на Мужун Шу Цин, которая сидела, прислонившись к низкому столику, и пила чай, она взволнованно подошла ближе и потянула ее за руку: «Сестрица Шу Цин, ты все-таки пришла ко мне. Ах, ты действительно хорошая, в сто раз лучше, чем мой гадкий старший брат и братец Янь».

Глядя на ее надутые губы и угрюмое лицо, Мужун Шу Цин подала ей чашку чая. Хо Цзы Ци так баловал сестру, как он мог издеваться над ней? Но она все же решила ей подыграть и с улыбкой спросила: «О? И чем же они тебя так разозлили?»

Хо Чжи Цин желала лишь рассказать о своих  обидах Мужун Шу Цин, у нее совсем не было настроения распивать чай. Поэтому она сказала сердито: «Они ушли вчера вечером и вернулись очень поздно. Потом я случайно услышала, как они сказали, что хотят пойти в Цинфэн Лоу [2] завтра вечером. Я сказала, что тоже хочу пойти, но старший брат разозлился на меня, и сегодня они вновь ушли без меня».

[2] Цинфэн переводится «свежий ветерок, прохлада», Лоу – «башня, терем».

- Цинфэн Лоу? - Мужун Шу Цин нахмурила брови, решив, что название похоже на название борделя.

Тан Жуй, который как раз собирался выйти, бросил взгляд на Мужун Шу Цин, которая посмотрела на него вопрошающе, и он подтвердил ее мысль: «Это действительно знаменитый столичный бордель».

- Бордель? - Хо Чжи Цин взволнованно вскрикнула от страха и, не веря своим глазам, уставилась на Тань Жуя и громко возразила: - Мой старший брат и братец Янь никогда не пойдут в такое место, вы говорите глупости.

Глядя на Хо Чжи Цин, которая была так взволнована, Тан Жую не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться и попытаться успокоить ее, сказав: «Барышня Хо, не сердитесь, этот Цинфэн Лоу немного отличается от обычного борделя, многие молодые барышни там не занимаются ничем неприличным. Некоторые из них обладают множеством талантов и являются выдающимися, элегантными и утонченными женщинами».

Услышав его слова, Хо Чжи Цин задумалась и спросила: «Тогда Хай Юэ куртизанка или нет?»

Столкнувшись с таким прямым вопросом, как этот, Тан Жуй на мгновение заколебался, а затем серьезно ответил: «Эта… барышня Хай Юэ появилась в Цинфэн Лоу два месяца назад. Никто не знал ее происхождения, но слухи утверждали, что ликом своим она напоминает фею, а также обладает множеством талантов и даже разбирается в искусстве. Так что все господа из богатых семей столицы, дети влиятельных чиновников и прочие на самом деле очень высокого мнения о ней. Она не выходит к любому, кто желает с ней встречи. Если кто-то хочет встретиться с ней, он должен ответить на ее вопрос. Естественно, это вызывает любопытство и заставляет всех проявлять к ней еще больший интерес».

Выслушав основательный рассказ Тан Жуя, Хо Чжи Цин все еще не услышала ответа на свой вопрос, поэтому еще настойчивее потребовала ответа: «В конце концов, она куртизанка или нет? Вы этого так и не сказали».

Мужун Шу Цин посмотрела на смущенное лицо Тань Жуя и Хо Чжи Цин, которая не желала отступаться, и улыбнулась, продолжая пить чай, но тоже ничего не сказала. Ей хотелось посмотреть, как Тан Жуй ответит на этот вопрос, к которому юная барышня проявила столь пылкий интерес.

Тан Жуй отвел взгляд от упрямо выглядящей Хо Чжи Цин и посмотрел на Мужун Шу Цин, которая просто молча пила чай. У него не было другого выбора, кроме как продолжать говорить: «Изначально она не была куртизанкой».

- Изначально? – стало очевидно, что лишь дав исчерпывающий ответ, Тан Жуй сможет отвязаться от Хо Чжи Цин.

Тан Жуй лишь беспомощно развел руками и продолжил: «Две недели назад барышня Хай Юэ решила позволить сорвать свой цветок [3]. Завтра наступит этот день, так что в последнее время каждый гунцзы в столице хочет первой получить ее».

[3] иноск. продать себя.

Выслушав слова Тан Жуя, Хо Чжи Цин больше не стала задавать вопросов, лишь присела с меланхоличным видом и тихо пробормотала: «Значит, братец Янь тоже хочет завтра пойти к этой Хай Юэ!»

Глядя на ее несчастный вид, Мужун Шу Цин откинулась на подушки и ничего не говорила, лишь вздохнула про себя. Как оказалось, эта молодая девушка положила глаз на Янь Хао Юя. Неудивительно, что она была так взволнована их походом в бордель. Но таковы были мужчины этой эпохи, не говоря уже о неженатых, даже женатые часто посещали бордель. Не зная, как утешить ее, Мужун Шу Цин не оставалось ничего другого, как слегка похлопать ее по плечу.

На миг замерев, Хо Чжи Цин вдруг вскочила, с сердитым видом уперла руки в бока и агрессивно выпалила: «Отвратительно, просто отвратительно! Но я приняла решение!»

Что она решила? Глядя в ее глаза, которые стреляли гневным пламенем, Мужун Шу Цин предчувствовала, что какие бы слова она ни произнесла дальше, они наверняка будут удивительными.

Хо Чжи Цин действительно не разочаровала ее. Когда она сказала это, Тан Жуй выглядел ошеломленным, а Мужун Шу Цин подняла брови и рассмеялась.

Она произнесла свою фразу, четко выговаривая каждое слово: «Я хочу поехать в Цинфэн Лоу – нанести визит этой куртизанке!»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 39. Цинфэн Лоу I

На землю опустились сумерки, и вскоре с неба полился первый лунный свет. Это было самое особенное время суток. Но, к сожалению, насладиться им в полной мере не удавалось из-за двух девушек, которые хлопотали вокруг нее. Лу И готовила для нее наряд, а Цзин Шуй сидела рядом, заботливо вытирая полотенцем ее черные волосы.

Лу И взяла в руки светло-голубой наряд из яркого шелковистого атласа с вышитыми золотыми облаками по краю, а также мужскую мантию с вышивкой серебряными нитями. Подойдя к Мужун Шу Цин, она развернула их, чтобы та посмотрела, и спросила: «Барышня, эта одежда подойдет?» Когда барышня отправлялась в дальнюю поездку на деловые встречи, иногда она тоже надевала мужскую одежду, но сегодня она попросила приготовить роскошную и богатую одежду, и это действительно сбивало ее с толку. Обычно одежда барышни была простой и незатейливой, так что ей пришлось перерывать всю имеющуюся мужскую одежду, чтобы отыскать достаточно великолепный наряд.

Мужун Шу Цин выпрямилась, бросила на одеяние один короткий взгляд и, улыбнувшись, кивнула: «Угу».

Ей хотелось смеяться, когда она думала, что сегодня вечером действительно собирается поехать в Цинфэн Лоу. Хо Чжи Цин вчера торжественно поклялась, что она должна «нанести визит куртизанке». В результате она пристала к ней как банный лист и уговорила пойти вместе с ней. На самом деле Мужун Шу Цин мало интересовали бордели, но эта история о барышне Хай Юэ действительно выделялась, а ей было бы полезно расширить свои знания. Но еще важнее было то, что, если за Хо Чжи Цин никто не будет присматривать, эта девушка может вляпаться в неприятности. Так что, ей ничего не оставалось, кроме как переодеться дворянином и сопроводить Хо Чжи Цин в Цинфэн Лоу.

Мужун Шу Цин склонила голову, чтобы посмотреть на свою грудь, которую Лу И как следует обмотала полоской хлопчатобумажной ткани, и, подумав, сказала ей: «Оберни еще раз».

Но если обернуть грудь еще раз, дышать станет еще тяжелей. Взяв одежду, Лу И слегка нахмурила брови и сказала с несогласием: «Барышня, тогда вам будет неудобно».

Обычно они действительно обходились одним слоем ткани, но посещение куртизанки едва ли назовешь обычным делом! Мужун Шу Цин со смехом коснулась нахмуренных бровей Лу И и мягко сказала: «Все в порядке, давай».

Раз другого выхода не было, Лу И вскоре вернулась в комнату, держа в руках еще одну длинную полоску из хлопка, и тщательно обмотала ею грудь Мужун Шу Цин.

Подняв руки, чтобы Лу И могла спокойно привести в порядок ее одежду, Мужун Шу Цин спросила Янь Юя, стоявшего позади: «Янь Юй, ты уже нанял экипаж?» Во-первых, ее карета выглядела неброско, поэтому было неуместно отправляться в ней сегодня вечером в Цинфэн Лоу. Во-вторых, она боялась, что кто-нибудь узнает, что это карета семьи Мужун.

- М-м-м… - Янь Юй лишь хмыкнул и больше ничего не сказал.

Услышав его неохотный ответ, Мужун Шу Цин намеренно растягивала слова, чтобы подчеркнуть свою фразу: «Он должен быть самым великолепным, помнишь?»

- Не сомневайтесь, подобрал самый великолепный, - в приглушенном голосе Янь Юя явно ощущались негативные эмоции, и Мужун Шу Цин едва не рассмеялась. Впрочем, сейчас он держался намного лучше, и его лицо стало невыразительным, как и прежде. Вот когда он услышал, что она собирается навестить куртизанку, его лицо заволокло черными тучами со вспышками молний и громовыми раскатами. Право, это было даже мило.

Лу И надела на Мужун Шу Цин мантию с нефритовыми украшениями в тон, расчесала ее прекрасные черные волосы, скрутила их в пучок и закрепила на них пурпурную корону. Позаботившись об этом должным образом, Лу И удовлетворенно сказала: «Барышня, всё готово».

Мужун Шу Цин обернулась и легко улыбнулась им. Когда она выполнила поклон, сложив руки как мужчина, Лу И только улыбнулась, ведь она уже видела ее в такой одежде раньше. А вот Цзин Шуй, стоявшая сбоку, явно была удивлена и восхищена одновременно. Глядя на Мужун Шу Цин, она, слегка заикаясь, сказала: «Барышня… вы так красивы!»

Мужун Шу Цин выглядела элегантно и броско с ее выскоим ростом. В каждом ее движении не было заметно и следа женских манер. Она была довольно свободна и непринужденна, и с неизменно нежной улыбкой на губах, она действительно удивительно походила на элегантного и красивого дворянина.

- Красива? Глупая девчонка, - излишне восхищенное выражение лица Цзин Шуй заставило Мужун Шу Цин разразиться смехом. Даже когда она одевала прекрасный женский наряд, это не делало ее красивой. Теперь, когда она надела мужскую одежду, могла ли она действительно стать настолько привлекательной?!

Мужун Шу Цин поправила свою одежду и сказала Лу И и Цзин Шуй: «Вы двое не должны сопровождать меня сегодня вечером, просто отдохните дома». Их явно не стоило брать с собой в такое место, как бордель.

- Хорошо, - две девушки одновременно поклонились и пошли провожать Мужун Шу Цин из Цуй Сяо Су.

***

Сумерки в столице определенно отличались от суеты в дневное время. Улицы потеряли свою живость, но появилась неповторимая тихая атмосфера, присущая только ночи. Подъехав к Ин Кэ Лоу, Мужун Шу Цин стала ждать Хо Чжи Цин на обочине улицы. На удивление она все еще могла слышать шумные голоса изнутри.

Прошло не слишком много времени, когда у дверей Ин Кэ Лоу возник силуэт молодого человека, оглядывающегося по сторонам, и казалось, в любую минуту готового убежать. Фигура была облачена в парчовую одежду цвета индиго, немного большеватую ей по размеру, но зато хорошо оттеняющую ее яркую и светлую кожу. Она также выглядела как молодой господин из богатой семьи.

Глядя на нее, с тревогой озирающуюся по сторонам, Мужун Шу Цин приподняла занавеску и крикнула ей: «Чжи Цин!»

Услышав ее окрик, Хо Чжи Цин быстро подбежала к карете и взволнованно выпалила: «Я здесь!»

Забравшись внутрь и увидев Мужун Шу Цин, которая сидела, прислонившись к стенке кареты, Хо Чжи Цин преувеличенно по-женски посмотрела на нее, ослепительно улыбнулась и сказала: «Сестрица Шу Цин, ты просто великолепна!» В первый раз, когда она увидела сестрицу Шу Цин, одетую в черную одежду и верхом на лошади, ей показалось, что та очень красива. Глядя на нее сегодня в мужской одежде, она выглядела еще более свободной, непринужденной и неповторимой.

Слегка похлопав себя по лбу, Мужун Шу Цин криво улыбнулась: когда она была одета в женскую одежду, никто не говорил, что она красива. Сегодня, когда она оделась в мужскую одежду, две юные девушки заявили, что она красива. Господи, неужели она настолько подходит на роль мужчины?!

На самом деле она не знала, что эти две молодые девушки имели в виду, что она прекрасна, а не то, что у нее красивая наружность. Дело было в том, что в ней сочетались женская мягкость и внешность, а также мужская самоуверенность и свободолюбивый характер. Этот ее образ вызывал у людей непреодолимое желание поаплодировать ей.

Громко рассмеявшись, Хо Чжи Цин села рядом с Мужун Шу Цин и с ноткой таинственности в голосе сказала ей на ухо: «Сестрица Мужун, эта карета слишком...»

Видя, что она не продолжает то, что хотела сказать, Мужун Шу Цин подняла брови и с улыбкой спросила: «Непревзойденна?»

Когда Мужун Шу Цин увидела эту карету, она сразу поняла, почему Янь Юй скрежетал зубами, когда говорил, что она действительно великолепна. Остов кареты был темно-красного цвета и сшит из изысканной шелковой ткани с переплетенными золотыми нитями, а вышивка представляла собой распустившийся цветок пиона. Все виды драгоценных камней украшали крышу экипажа, это было довольно ослепительно. По бокам свисали камни кошачий глаз на нитях из шелковой пряжи. Карета была запряжена четырьмя прекрасными лошадьми одной масти. Даже в колеса были вставлены полудрагоценные камни. Она не знала, где Янь Юй мог найти такую возмутительно кричащую карету, как эта, могла лишь сказать, что куда бы они ни направились, она точно привлечёт внимание.

Но Мужун Шу Цин на самом деле была довольна. Внутри кареты было очень удобно, и никто не мог их увидеть. Зато кучер и ее телохранитель, Янь Юй, страдали из-за взглядов бесчисленного числа людей, которые продолжали смотреть на них всю дорогу.

Когда они преодолели часть пути, их окружили ясные и яркие звуки. Слегка приподняв оконные занавески, они увидели, что обе стороны дороги отличались от делового района. Главные ворота каждого дома были просторными, украшения также были чрезвычайно роскошными. Традиционная китайская музыка звучала безостановочно. Они так неторопливо демонстрировали свой экипаж, что бесчисленное множество людей обращало на них внимание, но никто не подходил, чтобы выпросить что-нибудь у них. Причиной этому были строгие и импозантные манеры Янь Юя, и все, казалось, догадывались, куда направляются люди в таком экипаже. Их целью наверняка был Цинфэн Лоу, так что по дороге им не встретилось никаких препятствий.

Через некоторое время Янь Юй слез с лошади и подошел к передней части кареты Мужун Шу Цин, тихо сказав: «Господин, мы на месте».

Повернувшись лицом вперед, чтобы выйти из кареты, Мужун Шу Цин потянула Хо Чжи Цин за руку, которая в нетерпении уже собиралась выпрыгнуть из кареты, и сказала: «Чжи Цин, после того как мы окажемся внутри, называй меня старшим братом, а я буду звать тебя… Жи Цин. Старайся не совершить ошибки, иначе ты разоблачишь нас».

Хо Чжи Цин озорно подмигнула и выдала: «Да, старший брат!»

Глядя на ее милое и глуповатое лицо, чрезвычайно забавное, Мужун Шу Цин отпустила ее руку и позволила ей первой выйти из кареты, а затем тоже последовала за ней.

Фасад Цинфэн Лоу выглядел более стильным, чем в других дворах, но менее роскошным. Хотя здесь не было ничего лишнего, он определенно демонстрировал свой особый шарм. Это место было достойно того, чтобы с нетерпением ждать его посещения. Вокруг виднелись все типы экипажей, остановившиеся перед воротами, и в их убранстве не было недостатка в изысканности или великолепии. Люди приходили и уходили, царило большое оживление.

Стоило им подойти, юный мальчик в черной одежде подошел поприветствовать их, заботливо провожая внутрь: «Гунцзы, пожалуйста, входите».

Янь Юй бросил слиток серебра этому юноше и сказал: «Приготовь первоклассную отдельную комнату!»

Мальчик многое повидал, работая здесь, и зарабатывал на жизнь, глядя на внешность людей, их стать и осанку. Естественно, он с первого взгляда понял, что господа перед ним не обычные люди. Взяв серебро в руки, он осторожно улыбнулся и сказал: «Господа, сегодня вечером у барышни Хай Юэ состоится первое любовное свидание, частные комнаты были забронированы еще месяц назад, и все они заполнены».

Янь Юй нетерпеливо выслушал его и снова бросил пару серебряных слитков.

Мальчик с опаской взял серебро, хотя глаза его сияли. Однако, глядя на хорошо сложенное тело Янь Юя, его мрачное и угрюмое выражение лица, он знал, что серебро, которое было у него в руке, рискованно брать. Помня наизусть инструкции старой хозяйки борделя, он не осмелился пойти ей наперекор, поэтому у него не было другого выбора, кроме как осторожно сказать: «Это… У нас действительно нет отдельной комнаты».

Хо Чжи Цин посмотрела на мальчика в черном, который продолжал настаивать, что комнат нет, и в ее сердце поднялся гнев. Поэтому она сказала громким голосом: «Как это нет отдельной комнаты? Сегодня я определенно хочу повидать вашу барышню Хай Юэ!» Она хотела увидеть, какой бессмертной красотой обладала барышня Хай Юэ, что могла заставить братца Яня захотеть прийти к ней.

Этот молодой господин перед ним был еще молод, но спеси ему было не занимать. Юноша не мог нанести оскорбление такому человеку, поэтому ему не оставалось ничего другого, как отступить на несколько шагов и неоднократно попросить прощения.

Мужун Шу Цин похлопала Хо Чжи Цин по руке, чтобы успокоить, и подошла прямо к юноше. Потом она достала банкноту в сто лян, и, вложив ему в руку, с легкой улыбкой нежно спросила: «Сейчас у вас есть отдельная комната?»

Этот миловидный господин с легкой улыбкой на лице сначала заставил юношу тупо смотреть на него. Он работал в этом Цинфэн Лоу уже много лет, повидал много дворян, сыновей местной знати и влиятельных чиновников. Но он никогда не видел такого опрятного и элегантного молодого господина. У него не было никаких внушительных манер богатого и заносчивого человека, но его спокойная уверенность не позволяла людям быть опрометчивыми и заставляла их испытывать к нему уважение.

Именно по этой причине юноша совсем перестал понимать, что ему делать. Он не мог отказаться, но и согласиться тоже. К счастью, кое-кто пришел ему на помощь.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 40. Цинфэн Лоу II

К ним подошла женщина лет тридцати, которая явно следила за своей фигурой и внешностью. В ее взгляде читалась нежность, и даже слегка вымученная улыбка выглядела кокетливо. На ней было темно-фиолетовое вышитое платье, притягивающее взгляд оригинальным фасоном. Привлекательности этой женщине явно было не занимать.

Глядя на подошедшего человека, юноша почувствовал облегчение. Он взял серебряные слитки и банкноты, которые были у него в руке, и показал ей, почтительно сказав: «Фэн Момо [1]».

[1] немолодая, почтенная дама.

Бросив один взгляд на вещи, которые были в руках мальчика, Фэн Си У слегка отсалютовала Мужун Шу Цин и сказала без спешки и медлительности: «Поскольку этот господин искренен, если вы не возражаете, мы предоставим вам одну из частных комнат на втором этаже».

Она все еще не обращала никакого внимания на деньги. Стражник Цинфэн Лоу еще не успел сообщить ей об этом, а она уже обратила внимание на группу людей с ошеломляющей роскошью каретой и холодным непослушным телохранителем. Однако, его хозяин на самом деле оказался тихим и аккуратным молодым человеком. Его манера речи была прямой и вежливой, как у обычного ученого. Он не нападал на людей, но и не позволял пренебрегать собой. Как она могла не знать, что в столице есть такие люди? Впрочем, это было легко объяснить: если этот человек не был чрезвычайно выдающейся личностью, значит, определенно был таинственной фигурой.

К счастью, готовясь к большому мероприятию, она всегда оставляла несколько мест про запас. На сегодня она оставила свободными три боковые комнаты лучшего качества, у одной уже был владелец, поэтому она просто оставила вторую комнату для этого культурного и таинственного юноши! Она верила, что он еще преподнесет ей не один приятный сюрприз.

Когда Фэн Си У окинула Мужун Шу Цин оценивающим взглядом с ног до головы, та тоже незаметно оглядела ее. В конце концов, эта женщина могла считаться одной из главных фигур в столице. Если бы кто-то захотел сохранить такой бордель как Цинфэн Лоу, он определенно должен был наладить отношения со многими людьми в городе. Не было нужды говорить, что если бы не нашлось человека, облеченного властью и тайно поддерживающего это заведение, Цинфэн Лоу не был бы «первым борделем в столице».

Человек, которому удалось провернуть подобное, наверняка мог хорошо читать по лицам других людей. Ее манеры были выдающимися, и она была изысканным человеком. Неудивительно, что Цинфэн Лоу мог выделиться как единственный бордель во всей округе, причем обладающий уникальным стилем!

Мужун Шу Цин кивнула головой и с улыбкой сказала: «Тогда мы с радостью займем эту комнату!»

- Господа, пожалуйста, следуйте за мной, - послав многозначительный взгляд мальчику, чтобы тот пошел первым и приготовил комнату, Фэн Си У медленно двинулась вперед, указывая им путь.

Внутренняя структура Цинфэн Лоу была еще более уникальной. Здесь было очень просторно, и использование легких и простых муслиновых занавесок, разделяющих пространство, заставляло клиентов чувствовать, что у них есть свои личные комнаты, причем каждая комната вовсе не казалось узкой или стесняющей движения. По сравнению с главными воротами, внутреннее убранство было чуть более роскошным и изысканным, и вещи, используемые в интерьере, были подобраны со вкусом. Они выглядели качественно, и, находясь каждый на своем месте, совсем не выглядели просто нагромождением предметов роскоши.

Возможно, поскольку сегодняшний вечер был знаменателен особым выступлением Хай Юэ, в зале было много бамбуковых занавесок, которые уже были свернуты, и можно было ясно видеть переднюю часть центральной сцены с каждого стола. Время было еще раннее, но зал внутри был почти заполнен. На первом этаже находились самые дорогие частные комнаты, которые были должным образом разделены перегородками. Они были расположены немного выше, чем сцена, так что люди внутри комнат могли видеть сцену, даже окруженную толпой на ступенях. Обычно они использовали одну занавеску из бамбука, чтобы отделить двери, но, чтобы видеть барышню Хай Юэ, убрали и ее.

Во всем зале - наверху и внизу - было не менее ста фонарей, и казалось, что здесь светло, как днем.

Фэн Си У повела группу Мужун Шу Цин дальше, минуя зал, который уже был полон людей, и направилась к лестнице из красного дерева, чтобы подняться на второй этаж. Отделка второго этажа была даже немного более элегантной, чем первого. Веранда была широкая, видно было, что на втором этаже всего три комнаты. Фэн Си У отвела их в самую дальнюю комнату слева. Мальчик-слуга, который уже ждал, стоя у двери, открыл дверь и пригласил их войти.

Крыло было очень большим, но освещение было не таким хорошим, как в зале. Здесь комнату освещали нежные огоньки свечей, создавая теплую и уютную атмосферу. В самой дальней части расположилась светло-фиолетовая тонкая муслиновая занавеска, свисавшая  до земли, но через нее смутно можно было разглядеть, что происходит внизу. Мужун Шу Цин слегка улыбнулась, ей понравилось такое незатейливое архитектуреное решение. С таким дизайном люди могли видеть сцену и всё происходящее в зале, а также людей внизу, но другие не могли видеть внутреннюю часть их крыла. Верхний этаж состоял из трех боковых крыльев, каждое из которых не могло видеть противоположную сторону.

Внутри уже сидели три молодые женщины, выглядевшие достаточно примечательно. Одна из них держала в руках пипу [2], тихо играя музыкальную композицию. Мужун Шу Цин села перед круглым столом, и сделала глоток чая. Слушать расслабляющую мелодию и наслаждаться вкусным напитком действительно было приятно.

[2] китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни.

Не смотря на то, что это был бордель, атмосфера, царящая в этом месте и высокий уровень обслуживания заставляли людей восхищаться им. Кажется, иногда приходить сюда было неплохой идеей.

Приказав женщинам хорошенько позаботиться о них, Фэн Си У отступила в сторону двери, вежливо поклонилась и с улыбкой сказала: «Присаживайтесь, господа, вашей покорной слуге нужно идти». Увидев такого неординарного господина, она должна была сообщить об этом барышне.

Глядя на Фэн Си У, которая хотела выйти, Хо Чжи Цин не могла вести себя так же, как Мужун Шу Цин, которая наслаждалась чаем и должным образом оценила музыку. Она встала и на эмоциях заявила: «Подожди! Скажи этим иволгам и ласточкам уйти. Я хочу видеть Хай Юэ». Она пришла не ради того, чтобы любоваться, как какие-то мартышки играют на музыкальном инструменте.

Столкнувшись с таким грубым заявлением Хо Чжи Цин, Фэн Си У не рассердилась, лишь подошла к тонкой муслиновой занавеске и мягко приподняла ее край. Снаружи доносились оживленные голоса. Фэн Си У указала вниз и с мягкой улыбкой сказала: «Все люди, которые пришли, хотят видеть барышню Хай Юэ. Когда придет время, она, естественно, выйдет, этому молодому господину не нужно беспокоиться».

Каких только людей она не повидала на своем веку. Как ее могла потревожить какая-то нетерпеливая молодая девушка! Мужун Шу Цин потянула Хо Чжи Цин к себе и успокаивающе похлопала ее по руке. Эта девчонка сегодня вечером была вне себя от гнева, она не могла успокоиться даже на мгновение. Шу Цин сложила перед собой ладони в почтительном жесте и со слабой улыбкой сказала: «Большое спасибо, Фэн Момо!»

Благовоспитанность и скромность Мужун Шу Цин произвели на Фэн Си У большое впечатление. Она еще раз вежливо поклонилась, не обращая внимания на угрюмую мину Хо Чжи Цин, и ответила мягким голосом: «Гунцзы, пожалуйста, подождите немного! Барышня немного отстает от графика и скоро выйдет». Закончив говорить, она плавной походкой покинула комнату.

Хо Чжи Цин, сидевшая на стуле, надула губы. Она так и не увидела Хай Юэ, да еще и женщина-содержательница борделя проигнорировала ее. Ее чуть ли не трясло от злости. Во всем виноват старший брат! Она злилась все больше и больше, и мягкие звуки традиционной музыки, которую было приятно слушать, стал раздражающим шумом в ее ушах. Поэтому она не выдержала и сказала: «Хватит играть, здесь и так шумно. Убирайтесь!»

Она вдруг попросила остановить музыку строгим голосом, что заставило трех женщин, находившихся внутри, испуганно переглянуться. Они посмотрели на Хо Чжи Цин, потом на Мужун Шу Цин, не решаясь ни уйти, ни остаться. Мужун Шу Цин рассмеялась и покачала головой. Сегодня она многое узнала о темпераменте этой девушки. Заключив, что лучше лишний раз не нервировать Хо Чжи Цин, она махнула рукой трем женщинам, чтобы они вышли.

После того, как они ушли, Хо Чжи Цин почувствовала, что стало слишком тихо, и принялась ходить взад и вперед по комнате. Мужун Шу Цин просто потягивала чай, не обращая на нее никакого внимания. Чай в Цинфэн Лоу был действительно неплохой, в результате смешивания и использования трех видов одного и того же сезонного чая, его вкус изменился, и аромат получился очень бодрящим и освежающим.

Хо Чжи Цин сделала порядком 17-18-ти кругов по комнате и уже умирала со скуки. Поэтому она подошла к передней части окна и слегка приподняла занавеску. Она посмотрела на людей внизу, и вдруг закричала: «Они действительно пришли! Старший брат и братец Янь!»

Услышав удивленное восклицание Хо Чжи Цин, Мужун Шу Цин встала и подошла к ней.  Положила руку на плечо Хо Чжи Цин, она почувствовала, что та дрожит, но не знала, от гнева или от горя. Крепко обняв ее, Мужун Шу Цин тихо сказала ей на ухо: «Успокойся и не волнуйся».

Через какое-то время Хо Чжи Цин постепенно успокоилась, слегка надула губы и уставилась на Янь Хао Юя, проглотив ругательства, готовые сорваться с ее губ.

Знать, что они придут сюда, и на самом деле видеть их здесь, было двумя совершенно разными ощущениями. Мужун Шу Цин могла понять ее чувства. Но, увидев, что Хо Чжи Цин быстро успокоилась и смогла найти способ избавиться от своей мрачности, она почувствовала облегчение. Хотя уши Янь Хао Юя в этот момент без сомнений должны были гореть огнём.

Стоя позади Хо Чжи Цин, Мужун Шу Цин также слегка приподняла занавеску, чтобы ясно видеть происходящее внизу. Она еще раз подивилась тому, как деликатно выглядит дизайн помещений Цинфэн Лоу.

Они находились прямо над правой стороной отдельной комнаты, где сидели Хо Цзы Ци и Янь Хао Юй. Они были не одни, между ними сидел красивый и необычный мужчина. Несмотря на то, что его одежда выглядела просто, он излучал ауру великолепия и богатства, и каждый его жест был преисполнен благородства. Он определенно выделялся среди других. Можно было услышать их звонкие голоса и смех, и создавалось ощущение, что они очень хорошо знакомы друг с другом. Не из-за него ли семья Хо на этот раз отправилась в столицу?

Мужун Шу Цин бросила еще один внимательный взгляд на этого мужчину, а затем отвела взгляд.

Осматривая другие частные комнаты, можно было заметить, что здесь собралась вся «золотая» молодежь города: сыновья министров, столичные богачи, даже родственники императора и несколько цзюньванов [3]. Кажется, поклонников у этой барышни Хай Юэ хоть пруд пруди! Когда взгляд Мужун Шу Цин упал на левую сторону частной комнаты, улыбка застыла на ее лице, и она даже раскрыла свои большие глаза пошире. Она непонимающе уставилась на него, а потом невольно рассмеялась. Как он мог оказаться здесь?

[3] цзюньван – князь, которому пожаловали титул; не имеет кровного родства с императорской семьей.

Сюаньюань И, после того как они расстались на несколько месяцев, кто бы мог подумать, что она впервые увидит его в столице именно в Цинфэн Лоу.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 41.1. Хай Юэ I

Взрыв мелодичного звука гуциня эхом разнесся по залу. Он мгновенно успокоил народное волнение и заставил людей почувствовать спокойствие в своих сердцах. За легкой муслиновой занавеской виднелся милый, светлый и грациозный силуэт, но из-за того, что его нельзя было ясно разглядеть, люди чувствовали непреодолимое желание заглянуть внутрь.

Цепочка приятных звуков людского смеха эхом вторила звукам гуциня, это действительно было приятное чувство. Наконец, из-за занавеси показалось красное платье девушки, а сама она была похожа на лесную фею. Ее большие и бездонные глаза озорно сверкали лукавым сиянием. Девушка подошла к передней части сцены и мягким и дразнящим голосом сказала: «Добро пожаловать всем, кто пришел сегодня вечером. Как вы знаете, правила уже были озвучены барышней Хай Юэ: каждый ответит на один вопрос на своем столе. Все господа напишут ответ на листе бумаги, основываясь на вопросе барышни Хай Юэ, и только тот, кто ответит правильно, сможет сделать ставку. Если барышня Хай Юэ не согласна с ответом, то этот человек сможет только смотреть, но не делать ставки!»

Хо Чжи Цин с любопытством вытянула шею, к сожалению, она ничего не могла разглядеть из-за слоев муслиновых занавесок. Потянув Мужун Шу Цин за рукав, она шепотом пробормотала: «Эта барышня Хай Юэ действительно высокомерна. Она примет плату только от тех, чей ответ ей понравится!»

Мужун Шу Цин вернулась на свое место и слабо улыбнулась, ничего не сказав. Эта барышня Хай Юэ избрала блестящую тактику, сначала она пробудила всеобщее любопытство, а потом заставила мужчин отчаянно желать победить. Правильный ответ на вопрос не был важен, таким образом она сможет отобрать тех, кто будет делать ставки. Это была просто формальность. Глядя на необычную женщину в красном платье, она еще больше заинтересовалась барышней Хай Юэ.

Раздался стук в дверь, и внутрь вошел маленький мальчик в черной одежде с листком бумаги в руках. Он подошел к Мужун Шу Цин и почтительно протянул листок, затем сказал шепотом: «Господин, это ваш вопрос, как только вы напишете ответ, скажите мне, а я пока подожду снаружи».

Хо Чжи Цин было любопытно, какой будет вопрос, поэтому она схватила листок и внимательно просмотрела написанное.

Когда она оглядела бумагу сверху донизу, там оказалось всего четыре слова. Хо Чжи Цин нахмурила брови, почесала затылок, словно не понимая, о чем идет речь и тихо пробормотала: «Что это за вопрос такой?»

Она не могла придумать ответ, поэтому подошла к Мужун Шу Цин и села рядом с ней. Держа в руках белую бумагу, она вытянула ее перед собой, а затем огорченно спросила: «И на это нужно ответить?»

Не глядя на вопрос на белой бумаге, Мужун Шу Цин налила чашку чая для Хо Чжи Цин и небрежно ответила: «Мы не планируем участвовать в торгах, поэтому не имеет значения, ответим мы на этот вопрос или нет». Эта девчонка, было бы хорошо, если бы она потягивала чай, спокойно дожидаясь, пока не выйдет Хай Юэ. Что касается вопроса, ответят они на него или нет, результата это не изменит.

Хо Чжи Цин не хотела сдаваться. Как она могла не ответить на вопрос Хай Юэ? Мягко потянув Мужун Шу Цин за рукав, она использовала все свои убийственные маневры - моргала своими большими глазами, хлопала ресницами - и, стеная, как избалованный ребенок, протянула: «Об этом не может быть и речи! Сест… Братец Шу, помоги мне ответить на него! Умоляю тебя!»

Мужун Шу Цин не знала, смеяться ей или плакать, и, глядя на девушку перед собой,  подумала, что обещать ей прийти в Цинфэн Лоу было крайне неправильным решением! Но сожалеть об этом сейчас было уже поздно. Она чувствовала себя беспомощной, но у нее не было другого выбора, кроме как взять белую бумагу и прочитать вопрос.

Как избавиться от тревог?!

Мужун Шу Цин чуть не рассмеялась вслух. Что это был за вопрос? Может быть, она хотела, чтобы ответом было «только с помощью Ду Кана [1]»? Но в этом мире не было Цао Цао [2], верно? Эта барышня Хай Юэ была действительно интересна. Как правило, в такой ситуации заставляют людей сочинить стихотворение, или ответить на пару противоположных фраз, или даже загадать загадку и так далее, разве нет?! Действия барышни Хай Юэ можно было расценить как попытку застать кого-то врасплох, более того, она легко могла отметать стандартные ответы, и решить, кто победит, самостоятельно.

[1] Здесь Ду Кан используется в переносном смысле и означает «вино» (по фамилии и имени обожествлённого мифического изобретателя вина). Оригинальная фраза, которая использовала Хай Юэ следующая - 何以解憂 (Как/с помощью чего развеять горе/развлечься)?

Ду Кан, живший в период правления Желтого Императора Хуанди, считается первым виноделом в Китае. О Ду Кане, которого в Китае называют «Бессмертным вина», сложено множество преданий. Одно из них гласит, что место, где Ду Кан начал делать свои вина, находится в семи километрах на северо-запад от городской черты округа Байшуй, провинция Шаньси. Легенда повествует, что одним зимним днем Ду Кан поместил сваренную кашу из сорго внутрь полого пня. Весной какой-то нежный, тонкий аромат достиг носа Ду Кана. И вскоре он обнаружил,  что приятный запах идет от пня с перебродившим в нем сорго.

[2] Цао Цао - китайский поэт и государственный деятель, основоположник литературного жанра "песен вину". История Ду Кана как раз упоминается в его стихах.

Вот отрывок стихотворения Цао Цао, на которое ссылается Мужун Шу Цин:

Развеять горе злое что сумеет?

Что мне поможет? Только лишь вино (пер. Александра Сун).

Мужун Шу Цин слегка улыбнулась. Кажется, ее первоначальная мысль была верной, ответ был действительно не важен. Не долго думая, она решила написать шутливый ответ. Мужун Шу Цин перестала улыбаться, аккуратно выводя слова кистью на белой бумаге. Четыре больших слова можно было рассматривать как ее осторожный ответ на нижнюю часть вопроса.

Не позволяя Хо Чжи Цин ясно видеть то, что она написала, Мужун Шу Цин позвала мальчика и передала ему свернутый лист бумаги.

Несмотря на то, что Хо Чжи Цин не знала, что решила ответить Мужун Шу Цин, но, глядя на ее уверенность, она не стала расспрашивать, а просто спокойно ждала результата.

Но если бы она знала, что написала Мужун Шу Цин, она не была бы столь доверчива!

Кто-то ломал голову, чтобы придумать ответ, кто-то писал ответ наугад. Короче говоря, ответы собирались очень быстро и передавались изящной фигуре, закутанной в слои легкого муслина.

Женщина в красном платье, ласково улыбаясь, подошла к передней части сцены, покачивая нежным и красивым китайским колокольчиком, который был у нее в руке. Серебряный колокольчик мелодично звенел, ее рукава скользили, обнажая яркие и белые запястья. Ей удалось привлечь всеобщее внимание, и она подняла голову, чтобы посмотреть на ожидающие лица, и сказала с естественной и одновременно манящей улыбкой: «Кто бы ни получил цветок-колокольчик от молодой барышни, он имеет право участвовать в торгах. Если человек не получает его, то он сможет только любоваться бессмертной красотой сегодня вечером!»

Как только прозвучали эти слова, некоторые люди не могли больше сидеть. Они вставали один за другим, чтобы посмотреть на юных мальчиков, которые держали колокольчики в руках, и куда они шли с обеих сторон сцены! Они молились про себя, надеясь, что получат шанс получить цветок для себя. Вскоре китайские колокольчики были доставлены. Как и ожидала Мужун Шу Цин, тех, кто получил колокольчики, было всего десять человек, но каждый из них был красивым мужчиной, или из известной семьи, или имеющий поддержку военных сил, или просто баснословно богат. Естественно, компания Хо Цзы Ци и Сюаньюань И получили китайские колокольчики от красавицы.

Хотя другие люди, которым не достались колокольчики, были разочарованы, они не посмели поднимать шум. Сегодня вечером внутренний зал Цинфэн Лоу был заполнен известными людьми, заядлыми игроками, да и вообще известными личностями, поэтому никто не хотел причинять неприятности. Кроме того, даже получи они колокольчик, не у всех хватило бы денег, чтобы конкурировать за Хай Юэ. Поэтому лучше использовать эту возможность, чтобы насладиться красотой. И, глядя на царящее сейчас оживление, кажется, это будет очень скоро!

Хо Чжи Цин долго ждала и уже собиралась разочароваться, как вдруг увидела, что вошел мальчик, державший в руках китайский колокольчик. Она возбужденно закричала: «У нас тоже есть! Старший брат, ты действительно великий!» Она знала, что сестрица Шу Цин наверняка сможет ответить на вопрос!

Глядя на нежный и красочный колокольчик на столе, Мужун Шу Цин задумалась и нежно погладила его лепестки. Кто бы мог подумать, что она получит его? Это было действительно интересно. Но, вспомнив о своем ответе, который она написала минуту назад, Мужун Шу Цин снова тихонько рассмеялась.

Внезапно более половины фонарей в зале погасло, быстро наступила темнота, и люди поняли, что вскоре начнется главное действо. Когда они склонили головы, чтобы пошептаться друг с другом, слои легкого муслина медленно раскрылись. Из-за страха, что они не смогут увидеть бессмертную красоту и чудесный вид барышни Хай Юэ, все затаили дыхание и уставились в центр сцены. Наконец, легкий муслин разошелся полностью, но там не оказалось ни тени красоты, подобной нефриту. За исключением тысячелетнего гуциня, тщательного вырезанного из красного сандалового дерева, там никого не было.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 41.2

У людей даже не было времени показать свое разочарование, а женщина уже сидела на большом барабане, за сценой. Ее лицо не прикрывал никакой ненужный платок. Мужун Шу Цин слегка прищурилась, чтобы ясно рассмотреть внешность этой женщины. Ее светлое личико напоминало полумесяц, а брови не были похожи на обычные, слегка приподнятые, они показывали след ее героического духа. Ее пухлые влажные губы напоминали блеск драгоценных камней. Самыми особенными были ее глаза, прозрачные, как осенние воды, огромные и глубокие, как океан, они привлекали людей, зарождая в них непреодолимое желание узнать о ней больше. Некоторые люди действительно не могли смотреть на нее спокойно. На ней было одето великолепное кисейное платье лазурного цвета, юбка которого ниспадала вниз, контрастируя с ее свежей кожей, сверкающей, как нефрит, и безупречной, как снег.

Женщина тихонько спрыгнула с большого барабана, окинула всех взглядом и сказала ясным голосом: «Для меня большая честь, что вы все пришли сюда сегодня. Я не хочу говорить слишком много слов. Сегодня я собираюсь сыграть одну мелодию для всех, когда она закончится, придёт время для высоких цен!» Закончив говорить, она уверенно вышла на сцену.

Это должно быть Хай Юэ! Она действительно была похожа на лазурный океан под яркой луной [1]. Взгляд Мужун Шу Цин был устремлен на этот синий силуэт, похожий на бездонное море. Вот причина, по которой она приехала сюда! Наконец-то ей удалось лицезреть самую особенную женщину за эти три года. Дело было не только в ее красоте, но и в величественной, роскошной ауре. Она выглядела нежной, но не слабой. У нее были простые и жизнерадостные манеры, статная осанка, показывающая ее уверенность в себе. Ощущение было настолько сильным, что Мужун Шу Цин почувствовала, что не может игнорировать это благородное чувство, исходящее от ее тела.

[1] Цан Хай – лазурный океан, Мин Юэ - яркая луна. Так Шу Цин обыграла ее имя – Хай Юэ, которое пишется теми же иероглифами.

Хай Юэ действительно заставила людей в столице обезуметь.

Женщина в красном платье подождала, пока Хай Юэ сядет перед гуцинем, затем прошла в середину толпы и сказала: «Напоминаю об указаниях барышни: господа, получившие цветок колокольчика, смогут делать ставки по сто или больше таэлей за раз, но не менее пятидесяти».

Ее речь была прервана звуками ясной мелодии, отдававшейся неторопливым эхом. Сначала мелодия текла плавно. Потом ритм становился всё легче и быстрее. Слушая эту музыку, казалось, что сердце подпрыгивает и танцует в такт музыке. Ощущение было схожим с тем, когда ты выпил хорошего вина и слегка опьянел. Все были увлечены долгими и чудесными звуками гуциня, и на мгновение даже забыли сделать ставку.

- 200 таэлей! – кто-то всё же успел прийти в себя и тут же делал ставку.

Как только прозвучала первая ставка, люди, заслужившие право участвовать в торгах, естественно, не могли проявить слабость и начали наращивать цену.

- 300 таэлей!

- 500 таэлей!

- 800 таэлей!

- Тысяча!

Все, кто был в зале, оживленно кричали. Мужун Шу Цин оглянулась по сторонам и заметила, что люди, сидевшие в отдельных комнатах, ничего не говорили. Озвученные сейчас цены были всего лишь разминкой, а не кульминацией. Попробовав кусочек пирога с бобами мунг, Мужун Шу Цин была удовлетворена его вкусом. Повар в Цинфэн Лоу был на самом деле неплохой, вкус пирожных и гарниров пришелся ей по вкусу.

- 1500 таэлей! – немного приглушенный голос заставил Хо Чжи Цин, которая не сводила глаз с людей внизу, задрожать всем телом, потому что его обладателем оказался Янь Хао Юй.

Он неожиданно сделал ставку. Как он только мог? Хо Чжи Цин сжала обе руки в кулаки, уголки ее глаз слегка покраснели, и на ее лице явственно читался гнев. У нее было  тяжело на сердце, и от обиды у нее участилось дыхание. Мужун Шу Цин была обеспокоена, глядя на Хо Чжи Цин рядом с ней. Она не ожидала, что реакция этой девушки на самом деле будет такой бурной. Глядя на Янь Хао Юя, который  радостно болтал и смеялся, Шу Цин Мужун тоже почувствовала себя оживленной и расслабленной.

Мужун Шу Цин внимательнее оглядела их компанию. Янь Хао Юй время от времени посмеивался над красивым мужчиной, который сидел рядом с ним, но почти не смотрел на Хай Юэ, и в его взгляде не было заметно ни следа тоски или желания завоевать ее. Значит, он сделал ставку не для себя, а для человека, сидевшего рядом. Она не знала, должна ли она сказать о своих наблюдениях Хо Чжи Цин, но, глядя на ее эмоциональный вид, она боялась, что та не станет ее слушать.

Кто не терял последние крохи мудрости, ослепленный любовью? Ревность любую проницательность и рассудительность могла обратить в ничто. Мужун Шу Цин лишь оставалось надеяться, что рациональность Хо Чжи Цин возьмет верх, а не будет стремиться к нулю.

- 2000 таэлей! – из правой части комнаты донесся ясный и звучный мужской баритон.

- 2500 таэлей! - соревнование вошло в полную силу, другой человек в отдельной комнате, который получил китайский колокольчик, взял слово.

- 3000 таэлей! - Янь Хао Юй снова, не раздумывая, перебил цену.

Мужун Шу Цин буквально кожей ощущала, что нервы Хо Чжи Цин на пределе.

Невольно Мужун Шу Цин перевела взгляд в сторону Сюаньюань И. Он отличался от остальных возбужденных мужчин, он просто нагло сидел там, равнодушно обводя всех взглядом, как будто смотрел какую-то драматическую пьесу. Его глубокие глаза внимательно осматривали хорошее вино, бокал с которым он держал в руке. Казалось, это вино ему милее, чем красавица на сцене.

Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и вздохнула про себя. Он совсем не изменился, независимо от того, где он был, его невозможно было игнорировать.

- 4000 таэлей!

Со стороны отдельной комнаты донесся твердый и настойчивый, несколько томный и магнетический голос, который заставил Мужун Шу Цин прийти в себя. Она слегка опустила муслиновую занавеску, чтобы скрыть их с Хо Чжи Цин силуэты. Благодаря этому мужскому голосу взгляды всех присутствующих обратились на второй этоаж.

Все взоры один за другим устремлялись наверх, но никто не мог толком ничего разглядеть, и им ничего не оставалось, кроме как в смятении переглядываться, непрестанно с любопытством вытягивая шеи.

Мужской голос на этот раз заставил нахмурить брови и мужчину, сидевшего рядом с Янь Хао Юем. Даже Сюаньюань И, по выражению лица которого сложно было что-то понять, задумчиво глядел наверх.

После того, как Янь Хао Юй и Хо Цзы Ци обменялись одним многозначительным взглядом, он не выказал слабости и сказал: «5000 таэлей!»

- 6000 таэлей! - томный мужской голос раздался снова.

Янь Хао Юй рассмеялся и, повысив голос, сказал: «7000 таэлей!»

- 10 000 таэлей! - не дожидаясь, пока он закончит говорить, раздался гневный рев, который заставил всех присутствующих мужчин дружно закрыть рты. В это время гуцинь Хай Юэ издал последний совершенный аккорд.

Внутренняя часть Цинфэн Лоу, которая была такой большой, неожиданно стала тихой и безмолвной в мгновение ока.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 42. Хай Юэ II

В переполненном здании было тихо. Это заставило Хо Чжи Цин, которая была в ярости и некоторое время не могла мыслить рационально, медленно прийти в себя. Она пыталась обдумать то, что только что сказала. Досадливо нахмурив брови и склонив голову, Хо Чжи Цин неосознанно принялась дергать ворот своей мантии.

Тишину нарушила разгорающаяся дискуссия. Все спрашивали, кто же все-таки был готов заплатить такую баснословную сумму! 10 000 таэлей серебра, этих денег было достаточно, чтобы прокормить несколько обычных семей в течение всей их жизни. Зрители вытягивали шеи и ждали, когда человек, находившийся в отдельной комнате, покажет своё лицо.

После долгого ожидания никто так и не услышал ничего из отдельной комнаты. Гомон всеобщего обсуждения стал еще громче. Мужун Шу Цин, рассмеявшись, продолжала пить чай. Во время торгов только что Янь Хао Юй неоднократно выкрикивал цену, и она понимала, что здравомыслие молодой девушки подверглось сильному испытанию, но она и подумать не могла, что Хо Чжи Цин так самонадеянно выкрикнет цену. В тот момент она кричала громко, но теперь ее голова была понуро опущена вниз.

Продолжать выдерживать паузу было нехорошо. Хо Чжи Цин все-таки позволила ей стать победительницей сегодня вечером, поэтому Мужун Шу Цин сделала знак глазами Янь Юю, который стоял позади, как и всегда. Янь Юй понял ее сигнал и мягко кивнул головой. Подняв занавеску из легкого муслина, он сказал ясным голосом: «Мой хозяин готов заплатить 10 000 таэлей. Пусть барышня Хай Юэ поднимется сюда».

После того, как прозвучал мрачный и приглушенный мужской голос, в зале снова на некоторое время воцарилась тишина. Однако из-за того, что Янь Юй на мгновение показал свое лицо, нашлось три человека, которые его узнали. Когда Хо Цзы Ци и Янь Хао Юй услышали голос Хо Чжи Цин, у них закрались некоторые подозрения. Но они думали, что она никак не могла прийти, а проверить у них не было возможности. Услышав голос Янь Юя, они уверились, что тем, кто выкрикнул цену в 10 000 таэлей минуту назад, определенно была Хо Чжи Цин. Эта девушка неожиданно осмелилась прийти в такое место вместе с барышней Мужун! Однако сейчас они не могли подняться туда и вытащить ее за шкирку, им оставалось лишь с мрачными лицами смотреть на отдельную комнату наверху.

Другим человеком был Сюаньюань И, который за весь вечер ни разу ничего не сказал. Он пришел сегодня только потому, что его уговорил Пэй Че. Он пришел лишь выпить, и кто бы ни участвовал в торгах, это не имело к нему никакого отношения. Но он вдруг увидел телохранителя, который всегда следовал за Мужун Шу Цин. Хотя он увидел только его силуэт, этого было достаточно, чтобы узнать его.

Эта женщина неожиданно приехала в столицу, заявилась в бордель и фактически получила право на первый сексуальный контакт Хай Юэ! Хорошо, очень хорошо. Мужун Шу Цин всегда умудрялась вытворить что-нибудь эдакое, такое, что он не мог понять полностью.

Женщина в красном платье, стоявшая посреди холла на первом этаже, сказала Янь Юю: «Молодая барышня прибудет через минуту».

Закончив говорить, она взяла чашу с вином и повернулась ко всем в середине зала, чтобы с улыбкой произнести тост: «Уважаемые господа, вы можете продолжать наслаждаться вином и музыкой!»

Кажется, оживление внизу улеглось, и каждый принялся искать удовольствия на свой вкус. Хо Чжи Цин до сих пор не осмеливалась поднять голову, не в силах заставить себя посмотреть Мужун Шу Цин в глаза. Но она не могла вынести этой спокойной атмосферы, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как слегка приподнять голову. Она осторожно сказала: «Шу… братец, мы должны скорее уходить!»

Глядя на эту девушку перед собой, которая вообще не задумывалась о последствиях своих действий, Мужун Шу Цин задорно рассмеялась, а затем сказала, явно испытывая приступ головной боли: «Ну вот, теперь ты хочешь уйти!»

Расслышав обвинительные нотки в голосе Мужун Шу Цин, Хо Чжи Цин снова опустила голову и сказала шепотом: «Мне очень жаль!» Она знала, что из-за ее порыва  они попали в беду.

Мужун Шу Цин вздохнула, не став обижать Хо Чжи Цин резкой критикой. Она знала, что та была рассержена и не понимала, что творит. В конце концов, ей было всего 15-16 лет. Погладив ее по опущенной голове, Мужун Шу Цин успокоила ее мягким голосом: «Ладно, это не проблема!»

- Но 10 000 монет...

Яркие и большие глаза Хо Чжи Цин наполнились влагой. Она была импульсивным человеком, но 10 000 таэлей, ах, это уже ни в какие ворота! Более того, это принесет неприятности сестрице Шу Цин. Старшая сестра не винила ее и даже утешала. Но она винила саму себя.

Глядя на слезы, которые катились из глаз Хо Чжи Цин, Мужун Шу Цин достала носовой платок и осторожно вытерла их. Она действительно была ребенком и умела только плакать. Слегка улыбнувшись, когда Хо Чжи Цин подняла голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, Мужун Шу Цин мягко и уверенно сказала ей: «Не тревожься! У тебя есть я». 10 000 таэлей не такая уж большая сумма для нее. Она только надеялась, что эта молодая девушка извлечет урок из случившегося сегодня и сможет вести себя спокойнее и перестать быть такой импульсивной. Не все будут каждый раз убирать за ней беспорядок, но сейчас было не время обсуждать это.

Получив прощение и утешение от Мужун Шу Цин, Хо Чжи Цин, наконец, перестала плакать.

Молодой человек в черном одеянии постучал в дверь и сказал: «Господа, здесь молодая барышня».

Мужун Шу Цин бросила многозначительный взгляд на Хо Чжи Цин, чтобы та вытерла слезы и привела себя в порядок. Повысив голос, она сказала: «Пожалуйста, входите!»

Лазурный силуэт Хай Юэ скользнул во внутреннюю комнату, она не сделала никакого приветственного жеста, только кивнула и улыбнулась Мужун Шу Цин, сказав: «Хай Юэ приветствует гунцзы».

Присмотревшись к ней и сравнив с образом, когда она была на сцене, оказалось, что Хай Юэ выглядит еще красивее. Настолько, что некоторые иррациональные поступки, которые она делала, заставляли вас чувствовать, что это естественно и правильно, будто так и должно быть. Мужун Шу Цин, все еще улыбаясь, мягко сказала: «Барышня слишком вежлива! Пожалуйста, садитесь!»

Нисколько не стесняясь, Хай Юэ села рядом с Мужун Шу Цин и спросила: «Как мне обращаться к гунцзы?»

- Цинь Шу.

- Цинь гунцзы. Я бы хотела кое-что прояснить и попросить совета.

Интересно, о чем она хочет ее спросить?

Мужун Шу Цин улыбнулась и сказала: «Барышня, пожалуйста, говорите».

Хай Юэ слегка кашлянула, вместо того чтобы сделать серьезный и смиренный вид, чтобы попросить совета, в ее глазах мелькнула смешинка и она, ни капельки не смущаясь, спросила: «Как избавиться от тревог? Ответ гунцзы – обычной кашей?! Что это значит?»

Боже мой, у Мужун Шу Цин действительно было желание закатить глаза в этот момент! Она не думала, что Хай Юэ вдруг спросит ее так прямо. В то время она лишь хотела пошутить, поэтому, случайно вспомнив интересное предложение из интернета, она написала его в качестве ответа. Но как она могла это объяснить?!

Хо Чжи Цин с непостижимым выражением лица пристально смотрела на Мужун Шу Цин. Она не ожидала, что ответ сестрицы Шу Цин будет таким простым. Но она верила, что у нее, несомненно, были причины ответить так. Поэтому она тоже хотела выслушать ее объяснения.

Мужун Шу Цин, заметив доверчивый и ожидающий взгляд Хо Чжи Цин, поняла, что теперь ее ждало слепое обожание. Хай Юэ, сидевшая поблизости, все еще ждала ее ответа с легкой улыбкой на лице. Эта пара абрикосовых глаз ясно показывала ее интерес и озорство. Беспомощная Мужун Шу Цин на мгновение глубоко задумалась, слегка улыбнулась и ответила: «Мое скромное мнение заключается в том, что есть много причин для беспокойства, так же как способов избавиться от него. Вино может помочь позабыть о беспокойстве, друг может избавить тебя от тревог, книга может устранить любое волнение. Но есть одно страшное чувство, известное с древних времен, и существует только один способ, чтобы избавиться от него».

Выслушав ее интересный монолог, Хай Юэ продолжала настаивать: «Я хотела бы услышать ответ!» Она очень хотела, чтобы Цинь Шу гунцзы объяснил, что кроется под этим страшным чувством.

Мужун Шу Цин сделала глоток зеленого чая, прежде чем с легкой улыбкой поведать: «В народе распространена поговорка о том, что люди рассматривают еду как первичную потребность. Больше всего простых людей беспокоит то, что им нечего будет есть, и если в хранилище страны нет продуктов, это страшно. Таким образом, для страны, монарха и народа пища - это главное, чтобы жить без забот. Поэтому - как избавиться от беспокойства? Только простой кашей!»

Хай Юэ ликовала в душе́. Он действительно смог объяснить это обычное предложение как фундаментальное для страны. Этот талантливый молодой человек быстро мыслил, а его мнение было необычным.

- Гунцзы мудр!

Мужун Шу Цин подняла сомкнутые ладони перед собой и с улыбкой сказала: «Вы мне льстите!» Ей действительно было стыдно и тревожно, но у нее не было другого выбора, кроме как сделать подобное неуместное сравнение.

Чтобы не дать ей больше запутаться в этом вопросе, Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Я не знаю, возможно ли, чтобы барышня сыграла еще одну мелодию для этого скромного человека?» Мастерство ее игры на гуцине было поистине великолепным. Кроме того, ее игра была очень естественной и текла плавно, услаждая слух.

- Конечно, возможно! - Хай Юэ улыбнулась без всякой сдержанности, и от ее улыбки веяло свежестью и спокойствием, напоминая звезды в небе и морские волны. Ее яркое и приятное лицо отражало уверенность в себе. Она подошла к гуциню и слегка улыбнулась Мужун Шу Цин. Ее белая рука мягко поднялась вверх, цветом напоминая жемчуг, а затем из отдельной комнаты донеслись энергичные звуки гуциня.

Потягивать легкий ароматный чай и наслаждаться красивой музыкой было действительно приятно. Завораживающие голоса, талантливые люди, интересные мысли - неудивительно, что так много мужчин были влюблены в бордель! Мужун Шу Цин покачала головой и слегка улыбнулась, ей тоже скоро здесь понравится.

Когда звуки гуциня смолкли, Мужун Шу Цин тихонько зааплодировала, выпила последнюю чашку чая и встала, чтобы сказать: «Примите моё сердечное спасибо, барышня. Благодаря этой чудесной мелодии я ни каплю не жалею, что посетил вас сегодня. А теперь этот скромный человек откланивается!»

Молодой человек, одетый в светло-голубую парчовую мантию, с улыбкой, напоминающей ученого и высоким ростом, неожиданно не потерялся на фоне блеска лунных драгоценных камней, которые заполняли комнату. Глядя на Мужун Шу Цин, которая выглядела утонченной и нежной, в глазах Хай Юэ вспыхнул огонек, и она тоже встала вслед за ней. Легонько касаясь струн, будто бы случайно, она заставляла гуцинь издавать приятные для слуха переливы. Хай Юэ расслабленно улыбнулась и спросила: «Неужели гунцзы потратил сегодня 10 000 таэлей только для того, чтобы прийти и послушать эту песню?»

Ее вопрос прозвучал яснее некуда, но у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как рассмеяться про себя. Что же еще она могла сделать, кроме как послушать песню?! Сложив руки в почтительном жесте, Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и ответила: «Барышня, эта песня стоила гораздо больше, чем 10 000 таэлей. А теперь мне пора!» Закончив говорить и потянув за собой Хо Чжи Цин, она, не поворачивая головы, вышла из отдельной комнаты.

Глядя на ее уверенную и непринужденную походку, Хай Юэ не стала останавливать «гунцзы». Она медленно подошла к мягкому дивану рядом со столом и легла, устроившись поудобнее. Маленький ребенок рядом с ней почтительно опустился на колени, чтобы подать ей несколько пирожных. Хай Юэ ела пирожные, один кусочек за другим, попутно размышляя и перебирая в памяти моменты прошедшего вечера. Этот Цинь Шу определенно ей нравился!.. Когда она закончила есть пирожные, яркие, красивые, сообразительные и большие глаза Хай Юэ вспыхнули ослепительным сиянием.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 43. Возвращение домой

Стоило Мужун Шу Цин вместе с Хо Чжи Цин выйти из Цинфэн Лоу, как они увидели Хо Цзы Ци и Янь Хао Юя, ожидавших в стороне. Суровые взгляды этих двух людей заставили Хо Чжи Цин испугаться, поэтому она спряталась за спиной Мужун Шу Цин. Она опустила голову и не смела сделать ни шагу вперед. Мужун Шу Цин рассмеялась, когда увидела Хо Чжи Цин, выглядящей как кошка, которая прячется от крысы. Куда только подевался тот героический дух, когда она выкрикнула цену в 10 000 таэлей.

Потянув Хо Чжи Цин за руку, чтобы она оказалась прямо перед Хо Цзы Ци, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Хо гунцзы, какое совпадение!»

Вот уж всем совпадениям совпадение! Хо Цзы Ци, который был настолько зол, что даже не потрудился изобразить вежливое приветствие перед Мужун Шу Цин, холодно бросил: «Подойди!»

Его голос был негромким, но заставил Хо Чжи Цин почувствовать дрожь во всем теле. Однако, ослушаться она не могла, и ей пришлось с опаской подойти к Хо Цзы Ци. Как только она оказалась перед ним, Хо Цзы Ци подхватил ее и усадил на лошадь. Ничего не сказав, он пришпорил своего коня, и, подняв клубы пыли, поскакал прочь.

Глядя на пренебрежение Хо Цзы Ци, Мужун Шу Цин только приподняла брови и слегка улыбнулась. Кажется, с сегодняшнего дня она успешно нажила себе врага в семье Хо. Еще бы Хо Чжи Цин, эта злая инициаторша, смогла бы полностью понять последствия своего импульсивного поведения! Повернувшись, чтобы сесть в карету, Мужун Шу Цин спокойно покинула территорию Цинфэн Лоу.

В поместье Ци она вернулась уже очень поздно ночью и в сопровождении Янь Юя успешно проскользнула обратно в Цуй Сяо Су. Но Небеса, казалось, не могли оставить ее в покое сегодня, ведь стоило ей войти в маленькие ворота, как она увидела сердитое лицо Ци Жуя, ждавшего ее во дворе.

Мужун Шу Цин с досадой потерла лоб и вздохнула. Ей не следовало сегодня выходить из дома. Заставив себя улыбнуться, она посмотрела на мужскую одежду, в которую была облачена. Она может сказать, что просто ходит во сне? Очевидно, нет.

Беспомощной Мужун Шу Цин не оставалось другого выбора, кроме как медленно войти во двор и направиться к Ци Жую.

Услышав чьи-то шаги, Ци Жуй поднял голову, чтобы посмотреть на пришедшего человека. Когда он взглянул на Мужун Шу Цин, которую ждал весь вечер, на его лицо отразились злость и потрясение, особенно когда он увидел ее спокойное лицо, без тени раскаяния. Ци Жуй сердито сказал: «Цин’эр, уже так поздно, куда ты ходила в такой одежде?»

Может ей прямо сказать, что она надела такую одежду только для того, чтобы посетить бордель? Зная, что Ци Жуй не даст ей спуску, Мужун Шу Цин слабо ответила: «Просто прогуливалась».

Просто прогуливалась? Ее ответ окончательно вывел его из себя, ведь он всю ночь сходил с ума от беспокойства. Ци Жуй сжал кулаки и пророкотал низким голосом: «Поздно ночью девушка просто прогуливалась вокруг, еще и в такой одежде, это просто возмутительно!»

Столкнувшись с его гневом, Мужун Шу Цин понимала, что любые объяснения сейчас будут бесполезны. Склонив голову, чтобы взглянуть на свою одежду, она ответила: «Именно потому что я знаю, что не должна просто так бродить вокруг, я и оделась так!»

- Ты... - Ци Жуй еще больше разозлился, услышав ответ Мужун Шу Цин. Он глубоко вздохнул и принялся распекать ее суровым тоном: - В последние несколько лет из-за того, что все потакали тебе и баловали, ты стала такой. В прошлом ты была лишь своенравной и непослушной, но теперь ты неожиданно сильно изменилась. Ты же вообще лишена добродетели! То, что ты делаешь сейчас, действительно разочаровывает меня.

Столкнувшись с горькой и злобной критикой Ци Жуя, Мужун Шу Цин ничего не ответила. Она медленно подошла к вечнозеленым кустарникам, источавшим приятный аромат и создающим прекрасную ночную сцену. Она чувствовала разочарование, негодование  и сожаление Ци Жуя, но Мужун Шу Цин также хотела вступиться за ту молодую девушку, которую настолько обожали, что она стала грубой и неразумной.

Может быть, она не принимает во внимание чувства другого человека и правда эгоистично своевольна, но кто заставил ее измениться и стать такой? С тех пор как она в детстве потеряла мать, ее единственный старший брат также отсутствовал в течение самого важного периода ее взросления. Ее отец наслаждался вином и женщинами, поэтому слуги удовлетворяли ее материальные потребности, давали ей то, что она хотела, но никому не было дела до того, чего она на самом деле желает. Была ли жизнь, которую она делила с другими людьми, счастливой или печальной? Ведь никто не учил ее, как правильно смотреть на жизнь, и какая в мире существует система ценностей. На самом деле Мужун Шу Цин была всего лишь юной девушкой, которая своим своеволием желала подчеркнуть свою значительность, которая жаждала любви, и ничего больше.

Повернувшись спиной к Ци Жую, Мужун Шу Цин вырвала одну засохшую ветку кустарника, и через некоторое время тихо заговорила: «Мужун Шу Цин стала избалованной, задиристой, грубой, высокомерной и невежественной, потому что вы все думали, что можете, любя, потакать ей. Кому-то было жаль ее мать, кто-то чувствовал вину перед Ци Юэ и таким образом компенсировал ее. Вы никогда не учили ее правилам этикета. Хоть и казалось, что вы все обожали ее все эти годы, но на самом деле игнорировали и отказывались обращать на нее внимание. Когда она полностью утратила контроль и манеры и создавала лишь хаос вокруг себя, вы сразу почувствовали разочарование. Но не припозднились ли вы со своим негодованием?»

Ее обычный тон, ясный и холодный, казалось, критиковал такое поведение, и в то же время вставал на сторону прежней Шу Цин. Создавалось ощущение, что она говорит не за себя, а за кого-то другого. Ци Жуй посмотрел на Мужун Шу Цин, и не знал, чем был так поражен, что пошатнулся и отступил на пару шагов. Он хотел дотронуться до нее, но мог только бессильно опустить руку и пробормотать: «Цин’эр, ты...» Он обнаружил, что не может произнести слова, которые были у него на уме.

Подняв голову, чтобы посмотреть на светло-голубую фигуру, которая всегда была обращена к нему, Ци Жуй спросил себя: не слишком ли поздно? Скучал ли он по подрастающей Цин’эр? Вспоминая прошлое, она действительно получала бесчисленное множество подарков, но они не были равны той радости, когда он обещал сопровождать ее на обед. Как оказалось, он действительно скучал по той маленькой Цин’эр.

Она понимала, что ее слова причинят некоторую боль Ци Жую. В конце концов, это была его единственная младшая сестра, которую он искренне любил в течение многих лет. Мужун Шу Цин отпустила ветку вечнозеленого растения, которая была у нее в руке, и та, плавно покачиваясь, наконец, упала в пыль. Повернувшись всем телом, Мужун Шу Цин тепло, но несколько наигранно улыбнулась Ци Жую, подошла к нему и тихо сказала: «Старший брат, у меня есть свои собственные стандарты приличия, которым я следую. Тебе не нужно разочаровываться и злиться, я знаю, что делаю. Время позднее, ложись отдыхать пораньше!»

Закончив говорить, она не стала дожидаться ответных слов Ци Жуя, а просто прошла мимо него, направляясь в свои покои.

Внимательно глядя ей вслед, Ци Жуй был действительно расстроен. Цин’эр... У него все еще было время, чтобы помириться? Такая Цин’эр, неужели она все еще нуждается в том, чтобы он заботился о ней или сопровождал ее?

Сумасшествие прошлой ночи никак не повлияло на Мужун Шу Цин, и она спокойно проспала всю ночь. Лу И не стала рано будить ее сегодня, поэтому она проспала то время, когда нужно было отдать дань уважения. Лениво потянувшись, Мужун Шу Цин вздохнула про себя: «Ну и ладно. Все говорили, что барышня Мужун всегда была своенравной и безрассудной, тогда я просто позаимствую ее манеры сегодня». Однако придумать способ избежать этого правила было необходимо.

Лу И принесла воду, и после того, как помогла хозяйке освежиться, достала золотое приглашение и протянула ей со словами: «Барышня, вам приглашение».

«Мне?» - Мужун Шу Цин была озадачена, у нее не должно было быть друзей в столице, а если это был деловой ужин, приглашение бы доставили непосредственно семье Ци. Взяв приглашение, она открыла его. Впечатляющие надписи демонстрировали два слова: ‘Поместье Сюаньюаня’. Она просмотрела содержимое и неожиданно обнаружила, что сегодня вечером ее пригласили на ужин в поместье Сюаньюань, поэтому она удивленно пробормотала: «Семья Сюаньюаня?» Интересно, будет ли там Сюаньюань И?

- Когда они его доставили?

Лу И, расчесывая ее длинные волосы, ответила: «Сегодня рано утром его доставил слуга семьи, и он все еще ждет ответа».

Сегодня рано утром… Возможно ли, что Сюаньюань И тоже узнал ее прошлой ночью?

- Пусть войдет, я хочу его видеть.

- Хорошо, - сказала Лу И и вышла из внутренней комнаты.

Вскоре после этого Лу И привела с собой мужчину в синей мантии. У него было детское лицо, казалось, ему еще не исполнилось 20 лет. Но он был спокоен и рассудителен, и, увидев Мужун Шу Цин, с почтением поклонился: «Этот маленький человек приветствует барышню».

Приняв его официальное приветствие, Мужун Шу Цин спросила: «От кого это приглашение?»

Высокий и хрупкий юноша, выпрямившись, почтительно ответил: «Отвечаю барышне: это госпожа нашего поместья попросила этого маленького человека прийти и передать приглашение, когда она услышала, что барышня прибыла в столицу».

- Госпожа Сюаньюань?! - Мужун Шу Цин думала, что Сюаньюань И послал человека, чтобы доставить приглашение, и была озадачена, потому что это было не в его стиле с его-то властным и сильным характером.

- Да.

Несмотря на то, что ей не было ясно, почему она так поступила, госпожа Сюаньюань все-таки была старше и официально передала приглашение. Она не смогла бы оправдаться, если бы не пошла, поэтому Мужун Шу Цин мягко закрыла приглашение, слабо улыбнулась и сказала слуге: «Понятно. Я обязательно приду».

Юноша еще раз поклонился и сказал: «Тогда этот маленький человек вернется в поместье».

Получив одобрительный кивок Мужун Шу Цин, мужчина быстро удалился.

- Лу И? - у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как спросить Лу И об этой госпоже Сюаньюань, ведь она понятия не имела о ней.

Сначала Лу И подала завтрак для Мужун Шу Цин, а затем ответила: «Госпожа Сюаньюань и наша госпожа были подругами в течение многих лет. Они были сильно привязаны друг к другу, и это они приняли решение о вашем брачном соглашении. Когда Сюаньюань гунцзы захотел отказаться от брачного соглашения, госпожа Сюаньюань наотрез отказалась». Именно поэтому Сюаньюань гунцзы не мог разорвать помолвку в течение стольких лет.

- Госпожа Сюаньюань раньше встречалась со мной? - ей было любопытно.

- Да, несколько раз.

- Ей нравилась прежняя Мужун Шу Цин? - она знала, что характер прежней Мужун Шу Цин оставлял желать лучшего. Она хотела знать, как оценивала ее мать Сюаньюань И.

У Лу И была улыбка на лице, когда она ответила: «Госпожа говорила, что барышня очаровательна и полна жизни!»

Очаровательна и полна жизни? Мужун Шу Цин чуть не пролила кашу, чаша с которой была у нее в руке. Это была лучшая оценка прежней Мужун Шу Цин, которую она когда-либо слышала, поэтому она с нетерпением ждала сегодняшнего ужина. Чтобы породниться с семьей своей лучшей подруги, госпожа Сюаньюань согласилась на брачное соглашение, несмотря на возражения сына, и даже могла превратить такие черты характера, как грубость и неразумность, в очаровательные. Мужун Шу Цин боялась, что эта госпожа Сюаньюань не похожа ни на кого другого.

Глядя на солнечный свет за окном, и понимая, что время близится к полудню, Мужун Шу Цин подошла к окну и вдохнула воздух, наполненный ароматом чая. Наслаждаясь теплыми и освежающими лучами осеннего солнца, ее настроение приподнялась, и она с улыбкой сказала Лу И: «Тогда давай приготовимся. Мы нанесем визит госпоже Сюаньюань, которая достойна того, чтобы встречи с ней ждали с нетерпением!»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 44. Поместье Сюаньюань

Поместье Сюаньюань было достойно звания генеральского поместья, две стороны алого входа были больше, чем в обычном доме, в три раза. Здесь не было никакого причудливого убранства, только две статуи мифических животных стояли по обе стороны ворот. Они были внушительными и холодными и могли заставить волосы людей встать дыбом, если они несколько раз посмотрят на них.

Мужун Шу Цин вышла из кареты и ее внимание сразу же привлекли эти две статуи животных, настолько ярко и искусно они были вырезаны. Более того, глядя на рельеф и текстуру материала, мастера наверняка использовали законченную резьбу из цельной обсидиановой породы. Черный цвет тел животных придавал им еще большую холодность, как будто сливаясь с их душами.

Мужун Шу Цин как раз собиралась погладить одно из тел животного, чтобы почувствовать его прохладную поверхность, но в это время алые ворота поместья Сюаньюань медленно открылись. Мужчина лет тридцати, одетый в синюю мантию, вышел и, подойдя к Мужун Шу Цин, поклонился в знак приветствия: «Мужун Сяоцзе, госпожа уже давно ждет вас. Пожалуйста, следуйте за мной».

У Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как убрать руку. Она немного пожалела об этом, глядя на величественных мифических животных, выглядевших так чудесно, но ей пришлось последовать за мужчиной и войти в поместье Сюаньюань.

В поместье Сюаньюань царила внушительная атмосфера, так же отличающаяся холодностью. Мужун Шу Цин всегда нравилось любоваться различными видами архитектурных стилей, но, пройдя не слишком долго, мужчина остановился и шепотом сказал женщине впереди, которая несла чайник с чаем: «Барышня Дун Сюэ, Мужун Сяоцзе здесь».

Женщина обернулась, и Мужун Шу Цин подметила ее яркие большие глаза, выражающие участие, и овальное, словно гусиное яйцо, личико. Маленький, изящный и очаровательный носик, влажные, напоминающие красную вишню губы – ее черты лица были типичными для женщины с юга. Она выглядела так, будто только что сошла с картины тушью. Эта женщина не могла быть служанкой поместья Сюаньюань, она отличалась от других женщин, которые были одеты в синие платья. Желтое платье, которое она носила, делало ее кожу еще более яркой, нежной и приятной на вид.

Когда женщина посмотрела прямо в глаза Мужун Шу Цин, тут же поспешно опустила голову и тихо молвила: «Барышня, пожалуйста, следуйте за мной».

Даже ее голос был таким нежным и мягким, что дарил ощущение уюта. Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и сказала: «Прошу простить за беспокойство».

Дун Сюэ, которая уже прошла два шага, услышав расслабленный и успокаивающий голос Мужун Шу Цин, неожиданно слегка задрожала, но ничего не ответила и, все еще склонив голову, как и раньше, продолжала идти вперёд.

Мужун Шу Цин медленно шла следом за ней, глядя на стройный силуэт впереди.

Когда они добрались до внутренних покоев, Дун Сюэ объявила о ее приходе. Можно было услышать только ясный и яркий голос женщины, в котором слышалась улыбка: «Шу Цин здесь, я приготовила много деликатесов для тебя, скорее проходи».

Взглянув туда, откуда доносился звук, Мужун Шу Цин увидела женщину, которой было чуть больше сорока лет, и она сидела на месте главы дома. Ее фигура была немного полноватой, и на лице были заметны следы прожитых лет, но это отнюдь не сказывалось на ее энергичности. Увидев, что Шу Цин уже вошла, она подняла руку, чтобы помахать ей, и улыбнулась.

Мужун Шу Цин подошла к ней, почтительно поклонилась и с улыбкой сказала: «Большое спасибо, тетя».

Это, должно быть, мать Сюаньюань И, Сун Линцю. Она слышала, что раньше дочь семьи Сун была известна своей красотой и экстравагантным поведением, и много талантливых и красивых молодых людей были без ума от нее. В конце концов, она вышла замуж и вошла в семью Сюаньюань, и их с мужем считали идеальной парой, что вызывало зависть у других людей. Глядя на нее сегодня, эта история, кажется, не была ложной.

Сун Линцю озадаченно нахмурила брови, когда увидела Мужун Шу Цин со спокойной улыбкой на лице, одетую в зеленое платье, и с улыбкой переспросила: «Это Шу Цин?» Как могла эта прежняя грубая, порывистая, милая и глупая девчушка превратиться в элегантную и красивую женщину?!

Мужун Шу Цин слегка улыбнулась, но ничего не сказала, она действительно не знала, как на это ответить.

Еще на мгновение замешкавшись, Сун Линцю кивнула и сказала: «Ты действительно дочь Юэ, ты абсолютно такая же, какой она была двадцать лет назад». Она всегда шутила в прошлом, что Шу Цин ни капли не похожа на Юэ, но сегодня, похоже, она действительно должна была признать, что они настоящие мать с дочерью.

Мужун Шу Цин встретила взгляд Сун Линцю, полный восхищения, и ей ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и ответить: «У Шу Цин нет выдающихся талантов матери».

Сун Линцю вздохнула про себя. Эта Шу Цин перед ней была хорошо воспитана и скромна, следовала правилам приличия, вела себя спокойно и благовоспитанно. Она и правда больше не была той глупой маленькой девочкой, которая целыми днями бегала за И’эром. Сун Линцю потянула Мужун Шу Цин за руку, чтобы та села рядом с ней, тихо вздохнула и сказала: «Шу Цин действительно изменилась. Это причина, по которой ты согласилась отменить брачное соглашение? Мой глупый сын не заслуживает того, чтобы быть с тобой сейчас?»

Услышав от Пэй Че, что они уже расторгли брачный договор, она чуть не задохнулась от гнева. Эти двое не получили ее согласия на отмену свадебного соглашения, но осмелились поступить по-своему. Сначала она отказывалась в это верить, но, глядя на Шу Цин сегодня, ей пришлось посмотреть правде в глаза.

Мужун Шу Цин не ожидала, что Сун Линцю прямо спросит ее об этом, поэтому она была несколько поражена, но все же вежливо ответила: «Тетя, вы не должны так говорить, Сюаньюань... старший братец Сюаньюань всегда не одобрял это брачное соглашение. Нам с ним просто не суждено быть вместе, вот и всё».

Мужун Шу Цин также не показала, что видела удивленное и счастливое выражение лица Дун Сюэ, когда та услышала, что она и Сюаньюань И уже расторгли брачный договор. Хотя она и пыталась скрыть это любой ценой, но как она могла скрыть радость в своем сердце!

Сун Линцю некоторое время молчала, потом махнула рукой людям в стороне и сказала: «Вы все, уходите».

Дун Сюэ украдкой взглянула на Мужун Шу Цин, но быстро отвела взгляд, потом поклонилась Сун Линцю и вышла за дверь вместе с другими служанками. Лу И увидела, что Мужун Шу Цин слегка кивнула, поэтому тоже поклонилась и вышла из комнаты.

Сун Линцю легонько похлопала Мужун Шу Цин по руке и торжественно спросила: «Шу Цин, теперь вокруг нет посторонних, и я хочу услышать от тебя правду. Почему ты согласилась расторгнуть брачный договор?» Раньше она ни за что не согласилась бы отменить свадьбу, но вдруг ни с того ни с сего решила отменить ее, как это может не вызвать у нее подозрений?

Понимая, что если сегодня она не объяснится, то эта женщина с прямолинейным характером никогда не оставит эту тему, Мужун Шу Цин лишь могла попытаться объяснить ей: «Тетя, во всем должна существовать взаимность. Старший братец Сюаньюань не любит меня. После того, как я упала в воду и потеряла память три года назад, я также забыла о чувствах к нему. Так стоит ли беспокоиться о двух людях, которые не любят друг друга?»

Сун Линцю нахмурила брови и спросила: «Ты его не любишь? Но разве он не чудо, как хорош?» Ведь ее сын считался идеальной партией в Дунъюй, и многие девушки грезили о нём!

Выдавив беспомощную улыбку, как могла Мужун Шу Цин продолжать этот разговор? Уставившись на Сун Линцю, во взгляде которой читалось непонимание, Мужун Шу Цин на мгновение глубоко задумалась, а потом с улыбкой ответила: «Дело не в том, что он нехорош, ведь любовь просто случается, и всё. Во всем мире так много выдающихся мужчин и женщин, и я просто не та женщина, которая ему нравится, а он не тот мужчина, которого я хочу видеть в качестве мужа».

- Тогда какого мужа ты хочешь?

Она спросила прямо, поэтому Мужун Шу Цин тоже могла ответить только прямо: «Я хочу найти искреннего человека».

Тем более, она прекрасно знала, почему Сюаньюань И хотел отменить помолвку. Во-первых, ему не нравилась Мужун Шу Цин. Во-вторых, из-за своей гордости он презирал принуждение к браку. В-третьих, вокруг него постоянно крутились красивые женщины, и она была уверена, что его сердце было тронуто.

Благодаря своим наблюдениям, Мужун Шу Цин заключила, что намерение Сюаньюань И состояло не в том, чтобы жениться на одной женщине и ждать, что его жена будет понимать его, ценить и поддерживать. Мужун Шу Цин же мечтала о союзе, когда два человека могли бы искренне относиться друг к другу, помогать и оберегать друг друга на протяжении всей жизни. Но говорить это не имело смысла, потому что Сун Линцю всё равно не поняла бы её.

Найти искреннего человека? Сун Линцю снова пристально посмотрела на Мужун Шу Цин и сказала с непреклонным видом: «Я не согласна, чтобы вы двое отменили брачное соглашение, я не соглашалась в прошлом и тем более не соглашусь сейчас».

Она, наконец, поняла, откуда взялись повелительные манеры Сюаньюань И. Они действительно были матерью и сыном, одинаково властными и настойчивыми. Мужун Шу Цин вздохнула, не став приводить больше никаких доводов, а лишь с улыбкой повторив непреложный факт: «Тетя, мы уже расторгли брачный договор».

Сун Линцю все еще хотела что-то сказать, но легкий стук в дверь прервал ее слова. Из-за двери донесся нежный голос Дун Сюэ: «Госпожа, принцесса Чу Цин здесь».

Выслушав сообщение Дун Сюэ, Сун Линцю нетерпеливо спросила: «Чего она хочет, придя сюда?! Пусть подождет в приемной, и вели налить ей чаю». Она знала, что принцессе Чу Цин нравится И’эр, ведь она наблюдала, как растет эта девочка. В тот год она, Юэ и нынешняя вдовствующая императрица Цянь Юнь были лучшими подругами. Но когда дело дошло до брака, она предпочла породниться с Юэ, побоявшись связываться с членами императорского дома. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Девушка, на которой она хотела женить И’эра, не хотела выходить за него замуж, а девушка, которую она не желала видеть в качестве своей невестки, целыми днями напролёт гонялась за ним. Это действительно жутко раздражало ее.

- Хорошо, - послушно ответила Дун Сюэ и снова вышла.

Она уже давно слышала, что пользующая благосклонностью императорского двора принцесса Чу Цин обожает генерала Сюаньюань И, но она не ожидала, что эта принцесса лично отправится навестить его семью. Становилось очевидным, что императорская семья тоже будет рада этому браку, иначе как принцесса могла покинуть дворец? Мужун Шу Цин не хотела вступать в эту мутную воду, поэтому встала и сказала: «У тети гость, я пойду».

Глядя на Мужун Шу Цин, которая хотела уйти, Сун Линцю схватила ее за руку с несколько сердитым и раздраженным выражением лица: «Я пригласила тебя поужинать. Куда ты собралась? Садись».

Мужун Шу Цин сдержала улыбку и скромно ответила: «Хорошо».

Эта госпожа Сюаньюань И действительно была очень интересной. Она была уже в летах, но ее вспыльчивый характер ни капли не смягчился со временем. Можно было себе представить, какой эксцентричной красоткой она была в молодости. Судя по темпераментам этих двух людей, матери и сына, их жизнь, несомненно, проходит весьма увлекательно.

Сегодняшняя трапеза была действительно особенной: одна была мягкосердечной и красивой подругой детства, другая - бывшей невестой, а третья - сентиментальной принцессой, которая преследовала и восхищалась Сюаньюань И в течение многих лет. Мужун Шу Цин хотела бы посмотреть на лицо Сюаньюань И, если бы он увидел их троих сейчас.

В любом случае, она не могла уйти, поэтому Мужун Шу Цин продолжала потягивать ароматный чай и болтать с Сун Линцю, ожидая, когда приготовят ужин и гадая, ждет ли ее сегодня ещё что-нибудь интересное.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 45. Принцесса

Мужун Шу Цин и Сун Линцю болтали о разных вещах в течение всего дня, и обе были приятно удивлены тем, что смогли проговорить практически без остановки. Мужун Шу Цин не ожидала, что Сун Линцю, будучи дочерью высокопоставленного чиновника, а затем женой генерала, смогла побывать во многих красивых местах на территории Дунъюй. Сун Линцю тоже не осмеливалась поверить, что у этой женщины, которой было всего двадцать лет, были свои собственные уникальные взгляды на всё происходящее. Эти двое были очень счастливы, болтая друг с другом, и когда хозяйка дома посмотрела на небо, оказалось, что солнце уже садилось. Сун Линцю спросила Дун Сюэ, стоявшую за дверью: «Дун Сюэ, принцесса ушла?»

Дун Сюэ вошла во внутреннюю комнату, долила еще чаю Сун Линцю и Мужун Шу Цин и тихим голосом ответила: «Еще нет. После того как принцесса немного посидела в передней, она сказала, что хочет подождать в резиденции господина Юнь Цзянь Фэн Сюй [1]. В конце концов Му Хаю пришлось преградить ей путь, поэтому она разозлилась, но по-прежнему ожидает в приемной».

[1] еще одно поэтическое название – буквально «беседа между ветром и облаком».

Чу Цин, эта девушка, прекрасно знала, что И’эр не любит, когда другие люди случайно заходят в его покои, но каждый раз, когда она приходила, она всегда хотела пойти туда. Эта девчонка действительно умела навести шороху. Вздохнув, Сун Линцю спросила: «И’эр уже вернулся?»

- Пока нет.

Отставив чашу с чаем в сторону, Сун Линцю встала и нетерпеливо сказала: «Больше ждать не будем, подавайте еду». Этот негодник, она попросила его прийти домой пораньше, чтобы поужинать, а он до сих пор не вернулся.

- Хорошо, - сказала Дун Сюэ и повела их передний зал.

Мужун Шу Цин последовала за Сун Линцю в приемную и увидела молодую барышню в великолепном платье, которая, надув губы, ходила взад с выражением злобы и скуки на лице. Девушка казалась очень молодой, но ее тонкие и изящные черты лица показывали, что после того, как она вырастет, она, несомненно, превратится в великолепную и красивую женщину. Ее огненно-красная юбка раскачивалась взад-вперед, как будто это был шар бушующего пламени, готовый в любой момент броситься в атаку на людей.

Увидев вошедших, Чу Цин быстро поприветствовала их. Сун Линцю слегка наклонилась, чтобы отдать честь: «Приветствую принцессу, эта старушка не может приветствовать вас как должно. Принцесса, пожалуйста, простите меня».

Мужун Шу Цин ничего не сказала, а только повторила действия Сун Линцю, вежливо поклонившись. Обычаи этой императорской семьи действительно раздражали.

Матушка-императрица уже давала понять ранее, что она не может действовать своевольно в поместье Сюаньюань и не может показывать свой характер перед тетей Цю. Чу Цин считала братца Сюаньюань И идеальным кандидатом в мужья, а значит, тетя Цю была ее будущей свекровью, и ей надлежало хорошо вести себя перед ней.

Чу Цин поддержала Сун Линцю и, потянув ее за руку, с очаровательной и милой улыбкой сказала: «Ах, тетя Цю, услышав ваши слова, я могу обидеться. Почему вы все еще спрашиваете, нужно вам почтительно приветствовать меня или нет? Матушка-императрица очень скучает по вам, она хочет, чтобы вы почаще приходили во дворец, когда у вас будет время».

Сун Линцю встала и будто ненароком высвободилась из руки Чу Цин, а потом воспользовалась заминкой, чтобы помочь подняться Мужун Шу Цин рядом с ней. «Благодарю вдовствующую императрицу за заботу», - вежливо и смиренно ответила она.

Чу Цин посмотрела на Сун Линцю, которая лично поднимала женщину в зеленом платье, и ей стало любопытно. «А эта барышня?..» - спросила она.

Сун Линцю не собиралась скрывать ее личность, поэтому представила: «Будущая невестка этой старухи, Мужун Шу Цин». После беседы с Шу Цин в течение всего дня она была уверена, что у Шу Цин не будет никаких проблем с этой маленькой принцессой.

Чу Цин, услышав ответ Сун Линцю, сразу же забыла о правилах приличия и закричала: «Мужун Шу Цин? Вы - Мужун Шу Цин?» Ее яркие и большие глаза, не отрываясь, смотрели на Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин рассмеялась. Как она могла быть такой знаменитой? Или все женщины, которые обожали Сюаньюань И, тоже знали ее имя? В конце концов, она же много лет занимала титул его невесты. Слегка приподняв голову, Мужун Шу Цин с безмятежной улыбкой кивнула головой и ответила: «Да».

Чу Цин внимательно разглядывала эту тощую женщину, стоявшую перед ней, чья внешность была настолько обычной, что даже одежда не могла ее украсить. Раньше она слышала, что у братца Сюаньюань уже была невеста до ее рождения, и поговаривали, что она никак не может отпустить его. Как оказалось, эта женщина была настолько обыкновенной, неудивительно, что братец Сюаньюань не смотрел в ее сторону. Она была ей не соперница, и обращать лишнее внимание на эту Шу Цин не имело смысла. Но Чу Цин явно не собиралась упустить возможность уколоть ее, поэтому заговорила, не задумываясь: «Ну, неудивительно».

Принцесса явно продемонстрировала свое презрение. Сун Линцю нахмурила брови, но Мужун Шу Цин по-прежнему была спокойна и безразлично улыбалась. Ее внешность была действительно обычной, по сравнению с изящными чертами лица Дун Сюэ и красотой Чу Цин. Более того, сердиться на эту юную барышню было себе дороже.

Сун Линцю, опасаясь, что эта девушка, Чу Цин, не сможет вовремя прикрыть рот и скажет еще что-нибудь неприятное, поспешила сменить тему: «Тогда, Его Высочество, пойдемте сядем за стол».

Зная наверняка, что у Мужун Шу Цин нет шансов конкурировать с ней, Чу Цин больше не смотрела на нее. Она с улыбкой помогла Сун Линцю пройти к хозяйскому месту и сказала: «Тетя Цю, вам не нужно быть вежливой со мной. Вы должны сесть первой».

Сун Линцю не стала церемониться, села на место во главе стола и, помахав рукой Мужун Шу Цин, с улыбкой сказала: «Шу Цин, садись сюда, рядом со мной».

Чу Цин была слегка раздражена, но не показывала этого. Кажется, тетя Цю действительно любит эту Мужун Шу Цин, но это не имело значения, пока братцу Сюаньюань она совершенно неинтересна.

Чу Цин была несколько встревожена, продолжая смотреть на наружную дверь, и не удержалась от вопроса: «Тетя Цю, разве мы не ждем братца Сюаньюань?» Она проторчала тут весь день, желая дождаться Сюаньюань И.

Сун Линцю положила в тарелку Мужун Шу Цин несколько гарниров и ответила: «Никто не знает, когда он вернется. Давайте спокойно поедим».

Не в силах дождаться Сюаньюань И, Чу Цин была несколько разочарована, но она не могла уронить свое достоинство, поэтому деликатно и изящно попробовала гарниры перед собой и удовлетворенно кивнула головой. Чу Цин с притворной сердечностью даже сказала: «Барышня Мужун, съешьте еще немного, вы такая худенькая». Хм, место жены Сюаньюань наверняка будет принадлежать мне.

Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и ответила: «Большое спасибо, принцесса».

Манеры принцессы были действительно грациозны, но, к сожалению, эта юная барышня была испорчена с детства, поэтому не понимала обычаев этого мира. Она вела себя так, будто является хозяйкой дома, но она забыла, что настоящий хозяин все еще сидит тут.

Неприятная атмосфера не могла долго сохраняться, когда высокая фигура Сюаньюань И, наконец, вошла в парадный зал. Чу Цин первой увидела его и радостно закричала: «Братец Сюаньюань!» Наконец она дождалась его возвращения. Она хотела встать и поприветствовать его, но вспомнила, кто она такая, к тому же существовало правило, что девушка должна быть скромной, поэтому ей пришлось немного ласково, немного сурово посмотреть на него.

Окинув взглядом всех сидящих за столом, Сюаньюань И даже не взглянул на Чу Цин, которая демонстрировала свою безграничную скромность и искреннее восхищение. Но он довольно пристально смотрел на единственную женщину, которая все еще могла в полной мере наслаждаться едой, и холодно спросил: «Почему ты здесь?»

После того как он увидел ее вчера вечером в Цинфэн Лоу, он целый день переживал и даже подумывал не нанести ли ему визит в поместье Ци. Но она мирно и неторопливо пила чай и ела у него дома, как это могло не сделать его мрачным?

Мужун Шу Цин медленно подняла голову и посмотрела в серьезные и суровые глаза Сюаньюань И, глубоко задумавшись на мгновение. Создавалось ощущение, что она совершила какое-то преступление по отношению к нему.

Мужун Шу Цин ничего не сказала, но Сун Линцю не могла промолчать: «И’эр, о чем ты говоришь? Разве Шу Цин не может прийти сюда?»

Сюаньюань И больше ничего не говорил, он только продолжал смотреть на Мужун Шу Цин все это время. Мужун Шу Цин чувствовала себя странно под его взглядом. Она определенно ничем не обидела этого молодого господина, и такое «мягкосердечное» выражение не должно быть использовано по отношению к ней, верно?!

С тех пор как братец Сюаньюань пришел, все его внимание было сосредоточено на этой Мужун Шу Цин, он даже не взглянул на нее. Чу Цин больше не могла скромничать, поэтому встала, потянула Сюаньюань И за рукав и усадила рядом с собой, а потом, как избалованный ребенок, заявила: «Братец Сюаньюань, ты еще не ел, быстро садись и ешь вместе с нами».

Сюаньюань И слегка поднял руку и отдернул свой рукав. Дун Сюэ уже приготовила для него тарелку и пару палочек для еды. Подавая тарелку теплого супа, она поставила ее перед ним и тихо сказала: «Молодой господин, съешьте сначала эту тарелку супа».

Минуту назад это была Мужун Шу Цин, а теперь его внимание отвлекает какая-то красивая служанка. Чу Цин изящно нахмурила брови, взяла курицу, завернутую в лист лотоса, положила ее на тарелку Сюаньюань И и сказала: «Братец Сюаньюань, съешь это, очень вкусно». Она желала, чтобы братец Сюаньюань смотрел лишь на нее одну.

Гарниры и суп подавались очень оживленно, Мужун Шу Цин рассмеялась про себя и бросила взгляд на Сюаньюань И, чье лицо медленно темнело. Казалось, что вулкан вот-вот взорвется, но две красавицы едва ли чувствовали это и все еще старались изо всех сил угостить его едой.

Дун Сюэ взяла блюдо, которое Чу Цин положила в его тарелку, осторожно убрала лист лотоса, очистила куриную ножку и снова положила ее перед Сюаньюань И.

Чу Цин, глядя, как заботливо и старательно служанка заботится о его пище, вознегодовала в душе́, взяла кусок тушеной рыбы и снова положила его в тарелку Сюаньюань И, а затем медоточивым тоном молвила: «Братец Сюаньюань, попробуй, очень вкусно». Ну, теперь я посмотрю, как ты будешь ее чистить!

- Я всё сделаю, - Дун Сюэ как раз собиралась очистить рыбу от косточек, когда раздался приглушенный голос, который упрекнул ее и заставил проворные ручки двух девушек прекратить то, что они делали.

- Кхе-кхе-кхе!

Глядя на двух людей, которые пытались превзойти друг друга и спешили подать Сюаньюань И поесть, Мужун Шу Цин распирал смех. Как оказалось, фразу «самое большое несчастье - вынести милость красавицы» можно было понять и так. Но, глядя на пепельный цвет лица Сюаньюань И, Мужун Шу Цин не могла рассмеяться в голос, поэтому она постаралась замаскировать смех под легкое покашливание. Но когда она подняла голову, в уголке ее рта все еще виднелась улыбка, что не укрылось от строгого и сердитого взгляда Сюаньюань И. Мужун Шу Цин сделала вид, что не замечает его, и просто проигнорировала его угрожающий взгляд, а затем еще ниже опустила голову, чтобы полакомиться очередным произведением кулинарного искусства.

Легкий окрик Сюаньюань И заставил Дун Сюэ отступить за его спину, и она больше ничего не говорила. Даже Чу Цин не осмелилась ничего сказать, когда посмотрела на его мрачное и пугающее лицо. В такой атмосфере только Мужун Шу Цин и Сун Линцю не подвергались никакому давлению. Они просто с удовольствием ели, все еще болтая и смеясь время от времени, и вели себя так, будто Сюаньюань И вообще не существовало.

Наевшись досыта и более или менее насмотревшись на шоу, Мужун Шу Цин встала и с улыбкой сказала Сун Линцю: «Время уже позднее, мне пора домой».

Не дожидаясь ответа Сун Линцю и не давая шанса Мужун Шу Цин отреагировать, Сюаньюань И потянул ее за руку и вышел за дверь, оставив трех человек в зале в смятении смотреть друг на друга.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 46. Объяснение

Мужун Шу Цин последовала за Сюаньюань И из поместья. Ее рука болела, поэтому она слегка наморщила брови, но промолчала. Кто сказал, что сердце женщины подобно игле на дне океана? О том, что творится на сердце у мужчины, тоже трудно было догадаться. Она не помнила, чтобы когда-нибудь провоцировала его, но, глядя на его напряженное лицо, кажется, было лучше спокойно подождать, пока он остынет.

Двое людей сидели в карете. Рука Мужун Шу Цин снова была свободна, и она разминала ее, опершись на мягкую кушетку и ожидая, когда Сюаньюань И изольет свой неописуемый гнев. Но спустя долгое время Сюаньюань И по-прежнему сидел тихо и тоже ничего не говорил. Его спокойные, мерцающие в темноте, глаза смотрели за окно. На его высокомерном и красивом лице больше не было черных туч, но она не могла понять, о чем он думает. Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови. Сегодняшний Сюаньюань И выглядел совсем иначе.

Карета ехала спокойно и медленно сквозь ночь, копыта лошадей стучали по дороге, и этот стук отдавался эхом. Двое людей, сидевших в карете, молчали.

После очень долгого времени приглушенный голос Сюаньюань И, несший в себе магнетические нотки, наконец нарушил тишину: «Дун Сюэ - дочь моей кормилицы». Он не знал, почему хотел объяснить это, но ему действительно хотелось рассказать ей о том, кто такая Дун Сюэ. Во время ужина он был очень взбешен тем, что ее это нисколько не беспокоило, но почему? Хотел ли он, чтобы она была переполнена ревностью?! Разве он не испытывает неприязни к ревнивым женщинам? Почему он становится совсем другим, когда дело касается её?

Его неожиданные слова несколько ошеломили Мужун Шу Цин. Познакомившись с ней сегодня, она пришла к выводу, что Дун Сюэ была нежной и тихой девушкой. Подняв голову, чтобы посмотреть на Сюаньюань И, который все еще смотрел в окно, Мужун Шу Цин тихо спросила: «Она уже стала твоей наложницей?»

- Нет, - его и Дун Сюэ чувства можно было назвать детской влюбленностью. Ее мягкость, заботливость, ее внимание к нуждам других людей - не было человека, которому не нравились эти черты характера. Первоначально он планировал отказаться от брачного соглашения с Мужун Шу Цин, чтобы взять ее в наложницы. Но после того, как ему удалось расторгнуть брачный договор, она не выходила у него из головы. Этот спокойный и безмятежный силуэт преследовал его.

Нет?

- Значит, принцесса Чу Цин...

Сюаньюань И сказал с презрением: «Я не заинтересован в том, чтобы породниться с императорской семьей». Хотя он и бывал при императорском дворе, но касательно семейных отношений старался держаться на почтительном расстоянии.

Мужун Шу Цин вдруг почувствовала себя несколько странно. Он правда хотел объяснить ей это? Даже мысль о его неловком объяснении заставила ее сердце почувствовать некоторую радость. Он был властным и высокомерным человеком, в конце концов, и никогда не пытался ничего объяснить в прошлом. Мужун Шу Цин слегка вздохнула, пугающее тщеславие женщины действительно могло проявиться в любой момент.

Но, судя по их отношениям сейчас, ему действительно не было нужды объяснять ей это. В конце концов, они уже отменили брачное соглашение. Поэтому Мужун Шу Цин сказала: «Тебе не нужно говорить мне об этом».

Ее слова снова привели Сюаньюань И в ярость. Она увидела, что он слегка прищурился и угрожающе произнес: «Я уже говорил тебе раньше: когда вернусь в столицу, мы начнем готовиться к свадьбе». Она явно не приняла его слова всерьез.

Свадьба? Он все еще был таким властным! Мужун Шу Цин больше не хотела с ним препираться и решила урезонить его одной фразой: «Позволь мне еще раз напомнить тебе, что мы уже расторгли нашу помолвку».

- Почему ты так не хочешь выходить за меня? - он не понимал, почему она так противится этому браку. Неужели она совсем терпеть его не может?

- А почему ты должен жениться на мне? - Мужун Шу Цин было любопытно. Ну не мог же Сюаньюань И влюбиться в нее? А если он не любит ее, то почему так упрям в этом деле?

Почему? Сюаньюань И неожиданно долго не мог ответить на этот вопрос. Он знал лишь, что часто думает о ней, скучает по ее спокойной и непринужденной улыбке, независимому поведению и благородной осанке. Он знал лишь, что его тело, его мысли взывали к ней.

В конце концов, его ответ превратился в эти три слова: «Я хочу тебя!»

Он хочет меня? Мужун Шу Цин не нашлась, что сказать. Неужели между ними так и останется это недопонимание? Кажется, встретив этого человека, ей было суждено столкнуться с этой путаницей. Глубоко задумавшись на мгновение, Мужун Шу Цин сказала: «Хорошо, мы поговорим открыто сегодня вечером. Ты должен хорошенько обдумать, почему желаешь меня, и я также скажу тебе, чего хочу».

Мужун Шу Цин знала, что даже если она скажет это вслух, он не обязательно поймет ее. В конце концов, образ мышления в эту эпоху был действительно другим, но она всё же хотела попытаться.

Не то, чтобы она не испытывала к нему никаких чувств. Его элегантность, непокорность, его таланты и преданность, и те слова, которые он шептал ей на ухо, даже его иногда властная личность - все это было вырезано в ее сердце. К тому же, она не была молодой девушкой семнадцати-восемнадцати лет, она знала, чего хочет в отношении чувств. Она просто расскажет ему об этом сегодня, а также даст возможность им обоим.

Встретив выжидающий взгляд Сюаньюань И, Мужун Шу Цин серьезно сказала: «Для меня любовь - это часть жизни. Если у меня не будет любви, мое сердце удовлетворится пейзажами гор и рек [1] и свободой. Если у меня будет любовь, я хочу дорожить этой привязанностью, чтобы мы зависели друг от друга, и мой избранник должен знать меня, понимать меня, любить меня и беречь. В нашем мире у каждого может быть свое небо, но мы можем крепко держаться за руки и парить вместе. Я не нуждаюсь в защите от ветра и дождя, но мы должны быть в состоянии справиться с испытаниями и трудностями. И лишь двое человек способны на такое проявление чувств».

[1] иноск. мирная жизнь.

Ее речь была закончена, и внутри кареты снова воцарилась тишина. Мужун Шу Цин больше не смотрела на него, она легко повернулась и облокотилась на мягкую кушетку. Она сказала то, что хотела, поэтому ей не следовало беспокоиться о том, что будет дальше.

Сюаньюань И с трудночитаемым выражением лица посмотрел на Мужун Шу Цин, и спустя долгое время утвердительно сказал: «Ты хочешь, чтобы я женился только на тебе».

Неплохо. Хотя он и не совсем понимал, что она на самом деле хотела передать, но, похоже, осознал предварительные условия услышанного.

«Нет, - Мужун Шу Цин слегка покачала головой, - мой муж может жениться только на одной жене». Она не могла контролировать, сколько женщин он хочет взять в жёны, но если он все еще хочет жениться на ней, то женится только на ней одной.

Они долго молчали, глядя друг на друга, когда вдруг из-за двери кареты донесся голос Лу И: «Барышня, мы приехали».

К Мужун Шу Цин вернулось самообладание, но она ничего не сказала, она просто встала и, не глядя на него, прошла мимо, чтобы выйти из кареты. Сюаньюань И не стал ее останавливать, но когда она уже собиралась войти в поместье Ци, тихонько окликнул ее: «Мужун Шу Цин».

Это был первый раз, когда Сюаньюань И позвал ее по имени таким образом. Мужун Шу Цин не повернула головы, и так и осталась стоять к нему спиной, но приостановила свои шаги.

После этого послышался твердый голос Сюаньюань И: «Я все еще не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но я запомню это».

Когда он закончил говорить, звук твердых шагов Сюаньюань И исчез в ночи.

Сегодня лунный свет был совсем не ярким, но его было достаточно, чтобы удлинить стройный силуэт Мужун Шу Цин. Со слегка приподнятым уголком рта, она вошла в поместье Ци.

Хотя было еще не слишком поздно, по дороге им никто не встретился. Вдоль извилистой узкой тропинки было несколько маленьких фонарей, которые едва могли осветить дорогу.

Мужун Шу Цин медленно шла по этой тропке, Лу И следовала за ней на некотором расстоянии, и ничего не говорила.

Без ароматного запаха чая, который наполнял Цуй Сяо Су, запах простой травы также заставлял людей чувствовать себя околдованными. Пройдя половину пути, Мужун Шу Цин остановилась у аккуратной и живописной лужайки, использовала руки в качестве подушек и небрежно легла на траву. На ночном небе тускловато выделялась луна, звезд тоже было немного, небо не имело того темно-синего оттенка, присущего позднему вечеру.

Мужун Шу Цин слегка прикрыла глаза. Осенний ветер постепенно становился холоднее и развевал ее черные волосы своим дуновением. Как долго она не наслаждалась ветром под луной! Сегодня вечером у нее на сердце почему-то было немного тревожно.

Она не знала, как долго лежала, не желая открывать глаза, но в нее бросили маленький камешек - это Янь Юй, расположившийся в укромном местечке, привлекал к себе внимание. Камень упал на обочину тропы из голубого камня и сделал несколько кругов, а когда остановился, то издал резкий звук в этой спокойной ночи, показавшийся особенно громким.

В то же самое время, когда камень достиг земли, раздался звук неспешного мужского голоса: «Неожиданно появился еще один человек, который так же, как и я, любуется полной луной в такую ночь».

Мужун Шу Цин вздохнула про себя и беспомощно открыла глаза. Ночная сцена сегодня вечером не могла считаться красивой, но она всё равно умудрилась встретить «родственную душу для любования полной луной», что было действительно редкостью.

Сев, она увидела смутный силуэт перед ней, отделенный лишь цветочными клумбами. Выглядел он точно так же, как она мгновение назад, глядя в звездное небо. Если бы он ничего не сказал, она вряд ли обнаружила бы, что поблизости лежит человек. Кто вообще сможет разглядеть лежащую фигуру под туманным лунным светом? Хотя противоположная сторона нарушила тишину, но он не сделал никакого движения, как будто минуту назад не издал ни звука.

Мужун Шу Цин продолжала лежать на лужайке, ни мало не заботясь о таком соседстве. Сравнивая звездное небо сейчас с тем, что было мгновение назад, оно было намного ярче, но луна по-прежнему светила безжизненно и блёкло.

Под черным ночным небом непринужденные и свободные силуэты этих двух людей оценивали бледную луну и молчали всю ночь.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 47. Снова встреча

Осенью все страдают от

Извечной перемены природы,

А я могу сказать, что осень

Превосходит весну намного…

В чистом небе аист одиноко

Поднимается сквозь облака.

От вдохновения и я

Поднимаюсь высоко в небо.

Лю Юйси ‘Осенняя песня’ (772—842 гг.)

Ясный и освежающий осенний день действительно подходил для прогулок. Мужун Шу Цин не стала брать карету, и они вместе с Лу И шли по мощеной дорожке, наслаждаясь старинными переулками в столице. Эта дорога отличалась от шумной и процветающей главной улицы, на ней не было ни великолепных витрин магазинов, ни громких звуков из чайных или винных лавок. Но здесь стояло бунгало, построенное с зеленоватой каменной крышей и маленькой башенкой, а также закусочные и чайные лавки вдоль улицы. Мужун Шу Цин любила бродить по этому переулку, где от простых и ничем не украшенных архитектурных строений веяло стариной.

Мужун Шу Цин всю дорогу шла, разминая свой немного опухший висок. Она считала, что простудилась. Из-за своей любви к прохладному осеннему ветру она неожиданно заснула на лужайке прошлой ночью. Если бы не Лу И, которая разбудила ее, сейчас бы ее тревожило что-то большее, чем головная боль. Но когда она проснулась прошлой ночью, мужчина, который тоже любовался полной луной вместе с ней, уже давно ушел. Так как он появился в семье Ци в этот момент, он определенно имеет отношение к их семье, и она встретит его снова рано или поздно.

Обходя голубые каменные аллеи, можно было увидеть за перекрестком столичную реку Юэян, она была не широкой, и глубина здесь была небольшая. Много ученых и поэтов свободно слонялись по окрестностям, так что каждый день на реке стояли на якоре великолепные и впечатляющие убранством лодки.

Прохладный ветер с реки приятно обдувал тело, и это заставило болевшую голову Мужун Шу Цин получить некоторое облегчение. Ее целью сегодня было совершить экскурсию по знаменитым столичным улочкам и посетить Бао Юэ Шу Чжай, где она собиралась взять с собой домой несколько книг для чтения. Она уже не раз просмотрела все книги Ци Юэ, так что потеряла к ним интерес. Если у нее не будет книг, чтобы скоротать время, скука станет вовсе невыносимой.

Самый большой книжный магазин в столице, Бао Юэ Шу Чжай, только что открылся на берегу реки Юэян. Передний двор кабинета был засажен зеленым бамбуком, а пройдя через небольшой бамбуковый лес, взгляду открывался просторный и широкий дом с верандой. Мужун Шу Цин оглядела главные ворота и осталась очень довольна. Вход со стороны реки был широко распахнут, и над дверьми висела деревянная табличка с надписью Бао Юэ. Войдя во внутреннюю комнату, она увидела несколько резных столов и стульев из красного дерева, а если пройти вглубь, там должна была располагаться большая библиотека, наличие которой было ее требованием при проектировании этого книжного магазина. И там действительно оказалась огромная комната, обставленная полками с пергаментами. Внутри уже собралось множество ученых, читавших книги.

Она также пришла за книгами сегодня, поэтому не собиралась раскрывать свою личность. Для сегодняшнего выхода из дома она выбрала простой чонсам цвета индиго и использовала тот же цвет для своего головного убора и повязки. Ее бросающаяся в глаза тонкая и стройная фигура, с теплым и улыбающимся выражением лица действительно больше походила на утонченного и элегантного ученого.

Маленький ребенок, помогавший здесь прислуживать, дал ей листок бумаги и кисть, скромно поздоровался и сказал: «Гунцзы, вы можете написать название любой книги, которую пожелаете взять. Когда вы соберетесь уходить, мы поможем вам все правильно организовать».

Лу И, стоявшая позади, взяла бумагу и кисть, а Мужун Шу Цин сложила ладони вместе и с улыбкой сказала: «Большое спасибо».

Ребенок ответил на ее приветствие и отошел в сторону.

Пока она пролистывала книги, попадавшиеся ей на глаза, Лу И записывала те, которые ей понравились. Так они сделали целый круг по залу. Мужун Шу Цин обнаружила, что они пробыли в книжном магазине почти два шичэня. Глядя на Лу И, которая держала толстый список книг, она не могла удержаться от смеха. Это выглядело так, будто она не покупала книги, а перемещала их из этого книжного магазина.

Но поскольку она уже выбрала эти книги, ей оставалось только забрать их. Получив огромный список, на лице у ребенка тоже мелькнуло ошеломленное выражение. Она дала ему 500 таэлей и сказала: «Сначала подготовьте книги и дождитесь, пока мы не отправим кого-нибудь забрать их».

Закончив говорить, она потащила Лу И из книжного магазина, потому что они ужасно проголодались.

Мужун Шу Цин посмотрела на бледноватое лицо Лу И и, почувствовав себя виноватой, сказала: «Лу И, ты наверняка голодна, я отведу тебя поесть вкусной еды». В конце концов, это она заставила Лу И сопровождать ее на голодный желудок и только прибавила ей хлопот.

Лу И была счастлива, поэтому с улыбкой сказала: «Благодарю, барышня».

Мужун Шу Цин сделала вид, что рассердилась, и сказала: «Ты снова назвала меня неправильно».

Лу И высунула язык: «Я так голодна, и у меня кружится голова. В будущем я буду называть вас молодым господином и больше не сделаю ни одной ошибки».

Мужун Шу Цин со смехом посмотрела на нее, эта девушка все больше и больше походила на Хун Сю. Две женщины улыбались и препирались, направляясь к Ин Кэ Лоу, но не прошли и нескольких шагов, как услышали позади звук торопливых шагов. Женщина в синем платье, задыхаясь, выкрикнула: «Гунцзы, пожалуйста, остановитесь».

Мужун Шу Цин пристально посмотрела на хрупкую, красивую и молодую барышню, стоявшую перед ней. Как она не силилась её вспомнить, они явно не были знакомы. Но Мужун Шу Цин все же вежливо спросила: «У этой молодой барышни есть какие-то вопросы ко мне?»

С большим трудом девушка выровняла дыхание, поклонилась и указала на светло-голубую и изысканно украшенную лодку, стоявшую впереди, сказав: «Барышня моей семьи приглашает гунцзы поговорить».

Ее слова вызвали у Мужун Шу Цин еще большее подозрение. Она проследила взглядом за ее рукой и увидела поблизости дорогую лодку. Лодка была невелика, но ее убранство было изысканным и роскошным. Развевающийся светло-голубой муслин затруднял обзор Мужун Шу Цин, и она могла только смутно видеть несколько нечетких силуэтов. Когда она уже собиралась отклонить приглашение, огненный силуэт выпрямился в лодке, склонил голову и радостно помахал ей. Мужун Шу Цин слегка прищурилась и, наконец, смогла ясно разглядеть внешность женщины. Это была женщина из Цинфэн Лоу с того дня, так что нетрудно было догадаться, кто был другим человеков в лодке.

- Хай Юэ?

Лу И посмотрела на Мужун Шу Цин. Та ничего не говорила в течение длительного времени, поэтому она с тревогой спросила: «Господин?..»

Мужун Шу Цин повернула голову, изобразив на лице выражение «всё в порядке».

Хай Юэ хотела пригласить ее на этот так называемый разговор? Сколько детей чиновников и очаровательных мужчин мечтали, но не имели такой возможности, а ей ее преподнесли на блюдечке. Раз так, она не могла подвести свои 10 000 таэлей. Тем более, если память ей не изменяла, вкус чая и выпечки Цинфэн Лоу был довольно хорош.

Мужун Шу Цин повернула голову, подняла брови и с улыбкой сказала Лу И: «Я всё-таки отведу тебя поесть вкусной еды».

Глядя на озорной взгляд барышни, Лу И понимала, что эта вкусная еда достанется им не так просто, но всё равно улыбнулась и кивнула.

Мужун Шу Цин с улыбкой сказала девушке-служанке: «Юная барышня, пожалуйста, ведите меня».

Вскоре Мужун Шу Цин взобралась на эту изысканную и уютно обставленную лодку. Под руководством женщины в красном платье она прошла сквозь слой за слоем голубого муслина, а затем увидела Хай Юэ, которая сидела у мягкой кушетки в центре лодки.

Чисто белая муслиновая ткань действительно подходила к яркой коже Хай Юэ, заставляя ее выглядеть как первоклассный нефрит. Ее голые лодыжки были украшены цепочкой из голубого хрусталя. Ее искренняя беззаботная улыбка, небрежная поза - всё это делало ее идеальной и вызывало у людей желание поклоняться ей. Мужун Шу Цин слегка вздохнула, она действительно была редчайшей диковинкой, не говоря уже о мужчине, даже женщина не могла не восхищаться ею.

Хай Юэ медленно села на мягкую кушетку, ее босые ноги ступили на чистый белый ковер из козьей шерсти, и она сказала: «Как дела у Цинь гунцзы?» Даже такой простой жест, как вежливый кивок, показывал ее невероятный стиль.

Мужун Шу Цин сложила ладони вместе и с улыбкой ответила: «Хорошо, благодарю барышню за заботу».

- Пожалуйста, присаживайтесь, гунцзы.

Мужун Шу Цин кивнула и села, а также потянула Лу И, чтобы она села рядом с ней. Взяв стоявший перед ней пирог с бобами мунг, она передала его Лу И. Та ловко разделила его, откусила кусочек и с удовольствием кивнула головой.

Увидев, что она наконец-то поглощает пищу, Мужун Шу Цин почувствовала облегчение. Лу И так сильно проголодалась, что могла упасть в обморок, но, к счастью, опасность миновала.

Наблюдая за интимным взаимодействием между ними двумя, яркие глаза Хай Юэ слегка сузились. Она в кои-то веки обратила свой взор на служанку и обнаружила, что та выглядела достаточно мило. Оценив ее по достоинству, Хай Юэ естественно улыбнулась и сказала: «Хай Юэ долго ждала в Цинфэн Лоу, но больше не  видела гунцзы. Какая удача, что мы неожиданно встретились сегодня».

Она думала, что сегодня ее ждет очередной скучный день, поэтому отправилась кататься на лодке по озеру, и вдруг увидела его на берегу. Он выглядел иначе, чем в тот прекрасный и торжественный день. На нем не было дорогих атласных одежд или драгоценных нефритовых украшений. Он был одет только в простую синюю одежду, его волосы были также небрежно собраны в пучок, но его грациозная осанка еще сильнее бросалась в глаза или даже ослепляла, как блеск драгоценных камней.

Мужун Шу Цин восприняла ее слова лишь как обычное приветствие, поэтому скромно ответила: «Барышня слишком вежлива. Стоило мне на днях услышать бессмертные звуки вашей песни, и я до сих пор размышляю о ней».

Хай Юэ подошла к гуциню, стоящего на палубе, и сказала: «Гунцзы, несомненно, мастер игры на этом инструменте. Может быть, вы доставите мне радость и сыграете для меня?»

Сыграть для нее песню? Мужун Шу Цин нахмурила брови. Проглядев несколько книг по теории музыки, она понимала, как всё устроено. У нее также не было никаких проблем с комментариями о своих чувствах после того, как она послушает какую-нибудь мелодию, но в самой игре на гуцине она действительно была бессильна. Поэтому ей оставалось только сказать с сожалением: «Похвала барышни беспочвенна, этот скромный человек не умеет играть на гуцине, и я не смею демонстрировать свое мастерство перед вами».

Хай Юэ не верила, что он был обычным человеком, который не знал, как играть на гуцине. Должно быть, он не хотел играть для нее. Подойдя к Мужун Шу Цин, Хай Юэ с нажимом произнесла: «Ну же, гунцзы, не увиливайте».

Глядя на упрямое выражение лица Хай Юэ, Мужун Шу Цин не знала, что сказать. Она ведь действительно не умела играть на струнных инструментах, ах!..

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 48. Знание

Она боялась, что если сегодня не сыграет песню, Хай Юэ не будет сотрудничать, поэтому Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться. Если бы она знала об этом заранее, то научилась бы играть на гуцине. Слегка вздохнув, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Я действительно не умею играть на гуцине, но могу подарить вам одну мелодию».

- О? - она не могла играть на струнном инструменте, но могла подарить ей песню? Хай Юэ села рядом, желая знать, как это возможно.

Мужун Шу Цин пробормотала несколько фраз Лу И, сидевшей рядом с ней. Та слегка кивнула головой, встала и подошла к гуциню.

Хай Юэ была озадачена и уже собиралась спросить, когда умелая и спокойная мелодия полилась из кончиков пальцев Лу И. Как будто океан простирался вдаль, без единой ряби вдалеке. Кто бы мог подумать, что мастерство этой женщины в игре на гуцине неожиданно окажется выдающимся. Отложив свой вопрос, Хай Юэ внимательно вслушалась.

Внезапно мелодия постепенно изменилась, как будто издалека медленно приближался прилив, скорость становилась все быстрее и быстрее, пока не достигла апогея, как будто бушующие волны бились о берег. Перед глазами так и вставала картина: на поверхности моря прыгают и плавают рыбы и киты, подводное течение на дне океана очень быстрое, в тишине таится скрытая опасность, которая способна в корне изменить ситуацию. После проливного течения звук гуциня прекратился на середине, как будто прилив отступил от поверхности моря, так что уровень воды стал ровным, как зеркало.

Песня Лу И наконец закончилась. Хай Юэ взволнованно встала с несколько неустойчивым дыханием, и с тревогой спросила: «Как называется эта песня?»

Глядя на ее волнение, можно было сделать вывод, что она действительно была человеком, который понимал музыку. Мужун Шу Цин ответила: «Песнь моря и волн».

Эта песня изначально была музыкальной композицией для романа Цзинь Юна о боевых искусствах, в котором рассказывалось о Хуан Яо Ши [1], начавшем свои подвиги на военном поприще. Позже Лю Сюэ Сюань использовал эту песню для создания музыкальных композиций для флейты и гучжэна [2] и впервые сыграл их на сцене.

[1] Хуан Яо Ши – герой романа «Легенда о героях Кондора»;

[2] гучжэн - древний щипковый музыкальный инструмент, более крупный по размеру, чем гуцинь.

Мужун Шу Цин слышала эту песню несколько раз в прошлом, и она ей понравилась. Однако, несмотря на то, что она могла понять музыкальную партитуру, она не могла играть на гуцине, поэтому быстро сдалась. Попав сюда, она вскоре поняла, что мастерство игры Лу И на гуцине выше всяких похвал, и из девяти частей «Песни моря и волн» она выбрала части с огромным синим океаном, буйством волн, ветром, свистящим во время полета облаков, бурлящим океаном, и поверхностью воды, напоминающей зеркало. Она сыграла эти отрывки и добавила некоторые из своих собственных идей, так чтобы Лу И могла сыграть их как отдельную мелодию. Кто же знал, что это пригодится им сегодня.

Хай Юэ хлопнула в ладоши и с улыбкой сказала: «Хорошая песня и такое же хорошее название».

Закончив говорить, Хай Юэ подошла к передней части гуциня. Она на мгновение задумалась, а потом начала играть. И на удивление это была музыкальная партитура «Песни моря и волн»!

Мужун Шу Цин не ожидала, что, послушав только один раз, она сможет воспроизвести отрывок «океан как будто кипит». Несмотря на то, что в мелодии всё было на месте, но Хай Юэ, казалось, добавила свое собственное видение в песню, и ее индивидуальность исполнения выделялась довольно ярко. Когда Лу И играла эту песню, ее навыку немного не хватало силы, но когда играла Хай Юэ огромные волны яростно вздымались на поверхности моря, а ветер свистел во время полета чайки. Поэтому Мужун Шу Цин вздохнула и сказала: «Барышня исключительно одарена».

Как только песня была закончена, Хай Юэ встала и подошла к Мужун Шу Цин, серьезно и искренне молвив: «Цинь Шу, Хай Юэ намеревается сделать тебя своим другом. Что ты об этом думаешь?»

Видя, что она говорит так откровенно, Мужун Шу Цин восхитилась этой талантливой, как глоток свежего воздуха, женщиной, поэтому она кивнула головой и с улыбкой сказала: «Я готова быть твоим другом».

- Хорошо, тогда больше не будем обращаться друг к другу «гунцзы» или «барышня». - Взяв со стола вино, Хай Юэ с улыбкой сказала: - Выпей одну чашу.

- Хорошо.

Взяв вино, они провозгласили тост и, улыбаясь, посмотрели друг на друга. Хай Юэ выпила чашу вина и склонила голову, обратив внимание на поднятую шею Мужун Шу Цин. Ее шея была безупречно белой и тонкой, на ней выделялся лишь тусклый розовый шрам, но не было кадыка! Хай Юэ недоуменно пробормотала: «Ты…»

Когда она захотела удостовериться, что зрение ее не подводит, Мужун Шу Цин уже допила чашу вина.

Когда она увидела удивленный и задумчивый взгляд Хай Юэ, Мужун Шу Цин не стала избегать ее взгляда. С того момента, как она посмотрела на нее, подняв шею вверх, Хай Юэ уже должна была заметить, что у нее нет кадыка. Сначала она не собиралась обманывать ее, но в прошлый раз у нее не было выбора, и ей пришлось одеться как мужчина для похода в Цинфэн Лоу. Это к лучшему, что она всё узнала.

Глядя на человека перед ней с неизменно легкой улыбкой, худощавой фигурой, нежной и светлой кожей, Хай Юэ вновь нерешительно прошептала: «Ты...»

Мужун Шу Цин, все еще слегка улыбаясь, как и раньше, спокойно произнесла: «Я не знаю, хочет Ли Хай Юэ все еще быть моим другом или нет?»

Она действительно была женщиной! Миндалевидные глаза Хай Юэ слегка расширились, и она постаралась скрыть гнев, вспыхнувший в ее глазах. Она была обманута им! Она и сама пострадала, поддавшись искушению этой женщины, и ей было стыдно и обидно. Хай Юэ сжала руки в кулаки, атмосфера внутри украшенной лодки в мгновение ока стала несколько гнетущей.

Мужун Шу Цин не отступила назад, на ее лице все еще была та же улыбка, и она по-прежнему мирно сидела и молчала. Она не пыталась объясниться в спешке или бессмысленно извиняться.

Долгое время Хай Юэ выпускала свой гнев, сжимая чашу с вином. Глядя на женщину перед собой, которая все еще была спокойна и собранна, гнев в ее сердце постепенно утих, поэтому Хай Юэ расслабила сжатые в кулаки руки. Если подумать, она не обманывала ее нарочно, просто это было сильное первое впечатление. Более того, хоть она и была женщиной, Хай Юэ все равно оценила ее по достоинству.

Изгнав из сердца меланхолию и забыв о том, что она не мужчина, Хай Юэ решила, что стоило иметь такого друга. Она передала ей чашу, которая стояла на столе, и сразу же взяла кувшин с вином, сказав: «Я, Хай Юэ, не забираю назад свои слова. Пусть принесут еще пару кувшинов вина».

Маленький ребенок, который был рядом с ней, немедленно принес два маленьких бочонка хорошего вина и разлил его в винные кувшины, чтобы им удобней было пить. Хай Юэ взяла кувшин и сунула его в руку Мужун Шу Цин со словами: «Мы будем наслаждаться в полной мере, тогда тебе будет позволено уйти!»

Мужун Шу Цин сделала первый глоток и с улыбкой сказала: «Это не будет проблемой».

Две женщины взяли вино и направились во внутреннюю каюту. Пол комнаты был покрыт белым шерстяным ковром, в центре стоял большой мягкий диван, который выглядел теплым и уютным. В этот осенний безмятежный день они могли любоваться речной гладью из огромного резного окна. Хай Юэ, уютно расположившись на диване, подняла бокал за Мужун Шу Цин. Мужун Шу Цин стояла, прислонившись к окну, и пила вместе с ней.

Это вино было действительно приятным, оно было прозрачным, как вода, и у него совершенно отсутствовал запах алкоголя. Мужун Шу Цин потрясла кувшин с вином, у него действительно не было никакого аромата спиртного, который должен был иметь такой богатый и мягкий вкус. Когда она сделала глоток минуту назад, она почувствовала легкую сладость, но после того, как она выпила его снова, она почувствовала послевкусие от сладкого алкоголя и неожиданно почувствовала легкий душистый запах травы.

Мужун Шу Цин на одном дыхании произнесла: «Хорошее вино!»

Оперевшись рукой о подбородок, Хай Юэ потрясла кувшин с вином, стоявший на полу у дивана, и небрежно сказала: «Увэй [3] - вот его название». Это было лучшее вино из ее дома.

[3] Увэй – безвкусный, пресный, без запаха.

«Без запаха?» – повторила про себя Мужун Шу Цин. Хорошее название.

Хай Юэ использовала свою руку как подушку и сказала Мужун Шу Цин: «Цинь Шу -это твое не настоящее имя!» После того, как она встретила ее той ночью, она отправила нескольких человек разузнать о ней, но не получила никакого результата. Не говоря уже об имени Цинь Шу, такого нежного юноши в столице не было.

Мужун Шу Цин стояла, прислонившись к окну, наслаждаясь осенним ветром, который, лаская, обдувал ее, и оценивая послевкусие этого оригинального вина. Затем она слегка улыбнулась и ответила: «Так же как Хай Юэ может не быть твоим настоящим именем?» Но это имя, Хай Юэ, ей действительно подходило, голубой океан и яркая луна - она должна была быть женщиной, сотворенной Небесами!

Хай Юэ вдруг привстала и села, скрестив ноги. Ее красивые миндалевидные глаза засверкали яркими огоньками, и она с живым интересом молвила: «Почему бы нам не сыграть в игру? Я уверена, что ты тоже не обычный человек. Давай отведём десять дней, чтобы выяснить личность друг друга. Спустя время, независимо от того, каков будет результат расследования, мы честно ответим на вопросы друг друга. Как тебе идея?»

Мужун Шу Цин, не раздумывая, ответила: «Хорошо». Хай Юэ действительно отличалась от любой обычной женщины в эту эпоху, таких умных и ярких женщин было не так уж много. А уж прямолинейные женщины, обладающие знанием и пониманием, как она, были действительно редкостью. Называть такую женщину подругой было одно удовольствие.

Хай Юэ встала и подошла к Мужун Шу Цин. Прислонившись к окну, она с улыбкой спросила: «Если ты проиграешь, тебе просто нужно будет подарить мне еще одну песню, согласна?» Эта «Песнь моря и волн» была непредсказуема, слушая ее, казалось, что ты видишь, как яростно вздымаются большие волны, а рыбы скользят под водой. Ей это нравилось, никогда не было музыканта, который мог бы тронуть ее сердце такой песней. Она верила, что у этой блестящей и элегантной женщины наверняка за пазухой спрятан еще не один изысканный и необыкновенный шедевр.

Наградить ее еще одной песней?! Это было бы нетрудно. Среди музыкальных партитур, которые она ценила, ей нужно было лишь найти ту, которая подошла бы Хай Юэ, и снова украсть чью-то песню. Мужун Шу Цин слегка кивнула головой, потом встряхнула кувшин с вином Увэй, который был у нее в руке, подняла брови и с улыбкой сказала: «А что, если… проиграешь ты?»

Хай Юэ слегка нахмурила брови и глубоко задумалась. Вдруг уголок ее рта приподнялся в улыбке, и она таинственным голосом произнесла: «Я вознагражу тебя редким сокровищем мира!»

Глядя на ее полную уверенность, ее несколько высокомерную и загадочную внешность, любопытство Мужун Шу Цин возросло. Она подняла кувшин с вином и коснулась им кувшина Хай Юэ, а затем с улыбкой сказала: «Я с нетерпением жду возможности заполучить твое сокровище».

Хай Юэ решительно сделала глоток, встряхнув вино, которое плескалось уже почти на дне кувшина, и, мило улыбнувшись, сказала: «Я тоже с нетерпением жду твоей песни».

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 49. Недомогание

Закат осеннего дня был теплым и абсолютно красивым, но у Лу И и Цзин Шуй, находившихся внутри Цуй Сяо Су, не было никакого настроения любоваться прекрасным пейзажем. Это было потому, что спокойно лежащий на кровати человек не подавал никаких признаков того, что вскоре собирается проснуться. Лу И стояла на стрёме перед кроватью, не желая отойти ни на шаг. Через некоторое время девушка слегка шевельнулась, а потом медленно и с трудом открыла глаза.

Глядя на Мужун Шу Цин, которая наконец проснулась, Лу И с волнением схватила ее за руку, и голосом, в котором слышались сдерживаемые рыдания, произнесла: «Барышня, вы наконец-то проснулись, вы так меня напугали!»

Как только она разлепила веки, то увидела Лу И, чьи слезящиеся глаза смотрели на нее. Мужун Шу Цин озадаченно спросила: «Что случилось?»

Стоило ей открыть рот, она тут же услышала, что ее голос стал хриплым и неприятным для слуха. Мужун Шу Цин наморщила брови и захотела сесть, но вдруг почувствовала головокружение, и это заставило ее почти рухнуть на кровать, когда волна боли прокатилась по ее нервам.

Лу И поспешно помогла Мужун Шу Цин подняться, взяла подушку, на которую она могла опереться, и помогла ей сесть как следует, а потом испуганно сказала: «С тех пор как вы вернулись прошлой ночью, вы спали до сих пор. Не важно, как мы старались вас разбудить, вы просто не просыпались и до смерти нас напугали».

Прошлой ночью? Мужун Шу Цин напрягла память, и ее разум постепенно прояснился. Вчера вечером она пила с Хай Юэ, а когда вернулась, то ощущала лишь немного сладковатый запах травы. Неожиданно этот «безвкусный» напиток оказался действительно невероятным, из-за него она проспала почти сутки. Ее любовь к прохладному осеннему ветру прошлой ночью и пребывание на реке в течение целого дня действительно заставили ее простудиться. Она чувствовала, что теперь не может свободно дышать, и у нее кружилась голова от затуманенного зрения. Но, глядя на встревоженных Лу И и Цзин Шуй, Мужун Шу Цин попыталась улыбнуться и сказала им: «Я в порядке».

Зная, что она заставила себя улыбнуться, Цзин Шуй подошла к кровати с рисовым отваром и сказала шепотом: «Барышня, сначала выпейте этот отвар, лекарство уже остыло, я пойду и согрею его снова».

- Какое лекарство? - Мужун Шу Цин была озадачена.

Лу И приподняла тонкое одеяло и спрятала руки Мужун Шу Цин внутрь, а затем объяснила: «Старший молодой мастер пришел к вам сегодня рано утром. Он пытался вас разбудить, но тщетно, поэтому он встревожился и вызвал врача. Доктор сказал, что в ваше тело вторгся злой ветер, и вы простудились, поэтому выписал рецепт».

К тому же она была пьяна, но врач не мог этого знать. Когда Цзин Шуй протянула ей чашу с отваром, Мужун Шу Цин увидела темно-красный след на ее руке. «Цзин Шуй, что случилось с твоей рукой?» - спросила она.

Цзин Шуй поспешно отдернула руку и ответила: «Ничего страшного, я была неосторожна, когда готовила лекарство и ошпарилась».

Мужун Шу Цин схватила ее за запястье и хорошенько рассмотрела рану. Такая краснота, как это может быть не страшно? Чуть позже кожа явно покроется волдырями. Тихо вздохнув, она сказала: «Ты ошпарила руку, не нужно больше хлопотать, просто позволь Лу И заняться этим, и все будет хорошо».

Лу И взяла чашу с лекарством со стола и сказала: «Да, позвольте мне сделать это».

Упрямая Цзин Шуй забрала поднос из рук Лу И, сказав: «Пустяки, я могу сходить».

Что было не так с этой девушкой, она никогда не была такой энергичной. Мужун Шу Цин как раз собиралась спросить Лу И, что происходит, когда в комнате показался высокий силуэт Ци Жуя.

Несмотря на то, что Ци Жуй был старшим братом Шу Цин, но из-за правил защиты мужчин и женщин он мог лишь подойти к ширме перед кроватью и остановился там. «Цин’эр, ты проснулась? Ты чувствуешь себя лучше?» - спросил он.

Говорить через экран было очень неловко, поэтому Мужун Шу Цин взяла Лу И за руку, чтобы та помогла ей встать. Ци Жуй смутно видел ее фигуру, которая изо всех сил пыталась встать, поэтому быстро сказал: «Просто ложись, все в порядке. Тебе нельзя быть на сквозняке». Она уже взрослая, но не может сама о себе позаботиться.

Чувствуя себя совершенно беспомощной, Мужун Шу Цин больше не пыталась встать. Она спросила из-за ширмы: «Я в порядке, зачем старший брат искал меня?»

- Ничего особенного. Завтра у дедушки по материнской линии день Рождения, и я хотел взять тебя с собой, чтобы выбрать несколько подарков.

Во время прошлых дней рождения дедушки Цин’эр всегда просила, чтобы он сопровождал ее и помог выбрать подарок. Она не упоминала об этом в этом году, но он все равно планировал взять ее собой, если бы она неожиданно не заболела.

Так вот в чем дело. Мужун Шу Цин, потихоньку массируя висок, ответила: «Не нужно, я уже приготовила».

Услышав измученный голос Мужун Шу Цин, Ци Жуй не стал задерживаться, встал и сказал: «Тогда хорошенько отдохни, а я пойду».

- Хорошо.

Ци Жуй как раз собирался выйти и встретил Цзин Шуй, которая вернулась с лекарством. Цзин Шуй увидела его и, опустив голову, сразу же отошла в сторону от двери, чтобы он мог пройти. Но Ци Жуй не уходил, а подошел к ней и с тревогой спросил: «Цзин Шуй, как твоя рука? Дай мне взглянуть».

Цзин Шуй отступила на шаг, чтобы избежать протянутой руки Ци Жуя, и сказала почтительно, но с явным отчуждением: «Спасибо за заботу молодого господина, с ничтожной слугой все в порядке».

Ее сопротивление поставило Ци Жуя в затруднительное положение, он все еще хотел что-то сказать, но Цзин Шуй не подняла головы, явно не желая продолжать с ним беседу. Чувствуя себя беспомощным, он мог только взять фарфоровую бутылку и поставить ее на поднос, который держала Цзин Шуй, а затем сказал: «Ты... не забывай втирать ее утром и вечером».

Закончив говорить, Ци Жуй не стал дожидаться, пока Цзин Шуй откажется и быстрым шагом покинул Цуй Сяо Су.

Цзин Шуй не повернула головы и некоторое время смотрела на фарфоровую бутылку. Она еще ниже опустила голову, чтобы никто не видел выражения ее лица и не мог понять, о чем она думает.

Через экран Мужун Шу Цин не могла видеть ясно, но беспокойство Ци Жуя по отношению к Цзин Шуй не было похоже на отношения хозяина и служанки. Но, к сожалению, это выглядело так, будто «у монарха была мечта, а у богини не было сердца»  [1]. На самом деле они вполне подходили друг другу, но она все еще хотела посмотреть, какую степень эмоций Ци Жуй испытывал по отношению к Цзин Шуй. Но сейчас у нее не было ни моральных, ни физических сил, чтобы позаботиться об этом деле. Боль, сдавливающая ей голову, не позволяла даже просто открыть глаза.

[1] это значит, что Ци Жуй может любить Цзин Шуй, но не наоборот.

Взяв теплое лекарство из рук Цзин Шуй, Мужун Шу Цин выпила его без остатка, снова легла на кровать и очень быстро погрузилась в сон.

***

Лекарство и крепкий сон сделали своё дело – Мужун Шу Цин чувствовала себя получше, хотя все еще ощущала усталость, и ее дыхание по-прежнему было затруднено, но голова больше не болела. Она предприняла попытку встать, и Лу И, готовившая чай за ширмой, поспешно подошла и помогла ей сесть. Мужун Шу Цин выглянула в окно, небо было совершенно темным, и лунные лучи рассеивались по земле. «Который час?» - спросила она.

Стоило ей начать говорить, и у нее засаднило в горле, и она закашлялась.

Лу И похлопывала ее по спине, облегчая ее дыхание, а потом подала чай, по ходу ответив: «Сейчас час собаки [2], старая госпожа послала служанку принести еду во время обеда, а также передала, что вернулись ваши младшие дядя с тетей. Вы еще не проснулись после приема лекарства, поэтому старая госпожа позволила вам отдохнуть как следует».

[2] отрезок времени с 7 до 9 вечера.

Выпив несколько чашек воды, Мужун Шу Цин почувствовала себя лучше. Отдав пустую чашку Лу И, она глубоко задумалась на мгновение и спросила: «М-м, все ли люди из семьи Ци сейчас здесь?»

Она не думала, что Ци Юй тоже вернется, он защищал Восточно-Китайское море в течение восьми лет и возвращался только три раза. Его можно было считать железной костью Дунъюй и преданным генералом. Его жена, Дун Жо Сюэ, на самом деле была знаменитой красавицей и воительницей одновременно. Ее техника боя была довольно экстраординарной – восьмиметровая полоска белого тонкого шелка у нее в руках могла превратиться в исключительно острое оружие и была хорошо известна среди народа Цзянху. Глядя на Ци Фэн Чжо, которая уже в очень юном возрасте была изящной и яркой, нетрудно было представить, какой красавицей была Дун Жо Сюэ.

Лу И на мгновение задумалась, а потом ответила: «Кроме старшего сына младшего дяди, Ци Фэн Хуа, который все еще учится, чтобы стать учеником мастера, все остальные здесь».

Ци Фэн Хуа! Был ли он первенцем Дун Жо Сюэ, которого ее Шифу забрал сразу после рождения, чтобы подняться на гору? Он не возвращался в течение 18 лет, но она слышала, что когда его забирали, учитель Дун Жо Сюэ сразу предупредил, что позволит ему спуститься с горы лишь 18 лет спустя. В этом году как раз окончание 18-летнего срока, так появится ли он завтра? Это действительно заставляло людей с нетерпением ждать встречи с ним.

Если все люди из семьи Ци были здесь, то этот ленивый человек, которого она видела в тот вечер, должно быть, старший сын Ци Юня, Ци Фэн Сянь. Поговаривали, что Ци Фэн Сянь был единственным сыном семьи Ци, у которого не было никаких перспектив на будущее, его мало заботила слава и честь, он лишь предавался чувственным удовольствиям и пил днями напролёт. Но когда она увидела его на днях, Ци Фэн Сянь не казался ей таким праздным и щеголеватым человеком. Тогда почему он создал себе такой образ? Мужун Шу Цин улыбнулась. Семью Ци определенно можно было считать крадущимся тигром, затаившимся драконом [3].

[3] идиоматическое выражение, наиболее точным смысловым переводом которого на русский будет «тихий омут» (в тихом омуте черти водятся).

Мужун Шу Цин медленно легла, сказав не отходившей от нее Лу И: «Пошли сообщение Тан Жую, чтобы он доставил выбранные мною вещи семье Ци завтра примерно в час петуха [4]».

[4] отрезок времени с 5 до 7 вечера.

- Хорошо, - ответила Лу И мягким голосом.

Мужун Шу Цин уже легла, но вдруг повернулась всем телом - завтра же юбилей дедушки! Если она не пойдет, чтобы отдать дань уважения, ей не будет оправдания. Она действительно не хотела следовать этому правилу, но ей не оставалось ничего другого, кроме как пойти. Наконец, она беспомощно сказала Лу И: «Завтра обязательно разбуди меня и заставь встать и пойти отдать дань уважения».

Глядя на ее болезненное выражение лица, Лу И сдержала улыбку, кивнула головой и сказала: «Слушаюсь».

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 50. Быть осмеянной

С большим трудом она встала, желая засвидетельствовать свое почтение, но прибыв в зал, оказалось, что все были заняты подготовкой сегодняшнего праздника в честь дня рождения, и было решено освободить родных от исполнения этого ритуала. Мужун Шу Цин посмотрела на парадный зал, где уже была куча подарков. Должно быть, множество людей желали поздравить ее деда.

Не желая оставаться в парадном зале, Мужун Шу Цин планировала вернуться в Цуй Сяо Су, чтобы продолжить спать, а когда днем начнется праздник по случаю дня рождения, выйти поздравить дедушку. На обратном пути она уже столкнулась с несколькими высокопоставленными чиновниками. Мужун Шу Цин не хотела обмениваться с ними обычными приветствиями, поэтому она собиралась пойти другим путем, но увидела группу людей из императорского двора, которые направлялись сюда. Они несли много подарков, а впереди шли принцесса Чу Цин и Ли Ю Юй, которая приехала в столицу вместе с семьей Хо. Но не они были причиной того, что Мужун Шу Цин замедлила шаг. На самом деле в процессии выделялся один красивый, яркий и элегантный гунцзы. Именно он сидел рядом с Хо Цзы Ци в тот день в Цинфэн Лоу.

После того дня она попросила Янь Юя выяснить личность этого человека, и оказалось, что он был младшим братом нынешнего императора от той же матери. Звали его Сюань Тянь Син. Он был очень популярен и имел хорошую репутацию среди простых людей. Она не ожидала, что представителями императорского дома сегодня будут он и принцесса Чу Цин. Похоже, императорский дом все еще ценил семью Ци, и в то же время побаивался. Этот момент нерешительности, когда она захотела получше рассмотреть Сюань Тянь Сина, заставил Мужун Шу Цин упустить время, чтобы уйти, и когда она хотела незаметно ретироваться, было уже слишком поздно.

«Это ты?» - слегка удивленный голос Чу Цин заставил ее остановиться.

Поскольку она уже наткнулась на них, прятаться было бесполезно, поэтому у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как сделать вежливый жест и поздороваться: «Шу Цин приветствует принцессу Чу Цин и принца Жун Нина». После приветствия царственных особ, она также кивнула Ли Ю Юй, стоявшей сбоку: «Барышня Ли, давно не виделись».

Ли Ю Юй не ожидала, что встретится с Мужун Шу Цин, но тоже вежливо кивнула и ответила: «Ах да, давно не виделись».

Первоначально Мужун Шу Цин не произвела на Чу Цин никакого впечатления, и, глядя на ее поведение и внешность, которые были настолько обычными, она вообще списала её со счетов. Кто бы мог подумать, что старший брат Сюаньюань оставит ее на днях и пойдет провожать Мужун Шу Цин. Как это могло не рассердить ее?

Глядя на светло-зеленое платье, в которое была одета Мужун Шу Цин и ее волосы, свободно собранные в пучок, Чу Цин пришла к выводу, что та выглядела хуже, чем ее дворцовые служанки. Сегодня ей выдалась отличная возможность унизить ее, просто чтобы утолить свой гнев. Чу Цин вальяжной походкой сделала круг вокруг Мужун Шу Цин и, посмотрев на нее сверху вниз, нарочито вздохнула и сказала: «Сегодня юбилей премьер-министра Ци, а барышня Мужун одела такое платье. Так семья Ци ненароком может потерять лицо!»

Мужун Шу Цин склонила голову, чтобы взглянуть на свое собственное платье. Ее одеяние действительно не было сравнимо с золотым парчовым платьем Чу Цин и розовым шелковым платьем Ли Ю Юй. Но главная роль в сегодняшнем событии принадлежала домочадцам поместья Ци, так что на самом деле ей не нужно было роскошно одеваться.

Самодовольная и высокомерная Чу Цин не могла вынести такого рода невежества, глядя на то, как Мужун Шу Цин ничего не говорит, а лишь спокойно улыбается, будто это она была человеком, который вмешивается в дела других людей почём зря. Поэтому она слегка приподняла голову, продемонстрировала свое самое блистательное выражение лица и заговорила еще резче: «Хотя вежливые манеры не зависят от внешности, даже если некоторые люди попытаются одеться торжественно, они все равно выглядят не очень элегантно. Но барышне Мужун следует обращать внимание на свои наряды, иначе не только ваша семья Мужун потеряет лицо, но и семья Ци тоже».

Ее слова привели в ярость Лу И, стоявшую позади Мужун Шу Цин. Как она могла так унизить барышню? Она уже собиралась заговорить, но Мужун Шу Цин похлопала ее по руке и сделала два шага вперед. Всё ещё улыбаясь  и совсем не выглядя сердитой, она ответила ни раболепно, ни властно: «Спасибо за совет принцессы, Шу Цин примет его к сведению». Как она могла не знать, что эта принцесса намеренно унижает ее, но она не хотела бессмысленно спорить о пустяках с этой молодой барышней всего 19 лет от роду.

Агрессивная речь Чу Цин заставила Сюань Тянь Сина, стоявшего сбоку, слегка приподнять брови, а также вызвала у него любопытство по отношению к женщине, которая стояла перед ним и была одета в простое платье. Не то чтобы он никогда не слышал этого имени - Мужун Шу Цин, - Сюаньюань И несколько лет назад рассказывал, что она была хитрой, непослушной и отталкивающей, но Хо Цзы Ци не так давно сказал, что она была яркой и необычной. Чу Цин, видевшей ее два дня назад, она показалась посредственной и скучной, но сегодня она определенно выглядела просто, элегантно и спокойно. И ей не было стыдно и неловко, когда ее так провоцировали и унижали, она даже не сердилась и не пыталась дать отпор. Первоначально он испытывал отвращение к спору между этими двумя молодыми девушками, но теперь ему было довольно интересно наблюдать за ними.

Ли Ю Юй не могла просто смотреть, как непробиваемо выглядит Мужун Шу Цин. Если бы не она, Хо Цзы Ци наверняка остался бы в ее доме. Мужун Шу Цин своим вмешательством разрушила ее план. Поскольку принцесса хотела унизить ее сегодня, она должна внести свою лепту, дав понять Чу Цин, что она на ее стороне. Поэтому Ли Ю Юй сказала мягким заискивающим тоном: «Слова принцессы разумны. Вы только поглядите на ее жемчужное ожерелье, как будто испускающее яркие лучи. Жаль, не каждый может позволить себе носить такие редкие украшения». Закончив говорить, она не забыла украдкой бросить взгляд на Мужун Шу Цин.

Услышав похвалу Ли Ю Юй, Чу Цин ощутила радость в своем сердце. Она коснулась ожерелья, которое было у нее на шее. Каждая жемчужина на этом жемчужном ожерелье была размером с большой палец. Она высокомерно улыбнулась и сказала: «То, что вы говорите, тоже факт. Если у барышни Мужун нет своих драгоценностей, я могу подарить вам несколько предметов, чтобы вы всегда могли выглядеть достойно».

Этот надменный, «дарующий» вид Чу Цин заставил Лу И сжать кулаки и сказать: «Барышня моей семьи в этом не нуждается». Холодный и твердый тон Лу И заставил Чу Цин застыть с выражением недоумения на лице. Ли Ю Юй же вспомнила, что у нее был конфликт с Мужун Шу Цин по дороге в столицу как раз из-за этой служанки. Глядя на Лу И, которая сейчас была так груба, она тут же нахмурила брови и сердито молвила: «Принцесса, вот такая прислуга у Мужун Шу Цин: она может сидеть за одним столом со своей хозяйкой и даже небрежно перебивать, когда ее госпожа говорит. Она вообще не придает никакого значения своей госпоже».

- Кто-нибудь, дайте ей пощечину за меня. - Чу Цин, которая изначально пыталась устроить неприятности Мужун Шу Цин, теперь, услышав мнение Ли Ю Юй, была еще больше недовольна. Даже служанка осмеливалась так с ней разговаривать, ей очень хотелось преподать ей сегодня урок.

- Слушаюсь, - после того, как дворцовая служанка, стоявшая позади нее, с почтением приняла приказ, она подошла к Лу И.

Мужун Шу Цин потянула Лу И к себе за спину и встала перед ней. Что было не так с этой девушкой, обычно она была послушной, нежной и мягкой, знала правила приличия и вела себя достойно. Как она могла так рассердиться и выйти из-под контроля из-за нескольких фраз!

Покровительство Мужун Шу Цин заставило дворцовую служанку почувствовать себя несколько неловко, и она не осмелилась подойти снова. В конце концов, здесь жила семья Ци, и если она ударит члена семьи Ци и повредит их барышне, ничего хорошего из этого не выйдет.

Увидев, что дворцовая служанка стоит неподвижно, Чу Цин крикнула: «Чего ты ждешь? Ударь ее, эту рабыню надо проучить». Она не могла в это поверить, она была величественной принцессой и даже не могла преподать урок рабыне!

Чу Цин рассердилась, поэтому дворцовая служанка не посмела колебаться, она подняла руку и замахнулась в сторону лица Лу И, но пара тонких и длинных пальцев перехватила ее руку. Мужун Шу Цин нахмурила брови, члены этого императорского дома действительно были высокомерными и властными, желая ударить кого-то из-за нескольких слов. Если ударить человека по лицу с такой силой, оно наверняка будет опухшим несколько дней. Преградив путь дворцовой служанке, Мужун Шу Цин встретилась с высокомерным и обиженным взглядом Чу Цин. С тем же почтительным видом, но явно рассердившись, она сказала: «Шу Цин уже запомнила инструкции принцессы, и вы всегда можете обучить меня лично».

Она неожиданно противоречила ей на публике, Чу Цин хотела отругать ее, но Сюань Тянь Син, стоявший в стороне, неторопливо произнес: «Цин’эр, мы пришли к вам с поздравлениями, а вовсе не причинять неприятности».

Кроме старшего брата императора, брат Син был человеком, которого Чу Цин боялась больше всего. Братец Син был любимцем матушки-императрицы. Если он скажет матери-императрице, что она плохо себя вела, та не выпустит ее из дворца. Сдержав свой агрессивный порыв, Чу Цин надула губы и потянула Сюань Тянь Сина за рукав. Она вела себя как избалованный ребенок, протянув: «Братец Син, я не причиняю неприятностей, я просто не в силах смотреть на раба, который не понимает правил».

Мужун Шу Цин, у которой начала болеть голова, не хотела больше возиться с ними, поэтому она слегка поклонилась и сказала: «Я не буду беспокоить этих благородных гостей, Шу Цин откланивается».

Закончив говорить, она даже не взглянула на принцессу и принца, просто взяла Лу И за руку и ушла так быстро, как только могла.

Ее грубое поведение спровоцировало Чу Цин, так что она широко открыла глаза и топнула ногами. Ее гнев заставил ее забыть о том, что она величественная принцесса. На  лице же Сюань Тянь Сина расцвела улыбка, и он задумчиво и внимательно наблюдал за удаляющимся темно-зеленым силуэтом.

Всю дорогу до Цуй Сяо Су, Лу И следовала за Мужун Шу Цин и, опустив голову, ничего не говорила. Мужун Шу Цин вздохнула про себя, не понимая, о чем думала эта молодая девушка, впутав их в эту неловкую ситуацию. Когда Мужун Шу Цин решила утешить ее, чтобы та не сердилась из-за слов принцессы, она увидела две высокие фигуры, стоявшие перед Цуй Сяо Су.

Это были Сюаньюань И и Пэй Че, и можно было с полной уверенностью сказать, что они пришли не для того, чтобы подарить подарки, раз они пришли к ней во двор, а не в парадный зал.

- Цин’эр.

Сюаньюань И едва открыл рот, как Лу И, которая следовала за Мужун Шу Цин с опущенной головой и ничего не говорила, вдруг подняла голову. Ее лицо было полно обиды, когда она бросилась к нему и принялась обвиняющим тоном тараторить: «Что вы здесь делаете? Всё это из-за вас, если бы не вы, мою барышню бы не унизили! Принцесса конечно потрясающая, да! Но все одежды, которые носит барышня, изготовлены из шелка серебряного шелкопряда, а эта ткань намного дороже, чем королевская парча. Если она хочет подарить такую маленькую жемчужину, пусть подарит ее барышне Син Юэ, чтобы она поиграла с ней, семью Мужун не заботят такие мелочи. Короче говоря, во всем виноваты вы».

Лу И произнесла всю эту тираду на одном дыхании. После того как Сюаньюань И услышал ее слова, его лицо заметно помрачнело, а Пэй Че выглядел смущенным. Мужун Шу Цин, некоторое время непонимающе глядя на присутствующих, внезапно широко улыбнулась. Мог ли кто-нибудь представить, что знаменитый во всем мире генерал однажды будет отчитан этой молодой девушкой? Это было действительно забавно.

Как только Лу И закончила ругать его, она, казалось, поняла, что, черт возьми, она только что натворила. Неизвестно, была ли она все еще в ярости или смущена, но она в тот же миг бросилась в Цуй Сяо Су с побагровевшим лицом.

Пэй Че рассмеялся, посмотрел на мрачное лицо Сюаньюань И и спросил: «Что случилось с этой девушкой, она наелась сегодня пороху?»

Мужун Шу Цин с большим трудом заставила себя принять спокойный вид, но, услышав вопрос, который задал Пэй Че, ее губы вновь растянулись в улыбке. Указав на небо, сказала: «Ничего страшного, погода слишком жаркая».

Погода жаркая? Глупости, сейчас была поздняя осень. Кажется, легче было спросить Лу И, поэтому Пэй Че оставил всё ещё улыбающуюся Мужун Шу Цин и Сюаньюань И, смотрящего на нее с потемневшим лицом, и вошел в Цуй Сяо Су один.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 51. Обещание

Лицо Сюаньюань И помрачнело. Мужун Шу Цин не хотела его провоцировать, поэтому сдержала улыбку. Она планировала пройти мимо него и вернуться в Цуй Сяо Су, чтобы поспать.

К сожалению, еще до того, как она подняла ногу, чтобы уйти, раздался надменный голос Сюаньюань И: «Чу Цин усложняет тебе жизнь?»

Это не должно быть расценено как затруднение для нее. Мужун Шу Цин небрежно улыбнулась и сказала: «Нет, принцесса только обсуждала со мной женские наряды».

Хоть Лу И была взволнована и раздражена, ругая его, он в общих чертах понял, что она пыталась до него донести. Сюаньюань И знал, что Мужун Шу Цин не хочет ничего объяснять, поэтому больше не спрашивал. Но лицо его по-прежнему оставалось недовольным.

Немного помолчав, Сюаньюань И сказал: «Я должен уехать в Лин Фэн Гуань [1] около часа обезьяны [2]».

[1] пограничная зона;

[2] час обезьяны - отрезок времени с 15.00 до 17.00.

До этого улыбавшаяся, Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови, когда услышала, что он сказал. Десять дней назад она слышала, что в Цан Юэ произошли некоторые военные перемещения из-за гражданских дел, но она не думала, что Дунъюй действительно отправит Сюаньюань И в Лин Фэн Гуань. Мужун Шу Цин явно неодобрительным тоном сказала: «Хотя в Цан Юэ сейчас заметна необычная активность, но они не объявляли войну Дунъюй. Если вы пойдете сейчас, вы не боитесь потерять доверие народа?»

Сюаньюань И прославился в молодости, его даже превозносили как «бога войны». Когда он на этот раз отправился на пограничную заставу, это был только предлог, чтобы заставить Цан Юэ защищать свою границу и нагло отправить свои войска за пределы Лин Фэн Гуань.

Сюаньюань И не ожидал, что она узнает о собирающемся военном деле Цан Юэ. Сначала он пришел только попрощаться, но теперь он подсознательно хотел обсудить это с ней.

- Вот почему на этот раз я приведу только 3000 солдат, моя цель лишь смотр пограничных войск. Борьба за власть в Яньжуй становится все более и более напряженной, независимо от того, кто будет следующим императором, его первостепенной задачей будет установление законов и дисциплины при императорском дворе и забота о своей собственной стране. Временно он не будет врагом Дунъюй. Но монарх Цан Юэ честолюбив, и теперь, когда у него появился неизвестный свирепый генерал, Ю Сяо, у нас нет другого выбора, кроме как защищаться.

Он обсудил это на всякий случай с императором два дня назад, и они решили не дать Цан Юэ никакой возможности воспользоваться ситуацией. Хотя он понимал, что Мужун Шу Цин не одобряет этого решения, больше она его не опровергала. Сюаньюань И не собирался дальше обсуждать этот вопрос. У него было не так много времени, так как час обезьяны уже почти наступил. Цель Сюаньюань И была совсем иной: «Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой сегодня об одном деле».

Всё ещё размышляя о враждебной ситуации с Цан Юэ, Мужун Шу Цин слабо ответила: «Говори».

- Подожди, пока я вернусь.

- Что? – удивившись, Мужун Шу Цин подняла голову и посмотрела на Сюаньюань И. Не ослышалась ли она?

- Я сказал, подожди, пока я вернусь, - его голос был менее холодным и твердым, чем обычно, но нотка агрессивности всё равно присутствовала.

- Почему? - мягко спросила она.

Внимательно наблюдая за Мужун Шу Цин, на спокойном лице которой читался вопрос, Сюаньюань И молчал. Мужун Шу Цин не стала переспрашивать, и она оба просто стояли и смотрели друг на друга. Спустя долгое время Сюаньюань И протянул руку и осторожно взял несколько прядей ее волос, которые развевал прохладный ветерок, и убрал их обратно за ухо.

Сюаньюань И вдруг крепко сжал прохладную руку Мужун Шу Цин. Его ладонь, которая круглый год держала меч, была грубой и шероховатой. Взгляд его орлиных глаз внимательно следил за выражением ее лица. Она действительно была особенной, и он не мог ее отпустить: «Я надеюсь стать таким искренним человеком. Я знаю, чего ты хочешь, так что подожди, пока я вернусь, и я дам тебе свой ответ».

Он знает? Казалось, когда она произнесла эти слова в тот день, он действительно запомнил их, но всё равно умудрился просить ее подождать таким властным тоном. Она не очень-то верила, что он понимал, в чем ее требование – а именно в равенстве и свободе - но из-за его слов, что он надеется быть тем самым искренним человеком, она ответила: «Хорошо, я буду ждать тебя».

После того как Сюаньюань И ушел, Мужун Шу Цин вошла в павильон Цуй Сяо Су, но не легла на уютную кушетку. Она сидела и потихоньку потягивала чай. Закончив пить, она не отставила чашу в сторону, а даже слегка поглаживала ее время от времени. Ее взгляд все время был устремлен на белые хризантемы, которые росли в саду за окном, но она, казалось, вовсе не любовалась цветами.

Глядя на нее, безмолвную и задумчивую, Лу И рядом с ней ничего не понимала. Сюаньюань И гунцзы пришел к ней попрощаться, это показывало, что он ценит ее. Но была ли барышня сейчас счастлива или нет?

Не в силах ни догадаться, ни понять, что у нее на уме, Лу И шагнула вперед, чтобы взять пустую чашку, которую все еще держала Мужун Шу Цин, и тихо сказала: «Сяоцзе, старая госпожа велела передать, чтобы вы пришли в главный зал».

Мужун Шу Цин подняла голову, чтобы посмотреть на небо. Солнце уже садилось, золотые солнечные лучи прыгали по стенам Цуй Сяо Су, как будто покрывая его слоем золота. Ей было пора отправляться в путь.

Мужун Шу Цин встала и, размяв слегка затекшую спину, спросила:  «Который час?»

Убирая чайный сервиз, стоявший на столе, Лу И ответила: «Почти час петуха [3]».

[3] час петуха - отрезок времени с 17.00 до 19.00.

Час петуха, значит, праздник по случаю дня рождения уже начался.

Мужун Шу Цин, вздохнув, вышла из павильона: «Тогда пойдем». Ее ждал ещё один скучный банкет.

Лу И последовала за ней. Когда они почти вышли из Цуй Сяо Су, она не могла не спросить: «Барышня, вы не собираетесь переодеться?» Эта принцесса намеренно настроила себя против Сяоцзе. Там будет много людей, если она снова это сделает, то вновь оскорбит барышню. Более того, семья Мужун вполне могла позволить себе  цветастое парчовое платье или редкие сокровища, и терпеть это унижение не имело смысла.

Мужун Шу Цин остановилась и обернулась, чтобы спросить: «Как ты думаешь, мне следует сменить одежду?» Девушка перед ней явно была сбита с толку этим вопросом.

Мужун Шу Цин стояла лицом к ветру, на ее лице сияла теплая и расслабленная улыбка. Полы ее темно-зеленого чонсама слегка шевелились на ветру, а ее локоны изящно ниспадали вниз. Под светом золотых лучей она была словно нефритово-зеленый бамбук, или гордый зеленый лотос.  Барышня не нуждалась в этих великолепных платьях и множестве жемчугов, чтобы показать свою красоту и статус. Лу И глубоко задумалась на мгновение, покусывая свои каштановые губы, а затем твердо сказала: «Нет, не нужно».

Зная, что она, наконец, поняла, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Тогда чего же мы ждем? Идём».

- Хорошо, - Лу И наконец-то улыбнулась и последовала за Мужун Шу Цин из Цуй Сяо Су.

Шагая по извилистому коридору, они могли слышать шумные звуки впереди. Когда они потихоньку вышли к переднему двору, там уже стояло в ряд 40-50 столов, и присутствующие подходили поздравить именинника один за другим. Ци Чжунлинь сегодня был одет в темно-красный с золотом чанпао, и подпоясан черным шелковым парчовым поясом, на котором были вышиты мифологические животные, отгоняющие злых духов.

Ци Чжунлинь стоял наверху на месте хозяина и, сложив перед собой руки в почтительном жесте, благодарил всех пришедших. Его искренний смех и прямая осанка выглядели так же, как в те годы, когда он был молод и поразил весь императорский двор своими элегантными манерами.

Никто не мог относиться к семье Ци несерьезно. Мужун Шу Цин заметила, что празднество напоминало заседание императорского двора, ведь все гости были, по крайней мере, чиновниками третьего ранга. Жун Дэ Жэнь и Линь Хан тоже были здесь.

За столом виновника торжества сидели только Ци Чжунлинь, Хэ Сянцзюнь, принц Жун Нин, принцесса Чу Цин, нынешний премьер-министр, Би Сюй Шэн, Ци Юнь и чета Ци Юй.

В семье Ци было так много людей, но Мужун Шу Цин больше всего интересовалась парой Ци Юй. Романтическая история молодого генерала и героической женщины Цзянху всегда заставляла людей обсуждать ее с энтузиазмом. Поговаривали, что при первой встрече они подрались, потом подружились, из врагов превратившись в возлюбленных. Мужун Шу Цин внимательно посмотрела на них, хотя нынешним Ци Юю и Дун Жо Сюэ было уже за 40 лет, и на их телах остались некоторые неизбежные следы, присущие времени, но мужчина все еще был хорошо сложен и красив, а женщина грациозна. Эти два человека время от времени шепотом обсуждали происходящее, а также обменивались взглядами и жестами со своим маленьким сыном, который сидел за соседним столом. Они явно понимали друг друга с полуслова, и выглядели счастливой семейной парой. Оглядевшись вокруг, Мужун Шу Цин не увидела элегантного юношу 17-18 лет. Значит, Ци Фэн Хуа еще не вернулся.

Мужун Шу Цин стояла, прислонившись к стене, и небрежно смотрела на этот шумный двор, куда ей не хотелось входить. Шелковое платье, в которое она была одета, не привлекало внимания этих знатных гостей, поэтому она втайне радовалась и чувствовала себя свободно, продолжая наблюдать за галдящей толпой.

В центре болтал и смеялся с двумя мужчинами Ци Жуй. Один из его собеседников был одет в яркую светло-голубую шелковую одежду, на талии у него висела кисточка с нефритовым орнаментом. Его длинные волосы не были увенчаны золотой короной, а лишь небрежно перевязаны лазурной шелковой лентой на затылке. Он выглядел праздно и роскошно одновременно. Это, должно быть, тот человек, что случайно любовался полной луной вместе с ней в ту ночь, знаменитый «денди» семьи Ци, Ци Фэн Сянь. Другой человек был гораздо более сдержанным, небесно-голубая простая одежда, которую он носил, выглядела довольно заметной на его теле. Черты его лица выглядели красивыми и точеными, осанка тоже была подтянутой, и на первый взгляд он казался умным ученым. Глядя на красивую и яркую внешность, славу и великолепие двух братьев семьи Ци, сидевших вместе, он на самом деле ни в чем не уступал им.

- Шу Цин, подойди.

Мужун Шу Цин как раз собиралась повернуться, чтобы посмотреть на другой стол, продолжив наблюдать за этими редко встречающимися людьми, собравшимися здесь, но зов Хэ Сянцзюнь заставил ее оказаться в центре всеобщего внимания.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 52. Праздник по случаю дня Рождения I

Поскольку она уже стала центром всеобщего внимания, у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как подойти к Хэ Сянцзюнь.

Некоторые люди не были знакомы с Мужун Шу Цин, поэтому с любопытством оглядели женщину, одетую в шелковое платье, и дивились тому, что она была даже не накрашена. Она шла к нарядному и шумному именинному столу и выглядела так, будто неторопливо бредет по тропинке в лес. Ее простой и одновременно величественный вид, нежность и утонченность в жестах - всё это, казалось, прекрасно сочеталось вместе, и ей не нужно было прикладывать каких-нибудь усилий.

Сюань Тянь Син с удовольствием наблюдал за неторопливо шедшей женщиной. Любая женщина на ее месте, которая вытерпела унижение днем, теперь бы точно переоделась в великолепные одежды, чтобы стереть прежний стыд. Даже если бы она не нанесла яркого макияжа, она обязательно тщательно бы подготовилась. Более того, за исключением семьи Ань, финансовые ресурсы семьи Мужун были почти безграничны внутри Дунъюй. Если бы она хотела нарядиться в самую роскошную одежду, это не составило бы труда. Но эта Мужун Шу Цин была действительно уникальна. На ней все еще был одет шелковый зеленый чонсам, и даже волосы были заколоты той же сосновой заколкой.

Неудивительно, что Чу Цин так разозлилась. Шелковый платок, который был у нее в руках, был почти скручен в клочья. Ведь Мужун Шу Цин совершенно не обратила внимания на ее провокацию. Казалось, что в противостоянии между этими двумя людьми одна сторона уже обнажила острый меч, но противник даже не соизволил посмотреть в лицо врагу. Это, несомненно, выглядело молчаливой пощечиной в глазах Чу Цин.

Хэ Сянцзюнь ласково притянула Мужун Шу Цин к себе и сказала: «Сядь рядом со мной».

Мужун Шу Цин подошла к столу и, слегка поклонившись, почтительно сказала: «Шу Цин приветствует всех присутствующих». Разумно было бы сказать, что Мужун Шу Цин должна была почтить вниманием каждого из этих благородных людей в соответствии с правилами, но ей не нравилась эта традиция, поэтому она заменила слово «вы» на «всех присутствующих».

Это была очень редкая возможность для Ци Юя вернуться в столицу и наконец-то увидеть Мужун Шу Цин. Глядя на ее шелковое одеяние и черные волосы, на ее спокойную и легкую улыбку и непринужденные манеры, он не мог не вспомнить Ци Юэ, свою младшую сестру, которую он нежно любил и баловал в течение многих лет. Глядя на Мужун Шу Цин с одобрением и нежностью, он четко сказал: «Шу Цин достойна быть дочерью Юэ’эр».

Ци Юй сделал откровенный комплимент, так что все гости тоже стали ее хвалить. Это заставило и так недовольную Чу Цин еще больше разозлиться. Увидев, как Мужун Шу Цин выпрямилась с улыбкой на лице, она подождала, пока все с почтением посмотрят на нее, и медленно сказала: «Я слышала, что барышня Ци Юэ обладала несравненным талантом в то время, ее стихи были прекрасны, ее навыки игры в шахматы, живописи и каллиграфии были непревзойденными, а ее умения петь и танцевать были повсеместно известны в столице. Барышня Мужун наверняка также искусна. Поскольку сегодня юбилей министра Ци, почему бы вам не исполнить песню, чтобы поздравить его с днем Рождения? И мы с удовольствием станем свидетелями великолепного таланта».

Много лет назад, когда она услышала, что Мужун Шу Цин помолвлена с Сюаньюань И, она отправила человека, чтобы побольше разузнать о ней. Но та оказалась всего лишь избалованной дочерью купца, не имевшей таланта ни в стихосложении, ни в живописи, ни в чём. Поэтому ей выдался отличный шанс унизить ее сегодня.

Эта принцесса на самом деле не была глупой, используя такую лестную похвалу в отношении Ци Юэ. Члены семьи Ци, естественно, были счастливы. И для того, чтобы сохранить репутацию матери, ее дочь должна проявить свой талант. Но, к сожалению, она не была юной барышней 17-18 лет, которая любила быть в центре внимания, тем более, какой талант она могла бы продемонстрировать? Поэтому Мужун Шу Цин великодушно уступила и сказала: «Принцесса ошибается, так лестно отзываясь о моих способностях, Шу Цин была непослушной и озорной с самого детства, так что мои умения посредственны, и даже близко не похожи на таланты матери».

Только потому, что у тебя нет никакого таланта, я и настояла на том, чтобы ты продемонстрировала его. Чу Цин в душе буквально лопалась от самодовольства, но ее лицо все еще выглядело сдержанным, когда она с улыбкой сказала: «Барышне Мужун нет нужды скромничать, как может дочь Ци Юэ иметь посредственный талант? Более того, как было бы чудесно - сыграть песню, чтобы поздравить дедушку с днем рождения».

Как благородная принцесса, Чу Цин умела выглядеть культурной и милой, и все, кто слушал ее речь сейчас, один за другим поддержали ее аплодисментами. Если Мужун Шу Цин снова откажется, она будет выглядеть узколобой и претенциозной. Чу Цин хитро улыбнулась и посмотрела на Мужун Шу Цин, которая стояла в стороне. Интересно, сможет ли она по-прежнему отнекиваться?

Мужун Шу Цин слегка кивнула головой и одобрительно сказала: «Принцесса верно говорит». Когда Чу Цин подумала, что дело в шляпе, Мужун Шу Цин внезапно сменила тему и с улыбкой сказала: «Шу Цин уже давно приготовила подарки для дедушки, чтобы должным образом поздравить его со знаменательной датой».

Не дожидаясь, пока принцесса снова вспылит, Хэ Сянцзюнь, улыбаясь, сказала: «Хорошо, хорошо, Шу Цин внимательна». Как только она закончила говорить, она потянула Мужун Шу Цин за руку, чтобы та села рядом. Как она могла не знать свою внучку? Она была избалована с детства и, не имея никаких особых талантов, не особо стремилась развивать свои способности. Хотя она не видела ее три года, и она действительно вела себя иначе, чем в прошлом, как она могла за ночь научиться исполнять музыку? Заметив, что Шу Цин чувствует себя смущенной, она вовсе не хотела, чтобы ее дорогая внучка была унижена.

Благосклонность Хэ Сянцзюнь еще больше разозлила Чу Цин, поскольку, будучи благородной принцессой, она не верила, что не может контролировать какую-то Мужун Шу Цин. Она была не против взглянуть на ее поздравительные дары. Интересно, смогут ли они сравниться с восьмицветной стеклянной лампой из ее императорского дома и большой картиной с каллиграфией Лю Жо Си.

- Где твои подарки? – небрежно молвила Чу Цин. - Я хочу на них посмотреть.

Мужун Шу Цин, которая как раз села, не могла не вздохнуть про себя. Она явно спровоцировала эту избалованную девицу. Если это было из-за Сюаньюань И, то ругань Лу И днем действительно могла немного утешить.

Поскольку принцесса уже произнесла эти слова, даже если это был мул или лошадь, она должна была показать их. Мужун Шу Цин велела Лу И найти Тан Жуя, чтобы он принес поздравительные дары из приемной обратно во внешний двор.

Взгляды присутствующих были прикованы к трем подаркам, выставленным на всеобщее обозрение. Их размеры значительно разнились. Одна красная парчовая шкатулка была высотой с половину человека, другая представляла собой большой шкаф, для перемещения которого требовалось четыре работника, а последняя была квадратной шкатулкой красного дерева, помещавшейся в ладони.

Мужун Шу Цин не стала вставать и все еще сидела рядом с Хэ Сянцзюнь, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. Она спокойно ела пирожные и потягивала ароматный чай.

В следующий миг Лу И подошла к красной шелковой парчовой шкатулке и легонько открыла ее. Резкий и ясный звук эхом прокатился в пространстве одновременно со слабо проявившимся сладким ароматом, который плыл из маленькой коробочки. «Семья Мужун с радостью преподносит первый подарок господину Ци, - неторопливо сказала она, - снежный женьшень. Желая, чтобы господин Ци со своей супругой прожили долгую жизнь, пока им не исполнится по сто лет».

Внутри маленькой парчовой коробочки лежали два корня женьшеня почти двух футов длиной, они светились розовым блеском, и были пропитаны влагой.

Снежный женьшень рос круглый год на вершине горы Сюэ, но из-за того, что земля там была очень холодной, рост снежного женьшеня шел чрезвычайно медленно, так что даже за сто лет снежный женьшень мог вырасти только на два пальца толщиной. Эти толстые и твердые корни толщиной почти с запястье можно было считать почти бесценными, ведь даже богатые люди не могли позволить себе их покупку.

Чу Цин выглядела равнодушной. Это были всего лишь два корня женьшеня, в кладовой императорского дома не было в нём недостатка. Выходит, здесь собралась группа деревенских мужланов, которые никогда не видели мира.

По сравнению с самоуверенным убеждением Чу Цин, Сюань Тянь Син, напротив, был слегка поражен и даже издал удивленный возглас. Чу Цин не знала, что снежный женьшень отличается от обычного женьшеня, но он прекрасно понимал это. Матушке-императрице часто нездоровилось последние несколько лет. Даже если бы он перерыл весь императорский дворец, он нашел бы только пять корней снежного женьшеня толщиной в три пальца. А Мужун Шу Цин смогла отыскать два самых лучших, и это заставило его еще больше зауважать эту скромную и элегантную женщину.

Не дожидаясь, пока стихнут пораженные ахи и вздохи, Лу И уже подошла к передней части высокого шкафа. После того как слуги открыли его, можно было увидеть только огромное полотно красного шелка, который покрывал предмет, похожий на экран размером и внешним видом.

Лу И подняла руку, чтобы поднять слой шёлка. Это действительно оказался экран, привлёкший внимание каждого.

Он был похож на свежую картину тушью или легкий набросок густого хвойного леса. Картина выглядела несколько хаотично, но вызывала странно приятные чувства. Казалось, последние закатные лучи не проникали сквозь экран, но отражаясь солнечным бликом, красиво блестели на поверхности.

- Шу Цин, это… - Ци Чжунлинь действительно любовался этим экраном, но ему также было любопытно узнать, из какого материала он сделан. Это был не шелк, и в то же время выглядел он почти идентично. Но как же быть с солнечными лучами?

Мужун Шу Цин спокойно ответила: «Каменный экран».

Каменный экран? Ее ответ заставил хор удивленных голосов эхом прокатиться по двору. Даже когда ширма была совсем близко, они не смели в это поверить, поэтому подходили и нежно ласкали ее один за другим. Большой экран, как этот, на самом деле мог быть сделан из камня? Он выглядел как картина тушью, и на самом деле состоял из настоящих каменных зерен. Это же просто чудо – суметь составить такую невообразимую, изящную и выдающуюся картину. Только духовное влияние неба и земли и собранная воедино сущность солнца и луны могла родить редкий и элегантный камень Юй Хуа [1]. Однако камень Юй Хуа был едва ли в кулак толщиной, и никто никогда не слышал о таком огромном камне Юй Хуа, и уж подавно не видел его. Сама идея разрезать его на тонкие пласты была гениальной, а уж сделать из него экран казалось просто нереальной задачей.

[1] камень дождевого цветка.

Лу И не стала открывать третий подарок, а просто вложила его в руку Мужун Шу Цин.

Один подарок был более редким, чем другой, поэтому всем было любопытно, что было внутри той квадратной коробки, которую держала Мужун Шу Цин. Ци Юй больше не мог сдержать любопытства, поэтому нетерпеливо произнес: «Шу Цин, не томи, скорее покажи третий подарок».

Мужун Шу Цин слабо улыбнулась, но ничего не сказала, только приподняла руку, и деревянная коробочка тут же открылась.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 53. Праздник по случаю дня Рождения II

- Чернильный камень?

Когда Мужун Шу Цин достала этот предмет, многие люди издали удивленные и разочарованные возгласы, ведь  то, что было представлено их вниманию, фактически застало их врасплох. Министр Ци любил заниматься каллиграфией, поэтому возня с чернилами была обычным делом, но подарить ему чернильный камень было слишком обыденно. Более того, если кто-то хотел подарить ему чернильный камень, он должен был отыскать редкую вещь, но чернильный камень, который был в руках Мужун Шу Цин, не имел никакой отличительной черты, поэтому все были очень разочарованы.

Когда появились первые два подарка, Чу Цин тоже уставилась на эту маленькую деревянную шкатулку, но это оказался чернильный камень, на который дворцовые служанки даже не взглянули бы! Она не смогла удержаться и насмешливо хмыкнула. А она-то думала, что это какое-то сокровище!

Однако люди, сидевшие за хозяйским столом, не издали ни звука, всё ещё внимательно наблюдая за тем темным чернильным камнем. Поскольку Мужун Шу Цин преподнесла его лично, это, должно быть, был необычный предмет. При спокойном наблюдении текстура камня не казалась такой же, как у черного каменного материала или глиняной керамики. Несмотря на то, что он не был блестящим, а натурально глянцевым, его текстура выглядела как шелк.

Ци Чжунлинь взял чернильный камень из рук Мужун Шу Цин и тихонько поперекатывал его в ладони. Форма чернильного камня была квадратной, он был довольно толстым и по кругу были выгравированы рыбьи чешуйки. Кроме этого декоративного рисунка, на нем не было никаких других узоров. Слегка поглаживая камень, можно было почувствовать его мягкую и гладкую поверхность.

Ци Чжунлинь вдруг что-то вспомнил, и с нетерпением провел им по стене, он мог слышать только низкий и приглушенный звук, он не был резким и ясным, казалось, что некая сила поглощает его. Однако приглушенный звук долго не прерывался.

Услышав этот приглушенный звук, Ци Чжунлинь неожиданно потерял самообладание и, переполошившись, закричал: «Мо Янь! [1]»

[1] Моя Янь - чернильный камень или каменная тушечница - инструмент, используемый в дальневосточной каллиграфии и живописи для смешивания туши с водой; эквивалент палитры, ступка для измельчения и содержания чернил или туши.

Он с любовью ласкал и нежно поглаживал поверхность камня, не обращая никакого внимания на недоуменные взгляды окружающих.

Все в переднем дворе смотрели друг на друга в смятении, так как не понимали, почему Ци Чжунлинь так взволнован. Это действительно был чернильный камень, все уже видели его раньше, почему министр Ци выглядел так, словно только что узнал, что это?!

Министр Ци был поглощен осмотром чернильного камня, поэтому не стал давать им никаких объяснений. У них не было другого выбора, кроме как переключить свой взгляд на Мужун Шу Цин, но она просто спокойно сидела со слабой улыбкой на устах и тоже не хотела объясняться.

Глядя на происходящее в течение долгого времени, никто не смог отыскать подходящего решения. Ци Юй сморщил свои похожие на гору брови и, обернувшись, чтобы посмотреть на Мужун Шу Цин, спросил: «Что это?» Он никогда не видел, чтобы его старик-отец так относился к вещам. В конце концов, что это было за сокровище?

Вопрос Ци Юя был тем самым вопросом, который хотели задать все присутствующие, поэтому они перестали переговариваться, не желая пропустить ответ.

«Мо Янь», - равнодушный голос Мужун Шу Цин снова заставил всех почувствовать разочарование. Они, естественно, знали, что это был чернильный камень. Но что особенного было в этом чернильном камне?

Мужун Шу Цин мягко улыбнулась, не собираясь сообщать им об этом. Более того, она всё верно сказала. Этот чернильный камень назывался «Мо Янь». На озере Сюань Бин [2] Цан Юэ добывались уникальные и редкие чернильные нефритовые камни. С помощью них чернила использовались быстро и сохраняли тепло в кисти. Кроме того, чернила легко сушились и полностью стирались. Это было лучшее качество данного чернильного камня, недаром он считался драгоценным. Но поскольку весь камень был чёрным, его назвали Мо Янь [3].

[2] Сюань Бин – букв. толстый лед.

[3] Мо – черный, Янь – тушь.

Мо Янь был очень редок, возможно, во всем мире не было и пяти таких предметов, и в основном они были спрятаны внутри Цан Юэ. Мужун Шу Цин долго ломала голову, желая отыскать это редкое мировое сокровище ради пожилого человека, которого очень уважала и которым восхищалась. Ничего страшного, что другие люди не могли ничего понять. В том, чтобы позволить им думать, что это был обычный чернильный камень, не было ничего плохого.

Это был всего лишь предмет на письменном столе. Что в нем было хорошего? Может быть, министр Ци запутался. Даже братец Син все время пялился на этот чернильный камень. Как бы Чу Цин на это ни смотрела, это была всего лишь вещь, которая обычно просто валяется на столе.

Не замечая спокойного и расслабленного вида Мужун Шу Цин, Чу Цин все еще не хотела так просто отпустить ее. Она позволила ей быть в центре внимания минуту назад и по-прежнему мечтала унизить ее сегодня.

«Семья Мужун достойна быть влиятельной семьей в Дунъюй, эти подарки также были новинкой, каждый уникальный по-своему. Принцесса восхищалась барышней Ци в течение многих лет, с тех пор как я встретила барышню Мужун сегодня, мне следовало бы должным образом попросить совета. Вы не должны позволить этой принцессе разочароваться!» Эта публичная похвала таила в себе скрытую насмешку, и некоторые люди прекрасно понимали, что Чу Цин хотела смутить Мужун Шу Цин.

Но принц Жун Нин и министр Ци ничего не сказали, поэтому все тоже молчали, спокойно наблюдая, как будет развиваться ситуация.

Эта принцесса намеренно усложняла жизнь Шу Цин. Ци Юй посмотрел на Мужун Шу Цин и сказал ясным голосом: «Шу Цин, не отказывайся больше, покажи свой талант, пусть его видят все».

По его мнению, Мужун Шу Цин была элегантной и выдающейся, грамотной и уникальной, даже если ее талант не мог сравниться с его младшей сестрой, она, наверняка, необычная девушка. Если она и продолжала увиливать, то, вероятно, из-за своей скромности. Она не любила хвастаться, но поскольку эта принцесса была такой агрессивной, больше не было необходимости проявлять вежливость.

Мужун Шу Цин слегка растерялась. Господи, неужели ее младший дядя действительно думает, что она талантлива? Разве он не заметил Хэ Сянцзюнь, которая постоянно посылала ему многозначительные взгляды? Даже когда Ци Жуй услышал это, его лицо изменилось. Склонив голову, чтобы заставить себя улыбнуться, она размышляла, как поступить. Она не умела петь! Она не умела танцевать! Она была дилетанткой в игре на струнных инструментах! Она была еще более нелепа в сочинении стихов! У нее вдруг заболела голова. Ей очень хотелось, чтобы ее простуда стала серьезнее! Если она сейчас упадет в обморок, это будет удачное время!

- Шу Цин, просто иди и покажи, на что способна, - внезапно раздался сильный и властный голос Ци Чжунлиня, который испугал Мужун Шу Цин и заставил ее быстро поднять голову. Она неожиданно посмотрела в эти мудрые и спокойные глаза.

Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови. Ци Чжунлинь знал, что у Мужун Шу Цин нет никакого таланта, почему он все еще хочет, чтобы она вышла вперёд?! Может ли быть так…

Эти два человека смотрели друг на друга, и нахмурившиеся брови Мужун Шу Цин внезапно разгладились, и ее лицо озарила улыбка. Она встала, оглядела гостей и, наконец, посмотрев в провокационные глаза Чу Цин, ответила ясным голосом: «Раз так, то Шу Цин сделает это».

Мужун Шу Цин прошептала несколько фраз на ухо Лу И, та кивнула и вышла. Медленно подойдя к Ц Чжунлиню, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Дедушка, я хочу позаимствовать у вас чернильный камень Мо Янь».

Ци Чжунлинь улыбнулся и кивнул, передав ей чернильный камень Мо Янь, который был у него в руке. Когда Шу Цин вышла на середину двора, Лу И уже приготовила большой стол. Мужун Шу Цин взяла чернильный камень Мо Янь и, мило улыбнувшись, произнесла: «Я одолжу чужую работу, чтобы поздравить дедушку с помощью чернильного камня Мо Янь и напишу рифмованное двустишие».

Все могли лишь видеть, что она крепко сжала тушечницу. Используя небольшую силу, она слегка повернула его, и чернильный камень Мо Янь фактически разделился на две части! В каждой из ее ладоней покоился один из чернильных камней, и внимательный взгляд тут же заметил ещё одну особенность! С одной стороны был изображен глаз, с другой – крест, и, сливаясь воедино, между ними была спрятана голова, и казалось, что это тонкая чешуя от тела рыбы. После того, как они были разделены и перевернуты, там неожиданно оказалась надпись о двух боевых мифологических животных! Дизайн этого чернильного камня был таким же сложным и уникальным, как у драгоценного изделия высочайшего качества.

Мужун Шу Цин положила два чернильных камня Мо Янь и вернулась к хозяйскому столу. В правой руке она держала вино, а в левой - чай. Под аккомпанемент недоумённых возгласов она налила немного вина и чая в оба чернильных камня.

Что она пытается сделать? Все внимательно смотрели на нее, ожидая, пока Лу И не размешает своеобразные чернила должным образом. Мужун Шу Цин вернулась к столу, разложила бумаги слева и справа, и все увидели, что она взяла обе кисти одновременно. Она обмакнула каждую из них в чернильные камни, слегка прикрыла глаза, а когда снова открыла, ее взгляд был ясен и твёрд.

Руки Мужун Шу Цин поднимались и опускались свободно и естественно, сила нажима на кисти была легкой, и в то же время достаточно сильной. Она неожиданно писала обеими руками одновременно!

Две проворные кисти для письма уже заканчивали писать рифмованные куплеты. Слуги семьи слегка приподняли рифмованное двустишие, чтобы все могли видеть слова:

Семья существует как весенний ирис и орхидея со своим собственным очарованием.

Человек, как сосна и кипарис, каждый год благословлён обновлением.

Написанные двумя руками каллиграфические стили были совершенно разными, левая сторона отличалась элегантным каллиграфическим стилем, а правая сторона использовала обычный. В сочетании с силой и мягкостью почерк выглядел чрезвычайно смелым и необузданным, но вместе они выглядели достаточно гармонично.

«Хорошие слова», - похвалил Сюань Тянь Син ясным голосом.

Почерк был красивым и правильным, техника письма - изысканной, толщина и тонкость линий была четко выверена. Такой почерк не мог выглядеть обычно, он был искусным и свободным, твердым и безграничным, внушительным и дерзким, а штрихи были отчётливыми и сильными. Не многие люди могли писать одновременно, а те, кто умел, особый акцент делали на определенной пишущей руке, в то время как другая рука обычно производила несколько ошибок. Но на бумагах, которые были у них перед глазами, выделялась великолепная надпись без единой ошибки.

Внимательно осмотрев пергамент еще раз, можно было заметить, что чернила, использовавшиеся для надписи курсивом слева, были довольно легкими и мягкими, и несли с собой чуточку блеска. Чернила, предназначенные для правильного правого письма, были густыми и тяжелыми, вино увеличивало их толщину. Та же кисть для письма, та же бумага, тот же чернильный камень, но с помощью чая и вина чернила получились совершенно разными. Чернильные метки на самом деле тоже явно разнились, это и было той мистической вещью, которую мог сотворить чернильный камень Мо Янь?

Мужун Шу Цин, какого еще сюрприза мне ожидать от тебя? Когда Сюань Тянь Син снова поднял голову, чтобы отыскать глазами Мужун Шу Цин, на территории переднего двора ярким пятном выделялись каллиграфические рифмованные куплеты, а ее самой и след простыл!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 54. Обсуждение

Выйдя из этого красивого и шумного переднего двора, Мужун Шу Цин слегка помассировала голову и шагнула в извилистый коридор. Она глубоко вдохнула прохладный воздух осенней ночи, и головная боль немного утихла. Если бы она не сбежала, то не знала бы, что принцесса предприняла бы дальше.

Каллиграфия была единственным талантом, который она действительно могла  продемонстрировать. Дело было в том, что дедушка по отцовской линии был большим экспертом в каллиграфии в прошлом, поэтому ей тоже это нравилось. Она настояла на том, чтобы практиковаться в каллиграфии в течение нескольких лет, так что это можно было назвать ее небольшим достижением. Когда она попала сюда, ей приходилось использовать лишь кисть для письма, и неожиданно ее почерк становился всё лучше и лучше.

Ей всегда нравились мрачные, таинственные и туманные ночи в прошлом, поэтому даже здесь она привыкла ценить все виды великолепных сцен по ночам. Как только она села, Мужун Шу Цин не спешила уходить, и потянула за собой Лу И, которая всегда стояла позади нее. Двое людей стояли, облокотившись на каменную колонну, и смотрели на ясное яркое небо, озарённое лунным светом.

Умиротворение от наблюдения за красивым пейзажем было недолгим. Вдалеке Мужун Шу Цин смутно различила два маленьких силуэта, которые с уханьем приближались к ним, и Лу И тут же встала позади Мужун Шу Цин, как и подобало.

- То, что ты сказала, неверно, то, что я сказал, правильно, - горячо спорил какой-то мальчик.

- Ты говоришь чепуху, я всё верно говорю, - девочка явно не собиралась сдаваться.

- Я прав.

- Нет, я!

Ци Фэн Чжо? Ци Юй? Эти двое ребят обычно были не разлей вода и всегда держались вместе. С какой стати они поссорились сегодня? Чтобы спасти свои собственные уши, у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как прервать спорящую детвору. «Из-за чего вы двое ссоритесь?» - спросила она.

Дети переполошились, неожиданно услышав ее голос, а потом обнаружили Мужун Шу Цин, которую не заметили раньше. Увидев ее, эта неугомонная парочка взволнованно подбежала к ней, и дети принялись дергать Мужун Шу Цин за рукав каждый со своей стороны. На нее тут же посыпались просьбы: «Сестрица Шу Цин, рассуди нас».

Ее голове немного полегчало минуту назад, но эта кутерьма вновь заставила ее почувствовать боль, поэтому Мужун Шу Цин быстро подняла руки, чтобы они не тянули ее рукава, и сказала: «Хорошо, ребята. Скажите мне, в чем дело, тогда я скажу, кто прав, а кто нет».

Ци Фэн Чжо бросил взгляд на Ци Юй рядом с собой и поспешил привести свои доводы первым: «Великий наставник вчера задал вопрос, кто является первоисточником большой страны? Кто основа страны? Я сказал, что монарх - источник страны, а солдаты – ее основа. А она заявила, что народ - это начало страны, и крестьяне ее опора». Знай он, что она так себя поведёт, не стал бы говорить ей это сразу после урока, и этого спора не было и в помине!

Ци Юй безудержно сверкнула глазами в ответ, а потом мужественно и самоуверенно продекламировала: «Но ведь это правда».

- Ты!..

Глядя на двух ребят, которые вновь хотели устроить перебранку, Мужун Шу Цин поспешила вмешаться: «Хорошо, только не ссорьтесь. Для начала лучше расскажите мне, почему вы пришли к такому выводу».

Малыш Ци Фэн Чжо принял серьезный взрослый вид и даже дважды кашлянул, прежде чем сказать, покачивая головой: «Монарх, которого уважали древние поколения, был источником страны, а сильные солдаты, способные защитить наши границы, были инструментом для основания страны. Итак, монарх был источником страны, а солдаты ее основой».

Глядя на него, искренне произносящего каждое слово, а также на то, как он выглядел, Мужун Шу Цин сдержала улыбку и одобрительно кивнула.

Ци Юй, стоявшая рядом, сердито хмыкнула и на одном дыхании выдала: «Народ многочисленен, если бы не было человека, то как могла бы существовать страна? Если бы людям нечего было есть, кто стал бы воевать, чтобы защитить страну? Люди умерли бы от голода, поэтому крестьяне, безусловно, являются опорой страны».

- Ты играешь словами.

- А ты невежа!

- Ах вот как!..

Молодые люди явно любили петушиные бои. Они не могли опровергнуть слова противника, но и не хотели отказываться от своих убеждений.

- Хватит препираться.

Мужун Шу Цин беспомощно окликнула их, чтобы остановить назревающую склоку. Оба они - один слева, а другой справа – уставились на Мужун Шу Цин своими умными и чистыми глазами, не мигая.

- Сестрица Шу Цин, так ты скажешь, кто из нас прав?

Кто был прав? Мужун Шу Цин вздохнула про себя, мягко улыбнулась и ответила: «Вы оба правы».

Ее ответ не получил никакого одобрения у этих двух маленьких детей. На лице Ци Фэн Чжо отразилось разочарование, и он сказал: «Хм, ты хочешь одурачить нас таким поверхностным ответом? Ах! В любом случае, я определенно прав».

Ци Юй слегка приподняла свое очаровательное личико и сказала с выражением презрения на лице: «Я определенно не хочу тратить свое время на спор с тобой».

Мальчонка тоже не желал уступать: «Ха, как будто я хочу!»

Напоследок обменявшись гневными взглядами друг с другом, они разошлись в разные стороны. Каждый из них отказался признать мнение другого.

Глядя на две обиженные маленькие фигурки, которые исчезли из ее поля зрения, Мужун Шу Цин тихонько рассмеялась. Вот тебе и невинные товарищи по играм!

В ушах у Мужун Шу Цин наконец-то перестало трезвонить, и она прислонилась к каменной колонне, слегка прикрыв глаза. Лу И, которая всё это время молча сопровождала её, немного поколебалась, а затем спросила: «Барышня, и кто из них был прав?»

Мужун Шу Цин открыла глаза, посмотрела на Лу И, на лице которой читался неподдельный интерес, и возликовала в душе. Она всегда поощряла своих приближенных служанок размышлять о многих вещах, не бояться высказывать своё мнение или задавать вопросы. Мужун Шу Цин хотела услышать ее мнение, поэтому мягко спросила: «А что думаешь ты?»

Лу И что-то пробормотала себе под нос и уже громче продолжала: «То, что сказала юная барышня, звучит разумно». Она видела множество людей, которые продавали своих детей за еду, разрушая свои семьи. Не будь у нее столько младших братьев и сестер, родители могли бы их прокормить, и ее не продали бы в дом богатой семьи служанкой. Впрочем, ей ещё повезло, ее продали семье Мужун. Не будь барышня ее хозяйкой, как сложилась бы ее судьба?

Глядя на печальное выражение ее лица, Мужун Шу Цин знала, что Лу И вспоминает неприятные события из прошлого. Не желая, чтобы она погрузилась в свои мысли, Мужун Шу Цин усадила ее поближе и сказала: «Они оба правы».

- Оба правы? - Лу И была озадачена. Ей показалось, что барышня не хотела обидеть никого из молодых господ, поэтому небрежно сказала, что они оба правы. Как оказалось, в каждой из их мыслей было зерно истины?

Лу И явно заинтересовалась этим вопросом, поэтому Мужун Шу Цин терпеливо и спокойно объяснила: «Согласно точке зрения министерства доходов, народ был источником страны, а крестьяне - ее опорой. Это совершенно верно. Если в стране нет продуктов и насущных вещей, люди не могут полноценно питаться, не могут тепло одеваться. Разве это жизнь? Такая страна уже не страна. Согласно точке зрения военного министерства, монарх был источником страны, и солдаты ее основа. В этом тоже есть свой резон. Когда страна станет богатой и развитой, если не будет сильных и могучих войск, чтобы защитить ее, она вполне может достаться врагам. Так что они оба по-своему правы».

- Значит, на этот вопрос есть много ответов?

Как оказалось, на один вопрос не обязательно должен быть только один ответ, и не стоит зацикливаться на правоте кого-то одного.

Мужун Шу Цин кивнула головой и с улыбкой сказала: «Да, чтобы принять решение, нужно взглянуть на дело с разных углов. Тот великий наставник, который поднял этот вопрос, не просил их соглашаться с ответами друг друга. Но они не понимают этого и просят своих родных рассудить их. Поэтому их мнения так разнятся, но в этом нет ничего плохого. Эти дети будут столпами страны в будущем, поэтому должны научиться рассуждать и разыскивать истину».

Сначала у императрицы не было сына, поэтому император не стал выбирать  наследного принца из его сыновей от наложниц. Императрица, наконец, родила сына и стала матерью страны в этом году. Другими словами, спор о положении наследника вскоре начнется официально. И такой вопрос в настоящее время был достаточно важным. Ведь от того, как монарх ответит на эти два вопроса, зависит будущее всей страны.

Из того, что сказала Мужун Шу Цин, Лу И поняла только половину, но всё равно восхищенно и обожающе смотрела на нее. «Барышня, вы такая потрясающая, вы все понимаете!» - с улыбкой похвалила она.

Неужели она всё поняла? Мужун Шу Цин встала, и ее стройная фигурка под лунным светом стала выглядеть еще тоньше. Слегка приподняв голову, она посмотрела на яркую луну и на мерцающие звезды, которые еще не погасли.

- Лу И, чтобы понимать всё, нужно иметь какой-то опыт, пришёл он из личных переживаний или косвенного знания. Печаль, страдания, беспомощность, чувство потери – всё это необходимо пережить. Следовательно, понимание не обязательно хорошо, но и непонимание не обязательно плохо. Если у тебя есть кто-то, кто сможет защищать тебя всю жизнь, пусть этот человек и не семи пядей во лбу, это всё ещё своего рода счастье.

Поздней осенней ночью постепенно становилось прохладнее. Ночной ветерок развевал волосы и юбку Мужун Шу Цин, приводя ее одеяние и волосы в легкий беспорядок. Яркая луна постепенно осветила верхушки ветвей, но жаль, что этот зеленый лес был скрыт извилистым коридором.

Ночь выдалась холодная, поэтому Мужун Шу Цин вскоре негромко сказала: «Я устала, пойдем!» Спустя мгновение темно-зеленый силуэт, сопровождаемый порывами прохладного ветерка, направился по тропинке, залитой лунным светом, к Цуй Сяо Су, где можно было почувствовать аромат чая.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 55. Отправляясь на прогулку I

Раннее осеннее утро было не таким жарким, как летом, но и не таким холодным, как зимой. Оно вызывало желание насладиться им, но в то же время внушало опасение, что ты можешь нарушить его яркость. Мужун Шу Цин подошла к маленькому резному окну и глубоко вдохнула аромат вечнозеленых кустарников, что заставило ее счастливо улыбнуться. Ее черные волосы еще не были собраны, поэтому прохладный ветерок свободно развевал их, а теплое солнце освещало и ласкало.

- Барышня, вам только-только стало лучше, если хотите насладиться ветром, вам следует накинуть на себя теплую одежду! – слова Лу И не расходились с делом, и вскоре белая парчовая мантия была накинута на плечи Мужун Шу Цин. Лу И не могла не сетовать, что барышня просто не хочет заботиться о своем здоровье. Она болела два дня, и что прикажете делать, если она вновь простудится?

Внезапно почувствовав тепло, Мужун Шу Цин беспомощно рассмеялась: «Лу И, от кого ты научилась этому старческому брюзжанью?» За последние два дня эта молодая девушка превратилась в старуху, это не годилось, это тоже не годилось, да она едва позволяла ей встать с постели. Казалось, на этот раз ее болезнь действительно напугала Лу И.

Мужун Шу Цин значительно лучше чувствовала себя, поэтому Лу И смогла расслабиться. Слегка надув губы, она очаровательно улыбнулась и сказала: «Да вот, кое-кто меня вынудил».

Цзин Шуй поставила тазик, который был у нее в руках и принялась убирать постель, слушая, как двое - хозяин и слуга - препираются друг с другом. Уголок ее рта тайком приподнялся, и, несмотря на родимое пятно на ее лице, она выглядела нежной и милой.

Мужун Шу Цин позволила Лу И оттащить ее от окна, чтобы она могла сделать ей прическу и должным образом одеть. Погода сегодня была действительно хорошая, и болезнь наконец-то отступила, поэтому она хотела выйти погреться на солнышке. Если она и дальше будет лежать в кровати, как сейчас, ее тело совсем задеревенеет. Пока Мужун Шу Цин размышляла, куда ей пойти сегодня, раздался тихий стук в дверь.

- Барышня, у нас гость, - послышался по-старчески хриплый, но сильный голос Юй Шаня.

Как здесь может быть гость? Лу И приподняла свои красивые брови от удивления. После празднования дня рождения множество так называемых красивых и талантливых юношей, детей знати и сыновей чиновников, стали присылать подарки заболевшей барышне один за другим, а некоторые из них добивались встречи. Но то, что было у этих гунцзы на уме, все понимали, а барышня не хотела, чтобы ее беспокоили, поэтому наотрез отказалась ни с кем встречаться. Так почему управляющий Юй вдруг согласился передать весть о госте?

Глядя на Мужун Шу Цин, которая качала головой, Лу И поняла, чего та хочет, поэтому подошла к двери. Она открыла дверь и тихо сказала Юй Шаню: «Главный управляющий, Сяоцзе ещё не полностью восстановила здоровье, мне придется попросить вас отказать этому гостю!»

- Но… - смущенный Юй Шань хотел что-то сказать, но заколебался. Молодая госпожа заранее предупредила, что не хочет ни с кем встречаться, поэтому он должен просто пойти и отказать гостю, но с этим гостем было действительно трудно иметь дело!

Мужун Шу Цин негромко спросила: «Кто это?» Глядя на вид Юй Шаня, ей стало любопытно, кто же мог быть гостем, заставившим этого старика-управляющего так смутиться!

«Гостья сказала, что она ваша хорошая подруга, - ответил управляющий, - и специально приехала к вам сегодня. Ее зовут Хо Чжи Цин». Эта молодая девушка уже  приходила вчера, но он не позволил ей увидеться с Мужун Шу Цин. Тогда она вскарабкалась на высокое дерево и перелезла через стену, но он всё равно посоветовал ей уйти. Она была такой жалкой и прекрасной, ее глаза были полны слез, и она явно не хотела уходить. С большим трудом он уговорил ее вернуться, но сегодня рано утром она вновь была здесь. Юная барышня выглядела очаровательно, что если она снова залезет на дерево и упадет?

- Чжи Цин? - этот ответ заставил Мужун Шу Цин вздрогнуть. После того, что случилось в прошлый раз, разве ее старший брат не запретил ей искать встречи с ней? Она боялась, что эта девчонка сбежала!

Вздохнув, Мужун Шу Цин улыбнулась, смирившись с неизбежным, и сказала: «Приведи ее сюда».

Получив одобрение Мужун Шу Цин, Юй Шань расслабленно вздохнул и ответил: «Слушаюсь!» Закончив говорить, он поспешно покинул Цуй Сяо Су.

Глядя на быстро исчезающую фигуру старого управляющего, Мужун Шу Цин негромко рассмеялась. Кажется, она была не единственной, кто устал от убийственных маневров Хо Чжи Цин.

Лу И помогла ей привести себя в порядок, и Мужун Шу Цин медленно вышла из маленького домика. Как раз в тот момент, когда она подошла к павильону, из-за ворот донесся счастливый и слегка взволнованный голос Хо Чжи Цин.

- Сестрица Мужун! - Хо Чжи Цин немедленно бросилась к Мужун Шу Цин, словно порыв легкого и прохладного ветерка.

- Садись и поговорим спокойно, - эта девушка была не из тех, кто с готовностью выслушает кого-то первой.

Хо Чжи Цин не стала садиться. Мило улыбаясь с виноватым выражением лица, она сказала Мужун Шу Цин: «Сестрица Мужун, прости, я была слишком своенравна в прошлый раз и причинила тебе много неприятностей. Да и мой старший брат был слишком невежлив в тот день, пожалуйста, не сердись».

Глядя на Хо Чжи Цин, которая была достаточно храбра, чтобы признать свою ошибку, и выглядела как нашкодившая школьница, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Я не сержусь, но разве твой брат не усложнил тебе жизнь?» Ей самой в принципе было всё равно, но посещение женщиной борделя было действительно шокирующим делом, и так было не только в эту эпоху. Можно сказать, они действительно запятнали себя позором. Хо Цзы Ци не стал ругать ее, это уже было отличным проявлением сдержанности для него. Но его мрачный цвет лица в то время действительно заставил Мужун Шу Цин на мгновение почувствовать тревогу за Хо Чжи Цин.

Хо Чжи Цин вдруг опустила голову и сказала: «Нет».

Нет? Человек, который мог заставить эту прямолинейную и легкомысленную женщину стать застенчивой, и создать для нее трудности, кажется, был не Хо Цзы Ци, а скорее Янь Хао Юй! Если бы это событие могло помочь этой паре, она была бы рада.

- Значит, ты не сбежала, чтобы прийти сюда сегодня, верно? - Мужун Шу Цин не могла не озвучить свою собственную догадку. Хотя она и не обратила никакого внимания на грубость Хо Цзы Ци, но ей не хотелось снова лицезреть его мрачное и потемневшее лицо.

Хо Чжи Цин быстро подняла голову и сказала: «Конечно, нет, старший брат позволил мне прийти сюда». Она сказала, что хочет пойти к сестрице Мужун в тот же день, хоть и опасалась, что старший брат рассердится и не позволит ей! Кто бы мог подумать, что после того, как он на мгновение задумался, он согласится и даже даст ей 10 000 таэлей, чтобы вернуть их Мужун Шу Цин.

Вспомнив об этом, Хо Чжи Цин выудила из сумки банкноты и передала их Мужун Шу Цин: «Ох, точно, он велел передать это!»

Посмотрев на банкноты, которые были у нее в руке, Мужун Шу Цин не стала брать их, а протянула руку и взяла приготовленный Цзин Шуй чай. Она буквально смаковала его аромат, ведь за эти два дня, что она болела, эта девчонка Лу И не позволяла ей его пить. Кажется, она баловала их слишком сильно! Однако, можно ли считать это успешной трансформацией по отношению к ним, она не знала.

Мужун Шу Цин не взяла деньги, и Хо Чжи Цин была несколько встревожена. Сев рядом с ней, она потянула ее за рукав и сказала: «Сестрица Мужун, возьми их, пожалуйста!»

Не обращая внимания на выражение ее лица, так напоминающее избалованное дитя, Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и ответила: «Мне это не нужно, забери обратно!»

Положив деньги на стол, Хо Чжи Цин настойчиво произнесла: «Так не пойдет, я причинила неприятности, поэтому возьму ответственность на себя».

Зная, что эта молодая девушка была упрямой и нелегко шла на компромисс, Мужун Шу Цин похлопала ее по руке и сказала мягким голосом: «Просто запомни на будущее – нельзя быть такой импульсивной. Я не приму от тебя деньги, потому что друзьям нет никакой необходимости беспокоиться об этом».

Хо Чжи Цин задумалась, а затем с оживлением молвила: «Хорошо!» Только из-за одного слова – друг - которое сказала сестрица Шу Цин, она решила больше не поднимать вопрос о деньгах.

Глядя, как Мужун Шу Цин потягивает чай, Хо Чжи Цин оглядела маленький дворик. Так как мгновение назад она думала только о том, чтобы извиниться, то не обратила внимания на окружающее ее пространство. Внимательно глядя на него сейчас, двор показался ей действительно элегантным, ухоженным и благоухающим, особенно эта группа известных вечнозеленых кустарников с большими изумрудного ццвета листьями. А маленький деревянный домик во дворе смотрелся очень гармонично. «Ваш двор выглядит особенно!» - похвалила Хо Чжи Цин.

Через некоторое время она, не сдержавшись, продолжала: «Но в столице повсюду есть такие хитроумные маленькие дворики, я видела их целое множество, так что это уже не интересно. Наши пустынные степи тоже хороши, можно бегать сколько душе угодно и петь очень громко».

Ей стало не хватать расслабленного и приятного чувства, когда она хлестала свою лошадь, чтобы та скакала быстрее по кажущейся безграничной земле. То ощущение свободы ей не забыть никогда! Эта столица была красива и элегантна, но так скована.

Да, свободный дух не выносит, когда его сдерживают. Не в силах смотреть на ее подавленный вид, Мужун Шу Цин, и так изначально планировавшая выйти наружу, решила взять ее с собой. «Я возьму тебя сегодня в одно место, - сказала она. - Хотя оно и не такое огромное, как просторы севера, но всё равно впечатляет, словно созданное небом».

Она тоже не бывала там, но два года назад она слышала, как этот человек упоминал об этом месте. Он даже сказал, что оно хорошее, как она могла не пойти посмотреть на него сама?

- Неужели? Очень хорошо! Пошли! Пошли! - у Хо Чжи Цин, которой было скучно, тут же засияли глаза, когда она услышала предложение Мужун Шу Цин. Ее волнение вырвалось наружу, и она потянула Мужун Шу Цин за руку.

Мужун Шу Цин, которую тащила Хо Чжи Цин, ничего не оставалось, кроме как встать и последовать за ней. Она потеряла бдительность и умудрилась обронить фразу о ветре и дожде [1], ах! Пройдя два шага, Мужун Шу Цин внезапно остановилась, повернулась к Цзин Шуй, которая как раз собиралась убрать чайный сервиз, и сказала: «Цзин Шуй, пойдем с нами!»

[1] т.е. произнесла фразу, которая доставила ей неприятности.

Слова Мужун Шу Цин заставили Цзин Шуй пролить чай себе на руку. Она почувствовала невероятную и пугающую тревогу, когда ее глаза встретились с нежным, но твердым взглядом Мужун Шу Цин.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 56. Отправляясь на прогулку II

- Я? Я не поеду. Я останусь дома, чтобы привести в порядок вещи и дождаться возвращения барышни.

После того, как они некоторое время смотрели друг на друга, Цзин Шуй быстро отвела взгляд и притворилась, что занята уборкой, но ее дрожащие руки показывали ее нервозность и тревогу.

Мужун Шу Цин посмотрела на Цзин Шуй, и ее красивые брови мягко сдвинулись. Казалось, что страх Цзин Шуй выйти на улицу был намного больше, чем она себе представляла. Медленно подойдя к ней, Мужун Шу Цин взяла ее за руку, заставила ее встать лицом к себе и мягко сказала: «Тебе определенно понравится то место, куда мы идем сегодня, там очень красиво».

Нежная улыбка Мужун Шу Цин могла успокоить сердца людей, и бешено бьющееся сердце Цзин Шуй постепенно замедлило своё биение. Поколебавшись мгновение, она прикусила нижнюю губу и, коснувшись своей левой щеки с темно-красным родимым пятном, сказала: «Я не могу пойти». Она не забыла, что десять лет назад, когда ей было любопытно, и она с нетерпением ждала встречи с матерью, ее окружало презрение людей, а в чьих-то глазах даже читался отчетливый испуг. Цзин Шуй прекрасно знала, что некрасива, и не пользуется популярностью, поэтому не могла не бояться, что снова увидит такие ненавистные выражения и услышит злые слова, и не хотела выходить.

Хо Чжи Цин ничего не понимала. Глядя на них, хозяйку и служанку, которые встали посреди маленького павильона и не двигались с места, она одной рукой поспешно потянула Мужун Шу Цин, а другой - Цзин Шуй, выпалив: «Пойдем, пойдем, если все пойдут, будет намного веселее!»

Цзин Шуй тянули вперед, но ее ноги продолжали отступать назад, так как она хотела освободиться от хватки Хо Чжи Цин. Боясь, что она причинит вред ее милой гостье, Мужун Шу Цин рассмеялась и прошла между ними, а потом разделила их переплетенные руки. Пытаться убедить Цзин Шуй, которая была очень взволнована, было бесполезно, ее завязанное узлом сердце не развязалось бы только из-за нескольких слов. Но суметь вытащить ее из этого небольшого дворика уже будет большим и важным шагом вперёд.

Мужун Шу Цин взяла слегка холодную руку Цзин Шуй и не сильно сжала, чтобы заставить ее почувствовать свою решимость. «Пейзаж там очень хороший, - просто и искренне сказала она, - но людей немного, и ты можешь надеть муслиновую вуаль, чтобы прикрыть лицо. Тогда ты сможешь пойти вместе с нами, верно?»

За исключением того случая, когда она однажды покинула семью Ци десять лет назад, Цзин Шуй не выходила с этого двора последние несколько лет. Что касается внешнего мира, она боялась, нервничала, но в то же время испытывала любопытство и тоску по нему. Но так и не решилась выйти. Однако сегодня теплота и настойчивость барышни потихоньку придали ей сил.

Если она наденет муслиновую вуаль, никто не будет смотреть на ее уродливое лицо, тогда она сможет выйти, верно? Цзин Шуй долго молчала, и Мужун Шу Цин не подгоняла ее. Она давала ей возможность медленно обдумать это, но все еще крепко держала ее за руку и не отпускала.

Когда терпение Хо Чжи Цин было уже на пределе, Цзин Шуй, наконец, заставила себя принять решение. «Хорошо!» - только и сказала она.

Мужун Шу Цин одобрительно и ободряюще посмотрела на нее, продемонстрировав свою обычную улыбку. Хо Чжи Цин уже чуть ли не приплясывала от нетерпения, поэтому, услышав, что Цзин Шуй согласилась пойти, она с задором произнесла: «Отлично, пойдемте!» Едва закончив говорить, она уже бросилась к воротам маленького дворика и помахала им рукой.

Группа из четырех человек не успела покинуть передний двор, столкнувшись с Ци Жуем лоб в лоб! Ци Жуй, увидев Мужун Шу Цин, тут же остановился, а затем спросил: «Шу Цин, куда ты идешь?»

После этого праздника он больше не относился к Шу Цин, как к своенравной младшей сестренке, он видел, что она очень спокойна и умна, и думал, что в данной ситуации ему следует заново узнать ее.

Чувствуя, что Цзин Шуй позади нее, прикрытая муслиновой вуалью, дрожит, Мужун Шу Цин негромко ответила: «На прогулку».

Ци Жуй, очевидно, тоже заметил фигуру той красивой женщины, которая стояла позади Мужун Шу Цин, потому что пристально вглядывался в Цзин Шуй, не зная, что и чувствовать: испуг или же счастье? В течение последних лет он ломал голову, как заставить ее выйти, но не смог заставить ее сделать и шага за пределы Цуй Сяо Су. А сегодня она неожиданно захотела пойти на прогулку с Шу Цин! Неужели дело в том, что Шу Цин слишком очаровательна, или потому, что он с треском провалился?!

Ци Жуй явно терял самообладание, Цзин Шуй стала напоминать каменное изваяние, и Мужун Шу Цин, наблюдая за ними, пришла к выводу, что между этими двумя людьми было много историй. Но сегодня было не время позволять им предаваться воспоминаниям, иначе Цзин Шуй вполне могла сбежать обратно в Цуй Сяо Су.

Мужун Шу Цин уже собиралась что-то сказать, но Ци Жуй наконец-то пришел в себя. Не отрывая взгляда от Цзин Шуй, он сказал: «Тогда я буду сопровождать вас!»

Сопровождать их? Разве у него не было какого-то дела, ведь он так быстро шел минуту назад? «Ты вроде не собирался выходить?» - со смехом спросила Мужун Шу Цин.

- Никаких важных дел у меня нет, - небрежно ответил Ци Жуй. – У меня будет неспокойно на сердце, если я позволю вам, барышни, выйти на улицу одним. Так что, идёмте!

Его явно мало заботило, согласятся ли Мужун Шу Цин и остальные взять его с собой. Он просто велел слуге приготовить лошадь и приготовиться к отъезду.

Мужун Шу Цин была несколько встревожена и посмотрела на Цзин Шуй, которая все это время стояла с опущенной головой. Черная вуаль фактически скрывала ее лицо, так что это не давало ей никакой возможности отказаться. Мужун Шу Цин потянула ее за руку, чтобы выйти из поместья Ци, и она покорно последовала за ней. Как только они оказались внутри кареты, Цзин Шуй на протяжении всей поездки упорно молчала.

Несколько женщин сидели в широкой карете и слушали, как Хо Чжи Цин хвастается, рассказывая о своих детских шалостях. От внимательного взгляда Мужун Шу Цин не укрылось, что Цзин Шуй время от времени украдкой поглядывала на Ци Жуя, который ехал впереди. Мужун Шу Цин едва слышно рассмеялась: как оказалось, Ци Жуй был не единственным, кто принимал желаемое за действительное.

Разговаривая и смеясь в течение всей поездки, они пробыли в пути почти два шичэня. Добравшись до извилистой тропинки, карету начало трясти. Так продолжалось примерно в течение времени, за которое сгорает одна ароматическая палочка, и вот их экипаж, наконец, остановился. Хо Чжи Цин первой выпрыгнула из кареты, глядя на зеленую и пышную местность перед собой, на красивую крону древесного леса, она взволнованно закричала: «Здесь очень красиво, просто восхитительно!»

Здешняя растительность отличалась от обычных кустарниковых деревьев с юга. Почти каждое дерево было сильным и высоким, густые листья образовывали тяжелую крону, которая могла почти полностью блокировать солнечный свет. После того, как Хо Чжи Цин бежала впереди некоторое время, она озорно крикнула: «Посмотрите, здесь есть чистый прозрачный ручей! О, там даже есть рыба! Ребята, поторопитесь и подойдите сюда!»

Следуя за ней, они вскоре достигли небольшого ручья, в котором было не так много воды, но от него все равно веяло освежающей прохладой.

Хо Чжи Цин уже закатала рукава и сказала Мужун Шу Цин: «Сестрица Мужун, пойдем ловить рыбу, хорошо?»

- Только не это! - Мужун Шу Цин еще не ответила, но Лу И с тревогой воскликнула: - Барышне лишь недавно стало лучше, вода в этом ручье холодная, что будет, если она снова заболеет?

Зная, что Лу И беспокоится о ней, да и она сама не хотела снова терпеть головную боль или чувствовать, что не может дышать, поэтому Мужун Шу Цин умиротворяюще похлопала Лу И по руке и с улыбкой сказала: «Хорошо, я не пойду, ты сама можешь пойти с Чжи Цин!»

Когда Хо Чжи Цин услышала, что Мужун Шу Цин только выздоровела, она не стала настаивать, поэтому переключила внимание на других: «Хорошо, но заниматься этим одной скучно. Сестрица Лу И, сестрица Цзин Шуй, Ци гунцзы, пойдемте вместе!»

Цзин Шуй определенно не собиралась входить в воду, потому что это поставило бы Ци Жуя в неловкое положение, так как он был единственным мужчиной в обществе девушек. Хо Чжи Цин с энтузиазмом продолжала зазывать себе напарника, но Цзин Шуй только головой покачала, а Ци Жуй отказался идти. Лу И выросла рядом с водой, поэтому ей, естественно, нравилась вода, более того, чистая вода из ручья действительно привлекала ее, но она не могла забыть об ответственности за госпожу. Подумав немного, она ответила: «Я тоже не пойду, я хочу сопровождать барышню».

Зная, что она на самом деле хочет пойти, Мужун Шу Цин легонько подтолкнула ее к Хо Чжи Цин и с улыбкой сказала: «Мой старший брат и Цзин Шуй пойдут со мной, а ты иди! Вы двое, будьте осторожны, не упадите в воду».

С Мужун Шу Цин оставались Цзин Шуй и старший молодой мастер, поэтому Лу И почувствовала некоторое облегчение и радостно ответила: «Хорошо!» Вскоре двое людей, хихикая и держась за руки, направились к маленькому ручью.

Увидев, что они уже довольно далеко, Мужун Шу Цин сказала Цзин Шуй, которая была рядом с ней: «Цзин Шуй, я немного замерзла, принеси мне плащ из кареты».

- Слушаюсь!

Здесь действительно было немного прохладно, поэтому Цзин Шуй поспешила к экипажу.

Как только Цзин Шуй скрылась из виду, Мужун Шу Цин обернулась и спокойно, но четко спросила Ци Жуя, во взгляде которого читалась некоторая подавленность: «И что ты собираешься делать?» Ци Жую нравилась Цзин Шуй, это было ясно, но она хотела знать о его намерениях!

Ци Жуй не ожидал, что Мужун Шу Цин спросит его об этом прямо, но он с уверенностью ответил: «Я хочу жениться на ней!»

- И она будет твоей главной женой?

- Да!

Его твердый ответ заставил Мужун Шу Цин облегченно улыбнуться. Однако, их отношения не могли не вызывать тревогу за них, поэтому Мужун Шу Цин мягко спросила: «Ты знаешь, что столкнешься с некоторыми трудностями и препятствиями, если планируешь жениться на ней?» Независимо от того, будет ли семья Ци возражать или нет, Ци Жуй был официальным лицом при императорском дворе. В конце концов, семья Ци имела некоторый вес, и, будучи честным, красивым и ярким молодым человеком, император вполне мог устроить так, чтобы он взял в жены одну из цзюньчжу [1]. Такая вероятность существовала, и она боялась, что его настойчивость может привести к несчастью.

[1] цзюньчжу – принцесса, великая княжна. Обычно этот титул принадлежит племяннице императора или может быть присвоен императорским указом.

Не то чтобы Ци Жуй не понимал беспокойства Мужун Шу Цин, но это все равно не могло изменить его решения. Ци Жуй посмотрел в ту сторону, куда пошла Цзин Шуй, и ответил твердо и уверенно: «Я решил жениться на ней десять лет назад, и я не сдамся!» Десять лет назад эти испуганные и печальные глаза глубоко запали ему в сердце, и он понял, что сделает все, чтобы в этом взгляде в будущем светилось лишь счастье и надежда.

Поверив в решимость Ци Жуя, Мужун Шу Цин отпустила свою тревогу. Ей лишь оставалось поверить, что у него всё получится, но ей стало любопытно после упоминания Ци Жуя о десяти годах. Интересно, почему ему так долго не удавалось заполучить эту красавицу?

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 57. Попасть в ловушку в воде

Любопытное и улыбающееся лицо Мужун Шу Цин заставило твердое лицо Ци Жуя выглядеть так, будто его только что ударили. Он быстро почувствовал себя побежденным и, раздраженно вздохнув, сказал тихим голосом: «Всё дело в Цзин Шуй! Она всегда использовала свою «некрасивую» внешность в качестве оправдания, однажды она даже сказала, что убьет себя, если я заставлю ее. Поэтому…»

- Поэтому, ты не мог жениться на ней целых десять лет!

Он не стал продолжать свои слова, поэтому Мужун Шу Цин договорила за него. Выходит, его сердце и душа всецело принадлежат Цзин Шуй. Иначе, основываясь на его таланте и прямоте, настойчивости и пылкости молодого мужчины, как он мог поверить в угрозы молодой барышни и быть готовым ждать десять лет?

Насмешливый тон Мужун Шу Цин заставил Ци Жуя еще больше помрачнеть, но он быстро оправился, сказав несколько взволнованно: «Но ничего, еще немного, и она больше не сможет использовать этот предлог, чтобы отвергнуть меня. Я уже нашел знаменитого врача. Если он согласится, то лицо Цзин Шуй будет исцелено. Тогда у нее больше не будет причин избегать меня». Но до сих пор ему не удавалось убедить этого человека помочь Цзин Шуй. Но он не отпустит ее, и Цзин Шуй определенно будет принадлежать ему.

Цзин Шуй нужно было излечить ее лицо, но более важным было исцелить ее сердце. Даже если причиной ее комплекса неполноценоости была ее внешность, после обид, накопленных ею в течение стольких лет, ее сердце было наглухо закрыто. Даже без родимого пятна на лице, Цзин Шуй с ее непреклонным характером все равно будет отвергать его, поэтому Мужун Шу Цин с жалостью посмотрела на Ци Жуя. Его определенно ждало много ухабистых дорог в будущем. Но сейчас было не время разубеждать его. Если лицо Цзин Шуй можно вылечить, у нее определенно появится больше уверенности, и это очень поможет ей в будущем. Ему просто следует приложить больше усилий ради своей любви.

Ци Жуй рядом с ней по-прежнему смотрел в том направлении, куда ушла Цзин Шуй. Её не было всего ничего, а он уже был так взволнован! Мужун Шу Цин вздохнула и покачала головой, потом повернулась и с улыбкой сказала: «Тогда чего ты все еще ждешь, иди и скажи ей!»

Ци Жуй немного поколебался, глядя на Мужун Шу Цин, которая с удовольствием любовалась пейзажем. В этом лесу все равно никого не было, карета тоже была недалеко, что страшного могло произойти в его отсутствие? После того, как Ци Жуй на мгновение задумался, он повернулся, чтобы отправиться за Цзин Шуй.

Прислушиваясь к звуку шагов позади нее, которые постепенно отдалялись, она знала, что Ци Жуй уже ушел, поэтому Мужун Шу Цин расслабленно направилась в самую глубокую часть леса. Так как она не могла пойти к маленькому ручью, она решила просто исследовать местность самостоятельно. Этот человек так красочно описал это место, что она хотела хорошенько всё рассмотреть. Здесь определенно должны были быть более необычные и шокирующе прекрасные пейзажи.

Углубляясь все дальше и дальше в лес, деревья становились выше, ветвей и листьев было много, и солнечный свет едва пробивался сквозь них. Свежесть и прохлада заставили Мужун Шу Цин почувствовать себя отдохнувшей, даже после долгой ходьбы она совсем не чувствовала усталости. В тихом лесу она иногда слышала странные крики, похожие на щебет птиц или на вой животных. К сожалению, она могла только слышать звуки, но ничего не видела.

Она неожиданно услышала звук падающих капель, это не было похоже на водопад, так как не было звука сильных волн, но это было больше похоже на звенящие звуки небольшого ручья. Но когда она подняла глаза, то не увидела никакой воды поблизости. Может быть, там была пещера или расщелина, которая обладала очарованием и прекрасным видом, точно так же, как в романах о боевых искусствах или в книгах о мифических героях? Мужун Шу Цин рассмеялась из-за своего богатого воображения, эффект от просмотра телевизора не мог быть легко устранен. Но, поступив против обыкновения и поддавшись мимолетному порыву, Мужун Шу Цин решила, что хочет найти источник этих звуков.

Чем дальше она продвигалась вперед, тем отчетливее становился звук плешущейся воды. Казалось, что она совсем рядом, но она все еще не видела никаких следов водоема. Мужун Шу Цин была озадачена и посмотрела вверх: в этом лесу не было ни пещеры, ни отверстия, где же все-таки была вода?

Внимательно оглядев окрестности, она обнаружила, что неподалеку есть небольшой обрыв, поэтому Мужун Шу Цин осторожно спустилась к основанию склона. Но там было только несколько коротких кустов, и ничего больше, так что Мужун Шу Цин уже собиралась подняться, но почувствовала порыв влажного воздуха вместе с прохладным ветерком прямо на своем лице.

Тогда Мужун Шу Цин осторожно обошла низкие кусты, которые были у нее под ногами, и, наконец, подошла к самому глубокому концу склона. Неожиданно она действительно увидела вход в пещеру размером в половину человеческого роста. Чувствуя одновременно нервозность и некоторое возбуждение, Мужун Шу Цин пригнулась и осторожно вошла в пещеру.

Пройдя небольшое расстояние, она, наконец, смогла увидеть текущую из ручья воду. Здесь вовсе не было так темно, как она себе представляла. Лучи солнечного света на самом деле сияли сквозь низкие деревья. Так что на самом деле это место располагалось под лесом, через который она только что шла, неудивительно, что она не могла видеть воду, даже когда плеск был ясно слышен! Снова подняв голову, Мужун Шу Цин обрадовалась, что ее внимание привлекли эти низкие кустарники минуту назад, иначе она могла свалиться сюда сверху. Такого рода захватывающие сцены обычно могли пройти без вреда лишь для мастеров боевых искусств!

Снова пройдя вперед, она увидела только конец пещеры. Когда она сравнила его с тропинкой, ведущей в пещеру, он оказался намного больше. Хотя перед ней и не возникло головокружительной панорамы, но это место можно было назвать очаровательным. Когда она услышала звук воды из леса, он, должно быть, исходил из глубокого пруда внутри пещеры. Без помощи ярких солнечных лучей она могла видеть глубокую и чистую воду, но не могла рассчитать его глубину. Кроме плеска, был слышен звук тяжело текущей в глубине воды, кажется, под глубоким прудом было подводное течение!

Мужун Шу Цин ступила на большой камень, стоявший на краю пруда, и глубоко вздохнула. Запах воды был особенно свежим и приятным, принося с собой ощущение прохлады.

Слегка наклонившись, Мужун Шу Цин хотела посмотреть, насколько глубока эта вода, и вдруг из-под воды вынырнула огромная тень. Брызги попали на одежду Мужун Шу Цин, она напугалась до полусмерти, поэтому неосознанно отступила на два шага назад. С большим трудом она смогла устоять на ногах, и, прикрыв рукой свою вздымающуюся грудь, стала искать взглядом напугавшую ее тень.

В глубоком пруду был мужчина, который смотрел прямо на нее, и верхняя часть его тела была обнажена!

Это… Что же это за ситуация такая? После нескольких мгновений полнейшего ступора, Мужун Шу Цин отвела взгляд, но обнаженное и хорошо сложенное тело мужчины все еще стояло перед ее глазами!

Как это могло случиться? В романе должна была быть красивая женщина, которая купалась в озере и случайно встретила очаровательного гунцзы. А у нее всё шиворот-навыворот – в темном глубоком пруду она случайно столкнулась с голым мужчиной!

Мужчина все это время молчал, но Мужун Шу Цин чувствовала, что его холодные глаза пристально смотрят на нее. Если судить по его идеальной фигуре, он вполне может оказаться одним из тех мастеров по боевым искусствам! Как же не вовремя она послала Янь Юя и Цан Су проверить личность Хай Юэ, - не могла не сокрушаться она. Какое-то время Мужун Шу Цин действительно не знала, что сказать, не могла же она заявить: «Мне так жаль, можете продолжать своё омовение!» Разве это не прозвучит так, будто она воспользовалась ситуацией?

Неизвестно, сколько длилось это молчание, но мужчина вдруг сдвинулся с места, собираясь приблизиться к ней. Его движение заставило Мужун Шу Цин бессознательно отступить еще на два шага, но она забыла, что уже отступила на несколько шагов раньше. Поэтому, отступив на этот раз, она ступила на пустое место и упала прямо в глубокие и темные воды пруда.

Мужун Шу Цин почувствовала леденящую до костей холодную воду, которая хлынула к ней со всех сторон. Она не могла найти опоры под ногами, и это пугало ее. Она совсем не умела плавать, поэтому изо всех сил пыталась всплыть. Ее сердце словно онемело, и как раз в тот момент, когда она почувствовала, что теряет сознание, пара сильных рук выловила ее из воды.

Мужун Шу Цин бессильно прислонилась к груди мужчины. Она успела наглотаться воды, поэтому ее лицо было смертельно бледным, и даже дыхание казалось слабым. Ее спаситель использовал одну руку, чтобы обхватить ее за талию, а другой стал несильно похлопывать ее по спине. Спустя несколько мгновений Мужун Шу Цин яростно закашлялась и задышала так сильно, что ей показалось, будто все ее легкие загорелись, но это также заставило ее снова почувствовать себя живой.

Мужчина просто поддерживал ее, но не поднимал на берег, так что обессиленная Мужун Шу Цин продолжала крепко цепляться за его шею. Ощущение, что ты тонешь, было действительно ужасным, и она определенно не хотела снова испытывать такой страх.

По сравнению с холодной водой тело мужчины казалось горячим и распалённым. Мужун Шу Цин чувствовала, что его грудь слегка двигается вверх и вниз, поэтому не смогла сдержать дрожь. Ее руки обнимали его за шею, ее лицо прижималось к его плечу, его рука крепко обвила ее талию, в то время как другая рука слегка похлопывала ее по спине, чтобы ей легче было дышать – да их тела были буквально приклеены друг к другу! Эта крайне двусмысленная поза заставила Мужун Шу Цин покраснеть, а ее сердце бессознательно подпрыгнуть. Но, прижимаясь к его груди, она действительно чувствовала себя в безопасности!

Почувствовав, что дыхание Мужун Шу Цин стало ровным, мужчина убрал руку и слегка отодвинулся от нее. В этот момент Мужун Шу Цин вновь столкнулась с парой холодных глаз.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 58. Мо Цань

Это был он?! Эти глаза, в которых не было никаких эмоций, были холодными и бездонными. Мужун Шу Цин никогда не забудет, что именно он был тем человеком в черном, который захватил ее той ночью. Сегодня его черные волосы были пропитаны влагой и безудержно рассыпались по груди, а падающие капли воды стекали по его бронзовой коже. На его красивом и гордом лице выделялся прямой аристократический нос. От него буквально разило сексуальной привлекательностью, но нельзя было игнорировать его внешнюю холодность, которая заставляла сердце человека трепетать.

Она не ожидала, что снова встретится с ним так быстро, и в этой неловкой ситуации Мужун Шу Цин смиренно пробормотала: «Ты...» На мгновение она даже не знала, что сказать.

Мужчина посмотрел на Мужун Шу Цин и слегка нахмурил брови. Он понял, что она уже узнала его. Его широкая и крепкая ладонь двинулась вверх и остановилась на шее Мужун Шу Цин, когда он холодно сказал низким голосом: «Тебе не стоило меня узнавать!»

Почувствовав убийственное намерение этого человека, Мужун Шу Цин тихо вздохнула. Она полагала, что наверняка чем-то провинилась перед ним: ее шея кровоточила в первый раз, она чуть не утонула во второй раз, а теперь, кажется, он планирует убить ее, чтобы она не выдала его тайны. Она надеялась, что причина не в том, что она «подглядывала», пока он мылся. По этой абсурдной причине Мужун Шу Цин тихонько рассмеялась. Она действительно должна была восхищаться собой, раз все еще могла шутить в такое время.

Мужчина обхватил ее шею руками, но долго не прикладывал много сил, а на самом деле только слегка ласкал и гладил ее кожу.

- Ты действительно не боишься смерти! - эта женщина заставила его почувствовать себя озадаченным. В прошлый раз из-за служанки она не побоялась кинуться на меч, а теперь неожиданно рассмеялась.

Мужун Шу Цин немедленно ответила: «Я боюсь!» Но она не умела плавать и не владела никакими боевыми искусствами, так какое сопротивление могла ему оказать? Более того, с одного взгляда можно было понять, что этот человек был безжалостным. Но, глядя на то, как он ведет себя сейчас, она почему-то решила, что он не убьет ее.

Их тела близко соприкасались друг с другом в воде, но Мужун Шу Цин больше не могла выдержать леденящую до костей воду, и неудержимо задрожала. Она думала, что если не выберется на берег в скором времени, даже если он не убьет ее, она просто замерзнет до смерти. Поэтому Мужун Шу Цин сказала прерывающимся голосом: «Ты не думаешь… что на берегу… нам будет удобнее болтать?»

Мужчина оставался неподвижным, и его лицо по-прежнему ничего не выражало. Нельзя было с уверенностью сказать, о чем он думает. Мужун Шу Цин очень хотела бросить на него надменный взгляд, но ощутила беспомощность, вспомнив о словах, которые он только что сказал. Если он решил не убивать ее своими руками, то, вероятно, пожелал заморозить до смерти!

Когда Мужун Шу Цин почти потеряла сознание из-за холода, мужчина, наконец, сделал несколько движений и быстро подплыл к краю глубокого пруда, устроив Мужун Шу Цин на большом камне. Не особо заботясь о ней, он подобрал под кустами свое черное  одеяние и тщательно оделся. Одежда на нём была такой же, что и в прошлый раз, и красный длинный меч тоже.

Мужчина бросил один взгляд на Мужун Шу Цин, которая распласталась на большом валуне. Ее темно-фиолетовые губы дрожали, ноги были прижаты к груди, а мокрая одежда плотно прилипла к телу. Ее фигура выглядела привлекательно, с темными длинными волосами, которые рассыпались по земле. Мужчина слегка прищурил свои холодные глаза и повернулся, чтобы уйти. Вскоре его силуэт быстро исчез в сумраке пещеры.

Мужун Шу Цин попыталась один раз пошевелить конечностями, но ей было трудно контролировать свои движения. С большим трудом она подняла руку и постаралась поддержать свое тело, чтобы встать, но безуспешно. Покинуть эту пещеру сейчас было просто невозможно, не говоря уже о том, что ей нужно будет подняться еще выше по этому остроконечному склону. Как бы то ни было, она не могла сдвинуться ни на шаг, поэтому Мужун Шу Цин просто снова легла на огромный камень, чтобы отдохнуть. В следующий раз она точно не позволит Цан Су и Янь Юю покинуть ее одновременно.

Ожидая восстановления своих физических сил, она позволила своему воображению разгуляться, и вдруг увидела тень, которая закрыла солнечный свет, проникающий из-за  низких деревьев. Мужун Шу Цин тут же шире открыла глаза.

Разве он не ушел? Почему вернулся?

Не дожидаясь, пока Мужун Шу Цин что-нибудь скажет, мужчина взял ее на руки и пошел к выходу из пещеры.

Всю дорогу Мужун Шу Цин молчала из-за своей усталости, да и её спаситель продвигался вперед, не говоря ни слова. Он тоже не знал, зачем вернулся. Когда он выпрыгнул из воды, он хотел убить эту незваную гостью, которая нарушила его покой, но, разглядев ее, передумал. В тот момент, когда она узнала его, у него появилось еще больше причин лишить ее жизни, но он вновь не смог это сделать. В конце концов, он действительно забеспокоился, что она не сможет покинуть пещеру, поэтому повернул назад. Что с ним такое? Чем она его так поразила - расслабленной и спокойной улыбкой, чем-то напоминающей его собственное одиночество, или равнодушным и мужественным отношением, с которым она встречала любую опасную ситуацию?

Когда они достигли леса, мужчина одним легким движением опустил Мужун Шу Цин на землю и прислонил ее к большому дереву. Мужун Шу Цин с большим трудом удержалась на ногах.

- Твое имя, - если не считать этих холодных глаз, в которых едва заметно читался вопрос, голос его по-прежнему был безразличен и совсем не имел тепла, а лицо ничего не выражало, как будто не он задал этот вопрос.

- Мужун Шу Цин.

Получив ответ, мужчина не задержался ни на миг, лишь коротко бросил два слова - «Мо Цань» - даже не повернув головы, и просто ушел.

Мо Цань? Холодный, отстраненный и угнетающий? Имя действительно соответствовало его личности.

Немного отдохнув в лесу, выровняв дыхание и почувствовав, что в ее теле наконец-то появились силы, Мужун Шу Цин медленно направилась к карете, но ясный осенний день, который изначально был не очень теплым, казался еще холоднее, так как ее платье промокло насквозь.

Она не успела отойти слишком далеко, когда наткнулась на группы Лу И и Ци Жуя, которые искали ее. Увидев, что Мужун Шу Цин промокла до нитки, а цвет ее лица смертельно бледен, они сильно испугались. Что она испытала за этот короткий промежуток времени, раз выглядела так?

Лу И бросилась к Мужун Шу Цин и нервно осмотрела, нет ли на ее теле каких-нибудь ран. В ее больших глазах стояли слезы, которые тут же покатились по щекам. Кляня себя на чем свет стоит, она с тревогой спросила: «Барышня, что случилось?» Это все она виновата, ей не следовало ловить рыбу.

Цзин Шуй поспешно накинула парчовый плащ, который был у нее в руках, на тело Мужун Шу Цин, дрожавшее, как осенний лист. Ци Жуй с беспокойством спросил: «Шу Цин, с тобой все в порядке?» Он ненадолго оставил ее, и Шу Цин пропала. Сейчас он потихоньку осматривал окрестности, но кроме высоких деревьев в глубине тихого бескрайнего леса, больше ничего не было видно.

Мужун Шу Цин хотела ответить, что с ней все в порядке, чтобы они могли отпустить свою тревогу, но у нее зуб на зуб не попадал, и она не смогла вымолвить ни слова. Судя по ее внешнему виду, они всё равно не поверят, если она скажет, что с ней все в порядке, так что ей лучше промолчать.

- Пойдемте обратно, иначе простудимся.

Шу Цин выглядела совсем нехорошо, цвет ее губ уже стал темно-фиолетовым, а цвет лица - еще более бесцветным. Ци Жуй быстро принял решение и обнял Мужун Шу Цин, которая была на грани обморока. Он осторожно усадил ее в карету и велел кучеру скорее возвращаться.

На обратном пути Лу И успела сменить платье госпожи на сухое, поудобнее устроила ее и накрыла тонким стеганым одеялом. Мужун Шу Цин чувствовала, что ее собственные силы возвращаются слишком медленно, и, будучи истощенной, не чувствовала никакого дискомфорта даже во время тряски. Закрыв глаза, вскоре она погрузилась в темноту.

Наконец, перед заходом солнца они прибыли в поместье Ци. Мужун Шу Цин выглядела намного лучше после хлопот Лу И и отдыха на протяжении всего пути. Ее цвет лица все еще был не очень хорошим, но больше не был смертельно бледным. Лу И осторожно поддержала ее, помогая выйти из кареты, а Ци Жуй отправил человека за врачом и последовал за Мужун Шу Цин и другими дамами, чтобы сопроводить их до Цуй Сяо Су. Хо Чжи Цин также настояла на том, что хочет подождать, пока Мужун Шу Цин не осмотрит врач, и, лишь удостоверившись, что с ней всё в порядке, она будет готова уйти.

Войдя в ворота, они наткнулись на старого управляющего, который, казалось, ждал их уже давно. Вежливо поклонившись Ци Жую, он сказал Мужун Шу Цин: «Барышня Шу Цин, хозяин приглашает вас к себе в кабинет». Он заметил, что цвет лица Сяоцзе был болезненного землистого оттенка, может быть, она заболела?

Мужун Шу Цин предполагала, что Ци Чжунлинь будет искать встречи с ней. Но сейчас у нее был такой потрепанный и измученный вид, как она могла встретиться с ним и найти в себе силы, чтобы справиться с ситуацией? Тихо вздохнув, Мужун Шу Цин еле слышно произнесла: «Я понимаю, я приду туда как можно скорее».

Войдя в спальню, Мужун Шу Цин попросила Лу И найти светло-фиолетовый чонсам. Сейчас ей было лучше не одевать белое или зеленое. Чтобы ее лицо выглядело розовым, а она сама – вполне энергичной, Мужун Шу Цин попросила Лу И нанести легкий макияж, и с помощью нехитрых манипуляций она, наконец, стала выглядеть как обычно умиротворенно, и лишь очень внимательный человек заметил бы разницу.

Мужун Шу Цин попросила Лу И остаться во дворе, а сама последовала за Юй Шанем в кабинет Ци Чжунлиня. Во время празднования дня рождения она поняла, что от внимания этого мудрого и дальновидного пожилого человека ничего не укрылось. Иначе он не стал бы заставлять ее демонстрировать свой талант, но она не ожидала, что он так скоро захочет с ней поговорить. Итак, сегодня ей предстояла встреча со знаменитым премьер-министром их страны.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 59. Игра в вэйци

Подойдя к двери, Мужун Шу Цин обнаружила, что кабинет был широко открыт. Ци Чжунлинь сидел сбоку от низкого стола и сосредоточенно играл в вэйци [1]. Кабинет был очень большой, бамбуковая занавеска разделяла его на две части, с одной стороны стоял книжный шкаф и большой красный сандаловый деревянный стол, а справа – небольшая платформа. На этом помосте расположилось несколько низких столиков и доска для игры в вэйци. На стенах комнаты висели картины мастеров каллиграфии. Мужун Шу Цин стояла, прислонившись к наружной двери, и не входила внутрь, так как не хотела беспокоить пожилого человека, который сосредоточенно играл в вэйци. Внимательно присмотревшись, она неожиданно увидела рифмованные куплеты, которые она написала во время празднования дня рождения, висевшие на стене. Мужун Шу Цин была несколько удивлена, она не ожидала, что Ци Чжунлинь повесит их в своем кабинете.

[1] вэйци (или го) - логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В го играют на прямоугольном поле, называемом доска или гобан, расчерченном вертикальными и горизонтальными линиями. Также для игры необходимы камни -специальные фишки двух контрастных цветов, чаще всего - чёрные и белые. Играют два игрока, один из которых получает чёрные камни, другой - белые. Цель игры - отгородить на игровой доске камнями своего цвета бо́льшую территорию, чем противник.

- Ты пришла, пойдем сыграем в вэйци, - Ци Чжунлинь не поднимал головы, все еще сосредоточившись на игральной доске перед собой.

Мужун Шу Цин вошла в этот уникальный кабинет и остановилась рядом с Ци Чжунлинем. На игральной доске было множество черных и белых камней. Белые камни выглядели так, словно победа была в его руках. Она не очень хорошо играла в вэйци, хотя правила игры были достаточно просты, но наличие слишком большого количества уловок и тайных маневров заставляло ее лениться. Положение в игре менялось слишком легко, и она никогда не выигрывала, играя в вэйци с дедушкой по отцовской линии в прошлом. Оказавшись лицом к лицу с этим великим мастером вэйци, Ци Чжунлинем, она могла только беспомощно ответить: «Я не умею играть».

Одна белая фигура пала, исход битвы был уже предрешен. Ци Чжунлинь поднял голову, и в его проницательных и умных глазах мелькнула смешинка. Он прямо сказал Мужун Шу Цин, которая уже было расслабилась: «Это не имеет значения, просто играй, как знаешь. Поскольку ты успешная деловая женщина, ты не можешь оказаться слабым противником».

Женщина, которая стояла перед ним с легкой улыбкой, больше не была прежней, и, будучи в состоянии контролировать половину экономики Дунъюй в течение трех лет, явно была не обычной. За свою жизнь он повидал много удивительных людей, но он не видел никого, кто был бы так великолепен и одновременно столь же юн, как она! Ничего не поделаешь, ему было очень любопытно.

- Ладно! - Мужун Шу Цин легкомысленно изогнула брови и с улыбкой села напротив него. Так как он уже определенно изучил ее, ей можно было не быть претенциозной, и не переживать о победе или проигрыше!

Игра в вэйци была соревнованием в сообразительности, но Мужун Шу Цин играла, не особо задумываясь о перспективе. Однако, несколько ходов спустя она уже почувствовала отличные навыки игры Ци Чжунлиня. Неудивительно, что игра в вэйци была также известна как «переговоры рук», менее чем за три хода на игральной доске полностью менялись фигуры, и уже можно было заметить его способности и очарование.

Что ж, она не могла проиграть слишком быстро, поэтому Мужун Шу Цин на мгновение глубоко задумалась и решила использовать позицию «золотой угол, серебряная сторона». Тогда она просто воспользуется двумя сторонами игральной доски и займет один угол.

К сожалению, сыграв несколько ходов, Мужун Шу Цин обнаружила, что Ци Чжунлинь тоже сменил свой стиль игры. Мало того, что она не могла занять угол, она даже проиграла на одной из сторон. Глядя на доску, казалось, что ее черных фигур осталось достаточно много, но, к сожалению, они были почти «мертвыми». Подняв голову, Мужун Шу Цин посмотрела на Ци Чжунлиня, который сидел напротив нее, потягивая ароматный чай и играя в расслабленной манере, в то время как она играла с большим трудом.

Тихо вздохнув, Мужун Шу Цин просто положила свой черный камень. Ци Чжунлинь убрал чашу чая в сторону и, немного помолчав, с улыбкой сказал: «Ты хочешь отдать этот камень мне!» Положить его вот так - все равно, что совершить самоубийство.

«Если кто-то хочет что-то взять, он должен сначала уступить!» - Мужун Шу Цин выглядела равнодушно. Она не могла выиграть эту партию, но не хотела сдаваться без боя. Избавление от драгоценного камня дракона - не первый путь к спасению, сначала она избавится от него, а потом позаимствует из другого источника.

Ее уникальный метод игры заставил глаза Ци Чжунлиня ярко сиять. Хотя черные фигуры на игральной доске значительно уменьшились в количестве, ее положение было не столь плачевным, как ожидалось. Но и это не принесло Мужун Шу Цин победы. Белая фигура пала красиво, но это последнее, что могла сделать Мужун Шу Цин. Она убрала руку, мягко улыбнулась и сказала: «Я проиграла».

- Ты блестяще проиграла, - Ци Чжунлинь играл в вэйци столько лет, но не видел никого, кто использовал бы такую технику. Хотя она и проиграла, партия вышла действительно прекрасной.

Проиграла блестяще?! Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться и ничего не сказала. Это можно было считать комплиментом для нее!

Ци Чжунлинь подошел к передней части стены, где висели рифмованные куплеты Мужун Шу Цин, которые она написала во время празднования его дня рождения. Великолепное мастерство, изящные штрихи и ровные линии - это не могло быть отработано за 8-10 лет труда, ни один человек в ее возрасте не мог написать таких слов.

«Кто ты?» - поглаживая нежный шелк и тонкую бумагу, Ци Чжунлинь с нажимом произнес эти слова, и его голос не позволял попытаться уйти от ответа или обмануть его.

Она никогда не собиралась скрывать правду. Осторожно попробовав ароматный чай, она спокойно ответила: «Я не Мужун Шу Цин. Первоначально я не принадлежала этому месту, но из-за небольшого несчастного случая я очнулась в теле Мужун Шу Цин. До сих пор я не нашла ни одного способа вернуться назад».

«Тогда как насчет Цин’эр?» - Ци Чжунлинь вздохнул и с болью закрыл глаза. Он уже догадался, что женщина, стоявшая перед ним, не была Цин’эр. Но услышав это своими ушами, его сердце болело так, словно его пронзили иголки. Юэ’эр уже покинула его. Неужели ее плоть и кровь, Цин’эр, тоже не может сопровождать его?!

- Я не знаю! - она тоже ничего не знала об этом переходе. Может быть, она попала в другой мир точно так же, как и она, а может быть, она погибла, когда упала в воду. Но глядя на убитого горем Ци Чжунлиня, как у нее могло хватить духу произнести это вслух?

- Я... - она хотела сказать что-нибудь, чтобы утешить этого опечаленного пожилого человека, но в такой ситуации никакие слова помочь не могли. Может быть, он почувствует себя немного лучше, если не будет видеть ее? Поэтому Мужун Шу Цин сказала едва слышно: - Завтра я перееду из поместья Ци.

Это было странно. Даже после того, как он узнал правду о случившемся с Цин’эр, Ци Чжунлиню все еще было трудно отпустить ее. Хотя простая и элегантная женщина, стоявшая перед ним, не была Цин’эр, он мог видеть в ней великолепные таланты Юэ’эр. Более того, у нее были свои характерные черты, она была спокойна и собранна, и он не мог не восхищаться ею. Ци Чжунлинь вздохнул и сказал: «Раз уж ты попала сюда, между нами должна существовать какая-то связь. Цуй Сяо Су Юэ’эр действительно подходит тебе, просто оставайся там!»

Мужун Шу Цин знала, что любые слова, которые она хотела бы сказать в этот момент, будут бессмысленными. Поскольку Ци Чжунлинь уже сумел успокоить своё сердце, он помахал ей рукой, и они вдвоем сели за низкий столик, с удовольствием потягивая чай.

- Война между Цан Юэ и Дунъюй неизбежна, семья Мужун определенно будет вовлечена в это. Ты готова к этому? - он не мог не беспокоиться об этой девушке из-за сложившейся ситуации. Текущее положение дел не всегда зависит от военной стратегии и тактики во время сражений или боевых действий, существует также борьба за провизию национальной армии. Даже будь у кого-то огромная армия, состоявшая из опытных воинов, без армейского провианта он оказался бы в трудном положении.

Семья Мужун была крупнейшим производителем продуктов питания и одежды в Дунъюй, и хотя они старались держаться нейтральной позиции, их мощь явно озаботила императорский двор. Будь у семьи Мужун какие-то сомнения, императорская семья  непременно возмутилась бы. Но если бы они пришли на помощь и показали свою истинную силу, то императорский дом был бы обеспокоен этим и обязательно пожелал бы устранить их после. Такой ход развития событий был вполне возможен, семью Мужун в любом случае ожидали трудности. Неужели эта молодая девушка уже подготовилась к этому?!

Все вопросы, которые задал Ци Чжунлинь, Мужун Шу Цин уже тщательно обдумала раньше.

- С того времени, как я попала в семью Мужун и освоилась здесь, я уже знала, что этот день настанет. Я определенно сделаю так, чтобы он не превратился в катастрофу для семьи Мужун. Напротив, если представится подходящая возможность, мы сможем избежать опасности быть уничтоженным кознями императорской семьи. Более того, нынешний император человек деятельный, и он уже решил мобилизовать народное продовольствие. Если в этом нет необходимости, я не буду зря беспокоить людей, поэтому семья Мужун временно не будет иметь дела непосредственно с императорским двором.

Вода, которая несла лодку, также могла опрокинуть ее. Вполне возможно, что семейное имущество и предприятия Мужун насторожат императорскую семью. Но она также могла заставить императорский дом полагаться на силу семьи Мужун, не имея другого выбора. Но когда это произойдет, отношения с императорской семьей неизбежно станут сложными и натянутыми, поэтому Мужун Шу Цин не хотела доводить до этого. Это было главной причиной, по которой она заставляла семью Мужун проявлять сдержанность и быть осмотрительными.

- Ты уже устроила кого-то рядом с императором! – пожелай кто-то устроить несколько человек внутри императорского двора, это было бы достаточно трудно, но устроить кого-то поблизости с императором, было еще труднее.

По вопросу о мобилизации провианта в армию император тайно призвал вчера вечером премьер-министра и чиновников министерства торговли. Она уже успела узнать об этом, и у Ци Чжунлиня не было другого выбора, кроме как взглянуть на нее в другом свете.

Глядя на задумчивый взгляд умных глаз Ци Чжунлиня, Мужун Шу Цин слегка погладила край чашки и слабо ответила: «В императорском дворе нестабильная ситуация, и сердце монарха трудно понять».

Ци Чжунлинь с гордостью похвалил ее ясным голосом: «Очень хорошо, ты достойна быть моей, Ци Чжунлиня, внучкой».

Мужун Шу Цин была слегка поражена, ведь он уже знал, что это не так.

Ци Чжунлинь, глядя на ее удивленный вид, притворился сердитым и сказал: «Что такое? Не хочешь быть моей внучкой?!»

Неужели он только что признал в ней свою внучку? Мужун Шу Цин пришла в себя, быстро и с почтением поклонилась, а затем эмоционально прошептала: «Спасибо, дедушка!» Она всегда ощущала заботу и любовь своего деда по отцовской линии, хоть он не показывал этого сознательно, но вел себя как учитель или друг, с которым она всегда могла говорить свободно. Признание дедушки по материнской линии снова согрело ее сердце.

Ци Чжунлинь радостно улыбнулся, взял Мужун Шу Цин за руку, подвел ее к передней части игральной доски, схватил белый камень и сказал провокационным тоном: «Еще одну партию?» Не то чтобы ее мастерство игры в вэйци было высоким, но когда он играл с этой девушкой, у нее всегда был свой уникальный способ расставлять фигуры, и это его забавляло.

Мужун Шу Цин улыбнулась и посмотрела на по-детски гордое выражение лица Ци Чжунлиня: действительно, между ребенком и пожилым человеком была тонкая грань. Медленно подойдя к столу, она взяла черные камни и последовала за ним, чтобы сесть напротив. Она ловко расположила черные камни, выпалив: «Почему бы и нет!»

Луна уже плыла над верхушками ветвей деревьев снаружи, и внутри двора было тихо. Сцена, видневшаяся в окне, была простой, можно было увидеть только пожилого человека и молодую женщину, которые все еще наслаждались игрой друг с другом.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 60. Личность

После падения в воду два дня назад, а также игры в вэйци с дедушкой до часа крысы [1], Мужун Шу Цин несколько устала на следующий день. Поскольку у нее не было никакой лихорадки или простуды, казалось, что большая чаша супа, который Лу И готовила в это время, была на самом деле не столь необходима. Поэтому, глядя на чашу, которую поставили перед ней, Мужун Шу Цин нахмурилась, чтобы возразить, но не осмелилась.

[1] час крысы - отрезок времени с 23:00 до 1:00.

С большим трудом Мужун Шу Цин допила большую тарелку супа и медленно вышла во двор. Была уже поздняя осень, листья деревьев падали на землю у двора, и от холодного воздуха чувствовалась унылая атмосфера. Только те короткие вечнозеленые кустарники все еще выглядели ярко, принося аромат чая в этот маленький дворик, и гроздья белых хризантем колыхались на ветру.

Мужун Шу Цин взяла ножницы, которые лежали сбоку, и осторожно обрезала ветви и листья белых хризантем. Лу И, стоявшая позади нее, держала в руках пару комплектов одежды. «Барышня, вы собираетесь надеть мужскую или женскую одежду?» - спросила она.

Мужун Шу Цин безучастно обернулась, посмотрев на левую руку Лу И, которая держала белую одежду ученого, и на ее правую руку, на которой висело светло-зеленое с оборками платье. Лу И ждала, пока Мужун Шу Цин примет решение, но выйдет ли она сегодня?

Смущенное выражение лица барышни заставило Лу И тихо вздохнуть. Беспомощно подняв оба наряда, она сказала: «Сегодня десятый день того срока, о котором вы с барышней Хай Юэ условились».

Мужун Шу Цин внезапно поняла, что последние два дня была больна и сбита с толку, но, благодаря расследованию Янь Юя, выяснилось, что личность Хай Юэ была необычной, поэтому она колебалась, стоит ей идти или нет? Через некоторое время Мужун Шу Цин встала, легонько отряхнула подол юбки и тихо ответила: «Мужскую!» Хотя Хай Юэ уже знала, что она женщина, носить мужскую одежду всегда было удобнее.

***

Когда Мужун Шу Цин и Лу И прибыли на берег реки Юэян, эта изысканная и уникальная светло-голубая украшенная лодка уже ожидала их. Стоило им двоим подняться на палубу, как эта сообразительная и искусная женщина в красном платье приподняла слой голубого муслина и пригласила их войти в каюту. Она радостно улыбнулась и сказала: «Глава нашей семьи уже давно ждет вас! Пожалуйста, скорее проходите!»

Сегодня Хай Юэ была одета в простой синий чонсам, и на ее волосах была закреплена белая нефритовая заколка. На ее лице не было никакой косметики. Она стояла на коленях перед низким столиком у окна и перебирала разноцветные бутыли вина, стоявшие на столе. Хотя ее платье было однотонного цвета, это никак не сказалось на ее красочном цвете лица и благородном и утонченном профиле.

Хай Юэ подняла голову, взяла бутылку белого вина, сделала маленький глоток прямо из горла, затем слабо улыбнулась и сказала: «Я думала, что ты не придешь!»

Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и подошла к Хай Юэ. Она выбрала зеленую фарфоровую бутылку и слегка понюхала ее - это было османтусовое вино, и аромат пришелся ей по вкусу. Она налила себе вина и насмешливо ответила: «Как же я могла не прийти, я все еще жду твоё сокровище!»

Хай Юэ гордо потрясла кувшином с вином и с улыбкой сказала: «Сначала ты должна подготовить музыкальную партитуру, барышня Мужун».

Мужун Шу Цин догадывалась, что та разгадает ее личность, особенно после того, как сама узнала, кто она такая. Мужун Шу Цин небрежно улыбнулась и сказала: «Музыкальная партитура была подготовлена должным образом. Лу И!..»

- Да! - Лу И встала и спокойно устроилась перед гуцинем. Глядя на двух барышень, которые не сидели, а склонились над столом, Лу И печально вздохнула в своем сердце: неудивительно, что ее госпожа и барышня Хай Юэ понравились друг другу с первого взгляда!

Пальцы Лу И легли на струны, и Хай Юэ отставила вино, которое было у нее в руках, приготовившись внимательно слушать ее игру. Она не знала, какой приятный сюрприз преподнесет ей Мужун Шу Цин на этот раз, но сразу же отметила, что исполнение Лу И было торжественным и чистым, как вода. Средняя часть мелодии была похожа на текущую воду, вторая половина напоминала непрерывный узор, словно бегущая вода старалась избежать встречи с высокой горой. Заключительная часть имела гармоничное окончание, и музыка звучала мягко и мелодично.

После того, как мелодия отзвучала, Хай Юэ села рядом с Мужун Шу Цин и спросила: «Эта музыка мягкая и изящная, как она называется?» Это было совершенно не похоже на «Песнь моря и волн», которая была непредсказуемой и очень внушительной. Эта музыка была благозвучной и беззаботной, но не слишком обычной, в ней было много мудрости и яркости, она была запоминающейся.

Мужун Шу Цин ответила: «Высокая гора, струящаяся вода». У этой песни тоже есть своя история». Ей в своё время очень понравилась эта история, настолько, что после многократного прослушивания этой музыки рассказ об этой песне стал живее, чем сама песня.

Интерес Хай Юэ только разгорелся, и она настойчиво попросила: «Тогда расскажи мне ее скорее».

Мужун Шу Цин начала свой рассказ не сразу, сначала она встала и вышла на палубу. Лодка уже плыла по реке, рассекая бортами водную гладь. Прохладный ветерок обдувал ее лицо, и Мужун Шу Цин тихим голосом поведала печальную, но вызывающую зависть историю: «Легенда гласит, что однажды жил игрок на гуцине, Юй Бо Я. Как-то он играл на инструменте на пустынной горе, и дровосек, Чжун Цзы Ци неожиданно проникся его видением музыки. Впоследствии Бо Я и Чжун Цзы Ци стали лучшими друзьями. После смерти Цзы Ци Бо Я страдал от потери близкого друга, поэтому он порвал струны и бросил свой гуцинь вниз с горы. Больше он никогда не играл на этом инструменте, поэтому существует только песня «Высокая гора, струящаяся вода».

Когда она завершила свою речь, два человека, один внутри лодки, а другой снаружи на палубе, некоторое время молчали. Спустя долгое время Хай Юэ вышла на палубу и встала позади Мужун Шу Цин. Ее голос звучал ясно и заинтересованно, когда она прямо спросила: «Значит, мы близкие друзья?»

Мужун Шу Цин повернула голову и встала напротив Хай Юэ, внимательно глядя в ее яркие глаза. Изобразив на лице простую и бесхитростную улыбку, она произнесла фразу: «Это зависит от Ее Королевского Высочества Си Ле!»

После того, как Хай Юэ слегка вздрогнула, ее лицо озарила искренняя улыбка. Она действительно была права. Хай Юэ встретила проницательный взгляд Мужун Шу Цин и твердо ответила: «С тех пор, как мы встретились, мы уже близкие друзья».

Хай Юэ, нет, Си Ле Юэ была наследницей престола Хай Юй. Когда Мужун Шу Цин услышала эту новость от Янь Юя, она сначала не поверила ему. Хай Юй всегда была загадочной страной, и женщины там имели почет и уважение наравне с мужчинами. Си Ле Юэ тайком приехала в Дунъюй, чтобы стать куртизанкой в борделе Цин Лу – эта мысль поражала воображение. Она определенно не была типичной женщиной, которая следовала нормам этого общества, вероятно, не было ничего, что она не осмелилась бы сделать на этой земле. Дружить с наследником престола тоже было непросто. Но, по мнению Мужун Шу Цин, найти близкого по духу человека было сложно, и ее положение не должно было встать на пути их дружбы.

Находясь на палубе, две элегантные женщины стояли лицом к ветру, глядя друг на друга и улыбаясь.

Си Ле Юэ вдруг вспомнила о чем-то, улыбнулась и сказала: «А вот и то, что обещала я!»

Двое маленьких детей подошли, почтительно сжимая свиток с картиной, и, встав на колени, подняли его вверх. Мужун Шу Цин озадаченно спросила: «Это то сокровище, которое ты хочешь мне дать? Это картина с каллиграфией?» Не зная, какой великий мастер сделал этот шедевр, Си Ле Юэ могла думать о нем как о сокровище.

Хай Юэ притворилась таинственной и покачала головой, отвергая ее предположение: «Нет».

Нет? Тогда что же это такое? Не дожидаясь, пока с лица Мужун Шу Цин исчезнет озадаченное выражение, перед ней развернули свиток.

Ее глазам предстал рисунок спокойного озера. Голубое небо и белые облака были безмятежно элегантны, море на глубине переливалось всеми оттенками синего, поэтому картина выглядела мирной и живой одновременно. На правой стороне пергамента был изображен человек в белом одеянии, который играл на цитре. Хотя он занимал лишь небольшую часть картины, никто не мог игнорировать его присутствие. Его длинные волосы свободно развевались на ветру, заставляя его казаться небрежным и свободным. Его идеальные черты лица отчетливо выделялись, влажные и пухлые губы были слегка приподняты в улыбке, и выглядел он как великолепный нефрит. Особенно эта пара ярких глаз, похожих на звезды, заставила Мужун Шу Цин почувствовать ощущение дежавю.

Мужун Шу Цин едва слышно пробормотала: «Это он?» Эта пара глаз действительно напоминала того мужчину, которого она видела на свадьбе И Юнь Ши в последний раз!

Хай Юэ подняла брови и с улыбкой спросила: «Ты знакома с ним?»

Мужун Шу Цин слегка покачала головой и ответила: «Я не уверена. Я встречала его однажды, но глаза этого человека и глаза человека на картине действительно похожи. Еще одна интересная деталь - тогда тот человек спросил, как добраться до Хай Юй». Глаза были похожи, но внешность была совершенно другой, человек, который был на свадьбе, был вполне обычным, но оставил глубокое впечатление лишь из-за выразительных глаз. А мужчина, который был изображен на картине, был безумно красив, на его лице не было ни одного изъяна, и он наверняка заставил бы каждую женщину сходить по нему с ума. Но после того, как она познакомилась с Тан Сяо Сяо, Мужун Шу Цин знала, что есть такая вещь как Ижуншу [2], поэтому она не могла быть уверена, что это именно тот человек, но определенное сходство между ними было.

[2] искусство смены внешности.

Глаза Си Ле Юэ внезапно заблестели, она потянула Мужун Шу Цин за руку и удивленно спросила: «Ты была той женщиной, которая помогла ему вернуться в Хай Юй? И это ты подарила ему тот орнамент из нефрита?» После того как он вернулся, это украшение никогда не покидало его тела, и он всегда хвалил женщину, которая помогла ему вернуться в страну. Он описывал ее как совершенно прекрасную особу, может быть, это была Мужун Шу Цин?!

Энтузиазм Си Ле Юэ вызвал у Мужун Шу Цин дурное предчувствие, и, поколебавшись мгновение, она осторожно произнесла: «Думаю, да».

Счастливая Си Ле Юэ удовлетворенно указала на портрет, гордо улыбнулась и сказала: «Это чрезвычайно удачное совпадение. Он - то самое сокровище, которое я хочу тебе подарить!»

- Что?! - Мужун Шу Цин не смогла сдержать удивленного и в то же время испуганного возгласа.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 61. Сянь И

«Что?!» - Мужун Шу Цин впервые вывели из равновесия.

Неверяще глядя на Си Ле Юэ, Мужун Шу Цин не знала, смеяться ей или плакать. Она не могла отрицать, что Цинь Сю Чжи действительно обладал чарами, заставляющими женщин сильно восхищаться им, особенно запоминалась его аура, напоминающая облако, рассеивающее вокруг себя спокойствие. Это вызывало у людей непреодолимое желание приблизиться к нему. Однако, хоть она и восхищалась им, это не означало, что она согласится на это нелепое предложение.

Си Ле Юэ не беспокоили затруднения Мужун Шу Цин. Ей казалось, что Сю Чжи и Шу Цин хорошо подходили друг другу, мужчина был удивительно красив и умен, женщина была спокойной и утонченной. Поэтому с удовлетворением указав на свиток с рисунком, она с гордостью в голосе сказала: «Он мой старший императорский брат, из-за коварных злодейских планов врага ему пришлось оставить Хай Юй со своей матерью-наложницей десять лет назад. Не так давно он вернулся в Хай Юй благодаря твоей помощи. Он божественно красив! Он владеет четырьмя искусствами [1], умеет сочинять стихи, а также нежен, мягок, внимателен, и даже больше…»

[1] четыре искусства (四 藝, Сийи), или четыре искусства китайского ученого, были четырьмя основными академическими и художественными талантами, необходимыми аристократическому древнекитайскому ученому-джентльмену. Они были мастерством Цинь (гуцинь, струнный инструмент), Ци (стратегическая игра Го), Шу (китайская каллиграфия) и Хуа (китайская живопись).

«Прекрати!» - Мужун Шу Цин потерла ноющие виски, настойчиво прервав поток объяснений Си Ле Юэ.

«Что такое, он тебе не нравится?» - Си Ле Юэ ничего не понимала. С внешностью и талантами Сю Чжи многие известные семьи и чиновники императорского двора посещали его, чтобы устроить брак их дочерей, один за другим. Как могла Мужун Шу Цин чувствовать себя недовольной им?

Передав свиток с картинкой, который застал ее врасплох, Мужун Шу Цин вошла во внутреннюю каюту, небрежно села на бархатный шерстяной ковер рядом с низким столиком, горестно вздохнула и сказала: «Я с ним не знакома, как он может нравиться мне или не нравиться?!»

Си Ле Юэ вошла вслед за ней, махнув рукой, чтобы маленький ребенок убрал свиток с картиной, и села за низкий столик напротив Мужун Шу Цин. Она пожала плечами и с улыбкой сказала: «Но вы ведь знаете друг друга! Более того, он влюбился в тебя с первого взгляда!»

Во время свадебного приема в то время было много людей, которые общались друг с другом, вечер выдался «безлунным и с сильным ветром». К тому же, она вовсе не была какой-то уникальной и ошеломительно прекрасной женщиной, откуда взялась эта любовь с первого взгляда, ах! Однако, нелегко говорить об этом вопросе с очевидным наследником престола другой страны, поэтому Мужун Шу Цин повернулась лицом к Си Ле Юэ и серьезно сказала: «Мы совсем не понимаем друг друга. Вот скажи, если я и он найдем своих возлюбленных в будущем, что тогда?!»

Очевидно, Си Ле Юэ не думала, что это вообще будет проблемой. Она подняла брови и, улыбнувшись, расслабленно сказала: «К чему беспокоиться? Если в будущем ты встретишь человека, который тебе понравится, ты также сможешь выйти за него замуж. Если будешь хорошо обращаться с моим старшим братом, ничего страшного. Что касается моего старшего брата, то ты и есть его возлюбленная!»

О Небеса! Как она могла забыть, что Хай Юй была страной, которой управляла женщина, и она могла выйти замуж не один раз. Но ее это не интересовало! Мужун Шу Цин вздохнула и произнесла глубокомысленную фразу: «Но мы не в Хай Юй».

Глаза Си Ле Юэ внезапно засияли, и она взволнованно сказала: «Тогда ты можешь перебраться в Хай Юй, и я присвою тебе титул премьер-министра!» Эта идея была неплохой, Мужун Шу Цин определенно не была «лягушкой в колодце», оставаться в стране, где ею управлял мужчина, было пустой тратой времени. Если бы она смогла уговорить ее приехать в Хай Юй и помочь ей управлять страной, это было бы самым большим бонусом.

«Ты!..» - Мужун Шу Цин была действительно ошарашена. А, просто забудь! Она больше не хотела говорить об этом. Поглаживая кувшин с белым вином, она слабо ответила: «Я не могу принять это сокровище».

Хотя тон Мужун Шу Цин был спокойным и мягким, но ее желание отказаться от подарка уже было выражено очень ясно. Приподнятые брови Си Ле Юэ были слегка нахмурены, а ее яркие и глубокие глаза сузились. Ее тон не был ни слишком настойчивым, ни слишком медленным, и ясным голосом, от которого нельзя было отмахнуться, она показала внушительные манеры, когда сказала: «Он твой, так как я уже отдала его тебе. Если ты его не хочешь, он уже твой человек, у него нет никаких оснований жениться на другой женщине».

Ее рука, которая ласкала кувшин, остановилась, и Мужун Шу Цин подняла глаза, чтобы посмотреть на собеседницу. В мгновение ока глаза Си Ле Юэ потеряли прежний блеск и милоту, став властными и внушительными. Это было проявлением характера и статуса монарха. Но сегодня Мужун Шу Цин не планировала отступать. Раз они уже были друзьями, она хотела посмотреть, сможет ли она стать близкой подругой этой независимой королевы.

Не затронутая этой гнетущей атмосферой, Мужун Шу Цин ответила спокойно, как и прежде: «Си Ле Юэ, вопрос о привязанности должен быть согласован обеими сторонами добровольно. Если ты настаиваешь на этом, я больше ничего не скажу, но я, Мужун Шу Цин, определенно не пойду на компромисс».

Слова Мужун Шу Цин заставили Си Ле Юэ еще больше нахмурить брови. Выражение ее лица было трудно прочесть, но чашка с белым вином была крепко зажата в ее руке. Юные служанки, находившиеся в каюте, быстро опустились на колени, их головы практически прилипли к полу. Лу И тоже почувствовала атмосферу конфронтации и нервно встала за спиной Мужун Шу Цин.

Два человека не отводили глаз друг от друга. Си Ле Юэ была недовольна и непреклонна, Мужун Шу Цин равнодушно настаивала на своем. Одна сторона была пламенной, в то время как другая была похожа на воду. Спустя долгое время, за которое молодые служанки, стоявшие на коленях, едва вздохнули свободно, Си Ле Юэ вдруг громко рассмеялась: «Хорошо, очень хорошо, Мужун Шу Цин». Никогда не было никого, кто бы противостоял ей раньше. Она не уступала ни на йоту даже матушке-императрице, и та в какой-то степени подчинялась ей, когда она упорствовала в чем-то. Си Ле Юэ была в восторге! Она не зря решила подружиться с этой женщиной.

Слегка приподняв губы в улыбке, Си Ле Юэ подняла кувшин с вином, который стоял перед ней, и всем телом оперевшись на маленький столик, вызывающе улыбнулась и сказала: «Я оставлю этот вопрос сегодня, но ты сама сказала: пока обе стороны готовы, ты сможешь принять это!» Она не поверит, что потрясающий Сю Чжи с его невероятными талантами не сможет тронуть сердце Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин знала, что Си Ле Юэ нелегко пойти на такой компромисс, и ее странное выражение лица заставило Мужун Шу Цин покрыться мурашками по всему телу. Как оказалось, эта будущая правительница страны была достойной и исключительной, а также прекрасно умела устроить человеку дразнящую ловушку. Горько покачав головой, она сокрушенно вздохнула. В этот момент женщина в красном платье, которая всегда стояла на палубе, вошла и сразу подошла к Си Ле Юэ, с почтением сказав: «Госпожа, Сянь гунцзы просит вас о встрече».

«Это он!» - услышав объявление женщины в красном платье, Хай Юэ, которая лениво облокотилась на край стола, убрала с лица шутливое выражение. Немного подумав, она едва заметно улыбнулась и сказала Мужун Шу Цин: «Я представлю тебя этому человеку».

Мужун Шу Цин было любопытно, что это за человек, которому Си Ле Юэ могла уделить столько внимания, поэтому она кивнула головой и с улыбкой сказала: «Хорошо!»

Вскоре внутрь вошли двое мужчин, сопровождаемые женщиной в красном платье. Мужчине, который шел впереди, было около тридцати лет, и его тонкие брови высокомерно вздымались к вискам. Если сравнивать его с другими красивыми мужчинами, то в нем не было демонического очарования Цинь Сюаня, не было красоты Цинь Сю Чжи, не было непокорности Сюаньюань И и холодности Мо Цаня. Однако мужчина в темно-серебристом чонсаме привлекал взгляд своими элегантными манерами, добродетельным и благородным стилем, а также гордой и прямой осанкой. Казалось, в нем сочетались два совершенно разных темперамента, которые гениально соединились в его теле.

Мужчина позади него был ростом около двух метров, и хоть он и молчал, от него исходила аура, напоминающая Янь Юя, так что он должен был быть телохранителем этого человека.

В то время как Мужун Шу Цин наблюдала за ним, мужчина также тайно оценивал ее. Ранее он наблюдал за красивой светло-голубой украшенной лодкой Хай Юэ. После того, как этот человек сел на лодку, он услышал прекрасно звучащую мелодию. Слушая ее, перед глазами возникала картина - возвышающиеся горные вершины и текущая родниковая вода, и ощущения от этой мелодии на удивление взволновали его сердце.

Он еще издалека заметил мужчину в белом одеянии, который был на палубе. Тот стоял во весь рост, но он не смог разглядеть его внешность, хотя этот беззаботный силуэт почему-то вызывал желание узнать его получше. Приглядевшись к нему, мужчина показался ему обычным худым ученым в простой белой одежде, но он нисколько не разочаровал его, благодаря легкой улыбке, не сходившей с его лица.

Переключив свое внимание, Сянь И сложил руки перед собой и с улыбкой сказал: «Всего минуту назад я услышал музыку с вашей лодки, и был настолько поражен, что напросился в гости и побеспокоил вас!»

Си Ле Юэ также слегка поклонилась, ответив на его приветствие: «Сянь гунцзы слишком вежлив».

В это время Сянь И сделал вид, что только что увидел Мужун Шу Цин, поэтому он проявил вежливость и с улыбкой сказал: «Как оказалось, у барышни гость».

Си Ле Юэ быстро подошла к Мужун Шу Цин и громогласно заявила: «Это Цинь гунцзы, который заплатил 10 000 таэлей, чтобы послушать, как Хай Юэ играет на цитре».

Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови. Какого рода трюк разыгрывала Си Ле Юэ, раз намеренно упомянула об инциденте той ночью? Может быть, этот Сянь гунцзы тоже торговался в тот вечер?! Даже если так, в ту ночь ее никто не видел, почему Си Ле Юэ сделала на этом акцент?

Сянь И снова посмотрел на этого худого и слабого мужчину. Неужели это он был тем человеком, который назвал заоблачную цену в ту ночь? Он смог потратить 10 000 таэлей только на то, чтобы послушать песню, статус этого человека не мог не вызывать у него подозрений. Мысленно он пытался разгадать эту загадку, но с его лица не сходила улыбка, и он даже не забыл похвалить его: «Цинь гунцзы действительно романтичный и элегантный ученый».

У Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как сложить обе руки в знак уважения и ответить: «Вы мне льстите!»

Пока двое людей обменивались обычными фразами, Си Ле Юэ уже приказала кому-то перенести вино с низкого столика на круглый, и повернувшись к Сянь И, добродушно сказала: «Сегодня Хай Юэ и Цинь гунцзы пьют вино и наслаждаются музыкой, Сянь гунцзы не желает присоединиться к нам?»

- Конечно.

Одной рукой она держала кувшин с вином, в то время как другой слегка постукивала по столу. В ярких глазах Си Ле Юэ мелькнуло озорство, когда она взглянула на этих двоих. Уголки ее губ мягко приподнялись, и она с улыбкой сказала: «У Хай Юэ есть хорошее вино и люди, как насчет того, чтобы сыграть в игру с двумя гунцзы?!»

- С удовольствием присоединюсь, - этот мужчина определенно был уверен в себе.

- Я постараюсь сделать все возможное, - другой человек согласился неохотно. Согласно ее пониманию Си Ле Юэ, Мужун Шу Цин могла догадаться, какую выгоду та вынесет из этой игры!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 62. Вино

Женщины переглянулись, и Си Ле Юэ подмигнула своими красивыми и яркими глазами и гордо и неторопливо продолжила слегка встряхивать кувшин с вином. На лице Мужун Шу Цин появилась слабая улыбка, но в глубине души она горько рассмеялась. Эта будущая королева показала свои высокомерные и властные манеры, и без сомнений, она также была экспертом в бесстыдных действиях.

Сянь И тайно наблюдал за взаимодействием этих двух людей. На самом деле они вообще не обращали на него никакого внимания, флиртуя друг с другом. Он тоже ничего не говорил, только налил себе кубок вина, ожидая так называемой интересной игры.

Си Ле Юэ взяла кувшин с вином и поставила его на круглый стол, с улыбкой сказав: «Итак, каждый из нас приготовит свой сорт вина. Это вино должно отличаться по вкусу от других. Если вы не сможете этого сделать, то проиграете пари и должны будете выпить целый кувшин вина. Согласны?» Ее вызывающий взгляд скользил от одного человека к другому.

Целый кувшин? В прошлый раз Мужун Шу Цин так же выпила целый кувшин и, в конце концов, проспала целый день. Хотя ей нравилось пить вино, но ее способность переносить алкоголь на самом деле была не очень хорошей. Мужун Шу Цин горестно вздохнула, кажется, Си Ле Юэ может пить и не пьянеть. Не раздумывая, Сянь И кивнул и согласился, так что возражать было бесполезно. Беспомощно улыбнувшись, она тоже кивнула головой, чтобы присоединиться к игре.

- Тогда я буду первой, - видя, что они оба согласно кивнули, Си Ле Юэ не стала много говорить, лишь дала указание женщине в красном платье: - Янь, принеси кубики льда.

Женщина в красном платье деловито ответила: «Слушаюсь». Закончив говорить, она прошла в дальний конец каюты и вернулась с ведерком кубиков льда.

Была поздняя осень, и температура на лодке была немного прохладной. Си Ле Юэ собиралась использовать лед в вине? Этот метод был довольно распространенным, но Си Ле Юэ была человеком, который мыслил нестандартно, поэтому Мужун Шу Цин было немного любопытно, что она будет делать?

В это время Си Ле Юэ взяла вино Увэй, которое было перед ней, и вылила его в то ведерко с кубиками льда, оставив его там и больше не делая ничего особенного. После этого она перелила его в белую нефритовую бутылку, а потом разлила по чашкам, с уверенным жестом и улыбкой сказав: «Попробуйте».

Полная уверенность Си Ле Юэ сделала Мужун Шу Цин неспособной угадать, что у нее на уме, но это не повлияло на ее чувства при оценке вина. Слегка улыбнувшись, она взяла чашу с вином, и ее холодность заставила ее почувствовать себя озадаченной. Время, когда вино находилось среди кубиков льда, было недолгим, чашка тоже не была заморожена, но почему тогда она была настолько холодной? Опустив голову, чтобы посмотреть на нее, она заметила, что сосуд с вином излучает слабый синий цвет, а слегка принюхавшись, ощутила, как вокруг ее носа закружился легкий и сладкий аромат вина. Как оказалось, если использовать «безвкусное» вино таким образом, результат превзойдет ожидания. Неудивительно, что оно считалось одним из трех самых больших национальных сокровищ в Хай Юй.

После того, как Сянь И попробовал его, он одобрительно кивнул: «Вино действительно уникальное». У него был сладкий вкус, освежающий и бодрящий.

Хай Юэ посмотрела на Сянь И, подняла брови и слегка улыбнулась: «Теперь твоя очередь».

Поставив нефритовую чашку, Сянь И решительно сказал: «Хорошо, но мне понадобится плита».

Плита?! Си Ле Юэ слегка подняла руку, и служанка, стоявшая позади нее, мягко кивнула головой и вскоре принесла теплую плиту. Сянь И был точно таким же, как Си Ле Юэ, он уверенно взял бело-голубой фарфоровый кувшин и поставил его на середину плиты. Его метод несколько отличался от приготовления обычного горячего напитка. Нормальный человек поставил бы на плиту кастрюлю с водой, и медленно подогревал вино на водяной бане. Такого рода прямой метод помещения его в бушующее пламя можно было считать новым и оригинальным.

Когда вино в кувшине начало потихоньку закипать, отчетливый и насыщенный запах вина Хуадяо [1] заполнил всю украшенную лодку. Благодаря аромату  крепкого вина, другое хорошее вино, стоявшее на круглом столе, казалось, потеряло свои цвета.

[1] лучшее шаосинское рисовое вино.

Когда горячий напиток Хуадяо попадал в желудок, тепло растворялось и сразу попадало в кровь. Нагретая кровь разливалась по всему телу, заменяя усталую, холодную и влажную ауру освежающей. И поскольку кувшин был поставлен прямо на плиту, он казался во много раз теплее.

«Хорошее вино, - Си Ле Юэ выпила вино, и, улыбнувшись Мужун Шу Цин, сказала: - Цинь гунцзы, теперь твоя очередь». Она действительно хотела посмотреть, какой интересный метод может использовать Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин понимала, что Си Ле Юэ не позволит ей легко уйти. Приготовление холодных и горячих напитков было двумя распространенными методами, но они уже использовали их. Ей будет трудно отыскать другой способ поразить их! Но ей не хотелось снова выпивать целый кувшин, поэтому ей оставалось только застать их врасплох. Подняв голову, чтобы посмотреть на окружение по обе стороны украшенной лодки, взгляд Мужун Шу Цин упал на первоклассную чашу из холодного белого нефрита, которая была совершенно безупречного качества. Эта нефритовая чашка была кристально чистой под солнцем, выглядя почти прозрачной.

Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и ответила: «Предупреждаю, это будет скверное зрелище». Встав, она взяла выбранную ею нефритовую чашу под озадаченным взглядом Си Ле Юэ. Поставив ее на круглый стол, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Я одолжу эту чашу».

Си Ле Юэ великодушно кивнула, глядя на Мужун Шу Цин, которая выбирала несколько сортов вина, стоявших на столе, и наливала их в маленькую чашку, стоявшую сбоку. В течение некоторого времени она все еще не понимала, что та делает, и Сянь И с другой стороны также внимательно наблюдал за худым человеком, который непрерывно возился с различными видами хорошего вина. Двое людей хранили молчание, но их глаза все это время не отрывались от Мужун Шу Цин, чьи руки только успевали мелькать от вина к вину.

Пять лет назад из-за своего любопытства она научилась смешивать коктейли, но давно этим не пользовалась. Мерных колб для добавления вина не было, и она не могла быть уверена, какой процент алкоголя в этих винах, но у нее не было другого выбора, кроме как поэкспериментировать. Сначала она использовала обычное вино Увэй и медленно налила его в чашку, затем добавила светло-зеленое вино «Зелень листьев бамбука» и, наконец, немного янтарного цвета вина Юаньхун [2]. В конце концов, три вида коктейлей были в основном готовы. Хоть цвет и стал единым, но в любом случае требовалось добавить еще одну существенную деталь. Вздохнув про себя, Мужун Шу Цин подняла голову, и, заметив поблизости лицо склонившейся над ней Си Ле Юэ, неожиданно испугалась!

[2] Юаньхун – сорт шаосинского вина. Шаосинское вино в Китае — синоним рисового вина как класса алкоголя. Оно появилось в стране около 2,5 тыс. лет назад в период Весен и Осеней (770 – 221 гг. до н.э.). Изначально его использовали на государственных ритуалах для благодарности божествам за хороший урожай или для пожелания счастливого года.

Основным ингредиентом для изготовления шаосинского вина служит клейкий рис. Иногда к нему может добавляться сорго или пшено в зависимости от местной рецептуры. В рис вливают воду, плесневые или пшеничные дрожжи и оставляют ферментироваться. Готовое вино имеет янтарный цвет, терпкий и сладкий вкус с нотками зрелой сливы, фиников и карамели.

Си Ле Юэ очень заинтересовалась этим вином, но даже после длительного осмотра не могла понять, в чём секрет. Поэтому она спросила: «Как ты его назовешь? Все виды цветов в изобилии».

Как бы ей назвать это вино? Если она скажет «коктейль», они точно не поймут, а ей было лень объяснять, поэтому, подумав, Мужун Шу Цин ответила: «Это вино называется   «Тысяча граней изобилия». Она использовала только три вида вина и назвала их тысячью, это было несколько надуманно, но она не смогла сходу придумать хорошее название.

Они сосредоточенно изучали вино, поэтому Мужун Шу Цин не стала их беспокоить, а медленно подошла к борту украшенной лодки. На мгновение погрузив руку в освежающую речную воду, она осторожно подхватила две декоративные тростниковые соломинки. Потом, встав перед двумя людьми, дала каждому из них по одной соломинке, но ничего не сказала, а только слегка улыбнулась, будто хотела посмотреть, смогут ли они ею воспользоваться.

Держа эту слегка влажную тростниковую соломинку, Си Ле Юэ и Сянь И посмотрели друг на друга и улыбнулись - они никогда не пили такого вина! Сянь И посмотрел на предмет у себя в руке, на мгновение глубоко задумался, а затем взял тростниковую палочку,  осторожно положил ее в чашку и слегка втянул жидкость ртом с другого конца. Напиток поднялся по тростниковой соломинке и попал ему в рот, и Сянь И ощутил сладкий вкус вина наряду с душистым ароматом тростника. Ощущение было совсем другим, чем когда просто пробуешь один вид вина, вкус был насыщенным, и ароматы, казалось, еще больше дополняли друг друга.

Си Ле Юэ, выпив это прекрасное вино, тоже хвалила его без остановки. Ее догадка была действительно верной, Мужун Шу Цин обладала множеством интересных знаний.

Внимание Сянь И было приковано к этому худощавому и сдержанному мужчине. Он чувствовал себя очень странно, так как изначально уделил ему лишь немного внимания, но  менее чем через один шичэнь он стал свидетелем его хладнокровного и изобретательного ума и еще больше заинтересовался им.

Си Ле Юэ пригубила вино, не забывая при этом следить за выражением лица Сянь И. Она правда желала посмотреть, будут ли эти два человека в конфронтации. Так было бы намного интереснее!

Когда вино было полностью выпито, Си Ле Юэ равнодушно сказала: «Мы выпили вина, но не услышали никакой истории».

Сянь И пришел в себя и с улыбкой сказал Си Ле Юэ: «У барышни Хай Юэ действительно восхитительный ум, раз она смогла придумать такую интересную игру. Иначе мне не подвернулось бы возможности попробовать такие необычные вина. Как и в прошлый раз, когда вы спросили «как избавиться от тревог», заставив меня долгое время размышлять над этим вопросом».

Си Ле Юэ отложила тростниковую соломинку, которая была у нее в руке, и небрежно посмотрела на Мужун Шу Цин, сидевшую у борта украшенной лодки, не обращая на них никакого внимания, и поддразнивающе сказала: «Что касается вопроса «как избавиться от тревог», ответ Цинь гунцзы по-прежнему остается самым интересным, и до сих пор вызывает у меня удивление!»

Рука Мужун Шу Цин, которая слегка потряхивала тростинку, замерла, и она повернулась к Си Ле Юэ, в глазах которой мелькнула смешинка. Она бросила на нее укоризненный взгляд - эта женщина просто не могла остановиться ни на мгновение.

- Правда? Не терпится услышать подробности! – их эмоциональные переглядывания были замечены Сюань И, и ему стало любопытно, по какой причине этот спокойный человек так посмотрел на Хай Юэ.

Проигнорировав угрожающий взгляд Мужун Шу Цин, Си Ле Юэ с улыбкой произнесла, четко и ясно выговаривая каждое слово: «Как избавиться от тревог? С помощью простой каши».

Сянь И тупо уставился на нее. Это ответ был действительно странным, уголок его красивого рта не мог не приподняться.

Мужун Шу Цин оставалось только сдаться. Си Ле Юэ, эта женщина была совсем плохой подругой, потому что продала ее с потрохами! Глядя на задумчивый взгляд Сянь И и атмосферу, наполненную приглушенным смехом, Мужун Шу Цин могла только выдавить улыбку, не зная как себя вести.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 63. Нападение

Положив тростниковую соломинку, которая была у нее в руке, обратно в вазу с цветами, Мужун Шу Цин беспомощно встала. На самом деле она меньше всего хотела повторять свою теорию о простой каше, которую она написала в момент отчаяния. Но если она ничего не скажет, это будет выглядеть так, словно она подвела поддразнивание Си Ле Юэ и задумчивый взгляд Сянь И. Поэтому, слегка сложив ладони вместе, Мужун Шу Цин вежливо, но несколько небрежно ответила: «Сянь гунцзы издевается надо мной, мое мнение недостойно, но общественное мнение утверждает, что еда – это главная забота народа».

Представленные удивительными знаниями этого человека, эти несколько коротких слов уже выразили мнение Мужун Шу Цин. Мгновение назад на лице Сянь И застыло шутливое выражение, но сейчас его яркие глаза слегка расширились, и он с неподдельным интересом спросил: «Познания гунцзы действительно необычны, я не уверен, знает ли гунцзы, откуда берутся истоки проблемы «как избавиться от тревог?»

Вопрос Сянь И не только вызвал интерес Си Ле Юэ, Мужун Шу Цин тоже уставилась на человека, который стоял перед ней, когда он задал этот вопрос. Сколько ярких личностей и добродетельных чиновников тщательно обдумывали этот вопрос, но как она могла ответить на это? Мужун Шу Цин не знала, что за человек перед ней, и Си Ле Юэ уже смотрела на нее, «как тигр, наблюдающий за своей добычей», так что отделаться шуткой не представлялось возможным. Поразмыслив немного, Мужун Шу Цин ответила довольно незамысловато: «Восстание крестьян является причиной снижения налогов». Наконец, бросив взгляд на руку Си Ле Юэ рядом с ней, Мужун Шу Цин с улыбкой добавила предложение: «А также ограничения вина».

Подозревая, что у него будет другое и блестящее объяснение, его очевидный и поверхностный ответ заставил Сянь И почувствовать некоторое разочарование. Но его последняя фраза об ограничении вина была действительно интересной, поэтому Сянь И с улыбкой спросил: «Почему?»

Подойдя к Си Ле Юэ, Мужун Шу Цин взяла чашу из белого нефрита, до краев наполненную охлажденным вином Увэй. Мужун Шу Цин бросил на нее один взгляд, затем слегка улыбнулась и ответила: «Это вино богатое и мягкое, чистое и сладко пахнущее, но такое хорошее вино на самом деле израсходует в десять раз больше продуктов питания. Если страна богата и могущественна, риса и зерна достаточно, и винодельческая продукция, безусловно, будет процветать. С другой стороны…»

Си Ле Юэ была несколько разочарована высказыванием Мужун Шу Цин, но то, что она говорила, было фактом. Винодельня семьи Мужун расходовала так много продовольствия, ведь в основном для приготовления вина в эту эпоху использовалась ферментация клейкого риса, и стоимость изготовления вина была действительно дорогой.

Ограничение вина действительно было новой формулировкой, хотя он знал, что этот человек намеренно скрывал свой собственный талант, но по неосторожности все еще производил впечатление своей изысканной и необычайно умной мыслью. Поэтому Сянь И искренне похвалил: «Мысль Цинь гунцзы очень уникальна, я действительно восхищаюсь вами».

Си Ле Юэ, которая полулежала на мягком диване, подперев подбородок руками, знала, что Мужун Шу Цин хотела, чтобы она выслушала эти слова. Хотя она и любила вино, но и не пренебрегала средствами к существованию народа. Более того, население Хай Юй было немногочисленным, его природные ресурсы были в изобилии, и ей можно было не беспокоиться об этом. Бросив взгляд на Мужун Шу Цин, Си Ле Юэ тоже не забыла поддразнить ее в ответ: «А вот я думаю, что эти предложения исходят только из личного мнения!»

В прошлый раз Си Ле Юэ не знала, кто она такая, но понимала, что та была особенно дотошна в отношении пищи, поэтому ее мнение было довольно оригинальным. Как только она узнала ее личность впоследствии, оказалось, что Мужун Шу Цин на самом деле была главой семьи, которая являлась крупнейшим производителем зерна. Неудивительно, что она «торговалась за каждую унцию» продуктов питания, подобных этому. Однако, она также была землевладельцем Дунъюй, причем очень богатым…

Си Ле Юэ лишь оставалось надеяться, что в будущем между ними не возникнет конфронтации.

Сянь И неожиданно спросил: «Семья Цинь гунцзы, возможно, занимается варкой вина?» Судя по его темпераменту и манере разговора, это было мало похоже на правду, более того, в местных винных тавернах в Дунъюй не было никого, кто мог бы потратить десять тысяч таэлей серебра только ради того, чтобы послушать песню! Или он не был жителем Дунъюй?

Варить вино? Когда Сянь И задал этот вопрос, Мужун Шу Цин и Си Ле Юэ сначала тупо уставились на него, а потом Си Ле Юэ громко рассмеялась. Мужун Шу Цин не знала, смеяться ей или плакать, была ли она похожа на человека, который варит вино? Мысленно улыбаясь до ушей, Мужун Шу Цин сложила ладони вместе и с улыбкой сказала: «Я лишь немного читала об этом».

Глядя на их выражения, Сянь И уже знал, что его догадка была неправильной, но, в конце концов, кем же был этот мужчина? Этот таинственный человек, казалось, был в отношениях с этой чуждой условностей и влюбчивой Хай Юэ. Его худая, но не выглядящая слабой, фигура невольно притягивала его взгляд. Он действительно должен побольше разузнать об этом человеке!

Сянь И склонил голову, чтобы обдумать это, но слуга, стоявший позади него, шепотом напомнил ему: «Господин, уже поздно».

Он слегка кивнул головой, и его помощник почтительно отступил назад.

Сянь И лучезарно улыбнулся, сложив перед собой руки: «Разговор, подобный сегодняшнему - это счастливая случайность, и я надеюсь, что мы сможем свободно общаться с Цинь гунцзы и барышней Хай Юэ в будущем. У меня сегодня есть другие важные дела, поэтому я вынужден попрощаться с вами».

Си Ле Юэ лениво осталась сидеть на диване, поглаживая тонкое шелковое покрывало. «Гунцзы, береги себя» - только и сказала она.

Мужун Шу Цин слабо улыбнулась и кивнула, тоже не вставая. «Надеюсь увидеть вас снова» - вежливым тоном произнесла она.

Сянь И бросил последний внимательный взгляд  на Мужун Шу Цин, которая все еще сидела прямо, и с улыбкой сказал: «Я тоже надеюсь на скорую встречу». Его слово были искренними, как никогда. Закончив говорить, он уверенной и свободной походкой покинул украшенную лодку.

Мужун Шу Цин не знала, что сейчас эта вежливая фраза «надеюсь увидеть вас снова» на самом деле превратится в кошмар, от которого она не сможет убежать.

Мужун Шу Цин посмотрела на небо. Солнце уже садилось, но вечерняя заря все еще была огненного цвета и великолепным красным оттенком ложилась на воду. Встав и приведя в порядок свою слегка помятую одежду ученого, она собралась покинуть лодку. Позволяя прохладному ветерку коснуться ее длинных волос, Мужун Шу Ци тихо сказала: «Я тоже ухожу».

Лежа на этом мягком диване с кувшином вина Увэй, принесенным ей маленьким ребенком, Си Ле Юэ с улыбкой сказала Мужун Шу Цин: «Зачем ты торопишься, выпей со мной еще пару чашек».

Мужун Шу Цин покачала головой. Как оказалось, Си Ле Юэ была той еще пьянчужкой! Улыбаясь, она повернулась к вальяжно расположившейся Си Ле Юэ, чьи глаза были прищурены, и не могла не подшутить над ней: «Забудь об этом, ты улыбаешься совсем как лиса, если я не уйду, боюсь, не досчитаюсь своих косточек». Сегодня она расширила свои знания о плохом поведении Си Ле Юэ.

Си Ле Юэ оставила бы подругу в покое, имей она намерение стать хорошим чиновником. У Мужун Шу Цин были хорошие навыки в ведении дел и стойкий характер, вдобавок, она действительно поладила с ней. Поэтому Си Ле Юэ искренне надеялась, что она захочет вернуться в Хай Юй вместе с ней. Советуюсь друг с другом в принятии решений, они могли бы превратить Хай Юй в процветающую страну.

- Хе-хе, береги себя! - у Си Ле Юэ не было шансов заставить ее остаться. Стать ее близким другом уже было достаточно тяжело, но она хотела бы придумать способ заставить Мужун Шу Цин добровольно отправиться в Хай Юй.

Мужун Шу Цин больше не обращала на нее никакого внимания, и вскоре покинула украшенную лодку вместе с Лу И. Шагая в сумерках заката, они медленно шли по берегу реки. Мелкий, блестящий и влажный песок, который был у них под ногами, казалось, проваливался вместе с их шагами, хотя давление веса на землю было не таким уж большим. Вскоре их глазам предстала картина: последний огненно-красный луч заката постепенно скрылся за темно-синим облаком.

- Янь, - Си Ле Юэ развернулась и легко спрыгнула с мягкого дивана. Из мешочка с вышивкой, который был у нее на поясе, она достала печать из темного нефрита и легко бросила в руки Янь. Глядя на Мужун Шу Цин, чья элегантная фигура постепенно удалялась, Си Ле Юэ облокотилась на мачту лодки, уголок ее рта приподнялся, и она с улыбкой сказала: - Напиши и отправь письмо обратно в Хай Юй. Пусть Сю Чжи немедленно выезжает сюда.

Мужун Шу Цин, тогда посмотрим, где ты сможешь спрятаться!

- Слушаюсь, - она понимала, чего хочет ее госпожа, но как эта барышня Мужун могла легко пойти на компромисс с другими людьми? Янь Сун пожала плечами, ей все еще нужно было написать письмо, а «борьба» этих двоих ее не касалась.

***

Вернувшись в поместье Ци с черного хода, Мужун Шу Цин остро почувствовала, что здешняя атмосфера изменилась. У заднего двора обычно стояло только два телохранителя, патрулировавших окрестности. Теперь их количество увеличилось до четырех человек, и было две команды, которые делали обход одновременно. Что-то определенно произошло в семье Ци. Мужун Шу Цин, одетая в мужскую одежду, была скрыта телами Лу И, Янь Юя и Цан Су, чтобы она могла спокойно вернуться в Цуй Сяо Су, не привлекая ненужного внимания.

Едва она ступила во двор, ее приветствовала давно ожидавшая госпожу Цзин Шуй. Слегка нахмурив брови, она сказала с некоторой тревогой: «Барышня, вы наконец-то вернулись».

Мужун Шу Цин похлопала Цзин Шуй по руке и вышла с ней во двор, тихонько спросив: «Что случилось?»

Глядя на Мужун Шу Цин, Цзин Шуй почувствовала, что на ее сердце снизошло спокойствие. Глубоко дыша, она сообщила Мужун Шу Цин о том, что слышала, когда чистила ворота внутреннего двора: «Главный управляющий Юй сказал И Юну пригласить врача. Старший господин столкнулся с убийцей по дороге домой и получил травму!»

На Ци Юня напал убийца? Брови Мужун Шу Цин были слегка нахмурены. А ведь вчера как раз пришли новости с границы Лин Фэн Гуань. Цан Юэ действительно разместил 80 000 солдат за пределами Линь Фэн Гуань, в то время как Дунъюй вывел 60 000. Обе армии уже, казалось, готовились начать войну. На Ци Юня сегодня напал убийца, было ли это совпадением или преднамеренным действием? Если это была не случайность, что могло произойти дальше?

Мужун Шу Цин слегка вздохнула и сказала Лу И: «Лу И, дай мне женскую одежду, я хочу пойти и посмотреть». Может быть, у дедушки по материнской линии найдется подсказка.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 64. Первый признак

Когда Мужун Шу Цин пришла во двор Ци Юня Ци Юнь Юань [1], небо уже было совершенно темным, и двор освещало два ряда малиновых фонарей. В прихожей колыхались тени людей. У Мэй рассеянно ходила взад-вперед и время от времени поглядывала в сторону внутренней комнаты. У нее по щекам беззвучно текли слезы, что выглядело хуже, чем если бы она плакала навзрыд. Хэ Сянцзюнь сидела на хозяйском месте, на ее лице также читались тревога и печаль. Периодически из комнаты выносили таз с покрасневшей от крови водой, что действительно заставляло их сердца волноваться еще больше.

[1] Ци – жить, Юнь – облако, Юань – двор.

Ци Чжунлинь, напротив, выглядел намного спокойнее. Но он крепко сжал руки перед грудью, и его обычно мудрые тигриные глаза были закрыты, как будто он отдыхал, так что никто не знал, о чем он думал.

Мужун Шу Цин вошла в прихожую, но тоже не издала ни звука и просто тихонько встала в стороне. В это время никто не обращал на нее внимания. В комнате не оказалось Ци Жуя и Ци Фэн Сянь, поэтому она не знала, слышали ли они о травме Ци Юня, или уже отправились расследовать этот инцидент. Через некоторое время Ци Чжунлинь открыл глаза и посмотрел на Мужун Шу Цин, которая задумчиво стояла у двери. «Шу Цин, ты пришла», - позвал он несколько усталым голосом

Мужун Шу Цин подняла голову и посмотрела в эти глаза, которые все еще были добрыми, яркими и дальновидными, но она также могла уловить в них некоторое беспокойство. Она медленно подошла к нему и смиренно спросила: «Дедушка, как поживает старший дядя?» Она стояла здесь уже некоторое время, скорее всего, рана Ци Юня была очень тяжелой.

Ци Чжунлинь ответил не сразу, лишь встал и сказал: «Следуй за мной».

Два человека, один впереди, а другой сзади, вышли из прихожей, что заставило остальных чувствовать себя подавленными. Двор Ци Юнь Юань был усажен деревьями, и выглядел внушительным и просторным. В эту ночь по его территории то и дело сновали пятнистые тени. Два человека вскоре остановились под большим деревом. Ци Чжунлинь не собирался ходить вокруг да около, поэтому прямо сказал: «Ты прекрасно знаешь, что войны между Дунъюй и Цан Юэ избежать невозможно».

- Я знаю, сегодняшнее нападение на старшего дядю кажется преднамеренным, в таком случае война уже началась, - на самом деле, когда Сюаньюань И поспешил добраться до границы Линь Фэн Гуань, эту войну уже невозможно было остановить.

- Тогда ты должна понимать, почему они напали на твоего старшего дядю, - глядя на спокойную и сдержанную Шу Цин перед ним, лицо Ци Чжунлиня неожиданно осветила улыбка. Эта Шу Цин не была тепличным и нежным цветком, в таком случае во время шторма никто не сможет легко сбить ее с ног.

Две страны столкнулись, используя все свои силы - военную мощь, боевые искусства, хитроумные стратегии и… армейское обеспечение. Имя Сюаньюань И потрясло все четыре стороны, столкнувшись с ним лицом к лицу, военачальники Цан Юэ не были уверены, что победят. Если она не ошиблась в своих предположениях, то в следующий раз Цан Юэ нанесет тяжелые потери Дунъюй самым прямым и эффективным способом, который состоял в том, чтобы отрезать его армию от снабжения.

Тщательно обдумав это, Мужун Шу Цин несколько встревожилась, взглянув на Ци Чжунлиня, который выглядел обремененным заботами. Он уже много лет как покинул императорский двор и действительно намеревался избегать политики, но сегодняшнее дело могло быть только началом. Даже пожелай кто-то защитить семью Ци, он бы побоялся окунуться в эту мутную воду. Но дедушке по материнской линии было уже 70 лет! Глазам Мужун Шу Цин вдруг стало больно, она не могла позволить ему снова быть втянутым в эти сложные дела, поэтому Мужун Шу Цин вздохнула и сказала: «Дедушка, позволь мне разобраться с этим делом!»

Ци Чжунлинь посмотрел на полную луну и откровенно громко рассмеялся. На протяжении всей своей жизни он мог беспрепятственно передвигаться по всему миру, но сегодня эта молодая барышня перед ним хотела поддержать небо для него. Обернувшись, чтобы слегка похлопать Мужун Шу Цин по плечу, Ци Чжунлинь, в глазах которого появился легкий туман, печально улыбнулся и сказал: «Я знаю, что люди, которые находятся рядом с тобой, могут защитить тебя, и понимаю твои намерения, но здесь небезопасно, поэтому тебе следует перебраться во двор Жуй’эр Шуан Тянь Би [2]. Тогда я буду точно знать, что делать».

[2] Шуан Тянь - морозное небо, Би – покидать.

Мужун Шу Цин все еще думала, что сказать, но она также понимала, что, поскольку у Ци Чжунлиня уже были свои собственные планы, ей оставалось только как следует защитить себя. Не быть ему обузой – сейчас это, должно быть, лучшее, что она могла сделать. Мужун Шу Цин все еще демонстрировала ту же легкую и спокойную улыбку, когда подняла голову и ответила: «Я понимаю, тебе не нужно беспокоиться обо мне».

- М-м, теперь иди, - Ци Чжунлинь кивнул головой и махнул рукой, а затем снова повернулся к этой пятнистой голубовато-зеленой тени.

Мужун Шу Цин повернулась и медленно пошла прочь, чтобы больше не тревожить его мысли. Ей также следует хорошенько подумать, что она будет делать дальше.

***

Под полной луной Цуй Сяо Су выглядел прекрасно в своем уединении. Мужун Шу Цин вошла во двор и сразу же увидела тарелку простого отвара и чашу зеленого чая, которые стояли на низком столике в павильоне. Присев на мягкий диван, она слегка погладила чашку, ощущая теплую температуру, которая согрела одновременно ладонь и сердце Мужун Шу Цин. Отпив немного отвара, она почувствовала легкую сладость на губах.

Спокойно допив лечебную жидкость, ход мыслей Мужун Шу Цин, который был немного в хаосе, постепенно прояснился. Поднявшись на ноги, она мягко позвала: «Янь Юй, Цан Су».

Как только она закончила говорить, поблизости появилось два темных силуэта.

Яркий голос Мужун Шу Цин эхом разнесся по тихому двору: «Янь Юй, завтра ты сопроводишь меня во двор Шуан Тянь Би, затем уведомь Фэн Ци Сюаня, чтобы он разрешил десяти людям вернуться в поместье Мужун, я не хочу, чтобы кому-либо в семье Мужун причинили вред. Более того, оставьте четырех человек здесь, я хочу быть в курсе ситуации в семье Ци. Цан Су, ты немедленно отправишься на границу Лин Фэн Гуань, чтобы писать отчеты, регулярно информируя меня о происходящем на границе Лин Фэн Гуань и Цан Юэ».

- Слушаемся, - после того, как каждый из них получил свое задание, их проворные фигуры мгновенно исчезли со двора точно так же, как появились.

Закрыв глаза, Мужун Шу Цин ощутила слегка холодный ночной ветер. Ей не хотелось ввязываться в политику, но людям не всегда можно было освободиться от своих обязанностей. Однако такая ноша, особенно когда нужно было о ком-то заботиться, заставляла ее чувствовать себя счастливой.

- Барышня, уже начало зимы, вы должны заботиться о своем здоровье, - глядя на тоненькую фигуру барышни издалека, казалось, что ветер может сдуть ее в любое время. Она всегда беспокоилась за других людей, но не знала, как помочь самой себе.

Цзин Шуй тут же накинула парчовый плащ ей на плечи, и Мужун Шу Цин, схватив ее за руку, повела в павильон. Когда они обе устроились на мягком диване, Цзин Шуй все еще чувствовала себя несколько неловко, но из-за настойчивости Шу Цин была вынуждена оставить эту тему. «Цзин Шуй, какие у тебя планы на будущую жизнь?» - тихо спросила Мужун Шу Цин. Больше всего она беспокоилась о Цзин Шуй, о том, что аутизм этого ребенка не излечится, и этот ее глупый «старший брат» тоже будет страдать.

- Я? - Цзин Шуй, только расслабившись, снова напряглась из-за вопроса Мужун Шу Цин. Подумав мгновение, она медленно молвила: - Я всего лишь рабыня, какие у меня могут быть планы на будущее?

- Ты хочешь всю жизнь провести в этом маленьком дворике?

Хотела ли она остаться здесь навсегда? Цзин Шуй только ниже опустила голову и долго ничего не говорила. Мужун Шу Цин знала, что она замкнулась в своем собственном мире, тихонько вздохнув, она похлопала ее по руке и сказала: «Завтра я покину семью Ци, но я немного беспокоюсь о тебе». Она хотела взять Цзин Шуй с собой. Если бы та была рядом с ней, она могла бы потихоньку излечить ее от боязни мира.

- Барышня, вы хотите уйти? - услышав новость о том, что Мужун Шу Цин хочет уехать, на сердце у Цзин Шуй неожиданно стало неспокойно. Она уже привыкла повсюду сопровождать барышню. Если она уйдёт, что ей делать?! - Тогда я...

- Цзин Шуй, конечно, ты должна пойти с нами! - видя, что Цзин Шуй сомневается, Лу И не могла не присоединиться.

- Лу И...

Понимая противоречивые мысли Цзин Шуй, Мужун Шу Цин не хотела слишком сильно давить на нее, поэтому она с улыбкой сказала: «Сердце человека отдыхает только там, где есть дом. Лу И, пусть Цзин Шуй хорошенько подумает об этом».

Лу И подошла к Цзин Шуй, слегка приподняла ее лицо, и сказала, глядя прямо в нерешительные глаза Цзин Шуй: «Это верно, но, например, я, когда нахожусь рядом с барышней, ощущаю спокойствие. Чувство, что она всегда подбодрит и позаботится обо мне, ни с чем несравнимо. Это потому, что благожелательность всегда укрепляет силы людей, и она в сердце каждого, а не в этом маленьком дворике».

Слова Лу И заставили Мужун Шу Цин радостно улыбнуться, за три года эта молодая девушка выросла.

Зная, что слова Лу И действительно имели смысл, Цзин Шуй все еще немного колебалась. Она слегка приоткрыла рот и с трудом произнесла: «Лу И, боюсь, что я недостаточно сильна».

Видя, что она уже была тронута, Лу И быстро и ободряюще сказала: «Никто не знает, достаточно ли ты силен, но выйти из этого маленького дворика - это уже сильный и смелый первый шаг! Более того, если ты не позаботишься о барышне вместе со мной, как я смогу сделать это самостоятельно? Такой уж человек наша госпожа - она не будет заботиться о своем здоровье, будет легко одеваться в холодную погоду, если она занята, она может забыть о приеме пищи. Более того...»

- Хватит! - Мужун Шу Цин не знала, смеяться ей или плакать, и покачала головой. Бросив взгляд на Лу И, она с улыбкой сказала: - Цзин Шуй, если ты не согласишься, эта девушка будет продолжать делать плохие вещи, которые я не в состоянии сделать самостоятельно!

- Барышня!.. - Лу И слегка топнула ногой. Разве она не пыталась помочь барышне убедить Цзин Шуй? А она только посмеялась над ней.

Мужун Шу Цин выглядела так, словно ласкала щенка, когда нежно погладила Лу И по голове. Глядя на эту милую сцену, Цзин Шуй не смогла сдержать улыбки, и вскоре маленький дворик заполнился звуками радостного смеха.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 65. Двор Шуан Тянь Би I

Двор Шуан Тянь Би Ци Жуя находился в северном пригороде столицы. Первоначально Мужун Шу Цин планировала остановиться в Ин Кэ Лоу после того, как она покинула семью Ци. Позже, услышав, что Шуан Тянь Би был довольно известным местом в столице, которое славилось уединенным расположением и большими насаждениями фиговых деревьев, она передумала. Мужун Шу Цин всегда любила красивые пейзажи, поэтому не смогла противиться соблазну. Итак, после того, как их группа полдня двигалась на север, они прибыли в этот знаменитый двор Шуан Тянь Би.

Стоило им выйти из экипажа, как Ци Жуй уже приветствовал их. Но, к сожалению, он не выглядел так, будто приветствовал Мужун Шу Цин, скорее его интересовала девушка, стоявшая за ней, Цзин Шуй, которую, в конце концов, убедили поехать с ними.

«Цзин Шуй, ты действительно приехала!»  - Ци Жуй взволнованно схватил Цзин Шуй за руку. Хотя на ней все еще была вуаль, она, наконец, посетила этот двор, который он построил для нее. Когда он услышал, что Цин’эр хочет приехать и остаться в Шуан Тянь Би, он втайне молился, чтобы Цзин Шуй тоже приехала. Он не знал, как завоевать ее доверие, и он не хотел усложнять ей жизнь, но и отпустить ее тоже не мог.

«Молодой господин, пожалуйста, ведите себя с достоинством», - Цзин Шуй хотела убрать свою руку, но всё безрезультатно. Ци Жуй не желал ее отпускать, поэтому два человека боролись друг с другом у ворот внутреннего двора.

Ци Жуй боялся, что причинит боль Цзин Шуй, поэтому не осмеливался применять слишком много силы, но все равно не хотел ее отпускать. Глядя поверх вуали на эту пару ярких, блестящих и темных глаз, Ци Жуй прошептал ей на ухо приглушенным и хриплым голосом: «Я как раз веду себя слишком достойно». Он должен был поймать ее раньше, а не ждать терпеливо десять лет, так и не сумев обрести шанс быть с ней.

«Вы!..» - удрученная и страдальческая фраза, которую Ци Жуй сказал ей на ухо, заставила Цзин Шуй перестать сопротивляться, и она слегка опустила голову. В глубине души она была счастлива, а также страдала от горя, они же совсем не подходили друг другу! Зачем же он продолжает запутывать ее?!

Два человека сопротивлялись так довольно долго. Наконец, Цзин Шуй больше не могла этого выносить и снова попыталась вырваться из его хватки. Что творит этот человек, разве он не знает, что за ними наблюдают люди!

Мужун Шу Цин в это время восхищалась окрестными пейзажами. За исключением звука ветра, который заставлял листья деревьев шелестеть, она также иногда слышала прерывистый звук капающей воды. Воздух был наполнен слегка влажным лесным ароматом. Ворота во двор не имели какого-либо уникального отличия, они были полностью построены из настоящего дерева. На крыше не было кирпичей и черепицы, все было построено предельно просто, но это был стиль, который ей нравился. Здешняя аура буквально заставляла людей захотеть войти внутрь.

Мужун Шу Цин неспешным шагом направилась в переднюю часть двора, где росло большое дерево. Глядя на пару возлюбленных, которые действовали без оглядки на других, молодая служанка во дворе улыбнулась, но ничего не сказала. Ей тоже не хотелось им мешать, поэтому она могла только продолжать любоваться окрестностями.

Наконец, когда он испугался, что Цзин Шуй начнет плакать, Ци Жуй тихо вздохнул и отпустил ее руку. Как только она получила свободу, Цзин Шуй быстро спряталась за Лу И, которая смеялась без остановки и не смела взглянуть на Ци Жуя.

Ци Жуй горестно вздохнул в своем сердце. Кажется, слова, что сказала Цин’эр, были правдой, и его ожидает долгое путешествие к цели. Повернувшись всем телом, он наткнулся взглядом на Мужун Шу Цин, которая небрежно облокотилась о ствол дерева и улыбалась. Ци Жуй откашлялся и сказал: «Цин’эр, входи же! Почему ты все еще стоишь снаружи?»

Но Мужун Шу Цин не планировала так легко отпускать его, поэтому она не двинулась с места, и без всякой настойчивости или медлительности в голосе насмешливо сказала: «Не волнуйся, вы двое можете еще поболтать, а я понаслаждаюсь видами».

Остановившись, Ци Жуй не знал, смеяться ему или плакать, и с улыбкой сказал: «Вот чертовка! Смеешь издеваться над своим старшим братом».

- И в мыслях не было! Если старший брат игнорирует меня и Цзин Шуй, я думаю, нам лучше уйти, - сказав это, Мужун Шу Цин подошла к Цзин Шуй и притворилась, что тянет ее за собой к карете.

Ци Жуй тут же поспешил преградил путь им двоим. Издав нервный смешок, он беспомощно вздохнул и сказал: «Ах ты!.. Во всем виноват старший брат, Цин’эр, пожалуйста, прости меня». Закончив говорить, он даже выдавил улыбку и поклонился, сложив руки. Его любимая младшая сестра, неважно, было ли это в прошлом или сейчас, никогда не давала ему спуску!

Ци Жуй беспомощно поклонился и извинился всеми возможными способами. Все люди, наблюдавшие эту сцену, не могли не рассмеяться, даже у Цзин Шуй, которая всегда была смущена и не смела поднять голову, уголок губ подпрыгнул вверх.

После взрыва их шумного смеха Мужун Шу Цин не стала продолжать усложнять ему жизнь, и группа людей, болтая и смеясь, наконец, направилась к центру двора.

Растения, мимо которых они проходили во дворе, были красиво подстрижены и выглядели аккуратными и изящными, их формы также были довольно приятными для глаз. Но Мужун Шу Цин была несколько разочарована, потому что ей больше по нраву была естественная красота. Этот вид искусственной работы выглядел не столь элегантно. Группа людей, наконец, прибыла в среднюю часть двора, и возникшая перед ними тропа привлекла все внимание Мужун Шу Цин.

На этой тропинке могли разместиться два экипажа, а по ее обе стороны росли высокие и большие фиговые деревья. В зимнее время ветви и листья не были пышными, но пейзаж всё равно впечатлял воображение.

Мужун Шу Цин озадаченно спросила: «Что такое впереди?» Опавшие листья, которые лежали на земле, кажется, давно никто не подметал, на обочине дороги виднелись кусты  ползучих диких цветов, не было видно ни одного красивого цветочка, и местность сильно отличалась от другой части двора, которая выглядела изящной. Этот участок, казалось, жил своей собственной жизнью, и, хоть и выглядел опустошенным, был непринужденным и естественным.

Ци Жуй задумался и нерешительно ответил: «Это лес Бай Су Фэн [1]».

[1] Бай Су – матово-белый, Фэн – ветер.

Лес Белого Ветра! Это было хорошее название, она с самого начала хотела исследовать его, а теперь еще больше хотела попасть в этот уникальный лесной дворик.

Мужун Шу Цин уже сделала несколько шагов, когда Ци Жуй потянул ее назад, поэтому она озадаченно обернулась и наткнулась его на серьезный и глубокий взгляд.

Выражение лица Ци Жуя было торжественным, и, с небольшой силой взяв Мужун Шу Цин за руку, он произнес такую фразу: «Цин’эр, там остановился благородный гость, ты не можешь войти и побеспокоить его».

Внезапное и торжественное предупреждение Ци Жуя заставило Мужун Шу Цин почувствовать еще большее любопытство, но она не стала настаивать на своем, ответив с легкой улыбкой: «Хорошо». Закончив говорить, она направилась к маленькому дворику, украшенному изящной резьбой с птицами.

Мужун Шу Цин легко согласилась с ним, на самом деле заставив Ци Жуя почувствовать некоторое сомнение. Если бы это было в прошлом, она бы плакала и кричала, требуя, чтобы ей разрешили пойти. Он бы не слишком волновался в этом случае, но теперь, со своей спокойной улыбкой и решением отступить, она на самом деле заставила его чувствовать себя более встревоженным и обеспокоенным.

Мужун Шу Цин неторопливо шла вперед, Ци Жуй время от времени поглядывал в ее сторону, и его лицо выглядело задумчивым.

Как только они прошли по цветущим дорожкам, перед их глазами предстала двухэтажная деревянная хижина, она не отличалась особой вычурностью и великолепием, и на самом деле была простой и неприметной. На не очень большой притолоке двери красовалась надпись из четырех букв: Цзин Шуй Я Сюй [2].

[2] Цзин Шуй - чистая вода; Я – изящный, изысканный; Сюй - хлопок.

Мужун Шу Цин с улыбкой вздохнула и сказала: «Слова не так уж плохи!» Как оказалось, двор Шуан Тянь Би был построен для Цзин Шуй, Ци Жуй был действительно внимателен. Так что, если бы Цзин Шуй смогла открыть свой разум и принять Ци Жуя, они были бы счастливой супружеской парой.

Негромко пробормотав ироничное замечание, которое всё равно все услышали, Лу И ущипнула Цзин Шуй рядом с ней, и это заставляло бедняжку чувствовать себя еще более смущенной и пристыженной.

«Цин’эр и вы все, чувствуйте себя как дома. Моя резиденция находится поблизости. У меня все еще есть дела, но я вернусь, чтобы поужинать с вами сегодня вечером». Возможно, Ци Жуй почувствовал себя неловко, раз так поспешно удалился после того, как произнес эту фразу.

Глядя на эту высокую фигуру, в отчаянии спешащую прочь, Мужун Шу Цин покачала головой и слегка улыбнулась. Значит, сейчас ему неловко, но пару мгновений назад у ворот он умудрился открыто выказать свои чувства!

Ци Жуй направилась в дом, поэтому Мужун Шу Цин развернулась, направляясь в маленький сад позади. Лу И, которая была рядом с ней, тут же спросила: «Барышня, куда вы идете? Я пойду с вами». В прошлый раз барышня пошла одна и попала в беду, поэтому она не могла не беспокоиться.

Зная, что Лу И все еще напугана ситуацией с прошлого раза, Мужун Шу Цин слегка покачала головой и с улыбкой сказала: «Вы с Цзин Шуй останетесь, чтобы привести себя в порядок, а я просто прогуляюсь». Не то чтобы ей категорически не везло, и на этот раз рядом с ней был Янь Юй, так что никаких проблем возникнуть не должно. Да и что греха таить: воспоминание о паре холодных глаз вызывало укол страха в сердце Мужун Шу Цин.

Более того, глядя на осторожную манеру Ци Жуя, и не имея понятия, кто остановился в этом лесу Бай Су Фэн, она не хотела рисковать и брать с собой Лу И.

Зная, что у барышни должна быть причина идти одной, Лу И набросила парчовую накидку на плечи Мужун Шу Цин и шепотом предупредила: «Хорошо, только оденьтесь потеплее».

Кивнув головой, Мужун Шу Цин одарила Лу И своей умиротворенной улыбкой и вышла из Цзин Шуй Я Сюй. Ступая по тропинке, она направилась к тому волшебному лесу фиговых деревьев.

Несомые ветром листья фигового дерева опадали, издавая какие-то шуршащие звуки под ногами. Мужун Шу Цин собрала свои волосы вместе, потому что ветер начал нещадно трепать их. Неизвестно, как долго она шла, но деревья впереди постепенно стали меняться.

Когда она полностью погрузилась в эту безмятежную атмосферу, перед ее глазами возник сливовый лес. Стояла ранняя зима, и цветы сливы еще не распустились, но деревья выглядели крепкими и внушительными.

В отдаленном месте сливового леса, с подветренной стороны виднелась огненная фигура, поэтому Мужун Шу Цин замедлила шаги, не решаясь идти дальше.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 66. Двор Шуан Тянь Би II

Недалеко от сливового леса на ветру виднелся след огненной фигуры, и это заставило Мужун Шу Цин остановиться. Рукава одежды незнакомца слой за слоем покрывали цветы сливы, а его распущенные черные и длинные волосы свободно развевались на ветру, как будто это был ослепительный темный атлас. Этот человек, казалось, объединял в себе ауру неба и земли и заставлял людей опасаться пристально наблюдать за ним. Создавалось ощущение, что он стоял на этом месте тысячу лет, никогда не покидая его. Однако этот красный цвет был вершиной красоты и кокетства и не очень сочетался с ярко выраженным, энергичным, благородным и гордым образом этого человека.

Именно такого рода противоречивые взгляды заставили Мужун Шу Цин тихо и спокойно стоять на краю сливового леса, даже не подумав сделать шаг вперед. Ведь если бы она продолжила свой путь, это могло разрушить эту «гордую и прекрасную картину».

Красная фигура, стоявшая лицом к ветру, не обернулась из-за ее прихода, и человек также не имел намерения заставить ее уйти. Он все еще гордо стоял на ветру, не двигался и ничего не говорил, и только холодный северный ветер время от времени раздувал великолепные красные одежды.

Заходящее солнце постепенно клонилось к западу, наступил вечер. Разминая свою затекшую шею, Мужун Шу Цин поняла, что простояла здесь, не двигаясь и глядя на этот сливовый лес и фигуру человека, почти один шичэнь. Она внезапно захотела узнать, что за внешность была у этого человека, так же он красив, горделив и непреклонен, как ей показалось со стороны? Был ли этот человек причиной того, что Ци Жуй не позволил ей пойти в лес Бай Су Фэн?

Подняв голову, Мужун Шу Цин продемонстрировала свою спокойную и легкую улыбку, несмотря на то, что побоялась потревожить умиротворение этого человека в красном наряде. Развернувшись, она наступила на мертвые листья, падавшие со сливовых деревьев. Прислушиваясь к шуму опавших листьев у нее под ногами и шелесту прохладного ветерка, она чувствовала легкий запах почвы, смешанный с лесным воздухом. Так она продолжала свой путь назад.

Мужун Шу Цин, шагая прогулочной походкой, всю дорогу любовалась пейзажем. Когда она вернулась обратно в Цзин Шуй Я Сюй, небо уже потемнело. Войдя во двор, она увидела, что маленький дворик прибрали и видоизменили. Первоначально внутренний двор был усыпан цветами хризантем, но пустое пространство казалось неуместным и нуждалось в изменениях. Нельзя было сказать, что его первоначальный внешний вид был плохим, но сейчас внутренний двор был устроен Лу И по ее вкусу. В небольшой прихожей внутреннего двора стояли мягкий диван и несколько низких столиков, чайные сервизы и множество книг.

Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и покачала головой, эта девушка действительно хотела ее побаловать.

Увидев, что Мужун Шу Цин давно вошла в маленький дворик, но так и не прошла внутрь, Лу И вышла поприветствовать ее. Помогая ей развязать завязки мантии, она проводила ее в комнату, с улыбкой сказав: «Барышня, вы вернулись, теперь можно есть».

В комнате была только Цзин Шуй, которая как раз собиралась расставить тарелки и палочки для еды. Мужун Шу Цин осмотрелась вокруг, но не заметила Ци Жуя.

- Где старший брат? – спросила она.

Лу И аккуратно сложила парчовый халат и отложила в сторону, в то же время отвечая ей: «Молодой господин попросил юношу-слугу сообщить, что он не сможет поужинать с нами сегодня вечером».

Сегодня первый день, как они посетили Шуан Тянь Би, и Ци Жуй ведь был по-настоящему привязан к Цзин Шуй – вполне естественно, что он ни за что не пропустил бы совместную трапезу. Что за дело могло заставить его так поспешно уйти?

Когда Мужун Шу Цин опустила брови, чтобы обдумать это, черная фигура Янь Юя возникла за дверью, и он очень быстро вошел в комнату. Выражение его лица все еще было серьезным и строгим, когда он встал перед Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин подняла голову и спросила: «Янь Юй, что случилось?» Обычно Янь Юй не появлялся, если она не просила его об этом.

Тон Янь Юя был холодным, но он все еще был спокоен, когда ответил: «Отчет разведчика: Цан Юэ и Дунъюй официально начали войну вчера вечером примерно в 30 ли [1] за пределами Лин Фэн Гуань. Во время вчерашнего сражения Дунъюй одержал небольшую победу».

[1] 1 ли - 500 метров.

- Армейские припасы доставлены? - хотя она и знала, что этой войны не избежать, но не ожидала, что события будут развиваться столь быстро. Однако, для сражающейся армии провизия должна быть доставлена заранее, но она не получала никаких известий о том, что императорский двор отправил провизию. Поэтому новость о начале военных действий не могла не вызвать удивления.

- Еще нет, императорский двор только вчера собрал запасы провизии для армии на три месяца, которые должны быть доставлены к Линь Фэн Гуань.

- Вчера? - Мужун Шу Цин слегка нахмурила свои изящные брови. Кажется, императорский двор тоже не предвидел, что Цан Юэ проявит инициативу и нападет. Слегка опустив голову, Мужун Шу Цин вздохнула и сказала: - Я поняла. Скажи Цан Су, чтобы он внимательно следил за передвижениями Цан Юэ, особенно за их главнокомандующим, Ю Сяо!

Этот Ю Сяо явил себя при странных обстоятельствах. Никто никогда раньше не слышал о нем, но он вдруг выступил в роли главнокомандующего страны. Она попросила Шэнь Сяо Юня разузнать о нем, но прошел месяц, а он все еще не смог получить никакой информации, будто этот человек появился из воздуха. Мужун Шу Цин терзали сомнения, ведь этот мужчина вполне мог стать самой большой переменной для этой войны.

- Слушаюсь! - Янь Юй, увидев, что Мужун Шу Цин слегка помахала ему, быстро поклонился и вышел из комнаты.

Три месяца! Императорский двор дал Сюаньюань И всего три месяца времени. Если бы они могли решить эту проблему в кратчайшие сроки, это, безусловно, было лучшим решением. Если судить о навыках Сюаньюань И в стратегии и ведении военных действий, он должен был достичь этого. Но Мужун Шу Цин чувствовала, что на этот раз действия Цан Юэ были особенно необычными, и нелегко догадаться, что они будут делать дальше, поэтому она не могла не беспокоиться.

Если войну не смогут закончить в течение трех месяцев, снабжение армии станет ключевой проблемой, ведь деньги государственной казны не бесконечны. Если война будет продолжаться в течение полугода, императорский двор обратится к народу за помощью. Семья Мужун понесет основную тяжесть, поэтому начинать планировать свои действия стоило уже сейчас.

Барышне и так приходится каждый день беспокоиться о семейных делах Мужун, а теперь на ее плечи ложится вопрос со снабжением армии провизией. Сейчас Лу И, казалось, немного понимала слова барышни: «Иногда незнание может приносить счастье». Прежняя Мужун Шу Цин ничего не понимала, поэтому жила комфортно и без забот. Но нынешняя... Вздохнув и почувствовав жалость к ней, Лу И взяла чашу супа и отнесла ее Мужун Шу Цин. «Барышня, вам нужно поесть сейчас, иначе суп остынет» - только и сказала она.

Придя в себя, Мужун Шу Цин посмотрела на Лу И, которая с тревогой не отрывала от нее взгляда. Зная, что эта девушка беспокоится за нее, она изобразила счастливую улыбку и взяла чашу горячего супа из рук Лу И. Подойдя к обеденному столу, она с улыбкой сказала Лу И и Цзин Шуй: «Хорошо, вы, девчата, тоже проголодались, садитесь и ешьте».

Они переглянулись и спокойно сели, чтобы составить компанию Мужун Шу Цин. Глядя на них, молча склонивших головы и занятых только добавлением блюд в ее тарелку, Мужун Шу Цин беспомощно взглянула на это сооружение высотой с гору, вздохнула и сказала: «Вы хотите, чтобы я ела без остановки до завтра?»

Две девушки внезапно подняли головы, чтобы посмотреть на Мужун Шу Цин, чья тарелка уже была наполнена до краев, и на лице которой появилось скорбное выражение. Глядя на эту картину, они тут же в голос расхохотались. На этой хорошей ноте они быстро расправились с едой.

Лу И поспешно прибралась, и Цзин Шуй вышла из комнаты Мужун Шу Цин. Она знала, что барышня время от времени болтала и смеялась с ними лишь потому, что не хотела, чтобы они волновались. Все её мысли были заняты насущными проблемами, в которых они ничего не понимали. Поскольку она не могла помочь барышне, по крайней мере, ей не следовало доставлять ей беспокойство.

***

Прошло уже несколько дней?! Мужун Шу Цин не могла вспомнить это отчетливо, но перед ней по-прежнему красовалась вся та же непреклонная, холодная и красивая фигура в алом. У нее уже вошло в привычку каждый день после полудня ждать два шичэня в этом сливовом лесу, просто наблюдая за живописным пейзажем и интересным силуэтом перед ней. Более того, этот человек всегда стоял к ней спиной и, кажется, мог простоять в одиночестве, глядя в небо, целый день. Этот человек иногда пил вино и рисовал, но никогда не оборачивался.

Из-за широкого красного одеяния и всегда распущенных длинных волос Мужун Шу Цин не могла различить, мужчина это или женщина, но это не повлияло на ее решение восхищаться им. Человек в красном одеянии без сомнения должен был знать о ее присутствии, но его, казалось, это не волновало.

Один человек никогда не входил в сливовый лес, дабы не потревожить его покой, другой продолжал идти своим путем, гордый, отчужденный и одинокий. Один человек стоял рядом с фиговым деревом, в то время как другой не покидал сени [2] сливового дерева.

[2] сень - крона или ветви деревьев, образующие полог, шатёр и возможное укрытие для человека.

Солнце теперь стало садиться раньше, и Мужун Шу Цин взяла толстый парчовый плащ, который Лу И специально приготовила для нее. Сегодня стало заметно прохладнее, и листья смоковницы рядом с ней время от времени опадали. По сравнению со сливовым лесом, который располагался напротив и был более холодным и неприступным, этот фиговый лес казался несколько пустынным. Но Мужун Шу Цин просто нравились долгоиграющие фиговые деревья, листья которых опадали, а затем вырастали вновь.

Потянувшись, Мужун Шу Цин, уже собиралась уйти, но увидела спину человека в красном одеянии, который, кажется, закончил рисовать картину. Он отличался от обычного человека, который обязательно задержался бы и оценил свою работу после того, как нарисовал ее, и мог бы что-то изменить, или добавить заключительный штрих. Но человек в красном, не колеблясь, убрал кисть и больше не смотрел на картину, которую рисовал весь день. Небрежно прислонившись к низкому столику, он попробовал чай и оглядел пейзаж, как будто никогда ничего не рисовал.

Глядя на его изящные мазки, свободное и непринужденное использование кисти, Мужун Шу Цин догадалась, что этот человек нарисовал цветок сливы. Перестав строить догадки, Мужун Шу Цин вся в предвкушении двинулась вперед и вошла в сливовый лес, за которым наблюдала в течение нескольких дней, только по той причине, что рядом с этим свитком с картинками стояли две чашки зеленого чая!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 67. Чу Инь

Медленно войдя в сливовый лес, Мужун Шу Цин остановилась перед низким столиком.  Ее взгляд был прикован к свитку с картиной, чернила на котором все еще были влажными. На картине действительно был изображен цветок сливы, но вовсе не красочный и поражающий воображение цветок, а только крепкая ветка сливы, ярко выделявшаяся на светлом фоне. Композиция картины была беспорядочной, она выглядела слегка небрежной и в то же время необузданной и дикой, поэтому нельзя было понять, что пытался донести художник и чем хотел привлечь внимание людей.

Взяв кисть для письма, которая все еще была такой же мокрой, как и свиток с рисунком, Мужун Шу Цин задумалась с легкой улыбкой. Слегка приподняв запястье, она написала пару строк в середине свитка. Ее быстрый, элегантный и мягкий стиль каллиграфии сочетался с этой своенравной, высокомерной и холодной сливой, они дополняли и проявляли лучшее друг в друге. Мужун Шу Цин отложила кисть для письма, и из-за ее спины донесся слегка хриплый голос, звучащий как низкий певучий звук: «Прохладный вечер наступил, и ветерок тревожит душу китайской флейтой с дивных гор… Хорошие слова».

Внезапный звук заставил сердце Мужун Шу Цин затрепетать. Она же видела, что он только что сидел с той стороны, но умудрился оказаться позади нее в мгновение ока. Медленно обернувшись, она, наконец, смогла ясно разглядеть лицо этого человека в красном одеянии.

Его глаза были глубокими и спокойными, как луна, с долей хитринки, как и полагается загадочному незнакомцу.

Его лицо было подобно чистой и безупречной скульптуре из нефритового льда.

Его полные губы напоминали сочную красную сливу.

Словно…

Словно…

Мужун Шу Цин сосредоточила все свое внимание на лице человека, который стоял перед ней, но на мгновение не знала, какие слова использовать, чтобы описать его лицо. Это был идеальный и без единого изъяна мужчина, который выглядел так же красиво, как женщина, как свежая капля бамбуковой росы, а также резкий снежный порыв. Он уже перешел границы любой приемлемой для мужчин и женщин внешности.

Поэтому, посмотрев на него в течение времени, за которое сгорает одна ароматическая палочка, Мужун Шу Цин, наконец, пришла в себя, погладила себя по лбу и слегка улыбнулась. Думая, что она «уже стара», но все еще может быть озадачена, как молодая девушка 17-18 лет, Мужун Шу Цин, кашлянув, улыбнулась и после короткого вздоха произнесла: «Я забыла о своих манерах».

Человек в красном одеянии привык к этому, и его лицо не выражало никаких особых эмоций. Но уголок его рта слегка приподнялся, и он лениво ответил: «По крайней мере, вы все еще можете говорить». В его низком и легком голосе, казалось, слышался чуть насмешливый вызов. Он не относился к типу хладнокровных и беспристрастных людей и не выглядел жестоким, неукротимым и дерзким, способным заставить людей чувствовать себя растерянными. Он скорее напоминал тип холодного, апатичного и отчужденного человека, но этого было достаточно, чтобы люди не знали, как с ним взаимодействовать.

Мужун Шу Цин со смехом отвела взгляд. Должна ли она лицезреть такую бессмертную красоту и чудесную внешность, и все еще быть в состоянии говорить и чувствовать какую-либо гордость?! Взяв теплый зеленый чай, стоявший на низком столике, и сделав маленький глоток, глаза Мужун Шу Цин внезапно засияли. Это был высококачественный весенний фруктовый чай! Этот вид чая произрастал только на горе Лин Цюань [1] в Дунъюй, причём в небольших количествах, и его трудно было найти, в основном только в дикой местности. Одно время она даже специально искала его и нашла только чуть-чуть несколько лет назад, и вдруг смогла попробовать его здесь.

[1] Лин – душа, Цюань – весна.

- Цин’эр! - но, к сожалению, Мужун Шу Цин успела сделать лишь один глоток, прежде чем сердитый звук мужского голоса нарушил этот уютный прекрасный пейзаж на фоне заходящего солнца.

Чаша с зеленым чаем, которая была у нее в руке, еще не опустилась на стол, когда большая и высокая фигура Ци Жуя стремительно подлетела к Мужун Шу Цин. Он схватил ее за запястье и своим настойчивым тоном, в котором слышался отчетливый гнев и тревога, выпалил: «Я сказал, что тебе нельзя приходить сюда, разве ты не поняла этого?! Сейчас же идем со мной!» Закончив говорить, Ци Жуй слегка кивнул головой в сторону человека в красном одеянии, обронил извиняющуюся фразу и потянул Мужун Шу Цин за собой, желая как можно скорее покинуть сливовый лес.

Человек в красном ничего не сказал и просто смотрел на двух людей, которые спешно покидали его владения, потом равнодушно повернулся и продолжал стоять, прислонившись к низенькому столику. Он смотрел на заходящее солнце, но когда его взгляд скользнул мимо картины тушью, его холодные губы слегка приподнялись.

****

Ци Жую пришлось практически тащить на себе Мужун Шу Цин, минуя лес фиговых деревьев, когда она вспомнила, что упустила шанс выпить чашу первоклассного фруктового чая!

Вскоре Ци Жуй, наконец, остановился перед Цзин Шуй Я Сюй. Он крепко сжал плечи Мужун Шу Цин, и на его лице появилось торжественное и холодное выражение, когда он командным, не терпящим возражения, тоном заявил: «В будущем тебе не разрешается входить в этот лес, ты поняла меня?!»

Это был первый раз, когда она видела, чтобы Ци Жуй был так раздражен и сердит, поэтому Мужун Шу Цин не стала вырываться из его хватки, которая причиняла ей боль, и лишь негромко сказала: «Объяснись».

«И не подумаю. Запомни одно: тебе не разрешается входить в него снова», - сердито прорычал Ци Жуй, не осознавая, что сильнее сжимает пальцы. Мужун Шу Цин почувствовала еще большую боль и слегка нахмурила брови. Но через мгновение мелькнула черная тень, и руки Мужун Шу Цин были свободны.

Ци Жуй тоже занимался боевыми искусствами, но явно не был противником для Янь Юя. После нескольких ходов ему пришлось отступить от Мужун Шу Цин примерно на пять метров.

Осторожно помассировав запястье, Мужун Шу Цин тихо сказала: «Янь Юй, этого достаточно».

Одним сильным рывком Ци Жуй был отброшен очень далеко. Янь Юй сдержался от удара, услышав приказ Мужун Шу Цин, и в мгновение ока оказался позади нее. Получив последний удар этого человека в черном, Ци Жуй ощутил острую боль. Этот мужчина действительно прекрасно владел боевыми искусствами. Его мастерство явно превосходило его собственные способности, но, судя по тому, как он защищал Цин’эр, неужели он ее телохранитель?!

Снова посмотрев на мужчину в черном, за исключением этой темной одежды, Ци Жуй не смог разглядеть его внешность, но его холодная, жестокая и внушительная аура подспудно угрожала ему. Кто бы мог подумать, что рядом с Цин’эр скрывается такой недюжинный талант.

Потирая свою все еще ноющую ладонь, Ци Жуй подошел к Мужун Шу Цин, тихо вздохнул и сказал: «Цин’эр, старший брат делает это для твоего же блага».

Мужун Шу Цин все еще ничего не говорила и просто смотрела на него. Ее обычно улыбающиеся глаза смотрели прямо на Ци Жуя с настойчивостью, она явно не примет такое объяснение.

Бескомпромиссный взгляд Мужун Шу Цин заставил Ци Жуя почувствовать себя побежденным. Он знал, что если не объяснит всё ясно, Цин’эр определенно не оставит эту тему. Задумавшись на мгновение, Ци Жуй беспомощно вымолвил: «Хорошо, этот человек очень опасен, он может лишить тебя жизни в любое время». Несмотря на то, что рядом с Цин’эр находился мастер боевых искусств, настроение этого человека легко менялось, он был бесчувственным и бессердечным, поэтому Ци Жуй не мог не беспокоиться о ней.

- Кто он такой? - это было то, что Мужун Шу Цин хотела сейчас знать больше всего.

- Чу Инь, ты, вероятно, не знаешь, кто он, но... - Ци Жуй сказал всего несколько слов, но удивленный возглас Мужун Шу Цин уже прервал его.

- Демонический доктор Чу Инь?!

Мужун Шу Цин с трудом верилось, что человек, с которым она недавно пила чай, разговаривала, сочиняла стихи, на самом деле был уважаемым и внушающим страх народу Цзянху, Демоническим доктором Чу Инем! Она знала о нем из-за Шэнь Сяо Юня, говорили, что, когда он посылал людей на поиски Демонического доктора, некоторые из них не смогли его найти, а другие бесследно исчезли. Ходили слухи, что этот человек никогда никого не лечил, для него человеческая жизнь была как трава. Но его медицинские знания на самом деле были превосходны. В Цзянху ходили слухи, что нет человека, кого бы он не смог вернуть у порога смерти, но дело было в том, что он не желал никого спасать.

- Ты его знаешь? - Ци Жуй был поражен тем, что наследница богатой семьи неожиданно наслышана об этом Демоническом докторе из Цзянху. Но, глядя на застывшую позади нее темную фигуру, он, наконец, поверил, что за последние три года Шу Цин перестала быть той женщиной, которую он знал. Но, несмотря ни на что, она все еще была его младшей сестрой, которой он дорожил больше всего. Он не мог допустить, чтобы с ней случилось несчастье. Ци Жуй снова приблизился к Мужун Шу Цин, и так же, как когда она была еще ребенком, он слегка похлопал Мужун Шу Цин по плечу, мягко уговаривая: - Это даже хорошо. Раз ты знаешь о нём, ты должна понять мои намерения. Каждый человек, который вторгается в сливовый лес, не может выйти оттуда живым. Хотя сегодня ты смогла покинуть его целой и невредимой, но настроение этого человека может легко измениться. В следующий раз тебе может не повезти, так что в будущем больше не ходи в сливовый лес, хорошо?

Почувствовав теплое прикосновение к своему плечу, и заметив искренне звучащее в его голосе опасение, Мужун Шу Цин не могла не вспомнить о своих настоящих старших братьях. Когда они были детьми, они тоже говорили ей ждать их у школы, не разрешали ей самой почистить яблоко, потому что нож был слишком острым, но теперь им оставалось только тосковать друг по другу. Ее глаза уже были слегка влажными, поэтому Мужун Шу Цин закрыла их, опустила голову и позволила своему сердцу полностью отпустить тоску.

Ци Жуй, увидев, что Мужун Шу Цин внезапно опустила голову, решил, что был слишком строг к ней, поэтому позволил ей опереться на свое плечо и нежно погладил ее мягкие длинные волосы. Мужун Шу Цин, ощутив тепло широких и сильных плеч Ци Жуя, постепенно успокоилась. Выпрямившись, она убежденно заявила: «Он сейчас здесь из-за Цзин Шуй». В прошлый раз она слышала, что он уже нашел человека, который мог бы вылечить родимое пятно Цзин Шуй, вполне логично, что это должен быть Чу Инь.

- Да, я потратил три года на его поиски, и два года на то, чтобы уговорить его, но он все еще не согласен вылечить лицо Цзин Шуй, - когда он сказал это, на лицо Ци Жуя набежала тень. С тех пор как он узнал, что Демонический доктор может вылечить Цзин Шуй, он не прекращал его искать. Но даже после того, как он исчерпал множество методов, чтобы найти его, в конце концов, он фактически ничего не получил. Обнаружив Демонического доктора Чу Иня, который любил сливовые деревья, в собственном дворе, он решил, что может спокойно попросить его помочь Цзин Шуй, но кто бы мог подумать, что пройдет два года, а он так и не согласится. Это почти вогнало его в депрессию. Но после наблюдения за Чу Инем последние два года, хотя тот выглядел не столь устрашающе, как гласили слухи, он по-прежнему был опасным человеком. Поэтому Ци Жуй вновь торжественно попросил Мужун Шу Цин: «Цин’эр, пообещай старшему брату, что больше не пойдешь в сливовый лес».

Три года разыскивать Чу Иня и два года ждать - она боялась, что чувство ее глупого старшего братца к Цзин Шуй было действительно глубоким. «Я голодна, пойдем поедим», - Мужун Шу Цин ничего не ответила Ци Жую, просто потянула его за руку, и они направились в удобный и простой двор Цзин Шуй Я Сюй.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 68. Искра I

Войдя в прихожую, она увидела Цзин Шуй, которая ставила еду на стол. Пленительный аромат тут же коснулся ее ноздрей. Мужун Шу Цин подошла и с улыбкой спросила: «Цзин Шуй, какие вкусности ты приготовила на этот раз?»

Цзин Шуй, расставляя тарелки и палочки для еды, ответила: «Рыбу в кисло-сладком соусе и поджаренную с хрустящей корочкой курицу».

Сделав глубокий вдох, Мужун Шу Цин похвалила: «Ах, пахнет восхитительно!» После того, как она оценила кулинарный талант Цзин Шуй, ее желудок привык есть вкусные блюда, и теперь она все реже ходила в Ин Кэ Лоу. Она должна организовать всех поваров в Ин Кэ Лоу, чтобы они приходили и учились у Цзин Шуй, тогда бизнес в Ин Кэ Лоу определенно поднимется на новый уровень.

- Барышня, попробуйте, - осторожно вынув рыбью кость, Цзин Шуй взяла кусочек нежного рыбного мяса и поднесла его ко рту Мужун Шу Цин.

Мясо было сочным и мягким, и Мужун Шу Цин удовлетворенно кивнула головой. А потом повернулась, чтобы сказать Ци Жую, который стоял позади нее: «Действительно вкусно, старший брат, ты тоже попробуй».

Ци Жуй покачал головой и вздохнул: «Тогда хорошо!» Он и Мужун Шу Цин вошли внутрь вдвоем, и такой большой человек, как он, долго простоял в углу, в то время как эти две девушки радостно переговаривались и вели себя так, будто его не существовало. Особенно Цзин Шуй, после того, как она увидела его, ее лицо сразу стало замкнутым, и это заставило его чувствовать себя еще более подавленным. Неужели он и она были обречены всю жизнь оставаться безмолвными!

Цзин Шуй опустила голову и больше не смотрела на Ци Жуя. Она притворялась, что  занята расставлением тарелок и палочек для еды, иногда она заваривала чай, иногда подавала еду и не позволяла себе остановиться. Мужун Шу Цин устала на это смотреть, поэтому она схватила ее за руку и притянула к себе. Вздохнув, она сказала: «Цзин Шуй, хватит хлопотать, я ужасно голодна». Она знала, что Цзин Шуй намеренно делает это, чтобы игнорировать Ци Жуя, но только лишний раз доказала, что ее сердце на самом деле очень сильно волновало его присутствие!

«Барышня, я...» - Цзин Шуй стояла рядом с Мужун Шу Цин и не хотела садиться, все еще желая что-то сказать, но тут увидела, как Мужун Шу Цин с несчастным видом потирает живот, приговаривая: «Я действительно голодна». Глядя на барышню, Цзин Шуй оставалось лишь проглотить свои слова.

- Цзин Шуй, садись, - Лу И подошла к ней сзади и без долгих разговоров силой усадила  за стол. Она действительно не понимала, почему Цзин Шуй ощущает такую неловкость. Чувства старшего молодого господина были очевидны по отношению к ней, но и ее тайные чувства к нему тоже. Они без сомнения были влюблены, так зачем мучить друг друга!

Наконец, все расселись и смогли с удовольствием поесть. Хотя Цзин Шуй все это время молчала, но слушая, как Ци Жуй рассказывает о некоторых веселых случаях из детства, она радостно улыбалась. В перерыве между болтовней и смехом Лу И встала и вернулась с большой тарелкой слив. Демонстративно поставив ее перед Мужун Шу Цин, будто сокровище, она сказала: «Барышня, я купила это сегодня в полдень у ворот внутреннего двора. Одна пожилая женщина принесла с горы большую корзину слив, чтобы продать, и мне стало ее жалко. Эти сливы выглядели довольно неплохо, поэтому я купила их, попробуйте».

Неужели уже наступил сливовый сезон? Кажется, до него еще оставалось время! Но эти сливы, хотя и не были большими, выглядели достаточно аппетитно. Видя, что Лу И с нетерпением ждет, когда она попробует сливу, Мужун Шу Цин была вынуждена взять одну и положить в рот.

«Ну как? Вкусно?» - нетерпеливо спросила Лу И.

Мужун Шу Цин не ответила ей сразу, хорошенько прожевала фруктовую мякоть, а затем сказала трем людям перед ней, ожидающим ответа: «Вы, ребята, тоже можете попробовать».

Трое людей в смятении смотрели друг на друга, каждый взял по одной сливе и положил ее в рот.

«О Небеса! Как же кисло!» - лицо Лу И на мгновение сморщилось, и она быстро выплюнула сливу, которая была у нее во рту. Взяв чашки, она наспех налила в них чаю. Только поспешно сделав большой глоток, она, наконец, смогла избавиться от кислого привкуса во рту.

Ци Жуй тоже скорбно прищурил глаза и выпил половину чашки чая, глядя на Мужун Шу Цин, которая спокойно сидела, улыбаясь и слушая их непрекращающееся нытье. С улыбкой на устах он не мог не пожурить ее: «Цин’эр, ты очень плохая, додумалась же попросить нас попробовать эту кислятину». На самом деле ему не стоило идти у нее на поводу. Эта девушка становилась все более изощренной в своих забавах; так как она уже съела эту кислую сливу, то решила не отпускать и остальных.

Мужун Шу Цин подняла брови и слегка улыбнулась. С невинным лицом она ответила: «Если вы, ребята, не попробуете, как сможете узнать, кислая она или сладкая».

Она все еще смогла произнести это предложение! Ци Жуй, мысленно восхищаясь ее поведением, покачал головой и отодвинул тарелку со сливами на край стола. Кажется, он сейчас даже по запаху мог определить, что они кислые. Цзин Шуй, глядя на эту большую тарелку со сливами, и вспомнив, что на кухне их еще больше, ощутила беспокойство. Поэтому она встала и сказала: «Таких слив много, жаль их выбрасывать. Я пойду и принесу немного сахара».

Цзин Шуй уже подошла к боковой двери, когда Мужун Шу Цин пришла в голову оригинальная мысль: «Цзин Шуй, принесли по полчаши сахара и соли».

Зачем ей соль? Даже несмотря на то, что она этого не понимала, Цзин Шуй все равно ответила: «Хорошо».

Дождавшись, пока Цзин Шуй принесет сахар и соль, Мужун Шу Цин разрезала пополам все сливы и положила их в две маленькие тарелки. На сливы в одной тарелке она посыпала сахар, на сливы во второй тарелке она тонким слоем посыпала соль.

Лу И озадаченно спросила: «Барышня, что это?» Она могла бы понять добавление сахара, но зачем ей добавлять соль? Если слива будет кислой и соленой одновременно, это не будет слишком странно?

Мужун Шу Цин слегка помешала их один раз и, не давая никаких объяснений, взяла две тарелки, поставила их перед ними и с улыбкой сказала: «Попробуйте еще раз».

Они не осмелились действовать вслепую, и хорошенько подумав, все трое взяли по сливе с сахаром. Хотя наличие сахара чуть-чуть улучшило вкус слив, кислый привкус по-прежнему четко ощущался. Съев по одной сливе, они больше не хотели их есть, а что касается слив, посыпанных солью, просто представив, что у них будет кислый и соленый вкус, людей за столом пробрала дрожь.

Наконец, Лу И собрала все свое мужество, взяла одну сливу с солью и откусила кусочек.

Спокойно прожевав фруктовую мякоть, она ощутила совершенно особенный вкус, и он вовсе не был неприятным. Кислый привкус все еще присутствовал, но добавленная соль фактически нейтрализовала всю кислоту, и она даже смогла ощутить некую сладость. Лу И положила всю сливу в рот, с любопытством посмотрела на Мужун Шу Цин и сказала: «Этот вкус совсем другой».

Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Вкусно?»

- М-м-м… - подумав, Лу И кивнула головой. На самом деле, его нельзя было назвать восхитительным, но вкус отличался от предыдущего, был освежающим и своеобразным.

Ци Жуй и Цзин Шуй, услышав неожиданное заявление Лу И, и глядя на то, как она съела несколько слив, не могли сдержать любопытства. Наконец, они тоже взяли по одной сливе с солью и съели ее. Надкусив сочную мякоть, глаза обоих людей заблестели, она была кислой и соленой, но в то же время сладкой. После добавления соли, у этой сливы неожиданно появился такой насыщенный вкус.

На самом деле, когда Мужун Шу Цин путешествовала на юг в прошлом, она видела местных жителей, которые ели некоторые фрукты с солью, это действительно был особый и уникальный метод. Однако ее цель сегодня заключалась не только в том, чтобы заставить их попробовать сливы с солью. Мужун Шу Цин, глядя на плавающие в чашке чая листья, негромко сказала: «Думая, что фрукт кислый, мы добавим сахар, потому что они совпадают в глазах людей. Но добавление соли на самом деле придает особый вкус, так что в мире нет такой вещи, как совпадение или несоответствие».

Она произнесла эти слова, не ожидая, что Цзин Шуй внезапно избавится от своего психологического препятствия, она надеялась лишь, что это хоть немного ее просветит.

Цзин Шуй также почувствовала намерения Мужун Шу Цин, поэтому снова опустила голову и больше ничего не сказала.

«Очень хорошо сказано» - улыбаясь, ясным голосом сказал Ци Жуй.

Мужун Шу Цин, рассмеявшись, посмотрела на Ци Жуя, которому не терпелось одобрить ее слова. Не сдержавшись, она насмешливо молвила: «Раз так, я позволю тебе забрать эту корзину слив с собой, чтобы ты мог наслаждаться ими медленно».

«Цин’эр...» - жалобно протянул Ци Жуй, вызвав волну радостного смеха.

***

Ночь была пронизана непрерывным ночным ветром, таким холодным и властным. Ярко мерцающее пламя свечи периодически колебалось, и создавалось ощущение, что приближается зима. Отложив свиток, который был у нее в руке, Мужун Шу Цин откинулась на спинку мягкого дивана и прикрыла глаза, решив немного передохнуть.

Препятствием между отношениями Цзин Шуй и Ци Жуй было чувство неполноценности Цзин Шуй и ее легкая степень аутизма. Если бы кто-то захотел вылечить ее, это не могло быть решено за короткий промежуток времени. Кроме того, лечение ее лица было бы очень важным шагом для восстановления ее уверенности в себе. Но этот Чу Инь...  Вспомнив эту огненно-красную фигуру, а также его холодный характер, Мужун Шу Цин вздохнула про себя: пожелай они получить его помощь, это было бы совсем не просто.

Более того, нынешняя ситуация в семье Ци также заставляла ее чувствовать беспокойство. Несмотря на то, что старший дядя был ранен, к счастью, его жизни больше ничего не угрожало. Ци Чжунлинь, казалось, каждый день спокойно распивал чай и играл в вэйци. Но тайные телохранители поместья семьи Ци часто докладывали ей, что глава семьи Ци тоже оповещен о развертывании войск, поэтому она боялась, что это затишье перед бурей.

Мужун Шу Цин внезапно открыла глаза. За окном кто-то был! Она мягко подняла руку, давая Янь Юю понять, что нельзя действовать вслепую. Этот человек пришел недавно и просто осматривался снаружи, но больше никаких действий не предпринимал. Был ли он врагом или другом, она не знала, поэтому просто спокойно наблюдала за ним.

Все еще опираясь на спинку мягкого дивана и не двигаясь, Мужун Шу Цин медленно закрыла глаза, как будто задремав. Она почувствовала, что человек в черном одеянии распахнул окно, но не успел залезть внутрь, когда другая черная тень мгновенно преградила ему путь, и вскоре изнутри двора послышались звук борьбы.

Мужун Шу Цин встала, и Янь Юй немедленно появился у нее за спиной. Сначала она думала, что Янь Юй, пекущийся о ее безопасности, не позволил человеку переступить порог комнаты, но оказалось, что это не так. Поскольку это был не Янь Юй, то кто же был тот человек, который сражался снаружи? Мужун Шу Цин подошла к боковой двери и огляделась.  В свете лунных лучей было не так светло, поэтому она могла видеть только две мельтешащие черные тени, и ей было трудно различить, кто есть кто.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 69. Искра II

Этой ночью было очень темно, и луна не давала достаточно света, поэтому у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как пройти в переднюю часть двора, но даже тогда она едва смогла различить двух дерущихся людей. Янь Юй внимательно следил за ней, другие телохранители, которые тайно охраняли Мужун Шу Цин, также появились и рассредоточились по двору, чтобы защитить ее. Никто из них ничего не предпринимал, спокойно наблюдая за двумя людьми, которые стояли посреди двора.

Один из двух дерущихся людей не надел маску, поэтому Мужун Шу Цин слегка прищурила глаза, стараясь разглядеть, как он выглядит. Единственное, что она смогла увидеть – это пару холодных глаз, в тот же миг Мужун Шу Цин поняла, что это был Мо Цань. Ни у кого глаза не были настолько холодными, чтобы заставить ее сердце трепетать, когда она их видела. Дело не в том, что она боялась, а скорее потому, что эти глаза не выражали никаких эмоций и были такими ледяными, что заставляли ее чувствовать странную тревогу.

Боевое искусство человека в маске тоже не было слабым, но после нескольких ходов он едва мог продолжать бой, и даже попытка увернуться, казалось, давалась ему с большим трудом. Мо Цань схватил и поймал правую руку человека в маске и с силой ударил по ней. Звук смещаемой кости был особенно отчетливо слышен в темную ночь. Человек в маске застонал от боли, этот звук не был громким, но он напугал Мужун Шу Цин, и она вдохнула полный рот холодного воздуха! Быстро шагнув вперед на несколько шагов, она мгновенно отметила – эта стройная фигура, темные черные волосы, эта пара ярких миндалевидных глаз, более того, этот сдержанный стон мгновение назад… Боже, это была она!..

Человек в маске попробовал отразить удар здоровой рукой, все еще сопротивляясь. Это заставило холодные глаза Мо Цаня вспыхнуть от нетерпения, и он занес руку для решающей атаки.

- Не надо!!!

Встревоженная Мужун Шу Цин закричала громким голосом, это заставило его мгновенно остановить свое движение. Это был первый раз, когда он видел, как эта женщина побледнела от страха. Даже когда она была ранена мечом и попала в плен, она все еще могла быть спокойной, собранной и даже улыбаться. Когда она упала в холодный пруд и осталась одна в глубокой расщелине, она также могла выглядеть спокойной. Но этот человек в маске на удивление смог выбить ее из колеи.

Мо Цань на долю секунды отвлекся, это дало человеку в маске возможность воспользоваться ситуацией и вытащить из-за пояса кинжал. Он размахнулся им в сторону Мо Цаня, но тот развернулся всем телом, уворачиваясь от смертельного удара, и в то же время внезапно обнажил свой меч. Темно-красный меч был ярким, и его лезвие слегка дрожало, казалось, что оно жаждет крови.

Мужун Шу Цин не понаслышке знала холодность и жестокость этого острого красного меча, и была смущена безрассудными действиями этой женщины. Она определенно не была противницей Мо Цаня, но и пострадать не могла! Иначе масштабы беды были бы просто огромными. В момент отчаяния Мужун Шу Цин приказала Янь Юю, стоявшему позади нее: «Спасите ее!»

Фраза Мужун Шу Цин едва успела раствориться в ночи, а Янь Юй уже переместился вперед и отвел смертельный удар от женщины в маске. Цан Су здесь не было, и хотя боевые искусства Янь Юя были на высоте, в одиночку он тоже не был противником Мо Цаня, но у того не было никакого намерения усложнять ему жизнь. Убрав свой длинный меч, Мо Цань пристально посмотрел на Мужун Шу Цин, по его глубокому и холодному взгляду нельзя было ясно понять его настроение. Мужун Шу Цин хотела было что-то сказать, но его черная тень исчезла в мгновение ока.

Мужун Шу Цин тихо вздохнула. Их встречи всегда проходили в такой спешке. Если в ее сторону летел не меч, то она падала в воду или была ранена. Страшно подумать, что могло произойти во время их следующей встречи!

Женщина в маске просто сидела, не вставая, посреди двора, и Мужун Шу Цин быстро подошла к ней. Вспомнив хруст смещающейся кости пару мгновений назад, Мужун Шу Цин с некоторой тревогой спросила: «Где ты ранена?!»

Но женщина в маске просто плавно подняла руку и сняла покрывало со своего лица, показав свою яркую и очаровательную внешность. Несмотря на то, что ее лицо было покрыто тонким слоем пота и было несколько бледным, она все равно безрассудно улыбнулась и сказала: «Кроме руки, ранений больше нет!»

Это действительно была Си Ле Юэ! Как она могла так спокойно заявлять об этом? В конце концов, она была будущим монархом страны, и сейчас, глядя на ее жалкую фигуру, несколько бесстыдно сидящую на земле, Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться и спросила: «Ты хотела сделать мне приятный сюрприз?»

Си Ле Юэ знала, что сейчас выглядит жалко, но ее это мало заботило, потому что она настолько обессилела, что не хотела вставать. Однако у нее нашлись силы на насмешливую ремарку: «Ты не приходишь ко мне, а я могу пробраться в покои женщины только ночью». Если бы не тонкий слой пота, который показывал, что ей больно, и не обездвиженная правая рука, с таким уверенным видом можно было подумать, что она болтает с вами на своей роскошной кровати.

- Неплохо, ты все еще можешь ёрничать. Похоже, твоя травма не настолько серьезна.

Мужун Шу Цин со смехом покачала головой. В конечном итоге, перед ней была будущая королева, и даже столкнувшись с такими трудностями, неудивительно, что ее внушительные манеры все еще могли быть угрожающими. Мужун Шу Цин протянула руку, чтобы поддержать Си Ле Юэ, и, проводив в свою комнату, усадила на мягкий диван. Травма руки Си Ле Юэ не представляла угрозы для жизни, но, если бы они отправили за врачом в столицу, то пришлось бы ждать около 3-4 шичэней. Если ее кость была просто смещена, Янь Юй мог попробовать сам вылечить ее.

Мужун Шу Цин на мгновение задумалась. Ощутив бессилие, у нее не было другого выбора, кроме как сказать: «Янь Юй, осмотри ее рану».

Янь Юй, стоявший сбоку от двери, ничего не ответил. Исправление смещения кости для него не было чем-то из ряда вон выходящим, но у него изначально не было намерения лечить Си Ле Юэ. Но поскольку Мужун Шу Цин уже произнесла эти слова, Янь Юй повернулся и подошел к Си Ле Юэ, чтобы осмотреть ее рану.

Янь Юй приподнял ее раненую руку, и внезапная боль заставила Си Ле Юэ нахмурить брови, но она не издала ни звука. Дождавшись, пока боль немного утихнет, Си Ле Юэ легла на мягкую кушетку и тихо спросила: «Ты знакома с этим человеком?»

Боль от этой травмы даже обычный человек не смог бы вынести, а Си Ле Юэ от начала до конца даже не вскрикнула. Такого рода терпение и твердость нужно было тренировать с юных лет. Мужун Шу Цин слегка вздохнула, на самом деле быть монархом было нелегко, быть хорошим монархом - еще труднее, и вдобавок к этой власти и чести, трудные времена, которые приходилось переживать правителю, обычные люди не могли себе представить.

Мягко вытирая пот, выступивший у нее на лбу, Мужун Шу Цин тихо ответила: «Можно сказать и так».

Иногда у нее возникало странное чувство, что они с ним были знакомы очень давно. Еще в их первую встречу у нее была эта неописуемая вера в то, что он не убьет ее.

Си Ле Юэ вдруг рассмеялась и с жаром заявила: «Абсолютно высокомерен и безжалостен, его взгляд тоже неплох, он мне нравится». Особенно эти глаза, они заставили ее прочувствовать этот пламенный и страстный образ. С другой стороны, Си Ле Юэ не могла не поддразнить подругу. Оглядев Янь Юя, который осматривал ее рану, с головы до ног, она вздохнула, щелкнув языком: «Мужчины, которые рядом с тобой, выдающиеся, неудивительно, что ты такая придирчивая! Этот твой телохранитель тоже довольно хорош!»

Ее голос еще не затих, а Янь Юй уже приложил все силы, чтобы вернуть кость на место.  Больше не чувствуя желания смотреть на Си Ле Юэ, он повернулся и вышел из комнаты.

- С-с-с… - он явно не озаботился защитить ее от боли, будучи нежнее, и это заставило Си Ле Юэ почувствовать такую сильную боль, что она поморщилась.

Мужун Шу Цин вообще не испытывала к ней никакой жалости в данной ситуации. Кто сделал ее такой извращенной, неужели она думала, что все мужчины были лишены кошачьих когтей?! Янь Юй уже был очень вежлив, использовав силу, а не сподручные средства. Ее рука должна быть в порядке, так что Мужун Шу Цин больше не хотела с ней возиться. Она налила ей чашку зеленого чая и, лениво облокотившись на край низкого столика, с улыбкой сказала: «Это не Хай Юй, тебе следует быть более сдержанной».

Си Ле Юэ один раз слегка повернула руку. В принципе, всё было хорошо, за исключением некоторой тянущей боли, в дальнейшем проблем возникнуть не должно. Встав, она взяла из рук Мужун Шу Цин чашу с чаем и сделала большой глоток. «Мне не нужно притворяться, когда я перед тобой, - естественно произнесла Си Ле Юэ. - На самом деле мы с тобой одинаковы, что касается вещей, которые мы обе хотим контролировать, мы определенно не пойдем на компромисс. Разница в том, что то, что я хочу охватить своей рукой, - это моя страна, а то, что ты хочешь контролировать, - это твоя собственная жизнь».

Мужун Шу Цин была слегка поражена и подняла голову, чтобы посмотреть прямо в уверенные и понимающие глаза Си Ле Юэ. Она была первым человеком, который понял, чего она хочет.

Две великолепные женщины улыбались друг другу. Иногда им действительно не нужно было говорить слишком много, и, лишь глядя в глаза, они могли прекрасно понимать друг друга. Таких людей и называют близкими друзьями!

Си Ле Юэ посмотрела на небо, луна уже клонилась к западу. Поставив чашку чая на стол, она сказала: «Я ухожу».

- Тебе только что вправили кость, просто отдохни немного, а затем уходи, - возвращение в столицу отсюда все равно займет около двух шичэней на быстрой лошади.

Си Ле Юэ даже не замедлила шаг. Когда она вышла на середину двора, то просто повернулась к Мужун Шу Цин и, беспомощно улыбнувшись, сказала: «Если я не вернусь сегодня вечером, ты должна понимать, каковы будут последствия». Бывало, ей тоже хотелось совершать необдуманные действия, но об обязанностях забывать не стоило.

Да, личность Си Ле Юэ была необычной и впечатляющей, и ей нельзя было ввязываться в скандал. Выказав свое понимание кивком головы, Мужун Шу Цин больше не стала уговаривать ее остаться.

- Мне пора. Через три дня я буду ждать тебя на восточной окраине горы Лин.

Закончив говорить, Си Ле Юэ даже не повернула головы и покинула Цзин Шуй Я Сюй. Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться, эта женщина всегда была наглой, вот и сейчас не дала ей ни малейшего шанса отклонить приглашение. Иногда она гадала, что если бы у Си Ле Юэ был Сюаньюань И в качестве генерала, тогда правительница умерла бы от чрезмерного гнева, или генерала стошнило бы кровью?

- Янь Юй, организуй двух человек, чтобы они тайно сопроводили ее обратно.

Мужун Шу Цин бессознательно потянулась. Хризантемы, которые росли перед парадным залом, больше не были яркими и красочными. Ветер был таким холодным в это зимнее время, поэтому они казались увядающими и беспомощными. Зима действительно наступила! Поднялся ветер, и ночь стала еще темнее и непрогляднее.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 70. Вылечить лицо

Днем, когда не было солнечного света, холодный ветер казался еще более ледяным. Но за одну ночь осень уже ушла далеко в прошлое. Всю дорогу листья с фиговых деревьев покрывали землю, возвещая о начале зимнего сезона. Мужун Шу Цин тяжело дышала носом, кажется, она снова простудилась, поэтому Лу И не хотела отпускать ее. Не имея выбора, она могла только надеть толстый плащ, и тогда Лу И неохотно согласилась.

Чувствуя зимнюю атмосферу, несколько красных сливовых цветов уже распустились раньше, чем планировалось. Эти гордые молодые цветы сливы уже жаждали показать свое отношение к неподатливому снегу. Но самым ослепительным по-прежнему оставался след красной тени. Он все еще рисовал сегодня. Пронизывающий до костей ветер, казалось, совсем не действовал на него, раз он все еще был одет в ту красную муслиновую одежду, которая слегка колыхалась на ветру.

Мужун Шу Цин опустила голову, чтобы посмотреть на себя, по контрасту этот тяжелый плащ выглядел несколько великоватым и нелепым. Подняв красный цветок сливы, который упал рядом с ее ногой, Мужун Шу Цин слегка погладила лепестки. Она просто слегка улыбнулась и встала позади Чу Иня, не мешая его занятию живописью. На холодном ветру стояли один красный и один белый силуэты. Один человек концентрировался на цели стать единым с кистью, в то время как другой наслаждался видом великолепного сливового леса. Казалось, они не имели отношения друг к другу, но такой пейзаж зимой в сливовом лесу выглядел вполне гармонично.

«Ты все-таки осмелилась прийти», - Чу Инь не поднял головы, кисть, которая была у него в руке, казалась живой и свободной, и порхала, словно бабочка. Его низкий голос был мягким, как перышко, и это заставляло людей, которые его слышали, ощущать смутную тревогу.

Мужун Шу Цин, не обращая никакого внимания на траву, которая была у нее под ногами, села, скрестив ноги. Одна ее рука мягко покачивала ветку сливы, а другая покоилась на ее подбородке. Пожав плечами, Мужун Шу Цин сказала с улыбкой: «Ничего не могу с этим поделать, я не допила чай с прошлого раза». Богатый и мягкий аромат весеннего фруктового чая действительно заставлял людей бережно хранить память о нем.

Наконец, закончив рисовать, Чу Инь отложил кисть, и, больше не глядя на картину,  перевел взгляд на вальяжно расположившуюся Мужун Шу Цин. Сегодня ее волосы были заплетены в две косы, тело укутано в теплый белый плащ, а на лице не было заметно ни грамма косметики. У нее всегда был такой ясный и безразличный вид, как сейчас, она не была ни шумной, ни дерзкой. Ее спокойствие превосходило ее юный возраст, это действительно заставило его обратить на нее внимание, хотя эта женщина, появлявшаяся здесь каждый день, всего лишь стояла далеко под фиговым деревом.

Ци Жуй должен был предупредить ее вчера, поэтому он не думал, что она все равно придет сегодня. Более того, она вот так расслабленно сидела перед ним. Чу Инь устроился рядом с Мужун Шу Цин, и в его обычно апатичном взгляде мелькнул интерес. Все тем же низким и глубоким голосом он произнес: «Ты не боишься меня?»

Присмотревшись к нему повнимательнее, она пришла к выводу, что столь совершенная внешность не может принадлежать реальному человеку. Сидя вот так лицом к лицу с ним, Мужун Шу Цин не знала, на что ей следует обратить свой взор. Строго говоря, облик Цинь Сюаня мог лишить женщин уверенности в себе, тогда как Чу Инь мог заставить всех мужчин и женщин в мире потерять свой блеск.

- Если вы хотите использовать меня в качестве удобрения для этих бедных цветов сливы, пожалуйста, позвольте мне сначала допить чашку чая.

Что касается угрюмых людей, у Мужун Шу Цин не было никакого намерения провоцировать их, но, по ее мнению, Чу Инь, хотя и был холоден и отстранен, и, казалось, игнорировал жизни людей, не был человеком, которому нравилось умышленно убивать невинных людей. Но, если рассуждать логически, он, наверное, считал это слишком хлопотным.

Чу Инь тихо рассмеялся. Прошло много времени с тех пор, как он сталкивался с таким интересным человеком, как эта женщина. Взяв чашку чая Цюань Шэнь [1], который только что заварил, он протянул ее Мужун Шу Цин, и налил себе еще чаю. «Скажите, с какой целью вы пришли сюда?» - спросил он погодя.

[1] бот. горец змеиный.

Мужун Шу Цин взяла чай Цюань Шэнь, и густой аромат тут же коснулся кончика ее носа. Она еще не сделала ни глотка, а он уже опьянял. Отпивнув немного чая, Мужун Шу Цин прямо ответила на вопрос Чу Иня: «Во - первых, из-за чая. Во-вторых, из-за Цзин Шуй. В-третьих… Вы вызвали у меня любопытство».

На самом деле он не потратил ни капли чая Цюань Шэнь зря. Людей, которые осмелились быть честным с ним о своей цели прихода сюда, было действительно не так много. Чу Инь улыбнулся, глядя на женщину перед ним, которая была очарована запахом чая. Он поднял чашку чая из белого нефрита, которая была у него в руке, и небрежно ответил: «Вы довольно честны. Вы уже пьете чай Цюань Шэнь, а если говорить об этой девушке, ее лицо можно вылечить, только заменив его. Что касается меня: если кто-то захочет расспросить обо мне, результат будет неутешителен».

Поставив чашку чая, Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови и спросила: «Вы хотите сказать, что необходимо использовать метод пересадки кожи, чтобы вылечить лицо Цзин Шуй?»

- Вы в это верите?

Пересадка кожи? Это была очень яркая метафора. Он проникся еще большим уважением к этой женщине. О методе, о котором он говорил, даже так называемые знаменитые врачи из влиятельных семей подумали бы, что это фантастическая история, не говоря уже об обычных людях. А эта молодая девушка неожиданно поняла его слова, а также использовала другое близкое толкование.

Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Почему я должна этому не верить?» В медицине современной эпохи это было очень распространенная медицинская процедура, но она не ожидала, что проведение такого рода операций может достичь высокого уровня в древние времена.

- Мне очень любопытно, как вы обычно лечите такого рода болезни? - этот талантливый человек казался несколько эксцентричным.

- Это зависит от настроения.

- Я тоже так думаю.

Закончив говорить, двое людей неожиданно одновременно рассмеялись.

Когда Ци Жуй поспешно подбежал, он увидел только двух людей, которые с удовольствием болтали. Вчера он догадался, что Цин’эр не станет его слушать, но он не ожидал, что они будут наслаждаться обществом друг друга. Однако, позволяя Цин’эр быть вместе с Чу Инем, его снедало беспокойство.

- Цин’эр, не мешай благородному гостю, пойдём со мной, - закончив говорить, он хотел вывести Мужун Шу Цин из сливового леса.

Мужун Шу Цин беспомощно позвала: «Старший брат...»

- Я могу вылечить ее, - не дожидаясь, пока эти двое начнут препираться друг с другом, Чу Инь бросил эту фразу. Ци Жуй тут же встал как вкопанный.

На мгновение взгляд Ци Жуя стал пустым. Не осмеливаясь поверить в это, он спросил: «Правда?» Он ждал два года, а Чу Инь так легко согласился сегодня?! Почувствовав восторг, Ци Жуй взволнованно сказал: «Я пойду и приведу Цзин Шуй сюда».

Мужун Шу Цин потянула Ци Жуя, который сразу же хотел побежать за Цзин Шуй. Беспомощно улыбнувшись, она сказала: «Старший брат, он еще не закончил говорить». Этот человек, пока речь шла о Цзин Шуй, не говоря уже о его рациональности, его IQ, казалось, снижался. Чу Инь не соглашался в течение двух лет, а согласился только сейчас, так что, безусловно, у него были свои причины или требования.

Бросив признательный взгляд на Мужун Шу Цин, Чу Инь сделал глоток зеленого чая и спокойно поведал: «Если вы хотите вылечить ее лицо, вы должны найти кусочек кожи, который похож на ее нетронутую кожу, того же цвета и обязательно от живого человека».

Он сказал это легко, но Ци Жуй и Мужун Шу Цин, услышав это, одновременно нахмурили брови.

Ци Жуй с некоторым колебанием переспросил: «Вы хотите сказать, что для того, чтобы вылечить Цзин Шуй, мне нужно будет добыть кусок кожи с лица другого человека?!»

Чу Инь не ответил ему, но его равнодушное лицо уже дало ответ.

Мужун Шу Цин на мгновение задумалась и спросила: «Должна ли кожа быть с лица?» Если бы они могли использовать кожу с другой части тела, это было бы не очень сложно.

Чу Инь, казалось, был весьма заинтересован вопросом Мужун Шу Цин. Допив остатки чая, он ответил: «Только кожа с лица может прижиться на новом лице».

Его ответ заставил Мужун Шу Цин погрузиться в размышления. Цзин Шуй от природы была доброй и честной, поступив так, даже если бы они смогли вылечить ее лицо, это не помогло бы ее психическому состоянию. Мужун Шу Цин издала легкий вздох и сказала: «Если она узнает об этом в будущем, ей будет нелегко».

- Тогда мы просто не дадим ей знать, - у Ци Жуя также были некоторые противоречивые чувства по поводу этого метода, но он определенно не хотел отказываться от своего давнего желания излечить лицо Цзин Шуй.

Зная, что настроение Ци Жуя сейчас было скверным, Мужун Шу Цин потянула его несколько напряженное тело за руку, чтобы он сел. Обхватив ладонью его холодную руку, Мужун Шу Цин тихо сказала ему на ухо: «Это ее лицо. У каждого есть право выбора, ты не можешь использовать свою любовь, чтобы принять решение за нее, не вся ложь во благо может быть прощена».

Он прекрасно понимал, что Цин’эр права, но должен ли он действительно отказаться от этого? Ци Жуй смиренно пробормотал в знак поражения: «Если мы дадим ей знать, она не захочет».

Мужун Шу Цин чувствовала себя несколько не в своей тарелке, глядя на Ци Жуя, который выглядел таким подавленным. Он упорствовал в этой вере в течение многих лет, но она должна была сказать ему, что сейчас это невозможно. Хотя это было несколько жестоко, Мужун Шу Цин все равно настойчиво продолжала: «Независимо от того, хочет она этого или нет, решение должно исходить от нее».

На этот раз Ци Жуй не ответил и просто сидел молча. Мужун Шу Цин тоже не стала продолжать увещевать его, а просто тихо сидела рядом.

Чу Инь уже выпил чай и оценил цветы сливы, и ему было неинтересно слушать их разговоры, поскольку для него не было никакой разницы, вылечит он эту девушку или нет. Он видел слишком много дурных людей, которые ради своего блага могли наплевать на жизни и смерти других людей. Особенно это касалось знатных и богатых семей, которые всегда получали всё, что хотели.

Ему было просто любопытно, что выберет эта спокойная женщина. Она не соглашалась использовать чужую жизнь, но и не отвергала главного оправдания, она была довольно интересной.

- Вы можете продолжать свою дискуссию. Найдёте меня, как только примете решение, - Чу Инь быстро встал, не обращая внимания на двух оставшихся людей. Как только он произнес эту фразу, он неторопливо покинул сливовый лес.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 71. Хижина

Мужун Шу Цин все еще молчала, сидя рядом с Ци Жуем. Что касается проблемы Цзин Шуй, то выбрать было очень трудно, а для Ци Жуя это вообще стало мучением. Рука Ци Жуя была еще холоднее, чем ветер зимой. Мужун Шу Цин слегка вздохнула и сказала всё ещё размышляющему Ци Жую: «Должна ли я поговорить с Цзин Шуй или ты поговоришь с ней сам?»

В течение очень долгого времени Ци Жуй молчал и, наконец, тихонько пробормотал: «Иди ты!»

Мужун Шу Цин только-только собиралась встать, когда Ци Жуй вдруг сказал: «Нет, всё-таки пойду я». Пришло время хоть раз по-настоящему серьезно поговорить с ней, и он больше не позволит ей сбежать.

Мужун Шу Цин кивнула головой. На этот раз Ци Жую не нужно было, чтобы она говорила слишком много, ему было необходимо спокойствие и время подумать. Легко поднявшись, она больше не беспокоила его. Посмотрев в ту сторону, куда направился Чу Инь, она на мгновение задумалась, а потом двинулась вперёд.

Шагая некоторое время, она добралась до самой глубокой части сливового леса. Здесь было намного больше сливовых деревьев, чем снаружи. Красные цветы сливы здесь уже расцвели и выглядели живыми и яркими. Порывы холодного пронизывающего ветра заставили Мужун Шу Цин поплотнее запахнуть плащ. Она все время видела огненную фигуру Чу Иня, но он внезапно исчез, и Мужун Шу Цин стала оглядываться по сторонам. Но она ничего не могла разглядеть среди сливовых деревьев, ни единого движения. Пройдя еще немного вперед, Мужун Шу Цин остановилась и посмотрела на небо. Оно приобрело пыльно-серый оттенок, и она не смогла определить ни время, ни верное направление.

«Янь Юй», - тихо позвала Мужун Шу Цин. Ей никто не ответил. Кроме красных цветов сливы, которые мягко покачивались, и холодного ветра, который умышленно задевал ее, здесь и ответить было некому. Мужун Шу Цин прислонилась к высокому дереву, решив, что не сделает дальше ни шагу. В прошлом она смотрела фильм и читала книгу об искусстве пяти элементов [1] в китайской философии и Ба Гуа [2], древнем традиционном методе гадания. Кажется, ей повезло испытать их на себе сегодня, попавшись в ловушку массива пяти элементов Чу Иня.

[1] 五行 (wǔxíng) - пять стихий, пять элементов, пять превращений (в космогонии: земля, дерево, металл, огонь, вода);

[2] 八卦 (bāguà) - восемь триграмм.

Она не знала, где находится Янь Юй, и ей на ум не пришло никакого способа вырваться из этой западни. Если книга, которую она читала раньше, не лгала ей, она парила в пределах небольшого радиуса действия, так что на самом деле находилась в какой-то отвлекающей ловушке. Если она не отыщет верный способ выбраться, то просто будет топтаться на одном месте. Для нее будет лучше поберечь немного энергии и подумать о том, в каком направлении идти. Поэтому Мужун Шу Цин просто уселась у сливового дерева, оперевшись на его широкий ствол. Она слегка покачивала ветку сливы, которая была у нее в руке, и закрыла глаза, прислушиваясь к окружающим звукам.

Был слышен лишь шелест листьев, атмосфера была такой естественной и спокойной, что заставила Мужун Шу Цин чувствовать себя немного сонной. Когда она уже почти заснула, откуда-то издалека донесся слабый и низкий звук гучжэна [3]. Мужун Шу Цин открыла глаза, слегка улыбнулась и встала. Кажется, мастер надеялся увидеть ее. После того, как она расправила складки помятого плаща, она двинулась в направлении мелодичных звуков.

[3] 古筝  (gǔzhēng) - древний щипковый музыкальный инструмент.

Путь до необходимого места занял немного времени, и вот глазам Мужун Шу Цин предстала небольшая деревянная хижина, окруженная деревянным забором, построенным из тонких бревен. Чу Инь сидел рядом с низким столиком перед внутренним двором, в его руке покоился музыкальный инструмент гучжэн. Он, казалось, нечаянно ударил по струнам, это была не законченная мелодия, но звук всё равно мог поразить сердечные струны случайного прохожего. На низком столике стоял чайник с зеленым чаем, несколько нефритовых чашек и больше ничего.

***

Мужун Шу Цин вышла из леса. В маленьком дворике росли только сливовые деревья, кроме простоты, никто не мог использовать другое слово, чтобы описать его. Там была одна комната, один стол, один гучжэн, один человек, вот и всё. Даже входная дверь была абсолютно бесхитростной, и на ней не было написано названия двора. Во дворе не было каменной скамьи, бамбуковых стульев и прочих предметов интерьера. Кроме низких столиков, там было несколько мягких соломенных подушек. Небрежно взяв одну из них, Мужун Шу Цин устроилась рядом с Чу Инем.

«Вы уже решили?» - Чу Инь убрал деревянный гучжэн, и на его лице, которое всегда было холодным, появилась слабая улыбка. Энергия этой женщины не позволяла ему игнорировать ее, как только она вошла в область фантазий, она умудрилась не потерять голову от страха. Она просто сидела в сливовом лесу и даже могла улыбаться. Всегда ли она планировала заранее, что будет спокойной и собранной, как сейчас, или действовала опрометчиво, надеясь на слепой случай? Несмотря ни на что, ей это удалось. Ему совсем не хотелось расставаться с ее легкой и теплой улыбкой, а значит, он не мог позволить ей умереть.

Мужун Шу Цин покачала головой и ответила: «Я уже сказала, что это решение зависит не от меня».

Наливая себе чашку чая, Чу Инь изобразил легкую улыбку и своим отчетливым ленивым голосом неторопливо молвил: «Тогда зачем ты последовала за мной?»

Мужун Шу Цин не сразу ответила ему, решив для начала взять чашку чая Цюань Шэнь, которая уже стояла перед ней. Свежий зеленый чай был горячим, от него исходил пар. Аромат чая был насыщенным и манящим, и она почувствовала, что чай Цюань Шэнь уже начал остывать, соприкасаясь с кожей ее руки. Мужун Шу Цин спокойно выпила его, затем медленно ответила: «Я хочу задать вам один вопрос».

Чу Инь с улыбкой поднял брови и подождал, пока она продолжит тему.

Мужун Шу Цин посмотрела прямо в холодные глубокие глаза и спросила: «Вам действительно нравится наблюдать за тем, как борется человечество?»

Чу Инь не ожидал, что Мужун Шу Цин задаст подобный вопрос прямо в лоб. Ее напористость и воображение заставили его сердце сжаться от шока. Справившись с удивлением, Чу Инь громко смеялся, нисколько не уклоняясь от темы, он ответил: «Да, это верно. Как думаешь, это очень интересно?» С одной стороны, эти так называемые праведные служители шумно спорили о благородстве характера и чувстве приличия, а с другой стороны злобные и безжалостные люди не гнушаются совершать грязные и жестокие поступки. Для них это было своеобразным фундаментальным убеждением, даже если они не знали, что такое борьба.

Мужун Шу Цин слегка опустила голову, не желая видеть глаза Чу Иня, которые уже потеряли свое спокойствие в этот момент и приобрели некий демонический блеск. Взяв холодный цветок сливы, который был у нее в руке, и положив его на стол, Мужун Шу Цин налила Чу Иню чашку чая. Она мягко подтолкнула чашу к нему, и нежным голосом сказала: «Результат борьбы не более чем то, что добра становится чуточку больше, а зла – в разы больше, так что о чьем-то благополучии вообще не стоит беспокоиться».

Ее низкий вздох был очень легким, в нем не было презрения, желающего опровергнуть мнение Чу Иня о человечестве, она также не пыталась проповедовать человеколюбие. Пара простых предложений сделали эти так называемые человеческие ‘интересы’ пресными и бестактными.

- Как тебя зовут? - Чу Иню вдруг захотелось узнать, кто эта необычная женщина.

- Мужун Шу Цин.

- Ты Мужун Шу Цин? - услышав, что она назвала Ци Жуя старшим братом, он догадался, что она член семьи Ци. Но он не ожидал, что она окажется главой семьи Мужун, неудивительно, что она так выделялась из толпы. И нет ничего странного в том, что было много людей, которые хотели, чтобы она умерла, а также много людей, которые хотели, чтобы она жила.

Казалось, что ее «репутация возросла», и Мужун Шу Цин со смехом ответила: «Я не знала, что я настолько знаменита!»

«Но твоя жизнь очень ценна», - Чу Инь слегка постукивал пальцами по столешнице. Казалось, что всё вокруг ветки цветущей сливы отреагировало на эту атмосферу транса шелестом и дрожанием лепестков.

Разум Мужун Шу Цин не был потревожен убийственной аурой, которая исходила от Чу Иня. Если бы Чу Инь действительно хотел убить ее, это было бы так же просто, как прихлопнуть муравья. Бояться тоже было бесполезно, поэтому у нее не было другого выбора, кроме как пожать плечами, и, будто насмехаясь над собой, сказать: «Для меня это большая честь».

Ее легкая улыбка со слегка сдвинутыми бровями заставила Чу Иня покачать головой и мягко рассмеяться. Скрытое течение убийственного намерения, мелькнувшее было мгновение назад, теперь исчезло без следа. Чу Инь вдруг предложил: «Ты довольно интересна и умна. Если ты готова остаться рядом со мной, я могу передать тебе свои знания о медицине, а также могу гарантировать, что ты проживешь долгую жизнь, пока тебе не исполнится сто лет».

Эта идея была неплохой. Если она останется здесь, его дни, несомненно, перестанут быть скучными, к тому же, с ее сообразительностью ему будет нетрудно обучить ее медицинским навыкам. Ему показалось, что она немного разбирается в технике «пересадки кожи», и возможно, сможет подать ему парочку идей. Чу Иня все больше и больше поглощала мысль взять ее в ученицы.

Столкнувшись с внезапным порывом Чу Иня, Мужун Шу Цин оставалось лишь беспомощно избегать его пылающего взгляда, и она не ответила прямо на его вопрос. Слегка встряхнув половину оставшегося чая Цюань Шэнь, который был у нее в руке, она, даже не взглянув на эту простую деревянную комнату, сказала с тревожной и легкой улыбкой: «У вас достаточно чая Цюань Шэнь? Боюсь, его не хватит, если к нам присоединится еще один человек».

Стоило Мужун Шу Цин закончить фразу, как Чу Инь начал громко смеяться. После небольшой заминки он сказал своим чистым голосом, глядя во внутреннюю комнату: «Мо Цань, твои боевые искусства пропали даром».

Мо Цань? Как это мог быть он?! Она только чувствовала, что в комнате был еще один человек, и, чтобы избежать предложения Чу Иня, она была вынуждена упомянуть об этом. Было ли это совпадением, что он появился во дворе Шуан Тянь Би прошлой ночью, или дело было в Чу Ине? Но кто бы мог подумать, что они так скоро встретятся вновь!

Он был все таким же, как и раньше, с исходящей от его тела холодной аурой и ледяными глазами. Очевидно, что была середина дня, но он принес в комнату холодный ночной воздух. Даже этот холодный ветер в начале зимы не мог сравниться с его ледяным выражением лица. Мо Цань вышел из внутренней комнаты, подошел прямо к низкому столику, взял чашку чая и сделал большой глоток.

- Мо Цань, ты зря тратишь мой хороший чай, - Чу Инь прищелкнул языком и покачал головой. На его холодном лице появилось совершенно непонятное выражение, но даже после того, как он это сказал, это не помешало Мо Цаню допить чай.

Мужун Шу Цин сидела напротив них и, глядя на двух людей перед собой, мысленно рассмеялась, вспомнив одну фразу: «Птицы одного полета слетаются вместе». Эти два человека были холодны как лед и безжалостны, не испытывая никаких лишних чувств. Хотя они и не были абсолютно одинаковыми, но каждый из них был безучастен и не уступал противнику. Будучи друзьями, их можно было считать идеальной парой!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 72. Учитель и ученик

Чу Инь не планировал позволять Мужун Шу Цин наслаждаться неспешным наблюдением за этой сценой, поэтому он снова спросил: «Ты так и не ответила на мой вопрос. Ты можешь быстро стать знаменитым врачом, если будешь следовать моим указаниям».

Его предложение было действительно очень заманчивым. Если бы кто-то мог заставить Демонического доктора дать одно или два напутствия, он уже мог бы получить преимущества, что уж говорить о полномасштабном обучении. Но у нее не было никакого интереса к этому. В конце концов, она не была 17-18-летней девушкой, которая жила в мире фантазий и ничего еще не повидала в жизни. Любой навык одинаков, ему просто невозможно научиться за 2-3 дня. Все блестящие и талантливые люди приложили десятикратные и стократные усилия, чтобы добиться результата. Мягко покачав головой, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Я не заинтересована в том, чтобы стать вашей ученицей».

Чу Инь не был удивлен ее ответом. Согласно его наблюдениям в течение этих нескольких дней, Мужун Шу Цин была человеком, у которого были свои собственные взгляды на жизнь. Но именно в этот момент он оценил ее еще больше, поэтому все равно не хотел сдаваться: «Я только хочу, чтобы ты оставалась рядом со мной, мне все равно, будешь ты моей ученицей или нет». Внезапно он сменил тему и бросил взгляд на Мо Цаня, который как раз наливал себе ещё чаю, с улыбкой сказал: «Кроме того, у меня уже есть один ученик, и тебе совсем не обязательно им быть».

«Вы хотите сказать, что… вы двое - учитель и ученик?!» - Чу Инь уже раскрыл эту тайну, и Мо Цань не стал опровергать его слова, поэтому Мужун Шу Цин пришла к такому выводу. Но это было действительно невообразимо, казалось, что Мо Цань был старше Чу Иня. Мужун Шу Цин сжимала в руке чашку с чаем, и ее глаза бегали туда-сюда между Мо Цанем и Чу Инем.

Ее рот был слегка приоткрыт, и она выглядела довольно испуганной. Это заставило Чу Иня со смехом спросить: «Неужели в это настолько трудно поверить?»

Мужун Шу Цин кивнула головой и откровенно сказала: «В это действительно трудно поверить».

Потом Мужун Шу Цин перевела взгляд на Мо Цаня и, мягко улыбнувшись, спросила: «Ты сделал ставку и проиграл ему, поэтому был вынужден признать его своим учителем?» Ей казалось, что такой вывод больше соответствует логике.

Ее слова заставили уголок рта Мо Цаня, который никогда раньше не улыбался, слегка приподняться, но он по-прежнему сидел молча и не отвечал ей. Но Чу Инь не знал, смеяться ему или плакать, поэтому сказал со вздохом: «У тебя очень богатое воображение».

Мужун Шу Цин поставила чашу с зеленым чаем, которая была у нее в руке, и с оживившей ее лицо насмешливой улыбкой невинно ответила: «Я ничего не могу поделать с собой. Мне нужна разумная причина, чтобы принять этот факт».

Чу Инь точно так же, как она, отставил свой чай в сторону, и ответил с небрежной улыбкой: «Дело в том, что я спас его, когда он упал со скалы 25 лет назад. Потом я стал обучать его боевым искусствам. Ну как, в таком случае я имею право называться его учителем?»

- 25 лет назад! - значит, Мо Цань был воспитан Чу Инем? Неудивительно, что Мо Цань выглядел таким одиноким и холодным, это было не от падения со скалы, хотя его жизненный опыт, безусловно, был печальным. Скорее всего, именно из-за трудно угадываемого настроения Чу Иня, его равнодушного и бессердечного характера, у Мо Цаня появились  похожие черты. Но внешность Чу Иня выглядела так…

Теперь Мужун Шу Цин переключила всё своё внимание на Чу Иня, вновь оглядев его с головы до ног абсолютно безудержным взглядом, так что у Мо Цаня кончилось терпение, и он тихонько вздохнул и сказал: «Из того, что я помню, его внешность всегда была такой, она никогда не менялась».

Не обращая внимания на Мо Цаня, Чу Инь смотрел на Мужун Шу Цин, которая безмолвствовала от начала до конца и только задумчиво смотрела на него, скромно улыбаясь. «У тебя все еще есть вопрос?» - спросил он, не выдержав.

- Да! - серьезно ответила Мужун Шу Цин. Не только Чу Инь не ожидал, что она снова задаст вопрос, но и Мо Цаню, который сидел рядом, тоже было несколько любопытно, поэтому он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Он уже чётко сказал это, даже если она ни на мгновение не могла в это поверить, ей не стоило подвергать его слова сомнению!

- Как вы заботитесь о своей внешности? - она ничего не могла поделать, это был самый важный вопрос, который в данный момент крутился у нее в голове. Если бы Чу Инь спас его, когда Мо Цаню было 16 лет, то сейчас ему было чуть за сорок, возможно, даже больше. Но на самом деле он выглядел так, будто ему было максимум 20 лет, настолько это уникальное, великолепное лицо было божественно прекрасным. Как женщина, она не могла не интересоваться этим.

Ее вопрос заставил двух мужчин тупо уставиться на нее, после чего в маленьком дворике послышался громкий смех. Мо Цань смеялся без всякой сдержанности, его громкий хохот эхом разносился по двору. Давно он так не смеялся, казалось, что он никогда так не смеялся, сколько себя помнил, но Мужун Шу Цин, она всегда могла вызвать у него особые чувства.

Чу Инь с его безразличным лицом был не в состоянии воспротивиться, это был не первый раз, когда люди подвергали сомнению его внешность. Но она была первым человеком, который смог усомниться в этом в его присутствии. Однако, эта женщина нравилась ему все больше и больше. Стоило ей только захотеть, и в соответствии с ее умом, блестящим и спокойным темпераментом, она смогла бы стать не только специалистом в области медицины, она вполне могла освоить странный метод Ци Мэнь Дунь Цзя [1].

[1] Ци Мэнь Дунь Цзя – это древнекитайская техника, которая основана на расчёте распределения благоприятной энергии Ци во времени и пространстве. В отличии от Фэн Шуй, который при помощи определённых формул позволяет привлечь благоприятную энергию Ци в квартиру (дом); используя технику «Чудесные Врата» Ци Мэнь Дунь Цзя, двигаясь в нужное время и в нужном направлении, вы сможете достичь быстрых и мощных результатов во всех сферах своей жизни.

Чу Инь снова попытался убедить Мужун Шу Цин: «Ты действительно не планируешь оставаться здесь? Даже зная, что некоторые люди готовы отдать миллион таэлей за твою жизнь?!» Мо Цань сегодня не взялся за эту работу, но другие, естественно, вполне могут согласиться. Ей было суждено оказаться втянутой в эту битву не на жизнь, а на смерть.

- Как оказалось, моя жизнь действительно стоит так дорого.

Вскоре после того, как ее старшего дядю Ци Юня ранили, она получила известие от Фэн Юй Лу, что появились люди, которые желают ее смерти, но она не думала, что награда неожиданно окажется такой большой. Заплатить такую цену за ее жизнь могли только представители Цан Юэ.

Ее нелепый ответ уже показал ее отношение. Молва о Мужун Шу Цин шла не зря, если бы ее было так легко сбить с ног, она вряд ли стала бы богатейшим человеком Дунъюй. Раз так, Чу Инь больше не хотел принуждать ее и с улыбкой сказал: «Хорошо, решение за тобой. Но ты и я - родственные души, если ты когда-нибудь передумаешь, ты сможешь найти меня  на горе Цишань».

Чу Инь вдруг схватил правую руку Мужун Шу Цин и повернул ее ладонь лицом к себе, посылая силу из своей собственной ладони. Мужун Шу Цин ощутила лишь, как в ее руку внезапно ворвался поток воздуха, а затем она почувствовала вспышку боли, похожую на иглоукалывание, и издала неосознанный стон. Чу Инь очень быстро убрал руку, и Мужун Шу Цин, оглядев ложбинку своей ладони, обнаружила, что там не осталось ни шрама, ни какой-либо отметины. Единственное, что напоминало ей о случившемся мгновение назад, это постепенно исчезающая боль.

Мо Цань слегка нахмурил брови из-за внезапного движения Чу Иня. Бросив на своего учителя один взгляд, он ничего не сказал, но теперь смотрел на Мужун Шу Цин с еще более трудночитаемым выражением лица.

Этой парочке было достаточно языка жестов, и Мужун Шу Цин просто наблюдала за всем этим, не прерывая их. Потянув за рукав своей одежды, она сунула ладонь в карман теплого парчового плаща и взяла чайник, стоявший на столе, чтобы налить по чашке чая каждому из них. Не то чтобы она не беспокоилась об этой силе ладони от Чу Иня, но если он действительно хотел ранить ее, она всё равно ничего не могла бы сделать, и лучше было противостоять ему спокойно и свободно.

Чу Инь взял чай, который налила Мужун Шу Цин, и сказал с каким-то загадочным возбуждением: «Не волнуйся, я никогда не причиню тебе вреда. Ты узнаешь о полученных преимуществах в будущем».

Мужун Шу Цин больше не задавала никаких вопросов. Раз уж она решила последовать за Чу Инем и пришла сюда, ей следовало принять соответствующие риски и последствия. Но она пробыла здесь больше одного шичэня, но не видела Янь Юя, поэтому была несколько встревожена и спросила: «Где мой телохранитель?»

- Он все еще находится в пределах заклинания фантазии, когда ты выйдешь, наткнёшься прямо на него, - боевые искусства ее телохранителя не были слабыми, но он всё равно был бессилен против его магической ловушки.

Узнав, что Янь Юй не пострадал, с души Мужун Шу Цин как будто камень свалился. Но, судя по упрямому характеру Янь Юя, когда он не сможет ее найти, он наверняка попытается прорваться сквозь заклинание фантазии, поэтому ей не следует долго задерживаться здесь. Не забывая о первоначальной причине, по которой она пришла сюда, Мужун Шу Цин вымолвила: «Цзин Шуй…»

Стоило ей произнести имя Цзин Шуй, как ее прервали следующие слова Чу Иня: «Я уже говорил: как только вы примете решение, можете найти меня». В этот момент лицо Чу Иня озарилось его абсолютно блестящей, но необычно холодной улыбкой.

Мужун Шу Цин смиренно вздохнула, понимая, что если попросит Цзин Шуй принять решение, та определенно откажется в силу своего доброго характера. Поэтому все снова вернулось к исходной точке. Многие годы тяжелой работы Ци Жуя будут потрачены впустую, и Цзин Шуй будет еще труднее обрести уверенность в себе. Мужун Шу Цин не могла так просто отступиться. «А если мы не будем делать пересадку кожи, можно ли уменьшить родимое пятно Цзин Шуй с помощью лекарств или иглоукалывания?» - спросила она. Даже если они хоть немного выведут его, это уже будет шагом вперед.

Ее вопрос говорил сам за себя. Кажется, они не собираются воспользоваться методом замены лица, поэтому Чу Инь лениво ответил: «Да, но процесс будет довольно долгим, и результат будет не столь хорош». На самом деле ему не стоило говорить ей об этом, так как он всегда доводил свою работу до совершенства, а иначе вовсе не брался за нее. Вот почему он попросил достать именно кожу с лица. Но что касается Мужун Шу Цин, кажется, ему судьбой предначертано делать для нее исключения.

Получив желаемый ответ, Мужун Шу Цин расслабленно вздохнула. В глубине души она беспокоилась о Янь Юе и Цзин Шуй, и понимала, что пробыла здесь уже достаточно долго, поэтому Мужун Шу Цин встала и сказала: «Я поняла, больше не буду вас беспокоить!»

Чу Инь равнодушно кивнул головой и не стал уговаривать ее остаться. После того, как Мужун Шу Цин слегка кивнула в знак прощания, она повернулась, чтобы выйти из маленького дворика. Глядя на запутанную сеть сливовых деревьев перед ней, у Мужун Шу Цин немного разболелась голова. Возможно, стоило попросить совета у Чу Иня, но желая послушать ветер в сливовом лесу и полюбоваться полной луной, Мужун Шу Цин решила, что попытается найти дорогу сама. Подумав так, она, все еще улыбаясь, спокойно вошла в сливовый лес. Когда Мо Цань последовал за ней, он сделал это молча. Она думала, что он хочет поговорить с ней, и отметила, что этот ветер, который постепенно становился все холоднее, и красочный сливовый лес идеально дополняли его холодную и высокомерную натуру.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 73. Выбор I

После того, как Мужун Шу Цин проделала небольшой путь, она обнаружила, что не знает верного направления. Повсюду ее окружали красные цветы сливы, которые постепенно распускались, небо уже потемнело, и было еще труднее понять, куда идти. У нее не было другого выбора, кроме как встать у сливового дерева. Обернувшись, чтобы посмотреть на Мо Цаня, она выдавила беспомощную улыбку и сказала: «Думаю, я снова заблудилась».

Мо Цань подошел к Мужун Шу Цин и эта пара глаз, которые всегда были полны холода, спокойно оглядели ее. Его молчание, как обычно, будто окутало морозом всю атмосферу. Спустя очень долгое время Мо Цань протянул правую руку и медленно погладил Мужун Шу Цин по волосам. Его внезапное движение заставило Мужун Шу Цин почувствовать легкое удивление, но она не стала отстраняться. Когда он опустил руку, она заметила пожухший красный цветок в его руке. Его ладонь была шероховатой, всё потому, что эта рука держала меч круглый год, но его движения были исключительно нежными, когда он гладил упавший цветок.

- Неужели тебе действительно так необходимо ставить себя в опасное положение? - приглушенный голос Мо Цаня эхом разнесся по обширному пространству сливового леса, и если бы она не прислушалась к нему внимательно, то не смогла бы расслышать отчетливо его слова.

Взгляд Мужун Шу Цин отвлекся от созерцания упавшего цветка сливы. Когда она ясно услышала, что говорит Мо Цань, она пораженно молвила: «Ах, но я вовсе не хочу ставить себя в опасное положение!» Хотя, если сказать честно, ей доставляло удовольствие, когда за ней охотились некоторые люди.

- Однако ты не хочешь оставаться здесь.

Мо Цань отпустил испорченный красный цветок, и тот, выпав из его руки, поплыл по ветру.

Мужун Шу Цин огляделась вокруг. В любом случае, ей самой не выбраться отсюда, а Мо Цань не выглядел так, будто мечтал ее проводить, поэтому она вновь прислонилась к тому большому сливовому дереву и с улыбкой спросила: «Ты собираешься стать голосом Чу Иня?»

Глядя на то, как Мужун Шу Цин держится, она совсем не походила на благородную дочь из богатой семьи. Мо Цань выглядел намного более жестким, одетый во все черное, высокий и с прямой спиной – он не проигрывал даже высокомерным цветам сливы во дворе. Мо Цань слегка нахмурил брови и сказал своим холодным голосом: «Рядом с ним ты, по крайней мере, будешь в безопасности».

Несмотря на то, что он никогда не называл Чу Иня «учителем», тот никогда не просил его об этом. Но никто в этом мире не мог соперничать с превосходным кун-фу Чу Иня, более того, с его странным методом разделения и удивительными медицинскими способностями, он был уверен, что Чу Инь сможет защитить ее. Так что, просто оставаясь рядом с ним, Мужун Шу Цин будет в полной безопасности.

Мужун Шу Цин тихо вздохнула и, облокотившись на толстую ветку позади себя, слегка прикрыла глаза. Прохладный ветер холодил кожу, и тонкий аромат леса плыл по воздуху. «Бывает много случаев, когда безопасность лишь условна, - сказала Мужун Шу Цин легким голосом. - Нет такого места, которое можно было бы использовать в качестве убежища на всю жизнь. У меня есть обязанности, и у меня нет выбора, кроме как взять их на себя!»

Как она могла не понимать, что быть рядом с Чу Инем было бы проще всего, но те люди, которые желали ее смерти, на самом деле нацелились не на нее, а скорее на семью Мужун. Если бы они убили ее, это был бы самый быстрый способ разрушить бизнес семьи Мужун. Она могла бы спрятаться за спиной Чу Иня, тогда опасность грозила бы старому Мужун Сяну и Мужун Син Хуну, который только-только вырос. Когда вы уже превратились в опору для других людей, как можно было небрежно убрать свои крылья?!

Когда голос Мужун Шу Цин затих, Мо Цань откровенно произнес: «Хорошо, раз так».

Его чрезмерно нежные интонации заставили Мужун Шу Цин с некоторым любопытством открыть глаза. Лицо Мо Цаня перед ней по-прежнему было жестким и холодным, но в его глазах на мгновение мелькнула тревога, и она даже поймала слабое волнение в них. Что только что произошло? Неужели причина тому – ее слова?

Мужун Шу Цин не оставалось ничего другого, как улыбнуться и посмотреть на Мо Цаня, ожидая его объяснений.

«Я не позволю тебе умереть», - равнодушно сказал Мо Цань, но каждое его слово, казалось, весило тысячи катти, и действительно могло потрясти сердца людей.

[1] мера веса в Китае, равная 604 гр.

Мужун Шу Цин тупо уставилась на него. Решив, что, наконец, поняла его, она улыбнулась: неужели этот наемный убийца хочет сменить профессию на телохранителя? Но он просто стоял здесь и уже излучал слабую ауру убийства, угрожая холодной атмосферой. Помнил ли он еще, как спасать людей? В конце концов, для него убивать было намного проще, чем спасать! Наконец убрав с лица улыбку, Мужун Шу Цин насмешливо сказала: «Цена за твои услуги чрезвычайно высока, миллион таэлей за убийство одного человека. Тогда, сколько же денег понадобится, чтобы спасти человека? Боюсь, что я не могу себе этого позволить!»

Редко случалось, чтобы Мо Цань вступал в спор, но сегодня всё было иначе. «Тебе нужны деньги или твоя жизнь?» - спросил он.

«Я хочу и то, и другое!» - откровенно ответила Мужун Шу Цин. Закончив свою речь, она не могла не рассмеяться. Мо Цань по-прежнему ничего не говорил, только смотрел на улыбающееся лицо человека перед ним. И вот уголок его рта тоже волей-неволей приподнялся в улыбке.

В сливовом лесу две фигуры, одна черная и одна белая, шагали неожиданно ногу в ногу. Время от времени раздавались тихие и легкие смешки, это был первый раз, когда они, расслабившись, разговаривали друг с другом.

Когда они почти покинули сливовый лес, Мужун Шу Цин, наконец, увидела Янь Юя. Оказалось, что он все это время был в ловушке у кромки сливового леса, точно так, как она и ожидала. В обычно спокойных глазах Янь Юя, который пытался прорваться к ней в течение двух шичэней, застыла тревога. Когда он увидел Мо Цаня, у него вскипела кровь, и он крепко сжал кулаки. Мужун Шу Цин встревоженно подошла к Янь Юю и, изобразив свою обычную легкую улыбку, сказала мягким и ясным голосом: «Янь Юй, давай вернемся».

Его сжатые в кулаки руки медленно расслабились, Янь Юй скрыл раздражение, которое было в его сердце, и больше не смотрел на Мо Цаня. Он слегка кивнул в сторону Мужун Шу Цин и молча встал позади нее.

Мужун Шу Цин вздохнула про себя. Когда она посмотрела в сторону Мо Цаня, там не было видно ни души. Этот человек всегда будет приходить и уходить вот так, исчезнув без следа. До того, как она изучила этот массив из пяти элементов, она думала, что больше не войдет в этот сливовый лес, но сейчас она больше не испытывала желания покидать гордые и холодные цветы сливы.

***

Когда Мужун Шу Цин вернулась в Цзин Шуй Я Сюй, небо приобрело багрово-красный оттенок. Она не видела Цзин Шуй, кажется, ее пригласили на встречу с Ци Жуем. Мужун Шу Цин легла на мягкую кушетку посреди двора, будучи немного усталой, и закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Когда она почувствовала, что Лу И мягко накрыла ее одеялом, она даже не открыла глаза.

Когда Мужун Шу Цин проснулась, небо было уже совершенно темным. Сегодня ночью не было луны, и звезды тоже не были яркими. Поэтому она не знала, который час, но стоило ей сесть, она увидела Цзин Шуй, который была одета в простую одежду и сидела в оцепенении на каменных ступенях в маленьком дворике. На фоне колышущейся свечи ее лицо казалось слегка бледным. Она смотрела вперед, но ее глаза ни на чем не были сосредоточены, так что было неясно, размышляла ли она над чем-то или была поглощена мыслями о потере. Ее ничего не выражающий взгляд заставлял людей чувствовать себя очень встревоженными.

Мужун Шу Цин встала, и ее движение, казалось, испугало Цзин Шуй. Она пришла в себя и взглянула в встревоженные глаза Мужун Шу Цин. Встав с каменных ступеней, она медленно подошла к Мужун Шу Цин, но ее движения были несколько скованными. Когда она встала перед кушеткой, она, наконец, попыталась нерешительно сказать: «Барышня, я…»

Глядя на ее стеснённые движения, нетрудно было догадаться, что она долго просидела на этих холодных каменных ступеньках. Покачав головой, Мужун Шу Цин потянула Цзин Шуй за руку и усадила на мягкий диван, затем накрыла одеялом ее слегка дрожащие ноги. Потом Мужун Шу Цин спокойно спросила: «Что такое?»

Цзин Шуй просто сидела тихо, а затем покачала головой и сказала шепотом: «Ничего, я просто хочу немного побыть рядом с вами».

Мужун Шу Цин все это время слегка похлопывала Цзин Шуй по руке. Убрав ее слегка растрепанные волосы за ухо, она с теплом произнесла: «Тебе есть, что мне сказать?»

Цзин Шуй слегка склонила голову на плечо госпожи и тихонько пробормотала: «М-м-м». Больше она ничего не сказала, так что Мужун Шу Цин тоже больше не задавала ей вопросов. Она продолжала успокаивающе гладить руку Цзин Шуй, и когда уже было решила, что Цзин Шуй скоро заснет, та вдруг шепотом спросила: «Если мое лицо вылечить, оно станет очень красивым?»

Тихий бормочущий звук эхом отозвался в этом тихом маленьком дворике, она не плакала навзрыд и не причитала, но ее спокойный и медленный голос пронзил сердце Мужун Шу Цин. Решительно кивнув головой, рука Мужун Шу Цин слегка похлопала Цзин Шуй по плечу, и она утвердительно ответила: «Так и будет».

Снова надолго воцарилась тишина, и в безмолвии ночи две фигуры легонько прижались друг к другу. Мужун Шу Цин чувствовала, что ее плечо было довольно мокрым, но не знала, жгли ли ее плечо горячие или холодные слезы. Этот беззвучный крик души действительно вызывал острый приступ жалости.

- Но тогда кто-то другой изменится и станет похож на нынешнюю меня, - Цзин Шуй по-прежнему говорила спокойно, и Мужун Шу Цин не могла видеть выражения ее лица. Она полагала, что этот вопрос уже давно бередил разум Цзин Шуй, поэтому она была несколько ошеломлена и чувствовала себя еще более растерянной. Долгое время чувствуя себя неполноценной, она вдруг обрела надежду, но ее совесть подверглась испытанию противоречивыми взглядами. Всю ночь эта молодая девушка размышляла о том, какой сделать выбор. Когда все было сказано и сделано, кто из них проявил жестокость – она или Чу Инь?!

Цзин Шуй внезапно села и откровенно посмотрела в глаза Мужун Шу Цин. Ее глаза все еще были полны слез, а в глубине скрывался целый калейдоскоп чувств – ожидание, растерянность, беспомощность. Сильно схватив Мужун Шу Цин за руку, Цзин Шуй спросила с некоторым нетерпением: «Барышня, я хочу вылечить свое лицо, но я не хочу причинять боль другому человеку, как вы думаете, что я должна делать?»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 74. Выбор II

Мужун Шу Цин видела, что сердце Цзин Шуй, полное противоречий, испытывало боль, поэтому ей было жаль ее. Но что она могла сказать ей? Человек не всегда может получить то, что хочет, - это непреложная истина. Вытирая слезы со щек Цзин Шуй, Мужун Шу Цин тихонько вздохнула и смиренно сказала: «Цзин Шуй, недаром говорят, два горошка на ложку не положишь, не смотри на выбор как на страдание, по крайней мере, у тебя есть право выбора».

В эту эпоху возможности женщин выбирать были слишком малы, потому что было слишком много людей, таких как отцы, мужья, хозяева, которые принимали решения за них. Женщинам не нужно было иметь свое собственное сознание и потребности, единственное, что им вдалбливали с пелёнок – они должны быть послушными и безропотно подчиняться приказам. Однако, хотя это решение и казалось ей болезненным, у нее должно хватить силы воли принять его.

Медленно прикрыв глаза, Цзин Шуй больше не смотрела на Мужун Шу Цин и вернулась к тому опустошенному виду, что и раньше. Наконец, Цзин Шуй медленно наклонилась и легла, опираясь на тело Мужун Шу Цин. Своим задыхающимся и всхлипывающим голосом она с трудом произнесла: «Но я не знаю, что выбрать. Барышня, вы научите меня, хорошо?»

Рука Мужун Шу Цин, которая гладила длинные волосы Цзин Шуй, внезапно замерла. Как она могла научить ее? Велеть ей не обращать внимания на других людей и печься лишь о собственной красоте, или позволить ей по-прежнему быть мягкосердечной и самостоятельно переносить эти страдания? Она могла бы принять решение за нее, но, в конце концов, Цзин Шуй все равно пришлось бы делать выбор самостоятельно. Раз так, как она могла ее научить?

Наконец, не в силах видеть беззвучные рыдания Цзин Шуй, Мужун Шу Цин решила вмешаться. Вскоре ее медленный, но спокойный голос зазвучал рядом с ухом Цзин Шуй: «Если ты вылечишь свое лицо, ты обретешь счастье, которое давно желала, и в то же время причинишь вред другому человеку. Тебя будет мучить совесть и сомнения. Такого рода счастье и страдания, какое из них тяжелее, а какое легче, по твоему мнению? Выбрав, ты сможешь принять решение!»

Если бы лечение ее лица могло принести ей благословение и счастье, оно того стоило бы, но если это вызовет у нее угрызения совести и беспокойство, так ли оно необходимо? Независимо от того, какой выбор сделает Цзин Шуй, она проявит терпимость и окажет ей всяческую поддержку. И Мужун Шу Цин не пожалеет о том, что позволила ей сделать выбор самостоятельно, потому что такова взрослая жизнь, независимо от того, будет ли это счастьем или страданием, она должна принять собственное решение и взять на себя ответственность за него.

Ночной ветер постепенно становился холоднее, и шелест листьев эхом разносился по двору. Тонкая и простая одежда Цзин Шуй не могла противостоять такому холодному ветру, и она, погруженная в собственные мысли, даже не осознавала этого. Но Мужун Шу Цин с тревогой схватила ее за холодную руку и, накинув ей на плечи свой парчовый плащ, осторожно помогла Цзин Шуй встать и повела ее внутрь.

Цзин Шуй машинально последовала за Мужун Шу Цин, чтобы войти в комнату и лечь спать. Ее глаза опухли, но взгляд всё ещё выглядел сосредоточенным. Мужун Шу Цин покачала головой и накрыла Цзин Шуй одеялом, затем умиротворяюще сказала: «Сначала поспи, ты можешь хорошенько подумать об этом позже. Не заставляй себя, если ты прислушаешься к голосу своего сердца, ты не пожалеешь о любом решении, которое примешь».

Цзин Шуй, казалось, прислушалась к ее словам, и тихо закрыла глаза. Мужун Шу Цин заметила, что даже несмотря на то, что она закрыла глаза, ее ресницы непрерывно дрожали, показывая ее тревогу. Она боялась, что сегодня вечером, независимо от того, кто - она или Цзин Шуй, - они обе не смогут заснуть.

Так как после той ночи Цзин Шуй больше не виделась с Ци Жуем, игнорируя его, даже когда он кричал за дверью, Ци Жуй начал беспокоиться. Когда он почти сошел с ума, Мужун Шу Цин помешала ему войти.

- Не советую тебе входить сейчас, - Мужун Шу Цин стояла у двери во внутренний двор, блокируя проход порывистой фигуре Ци Жуя, пытающегося войти в Цзин Шуй Я Сюй.

- Почему? - в прошлый раз, после того как он закончил разговаривать с Цзин Шуй, она просто убежала и больше не желала видеть его. Он пожалел о своем поступке. Если бы он не прислушался к словам Цин’эр в то время, не позволил Цзин Шуй узнать правду, а только сказал ей, что она может вылечить свое лицо, сейчас все сложилось бы по-другому.

Мужун Шу Цин беспомощно покачала головой. Ци Жуй уже был не в своем уме, и сейчас у него на лице отчетливо читалось то, о чем он думал. Но было ли действительно хорошо обманывать кого-то во имя любви? В то время Цзин Шуй не была бы счастливее, чем сейчас, она просто столкнулась бы с тем, что кто-то пострадал из-за нее, и это был бы необратимый факт.

Стоя на сквозняке, Мужун Шу Цин не отступила перед натиском истеричного Ци Жуя, спокойно заявив: «Ей нужно хорошенько всё обдумать сейчас. Ты не можешь ей помочь, никто из нас не может ей помочь, ей остается принять решение самостоятельно. Единственное, что мы можем сделать, это полностью поддержать ее в любом решении, которое она примет. Сейчас тебе лучше уйти».

Ци Жуй все еще хотел что-то сказать, но не смог заговорить об этом снова, и только внимательно наблюдал за стройным силуэтом внутри двора. Почему между ними было так много несчастий, подобных этому? Ци Жуй испытал почти физическую боль, заметив, как Цзин Шуй похудела, поэтому он закрыл свои измученные глаза, чтобы больше не видеть огорчающих вещей!

Ци Жуй крепко сжал руки в кулаки, расслабил их и снова сжал. Он продолжал повторять эти действия и, в конце концов, глубоко вздохнул, решив уйти.

Мужун Шу Цин, стоявшая сбоку от двери, слегка подняла голову. Солнце зимой совсем не палило, но оно все еще могло согреть сердца людей. Хризантемы, которые заполняли двор, постепенно увядали, но еще оставалось несколько упрямых цветов, которые по-прежнему цвели. Цзин Шуй, сидевшая на деревянном стуле в отдалении, выглядела как простой и благородный человек, и Мужун Шу Цин верила, что ее моральные принципы были такими же твёрдыми и непоколебимыми, как и прежде.

***

На следующий день Лу И увидела Цзин Шуй, с раннего утра сидевшую на том же месте, что и вчера. Она, казалось, вообще не двигалась. Она не ела и не спала, и это так встревожило Лу И, что ей захотелось пойти и утешить ее, но она не знала, что сказать. Встревоженная, она подошла к Мужун Шу Цин и нерешительно сказала: «Барышня, Цзин Шуй, она!..»

Мужун Шу Цин одарила Лу И мирной улыбкой и ответила: «Всё в порядке».

Несмотря на то, что произносили ее губы, в глубине души Мужун Шу Цин понимала, что положение Цзин Шуй было не очень хорошим. Могло оказаться так, что она вовсе не размышляла над выбором, а просто замкнулась в своем собственном мире, пытаясь убежать от всего.

Лу И видела, насколько плачевно состояние Цзин Шуй. Глядя на ее бледное лицо, она тихо сказала: «Я не понимаю. Молодой господин очень искренен по отношению к Цзин Шуй, ему абсолютно наплевать на то, как выглядит ее лицо. Если бы Цзин Шуй смогла отпустить эту проблему, они стали бы завидной парой». Она действительно не понимала, зачем Цзин Шуй так мучила себя, а также молодого господина.

Мужун Шу Цин слегка покачала головой, и ее нежный голос чем-то напоминал пение, когда она заявила: «Именно потому, что Цзин Шуй чувствует искренность Ци Жуя, она хочет подарить ему свое совершенное «я». Столкнувшись с любовью, ей кажется, что у нее самой еще больше недостатков. Но она еще не до конца поняла, что истинное значение любви - это не то, что проявляется на поверхности».

Она не могла позволить ей продолжать в том же духе, поэтому Мужун Шу Цин подошла и села рядом с Цзин Шуй. Ледяной камень заставил Мужун Шу Цин почувствовать холод, который проник в ее тело. Но она не знала, как долго Цзин Шуй сидела здесь. Когда она нежно похлопала ее по плечу, Цзин Шуй медленно-медленно подняла голову, но не могла сосредоточиться на ясных глазах Мужун Шу Цин.

Дождавшись, пока она постепенно придет в себя, Мужун Шу Цин изобразила свою самую лучезарную улыбку и мягко сказала: «Цзин Шуй, сопроводишь меня сегодня на прогулку».

Не зная, заразилась ли она теплой улыбкой Мужун Шу Цин, или хотела избежать путаницы у нее в голове, но Цзин Шуй бодро ответила: «Хорошо!»

Мужун Шу Цин вывела Цзин Шуй из двора Шуан Тянь Би, и вскоре они уже ехали в экипаже по тропе у тенистого леса. Пейзаж по обе стороны дороги нельзя было назвать красивым, но все равно было тихо и изысканно. Цзин Шуй, и так мало общавшаяся с другими людьми, снова возобновила свои манеры, как тогда, когда она была в Цзин Шуй Я Сюй. Сосредоточенно глядя перед собой, Мужун Шу Цин на некоторое время задумалась, а потом велела Янь Юю повернуть в другую сторону.

Карета, свернув на горную тропу, ускорила ход, и теперь сцены за окном проносились очень быстро, так что увидеть опавшие листья можно было только тогда, когда поднимаешь голову. Ухабистая горная дорога постепенно привела Цзин Шуй в себя, и ей пришлось схватиться за оконную раму, чтобы поддержать свое покачивающееся тело. Цзин Шуй была озадачена, и шепотом спросила: «Барышня, мы… Куда мы едем?»

- К горе Линшань, - три дня назад у нее не было желания соглашаться на приглашение Си Ле Юэ, но раз уж она сегодня вышла с Цзин Шуй, не было ничего плохого в том, чтобы пойти в последнюю минуту. С одной стороны, пейзажи горы Линшань были известны повсюду, а с другой, позволить Цзин Шуй встретиться с этой необычной женщиной тоже было хорошо.

Очень скоро карета медленно остановилась. Мужун Шу Цин взяла инициативу на себя, ловко выбралась наружу и протянула руку, чтобы помочь Цзин Шуй спуститься. Цзин Шуй на мгновение заколебалась, а потом медленно вышла из экипажа. Ее смутило то, что она забыла взять с собой вуаль для сегодняшней прогулки.

Двое людей едва успели дойти до павильона неподалеку, как раздался громкий и ясный насмешливый голос: «Ах ты, твоему высокомерию нет границ! Солнце скоро сядет».

Что касается этого наглого и вызывающего смеха, Мужун Шу Цин совсем не чувствовала себя странно. За исключением Си Ле Юэ, не было другой женщины, которая была бы такой смелой и необузданной, как она. Цзин Шуй услышала голос и неосознанно напряглась, сразу же спрятавшись за Мужун Шу Цин, а затем слегка прикрыла лицо левой рукой. Но на самом деле ей было любопытно услышать этот чистый и яркий смех, поэтому она слегка вытянула голову, чтобы тайком взглянуть на удивительно красивую женщину, которая улыбалась без всякой сдержанности, в павильоне неподалеку.

Мужун Шу Цин вальяжно взяла Цзин Шуй за руку и медленным шагом направилась к павильону.

Едва войдя внутрь, мужской голос, в котором слышалось легкое замешательство, нерешительно вопросил: «Это… Цинь гунцзы?»

Мужун Шу Цин подняла голову и столкнулась с парой глаз, которые казались глубокими, как океан.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 75. Разоблачение I

Это был тот самый мужчина, которого она видела в тот день на украшенной лодке Си Ле Юэ. Хотя на его лице застыло удивленное выражение, в его глазах не было удивления. Казалось, не было ничего, что он не в силах контролировать. Одетый в простой голубовато-фиолетовый чаншань [1] он выглядел еще более благородным, но Мужун Шу Цин всегда чувствовала, что этот человек определенно не из простых.

[1] чаншань - традиционное китайское платье (или халат, длинная куртка или туника), которое носят мужчины. По своим функциям он считается мужским эквивалентом женского чонсам (ципао). Он также известен как чанпао (chángpáo 長袍 , «длинная одежда») или дагуа (大褂, dàguà , «великий пиджак»).

Мужун Шу Цин не пыталась спрятаться и шагнула вперед, слегка кивнув. «Приветствую Сянь гунцзы», - с улыбкой сказала она.

Сянь И тоже сложил ладони вместе, чтобы ответить на ее приветствие. Он придирчиво посмотрел на ее лицо, обрамленное черными волосами, на котором не было никакого макияжа. Перед ним была женщина, которая нежно улыбалась и тихо пела. Он покачал головой, слегка улыбнулся и спросил: «Ты действительно женщина? Ну я и слепец». С самого начала ему показалось подозрительным, как мужчина может быть таким тихим и утонченным, но кто бы мог подумать, что женщина посетит бордель, и даже опрометчиво выбросит 10 000 таэлей за одну песню. Она действительно была особенной, неудивительно, что с тех пор, как он покинул это место, его мысли часто возвращались к ней.

Мужун Шу Цин рассмеялась. Никто не мог узнать ее, когда она была одета как мужчина, но будучи женщиной, она не знала, можно ли считать это удачей или несчастьем. Впрочем, она уже догадывалась, что в тот день посетив Си Ле Юэ, привлекла внимание Сянь И. Глядя в его яркие и сияющие глаза, у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как слегка улыбнуться и ответить: «Сянь гунцзы слишком скромен».

Двое людей продолжали обмениваться любезностями. Си Ле Юэ, желавшая увидеть, как они сражаются рука об руку, и с радостью предоставившая такую возможность, выглядела счастливой. Но, посмотрев на небо, она прервала пустой диалог двух людей, протянув: «Вы двое, заканчивайте со своими приветствиями, нам пора подниматься на гору, небо скоро потемнеет». Она слышала, что закат на горе Линшань был удивительно красивым, поэтому не хотела его пропустить.

Мужун Шу Цин тоже не хотела продолжать переливать из пустого в порожнее, поэтому она кивнула, соглашаясь с заявлением Си Ле Юэ, и, ведя за собой Цзин Шуй, вышла из павильона.

Настроение Си Ле Юэ было довольно приподнятым, поэтому она шла впереди, а за ней следовала женщина в красном платье, Янь. Мужун Шу Цин также потянула за собой Цзин Шуй и медленно пошла следом за ними. Сянь И, глядя на эту группу женщин, не мог не спросить: «Вы все сможете подняться на гору?» Эта гора Линшань, как известно, была самым высоким горным хребтом на окраине, могли ли эти барышни и их служанки подняться на гору пешком?!

Си Ле Юэ повернула голову и, в очередной раз показав свою непосредственность, громогласно заявила: «Если кто-то хочет оценить пейзаж, сидеть в карете было бы бессмысленно! Я права, Шу?» Закончив говорить, она не забыла подколоть Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться. Ей действительно надо было называть ее «Шу»? Одной Тан Сяо Сяо было более чем достаточно!

Глядя на слои голубовато-зеленых горных хребтов перед ней, казалось, что подножие горы тянется сквозь небо. У Мужун Шу Цин не было способностей к боевым искусствам, как у  Си Ле Юэ, и, честно говоря, восхождение на вершину горы будет для нее тяжеловатым. Но если не пойдет смотреть на пейзаж лично, а застрянет в экипаже, как она сможет оценить его таинственный и природный дух? Мужун Шу Цин вопросительно взглянула на Цзин Шуй, которая была рядом с ней, в течение последних нескольких дней она была совсем вялой, поэтому о ней она беспокоилась еще больше.

Может быть, из-за любопытства Цзин Шуй касательно Си Ле Юэ, а может быть, из-за того, что она была впечатлена природными красотами перед ней, ее настроение, казалось, несколько улучшилось. Цзин Шуй слегка кивнула, поэтому Мужун Шу Цин улыбнулась и согласилась.

Сянь И слегка нахмурил брови, так как эти две барышни не имели возражений, он мог только подчиниться. Приняв приглашающую позу, Сянь И с улыбкой сказал: «Тогда в путь».

Начало горного холма было не очень крутым, несколько человек любовались пейзажем и болтали, не чувствуя усталости. Спустя почти половину шичэня, рельеф горы постепенно стал обрывистым, но пейзаж становился все более и более захватывающим. Мужун Шу Цин, которая все время тянула Цзин Шуй за руку на протяжении всего путешествия, заметила, что та внезапно остановилась. Мужун Шу Цин сначала подумала, что она устала, но, проследив за ней взглядом, поняла, что та наблюдает за тропой вдалеке.

Сянь И и Си Ле Юэ, весело болтавшие по дороге, тоже замедлили свои шаги, заметив их замешательство и желая узнать, на что они смотрят.

Однако их взгляду предстали лишь приятный сельский пейзаж, и двое человек, которые шли нетвердой походкой. Когда те приблизились, стало ясно видно, что это пара пожилых людей. Их лица были испещрены морщинами - своеобразными следами прожитых лет. Пожилой мужчина нес на спине небольшую вязанку дров, очевидно, собранных возле горы. Пожилая женщина внимательно следила за ним, одной рукой она придерживала дрова, которые лежали на его спине, а другой рукой периодически вытирала капли пота, выступающие у него на лбу. Эти два человека просто молча шли всю дорогу, и казалось, что эту картину можно увидеть каждый день.

Цзин Шуй еще долго провожала их взглядом, пока они не ушли далеко, но так ничего и не сказала.

Мужун Шу Цин была несколько встревожена и мягко позвала: «Цзин Шуй?»

Спустя некоторое время Цзин Шуй шепотом произнесла: «Они очень счастливы».

Мужун Шу Цин отвела взгляд, слегка похлопала Цзин Шуй по руке,  слабо улыбнулась и сказала: «Ах, определенно. Ведь любовь это не только страсть, ее проявлений много. Чувства могут быть подобны тонким струйкам, которые текут вечно, могут напоминать нежную тоску, объединяющую сердца людей». Такое чувство было действительно искренним, оно могло растопить даже пену.

- Объединяет сердца людей?

В глазах Цзин Шуй появилось немного сомнения. Тихо пробормотав последние слова, она, казалось, о чем-то задумалась, и создавалось ощущение, что ей тяжело дается понимание.

Цзин Шуй ничего не говорила, и Мужун Шу Цин не настаивала на этом, спокойно сопровождая ее. Даже Си Ле Юэ, стоявшая позади, тоже не подгоняла ее, что было редкостью. Она просто слегка нахмурила брови и, казалось, о чем-то беспокоилась.

Сянь И же просто стоял в стороне, лишь задумчиво наблюдая за выражением лица Мужун Шу Цин.

В глухом лесу было довольно холодно, но ветер не был сильным, это был всего лишь прохладный бриз, который дул прямо и легко. Цзин Шуй, наконец, подняла голову, и в этот момент пара настороженных, элегантных и ярких глаз вспыхнула ярким блеском. Она спокойно спросила: «Барышня, вы имеете в виду, что если я буду в его сердце, ему будет все равно, как я выгляжу. Если меня не будет, а рядом с ним появится красивая женщина, это тоже будет напрасно, верно?»

Мужун Шу Цин не ответила, а только кивнула головой. Оказалось, что Цзин Шуй удивительно мудрая для своего возраста. На этот раз она использовала свои собственные способности, чтобы поразмыслить, и не нуждалась в ее подсказках.

Цзин Шуй не могла уснуть почти два дня, и уже столько времени шагала по этой дороге, неудивительно, что ее лицо постепенно бледнело. Она уже достигла цели вывести ее на свежий воздух, поэтому Мужун Шу Цин тихо сказала: «Янь Юй, отведи Цзин Шуй в карету, чтобы она могла отдохнуть».

Внезапное появление Янь Юя заставило Сянь И, а особенно того человека, который всегда стоял у него за спиной, вздрогнуть. Мужчина смотрел на Янь Юя с восхищением, настороженностью и провокацией в глазах. Но Янь Юй даже не взглянул на него, подошел к Цзин Шуй, подхватил ее и слетел вниз.

Мужун Шу Цин обернулась, подтянув воротник своей одежды, и оглядела выражения лиц окружающих людей, которые, возможно, размышляли или были озадачены. В следующий момент она уже медленно шагала по тропинке, которая была усыпана опавшими листьями, но вокруг всё ещё можно было заметить зелень и жизненную силу густого леса.

Сянь И и Си Ле Юэ переглянулись и догнали ту темно-зеленую фигуру, которая почти скрылась в чаще.

Пройдя половину пути вверх по горе, Мужун Шу Цин устроилась на небольшом плоском валуне и больше не желала вставать. Ее дыхание уже было неустойчивым. Ее волосы, которые развевал ветер, были несколько растрепаны, а лицо приобрело розоватый оттенок.

Несмотря на то, что Си Ле Юэ немного задыхалась, в основном она сохранила свою энергию, поэтому она встала рядом с Мужун Шу Цин и насмешливо спросила: «Почему ты расселась здесь? Это только половина пути!»

Мужун Шу Цин, приводившая в порядок свое дыхание, бросила взгляд на Си Ле Юэ, которая была безмерно довольна собой. Она не была экспертом по боевым искусствам, ах, как ее можно было с ней сравнивать. Рука Мужун Шу Цин слегка обмахивала ее лицо, в то время как она рассмеялась, высмеивая себя: «Ничего не могу поделать. Я жила как принцесса и как старшая дочь богатой семьи, которую балуют, так что моя неспособность двигаться дальше вполне объяснима». Она не сказала ничего плохого, так как Мужун Шу Цин действительно была избалованной дочерью.

Ответ Мужун Шу Цин заставил Си Ле Юэ и Сянь И разразиться громким смехом. Отсмеявшись, Си Ле Юэ посмотрела на тропинку и сказала: «Но по-настоящему красивый пейзаж находится на вершине горы. Тебе не жалко пропустить такое зрелище?»

Мужун Шу Цин использовала рукав своей одежды, чтобы вытереть капли пота, выступившие у нее на лбу, хотя этот жест не выглядел изящным в этом так называемом высшем обществе. Но Мужун Шу Цин это совсем не беспокоило, так как она не привыкла брать с собой носовой платок, потому что, даже если брала его, то никогда не помнила, куда его положила! Слегка пожав плечами, Мужун Шу Цин тихо ответила: «Этим так называемым прекрасным пейзажем следует наслаждаться со счастливым сердцем, тогда можно ощутить его элегантность, изящество и очарование. Как только я как следует отдохну, я снова потихоньку начну подъем вверх, ты можешь идти первой». Если она не отдохнет, то вполне может упасть в обморок.

Мужун Шу Цин все еще тяжело дышала, и, зная, что ей трудно продолжать идти, Си Ле Юэ посмотрела на Сянь И и с улыбкой сказала: «Как насчет Сянь гунцзы?»

Сянь И не пришлось долго раздумывать. Он подошел к другому валуну рядом с Мужун Шу Цин и сел, с улыбкой сказав: «Я того же мнения, что и барышня Цинь». Эта женщина вызывала в нём всё больший интерес. Она на самом деле пробуждала в человеке непреодолимое желание понять ее и приблизиться к ней. Ее изящество не зависело от внешности, скорее от ее веселого и спокойного характера. Это был первый раз, когда его заставила заинтересоваться собой такая женщина, как эта.

Си Ле Юэ слегка приподняла уголок рта, это было неплохо и довольно любопытно. Она хотела пойти и посмотреть на закат сейчас, поэтому с огоньком в глазах она улыбнулась и кивнула: «Хорошо, тогда я пойду».

Закончив говорить, она развернулась и ушла.

Мужун Шу Цин была ошеломлена. Она не ожидала, что Сянь И действительно откажется от того, чтобы увидеть редкий закат на горе, и составит ей компанию, чтобы полюбоваться пейзажем в этом ветреном лесу. Она на самом деле не хотела оставаться с ним наедине, чувствуя, что он не простой человек.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 76. Разоблачение II

Мужун Шу Цин убрала волосы, растрепавшиеся от порывов ветра, за уши, и вновь наклонилась, оперевшись щекой о ладонь. Пройдя весь этот путь, она действительно устала. Дул прохладный ветерок, который уносился прочь, раздавались тихие звуки. Она не была уверена, была ли это птица или насекомое, но это действительно заставило Мужун Шу Цин почувствовать себя немного навеселе. Если бы рядом с ней не было другого человека, она, вероятно, легла бы на валун, чтобы полюбоваться голубым небом, и небо стало бы ее одеялом, а камень - матрасом.

Сянь И сидел на другом камне, не переставая наблюдать за этой женщиной в темном платье. Казалось, она хотела закрыть глаза, чтобы продемонстрировать, насколько она беззаботна и безудержна. Он подумал, что если ничего не скажет, она полностью проигнорирует его существование и быстро погрузится в сон. Это был действительно первый раз, когда его так нарочито игнорировали.

Как раз в тот момент, когда веки Мужун Шу Цин полностью сомкнулись, ясный и яркий голос Сянь И эхом раздался в лесу: «Цинь Сяоцзе сообразительна, чрезвычайно осведомлена и, вероятно, происходит из известной семьи!»

Мужун Шу Цин, чуть было не погрузившаяся в дрёму, медленно открыла глаза, горестно вздохнула в своем сердце, но все равно откашлялась и с улыбкой ответила: «Сянь гунцзы ошибается в своей похвале, я только выдумываю и говорю глупости, на самом деле я не смею принять ваш лестный отзыв, и я вовсе не дочь известной семьи».

Сянь И слегка покачал головой и серьезно сказал: «Знаете ли вы, что ваш спокойный и нежный темперамент заставляет людей желать приблизиться к вам?»

Мужун Шу Цин потянулась, разминая мышцы, затем медленно повернулась и встретилась взглядом с Сянь И. «Гунцзы, вы спокойный человек и обладаете достойным характером, - ответила она на его слова. - Ваша благородная аура, гордый и внушительный вид неосознанно заставляют остальных держаться подальше, а еще лучше - сбежать от вас».

Небрежная улыбка появилась в уголках рта Сянь И, и он задумчиво протянул: «Вы имеете в виду, что мы не можем быть друзьями?»

Мужун Шу Цин согласилась, что они действительно не могут быть друзьями, и, мягко кивнув головой, с улыбкой сказала: «Мы с вами незнакомцы, которые случайно встретились. Да, сегодня нам выпало редкое удовольствие вместе оценить красоты природы, но нет необходимости цепляться за это».

Прямой ответ Мужун Шу Цин нисколько не разозлил Сянь И, он вежливо кивнул головой и с улыбкой сказал: «То, что говорит барышня, разумно. Однако есть одна вещь, о которой я всё ещё хочу спросить вас».

Поскольку он по-прежнему демонстрировал благородные манеры, она также прямо и спокойно ответила: «Гунцзы не нужно быть вежливым, в этом нет ничего плохого».

«Вы и барышня Хай Юэ старые друзья?» - несмотря на то, что они выглядели так, будто часто ссорились, на самом деле их отношения были действительно хорошими. Он уже велел разузнать о личности Хай Юэ, и, казалось, был некоторый прогресс, но он не знал, давно ли они общаются.

Мужун Шу Цин мягко улыбнулась и покачала головой: «В тот день мы впервые встретились в борделе Цин Фэн Лоу, а после стали близкими друзьями». Вспоминая ее первую встречу с Си Ле Юэ, Мужун Шу Цин не могла не рассмеяться. Не будь этой занозы Хо Чжи Цин, она бы не стала опрометчиво выбрасывать деньги, чтобы заполучить одну «хорошую песню».

Они не были друзьями? Сянь И сказал, будто не веря: «В таком случае, вы направились туда в тот день не для того, чтобы навестить подругу. Выходит, вы пошли туда исключительно ради…»

Увидев, как он замолчал, не закончив фразу, Мужун Шу Цин со смехом подумала: неужели она все еще не может посетить проститутку? У нее не было никакого опыта посещения процветающего борделя в древности, а также она хотела узнать, верны ли слухи, утверждающие, что посещение борделя может вдохновить некоторых поэтов. Продолжая свои слова, Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Я слышала, что женщины в борделе Цин Фэн Лоу обворожительно прекрасны, обладают выдающимися талантами и хорошо понимают других. Так что у меня была возможность пойти и расширить свои знания, ведь это действительно хорошее место для некоторых людей, чтобы развеяться».

Сянь И, явно удивленный, спросил: «Барышня действительно думает, что бордель - хорошее место?»

Мужун Шу Цин кивнула головой и с улыбкой ответила: «Да».

Сянь И громко рассмеялся и  поспешил переспросить с еще большим интересом: «Это первый раз, когда я слышу подобное от женщины. Просветите меня, пожалуйста, какая часть борделя хороша?» Эта женщина всегда могла объяснить всё по-особому.

- К любой вещи можно привести аргументы за или против. Хорошее и плохое относительно, конечно, я не согласна с тем, что женатые мужчины задерживаются в районе красных фонарей, но что касается неженатых мужчин, вдовцов или людей, ищущих себе компанию для беседы, бордель – отличное место для них, чтобы облегчить давление.

Тем более, бордели находились под контролем властей в это древнее время, и их деятельность строго регулировалась.

Облегчить давление? Сянь И сначала был поражен, когда услышал откровенные слова Мужун Шу Цин, затем громко рассмеялся и сказал: «Любопытно, вы определенно не полезете за словом в карман. Как-то от одной женщины я услышал, что «если бы в этом мире не было проституток, недобросовестных дельцов и коррумпированных чиновников, то во всем мире царил бы мир». Что барышня думает об этом?»

Мужун Шу Цин одобрительно кивнула головой и с улыбкой сказала: «Если она пришла к такому выводу, знания этой барышни довольно оригинальны. Но…» После короткой паузы Мужун Шу Цин задумалась, хочет ли продолжить свою мысль. Сянь И пристально смотрел на нее, ожидая конца этого предложения. Спустя долгое время Мужун Шу Цин просто медленно молвила: «Если вода будет чистой, в ней не обязательно заведётся рыба».

Если бы не существовало проституток, было бы много невинных женщин из хороших семей, которые оказались бы в опасности. Более того, страна получала по крайней мере 2% налогов с публичных домов. К тому же, даже недобросовестные дельцы, и люди, которые гонялись за прибылью, тоже имели право на существование, пока в их заслуги входило управление экономикой и торговлей. Что касается коррумпированных чиновников, то они были действительно ненавистны, но и они делились на два типа: те, кто выставлял напоказ свое благородство и добродетель, которые и пальцем не пошевелят, чтобы сделать что-то для простых людей. Каждый божий день они стараются обелить лишь свою репутацию. Но те люди, которые брали взятки из-за нужды, ощущали стыд и старались сделать больше для народа, были на самом деле довольно очаровательны.

«Если вода будет чистой, то рыбы не будет?» - Сянь И тихо и смиренно несколько раз пробормотал эту фразу. Потом он внезапно поднял голову и, казалось, превратился в совершенно другого человека, рассмеявшись с дерзким и внушительным видом. Это было хорошее предложение, оно говорило о неписаных правилах управления страной или своим домом. Он посмотрел на Мужун Шу Цин своими горящими глазами и с восхищением протянул: «Отлично сказано! Если рядом есть такой утонченный человек, как вы, можно не беспокоиться о том, с кем поделиться трудностями в отношении дел всего мира».

Весь мир? Сердце Мужун Шу Цин бешено забилось, только один человек во всем мире осмелился бы использовать подобную формулировку в этот момент! Неужели он…

Внимательнее приглядевшись к мужчине перед ней, Мужун Шу Цин отметила, что он все еще был одет в голубовато-пурпурный чаншань и окружен благородной аурой, как и прежде, но в этот момент отчетливо проступили его внушительные, вызывающие благоговение, манеры. Она давно поняла, что он не был обычным человеком, но кто бы мог подумать, что его личность окажется настолько шокирующей.

Брови Мужун Шу Цин прорезала складка, которая так и не разгладилась, когда она негромко ответила: «Боюсь, что рядом с гунцзы уже есть кто-то такой». Ходили слухи, что его главная жена была изящной и достойной, обладала выдающимися талантами, слова, которые он только что сказал, больше подходили ей. Если рядом с ним находилась такая женщина, он не должен был сожалеть.

Но Сянь И серьезно взглянул в глаза Мужун Шу Цин и твердо сказал: «Они отличаются от вас». Возможно, каждая из них была грациозна, красива и талантлива, но они не понимали его, в отличие от женщины перед ним. Она не только понимала его, но и осознавала, что такое политика, и как тяжело достаются людям средства к существованию.

Они? Они определенно были хороши. Независимо от того, по каким причинам он принял этих женщин - централизация власти или налаживание связей с членами императорского дома, - каждая из них наверняка была нежной и очаровательной, прекрасно умела танцевать, и обладала собственной индивидуальностью. Что было еще более нелепо, так это то, что использовав их, он имел наглость обвинить их в том, что они его не понимают!

Мужун Шу Цин больше не хотела продолжать разговор с ним. Прежде чем она узнала о его личности, она не очень-то пылала желанием находиться рядом, теперь же ее опасения усилились во сто крат. Спрыгнув с валуна, она слегка поправила угол своей юбки, и негромко сказала, изобразив прощальный жест: «Гунцзы может еще отдохнуть. Я думаю, что слишком устала и уйду первой, до свидания».

Закончив говорить, она не повернула головы и просто ушла. Было бы лучше, если бы они никогда больше не встречались.

Сянь И внимательно смотрел ей вслед. Она даже не дослушала его, а просто ушла с таким свободным и безудержным чувством. Что за чувства он испытывал к ней? Любопытство, признательность, страстное желание или что-то иное? А как насчет нее?

Вэй Хай, который всегда стоял позади, подошел к Сянь И, стоило Мужун Шу Цин отойти на приличное расстояние. Заметив, что взгляд его господина все еще был прикован к той быстро шагающей фигуре, он озадаченно молвил: «Господин, эта женщина действительно необычна. Она настолько пришлась вам по душе, что вы намекнули, кто вы такой на самом деле». Нашелся бы еще один человек, который, зная личность его господина, отправился бы восвояси?

Негромкий голос Вэй Хая заставил Сянь И оторвать взгляд от далекой фигуры. Повернувшись, он встал на вершине холма, и некоторое время поразмыслив, наконец, вздохнул и с наигранной улыбкой сказал: «Думаешь, почему она так поспешно убежала? Она наверняка уже поняла, кто я». Очевидно, она была напугана его настоящим статусом, поэтому ушла. Сколько же еще особых ее черт ждали, чтобы он вытащил их на поверхность? Он до конца не понимал, был ли его собственный интерес к ней временным, или он еще не долго не сможет избавиться от него.

Густые брови Вэй Хая слегка нахмурились, и он бросил взгляд на темно-зеленый силуэт вдалеке. Он не мог понять: если эта женщина уже знала, кто такой господин, почему решила сбежать?!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 77. Сожженные армейские припасы

После вчерашнего возвращения с горы Линшань настроение Цзин Шуй значительно улучшилось, это не было похоже на те два дня, когда она не ела и не спала, а только сидела, глядя перед собой пустым взглядом. Она больше не избегала встреч с Ци Жуем, когда он приходил, и даже иногда могла поболтать и посмеяться с ним. Это заставляло Ци Жуя чувствовать себя очень счастливым, и он постоянно расспрашивал Мужун Шу Цин о том, что она сказала Цзин Шуй, как помогла ей принять ситуацию и двигаться дальше.

Мужун Шу Цин лишь слабо улыбалась, ничего не говоря. На самом деле это Цзин Шуй была тронута этой пожилой парой, их внешность, присущая преклонным годам, и зависимость друг от друга, когда они шли, заставили ее понять, что такое любовь. Несмотря на то, что барьер между ней и Ци Жуем по-прежнему существовал, но их счастье, казалось, стало на один шаг ближе.

Глядя в глаза двух людей, которые выражали полную привязанность друг к другу, окруженные приятной атмосферой, Мужун Шу Цин улыбнулась и тайком покинула тихий маленький дворик.

Она снова прошла через лес фиговых деревьев, чтобы добраться до сливового леса, и залюбовалась потрясающим пейзажем. Прошло всего 3-4 дня, но лес заметно изменился, наполнившись яркими цветами сливы, которые только-только начали цвести. Глядя вдаль, казалось, что там было то же самое красное облако, неужели была уже середина зимы? На земле не было снега, и красный цвет безрассудно заполонил собою всё пространство, с гордой осанкой, деревья, казалось, объявляли войну холодному ветру и позднему приходу снега.

Сначала она думала, что этот двор, наполненный темно-красным цветом, скроет его высокомерную красочную ауру, но она ошиблась, ветер свободно развевал красную одежду, его черные волосы отчаянно танцевали, заставляя Чу Иня выглядеть еще более надменным и элегантным в этих цветах сливы. Его отчужденная личность была похожа на тело смертного, но его сердце, казалось, находилось где-то далеко.

Мужун Шу Цин медленно шагала, пока не оказалась позади него, и просто тихо встала, не желая нарушать эту прекрасную сцену. Но как раз в этот момент ясный и легкий голос Чу Иня, в котором слышалась улыбка, провозгласил: «Давно не виделись».

Разве давно? Это было всего три дня назад. Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Ах да, давно не виделись».

Чу Инь повернулся всем телом, и его черные волосы, которые не были связаны, поднялись красивой дугой. Мужун Шу Цин восхищенно вздохнула про себя. Красота должна быть именно такой. Независимо от того, какое движение вы делаете, оно будет преисполнено изящества и очарования, и не будет иметь ничего общего ни с полом, ни с личностью. Мужун Шу Цин с улыбкой смотрела на открывающийся вид, поэтому Чу Инь неосознанно поднял брови. Эта женщина была очень необычной. Когда она концентрировала свой взгляд, это не только не вызывало у людей отвращения к ней, но и на самом деле заставляло быть очарованным этим спокойным и беззаботным, как родниковая вода, взглядом.

- Ты пришла, потому что хотела сказать мне, что вы уже всё обсудили и не согласны делать эту процедуру. - После ее вопроса в прошлый раз, он уже догадался, что та девушка не поменяется лицом с другим человеком. Чу Инь прервал свои слова, и когда он снова начал говорить, на его лице появилось сдержанное улыбающееся выражение, и он сказал приглушенным и подавленным голосом:  - Я могу помочь, но если ты хочешь, чтобы я уменьшил ее родимое пятно, ты должна пообещать мне одну вещь.

- Говорите же, - Мужун Шу Цин было несколько любопытно, чего же этот человек хотел от нее?

Чу Инь выудил из-за пазухи нефрит в форме веера. На него падал солнечный свет, поэтому он выглядел сверкающим и чистым, словно прозрачным. Слегка ударив по корпусу нефрита, он долго вертел его в руке  и, наконец, тихо сказал: «Найди другую часть этого изысканного нефрита».

Глядя на то, как он им дорожил, раз всегда носил его с собой, этот нефрит, несомненно, имел для него особое значение. Мужун Шу Цин спросила: «Кроме этого, есть ли еще какая-нибудь зацепка?»

Услышав ее вопрос, Чу Инь перестал гладить нефрит и передал его Мужун Шу Цин. Потом Чу Инь развернулся и, глядя в сторону сливового леса, долго ничего не говорил.

Мужун Шу Цин видела его спину бесчисленное количество раз, ведь прежде чем войти в сливовый лес, она всегда смотрела ему в спину. Иногда он выглядел гордым и отчужденным, иногда благородным и добродетельным, иногда небрежным, иногда холодным и равнодушным, но никогда еще он не выглядел таким опустошенным, как сегодня. И перемена в его облике определенно делала человека неспособным повторять свои вопросы.

Мужун Шу Цин опустила голову, чтобы посмотреть на изысканный нефрит, который был зажат в ее руке. На поверхности нефрита был вырезан цветущий цветок сливы, причем работа по резьбе не отличалась особой тщательностью. Было несколько простых штрихов, выгравированных в совершенстве, чтобы показать духовность и непреклонный характер цветка сливы. Было видно, что человек, который вырезал его, безусловно, любил цветы сливы. Простая резьба, однако, имела свой собственный стиль. На другой стороне была вырезана пара маленьких букв: ‘одинокий заяц-беляк [1], идущий на восток и присматривающий за западом’. В написании использовался энергичный и свободный стиль каллиграфии, стоящий особняком от привычных способов написания.

[1] заяц-беляк - обр. в знач.: а) луна; б) символ счастья, счастливое предзнаменование).

Поскольку его долго ласкали и гладили, поверхность нефрита стала мягкой и глянцевой. Держа его в руке, Мужун Шу Цин чувствовала легкий холодный воздух, своеобразное ощущение, чем-то напоминающее то, которое исходило от ее браслета. Но сейчас была середина зимы, поэтому она не могла быть уверена, что легкий холодный воздух на самом деле исходил от самого нефрита, или дело все-таки было в холодном ветре.

Чу Инь снова поднял голову, но все еще стоял к ней спиной, поэтому Мужун Шу Цин слегка вздохнула. Должно быть, он вырезал этот изысканный нефрит самостоятельно, потому что каждая линия на камне демонстрировала его личный стиль. И он всем сердцем хотел найти другую часть этого нефрита, так как «платье лучше всего новое, но друг - старый».

Небо постепенно темнело, и холодный ветер стал задувать еще яростнее, но в этом сливовом лесу, независимо от того, гордые ли цветы сливы или яркая фигура, стоявшая лицом к ветру, все они, казалось, хотели конкурировать с этим сильным проявлением стихии. Только Мужун Шу Цин, закутавшаяся в парчовый плащ, не могла вынести холодного ветра и слегка дрожала.

Как раз в тот момент, когда Мужун Шу Цин собралась уходить, Чу Инь, который долгое время сохранял безмолвие, наконец заговорил, но в его чистом голосе звучали холод и печаль: «Первоначальным владельцем нефрита была моя Шимэй [2], мать Мо Цаня. Она оставила мне лишь своё бездыханное тело и этого ребенка 20 лет назад».

[2] Шимэй – младшая соученица.

Чу Инь и она обучались у одного учителя, и их можно было считать возлюбленными  детства. Он специализировался на практике пяти фаз искусства исцеления, а она изучала четыре искусства. Они всегда прекрасно ладили друг с другом, и следовало ожидать, что они станут парой. Но на самом деле она влюбилась в другого мужчину, поэтому он оставил ее в покое. Если бы она могла быть счастлива, у него не было бы никаких сожалений, но почему последние слова, которые она произнесла перед смертью, были адресованы ему? Она сказала, чтобы он берег себя и доверила ему заботу о своем сыне.

Чу Инь хотел найти того человека, который забрал ее, и человека, который убил ее, но прошло уже 20 лет, а он так и не смог отыскать ни единой зацепки. Даже та половинка из черного ледяного нефрита, которую подарил их Шифу, когда ей было десять лет, также исчезла в то же время 20 лет назад. Он предположил, что этот изысканный нефрит, который был известен в мире, мог быть связан с ее смертью, поэтому разыскивал его.

Несмотря на то, что она не могла видеть выражение его лица, Мужун Шу Цин могла почувствовать его боль. Как оказалось, между ним и Мо Цанем существовали такого рода отношения. Однако из-за этих отношений ему было еще тяжелее заботиться о Мо Цане. Ведь та женщиной была его любимой, а Мо Цань – ее ребенком от другого мужчины. Мужун Шу Цин не знала, было ли это для него своего рода страданием или нет.

Но такая важная вещь, как тот нефрит, Чу Инь, должно быть, искал ее не переставая, но не смог найти и по сей день. Тогда с чего ей начать поиски? Не имея выбора, Мужун Шу Цин тихо сказала: «Вы искали 20 лет и до сих пор не нашли эту вещь. Почему вы думаете, что я смогу ее найти?»

Он, казалось, немного устал, потому что молвил негромко: «Многое зависит от судьбы, просто потому, что я не могу ее найти, не значит, что и ты потерпишь неудачу». Действительно ли ему и ей не суждено иметь никакой связи? Он искал этот нефрит на протяжении двадцати лет, а новостей так и не было.

Не в силах больше отказываться, Мужун Шу Цин прямо ответила: «Я буду стараться изо всех сил».

Шагая позади Чу Иня, Мужун Шу Цин хотела вернуть изысканный нефрит обратно, но Чу Инь не принял его. Эта пара завораживающих глаз внимательно смотрела вперед, казалось, что он смотрит на гордые цветы сливы неподалеку, но на самом деле он смотрел куда-то далеко-далеко. Наконец, Чу Инь тихо и равнодушно молвил: «Возьми это». Закончив говорить, он оставил ее одну.

Мужун Шу Цин непонимающе смотрела ему вслед, все еще стоя на прежнем месте. Разве это не было настоящим сокровищем, которое он лелеял в течение многих лет? Почему он, в конце концов, отдал ее ей? Падавшие лепестки сливового цветка, подхваченные холодным ветром, периодически пролетали рядом с Мужун Шу Цин. Она протянула руку, чтобы схватить один из них и, смяв его в ладони, растерла пальцами. Потом она слегка улыбнулась и покачала головой. Что касается этого долгоиграющего чувства, которое умерло, она все еще не понимала его, ах!

***

Зимние ночи никогда не выдавались особенно тихими, так как холодный ветер раздувал опавшие листья, и они издавали шуршащие звуки, да и дверь скрипела под напором ветра. Спавшая Мужун Шу Цин была разбужена таким вот шумом. Но, внимательно прислушавшись, она поняла, что звук у двери издавал не ветер, а кто-то на самом деле стучал в дверь. Но было уже очень поздно, кто бы это мог быть? Держа свое озадаченное чувство под контролем, Мужун Шу Цин спросила: «Кто это?»

- Госпожа, это я, - за дверью раздался холодный и твердый мужской голос. Это был Янь Юй, поэтому Мужун Шу Цин немедленно встала с кровати. Должно быть, случилось что-то важное, раз он пришел к ней в это время. Накинув тяжелый парчовый плащ, Мужун Шу Цин зажгла свечу и открыла Янь Юю дверь.

Благодаря свету свечи, которую она держала в руке, она могла видеть цвет лица Янь Юя, который был совсем нехорошим. Его лицо, которое обычно было решительным и холодным, теперь было искажено тревогой. Хотя у Янь Юя всегда было мрачное и безэмоциональное лицо, но такой торжественный и мрачный вид, как этот, был на самом деле довольно редок.

Как только он вошел в комнату, Мужун Шу Цин спросила: «Что случилось?» Янь Юй пришел, чтобы найти ее в это время, плюс его выражение лица не могло не вызвать у Мужун Шу Цин плохого предчувствия.

Янь Юй нахмурил брови и холодно сказал: «Армейские припасы в количестве 80 000 гран [3] зерна, которые Дунъюй отправил на границу Лин Фэн Гуань, были сожжены вчера рано утром».

[3] один гран равен 0,0648 г.

«Что?» - как и ожидалось, простое заявление Янь Юя подтвердило ее мысли, и она чуть не выронила свечу, которую держала в руке.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 78. Предоставление провизии

Поставив свечу на низкий столик, Мужун Шу Цин сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свой несколько хаотичный разум, и тихо попросила: «Объясни яснее».

Всегда холодный голос Янь Юя четко разнесся по комнате: «Вчера около часа кролика [1], примерно в пятистах ли от границы Линь Фэн Гуань, на городской дороге Цзяду, 80 000 гран зерна были сожжены, и все императорские телохранители и чиновники, которые сопровождали запасы продовольствия, были убиты. В живых никого не осталось».

[1] час кролика - время от 5 до 7 часов утра.

Выходит, именно из-за сегодняшнего дня кто-то захотел лишить жизни ее и ее дядю. Если бы и министр доходов, и глава семьи Мужун были мертвы, в этом случае попытка снова быстро собрать более 80 000 гран зерна была бы невозможна. В таком случае, план врага осуществился бы безупречно.

Мужун Шу Цин, сидя на деревянном стуле перед столом, постукивала костяшками пальцев по столешнице. «Тогда, какова ситуация на границе Линь Фэн Гуань?» - спросила она.

- Вчера днем Сюаньюань И уже получил известие о сожжении продуктов питания. По примерным подсчетам у расквартированных там войск через пять дней закончится продовольствие. Императорский двор получит эту новость только к завтрашнему утру.

80 000 гран зерна хватило бы армии на три месяца. Человек, который спланировал это, был довольно дотошен. Из-за сожжения продовольствия в городе Цзяду, даже если бы императорский двор смог немедленно собрать следующую партию зерна, было бы невозможно организовать ее доставку до Линь Фэн Гуань в течение пяти дней. В этом случае армия Дунъюй была бы разгромлена без боя. Более того, как правило, кто бы ни перехватывал продукты питания, они обычно использовали их для собственных нужд, но сейчас противник решил сжечь всё. Было ясно видно, что их действия безжалостны и жестоки, и они не дадут врагу никакого шанса на спасение.

- Янь Юй, вели Цан Су обратить внимание на ситуацию в Цан Юэ, также не расслабляйся и будь настороже касательно происходящего в Яньжуй, - дело выглядело так, будто Цан Юэ должен был сделать это, но, вспомнив, что Хун Мин уже должен был возвыситься до императора Яньжуй, она чувствовала себя неуютно. Слишком много всего произошло в последнее время, и она не знала всей подоплёки, поэтому тоже немного нервничала.

Мужун Шу Цин закрыла глаза и, глубоко задумавшись на мгновение, продолжила:

- Как можно быстрее сообщи Фэн И и попроси его собрать 30 000 гран продовольствия из амбаров семьи Мужун в небольших городах, которые находятся в пределах пятисот ли от границы Линь Фэн Гуань. Это нужно делать тайно, перевозить их партиями и организовать охрану из лучших телохранителей. В течение пяти дней продовольствие должно быть передано Сюаньюань И на границе Лин Фэн Гуань.

У нее перед глазами тут же промелькнуло это дикое и высокомерное лицо. Она догадывалась, что он наверняка сейчас пребывает в ярости, и его решительное лицо подернуто холодной и морозной дымкой. Как генерал, он мог проиграть своему противнику на поле боя и даже умереть, сражаясь, но он абсолютно не мог проиграть на поле боя в такой глупой ситуации. Такова была мужская гордость, гордость солдата.

Она на самом деле не хотела видеть поражения Сюаньюань И. Выражение его лица должно быть высокомерным, неукротимым и наглым, иначе он перестанет быть собой. Более того, Дунъюй все-таки была ее страной, и она не хотела, чтобы Цан Юэ одержала победу в подобной битве. Тем более, не передай она продукты сегодня, императорский двор тоже не отпустил бы семью Мужун так легко. В конце концов, государственная казна не могла быть опустошена, так что, если бы они снова захотели собрать продукты, семья Мужун не смогла бы избежать своей участи. Лучше было действовать заранее, вдобавок разрешив отчаянную ситуацию Сюаньюань И.

- Слушаюсь, - когда Янь Юй закончил слушать инструкции Мужун Шу Цин, его черная фигура быстро растворилась в ночи.

Мужун Шу Цин вернулась в постель и, потянувшись, устроилась поудобнее. Снаружи раздавался шелест опавших листьев и завывания холодного ветра. Мужун Шу Цин закрыла глаза, желая скорее погрузиться в сон. Завтра ее всё ещё будет ждать много дел.

***

Ветер прошлой ночью сдул множество мертвых листьев с деревьев, и, глядя на них сейчас, казалось, что Цзин Шуй Я Сюй, наконец, позволил зимнему сезону вступить в свои права. Голые стволы деревьев выглядели несколько унылыми и суровыми, но также достаточно крепкими, чтобы дождаться наступления весны.

- Барышня, пришел ваш дядя, - Лу И тихо окликнула Мужун Шу Цин, которая стояла, прислонившись к окну.

Оправившись от созерцания зимнего пейзажа за окном, Мужун Шу Цин слегка улыбнулась и сказала: «Скорее пригласи его». Был только полдень, новости, вероятно, дошли до поместья Ци к утру, поэтому он поспешил приехать.

Вскоре после этого Ци Юнь с двумя молодыми слугами, которые поддерживали его, медленно вошел внутрь. Его изначально худая фигура стала еще тоньше из-за непредвиденного события, с которым он столкнулся. Мужун Шу Цин, глядя на него, не могла не вздохнуть в своем сердце. Да и кто не был бы тронут такой преданностью долгу, и способностью переживать за страну и народ? Она быстро поприветствовала Ци Юня и, поддержав его, помогла сесть. «Дядя, скорее садись, ты же еще не полностью поправился, - мягко сказала она. – Если тебе нужно было поговорить со мной, просто отправил бы весточку, и я сама приехала бы в поместье Ци».

Ци Юнь дважды слегка кашлянул, чтобы прочистить легкие, затем покачал головой и сказал: «Это дело не может ждать, более того, семья Ци тоже в опасности». Он, наконец, понял, почему кто-то хотел убить его сейчас, ведь сожженные припасы на этот раз могли способствовать сокрушительному поражению Дунъюй. Сейчас наступил решающий момент, неважно, был ли это он или Цин’эр, им обоим грозила опасность.

Ему, вероятно, было больше 50-ти лет, и седые волосы заставляли его выглядеть еще старше. Однако, в этом остром взгляде не было заметно паники или бессилия из-за его травмы и затруднительного положения, его глаза все еще были ясными, яркими и твердыми. Мужун Шу Цин налила чашку чая для Ци Юня и медленно пододвинула ее к нему, тихо сказав: «Случившегося не изменить, и в излишнем беспокойстве нет пользы. Вам в вашем положении не стоило пускаться в путь». Ведь он прекрасно понимал, что есть люди, которые могли бы сделать с ним что-то плохое, бессовестно желая лишить его жизни.

«Ты уже знала об этом?!» - удивился Ци Юнь. Судя по ее спокойному виду и тихой речи, она уже была в курсе дела. Он получил срочный и секретный отчет рано утром, но она неожиданно уже знала об этом.

Мужун Шу Цин кивнула. Ее лицо оживила теплая и легкая улыбка, заставив всех в комнате почувствовать облегчение, а также придало сил их сердцам. Она медленно произнесла спокойным и ясным голосом: «Вам не нужно беспокоиться об этом вопросе, я уже велела перевезти 30 000 гран продовольствия на границу Линь Фэн Гуань. В течение этого месяца в армии не закончится продовольствие. Я думаю, что, основываясь на ваших способностях и возможностях императора, сбор армейского провианта за это время не должен стать проблемой».

- 30 000 гран зерна? Ты уверена, что действительно сможешь получить их в течение пяти дней? - плотно сдвинутые брови Ци Юня медленно разгладились, но его сердце все еще терзали сомнения. 30 000 гран продовольствия - это немалое количество, которого хватило бы армии на один месяц. Такое количество провианта было действительно нелегко собрать, и еще труднее было переправить их на границу Лин Фэн Гуань в течение короткого периода времени.

- Вы можете быть спокойны, - Мужун Шу Цин решительно кивнула головой. Она понимала озабоченность Ци Юня, если бы не семья Мужун, у которой были зернохранилища по всей стране, плюс владения в пределах границы Лин Фэн Гуань, для нее было бы невозможно получить такое количество продуктов питания в течение пяти дней.

Ци Юнь, наконец, успокоился и кивнул головой, искренне заявив: «Цин’эр, на этот раз я должен поблагодарить тебя». Он пришел сегодня, желая заставить ее подумать о том, как собрать 10 000 гран зерна, обменять их на другие продукты питания, которые императорский двор мог позаимствовать в других местах, и доставить их на границу Линь Фэн Гуань. Но это заняло бы больше пяти дней, и тогда армии пришлось бы отступить, чтобы не потерпеть поражения в битве. Или солдатам пришлось бы терпеть голод, и это повлияло бы на моральный дух людей. Еще они могли одолжить еду у простых людей в окрестных поселениях, но это было бы всего лишь каплей в море, и они заставили бы народ разочароваться в действиях императорского двора.

Ее сегодняшние действия фактически решили все эти трудности.

Мужун Шу Цин мягко покачала головой и сказала с легкой улыбкой: «Дядя, тебе не нужно так говорить, если нет страны, как у меня может быть дом, это то, что я могу и должна делать». Существовали и иные последствия ее своевременных действий: не было сомнений, что это заставит семью Мужун показать свою силу императорскому двору. Будет едва ли преувеличением сказать, что вскоре все в пределах четырех океанов узнают об этом. Но она не могла остаться в стороне и позволить простым людям в Дунъюй тоже оказаться втянутыми в эту войну, это были люди, которых она хотела защитить. Иногда нужно было чего-то лишиться, чтобы что-то получить.

«Нет страны, нет дома» - это была хорошая фраза. Цин’эр действительно выросла. Если бы Юэ’эр была еще жива, даже с ее поразительными талантами и потрясающей внешностью, у нее не было бы такого мудрого и дальновидного мышления, спокойного отношения и широты ума. Люди, способные на такого рода поступки, не рождаются дважды во всем мире. Будь Мужун Шу Цин мужчиной, это было бы удачей Дунъюй и простого народа. Тихо вздохнув, Ци Юнь медленно встал и похлопал Мужун Шу Цин по плечу со словами: «Хорошо, тогда я пойду».

Мужун Шу Цин протянула руки, чтобы поддержать его, и, осторожно ступая, вышла с ним из Цзин Шуй Я Сюй. «Дядя, берегите себя», - вежливо напутствовала его она.

Ци Юнь кивнул головой и уже собирался сесть в экипаж, когда, похоже, что-то вспомнил. Поэтому он обернулся, чтобы посмотреть на элегантную женщину, которая стояла перед павильоном, и немного поколебавшись, позвал: «Цин’эр…»

Мужун Шу Цин подняла голову, ожидая его следующих слов, и гадая: что же заставило пожилого человека так долго не решаться продолжить свою мысль?

Наконец, Ци Юнь тихо спросил: «Вы с Сюаньюань И действительно расторгли брачное соглашение?»

Мужун Шу Цин была слегка озадачена. Она не думала, что он задаст подобный вопрос в такое время, поэтому терялась в догадках, но все равно мягко кивнула головой.

Брови Ци Юня, которые уже были приподняты, снова нахмурились. Он покачал головой и мягко вздохнул, затем пробормотал на ухо Мужун Шу Цин: «Ты не должна выносить это на публику».

Закончив говорить, он бросил на нее последний внимательный взгляд и поспешно сел в карету.

Мужун Шу Цин довольно долго стояла перед Цзин Шуй Я Сюй и думала о словах Ци Юня, сказанных минуту назад. Что он имел в виду?

Может ли это быть…

«О нет!» - Мужун Шу Цин внезапно тихо вскрикнула, и ее лицо побледнело.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 79. Встреча из-за чрезвычайных обстоятельств

Слова Ци Юня, сказанные минуту назад, дали ей понять, что ее брак больше не был ее личным делом, так как семья Мужун на этот раз уже показала свои сильные стороны. Императорский двор желал её поддержки и одновременно контроля над ней, и лучший способ сделать это был бы связан с браком. Если бы она не была невестой Сюаньюань И, император определенно не отпустил бы ее.

Во время путешествия на гору Линшань, хотя она уже видела, что Сюань Тянь Чэн интересуется ею, она думала, что до тех пор, пока он не узнает ее личность, и она больше не появится перед ним, всё будет в порядке. Но сегодня оказалось, что она была слишком наивна. Ему абсолютно не нужно было знать, кто она, ведь то, ради чего он пожелал бы жениться, будет либо финансовые ресурсы семьи Мужун, либо их зернохранилища. Для него Мужун Шу Цин была всего лишь еще одним жертвоприношением для укрепления его страны и власти.

Если бы он знал, что она и есть Мужун Шу Цин, ей тем более некуда было бы бежать.

«Барышня, с вами все в порядке?» - Лу И встревоженно поддержала Мужун Шу Цин, от лица которой отхлынули все краски. Она была при барышне все эти годы и никогда не видела ее такой встревоженной. Что же сказал ей господин Ци Юнь на ухо мгновение назад?!

Мужун Шу Цин пришла в себя. Посмотрев в обеспокоенные глаза Лу И, она глубоко вздохнула и слегка приподняла уголок рта, потом похлопала по руке Лу И, которая обхватила ее ладонь, и ответила шепотом: «Ничего».

Мужун Шу Цин, очевидно, заставила себя улыбнуться. Ей было тяжело скрыть свои эмоции от Лу И, которая всегда внимательно относилась к ней. Просто взглянув на ее задумчивый вид, Лу И поняла, что что-то определенно произошло, но что она могла сделать? Ей оставалось лишь молча сопроводить Мужун Шу Цин в ее покои.

Во время пути назад сердце Мужун Шу Цин постепенно успокоилось. Глядя на нынешнюю ситуацию, Сюань Тянь Чэн женился бы на дочери семьи Мужун, чтобы принести мир и стабильность в страну, это был самый прямой и вполне осуществимый способ. Но у нее вообще не было никаких чувств к Сюань Тянь Чэну, и даже если бы у нее был какой-то интерес к нему, она бы не позволила втянуть себя в политическую бурю. Кроме того, женщины в гареме, которые постоянно притесняли друг друга, честно говоря, откровенно пугали ее.

На самом деле, она хотела быть подальше от такого рода суматохи. Но для этого ей нужно было решиться порвать все связи с внешним миром. Если бы она добровольно ушла вот так, будучи придворными чиновниками, ее старший дядя Ци Юнь, младший дядя Ци Юй, старший брат Ци Жуй и даже дедушка, все они были бы замешаны. И некоторые люди не преминули бы воспользоваться случаем, почувствовав их слабость. Помимо этого, ее отъезд также принесет несчастье семье Мужун.

Она всегда знала, что императорская власть пугающе велика, а сегодня ей пришлось прочувствовать это на собственной шкуре.

Мужун Шу Цин присела на край низкого столика, стоявшего перед кроватью, и холодный ветер, дующий из окна, начал хаотично развевать ее не туго завязанные волосы. Лу И как раз собиралась шагнуть вперед, чтобы закрыть окно, когда Мужун Шу Цин мягко окликнула ее: «Не закрывай его, мне нужно подышать свежим воздухом. Лучше пойди и посмотри, вернулся ли Янь Юй. Если он вернулся, пусть зайдет ко мне». Она знала, что выглядит сейчас не очень хорошо, но не хотела, чтобы Лу И беспокоилась, поэтому решила отослать ее.

Ветер в этот день одиннадцатого месяца лунного календаря был особенно суров, и Мужун Шу Цин, глубоко вдохнувшая полный рот холодного воздуха, почувствовала, как ее разум постепенно проясняется. Мгновение назад, в течение доли секунды, она чувствовала себя такой напуганной, бессильной и смущенной, какой ни была ни разу за свои 29 лет жизни. Она не могла уехать и покинуть своих родных, с которыми прожила бок о бок три года. Но, если она не сможет заменить императорскую семью Дунъюй, ей придется молча расписаться в своём бессилии.

Встав, она подошла к окну сбоку и, облокотившись головой о раму, закрыла глаза. Ей хотелось хорошенько подумать о том, как ей следует действовать дальше.

Янь Юй появился рядом с Мужун Шу Цин совершенно бесшумно. В этот момент Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови и закрыла глаза. Это делало ее похожей на 19-летнюю слабую девушку, но он знал, что как только она откроет глаза, эти глаза навсегда останутся твердыми, спокойными и яркими. Он уже спрашивал себя, почему два года назад согласился последовать за этой незрелой и неопытной молодой девушкой. Всё дело было в её взгляде, который был хладнокровным и решительным.

- Ты вернулся, - мягко молвила Мужун Шу Цин, чтобы прервать размышления погруженного в свои мысли Янь Юя. Улыбаясь, Мужун Шу Цин прислонилась спиной к оконной раме и внимательно посмотрела на мужчину перед ней.

Янь Юй слегка склонил голову и ответил своим обычным холодным голосом: «Госпожа, ваш приказ исполнен».

Мужун Шу Цин удовлетворенно кивнула головой и с улыбкой сказала: «Очень хорошо. Пусть Фэн И приведет Бин По, а ты можешь идти готовиться к завтрашнему путешествию на границу Линь Фэн Гуань».

Было много вещей, которые она не могла изменить, но это не означало, что она будет просто сидеть и ждать своей судьбы. Возможно, Си Ле Юэ была права в том, что она всегда хотела контролировать свою собственную жизнь.

- Слушаюсь.

Нынешняя Мужун Шу Цин была несколько другой. Янь Юй подумал, что та пара глаз, которые обычно излучали тепло, выглядели твердыми, пламенными и демонстрировали уверенность в себе. Такой вид продемонстрировал ему совершенно другую ее сторону.

Янь Юй как раз собирался выйти, когда несколько встревоженная Цзин Шуй вошла внутрь. Глядя на Мужун Шу Цин, которая смотрела на далекий закат у края окна, Цзин Шуй с тревогой спросила: «Барышня, вы хотите уехать?»

Мужун Шу Цин обернулась, услышав ее голос, и посмотрела в живые и большие глаза Цзин Шуй, которые были полны сомнений. Она улыбнулась и подошла к ней, чтобы объяснить: «Да, скоро мне придётся отлучиться. Но послушай меня: хотя твое лицо нельзя вылечить полностью, но родимое пятно можно уменьшить, я уже нашла хорошего врача, так что тебе не нужно беспокоиться».

Выражение лица Мужун Шу Цин на самом деле заставило Цзин Шуй почувствовать еще большую тревогу. Она потянула Мужун Шу Цин за рукав и сказала: «Меня волнует не это. Я… я просто хочу следовать за вами». Барышня была для нее олицетворением солнечного света, она давала ей тепло и уверенность. Находясь рядом с ней, она чувствовала себя счастливой.

Мужун Шу Цин искоса посмотрела на нее и сказала с небрежной улыбкой: «Следовать за мной? Но в таком случае мой старший брат захочет убить меня».

Как она могла позволить Цзин Шуй следовать за ней? Ведь они собрались в далекое и опасное место - к границе Лин Фэн Гуань. Она всё ещё не знала, как сказать Лу И, этой упрямой девчонке, чтобы она на этот раз не следовала за ней. Люди, которые сожгли армейский провиант, наверняка не упустят возможности лишить ее жизни, но сейчас у нее не осталось другого выхода, кроме как поехать лично.

- Барышня… - Мужун Шу Цин намеренно поддразнила ее и заставила лицо Цзин Шуй смущенно покраснеть, но она больше не стала настаивать на том, чтобы поехать с ней.

Мужун Шу Цин села перед низким столиком и потянула Цзин Шуй за руку, чтобы она присела рядом. Потом она слегка улыбнулась и спросила: «Ты уже знаешь о чувствах моего старшего брата к тебе и приняла их. Если в будущем вас будет ждать тяжёлая борьба, он сказал, что никогда не откажется от тебя, а что думаешь ты?»

На этот раз Цзин Шуй не стала отмалчиваться и отвечала  так, словно приняла твердое решение. «Я тоже не сдамся», - кивнув головой, сказала она.

Ее твердый ответ заставил Мужун Шу Цин счастливо улыбнуться. Так как ей нужно было немедленно уезжать, она не могла не беспокоиться о Цзин Шуй, поэтому сейчас почувствовала облегчение. Несмотря на то, что в будущем они столкнутся со многими препятствиями, их сердца уже были крепко привязаны друг к другу, так что вместе они смогут преодолеть всё.

- Раз так, ты должна понимать, что для сохранения любви необходимо приложить усилия. Тебе следует поддерживать его и поощрять, ведь ты нужна ему. Ты понимаешь?

- Да… - нынешняя улыбка Цзин Шуй была еще более ослепительной, чем зимнее солнце.

- Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, отправляйся в таверну Ин Кэ Лоу и оставь письмо. Мне дадут знать об этом, - она не пощадит сил, чтобы помочь им, самое главное, чтобы они были счастливы.

***

Наблюдая за Лу И при лунном свете, которая деловито раскладывала постельное белье, Мужун Шу Цин задумалась, а потом тихо сказала: «Лу И, завтра ты первым делом вернешься в поместье семьи Мужун».

Не сказав ей своё обычное «да» в ответ, руки Лу И, которые застилали кровать, на мгновение остановились, но потом продолжили убирать постель. После того, как ей удалось закончить это должным образом, она повернулась и посмотрела в глаза Мужун Шу Цин, и твердо ответила: «Барышня, я не Цзин Шуй, я не уйду».

Упрямый нрав этой девушки снова проявился, и Мужун Шу Цин слегка беспомощно улыбнулась. Когда она собиралась начать говорить, Лу И быстро сделала шаг вперед и серьезно спросила: «Разве не вы говорили это раньше: люди должны понимать, чего они хотят в своей жизни и ради чего живут на этом свете».

Мужун Шу Цин кивнула головой: «Я действительно говорила так». Она сказала эти слова трем девочкам два года назад. В то время их лица все еще были полны сомнений, кто бы мог подумать, что Лу И всё ещё помнила об этом.

Лу И, глядя прямо в глаза Мужун Шу Цин, медленно, но с несравненной твердостью произнесла: «Тогда вам не следует просить меня уйти. Я хочу остаться рядом с вами, ради того, чтобы найти успокоение и чувствовать себя живой».

Ее ответ заставил Мужун Шу Цин непонимающе уставиться на нее. О чем она вообще говорит? Со смехом покачав головой, она тихо вздохнула и попыталась вновь увещевать ее: «Лу И, на самом деле всё не так…»

Она как раз собиралась объяснить, что значит жить для себя, но Лу И не дала ей закончить фразу: «Барышня, возможность иметь человека, который заслуживает того, чтобы о нем заботились, и следовать за этим человеком, разве это не своего рода счастье?! Разве чувство умиротворения не является достойной причиной, чтобы жить?!»

Лу И продавали в качестве служанки с детства, она не знала, что такое спокойствие и упорядоченная жизнь, что такое быть собой… Даже в выборе хозяина она не имела права голоса. Пока она могла подчиняться приказу, это было прекрасно, никому не было дела до ее мнения. Неудивительно, что она так остро ощущала свою ненужность. Рядом с барышней она чувствовала, что понимает, что такое самоуважение, взаимовыручка, забота, доброта, в конце концов, и поэтому ни за что не хотела покидать ее.

Это был первый раз, когда Лу И прервала ее слова, и это был также первый раз, когда Мужун Шу Цин не знала, как ответить на вопрос Лу И.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 80. В долгом путешествии

- Цин’эр, почему ты все еще хочешь отправиться на границу Лин Фэн Гуань в это время? Это место, где идет битва. Неужели дело в том, что тебе не хочется расставаться с Сюаньюань И?

Утром Мужун Шу Цин первым делом отправилась к Ци Жую, чтобы рассказать о своих намерениях, но Ци Жуй тут же разразился тирадой о «разбитом сердце» и ее глупости. Она не знала смеяться ей или плакать. Казалось, Ци Жуй не верил, что они с Сюаньюань И действительно отменили свое свадебное соглашение. Хотя на этот раз она собиралась пойти прямо к Сюаньюань И, это было не потому, что она не хотела расставаться с ним! Мужун Шу Цин покачала головой, слегка улыбнулась и сказала: «Всё не так, у меня есть причина поехать туда».

Но независимо от того, какая у нее была причина, как Ци Жуй мог позволить своей единственной младшей сестре отправиться в такое опасное место? Ци Жуй крепко сжал руку Мужун Шу Цин, торжественно и серьезно заявив: «Я не согласен. Ты женщина, разве ты не понимаешь, как опасно ехать в опустошенное войной место? Не так-то просто добраться туда, к тому же, дедушка тоже не согласится».

Тепло и сила его руки заставили струны души Мужун Шу Цин трепетать, всё-таки любовь и забота близкого родственника не могла не смягчить ее сердца. Но она уже не была той капризной двадцатилетней барышней из богатой семьи, которая безвылазно торчала дома. Поэтому Мужун Шу Цин взяла Ци Жуя за руку и объяснила мягким голосом: «Старший брат, это моё решение. Что касается дедушки по материнской линии, я встретилась с ним вчера, и он дал своё разрешение».

Дедушка согласился? Ци Жуй неверяще посмотрел на Мужун Шу Цин, чье лицо озарилось легкой улыбкой, и какое-то необычное чувство заставило его почувствовать себя неловко. Может быть, причина, по которой Цин’эр направлялась на границу Лин Фэн Гуань, на самом деле была не так проста и вовсе не касалась чувств молодой женщины? Ци Жуй с тревогой спросил: «Цин’эр, расскажи старшему брату, что случилось?»

Похоже, Сюань Тянь Чэн все еще держал в секрете вопрос о сожженных армейских припасах. Это было хорошо. Чем меньше людей знает, что она поставляет провизию в армию, тем меньше препятствий для их транспортировки, и, условно говоря, она тоже будет в большей безопасности.

Мужун Шу Цин покачала головой и сказала, по-прежнему премило улыбаясь: «Ничего, старший брат может быть спокоен».

Лучи утреннего солнца добавляли яркости ее нежной и спокойной улыбке, которая могла заставить людей бессознательно доверять ей. Бросив один взгляд на людей позади нее - Лу И и того мужчину в черном, вечно хмурого, но прекрасно владеющего боевыми искусствами, - Ци Жуй понял, что о Цин’эр хорошо позаботятся в пути. Он отпустил ее руку, наконец-то осознав, что молодая женщина его семьи начинает взрослеть. Ци Жуй тихо вздохнул и, кивнув головой, сказал: «Забудь об этом. Так как ты не хочешь этого говорить, тогда я больше не буду спрашивать, но будь осторожна во время путешествия».

«Хорошо», - Мужун Шу Цин едва закончила говорить, как издалека послышался торопливый стук лошадиных копыт. Пыль взлетела вверх, мелькнула черная молния, и, издав протяжное ржание, остановилась перед Мужун Шу Цин.

«Бин По?!» - Мужун Шу Цин вскрикнула от удивления. Она не могла поверить в реальность происходящего, глядя на Бин По, этого прекрасного коня, который возбужденно топал передними копытами. Она же только вчера днем велела Янь Юю передать Фэн И, чтобы он привел Бин По, как он мог появиться здесь сегодня?!

Появление Бин По также заставило Янь Юя вздрогнуть. Неужели он почувствовал что-то еще вчера и направился сюда, или его ноги действительно бежали так быстро?! Однако человек, который издал изумленный звук, был не Янь Юй и не Мужун Шу Цин, а Ци Жуй, чьи глаза сияли от возбуждения.

«Великолепная лошадь!» - эта черная, как мягкий атлас, грива была гладкой и блестящей, фигура – хорошо сложенной и высокой, это была действительно редкая и удивительная лошадь. Ци Жуй как раз собирался сделать шаг вперед, чтобы внимательно осмотреть жеребца, но кто бы мог подумать, что тот прильнет к Мужун Шу Цин. Казалось, послушный конь почувствовал, что Ци Жуй приближается, поэтому внезапно высоко поднял передние копыта и ударил по земле с такой силой, что поднялась пыль. Его громкое ржание также заставляло людей, которые хотели подойти к нему, не действовать безрассудно.

Мужун Шу Цин быстро обняла Бин По за шею и принялась гладить его гриву, успокаивая. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы привести его в нормальное состояние. Мужун Шу Цин была несколько ошеломлена, хотя Бин По всегда был неукротимым, но он никогда не был таким порывистым, как сейчас. В чём же дело?

Внимательно присмотревшись к нему, она не заметила никакой травмы или ранения, которая могла вызвать его крайнее возбуждение или беспокойство. Впрочем, Бин По выглядел так же, как и раньше, когда он использовал свой нос, чтобы ударить по ложбинке ее ладони. Может быть, мгновение назад ей просто померещилось?

Несмотря на то, что Ци Жуй действительно восхищался этим редкой красоты конём, но, глядя на его стремительность и крутой нрав, он все же потянул Цзин Шуй, чтобы она отошла на несколько шагов назад, беспокоясь о ее безопасности.

Все внимание Мужун Шу Цин по-прежнему было приковано к телу Бин По. Внезапно она почувствовала, что Янь Юй рванул вперед, как ветер, и встал перед ней. Его окружал  плотный слой холодного воздуха, он явно готовился к атаке. С любопытством подняв голову, она выглянула из-за широкого плеча Янь Юя и встретилась прямо с парой ледяных глаз, в которых на короткий миг будто вспыхнуло пламя.

«Мо Цань?» - Мужун Шу Цин слегка нахмурила свои изящные брови. Это был первый раз, когда она ясно разглядела в этих глазах, которые были похожи на редкий снег, покрытый льдом, совершенно иную эмоцию. И тот, кто сумел заставить его выглядеть по-другому, был… Бин По.

Мягко улыбаясь и качая головой, она размышляла: всем известно, что ни один герой не может пройти мимо очаровательно красивой женщины, но согласно тому, что она видела, это был герой, который не смог пройти мимо очаровательно прекрасной лошади. До этого дня, должно быть, не было ни одной женщины, которая могла бы заставить Сюаньюань И вспылить, Хо Цзы Ци - вздохнуть и похвалить, а Мо Цаня - чувствовать себя взволнованным, но Бин По легко справился с этим. Нежно погладив Бин По по голове, ей показалось, что он что-то почувствовал. Подняв свою внушительную шею, Бин По спокойно посмотрел одним глазом на Мо Цаня, хотя, кажется, он просто продолжал искать знакомый запах на теле Мужун Шу Цин.

Приближение Мо Цаня заставило Янь Юя немного нервничать. Он не забудет сцену, когда это острое лезвие цвета красной крови было приставлено к шее Мужун Шу Цин, и никогда не позволит этому повториться снова.

Ци Жуй тоже был поражен и вздохнул при виде этого внезапно появившегося человека в черном одеянии. Он неожиданно вообще не почувствовал прихода этого мужчины, что за связь была у этого человека с Цин’эр?!

Мо Цань не обратил никакого внимания на Янь Юя, чье тело излучало желание напасть, он просто подошел к Мужун Шу Цин и спросил холодным и приглушенным голосом: «Ты твердо решила отправиться на границу Лин Фэн Гуань?»

Мужун Шу Цин небрежно кивнула головой и ответила: «Да».

Она ждала следующих слов Мо Цаня, но, подождав некоторое время, она так и не услышала приглушенного звука мужского голоса, отдающегося эхом. Поэтому Мужун Шу Цин подняла голову и увидела, что Мо Цань больше не стоял перед ней, он развернулся и ловко вскочил на гнедую лошадь. Легко послушавшись поводьев, лошадь медленно двинулась вперед и остановилась в нескольких метрах от того места, где стояла карета Мужун Шу Цин.

Его странные движения заставили Мужун Шу Цин смиренно спросить: «Что такое?»

- Я сказал, что не позволю тебе умереть, – с его темной мантией и длинным кроваво-красным мечом за спиной нельзя было разглядеть выражение его лица, но этот ледяной высокомерный голос действительно шокировал Мужун Шу Цин, поэтому она долго оставалась безмолвной.

***

Звуки лошадиных копыт «цок-цок-цок» эхом отдавались по каменной мостовой, издавая резкий и чистый звук. Мужун Шу Цин сидела внутри кареты и несколько рассеянно смотрела в окно. Не было ни весенней жизненной силы, ни пышного лета, ни осеннего урожая, была только зима, во время которой, казалось, царило лишь бесконечное запустение. Но Мужун Шу Цин, напротив, была увлечена этой первозданной природой. Слегка приоткрыв занавеску и посмотрев в сторону дороги, по которой они только что проехали, она увидела черную фигуру, которая следовала за экипажем. Прошло уже несколько дней, а он все еще молча следовал за ней, оберегая и охраняя. Мо Цань, о чём он, в конце концов, думал?

Когда она позволила своему воображению разгуляться, опустился закат, и Янь Юй принялся выглядывать таверну ниже по склону. Это была лучшая таверна за время их двухдневного путешествия, поэтому они решили остаться и отдохнуть здесь сегодня вечером.

Выйдя из экипажа, Мужун Шу Цин с удивлением увидела фигуру в светло-фиолетовом платье, стоявшую перед таверной. Она не была уверена, поэтому мягко позвала: «Цзы Юань?»

Цзы Юань, которая с тревогой ждала у ворот, посмотрела на Мужун Шу Цин и сразу же приветствовала ее.

Лу И, которая некоторое время не видела Цзы Юань, радостно потянула ее за руку и взволнованно спросила: «Сестрица Цзы Юань, как ты здесь оказалась?»

Цзы Юань слегка улыбнулась в ответ и, обхватив ладонь Лу И своими руками, вежливо обратилась к Мужун Шу Цин, объяснив: «Сяоцзе, управляющий Фэн сказал, что дело, о котором вы договорились с ним, было сделано. Первая партия продуктов питания уже была доставлена в армейский лагерь, и скоро доставят остальные. Отправляться на границу Линь Фэн Гуань на этот раз крайне опасно, Цзы Юань надеется, что сможет помочь барышне».

Шел четвертый день, и, поскольку первая партия продуктов уже была доставлена без происшествий, Мужун Шу Цин могла немного расслабиться. Глядя на усталое от путешествия лицо Цзы Юань перед ней, она беспомощно улыбнулась и спросила: «Дома всё в порядке?»

Цзы Юань быстро кивнула головой и ответила: «Всё хорошо. Хун Сю заботится о молодом мастере и юной барышне».

Видя, что она немного встревожена, Мужун Шу Цин выдавила улыбку, больше не зная, что сказать. Цзы Юань наверняка догадывалась, что ее отругают, но все равно приехала, она действительно испортила этих девчонок. Как будто одной Лу И было недостаточно, теперь на ее голову свалилась другая. А ведь раньше Цзы Юань была человеком, который слушал ее больше всего, а теперь она была далеко не самой послушной. Слегка вздохнув, Мужун Шу Цин махнула рукой и сказала: «Хорошо, раз ты уже здесь, оставайся».

Цзы Юань наконец смогла подавить тревогу в своем сердце и, сжав руку Лу И, ответила милым голосом: «Спасибо, барышня».

Слишком ленивая, чтобы обращать внимание на улыбки этих двух счастливых девушек, Мужун Шу Цин вернулась в комнату.

После ужина Мужун Шу Цин велела Лу И и Цзы Юань отдохнуть, а сама принялась небрежно просматривать книгу, которую взяла с собой. Обычно ей очень нравилось читать эту книгу, но сегодня она почему-то не вызывала у нее никакого интереса. Поэтому она, в конце концов, отложила ее и вышла из комнаты, направившись в конюшню. Когда она увидела Бин По в этот раз, она почувствовала, что с ним что-то не так, и эта мысль продолжала преследовать ее.

При лунном свете маленькая конюшня была достаточно хорошо освещена, некоторые лошади были заняты и, склонив головы, ели траву. Только на одном Бин По, который смотрел на луну и мягко притопывал передними ногами, не было ни седла, ни поводьев, ни цепи, и будучи непривязанным, он выглядел так, словно мог в любое время умчаться прочь. Это еще больше привлекало внимание людей.

Рядом с хижиной для лошадей валялись высохшие ветви высокого дерева, и Мужун Шу Цин, собираясь уходить, ступила на землю, усыпанную опавшими листьями. Но неожиданно столкнулась с темной тенью рядом с деревом.

Уставившись на тень, Мужун Шу Цин с насмешливой улыбкой протянула: «Ты собираешься украсть мою лошадь?»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 81. Зачарованные

- У меня действительно был такой план, - серьезно произнес холодный мужской голос.

Как оказалось, он обладал своеобразным чувством юмора. Мужун Шу Цин пожала плечами и приняла приглашающую позу, с улыбкой сказав:

- Тогда делай, как пожелаешь.

Мо Цань, который всегда был мрачен, слегка приподнял уголок рта. Не глядя на Мужун Шу Цин, он смотрел в глаза Бин По, причем в его взгляде читалось неподдельное восхищение. Но он не сделал ни единого шага вперед и все еще стоял, прислонившись к большому дереву.

- Бин По и ты подходите друг другу, - вздохнув, тихо сказал он.

Он сказал это так тихо, что Мужун Шу Цин подумала, что ослышалась. Она с Бин По - пара? Разве люди не говорили, что прекрасному коню должен соответствовать герой? Но она не была героем и едва могла ездить верхом на лошади. Фэн Ци Сюань когда-то пошутил: «Бин По очень жалок, даже если ему под стать не нашлось героя, он все равно должен был подобрать себе в пару, по крайней мере, великолепную женщину [1]». Но следовать за ней и правда было пустой тратой времени.

[1] здесь использовалась китайская идиома «женщина, которая способна покорять города и погубить государство».

Мужун Шу Цин с улыбкой кивнула головой и ответила: «Очень интересно, мне в первый раз говорят такое».

Мо Цаню было наплевать на насмешливые слова Мужун Шу Цин. Он сделал два коротких шага влево, чтобы защитить ее от прямого дуновения ночного ветра. Когда он стоял напротив нее, его глубокие глаза, которые всегда были холодными, сверкали редким сиянием. Бормотание низким голосом, которое могло бы потрясти струны сердца, слегка отозвалось эхом в ухе Мужун Шу Цин: «Вы оба не любите, когда вас сдерживают, и жаждете свободы».

Мужун Шу Цин, которая продолжала смотреть на Мо Цаня с легкой улыбкой, на мгновение даже вздрогнула, как будто ее ударило током. Он знал! Он неожиданно догадался! Вот почему она так баловалась с Бин По, потому что хотела сохранить ту свободу и непокорность, которые волновали ее больше всего. Это было её тягой, её страстным желанием, и он действительно знал всё это!

Холодный ветер кружил в воздухе опавшие листья этой тусклой лунной ночью. Мужун Шу Цин хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова, когда открыла рот.

Внезапно тело Мо Цаня оказалось так близко к ней, что он обнял ее за талию и прижал к своей груди. Обе их фигуры полностью исчезли в тени дерева. Несмотря на то, что его внезапное движение испугало Мужун Шу Цин, она знала, что он не сделал бы этого без причины, поэтому промолчала и затаилась в темноте. Но сильное сердцебиение Мо Цаня вибрировало так близко, заставляя ее дико нервничать.

Как и ожидалось, пара черных теней внезапно появилась у конюшни, и двое мужчин медленно двинулись к Бин По. Как раз в тот момент, когда они почти вошли в конюшню, Бин По, похоже, почувствовал их приближение, поэтому с протяжным ржанием выскочил из стойла. Он остановился на мгновение, а затем несколько раз яростно подпрыгнул на месте, резко отталкиваясь всеми четырьмя ногами. Пара его черных глаз неотрывно следила за двумя мужчинами в черном, которые стояли перед ним.

Двое людей потихоньку приходили в себя от бешеной реакции Бин По, и, казалось, что его внушительная манера несколько давит на них. В конце концов, каждый из них вытащил длинный меч. Звук вынимаемого из ножен меча заставил Мужун Шу Цин испугаться. Но Бин По даже не подумал броситься бежать, он все еще стоял, и в его глазах, несомненно, читалось презрение.

Мужун Шу Цин на самом деле не знала, смеяться ей или плакать. Если бы Бин По убежал на этот раз, эти два человека определенно не смогли бы его догнать. Но он явно планировал встретиться с врагом лицом к лицу, поэтому ему придётся противостоять этим острым мечам в руках молодых людей, занимающихся боевыми искусствами. Мужун Шу Цин была несколько встревожена, но тут ощутила сжимающие ее талию руки, и посмотрела  вверх. Однако в темноте она не могла разглядеть выражение лица Мо Цаня. Мо Цань крепче сжал руки, чтобы Мужун Шу Цин не вздумала покинуть спасительную тень, потом прижался к ее уху и пробормотал: «Не волнуйся, я здесь».

В темноте Мужун Шу Цин смогла лишь слегка кивнуть, а ее взгляд не отрывался от того места, где находился Бин По.

Двое мужчин в черных одеяниях, наконец, решились действовать и двинулись вместе, чтобы нанести Бин По удар, так что сердце Мужун Шу Цин подскочило к горлу. В этот момент Бин По отступил на несколько шагов и подпрыгнул, да так высоко, что пронесся мимо голов этих двоих. После этого ноги Бин По яростно пнули одного из людей в спину. От силы удара человека вырвало кровью на месте. Мужчины явно не ожидали, что Бин По будет таким храбрым и свирепым, и люди, которые были в таверне, уже обратили внимание на шум в конюшне, поэтому двое злоумышленников поняли, что ситуация становится неблагоприятной для них и поспешили скрыться.

После того, как они ушли, Бин По просто неторопливо вернулся в конюшню, мягко ступая передними копытами, чтобы показать свое превосходство.

Мужун Шу Цин слегка нахмурила брови. Глядя на то, как Бин По справился с вооруженным нападением пару мгновений назад, возможно ли, что порывистый характер Бин По был вызван тем, что он часто сталкивался с подобными ситуациями? Она бессознательно пробормотала вслух: «Что они делали?»

Мо Цань уже отпустил руку Мужун Шу Цин, и, увидев, что у нее расстроенный вид, он не мог удержаться от сдержанного смеха. «Они тоже были зачарованы твоей лошадью», - ответил он.

Мужун Шу Цин медленно покачала головой, в ее глазах заплясали насмешливые искорки, и она с улыбкой сказала: «А я-то думала, что всё внимание сосредоточено на мне. Итак…» Переведя взгляд на Мо Цаня, Мужун Шу Цин тихо кашлянула, сделала вид, что посерьёзнела и сказала: «Хоть ты и крепок, береги себя». Закончив говорить, она развернулась и расслабленной походкой вошла в конюшню.

Мо Цань слегка приподнял брови и с улыбкой на лице проводил ее глазами. Она действительно вела себя, как на праздной прогулке!

***

Редко случалось, чтобы утренний свет в зимний день так мерцал. Слабый золотистый свет излучал мягкое тепло, заставляя людей хотеть почувствовать его лучи на себе. Мужун Шу Цин, стоя перед подоконником, вдыхала и выдыхала полной грудью. Ранним утром стояла хорошая погода, и ее настроение тоже было довольно приподнятым.

Стоило Цзы Юань с тазиком в руках войти в комнату, как она увидела Мужун Шу Цин, которая с улыбкой наблюдала за происходящим за окном. Взяв полотенце, которое висело у нее на плече, и передав его хозяйке, она с улыбкой поздоровалась: «Барышня, доброе утро».

Обычно Лу И всегда занималась этими делами, поэтому, когда Мужун Шу Цин вдруг увидела Цзы Юань, она была несколько удивлена. Взяв полотенце, Мужун Шу Цин тоже улыбнулась и кивнула головой. После того, как она переоделась и почти закончила приводить себя в порядок, она все еще не видела Лу И, поэтому Мужун Шу Цин спросила с немного странным чувством: «М-м-м, а где Лу И?»

Цзы Юань, застилавшая кровать, повернулась и тихо ответила: «Кажется, она нехорошо себя чувствует, поэтому я позволила ей отдохнуть».

«Плохо себя чувствует?» - в последние несколько дней погода была холодной, и Лу И дрожала всю дорогу, неудивительно, что она заболела.

Вспомнив о вчерашнем вечере, Мужун Шу Цин спросила: «Ах да, почему Бин По вдруг оказался здесь один?» Она знала, что ноги Бин По были очень быстрыми, но для него было действительно невозможно прискакать из Хуаду в столицу всего за одну ночь. Объяснение могло быть только одно: Бин По уже покинул семью Мужун по крайней мере за день до этого.

Цзы Юань покачала головой и ответила: «Мне тоже непонятно, как так получилось. Бин По никогда не привязывали, это факт. Когда вы передали управляющему Фэну привести его с собой, он уже отсутствовал, и мы не знали, когда он успел убежать».

Мужун Шу Цин на мгновение немного задумалась, а потом кивнула: «М-м-м… Ясно. Давай пойдем и посмотрим, как дела у Лу И».

Войдя в комнату Лу И, они увидели, что она уже встала и как раз собиралась привести в порядок свою одежду. Мужун Шу Цин посмотрела на нее: за исключением того, что у нее был усталый вид, всё было не так уж плохо.

Цзы Юань подошла и, коснувшись лба Лу И, пробормотала несколько осуждающим тоном: «Лу И, почему ты не спишь?»

Лу И мягко покачала головой и заставила себя улыбнуться: «Барышня, сестрица Цзы Юань, я в порядке. Просто немного болит голова, я, наверное, простудилась».

Как можно думать о здоровье как о пустяке? Мужун Шу Цин, глядя на то, как Лу И с большим трудом пытается улыбнуться, решительно произнесла: «Поищите врача, чтобы осмотреть ее».

Лу И быстро подошла к Мужун Шу Цин, желая переубедить ее: «Нет необходимости, разве мы не спешим? Я действительно в порядке, я могу прилечь, как только мы окажемся в карете, тогда со мной все будет в порядке. Правда». Она отправилась в это путешествие, чтобы позаботиться о барышне, и не могла быть для нее обузой.

Мужун Шу Цин ответила: «Хорошо. Цзы Юань займётся делами, но мы поищем врача, как только прибудем в город». В этой горной местности не было ни одного хорошего врача, им придется подождать, пока они не доберутся до города, чтобы найти его».

- Барышня…

Лу И все еще хотела что-то сказать, но Мужун Шу Цин прервала ее несколько торжественным голосом: «Если ты не согласна, то мы подождем, пока ты не вылечишься полностью, и только тогда поедем дальше».

Зная ее настойчивость, Лу И больше не осмелилась перечить.

***

Фэнчжэнь [2] был самым большим городом в радиусе нескольких сотен миль. Условно говоря, он был довольно процветающим, распространение торговли и множество рынков здесь было обычным явлением. Простая черная и широкая карета в этот момент остановилась перед самым большим медицинским залом, она не была роскошной, но такой стиль отделки на самом деле редко встречался.

[2] город во внутренней Монголии.

Цзы Юань с тревогой тащила за собой пожилого врача, беспокойно тараторя: «Доктор, пожалуйста, взгляните. Она больна уже много дней и не выздоровела даже после того, как приняла лекарство».

Мужун Шу Цин стояла сбоку от двери, тоже встревоженная не на шутку. Лу И посещала многих врачей во время путешествия, но ей не становилось лучше, и она все больше и больше уставала, как будто не хотела просыпаться ото сна.

После того, как старый врач некоторое время подержал Лу И за запястье, на его лице отразилось понимание. Помяв свою седую бороду, он уверенно улыбнулся и сказал: «Ее ци [3] и кровь слишком опустели, вдобавок она заражена холодным ветром, но не беспокойтесь, я выпишу ей рецепт на два лекарства. Пусть она отдохнёт, как следует, а также примет лекарства, чтобы избавиться от болезни».

[3] ци – энергия, жизненная сила.

- Ну да, пусть примет эти два лекарства и вскоре сможет встретиться с Создателем, - когда старый врач выписывал рецепт, из-за двери раздался голос, который не был ни легким, ни тяжелым, но он был довольно высокомерным и сопровождался насмешливым смехом.

Молодой мальчик-слуга у двери выглянул наружу и с отвращением сказал: «Откуда взялся этот вонючий нищий? А ну, исчезни».

Мужун Шу Цин сделала один шаг и увидела мужчину чуть старше сорока лет, который стоял, прислонившись к двери медицинского зала. Он был одет в ветхую одежду, и его синее, видавшее виды, чанпао делало его похожим на нищего.

Мужчина мягко улыбнулся и, окинув взглядом всех, кто был внутри медицинского зала, вышел на улицу уверенной и свободной походкой. Да, несмотря на то, что он выглядел так, будто всю жизнь прожил в нищете, он излучал ауру свободы и очарования, поэтому Мужун Шу Цин поспешила выйти за дверь, и крикнула: «Господин, пожалуйста, погодите!»

Ее чистый и звонкий голос заставил его остановиться. Мужчина медленно обернулся и ничего не сказал, только посмотрел на нее.

После того, как Мужун Шу Цин вежливо склонилась в приветствии, она прямо сказала: «Пожалуйста, посоветуйте, что нам делать!»

Не сводя заинтересованного взгляда с Мужун Шу Цин, мужчина негромко произнес одну фразу: «Она была отравлена».

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 82. Упоённый яд

Отравлена? Ей и в голову такое не приходило. Зачем кому-то отправлять Лу И? Если кого-то действительно хотели отравить, это должна была быть она. Может быть, Лу И случайно приняла яд вместо нее? Мужун Шу Цин еще раз склонила голову и попросила: «Господин, можете ли объяснить ваши слова?» Сейчас самым важным было дать Лу И противоядие.

- Хорошо, - этот человек на самом деле не был многословен.

Группа людей вернулась в таверну. Лу И была озадачена тем, что ее отравили, ведь она чувствовала только усталость и больше ничего, как ее могли отравить? Хотя в глубине души она испытывала страх, но верила, что барышня обязательно найдет способ спасти её. Она также была рада, что отравилась именно она, а не барышня.

Как только они оказались в комнате, Мужун Шу Цин с некоторым беспокойством спросила: «Что за ядом она отравлена, вы можете сказать?»

Мужчина бросил один взгляд на Лу И и снова коснулся ее запястья, чтобы проверить пульс. После того как он убедился в своей правоте, он ответил: «Яд не очень сильный, но очень губительный». Такого рода яд не встречался ему уже много лет.

- Он причинит большой вред Лу И?

Губительный? Услышав этот ответ, Мужун Шу Цин занервничала еще больше. Хотя мужчина сказал это спокойно, она все равно поняла, что этот яд не может быть простым.

Цзы Юань сидела перед кроватью, обе ее руки крепко сжимали ладошку Лу И, и она также несколько встревоженно спросила: «Ах, что же это за яд?»

Кто бы мог подумать, что она будет так нервничать из-за служанки. Мужчина встал и подошел к занавешенному окну.

- Травяной вид яда, он называется Упоённый.

Как только он услышал это название, Мо Цань внезапно нахмурил брови, и его лицо мгновенно застыло.

Мужчина, увидев изменения в лице Мо Цаня, улыбнулся и вздохнул про себя. Как оказалось, был кто-то, кто знал об этом яде. Мужчина медленно, без всякой спешки объяснил: «Этот вид яда обязательно активизируется через некоторое время, а точнее - когда человек спит. Она будет каждый день подолгу спать, а через несколько дней впадёт в бессознательное состояние. Потеряв сознание на семь дней, она проснется, но уже будет поймана в ловушку и полностью контролироваться человеком, который ее отравил. 49 дней спустя она умрет».

«Есть ли какой-нибудь способ ее спасти?» - Мужун Шу Цин сейчас заботило только это. Услышав его слова, она осознала, что этот яд действительно мог убить Лу И.

Что? О Небеса! Услышав слова мужчины, Лу И испугалась, и ее очаровательное лицо лишилось последних красок. Если она будет поймана в ловушку этим ядом и станет контролироваться другим человеком, она бессознательно может навредить барышне. Если у этого яда не было противоядия, лучше было бы умереть сейчас. Тайком протянув руку под  подушку, она достала ножницы, которые положила туда вчера. Она планировала использовать их, чтобы сделать мешочек с вышивкой для Сяоцзе. Но из-за того, что она очень устала, она не закончила вышивку и просто положила ножницы под подушку. Крепко сжимая ножницы в руке, Лу И глубоко вздохнула и стала ждать ответа мужчины.

Почувствовав, что атмосфера внутри комнаты стала несколько тяжелой, мужчина не стал употреблять лишних слов и откровенно сказал: «Прежде чем она полностью потеряет сознание, избавиться от яда на самом деле очень просто. Яд должен быть полностью вытеснен со всего тела. До тех пор, пока эта юная барышня сможет заставить себя не спать в течение трех дней, этот яд разрушится сам по себе. Но если яд уже попал в 7-8 вен, всё будет бесполезно».

Как оказалось, кто-то хотел использовать Лу И, чтобы убить ее, это был действительно злонамеренный поступок. К счастью, они вовремя узнали об этом, иначе Лу И можно было только пожалеть. Несмотря на то, что они узнали способ, как обезвредить этот Упоённый яд, нельзя было гарантировать, что ей это не повредит.

После того, как Мужун Шу Цин услышала о способе обезвреживания яда от мужчины, она, казалось, заметила важный момент и спросила: «Другими словами, этот травяной яд на самом деле отравляет кого-то медленно и незаметно».

- Верно. Если человек знает, что отравлен и у него есть сила воли, он не будет подчиняться отравителю. Самое страшное, когда человек думает, что у него обычная простуда, и много отдыхает, чтобы почувствовать себя лучше. В конце концов, он потеряет сознание, и тогда даже у бессмертного не будет никакого решения для этого.

Такова была особенность этого вредоносного яда: он лишал людей возможности чувствовать, что они отравлены, а также делал из них орудие другого человека для достижения своих низменных целей.

Другими словами, до тех пор, пока жертва старалась хоть как-то защититься и боролась против сна, Упоённый яд не мог контролировать ее. Мужун Шу Цин знала, что Лу И избежала опасности, поэтому мысленно вздохнула с облегчением. Немного поразмыслив, она спросила: «У меня есть еще один вопрос, который я должна задать вам: откуда берется этот Упоенный яд?»

- Бин Дао [1], - женщина перед ним вновь продемонстрировала недюжинный ум.

[1] в переводе «Ледяной остров».

Бин Дао?! Бин Дао был самой северной границей Яньжуй. Это место было покрыто льдом круглый год, более того, поскольку Бин Дао был богат некоторыми редкими ингредиентами лекарств, правительство Яньжуй не позволяло ступать на эту землю кому попало. Кто бы ни использовал этот яд, был ли этот человек жителем Яньжуй? Если этот человек был жителем Яньжуй, какие преимущества получила бы Яньжуй от ее смерти? Если этот человек не был связан с Яньжуй, то почему Цан Юэ хотели использовать яд Яньжуй, чтобы причинить ей вред? Было ли это подстроено или существовала другая схема? Всё это несколько сбивало с толку.

То, что он должен был сказать, он уже сказал, поэтому мужчина ясным голосом произнес: «Я ухожу».

Когда Мужун Шу Цин пришла в себя, мужчина уже вышел со двора таверны, поэтому она последовала за ним и спросила: «Как зовут господина?»

Мужчина уверенно и с улыбкой ответил: «Я всего лишь праздношатающийся путник, вам не нужно прилагать много усилий, чтобы узнать мое имя. Просто сегодня нам было суждено встретиться».

«Суждено? - Мужун Шу Цин мягко улыбнулась и медленно подошла к мужчине, сказав: - Боюсь, что господин своими руками сотворил эту судьбу». Со вчерашнего дня, когда они вышли из экипажа, он постоянно наблюдал за ними. Сегодня он последовал за ними в медицинский зал и, наконец, произнес те слова, чтобы привлечь их внимание. Если бы это можно было назвать судьбой, то ей было бы суждено встретиться со многими людьми.

Мужчина не ожидал, что Мужун Шу Цин произнесет эти грубые слова, поэтому после того, как он слегка запнулся, подбирая слова, он громко рассмеялся: «Хе-хе! Ты достойна благоприятного феникса на своем теле, который будет помогать стране в качестве чиновника, ах!» Он следил за ней всё это время из-за того, что она излучала необычную ауру. Он видел многих женщин, у которых была судьба феникса, в этом не было ничего странного, но она определенно была женщиной, чье тело содержало ауру какого-то правительственного чиновника. Удивительно, но в одном ее теле сочетались два совершенно разных типа жизней, это было неслыханно.

Слова этого человека заставили сердце Мужун Шу Цин затрепетать. Каждая императорская династия была очень восприимчива к такого рода теории жизни. Если бы эти слова были сказаны некоторым людям, которые желали их услышать, и распространились, независимо от того, поверил ли кто-то или нет, это определенно стало бы катастрофой для нее. Мужун Шу Цин спокойно посмотрела прямо на мужчину и нарочито медленно произнесла: «Господин, есть некоторые слова, которые не следует произносить небрежно».

Мужчина сдерживал улыбку, глядя на женщину, которая всегда была спокойна и мягка в своих словах. Услышав его утверждение, она не пришла в восторг, не почувствовала страха и беспокойства. Казалось, что она способна принять иную судьбу и определить свое настоящее место. Он просто не знал, то ли она не верила в судьбу, то ли не хотела подчиняться мысли о предначертанном. Мужчина с удовольствием посмотрел ей в лицо и тихо спросил: «Интересно, ты не веришь в судьбу или не хочешь ей следовать?»

Сюань Тянь Чэн уже высказал намерение сделать Мужун Шу Цин наложницей, Си Ле Юэ также выразила желание сделать ее премьер-министром. Так что эта история о благоприятной судьбе феникса, который будет помогать стране в качестве официального лица, - другие люди, возможно, сочли бы это немыслимым или чрезвычайно почетным, но для нее в этом не было ничего, чем можно было бы гордиться.

Не отвечая прямо на вопрос мужчины, Мужун Шу Цин отвела взгляд и посмотрела в сторону мертвого дерева, которое находилось на заднем дворе таверны, все его ветви были высохшими и полностью потеряли живость. На территории этой немного неорганизованной таверны было неожиданно пустынно. Мужун Шу Цин побрела прочь, пока не добралась до скамейки рядом с засохшим деревом и не села. Затем она тихо ответила: «Я выслушала эти слова, поэтому думаю, что это разумно, и я также уважаю тот факт, что могу обсудить это с господином».

Мужчина последовал за ней и вышел на задний двор. Он не стал садиться, а встал под мертвым деревом, с улыбкой сказав: «Я хотел бы услышать подробности». Он желал услышать, какой выдающейся жизнью жила эта женщина.

- Изменение судьбы подобно Луне, которая иногда бывает затянута тучами, иногда ярко светит, иногда бывает полной, иногда – полумесяцем. Она не теряет своей мудрости, знаний и изящества, - ясный и легкий шепот Мужун Шу Цин, казалось, предназначался мужчине, а низкий вздох, возможно, оценивал ее саму.

Едва слышные слова заставили мужчину небрежно оглядеть небольшой дворик, и снова его взгляд упал на женщину перед ним. Она не гордилась и не кляла судьбу, и не стала открыто заявлять, что сопротивляется ей, однако привела эту метафору. Это объясняло, что судьбу можно изменить, поэтому она не сильно привязывалась к ней. Эта женщина должна быть необычным человеком, иначе она не смогла бы так относиться к судьбе. Кто же знал, что у такой юной особы найдется самый простой и мудрый ответ о судьбе. Медленно кивнув головой, мужчина сложил руки в уважительном жесте, и искренне сказал: «Очень хорошее объяснение о судьбе. У молодой барышни мудрое мнение, я воспользуюсь этим советом».

Тело этого человека было похоже на бессмертного, и он, несомненно, был очень способным человеком этой эпохи, поэтому Мужун Шу Цин серьезно посмотрела на него и быстро встала, чтобы ответить ему в той же манере. «Господин слишком вежлив», - почтительно сказала она.

Мужчина мягко улыбнулся. Эта особенная женщина, можно сказать, помогла ему расширить свои знания. На этот раз, когда он спустился с горы, поход вышел не напрасным! Больше не говоря ни слова, мужчина сложил ладони перед грудью и просто четко сказал: «Я ухожу». А затем отправился прочь размашистыми шагами.

Мужун Шу Цин еще долго стояла во дворе и смотрела в спину мужчине, уходящему уверенной походкой, и выглядела задумчивой.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 83. Армейское продовольствие

Зимняя ночь на границе Линь Фэн Гуань была еще холоднее, ветер заунывно звучал в просторном лагере, напоминая вой призраков или вой волков, это заставляло людей, которые его слышали, чувствовать ужас. Листва расположенных поблизости деревьев, которую развевал ветер, издавала шелестящие звуки. Казалось, что в эту зимнюю ночь повсюду таились монстры. Большие и маленькие палатки внутри лагеря были аккуратно расставлены по периметру. Время от времени в поле зрения появлялись патрульные, кажется, весь армейский лагерь управлялся строгой рукой и был прекрасно дисциплинирован.

Внутри самой большой палатки сидело или стояло несколько человек, кто-то неторопливо потягивал чай, кто-то беспокойно ходил взад и вперед, кто-то размышлял, но ничего не говорил. Можно было сказать, что атмосфера была напряженной, но она также в некоторой степени расслабляла. Однако внутри этой большой палатки уже давно царило безмолвие.

В этот момент снаружи палатки раздался громкий и ясный голос: «Разрешите доложить!»

«Войдите», - раздался приглушенный голос Сюаньюань И.

Вскоре после того, как вошел молодой солдат, он громким и отчетливым голосом доложил:

- Генерал, третья партия продовольствия уже доставлена.

- М-м-м.. - Сюаньюань И кивнул головой и махнул рукой, чтобы он уходил.

Фэн Ци Сюань неторопливо поставил чашу с чаем, которая была у него в руке, встал, чтобы привести в порядок свою одежду, и с улыбкой сказал: «Поскольку 30 000 гран зерна полностью доставлены, моя миссия также завершена. Генерал Сюаньюань, господа, я откланиваюсь. Надеюсь когда-нибудь увидеть вас снова».

Пэй Че тоже встал и с настойчивостью произнес: «Фэн гунцзы, нет необходимости так быстро покидать нас, вам лучше будет остаться и помочь мне в армии». На этот раз тактика Цан Юэ была не такой, как в прошлом. Из того, что они сожгли всё продовольствие, можно было сделать вывод, что эти люди были безжалостны и коварны во многих отношениях. Когда две армии столкнутся друг с другом на поле боя, победа определенно будет в их руках, но он боялся, что Ю Сяо вновь выдумает какой-нибудь оригинальный ход. С экспертом по боевым искусствам, который мог бы им помочь, они определенно будут готовы предотвратить любую проблему.

Фэн Ци Сюань сложил ладони вместе перед грудью и с улыбкой сказал: «Пэй гунцзы слишком высокого мнения о моей скромной персоне. Как специалист по боевым искусствам, я действительно ничем не могу помочь нашим генералам. Боюсь, что буду больше помехой, чем помощником».

Пэй Че уже почувствовал намерение Фэн Ци Сюаня уклониться, но, не желая так просто сдаваться, он искренне молвил: «Фэн гунцзы не нужно быть таким скромным, армии определенно пригодится такой человек, как вы».

Его искренность заставила Фэн Ци Сюаня отбросить формальную вежливость и откровенно ответить: «На самом деле меня ждет важное дело, и я не могу остаться надолго, пожалуйста, простите меня». Нынешняя ситуация была очень жестокой и опасной, ему необходимо вернуться в семью Мужун и защитить двоих детей.

- Тогда те 30 тайных стражей, которые доставили еду… - поскольку Фэн Ци Сюань наотрез отказывался остаться, Пэй Че хотел заполучить тех телохранителей, которые сопровождали армейскую провизию. Стоило ему увидеть их, Пэй Че тут же заинтересовался их сильными, гордыми и внушительными манерами. Пообщавшись с ними в течение этих последних двух дней, он понял, что они были чрезвычайно талантливыми, дисциплинированными и неукоснительно следовали приказам.

Народ Цзянху привык сравнивать друг друга, и он знал, что боевые искусства этих воинов превосходили большинство на голову. Даже двигаясь вместе, большинство обычных солдат выглядели как слой рыхлого песка [1]. Но эти тайные телохранители были другими, они действовали слаженно, как единое целое, и он оценил в первую очередь именно это их качество.

[1] т.е. они неспособны скоординировать свои действия.

Фэн Ци Сюань покачал головой и с улыбкой сказал: «Они не подчиняются моим приказам, если я хочу их использовать, я должен спросить… госпожу Мужун Шу Цин». Закончив говорить, он намеренно посмотрел на ледяное и высокомерное лицо Сюаньюань И. Сюаньюань И ничего не сказал, а просто повернулся к ним спиной, никто не знал, любуется ли он звездами или вспоминает о ней.

«Мужун Шу Цин? Эта дикарка?» - удивленный мужской голос внезапно нарушил тишину.

Фэн Ци Сюань в удивлении приподнял брови и посмотрел на мужчину, который стоял рядом с Пэй Че. На вид ему было не более двадцати лет, но выглядел он точно, как гора. Его смуглое и слегка круглое лицо выглядело жестким, с одного взгляда можно было понять, что его обладатель был простодушным человеком. Но эта его фраза была очень интересной: если бы Мужун Шу Цин была дикаркой, то на этой земле вообще не существовало элегантных женщин.

«Ли Мин!» - Пэй Че отругал Ли Мина за необдуманные слова и краем глаза оглядел Фэн Ци Сюаня. Сейчас было не время обижать Мужун Шу Цин. К счастью, Фэн Ци Сюань лишь небрежно улыбнулся, глядя на них, и на его лице не было враждебности.

Фэн Ци Сюань уже высказал свою позицию, поэтому Пэй Че мог только согласиться с его словами. Он тихо вздохнул и сказал: «Раз так, я больше не буду навязываться».

- Я ухожу, - Фэн Ци Сюань не стал повторять прощальных слов, быстро поклонился и вышел из палатки. Вскоре после этого раздался упорядоченный и сильный стук лошадиных копыт, постепенно отдаляющийся от них.

Ли Мин бросил один взгляд на задумавшихся Пэй Че и Сюаньюань И, и несколько нерешительно спросил: «Почему ему необходимо разрешение этой Мужун Шу Цин?» Он видел эту женщину однажды в доме генерала несколько лет назад, она была неразумной и шумной, такой самоуверенной, высокомерной и грубой, что всё в ней его отталкивало. Но сейчас Пэй Че неожиданно отругал его из-за этой женщины.

Пэй Че не обратил никакого внимания на гнев Ли Мина, сел на стул и принялся медленно потягивать чай. Как раз в тот момент, когда Ли Мин хотел поспорить, не получив ответа от Пэй Че, тот просто задал один-единственный вопрос спокойным и умиротворяющим тоном: «Как ты думаешь, кто на этот раз отправил эту еду в армию?» Этот чай был действительно не очень хорош, ведь единожды попробовав чай Лундан семьи Мужун, ты едва ли мог забыть его.

Ли Мину даже не нужно было размышлять над этим, и он прямо сказал: «Семья Мужун!» На этот раз семья Мужун прислала все эти продукты из собственных зернохранилищ, на каждом мешке была отметка, какой смысл спрашивать об этом?! Это, безусловно, был старый хозяин семьи Мужун, который боялся, что генерал не захочет быть с его взбалмошной дочерью, поэтому он воспользовался шансом выслужиться перед Сюаньюань И. Продовольствие было доставлено быстро, и это решило чрезвычайную ситуацию, с которой столкнулась армия, поэтому генерал оказался в долгу перед семьей Мужун за эту большую услугу.

Украдкой взглянув на Сюаньюань И, который с самого начала ничего не говорил, и повернувшись к ним спиной, глядел на звезды, Ли Мин вздохнул. Желание жениться на такой женщине было действительно трудным для генерала, неудивительно, что он ничего не говорил всю ночь!

Ли Мин на мгновение нахмурил брови и слегка вздохнул, о чём-то усиленно размышляя. Пэй Че догадывался, о чем он думает, поэтому он со смехом покачал головой. Скорее всего, он думал, что Сюаньюань И почувствовал обиду из-за сложившейся ситуации.

Чувствуя себя слишком ленивым, чтобы прервать его размышления об этом печальном стечении обстоятельств, Пэй Че повернул голову, чтобы спросить Сюаньюань И: «Сюаньюань И, а ты что скажешь?»

Сюаньюань И все еще смотрел на звездное небо и, казалось, совсем не слышал вопроса Пэй Че.

Он долго не отвечал, поэтому Пэй Че больше не стал спрашивать. Наконец, допив чашку чая, Пэй Че уверенно встал и сказал Ли Мину, который все еще выглядел рассеянным и ждал ответа Сюаньюань И: «Пойдем».

- Но… - генерал же ничего не сказал, а?!

- Пойдём, - Пэй Че потянул его за собой, чтобы он вышел из палатки.

В большой палатке остался только Сюаньюань И. Его настроение было непонятным. Цин’эр доставила зерно потому, что ее вынудил императорский двор, или это было добровольно? Мог ли он думать, что она сделала это ради него? Вспомнив легкую улыбку на ее лице, Сюаньюань И немного посмеялся над собой и покачал головой. Когда он превратился в человека, который так беспокоится о личных выгодах и потерях? Неважно, по какой причине она сделала это, он должен просто поблагодарить ее должным образом. Что касается вопроса между ними двумя, она уже пообещала дождаться его, а он пообещал дать ей ответ.

Цепкие и высокомерные глаза Сюаньюань И метались туда-сюда, возвращаясь то к звездам, то к яркой луне. Он боялся, что эта война затянется надолго. Злобный нрав Ю Сяо, которого он встретил во время битвы, даже как-то импонировал ему. Битва между ними обещала быть интересной. Задумавшись о том, как сражаться с двумя армиями, Сюаньюань И погрузился в топографическую карту перед собой.

***

Луна, клонившаяся к западу, выглядела очень яркой, неужели уже пятнадцатое число месяца? Мужун Шу Цин стояла перед внутренним двором и долго смотрела на яркую круглую луну. Лунный свет падал на землю, и первоначально зеленые кирпичи были покрыты слоем светящегося блеска. Даже то мертвое дерево, которое уже утратило свою жизненную силу, казалось мягким и прекрасным. Неудивительно, что во все времена и во всех местах ученые и поэты всегда воспевали яркую луну, которая служила безграничным источником нежных чувств и пленяла красотой.

Цзы Юань, стоявшая позади Мужун Шу Цин с шалью в руках, сказала мягким голосом: «Барышня, сейчас глубокая ночь, вам следует лечь спать пораньше».

- Как Лу И? - тихо спросила Мужун Шу Цин.

- Прошло уже три дня, так что с ней всё должно быть в порядке, - ответила Цзы Юань. - Вы тоже плохо спали последние три дня, вам следует позаботиться о своем здоровье.

Лу И не спала три дня и три ночи, и она тоже практически не спала эти дни.

- Я знаю, можешь идти отдыхать, я скоро приду.

Поскольку в этот раз всё обошлось, она почувствовала себя увереннее, но такого рода порочные и опасные вещи всё равно будут происходить в будущем. Теперь Мужун Шу Цин сомневалась в своем первоначальном решении позволить Лу И и Цзы Юань остаться с ней.

- М-м-м… - Цзы Юань вытянула руки и накинула на плечи Мужун Шу Цин шаль. Зная, что бесполезно пытаться снова заставить ее заснуть, она тихо вышла.

Стоило Цзы Юань удалиться, как перед Мужун Шу Цин возникла черная тень. Мужчина почтительно передал секретное письмо, сказав: «Госпожа, это секретное донесение из Фэн Юй Лу».

Мужун Шу Цин немедленно схватила его. Узнал ли Шэнь Сяо Юнь о деле, которое она попросила его расследовать? Быстрыми шагами вернувшись в комнату, Мужун Шу Цин открыла письмо и прочитала его при свете свечи.

Там было всего несколько слов, но они заставили напряженные брови Мужун Шу Цин еще больше нахмуриться.

Он действительно пришел, чтобы присоединиться к этой оживленной ситуации!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 84. Город Чэнду

Черная карета ехала по оживленной улице, цоканье копыт непрерывно слышалось с обеих сторон улиц. Карета остановилась на мгновение, потом продолжила ехать. Они периодически останавливались и продолжали движение некоторое время, так как дорога была слишком многолюдной.

Самочувствие Лу И, казалось, улучшилось после того, как она отдохнула несколько дней. Она даже осторожно приподняла угол висячей ширмы, так как ей было немного любопытно посмотреть, что творится снаружи. Мужун Шу Цин тоже выглянула в окно, это уже должна была быть официальная окружная дорога в Чэнду. Город был не очень большим, но географическое положение было хорошим, поэтому он был окружен маленькими деревеньками, жители которых часто приезжали закупиться на местных рынках.

По обеим сторонам дороги располагались дома из зеленовато-черного кирпича, а у обочины стояло множество лавок, принадлежащих небольшим семьям. Здесь можно было купить всё, что угодно, и люди с интересом рассматривали товары. Весь этот шум и гам на удивление создавал благоприятную и мирную атмосферу.

Лу И посмотрела на цветные фонари, развешанные снаружи. Лица людей сияли теплыми улыбками, так как они не могли не поддаться влиянию такого рода праздника? «Барышня, почему здесь так оживленно?» - с улыбкой спросила она.

- Ах, сегодня же праздник зимнего солнцестояния! - с воодушевлением ответила Цзы Юань. Она опустила специальную бамбуковую занавеску, чтобы холодный ветер не дул прямо внутрь кареты, а они могли наблюдать за происходящим за окном.

«Фестиваль зимнего солнцестояния? - Мужун Шу Цин мягко вздохнула. - Прошел еще один год?» Почти незаметно пролетели уже четыре года. По обыкновению поглаживая браслет, который был у нее на запястье, Мужун Шу Цин не могла не гадать, будет ли у нее возможность вернуться. Силуэты отца, матери и двух ее старших братьев все еще бережно сохранялись в ее сознании, но они казались такими далекими, будто их никогда нельзя будет коснуться.

- Барышня, мы приехали, - нежный оклик Цзы Юань заставил Мужун Шу Цин прийти в себя. Карета уже остановилась, поэтому Мужун Шу Цин кивнула головой и вышла наружу.

Ее взгляду предстал небольшой дворик со строениями из темно-зеленого кирпича. Перед воротами уже стояло более дюжины человек, все они почтительно ждали ее, ведь здесь располагались заведения семьи Мужун. В этом месте было несколько магазинов вышитой одежды, а также чайный домик. В то время она думала, что это место находится на главной дороге и будет хорошо проходимым, поэтому она разместила здесь несколько предприятий, но сама еще ни разу здесь не была.

В этот момент мужчина, одетый в обычную одежду и стоявший перед группой людей, подошел поприветствовать их. Он был хорошо сложён, и на вид ему было чуть больше тридцати лет. Он чрезвычайно почтительно поприветствовал Мужун Шу Цин и сказал громким и ясным голосом: «Сяоцзе, комнаты уже приготовлены должным образом. После того, как вы немного отдохнете, мы накроем на стол».

- М-м-м… - Мужун Шу Цин с улыбкой кивнула головой и последовала за ним, чтобы войти. В то время, когда этот мужчина стал ее кучером, он тоже был одет в простую одежду и говорил зычным звонким голосом. Прошло три года, а он совсем не изменился. Но она слышала, что он женился два года назад, и думала, что он больше не будет таким чурбаном, как прежде. Выходит, она ошиблась.

Как только группа людей закончила приводить себя в порядок, украшенные фонари уже были зажжены.

Когда Мужун Шу Цин, Лу И и Цзы Юань вошли в столовую, Мо Цань уже сидел там.  Его холодные глаза смотрели на зарево заката, которое поглотила тьма. Отчужденное и невыразительное лицо Мо Цаня вызывало в душе местных слуг странный трепет и, не зная, как реагировать, они просто встали подальше.

После того, как гости расселись, быстро принесли блюда. Хотя еда была приготовлена на домашней кухне, она была очень вкусной и изысканной. Мужун Шу Цин посмотрела на Чжоу Цзина, который опустил голову и вежливо стоял рядом, и с улыбкой сказала: «Чжоу Цзин, позволь твоей жене и детям прийти и поесть вместе с нами».

Чжоу Цзин быстро покачал головой и сказал: «Это неприемлемо».

Этот Чжоу Цзин был хорош во всем, но был довольно твердолобым, поэтому Мужун Шу Цин, всё ещё мягко улыбаясь, повторила: «Чем больше людей соберется, чтобы отпраздновать фестиваль, тем веселее будет».

- Это… - Чжоу Цзин явно чувствовал себя неловко, но все еще не двигался с места.

Лу И знала, что его беспокоит, иерархии хозяина и слуги в древности подчинялись беспрекословно. Их положение было слишком разным. Некоторые хозяева, например, едва позволяли слугам говорить в своём присутствии, не говоря уже о том, чтобы есть еду за одним столом. Но барышня отказалась от этого правила, и Лу И потребовалось три года, чтобы постепенно приспособиться к этому.

- Ну же, управляющий Чжоу, - с улыбкой попыталась убедить его Лу И, - не нужно церемоний. Барышня далеко от дома, поэтому просто позвольте своей жене сопровождать ее.

Чжоу Цзин нахмурил брови и по-прежнему не двигался. Подумав немного, он беспомощно молвил: «Но, моя жена, она…»

- Никаких «но». Я слышала о ней, но ни разу не видела. Так как я здесь, я, конечно, хочу встретиться с ней. Я проголодалась, иди скорее! - Мужун Шу Цин с улыбкой прервала его следующие слова. Она слышала о его жене, которая была известной куртизанкой в городе Чэнду. Чжоу Цзину пришлось сделать всё возможное и невозможное, чтобы выкупить ее, а после он женился на ней, как на своей главной жене. По нынешним меркам, было бы шуткой, если бы кто-то женился на проститутке в качестве главной жены. Для так называемых благородных семей это можно было считать попранием их семейных принципов. В результате многие люди убеждали его отказаться от этой свадьбы, поскольку он являлся управляющим магазина семьи Мужун. Ведь для такой женщины стать его наложницей уже было бы большой удачей.

Но характер этого Чжоу Цзина был действительно упрямым, потому что он просто проигнорировал все возражения людей и взял её в жены. По этой причине ему всё ещё пеняли за этот проступок. В то время какой-то человек пришел к Мужун Шу Цин с докладом и попросил ее предотвратить «упорство Чжоу Цзина в том, чтобы идти неправильным путем». Она не могла понять, смеяться ей или плакать в тот момент.

Всё же Мужун Шу Цин не сказала, была ли она за или против этого. Если Чжоу Цзин не мог выносить сплетен, для этой женщины стало бы благословением не выходить за него замуж. Если же его сердце было подобно камню, ему не нужно было беспокоиться о людской молве.

«Хорошо», - Чжоу Цзин, наконец, кивнул головой и вышел на задний двор. Женитьба на Му’эр была самым большим счастьем в его жизни. Причина, по которой он не позволил ей выйти на встречу с барышней, заключалась в том, что Мужун Шу Цин была дочерью благородной семьи, и он не хотел, чтобы её винили понапрасну. Поскольку барышня не была обычным человеком, он, Чжоу Цзин, надеялся, что люди во всем мире будут знать, что Му’эр достойна своего положения.

Мгновение спустя появился Чжоу Цзин с ребенком на руках, который все еще был плотно завернут в одеяло, а за ним следовала женщина, одетая в простое платье желтого цвета. Ее фигура была миниатюрной, но это лишь прибавляло ей изысканности и нежности. Войдя в зал, женщина грациозной походкой подошла к Мужун Шу Цин и опустилась на колени, приветствуя ее: «Цзин Му выражает барышне своё почтение».

Мужун Шу Цин встала и поддержала ее, с улыбкой сказав: «Не нужно быть слишком вежливой». Она боялась, что никогда не привыкнет к этому подобострастному этикету.

Женщина, наконец, подняла голову, и Мужун Шу Цин посмотрела на нее. Она действительно была красивой, хотя нельзя было сказать, что она прекрасна настолько, что способна покорять города и разрушить государство. Но этих изящных манер, блестящей и утонченной внешности и естественной осанки уже было достаточно, чтобы называть ее настоящей красавицей.

Эта группа людей едва успела сесть, когда Лу И посмотрела на ребенка в объятиях Чжоу Цзина и похвалила: «Ах, малышка такая милая! Сестрица Цзы Юань, только погляди на неё». Ей не терпелось подержать малышку на руках.

Черты лица этого дитя были нежными, ее кожа была сверкающей и прозрачной, и она мило улыбалась в объятиях Лу И, будто вовсе не опасаясь незнакомцев. Цзы Юань тоже она пришлась по душе и, играя с ее маленькой ручкой, она с улыбкой спросила: «Управляющий Чжоу, как ее зовут, а?»

- Я еще не выбрал имя, - Чжоу Цзин беспомощно покачал головой. Он потерял своих родителей с юных лет, у Му’эр тоже не было ни отца, ни матери. Он не был сведущ в словах и был всего лишь грубым человеком. Му’эр даже сказала, что имя должен дать он, как глава семьи. Он боялся, что совершит ошибку, назвав этого ребенка, поэтому до сих пор не решился дать ей имя. Взглянув на Мужун Шу Цин, которая приятно улыбалась, любуясь малышкой, Чжоу Цзин сложил ладони перед грудью и искренне сказал: «Чжоу Цзин ведет себя дерзко, но я прошу Сяоцзе дать ей имя». Барышня была образованным и способным человеком, было бы лучше, если бы она дала имя ребенку.

«Я?» - Мужун Шу Цин беспомощно уставилась на него. Как она могла выбрать ей имя? Но все с нетерпением смотрели на нее, так что Мужун Шу Цин не знала, как правильно отказаться. А глядя в простые и честные глаза Чжоу Цзина, она и вовсе не могла сказать этого. «Была – не была!» - подумала Мужун Шу Цин и кивнула головой, соглашаясь.

Глядя на хорошенькую и смышленую малышку, которая снова была на руках у Лу И, она размышляла: какое имя ей подходило? Надеясь, что она сможет вечно сохранять эту тишину и красоту, Мужун Шу Цин, наконец, сказала с легкой улыбкой: «Назови ее Жо Шуй [1]».

[1] Имя ребенка произошло от выражения Шан Сань Жо Шуй - это термин даосизма, который переводится, как «высшая добродетель подобна воде».

Отрывок из главной книги даосизма «Дао Дэ Цзинь» Лао-цзы, наиболее полно объясняющий это выражение: «Вода приносит пользу всем существам и не борется с ними... Вода - источник жизни. Таким же образом добродетель питает отношения людей: она основа взаимодействия, исходит потоком, проникает в сердца и передается другим. Человек в хорошем настроении поднимет его еще нескольким, а те другим. Так добродетель питает сердца и становится для общества водой, которая рождает жизнь».

Цзин Му, которая все это время молчала, внезапно радостно воскликнула: «Разве лучшее качество человека – не быть похожим на воду?! Хорошее имя». Муж всегда говорил ей, что эта Мужун Сяоцзе очень способная и выдающаяся. Когда она впервые увидела ее сегодня, она показалась ей приятной и спокойной женщиной, впрочем, обладающей довольно обычной внешностью. Кроме этой рассудительности и спокойствия, она не заметила в ней никаких особых черт характера. Но поскольку она смогла подумать о выборе имени, вспомнив выражение «лучшее качество человека – быть похожим на воду», она определенно была умным человеком, и ее характер, безусловно, был жестче, чем у любого другого.

Мужун Шу Цин тоже не думала, что жена Чжоу Цзина поймет, что означает это имя. Неудивительно, что двое недавно состоявшихся знакомых улыбнулись, почувствовав себя счастливыми из-за молчаливого взаимопонимания.

«Жене тоже нравится это имя! Тогда мы просто назовем ее так!» - это было самое счастливое время для Чжоу Цзина. Имя, которое выбрала барышня, было очень редким, и Му’эр тоже согласилась – что могло быть лучше? Если бы барышня не приехала к ним сегодня, он не знал, когда смог бы придумать имя для его ребенка. Поскольку все пребывали в восторге, еда также была съедена с удовольствием. Чжоу Цзин вдруг вспомнил, что сегодня праздник зимнего солнцестояния, и людей ждут традиционные народные представления и украшенные фонарями улицы, поэтому предложил: «Сяоцзе, сегодня вечером празднуют фестиваль фонарей, будет очень оживленно, вы пойдёте?»

Фестиваль фонарей? На котором всё веселье заключалось в том, чтобы запустить несколько маленьких фонариков в обществе большой кучи людей? Мужун Шу Цин уже хотела отказаться, но посмотрела на Лу И и Цзы Юань, чьи глаза радостно сияли. Мужун Шу Цин не могла не рассмеяться. Как она могла забыть, что в эту эпоху не было никаких развлечений, особенно для женщин, поскольку они не могли пойти в бордель. Этот фестиваль фонарей и некоторые храмовые ярмарки были редким развлечением для них в это время. Здоровье Лу И заметно улучшилось, так что она отпустит их сегодня вечером.

«Хорошо, мы пойдем после того, как поедим», - сказала Мужун Шу Цин. Глядя на Мо Цаня, который как обычно выглядел холодным и ничего не говорил, Мужун Шу Цин едва заметно улыбнулась уголком рта и сказала: «Мо Цань, ты тоже пойдёшь с нами».

Рука Мо Цаня, державшая палочки для еды, на мгновение замерла, а потом он едва заметно кивнул головой. Он действительно ненавидел места, где собиралось много людей, но если он не последует за ней, то потом не будет находить себе места. Что же с ним такое?

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 85. Фестиваль фонарей I

Город Чэнду был невелик, но из-за его статуса транспортного узла люди, которые собрались здесь сегодня отпраздновать фестиваль фонарей, на самом деле прибыли из разных регионов и общались на разных диалектах. Цветных фонарей на улице было немного, и они не отличались особой оригинальностью. Но так как это был праздник зимнего солнцестояния, атмосфера царила оживленная, и лица гуляющих по улицам людей были полны счастья и улыбок.

Группа Мужун Шу Цин оглядывалась по сторонам всю дорогу. Разгуливая по этому простому и восторженному маленькому городку, оказалось, что здесь было приятнее гулять, чем по оживленной главной улице столицы. Прилавки продавцов по бокам пестрели грубыми изделиями ручной работы, а также обмененными товарами из соседних районов. Хотя там не было дорогих и качественных товаров, но Мужун Шу Цин выглядела очень заинтересованной. Она время от времени выбирала какие-то необычные вещи, чтобы подарить Лу И и Цзы Юань, так что эти две девушки чувствовали себя бесконечно счастливыми.

Лу И посмотрела на фонарь в виде цветка лотоса у тротуара, улыбнулась Мужун Шу Цин и сказала: «Барышня, только взгляните, какой красивый фонарь».

Мужун Шу Цин посмотрела на него, и действительно нашла его очень красивым. Полная форма шести частей цветка лотоса была очень оригинальной. На каждом из лепестков фонаря было написано стихотворение, описывающее цветок лотоса. Некоторые цветы были полностью цветущими, а некоторые – лишь бутонами, которые еще не раскрылись, и эти рисунки прекрасно дополняли друг друга, словно глазурь на торте. Мужун Шу Цин кивнула головой и искренне похвалила: «Да, очень красивый».

В это время перед ними показалась группа людей, стоявших полукругом и издающих восторженные восклицания. Нельзя было видеть, что за представление проходило внутри, но по звуку аплодисментов зрителей можно было догадаться, что выступление должно быть замечательным. Лу И потянула Мужун Шу Цин за рукав и, слегка встряхнув его, шепотом сказала: «Барышня, впереди шоу фокусников, давайте пойдем и посмотрим».

Мужун Шу Цин слегка кивнула головой. Лу И, дождавшись ее одобрения, потянула Цзы Юань за собой, чтобы протиснуться в толпу. Судя по волнению этих девушек, им действительно скучно жилось в последнее время. Увидев, что они похожи на рыб, которые снуют взад и вперед в потоке людей, Мужун Шу Цин немного повысила голос и сказала: «Не потеряйтесь».

- Хорошо, - согласилась Лу И, но ее тело по-прежнему оставалось в этой толчее. Мужун Шу Цин ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ними. К счастью, Мо Цань всегда стоял позади Мужун Шу Цин и, изображая каменный валун, использовал свое тело и руки, чтобы блокировать толпу людей. Мужун Шу Цин с благодарностью взглянула на него, понимая, что сама бы не справилась. В прошлом она всегда находилась дома и выходила лишь в библиотеку, она никогда не посещала места, где было так много людей. Сегодня она была вынуждена отправиться в это оживленное место лишь из-за этих двух непосед.

Мужун Шу Цин с большим трудом протиснулась через толпу, а затем услышала удивленный вздох Лу И: «Потрясающе! Ох, как он вытаскивает эти цветы?»

Заглянув внутрь большого открытого пространства, Мужун Шу Цин увидела внутри двух мужчин, одному было около сорока с небольшим, другому - чуть больше двадцати лет. Они не демонстрировали боевые искусств, не изображали обезьян, исполняющих разнообразные трюки, и не пели песен. Молодой человек взял черную парчу, чтобы прикрыть пустую руку, а когда он снова поднял ее, в его руке действительно возник цветок. После того, как он передал цветок своему партнеру, он снова накрыл руку, и через мгновение там вновь появился цветок. Это непрекращаемый поток цветов заставлял зрителей непрерывно кричать от удивления и хлопать в ладоши, подбадривать артистов.

Лу И обернулась, чтобы посмотреть на Мужун Шу Цин, которая стояла позади нее, и озадаченно спросила: «Барышня, как он это сделал?»

Мужун Шу Цин мягко улыбнулась. Как она могла это объяснить? Это должно быть магическое шоу начального уровня, хотя техника все еще была довольно неуклюжей, но достаточно хорошей и редкой для данной эпохи. Подумав мгновение, Мужун Шу Цин сказала: «На самом деле, эти вещи заранее были спрятаны у него на теле, скорее всего, в мантии. Когда он накрывает руку тканью, он быстро достает цветы. Это всего лишь небольшая отвлекающая тактика, невозможно, чтобы он без конца вынимал цветы».

Лу И явно поняла и кивнула головой. В это время тощий мужчина, одетый в простую одежду, внезапно сильно врезался в Лу И. Пытаясь протиснуться из толпы, он прошел перед Мужун Шу Цин, и Мо Цань схватил и поднял его сзади за воротник. Холодные глаза Мо Цаня пристально смотрели на него, когда он достал из широкого рукава мужчины светло-зеленый мешочек с вышитым лотосом.

Лу И коснулась своей талии, и ее лицо внезапно помрачнело. Забрав мешочек с вышивкой из рук Мо Цаня, она сказала: «Это мой кошелек».

Мужун Шу Цин легко коснулась собственной талии и втайне расслабилась. Изысканный нефрит, который дал ей Чу Инь, все еще был там. Этот изысканный нефрит был бесценным сокровищем для Чу Иня, так как мог помочь разгадать тайну прошлого Мо Цаня, будучи важной подсказкой. Поэтому она всегда носила его с собой, так как понятия не имела, куда еще его положить. Мужун Шу Цин вздохнула: «Неважно, где, в этом мире всегда были воры и грабители».

Человек в простом одеянии ощутил на себе холодный взгляд Мо Цаня. Так как он долгое время болтался на рынке, он знал, каких людей может провоцировать, а каких - нет. Поэтому он не посмел сопротивляться и, несчастно нахмурившись, горько запричитал: «Господин, я был неправ! В моем доме осталась 80-летняя мать! Я…»

Кажется, этот человек часто устраивал такого рода шоу, поэтому его речь текла очень гладко. В его жизни, наверное, было еще больше жутких страданий, но Мужун Шу Цин так и подмывало улыбнуться. Этот человек должен был выдумать более реалистичную историю, он выглядел максимум на 20 лет, как у него могла быть 80-летняя мать, ах!? Ни один мускул не дрогнул на лице Мо Цаня, он лишь холодно бросил одно слово: «Проваливай», а затем просто отшвырнул мужчину в сторону.

Мужчина быстро поднялся с земли, облегченно воскликнув: «Спасибо, господин, я сейчас же уйду!». Не веря в свое счастье, он со всех ног припустил прочь и вскоре исчез у них на глазах.

Шоу закончилось и, увидев, что толпа постепенно расходится, Мужун Шу Цин посмотрела на Лу И и Цзы Юань и тихо спросила: «Уже поздно, может, вернёмся?»

- Хорошо, - одновременно ответили обе. Наткнувшись на вора, у них поубавилось желания продолжать прогулку, да и они уже достаточно насмотрелись.

Сегодня был праздник, и небольшая дорога уже была заполнена потоком людей, поэтому Мужун Шу Цин не стала брать экипаж. Сопровождающие ее люди разговаривали и улыбались на обратном пути, но Мужун Шу Цин всю дорогу ничего не говорила и просто шла бок о бок с Мо Цанем. Слушая восхищенное щебетанье двух девушек, она не могла не улыбнуться, иногда люди были действительно эмоциональными созданиями, поддавшись радостной атмосфере праздника. Даже холодный и промозглый ветер, казалось, не мог рассеять их энтузиазм.

Мо Цань только диву давался: он думал, что Мужун Шу Цин похожа на него и ей не нравится такая шумная обстановка, но из-за того, что две девушки хотели пойти, она с радостью пошла в такое место?! Он никогда не думал о том, что важно для других людей, даже если это было необходимо для его собственных целей. Было ли это или не было своего рода счастьем, если вы имели привязанность к кому-то?

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Мужун Шу Цин повернула голову и посмотрела Мо Цаню в лицо. Она заметила, что его брови были задумчиво нахмурены, казалось, что он смотрит на нее и в то же время - на какие-то вещи сквозь нее. Поэтому она легонько похлопала его по плечу, желая спросить, что происходит. Но прежде чем она произнесла хоть слово, глаза Мо Цаня внезапно вспыхнули убийственной аурой, его руки быстро схватили Мужун Шу Цин за талию, и они отскочили на самую дальнюю сторону дороги.

Мужун Шу Цин едва стояла на ногах, когда увидела, как Янь Юй быстро выскочил на дорогу, чтобы забрать Лу И и Цзы Юань с пути. В это время издалека появилась группа черных теней, приближающаяся к ним. Они были очень быстрыми, а их шаги - легкими и расслабленными. Там было около десяти человек, но они вообще не издавали никакого шума, двигаясь будто призрачные тени, и неумолимо приближаясь.

Мужун Шу Цин удивленно вздохнула. Глядя на их боевую выправку, они были похожи на японских ниндзя. Если они пришли по ее душу, она боялась, что битва будет очень тяжелой. Мо Цань, который стоял позади нее, потянулся всем телом и уже поглаживал свой красный меч. Это движение показало ей, что предчувствие ее не обмануло, и эта группа людей станет для них проблемой.

Но прежде чем она успела всё обдумать, люди в черном уже почти добрались до них. Мо Цань и Янь Юй были настороже, а Мужун Шу Цин спокойно наблюдала за ситуацией.

Как раз когда они собирались столкнуться, Мужун Шу Цин ясно увидела, что группа людей постепенно исчезла в темноте, и оказалось, что они кого-то преследовали. Этот человек был одет в ту же черную одежду, что и они, но его лицо не было закрыто тканью. Когда он пронесся мимо Мужун Шу Цин, его окружила группа черных теней.

После того, как мужчина был окружен группой людей в черной одежде, они стояли неподвижно, а затем Мужун Шу Цин заметила, что была еще одна группа людей, которые стояли на обочине дороги. После минутного колебания, они очень быстро разделились на две группы, большинство людей все еще окружали человека в черной одежде, остальные трое пристально смотрели на них.

Мо Цань и Янь Юй, которым было необходимо защитить трех человек за своей спиной, изначально были высокомерными и раскованными, а в этот момент приобрели еще более холодный и внушительный вид. Особенно Мо Цань, с его невыразительным лицом и холодными и спокойными глазами. Более того, его длинный алый меч выглядел так, будто он отвечал за то, чтобы забирать мертвые души при лунном свете. Даже Мужун Шу Цин бессознательно отступила на шаг от него.

Люди в черной одежде явно почувствовали убийственную ауру Мо Цаня и Янь Юя, поэтому сделали два шага назад в качестве меры предосторожности и не осмелились действовать вслепую. Мо Цань не стал бездумно лезть на рожон, так как с этой группой людей явно будет нелегко иметь дело. Мужун Шу Цин и две ее служанки не владели никакими боевыми искусствами, и вступи они в бой, будет трудно избежать травм.

Так три группы людей стояли друг против друга на этой маленькой городской дороге.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 86. Фестиваль фонарей II

Ночь без ветра сделала атмосферу еще более напряженной. Никто не осмеливался действовать вслепую, и они просто продолжали поддерживать это странное равновесие. Человек-тень, находившийся в центре, внезапно поднял правую руку и сделал особый жест, заставивший его людей начать действовать. Несколько человек, окруживших человека в черной одежде, начали атаку. Их движения были быстрыми, но изменчивыми, почти невозможно было разглядеть, что за технику они используют. Трое людей, окруживших Мужун Шу Цин, не сделали ни одного движения, но пристально смотрели на них. Мо Цань отвел Мужун Шу Цин под защиту Янь Юя, и тот встал в оборонительную позу. Сам Мо Цань с красным мечом наперевес атаковал троих мужчин спереди.

Мужун Шу Цин тихо вздохнула. Как мог Мо Цань пойти на такой риск? Но на самом деле это был лучший метод, боевые искусства этой группы людей были необычайно высоки, а их действия хорошо скоординированы. Если бы они позволили двум сторонам объединиться вместе с человеком в черной одежде, вероятность того, что они успешно выберутся из этой передряги, стала бы еще меньше. Так что было лучше разделить тех троих сейчас.

Мо Цань и трое мужчин сражались друг против друга, и столкновение их мечей вызвало несколько вспышек огня. Хотя их движения были быстрыми и хорошо скоординированными, боевых навыков Мо Цаня вполне хватало, чтобы справиться с ними. Мужун Шу Цин совсем не беспокоилась, поэтому повернулась, чтобы посмотреть на ожесточенное сражение на другой стороне.

Человеку в черной одежде, который находился в окружении, было около сорока лет. Его фигура была крепкой, а пара его глаз, похожих на тигриные, все еще блестела и ослепляла во тьме ночи. Один человек против множества противников, он все еще был способен действовать спокойно, но, к сожалению, у него на лбу постоянно выступали капельки пота, он тяжело дышал, и в воздухе чувствовался сильный запах крови. Выходит, он уже был серьезно ранен, и теперь несколько человек нападали со всех сторон, а он мог лишь отчаянно сопротивляться. Черные тени побеждали, а человек в черной одежде, получивший множество ранений, истекал кровью.

Вывод был очевиден: у человека в черной одежде больше не было сил сопротивляться, и бойцы в черном также прекратили свои атаки. Когда они уже собирались схватить его, мужчина внезапно выплюнул немного черной крови изо рта и упал посреди дороги.

Мужун Шу Цин едва слышно вскрикнула «О нет!» Этот человек принял яд, чтобы покончить с собой, в этом случае Мо Цаня поджидала опасность. Убедившись, что человек в черной одежде мёртв, его преследователи немедленно пошли в атаку на Мо Цаня. Но боевые искусства Мо Цаня были превосходны, прошло некоторое время, а они так и не смогли одержать верх. Поэтому, заметив, что Мужун Шу Цин и остальные не владеют никакими боевыми искусствами, некоторые из них развернулись и вместо этого напали на них. Мо Цань несколько раз оборачивался, тревожась за них, но не мог оторваться от обступивших его воинов.

Янь Юй пытался защитить их, но после нескольких сложных ударов у черных теней, наконец, появилась возможность. Один из людей увернулся и схватил Цзы Юань за плечо, та закричала от страха и попыталась вырваться, но негодяй скрутил ее руку. Мужун Шу Цин быстро потянула Лу И, чтобы она спряталась за телом Янь Юя, и крикнула Мо Цаню: «Мо Цань, спаси Цзы Юань!»

Ее крик заставил людей, которые окружали Мо Цаня, приложить все силы, чтобы не дать ему прийти на выручку. Человек в черной одежде, который уже захватил Цзы Юань, нервно посмотрел на Мо Цаня и насторожился. Но в то время никто не думал, что Мужун Шу Цин и Лу И одновременно окажутся рядом с человеком в черной одежде. Лу И держала в руках острый камень, который вручила ей Мужун Шу Цин, и с размаху ударила им по затылку человека в черной одежде. Мужун Шу Цин отстранила Цзы Юань и безжалостно со всей силы пнула мужчину в пах, Цзы Юань тоже не отставала и сильно наступил воину на ногу. Мысли человека в черной одежде были полностью сосредоточены на Мо Цане, но внезапно враг пнул его в низ живота, так что он не смог ничего ответить. И эта острая боль также не оставила ему другого выбора, кроме как отпустить и подождать, пока к нему вернутся силы, но Мужун Шу Цин и девушки уже убежали, вновь встав за спину Янь Юя.

Три женщины хватали ртом воздух от волнения и в шоке гладили себя по груди. Мужун Шу Цин посмотрела на Цзы Юань и с тревогой спросила: «Цзы Юань, ты как?» Она знала, что на этот раз пошла на риск, если бы одна из них была неосторожна, они трое, возможно, были бы мертвы. Но Мо Цань и Янь Юй не могли делать все одновременно, и она определенно не хотела, чтобы Цзы Юань пострадала!

Цзы Юань посмотрела на Мужун Шу Цин и в ее глазах мелькнула какая-то странная искра, никто не знал, было ли это потому, что она действительно испугалась или дело было в другом, но она ответила несколько поспешно: «Я в порядке».

Вспомнив, что минуту назад ее рука была вывернута за спину, Мужун Шу Цин схватила ее правую руку и слегка погладила, чтобы осмотреть ее. Внезапно она нахмурила брови и спросила: «Твоя рука?»

Цзы Юань, казалось, постепенно приходила в себя, она убрала руку и с улыбкой ответила: «Барышня, я в порядке».

Мужун Шу Цин больше ничего не говорила, обратив всё внимание на человека в черной одежде, который больше не сражался. Но девушки рядом с ней почему-то  смотрели себе под ноги, поэтому Мужун Шу Цин склонила голову, чтобы увидеть, как Лу И подняла что-то с земли и вытерла, а затем передала Мужун Шу Цин: «Барышня, ваш нефрит».

Это был изысканный нефрит, который подарил ей Чу Инь, он наверняка выпал, когда она мгновение назад участвовала в потасовке. К счастью, он не сломался, иначе как бы она объяснила это Чу Иню? Но странно оживлённые выражения лиц этой группы людей, уставившихся на этот кусок нефрита, навели её на мысль - возможно ли, что они знали историю этого куска нефрита?

Странное выражение лица было не только у тех людей, но и у Мо Цаня, уже стоявшего перед Мужун Шу Цин. Он знал, что этот кусок нефрита был любимым предметом Чу Иня, который никогда не покидал его тела, но почему он был у нее? Неужели?..

После того, как человек, который казался лидером группы, оглядел Мужун Шу Цин цепким и острым взглядом, он тихо сказал: «Уходим». Около дюжины теней исчезли без следа в мгновение ока.

Янь Юй, наконец, смог расслабленно выдохнуть: «Нам тоже следует уйти поскорее. Боевые искусства этих ребят поражают воображение».

Сжимая изысканный нефрит в руке, Мужун Шу Цин кивнула головой: «Хорошо, пойдем».

***

Внутри тщательно обставленного и украшенного двора не было заметно ни следа уныния, хотя все еще стояла зима. Со стороны двора было посажено несколько вечнозеленых деревьев, хотя они и не были зелеными и пышными, но по сравнению с трепещущими мертвыми листьями снаружи, они были полны жизненной силы. В тени луны белая фигура, казалось, выглядела особенно ослепительно. Ее длинные волосы струились по спине и выглядели такими черными, блестящими и нежными, что контрастировали с той сияющей и яркой белой мантией, в которую она была одета. Луна добавляла одежде тонкий слой, окутывая ее мягким светом. Мужун Шу Цин держала в руке изысканный нефрит, наблюдая за ним при луне. От него отражался слабый фиолетовый луч, который был очень хорошо ей знаком. Такое же отражение создавал браслет, красующийся у нее на запястье.

Этот изысканный нефрит и ее браслет выглядели все более и более похожими. Если они были сделаны из одного и того же материала, мог ли этот нефрит также помогать путешествовать во времени? В таком случае, как она могла заставить его действовать? Должна ли она была достать другую часть? Если существовал хоть крошечный шанс на успех, ей следовало вернуться или нет? Более того, эта странная группа людей сегодня - что это были за люди? Янь Юй и Мо Цань никогда о них не слышали. Кроме того, почему они просто ушли, когда увидели этот нефрит? Имела ли эта вещь какое-либо отношение к ним? Были ли они врагами или друзьями?

Множество вопросов бередило её разум, заставляя чувствовать себя несколько беспомощной. В это время Мужун Шу Цин просто нравилось быть одной и ощущать себя свободной в эту темную ночь. Раньше это могло успокоить ее сердце, но сегодня вечером она, казалось, вообще была не в состоянии обрести душевное равновесие. Мужун Шу Цин подошла к каменным скамьям, стоявшим в середине маленького дворика, и села. Осторожно положив изысканный нефрит, который был у нее в руке, обратно на каменный стол, Мужун Шу Цин сказала человеку, который уже давно стоял у нее за спиной: «Садись. У тебя есть ко мне какие-то вопросы?»

Усевшись на каменную скамью рядом с ней, Мо Цань не сводил взгляда с изысканного нефрита, который лежал на столе. «Он всегда носил его с собой», - сказал он приглушённым, но уверенным голосом. Однако в настоящее время нефрит находился у неё в руках.

Мужун Шу Цин спокойно кивнула головой и ответила: «Да. Мне поручено найти другую часть». Сейчас она как никогда понимала, насколько это трудная задача.

Мо Цань спросил низким голосом: «Этот кусок нефрита связан со мной?» С тех пор, как он себя помнил, Чу Инь всегда носил этот нефрит с собой и часто держал его в руках, касаясь мягкой поверхности. Когда он был ребенком, было время, когда Чу Инь ласкал нефрит и смотрел на него, причём он никогда не мог понять, о чем тот думает. Он всегда знал, что этот кусок нефрита должен быть связан с ним, но не думал, что у него есть вторая часть. Услышав, что Чу Инь не отдал этот изысканный нефрит Мужун Шу Цин, его сердце, наконец, вернулось к своему прежнему спокойному состоянию.

- И да, и нет.

Эта другая часть нефрита принадлежала его матери и также могла иметь отношение к ее смерти, так что это действительно было связано с ним. Но какое ему было дело до обид предыдущего поколения?

Чу Инь ничего не объяснял ему в течение последних лет, и Мужун Шу Цин не собиралась вмешиваться.

Посмотрев на Мо Цаня, Мужун Шу Цин с улыбкой спросила: «Ты хочешь знать больше?»

Мо Цань ответил холодным и равнодушным голосом: «Не заинтересован». Для него прошлое человека вообще не имело значения, а уж кем был он сам, его не волновало вообще.

Мужун Шу Цин тихо рассмеялась. Этот человек всегда будет безжалостным, она, казалось, даже ни разу не видела его улыбки. Но так как он с детства следовал за Чу Инем, который был холодным и бессердечным человеком, у нее не могло быть чрезмерных ожиданий, что Мо Цань проявит хоть какую-то теплоту. Пусть так, редко случалось, чтобы вечером не было ветра, поэтому, сидя в этом маленьком дворике, она совсем не ощущала холода. Подняв голову, чтобы посмотреть на яркое небо и луну, Мужун Шу Цин тихо сказала: «Тогда просто составь мне компанию, чтобы полюбоваться полной луной, ведь сейчас редко бывает хорошая погода».

Мо Цань не ответил, просто продолжал тихо сидеть рядом с ней.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 87. В критический момент

- Барышня, посмотрите, идет снег!

Удивленное восклицание Лу И заставило Мужун Шу Цин, которая бессознательно листала страницы, поднять голову. Открыв бамбуковый подвесной экран, можно было увидеть, что снаружи всё было серебристо-белым, поэтому Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «М-м-м, это самая высокая горная местность. Как только мы пройдем через эту гору Фэншань, впереди покажется город Фэнчэн, находящийся очень близко к границе Лин Фэн Гуань».

До того, как они поднялись на гору, у подножия еще не было снега. Кто бы мог подумать, что, как только они поднимутся на гору, разница в температуре окажется настолько большой. Теперь можно было ясно видеть, что эта гора очень высокая. Район горы Фэншань окружали многочисленные пики и хребты, так что у правительства были некоторые проблемы, когда они прокладывали здесь дорогу. Но добраться до границы Линь Фэн Гуань можно было, лишь пройдя через гору Фэншань, и это также был самый быстрый путь.

Лу И как раз собиралась позвать Цзы Юань, чтобы она вышла полюбоваться снегом, но как только она обернулась, то увидела, что лицо Цзы Юань с закрытыми глазами было несколько бледным. Лу И сразу же подошла к ней, встревожено схватила ее за руку и спросила: «Сестрица Цзы Юань, ты плохо себя чувствуешь?»

Цзы Юань прислонилась к стенке кареты и, улыбаясь, покачала головой. «Всё нормально, меня просто сильно растрясло в карете, поэтому у меня немного кружится голова», - сказала она слабым голосом.

Мужун Шу Цин негромко посоветовала:

- Тогда просто отдохни немного.

- Спасибо, барышня, - шепотом ответила Цзы Юань.

Карета остановилась в месте недалеко от вершины холма на относительно широком открытом пространстве. Мужун Шу Цин ступила на землю первой. Снег не прекратился, но падал меньше, чем раньше. Поймав медленно падающие снежинки и глядя, как они постепенно тают у нее на ладони, Мужун Шу Цин глубоко вздохнула. Холодный ветер и снег вызвали у нее легкий кашель.

Бин По был больше всего взволнован снегом и холодом, ведь именно такая погода нравилась ему больше всего и была ему привычна. Так что, чем дальше они продвигались на север, тем больше он радовался. Особенно когда сегодня пошел снег, он стал выглядеть ещё веселее и бежал так прытко, как никогда. Сделав один большой круг по окрестностям, Бин По, наконец, на мгновение успокоился, остановился рядом с Мужун Шу Цин и принялся тереться о ее тело мордой. Мужун Шу Цин беспомощно увернулась, когда из носа Бин По повалил пар, который вызывал у нее зуд. Наконец, у нее не было другого выбора, кроме как погладить его по голове, и позвать Лу И покормить его корнями женьшеня, чтобы он вел себя хорошо.

«Барышня, оденьте больше одежды, здесь очень холодно», - Лу И дрожала, когда передавала другую одежду Мужун Шу Цин. Глядя на Бин По, который с удовольствием хрустел корешками, с его короткой гривой ни капельки не боясь холода в такую промозглую погоду, она действительно завидовала ему.

Лу И всегда росла на юге, поэтому все еще не могла приспособиться к такой погоде. На ней уже было три слоя верхней одежды, но она продолжала непрерывно растирать ладони. Мужун Шу Цин нежно погладил ее замерзшее и покрасневшее лицо и с улыбкой сказала: «Возвращайся в карету, а то простудишься».

Лу И быстро покачала головой и крепко сжала подаренный Мужун Шу Цин шарф, висевший у нее на шее. Она протянула руку, чтобы поймать несколько снежинок, и радостно произнесла: «Здесь так красиво, я хочу осмотреться». Она никогда не видела такого мира с белым снежным пейзажем, чистым, без единого пятнышка. Как оказалось, это было потрясающе красиво, и заставляло людей испытывать необъяснимое благоговение. В этом месте она ощущала себя всего лишь крошечной частичкой этого мира. Бессознательно сделав один шаг вперед, она хотела раствориться в белом снегу, но забыла, что уже стоит на краю, так что один этот шаг чуть не заставил ее упасть в пропасть.

Мужун Шу Цин резко потянула Лу И за руку и отвела ее подальше от края скалы. «Будь осторожна, - с тревогой сказала она. - Вокруг этой горы Фэншань много скал, тебе не поздоровится, если ты упадёшь с такой высоты».

Лу И тоже испугалась, посмотрев на то место, где только что стояла. Упавший камень не издал ни звука, и она не смогла сдержаться, чтобы не сглотнуть слюну, и снова неосознанно сделала шаг назад. Прячась за спиной Мужун Шу Цин, она ошарашено уставилась на нее, затем кивнула, пробормотав: «Ох, хорошо».

Мужун Шу Цин мягко улыбнулась. На этот раз эта девушка, казалось, была действительно напугана. Но она понимала ее волнение при первой встрече с этим белоснежным миром.

«Сестрица Цзы Юань, ты чувствуешь себя немного лучше?» - Лу И посмотрела на Цзы Юань, которая все это время ничего не говорила, а только спокойно смотрела на них. Поскольку она плохо себя чувствовала, ей следовало отдохнуть в карете, так как сегодня было холодно. Сестрица Цзы Юань и она никогда не бывали в северных землях, и на ней все еще было очень мало одежды, неудивительно, что она заболела.

Лу И, наконец, успокоилась после того, как всего мгновение назад почувствовала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди. Глубоко вздохнув, она вышла из-за спины Мужун Шу Цин и собиралась подойти к экипажу и дать Цзы Юань что-нибудь из одежды. Но Мужун Шу Цин схватила ее за руку, поэтому Лу И озадаченно посмотрела на нее, заметив, что глаза госпожи осматривали удаленное место в пределах горного хребта. Прошло некоторое время, прежде чем Мужун Шу Цин вздохнула и сказала: «Похоже, нам будет нелегко спуститься с горы».

Ее слова прозвучали едва слышно, но это не имело значения: более двадцати человек в черной одежде выскочили на горную дорогу, которая была довольно пустынной. Они появились бесшумно и, кажется, ждали здесь довольно давно. Это место изначально было не очень большим, а сейчас на этом клочке земли и вовсе стало слишком многолюдно. Мо Цань стоял позади Мужун Шу Цин, он хранил молчание и не смотрел на этих людей в черной одежде. Его глаза были еще холоднее, чем белый снег, который покрывал землю, и тяжело оглядывали пределы горного хребта. Никто не осмеливался игнорировать его присутствие. Бин По мог чувствовать убийственную ауру людей в черной одежде, поэтому его нос постоянно пыхтел от гнева, а сам он принял пренебрежительный вид. Янь Юй, казалось, был готов давным-давно, поэтому он стоял рядом с Бин По с безразличным выражением лица.

Ситуация стала напряженной, поэтому Лу И сознательно отступила за Мужун Шу Цин. Она не владела навыками боя, поэтому лучшее, что она могла сделать, - это попытаться защитить себя и не создавать никаких проблем для барышни. Цзы Юань стояла рядом с экипажем, не двигаясь, поэтому Лу И подумала, что она испугана, и с тревогой сказала ей: «Сестрица Цзы Юань, скорее иди сюда».

Цзы Юань долго не двигалась, но ее обычно нежно улыбающиеся глаза все еще пристально смотрели на Мужун Шу Цин, которая как ни в чём не бывало оценивала снег и прислушивалась к ветру. Ее странное выражение лица заставило Лу И испугаться, поэтому она с тревогой ухватилась за рукав Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин повернула голову и взяла Лу И за руку. Ее слегка холодная ладонь не могла согреть Лу И, но сила ее хватки могла заставить ее чувствовать себя увереннее. Успокоив тревожное чувство Лу И, Мужун Шу Цин оглядела людей в черной одежде, которые окружили их. Затем ее взгляд переместился на Цзы Юань, и она тихо молвила: «Вы долго ждали, выбирая нужный момент, и, наконец, решили начать действовать сейчас. Значит, вы полностью подготовились».

Цзы Юань покачала головой и с улыбкой произнесла: «Я была так осторожна, но ты всё равно, казалось, что-то заметила». В ее тоне чувствовалась беспомощность, но она все еще говорила это с восхищением и волнением.

Голос был совершенно не похож на мягкий и нежный голос Цзы Юань. И слова, вырвавшиеся из её рта, заставили Лу И широко открыть глаза. «Сестрица Цзы Юань!..» -недоверчиво пробормотала она.

«Это не она», - шепотом объяснила Мужун Шу Цин.

Будто желая подтвердить ее слова, Цзы Юань мягко подняла руку вверх, и нежная текстура сошла с ее лица.

Под кожей оказалось бледноватое заурядное лицо, лишённое красок. На нем практически не было никакого выражения, и взгляду было не на чем зацепиться. Если бы кто-то встретил ее на улице, то не запомнил бы ни единой черты. Единственной особенностью были ее глаза, они были безжалостными и острыми.

- Где Цзы Юань?

Мужун Шу Цин уже спрашивала Фэн И, когда возвращала книгу, и он сказал лишь, что Цзы Юань внезапно пропала. Она не стала просить его отправить людей на поиски. Цзы Юань не была таким беспринципным человеком, поэтому это вызвало у нее подозрения. Более того, Цзы Юань и Мужун Шу Цин выросли вместе. Когда они были маленькими, Мужун Шу Цин с силой закрыла дверь и нечаянно прищемила пальцы Цзы Юань. С тех пор в правой руке Цзы Юань было мало силы, но она не хотела зацикливаться на этом и просто никогда ничего не делала правой рукой, чтобы никто об этом не знал.

Во время нападения той ночью, когда Мужун Шу Цин посмотрела на правую руку Цзы Юань, ее подозрения усилились. Умение Ижуншу этой женщины явно было на высоте. Мало того, что ее внешность соответствовала Цзы Юань, она даже говорила похоже.

- Она мертва, - холодно процедила злодейка.

Ее слова заставили Мужун Шу Цин нахмурить брови, а испуганное лицо Лу И -смертельно побледнеть. Но Мужун Шу Цин не потеряла самообладания и сказала со своим обычным спокойствием:

- Она не мертва. Скажу больше - ты всё ещё прячешь её где-то близости.

- Как ты можешь быть уверена? - на лице женщины наконец-то появилось подобие провокационной улыбки.

Мужун Шу Цин тем же размеренным и негромким голосом произнесла: «Ты ведёшь дела осторожно и стремишься к совершенству, поэтому ты определенно сохранила жизнь Цзы Юань. Чем больше ты знаешь о ней, тем меньше шанс разоблачить себя. Каждый день, когда ты не можешь полностью перевоплотиться в неё, дарует ей отсрочку». В глубине души Мужун Шу Цин очень нервничала. Она надеялась, что ее догадка верна, и эта женщина где-то держала Цзы Юань, чтобы уберечься от неожиданностей.

Женщина слегка похлопала в ладони с беззаботным выражением лица, как будто человеческая жизнь ничего для нее не значила: «Блестяще! Но эта девушка уже наполовину мертва, и ее жизнь бесполезна».

Судя по её словам, Цзы Юань выжила, но, безусловно, сильно страдала. Мысль, что Цзы Юань страдала от мучений, заставила лицо Мужун Шу Цин, которое всегда было спокойным и безмятежным, приобрести холодное выражение. Она спросила тихим голосом, но с четкой интонацией в каждом слове: «Где она?»

Мужун Шу Цин внезапно изменилась в лице, заставив злодейку самонадеянно рассмеяться, но на самом деле в ее смехе сквозила едва различимая печаль. Отсмеявшись, женщина так и не ответила на вопрос о местонахождении Цзы Юань, а ее острые глаза приобрели оттенок апатии. Спустя долгое время она просто смиренно произнесла эти слова, которые никто не смог понять: «Почему я не столкнулась с тобой раньше?!»

Закончив говорить, лже-Цзы Юань закрыла глаза и слегка взмахнула правой рукой. Люди в черной одежде наконец-то начали двигаться, а ее длинный, холодный и безжалостный меч был направлен в сторону Мужун Шу Цин.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 88. Жестокое разочарование

Но они едва успели приблизиться к Мужун Шу Цин, как внезапно посыпался дождь из стрел, заставив их отступить. Женщина яростно открыла глаза, но смогла увидеть только то, что наверху выстроилось пару десятков телохранителей в черных масках. Они держали в руках луки и стрелы, которые были направлены на них.

Появление телохранителей мгновенно изменило положение, теперь люди в черной одежде и их предводительница оказались окружены. Мужун Шу Цин как раз собиралась снова спросить, где Цзы Юань, когда мелодичный и чистый мужской голос произнес: «Я уже говорил это раньше. Если бы с ней можно было легко обращаться, ее не звали бы Мужун Шу Цин».

Мужун Шу Цин подняла голову, чтобы посмотреть в сторону источника голоса. Несколько десятков человек в мгновение ока появились из-за горных скал, покрытых белых снегом. На этих людей не было никакой сложной черной одежды, они были одеты только в одинаковые темно-синие одеяния слуг. Но раз они смогли появиться столь незаметно, они, по-видимому, были мастерами боевых искусств. Самыми привлекательными среди них были двое мужчин. Один с длинными волосами, заколотыми белой нефритовой шпилькой, был одет в светло-голубую парчовую мантию. Его лицо было изящным и утонченным, как будто он купался в теплом весеннем бризе. Рядом с ним стоял мужчина в простой красной одежде, у него была стройная фигура и удивительные глаза - их нельзя было назвать холодными, но казалось, стоит посмотреть ему в лицо, и твоя душа будет поглощена.

Мужун Шу Цин заставила себя улыбнуться, когда посмотрела на внезапно появившуюся группу людей. Сцена перед ее глазами подтверждала истинность старой поговорки: «богомол хватает цикаду, а позади него воробей [1]». Похоже, сегодня был действительно не самый удачный день. Мужун Шу Цин вышла из-за спины Мо Цаня и, успокаивающе улыбнувшись, встала рядом с ним. Когда она посмотрела на мужчину в синем одеянии, ей удалось изобразить поверхностную улыбку и спокойно произнести: «Император Янь, нам выдалась редкая возможность увидеть вас». Прошло три года, и она думала, что больше не встретится с ним. Кто бы мог подумать, что они увидятся сегодня. Будь он ее противником, она лишилась бы своей обычной уверенности, поскольку у этого человека всегда наготове находились изощренные схемы.

[1] богомол хватает цикаду, а позади него воробей (обр. в знач.: а) на всякую силу есть управа; б) не подозревать о нависшей опасности).

Хун Мин мягко нахмурил брови. Она действительно все еще помнила его. Три года назад он был неправ, глядя свысока на эту неопытную молодую девушку. В его нежном голосе сквозило участие: «Свидание с барышней Мужун Шу Цин того стоит».

Он был достоин щедрой похвалы от всех людей. И если бы он навсегда сохранил эту мягкость и вежливость, а его взгляд сохранял спокойствие и доброжелательность, это обернулось бы большой удачей для простых людей. Мужун Шу Цин спокойно сказала:

- Императору Янь пришлось задействовать множество мастеров, Шу Цин польщена.

- Барышня Мужун слишком вежлива. Было нелегко встретиться с вами.

Мужун Шу Цин с улыбкой окинула взглядом его людей, которые почти заполнили вершину горы и насмешливо сказала:

- Император Янь, мало того, что вы пришли лично, но и привели с собой такой огромный отряд. Вы планировали поболтать со мной, любуюсь снежной долиной?

Хун Мин мягко улыбнулся и, не рассердившись на ее саркастичное замечание, медленно разгладил рукава, а потом с улыбкой сказал:

- Разве я не могу?

Они непринужденно болтали, как будто были старыми друзьями, которые только что встретились, и, казалось, полностью игнорировали странную атмосферу внутри периметра и явственно убийственную ауру. Жаль, что кому-то не понравились их лицемерие, поэтому он нетерпеливо произнес: «Вы, ребята, закончили своё словоблудие?»

Голос этого человека и его фигура действительно соответствовали друг другу. Казалось, налетел порыв прохладного ветра, но Мужун Шу Цин все еще чувствовала, что холодный взгляд Мо Цаня имеет своё очарование. Формирование человеческого характера, окружение и судьба были тесно связаны, у Мужун Шу Цин не было другого выбора, кроме как вздохнуть. Кто же ожидал, что они столкнутся с подобным невезением?! Этот человек был достаточно умен, а Хун Мин в любом случае был монархом другой страны, но он все равно разговаривал с ним грубо.

- Барышня Мужун, что скажете?

Бросив этот намёк, глаза императора Яньжуй засверкали. Можно было ясно понять его намерение, но  Мужун Шу Цин мягко покачала головой. Не так-то просто было заманить ее в ловушку!  Вальяжно стряхнув снежинки с плеча, Мужун Шу Цин отвергла его предложение:

- Наше сотрудничество на самом деле меня не привлекает.

Неужели она действительно думала, что у нее есть право обсуждать с ним условия?! Хун Мин небрежно бросил один взгляд на людей, которые были рядом с Мужун Шу Цин, и лучники, стоявшие позади, немедленно нацелили на них стрелы. Нежным и одновременно зловещим тоном он произнес:

- Я знаю, что ты не боишься умереть, но неужели тебе также наплевать на их жизнь?!

- Император Янь использовал их, чтобы угрожать мне раньше. Возможно, если вы используете правильный подход, это приведет к лучшему результату. Но неужели вы действительно считаете меня ребёнком, который не прошел через жизненные испытания? Вы пришли в Дунъюй и не можете позволить людям узнать об этом, если я отправлюсь в Янь Жуй, у меня будет ещё больше причин скрывать своё присутствие. Поэтому, каким бы ни был мой ответ, они всё равно должны умереть.

Если бы она подчинилась и этим смогла бы выторговать им жизнь, она согласилась бы, не раздумывая. В любом случае, не было никакой разницы в том, куда идти. Более того, со способностями Мо Цаня и Янь Юя, они обязательно со временем спасли бы ее, как Хун Мин этого не понимал?

- Мужун Шу Цин, на самом деле очень жаль, что ты женщина. Поскольку ты прекрасно осознаёшь всю серьёзность ситуации, нет необходимости оказывать бессмысленное сопротивление. Если я не могу использовать тебя, тебя ждёт только дорога к смерти.

Следуя приказу Хун Мина, наёмники пришли в движение. Люди в черной одежде, следовавшие за зловещей женщиной, бросились к ним. Янь Юй, Мо Цань и ее тайные телохранители, которые ждали на горном хребте, вступили в битву с подчиненными Хун Мина. Но у них было намного больше людей, и они занимали лучшее положение, поэтому ее тайные стражи постепенно теряли свои позиции. Время от времени к ней и Лу И устремлялся рой стрел, которые одну за другой блокировал Мо Цань.

Мужун Шу Цин попыталась трезво оценить сложившуюся ситуацию и не смогла удержаться, чтобы снова не нахмурить брови. Продолжать битву при таком раскладе, когда у нее вообще не было шансов на победу, не имело смысла. Поэтому она хотела найти способ выйти из тупика.

Несмотря на ветер и снег, Мужун Шу Цин не позволила себе поддаться влиянию ярких всполохов мечей, мелькавших перед ней, и глубоко задумалась о том, что ей следует сделать, чтобы выбраться из этой передряги.

Хун Мин в глубине души признавал, что Мужун Шу Цин, безусловно, была самой замечательной женщиной, которую он когда-либо встречал. В этом мире были женщины, которые обладали большой находчивостью, были сильными и храбрыми, и не боялись смерти, но она была из тех, кто дорожил другими людьми, была добросердечной, полной мудрости и обладала острым умом. Стоя одна посреди снежинок, которые падали с неба, на самом деле она выглядела еще красивее. Он действительно не хотел, чтобы она умерла, но мужчина, стоявший рядом с ним, казалось, не обрадуется, если Мужун Шу Цин останется в живых. Двое мужчин в синей одежде, которые всегда стояли позади, поняли молчаливый жест господина, и вскоре две фигуры, напоминая призраков, быстро подлетели прямо к Мо Цаню.

Навыки боевых искусств этих мужчин были очень высоки, поэтому, когда они сцепились с ним, Мо Цаню пришлось уделить им всё своё внимание. В это время была выпущена мощная длинная стрела, которой никто не мог избежать. Выпустил стрелу мужчина с холодным лицом в пурпурно-красном одеянии, и его целью было заставить Мужун Шу Цин отступить к краю скалы.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 89. Поиски

Постепенно наступала ночь, поглощая свет, так что можно было наслаждаться раскрытием дьявольского очарования тьмы сколько угодно. Внутри красивой и великолепной комнаты на столе стояла маленькая свеча со слабым огоньком, из-за которого нельзя было разглядеть всю комнату. Но можно было ясно разглядеть женщину в белом одеянии, которая лежала на резной кровати из палисандрового дерева. У нее было бледное лицо, и, казалось, что ей снился кошмар, потому что она постоянно ворочалась и что-то бормотала себе под нос. На кресле рядом с кроватью сидел спокойный и элегантный человек. Этот мужчина был нежен, как нефрит, и прозрачен, как вода. Он небрежно листал страницы книги при тусклом свете свечи. Всякий раз, когда женщина ворочалась в постели и что-то бормотала, он вытирал ей пот и нежно похлопывал по тыльной стороне ее ладони, пока она не успокаивалась. Затем он возвращался в свое кресло и снова принимался читать книгу.

Рядом с Мужун Шу Цин царили тьма и холод, она попеременно потирала руки, надеясь, что сможет немного согреться. Не зная, куда идти, она двинулась вперед. Перед ней маячил размытый силуэт, так что, хотя Мужун Шу Цин что-то заподозрила, она всё равно направилась к нему. Мужчина повернул голову, это был Мо Цань, поэтому Мужун Шу Цин радостно схватила его за руку. Когда она уже собиралась что-то сказать, Мо Цань улыбнулся ей. Это была все та же чистая и теплая улыбка, но она заставила ее сердце почувствовать боль. Одна рука Мужун Шу Цин схватилась за ноющее сердце, в то время как другая схватилась за Мо Цаня, но тот затерялся в темноте, и Мужун Шу Цин не смогла его вытащить.

«Мо Цань...» - Мужун Шу Цин позвала его по имени, но ответа не последовало.

«Мо Цань!» - внезапно крикнула Мужун Шу Цин и открыла глаза. Ее взгляду предстал мужчина, вытирающий выступивший у нее на лбу холодный пот. Его внешность была элегантной, и он с прямой спиной сидел у ее кровати. Увидев, что Мужун Шу Цин проснулась, он улыбнулся ей и сказал с облегченной улыбкой: «Ты наконец-то очнулась».

«Кто ты такой?» - Мужун Шу Цин была озадачена. Ее разум был несколько затуманен, потому что она не полностью пришла в себя.

Мужчина ничего не говорил, только улыбался и смотрел на нее.

Эти ясные и спокойные глаза, напоминающие яркие звезды, эта внешность, будто просящаяся на картину… Это был он! «Цинь Сю Чжи?!» - Мужун Шу Цин не осмеливалась быть уверенной в своем вопросе. Его внешность, когда она видела его в последний раз, была совсем другой. Если бы не эта пара глаз, она бы не смогла его узнать.

«Ты все еще помнишь меня», - в  глазах Цинь Сю Чжи, которые выглядели спокойными, как озеро, появились всплески маленьких волн. Они расстались более полугода назад, но она на удивление всё ещё помнила его.

Мужун Шу Цин, испытывая некоторое неудобство, хотела размять затёкшие конечности, но острая боль в левом плече лишила ее возможности двигаться. Ее травма плеча и тот странный сон, который приснился всего минуту назад, заставили Мужун Шу Цин внезапно вспомнить то падение со скалы. Более того, Мо Цань отдал свою жизнь, чтобы спасти ее. Крепко схватив Цинь Сю Чжи за руку, Мужун Шу Цин взволнованно воскликнула: «Мо Цань, где Мо Цань?»

Цинь Сю Чжи позволил ей схватить его за руку, чтобы она не слишком волновалась и не причинила себе боль. Он поддержал ее раненое плечо и мягко спросил:

- Кто такой Мо Цань? Человек, которого ты звала в течение двух дней?

Мужун Шу Цин беспомощно уставилась на него и поспешно спросила:

- Два дня? Ты говоришь, что я была без сознания два дня?

- М-м-м, да.

Мужун Шу Цин глубоко вздохнула, чтобы успокоить собственное сердце и вернуть себе возможность ясно мыслить. Медленно и с большим трудом она позволила Цинь Сю Чжи помочь ей сесть, и с искренней признательностью глядя на него, сказала:

- Я хочу попросить тебя об одолжении.

- Говори, - Цинь Сю Чжи поискала подушку, чтобы ей было удобнее сидеть. Пока это было в его власти, он сделает то, о чем она просит.

- Пожалуйста, помоги мне найти человека. Он должен находиться на северной стороне горы Фэншань, в непосредственной близости от горного ручья. Он одет в черную одежду, его рост, вероятно, около восьми футов, и он получил очень серьезную травму.

Два дня! Она пропустила самое важное время, чтобы спасти его. Даже если боевые искусства Мо Цаня были превосходны, и он не умер от падения, он наверняка получил серьезные ранения. Но Мужун Шу Цин не могла отказаться от его поисков, так как верила, что он тоже не сдастся.

- Си Му, - Цинь Сю Чжи позвал кого-то из-за окна.

Очень быстро в комнату вошел мужчина в черном одеянии, его фигура была высокой и статной. У нее была красивая внешность, а также гордые и внушительные манеры. Внимательно глядя вперёд, он остановился перед Цинь Сю Чжи и сложил руки в знак приветствия. «Учитель», - только и сказал он.

Кивнув головой, Цинь Сю Чжи сразу же велел: «Возьми десять человек. Спуститесь с северной стороны горы Фэншань и поищите мужчину в черном. Разделитесь на группы и прочешите все окрестности. Придёшь доложить о результатах завтра в час обезьяны [1]».

[1] отрезок времени с 15.00 до 17.00.

- Слушаюсь, - после того, как мужчина услышал приказ, он быстро ушел.

Мужун Шу Цин удивленно спросила: «Это твои люди?» Этот Си Му явно был одним из тех, кто был в Чэнду в тот день и сражался с ними в ночь зимнего солнцестояния. Он был лидером той странной группы мужчин, которые выглядели как ниндзя. Она не ошиблась бы в его голосе и глазах, но они были людьми Цинь Сю Чжи?! В таком случае, почему они ушли, когда увидели изысканный нефрит? И как Цинь Сю Чжи и Мо Цань были связаны в прошлом?

Более того, Мо Цань явно упал вместе с ней со скалы. Почему она сейчас здесь? Как Хун Мин мог так легко отпустить ее, Янь Юя, Лу И и Цзы Юань? Где они? Были они живы или мертвы?!

О Небеса, с таким количеством вопросов, создавалось ощущение, что ее мозг обвили сотни нитей, и она не могла найти главную. В ее голове, которая и без того страдала от бесконечной боли, теперь, казалось, был натянут каждый нерв. Используя свою неповрежденную правую руку, чтобы слегка коснуться макушки, Мужун Шу Цин тихо застонала от боли.

Цинь Сю Чжи схватил ее за руку, не позволив ей снова мучить себя. После того, как он помог ей опереться на мягкую подушку, Цинь Сю Чжи вздохнул и успокаивающе сказал: «Ты только что очнулась. Не делай так, чтобы твое тело болело еще больше, сначала ты должна окрепнуть».

В этот момент появился юный мальчик-слуга в черной мантии и с дымящейся кашей в руках. Подойдя к Цинь Сю Чжи, он шепотом сказал: «Гунцзы, каша готова».

Взяв чашу у мальчика-слуги, Цинь Сю Чжи подул на эту очень горячую кашу, а потом посоветовал Мужун Шу Цин:

- Ты ничего не ела два дня, поешь для начала каши.

- Я могу сделать это сама.

Непривыкшая, чтобы ее кормил другой человек, Мужун Шу Цин повернулась и протянула здоровую правую руку, чтобы взять тарелку с кашей. Но Цинь Сю Чжи не позволил ей этого. Ее левое плечо болело так, что им нельзя было свободно двигать, а каша вдобавок была очень горячей. Поэтому он передвинул чашу с кашей и не позволил ей прикоснуться к ней. Вложив ложку в ее руку, он вздохнул и сказал:

- У тебя ранено плечо, ты можешь есть сама, но позволь я подержу для тебя чашу.

Мужун Шу Цин кивнула головой, не став больше возражать Цинь Сю Чжи. То, что он сказал, в любом случае было фактом, плюс она была встревожена и обо многом хотела расспросить его сейчас. Она хотела узнать от него некоторые основные сведения, чтобы иметь возможность решить, что делать. И прежде чем она сможет делать всё это, она определенно должна поправить своё здоровье. Хотя сейчас у нее действительно не было аппетита, она не стала отказываться от еды, поэтому взяла ложку и, зачерпнув немного каши, положила ее в рот. Мужун Шу Цин, успокоив свои несколько сумбурные мысли, снова превратилась в нежного и мягкого человека, внимательно посмотрела на Цинь Сю Чжи и улыбнулась ему. «Я в порядке, - сказала она. - Пока я ем, ты можешь рассказать мне, как ты меня нашел. И что случилось с человеком рядом со мной?»

У женщины перед ним все еще было бледное лицо, но Цинь Сю Чжи заметил, что ее сияющие глаза стали такими же спокойными, мудрыми и зоркими, как и раньше. Такой ее вид заставил Цинь Сю Чжи почувствовать себя непринужденно, и он кивнул головой, так как знал, как волновала ее судьба своих людей и множество других вопросов. Поэтому Цинь Сю Чжи ответил:

- Месяц назад я получил письмо от высочайшей дамы, то есть Юэ’эр. Она велела мне добраться до Дунъюй в течение полугода. Также она сообщила, что тебе нужна помощь, и моё присутствие необходимо как можно скорее. Поэтому я поспешил сюда.

Рука Мужун Шу Цин, державшая ложку, замерла. Она не знала, смеяться ей или плакать, эта Си Ле Юэ действительно осмелилась предсказать что-то подобное. Впрочем, сейчас ей оставалось лишь поблагодарить ее. Хотя она все еще не знала, что произошло за то время, когда она потеряла сознание, теперь она могла спокойно оставаться здесь. Но Цинь Сю Чжи, должно быть, приложил много усилий. Мужун Шу Цин положила ложку и, слегка покачав головой, оттолкнула руку Цинь Сю Чжи, показывая, что больше не хочет есть. Приняв удобное сидячее положение, Мужун Шу Цин пристально посмотрела на него и попросила: «Продолжай».

Цинь Сю Чжи бросил один взгляд на кашу, которая была съедена наполовину, и не стал заставлять ее продолжать есть. Взяв тарелку и передав ее мальчику-слуге, который всё ещё стоял позади него, он продолжил:

- Матушка-императрица беспокоилась о моей безопасности, поэтому она послала тайный отряд лучших воинов нашей страны, чтобы защитить меня. После того, как я прибыл в Дунъюй, Юэ’эр сказала мне, что тебя больше нет в столице, поэтому я отправился на север, чтобы найти тебя. Однако, это путешествие становилось всё опаснее. Вскоре после того, как я прибыл в Дунъюй, за мной всё время следили какие-то люди, но они, похоже, не хотели меня убивать и выглядели так, словно что-то искали. Однажды Си Му обнаружил убийцу, поэтому он преследовал его всю дорогу. Вернувшись, он сказал мне, что видел женщину, которая держала в руках такой же изысканный нефрит, как у меня. Он описал её внешность, и тогда я понял, что эта женщина - ты.

- Что ты сказал? Другая часть нефрита здесь? - удивленно спросила Мужун Шу Цин. Она так долго искала его, а другой нефрит, который был тесно связан с Мо Цанем, на самом деле был у него?!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 90. Изысканные нефриты

Цинь Сю Чжи осторожно поддержал Мужун Шу Цин, которая была взволнована и внезапно села в кровати. Поэтому он взял подушку и подложил ей под спину, чтобы ей было удобно сидеть. Затем он встал и подошел к резному столику рядом с кроватью, принес поднос и легко вложил его в руку Мужун Шу Цин.

Мужун Шу Цин склонила голову и увидела два одинаковых сверкающих и чистых белых нефрита на подносе из темного нефрита. При приглушенном свете свечей нефритовые украшения все еще излучали мягкий свет, свидетельствующий о качестве камня. Мужун Шу Цин взяла один кусочек и нежно погладила его, ощутив ровную и гладкую текстуру, мягкую, как шерсть. Передняя часть этого изысканного нефрита была не цветком сливы, а скорее цветком орхидеи, который еще не распустился. На нем также было несколько письменных вкраплений, но уединенная и спокойная орхидея действительно выделялась на нефрите. На другой стороне при свете свечи можно было разглядеть пару маленьких иероглифов: «Одежда может быть новой, а друг – лучше старым». Это был тот же самый свободный каллиграфический стиль, и это заставило Мужун Шу Цин смиренно вздохнуть и сказать: «Они действительно пара».

Глядя на пару изысканных нефритов, которые лежали перед ней, Мужун Шу Цин действительно сожалела о вещах, которые остались прежними, в то время как люди изменились. Наконец она нашла другую часть нефрита, но все еще не до конца понимала, почему у Цинь Сю Чжи оказалась вторая часть. Взяв поднос и поставив его на низкий табурет у кровати, Мужун Шу Цин посмотрела в сторону Цинь Сю Чжи и спросила: «Ты можешь сказать мне, откуда у тебя вторая половина нефрита?»

Цинь Сю Чжи тоже не любил неясностей, поэтому прямо ответил: «Его дал мне мой отец».

- Твой отец? - Может ли быть так, что человек, который забрал мать Мо Цаня, был его отцом? Без каких-либо эмоций в ее голосе, Мужун Шу Цин тихо спросила: - Твой высокочтимый отец когда-нибудь бывал в Дунъюй, когда был молодым? Или он упоминал, откуда взялся этот изысканный нефрит?

- Мой отец был не из Хай Юй. После того, как он влюбился в матушку-императрицу, он переехал в Хай Юй. Что касается этого изысканного нефрита, отец передал мне его перед смертью и сказал только, что 20 лет назад спас женщину, которая должна была вот-вот родить. После того, как он помог той женщине родить мальчика, она отдала этот кусочек изысканного нефрита, наказав должным образом хранить его и ждать того, кто принесет другую часть нефрита и произнесёт соответствующие стихи. На следующий день женщина взяла своего ребенка и ушла. Впоследствии мой отец очень долго искал ее, но так и не смог напасть на её след. Поэтому ему пришлось взять нефрит с собой в Хай Юй.

Это также было сожалением отца в течение многих лет, потому что ему было стыдно, что он не оправдал доверия той женщины. Поэтому, когда их подставили и им пришлось покинуть Хай Юй десять лет назад, вернувшись в Дунъюй, отец постоянно искал другую часть нефрита. Но, к сожалению, он так и не смог его найти до самой своей смерти.

Как оказалось, его отец на самом деле был не из Хай Юй. Мужун Шу Цин не могла не восхититься этим умершим человеком, которого даже ни разу не видела. Она восхищалась его мужественной и сильной преданностью романтике, разве найдется в этом мире много мужчин, готовых переехать в другую страну из-за любимой женщины, которая вдобавок была императрицей. А учитывая существование Си Ле Юэ, выходило, что у этой женщины он был не единственным возлюбленным. У такого человека, несомненно, было упорное и терпеливое сердце. Если то, что говорил Цинь Сю Чжи, было правдой, то неудивительно, что мать Мо Цаня подарила ему этот изысканный нефрит.

Мужун Шу Цин надеялась, что она сможет узнать что-нибудь об этом нефрите от Цинь Сю Чжи, в конце концов, это касалось прошлого Мо Цаня, поэтому она спросила: «Выходит, твой высокочтимый отец на самом деле ничего не знал об этом изысканном нефрите?»

Цинь Сю Чжи кивнул, тихонько вздохнув: «М-м-м… Отец говорил, что та женщина действительно не хотела расставаться с ним, но всё равно настояла на том, чтобы он взял нефрит на хранение. Она также заставила его пообещать, что он отдаст нефрит только тому человеку, у которого есть вторая половина. Изначально он планировал подождать, пока женщина несколько успокоится, прежде чем вернуть его ей, но кто бы мог подумать, что она уйдет, ничего не сказав». Это стало пожизненной заботой отца, поэтому он так настойчиво разыскивал эту женщину в прошлом, но в мире было множество людей, поэтому, в конце концов, он так и не смог найти никакой информации.

Мужун Шу Цин думала, что, отыскав другую часть нефрита, сможет найти сведения о прошлом Мо Цаня и о событиях 20-летней давности. Но оказалось, что теперь и эта ниточка оборвалась.

Бросив еще один взгляд на изысканные нефритовые украшения на столе, Мужун Шу Цин взяла поднос из темного нефрита и вновь с особым тщанием принялась их разглядывать. Внезапно она сказала Цинь Сю Чжи, который был рядом с ней:

- Я должна попросить тебя зажечь больше свечей, чтобы я могла хорошенько осмотреть этот нефрит.

- Хорошо, - хотя Цинь Сю Чжи и не понимал причины, но все равно заставил мальчика-слугу принести побольше ламп и свечей, чтобы осветить всю комнату.

Изначально темная комната сразу же была ярко освещена, как днем.

Мужун Шу Цин подняла темно-красную нить, которая располагалась на верхушке нефрита, и заставила ее повиснуть в воздухе. Огни со всех сторон, казалось, собрались вокруг белого нефрита в одно мгновение, внутри и снаружи от него начало исходить легкое фиолетовое свечение. Мужун Шу Цин хотела поднять другой нефрит, но из-за травмы плеча она была не в состоянии это сделать, поэтому Цинь Сю Чжи помог ей поднять его и удерживать в воздухе на том же уровне, что и другой.

Так же, как и первая часть нефрита, второй нефрит постепенно начал излучать мягкий фиолетовый свет, становящийся все более и более красивым. Когда пурпурный свет окружил их, два изысканных нефрита внезапно начали тихо дрожать, их вибрации произвели взрыв низкого и неглубокого звука, похожего на резкий звон. Дрожащий звук внезапно превратился в громкое пение, а потом - в тихое и монотонное, совсем как веселая и беззаботная пара, задорно распивающая вино, а потом провалившаяся в забытьё.

Цинь Сю Чжи не осмеливался поверить в то, что он смотрел на изысканный нефрит, находившийся в его собственной руке. Он смиренно вздохнул и сказал: «Это самое настоящее волшебство. Почему, когда я подобрал другой нефрит, я никогда раньше не обнаруживал этого необычного состояния?» Он долгое время изучал этот изысканный нефрит, причём тоже в ярко освещенной комнате. Он даже смотрел на него под солнечным светом, но кроме его блеска, глянца и совершенства, в нем не было ничего особенного.

Мужун Шу Цин слегка разделила их - фиолетовый свет и низкое пение были явно ослаблены. Когда они сближались, они постепенно снова производили этот великолепный фиолетовый свет и низкое пение. Мужун Шу Цин с улыбкой вздохнула: «Может быть, только собравшись воедино, они могут излучать такое великолепное сияние и издавать приятные звуки».

В чём была причина, она тоже не могла внятно объяснить. Должно быть, когда они были вместе, их магнитные поля физически сжимались. Когда Мужун Шу Цин хотела положить изысканный нефрит назад, на ее запястье внезапно напал ледяной холод. Это заставило Мужун Шу Цин вздрогнуть, и она чуть не уронила изысканный нефрит вниз. К счастью, у Цинь Сю Чжи, который был рядом с ней, были острые глаза, и он вовремя успел его подхватить.

Обнаружив, что цвет лица Мужун Шу Цин внезапно стал ненормальным, Цинь Сю Чжи подумал, что ее рана вновь даёт о себе знать. В конце концов, это была рана от большой стрелы. На самом деле она прошла через ее кожу насквозь, и если бы удар прошёл не по касательной, он бы точно отнял у нее жизнь.

Цинь Сю Чжи поддержал её, помогая принять другое положение, и спросил с глубоким беспокойством: «Что случилось? Твоя рана снова болит? Я заставлю врача дать тебе другое лекарство». Сказав это, он хотел встать и уйти.

Мужун Шу Цин потянула Цинь Сю Чжи за рукав, чтобы он никого не звал. Она мягко покачала головой и, улыбнувшись, с трудом разлепила губы: «Я в порядке, я просто немного устала».

Видя, что ее лицо выглядит усталым, Цинь Сю Чжи больше не сопротивлялся, лишь натянул на нее одеяло и сказал нежным голосом: «Тогда отдохни, как следует. Я уйду первым».

Цинь Сю Чжи как раз собирался забрать изысканные нефриты, которые лежали на низком столике, когда Мужун Шу Цин тихо молвила: «Подожди. Ты можешь оставить эту пару нефритов, чтобы я осмотрела их еще раз?» Первоначально она не считала необходимым продолжать исследовать их, но ее запястье, которое минуту назад слегка похолодело, не могло не навести ее на размышления. Она никогда не испытывала подобного странного чувства от своего браслета в течение последних четырех лет. Хотя в прошлом от него исходил слабый холодок, но он абсолютно никогда не казался таким ледяным, как в этот раз. Была ли причина в этой паре изысканных нефритов?

Цинь Сю Чжи вернул поднос на место, с улыбкой ответив: «Конечно. У тебя есть другая часть, значит, этот нефрит тоже должен быть возвращен тебе». Хотя он понимал, насколько редкая и чудесная эта вещь, благородный человек не должен восхищаться свалившимся на него богатством или тосковать по чужой собственности. В конце концов, он исполнил многолетнее желание отца и вернул нефрит законному владельцу – это было самое главное.

Его ясная и яркая улыбка, а также справедливое отношение к чужим вещам, заставили Мужун Шу Цин втайне восхищаться им. Покачав головой, она с улыбкой сказала: «Мне доверили его лишь на время». Несмотря ни на что, эти изысканные нефриты принадлежали Чу Иню и Мо Цаню, да даже Цинь Сю Чжи можно было назвать владельцем одного из них. Но они определенно не принадлежали ей. Она лишь хотела попробовать узнать, есть ли связь между ними и ее собственным фиолетовым браслетом.

Это также был первый раз, когда Цинь Сю Чжи видел, что кто-то четко различает границу между владениями других людей. Он поставил поднос из темного нефрита в пределах досягаемости Мужун Шу Цин и с улыбкой сказал: «Я ухожу, а ты пока хорошенько отдохни».

Закончив говорить, он погасил несколько свечей, которые стояли на столе, оставив лишь те, которые стояли возле кровати. Затем он тихонько прикрыл дверь, и вскоре послышался звук его шагов, постепенно отдаляющихся от комнаты.

Мужун Шу Цин приподняла рукав своей одежды. Холод в браслете, красующемся у нее на запястье, постепенно отступил, но вокруг все еще ощущалась небольшая прохлада, поэтому Мужун Шу Цин не могла не дивиться этому факту. Она видела проблеск этого слабого лилового света в доме своего деда по отцовской линии раньше, но лиловый свет, окружавший эти изысканные нефриты, был другим, а фиолетовый свет на браслете, казалось, струился еще сильнее.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 91. Надежда

Мужун Шу Цин не могла заснуть всю ночь. У нее уже давно не было бессонницы, но в свете произошедших событий в этом не было ничего удивительного. Задремав лишь ближе к утру, она проснулась, когда небо уже посветлело, а за окном лежал снег. Так что на самом деле она была действительно глубоко погружена в сон, раз не почувствовала сильного снегопада. Ведь пушистые снежинки обычно заставляли людей чувствовать, что зимний сезон наконец-то наступил. Холодный ветерок вместе с осколками снежинок плыл сбоку от приоткрытого окна и, сталкиваясь с теплом внутри комнаты, превращался в маленькие капли воды, которые падали с оконной рамы на пол.

Мужун Шу Цин с интересом наблюдала эту картину, когда из-за пределов комнаты послышался резкий и ясный голос мальчика-слуги: «Барышня, вы еще не проснулись?»

Несмотря на то, что Мужун Шу Цин было нелегко, она все равно использовала правую руку, чтобы открыть занавеску, и села. Потом она тихо сказала: «Можешь войти».

Дверь осторожно приоткрылась, и вошел юноша, который вчера был рядом с Цинь Сю Чжи, на вид ему было лет тринадцать-четырнадцать. Он выглядел очаровательным и умным с его большими сверкающими глазами. Мальчишка был ещё юн, но уже можно было понять, что когда он вырастет, заставит множество женщин сходить по нему с ума. Мужун Шу Цин мягко улыбнулась. Неужели все мужчины в Хай Юй могли быть такими привлекательными и умными, как этот?

Вслед за молодым слугой вошел пожилой мужчина лет за пятьдесят, который нес большую аптечку. Поглаживая свою козлиную бородку, он сказал: «Сяоцзе, пожалуйста, прилягте, этот старик должен нанести лекарство на рану».

Молодой слуга вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Медицинский опыт пожилого человека был превосходен, когда он менял повязку и наносил мазь, боли совсем не ощущалось, и он сделал это очень быстро.

Как только он закончил, снова вошел молодой слуга, неся чашу с прозрачной кашей. Вслед за ним в комнату вошел Цинь Сю Чжи.

Доктор посмотрел на Цинь Сю Чжи и поприветствовал его, подняв сцепленные руки, а затем с улыбкой сказал: «Гунцзы, травма Сяоцзе нуждается в основательном отдыхе и хорошем питании. Если будут соблюдены эти условия, она полностью восстановится чуть более чем через месяц».

Чуть больше месяца? Мужун Шу Цин, услышав слова пожилого врача, подняла свои изящные брови и тихо спросила: «Доктор, когда я смогу встать с кровати и прогуляться?»

Пожилой мужчина повернулся к ней лицом и с утешающей улыбкой сказал: «Вы можете встать с постели и ходить после семи дней постельного режима, но барышне все равно нужно много отдыхать, чтобы рана быстрее затянулась».

Мужун Шу Цин ответила также вежливо и с улыбкой: «Благодарю вас, доктор».

Цинь Сю Чжи взял поднос из рук мальчика-слуги и сказал: «Сяо Цзинь, сходи с господином доктором за рецептом».

- Слушаюсь, - юноша почтительно склонил голову и повел пожилого мужчину к выходу из комнаты.

Цинь Сю Чжи взял поднос и поставил его на низкий табурет у кровати. Потом он осторожно помог Мужун Шу Цин сесть, как и прошлой ночью, и поставил перед ней тарелку с кашей.

Мужун Шу Цин не стала отнекиваться, а просто сказала «спасибо», а затем принялась методично поглощать кашу. Ей нужно было скорее прийти в себя, так как Янь Юй и Лу И, возможно, где-то ждали ее. Даже во время пищи Мужун Шу Цин не теряла времени даром, спросив: «Цинь гунцзы, ты не сказал мне вчера, как ты спас меня?»

Взяв шелковый носовой платок, лежавший на подносе, Цинь Сю Чжи вложил его в руку Мужун Шу Цин и с улыбкой ответил: «Зови меня Сю Чжи. В тот день, когда Си Му увидел изысканный нефрит, и после того, как я узнал, где ты, я бросил все силы на твои поиски. Когда я нашел вас, ты уже была ранена, и тебя забрала группа людей в синих одеяниях. Си Му сказал, что боевые искусства этой группы людей превосходны, особенно мужчины в багрово-красном одеянии, его мастерство глубоко и неизмеримо, поэтому у нас не было иной альтернативы, кроме как попытаться вызволить тебя ночью. К счастью, они уже обработали твою рану, хотя это было довольно опасно, но не стало большой помехой».

Он не знал, что это были за люди, но, судя по их впечатляющим навыкам, у них определенно было необычное прошлое. Даже Си Му немного опасался этих воинов, если бы Мужун Шу Цин стала их врагом, было очевидно, что ей не избежать опасности.

Мужун Шу Цин хотела задать ещё несколько вопросов, но тот человек, которого она видела прошлой ночью, по имени Си Му, появился за дверью. Сейчас Мужун Шу Цин волновал лишь один вопрос - она хотела знать, жив ли Мо Цань или мертв!

«Господин», - холодный голос Си Му, казалось, разнес атмосферу зимы по комнате.

Цинь Сю Чжи знал, что Мужун Шу Цин была встревожена. Хотя она ничего не сказала, но ее рука, державшая ложку, задрожала. Без лишних слов Цинь Сю Чжи прямо спросил: «Вы нашли того человека?»

Их нервозность, казалось, совсем не повлияла на Си Му, он все еще демонстрировал полное безразличие, когда холодно ответил: «Северную сторону утеса и окружающий горный поток обыскивали три раза, но мы не обнаружили следов человека в черном».

Прошло три дня, и они не нашли его, так что вполне возможно, что он был уже … Цинь Сю Чжи посмотрел на Мужун Шу Цин, отметив, что цвет ее лица не изменился. Но она опустила голову и, казалось, погрузилась в свои мысли. Он не мог понять, о чем она думала. Она на удивление казалась спокойнее теперь, после того, как услышала новости.

Чувствуя некоторую тревогу из-за того, что Мужун Шу Цин ничего не говорит, Цинь Сю Чжи мягко похлопал ее по руке и спросил: «Шу Цин, с тобой все в порядке?»

Мужун Шу Цин пришла в себя и ответила в своей обычной милой манере: «Я в порядке». Ее губы произносили эти слова, но ее сердце явно было не здесь, и она все еще выглядела погруженной в себя.

Ясный и холодный голос Си Му раздался снова и успешно привлек внимание Мужун Шу Цин: «Мы не нашли человека в черном одеянии, но мы обнаружили трех человек, которые путешествовали вместе с ней».

Мужун Шу Цин быстро спросила: «Где они?» Были ли это Янь Юй и Лу И? Сердце Мужун Шу Цин взволновано забилось.

Си Му не ответил, просто повернулся, чтобы выйти из комнаты. Вскоре он вернулся, да не один, а с несколькими людьми. Самым первым человеком, который подошел к Мужун Шу Цин, была Лу И, которая выглядела смущенной, так как ее одежда была грязной и неопрятной. Увидев, что ослабевшая Мужун Шу Цин лежит на кровати, Лу И почувствовала облегчение от того, что хозяйка была цела и невредима, но не могла не сетовать на ее ранение. Лу И не находила себе места от беспокойства в течение стольких дней, и когда она наконец смогла увидеть Мужун Шу Цин, не смогла удержаться от крика: «Барышня! Мы, наконец, нашли вас, как ваша рана?»

В сердце Мужун Шу Цин она уже считала их своими близкими родственниками в этом мире, поэтому, глядя сейчас на Лу И, с бледным лицом и всю покрытую снегом, ее глаза постепенно увлажнились. Мягко утерев слезы Лу И, Мужун Шу Цин продемонстрировала свою обычную нежную и мягкую улыбку и пробормотала: «Не плачь, я в порядке».

Подняв голову, чтобы посмотреть за спину Си Му, она заметила Янь Юя, поддерживавшего какую-то женщину. Не веря своим глазам, Мужун Шу Цин едва слышно спросила: «Цзы Юань?»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 92. Ответить ударом на удар

Когда все почувствовали, что у них перехватило дыхание, Мужун Шу Цин медленно открыла глаза, по-прежнему спокойные и ясные. Она с улыбкой спросила: «Янь Юй, скажи мне, что произошло?» Казалось, что ее подавленных эмоций мгновение назад просто не существовало.

Янь Юй шагнул вперед и почтительно ответил: «Слушаюсь. В тот день вы упали со скалы, и Мо Цань быстро полетел вниз. Думаю, он хотел унести вас к подножию скал. В тот день было слишком много людей, поэтому я вывел Лу И из окружения, а ночью мы спустились вниз, но не смогли вас найти. Я боялся, что они убьют Цзы Юань, поэтому  договорился с несколькими людьми, чтобы они начали поиски поблизости. В конце концов, ее обнаружили в хижине в деревне неподалеку».

Услышав его слова, глаза Мужун Шу Цин заблестели, и она спросила:

- Говоришь, той ночью ты спустился со скал, чтобы найти меня?

- Да.

Мужун Шу Цин выглядела несколько взволнованной и, слегка приподнявшись, серьезно спросила:

- Ты не нашел Мо Цаня? Или какие-нибудь другие следы?

Янь Юй постарался тщательно всё припомнить и уверенно ответил:

- Нет, я ничего не нашел.

- Это хорошо, - счастливый и взволнованный голос Мужун Шу Цин на самом деле заставил всех, кто находился в комнате, быть озадаченными. Они до сих пор не могли найти этого человека, даже если она не чувствовала себя переживающей и грустной, такое выражение лица выглядело чересчур странно.

Ее мрачное настроение некоторое время назад и ее поведение сейчас были необычными, это заставило Цинь Сю Чжи почувствовать себя довольно встревоженным, поэтому он не мог не спросить: «Шу Цин, с тобой все в порядке?» Может быть, она слишком перенервничала.

Мужун Шу Цин с улыбкой покачала головой, как будто облегчила свое бремя, и сказала: «Иногда отсутствие новостей – тоже хорошие новости». Даже отправившись на поиски почти сразу, они не смогли найти Мо Цаня, вполне возможно, что, когда он упал со скалы, у него все равно нашлись силы, чтобы самостоятельно покинуть то место. Еще существовал шанс, что какие-то люди забрали его, независимо от того, кто его забрал, как минимум, это означало, что он всё ещё жив. До тех пор, пока она не увидит его мертвое тело, она ни за что не сдастся.

- Сю Чжи, я должна доставить тебе неудобства, попросив доктора прийти сюда, - здоровье Цзы Юань основательно пошатнулось, если не начать лечение должным образом, она боялась, что это вызовет проблемы в будущем.

- Хорошо, тебе не нужно беспокоиться, - Цинь Сю Чжи понимающе кивнул головой.

Нежно держа всю покрытую синяками руку Цзы Юань, Мужун Шу Цин сказала мягко и одновременно твердо: «Цзы Юань, ты наконец-то вернулась к нам. Никто больше не сможет причинить тебе вред, поэтому сейчас твоя главная забота – восстановить своё здоровье».

Цзы Юань, насилу сдерживая слезы, кивнула и сказала: «Слушаюсь, барышня».

За эти дни она исчерпала все возможные методы, чтобы не позволить себе заснуть, потому что слышала шепотки тех, кто ее охранял, что если она заснет, они смогут ее контролировать. Если бы она причинила вред барышне из-за собственного малодушия, она бы себе этого не простила. Цзы Юань испытывала трудности с тех пор, как была ребенком, потеряла обоих родителей и скиталась по свету. Если бы барышня не забрала ее с собой, другие нищие забили бы ее до смерти. Хотя Мужун Шу Цин совсем не была добра к ней, когда она была ребенком, не будь ее доброй воли, и Цзы Юань вряд ли дожила бы до сегодняшнего дня.

Осторожно стерев слезы, которые потекли по щекам Цзы Юань, Мужун Шу Цин сказала  Янь Юю, стоявшему в стороне: «Янь Юй, ты также пережил много трудностей. Отдохни, как следует, в течение следующих двух дней, а также помоги устроить достойные похороны мёртвым телохранителям и надлежащий присмотр для раненых. И самое важное: выдели еще 50 человек, я хочу отправиться на границу Лин Фэн Гуань в течение 10 дней». Так как гора Фэншань располагалась не слишком далеко, она должна была добраться до границы Линь Фэн Гуань в течение трех дней.

Лу И встревожено воскликнула: «Барышня!..» Мужун Шу Цин была так сильно ранена, как она могла путешествовать!

Не дожидаясь, пока Лу И продолжит говорить, Мужун Шу Цин спокойно, но настойчиво молвила: «Я должна попасть туда, особенно после этого инцидента». Ей необходимо было срочно добраться до Линь Фэн Гуань, и не только для того, чтобы уладить этот вопрос между ней, Сюаньюань И и императором. Поскольку Хун Мин хотел ее смерти, и , не колеблясь, лично отправился на границу Линь Фэн Гуань, существовал хитроумный заговор, поэтому ей позарез нужно было обсудить ситуацию с Сюаньюань И.

Пробормотав что-то себе под нос, Мужун Шу Цин спросила:

- Сю Чжи, у тебя найдутся кисть и чернила?

- Конечно, - хотя Цинь Сю Чжи понятия не имел, о чем она думает, он быстро разыскал для нее кисть, бумагу и чернила.

- Лу И, разотри чернила.

Мужун Шу Цин взяла бумагу и с трудом развернула ее. Цинь Сю Чжи не мог продолжать смотреть на ее потуги, поэтому подошел к ней и помог разложить бумагу. Он мягко опустил край бумаги, чтобы ей было удобно писать, но отвёл взгляд в сторону, так как его благородные манеры не позволяли ему смотреть на то, что она писала.

- Хорошо, - Лу И быстро растерла чернила и положила тушечницу рядом с кроватью, чтобы Мужун Шу Цин было удобнее добраться до нее.

Мужун Шу Цин размышляла над письмами недолго, и вскоре отложила кисть, очень быстро написав три письма. На самом деле это были не длинные письма, а всего лишь короткие записки из нескольких предложений. Взяв письма, чтобы передать их Янь Юю, который ждал в стороне, Мужун Шу Цин тихо сказала: «Янь Юй, как можно скорее отправь несколько человек, чтобы доставить эти три письма - Ань Цинь Сюаню, Фэн И и Шэнь Сяо Юню».

Поскольку она хотела сразиться с Хун Мином, на этот раз она не даст ему никакой возможности воспользоваться ею. Она не зря велела Фэн И отправиться в Яньжуй, с тех пор как Хун Мин приехал в Дунъюй. С древних времен богатые люди справлялись с делами должным образом, хотя в период монархии их способности нельзя было считать удивительными в ведении экономики. Но до тех пор, пока она может испортить экономику Яньжуй, это также фактически разрушит баланс в политике и жизнеобеспечении людей. Если окажется, что самый популярный товар страны, семена хлопка, был закуплен в больших количествах, каков будет вывод? Последствия этого нельзя было увидеть в течение короткого периода времени, но некоторые цепные реакции возникли бы очень быстро. Если добавить слухи, которые намеренно распространит Фэн Юй Лу, то что может произойти? В конце концов, страна Яньжуй будет определена первым кандидатом, и найдется много заинтересованных людей. В прошлый раз, когда Ань Цинь Сюань говорил с ней о сотрудничестве, для Мужун Шу Цин как раз настало время вернуть свои преимущества.

Хотела бы она увидеть, как загорится «задний двор». Независимо от того, будет спасен Хун Мин или нет, она вернет эту стрелу мужчине в пурпурно-красном одеянии.

- Слушаюсь! - Янь Юй взял письма и быстро вышел из комнаты. Увидев прежнее спокойное поведение Мужун Шу Цин, хоть и приправленное гневом и настойчивостью, он еще раз уверился, что она тверда и непоколебима в принятии решений. Впрочем, ее мягкая и нежная улыбка всегда заставляла людей не обращать внимания на ее резкость.

Мужун Шу Цин с трудом написала письма из-за травмы, и ее рана снова разболелась, а на лбу выступил тонкий слой пота. Поэтому Цинь Сю Чжи поспешил помочь ей удобнее устроиться в постели и призвал ее соблюдать назначенный доктором режим: «Шу Цин, в твоем нынешнем состоянии тебе нельзя далеко путешествовать!» Стрела прошла через плечо, как она сможет выздороветь в течение десяти дней, даже будь она самым крепким человеком на свете!

Мужун Шу Цин, тяжело дыша, едва слышно ответила: «Все в порядке, я уделю внимание своему выздоровлению». Врач сказал, что она может встать с постели в течение десяти дней. Если они отправятся в путь в это время, не должно быть никаких проблем, да и поездка не должна занять более трёх дней.

Что касается ее упрямства, Цинь Сю Чжи ничего не мог поделать, поэтому у него не было иного выбора, кроме как с улыбкой сказать: «Хорошо, раз ты уже приняла решение, я сопровожу тебя». Хотя он знал, что она тщательно подготовилась, и не должно возникнуть никаких препятствий, он не мог не волноваться. Поскольку на этот раз он пришел сюда из-за нее, он не мог вынести, чтобы с ней что-то случилось.

Мужун Шу Цин искренне поблагодарила его: «Благодарю тебя, Сю Чжи». Если бы не он, она боялась, что на этот раз ей было бы трудно избежать проблем.

Цинь Сю Чжи мог только мягко улыбнуться и покачать головой. Подоткнув по краям ее одеяло, он повел группу людей к выходу.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 93. Граница Линь Фэн Гуань

После трех дней путешествия на быстрых лошадях отряд Мужун Шу Цин, наконец, прибыл к месту назначения незадолго до наступления ночи. Это был простой объект, несмотря на то, что Дунъюй и Цан Юэ продолжали вести бесчисленные войны в течение нескольких сотен лет. Граница Линь Фэн Гуань была потеряна во время войны и дважды принадлежала Цан Юэ, после чего Дунъюй снова отобрал ее. Таким образом, население на границе Линь Фэн Гуань было смешанным, географическое положение было особым, а  экономическое развитие зависело от товарооборота обеих стран. Стоит отметить, что после основания поместья Пяо Мяо торговля по эту сторону границы особенно процветала.

- Госпожа, мы прибыли, - донесся низкий голос Янь Юя.

Мужун Шу Цин мягко приподняла бамбуковую занавеску, и ее взгляду предстали высокие, но сильно поврежденные городские ворота. Она трижды была на границе Линь Фэн Гуань. Каждый раз, когда она приезжала сюда, у нее была привычка останавливаться на мгновение перед городской стеной, просто потому, что эта пустынная атмосфера наложила определённый отпечаток на это место за столько лет. Опустив бамбуковую занавеску, Мужун Шу Цин тихо сказала:

- Направляемся прямо в армейский лагерь.

- Слушаюсь.

Мужун Шу Цин сидела на прекрасной мягкой кушетке, приготовленной Лу И. На протяжение всех трёх дней пути, хотя Лу И всю дорогу внимательно заботилась о ней, ее раненое плечо всё ещё болело. После того, как доктор осмотрел Цзы Юань, он вынес вердикт, что она достаточно серьёзно травмирована. Поэтому Мужун Шу Цин нашла место для проживания Цзы Юань в городе Чэнду. После того, как та немного поправилась, она попросила Чжоу Цзина отправить Цзы Юань обратно в поместье семьи Мужун и проследить, чтобы она не попала в беду снова.

Мужун Шу Цин, сидя с парчовой мантией накинутой ей на плечи и глядя на Лу И, которая тщательно приводила в порядок ее одежду и юбку, тихо вздохнула. Эта девушка была очень упрямой. Она не хотела, чтобы Лу И ехала, но та настояла на своём. Мужун Шу Цин не была уверена, что визит на границу Линь Фэн Гуань на этот раз даст какие-то плоды, но это единственное, что она могла сделать сейчас.

Прошёл час, и карета, наконец, остановилась. Спустя мгновение раздался крик молодого солдата: «Остановитесь, в армейский лагерь нельзя входить без разрешения!»

Мужун Шу Цин снова осторожно приподняла бамбуковую занавеску, увидев перед собой широкие ворота армейского лагеря, охраняемые восемью молодыми солдатами. Каждый из них был полон энергии и выглядел внушительно. Метод Сюаньюань И в управлении вооруженными силами определённо имел свою уникальность.

Янь Юй сделал шаг вперед и холодно сказал: «Госпожа моей семьи хочет видеть генерала Сюаньюань».

Тот молодой солдат, который только что запретил им входить, был поражен. Внушительные манеры этого человека в черном могли действительно напугать людей. Не зная, что за человек был его госпожой, он украдкой бросил взгляд на черную карету, но, к сожалению, ничего не увидел. Несмотря на то, что он был несколько напуган внушительными манерами этого мужчины, как солдат он мог лишь следовать приказу генерала, поэтому, выпятив грудь, молодой воин громко произнёс: «Есть много людей, которые хотят видеть нашего генерала. Без приглашения вам здесь делать нечего».

Янь Юй уже хотел ринуться в атаку, но нежный и элегантный голос прервал его: «Старший братец, мы слуги семьи Мужун. У госпожи моей семьи важное дело, поэтому она хочет немедленно видеть генерала Сюаньюань. Мне придется побеспокоить вас, чтобы вы сначала уведомили его». Лу И вышла из экипажа и встала рядом, причём каждый её шаг и жест был лишён подобострастия и властности.

Молодой солдат оглядел девушку в зеленом платье перед ним. Она была красивой, имела благородную осанку и вела себя вежливо и достойно. Поэтому люди, которые смотрели на нее, обычно не решались отказать ей. Что за человеком была ее барышня? Молодой воин снова посмотрел в сторону той кареты, но по-прежнему не смог ничего разглядеть. Внезапно вспомнив слова девушки, сказанные минуту назад, молодой солдат удивленно переспросил:

- Семья Мужун? Семья Мужун, которая передала нам зерно?

- Именно, - Лу И с улыбкой кивнула головой.

Молодой солдат снова посмотрел на группу людей, там был мрачный телохранитель, элегантная и грациозная горничная, а также красивый и статный гунцзы – интересно, все ли они были из семьи Мужун? Их темпераменты действительно были выдающимися. Месяц назад, если бы не поступление продовольственных припасов от семьи Мужун, они не смогли бы сражаться или даже потерпели поражение. Впоследствии пошли слухи, что барышня семьи Мужун на самом деле была невестой генерала. Среди солдат передавалась из уст в уста одна история, в которой говорилось, что барышня семьи Мужун была влюблена в генерала Сюаньюань И по уши и не давала ему проходу. Значит, барышня Мужун, которая приехала сегодня, на самом деле была будущей женой легендарного генерала?!

Молодой солдат обернулся, чтобы спросить своих товарищей, которые также наблюдали за происходящим с большим интересом: «Эта барышня Мужун пришла поговорить об армейском провианте?»

Солдаты на мгновение задумались и покачали головами: «Мы не знаем, но если это так, откладывать не стоит».

Их совет звучал разумно. Продукты, которые доставили в прошлый раз, были почти израсходованы. Даже несмотря на то, что армейские припасы, отправленные императорским двором, были уже в пути, кто знает, возникнут ли еще какие-нибудь проблемы, как в прошлый раз. Поэтому доверить это дело семье Мужун было бы безопаснее. Кроме того, даже если барышня Мужун будет вести речь не об армейских припасах, а о свадьбе, он тоже не имел права задерживать ее, ах! «Пожалуйста, подождите немного», - сказал молодой солдат ясным голосом и тут же быстрым шагом направился к палатке генерала.

Припасов, которые Мужун Шу Цин передала в прошлый раз, осталось уже не так много, поэтому Сюаньюань И был как раз в середине обсуждения вопроса о снабжении армии продовольствием с Пэй Че, Ли Мином и еще двумя помощниками генерала. На этот раз они не могли допустить никаких неприятностей, ведь в прошлый раз продовольствие было уничтожено. Все командиры и солдаты, естественно, ненавидели подлые уловки Цан Юэ, но даже что касается императорского двора, хотя они ничего не сказали, в глубине души были в основном разочарованы. Если и сейчас что-то пойдёт не так, моральному духу армии, безусловно, будет нанесен огромный ущерб.

- Помощник генерала Хуан, вы возглавите 50 элитных солдат для тайной защиты армейских припасов, если не возникнет никаких проблем, вы не должны сообщать сопровождающим о своем местонахождении. Армейские припасы должны прибыть в западную часть города Фэнчжэнь сегодня вечером, значит, вы в скором времени должны выступить.

Несмотря на то, что это было сопряжено с некоторым риском, Сюаньюань И все равно отдал такой приказ. Если бы при императорском дворе узнали, что он делает, он бы не избежал порицания. Ну и что с того? Он не позволит своим солдатам умирать, защищая страну, и всё это время терпеть голод.

«Слушаюсь!» - Хуан Си Фэн ответил громким голосом. Он уже подумывал, что так и следует поступить, ведь эти чиновники императорского двора явно обладают свиными мозгами, и он не раз презрительно прохаживался по ним в прошлом. Но пока генерал не отдал приказа, он не решался бросаться в бой без разбора.

Пока они обсуждали это, громкий и ясный голос объявил из-за двери: «Разрешите доложить!»

Сюаньюань И как раз объяснял, что Хуан Си Фэну необходимо сделать для успешного проведения операции и на какие моменты он должен обратить внимание, поэтому Пэй Че крикнул: «Войдите».

Молодой солдат вошел внутрь, почтительно поклонился и сказал: «Барышня семьи Мужун за пределами армейского лагеря просит о встрече».

Мужун Шу Цин? Пэй Че только диву давался, как могла Мужун Шу Цин приехать в армейский лагерь? Когда он собирался задать вопрос, Сюаньюань услышал фамилию Мужун, и сразу же обернулся, чтобы переспросить: «Кто, ты сказал?»

Молодой солдат не посмел проигнорировать настойчивый вопрос и быстро ответил снова: «Барышня Мужун».

Это действительно Мужун Шу Цин?! Сюаньюань И, не сказав ни слова офицерам и молодому солдату, выскочил наружу.

Молодой солдат почувствовал порыв ветра, когда тот пронёсся мимо него. Затем внутри палатки воцарилась тишина. Слегка приподняв голову, он смог увидеть только, что помощники генерала несколько загадочно переглядывались, а на лице военного советника отразилось понимание.

Пэй Че ухмыльнулся. Этот Сюаньюань И, который всегда был безрассудным и беззаботным, сам того не подозревая, действовал, не раздумывая, и сейчас.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 94. Въезд в лагерь

Лицо Сюаньюань И было мрачным. В его приглушенном голосе звучало некоторое беспокойство из-за Мужун Шу Цин, а также злость из-за её опрометчивости, поэтому он выпалил, не подумав: «Что ты здесь делаешь?!»

Мужун Шу Цин не обратила никакого внимания на его рёв только потому, что потратила все свои физические силы, чтобы выбраться из кареты. Видя, что она полна решимости выйти наружу, Цинь Сю Чжи, который был рядом с ней, тоже слез со своей лошади. Одной рукой он поддерживал ее за руку, а другой - нежно поддерживал за талию, так что, как только она вышла из кареты, ноги Мужун Шу Цин могли мягко ступать по земле. Но травма на левом плече заставила ее вдохнуть полный рот холодного воздуха, и, оступившись, она стала заваливаться набок. К счастью, Цинь Сю Чжи быстро среагировал и смог подхватить ее, прежде чем она упадет.

Мужун Шу Цин с большим трудом смогла устоять на ногах, она благодарно улыбнулась Цинь Сю Чжи и повернулась лицом к Сюаньюань И, который сидел на лошади и смотрел на нее во все глаза: «Генерал Сюаньюань, мы можем пойти в палатку и поговорить?» Она боялась, что ее травма плеча вновь открылась, так как она чувствовала резкую и жгучую боль.

Сюаньюань И смотрел на ее лицо, которое становилось все бледнее и бледнее, и его сердце снедала тревога. Но, глядя на нее и этого потрясающего мужчину, и их явное взаимопонимание, он почувствовал какое-то неописуемое безумие. Сюаньюань И холодно ответил: «Никто не может войти в армейский лагерь без разрешения. Ты можешь войти, но они не могут».

Разумно было бы сказать, что и Мужун Шу Цин не имела права находиться в армейском лагере, но в настоящее время все знали, что она его невеста, плюс существовал насущный вопрос о доставке зерна. Ее личность была ясна, поэтому она могла войти в лагерь, но личность этого человека была неизвестна, поэтому он абсолютно не мог войти сюда!

«Выходит, это мне не хватает хороших манер», - улыбнулся Цинь Сю Чжи. Несмотря на то, что слова Сюаньюань И были несколько грубыми, они не отменяли суровой правды: если в армейском лагере произойдет хотя бы небольшое происшествие, это повлияет на войну, поэтому здесь должна царить жесткая дисциплина. Цинь Сю Чжи передал Мужун Шу Цин в руки Лу И, чтобы она могла поддержать ее, и, естественно улыбнувшись, произнес: «Шу Цин, раз я сопроводил тебя до границы Линь Фэн Гуань, то улучу момент для встречи со старым другом. Если у тебя будут какие-то просьбы, я обязательно приложу все усилия, чтобы их выполнить». Хотя он несколько неохотно расставался с ней, он верил, что они очень скоро вновь увидятся.

Мужун Шу Цин ответила ему улыбкой и искренне поблагодарила: «От всей души благодарю Сю Чжи, который заботился обо мне во время этого путешествия». Задумавшись на мгновение, Мужун Шу Цин бросила взгляд на нефритовое украшение, всегда висевшее на талии Цинь Сю Чжи. Это была та вещь, которую она дала ему при их первой встрече, поэтому она слегка улыбнулась и спросила: «Ты собираешься встретиться с ним?»

- Именно, - Цинь Сю Чжи кивнул головой. Благодаря Шу Цин, которая подарила ему это нефритовое украшение, он смог вернуться в Хай Юй, и тот человек, похожий на яркую луну, действительно согласился помочь ему. Поскольку сегодня ему снова выпала возможность побывать на границе Линь Фэн Гуань, он хотел навестить его.

Мужун Шу Цин понимающе улыбнулась и напутствовала его:

- Береги себя.

Цинь Сю Чжи развернулся и сел на свою лошадь, сказав ясным голосом: «Я ухожу». Сопровождающая его группа людей пришпорила своих лошадей и уехала.

Мужун Шу Цин схватила Лу И за руку, потому что ее ноги подкашивались. Этот северный холодный ветер действительно нельзя было недооценивать. Плюс к этому, учитывая травму на ее плече и многие дни тряски в карете, ее рана, казалось, снова открылась. Мужун Шу Цин прикрывала рану рукой, пока ее лицо становилась все более бледным и осунувшимся.

От взгляда Сюаньюань И не укрылось, что она была не в лучшем состоянии с того момента, как вышла из кареты. Сначала он наивно полагал, что дело в том, что она слишком долго сидела в карете, плюс путешествие выдалось трудным, поэтому она так сильно ослабела, но теперь оказалось, что это совсем не так. Сойдя с лошади, Сюаньюань И подошел к Мужун Шу Цин. Глядя, что Лу И с трудом удерживает ее, его рука легла на талию Мужун Шу Цин, и он мягко притянул её к себе.

Мужун Шу Цин не сопротивлялась и с удовольствием прильнула к его груди, ведь у нее на самом деле не было сил стоять. Сюаньюань И присмотрелся повнимательнее и обнаружил, что на лбу Мужун Шу Цин, несмотря на пронизывающий холодный ветер, неожиданно выступили мелкие бисеринки пота. Сюаньюань И, оглядев ее с ног до головы, с тревогой спросил: «Ты такая бледная, что случилось?»

Мужун Шу Цин улыбнулась с некоторым трудом, мягко приподняла уголок рта и ответила: «Могу я не объяснять это сейчас?» Закончив говорить, она неожиданно без всякого предупреждения упала в объятия Сюаньюань И, потеряв сознание.

- Цин’эр!

Она упала в обморок и действительно напугала эту группу людей. Сюаньюань И еще больше недоумевал по поводу её состояния. Он мягко гладил ее по лицу и непрерывно шепотом звал ее по имени, но Мужун Шу Цин никак не реагировала.

- Черт возьми! - тихо выругавшись, Сюаньюань И обхватил Мужун Шу Цин за талию и сел на лошадь, направляясь к большой палатке военного врача. Он надеялся, что напрасно тревожится, и у нее нет никаких серьезных проблем со здоровьем, ведь она все еще должна дать ему свой ответ.

Внутри палатки, кроме Пэй Че, который по-прежнему беззаботно пил чай, остальные люди затаили дыхание и не осмеливались заговорить. Всё потому, что Янь Юй, одетый в черную одежду, стоял там с мрачным лицом и налитыми кровью глазами. Он ничего не сказал, лишь неподвижно смотрел на разделительный экран. Сюаньюань И сидел на месте главы наверху, и его глаза были затуманены. На его руке, вцепившейся в подлокотник кресла, четко проступили голубые вены, которые, казалось, вот-вот лопнут.

Стоило пожилому доктору выйти из внутренних покоев, Сюаньюань И тут же бросился  к нему, чтобы спросить: «Господин, что с ней происходит?»

Все взгляды устремились на старого военного врача. Особенно отличились генерал и тот человек в черном, казалось, они хотели пронзить его усталое старое тело своими взглядами. Пожилой военный врач немедленно сложил руки в почтительном жесте, поклонился и ответил: «Докладываю генералу: в плечо барышни Мужун попала стрела, она задела кость и прошла сквозь плечо. Её состояние чрезвычайно серьезное, и рана еще не зажила, но барышня всё равно взяла на себя смелость отправиться в долгое путешествие. Здоровье барышни изначально было слабым, поэтому немудрено, что она потеряла сознание».

В нее действительно попала стрела! Сюаньюань И почувствовал, как его собственное сердце сжалось в мгновение ока. Его рука тоже потеряла силу, и твердая древесина подлокотников издала какие-то булькающие звуки, когда он ослабил нажим. Старый доктор вытер пот со лба и быстро продолжил: «Но генералу не нужно слишком беспокоиться. Пока она тщательно выполняет предписания и заботится о своём здоровье, она полностью выздоровеет за срок чуть более месяца. Но больше не должно быть никаких неприятностей, иначе это создаст большую проблему в будущем».

В комнате снова стало тихо. Военный врач сглотнул слюну и осторожно сказал: «Этот старик пойдет и сварит лекарство».

Цвет лица Сюаньюань И всё ещё был нехорошим, но выражение его лица постепенно возвращалось к прежнему спокойному состоянию. Он махнул рукой и сказал: «Хорошо, можете идти». Им больше нечего было обсуждать в палатке, поэтому толпившиеся здесь люди воспользовались шансом выйти наружу. Настроение генерала казалось крайне плохим, будет лучше, если они не будут создавать лишнего шума, в конце концов, был ранен не кто-то посторонний, а его невеста.

После того, как все покинули палатку, Янь Юй также быстро ушел. Узнав, что жизни госпожи ничего не угрожает, он почувствовал облегчение. Он хотел как можно скорее связаться с Цан Су, чтобы сообщить ему, что барышня уже добралась до границы Линь Фэн Гуань, так что ему, безусловно, следует кое-что организовать.

Сюаньюань И поспешно вошел во внутреннюю комнату, и Пэй Че последовал за ним. Глаза Мужун Шу Цин были плотно закрыты, ее лицо всё ещё было бледным, а служанка постоянно вытирала пот у нее на лбу парчовым платком.

Когда Лу И увидела, что вошли Сюаньюань И и Пэй Че, она поднялась и почтительно встала у изголовья кровати. Сюаньюань И присел там, где раньше сидела Лу И. Глядя на это бледное лицо, он бессознательно коснулся щеки Мужун Шу Цин широкой ладонью. Ему особенно нравилась ее легкая улыбка и элегантная внешность, ведь она всегда выглядела такой непринужденной и естественной. В тот момент, когда он увидел ее, бессильно упавшую в обморок у него на груди, он впервые почувствовал неистовство и испугался, что она не очнётся или будет спать долго-долго, а потом откажется выслушать его ответ.

Пэй Че подошел к Лу И и спросил: «Лу И, как Шу Цин получила травму?» Может пройти, по крайней мере, два дня, прежде чем Шу Цин проснется. Должна быть причина, почему она так поспешно приехала на границу Линь Фэн Гуань. И эта ужасная рана тоже была странной.

Лу И на мгновение задумалась, а потом выдала тривиальный ответ, не вдаваясь в подробности: «Во время нашего путешествия нас перехватил большой отряд людей, они выстрелили в барышню из лука, после чего Цинь гунцзы спас нас».

Выслушав ее невнятные слова, Пэй Че тихо спросил: «Кто были эти люди? Что за человек этот Цинь гунцзы? Почему барышня вашей семьи захотела приехать на границу Линь Фэн Гуань?» Под ее началом было много телохранителей, и их навыки боевых искусств были довольно выдающимися. Так кто же были те люди, которые смогли ранить ее, в конце концов?!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 95. Дислокация

Редкое зимнее солнце лениво отражалось в павильоне внутреннего двора с резной нефритовой оградой. Перед внутренним двором стояло несколько каменных скамеек и низких столиков. Мужчина и женщина болтали, смеялись и наслаждались теплым солнечным светом. Женщина часто энергично пританцовывала от радости, и это ужасно пугало красивого мужчину рядом с ней.

Слуга семьи, одетый в синюю одежду, вышел на середину двора и встал у ворот. С почтением сжав в руке тайное письмо, он произнёс ясным голосом: «Хозяин, вам тайное послание».

Тан Сяо Сяо, которая поначалу все еще радостно улыбалась, в мгновение ока утратила хорошее настроение. Приняв скучающий вид, она отхлебнула жасминовый чай и пробормотала: «Целый день только дела, дела». Более того, это так называемое тайное письмо сделает его настолько занятым, что она не увидит и его тени.

Шэнь Сяо Юнь со смехом похлопал Тан Сяо Сяо по щеке и поднял руку, чтобы позволить слуге семьи подойти с секретным письмом. Тан Сяо Сяо шлепнула его по руке и надула губы, даже не взглянув в его сторону. Глядя на ее детское поведение, Шэнь Сяо Юню оставалось лишь беспомощно взять тайное письмо. После того, как слуга семьи передал письмо, он быстро вышел во двор. Несмотря на то, что господская жена обычно была очаровательна, но как только она проявляла свой характер, она становилась невыносимой. Кроме того, хозяин баловал ее так, словно она была его жизнью, так что ему лучше было на время скрыться.

После того, как Шэнь Сяо Юнь прочёл слова на внешней стороне письма, он вдруг слегка улыбнулся и потряс этим листом бумаги в воздухе. Сделав вид, будто его совсем не интересует это письмо, он протянул: «Но это секретное письмо от твоей Цин Цин». Он не верил, что жена сможет сохранять равнодушие, услышав эту новость.

«В самом деле? Что случилось?» - как и ожидалось, Тан Сяо Сяо немедленно встала, схватила Шэнь Сяо Юня за руку и попыталась отобрать письмо, чтобы увидеть его содержание. Этот ее взволнованный вид вновь заставил Шэнь Сяо Юня испугаться, поэтому он поспешно обхватил ее за талию и приподнял. Ну, сколько можно! Когда она немного успокоится и посидит на месте, разве она не знает, что беременна!

Тан Сяо Сяо это не слишком волновало, и все еще непрерывно извиваясь всем телом, она воскликнула: «Я слышала, что в прошлый раз она была ранена, а ты не позволил мне навестить ее! У нее возникли какие-то проблемы?» В прошлом месяце она случайно услышала, как они говорили, что Цин Цин была ранена стрелой и упала со скалы, но Шэнь Сяо Юнь сказал, поскольку она беременна, ей не разрешается никуда уезжать. Он должен был внимательно следить за ситуацией, и если с Цин Цин на этот раз случилось еще одно несчастье, она точно устроит мужу взбучку. Опустив ее ноги на землю, Шэнь Сяо Юнь поспешно открыл тайное письмо. На самом деле он тоже беспокоился о положении Мужун Шу Цин. Быстро проглядев написанные строчки, Шэнь Сяо Юнь на мгновение наморщил брови, улыбнулся и, покачав головой, сказал: «Тебе не нужно беспокоиться, она в порядке, но кое-кому вскоре придётся заняться некоторыми делами».

«Вот как!» - Тан Сяо Сяо не совсем понимала, о чем он говорит, но ей было достаточно знания, что с Цин Цин всё в хорошо. Она зевнула, солнце действительно заставляло ее хотеть спать.

Шэнь Сяо Юнь мягко похлопал ее по спине. После того, как она забеременела, она особенно легко уставала, поэтому он негромко сказал: «Ты отдыхай, а мне нужно уладить дело твоей доброй сестрицы».

Тан Сяо Сяо потянулась и встала. На полпути к своей комнате, она внезапно развернулась и сказала: «Ты должен как следует помочь Цин Цин, иначе я тебя не прощу».

Хотя она выглядела очаровательной, когда проявляла властность, он не мог позволить ей садиться себе на шею, поэтому Шэнь Сяо Юнь низким голосом промолвил:

- Ты не посмеешь!

Но, к сожалению, Тан Сяо Сяо проигнорировала его и, указывая на свой живот, сказала:

- Посмотрим, осмелюсь я или нет! Будь уверен, даже с таким животом я все равно осмелюсь убежать!

Шэнь Сяо Юнь горестно вздохнул. Его вынудили, поэтому у него не было другого выбора, кроме как кивнуть и сказать:

- Хорошо, хорошо, хорошо, я верю, верю. Я хорошо постараюсь ради этой маленькой дьяволицы.

- Вот и прекрасно, - Тан Сяо Сяо теперь была совершенно удовлетворена и направилась во внутреннюю комнату.

Как только Тан Сяо Сяо ушла, улыбающееся выражение лица Шэнь Сяо Юня мгновенно сошло на нет, и он тихо сказал человеку за пределами двора: «Вызовите сюда четырех мастеров». Мужун Шу Цин однажды хотела нанести Яньжуй тяжелые потери, наверное, время пришло. Он ещё не видел, как она выглядела, когда злилась, и на этот раз выпала действительно хорошая возможность.

- Слушаюсь.

Только перед госпожой хозяин мог показать свое улыбающееся выражение, в её отсутствие он по-прежнему был мрачным.

***

Поющие и танцующие внутри Ицуй Хунъи [1] танцовщицы будто летали между слоями легкого муслина. Очаровательный мужчина полулежал на мягком диване в полуоткрытой одежде, обнажая мускулы бронзового цвета. Пара изящных, но не костлявых рук скользила по соблазнительным изгибам куртизанки, все тело И Нян практически находилось в объятиях мужчины. В комнате царила двусмысленная атмосфера. На лице мужчины появилась очаровательная улыбка, когда он смотрел на тела девушек, извивающихся в такт музыке. Наслаждаясь хорошим вином, которое часто доставляли, он будто смотрел шоу.

[1] название борделя/места для танцев.

- Старший молодой господин, вам тайное послание, - в этот момент снаружи раздался мужской голос.

Ань Цинь Сюань слегка нахмурил брови и нетерпеливо ответил:

- Оставь его.

- М-м-м… хорошо, - мужчина на мгновение заколебался. Обычно в это время он не осмеливался беспокоить его, но это письмо было доставлено от семьи Мужун. Молодой господин ранее предупреждал, что о каждом вопросе, связанном с семьей Мужун, нужно сообщать ему первым делом. Поэтому…

Слуга уже собирался уходить, когда из комнаты донесся ленивый голос Цинь Сюаня: «Подожди, от кого это письмо?» Он пришел, чтобы доставить письмо в это время, может быть, дело было в ней.

- От семьи Мужун.

Ань Цинь Сюань медленно сел и сказал: «Тогда входи». Это действительно была Мужун Шу Цин? Он давно ее не видел, и она неожиданно прислала ему секретное письмо. Любопытно.

- Слушаюсь, - мужчина передал письмо в руки Цинь Сюаня, и, не смея смотреть по сторонам, немедленно вышел из комнаты.

Ань Цинь Сюань отверг притязания И Нян, которая кокетливо угощала его хорошим вином, и холодно сказал: «Вы все можете идти».

Звуки традиционного музыкального инструмента внезапно прекратились. Танцовщицы переглянулись, а потом перевели взгляд на И Нян. Эта семья Ань имела вес в столице Дунъюй, и, работая в этом большом заведении, им не приходилось беспокоиться в будущем.

И Нян поставила чашу с вином, которая была у нее на руке, и, прильнув своим мягким податливым телом к Цинь Сюаню, она позвала милым и нежным голосом: «Господин…»

Ань Цинь Сюань больше ничего не сказал, но всё его тело, источавшее очаровательное чувство, которое мгновение назад заставляло людей ощущать себя неоднозначно, внезапно в мгновение ока превратилось в лёд. И Нян не была новенькой в этом ремесле и, будучи лучшей куртизанкой, не зависела только от своего лица, поэтому быстро встала. Бросив один взгляд в сторону танцовщиц, И Нян склонила голову, чтобы ответить: «Как пожелаете». Группа людей немедленно отступила, чтобы уйти.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 96. Пробуждение

Редкое солнце уже светило в окно палатки. Сопровождаемое легким ветерком, оно несло запах снега, было холодным и освежающим. Но яркие лучи могли создать неудобство для больной, поэтому Лу И встала и опустила занавеску на окне, чтобы не впускать внутрь солнечный свет и холодный ветер.

«Лу И!..» - Лу И, которая как раз возилась с занавеской, внезапно услышала тихий и легкий оклик позади себя, поэтому быстро обернулась. Естественно, это была Мужун Шу Цин, которая слегка нахмурила брови, с усилием заставив себя разлепить губы.

Лу И была приятно удивлена и, подойдя к кровати, схватила Мужун Шу Цин за руку. Три дня, Сяоцзе уже три дня была без сознания и, наконец, пришла в себя. Лу И не могла не задохнуться от волнения и тихо позвала: «Барышня, барышня, вы проснулись, ах!»

Мужун Шу Цин чувствовала только, что у нее болит голова. Её веки словно были покрыты слоем воска, и она с трудом могла открыть глаза. Она слышала, как Лу И зовет ее, и ей очень хотелось сказать ей, чтобы она не волновалась. Но она чувствовала, что ее горло сильно саднит, ведь даже после того, как она просто назвала имя Лу И, оно начало нестерпимо гореть.

После очень долгих усилий она, наконец, смогла разглядеть слезы Лу И на ее очаровательном лице. Бедняжка звала ее, в то время как слезы ручейками текли по ее щекам. Не имея сил говорить, у Мужун Шу Цин не было иного выбора, кроме как попытаться пошевелить уголком рта, и одарить Лу И подобием кривой улыбки.

Увидев, что Мужун Шу Цин открыла глаза, Лу И вытерла слезы на глазах, и испытывая неописуемую радость, нервно спросила: «Барышня, вы проснулись! Вы голодны? Как насчет того, чтобы сначала выпить немного воды?» Военный врач сказал, что после пробуждения у нее не должно быть никаких серьезных нарушений.

Мужун Шу Цин мягко кивнула головой, чего ей сейчас действительно хотелось, так это воды.

После того, как Лу И осторожно напоила ее водой, горлу Мужун Шу Цин немного полегчало, и она также ощутила, как голова мало-помалу становится яснее. Поправив как следует одеяло, Лу И с улыбкой сказала: «Я пойду и сообщу хорошие новости Сюаньюань гунцзы. Он приходил к вам последние два дня и был очень встревожен». Последние два дня он оставался в комнате барышни на протяжении четырех часов и просто молча смотрел на неё. Лу И решила, что Сюаньюань гунцзы наверняка был покорён добротой барышни и уже влюбился в неё. Это было хорошо, в конце концов, они изначально были парой. Барышня же с детства восхищалась Сюаньюань гунцзы, и он определенно до сих пор нравился ей.

«Подожди, - окликнув Лу И, которая уже хотела убежать, Мужун Шу Цин попыталась подняться и слегка задыхаясь, произнесла: - Сначала помоги мне встать». Она пролежала в кровати столько времени, неудивительно, что ее тело болит. Но она была без сознания в течение нескольких дней, а эта девушка сразу же начала говорить об этом человеке, Сюаньюань гунцзы.

- Слушаюсь, - опасаясь, что ее рана вновь откроется, Лу И быстро помогла Му Цин сесть в постели и положила несколько мягких подушек ей под спину, чтобы было удобно сидеть.

С некоторым трудом сев, Мужун Шу Цин тихо спросила: «Как долго я спала?» Она не знала, достигли ли Цан Юэ и Яньжуй какого-то соглашения во время ее вынужденного бездействия. К тому же, Шэнь Сяо Юнь и другие уже должны были получить ее письма.

Подавая Мужун Шу Цин воду, чтобы умыться и прополоскать рот, Лу И ответила: «Три дня».

Закончив умываться, Мужун Шу Цин велела: «Принеси мне каши». Здесь, на границе Линь Фэн Гуань, она не могла свободно передвигаться и не знала, что ждёт её впереди, поэтому в первую очередь следовала уделить внимание своему здоровью и полностью восстановиться.

- Ясно. - Поедая кашу, Мужун Шу Цин неожиданно спросила: - А где Янь Юй?

После того, как она проснулась, она не чувствовала ауры Янь Юя, с ним что-то случилось?!

Лу И с улыбкой ответила:

- Вчера они приходили с Цан Су, но, увидев, что охрана в армейском лагере очень строгая, они просто оставили здесь двух тайных телохранителей. А потом вновь исчезли.

Эти эксперты по боевым искусствам приходили и уходили бесследно, и были не из тех, кто много болтает, поэтому она не знала, куда они пошли.

Глядя на беспомощный вид Лу И, Мужун Шу Цин мягко улыбнулась и кивнула головой: «М-м-м, я поняла».

- Шу Цин, ты не спишь? - из-за ширмы донесся нежный и приятный мужской голос.

Это был Пэй Че. Мужун Шу Цин улыбнулась и ответила:

- Пэй гунцзы, заходи.

- Шу Цин, я уже говорил, называй меня просто Пэй Че, - Пэй Че с улыбкой вошел во внутренние покои. Он сразу же отметил, что цвет лица Мужун Шу Цин все еще был болезненным, но, судя по активности, ей всё-таки было намного лучше. Тихонько вздохнув, он сказал: - Я так давно тебя не видел.

Мягко покачав головой, чтобы показать Лу И, что она закончила есть кашу, Мужун Шу Цин с улыбкой ответила:

- Действительно, мы давно не виделись.

Пэй Че сел на деревянный стул рядом с кроватью и взял протянутую Лу И чашу с горячим чаем.

- Как твоё самочувствие, лучше?

Мужун Шу Цин мягко кивнула головой, и, будто насмехаясь над собой, сказала:

- Ну, разве можно чувствовать себя плохо после долгого сна?

Пэй Че поднял брови и ухмыльнулся: «Этот твой сон был действительно долгим». Она спала до тех пор, пока лицо Сюаньюань не почернело, и никто не осмеливался заговорить с ним. Больше всех жалел, что не может спрятаться от него, старый военный врач.

Поставив чашку с чаем на ладонь, Пэй Че серьезно сказал: «Хорошо, расскажи мне, зачем ты приехала, и кто хотел причинить тебе вред».

Он уже давно догадался, что приезд Мужун Шу Цин на этот раз имел какое-то отношение к войне.

Мужун Шу Цин покачала головой и потёрла рану на плече. Почувствовав, как навалилась усталость даже после простого сидения, она тихо сказала: «Лучше подождём, пока не придет великий генерал Сюаньюань, боюсь, что у меня не будет сил рассказывать об этом дважды».

Глядя на ее усталое лицо, Пэй Че больше не задавал ей вопросов, просто уведомил: «К сожалению, это займёт некоторое время. Ю Сяо внезапно выстроил войска в новый боевой порядок, поэтому он пошел посмотреть». За последние полмесяца Ю Сяо приказывал атаковать лишь во время нескольких небольших сражений, и больше никак не проявил себя. Но вчерашним вечером их шпион доложил, что Ю Сяо пересмотрел расположение армейских войск и внимательно обследовал окрестности на линии фронта. Похоже, он что-то искал. Его действия были крайне странными, и у них не было другого выбора, кроме как защищаться от него.

Попросив Лу И заварить еще одну чашку зеленого чая, Мужун Шу Цин с улыбкой посмотрела на Пэй Че, который удобно устроился, болтая с ней, и спросила: «А тебе не нужно присутствовать там в качестве военного советника?» Разве он не должен был тоже отправиться в путь?

Он уже провёл разведку вчера вечером, но ему не нужно было говорить ей об этом, поэтому Пэй Че с насмешливой улыбкой ответил:

- Но я действую в соответствии с приказом заботиться о здоровье невесты генерала.

Мужун Шу Цин слегка нахмурилась, кашлянула и негромко произнесла:

- Ты знаешь, что это не так.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 97. Организация боевых построений

Как только отзвучала сказанная ею фраза, раздался приглушенный и легкий магнетический голос, который спросил: «Почему?»

Двое людей повернулись на звук голоса. Это был Сюаньюань И, облаченный в солдатскую форму. Сняв свой генеральский шлем и небрежно положив его на деревянный стол, Сюаньюань И направился прямо к Мужун Шу Цин. Она, наконец, проснулась, и он может видеть ее легкую улыбку. В последние несколько дней он не мог избавиться от беспокойства из-за того, что она была без сознания, поэтому сейчас, даже видя ее похудевшей и ослабевшей, был несказанно рад.

Лу И поставила ещё один деревянный стул рядом с кроватью Мужун Шу Цин, чтобы Сюаньюань И мог сесть рядом с Сяоцзе, и налила Сюаньюань И чашу свежезаваренного чая. Затем она тихонько отошла за изголовье кровати, не став мешать их беседе.

«Шу Цин, Лу И из твоей семьи действительно внимательная и хорошая девочка», - сказав это, Пэй Че насмешливо прищелкнул языком. Когда он вошел, она не позволила ему сесть рядом с Мужун Шу Цин. Ах, возможно ли, что это было потому, что у Сюаньюань И особый статус?!

Лу И опустила голову. На сердце у нее было тревожно, этот Пэй гунцзы действительно раздражал. Сюаньюань гунцзы был возлюбленным барышни, с большим трудом у этих двух людей возникли какие-то чувства, а он безосновательно пытался устроить суматоху, ах!

Мужун Шу Цин также в глубине души чувствовала себя задетой. Она действительно не знала смеяться ей или плакать из-за такого поведения Лу И. Взволнованный взгляд Сюаньюань И был прикован к ней, так что у нее не было другого выбора, кроме как ответить улыбкой.

К счастью, глаза Сюаньюань И, похожие на глубокий океан, смотрели на нее не постоянно. После того, как он увидел, что с ней все в порядке, Сюаньюань И сел на деревянный стул и, сделав большой глоток горячего чая, спросил:

- Цин’эр, почему ты думаешь, что Цан Юэ начнет войну очень быстро?

Жизненные силы понемногу возвращались к Мужун Шу Цин, поэтому она спокойно ответила:

- Человеком, который ранил меня, был Хун Мин.

- Новый монарх Яньжуй? - Мужун Шу Цин ясно сказала это, но Пэй Че был поражен, и чай, который был у него в руке, чуть не выплеснулся. Это было не пустяковое дело. Шутка ли, монарх покинул свою собственную страну, более того, он появился в это тревожное время в этом месте!

Мужун Шу Цин кивнула головой и продолжила: «Больше скажу: возможно, что люди, которые уничтожили армейские запасы, тоже действовали по его приказу». Даже несмотря на то, что они не нашли людей, которые уничтожили армейские припасы, но, учитывая обстоятельства, стиль и мастерство, это было похоже на деяния людей Цзянху. А Хун Мин и люди Цзянху были очень близки, так что он был самым вероятным человеком, который мог это сделать.

Услышав ее слова, Пэй Че и Сюаньюань И переглянулись. Нахмуренные, их брови плотно сошлись на переносице. Они и подумать не могли, что монарх Яньжуй, который только что взошел на трон, неожиданно придет и взбаламутит эту лужу мутной воды. Выходит, Хун Мин решил заработать себе имя амбициозного дикого волка. Пэй Че покачал головой, вздохнул и сказал: «Строго говоря, на этот раз Цан Юэ и Яньжуй планируют объединиться вместе. Один на свету, а другой в темноте, но оба нападают на нашу Дунъюй?! Если это действительно так, то это время, несомненно, будет чрезвычайно жестоким и опасным, а также исключительно трудным». С одним Ю Сяо уже было трудно справиться, а с присоединением Хун Мина, не было никаких сомнений в том, что это была катастрофа поверх другой катастрофы.

Сюаньюань И всё это время держал в руке только чашку с чаем и ничего не говорил. Черная броня на его теле излучала синий свет, холодный и внушительный. Его глаза, в которых читалась решимость и настойчивость, заставляли людей верить в него и следовать за ним. Наверное, это и называли его личным обаянием.

Мужун Шу Цин передала Лу И остывший чай и хотела сесть поудобнее. Сюаньюань И, который выглядел так, словно всё ещё размышлял, внезапно протянул руку, чтобы поддержать ее за плечо, опасаясь, что её рана вновь откроется. После он помог ей должным образом застегнуть верхнюю одежду, а затем вновь вернулся на своё место на деревянном стуле.

Его плавное движение не только заставило Мужун Шу Цин вздрогнуть, но и у Пэй Че, сидевшего сбоку, тоже было удивленное лицо. Когда ещё ему выдастся шанс лицезреть, как Сюаньюань И помогает кому-то застегнуть одежду, как сейчас?

Сюаньюань И выглядел вполне обыкновенно, и казалось, что она одна чувствовала себя неловко. Поэтому Мужун Шу Цин тихонько кашлянула и сказала Пэй Че: «Всё верно, но, на мой взгляд, это не должно быть таким трудным и опасным».

Пэй Че изобразил улыбку на лице и серьезно спросил: «Шу Цин, неужели у тебя готов хороший план?» Может быть, именно по этой причине она приехала сюда?

Сюаньюань И тоже было очень любопытно, что за схему пыталась объяснить Мужун Шу Цин?

Эти двое крепких мужчин просто смотрели на нее вот так, с их любопытными и жаждущими лицами. Мужун Шу Цин даже захотелось улыбнуться, но сейчас было не время для этого. Сдержав свои эмоции, Мужун Шу Цин также серьезно ответила: «Ты мне льстишь. В течение многих лет император Цан Юэ всегда намеревался править четырьмя океанами, а монарх Яньжуй, Хун Мин, хотя люди всегда считали его добродетельным и скромным человеком, в своем сердце тоже лелеет мечту завоевать весь мир. Сотрудничество двух людей, подобное этому, безусловно, связано с получением огромной выгоды, и сильные стороны обеих сторон незаменимы. Причина, по которой Хун Мин находится в тени, заключается в том, что он ещё не стяжал себе славы. Его страна только что сменила правителя, поэтому они должны сначала оправиться от внутреннего хаоса и успокоить свой народ, иначе он не сможет создать образ добродетельного императора. Если в данный момент в Яньжуй пойдут слухи о внутренних проблемах, о том, что экономика находится в хаосе, те силы, которые были подавлены с большим трудом, снова начнут угрожать. Скажите мне, в таком случае будет ли у Хун Мина настроение обсуждать какое-либо сотрудничество с Цан Юэ дальше? Его задний двор в огне, естественно, что у него не будет возможности снова сотрудничать с Цан Юэ. А затем…» Произнеся такую длинную речь, Мужун Шу Цин почувствовала некоторую слабость и слегка задохнулась.

Пэй Че, внимательно слушающий её, с улыбкой продолжил: «А затем их так называемая коалиция рухнет сама по себе. Цан Юэ будет трудно чего-либо добиться без поддержки Яньжуй. Но определенно нелегко заставить Яньжуй оказаться в хаотичной ситуации!» Несмотря на то, что Яньжуй только начал новую веху в своей истории, предыдущий император правил справедливо и разумно, так что Яньжуй до сих пор считалась могущественной страной. Как можно было вызвать в ней беспорядки?

Лу И принялась мягко поглаживать Мужун Шу Цин по спине, и та почувствовала себя немного лучше. «Оставьте это мне!» - слабо улыбнувшись, сказала она.

«Шу Цин, ты?..» Пэй Че был поражен внутренней силой Мужун Шу Цин, могла ли она действительно достичь этого? Во-вторых, почему Мужун Шу Цин хотела это сделать? Согласно его наблюдениям, она была непринужденным и изысканным человеком. Как она могла хотеть быть вовлеченной в эту мутную воду? Было ли это из-за Сюаньюань И, для которого настали действительно трудные времена?

Это также было то, чего Сюаньюань И не понимал. Хотя их встреча вышла короткой, а затем она потеряла сознание и только сегодня проснулась, ему казалось, что Шу Цин была несколько другой, но он не мог сказать, в чем разница.

Мужун Шу Цин сделала глубокий вдох и ответила только одной фразой: «Я хочу заставить его заплатить за то, что он сделал». Ее раненое плечо болело до сих пор; рана Цзы Юань тоже ещё долго будет её беспокоить. Она не знала, появятся ли какие-то побочные эффекты в будущем или нет, но страдания, с которыми Цзы Юань столкнулась на этот раз, определенно могли подорвать её дух; кроме того, она все еще не знала, жив Мо Цань или мёртв. Все это было вызвано Хун Мином, так как же она могла отпустить его после того, как он сделал все эти вещи?!

Что же все-таки произошло во время этого путешествия? Что так разозлило Мужун Шу Цин? Пэй Че хотел спросить, но Мужун Шу Цин явно не хотела отвечать на его вопросы. «Но для этого нужно некоторое время, - продолжила она. - Как минимум, потребуется два месяца, чтобы увидеть результат, поэтому следующий шаг будет зависеть от вас, господа. Если вы не сможете выдержать и фактически потеряете границу Линь Фэн Гуань, моральный дух армии сильно пострадает, и легенда о непобедимости Сюаньюань также будет разрушена. Даже если их коалиция потерпит поражение, армии будет очень трудно переломить ситуацию».

- Им будет нелегко победить, - даже если между Цан Юэ и Яньжуй был заключен договор о сотрудничестве, у него не было особых опасений. На поле боя не было врага, который не боялся бы его, Сюаньюань И, имени.

Говоря об этой войне, Пэй Че тут же вспомнил об их насущной проблеме: «Ах да, Сюаньюань, каков результат твоего расследования сегодняшней ситуации?» Он не знал, пришёл ли он к такому же выводу, что и он прошлой ночью.

На этот раз изящные брови Сюаньюань И слегка нахмурились, он кивнул головой и ответил: «Ты не ошибся в оценке ситуации прошлой ночью, похоже, они действительно организовали боевые порядки. Но выглядят они несколько необычно, и я не смог нормально рассмотреть, что это за боевые массивы». Использование боевых массивов во время боя не могло никого удивить, но боевые формации в основном требовали вовлечения множества людей или использования оружия для проведения такого масштабного боя, как этот. Но их было немного, и строй, который использовал Ю Сяо, был необычным, и в чем кроется подвох, он пока не имел ни малейшего представления.

Интерпретация Сюаньюань И была такой же, как и его, поэтому на лице Пэй Че также отразилось некоторое беспокойство. «Я тоже думаю, что это странно, - сказал он. – Их боевые массивы очень большие, кажутся безупречными, но не следуют обычным правилам». Внезапно Пэй Че сменил тему и спросил у Мужун Шу Цин: «Шу Цин, а что думаешь ты?»

«Я?» - Мужун Шу Цин тупо уставилась на них. Когда они начали говорить о боевых построениях, её интерес пропал. Она и так очень устала, к тому же, абсолютно ничего не понимала в этих военных вещах! Или Пэй Че думал, что она разбирается в этом? Беспомощно разведя руками, Мужун Шу Цин с улыбкой сказала: «Я ничего не смыслю в том, что касается военных сражений, боевых построений, магических массивов и так далее».

Мужун Шу Цин как раз собиралась взять чай, который Лу И только что снова заварила, но большая ладонь Сюаньюань И остановила ее. Увидев, что у нее усталый вид, Сюаньюань И встал и сказал: «Хорошо, больше не пей. Ты устала, поэтому тебе следует отдохнуть. Мы выйдем на улицу».

Пэй Че также с улыбкой сказал: «Да, Шу Цин, отдохни, как следует».

Два человека, один впереди, а другой сзади, вышли из палатки. Судя по их лицам, им ещё о многом нужно было поговорить, но она действительно устала, так устала, что без сил опустилась на подушки. Ну и ладно, пусть они беспокоятся об этом!

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 98. Первая битва

«Барышня, почему вы встаете?» - Лу И быстро поставила чай, который она только что заварила, и поддержала Мужун Шу Цин, которая держалась за изголовье кровати, чтобы не упасть. Рана только начала заживать, а барышня уже рвалась в бой. Военный врач сказал, что если рана снова откроется, то останется очень уродливый шрам, к сожалению, барышню это не волновало

Мужун Шу Цин одной рукой держалась за перегородку, чтобы не упасть, в то время как Лу И поддерживала ее с другой стороны, чтобы помочь обрести равновесие. Она с беспомощной улыбкой сказала: «Я уже пять дней лежу в постели. Мне намного лучше, поэтому позволь мне немного пройтись. Если я снова лягу, то совсем закостенею». Она никогда раньше так долго не валялась в постели, а Лу И все больше и больше походила на ворчливую домохозяйку.

Лу И задумалась, затем снова посмотрела на Мужун Шу Цин, чье состояние, казалось, сегодня была намного лучше, и кивнула головой: «Тогда хорошо, просто пройдитесь по этой комнате».

Разве это комната? Мужун Шу Цин промолчала, только бросила на свою служанку надменный взгляд. Как можно было разгуливать в этой крошечной палатке?! Слегка потянув Лу И за рукав, Мужун Шу Цин прошептала: «Сегодня такое яркое солнце, прогулка вокруг палатки выйдет хорошей, не так ли?»

«Но…» - как барышня могла узнать о дурных привычках Тан Сяоцзе? Глядя на её ожидающее лицо и жалкий вид, как она могла отказать ей? Лу И как раз собиралась решить, соглашаться или нет на просьбу Мужун Шу Цин, как вдруг раздался длинный и громкий звук рога. Этот настойчивый звук, похожий на громкий звонок, напугал двух людей. Лу И спросила с внезапно обрушившимся на нее страхом: «Что это за звук?»

«Армейский рог», - негромко произнесла Мужун Шу Цин. Отпустив руку Лу И, она подошла к окну и слегка приподняла тяжелую занавеску. Она могла видеть только, что солдаты снаружи организованно строились. Судя по интенсивности звука, армия Цан Юэ была несколько нетерпелива.

Лу И тоже было очень любопытно, она подошла к двери сбоку и спросила: «Что случилось? Я пойду посмотрю».

Мужун Шу Цин опустила занавеску на окне и сказала Лу И, которая хотела выйти из палатки: «Лу И, вернись». Это был армейский лагерь, а не задний двор их семьи. Это было не то место, где она могла свободно ходить. Более того, снаружи было небезопасно, как она могла позволить Лу И выйти, рискуя собой?

Выглянув наружу, она увидела обычно торжественный и спокойный большой лагерь. Все офицеры и солдаты с суровыми лицами ждали перед площадью, никто ничего не говорил. Можно было видеть только клубы пыли, которые поднимались вверх. На лицах солдат застыло торжественное выражение, это заставляло ее чувствовать их нервозность и напряжение. Услышав голос Мужун Шу Цин, Лу И поспешно отступила назад.

Лу И все еще непонимающе смотрела на нее, и, стоя у двери, Мужун Шу Цин со смехом покачала головой, села на кровать и тихо сказала: «Кто-то идет».

Очень быстро из внешней палатки мелькнула тень. Мужчина был одет в серую хлопчатобумажную одежду и выглядел вполне обычным среднестатистическим слугой. «Госпожа», - сказал он, сложив ладони в знак приветствия. Слегка наклонив голову, он с почтением ждал команды Мужун Шу Цин.

Его появление заставило Мужун Шу Цин слегка приподнять уголок рта и некоторое время внимательно разглядывать его. У него была совершенно обыкновенная внешность, простая одежда, обычные манеры, но она была удовлетворена тем, что Янь Юй взял его на службу ее тайным телохранителем. Он не носил черную одежду, чтобы показать свою таинственную личность, не демонстрировал невыразительное и ледяное высокомерие, чтобы заявить о своей силе и способностях. Он не был ни раболепным, ни властным, а сдержанным и уравновешенным, и пришёлся ей по душе. Мужун Шу Цин отвела взгляд, пристально изучавший его, и с улыбкой сказала: «Иди посмотри, что происходит!»

Мужчина ответил: «Слушаюсь». Такими же быстрыми шагами, как и тогда, когда он пришел, он покинул палатку.

Лу И уже вернулась к Мужун Шу Цин и, поддерживая ее, сказала: «Барышня, я помогу вам вернуться внутрь, сейчас вы не можете выйти наружу».

Мужун Шу Цин слегка покачала головой и сказала: «Нет необходимости, лучше выпей со мной чашечку чая». Ей не хотелось заходить в эту маленькую палатку.

«Ох, ладно», - Лу И принесла чайный сервиз, и они обе устроились перед низким столиком и пили чай. Лу И больше ничего не сказала, решив, что барышня наверняка сейчас думает о Сюаньюань гунцзы и о положении в армии.

Вызов Цан Юэ на этот раз был первой атакой, которую Ю Сяо нанес Сюаньюань И, поэтому ему было необходимо одержать верх. В конце концов, репутация Сюаньюань И была очень известной среди различных стран. Сражаясь с Дунъюй, солдаты Цан Юэ, должно быть, страшились в глубине души. Если они смогут одержать небольшую победу на этот раз, то это придаст им немного веры в Ю Сяо, а также может пошатнуть престиж Дунъюй. Поэтому ему позарез нужна была победа в этой битве.

В последние несколько дней Сюаньюань И возвращался, чтобы поужинать с ней после захода солнца. Разговаривал он немного, было ясно, что у него тяжелый груз на сердце. Как только они заканчивали есть, он убеждал ее лечь спать пораньше, а потом просто уходил. И Пэй Че после того дня больше не приходил в ее палатку. Казалось, они все еще не могли сломать те боевые построения, которые обсуждали в прошлый раз. А теперь эта битва… Мужун Шу Цин боялась, что это приведет к катастрофе.

Мужун Шу Цин слегка поглаживала чашку, глядя на бледно-желтый цвет чая. Несколько чайных листьев из-за ее дрожи двигались вверх и вниз, плавали и вращались внутри чашки. Это выглядело так, будто существовала внешняя сила, которая заставляла их кружиться. Но хотели ли они, чтобы вода свободно перемещала их?..

***

«Госпожа», - примерно через два часа уважительный мужской голос заставил Мужун Шу Цин оторваться от книги, которую она читала, сидя на диване. Не торопясь и не медленным тоном, она сказала без колебаний: «Говори».

- Цан Юэ пришел бросить вызов первым, и Дунъюй встретил их лоб в лоб. Обе армии авангарда сражались, не зная фактического места боя, но после того, как бой переместился на западную сторону горы Линшань, больше ничего не было слышно. Никто не слышал шума и не мог видеть, уходит кто-то или приближается, это очень странно. После того, как генерал Сюаньюань И приказал отступить, вторая авангардная армия отправились проверить это, но они все еще не обнаружили никакого движения и не отступили назад, - голос мужчины был негромким, и он объяснил ситуацию кратко и по существу.

Согласно ее пониманию Сюаньюань И, вступая в эту битву без какой-либо уверенности, подобной этой, и слепо жертвуя своим положением, он вообще не должен продолжать сражаться. Задумавшись на мгновение, Мужун Шу Цин спросила:

- Ты знаешь, вернулась ли уже армия в лагерь или нет?

- За исключением трех тысяч офицеров и солдат, которые охраняют внешнюю часть горного района Линшань, остальные люди уже вернулись.

Казалось, он хотел дождаться подтверждения своих звуков, и вскоре действительно издалека раздался топот лошадиных копыт. Лошадиная поступь была твёрдой и упорядоченной, так что это, должно быть, отступали войска. Кивнув головой, Мужун Шу Цин тихо сказала:

- Я поняла, ты можешь идти.

- Как прикажете.

Мужчина как раз собирался развернуться и покинуть палатку, когда Мужун Шу Цин внезапно спросила:

- Ах да, как тебя зовут?

Мужчина был явно поражен, он не думал, что Мужун Шу Цин спросит его имя, но быстро и спокойно ответил:

- Фань Фэн.

Фань Фэн! Она запомнит его. Мужун Шу Цин мягко кивнула головой, и мужчина вышел из палатки.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 99. Поверженные

Мужун Шу Цин подняла голову, чтобы посмотреть, и увидела только яркую черную молнию, которая ринулась к ней, сопровождаемая счастливым ржанием. «Бин По!» - воскликнула Мужун Шу Цин, приятно удивившись. Очнувшись, она попросила Янь Юя поискать Бин По на вершине горы Сюэшань, предположив, что, поскольку гора Фэншань находится вдали от границы Линь Фэн Гуань, и Бин По не сможет ее найти, он вернется на гору Сюэшань. Но его и след простыл, так что эти дни она очень беспокоилась.

Бин По остановился перед Мужун Шу Цин и интимно прижался к ее шее, выглядя несколько порывистым. Мужун Шу Цин мягко погладила коня по голове и наклонилась к нему лицом. В то время как ее рука нежно гладила его мягкую гриву, она тихонько пробормотала: «Как ты можешь быть здесь?» Несмотря на то, что она знала, что он не ответит на ее вопрос, Мужун Шу Цин все равно продолжала что-то ворковать ему на ухо. Бин По недаром был ее самым особенным другом в эту эпоху.

Горделивая и прямая осанка Бин По была особенно привлекательна для глаз, это заставляло всех, кто служил в армии, испытывать благоговейный трепет и восторг. Просто глядя на одного человека и одну лошадь, которые так трепетно относились друг к другу, не обращая внимания на других, казалось, что глазам людей предстала прекрасная картина. Неукротимая прекрасная лошадь с лоснящейся черной гривой и женщина, которая была одета в белое платье, похожее на снег, заставляли людей застыть, опасаясь разрушить волшебство момента.

Спустя долгое время молодой солдат, казалось, пришел в себя. Восхищенно оценивая Бин По, он спросил: «Это ваш конь?» Ах, он думал, что лошадь генерала, Чжан Хун, уже была лучшей лошадью на земле, но оказалось, что на земле была еще одна такая же большая и красивая лошадь, как эта.

Глядя на его удивленный вид, Мужун Шу Цин увернулась от озорной попытки Бин По выдохнуть воздух ей на шею, и с улыбкой спросила: «Ты уже видел его?»

Молодой солдат быстро кивнул и ответил: «Да. Он держался в окрестностях армейского лагеря в течение последних нескольких дней. Я не единственный, кто видел его. Но он был очень быстрым, стоило нам приблизиться к нему, и он тут же исчезал». Глядя на него издалека, уже можно было понять, что это хороший конь. Но кто бы мог подумать, что, присмотревшись к нему повнимательнее, он окажется еще более высоким и могучим, чем виделся издалека.

Несколько дней назад? Было ли это после того, как она заставила Янь Юя пойти и поискать его на горе Сюэшань? Пошёл ли он за Янь Юем, чтобы вернуться? Тогда почему же он не проявил себя и захотел тайно последовать за ним обратно? Может быть, потому что… в прошлый раз Бин По увидел, что поддельная Цзы Юань выпустила в нее стрелу? Поэтому он больше никому не доверял и последовал за Янь Юем, желая найти её и удостовериться, что всё в порядке?

Тогда понятно, почему мгновение назад он был порывистым, и неудивительно, что его глаза выглядели усталыми. Мужун Шу Цин с любовью погладила Бин По, если бы она не вышла сегодня, он по-прежнему продолжал бы ждать её!

Мужун Шу Цин мягко гладила Бин По снова и снова, и он, наконец, спокойно положил голову ей на плечо, отдыхая. В это время из-за спины Мужун Шу Цин раздался громкий и радостный голос: «Бин По, давно не виделись».

Бин По настороженно поднял голову и посмотрел на подошедшего человека. Мужун Шу Цин тоже обернулась. Это был Сюаньюань И. За ним следом шли несколько человек в доспехах, а также Пэй Че. Они как раз заканчивали обсуждение военной ситуации, и, услышав шум, вышли из палатки. Их глаза горели огнем, подчеркивая их желание покорить Бин По. Возможно, то, что сказал Сюаньюань И, было верным. Бин По было достаточно, чтобы у любого мужчины забурлила кровь. Или, возможно, покорение и обладание само по себе было природой человеческого существа. Впрочем, восхищение великолепной вещью, которая была перед тобой, можно было понять.

После того, как Бин По ясно увидел Сюаньюань И, он издал громкое ржание, а его передние лапы слегка взбрыкнули. Он явно не забыл, как яростно соревновался с ним. Сюаньюань И также решительно приподнял уголок рта из-за волнения Бин По.

Издав довольное ржание, Бин По так же, как и раньше, опустил голову на плечо Мужун Шу Цин. Его усталость заставила Мужун Шу Цин пожалеть его. Держа морду Бин По обеими руками, она слегка потерлась о нее лбом и нежным голосом прошептала: «Ты нашел меня, теперь иди!»

Бин По на мгновение посмотрел в глаза Мужун Шу Цин и вдруг вытянул свой большой язык, крепко лизнул её, размазав слюну по всему лицу хозяйки. Успешно проделав эту каверзу, он сразу же умчался прочь. Он весело бежал и всю дорогу издавал довольное ржание. Мужун Шу Цин не знала, смеяться ей или плакать, было ли это возмездием за то, что он скучал за ней полмесяца?!

Бин По бежал быстро, как молния, так что он ускакал далеко в одно мгновение. В глубине души у всех живых существ, которые крепко спали в течение этого зимнего сезона, его властная и непослушная поза, его свобода и возможность преследовать ветер вызвали легкую зависть и сокрушенный вздох. Не говоря уже о том, что эти люди, которые обычно были на войне круглый год и обожали лошадей, выглядели несколько глупо. Несмотря на то, что Ли Мин сильно восхищался Бин По, ещё большее любопытство у него вызвала эта женщина, которая беспомощно улыбалась. Это была та Мужун Шу Цин, которую он видел раньше? Она была похожа на нее, но в то же время не совсем. Эта худенькая фигурка не обладала никакими пленительными изгибами, и ее внешний вид был таким обычным, как будто это была прозрачная каша или простенький гарнир, но в чём же было отличие? Дело было в утонченной ауре, окружающей ее тело или в спокойной, нежной и легкой улыбке? Он не мог не ломать над этим голову.

Пэй Че, глядя вслед исчезнувшему Бин По, задал вопрос, который вертелся на языке у каждого: «Шу Цин, куда ускакал Бин По?»

Мужун Шу Цин взяла шелковый платок, который передала Лу И, и вытерла слюну с лица. На этот раз Бин По действительно «горячо» поцеловал ее! Мужун Шу Цин с улыбкой ответила: «Он устал за последние несколько дней, ему нужно отдохнуть». По словам молодого солдата, он ждал ее в окрестностях армейского лагеря на протяжении пяти дней, это было действительно тяжело для Бин По.

Пэй Че предположил: «Разве не лучше было позволить ему отдохнуть в армейском лагере?» Было нелегко снова увидеть Бин По, и он тут же убежал прочь. Даже если это был не его конь, останься он в армейском лагере, он мог бы часто его видеть.

Мужун Шу Цин беспомощно пожала плечами, мягко улыбнулась и ответила: «Эта граница Линь Фэн Гуань - его территория, я не могу его контролировать». Бин По всегда привык делать то, что ему нравится, и быть свободным. Это было место, где он вырос, поэтому она не хотела ограничивать его пребыванием в армейском лагере, где Бин По пришлось бы «смотреть, как тигр наблюдает за своей добычей».

- Срочное донесение!..

В этот момент в армейский лагерь влетела покрытая пеной от скорого бега лошадь, и несколько суматошный стук лошадиных копыт заставил всех людей прекратить свои дискуссии. Глядя на въехавшего человека, Мужун Шу Цин внезапно испытала  плохое предчувствие. Мужчина несколько пошатывался, когда слезал с лошади, и сразу же опустился на колени на землю.

- Говори, - Сюаньюань И в это время вел себя мрачно, достойно и внушительно. Это заставило Мужун Шу Цин слегка отступить на пару шагов назад. Вот каков был темперамент Сюаньюань И - солдата! Подобная аура всегда заставляла людей бессознательно испытывать благоговейный трепет.

Приехавший человек ничего не сказал и с опущенной головой, чтобы никто не видел выражения его лица, просто осторожно положил свёрток, который держал за пазухой, на землю. Ли Мин, глядя, как долго он безмолвствует, встревожился и сердито бросил: «Есть ли какие-нибудь новости с линии фронта? Скорее говори!»

Человек, который пришел, эмоциональным голосом ответил: «Есть». И он медленно открыл свёрток дрожащими руками. От этого черного и грязного куска ткани повеяло резким запахом крови, а также эти дрожащие руки и его удручающее низкое рыдание… Неужели это?..

Мужун Шу Цин внезапно пришла в голову одна мысль, и она потянула Лу И, которая с любопытством выглядывала вперёд, за руку, крикнув: «Лу И, не смотри!»

- Ах!..

Но было слишком поздно. Лу И с криком бросилась в объятия Мужун Шу Цин. Лу И была страшно напряжена, ее плечи непрерывно дрожали, а дыхание участилось. Мужун Шу Цин нежно похлопывала ее по спине, глядя в сторону. Ее сердце тоже бешено колотилось. Хотя она и подавила готовый сорваться с уст крик ужаса, но чувствовала, что в голове у нее пусто, а всё вокруг кружится. На фоне ткани, заляпанной пятнами крови, нельзя было ясно разглядеть, чье это было лицо, но голова этого человека заставляла людей чувствовать себя жутко!

После того, как темно-красная кровь запятнала снег на земле, тьма поглотила сердца всех, словно деяние мрачного жнеца.

Рука Ли Мина схватилась за воротник солдата, который стоял на коленях на земле, в то время как он тряс его, со злостью вопрошая: «Что случилось?!» Прошлой ночью он все еще болтал со своими солдатами, но почему сегодня ситуация так изменилась?!

Этот молодой солдат больше не мог сдерживать рыдания. Выражение его лица тоже выглядело обречённым, но он по-прежнему твердо и решительно ответил: «Час назад из горного леса выбежала стая снежных волков, они держали головы солдат в своей пасти». Вспомнив сцену, произошедшую некоторое время назад, когда стая волков ринулась к ним и бросила головы их боевых товарищей к их ногам, молодой солдат вновь не смог сдержать горьких слёз.

«Снежные волки?! - Пэй Че хмуро переспросил: - О чём ты говоришь?» Он решил, что это какая-то путаница. Может быть, он неправильно его понял?

С силой вытирая лицо, чтобы остановить слёзы, молодой солдат сказал:

- После того, как снежные волки побросали головы, они умчались обратно в лесную чащу. Заместитель главнокомандующего испугался, что это вражеская ловушка, поэтому мы не стали устраивать погоню, а мне было велено как можно скорее сообщить об этом генералу.

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 100. Поместье Пяо Мяо

Наступил час свиньи [1], сегодня было тринадцатое число месяца, так что луна была уже почти полной. Лунный свет в зимнее время всегда казался холоднее, вдобавок сегодня вечером снова пошел сильный снег. В лунном свете снежинки казались прозрачными цветами, сверкающими холодным светом, и, плавая в воздухе, заставляли небо и землю выглядеть сплошной пеленой безграничного белого цвета. Еще десять дней будет проходить Весенний фестиваль [2], но в армейском лагере не было ни малейшего оживления или признаков праздничной атмосферы. Мужун Шу Цин слегка прислонилась к краю окна, вспоминая, как Син Хун и Син Юэ слёзно просили её, чтобы она сделала вместе с ними фонари. Неосознанно уголок ее рта радостно приподнялся. Это был ее четвертый год здесь, и это был также первый раз, когда она собиралась отпраздновать китайский Новый год вдали от них. Она сильно скучала по ним в глубине души, потому что они уже давно стали ее самыми близкими родственниками.

[1] отрезок времени с 21:00 до 23:00;

[2] Китайский Новый год.

Сюаньюань И не пришел поужинать с ней сегодня вечером. Кажется, этот странный боевой порядок был действительно сложным. Мужун Шу Цин как раз собиралась лечь спать, когда снаружи палатки раздался тихий оклик: «Барышня Мужун?»

Мужун Шу Цин бросила взгляд на Лу И, которая собиралась застелить постель. Кто бы мог искать её в это время? Лу И подошла к боковой двери и приподняла висящую занавеску. Ее глазам предстал глупый юноша, который выглядел рассеянным сегодня днем. Увидев, что Лу И выглянула наружу, он захихикал. Его простой и честный вид заставил Лу И улыбнуться, а потом она спросила: «Это ты… Как тебя зовут?»

Молодой солдат выпрямился и с улыбкой ответил: «Вы можете называть меня Сяо Жун».

Ветер снаружи обдувал лицо Лу И холодным воздухом, заставляя его болеть. Но солдат все еще стоял на ветру и хихикал, поэтому Лу И поплотнее запахнула свою мантию. Подув на свои руки, она перевела дыхание и спросила: «Сяо Жун, уже очень поздно, почему ты ищешь барышню моей семьи?» Эта ужасная погода на северо-западе действительно заставляла людей чувствовать себя невыносимо.

Молодой солдат украдкой бросил взгляд в сторону лагеря, а затем сказал: «Ох, дело в том, что генерал приглашает барышню Мужун в главную палатку».

Мужун Шу Цин уже стояла сбоку от двери и, услышав его слова, молча взяла свой плащ. «Мне придется доставить тебе неудобство и попросить проводить меня», - с улыбкой сказала она. Ему было нелегко передвигаться в такую холодную погоду.

Сяо Жун отступил на шаг и решительно махнул рукой, сказав: «Мужун Сяоцзе слишком вежлива, я к этому не привык». Он слышал, что барышня Мужун была старшей дочерью из богатой семьи, аристократкой голубых кровей. Она также была невестой генерала, он не мог смириться с тем, что она была настолько обходительна с ним.

Мужун Шу Цин мягко улыбнулась и покачала головой, больше ничего не сказав. Надев плащ и застегнув все пуговицы, она сказала Лу И, которая тоже собиралась одеваться: «Лу И, ты останешься в комнате». Когда они вернулись сегодня днем, ее несколько раз вырвало, и ее лицо по-прежнему выглядело бледным. Снег снаружи валил густыми хлопьями, так что ее тело определенно не сможет этого вынести.

«Но…» - ведь барышня ещё не оправилась!

- Никаких «но», отдохни как следует, - очень редко случалось, чтобы Мужун Шу Цин говорила таким не терпящим возражений тоном, как сейчас, поэтому у Лу И не было другого выбора, кроме как опустить голову и молча согласиться. Но Мужун Шу Цин знала, что Лу И будет очень беспокоиться о ней, поэтому мягко вздохнула и сказала: - Фань Фэн, ты пойдешь со мной.

- Слушаюсь, - скромно ответил мужчина, стоящий за дверью.

Лу И радостно подняла голову, Мужун Шу Цин мягко втолкнул ее в комнату, а сама вместе с Сяо Жуном направилась к палатке генерала. Она чувствовала себя беспомощной перед этой группой девушек, поэтому не могла видеть их расстроенные лица.

Палатка главнокомандующего находилась не слишком далеко от палатки Мужун Шу Цин, но дул пронизывающий ветер, и шел сильный снег, так что она выглядела жалкой, когда вошла внутрь. Сняв с себя плащ, она подняла глаза и увидела, что в палатке было не слишком много людей. Все они были в доспехах, похоже, они обсуждали военные вопросы с полудня и до сих пор. Увидев, что она вошла, они все уставились на нее. Мужун Шу Цин поклонилась и почтительно произнесла: «Шу Цин приветствует вас».

В это время пара больших рук мягко поддержала ее за талию, чтобы она могла нормально стоять. Мужун Шу Цин подняла голову, чтобы посмотреть вверх. Конечно, это был Сюаньюань И.

Сюаньюань И ничего не сказал, только помог ей сесть на мягкую кушетку рядом с креслом главнокомандующего. Ее ледяные руки сделали его изначально серьезное лицо еще более мрачным. На улице неожиданно выпал такой сильный снег, ей пришлось отложить свой сон, а ведь ранение стрелой всё ещё беспокоило ее. Согласиться на предложение Пэй Че пригласить ее сюда, было безумием. Он действительно пожалел о принятом решении, когда мгновение назад увидел, как она вошла внутрь, продрогшая и вся усыпанная снегом.

«Спасибо», - Мужун Шу Цин было несколько неудобно, и она натянула плед, который дал ей Сюаньюань И, чтобы прикрыть ноги. В конце концов, на неё с интересом воззрились человек пять-шесть, и это заставило ее чувствовать себя несколько неуютно. Впрочем, эта группа людей заставила ее прийти сюда явно не потому, что они хотели получше её рассмотреть.

Атмосфера была такой странной, поэтому Мужун Шу Цин просто хотела спросить, в чем дело, и почему её вызвали сюда. Как только она подняла голову, то увидела Пэй Че, сидящего напротив нее с рукой, обмотанной толстой марлей. Его лицо выражало насмешку над самим собой, когда он смотрел на свою руку, поэтому Мужун Шу Цин спросила: «Пэй Че, что случилось с твоей рукой?» Насколько она знала, Пэй Че находился в армейском лагере с полудня и до сих пор, так как же он мог получить травму?

Пэй Че с улыбкой покачал головой и сказал: «Все в порядке, это просто царапина. Я чуть не поймал этого шпиона мгновение назад, но, к сожалению, его многочисленные сообщники спасли его!»

- Шпиона?

- Да. Недавно, когда я собирался пойти в палатку генерала, я наткнулся на подозрительного мужчину, который рыскал повсюду, и вступил с ним в борьбу. Сначала мне удалось схватить его, но его многочисленные сообщники неожиданно напали на меня сзади. Их боевые искусства были на высоте, поэтому им удалось сбежать.

Говоря об этом, у него не было другого выбора, кроме как восхищаться боевым искусством этого человека в черном. Он был чрезвычайно талантлив, и окажись он человеком Цан Юэ, ситуация выходила не слишком обнадеживающая.

«Это, безусловно, был человек, которого послал Цан Юэ!» - Ли Мин ударил кулаком по деревянному столу. Стол издал глухой звук и жалобный скрип, казалось, что он был на грани обрушения.

Мужун Шу Цин слегка покачала головой. Темперамент этого человека был таким горячим, что, если Сюаньюань И не будет контролировать его и учить, она боялась, что он может попасть в беду. Ее плечо начало болеть, поэтому Мужун Шу Цин не захотела продолжать слушать и спросила: «Мне интересно, почему господа генералы просили меня прийти сюда?»

Все присутствующие посмотрели на Пэй Че. Так Мужун Шу Цин узнала, что именно он позвал ее сюда. Поэтому она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Пэй Че встретил заинтересованный взгляд Мужун Шу Цин, вздохнул и сказал: «Шу Цин, этот боевой порядок слишком странный. Я и все другие генералы до сих пор беспомощны. Мы не можем заставить солдат умирать ни за что, но и не сражаться тоже нельзя. Я знаю, что под твоим началом много способных и выдающихся людей, не знаешь ли ты, владеет ли кто-нибудь из них техникой У Син [3] или искусен в разрушении этого боевого строя?»

[3] 五行 (wǔxíng) - пять стихий, пять элементов, пять превращений (в космогонии: земля, дерево, металл, огонь, вода);

Пэй Че почти пришёл к выводу, что решение так и не будет найдено. Ю Сяо, похоже, не следовал правилам военной кампании. Когда он сражался с ними, он постоянно придумывал эти опасные ходы и уловки. Более того, оказалось, что на его стороне было множество способных людей, прямо как те бойцы сегодня вечером. Они с легкостью пробрались в армейский лагерь, кроме Сюаньюань И, в принципе, не было никого, кто мог бы сравниться с ними.

«Это…» - Мужун Шу Цин одолевали сомнения. Когда она услышала, как они сегодня говорили об этом боевом порядке, она поняла лишь, что использовался какой-то хитрый ход. Но, среди ее людей, кроме Фэн Ци Сюаня, который изучал какой-то странный метод разделения Ци Мэнь Дунь Цзя, казалось, что никто этого не поймет. И по её мнению, его способностей было недостаточно, чтобы справиться с Цан Юэ. Определенно был один человек, который знал это - Чу Инь. Но, вспомнив о его ярком одеянии цвета крови, и этих холодных и безжалостных глазах, она очень сомневалась, что сможет убедить его. Мужун Шу Цин некоторое время размышляла, затем покачала головой и ответила: «Никто. Простите меня за мою беспомощность».

Ее фраза ещё не успела отзвучать, как сразу же раздался насмешливый голос: «Я же говорил! Что может знать эта женщина!» Хотя она и не была такой высокомерной, как раньше, её воспитывали как богатую и изнеженную барышню. Чем она могла помочь? Ли Мин действительно не понимал, почему старший брат Пэй вдруг подумал о ней.

«Ли Мин!» - Сюаньюань И и Пэй Че одернули его одновременно, заставив его чувствовать себя еще более обиженным. Что хорошего было в этой женщине, что эти два человека вот так защищали ее?!

Сюаньюань И не мог не чувствовать огорчения, глядя на усталое лицо Мужун Шу Цин.  Это было его дело, но он втянул её в это, заставив прийти сюда. Он решил проводить её обратно и крепко сжал ее ледяные руки, желая помочь ей встать.

Пэй Че почувствовал головную боль, глядя на Ли Мина, который все еще дулся. Он не мог успокоиться, хотя давно знал Шу Цин и понимал, что она не рассердится из-за такого пустяка. Но Ли Мин не знал, что, когда Пэй Че заставил Мужун Шу Цин прийти, глаза Сюаньюань И уже метали гром и молнии! А он додумался ещё и усугубить ситуацию!

Мужун Шу Цин рассмеялась, не став браниться по этому поводу. Неужели их поведение сейчас было связано с предрассудком о том, что на войне не место женщине? Тогда она действительно почувствовала бы несправедливость. Последовав наказу Сюаньюань И, Мужун Шу Цин встала, намереваясь вернуться и пораньше лечь отдохнуть. Но стоило ей сделать шаг, как генерал чуть старше пятидесяти лет, который сидел у самой дальней стороны двери, внезапно встал. Немного поколебавшись, он сложил ладони в знак почтения и сказал ясным голосом: «На самом деле, этот старый генерал знает одного подходящего человека».

Мужун Шу Цин подняла глаза, чтобы посмотреть на говорившего. Голос этого человека напоминал колокольный набат, выглядел он благородным, но был уже немолод. Поскольку он все еще служил в армии, он должен был быть хорошим военачальником, поэтому она бессознательно остановилась, желая послушать, что он скажет дальше.

Ли Мин был самым взволнованным человеком и сразу же воскликнул: «Кто это, генерал Лэй? Говорите скорее!»

Пэй Че и Сюаньюань И переглянулись и одновременно посмотрели в сторону Лэй И. Лэй И был старым генералом, который уже давно защищал границу Линь Фэн Гуань, поэтому прекрасно понимал особенности здешней топографии, погоды и культуры. Так что он действительно мог порекомендовать по-настоящему талантливого человека.

Под ожидающими взглядами всех присутствующих Лэй И сказал ясным голосом: «Хозяин поместья Пяо Мяо [4], Шан Цзюнь».

[4] в пер. туманный, призрачный.

Table of Contents

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.1. Бай Ифань

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 1.3

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 2.1. Мужун Шу Цин

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 2.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 3.1. Семейный пир

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 3.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 4.1. Обучение

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 4.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 5.1. Суй Юань

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 5.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 6. Выдача зерна

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 7.1. Посетитель

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 7.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 8. Верховая езда I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.1. Верховая езда II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 9.3

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 10.1. Милые гости

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 10.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 11.1. Мужун Вань Жу

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 11.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 12. Волшебная ночь

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 13. Свадебный прием I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 14.1. Свадебный прием II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 14.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 15. Попытка самоубийства

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 16. Фестиваль Цилянь I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 17.1. Фестиваль Цилянь II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 17.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 18.1. Фестиваль Цилянь III

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 18.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 19. Празднество в богатой семье I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 20. Празднество в богатой семье II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 21. Празднество в богатой семье III

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 22. Ночной разговор

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 23. «Су Ничан»

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 24. Конфронтация

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 25. Победа I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 26. Победа II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 27. Угостить выпивкой I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 28. Угостить выпивкой II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 29. Направляясь в столицу

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 30. Путешествие

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 31. Заложница

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 32. Столица

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 33. Семья Ци

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 34. Ци Жуй

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 35. Находка

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 36. Ци Юэ

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 37. Отдавая дань уважения

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 38. Ин Кэ Лоу

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 39. Цинфэн Лоу I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 40. Цинфэн Лоу II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 41.1. Хай Юэ I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 41.2

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 42. Хай Юэ II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 43. Возвращение домой

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 44. Поместье Сюаньюань

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 45. Принцесса

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 46. Объяснение

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 47. Снова встреча

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 48. Знание

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 49. Недомогание

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 50. Быть осмеянной

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 51. Обещание

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 52. Праздник по случаю дня Рождения I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 53. Праздник по случаю дня Рождения II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 54. Обсуждение

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 55. Отправляясь на прогулку I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 56. Отправляясь на прогулку II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 57. Попасть в ловушку в воде

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 58. Мо Цань

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 59. Игра в вэйци

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 60. Личность

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 61. Сянь И

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 62. Вино

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 63. Нападение

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 64. Первый признак

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 65. Двор Шуан Тянь Би I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 66. Двор Шуан Тянь Би II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 67. Чу Инь

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 68. Искра I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 69. Искра II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 70. Вылечить лицо

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 71. Хижина

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 72. Учитель и ученик

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 73. Выбор I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 74. Выбор II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 75. Разоблачение I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 76. Разоблачение II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 77. Сожженные армейские припасы

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 78. Предоставление провизии

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 79. Встреча из-за чрезвычайных обстоятельств

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 80. В долгом путешествии

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 81. Зачарованные

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 82. Упоённый яд

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 83. Армейское продовольствие

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 84. Город Чэнду

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 85. Фестиваль фонарей I

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 86. Фестиваль фонарей II

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 87. В критический момент

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 88. Жестокое разочарование

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 89. Поиски

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 90. Изысканные нефриты

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 91. Надежда

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 92. Ответить ударом на удар

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 93. Граница Линь Фэн Гуань

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 94. Въезд в лагерь

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 95. Дислокация

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 96. Пробуждение

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 97. Организация боевых построений

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 98. Первая битва

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 99. Поверженные

Предстоящий благоухающий брак ✅ Глава 100. Поместье Пяо Мяо