- Через поля, полные весны Глава 1. Перемещение.

- Через поля, полные весны Глава 2. Строить планы

- Через поля, полные весны Глава 3. Скрытое пространство

- Через поля, полные весны Глава 4. Братья

- Через поля, полные весны Глава 5. Мачеха

- Через поля, полные весны Глава 6. Насыщенный событиями день

- Через поля, полные весны Глава 7. Слабое место

- Через поля, полные весны Глава 8. Скандал

- Через поля, полные весны Глава 9. Бухгалтерская книга

- Через поля, полные весны Глава 10. Сравнять счет

- Через поля, полные весны Глава 11. Семья Ли

- Через поля, полные весны Глава 12. Блеф

- Через поля, полные весны Глава 13. Ли Фэн

- Через поля, полные весны Глава 14. Разведение овец

- Через поля, полные весны Глава 15. Избиение

- Через поля, полные весны Глава 16. Тепло в сердце

- Через поля, полные весны Глава 17. Сплетни

- Через поля, полные весны Глава 18. Чуньжун

- Через поля, полные весны Глава 19. Горячий энтузиазм

- Через поля, полные весны Глава 20. Уездный город

- Через поля, полные весны Глава 21. Продажа овощей

- Через поля, полные весны Глава 22. Беспокойство

- Через поля, полные весны Глава 23. Выращивание овощей

- Через поля, полные весны Глава 24. Гурманы

- Через поля, полные весны Глава 25. Сельское хозяйство

- Через поля, полные весны Глава 26. Позор

- Через поля, полные весны Глава 27. Слишком пристрастный

- Через поля, полные весны Глава 28. Командующий-тысячник

- Через поля, полные весны Глава 29. Далянь

- Через поля, полные весны Глава 30. Договор

- Через поля, полные весны Глава 31. Барщина

- Через поля, полные весны Глава 32. У двери

- Через поля, полные весны Глава 33. Сюцай

- Через поля, полные весны Глава 34. Наставник

- Через поля, полные весны Глава 35. Сводничество

- Через поля, полные весны Глава 36. Подтверждение

- Через поля, полные весны Глава 37.

- Через поля, полные весны Глава 38. Пустить волка в дом

- Через поля, полные весны Глава 39. Покупка горы

- Через поля, полные весны Глава 40. Лошади

- Через поля, полные весны Глава 41. Правила

- Через поля, полные весны Глава 42. Семья Тан

- Через поля, полные весны Глава 43. Вор (1)

- Через поля, полные весны Глава 44. Вор (2)

- Через поля, полные весны Глава 44.2

- Через поля, полные весны Глава 45. Принимать решение

- Через поля, полные весны Глава 46. Официальные лица

- Через поля, полные весны Глава 47. Старик Хэ

- Через поля, полные весны Глава 48. Начало

- Через поля, полные весны Глава 49. Изготовление льда

- Через поля, полные весны Глава 50. Вино полной луны *

- Через поля, полные весны Глава 51. Деньги

- Через поля, полные весны Глава 52. Догадка

- Через поля, полные весны Глава 53. Проблема корма

- Через поля, полные весны Глава 54. Откровение

- Через поля, полные весны Глава 55. Новый дом

- Через поля, полные весны Глава 56. Каштаны

- Через поля, полные весны Глава 57. Драка

- Через поля, полные весны Глава 58. Ребенок

- Через поля, полные весны Глава 59. Округ

- Через поля, полные весны Глава 60. Тайное нападение

- Через поля, полные весны Глава 61. Гоудянь

- Через поля, полные весны Глава 62. В горы

Через поля, полные весны Глава 1. Перемещение.

- Мама, проснись, мама, мама... не игнорируй меня, я буду послушным, я буду слушаться маму в будущем, ву-ву…

- Сяо Линь, мама просто устал и лег вздремнуть. Мама не игнорирует тебя. Наш Линь самый лучший и самый разумный, - Чжан Сю держал ге-эра по имени Чжао Минлинь на руках и похлопывал его по спине, чтобы успокоить, но и он не удержался  и, отвернувшись, вытер слезы. Это действительно была трагедия. Жизнь только начала налаживаться, когда на них обрушилось несчастье. Муж Мин ге-эра ушел глубоко в горы и больше не вернулся. Не успели они отметить Новый год, как уже должны устраивать похороны. Как им жить дальше?

Чжан Сю и мать Мин ге-эра были родом из одной деревни, поэтому он с самого начала помогал Мин ге-эру найти себе пару. Чжао Даху был честным человеком, готовым преодолевать трудности. Жизнь семьи Чжао в деревне Пиншань также была очень благополучной. Когда обе стороны присматривались, Чжан Сю помог им сойтись, однако он не ожидал, что матриарх* семьи Чжао окажется настолько пристрастным. Видя, что его третий сын только что стал Туншэном*, он побоялся, что второй сын, Чжао Даху, разорит их своей женитьбой, и разделил семью. На первый взгляд, это казалось хорошим решением - позволить молодой паре жить самостоятельно, но из более чем 20 акров земли семьи Чжао им было выделено только два акра средних рисовых полей и ничего больше. Каждая семья в деревне Пиншань могла видеть, что матриарх Чжао слишком эксцентричен.

(ПП: вообще тут было сказано, что он бабушка, но так как он все-таки мужского пола, буду использовать слово матриарх..

*Туншэн - сдавший экзамен начального уровня округа/префектуры)

Первоначально Чжан Сю также убеждал Мин ге-эра отделиться, чтобы не иметь никаких проблем с семьей Чжао и чтобы они могли жить спокойной жизнью. Муж Мина ге-эра был готов терпеть лишения, и ожидалось, что через несколько лет они смогут жить хорошо. Он был прав, за последние несколько лет Чжао Даху смог своим энергичным трудом добавить еще пять акров земли на горе. Кроме того, он также регулярно ходил на охоту в горы, и для семьи из трех человек не было проблемой наполнить свои желудки. Иногда на столе можно было увидеть рыбу, но хорошие дни длились недолго. Как только жизнь стала налаживаться, с Чжао Даху произошел несчастный случай.

Увы, если бы он, Чжан Сю, знал о том, что случится сегодня, он не стал бы утруждать себя, помогая Мину ге-эру организовывать этот брак.

- Этот проклятый бесстыдник, настоящая звезда несчастья, твой муж только что умер, а ты только и делаешь, что лежишь в постели весь день. Поторопись и выйди сюда, и дай людям посмотреть на тебя. Позволь мне сказать тебе, что теперь этот дом принадлежит семье Чжао. Семья Чжао нашла место для этого ленивого никчемного ге-эра, который даже не проявляет уважения своим родителям ...

Во дворе раздался взрыв гневных криков, и Сяо Линь был так напуган, что икнул и уткнулся в объятия Чжан Сю, чтобы спрятаться. Чжан Сю был в ярости, но говорил спокойным тихим голосом, чтобы успокоить его. Сяо Линь был так напуган, что это было заметно.

- А-Линь, не бойся, тетя Сю поможет тебе выйти и отругать бабушку.

- Я не хочу, чтобы меня забирал бабушка, я не хочу оставлять маму... - маленькое личико было полно страха, и Чжан Сю снова рассердился. Он запихнул Сяо Линя в кровать Тана Чунмина и вышел на улицу.

- О, матриарх Чжао пришел навестить Мин ге-эра? - громко крикнул Чжан Сю, выходя из дома и глядя на главу Чжао, который, подбоченясь, стоял во дворе. Их громкие голоса привлекли внимание некоторых жителей деревни. Чжан Сю не боялся говорить правду, он хотел, чтобы все слушали, как семья Чжао позорит своего только что умершего сына, - Я также хочу спросить матриарха Чжао, как ваша семья относится к Мин ге-эру? Когда он вернулся из вашего дома, он упал в обморок,  Ху Ланчжун только что ушел.

- Ба! Говорю тебе, жене Даху бесполезно притворяться больным. Когда он вступил в брак в семью Чжао, от него были только убытки. Даже сына не смог родить. Какая польза от него моей семье Чжао? Мой сын был вынужден умереть из-за него, если бы он не хотел есть мясо, разве мой сын побежал бы в горы в такой холодный день? Что-то я не вижу, чтобы он сопровождал моего сына. Тан Чунмин, выйди на улицу и дай этому мужчине взглянуть на тебя, - матриарх Чжао совершенно не заботился о Чжан Сю, продолжая тыкать пальцем в дом и ругаться во дворе.

Только теперь Чжан Сю увидел у ворот внутреннего двор смуглого невысокого хромого мужчину лет сорока, который, не отрываясь, смотрел прямо на дом. Чжан Сю ненавидел семью Чжао за все эти беды. Мин ге-эр родился здоровым, и тогда многие люди боролись за него. Он, должно быть, ослеп, раз помог Мин ге-эру выйти замуж в семью Чжао. Хотя Чжао Даху был хорошим человеком, у него, как у мужа, было много нежелательных черт.

- Эй, кто не знает, что большинство диких животных, которых Чжао Даху добывал в горах, были отправлены в дом его матери. Просто посмотрите на членов вашей семьи, все толстые и пузатые, а затем посмотрите на семью Мин ге-эра. Вас не смущает то, что вы говорите? Теперь вы пытаетесь свести Мин ге-эра с другими людьми и хотите  выгнать его, опасаясь, что он займет несколько акров земли, оставленной Даху. Говорю вам, Мин ге-эр был у врача Ху Ланчжуна, и у него в животе двухмесячный ребенок. Разве вы не боитесь, что ваш сын выйдет из-под земли, чтобы найти вас за то, что вы пытаетесь свести Мин ге-эра с другими? - Чжан Сю, у которого был острый и быстрый язык, быстро все прояснил.

Первоначально люди снаружи думали, что, хотя подход семьи Чжао был немного преувеличенным, на самом деле нехорошо ге-эру быть без мужа. Муж мог бы содержать их семью. Это был хороший способ для семьи Чжао позволить Мин ге-эру содержать своего ребенка. Хотя этот мужчина был немного старше, матриарх Чжао сказал, что он не причинит вреда Мин ге-эру. Кроме того, у этого человека также было много имущества, и если бы Мин ге-эр вышел за него, у него была бы хорошая жизнь.

Но теперь от услышанного по толпе прошел ропот. У Мин ге-эра есть ребенок в животе. Как он может снова выйти замуж? Если семья Чжао действительно позволит Мин ге-эру забрать семя семьи Чжао, чтобы снова выйти замуж, семью Чжао заплюют так, что они утонут.

После того, как Чжан Сю упомянул об этом, соседи с обеих сторон также поняли, в чем заключался настоящий план матриарха Чжао. Они посмотрели на три больших дома, построенных всего несколько лет назад. Когда Мин ге-эр снова выйдет замуж, он не сможет сохранить дом и землю, и они будут возвращены семье Чжао. Неудивительно, что они так хотели, чтобы Мин ге-эр снова женился, и даже не позволили ему носить траур по отношению к их сыну. Мать Чжао Даху вел себя так, что всем действительно становилось неловко.

- Что?! Он действительно беременен?! - в недоумении закричал матриарх Чжао. Как могло случиться такое совпадение?

- Не верите? Ладно, Ху Ланчжун только что ушел, давайте вызовем его и уточним, - нетерпеливо сказал Чжан Сю.

- Ни в коем случае, матриарх Чжао, я дал тебе пятнадцать лян серебра, и что теперь? – услышав это, хромой забеспокоился. Яростно сверкая глазами, он закричал на матриарха Чжао. От других он услышал, что этот ге-эр - красивый молодой человек,  и матриарх Чжао пообещал ему, что Мин ге-эр не приведет с собой ребенка.

- Ба! Оказалось, что вы продали Мин ге-эра за пятнадцать лян серебра. Вы так добры и заботливы по отношению к Мин ге-эру, - выругался Чжан Сю.

Когда хромой выпалил это, зрители более ясно поняли правду. Все они высказались и осудили матриарха Чжао. Они только что потеряли сына, а теперь разворачиваются и продают жену сына. Неужели в их глазах есть только деньги? Если они действительно продали его, как дальше жить ге-эру, которого оставил Чжао Даху?

Матриарх Чжао чувствовал, как серебро улетает из его кармана, и впился взглядом хромого и Чжан Сю, жалея, что не может проделать в них несколько дырок. Он всегда говорил, что этот ге-эр был звездой неудачи, посланной семье Чжао, посмотрите на все эти деньги, которые он заставил их потерять. Матриарх Чжао заранее ненавидел ребенка, который сейчас находился в животе Мин ге-эра, должно быть, он родит еще одного ге-эра. Живот Тан Чунмина не мог родить сына.

- Кто знает, вдруг там еще один ге-эр. Я отдам тебе серебро, когда вернусь домой, - матриарх Чжао сплюнул на землю, развернулся и ушел, даже не взглянув на беременного ге-эра в доме. Он проклинал весь дом, чувство потери пятнадцати лян серебра было настолько болезненным, что казалось, будто его сердце обливается кровью. Он ненавидел Тан Чунмина еще больше, включая нерожденного ребенка в его животе.

Несколько ге-эров, которые были знакомы с Чжан Сю и сочувствовали бедственному положению Мин ге-эра, остались, чтобы помочь с организацией похорон. Как такое могло случиться до первого месяца Нового года? Семья Чжао ничем не помогала. Все, кто остался, расспрашивали о деталях и старались помочь, ведь Мин ге-эр все еще лежал в постели, и в семье был маленький ребенок, о котором нужно было кому-то заботиться.

Тан Чунмин услышал рыдающий голос рядом со своим ухом, и какой-то внутренний голос в его сердце призывал его быстро проснуться, чтобы успокоить плачущего ребенка.

Тан Чунмин не боялся ни бога, ни черта, только своего отца, размахивающего палкой. После того, как он упал перед могилой отца, он  внезапно проснулся и увидел старого человека с цыплячьей шеей и длинными пегими волосами, который колол его иглой. Длинноволосый мужчина с красными глазами изобразил удивление и вскрикнул. Тан Чунмин в глубине души закричал, что видит не своего отца, а других призраков. Его глаза закатились, и он снова потерял сознание, полностью игнорируя реакцию двоих людей рядом с ним.

После обморока Тан Чунмин, казалось, вошел в другой мир и наблюдал за короткой жизнью другого человека. Его также звали Тан Чунмин, другие люди называли его Мин ге-эром, и он был красивым и тихим. Его мать умер, когда он родился, но, к счастью, был отец, который защитил его от издевательств мачехи. Он поддерживал Мин ге-эра, когда тот вышел замуж, но этот Мин ге-эр тоже прожил тяжелую жизнь. Муж, который мог обеспечить ему хорошую жизнь, умер, оставив вдовца и сирот, над которыми издевались родственники. От крайнего истощения в сочетании с печалью и чрезмерными заботами Мин ге-эр внезапно также ушел из жизни.

Этот мир состоял из мужчин, и в нем не было женщин, Мин ге-эр - мужчина, который может иметь детей. Видя положение Мин ге-эра, Тан Чунмин также подумал о своем собственном отце, который умер глубоким стариком. Хотя оба их отца были из разных миров, они любили своих детей одним и тем же сердцем.

Когда он увидел, как семья Чжао относится к Даху и честному, покорному Мин ге-эру, Тан Чунмин захотел занять его место и победить семью Чжао. Этот Чжао Даху тоже был глуп и слеп, думая, что мать хорошо к нему относится. Когда появлялись какие-то хорошие идеи, вместо того, чтобы думать о своей жене и ребенке, он думал о своей матери и младшем брате, которые смотрели на всех остальных ноздрями*.

(ПП: смотреть ноздрями – заносчиво, сверху вниз)

Уважительный и праведный Чжао Даху часто убеждал Мин ге-эра быть терпимым. Отца больше нет, и матери было нелегко содержать семью в одиночку, он много страдал, чтобы вырастить двоих сыновей. Поэтому, пока младший брат Чжао Даху не сдаст экзамен, он будет помогать им.

Тан Чунмин хотел взять большую палку, как это делал его отец, и побить Чжао Даху. В какой еще семье ели так ароматно и остро*, как в семье матриарха Чжао? Где найдется еще один идиот, подобный Чжао Даху, которого отделили от семьи, но он все равно возвращается в дом Чжао каждый год во время сельскохозяйственного сезона, чтобы быть коровой и лошадью*, и приходит в свой собственный дом только чтобы глотнуть воды?

(ПП: есть ароматно и остро - это китайская идиома, которая означает богатую жизнь, возможность есть и пить свободно. Это также конкретно относится к образу жизни, который подчеркивает материальный комфорт.

*Быть коровой и лошадью – беззаветно служить, выполнять самую черную работу для благодетеля)

Глупо! Глупо!

Когда он увидел, что Чжао Даху ушел в горы и не вернулся, Тан Чунмин только зааплодировал. В глазах других Чжао Даху - хороший человек, но, по его мнению, у Мин ге-эра никогда не будет хорошей жизни, если он последует за ним. Члены семьи Чжао похожи на кровососущих червей. Они не сдадутся, пока не высосут Мин ге-эра досуха. Тан Чунмин не знал, куда делась душа Чжао Даху после его смерти. Видел ли он, как его мать относится к его жене? Видел ли он, что семья Чжао даже не позволила ему выдержать положенный траур, прежде чем вынудить его снова выйти замуж за другого мужа за деньги? Его собственного ребенка собирались отдать, и он Тан Чунмин задавался вопросом, будет ли он сожалеть обо всем, что они когда-либо сделали?

Через поля, полные весны Глава 2. Строить планы

- Мама…

Услышав плач, сердце Тан Чунмина сжалось, однако его веки, казалось, были склеены, и потребовалось много усилий, чтобы открыть их и увидеть свет. Он обнаружил хрипло плачущего тощего ребенка, свернувшегося калачиком у него на груди.

- А-Линь… - он не смог совладать со своим ртом и назвал имя ребенка. Разум Тан Чунмина внезапно взорвался, как будто на него сбросили бомбу, и он поспешно повернул голову, чтобы проверить свое окружение. Тан Чунмин сразу же остолбенел.

- Мама проснулся, мама, не оставляй А-Линя! А-Линь будет слушаться маму и не рассердит маму, мама… - ребенок крепко вцепился в одежду матери, его глаза были красными и опухшими от слез. Высохшие дорожки слез все еще виднелись на его личике, но он, не отрываясь, смотрел на лицо матери, боясь, что мать закроет глаза и проигнорирует его.

- А-Линь? Линь-эр, - бледный Тан Чунмин посмотрел на знакомое лицо ребенка и мягко позвал.

- Мама действительно проснулся, А-Линь был так напуган…Бабушка пришел в дом, чтобы снова отругать маму…- ребенок отчаянно вцепился в руки матери и продолжал рассказывать ему о своих страхах.

Перед ним мелькали бесчисленные воспоминания, а его руки ощущали реальное тепло живого человека. В этот момент Тан Чунмин действительно хотел закричать: «Черт!» Он на самом деле переселился в Мин ге-эра, и человек, которого он видел раньше, был не призраком, а врачом Ху Ланчжуном. Также был Чжан Сю из деревни. Последний тоже был ге-эром, проще говоря, предыдущий Мин ге-эр и Чжан Сю были лучшими друзьями.

Так называемые лучшие друзья часто ходили друг к другу домой, вроде как сегодня ты вышиваешь цветы, а завтра я вышиваю траву. Они часто подолгу говорили о своих семьях и делились наболевшим.

Мать твою налево! Это ужасно!

Его разум все еще пребывал в хаосе, но привычный инстинкт тела заставил его обнять своего маленького сына и нежно похлопать его по спине, чтобы успокоить:

- А-Линь, не плачь. Мама здесь, мама не оставит А-Линя.…

...Черт!

В этот момент Чжан Сю отодвинул занавеску и вошел в комнату. Он был удивлен, увидев ситуацию на кане.

(ПП: кан – кирпичная лежанка с отоплением)

- Мин ге-эр, как здорово, что ты проснулся. Я уже начал беспокоиться. Не волнуйся, я только что отругал твою свекровь, и тебе не нужно беспокоиться о повторном браке. Теперь, когда у тебя в животе появился еще один ребенок, кто посмеет заставить тебя снова выйти замуж? Я даже не знал в течение последних двух месяцев, пока Ху Ланчжун не сказал, что это опасно. Ты должен оставаться в постели и отдыхать в течение следующих нескольких дней.

- Да, Мин ге-эру следует хорошенько отдохнуть. Если тебе что-нибудь понадобится, скажи нам, ведь мы все соседи по деревне. Очень важно, чтобы ты заботился о своем здоровье и о малыше в твоем животе, - люди, которые последовали за ним, также сказали, что они все надеются, что он родит маленького сына.

Но для Тан Чунмина бомба, первоначально брошенная в его разум, превратилась в атомную. Нет ничего более жестокого, чем реальность. Теперь у Тан Чунмина не было сил говорить. Он не осмеливался опустить голову и посмотреть на свой живот, боясь увидеть страшное чудовище.

Возможно, было бы лучше не просыпаться и оставаться в коме, но теперь уже поздно.

Еще один в животе, еще один в животе, еще один в животе…

Гром, порази его!

- Иди сюда, А-Линь, позволь тетушке Сю обнять тебя, - Чжан Сю поднял маленького ге-эра с кровати. Когда он увидел, что его глаза покраснели и опухли, он почувствовал все большую и большую жалость и сказал Тан Чунмину, - Мин ге-эр, я приложу холодную воду к глазам А-Линя, иначе ребенок будет страдать. Твой кан остыл, я помогу тебе разогреть его. Позже я пойду к Ху Ланчжуну, чтобы забрать твое лекарство. Не спрашивай, сначала позаботься о себе. Как и сказал Мо ге-эр, тебе также нужно подумать об А-Лине и своем животе.

- Тетя Сю... - мягкое маленькое тело Линя прижалось к Чжан Сю. Однако из-за того, что он слишком много плакал раньше, малыш все еще дрожал, расстраивая всех присутствующих.

Видя, что Тан Чунмин опустил голову, Чжан Сю и остальные подумали, что он какое-то время не сможет двигаться, поэтому они все ушли, не слишком задумываясь об этом. Пусть Тан Чунмин сам подумает об этом, как бы ни было тяжело, у него теперь есть ребенок. Жизнь будет продолжаться, и в сердце всегда есть надежда.

После того, как все ушли, Тан Чунмин внезапно рухнул на кровать, его глаза безучастно смотрели вверх, желая плакать, но слез не было. Небеса решили сломить его, потому что он был слишком безжалостен к своему отцу.

К счастью, Тан Чунмин не был очень чувствительным и деликатным человеком. Он был очень беззаботным. Во всяком случае, после смерти отца он жил один, разве это не похожая ситуация? Однако теперь у него в животе есть ребенок, и он все еще надеялся проснуться от этого сна. В своей прошлой жизни он был девственником, у которого не было детей, и он не смог реализовать желание своего отца обнять внука. Теперь у него есть готовый маленький сын, который решит его проблемы в будущем и даст отцу Тан Чунмина душевное спокойствие.

Выпив лекарство, Тан Чунмин бессердечно уснул.

Чжан Сю и Ван Мо, ге-эр из той же деревни, помогли Тан Чунмину прибраться в доме, согреть кан и сварить немного зерновой каши, чтобы накормить Чжао Минлиня, прежде чем положить его обратно в постель к Тан Чунмину. Затем они покинули дом Чжао Даху, так как их собственные мужья и дети все еще ждали их возвращения к ужину.

- Сю ге-эр, почему Чжао Даху пошел в горы в такую холодную погоду? Если бы он вернулся, разве Мин ге-эр страдал бы от этих трудностей? Насколько здорово было снова забеременеть, - Ван Мо был невысокого роста, на вид чуть больше двадцати. Через несколько лет после замужества в чужой деревне он родил мальчика, и его очень ценили муж и его семья. У него был простой характер, и его жизнь была очень комфортной. Что касается ситуации с Тан Чунмином, он чувствовал, что тот достоин жалости. Хотя его собственный свекровь бывал иногда немного придирчивым, он и в подметки не годился матриарху Чжао, поэтому он лишний раз убедился, что должен дорожить своей удачей.

- Это все ради того дома, - Чжан Сю указал подбородком в сторону дома семьи Чжао на западе деревни, - Старик сказал, что его младший сын снова пойдет учиться в следующем году и собирается сдавать экзамен. Он требовал от Чжао Даху раскошелиться. Когда наступит весна, посадки тоже будут стоить денег, поэтому он заставил Чжао Даху пойти и поохотиться на крупную дичь. Теперь старик действительно смеет обвинять, что Мин ге-эр своим обжорством довел его сына до смерти. Кто не знает, что холодная погода - самое жестокое испытание для людей?

- Нет, почему Чжао Даху давал им деньги? Разве они не отделились от семьи Чжао? Кроме того, с таким количеством полей семью Чжао можно считать самой богатой  семьей в деревне, как у них могло не быть денег? Все знают ситуацию с разделением в то время, почему это серебро должно быть выплачено Чжао Даху? - Ван Мо прямо заявил, что это действительно издевательство над честным человеком.

- Что тут невозможного? Кто помогает обрабатывать поля семьи Чжао? В чью пасть попадали все дикие животные, добытые Чжао Даху? Но старик Чжао часто плачется Даху, что его младшему брату трудно учиться и ему нужно больше полезных добавок. Да, разделение семей было хорошо для Чжао Даху и Мин ге-эра, так они хотя бы не должны были служить коровами и лошадьми для семьи Чжао. Но кто просил Чжао Даху быть таким честным и слушать, что говорит его мать? Он даже не думал о своей маленькой семье. Теперь я жалею, что свел с ним Мин ге-эра, - раздраженно сказал Чжан Сю.

Дом Чжан Сю находился неподалеку, и он увидел, что его муж стоит у двери и ждет его. Он отделился от Ван Мо и направился к своему дому, думая, что уже слишком поздно сожалеть. Теперь он мог только помочь Мин ге-эру справиться с возникшими трудностями, и надеяться, что Мин ге-эр воспрянет духом ради ребенка в его животе и Линь-эра.

- Ты ужинал? Как там дети? - Чжан Сю подошел к мужу и спросил.

- Я съел ужин и оставил немного для тебя. Дети все спят. С семьей Даху все в порядке? Я слышал, что семья Чжао снова создает проблемы? - мужа Чжан Сю звали Ли Дашань, он был сильным и крупным человеком. Он всегда хорошо ладил с Чжао Даху, но теперь, когда тот ушел, ему было неудобно идти в дом к его жене, даже если он хотел помочь.

Чжан Сю втолкнул Дашаня внутрь и пошел вперед, говоря:

- Чжао Даху только отошел в мир иной, а матриарх семьи Чжао не мог дождаться, чтобы привести мужчину к двери Мин ге-эра, чтобы заставить его снова выйти замуж. Мне повезло, что Ху Ланчжун поставил диагноз, что Мин ге-эр на втором месяце беременности, иначе я не знаю, чем бы закончился сегодняшний день. Этот старик, похоже, не собирается так легко сдаваться.

Ли Дашань также выразил неодобрение, какой человек захочет снова выходить замуж, если его муж только скончался. С первого взгляда было ясно, что свекровь заставлял его только ради нескольких акров земли и трехкомнатного дома, которые оставил после себя Чжао Даху. Впрочем, что могут сказать посторонние.

- Что сказал Мин ге-эр?

- У него нет сил, чтобы справиться с этим. Он выпил лекарство и заснул. Я позабочусь об этом завтра рано утром. Кстати, завтра сходи на гору и принеси дров. Я думаю, что дрова Даху почти закончились. Дни все еще очень холодные.

- Но Даху уже заготовил дрова перед зимой.

- Да, но большая часть дров была отдана старику Чжао, - Чжан Сю поправил одежду и вошел в дом. Он знал, что его муж обладал хорошим характером и, несмотря на некоторую внешнюю суровость, в глубине души был честен и справедлив. На этот раз действия семьи Чжао в отношении Чжао Даху вызвали у него раздражение. Когда сельскохозяйственный сезон закончится, он позволит Сю ге-эру позаботиться о семье Даху в память об их дружбе. Дашань подумал об этом и последовал за женой в дом.

…

На западной стороне деревни в доме Чжао.

Когда матриарх Чжао вернулся домой, он мог только проглотить свои слова, наблюдая, как пятнадцать лян серебра вылетают из его кармана. Он был так зол, что у него заболела голова, когда он лежал на кане. Ему хотелось кричать.

- Мама, что с вами? Зять согласился? С вами ведь все в порядке, верно? -  старший зять семьи Чжао, Ван Чуньхуа, раздвинул шторы и вошел в дом. Когда он узнал, что матриарх Чжао вернулся, он сразу же бросился к нему. Хотя он знал, что из пятнадцати лян серебра большая часть пойдет на самого младшего брата, его семья все еще могла получить кусок. Даже если бы это было всего лишь несколько лян, Ван Чуньхуа все равно принимал желаемое за действительное.

Вскоре после того, как он вышел замуж в семью Чжао, он досконально понял характер каждого члена этой семьи. Его тесть был честным человеком, но, к сожалению, рано ушел. Свекровь всегда был скупым, и без подавления тестя он вообще впал в крайность. В его глазах были только деньги, его драгоценный младший сын и внук. Как единственный внук семьи Чжао*, он считался старшим внуком их семьи и помог своей матери, Ван Чуньхуа, занять стабильное место в семье Чжао.

(ПП: для тех, кто запутался, напомню, что в семье Чжао три внука, но так как Линь-эр и другой ребенок – ге-эры, технически они не внуки)

Он только что зашел с улицы, когда услышал от своего сына, что бабушка вернулся, поэтому он ворвался, не раздумывая. Но с первого взгляда стало ясно, что ситуация была неправильной.

Конечно же, матриарх Чжао, чье сердце уже было полно огня, услышав речь Ван Чуньхуа, встал с кана. Он указал пальцем на Ван Чуньхуа и выругался:

- Где тебя носит? Когда я вернулся, в доме совершенно нечего было пить, кроме моей собственной слюны. Даже кан холодный. Ты хочешь, чтобы этот старик умер, а ты мог забрать все серебро себе? Я скажу тебе, даже не думай…

Сначала он лежал и жаловался, но теперь встал и начал плеваться словами. Его голос был таким громким, что его можно было услышать в соседнем доме, даже если они не могли его видеть. Ван Чуньхуа привык видеть эту сторону свекрови, и в отличие от Тан Чунмина, которому было трудно слушать эти слова, они входили ему в одно ухо и выходили из другого. Прислонившись к дверному косяку, он повернулся, чтобы посмотреть в сторону другой комнаты. Независимо от того, насколько болезненными были эти слова, человек на кане все еще был его свекровью, поэтому он даже не мог опровергнуть его.

Глупый старик неужели ты думаешь, что когда ты будешь страдать в будущем, твой младший сын будет относиться к тебе с сыновней почтительностью?

Тем не менее, они с мужем также ожидали, что младший брат сдаст экзамен и будет развивать свои таланты. Во всяком случае, их семью не отделили, и они все еще могли прикоснуться к грядущей славе. В будущем их семья сможет занять более высокое положение, чем сейчас, и, возможно, они могли бы последовать за ними в город, чтобы продолжить совместную жизнь.

Когда матриарх Чжао устал ругаться, Ван Чуньхуа вышел вперед с застенчивым лицом:

- Мама, что не так в этой ситуации? Что касается Линь-эра, то другая семья все еще ждет нашего ответа, мама, они сказали, что дадут нам десять лян серебра. Разве третий брат не говорил, что ему нужно серебро для участия в весеннем экзамене? - на самом деле они сказали двенадцать лян, но 2 ляна передали ему в частном порядке. Он не осмелился взять больше. В любом случае, это не имело большого значения, даже если бы это дело было раскрыто, Ван Чуньхуа был умен в этом.

Матриарх Чжао хлопнул себя по бедру, и Ван Чуньхуа промолчал. Младший сын, Чжао Пинчуань, собирался в апреле в префектуру Динчжоу для участия в экзамене. Как только он сдаст экзамен, Пинчуань станет знаменитым ученым, и матриарх Чжао станет матерью ученого. В этой деревне Пиншань они считались бы первоклассной семьей. Кто из соседей не позавидовал бы ему?

К счастью, период траура по Даху не задержит экзамен младшего сына, иначе матриарх Чжао выкопал бы этого ненавистного второго сына из-под земли и отругал бы его. Младшему брату требуется носить траур всего сто дней, чтобы сохранить сыновнее благочестие по отношению к старшему брату. Это время закончится ровно в апреле. В глазах матриарха Чжао экзамен младшего сына был важнее, чем жизнь и смерть этого бесполезного второго сына.

Но эта поездка в префектуру Динчжоу стоит очень дорого, думая о серебре, уплывшем из его рук, матриарх Чжао подумал, почему бы не выжать больше серебра из той звезды несчастья, которая убила Даху. Матриарх Чжао перестал ругаться и, сидя на краю кана, опустил глаза. Ван Чуньхуа с первого взгляда понял, о чем думает этот старик. Он торжествующе улыбнулся в своем сердце, подошел и сказал:

- Третьему брату тоже скоро нужно будет жениться, и когда он сдаст экзамен, семья Чжао станет семьей высшего класса. Этот брак не может быть небрежным, мама, посмотрите на этот старый дом, он слишком убог для нашего будущего зятя, - Ван Чуньхуа знал, что матриарх Чжао не смог взять приданое Тан Чунмина, и это его душило. Позже, увидев, как Тан Чунмин использовал свое приданое, чтобы построить себе трехкомнатный дом, у него в сердце родилась идея. Ван Чуньхуа не думал о том, чтобы лично завладеть домом, но когда третий брат завладеет большим домом, тогда он тоже будет принадлежать их семье.

Поначалу Ван Чуньхуа завидовал младшему зятю, Тан Чунмину, ведь тот выглядел лучше его. Даже если его мать умер, а отец защищал мачеху, он все равно отдал ему все вещи матери. Все приданое, которое было дано Ван Чуньхуа, было передано семье Чжао. Однако глава семьи Чжао был очень бесстыдным. Ван Чуньхуа не знал, что сказал отец Тан Чунмина своему маленькому ге-эру, но позже Тан Чунмин, что бы ни говорили матриарх Чжао или Чжао Даху, отказывался передать им свое приданое.

Ван Чуньхуа гордо раздумывал, сможет ли Тан Чунмин победить его сейчас? Даже если он снова забеременел, это все равно зависит от того, сможет ли он родить. В конце концов, матриарх Чжао не продал его старому хромому вдовцу, на поиски которого его семье потребовалось много времени.

Через поля, полные весны Глава 3. Скрытое пространство

Ночью.

В полудреме Тан Чунмину казалось, что он вернулся в те дни, когда умерла его старая мать. Он слышал, как жители деревни говорили, что его отец хочет найти для него мачеху. Он не испугался даже отцовской палки и сказал, что если у тебя есть мачеха, то появится и отчим*. Он уже ребенок без матери, а теперь у него даже отца не будет. Поэтому жители деревни часто видели, как его отец гоняется за ним с палкой.

(*Это поговорка означает, что как только мужчина женится снова, он больше не будет обращать внимания на своих детей от предыдущего брака. Если у него появятся дети от его новой жены, он будет заботиться только о них, став отчимом для своих прежних детей)

В то время он впервые поссорился с отцом, и отцу пришлось пообещать ему, что у него не будет мачехи. Тан Чунмин послушно вернулся в школу. Конечно, он неизбежно получал побои. Позже он узнал, что его старик боялся, что не сможет хорошо позаботиться о ребенке, поэтому он хотел найти другую жену. Но, видя, что его сын так сильно возражает, он отбросил эту мысль.

По мере взросления Тан Чунмин наблюдал, как его отец живет в одиночестве и пытался убедить старика найти себе другую жену, но его отец больше не думал об этом, сказав, что он будет охранять своего сына и ждать внука. Тан Чунмину было трудно признаться в своем гомосексуализме и он никогда не говорил об этом отцу. Он не хотел, чтобы его отец работал всю свою жизнь, но в итоге у него диагностировали рак печени. Тан Чунмин уволился с работы в городе и вернулся в деревню, чтобы заботиться о своем отце в последний период его жизни. Перед смертью он пообещал ему, что в следующем году привезет с собой жену и внука.

После того, как старик ушел, он остался в деревне и охранял старый дом в течение двух лет. Может быть, его отец в могиле знал, что он солгал ему, поэтому старик рассердился и не стал использовать палку, а вместо этого напал на него с громо и  молнией.

Ха-ха.

- Ублюдок, где мой внук!!!

Тан Чунмин был разбужен своим агрессивным отцом, который, пылая гневом, держал в руках железный прут. Он долго сидел на кане, прежде чем успокоиться. Это оказалось сном. В лунном свете, заливавшем комнату, он увидел маленького Линя, свернувшегося калачиком рядом с ним. Он развеселился и вытер лицо маленького ге-эра. Папа, разве это не готовый внук? Ты всегда хотел, чтобы у тебя был один, если этот не сработает, у меня есть еще один в животе.

Он был так напуган своим стариком, что был даже рад ребенку в животе. Только у такого  нервного человека, как он, могла быть такая реакция.

Прикоснувшись к кровати, он обнаружил, что кан немного остыл за ночь. Тан Чунмин осторожно спустился на пол, чтобы добавить немного дров в кухонную плиту. Честно говоря, он действительно любил детей, независимо от того, был он в реальности или во сне. Хорошо воспитанный Линь ге-эр заставил полюбить его всем сердцем, даже если людям из семьи Чжао было наплевать на этого маленького внука.

Он добавил дров и налил немного горячей воды, чтобы медленно напиться. Здоровье этого тела было достаточно плохим, все тело болело, особенно живот. После того, как он выпил лекарство, стало немного лучше.

Увидев, что Линь-эр спит, Тан Чунмин посмотрел на свою левую ладонь в лунном свете. Там была тень, похожая на нефритовую пряжку. К счастью, его портативное пространство из предыдущей жизни последовало за ним, иначе он действительно не был уверен, что сможет принять эту реальность и жить здесь хорошей жизнью. Было бы нелегко заботиться об этом теле, не говоря уже о нехорошей семье Чжао, которая присматривалась к его имуществу.

Что касается его отца, увы, Тан Чунмин не знал, что сказать. Даже если он солгал своему умирающему отцу, это была чистая ложь ради облегчения его страданий. В первую годовщину со дня его кончины Тан Чунмин упал перед могилой своего отца, ударился головой и получил большую рану, которая зажила, превратившись в большой шрам. В то время он прикоснулся к своей голове и почувствовал кровь на своей руке, таким образом активировав нефритовую пряжку, оставленную предками семьи Тан. Это оказалось портативное пространство с землей и родником внутри, которое действительно позволило ему жить счастливой и расслабленной жизнью.

В то время он часто расстраивался из-за того, что это портативное пространство появилось не раньше или позже, а только тогда, когда его старик скончался. В противном случае, даже если он не смог бы спасти его, он, по крайней мере, мог бы облегчить его страдания в течение нескольких последних дней. Родниковая вода в этом портативном пространстве была довольно полезна. Выпивая ее каждый день, он ощутил, что его здоровье стало намного лучше, чем раньше.

Может быть, его старик и не заметил этого в первый раз, но когда на следующий год он пришел к его могиле, то снова упал. На этот раз он не смог встать, отправившись прямиком в чужой мир:

- Папа, папа, как сильно ты ненавидишь своего сына? - Тан Чунмин покачал головой и коснулся своей ладони, мгновенно исчезая из комнаты.

Увидев знакомую обстановку, Тан Чунмин чуть не заплакал. Всего, что было перед ним, было достаточно, чтобы доказать, что он оставался тем же самым Тан Чунмином, а не превратился в другого человека.

После первоначальной активации пространства там был только родник и менее одного му черной земли. После того, как Тан Чунмин потратил один год на уборку, пространство расширилось почти до пяти му, он даже выкопал пруд и построил деревянный дом. Было нелегко выполнять эти задания, не сказав ни одному человеку в деревне. К счастью, после ухода отца он остался в семье один, и все прошло гладко, без каких-либо ошибок.

Он вспомнил, что, когда его отец передал ему драгоценный нефритовый кулон, унаследованный от своих предков, он сказал, что среди предков семьи Тан когда-то был бессмертный. Тан Чунмин тогда  пошутил, что если бы у них действительно был бессмертный предок, то он тоже мог бы стать бессмертным. Старик отругал его, сказав, что он не уважает предка, можно ли использовать предка для шуток?

Но когда пространство было активировано, он подумал о том, что сказал старик. Тан Чунмин подозревал, что его отец, возможно, был прав, но жаль, что его предки не передали никаких методов культивирования.

Первым делом Тан Чунмин вошел в деревянный дом, зачерпнул чашку родниковой воды и выпил ее. Он очень неловко чувствовал себя в этом теле. В прошлой жизни у него было хорошее здоровье, почти не было головных болей, и он редко болел. Теперь у него было такое больное и слабое тело. Выпив чашку воды, он почувствовал не прохладу, а тепло. Температура в помещении также была выше, чем снаружи, и через некоторое время лоб Тан Чунмина покрылся испариной.

Сняв хлопчатобумажную куртку, Тан Чунмин тщательно проверил посевы и свои запасы материалов. Поскольку Тан Чунмин всегда хотел хорошей жизни, он никогда не обижал себя. Может быть, он сможет найти какие-то возможности использовать вещи в этом пространстве. Не говоря уже о других вещах, эта родниковая вода также чрезвычайно полезна для роста сельскохозяйственных культур, если ее разбавить. Он уже давно проводил эксперименты. Не говоря уже об овощах и фруктах, выращенных в его пространстве, овощи, политые разбавленной родниковой водой, были лучше, чем на рынке. Эти овощи можно было продавать по высоким ценам, и они были в десять раз вкуснее обычных.

Поскольку он жил один, то после открытия существования пространства он не использовал его в полной мере для зарабатывания денег. Фрукты и овощи, выращенные в пространстве, он использовал для собственного питания, а те, что росли снаружи, продавал, чтобы заработать на некоторые расходы на проживание. Поэтому он не выращивал слишком много овощей в пространстве. Теперь из-за переселения все овощи в поле засохли, и под фруктовыми деревьями был слой гнилых фруктов и опавших листьев. Эта ситуация была в рамках ожиданий Тан Чунмина. Он держал запас семян в деревянном доме, а фруктовые деревья не омертвели и вполне могли восстановиться.

Тем не менее, он так устал после того, как прошел всего несколько шагов. Если он сейчас и захочет взяться за мотыгу, то только в своем воображении. Важно как можно скорее укрепить его тело.

Он взял чашку и вернулся в деревянный дом. После того, как деревянный дом был построен, он обнаружил, что здание на самом деле имеет больше функций и может хранить вещи. Все, что хранилось в деревянном доме, не гнило и оставалось свежим. Тан Чунмин открыл дверь комнаты, которая использовалась в качестве кладовки, и невероятно обрадовался. Сложенные здесь еда, фрукты и овощи все еще были на месте, и были непохожи на разложившиеся снаружи. Он тут же подошел, взял красный помидор и принялся грызть его. Освежающий кисло-сладкий вкус проник в его сердце, это было просто восхитительно.

После того, как он съел помидор и еще одно большое красное яблоко Фудзи, желудок Тан Чунмина уже выпирал, он обнаружил, что его аппетит стал намного ниже, чем раньше. После долгого голодания желудок этого тела, должно быть, сжался. Тан Чунмин удовлетворенно зевнул, теперь, когда он наелся, ему захотелось спать.

Покинув помещение и вернувшись в дом, он обнаружил, что Линь-эр спит очень беспокойно. Тан Чунмин поспешно забрался на кан и нежно похлопал его по спине. Почувствовал дыхание матери, Линь-эр медленно успокоился и послушно уснул.

Тан Чунмин наблюдал за маленьким личиком Чжао Минлиня, как счастливый дурак, прежде чем натянуть одеяло и лечь. Сначала нужно выспаться, все неприятности могут подождать до утра. Его мозг в настоящее время был слишком запутан.

На следующий день Чжан Сю пришел в дом Тан Чунмина еще до рассвета и обнаружил, что огонь в плите не погас. Должно быть, Мин ге-эр вставал посреди ночи и добавил дров. Наконец он вздохнул с облегчением, подумав, что Мин ге-эр все еще беспокоится о Линь-эре, а не только о своей собственной печали.

Ли Дашань помог ему собрать вязанку дров и принес ее. Положив дрова, он ушел, ведь в их семье было двое детей, о которых нужно позаботиться. Он сказал, что сходит за водой и принесет два ведра.

Пока он варил кашу, кормил кур и подметал двор в доме не было никакого движения. Чжан Сю вошел в дом и увидел Мин ге-эра, в ошеломлении сидевшего на кане, и спросил:

- Чувствуешь себя лучше? Утреннее лекарство для тебя стоит на плите, так что просто ложись и не двигайся. Ты можешь выпить лекарство после того, как съешь кашу и наполнишь желудок. О, наш Линь-эр тоже проснулся. Хорошо ли ты спал ночью? Дай тете Сю посмотреть.

Чжан Сю нравился маленький ге-эр. Он был хорошо воспитан и выглядел так же, как Мин ге-эр, когда тот был ребенком. Сам он родил двух непослушных мальчиков, которые целыми днями играли на улице. Не было никакого маленького ге-эра, который бы ластился к нему.

Маленький Чжао Линь потер глаза. Вчера он сильно плакал и его глаза все еще были немного опухшими. Увидев знакомого человека, он тихо сказал:

- Тетя Сю?

Сердце Чжан Сю растаяло.

Тан Чунмин сел, взял хлопчатобумажную куртку и надел ее на него, извинившись:

- Я причиняю тебе неприятности, старший брат А-Сю.

Обладая полной памятью первоначального владельца тела, он быстро адаптировался к своей новой личности и не чувствовал, что было что-то неправильное в том, чтобы называть своего ровесника старшим братом. После того, как его часто поучала отцовская палка, его кожа стала достаточно толстой.

- Все в порядке, - сказал Чжан Сю, одевая Чжао Линя, - Это все еще первый месяц нового года, так что я все равно бездельничаю. Что бы ни происходило дома, отодвинь все заботы и сначала позаботься о своем здоровье.

Зная, что Чжан Сю - добросердечный человек, Тан Чунмин больше не стал церемониться, чтобы не вызывать слишком много подозрений, поэтому он просто сидел на кане и смотрел, как Чжан Сю умывает его сына теплой водой. Он также взял теплое влажное полотенце и вытер лицо и руки.

Чжан Сю забрал воду и вылил ее, а затем принес свежеприготовленную зерновую кашу, чтобы накормить мать и ге-эра.

После того, как Тан Чунмин позавтракал и выпил лекарство, прибежали два мальчика из семьи Чжан Сю. Эти два мальчика были такими же, как и их мать. Узнав, что их мать в доме Тан Чунмина, они отбросили свои чашки в сторону и побежали. Ли Дашаню не о чем было беспокоиться.

Одному, по имени Ли Чэнчжу, было восемь лет, другому, Ли Чэнляну, было пять. Обычно они только и делали, что дрались и играли. По словам Чжан Сю, эти два мальчика были похожи на кошку с собакой. В их возрасте они ходили по дому и ломали плитки*. Его муж был настоящим мужчиной, сам он тоже был трудолюбив, так что никак не мог понять, на кого похожи эти два маленьких хулигана.

(ПП: история о том, что непослушный ребенок залез на крышу и отковырял плитку черепицы, из-за чего в крыше образовалась дыра, в которую хлынул дождь )

- Линь-эр, мы выведем тебя на улицу ловить птиц. Вчера я поймал несколько штук со своим братом. Смотри, вот что мы с братом приберегли, чтобы принести тебе поесть, -  Эр Мао* бросился вперед, сжимая в руках маленький черный комок.

(ПП: это порядковые числа для братьев. Да Бао – это старший брат, Ли Чэнчжу. Эр Мао – второй брат, Ли Чэнлян)

Чжан Сю рассмеялся, увидев это, и сказал Тан Чунмину:

- Я не знал, что эти двое мальчишек скрывали такую вещь. Я предполагаю, что даже их отец даже не знает, где они это прячут, - он обратился к детям, - Хорошо, выйдите на улицу и поиграйте, но не убегайте далеко от двора, Линь-эр плохо себя чувствует и не может быть таким непослушным, как вы, ребята, он не может долго терпеть холод.

Да Мао обнял Чжао Линя и тот, держа его за руку, повернулся к Тан Чунмину.

- Мама, я могу пойти поиграть с Да Мао и Эр Мао? - сказал он, все еще немного обеспокоенный, и, моргая, смотрел на мать.

- Следуй за Да Мао и Эр Мао и не покидай двор, - заявил Тан Чунмин. В это время ему нужно остерегаться семьи Чжао. Они действительно были способны похитить ребенка.

- Я знаю, мама. Тетя Сю, я иду играть, - Чжао Линь вежливо попрощался с Чжан Сю, прежде чем выйти с двумя мальчиками. Через некоторое время со двора донесся смех.

Чжан Сю вздохнул, глядя прямо на него, и сказал:

- Смотри, твой маленький ге-эр такой хороший и разумный. Когда же мои мальчишки будут такими же разумными? Они только и знают, как расти, но ничего не принимают близко к сердцу.

- Я думаю, что они оба довольно хороши, просто подожди, они будут почитать тебя, когда станут старше, - Тан Чунмин вспомнил, что когда он был ребенком, то вел себя в несколько раз хуже этих двух братьев. В те дни его часто преследовал отец с палкой. Он даже почувствовал зуд в спине.

Погода в первый месяц года была все еще очень холодной, а кан был обжигающе горячим. Чжан Сю взял корзину для шитья и сел на кан. Занимаясь рукоделием, он разговаривал с Тан Чунмином и внимательно прислушивался к движениям снаружи.

Тан Чунмин рассеянно слушал слова Чжан Сю, думая о том, как прокормить себя и своего сына. Сезон не подходит для посадки овощей. Единственная еда, что есть в доме - это рис сорго*, который был собран осенью, и черная лапша. Рис, выращенный на рисовых полях, использовался для обмена на деньги для уплаты налогов. Что касается таких культур, как кукуруза, ямс и картофель, которые часто встречались в сельской местности в его прошлой жизни, то в памяти первоначального владельца тела они не существовали. Как человек из сельской местности, Тан Чунмин очень хорошо знал, что время от времени есть разные злаки - это нормально, но есть их каждый день действительно не так уж вкусно. Даже несмотря на то, что он вселился в другое тело, Тан Чунмин не думал, что сможет три раза в день питаться одним зерном.

В его портативном пространстве скопилась пища, но как он осмелится вынести ее открыто без должного объяснения? Даже если он хочет ее съесть, он может сделать это только тайно, за спиной у других.

Это действительно печально, потому что у него на руках не было денег, иначе было бы  легче скрыть это, попросив кого-нибудь принести немного белой муки с рынка в городе. Первоначальный владелец тела был честным ребенком, и его отец знал это. Поэтому, когда он передал ему все приданое, оставленное его родной матерью, он сказал ему, что это приданое должно быть сохранено, а не передано семье мужа, из-за страха, что у ребенка выманят его состояние. Он может стоять с гордо поднятой головой только в том случае, если у него на руках есть немного денег. Поэтому, как бы матриарх Чжао и Чжао Даху ни уговаривали Тан Чунмина, они не смогли заполучить в свои руки драгоценности из его приданого.

После того, как их отделили от семьи Чжао, не дав ничего, кроме двух му земли, Тан Чунмин не мог позволить своей семье питаться одним ветром, поэтому он достал большую часть спрятанных драгоценностей. Даже если их семья была разделена, он хотел жить хорошо и не мог позволить, чтобы на него смотрели свысока. Поэтому он истратил более двадцати лян серебра, чтобы построить большой трехкомнатный дом.

Последние несколько лет также были трудными. Тан Чунмин изо всех сил старался сэкономить немного денег, пока его муж проявлял сыновнее почтение к матриарху Чжао. Однако похороны опустошили бюджет его семьи. Тан Чунмин очень ясно помнил, что в банке, где он копил деньги, осталось меньше сотни медяков.

*Зерновая каша

*Со́рго - двуцве́тное, иногда Со́рго зерново́е, — растение, вид рода Сорго семейства Злаки, или Мятликовые

Через поля, полные весны Глава 4. Братья

Чжан Сю все еще говорил, но Тан Чунмин уже давно перестал слушать. Он снова забрался на кан и вытащил откуда-то деревянную шкатулку из камфорного дерева.

- Мин ге-эр, что ты ищешь? - Чжан Сю был застигнут врасплох, когда увидел движения Тан Чунмина, и быстро положил иголку с ниткой.

- Все в порядке, я искал это, - Тан Чунмин повернулся и показал коробку Чжан Сю. Он не знал, что его незначительные действия заставили Чжан Сю забеспокоиться о его рассудке. Откинувшись на спинку кана и открыв шкатулку, он обнаружил внутри  только полую серебряную заколку для волос и серебряный браслет с драконом и фениксом. Это были последние оставшиеся украшения из приданого первоначального владельца тела. Первоначально идея Тан Чунмина состояла в том, чтобы сохранить хотя бы два этих предмета в качестве приданого для Линь-эра, чтобы поддержать его внешний вид, иначе семья будущего мужа будет смотреть на него свысока.

Он действительно долго и напряженно думал.

- Мин ге-эр, что ты делаешь? - Чжан Сю поспешно выглянул наружу. Если старик Чжао узнает, что в руках Мин ге-эра все еще осталось два украшения, кто знает, что еще может произойти.

Тан Чунмину было все равно, он только подтолкнул шкатулку к Чжан Сю и сказал:

- Брат А-Сю, если бы не мое физическое состояние, я бы предпочел пойти один. Теперь я могу только попросить тебя найти место, чтобы обменять это для меня. Вчера ты оплатил консультацию Ху Ланчжуна и потратил деньги на лекарства, - он ни о чем не сожалел в своем сердце. Могут ли мертвые сдерживать живых?

Первоначально Чжан Сю хотел отговорить его, убеждая, что деньги ему не к спеху, но когда он подумал о ситуации в его семье, ему пришлось проглотить эти слова. Кто не знает о ситуации, в которой находится Мин ге-эр? Похороны тоже стоят дорого. Семья Чжао ничем не помогла, и все куры и свиньи во дворе были использованы для поминок. Теперь, когда он снова беременен, ему нужно заботиться о своем здоровье. Как он мог сохранить свое приданое? Рассчитывать на помощь старой семьи Чжао явно не приходилось.

- Это не проблема, мне просто жаль. Я скажу своему мужу сходить и все сделать.

Последнее приданое тоже будет продано, больше ничего не осталось. Тем не менее, это тоже хорошо, это остановит старика Чжао от того, чтобы пялиться на него каждый день.

- Нечего жалеть, - Тан Чунмин действительно так чувствовал. Кроме того, это не те украшения, которые он стал бы носить.

Чжан Сю вздохнул и спрятал украшения. Их семья небогата и может помочь только на некоторое время. Семья Мин ге-эра должна найти способ жить дальше. Чжан Сю наконец произнес слова, которые он изначально не мог заставить себя произнести:

- Мин ге-эр, каковы твои планы на будущее?

Засевать поля можно будет в начале весны, но два акра рисовых полей и пять акров горной земли Мин ге-эр, даже не будучи беременным, не смог бы вспахать в одиночку. Надо сказать, что Чжао Даху раньше был хорошим фермером. Мин ге-эру в принципе не нужно было беспокоиться о том, что происходит в полях. Он ухаживал дома за огородом и кормил кур. Также у них была свинья, однако ее зарезали для похорон.

Тан Чунмин скривил губы, взглянул в сторону дома семьи Чжао и сказал:

- Сначала надо найти способ прояснить отношения с семьей Чжао, иначе я не смогу планировать, как жить дальше, - именно потому, что он вырос в сельской местности, а также обладая воспоминаниями первоначального владельца тела, он знал, кем были молодые и старые члены семьи Чжао. Поэтому первое, что он должен сделать, - это не найти способ заработать деньги и разбогатеть, а разорвать отношения с семьей Чжао. В противном случае он действительно боялся, что, стоит только ему отвернуться, как они продадут его сына.

Хотя семья Чжао отделила Чжао Даху, теперь Чжао Даху мертв. Его имущество все еще должно быть возвращено семье Чжао. У него, как у ге-эра, нет личной автономии, поэтому матриарх Чжао может заставить его снова выйти замуж. Конечно, если бы он мог положиться на свою семью по материнской линии, матриарх Чжао не посмел бы этого сделать. Все в деревне Пиншань знают, что из семьи Тан Чунмина остались только мачеха и сводный брат. Даже если не брать во внимание мачеху, младшему брату всего 11 лет, что может сделать молодой человек в этом возрасте? Может ли он помочь ему справиться с семьей Чжао?

Тан Чунмин почувствовал себя неловко при мысли о своей нынешней ситуации, он теперь ге-эр! Каково его положение? Мужчина, который может рожать! Хотя статус ге-эров выше, чем у женщин в Древнем Китае, в конце концов, в семье должен быть  мужчина, чтобы иметь право владения на дом.

Тан Чунмин действительно не хотел опускаться до этого момента, ведь в душе он достойный мужчина семи футов ростом!

Чжан Сю тоже думал об этом. Он также не верил, что беременность Мин ге-эра заставит старика Чжао отказаться от этих мыслей. Разве в будущем жизнь Мин ге-эра не станет хуже, чему у кур и собак? Они были жестоки даже к своему родному сыну, так что Чжан Сю не верил, что семья Чжао проявит хоть какую-то доброту к Мин ге-эру.

Он также был в замешательстве. Даже если у Мин ге-эра будут деньги на руках, боюсь, он не сможет их сохранить. Они даже положили глаз на его дом, и вчера во время скандала старик Чжао кричал, что это место принадлежит семье Чжао. Они хотели выгнать Мин ге-эра. Судя по всему, третий сын семьи Чжао вот-вот женится, так что можно сказать, что он давным-давно присматривался к дому Чжао Даху?

- Как это вообще возможно? - хотя Чжан Сю был очень хорошим человеком, в конце концов, он – ге-эр. Ограниченный своей личностью и видением, он не мог придумать никаких способов прояснить отношения с семьей Чжао, если только Мин ге-эр снова не выйдет замуж. Но какой мужчина захочет жениться на ге-эре с ребенком в животе? По его мнению, маленького Линь-эра также нельзя было оставлять семье Чжао.

- Брат А-Сю, не волнуйся, у меня уже есть идея, и я планирую разобраться с ними, когда мне станет лучше. Это дело нельзя больше затягивать. Не беспокойся о Линь-эре, - Тан Чунмин был не так робок и боязлив, как первоначальный владелец тела. У него были свои методы манипулирования матриархом Чжао. Как говорится, робкие люди боятся безрассудных людей, а безрассудные люди боятся отчаявшихся. Он должен хорошенько разобраться со всеми членами семьи Чжао.

Тан Чунмин внезапно разволновался, предвкушая хорошую драку, это он любил больше всего. Хотя он был беззаботным человеком, личность ге-эра все еще заставляла его чувствовать себя обиженным. Тан Чунмин также по привычке проигнорировал факт своей беременности.

Чжан Сю увидел, что глаза Тан Чунмина внезапно вспыхнули, а щеки порозовели. Он протянул руку и коснулся его лба, только чтобы обнаружить отсутствие жара, а затем отругал его:

- Что ты делаешь? Как ты и сказал, независимо от того, что ты планируешь делать, сначала тебе нужно укрепить свое тело. Сегодня утром я принес яйца и белую лапшу, в полдень я приготовлю тебе яичную лапшу.

Теперь во дворе осталось только две старые курицы.

- Спасибо, брат А-Сю, - радостно сказал Тан Чунмин, он не отказался от помощи Чжан Сю, но просто сохранил эту любовь в своем сердце и ждал шанса отплатить за услугу.

- О чем ты говоришь? Это не проблема.

***

Два непослушных маленьких сына Чжан Сю помогали присматривать за Линь-эром, пока сам Чжан Сю хлопотал по дому. Его муж помогал колоть дрова и носить воду. Тан Чунмину оставалось только лежать на кане, чтобы отдохнуть и попытаться приспособиться к своей нынешней личности.

Предыдущий Мин ге-эр иногда вышивал несколько кошельков и просил Чжан Сю продать их, когда тот шел на рынок. Это был самый распространенный метод заработка для большинства ге-эров, не говоря уже о том, что его вышивка была очень хороша. Он мог положиться на это ремесло, чтобы пополнить рацион своей семьи, но нынешний Тан Чунмин паниковал при виде блестящих вышивальных игл. Он отказывался прикоснуться к рукоделию, даже если это будет стоить ему жизни.

Поэтому Тан Чунмин ложился спать днем, а ночью проскальзывая в свое пространство, чтобы заняться работой, оставив Линь-эра спать в одиночестве. С помощью родниковой воды скорость восстановления тела Тан Чунмина удивила бы Ху Ланчжуна. Но из-за этого он не осмеливался делать слишком много работы, поэтому он выбрал участок земли, чтобы выращивать на нем домашние овощи и пшеницу. В последние два дня оставшиеся листья на фруктовых деревьях снова начали опадать, но Тан Чунмин не беспокоился, потому что увидел, что на ветках начали появляться новые почки. Нужно просто подождать некоторое время, и они снова зацветут и принесут плоды.

Что касается пруда, то вся оригинальная рыба и креветки исчезли, и даже водные растения были мертвы. Он мог только вычистить его и оставить все на потом. Позже он сможет найти немного рыбы и креветок и продолжать выращивать их.

Просыпаясь утром, он иногда использовал ментальную силу, чтобы манипулировать пространством, но это было более утомительно, чем физический труд. Поэтому его лицо было все таким же бледным, как и раньше, и Чжан Сю по-прежнему давал ему лекарственный отвар. Он не позволял ему прикасаться к работе дома, и Линь-эр тоже был необычайно благоразумен и не беспокоил его.

На третий день, 19-й день первого лунного месяца, в дом Тан Чунмина пришел неожиданный гость.

Говорят, что у этого гостя были слабые отношения с Тан Чунмином, но все же это был его сводный брат, Тан Чуньжун.

- Брат...- Тан Чуньжун посмотрел на Тан Чунмина, а затем смущенно опустил голову,  но Тан Чунмин с первого взгляда увидел беспокойство и печаль на его лице. Это убедило его, что этот младший брат был хорошим человеком, даже при том, что его отношения с мачехой были далеки от гармоничных.

На самом деле большая часть ответственности за это лежала на их отце, но нельзя отрицать, что отношения между Тан Чунмином и его младшим братом всегда были  неплохие. Он всегда носил своего брата на спине до того, как женился, но мачеха был очень властным, а младший брат был слишком молод. После женитьбы мачеха запретил им общаться, и Тан Чунмин больше никогда не видел этого младшего брата.

Чжан Сю был выходцем из той же деревни, поэтому знал все о материнской семье Тан Чунмина. Он надеялся, что у Тан Чунмина будут хорошие отношения с его младшим братом, тогда через два года этот маленький парень тоже сможет его поддержать. Он принес чашку с водой для Тан Чуньжуна и вывел двух своих сыновей и Линь-эра, которые пришли, чтобы поглазеть на волнение. Прежде чем уйти, он бросил взгляд на Тан Чунмина и оставил его поговорить со своим младшим братом.

Тан Чуньжун почувствовал себя еще более неловко, когда все внезапно ушли. У него хватило смелости прийти сюда, но он не знал, что сказать.

Тан Чунмин посмотрел на стоявшего перед ним мальчика. Ему было одиннадцать лет, и он был всего лишь учеником начальной школы. На нем был новый халат и квадратный шарф на голове. Маленький ученый выглядел очень кротким, и Тан Чунмин боялся, что он прокрался к нему по дороге в школу. Когда Чжао Даху умер, он должен был прийти на похороны, но мачеха только попросил кого-то принести некоторые вещи, а сами они не появились. Первоначальный владелец тела никогда не возвращался домой после смерти своего старого отца.

Это также была одна из причин, по которой семья Чжао осмелилась заставить Тан Чунмина снова выйти замуж.

Тан Чунмин не смог удержаться от смеха, заставив Тан Чуньжуна еще ниже опустить голову.

- А-Жун, подойди и сядь на кан, - даже без напоминания Чжан Сю, Тан Чунмин также был полон решимости хорошо поладить с этим младшим братом. Этот мальчик  неплохой по натуре, а ему самому невозможно жить здесь, ни с кем не общаясь.

Тан Чуньжун поднял голову и бросил быстрый взгляд на Тан Чунмина. Убедившись, что он не сердится на него, он быстро прошел несколько шагов и сел на край кана, заламывая руки:

- Брат, я действительно не знал о том, что произошло с тобой. Мама мне не говорил, иначе бы я... - его глаза покраснели. После того, как его брат женился, его мать никогда ничего ему не говорил и не разрешал упоминать Тан Чунмина, не говоря уже о том, чтобы позволить ему пойти и навестить его. Только когда он услышал о несчастье в семье своего брата, он улизнул.

Он расспросил брата о жизни и обнаружил, что она совсем не хороша. Семья Чжао была слишком лжива и хотела, чтобы он, не успев оплакать своего мужа, снова вышел замуж за хромого сорокалетнего мужика.

- Все в порядке, - успокоил его Тан Чунмин, видя, что чувства брата к нему не ослабли, - Семья Чжао не добьется успеха. Твой брат уже нашел решение и собирается начать действовать. Когда все пройдет успешно, семья Чжао больше не сможет меня тронуть, - он подтолкнул чашку с горячей водой к брату, видя, что его лицо все еще красное от бега.

Тан Чуньжун осторожно сделал глоток и выжидающе посмотрел на брата:

- Брат, могу я остаться и помочь тебе? В любом случае, я тоже мужчина. Папа раньше говорил, что в будущем я должен помогать брату.

Тан Чунмин был вне себя от радости от заявления этого маленького взрослого, он покачал головой и радостно сказал:

- Да, в будущем ты будешь главным человеком, но знает ли мачеха, что ты пришел сюда? Мачеха будет волноваться, и отругает тебя, когда ты вернешься.

Казалось, что время повернулось вспять, когда эти двое еще ладили и до того, как Тан Чунмин вышел замуж. Тан Чуньжун постепенно расслабился, но, услышав эти слова, снова почувствовал горечь. Он протянул:

- Брат... Брат, я не вернусь, я не могу позволить семье Чжао так издеваться над тобой.

На этот раз он не согласится на то, чтобы его мать игнорировал Тан Чунмина.

- Хорошо, позволь мне придумать способ. Я попрошу кого-нибудь поговорить с мачехой. Ты останешься со мной, но когда вернешься, тебе придется слушать, что говорит мать, и хорошо ходить в школу. Мачеха зависит от тебя, как и твой брат.

Если он хочет наладить хорошие отношения со своим младшим братом, мачеху нельзя игнорировать. Хотя это трудно сделать, стоит попробовать, хотя бы ради брата. На самом деле его мачеха неплохой человек. Какой ге-эр будет счастлив, едва выйдя замуж и увидев, что муж смотрит на него, как на вора, из страха, что он будет жестоко обращаться с маленьким ребенком своей бывшей жены. Кто после этого все еще сможет хорошо относиться к этому пасынку?

Их отец был действительно хорошим отцом. У матери Тан Чунмина были трудные роды, когда он его родил, поэтому он умер, оставив после себя маленького ребенка. Отец Тан Чунмина, Тан Шэн, питал глубокую привязанность к своей первой жене, и у него были прекрасные отношения с ге-эром, которого тот оставил. Он также был очень заботлив и просто хотел вырастить этого ге-эра в одиночку, но позже обнаружил, что не может этого сделать. Он был ученым, который был бесполезен в быту.

Его первая жена был талантливым и способным человеком. Он не позволял Тан Шэну беспокоиться о бытовых делах. Но после его смерти Тан Шэн отправился на поля и обнаружил, что урожай значительно сократился. Он знал, как нанимать людей, но обнаружил, что наемные работники срезают углы, а растить ребенка в одиночку было невероятно трудным делом, поэтому Тан Шэну пришлось прислушаться к уговорам других, чтобы снова жениться. С одной стороны, новая жена будет помогать управлять домом и за его пределами, с другой стороны, он также поможет растить ребенка.

Беспокоясь о том, что с его ге-эром будут жестоко обращаться, Тан Шэн много времени уделил выбору хорошей жены. Он выбрал ге-эра из бедной семьи. Следует сказать, что у Тан Шэна был хороший глаз на людей. Обе его жены были очень способными, однако последний ге-эр был не так хорош, как первый, с точки зрения семейного положения и внешности. Тан Шэн держал в своем сердце только первую жену, и отношения между мужем и женой, естественно, не были гармоничными.

Тан Чунмин не помнил, пытался ли его мачеха когда-либо улучшить отношения между ними после вступления в брак. Однако после рождения Тан Чунжуна мачеха стал  очень холоден к Тан Чунмину и не хотел иметь ничего общего с его семьей после замужества. Но, по мнению Тан Чунмина, его мачеха не обращался с ним сурово, разве что игнорировал его, так что его действительно нельзя считать плохим человеком.

Кроме того, поскольку его мачеха часто был занят, Сяо Жун после своего рождения оставался на попечение Тан Чунмина, так что отношения между двумя братьями были лучше, чем у старших.

Через поля, полные весны Глава 5. Мачеха

Тан Чунмин действительно оставил у себя Тан Чуньжуна и попросил Чжан Сю передать сообщение семье Тан в деревню Чжэньшань, что в двадцати милях от деревни Пиншань.

Ранним утром второго дня из деревни Чжэньшань в спешке примчался мачеха Тан Чунмина, Ван Ин. Он совершенно отличался от застенчивого и светлокожего Тан Чуньжуна. Мачеха Ван Ин был высоким ге-эром чуть за тридцать, но выглядел он на сорок, потому что часто работал в поле и имел смуглый цвет лица.

Тан Чунмин был похож на свою биологическую мать, в то время как Тан Чуньжун пошел в отца и так же сильно любил учиться. Поэтому, хотя Тан Шэн и не любил Ван Ина, он хорошо относился к младшему сыну и рано начал учить его. Перед смертью он оставил наказ, что Чуньжуна нужно отправить в школу, и чтобы позже он мог сдать императорский экзамен.

Ван Ин не соглашался со своим мужем, Тан Шэн до самой своей смерти был всего лишь Туншэном. Даже он не смог сдать экзамен и стать Сюцаем. Какой смысл учиться всю жизнь? Разве он не полагался на своего супруга, не умея вести хозяйство и управлять всем, что находится за пределами дома? Предыдущий супруг Тан Шэна, Лан, был талантлив и умел читать и писать, Тан Шэн помнил его до самой смерти, а Ван Ин не имел хорошего мнения об ученых.

Учеба стоила очень дорого, и если он не сможет добиться каких-либо успехов в ближайшие два года, Тан Чуньжуну придется вернуться домой и работать с матерью в поле. В будущем, если он так и не выучится, то станет похож на своего отца и не захочет убирать поля дома. Если он не начнет работать, ему придется рассчитывать только на своего старшего брата, Тан Чунмина, чтобы поддержать свою семью.

Ван Ин поспешно распахнул дверь дома Тан Чунмина, напугав двух братьев, которые разговаривали во дворе. Линь-эр, который сидел рядом с Тан Чуньжуном, чуть не заплакал, потому испугался, что это бабушка Чжао. Он ворвался внутрь, затем ткнул пальцем и выругался.

- Ладно, ты, вонючий мальчишка, даже не ходил в школу. Хорошо, в будущем тебе больше не придется читать книги, иди домой со своей матерью, - крикнул Ван Ин, и Тан Чуньжун с маленьким племянником отступили. Он поспешно утешил Линь-эра, который собирался заплакать, и был очень смущен, увидев появление своей матери.

- Мама, ты напугал нашего маленького племянника. Ты же еще даже не посмотрел на него. Линь-эр, поздоровайся с бабушкой, - Тан Чуньжун был разочарован своей матерью, он мужчина, и у него должно быть свое собственное мнение, чтобы защитить свою мать и брата в будущем.

Ван Ин не мог сердиться на ребенка. Он посмотрел на своего сына, ненавидя, что железо не может стать сталью*, затем повернулся, чтобы посмотреть на другого человека, его глаза воткнулись в Тан Чунмина как нож на.

(ПП:*ненавидеть, что железо не может стать сталью – разочарование, что кто-то не оправдал ваши ожидания)

- В чем дело? Твой муж только что умер и ты больше не можешь жить? Зачем ты оставил у себя моего сына? Говорю тебе, ты не можешь вернуться в семью Тан.

Возможно ли, что он захочет вернуться в семью Тан, чтобы до конца жизни кормить этих мать и сына? Продолжай мечтать!

- Мама... - Тан Чуньжун топнул ногой.

Тан Чунмин сделал шаг вперед, совершенно не обращая внимания на отношение Ван Ина. Этот человек хотя бы честен с ним, и его мысли ясно читаются на его лице: ты мне не нравишься. По крайней мере, ему не придется беспокоиться о том, что он сделает что-то постыдное за его спиной.

- Мама, не волнуйся, я больше не хочу оставаться в доме семьи Чжао, но я не вернусь в дом Тан. Семья Тан принадлежит моему младшему брату, так что я должен полагаться на него в будущем. А-Жун поддерживает семью, но если мачеха здесь, это отобьет у других мысли, что вся семья Тан мертва. В любом случае, я тоже из семьи Тан, и если я потеряю репутацию, это повлияет на А-Жуна.

- Ба! Какое отношение твои дела имеют к А-Жуну? Пока ты его не беспокоишь, он может быть фермером и жить счастливо, - сердито сказал Ван Ин. Он никому не даст  ввести в заблуждение его сына.

- Даже если он станет фермером, разве ему не нужны родственники и братья, чтобы поддерживать его? Несмотря ни на что, он мой брат, я не сделаю ему ничего плохого, - равнодушно сказал Тан Чунмин.

Ван Ин прищурился на него:

- Дело не в том, что я смотрю на тебя свысока, но чем ты все еще хочешь помочь А-Жуну? Не думай, что я не знал о твоей ситуации до приезда в деревню Пиншань. Твой отец изо всех сил старался спасти тебе приданое, и где оно сейчас? Боюсь, у тебя ничего не осталось, а скоро тебя поглотит семья Чжао. Я боюсь, что ты втянешь в это А-Жуна и он плохо кончит!

Хотя он не обращал внимания на этого пасынка, две деревни располагались очень близко, и длинные языки уже давно все прояснили, и, по его мнению, это было совершенно заслуженно. Его муж никогда не думал и не заботился о нем. Он отправил своего драгоценного ге-эра к чужой двери, чтобы там над ним издевались. Ван Ин  чувствовал себя счастливым, узнав об этом.

- Мама... - Тан Чуньжун был раздражен. Оказалось, что его мать знал все о плачевном положении его брата, но он никогда ни словом не обмолвился ему об этом. В любом случае, это был его единственный брат.

Тан Чунмин погладил его по лбу, эта обида была достаточно глубокой, так что он сказал:

- Сегодня я найду семью Чжао, чтобы разорвать с ними все отношения. Почему бы тебе не последовать за мной и не принять решение, увидев ситуацию. Даже если ты не уважаешь меня, подумай о том, чтобы сделать это для А-Жуна.

Хотя Ван Ин был довольно жестким человеком, он также был хорошей матерью. Когда он обернулся и увидела умоляющие глаза своего сына, поначалу он ничего не мог сказать. Хотя он временно пошел на компромисс в своем сердце, он все же холодно сказал:

- Я хочу посмотреть, что ты можешь сделать. Хех, я не думаю, что семья Чжао откажется от идеи заставить тебя снова выйти замуж теперь, когда выяснилось, что ты беременен.

За последние несколько лет он много чего слышал о семье Чжао, и он мог понять мысли матриарха Чжао. В глазах этого человека есть только серебро и его младший сын. В конце концов в его руки попало не только приданое его пасынка, но и его самого скоро продадут за деньги.

- Тогда почему бы нам не заключить пари? Если я смогу разорвать отношения с семьей Чжао, ты не будешь мешать А-Жуну общаться со мной, - агрессивно сказал Тан Чунмин.

Ван Ин закатил глаза:

- Если ты действительно сможешь это сделать, тогда я позволю А-Жуну приходить, -  дело не в том, что он презирал этого пасынка, просто Тан Чунмин от природы обладал послушным характером, но его сегодняшнее выступление произвело на него впечатление.

Чжан Сю был дома, и когда он увидел, что Ван Ин вошел во двор Мин ге-эра, он поспешил туда. Хотя он был немного удивлен, он все же позвал:

- Тетя Ван.

- Оказывается, это брат Сю, вижу, ты знаешь, как жить хорошей жизнью, - Ван Ин взглянул на Чжан Сю, затем перевел взгляд на Тан Чунмина, который был бледен и худ. Подразумевалось, что Тан Чунмин резко контрастировал с людьми, которые могут хорошо прожить свою жизнь. Даже с хорошим приданым он действительно позволил довести себя до такого состояния. По мнению Ван Ина, в этом плане он не далеко ушел от своего отца. Хотя ради сына он согласился н компромис, его рот все еще пользовался возможностью ударить Тан Чунмина.

Чжан Сю беспомощно рассмеялся, было действительно трудно вмешиваться в отношения семьи Тан.

Тан Чунмин не заботился о попытках своего мачехи словесно уколоть его. Он должен быть взрослым мужчиной с более чем щедрым сердцем. Он взял своего сына из рук А-Жуна и сказал:

- Сынок, пойдем в дом бабушки за справедливостью. Не бойся, после сегодняшнего дня семья бабушки больше не сможет нас запугивать. Как насчет того, чтобы жить с мамой нормальной жизнью?

- Хорошо, Линь-эр будет жить с мамой, Линь-эр не боится, - тихо сказал Чжао Линь, ему не нравились люди из бабушкиной семьи, а им не нравился Линь-эр, они даже хотели продать его, чтобы разлучить его с матерью.

- Ха-ха, хороший сын, позволь мне поцеловать тебя, - Тан Чунмин радостно поцеловал своего маленького Линь-эра в щеку. Он часто играл в эту игру с Чжао Линем после того, как переселился. Конечно, маленькому ге-эру также нравилось видеть, как его мать ласков с ним.

- Это… что ты собираешься делать? - Чжан Сю некоторое время стоял ошеломленный, не в силах понять, что сказал Мин ге-эр.

- Брат А-Сю, - Тан Чунмин поднял голову и посмотрел на Чжан Сю, - Пожалуйста, помоги мне позвать деревенского старосту и старейшин деревни в дом старой семьи Чжао. Я собираюсь хорошенько поговорить с ними сегодня. А-Жун, пойдем, поддержишь своего брата.

Сказав это, Тан Чунмин поспешил уйти, держа на руках своего сына. Тан Чуньжун последовал за своим братом, в конце концов, он мужчина и как мужчина должен защищать своего брата. Напротив, двое оставшихся застыли на месте. Чжан Сю попросил у Ван Ина подтверждения после того, как оба брата вышли.

- Тетя Ван, что именно хочет сделать Мин ге-эр? Должен ли я действительно пойти и пригласить деревенского старосту и старейшин?

Ван Ин нахмурился, если бы он не знал плана своего пасынка, то прожил бы все эти годы напрасно.

- Похоже, что он планирует создать отдельную семью, даже если ему придется платить больше налогов, тогда эти люди из семьи Чжао больше не смогут навязывать им свои идеи.

Хотя Ван Ин не ожидал многого от своего пасынка, он был вынужден признать, что это хороший выход. Однако это также зависит от того, сможет ли его пасынок позволить себе это бремя в будущем. В то время как большую часть мира возглавляют мужчины, есть также достаточно сильные ге-эры, которые могут быть хозяином дома. Но он столкнется с большим количеством неудобств, делая что-то снаружи, и не многие ге-эры были готовы пойти на это без крайней необходимости.

Он сам также выбрал этот путь после того, как его муж скончался, и клан забрал себе 18 акров земли, заявив, что они позаботятся о его сыне. Правда, они выделили ему всего три акра и ничем больше не помогли, но он уже не был молодым ге-эром и вырос крепким. После смерти мужа он также осознал трудности, даже если его муж не был полезен, по крайней мере, его наличие все равно облегчало жизнь.

Он надеялся, что пасынок произведет на него впечатление, но также хотел уберечь своего сына от необходимости постоянно думать о своем старшем брате. Если этот старший брат не будет хорошо жить в будущем, он не сможет помешать своему сыну тайно помогать ему. Он мог бы остановить его и раньше, но его сын растет, и, став старше, он будет продолжать бегать к своему старшему брату.

Для одинокого ге-эра не только трудно содержать собственный дом, но и ежегодные налоги также станут большими расходами.

Налоги, взимаемые правительством Да Чжоу, делились на два вида: подушный налог и земельный налог. Подушный налог включал налог на домашнее хозяйство и расчитывался из количества человек в семье. Налог на домашнее хозяйство основывался на количестве взрослых мужчин в каждом домашнем хозяйстве, поэтому ге-эры не учитывались. Это означает, что Тан Чунмин и Чжао Минлинь заплатят ту же сумму налога, что и до смерти Чжао Даху. Из-за уплаты налогов большинство людей в деревне, как правило, живут как одна большая семья, а не отдельно.

Существует также ежегодный налог на барщину. Каждое отдельное домашнее хозяйство должно обеспечивать рабочую силу, или, если в семье нет взрослых, они должны восполнять этот налог деньгами. Это серебро затем используется для оплаты жилья, еды и материалов для наемных рабочих. Поэтому, даже если в семье Тан Чунмина всего два ге-эра, одному из которых меньше трех лет, он должен участвовать в барщине. Это добавляет значительное бремя в дополнение к налогу на домашнее хозяйство.

Кроме того, истекает трехлетнее освобождение от уплаты налогов на горные земли, которые были отвоеваны у пустошей. Совокупная сумма различных налогов в этом году - это очень большие расходы. Весь тяжелый труд в течение года будет использован для уплаты налогов, и не останется никаких свободных денег, чтобы Тан Чунмин мог прокормить себя и своего маленького ребенка.

Поэтому, даже если Чжан Сю думал о возможности повторного брака для Мин ге-эра, он никогда не думал, что брат Мин рассмотрит идею отделиться от семьи Чжао. Будь то в этом году или в будущем, как может человек с плохим здоровьем справиться с такими трудностями в течение 8-10 лет?

Через поля, полные весны Глава 6. Насыщенный событиями день

Чжан Сю подумал, что, возможно, Мин ге-эр хотел пережить ближайшие несколько лет, чтобы позже найти надежного мужа. Это было бы лучше, чем позволить матриарху Чжао выдать его замуж за случайного мужчину за серебро. Подумав об этом, на сердце Чжан Сю стало легче, и он втайне решил, что в будущем он должен помочь Мин ге-эру сделать хороший выбор, потому что его маленькая семья не сможет обойтись без мужчины.

Поэтому Чжан Сю поспешно сказал:

- Тетя Ван, я собираюсь помочь брату Мину собрать людей. Я не могу опоздать ни на шаг, иначе не знаю, как члены семьи Чжао будут издеваться над братом Мином, - сказав это, Чжан Сю поспешно ушел.

Ван Ин оглядел пустой двор, вздохнул в глубине души и, наконец, почувствовал, что был слишком жесток, не сумев проглотить свои обиды. Если бы не А-Жун, даже если бы его пасынка забили до смерти, он бы не проронил ни единой слезы. Но теперь, поскольку А-Жун все-таки разыскал своего брата, Ван Ин не мог больше игнорировать своего пасынка.

Он нахмурился, вспоминая услышанные ранее слова. Зная, что большая часть семьи Чжао прогнила изнутри, он не испытывал облегчения. У него был только один сын, Жун-эр, и у него были планы на своего сына. Несмотря ни на что, он не мог позволить семье Чжао запугивать его. Подумав об этом, Ван Ин покинул двор, направляясь в сторону дома Чжао.

***

Тан Чунмин не знал, что Чжан Сю неправильно понял его. Однако, даже если его неправильно поняли, он все равно должен был преодолеть это препятствие.

Неся на руках своего сына, он неизбежно сталкивался на своем пути с другими жителями деревни. Увидев, что несмотря на скандал, устроенный матриархом Чжао несколько дней назад, Мин ге-эр снова идет в сторону его дома, некоторые знакомые жители деревни, которые любили почесать языками, спросили Тан Чунмина, что он собирается делать.

Тан Чунмин был обеспокоен, что на предстоящем шоу будет мало людей, поэтому он поднял брови и сказал:

- Несколько дней назад бабушка Линь-эра хотел заставить меня снова выйти замуж. Он сказал, что собирается отправить моего маленького ге-эра чужим людям в качестве ребенка-наложника. Я не хотел об этом думать, но Линь-эр с самого рождения никогда не получал ни единой конфеты от своего бабушки или любого из своих дядей. Как бы мне ни было тяжело, как бы я ни устал, я не хочу посылать своего ге-эра к чужим людям, чтобы он страдал. Даже если наши дни будут невыносимыми, разве кто-нибудь согласился бы на такое?

- Я не хочу оставлять маму! Мама, я не хочу идти в чужой дом, - плакал Чжао Линь.

Голос Тан Чунмина не был тихим, и он привлекал все больше людей. Жители деревни изначально не осмеливались поверить, что такое действительно было, они только обсуждали это между собой в частном порядке. Теперь все они были удивлены личным подтверждением Тан Чунмина. С тех пор как Чжао Пинчуань был утвержден в качестве Туншэна, семья Чжао считалась престижной семьей. Как они могут совершать такие жестокие поступки? Кроме того, несколько дней назад хромой лично сообщил, что матриарх Чжао получил от него пятнадцать лян серебра. Что касается этого вопроса, то любое непредвзятое сердце перешло на сторону Тан Чунмина. Все они думали о том, как сильно Чжао Даху уважал мать, но не успел он умереть, а его мать тут же развернулся и продал его жену. Как можно с этим смириться?

Так что Тан Чунмин смог с важным видом направиться к дому семьи Чжао, а за ним уже следовала кучка деревенских жителей. Тан Чуньжун, который изначально был уверен в себе и был готов спорить с семьей Чжао, был ошеломлен тем, насколько другим теперь казался его брат. Раньше его брат, столкнувшись с обидами, обычно просто проглатывал их и хранил в своем сердце, не говоря ни единого слова жалобы. Теперь он привлек на свою сторону так много людей. Тан Чуньжун, который изначально был не очень уверен в себе, почувствовал себя более смелым.

Сегодня деревне Пиншань суждено было провести насыщенный событиями день. Большая группа людей последовала за Тан Чунмином в западную часть деревни, к дому семьи Чжао. В то же самое время ко входу в деревню подошли двое высоких и крепких мужчин в грубой одежде.

Эти двое также услышали шум в деревне, так как слова Тан Чунмина были намеренно обдуманными и громкими.

Один из них сказал другому:

- Я вижу, ваша деревня достаточно оживленная, старший брат*, должны ли мы также пойти посмотреть на волнение, а уже затем вернуться в ваш дом?

(ПП: они не родные братья, просто это такое обращение)

У его собеседника были густые брови и большие глаза, и на первый взгляд он выглядел как простой сельский житель. Однако, когда он услышал эти слова, на его лице появилось хмурое выражение, заставлявшее почувствовать, что его темперамент кардинально изменился. Это был уже не взгляд работящего сельского жителя, а взгляд свирепого генерала, который сражался на поле боя. Темный исчезающий шрам между бровями делал все его лицо мрачным и суровым, внушая дрожь без всякой причины.

Другой мужчина, увидев этот взгляд, немедленно изменил свои слова:

- Тогда пойдем домой. Этому младшему брату просто хотелось посмотреть на волнение. Я не так умен, как старший брат, вы должны направлять меня. Но, старший брат, вы действительно не собираетесь рассказать своей семье о своей личности?

Тот, кого называли старшим братом, отвел глаза и принял свой первоначальный вид. Он повернулся, чтобы окинуть деревню глубоким взглядом, и сказал:

- Когда ты доберешься туда, ты поймешь, почему я не хочу никому рассказывать. Если ты не сможешь держать свой рот на замке, то можешь вернуться прямо сейчас.

- Конечно, я могу держать его закрытым. Старшему брату не нужно говорить об этом младшему брату, я должен повиноваться, независимо от причины, - он закрыл рот. Чем ближе они подходили к деревне Пиншань, тем больше он чувствовал, как нарастает давление. Он знал, что его старший брат намеревался вернуться домой, даже если не думал, что его встретят с радостью. Кто знает, правда ли это, в конце концов, он никогда не встречался с семьей старшего брата.

В свое время его старшего брата отправили на границу, солгав его возрасте. Через несколько лет он своей яростной силой добился многих успехов. Другие только смотрели на его достижения, но он, который всегда шел рядом со своим старшим братом, знал, что ради этих достижений он несколько раз чуть не встретился с Королем Ада. Стиснув зубы, он последовал за старшим братом, чтобы посмотреть, какая семья заставила несовершеннолетнего юнца пойти служить в армию.

***

По дороге к дому семьи Чжао Тан Чунмин встретил еще одного старого знакомца,  который вышел из чужого дома, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Ван Чуньхуа, жена старшего брата Чжао Даху увидел, что это был Тан Чунмин, и с удивлением взглянул на его живот, прежде чем сказать:

- Брат, это твоя удача, ты не должен быть предвзятым. Твоей свекрови трудно было смотреть на твои страдания, поэтому он перешагнул через правила и просто хотел выдать тебя замуж за любящего мужчину. Так что иди и извинись перед свекровью и загладь свою вину. Свекровь был так зол на тебя в эти дни, что не вставал с кана.

Тан Чунмин проигнорировал Ван Чуньхуа, но ускорил шаг. Этот Ван Чуньхуа изначально не ладил с прежним Мин ге-эром и постоянно пытался очернить его перед свекровью. Можно было поспорить, что ситуация, с которой они с Линь-эром столкнулись сейчас, несомненно произошла благодаря закулисным действиям этого человека. Теперь ему нужно прояснить ситуацию и для начала разобраться с матриархом Чжао.

Тан Чунмин проигнорировал его, но людям, что шли радом с ним, было что сказать.

- Что ты подразумеваешь под любящим мужчиной, Ван Чуньхуа? Почему бы тебе не попробовать это самому? Все это произошло всего два или три дня назад, думаешь, никто не знает, что этот так называемый любящий мужчина не только хромой, но и имеет двух неряшливых детей. Его предыдущая жена больше не мог его терпеть и прыгнул в реку. Он не работает и постоянно ворует кур или еду в деревне. Кто не знает, что старик Чжао позарился на деньги этого человека и собирался столкнуть Мин ге-эра в эту огненную яму.

- Более того, откуда у такого человека столько денег? Разве он не занимал деньги, чтобы жениться на Мин ге-эре? Как только они поженятся, эти долги перейдут на Мин ге-эра, и он должен будет отрабатывать их и страдать еще больше? Отличная шутка.

Что касается душевной боли матриарха Чжао, хотя некоторые деревенские жители не говорили об этом вслух, они все равно шептались в частном порядке. Старик Чжао часто страдал от сердечной боли, ведь умерли не только его муж, но и его сын, который был честным и сильным. Однако сам он все еще жив и здоров, всегда громко ругая людей. Теперь, когда ему не удалось заставить Мин ге-эра снова выйти замуж, это не значит, что он болен, это просто уловка, чтобы заставить Мин ге-эра покориться.

Когда Тан Чунмин не опроверг все эти слова, Ван Чуньхуа потерял дар речи. Однако он всегда был смелым и продолжал поддерживать матриарха Чжао.

- Не только я должен слушать главу Чжао. Мы все принадлежим к семье Чжао и должны слушать его.

Чжан Сю догнал их как раз вовремя, чтобы услышать слова Ван Чуньхуа, и сразу же крикнул:

- Эй, как получилось, что я услышал, что этот человек был из дома твоей матери, Ван Чуньхуа? Разве он не родственник твоей матери? Кто в этой деревне не знает, что изо дня в день ты пытаешься испортить репутацию брата Мина, всем рассказывая, что он ленив и ему наплевать на семью своего мужа. А чем ты занимаешься целыми днями, Ван Чуньхуа? Все дикие животные, на которых охотился Даху, в чей желудок они попадали? Посмотрите на свои румяные и здоровые лица, а затем посмотрите на брата Мина и его ребенка. Ба, у тебя все еще хватает смелости говорить, что другие ленивы!

Все посмотрели и увидели, что Ван Чуньхуа был в два раза толще Мин ге-эра. Ван Чуньхуа был так смущен, что сразу же отступил, но напоследок крикнул:

- Я этого не говорил. Кроме того, не я принимаю решения в семье Чжао.

- На днях я слышал, как мой старший дядя сказал бабушке, что отдаст меня другим людям в обмен на десять серебряных, - хотя Чжао Линь не совсем понимал, в чем дело, но, основываясь на своей детской интуиции, он мог почувствовать разницу в этот момент. Здесь было так много людей, поэтому он храбро ответил Ван Чуньхуа.

Ван Чуньхуа, который собирался потихоньку ускользнуть, уже хотел развернуться и отругать ребенка до смерти. Но он также понимал, что ситуация становится для него все более пагубной, поэтому ему нужно было быстрее возвращаться. Он всегда прятался за матриархом Чжао. Зачем ему именно сейчас приспичило броситься вперед, чтобы попытаться выслужиться?

Тан Чунмин остановился и посмотрел на ребенка у себя на руках. Он вспомнил, что, когда он пришел в тот день в дом семьи Чжао с Линь-эром, он был занят на кухне, когда Линь-эр внезапно заплакал и прибежал к нему. Он сказал, что бабушка Чжао и его дядя хотели отдать его. Это заставило его поссориться с матриархом Чжао, но он не знал, что Линь-эра хотели продать за серебро. Хорошо, это заставило Тан Чунмина возненавидеть бесстыдную семью Чжао еще больше!

- А-Линь, твои дядя и бабушка действительно так говорили? Они сказали, что это было десять лян серебра?

- Мама, они действительно так сказали, они также ругали меня, называя бесполезной тратой денег*, - обиженно сказал Чжао Линь.

(ПП: так как он ге-эр, ему понадобится приданое, чтобы выйти замуж)

Глаза Тан Чунмина сузились, но он все еще уговаривал ребенка:

- Не слушай их. А-Линь – мое сокровище, я люблю А-Линя больше всех, никто не сможет украсть А-Линя.

- А-Линь не бесполезная трата. У тебя есть еще дядя. Дядя защитит нашего Линь-эра, -  Тан Чуньжун тоже был так зол, что покраснел от гнева.

Теперь никто не сомневался в истинности этого вопроса. Иногда слова детей бывают самыми правдивыми, не говоря уже о том, что Мин ге-эр не знал, что его ребенка тоже продают за деньги. Голоса, осуждающие семью Чжао, становились все громче.

Большая группа людей продолжала идти к дому Чжао. Чжан Сю видел, что ситуация была хорошей. Завернув за угол, он быстро зашагал в направлении дома деревенского старосты. Ван Ин последовал за всеми и наблюдал, как Тан Чунмин шел впереди. В его глазах было некоторое замешательство, действительно ли его пасынок изменился? В прошлом он никогда не был таким, и хотя ему не нравилась его прошлая личность, прожив столько лет, он мог понять своего пасынка.

Если он действительно изменился, это будет хорошо для А-Жуна.

Как только Ван Чуньхуа проскользнул домой, он закрыл дверь во двор и побежал обратно в свою комнату. Старший сын семьи Чажо удивлялся, почему его жена вернулся так рано, ведь обычно он возвращался домой к ужину. Матриарх Чжао и Чжао Пинчуань сидели в комнате, отведенной под кабинет. Они не знали, что большая группа людей во главе с Тан Чунмином направлялась в их сторону.

В это время года никто не был занят, и многие люди сидели без дела. Поскольку происходило такое важное событие, все были готовы пойти посмотреть. Кроме того, матриарх Чжао и жена старшего сына не очень нравились окружающим. Один был злым, а другой любил создавать проблемы. В прошлом Даху был честным парнем, а младший сын семьи Чжао сумел стать Туншэном, так что не многие люди стали бы связываться с ними.

Как только толпа подошла к дому семьи Чжао, они увидели, что ворота во внутренний двор закрыты. Какой-то здоровяк вдруг крикнул:

- Разве Ван Чуньхуа только что не вернулся? Я думаю, что у него нечистая совесть,  Мин ге-эр, ты хочешь, чтобы мы постучали в дверь для тебя?

- Я сделаю это сам, это мое личное дело. Вы все пришли сюда, чтобы стать моими свидетелями. Как я могу беспокоить вас по этому пустяковому поводу? - Тан Чунмин махнул рукой, держа Линь-эра в другой руке. Он прошел вперед и с силой постучал в дверь.

Через несколько секунд раздался голос:

- Кто закрыл дверь днем? Старший сын, старшая невестка, идите скорее, посмотрите, кто там снаружи? Кто знает, не помешает ли это обучению вашего младшего брата, - следом раздались привычные ругательства.

Старший сын семьи Чжао встал и вышел, чтобы открыть дверь, когда услышал крик своей матери. Он задавался вопросом, зачем Ван Чуньхуа закрыл дверь во двор, когда вернулся. В дневное время это было редкостью. Однако Ван Чуньхуа поймал его и тихо сказал:

- Не выходи, жена твоего доброго брата привел в дом кучу людей, чтобы свести счеты. Если ты выйдешь, люди будут показывать на тебя пальцем и ругать тебя.

- Что? Тогда я не буду открывать, - старшего сына семьи Чжао звали Чжао Даню (Большой вол). Его отец, когда он был еще жив, не любил его, так как он часто жульничал и обманывал других. Отец часто говорил ему, что он никогда не сможет оправдать свое имя. По мере взросления Чжао Даню становился все более и более ленивым. После смерти отца он положился на Ван Чуньхуа, положение которого в доме возросло после рождения его второго ребенка. Это заставило матриарха Чжао оценить Ван Чуньхуа*.

(ПП: у Ван Чуньхуа двое детей. Старший из них – ге-эр, а младший - единственный внук)

Через поля, полные весны Глава 7. Слабое место

Когда патриарх Чжао был еще жив, хотя его третий сын был очень способным в школе, именно второй сын, Чжао Даху, был его любимцем. Чжао Даху больше всех остальных детей походил на него. Он был искренним и усердно работал на ферме. Итак, в то время Чжао Даню имел самый низкий статус в семье. Хотя Чжао Даню был счастлив, что его средний брат взял на себя большую часть работы, и у него была легкая жизнь, из-за того, что их отец всегда сравнивал его с ним, у него не было хорошего мнения о Чжао Даху.

Поэтому Чжао Даню холодно наблюдал, как Чжао Даху взял на себя все бремя семьи после смерти их отца. Он знал, что его матери не нравился Чжао Даху, как и ему самому. После того как Чжао Даху женился на ге-эре, который не нравился его матери, его статус стал еще ниже. Напротив, сам Чжао Даню женился на ге-эре, который умел читать по лицу его матери и вести себя соответственно. Он был счастлив видеть, как Чжао Даху страдает от рук их матери, и даже втайне шутил, что у второго брата нет мозгов. Неужели он действительно думал, что их мать ценит его, неужели он не видел, что он был так измотан, но двое членов его семьи просто используют его?

Младший брат семьи Чжао всегда смотрел на своих братьев свысока. Чем дольше он оставался в школе, тем больше презирал двух своих братьев, которые работали в поле. Чжао Даню было все равно, что думает о нем его младший брат, и, поскольку они оставались вместе, он будет полагаться на него в будущем.

Жена Чжао Даху был всем нехорош в глазах его матери и не знал, как угодить ему. Чжао Даню холодно наблюдал, как его мать ругал жену его младшего брата, и как Тан Чунмин не осмеливался сопротивляться или даже пожаловаться Даху. Поэтому в этот момент он просто не поверил словам Ван Чуньхуа, подумав о мягком и честном характере жены своего среднего брата. Ему больше подошло бы послушно сидеть дома и соблюдать траур.

- Разве я стал бы лгать тебе? Никто в этой семье никогда не обращает на тебя внимания, и я знаю, что ты не любишь меня за то, что я не родил еще одного сына. Теперь, когда твоего брата нет...гм... - Ван Чуньхуа уставился на своего мужа, так и не закончив свои слова. Он слушал, как его муж защищался:

- Как ты смеешь говорить такие слова? Когда я презирал тебя? В этом доме я всегда слушаюсь тебя, и деньги тоже находятся в твоих руках. Ты говоришь, что не хочешь, чтобы я открывал дверь, поэтому я не буду открывать ее. Будь осторожен, если мать  услышит тебя, он будет тебя бесконечно ругать.

Чжао Даню продолжал уговаривать его, и Ван Чуньхуа был очень доволен и даже горд. Хотя Тан Чунмин был очень хорош собой, он даже не смог удержать своего мужчину или родить сына. Он был очень горд в этом отношении и не думал, что Тан Чунмин действительно сможет сделать сегодня что-то потрясающее.

Как он мог не знать, насколько могущественным был его свекровь? Когда матриарх Чжао бросится в бой, Ван Чуньхуа также станет раздувать пламя с тыла, заставляя Тан Чунмина отступить. Также было бы лучше избавиться от злого отродья в его животе, и тогда у него больше не будет причин сопротивляться новому замужеству. Так что Ван Чуньхуа планировал позволить матриарху Чжао выйти на улицу и покричать. Он прошептал это на ухо Чжао Даню, и тот кивнул в знак согласия. Его супруг был действительно заботливым и всегда принимал во внимание детали.

Чжао Пинчуань усердно работал в кабинете с раннего утра. Он очень серьезно относился к этому экзамену и ждал этой возможности продемонстрировать то, чему научился за многие годы.

Но в этот момент постоянный шум за воротами очень раздражал его. Ему было неловко позволять своим одноклассникам приходить, так как он стыдился несносного характера матери. Поэтому он всегда развлекал своих одноклассников в городе или в округе.

Чжао Пинчуань с хлопком бросил книгу, которую держал в руке, на стол, встал, вышел и крикнул в направлении дома, где жил его старший брат.

- Что это за шум?

Хотя его мать бывает порой невыносим, как сын, он ничего не мог ему сказать. Что касается его старшего брата, то он не особенно с ним церемонился, ведь в будущем от него будет зависеть качество жизни его старшего брата.

Когда матриарх Чжао услышал эти слова, он сосредоточился на том, чтобы ругать других, и забыл, что его младший сын все еще читает книгу дома. Он быстро положил рукоделие и вышел с улыбкой.

- Пинчуань, это все моя вина. Твой старший брат и его ге-эр – ленивые отродья. А-Мэй, этот ублюдок, кто знает, куда он подевался. Если это повлияет на обучение Пинчуаня, увидишь, как с тобой разделаюсь! Пинчуань, возвращайся в дом и продолжай читать. Я пойду и посмотрю, кто здесь, не обращай внимания на шум.

А-Мэй - старший ге-эр Чжао Даню. Обычно он должен был открывать дверь, но в это время он пошел к реке, чтобы постирать одежду семьи. Что касается их внука, кто знает, куда он ушел поиграть.

- Хорошо, - холодно сказал Чжао Пинчуань, раздраженный своей матерью, -  Посмотри на двор Даню, почему там так тихо? Я открою ворота и посмотрю, кто там шумит.

Куры и свиньи продолжали кричать в своих загонах, отчего Чжао Пинчуань почувствовал, что ему следует переехать в город. Он не мог выносить такой обстановки, и позже ему следует попросить мать снять ему другой дом в городе. А еще лучше, чтобы он просто остепенился и остался в окружном городе.

- Хорошо, хорошо, Пинчуань. Мама все исправит и приготовит тебе вкусную еду, посмотри, какое у тебя худое тело, - огорченно сказал матриарх Чжао.

Чжао Пинчуаню в этом году исполнилось 17 лет, и ему давно следовало бы подумать о браке. Однако он был уверен, что не попадет в ловушку в этой деревне и рано или поздно вырвется из этой клетки. Как он может хотеть жениться на таком вульгарном деревенском ге-эре, как его старший брат? Что касается грамотного ге-эра из семьи Туншэна, как жена его среднего брата, то он явно растратил весь свой потенциал впустую, когда вышел замуж за его безрассудного второго брата.

Неожиданно, когда дверь открылась, человеком, который поднял руку, чтобы снова постучать в дверь, оказался тот самый ге-эр, который только что промелькнул у него в голове. Он подурнел, и, казалось, действительно потерял свое первоначальное образование, проведя долгое время со вторым братом. Теперь он стал вульгарным деревенским парнем, и Чжао Пинчуань недовольно сказал:

- Что ты делаешь?

Недавно овдовевший ге-эр не скорбит дома, а вместо этого бегает по деревне. Отношение Чжао Пинчуаня к Тан Чунмину можно было охарактеризовать словами «чем больше надежда, тем больше разочарование». Когда он был подростком, Тан Чунмин очень соответствовал его фантазии об идеальном ге-эре, и в то время он не был доволен своим вторым братом. Он был полон решимости усердно учиться, чтобы однажды спасти Тан Чунмина от страданий. Но он так усердно работал для Тан Чунмина, но Тан Чунмин постепенно превратился из изначально непохожего человека в такого же, как и другие жители сельской местности, невежественного и недалекого. Чжао Пинчуань целеустремленно верил, что Тан Чунмин подвел его, и вся его любовь, которую он испытывал раньше, превратилась в отвращение.

Напротив, Тан Чунмин был счастлив, когда увидел Чжао Пинчуаня. Эй, разве это не тот человек, которого он ждал, и теперь ему не нужно поднимать больше шума, чтобы заставить его выйти. Он поднял сына на руки и, согнув ноги, твердо опустился на колени. Чжао Пинчуань, Тан Чуньжун и остальные, кто последовал за ними, были потрясены. Для чего это нужно?

Тан Чунмин вырос в сельской местности, и у его отца не было много времени, чтобы заботиться о нем, он просто наказывал его палкой. Поэтому Тан Чунмин частенько наблюдал за женскими ссорами у соседей. Однако разве все это не было просто очень хорошей актерской игрой? Даже если он не учился этому специально, он все равно смог бы изобразить драму соответствующим образом.

Поэтому Тан Чунмин не стал дожидаться, пока рука Тан Чуньжуна протянется, чтобы поднять его, и открыто крикнул растерянному Чжао Пинчуаню:

- Шурин, я привел твоего племянника, чтобы умолять тебя сегодня. За последние несколько лет большая часть денег, заработанных Даху, была потрачена на твою учебу. Теперь, когда он ушел, пожалуйста, спаси своего бедного племянника и меня, дай нам способ выжить. Пожалуйста, скажи матриарху, чтобы он не продавал А-Линя и меня. Сколько денег ты хочешь? Я немедленно продам дом и землю и отдам вам деньги. Даже если нам придется просить милостыню, мы не хотим входить в эту огненную яму. Шурин...

Маленький Чжао Линь увидел, что его мать плачет, и вдруг тоже закричал:

- Я не хочу, чтобы бабушка меня продавал. Я хочу остаться с мамой, младший дядя, если ты хочешь десять серебряных, когда А-Линь вырастет, он заработает их для тебя, ву-ву-ву ...

Чтобы сделать игру более реалистичной, Тан Чунмин использовал уловки. Он намазал на манжеты своих рукавов имбирный сок. Чем больше он плакал и вытирал глаза, тем больше капали слезы, они уже практически текли как из-под крана. Рыдая, он обнимал сына и украдкой взглянул на лицо Чжао Пинчуаня, которое было темным, как сажа.

Вот тебе! Кто позволял тебе и твоей матери издеваться над людьми? Если я не убью тебя сегодня, то моя фамилия не Тан!

Чтобы создать идеальную сцену, он даже заставил своего маленького ге-эра внести свой драгоценный вклад, чтобы усилить горечь сцены. Сынок, это в последний раз, в будущем мама не позволит, чтобы с тобой снова поступили несправедливо, я притворно плачу, но мой сын плачет по-настоящему.

Более того, то, что сказал его сын, действительно потрясающе, он определенно ударил своего дядю ножом!

Ван Ин, стоявший в задней части толпы, увидел эту сцену и не смог удержать свою челюсть на месте. Он протер глаза, но все осталось по-прежнему. Неужели это все еще его пасынок? Возможно ли, что брак с кем-то может полностью изменить характер человека? Этот его пасынок раньше больше всего заботился о своей репутации, для него было бы невозможно так бесстыдно плакать, если бы он не изменился.

Однако, когда он поднял глаза и увидел взгляд третьего сына семьи Чжао, он понял, чего пытается достичь его пасынок. На этот раз он действительно нашел правильный путь. Матриарх Чжао знает, как давить на людей, но на этот раз его пасынок нашел способ, как с ним обращаться. Если матриарх Чжао не решит этот вопрос сегодня, третий сын семьи Чжао больше не сможет продолжать учиться. Самое важное для ученого - это его репутация.

Людям всегда нравится сочувствовать слабым. Более того, по сравнению с семьей Чжао, мать и сын, которые стояли на коленях на земле и плакали вместе, вызывали у них жалость и сострадание. Некоторые люди не могли не критиковать семью Чжао и младшего сына семьи Чжао.

- Чжао Пинчуань, в будущем ты будешь Сюцаем. Хотя твоего брата больше нет, Мин ге-эр – твой зять, а Линь-эр - твой племянник, как ты можешь заставлять их!

- Семья Чжао - известная семья в деревне, нужно ли заставлять вдову и сироту оплачивать расходы за твой экзамен? Моя семья предпочла бы не иметь такого ученого, всю ученость которого съели собаки.

- Да уж, глава Чжао всегда хвастается своим младшим сыном в деревне. Разве Чжао Даху не его биологический сын? Хотя Линь-эр – ге-эр, по крайней мере, в его теле все еще течет кровь семьи Чжао.

- Это слишком жестоко. Разве они не люди?

…

Чжао Пинчуань поднял глаза и оглядел людей, собравшихся у ворот. В глазах большинства людей читались презрение и они выражали сочувствие и жалость к матери и сыну, которые стояли на коленях на земле и плакали. Внезапно тело Чжао Пинчуаня затряслось от гнева, в этот момент ему захотелось задушить Тан Чунмина. Когда это он заставлял их? Разве их преследовали не его мать и старший брат? Действительно унизительно!

***

Чжан Сю быстрым шагом мчался к дому деревенского старосты. Деревенский староста и его жена носили фамилию Ли. Ли была распространенной фамилией в деревне Пиншань, и единственный родовой зал в деревне также принадлежал семье Ли. Однако многие переехали из-за войны, и деревня Пиншань постепенно превратилась в горную деревушку со многими фамилиями. Но фамилия Ли по-прежнему оставалась фамилией деревни, и все деревенские старосты были из семьи Ли.

Через поля, полные весны Глава 8. Скандал

Муж Чжан Сю, Ли Дашань, дружил с семьей деревенского старосты, и у них были относительно близкие отношения по сравнению с другими семьями. Войдя в дом, он крикнул во всю глотку:

- Дядя? Вы дома?

Дом деревенского старосты - лучший в деревне, его двор был выложен синим кирпичом и плиткой, что делало его опрятным и просторным. Передний двор перед домом был засажен финиковыми и гранатовыми деревьями, символизирующими множество детей, счастье и процветание. Когда весной погода прогревалась, двор становился очень ярким.

В этот момент из дома вышел мужчина средних лет с добрым лицом. Он улыбнулся при виде посетителя и пошутил:

- Это А-Сю из семьи Дашаня, в чем дело? У тебя что-то горит? - отношения между ними были достаточно хорошими, чтобы шутить.

- Горит так, что обжигает задницу, - лицо Чжан Сю было очень выразительным, - Дядя дома? Семья Чжао создает проблемы, пусть дядя поторопится на выручку. В противном случае брат Мин и его сын будут замучены до смерти семьей Чжао.

- Ба, что это за разговоры о смерти в начале нового года, - произносить такие слова до конца первого месяца считалось плохой приметой, но Чжан Сю продолжал говорить:

- Семья Чжао устраивает проблемы, не могли бы вы подойти, чтобы справиться с ними? Два дня назад матриарх Чжао заставил брата Мина снова выйти замуж в обмен на серебро.

Что еще можно делать в деревне во время перерыва в сельскохозяйственном сезоне? Сплетни распространяются быстро, и жена деревенского старосты уже был проинформирован своими знакомыми.

Как только Чжан Сю закончил говорить, из дома вышел серьезный мужчина средних лет. Он выглядел более величественным по сравнению с обычными фермерами.

- Эта семья Чжао слишком бесстыдна. Давай пойдем и посмотрим вместе. Только первый месяц года, а они хотят убивать людей.

Их сын только что умер, а они уже поднимают шум, это действительно дискредитирует деревню Пиншань. Старик Чжао был хорошим человеком, но он неудачно женился. Его жена становится все более и более высокомерным без своего мужа. Если бы не статус ученого Чжао Пинчуаня, деревенский староста не стал бы терпеть этого старого ге-эра.

- Идем, идем. Я не похож на других и не боюсь проделок старика Чжао. Такие люди похожи на жареное мясо*. А-Сю, иди первым, твой дядя последует за тобой,  - супруг Ли похлопал его по руке. Его муж вышел со двора, бросив на него быстрый взгляд. Он также знал, что его мужу не терпится разобраться со старым смутьяном, поэтому ему пришлось пойти, но он не боялся.

(ПП:на северном диалекте означает людей, которые никого не слушают)

- Хорошо, дядя, но вы не можете действительно медлить, лучше всего созвать других старейшин клана, чтобы все высказались. Так старик Чжао больше не отвертится, - радостно ответил Чжан Сю.

Жена деревенского старосты странно посмотрел на Чжан Сю и ткнул его пальцем в лоб. Он тоже подумал об этом, но он также знал, что Сю-эр был добрым человеком. Честно говоря, он сам искренне недолюбливал третьего сына Чжао. Хотя двое мальчиков в его семье тоже учились  в школе, они все равно не забывали заниматься фермерством. Даже если они взлетят на небеса, они не забудут своих изначальных корней.

***

На западной стороне деревни у дверей семьи Чжао было очень оживленно, даже мужчины собрались, чтобы посмотреть.

Когда Чжан Сю, глава деревни и его жена, которые оставали от него на шаг, подбежали, они услышали воющие крики матриарха Чжао.

- ...Почему ты умер так рано, оставив меня, старую мать, на растерзание? Какова цель моей измученной жизни? Сегодня небо упадет на землю, зять подошел к двери, чтобы запугать меня. Открой глаза и посмотри, как мне дальше жить. Почему бы тебе просто не ударить меня молнией и не позволить мне умереть здесь сегодня...

- Эта проклятая звезда неудачи убил свою родную мать, а также убил своего отца. Моя семья Чжао любезно приняла его. Кто бы мог подумать, что в течение нескольких лет он также убьет моего второго сына! Что он сделал, когда пришел в мою семье Чжао? Он не уважал этого старика и даже забрал моего второго ребенка из семьи. Теперь этой шлюхе не по себе. Почему ты не дома, почитая своего мужа, а вместо этого приходишь в дом своей свекрови, производя так много шума и беспокоя семью?

Матриарх Чжао сидел на земле со слезами и соплями, стекающими по его носу. Его волосы были в беспорядке, а на одежде была грязь. Он плакал и хлопал руками по земле, с такой яростно глядя на Тан Чунмина, словно желал съесть его мясо и выпить его кровь. Как ты посмел прийти и запугивать меня?

Лицо третьего сына Чжао покраснело, но неизвестно, от злости или от стыда.

- Невежественный ге-эр, неудивительно, что святые говорят, что трудно воспитывать только ге-эров и злодеев. Не имеет значения, если ты унизишь этого ученого, я мало что знаю о тебе, но ты не должен проявлять неуважение к старшим. Быстро извинись перед своей свекровью. Хотя твоего мужа больше нет, так как свекровь старше, он будет твоим хозяином.

- То, что говорит третий брат, имеет смысл, не так ли? Посмотри, как довел свою свекровь! Достоин ли ты всех тех кропотливых усилий, которые мать вложил в  воспитание Даху? Достоин ли ты Даху, который был исполнен сыновней почтительности к пожилым людям? Мама, у вас все еще есть Даню и третий брат, не думайте об этом. Муж, что ты делаешь? Иди сюда и помоги маме подняться, как может твое сердце быть таким жестоким! - Ван Чуньхуа появился снова через некоторое время, с негодующим видом обвиняя Тан Чунмина, как будто он собирался заставить матриарха Чжао умереть. Старший сын семьи Чжао спрятался в доме и было бы подозрительно, если бы он не вышел, когда его зять пришел, чтобы устроить неприятности.

- И почему Даху относился к нему как к сокровищу? И я не хочу даже думать, что семья его матери больше не общается с ним. Видно, что это за человек...тц-тц, - неторопливо заговорил жена Ли Конггена, наблюдавший за происходящим. Все знали, что жена Ли Конггена и Ван Чуньхуа недавно общались вместе. Эти многозначительные реплики и незаконченные слова заставляли людей невольно вспоминать плохие отношения Тан Чунмина с его материнской семьей. Хорошо известно, что у него есть мачеха. Означает ли это, что брат Мин действительно непочтителен?

Эти голоса заставили матриарха Чжао еще сильнее кататься по земле, а его вой стал еще более хриплым. Некоторые из подошедших пожилых мужчин не могли отделаться от ощущения, что Тан Чунмин зашел слишком далеко, доведя старого человека до такой степени. Если молодые люди в деревне научатся такому поведению, кто будет заботиться о них в будущем?

Раздались некоторые голоса, которые были предвзяты к матриарху Чжао:

- Брат Мин, хотя Даху ушел, ты все еще из семьи Чжао. Почему семья не обсудит это за закрытыми дверями? Посмотри, как выглядит этот старый ге-эр.

- Да, ге-эр становится на колени и умоляет своего младшего дядю. На что это похоже? Разве они не знают, как избежать подозрений?

Матриарх Чжао и Ван Чуньхуа стали еще больше гордиться собой, услышав эти голоса. Сегодня они собирались полностью подавить Тан Чунмина, тогда в будущем никто в этой деревне не посмеет сказать им слова поперек. Даже если они взлетят на небеса, они должны разорвать этого человека на куски!

Тем не менее, некоторые молодые ге-эры по-прежнему оставались на стороне Тан Чунмина и его сына. Почему эти мать и сын такие худые, что кажется, будто они вот-вот упадут в обморок? Как они могут сравниться со здоровой на вид семьей Чжао, особенно с матриархом Чжао и Ван Чуньхуа? Жира на их теле так много, что он трясется при ходьбе, кто знает, сколько мяса набито в эти желудки.

Тан Чунмин не был удивлен реакцией деревенских стариков. Он тоже вырос в сельской местности. Некоторые старики полагались на свою старость, чтобы угнетать других. Они настаивали на своей правоте, даже если были неправы, и подавляли высокомерие молодого поколения. В противном случае, кто будет слушать их старые слова? Какой статус у них останется в семье и в обществе?

Тан Чунмин просто не верил в это зло, он знал, что у него не будет мирной жизни, если он не прояснит эти отношения сегодня.

Он больше не опускался на колени, а вместо этого аккуратно поднялся с земли и положил сына в объятия А-Жуна. Он все время мешал А-Жуну спорить с этими людьми. На таких людей не стоило обращать внимание. А-Жун знает, как важна репутация для ученых в эту эпоху. Он осмелился создать проблемы сегодня, потому что знал, что третий сын семьи Чжао скоро будет сдавать экзамен.

Тан Чунмин велел Тан Чуньжуну:

- Позволь мне сделать то, что нужно, и позаботься об А-Лине. Не подходи близко, иначе мне придется беспокоиться, что эти люди причинят ему боль. Эти люди не могут запугивать меня, так что не общайся с ними.

С этими словами он оттолкнул Тан Чуньжуна в сторону, А-Линь закричал, но Тан Чунмин не мог больше смущать своего сына.

Тан Чунмин повернулся лицом к членам семьи Чжао. Он увидел, что снаружи собралось еще несколько человек, в том числе Чжан Сю, и, поскольку семья Чжао не хочет скрывать свой позор, он разоблачит их всех.

- Старший брат и третий брат, я не смею взять на себя грех неуважения старших. Кто обрабатывал землю семьи Чжао? Чья семья была самой почтительной в течение всего года? У всех в деревне есть глаза. Вы можете что-то выдумывать, но вы действительно считаете всех вокруг слепыми?

- Третий брат, почему Даху умер? Ты хочешь, чтобы я повторил это еще раз? Третий брат, ты ученый, и ты должен заплатить за учебу в начале года, так как собираешься принять участие в государственном экзамене. Ты знаешь, сколько денег матриарх потребовал от Даху? Двадцать лян! Двадцать лян, брат, ты ученый, скажи мне, откуда семья твоего второго брата может достать двадцать лян серебра? Что еще он может сделать, кроме как рисковать жизнью в глубоких горах и старых лесах? Это то, чего остальные не знали. Сильные люди не станут распространяться о трудностях своей семьи повсюду. Самое большее, я поделился с Чжан Сю, но открыто говорить об этом не стал. Только стиснул зубы и все стерпел.

- Ты...ты... - конечно, Чжао Пинчуань знал об этом, но, по его мнению, это то, что второй брат был обязан сделать, иначе как он сможет наслаждаться своим благословением в будущем? Как он смог бы сам собрать деньги для своего обучения? Но он также знал, что не может сказать это вслух, - Я ученый, и мне плевать на эти деньги. Ты пытаешься очернить этого ученого!

- Ха, - насмешливо сказал Тан Чунмин, - Я пытаюсь очернить ученого? Тебе плевать на деньги? Если ты ученый, то ты не ешь и не пьешь? Что ты носишь? Откуда взялись деньги на гонорары, которые ты заплатил учителям? Почему ты не думаешь о деньгах, когда ходишь поесть в ресторан? Говорю тебе, эти вещи, на которые ты смотришь свысока, они обмениваются на кровь и плоть твоего второго брата. Я знаю, что ты смотрел на своего второго брата свысока как на вульгарного человека, так почему бы тебе не проявить немного честолюбия и не отказаться от его денег?

Вокруг раздались насмешки. Это был не первый день, когда третий сын Чжао смотрел свысока на деревенских жителей. Все вещи, которые этот ученый ел, пил и носил, были заработаны фермерами. В прошлом они чувствовали себя неполноценными, но теперь слова Тан Чунмина пролили бальзам на их сердца.

Чжао Пинчуань был готов провалиться сквозь землю, его лицо покраснело от смущения.

Матриарх Чжао перестал кататься по земле, как только увидел ситуацию, и встал с земли, толкнув Ван Чуньхуа, который притворялся, что утешает его, едва не сбив его с ног. Матриарх Чжао с горечью бросился к Тан Чунмину:

-Ты, проклятый неудачник, я разорву тебе рот на части. Когда это настала твоя очередь говорить о делах моей семьи Чжао? Даху вышел из моего тела. Я могу пить его кровь и есть его мясо. Разве он посмел бы что-нибудь сказать?

Тан Чунмин не боялся его и указал на свой живот:

- Давайте, просто ударьте меня в живот, в любом случае вы хотите продать меня за пятнадцать лян серебра. Просто убейте того, кто у меня в животе, чтобы меня можно было превратить в серебро. Есть также Линь-эр, которого вы можете продать за десять лян. Просто продайте нас с сыном, и у вас будет двадцать пять лян. Достаточно, чтобы младший шурин мог пойти и потратить их, до тех пор, пока шурина устраивает, что это серебро запятнано кровью его нерожденного племянника, - Тан Чунмин указал на третьего сына Чжао.

Матриарх Чжао опустил голову и бросился к нему, собираясь ударить Тан Чунмина в живот. Некоторые зрители закричали, а некоторые хотели остановить старика Чжао, но никто из них не двигался так быстро, как Чжао Пинчуань. В мгновение ока матриарх Чжао налетел на кого-то, а затем раздались два последовательных вопля.

Матриарх Чжао был невысоким и приземистым, и он изо всех сил старался убить Тан Чунмина, поэтому он действительно повалил этого человека на землю. Чжао Пинчуань в смущении упал на землю, боль пронзила все его тело, но ему было все равно. Он поспешно крикнул своей старой матери:

- Мама, что ты делаешь? Даже если он ошибается, он также муж второго брата, и он носит ребенка второго брата в своем животе!

Если бы мать действительно ударил его, обвинения против Чжао Пинчуаня больше нельзя было бы стереть. Все скажут, что Чжао Пинчуань заставил жену своего брата и племянника умереть ради серебра. Даже если он добьется славы, его репутация будет запятнана. Сможет ли он сохранить репутацию сейчас - это второй вопрос. Он видел, что Тан Чунмин, который всегда был покорным, пришел сегодня, чтобы устроить скандал. Однако, даже если он это знает, сейчас он ничего не может сделать. Хотя это не его вина, в глазах окружающих его матери нужны деньги именно для него.

- Нонсенс! Кто собирается умереть? Кто собирается продать его за двадцать пять лян серебра?

На месте происшествия царил полный беспорядок, некоторые люди бросились защищать Тан Чунмина, а другие пытались останавливать матриарха Чжао. В это время раздался сердитый голос, все оглянулись и увидели потемневшее от гнева лицо. Там мрачно стоял самый главный старик в деревне.

Через поля, полные весны Глава 9. Бухгалтерская книга

Деревенский староста всегда пользовался авторитетом в деревне Пиншань. Если нынешнюю семью Чжао можно считать семьей первого класса, то семья деревенского старосты - это семья высшего класса. Глава деревни всегда действовал беспристрастно и не полагался на семью Ли, чтобы притеснять новоприбывших. Хотя неизбежно бывали моменты нестабильности, в большинстве случаев люди чувствовали, что они под надежной защитой.

Хотя двое молодых сыновей из семьи деревенского старосты еще не сдали экзамен и были не такими выдающимися, как Чжао Пинчуань, который выиграл титул Туншэн, но все знали, что оба мальчика учатся в школе в уездном городе. Технические характеристики этой школы, безусловно, выше, чем у городской школы.

К тому же оба сына деревенского старосты пользовались большей популярностью в деревне, чем Чжао Пинчуань. Они были вежливы с другими и абсолютно не походили на третьего сына семьи Чжао, который важничал и хотел, чтобы все знали, что он ученый.

Ге-эр из семьи деревенского старосты вышел замуж в город. Его зять служил констеблем в ямене и получал казенный оклад.

Деревенский староста слышал новости о продаже людей. Его жена также прошептал ему на ухо, что матриарх Чжао сделал за последние несколько дней. От услышанного в его груди разгорелся гнев. Теперь, когда жизнь каждого становится лучше, и деревня Пиншань встала на путь процветания, они действительно хотят продавать людей. При этом семья Чжао не из тех, кто доедает последний кусок, так что это действительно позор. У третьего старейшины семьи Чжао, который пришел вместе с ним, от ярости исказилось лицо, и он сурово смотрел на матриарха Чжао и Чжао Пинчуаня. Тан Чунмин, ставший причиной этого инцидента, также удостоился недобрых взглядов.

Матриарх Чжао изначально думал, что его младший сын не станет мешать ему зарабатывать деньги. Однако он на самом деле защищал эту шлюху. Эта шлюха действительно звезда неудачи и его ни за что нельзя оставлять в доме Чжао. Он все еще не понимал, почему Чжао Пинчуань остановил его. Теперь, когда здесь глава деревни, старик Чжао немного съежился. Как он может подавить этого человека? Он мог скандалить со старыми ге-эрами и молодежью в деревне, однако он не осмеливался небрежно ругать этих старейшин, в конце концов, они были главными.

- Глава деревни и старейшины должны судить за меня, - в сердце Тан Чунмина не было никакого страха. Он ждал этой возможности, поэтому снова опустился на колени, мысленно ругаясь. В своей прошлой жизни он преклонял колени только перед своим отцом. Сегодня это пойдет в список долгов семьи Чжао, и если третий старейшина Чжао не примет это во внимание, как еще можно будет взыскать этот долг?

Тан Чунмин не давал другим возможности высказаться и некоторое время говорил о многих вещах. Причина смерти Даху была неясна, и Чжао Пинчуань спешил собрать деньги на свой экзамен, продав жену и сына своего брата. Даже зная, что Ван Чуньхуа подталкивал события из-за кулис, Тан Чунмин не мог привлечь его к ответственности, поэтому переложил и этот горшок на Чжао Пинчуаня, который позволил матриарху Чжао делать все эти вещи.

Чжан Сю не отставал и быстро рассказал все об этих двух семьях. В дополнение к хромому мужчине, он также нашел дом, куда семья Чжао хотела продать маленького Линь-эра. Кто просил Ван Чуньхуа быть таким болтливым в деревне, да и сам матриарх Чжао постоянно бахвалился, что позволило Чжан Сю поймать их с поличным. Одна семья искала ге-эра для своего глупого сына. Этот парень был не просто сумасшедшим, но еще и буйным. Когда на него находило, он бил людей, и только чернобрюхие люди, у которых нет совести, отправили бы своего ребенка в такую семью.

Тан Чунмин плакал, его лицо было шокирующе бледным, а тело хрупким, как будто он собирался в следующий момент умереть:

- Глава деревни, А-Линь и я не хотим наслаждаться благословением третьего брата, я только прошу, чтобы третий брат отпустил нас с А-Линем. Если бы меня действительно продали такому человеку, разве мы с А-Линем смогли бы выжить? Лучше взять веревку и повеситься у ворот, потому что рано или поздно мы все равно умрем. Лучше умереть пораньше и остаться чистыми, А-Линь и я уйдем под землю и присоединимся к Даху.

- Чепуха! Чушь собачья! - третий старейшина Чжао был так зол, что его борода задралась вверх, - Чжао Пинчуань, это правда, что сказал твой зять? Ты действительно планируешь это? - в конце концов, он тоже был из семьи Чжао, если Тан Чунмину и его сыну действительно позволят повеситься у ворот семьи Чжао, не только этой семье Чжао, но и всем их родственникам в деревне было бы очень неловко. Кто осмелится вступить в брак с семьей Чжао после того, как они вынудили своего зятя умереть?

- Третий дядя, - скорбно воскликнул Чжао Пинчуань, - Ты также знаешь, что скоро экзамен, и Пинчуань все еще чувствует, что у него недостаточно времени, чтобы читать книги, поэтому у меня нет времени делать эти... оскверняющие меня вещи.

- Значит, ты ничего не знаешь о том, что делает твоя мать? Семья Чжао теперь вынуждена продавать людей, чтобы собрать деньги на твой экзамен? - вмешался деревенский староста. Неужели третий сын Чжао собирается переложить все на других?

- Мама... - Чжао Пинчуань повернул голову, чтобы с печалью в глазах посмотреть на матриарха Чжао, -  Все это из-за непочтительного Пинчуаня, но матери трудно содержать семью. Мать всегда был добр ко мне, Пинчуань действительно не может винить его.

Тц-тц, только посмотрите на этого ученого, он действительно умеет хорошо говорить, все ли можно прикрыть любящим материнским сердцем? Более того, смысл этого заявления заключался в том, что все было сделано матриархом Чжао, а сам он был бессилен остановить это, так что это вроде как снимало с него всю ответственность.

Матриарх Чжао также воспользовался возможностью оправдать все своей материнской любовью и воскликнул:

- Муж, почему ты умер так рано? Почему бы тебе не забрать меня побыстрее, муж, зачем ты оставил все эти тяготы вдове? Что мне делать? Все злодеяния сваливаются на этого старика...

Несколько пожилых мужчин не могли этого вынести. Единственная заслуга матриарха Чжао была многолетняя тяжелая работа, не говоря уже о том, что у него был сын-ученый.

Тан Чунмин усмехнулся в своем сердце: разве твою семью не кормил Чжао Даху? Матриарх Чжао всегда говорил Чжао Даху, как ему было трудно, что в доме нет ни масла, ни воды, что твой брат снова похудел, у него снова болит сердце. Все время Чжао Даху был послушен и покорен, и всякий раз, когда у него появлялась еда, он сначала приносил ее своей матери.

Тан Чунмин вынул из рукава книгу и сказал:

- Третий брат, ты смеешь говорить, что Даху не по-сыновьи относился к своей матери? Третий брат, ты смеешь говорить, что семье Чжао сейчас так трудно, что ей приходится продавать нас с сыном, чтобы выжить? Деревенский староста и третий старейшина, вы также знаете, что мой отец учил меня читать с детства. Человеку, у которого недостаточно денег, трудно жить в этой семье. Нужно четко понимать, где тратить и не тратить, чтобы осторожно выживать. Поэтому я составил письменный отчет обо всех расходах дома, и теперь пусть деревенский староста и третий старейшина посмотрят на сыновнее благочестие Даху, чтобы Даху после смерти не обвиняли в том, что он был непочтительным сыном...вуу... такое обвинение не даст Даху умереть спокойно...

Многие люди были ошеломлены, даже у Чжао Пинчуаня от потрясения онемел затылок.

Чжан Сю этого не ожидал, но он отреагировал быстрее всех. Прежде чем матриарх Чжао успел что-то сказать, он сделал шаг вперед и передал книгу старосте. Здорово, что есть эти записи, ведь только он знал о сыновнем почтении Чжао Даху своей матери, да и то совсем немного. Теперь пусть каждый увидит, насколько семья Чжао зависит от своего среднего сына.

Ван Ину тоже потребовалось много времени, чтобы закрыть рот. Поступок его пасынка был отвратительным, но он даже представить не мог, что у Мин ге-эра могут быть такие мысли.

Ван Ин угадал правильно, у первоначального Мин ге-эра действительно не было этой мысли. Но кто такой Тан Чунмин, конечно, он был должным образом подготовлен, отправляясь на поле боя. Он только что переселился, и, как при просмотре фильма, все воспоминания брата Мина за эти годы промелькнули у него перед глазами. Даже то, чего сам Мин ге-эр не помнил, Тан Чунмин мог видеть очень ясно. Поэтому он потратил последние несколько дней на создание этой бухгалтерской книги и намеренно состарил ее. Это заставит людей думать, что эта книга всегда была у него.

Пространство всемогуще, и у него также есть духовная сила как средство обмана.

Староста деревни не мог не бросить долгий взгляд на Тан Чунмина. Он не ожидал, что у Мин ге-эра, который всегда был честным и покорным, будут такие мысли. Он стал бдительным в своем сердце, то, что Мин ге-эр сделал сегодня, больше не позволяло смотреть на него свысока. Однако, если подумать об этом еще раз, только тот, кого довели до крайности, мог пойти на такое. Вздохнув, он перелистнул страницы бухгалтерской книги в своих руках, и чем больше он смотрел, тем уродливее становилось его лицо.

Глядя на все эти вещи, если Даху не является почтительным сыном своей матери, то кто в этом мире является почтительным сыном?

-  Третий дядя, ты тоже должен взглянуть, - прочитав бухгалтерскую книгу, он передал ее третьему старейшине Чжао, который имел большое влияние на дела семьи. Третий дядя неграмотен, но младший в семье Чжао, который умел немного читать, стоял рядом с ним и тихо читал это вслух. Все собравшиеся вокруг люди навострили уши, всем было любопытно, что, в конце концов, записано в этой бухгалтерской книге.

Старосте деревни это тоже было безразлично, но он пытливо взглянул на Тан Чунмина, который стоял с печальным лицом. Однако, хоть он и не знал, в чем заключается идея Тан Чунмина, поскольку он решился на это, староста должен помочь ему, иначе семья Чжао действительно может загнать кого-то на смерть. Но после сегодняшней пьесы Тан Чунмину будет трудно найти хорошую семью, чтобы снова выйти замуж. Его репутация как расчетливого ге-эра быстро распространится, кто из деревенских матерей будет готов дать своему сыну такую жену? Они все будут бояться, что однажды он поступит с ними так же жестоко.

Репутация семьи Чжао подорвана, и репутация Тан Чунмина тоже не очень хорошая, она повлияет даже на его маленького ге-эра. Однако, если бы он не придумал такую пьесу, он не смог бы спастись от преследования матриарха Чжао. После сегодняшнего дня старик Чжао определенно возненавидит Тан Чунмина еще больше, так что он, должно быть, делает все возможное.

Глядя на молодого человека, держащего Чжао Линя, было ясно, что он не из деревни. Деревенский староста покопался в памяти и внезапно пришел к пониманию. План матриарха Чжао обречен на провал, этот молодой человек явно из семьи Тан. Верно, матриарх Чжао был таким беспринципным, потому что Мин ге-эра не поддерживала его семья по материнской линии. Это хорошо, теперь ему пора выучить несколько уроков, чтобы не нарушать покой деревни Пиншань. С появлением семьи Тан третий старейшина должен принимать во внимание репутацию семьи Чжао.

Собравшиеся люди были удивлены, услышав об этих счетах, некоторые из них не помнили даже матриарх Чжао и Ван Чуньхуа. Они всегда тянули последние жилы из Чжао Даху и таких случаев было слишком много, чтобы все помнить.

- Оказывается, матриарх Чжао действительно расчетлив. Он специально отделил второго сына, чтобы вынудить его поддерживать семью Чжао.

- Когда я увидел большой дом в семье Мин ге-эра, я подумал, что у них, должно быть, богатая жизнь. Кто ж знал, что это хорошо выглядит только снаружи, а когда семья Чжао отделила их, они ничего не получили, кроме двух акров земли. Я помню, что большой дом был построен на приданое брата Мина. Тц-тц-тц, семья Чжао очень умная.

Чжао Пинчуань был так смущен, что ему захотелось найти трещину в земле и спрятаться. Во многих местах Тан Чунмин даже приписал оправдание, которое дал матриарх Чжао, когда просил денег. Что третий брат не в добром здравии, что третий брат хочет купить чернила, кисти и бумагу. Что третьему брату нужно встретиться со своими одноклассниками и показать свое дружелюбие... Неудивительно, что Чжао Даху убегал в горы всякий раз, когда был свободен. Помимо напряженного сельскохозяйственного сезона, у него почти не было времени на отдых, он все время был занят, пытаясь заработать деньги для своей семьи кровососов.

С момента разделения семьи записи в этой бухгалтерской книге составили примерно пятьдесят лян серебра. Обычно на такую сумму простая семья вполне могла бы хорошо жить, пусть даже и не шиковать, но, глядя на Тан Чунмина и его сына, все становилось понятно.

- Глупец! Тупой старик! - третий старейшина был так зол, что его пальцы дрожали от гнева, когда он указывал на матриарха Чжао и Чжао Пинчуаня, - Это то, что вы называете непочтительным сыном, который не знает, как уважать пожилых людей? Если бы Мин ге-эр не проявлял сыновней любви к пожилым людям, позволил бы он Даху снова и снова приносить все в ваш дом? А вы еще говорите, что Мин ге-эр стал причной смерти Даху, ведь ясно... ясно... – он был так зол, что больше не мог ни говорить, ни закончить свои слова. Если станет известно, что матриарх Чжао заставил своего сына умереть, это может привести к тому, что его выгонят из деревни Пиншань.

Его младший внук поспешно вернул книгу старосте деревни и, осторожно вернувшись к третьему старейшине, тихо утешил его.

Матриарх Чжао закричал и снова собрался заплакать, но третий старейшина сразу перебил его:

- Что? На какие еще претензии ты можешь пожаловаться? Или этот ребенок неправильно запомнил? Ты думаешь, что мы такие же идиоты как ты, там даже даты есть. В чем дело, или ты не думаешь, что мы, старики, посмеем выгнать тебя?

Матриарх Чжао был так напуган, что задохнулся посередине фразы и икнул. Он тревожно принялся хлопать себя по груди, на этот раз его сердце действительно болело.

- Ты действительно перестал соображать? Чжао Даху больше не твой сын? У тебя есть только один сын, Чжао Пинчуань? Ты действительно с возрастом становишься все глупее. Ты думаешь, это хорошо для твоего третьего ребенка? Знаешь ли ты, что это только отсрочит его будущее. Выйди на улицу и послушай, какому ученому не нужна репутация. Тебе недостаточно погубить Даху, тебе нужно еще и третьего ребенка погубить? - как член семьи Чжао, он также возлагал большие надежды на то, что третий сын Чжао сможет сдать экзамен. Таким образом, семья Чжао сможет более твердо стоять в деревне Пиншань, а также окружающие деревни не смогут сказать о них ничего плохого. Но теперь этот невежественный старик все испортил!

Тан Чунмин опустил голову и презрительно посмотрел на него. Если бы он не поймал третьего старейшину Чжао и не свалил все на него, сегодня говорили бы, что из ума выжил не матриарх Чжао, а он сам. Тан Чунмин стал бы объектом осуждения и запятнал бы репутацию семьи Чжао. Просто прислушиваясь к тону этого старейшины, можно понять, насколько сильно этот человек привязан к третьему сыну Чжао.

- Это не так, - матриарх Чжао, наконец, перевел дыхание, закричал от страха и в панике повернулся к своему третьему сыну, - Пинчуань, мама никогда не думал об этом таким образом. Во всем виновата эта шлюха, Тан Чунмин, иначе кто бы знал, что происходит между мужем и женой, какая жена будет лезть в семейные дела? Пинчуань, на тебя это не повлияет, верно?

- Мама, - беспомощно сказал Чжао Пинчуань, - Я говорил тебе, что семья второго брата должна жить своей собственной жизнью после того, как мы разошлись, но ты... - он с горечью отвернулся, и в глазах окружающих его действия говорили о том, что Чжао Пинчунь никогда не думал о том, чтобы взять у Чжао Даху хоть медную монетку.

Конечно же, он ученый, и он может изменить свое лицо в любое время и в любом месте. По мнению Тан Чунмина, матриарх Чжао невежественен, но Чжао Пинчуань просто позволил ему сделать это, потому что получил от этого выгоду. Матриарх Чжао сам бросился вперед. Сказав всего несколько хороших вещей, Чжао Пинчуань все еще имел хорошую репутацию ученого и выглядел как великий человек.

Через поля, полные весны Глава 10. Сравнять счет

- Мин ге-эр, пожалуйста, скажи мне, как ты хочешь решить этот вопрос? Хотя Даху больше нет, деревня все равно будет справедлива к тебе, пока ты не просишь слишком много, - сказал глава деревни, глядя на Тан Чунмина. Он вспомнил сцену, когда Тан Чунмин поспешно пришел к нему за помощью, сказав, что Даху никогда не возвращался так поздно, когда бы он ни уходил в горы. Он организовал группу молодых и сильных мужчин из деревни, чтобы отправиться в горы на его поиски, но они нашли только следы изодранной одежды, которая, очевидно, принадлежала Даху, пятна крови и несколько разбросанных костей. Когда они вернулись и рассказали Тан Чунмину правду, он тут же потерял сознание.

- Кроме того, здесь младший ребенок Тан Шэна, Тан Чуньжун. Ты, должно быть, приехал в деревню Пиншань, чтобы повидаться со своим братом, ты очень похож на своего отца. В будущем ты тоже сдашь экзамен и станешь таким же знаменитым, как твой отец, - заявил глава деревни, прямо раскрыв личность Тан Чуньжуна, а также сообщив семье Чжао, которая думала, что семье Тан наплевать на Мин ге-эра. В будущем, если Тан Чуньжун получит статус талантливого ученого, пострадают и семья Чжао, и деревня Пиншань.

Если сегодня он поступит несправедливо, как только новость дойдет до деревни Чжэньшань, люди не дадут ему спокойно жить. Хотя Мин ге-эр вышел замуж, в конце концов, он вырос в деревне Чжэньшань. В то же время он должен думать и о жителях своей деревни, которые выходят замуж в другие поселки. Если это распространится среди соседних деревень, на кого смогут опереться жители его деревни, если им нужно будет добиваться справедливости для своих обиженных детей в будущем? Даже будучи деревенским старостой в небольшой деревне, справляться с делами не так просто, как иметь дело с чужими языками.

Глаза Тан Чуньжуна покраснели, и он опустил племянника на землю. Он поприветствовал старейшин вокруг себя и нескольких членов клана:

- Этот студент - Тан Чуньжун. Я только вчера пришел навестить своего брата и обнаружил, что у него не было хорошей жизни в последние несколько лет. Тан Чуньжун также надеется, что глава деревни и старейшины смогут отстоять справедливость в отношении моего брата. Брат, если у тебя есть какие-то идеи, просто скажи это. Вы с зятем достаточно сделали за последние несколько лет, если здесь нет возможности выжить, брат может вернуться со мной в деревню Чжэньшань как можно скорее.

Рот Ван Ина дернулся, ох уж этот ребенок, кто позволил ему самому принять решение? Но он должен был признать, что его пасынок сегодня проделал отличную работу.

Тан Чунмин встал с колен, его глаза были красными и опухшими, видимо он перестарался с имбирным соком.

- Я никогда не возражал против того, чтобы Даху выражал свое сыновнее почтение по отношению к своей матери. Это то, что мы с Даху были обязаны сделать, - здесь не только Чжао Пинчуань был актером, он также умеет притворяться, - Просто мы с Линь-эром не хотим жить в страхе и тревоге, не в состоянии спокойно спать. Я бы хотел, чтобы глава деревни сделал нас с Линь-эром отдельным независимым домашним хозяйством, даже если это будет трудно и утомительно, нас все устроит до тех пор, пока мы сможем оставаться вместе и не разлучаться.

- Мама, дедушка, глава деревни, пожалуйста, А-Линь не хочет оставлять маму, - Чжао Линь бросился к нему с испуганным выражением лица и крепко обнял ноги Тан Чунмина, опасаясь, что их разлучат.

Тан Чунмин быстро обнял его, чтобы утешить:

- Нет, мама защитит А-Линя, - после этого случая ему нужно успокоить своего сына, иначе этот эпизод станет тенью в его сердце.

- Независимая семья? Мин ге-эр хочет создать независимую семью? - никто не ожидал, что Тан Чунмин сделает такой выбор, даже если глава деревни думал об этом, он все равно был удивлен, когда Тан Чунмин сказал это вслух.

- Брат Мин, ты действительно хорошо подумал об этом? Создать собственное домашнее хозяйство - дело не из простых. Ты сможешь заплатить свой ежегодный налог? – отношение третьего старейшины Чжао к Тан Чунмину было очень сложным, этот вопрос уже повлиял на репутацию третьего сына Чжао. Он бы не хотел этого  видеть, и он должен найти способ изменить репутацию Чжао Пинчуаня. Экзамен должен состояться во что бы то ни стало, и на него надеется вся семья Чжао. Итак, он чувствовал, что поступок Мин ге-эра был очень неуместным, он, очевидно, мог бы обсудить это наедине с деревенским старостой. Однако ему приспичило сообщить всей деревне Пиншань, что он добивается справедливости. Разве это не вынуждало их смириться с этим?

В любом случае репутация и статус ге-эра не так важны, как у мужчины. Для старшего поколения, конечно, было нормально выбирать в жертву именно ге-эра, когда это необходимо.

Этот шаг Мин ге-эра заключается в том, чтобы полностью разорвать отношения с семьей Чжао? Может ли этот слабый ге-эр действительно поддерживать хозяйство? Третий старейшина выразил свои сомнения, обычно Чжао Даху выполнял большую часть работы в полях, и теперь Тан Чунмин снова беременен, что он может сделать, чтобы прокормить себя и своего маленького ге-эра? Хочет ли он зависеть от семьи Тан?

Люди, собравшиеся вокруг, тоже говорили об этом. Сегодня смелость Тан Чунмина превзошла их прежние впечатления о нем. Однако, видя его бледное лицо и дрожащее тело, а также тощее тело бедного Чжао Линя, это действительно вызывало жалость. Возможно, семья Чжао действительно вынудила их сделать такой выбор. Учитывая их впечатление о матриархе Чжао и Ван Чуньхуа, те действительно были способны связать Мин ге-эра посреди ночи. В такой ситуации, даже если бы Брат Мин захотел что-то сделать, рис уже созрел бы*.

(ПП:Имеется в виду, что если его приведут в дом хромого, как только все узнают, его репутация уже будет запятнана, и это вынудит его остаться с хромым человеком. Так что Мин ге-эр ничего не смог бы сделать.)

За исключением небольшой группы эгоистичных и любящих скандалы людей, большинство все еще сочувствовали Тан Чунмину и ругали семью Чжао за ядовитые слова, сказанные ранее.

Некоторым было невыносимо видеть, что все встали на сторону Тан Чунмина, и им все еще хотелось посыпать рану солью. Они хотели видеть других более несчастными, чем они сами, чтобы они могли продолжать гордиться собой. Жена Ли Конггена, который раньше помогал Ван Чуньхуа, неторопливо сказал, сплевывая шелуху от семян дыни:

- Боюсь, что за последние несколько лет Даху заработал больше, чем эта сумма денег. Может, он просто хочет сохранить эти деньги и не желает делиться ими. Разве часть их не принадлежит семье Даху?

- Ба! Ты думаешь, что все такие же жадные, как и ты? Ты действительно думаешь, что все забудут о том, что ты сделал несколько лет назад? Твои родители и брат наблюдают с небес, как ты относишься к их внуку и сыну. Неужели тебе не стыдно занимать дом и поля своего племянника! - кто-то безжалостно отругал его.

- Кто тут жадный? Тогда мой старший племянник сам был готов поехать туда. Почему ты вмешиваешься в дела нашей семьи, ты действительно думаешь, что нашу семью Ли легко запугать? Мы просто охраняем дом и поля для нашего старшего племянника, так почему мы должны позволять твоей семье присматривать за ними? - жена Ли Конггена закричал на этого человека.

В этот момент подбежал запыхавшийся и вспотевший мужчина и крикнул толпе:

- Здесь семья Ли Конггена? Ваш племянник действительно вернулся с поля боя, быстро идите домой, чтобы посмотреть. Ваш племянник вернулся с поля боя живым.

- Что?! Это невозможно?! - внезапно закричал жена Ли Конггена.

- Как это возможно, разве они не говорили, что он погиб на поле боя? - были некоторые люди, которые также сомневались в этой новости. За последние годы не было никаких новостей, и все думали, что он умер.

- Ха-ха, - человек, которого только что отругал жена Ли Конггена, сразу же обрадовался, - Жена Ли Конггена, разве ты не говорил, что охранял поля для своего племянника? Племянник вернулся, так почему бы тебе не поторопиться и не вернуть ему дом и поле?

Многие люди засмеялись, когда услышали это.

Однако лицо деревенского старосты было уродливым. Это дело семьи Ли плохо повлияет на его репутацию. Глава деревни свирепо уставился на жену Ли Конггена, и тот начал паниковать. Это не может быть правдой. Как этот маленький ублюдок мог вернуться живым?

- Это, должно быть, самозванец, нет, я должен вернуться и посмотреть, - словно смазав подошвы ног маслом, он выскользнул из толпы в мгновение ока. Обычно он никогда не ходил так быстро.

Глава деревни также хотел поторопиться и посмотреть, что происходит, поэтому стоящий перед ним вопрос должен быть решен быстро:

- Брат Мин, ты уверен, что хочешь это сделать? Тебе нужно знать, что, как только ты заведешь отдельное домашнее хозяйство, ты не сможешь вернуться. Когда правительство начнет расследование, я не смогу защитить тебя.

Тан Чунмин тоже был счастлив, когда только что услышал эту новость. Жена Ли Конггена и Ван Чуньхуа всегда были в сговоре, распространяя плохие слухи о нем по всей деревне. Неприятно было даже смотреть на этого человека.

- Конечно, тогда я попрошу старосту помочь мне с документами. Я думаю, что это нормально, что этот дом и земля будут записаны на мое имя, - Тан Чунмин хотел разобраться со своей частной собственностью.

- Конечно...

Прежде чем он успел договорить, матриарх Чжао перебил его:

- Это дом семьи Чжао и земля семьи Чжао, кто позволит этой суке забрать ее? Почему ты хочешь быть таким наглым? Дом моей семьи Чжао принадлежит тебе? Конечно, он принадлежит моей семье Чжао. Что ты за существо такое? Ты даже не родил сына Даху, поэтому хочешь забрать дом и землю, чтобы субсидировать дикаря?

- Дикаря? - вспыхнул Тан Чунмин, - Не того ли дикаря, которого мне показывал матриарх? Разве вы не такой же, как я, забрали дом и землю семьи Чжао, чтобы сделать...

- Заткнитесь! - взревел третий старейшина Чжао, эти двое действительно возмутительны, разве эти слова можно говорить небрежно? Вам все еще нужна ваша репутация? Третий старейшина пристально посмотрел на беспокойного Тан Чунмина и крикнул матриарху Чжао, - Ту землю, что семья Чжао дала Даху при отделении, можно оставить как итог. После стольких лет сыновней почтительности со стороны Даху, разве этого не достаточно?

- Третий старший дядя, деревенский староста, я просил об этом не без причины, - впечатление Тан Чунмина об этом третьем старейшине было не такое хорошее, как у деревенского старосты. Он видел, что третий старейшина думает только о семье Чжао и относится к нему как к постороннему. То, что он делает сейчас, просто напоказ, на самом деле он не планирует действительно вставать на его защиту, - После разделения не осталось ничего, кроме двух акров земли. Дом был построен на мое приданое. У меня все еще есть корешки билетов из ломбарда, так что этот дом - мое приданое, он не принадлежит семье Чжао. Что касается двух акров земли, то они используются для поддержания Линь ге-эра и малыша у меня в животе, конечно, если матриарх не считает их семьей Чжао, он может сказать иначе.

Думая об этом сейчас, он страстно желал, чтобы матриарх Чжао вернул себе два акра земли. Тогда в будущем он сможет открыто проявлять к нему неуважение и не иметь ничего общего с семьей Чжао. В противном случае, разве они не будут манипулировать этими двумя акрами?

У матриарха Чжао от злости покраснели глаза, он потерял много денег и уже считал этот дом и поля своими, поэтому он не хотел снова смотреть, как они улетают из его кармана:

- Ребенок в твоем животе тоже лишняя трата денег. Все эти вещи принадлежат семье Чжао, если ты хочешь занять дом и землю, даже не думай об этом, только через мой труп!

- Мама, ты можешь говорить поменьше? - Чжао Пинчуань знал, что его мать не желает этого, но сегодня этому вопросу должен быть положен конец. Если он хочет восстановить свою репутацию за преследование зятя и племянника, он должен позволить Тан Чунмину делать то, что он хочет, чтобы у него все еще был шанс рассказать посторонним, что семья Чжао доброжелательна. Они должны позволить посторонним увидеть, что у них была инициатива отдать дом и землю, он больше не может позволить своей близорукой матери причинять вред его репутации.

- Глава деревни, третий старший дядя, несмотря ни на что, он все еще жена моего второго брата, а Линь-эр все еще мой племянник. Семья Чжао не будет относиться к ним плохо.

Ван Чуньхуа с горечью ущипнул ребенка, сидевшего рядом с ним. Маленький ге-эр Чжао Мэй вернулся с реки и спокойно стоял, наблюдая за взрослыми. Теперь его глаза были красными от боли, однако он не смел плакать или сопротивляться, иначе мать заставит его страдать еще больше.

Надо сказать, что Ван Чуньхуа и матриарх Чжао были действительно похожи с точки зрения их жадности и любви к деньгам. Счеты в сердце Ван Чуньхуа были разбиты, он-то давно считал большой дом Чжао Даху своим собственным. Теперь его сердце обливалось кровью, как у матриарха Чжао. Матриарх Чжао не сможет получить дом Чжао Даху, так что теперь и у него было меньше шансов получить дом. Выражение его лица было искажено страданием.

Тан Чунмину было все равно, что там кричит старый матриарх Чжао, как и притворная щедрость Чжао Пинчуаня. Он просто посмотрел на деревенского старосту, третьего старейшину Чжао и людей вокруг них. Старейшины деревни обсудили это, и третий старейшина встал и сказал:

- Поскольку ты занял землю Даху, ты будешь отвечать за сыновнее благочестие вместо Даху. Независимо от того, было ли то, что сделал старый матриарх, правильным или неправильным, было большим преступлением не проявлять сыновнее почтение по отношению к старику.

- Ба, кому нужно его сыновнее почтение? Я беспокоюсь, что однажды он отравит меня лекарством, - матриарх Чжао был так расстроен, что у него сердце обливалось кровью, но он также видел выражение глаз Чжао Пинчуаня. Сегодня он полностью возненавидел Тан Чунмина и хотел съесть его плоть и выпить его кровь.

- Верните два акра земли семье Чжао. Отныне Мин ге-эр и двое детей не будут иметь ничего общего с семьей Чжао. Матриарх Чжао больше не сможет использовать свой статус старшего для преследования Мин ге-эра, иначе я, как мать, не смогу чувствовать себя действительно комфортно, оставляя его в деревне Пиншань. Слава о характере матриарха Чжао распространилась на близлежащие деревни, и моя семья Тан не может позволить себе такую жизнь, - внезапно раздался незнакомый голос, удивив и Тан Чунмина и Тан Чуньжуна. Это заговорил Ван Ин, мачеха Тан Чунмина.

Люди, стоявшие перед Ван Инем, расступились. Многие из них либо никогда не видели, не слышали, либо не имели о нем никакого представления. Однако некоторые ге-эры, вышедшие замуж из деревни Чжэньшань, знали о нем. Впереди стояло много людей, а Ван Ин стоял позади. Никто его не заметил, и кто-то удивленно крикнул:

- Семья Тан? Мачеха Мин ге-эра?

Третий старший дядя замер, он изначально думал, что Мин ге-эра не поддерживает его семья, но он не ожидал, что эта мачеха действительно подаст ему руку помощи. Теперь он, как старший, больше не сможет подавлять Мин ге-эра. Забудьте об этом, он был готов полностью разделить их, как пожелал Тан Чунмин. Он не верил, что ге-эр сможет содержать семью. К тому времени, как Мин ге-эр полностью опозорится, это не повлияет на семью Чжао.

Ван Чуньхуа тоже отпрянул назад. По сравнению с Ван Инем его навыки были ничтожными. Величие Ван Ина было известно в деревне, и они оба происходили из семьи Ван.

Ван Ин пошел к Тан Чунмину и Тан Чуньжуну и встретился с главой деревни и несколькими патриархами. Тан Чунмин остроумно встал за спиной Ван Ина, выглядя послушным. Уголки рта Ван Ина дернулись. Этот пасынок раньше был верным и покорным, но теперь это видно другим, а внутри все уже изменилось. На самом деле, он действительно надеялся, что его пасынок сможет изменить свой темперамент до тех пор, пока он не будет способен содержать себя. Раньше он смотрел свысока на предыдущего пасынка и надеялся, что в будущем тот не будет тащить А-Жуна вниз.

Поэтому, чтобы помочь ему до конца, Ван Ин продолжил говорить после того, как закончил с деревенским вождем:

- Раньше я не хотел быть таким злым человеком, когда был жив Даху. Теперь, когда Даху нет, я не хочу цепляться за то, что ты делал раньше, но я помогу тебе как мать. Если деревня Пиншань действительно не может терпеть Мин ге-эра, я все еще могу поговорить с деревней Чжэньшань.

Если это случится, это станет огромной пощечиной. Когда станет известно, что они забрали дом и землю и выгнали Мин ге-эра из деревни Пиншань, у жителей деревни Пиншань действительно не хватит совести, чтобы взаимодействовать с людьми в других деревнях. Кто посмеет выдать своего ге-эра замуж в деревню Пиншань? Даже лицо третьего старейшины покраснело.

Несколько старейшин посмотрели друг другу в глаза, и все они почувствовали, что не стоит сейчас бросаться резкими словами, поэтому они дали знак, чтобы глава деревни как можно скорее разобрался с этим вопросом и действовал в соответствии с тем, что сказали Мин ге-эр и его мачеха. Глава деревни почувствовал, что задыхается, он изначально планировал отдать брату Мину два акра земли. Урожай с этих полей мог бы прокормить их, но третий старейшина не желал соглашаться, настаивая на сыновнем благочестии. Это было бы прекрасно, но в будущем двое детей не будут иметь ничего общего с семьей Чжао.

- Тогда, согласно пожеланиям семьи Чжао, брата Мина и семьи Тан, дом и пять акров горной земли принадлежат семье Тан Чунмина. Чжао Линь-эр и ребенок в животе брата Мина не будут иметь ничего общего с семьей Чжао. Семья Чжао не нуждается в сыновнем благочестии брата Мина и детей. В будущем, если брат Мин и дети столкнутся с трудностями, им не позволено обращаться в семью Чжао, даже если они не смогут выжить. Третий старейшина Чжао и семья Чжао, что вы думаете?

Изначально у матриарха Чжао все еще были мысли о пяти акрах горной земли, разве это не результат деятельности его сына Чжао Даху, теперь они принадлежат этой шлюхе. Но когда он услышал, что эта шлюха и его маленькие сучки не смогут обратиться в семью Чжао, даже если они будут умирать, он почувствовал облегчение. Хотя Ван Ин сейчас выступает от имени своего пасынка, по его мнению, он только боится, что пасынок вернется в семью Тан и будет объедать его, поэтому он выиграл для него дом и землю. Но если Тан Чунмин действительно собирается выжить, Ван Ин не уйдет. Неважно, он действительно хотел посмотреть, как эта сука опустится на колени и будет умолять его о еде. Сегодня он, так уж и быть, уступит.

Глава деревни - умный человек, и хотя эти слова звучали неприятно для других, когда дело дошло до матриарха Чжао, он похлопал себя по бедру и сказал:

- Хорошо, моя семья Чжао презирает его и не позволит ему съесть ни кусочка еды с нашего стола. Я лучше выброшу его или накормлю свиней и цыплят!

- Я также согласен с тем, что даже если мы умрем с голоду, мы не пойдем к семье Чжао. У моей семьи Тан все еще есть этот стержень, - сказал Тан Чунмин.

- Хорошо, все согласовано. Старейшина Чжао и матриарх Чжао, пойдемте со мной, чтобы заполнить документы для создания независимой семьи брата Мина. Отныне брат Мин будет по-прежнему жить в деревне Пиншань, и никто не скажет, что мы выгнали замужнего ге-эра, - сурово сказал староста деревни.

Сморщенный мужчина вышел со двора Чжао и внутренне улыбнулся. Мужчины и женщины в деревне Пиншань презрительно посмотрели на него. Такой человек действительно высокомерен. Его собственная мать создает проблемы снаружи, но он не вышел, чтобы помочь. Мог ли матриарх Чжао положиться на такого человека, который сидит дома и ничего не делает? Чжао Даху больше нет рядом, и только третьему сыну Чжао можно доверять. Никто не знает, каким будет старший сын Чжао в будущем.

Через поля, полные весны Глава 11. Семья Ли

Хотя драма была чрезвычайно освежающей, и ее результаты были удовлетворительными, Тан Чунмину пришлось снова отлеживаться в постели, потому что здоровье предыдущего Тан Чунмина было слишком слабым. Таким образом, жители деревни, которые наблюдали за спором с семьей Ли, снова увидели, как Ху Ланчжун несет свою аптечку в дом Тан Чунмина.

Некоторые доброжелательные жители деревни остановили Ху Ланчжуна и спросили, что случилось с Тан Чунмином. Доктор был так раздосадован, что высморкался в бороду и уставился на них:

- А кто в этом виноват? Его здоровье настолько плохое, и плод находится в опасном месте, что я не знаю, смогу ли его спасти. Я не ожидал, что Чжао Даху, который выглядел как хороший человек, так плохо с ним обращался, - Ху Ланчжун сердито отошел с коробкой лекарств за спиной.

Все вздыхали и злорадствовали, если бы не инцидент с семьей Ли, Тан Чунмин надолго занял бы первое место в сплетнях.

Тан Чунмин, которого совместно ругали Чжан Сю, супруг деревенского старосты и его мачеха, рухнул на кан. Его руки были заняты маленьким Линь-эром. Теперь он не хотел, чтобы его обнимал кто-то, кроме мамы. Тан Чунмин также не хотел отпускать его и удовлетворил все просьбы своего маленького ге-эра.

- А-Линь, ты больше не хочешь своего дядю? - Тан Чуньжун дразнил своего маленького племянника, сидя рядом с каном.

Чжао Линь-эр высунул голову и посмотрел на печальное выражение лица своего дяди, но, в конце концов, ему не хотелось покидать свою мать, поэтому ему пришлось сказать:

- А-Линь завтра.... нет, я буду сопровождать своего дядю послезавтра.

Дядя очень добр к нему, обнимает его и подбрасывает вверх, кормит его кашей и разговаривает с ним очень нежно, в сто раз лучше, чем все остальные люди, и Чжао Линь полюбил этого дядю, которого он никогда раньше не видел. Поэтому он не мог вынести, когда его дяде было грустно.

Рот Тан Чуньжуна дернулся, Чжан Сю улыбнулся, в то время как супруг деревенского старосты рассмеялся:

- Наш Линь-эр умен, увы, он мне действительно нравится. Я хочу забрать его к себе и вырастить.

Даже Ван Ин, который смотрел на своего сына с ошарашенным выражением лица, не мог удержаться от слабой улыбки. Этого ге-эра можно было считать его внуком, и он казался гораздо более разумным, чем его мать.

- Хорошо, хорошо, посиди сначала со своей мамой. А-Линь действительно мой хороший ге-эр, - торжествующе сказал Тан Чунмин, он взял голову сына и крепко поцеловал. Чжао Линь-эр застенчиво спрятался в одеяло.

- Хорошо, я могу быть уверен, что здесь есть А-Сю, который позаботится о тебе и твоей матери. Надо еще сходить и посмотреть, что происходит в семье Ли. Я вернусь и навещу тебя, когда у меня будет время. Мы также принесли некоторые вещи, не отказывайся от них. Береги себя и хорошо заботься о своем здоровье, - супруг деревенского старосты указал на предметы, которые он разложил на столе, когда вошел в комнату, и не дал Тан Чунмину шанса отказаться. Поговорив о всяких мелочах, он попрощался с Ван Ином и ушел.

Тан Чунмин хотел догнать его и поблагодарить. Оказалось, супруг деревенского старосты принес яйца и мелкую белую муку. Это не частый подарок в сельской местности. Тан Чунмин втайне хотел завести хорошие отношения с семьей старосты. В будущем, если он хочет хорошо жить в деревне Пиншань, ему нужен кто-то, на кого можно положиться. А-Жун не сможет часто приезжать, и есть вещи, которые необходимо делать своевременно.

Тан Чунмин снова перевел взгляд на свою мачеху:

- Мама, спасибо тебе за сегодняшний день, твои слова превзошли всю мою чушь.

Сколько усилий он приложил сегодня, но когда вышел его мачеха, все стало намного проще. Слова материнской семьи очень важны даже в сельской местности в современном мире, не говоря уже о древних временах. Кто посмеет запугать супруга, за спиной которого стоит крепкая теща?

- Я могу тебе помочь, но мои возможности ограничены, - Ван Ин хотел сразу все прояснить, - Если ты не сможешь прожить эту жизнь самостоятельно, не жди, что я приду и помогу тебе в будущем. Все будет зависеть от твоих способностей. Ты должен знать, что для меня ценно, но я не такой, как матриарх Чжао.

Чжан Сю некоторое время не знал, что сказать. Он не ожидал, что мачеха Ван появится сегодня, и в глубине души был ему благодарен. Сейчас нехорошо стоять по обе стороны, хотя он все еще надеялся, что мать Ван и А-Жун смогут помочь Мин ге-эру немного больше.

Тан Чунмин не обижался. По его мнению, его мачеха - самый проницательный из всех окружающих его людей. У него есть четкое представление обо всем и он совсем не дурачится. Сам он не хотел никого обманывать или полагаться на кого-то в одностороннем порядке, а также имел искреннее желание наладить хорошие отношения со своей мачехой и младшим братом. Конечно, одна сторона не может всегда зависеть от другой, если все выгоды достаются только одной стороне, даже сердца родственников охладеют и отношения станут поверхностными.

- Мама, не волнуйся, я понимаю все, что ты говоришь, и я также знаю, что ты думаешь в своем сердце. Могу ли я в будущем поддерживать хорошие отношения с А-Жуном? Мама просто хочет, чтобы он жил в безопасности, и у меня на это нет никаких жалоб. Мама, я когда-нибудь говорил, что ты на самом деле человек с твердым ртом и мягким сердцем?

Когда Ван Ин услышал эти слова, он был более доволен. Его пасынок внезапно стал просветленным, и он надеялся, что тот сможет выполнить свои обещания. Он не мог не переживать из-за своего пасынка. Давайте подождем и посмотрим, как он будет строить планы на будущее, и сможет ли А-Жун быть его противником?

- А-Жун, пошли! - Ван Ин схватил Тан Чуньжуна и вышел.

- Мама, брат не может жить здесь совсем один, - Тан Чуньжун был встревожен. Почему его мать вдруг изменился в лице, как только его брат произнес добрые слова? Этот разговор между матерью и братом привел его в замешательство.

- А-Жун, сначала тебе следует вернуться к своей матери. Занятия в школе нельзя слишком часто пропускать, иначе я тебя не прощу. Слушай внимательно, что говорит твоя мать. Все, что он делает, делается для твоего блага, - Тан Чунмин повысил голос и выпроводил свою мачеху и младшего брата. Даже когда они отошли далеко, он все еще слышал голос мачехи, отчитывающего Тан Чуньжуна. Довольный Тан Чунмин откинулся на кан.

Чжан Сю потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Хотя он не слишком много понимал, он мог видеть, что отношения между Мин ге-эром и его мачехой Ван действительно улучшились, и А-Жун был ключевой фигурой между ними. Он не мог не радоваться за брата Мина, но подумал, что для Мин ге-эра поведение Ван Ина может быть неприятным, так как он заставил его чувствовать себя беспомощным. Он протянул руку и ткнул Мин ге-эра в голову:

- Ты действительно знаешь, как спровоцировать свою мачеху. На самом деле, как ты и сказал, у Ван Ина действительно жесткий рот, но мягкое сердце. По сравнению с матриархом Чжао, он намного лучше. В будущем ты не должен быть таким бесхребетным, раньше это меня так злило.

Нынешний брат Мин словно ожил. Конечно, не то чтобы раньше все было плохо, но брат Мин был одинок в своем сердце. Однако теперь, похоже, он отбросил свои тревоги, и его сердце прояснилось. Именно по этой причине он не высказал никаких возражений против решения брата Мина создать независимое домашнее хозяйство.

Тан Чунмин ухмыльнулся и пощекотал пальцем маленький носик А-Линя, поддразнивая его, и сказал:

- А-Линь, мама прогнал твоих дядю и бабушку, разве это не плохо?

- Мама, не бойся, А-Линь останется с мамой, - Чжао Линь обнял мать за руку, успокаивая его, как взрослый.

Чжан Сю не удержался и усмехнулся:

- А-Линь, не слушай глупости своей матери, дома твою бабушку ждут дела, и твоему дяде тоже нужно будет ходить в школу. В будущем я буду навещать вас с матерью.

Чжао Линь оглянулся и моргнул, прежде чем сказать матери:

- Мама, дядя не сердится, дядя хорошо относится к А-Линю.

Бабушка Ван очень жестокий и немного пугающий, но он лучше бабушки Чжао. Теперь никто не разлучит его с мамой. Детские инстинкты часто очень чувствительны. Хотя Ван Ин свиреп, Чжао Линь не считал его таким же злобным, как бабушку Чжао.

- Ты умный маленький чертенок, - Тан Чунмин радостно обнял своего сына. Его сын может быть маленьким, но он такой же умный, как и он, и его нельзя обмануть.

Пролежав на кане целый день, Тан Чунмин больше не хотел ложиться. Духовная вода из его пространства была на самом деле намного полезнее для его здоровья, и он чувствовал себя гораздо лучше, чем выглядел. Он также использовал ее для приготовления лечебного отвара. Ли Дашань помогал им, натаскав воды, так что Тан Чунмин спокойно перенес воду из резервуара в пруд пространства и заменил ее духовной водой. Поэтому семья в эти дни пользовалась духовной водой, даже Чжан Сю говорил, что вода в доме Мин ге-эра слаще.

Несмотря на то, что он чувствовал себя физически и умственно истощенным после вчерашней битвы, он также ощущал, что мрак, накопившийся в его теле, исчез. Он только чувствовал себя чрезвычайно расслабленным. Возможно, это была последняя навязчивая идея первоначального брата Мина, оставшаяся в теле. Когда он смог избавиться от семьи Чжао и позаботиться об А-Лине, предыдущая душа, должно быть, наконец почувствовала облегчение и полностью рассеялась. Из-за этого здоровье Тан Чунмина после сна было намного лучше, чем когда он только прибыл.

На следующее утро Тан Чунмин встал, и А-Линь, который протирал глаза и хотел встать вместе с ним, был вынужден лечь на спину и немного поспать. Ребенок должен спать больше, чтобы его тело росло. Тан Чунмин сейчас придерживался принципа баловать своего ге-эра как можно чаще.

Тем временем Чжан Сю подошел и бросил на него беспокойный взгляд. Он не был согласен с тем, что Тан Чунмин встал, но сегодня он действительно выглядел лучше, так что ему просто нужно было быть более осторожным. Он не знал, что Тан Чунмин серьезно спал прошлой ночью и не использовал свою ментальную силу, поэтому цвет его лица, естественно, восстановился.

У семьи Чжан Сю было много дел, которые нужно было сделать, поэтому, обменявшись парой слов с Тан Чунмином, он поспешил вернуться, сказав, что, возможно, сейчас и не сезон для работ на полях, но по-настоящему трудолюбивые люди все еще стараются изо всех сил заработать больше денег для семьи. Его Дашань сказал, что поедет в город, так как там есть семья, которая ищет рабочих. Так он сможет получить двадцать или тридцать цяней за один день, и он огорчится, если упустит такую возможность.

Тан Чунмин также был рад, что за ним больше не будут наблюдать посторонние. Теперь он мог уверенно вынимать вещи из своего пространства, чтобы поесть, и ему нужно было подкормить А-Линя. Чжан Сю уже передал ему 18 лян серебра после того, как Ли Дашань специально для него съездил в уездный город и получил хорошую цену за его драгоценности. Он действительно потерял немного денег из-за качества изготовления и веса деталей. Эти предметы принадлежали семье первоначального владельца тела и имели некоторую историю, так как передавались по наследству, но, к сожалению, в настоящее время вся семья давно исчезла.

Тан Чунмин намеревался попросить Чжан Сю помочь ему найти дойную овцу. С точки зрения использования в пищу овечье молоко самое лучшее. Более того, для него разведение овец - тоже хороший способ выжить. Им также нужно как можно быстрее поймать и вырастить несколько цыплят.

Тан Чунмин пожарил яйца и использовал рис, чтобы сварить густую белую кашу. Наконец, он положил в нее нарезанные кубиками яблоки. Затем он вернулся в комнату и позвал А-Линя.

- Мам, это восхитительно, - маленький Чжао Линь-эр потягивал кашу, его глаза блестели, он не удержался и съел все это сразу. Остановился он, только съев половину каши и жареных яиц, и сказал, - Мама, я сыт.

Но язык этого маленького ге-эра сосредоточенно облизывал его губы, а глаза не отрывались от еды, опасаясь, что несъеденная еда исчезнет.

Сам Тан Чунмин завтракал тем же, что и его сын. В противном случае он боялся, что его сын не осилит всю еду в одиночку. Маленький Линь-эр боялся, что после этой трапезы еды больше не будет. В это время Тан Чунмин испытывал смешанные чувства и планировал побаловать его еще больше. В сельской местности дети в этом возрасте обычно не страдают от членов своей семьи. Когда они станут немного старше, им будет все равно, и они просто выйдут на улицу и будут играть сами по себе.

Он был сострадательным человеком и не хотел скрывать хорошие вещи, хранившиеся в пространстве, от своего сына. Теперь он относился к А-Линю как к собственному сыну. Семья не может хранить тайны друг от друга. На самом деле, теперь им больше не нужно беспокоиться о еде, и ему не нужно, чтобы его сын так переживал о нем.

- Будь послушным и хорошо кушай. Только когда А-Линь будет сытым, он сможет быстро вырасти, чтобы помогать маме работать и зарабатывать деньги. Не волнуйся, мама, конечно, не будет морить голодом Линь-эра и... - рот Тан Чунмина дернулся и он продолжил, - Малыша в моем животе.

Немного грустно, что называть себя матерью становится все легче и легче, и существование ребенка в его животе является постоянным напоминанием наряду с постоянной потребностью в отдыхе.

- Смотри, мама тоже будет есть. Если А-Линь больше не сможет есть, то маме придется помочь А-Линю, - Тан Чунмин игриво указал на чашку, стояшую перед ним.

- Нет, мама, А-Линь хочет есть, - маленький Чжао Линь повернул голову и зачерпнул ложку, глядя на свою мать. Его глаза мило жмурились, когда он ел, заставляя Тан Чунмина умиляться. В конце концов он даже неохотно вылизал чашку.

Тан Чунмин улыбнулся и спросил:

- Так вкусно?

- Восхитительно!

- Если ты снова захочешь вкусной еды, ты не можешь говорить об этом другим людям. Если другие узнают об этом, никакой вкусной еды не будет, - Тан Чунмин сделал вид, что таинственно поддразнивает своего сына.

Чжао Линь занервничал:

- Даже тете Сю?

- Только мама и А-Линь могут знать.

- Хорошо, мама, - хотя тетя Сю очень хорошо относился к А-Линю, Чжао Линь все еще с радостью согласился, иначе они с матерью снова будут голодать, а голодным быть трудно.

- Хороший мальчик, А-Линь. В будущем мама купит тебе немного сладостей, - увидев нервное выражение на лице Чжао Линя, который серьезно относился к сохранению секрета, Тан Чунмин ошеломленно улыбнулся про себя. Его сын, которому было всего три года, так хорошо умел обманывать.

Утром, когда Тан Чунмин сидел на кане и разговаривал с А-Линем, Чжан Сю привел двух своих сыновей. Как только Чжан Сю вошел в комнату, он принялся щекотать Чжао Линя, из-за чего тот так смеялся, что не мог говорить.

Тан Чунмин поманил Да Мао и Эр Мао и усадил их на кан, чтобы поиграть с А-Линем, а сам спросил:

- Что случилось с вашей матерью?

Да Мао был более спокойным и, глядя, как его мать играет с маленьким ге-эром, сказал:

- Кажется, мама слышала о доме дяди Конггена.

- Я знаю, я знаю, - нетерпеливо перебил его Эр Мао, - Все они говорили, что племянник дяди Конггена отнимет у него дом и землю, когда он вернется, - говоря это, он посмотрел на Тан Чунмина, умоляя о похвале.

Тан Чунмин погладил Эр Мао по лицу и радостно сказал:

- Наш Эр Мао такой всезнайка. Позже тетя должен научить тебя читать. Было бы  хорошо, если кто-нибудь будет учиться вместе с Линь-эром.

- Правда? - Чжан Сю тоже перестал смеяться и быстро поймал Тан Чунмина, чтобы уточнить. Он также хотел отправить своих сыновей в школу, но семья не могла себе этого позволить. Конечно, они могли бы отправить только одного, но он не хотел. Это заставило бы обоих сыновей почувствовать, что их мать относится к ним неодинаково, и поэтому он не послал ни одного из них. Он забыл о прежнем положении семьи брата Мина и о том, что Мин ге-эр тоже был грамотным. Только вчера бухгалтерская книга напомнила ему об этом, но он не ожидал, что брат Мин проявит инициативу и действительно предложит эту идею.

В сельской местности быть грамотным полезно не только для сдачи экзамена, ведь такая вероятность слишком мала. Однако, если вы грамотны, вы, возможно, сможете найти достойную работу в городе и уберечь себя от работы в поле.

Тан Чунмин понял Чжан Сю и сказал:

- Это не требует больших усилий. В любом случае, я собираюсь учить А-Линя, не имеет значения, буду ли я учить одного или троих. Однако мой уровень не слишком высок, так что не ждите слишком многого.

- Твой уровень недостаточно высок? Ты не знаешь, у скольких людей выпали глаза, когда ты достал свою бухгалтерскую книгу. Даже знающие люди сказали, что твой уровень не хуже, чем у бухгалтера в городском магазине.

Некоторые люди сожалели, что брат Мин – ге-эр, иначе он мог бы не оставаться в сельской местности. С его способностями он мог бы зарабатывать на жизнь в городе, но, конечно, нашлись и те, кто завидовал и кисло говорил, что каким бы талантливым он ни был, он все равно остается вдовой с умершим мужем. Такая жизнь не очень хороша, даже если он грамотен, все равно лучше много работать на полях.

Хотя Тан Чунмин скромничал, в глубине души он все еще гордился собой. Этот парень также был выпускником ключевого университета, и в сочетании с памятью, оставленной его первоначальным телом, он мог легко справиться с обучением пары детей.

- Хорошо, ты можешь позволить Да Мао и Эр Мао приходить ко мне. Они также могут помочь позаботиться об А-Лине. А-Линь начнет учиться немного позже, и в будущем они смогут научить его.

Он делал это, потому что семья Чжан Сю очень помогла ему, а он хорошо помнил как благодарность, так и обиды. В будущем ему еще неоднократно понадобится помощь семьи Чжан Сю и Ли Дашаня, и лучше наладить длительные отношения.

- Мама, я хочу учиться, - Чжао Линь-эр с силой потянул Тан Чунмина за одежду.

- Хорошо, хорошо, наш Линь-эр тоже будет учиться, - ему все равно, имеет ли его сын право учиться или нет, он просто не хотел, чтобы его ребенок был совсем неграмотным.

Да Мао и Эр Мао переглянулись и дружно зааплодировали. Это здорово! Они всегда завидовали маленьким парням, которые могли ходить в школу. Они выпятили свои маленькие грудки перед Тан Чунмином, пытаясь убедить его, что они будут усердно учиться. Чжан Сю посмотрел на возбуждение своих сыновей и тоже улыбнулся.

После этого Чжан Сю рассказал о семье дяди Конггена, чей супруг вчера спровоцировал неприятности. В деревне есть разумные семьи Ли, Ли Дашань и деревенский староста Ли тому пример. Ли Конгген также связан с ними, он двоюродный брат деревенского старосты и имеет с ним более тесное родство, чем семья Чжан Сю. Однако их повседневное общение не такое близкое, как у Чжан Сю.

Все старейшины в доме Ли Конггена умерли. Первоначально было два брата и ге-эр, который не в счет. К сожалению, младший брат Ли Конггена скончался и оставил только одного сына по имени Ли Фэн.

- Это то самое дело, - Тан Чунмин припомнил воспоминания первоначального владельца тела. Это произошло до того, как предыдущий Тан Чунмин вступил в брак. Он только слышал, как люди упоминали об этом, и у него никогда не было хорошего впечатления о семье Ли Конггена, - Это случилось пять лет назад.

- Нет, - сказал Чжан Сю, усаживаясь на кан скрестив ноги, лицом к Тан Чунмину, и похлопал себя по бедру, - Пять лет назад объявили императорскую воинскую повинность. В то время брат Ли Конггена умер и перед смертью он доверил своего сына своему старшему брату, но у этого человека оказалось злое сердце. Когда объявили призыв в армию, им в голову пришла ужасная идея.

Через поля, полные весны Глава 12. Блеф

Тан Чунмину очень повезло, что независимо от того, как он себя вел, отец первоначального владельца тела все еще любил брата Мина. Однако закоснелый конфуцианский дух старика не позволял ему обучить ге-эра прописным иероглифам. Следовательно, изначальный владелец тела не обладал полным пониманием мира. Придя в дом семьи Чжао, он был полностью отрезан от книг. Он был очень чувствителен и, увидев, что Чжао Даху не нравится его грамотность, он никогда не упоминал об этом. Тем не менее, в его приданом все еще было четыре сокровища ученого, иначе Тан Чунмин действительно не смог бы составить эту бухгалтерскую книгу.

(ПП:четыре сокровища ученого – бумага, кисть, чернильный камень, чернила)

Сейчас он находится во временах Великой династии Чжоу, в восьмой год правления императора Цинюаня. Говорят, что император Цинъюань трудолюбив и амбициозен. Он хотел расширить территорию страны и добиться пожизненной славы. Менее чем за три года с момента восшествия на престол он развернул войска на границе. Он был не из тех императоров, что ищут только отдыха и расслабления.

В отличие от императора Цинъюаня, предыдущий император был высокомерным и экстравагантным и заботился только о своем собственном удовольствии. Он не заботился о жизни и смерти простых людей, особенно живущих на северо-западной границе, которые часто подвергались вторжению и преследованиям со стороны варваров севера. После того, как старый император умер прямо на своем супруге, император Цинъюань отказался от всех его экстравагантных привычек и после прихода к власти решительно использовал войска против варваров на северо-западе.

Пять лет назад по этой причине был объявлен императорский призыв в армию. В памяти оригинала сохранилось, как Чжао Даху однажды сказал ему, что семья Чжао потратила много серебра, чтобы избежать военной службы.

Действия семьи Ли Конггена вызвали у Чжан Сю довольно презрительное отношение:

- Брат Мин, позволь мне сказать тебе, что Ли Фэну было всего четырнадцать лет, и он еще не достиг призывного возраста. Сын Ли Конггена был на три года старше Ли Фэна. В то время никто не ожидал, что у семьи Ли Конггена будет такое злое сердце. Только когда магистрат прибыл в деревню Пиншань, чтобы увести людей, они узнали, что Ли Конгген и его семья тайно подали в списки имя Ли Фэна. Ли Конгген давным-давно отправил людей в правительство округа и продолжал говорить, что Ли Фэн был рад позаботиться о них и поручил им свой дом и поля. Ба! Кто не знает их порочного сердца, в противном случае, почему бы не подождать, пока магистрат не подойдет к двери, зачем посылать тайно. Они думали, что жители деревни не узнают, или они боялись, что Ли Фэн не согласится, когда все станет известно.

Тан Чунмин вздохнул и похлопал Чжан Сю по руке, чтобы успокоить его. Война началась пять лет назад, продолжалась три года и потребовала бесчисленных людских и материальных ресурсов. В конце концов они отогнали варваров от границы, сильно подорвав их силы. Однако Да Чжоу также заплатила большую цену, насколько ему известно, лишь небольшая часть мужчин деревни Пиншань, которые отправились сражаться, вернулись живыми. Большинство из них погибло на поле боя, и когда Ли Фэн не вернулся вместе с другими, все жители деревни считали само собой разумеющимся, что он умер.

Неожиданно, еще через два года тот, кого считали мертвым, действительно вернулся живым. Самой разочарованной была семья Ли Конггена, но глава деревни, который всегда чувствовал себя виноватым перед Ли Фэном, был очень счастлив. Если бы он тогда не проигнорировал семью Ли Конггена, как им могла прийти в голову эта идея -  отправить Ли Фэна на поле боя в таком юном возрасте.

- Вот почему нельзя совершать плохие поступки, возмездие обязательно придет. Ты не представляешь, насколько оживленным был вчера дом Ли Конггена, - Чжан Сю снова начал веселиться, и его вид также вызвал любопытство у Тан Чунмина. Что случилось, чтобы Чжан Сю выглядел так? Что за человек этот Ли Фэн?

- Говорю тебе, с Ли Фэном был еще один человек. Ли Конгген и его семья не могут сравниться с теми, кто служил в армии. Ли Конгген хотел отрицать личность Ли Фэна, но тот здоровяк, что пришел с Ли Фэном, ударил его кулаком, пробив им стену внутреннего двора дома. Сегодня я слышал, как кто-то сказал, что ходил посмотреть, увы, там была такая большая дыра. Сколько сил для этого потребовалось? Семья Ли Конггена была так напугана, что упала на землю. Даже говорят, что они описались от страха, ха-ха, о, я так счастлив.

- Дай мне стакан воды, у меня аж прям пересохло во рту, - Чжан Сю не мог унять веселья.

Тан Чунмин тоже усмехнулся, жаль, что он вчера не мог своими глазами увидеть эту ситуацию.

- Эти уроды боятся смерти, но встретили безжалостного человека. Они развели такую чушь, а теперь так напуганы, что писают в штаны. Таких людей может вылечить только грубостью.

- Я слышал, как они говорили, что Ли Фэн и тот большой парень выглядели странно и страшно. У Ли Фэна шрамы на лице, и все они жалели его, как он сможет найти себе супруга в будущем, - пока они разговаривали и смеялись, супруг деревенского старосты вошел в двери.

Чжан Сю поприветствовал его у двери и с любопытством спросил:

- Тетя, как у вас появлилось свободное время, чтобы приходить сюда? Может быть, дела семьи Ли уже решены?

- С ними одно беспокойство! Кому охота с ними ссориться? Я пришел сюда, чтобы спрятаться. Здесь, у брата Мина, тихо, - супруга деревенского старосты звали Шэнь, и все в деревне звали его Шэнь Фулан в знак уважения.

Да Мао, Эр Мао и Чжао Линь были такими послушными, что Шэнь Фулан достал из кармана арахис и дал детям в качестве закуски.

Чтобы сэкономить деньги, усадьба, купленная братом Мином, находилась далеко от центра деревни, за горой, и ближе к дороге, ведущей за пределы деревни. Дверь не пропускала посторонние звуки, и здесь действительно было очень тихо. Однако, хотя эта тишина больше нравилась Тану Чунмину, он должен подумать о безопасности. Хотя стена заднего двора сложена из камней, когда строился дом, она была прочнее земляной стены. Тан Чунмин чувствовал, что стоит оберегать заднюю стену не только от горных зверей, но и от непредсказуемых жителей деревни и посторонних, которые еще более опасны.

Подумав об этом, Тан Чунмин спросил двух людей:

- Брат Сю и Шэнь Фулан, вы не знаете, у кого есть щенки? Я хочу вырастить одного или двух, или я могу сначала вырастить несколько гусей, - не говоря уже о его нынешних физических неудобствах, в этом обществе даже овдовевшие ге-эры все еще подвергались нежелательному вниманию. Что в его прошлой, что в нынешней жизни обстановка и обращение с вдовами были одинаковыми, и не так много было желающих поддержать вдов. Это душило Тан Чунмина, но, как бы он ни был расстроен, он все равно считал, что гораздо лучше быть одиноким, чем жить с таким мужчиной, как Чжао Даху.

- Да, это срочный вопрос. Не волнуйся, брат Мин, я обязательно помогу тебе, иначе я бы действительно беспокоился, что вы живете здесь с Линь-эром совсем одни, - осторожно ответил Шэнь Фулан и решил, что, когда он вернется, то наведет справки в соседних деревнях, в том числе в своей первой деревне. Этот дом находится на выезде из деревни, людям со стороны будет легко войти незамеченными. Это может вызвать несчастный случай.

- Я попрошу Дашаня узнать, есть ли в городе гуси на продажу. Ты вполне можешь вырастить несколько гусей. Кстати, ты не хочешь разводить цыплят? Я соберу их для тебя, - также сказал Чжан Сю.

- Хорошо, скоро начнется весна, и мы должны их вырастить, иначе мой А-Линь даже не сможет есть яйца. Кстати, я также хочу вырастить овцу, производящую молоко. Я хочу, чтобы у А-Линя была хорошая добавка. Я не могу много двигаться, поэтому я должен нагло попросить тебя, - воспользовался возможностью Тан Чунмин.

- Никаких проблем, с этим делом легко справиться. Я помню, что есть дядя, семья которого разводит овец в деревне Шэньцзя, верно? - Чжан Сю был хорошо информирован.

- Да, есть такое хозяйство. Тогда я все узнаю, а затем договорюсь о цене и скажу тебе позже. Линь-эру действительно нужно съесть что-нибудь вкусненькое, - Шэнь Фулан тоже жалел маленького Чжао Линь-эра. Он не волновался, когда увидел, что Тан Чунмин свободно тратит деньги, так как знал от Чжан Сю, что Тан Чунмин использовал серебро от продажи своих последних украшений. Более того, в дополнение к маленькому Линь-эру, которому нужны добавки, по его мнению, брату Мину также не мешало бы подкормиться. Даже если он не думает о себе, ему нужно думать о малыше в животе.

- Тогда мне придется побеспокоить Шэнь Фулана, и если у них есть несколько молодых ягнят, пожалуйста, купите их для меня. Выращивание ягнят - это не проблема, даже если я сейчас не могу делать слишком много работы, - услышав, что это так удобно, Тан Чунмин подумал, что если он будет медленно растить ягнят, в будущем людям не покажется странным, если у него их окажется больше. По сравнению со свиньями он охотнее разводил бы овец. Когда он был моложе, он заботился об овцах. Овцы, выращенные на духовной родниковой воде из его пространства, станут еще вкуснее. Он считал, что нет необходимости беспокоиться о продаже хороших вещей.

Супруг деревенского старосты тоже думал об этом. Они же не могут просто сидеть и глотать воздух. Похоже, что брат Мин в глубине души знает, что для него хорошо. Его муж сказал ему в будущем позаботиться о брате Мине. Если он может чем-то помочь, он должен сделать как можно больше.

Чжан Сю вышивал кошелек, а Шэнь Фулан работал над подошвой ботинка. Они оба разговаривали, не отрываясь от работы, которую держали в руках. Троим детям стало скучно в доме, и они выбежали поиграть. Тан Чунмин, большой лентяй, подумал, что это не очень хорошо, но он действительно ничего не может вышить своими руками. Даже если он унаследовал навыки от первоначального владельца тела и тайно пытался это сделать, он мог только смотреть в небо и плакать.

Ладно, даже если он не умел вышивать, он может шить и штопать одежду. Однако в отличие от современного общества, где можно купить все, в сельской местности одежда постоянно латается. Ему пришлось откопать оригинальную старую одежду Чжао Даху, планируя перешить ее на меньший размер для себя или А-Линя. Когда кто-то в сельской местности умирает, семья сжигает одежду и другие вещи умершего, но даже если его бедная семья не может обойтись без этого, он должен хотя бы сделать вид, что соблюдает обычаи. Тан Чунмин не мог позволить, чтобы он или А-Линь привлекали слишком много внимания в деревне, поэтому должен жить так же, как и раньше.

Итак, Тан Чунмин со смущенным выражением лица взял иголку и нитку и начал путешествие превращения из большого мужчины в ге-эра.

- Тетя, что сейчас происходит с семьей дяди Конггена? Они все еще не хотят отдавать землю и дом? - азалия на кошельке Чжан Сю постепенно обретала форму.

- Его семья слишком криво мыслит! - мрачно сказал Шэнь Фулан, его рука сильнее натянула бечевку, словно вымещая на ней свое возмущение, - Они так испугались, что теперь не встают с кровати, а их сын просит старосту стать их защитником и дать им  справедливость!

- Они больны? Это правда или притворство? - Чжан Сю засомневался, неудивительно, что супруг старосты не желает оставаться дома и говорит, что в этом месте тихо. Сейчас дом деревенского старосты - настоящая головная боль.

- Кто знает, правда это или ложь, но если они хотят использовать это, чтобы обмануть Ли Фэна и того большого человека, то это их ошибка. Хм, их маленький ге-эр увидел Ли Фэна и закричал от страха. Он даже не задумывается о том, что именно его семья согрешила против Ли Фэна. Почему им не нравится внешность Ли Фэна? - чем больше Шэнь Фулан говорил, тем больше он злился, бечевка в его руке издавала презрительный звук, от которого Тан Чунмин испугался.

- Он изуродован? Это серьезно? - с любопытством спросил Тан Чунмин. Что могло заставить деревенского жителя закричать от страха?

Шэнь Фулан не мог толком описать это, поэтому он отложил иглу и жестом указал на брови Тан Чунмина и Чжан Сю.

- Вот, шрам идет у него из верхней части сверху до века, почти разрушив один глаз. Но, к счастью, большие шрамы теперь исчезли, и осталось всего несколько отметин. Я не думаю, что это уродливо, но, в конце концов, он видел кровь на поле боя, и это заставляет людей чувствовать себя неловко.

- Все в порядке, ге-эр из той семьи просто поднимает слишком много шума, - Тан Чунмин понял, что это было совсем несерьезно. Он думал, что это было ужасно, а оказалось, что на его лице были просто шрамы. Что касается того, что сказал Шэнь Фулан, Ли Фэна должно быть нелегко спровоцировать. Невозможно, чтобы человек, который ходил среди груды мертвых людей, совершенно не пострадал.

- Нет, но этот маленький ге-эр испортил его репутацию, и эта новость распространилась. Я боюсь, что в будущем ему будет трудно найти супруга, - у Шэнь Фулана не сложилось хорошего впечатления о маленьком ге-эре.

Тан Чунмин не воспринял это всерьез, с его точки зрения, если этот Ли Фэн действительно способный, он не станет беспокоиться о том, что не сможет найти себе спутника для хорошей жизни. В современном обществе отнюдь не красавцы имеют по несколько жен и любовниц. Все решают либо власть, либо деньги, а если у Ли Фэна в руках есть и то, и другое, неужели он не сможет себе никого найти? Однако его больше интересовал большой человек, описанный Чжан Сю. Одним ударом он пробил дыру в стене внутреннего двора. Сколько сил на это ушло? Может быть, в древние времена еще существовали практикующие боевые искусства, которые могли перелетать через стену?

Еще через два дня Тан Чунмин наконец услышал полную новость. Как и ожидалось, семья Ли Конггена потерпела неудачу и была вынуждена вернуть поля и дома. Глава деревни не заставлял их возвращать продукцию за последние несколько лет. Они уже полностью опозорились и больше не могли создавать проблемы. Старейшины семьи Ли согласились с отношением старосты деревни и тем, как он справился с ситуацией. Репутация семьи Ли не может быть испорчена семьей Ли Конггена. Все люди, живущие рядом с деревней Пиншань, смотрят на семью Ли.

Чжан Сю живо рассказал ему это, как будто видел все своими глазами. В конце концов, Ли Конгген с супругом притворялись больными. Когда они лежали на кане и притворно стонали, их сын пошел в дом деревенского старосты, чтобы устроить неприятности. Тогда здоровяк достал десять серебряных лян и попросил людей пригласить лучшего врача в городе. Муж и жена посмотрели прямо на серебро, но здоровяк скорее заплатил бы все серебро за медицинское обслуживание, чем позволил им коснуться его хоть пальцем.

Кто-то действительно поехал в город и пригласил доктора. Врач поставил им диагноз и сказал много слов, но все сводилось к тому, что у них двоих была легкая депрессия в сердце. Лекарства не нужны, и через некоторое время они будут в порядке. Доктор только взял плату за визит и ушел, заставив зрителей разразиться смехом. Эта пьеса была еще более живой, чем предыдущее шоу Тан Чунмина.

- Ты не представляешь, насколько сильным был здоровяк. Когда он шлепнул серебряный слиток на стол, тот продавил столешницу. Сын Ли Конггена смотрел только на серебро, и когда его извлекли, его родители чуть не упали в обморок, когда оно прошло мимо них. Ха-ха-ха, - Чжан Сю показал Тан Чунмину рукой глубину ямы, которую пробил серебряный слиток, и Тан Чунмин тоже рассмеялся.

- У семьи Ли Конггена, похоже, нет свободного дома, верно? Они хотят жить в доме с племянником? – спросил Тан Чунмин, зная, что у них есть только это место.

- Нет, когда Ли Фэна отослали, они сказали, что их сын хочет жениться, а жить ему негде. Сначала они займут дом Ли Фэна, а когда он вернется, вернут его. Я только что узнал, что два года назад, после того, как все вернулись с военной службы, а Ли Фэн не вернулся, семья Ли Конггена хотела официально зарегистрировать дом и землю на свое имя. Однако деревенский староста захотел перепроверить и послал кого-то к магистрату. Они обнаружили, что Ли Фэн не значится в списке погибших на войне. Солдаты, которые вернулись в деревню, также сказали, что они разлучились с Ли Фэном, как только прибыли на поле боя, и не знали о его положении. Поэтому, хотя деревенский староста временно передал дом и землю семье Ли Конггена, он тайно утаил право собственности на дом и землю. Теперь все они в руках Ли Фэна, и семья Ли Конггена не может ничего сделать, чтобы обмануть его, - сказал Чжан Сю.

Добрые чувства Тан Чунмина к деревенскому старосте становились все больше, в будущем ему надо сблизиться с этой семьей.

Через поля, полные весны Глава 13. Ли Фэн

Ли Фэн стоял перед старым домом, держа в руке две пожелтевшие от времени бумаги. Двор, где он жил, когда были живы его родители, был полностью разрушен. От его тела так повеяло холодом, что даже у здоровяка, стоявшего рядом с ним, побежали мурашки по коже.

У него не было другого выбора, кроме как терпеть ледяную ауру старшего брата, но он не обращал внимания на мнение других людей. Он пристально посмотрел на старшего сына Ли Конггена и сердито сказал:

- Чего уставился? Двигайся быстрее, если не хочешь попробовать кулака этого мастера!

Когда старший сын Ли и его жена увидели сжатый кулак, они задрожали от страха и сказали:

- Мы двигаемся, мы все сделаем быстро.

Первоначально они ожидали, что их кузен поможет им и скажет несколько добрых слов, но с самого начала и до конца кузен позволял этому бандиту вести себя высокомерно и произнести такую большую речь в семье Ли. Они могли только ускорить свои движения, затаив ненависть.

Когда кто-то пытался урезонить Ли Фэн, тот ответил:

- Ю Му - мой начальник. Как я могу приказывать ему? Он уже давно привык разбираться с варварами. Его характер всегда был плохим. Я не разрешал ему идти со мной, но он захотел взглянуть на ситуацию в моем доме. Пожалуйста, простите меня.

Люди, к которым он обращался, почувствовали холодок от его слов и вспомнили, что Ли Фэн долгое время воевал с варварами. Кто знает, сколько их крови осталось на его руках. Неужели это все еще тот же добродушный парень из прошлого? Они сразу же перестали попытаться убедить его.

Черт возьми, почему этот ублюдок не умер на поле боя! Таково было единодушное мнение семьи Ли Конггена.

Когда старший сын Ли и его жена ушли, выражение на лице здоровяка изменилось, и он глупо улыбнулся:

- Брат, они все съехали. Отныне все будет принадлежать старшему брату. Старший брат, я все сделал хорошо? Если бы старший брат меня не остановил, я бы разгромил эту семью до основания.

За то, что эта дрянная семейка посмела так обращаться со старшим братом, их всех следовало бы бросить варварам, чтобы они сами попробовали, каково это… Пфф, и он не начальник старшего брата, это старший брат - его начальник, ясно?

- Вот лентяи, если бы ты не расстраивался, глядя на них, я бы заставил их прибраться перед уходом, - большому парню не понравился вид разрушенного двора. По всей земле годами валялось куриное дерьмо, место, которое первоначально было огородом, заросло сорняками, и повсюду разбросаны сломанные вещи. Глядя на своего старшего брата, засучивающего рукава, здоровяк решил не отставать и последовал за ним, чтобы убрать разоренный двор.

Жители деревни увидели, как из семейного двора Ли Фэна постоянно что-то выбрасывают. Были люди, которые хотели посмотреть, смогут ли они подобрать что-то полезное, но результаты были не очень хорошими. Черное блестящее одеяло было покрыто длинными волосами, железный горшок покрылся толстым слоем сажи, а внутри ползали жуки. Один только взгляд вызывал приступ тошноты, и они не могли найти слов, чтобы описать эту ленивую семью.

Ю Му тоже было противно, он лучше бы остался холостяком на всю жизнь, чем жениться на таком ленивом ге-эре. Он взглянул на кухню, повернулся и вбежал в главный дом, крича:

- Старший брат, кухня вообще непригодна для использования. Лучше снести и перестроить ее заново. Брат, позволь мне сказать, даже если ты не хочешь оставаться в городе и хочешь вернуться домой, тебе не нужно жить в этом разрушенном доме. Лучше какое-то время пожить в городе. Все жители здесь снесли старые дома и построили несколько больших домов из ярко-синего кирпича, они более комфортны для жизни.

Ли Фэн снимал оконную бумагу, чтобы впустить ветер и рассеять грязный запах в доме. Не оглядываясь, он ответил:

- Если ты не можешь этого вынести, возвращайся в город. Спокойная жизнь этих дней заставила тебя забыть те дни на севере?

Затем он добавил:

- Кухня будет восстановлена и комнаты отремонтированы. Сейчас не сезон, и все в деревне свободны. Позже я поговорю со своим дядей и куплю кое-какую мебель в городе, после того как закончу ремонт.

Здоровяк радостно зааплодировал от того, что ему больше не нужно убираться на кухне. Он подошел к Ли Фэну и стал помогать. Пока они работали, он рассказывал о том, что слышал в деревне за последние несколько дней:

- Старший брат, помнишь тот большой скандал, который произошел, когда мы вернулись? Ты знаешь, что случилось? В нашей деревне есть ужасная семья, но у них есть замечательный зять. Я слышал, что муж этого ге-эра умер, и его звали Чжао Даху. Старший брат, ты знаешь этого человека? - он уже привычно называл деревню «нашей».

Высокий и крупный мужчина любил наблюдать за суетой и посплетничать, Ли Фэну не в первый раз приходится иметь с этим дело. Однако он знал этого Чжао Даху и сказал удивленным тоном:

- Он мертв? Как это могло случиться? Когда-то мы с ним вместе играли в деревне. Как он умер?

Здоровяк немедленно рассказал Ли Фэну о том, что он слышал, будто делился неким сокровищем, и Ли Фэн нахмурился. Это была невероятная новость. Когда он покинул деревню Пиншань, старик Чжао уже скончался, но матриарх Чжао еще не был таким жестоким и пристрастным, как сейчас. Он также знал третьего сына Чжао и то, что он был любимцем дома. После того как он пошел в школу, он весь день не высовывал носа и думал, что он не такой, как все. Ли Фэн не ожидал, что через несколько лет он будет становиться все более и более самодовольным. Из рассказа Ю Му он мог видеть сердце этого человека – эгоистичного и лицемерного. Таких людей он ненавидел больше всего.

- Я не ожидал, что Чжао Даху окажется таким человеком. Теперь, когда его нет, его супругу и ребенку будет намного легче, - годы борьбы на поле боя не на жизнь, а на смерть давно закалили его сердце. Ранняя смерть Чжао Даху, который был его товарищем по играм в детские годы, не повлияла на него. Хотя он не видел эту сцену своими глазами, Ли Фэн испытывал уважение к ге-эру, который осмелился причинить неприятности. Если бы не это, судя по настрою семьи, ни у ге-эра, ни у его детей, возможно, не было бы хорошего конца. Пока никто не знал, что происходит, они могли продать этого ге-эра и даже сказать, что он согласился на это добровольно. Ли Фэн подумал о матриархе Чжао и третьем сыне Чжао и испытал к ним сильное чувство отвращения.

- Это верно, - здоровяка больше интересовало одобрение старшего брата. Он ухмыльнулся и был готов болтать бесконечно, - Я слышал, что этот ге-эр был грамотным с самого детства. Увидев эту бухгалтерскую книгу, люди не могли ее оспорить. Я слышал также, что он очень хорош собой, жаль только, что у него в животе ребенок, иначе...

- Заткнись! - Ли Фэн нахмурился, - Ты не думаешь о его репутации? Если ты не можешь держать рот на замке, возвращайся, - с этими словами он вышел на улицу.

Здоровяк уже знал его нрав и немного съежился. Хоть он и вел себя так со своим старшим братом, перед другими жителями деревни и старейшинами он хотел сохранить свой имидж. Увидев, что его старший брат выходит со двора, он быстро спросил:

- Куда ты идешь, старший брат?

Ты не можешь оставить своего младшего брата здесь.

- Я собираюсь купить несколько метел, - сказав это, он покинул двор. Здоровяк вздохнул и продолжил наводить порядок в доме.

Хотя он отсутствовал несколько лет, планировка деревни в основном не сильно изменилась. Ли Фэн знал, в каких семьях он может купить метлы. Идя по дороге, он не мог не думать о словах здоровяка. Не удержавшись, он поднял голову и бросил взгляд в сторону дома этого ге-эра. Тот жил неподалеку. Хотя Ли Фэн восхищался мужеством ге-эра, ему будет нелегко стать единственным кормильцем.

Ли Фэн нахмурился, эта позиция небезопасна для беременного ге-эра, у которого также есть трехлетний ребенок. Однако он, как одинокий мужчиной, не осмелится ничего сказать, иначе это испортило бы репутацию ге-эра.

- Дядя Тай, я хотел бы купить метлу, - крикнул Ли Фэн, заходя во двор.

- Ах, малыш Ли Фэн, входи скорее, я не ожидал, что ты будешь помнить такие вещи. Не нужно покупать, просто возьми ее, она не стоит больших денег, - мужчина средних лет открыл дверь, поздоровался с Ли Фэном и пригласил его войти.

Ли Фэн подошел к месту, где в знакомой манере были расставлены метлы, и подобрал несколько. Он повернулся, положил приготовленные медные монеты на стоявший рядом табурет и сказал, выходя:

- Дядя Тай, я ухожу и вернусь навестить тебя, когда закончу уборку в доме.

Дядя Тай заботился о нем после смерти родителей, и когда он увидел, что Ли Фэн вернулся, он разрыдался.

- Хорошо, хорошо, ох уж этот Ли Фэн, разве ты не слышал, как я сказал, что не нужно платить? - мужчина средних лет повернул голову и увидел медные монеты. Он поспешно погнался за ним и закричал, но у Ли Фэна были длинные ноги, и он уже ушел. Мужчина вздохнул и покачал головой. Неожиданно, даже спустя несколько лет, малыш Ли Фэн все еще помнит цену его метел. У этого ребенка действительно доброе сердце.

Ли Фэн отнес метлы обратно Ю Му, а затем ушел, пройдя весь путь до дома деревенского старосты. Староста жил в центре деревне, и ему пришлось пройти ее большую часть, поэтому на дороге он встретил много людей. Они в основном избегали его, когда видели, и Ли Фэн не выказывал никаких эмоций в ответ. Он знал, что выглядит уродливо и ужасно, но для него уже было счастьем вернуться с севера живым. Ему было все равно, что о нем думают другие.

Когда он подошел к дому деревенского старосты, дверь во двор была открыта изнутри, и там стоял незнакомец. Шэнь Фулан продолжал говорить ему:

- Брат Мин, ты хороший человек, и в твоей ситуации, конечно, мы тебе поможем. Если тебе нужна помощь в сельском хозяйстве, не бойся обращаться ко мне. Тебе не стоит слишком перетруждаться, подумай о ребенке и А-Лине. Сейчас ты можешь прийти сюда, но в следующий раз не ходи в такую даль.

- Я знаю, но глава деревни усердно работал, помогая мне с обращением в ямен. Я должен был прийти, чтобы сказать вам спасибо, если бы не мое плохое самочувствие, я бы сказал об этом прямо главе деревни. Шэнь Фулан, к вам посетитель, так что я пойду, - увидев, что кто-то пришел, Тан Чунмин поспешно ускорил шаг. Вручить подарок было нелегко, и ему было очень неловко продолжать злоупотреблять гостеприимством.

Однако у этого человека было серьезное и невозмутимое лицо. Хотя он и выглядел как незнакомец, Тан Чунмин все равно позавидовал ему. У этого человека как раз такой тип фигуры, которой он восхищается больше всего. Он вытер слюну. Забудьте об этом, даже если бы он прожил две жизни, у него не было никаких шансов получить такое тело.

- Ах, это малыш Ли Фэн, входи скорее, какое совпадение. Муж, малыш Ли Фэн здесь. Ли Фэн, ты здесь, должно быть, чтобы увидеть твоего дядю, иди прямо к нему, - Шэнь Фулан был очень занят и, поздоровавшись с Ли Фэном, не забыл сказать еще несколько слов Тан Чунмину, - Брат Мин, будь осторожен на дороге. Земля скользкая. Что касается овец, я попросил кое-кого поспрашивать и нашел овцу, которая только что родила. Завтра я буду свободен, так что схожу и посмотрю.

Тан Чуньмин понял, кто идет, когда услышал, как Шэнь Фулан называет его малышом Ли Фэном. Он повернул голову и не смог удержаться, чтобы не взглянуть еще раз. Что это? Люди говорят, что он изуродован шрамами, но они больше похожи на добавление характера и излучают мужественность. Взглянув, он отвел взгляд и махнул Шэнь Фулану:

- Тогда я буду сидеть дома и ждать, а вы поприветствуйте своих гостей.

Не только Тан Чунмину было любопытно, но и Ли Фэн догадался, кто этот человек, и в глубине души ему стало интересно. Это тот самый ге-эр, который заставил рот Ю Му так много шептать ему на ухо, и он восхищался поведением этого парня. Хотя он не присматривался к ге-эру, когда тот проходил мимо, он все равно посмотрел на него потом. Ю Му не ошибся, его внешность считалась первоклассной в деревне. Однако он был слишком худым, и, глядя на него, Ли Фэн забеспокоился, что этот человек не сможет спокойно дойти до дома.

Из того, что он о нем слышал, он мог понять, что у этого человека был хороший характер, не соответствующий слухам. Он был похож на смелого человека, который сможет свести счеты с Чжао, используя бухгалтерскую книгу. Он также не казался подавленным. Подумав, что матриарх Чжао на самом деле хотел продать этого ге-эра за невысокого пожилого хромого мужчину за пятнадцать лян серебра, в груди Ли Фэна поднялся холодный гнев.

- Эй, почему на улице вдруг стало холодно? Входи, я закрою дверь, - Тан Чунмин уже ушел, и Шэнь Фулан внезапно почувствовал холод, подумав, что, возможно, погода меняется.

Ли Фэн последовал за Шэнь Фуланем во двор. Его уже приветствовали и с улыбкой спросили:

- Что-нибудь не так, малыш Ли Фэн? У тебя есть дома еда? Если нет, отведи своего друга в дом твоего дяди, и твой дядя добавит еще две пары палочек для еды.

Хотя ему вернули землю и дом, все равно потребуется время, чтобы на полях появилась какая-либо продукция. Глава деревни мало что знал о нынешней ситуации Ли Фэна и беспокоился, что тот не сможет поесть, поэтому он сказал эти слова. С точки зрения отношений между двумя семьями, деревенский староста и дед Ли Конггена, Ли Конгшу, были братьями. Ли Конгшу умер давным-давно, а Ли Фэн только что вернулся. Теперь деревенский староста чувствовал, что на нем лежит ответственность и старался больше заботиться о нем.

Выражение лица Ли Фэна было немного невыразительным, и он приподнял краешек губ, как будто собирался рассмеяться, но, возможно, из-за того, что он привык к жесткости своего лица, уголки его рта дернулись:

- Дядя, не волнуйтесь. Я скопил немного денег, так что мне не нужно объедать дядю. Но есть еще одна проблема, с которой дядя должен мне помочь. Я не могу сейчас жить в своем доме, и я хочу, чтобы вы помогли мне найти несколько человек починить его. Я планирую сначала забрать Ю Му в город, чтобы он жил там, и подождать, пока все закончится, прежде чем вернуться.

Как староста мог не знать, каким ленивым характером обладали старший сын Ли и его супруг. Ленивого мужчину вырастила такая же ленивая мать, и после них дом явно нуждается в ремонте. Поэтому он кивнул:

- Так получилось, что в это время многие мужчины свободны. Я помогу тебе найти несколько человек, и после нескольких дней напряженной работы все будет исправлено. Если тебе неудобно жить в городе, приезжай жить в дом дяди. Двое мальчиков уехали на учебу в уездный город, и дом пустует.

- Хорошо, если хотите поговорить, говорите внутри, разве на улице не холодно? - Шэнь Фулан увидел, что его муж действительно стоит во дворе, чтобы поговорить с их гостем. Он позвал их в дом и налил чашку горячего чая. Они часто ездили в уездный город и обратно, и дома было несколько хороших вещей, чтобы угостить гостей.

Поскольку Ли Фэну нужно было поговорить о зарплате рабочим, он не отказался и вошел в дом. С первого взгляда он увидел на кане несколько пирожных, которые, должно быть, только что принес тот ге-эр. Обсудив размер заработной платы и отказавшись от обеда, Ли Фэн ушел, выпив чашку.

- Увы, малышу Ли Фэну придется нелегко, - Шэнь Фулан сел на кан и вздохнул. По его мнению, Ли Фэн должен просто снести дом и построить заново, а не ремонтировать его. Он боялся, что денег, которые он скопил за последние несколько лет, было не так уж много. Как он сможет в будущем жениться?

- Не волнуйcя слишком сильно по этому поводу, друг малыша Ли Фэна в прошлый раз достал дюжину серебряных слитков. У него глубокие карманы и он знает боевые искусства, он не должен быть обычным военным. Он может быть военным чиновником и другом Ли Фэна. В будущем за Ли Фэна можно быть спокойным, - глава деревни выбил свою трубку и сделал пару глотков.

Шэнь Фулан фыркнул и сказал:

- Меня не волнуют дела вашей семьи Ли, я просто переживаю за малыша Фэна, его послали на поле боя в таком юном возрасте.

У деревенского старосты разболелась голова, когда он услышал это. В той старой семье Ли было так много плохих людей, которые сотворили много плохих вещей. К счастью, малыш Ли Фэн также считается частью клана и старейшины не отдавали предпочтение семье Ли Конггена. Если бы речь шла о человеке с другой фамилией, который пришел бы в семью Ли в поисках неприятностей, кто знает, каковы были бы результаты. Как и предыдущая проблема с Мин ге-эром, это было дело семьи Чжао, поэтому он смог выйти и сказать несколько справедливых слов. Его слова все еще имели вес для третьего старейшины Чжао и были справедливыми, плюс семья Тан сказала свое слово, чтобы успешно решить все проблемы.

Глава деревни возлагал большие надежды на своих двух сыновей. Если хотя бы один из них станет Сюцаем, его слова будут иметь больший вес в деревне и в старой семье Ли.

Шэнь Фулан знал ситуацию и то, что у его мужа болит голова из-за семьи Ли Конггена, которая считалась паршивой овцой семьи Ли. Обычно он на каждом шагу говорит о семье Ли, как будто они все такие необычные, но эти люди действительно портят репутацию.

Через поля, полные весны Глава 14. Разведение овец

Тан Чунмин шел по деревне, время от времени кивая и приветствуя проходящих мимо людей. Он активно обращался ко всем, кого знал из своей памяти. Несмотря ни на что, если он собирается жить в этой деревне, он не должен слишком отделяться от этих жителей. Предположительно, бывший брат Мин был немного застенчив и не так открыт, как сейчас, поэтому некоторые люди даже замерли на мгновение прежде чем улыбнуться, когда увидели, как он проявляет инициативу и обращается к ним.

На самом деле большинство жителей деревни очень просты. Он помнил, что, когда он был ребенком, он часто ходил от двери к двери со своей чашкой риса, и люди, которых он знал, звали его в дом поесть. Даже после того, как город оказал на них влияние и маленькие домики заперли свои двери, отношения между жителями деревни были намного лучше, чем у равнодушных городских жителей.

Пожив в городе, он все еще предпочитал атмосферу сельской местности.

Теперь у него был отдельный семейный регистр, с этим доказательством он больше не был связан с семьей Чжао, живущей на западе деревни. К сожалению, ребенок у него в животе и Чжао Линь не могут унаследовать его фамилию и должны сохранить фамилию Чжао. Если позже он выйдет замуж повторно и семья его мужа согласится их принять, они смогут взять фамилию нового мужа. Другой вариант будет зависеть от готовности семьи Тан из деревни Чжэньшань принять их и занести в свою генеалогию.

Шэнь Фулан посоветовал ему, что будь у него в животе еще один ге-эр, это не имеет большого значения, но если родится сын, ему придется обратить внимание на эти аспекты, если его сын в будущем захочет сдавать экзамен. Тан Чунмин мог только плюнуть в сердцах на консервативное мышление этого древнего общества. К счастью, независимо от фамилии Тан или Чжао, все они были его детьми.

Как только он вернулся в свой дом и открыл дверь во двор, он увидел своего доброго ге-эра, сидящего на корточках у двери. Увидев, что Тан Чунмин вернулся, на его маленьком личике появилась радостная улыбка. Он встал и тихо крикнул:

- Мама, ты вернулся.

- Мой хороший, ты ждешь свою маму? Почему ты не играешь с Да Мао и другими? - сердце Тан Чунмина растеклось в лужу, и он уже собирался наклониться, чтобы обнять сына.

- Нет, тетя  Сю сказал, что у А-Линя появился младший брат и мама больше не может поднимать А-Линя, - избегая его протянутых рук, маленькое личико ребенка настороженно уставилось на живот Тан Чунмина.

Протянутые руки Тан Чунмина замерли в воздухе, а улыбка на его лице застыла. Почему ты должен напоминать мне о жестокой реальности, мой дорогой сын, твой нож всегда должен быть направлен против нашего врага. Со вздохом в сердце направление протянутой руки пришлось изменить, чтобы сжать маленькое личико сына, цвет которого начал улучшаться:

- Идем, идем домой с мамой, не слушай тетю Сю, твоя мама любит обнимать А-Линя.

- Посмотрите, как вы привязаны друг к другу, А-Линь даже не заходит в дом, пока ты не вернешься, даже когда Да Мао и Эр Мао просят его пойти поиграть, я так завидую. Хватит, раз ты вернулся, я пойду и больше не буду тебя беспокоить, - шутливо сказал Чжан Сю, стоявший перед его домом. Когда Тан Чунмин пошел в дом старосты, он оставил своего сына с Чжан Сю, который пришел его навестить.

Чжан Сю закрыл за собой ворота внутреннего двора, и Тан Чуньмин повел своего сына посмотреть на двух кур. Прежде чем отправиться в дом деревенского старосты, он слышал кудахтанье и подумал, не снесли ли куры яйца. Хотя куры отказывались класть их в холодную погоду, но в эти дни их кормили не только разбавленной духовной водой, но и свежими измельченными листьями овощей из пространства, а также некоторыми остатками риса, так что куры кудахтали и хватали корм без необходимости торопить их.

У него не было времени проверить, когда Чжан Сю случайно пришел в гости, но теперь, когда он вспомнил, он заглянул в куриное гнездо и увидел, что на соломенной подстилке лежат два яйца.

Тан Чунмин был вне себя от радости:

- Сынок, у нас наконец-то есть свои собственные яйца. В полдень каждый из нас съест по тушеному яйцу.

Яйца, которые они ели раньше, давали им другие люди, включая семью деревенского старосты, семью Чжан Сю и семью Ван Мо, но он беспокоился, что когда они их съедят, яиц уже не останется. Должны ли они пойти и купить яйца? Однако люди начнут судачить, а он не хотел иметь с этим дела. Поэтому эти несколько дней он отчаянно кормил кур, и они наконец оправдали его ожидания. Тан Чунмин достал яйца, которые были еще немного теплыми, и дал одно сыну подержать.

Чжао Линь осторожно взял яйцо своими маленькими ручками. Он был в восторге, так как помнил, насколько вкусными были яйца, приготовленные его матерью. Раньше он не осмелился бы сказать, что хочет их съесть, но теперь, когда Тан Чунмин кормил его каждый день всевозможной вкусной едой, он стал более смелым, но, конечно, это было только в присутствии Тан Чунмина.

- Хорошо, с этого момента как только курица снесет яйцо, мама отдаст его А-Линю, а когда мы поймаем еще цыплят, их тоже отдадут А-Линю, чтобы он мог потом накопить личные деньги, - Тан Чунмин махнул рукой и потащил сына за собой, рисуя ему светлое будущее.

- А-Линь будет приходить и смотреть каждый день, - маленький Чжао Линь бежал трусцой за своей матерью и так улыбался, что его глаза превратились в щелочки. Ге-эр  еще не знал, что такое личные деньги, но он чувствовал, что может помочь матери в его работе, и что разведение кур также равносильно тому, что у него будет много-много бесконечных яиц, которые можно будет обменять на деньги.

В доме также находились два молодых желтых гуся, которых Ли Дашань нашел в городе, но температура на улице была еще низкой, поэтому, принеся их домой, Тан Чунмин поспешил напоить их духовной водой и посадить в комнату. Естественно, птенцам придется подождать, пока днем станет теплее, но Чжан Сю помог Тан Чунмину заказать дополнительно 50 птенцов у семьи, которая специализируется на выводке цыплят, так что он подождет, пока они вылупятся, чтобы забрать их домой.

Вернувшись в дом, А-Линь присел на корточки перед бамбуковой корзиной, чтобы посмотреть на гусят, а Тан Чунмин сидел на кровати и пересчитывал оставшиеся серебряные монеты. Серебра было недостаточно. Всего за несколько дней он потратил почти три ляна, и ему также пришлось заплатить за лекарства. Купив маленьких гусят и отправив подарки в дом деревенского старосты, он все еще должен был заплатить задаток за маленьких цыплят плюс овец, которых скоро пригонят. Как долго они смогут продержаться на эти десять лян серебра?

Он хотел бы поехать в окружной город, овощи, выращенные в его пространстве, вот - вот созреют. Продав их в округе, он сможет заработать немного серебра.

Он хотел поторопиться и уйти сейчас, но никто не одобрит его решения, ведь он должен подождать, пока плод не станет стабильным в три месяца. Только тогда он сможет уйти далеко, так что независимо от того, сколько решений он придумает, он не сможет заставить серебро просто упасть с неба.

Идея разведения кур и овец хороша, но не многие люди в эту эпоху занимаются разведением домашнего скота в больших масштабах. Почему? Потому что когда плотность поголовья слишком высока, животные могут легко заболеть. Как только возникнет болезнь, домашний скот погибнет в больших количествах. Однако Тан Чунмин совсем не боялся этого из-за наличия у него пространства. Но это также был наименее привлекательный способ разбогатеть, иначе как он сможет объяснить происхождение серебра?

Также хорошо было бы разводить овец. Мысль об овцах вызвала в его памяти всевозможные вкусные блюда с использованием баранины: тушеная баранина, жареные бараньи отбивные на гриле, баранина сябу-сябу, баранина с тмином... ему больше не следует об этом думать, в конце концов, мяса у него пока нет. Слюна Тан Чунмина потекла вниз, и он повернулся, чтобы посмотреть на своего сына. К счастью, тот смотрел на двух гусят и не заметил, поэтому он поспешно вытерся. Но ради мясной промышленности он твердо намерен выращивать эту овцу, даже если в краткосрочной перспективе нелегко увидеть выгоду, в его прошлой жизни были случаи, которые сделали баранину брендом.

О ремонте дома Ли Фэна знал даже Тан Чунмин. Когда он стоял во дворе перед домом, он мог видеть двор по диагонали через улицу и занятых в нем людей.

Чжан Сю сказал ему:

- Ты не знаешь, но Ли Фэн предлагает тридцать пять цяней в день. Хотя в стоимость не входит еда, день работы стоит двух дней в другом месте. Жаль, что мой Дашань рано устроился на работу в городе, иначе он смог бы поработать в доме Ли Фэна.

Тан Чунмин бросил на него пустой взгляд и сказал:

- Сколько дней он смог бы здесь работать? Твой Дашань будет работать в городе почти месяц, так кто в итоге получит больше денег? Или ты жалеешь своего Дашаня за то, что он рано уходит и поздно возвращается домой?

- О, теперь ты такой умный, - раздраженно сказал Чжан Сю, поднимаясь, чтобы потрепать Тан Чунмина по щеке, - Что это? Ты действительно смеешь что-то говорить?

Однако Чжан Сю не осмеливался слишком суетиться. В конце концов, он должен был учитывать физическое состояние Тан Чунмина, так что это все, что он сказал. Даже если он действительно хотел, чтобы его Дашань возвращался пораньше, зарабатывать деньги нелегко. Они с мужем также беспокоились о ситуации Мин ге-эра, но тот выглядел так, будто ему все равно, оставляя Чжан Сю волноваться в одиночестве.

Тан Чунмин не обращал особого внимания на семью Ли Фэна, потому что Шэнь Фулан привел ему овцу и трех ягнят, которые обошлись ему в два серебряных. Хоть расставаться с деньгами было больно, тем не менее, Шэнь Фулан действительно был полон энтузиазма. Он не только привел овец, но и, опасаясь, что Тан Чунмин не сможет накормить их, также принес немного сена и другого корма от продавца овец, и разъяснил вещи, на которые нужно обращать внимание при разведении овец. Он попросил Тан Чунмина все запомнить, так как боялся, что тот потеряет капитал в два ляна серебра, если не вырастит овец должным образом.

Перед этим Тан Чунмин отремонтировал свинарник и превратил его в загон для овец, хорошо вычистил его, посыпал негашеной известью и набрал мягкого сена, чтобы постелить слой в углу. Когда он выполнял эти задания, Чжан Сю смотрел на него с дрожью, он хотел помочь ему, но Тан Чунмин отказался. Он сказал, что Чжан Сю не сможет все время помогать ему в будущем. Когда Тан Чунмин закончил, он просто вспотел, и никаких других отклонений не было, и лишь тогда сердце Чжан Сю вернулось на место.

Когда овцу с ягнятами пригнали, Тан Чунмин специально разжег костер, чтобы очистить их. Шэнь Фулан с облегчением увидел, что Тан Чунмин тщательно выполнил свою работу и навел порядок.

- Та семья сказала, что если ты хочешь, чтобы овца производила больше молока, ты можешь дать ей немного замоченных соевых бобов. Если дома нет соевых бобов, приходи ко мне, не волнуйся, в конце концов, сколько они могут съесть? - Шэнь Фулан боялся, что Тан Чунмин снова принесет им какие-нибудеь подарки, поэтому он специально дал указание.

- Да, у меня дома еще есть немного, если не хватит, я обязательно приду к вам и не буду вежливым, - пообещал Тан Чунмин, поднимая руку.

- Ну хорошо, тогда я пойду, если тебе будет что-то непонятно, скажи мне, я пойду к ним и попрошу разъяснить. Если ты хорошо вырастишь этих овец, та семья предоставит больше голов.

После того, как Шэнь Фулан закончил говорить, он поспешил прочь. Хотя Ли Фэн оплачивал рабочим только работу, не включая еду, за ними все равно нужно было присматривать, к тому же он хотел вскипятить воды и приготовить немного булочек на пару. У рабочих должна быть энергия, чтобы иметь силы для работы.

Проводив Шэнь Фулана, Тан Чунмин вернулся в загон для овец. А-Линь смотрел на ягнят, лежащих вместе на соломенной подстилке. Когда он увидел, что мать вернулся, он с сияющими глазами указал на трех ягнят:

- Мама, маленькие ягнята.

- Да, ягнята и овца. Отныне мама будет доить овцу, чтобы напоить А-Линя молоком, тогда А-Линь вырастет сильным, - Тан Чунмин мог видеть, что овца была здорова и имела достаточно молока, ее вымя было таким тяжелым, что волочилось по земле.

- Овечье молоко? Мам, это так же вкусно, как тушеные яйца? - А-Линь, который постепенно привык есть вкусную еду, облизнул губы.

- Конечно, это восхитительно. Пойдем, сегодня мама выдоит немного овечьего молока, чтобы А-Линь попробовал его на вкус.

Для кормления овец Тан Чунмин приготовил специальный деревянный таз. Он налил в него немного духовной воды и поставил перед овцами. Даже домашний скот будет чувствовать себя неловко на новом месте, поэтому эта вода должна была успокоить их, чтобы овца не отвергала его во время дойки. Даже маленькому А-Линю нравится запах духовной воды, как могла овца устоять? Она наклонилась поближе к тазу, чтобы понюхать воду, затем посмотрела на Тан Чунмина и, наконец, не смогла удержаться, чтобы не выпить. Для остальных трех ягнят Тан Чунмин также налил немного духовной воды. Погода была немного холодной, поэтому он не мог позволить ягнятам замерзнуть и заболеть.

Увидев, что овца начала пить воду, Тан Чунмин попытался прикоснуться к ее соскам, но не осмелился подпустить А-Линя и велел ему отойти подальше. Овца просто подняла голову и закричала «Бэээ», а затем снова опустила голову к воде. Тан Чунмин воспользовался возможностью добавить немного овощей из пространства, а маленький ге-эр, стоявший неподалеку, лишь с обожанием смотрел блестящими черными глазами на способность своей матери время от времени что-то доставать из ниоткуда. Тан Чунмин сказал ему, что время от времени обладает способностью колдовать, но Чжао Линь не мог никому об этом рассказывать, иначе боги заберут силы его матери. Теперь, когда мама стал таким удивительным, никто больше не сможет издеваться над ними.

Овца была очень послушной и стояла неподвижно, когда Тан Чунмин приблизился. Он принес воды, чтобы очистить вымя, прежде чем взять ведро и начать доить. В начале были некоторые трудности, и овца блеяла. Тан Чунмина заставляли доить овец в детстве и он никогда не делал этого, когда стал старше. Несмотря на то, что он разводил овец с целью употребления в пищу, в тот год, когда он получил пространство, он не доил их. Он просто наслаждался своей жизнью и делал все, что ему заблагорассудится, так как его старик в могиле не мог этого видеть.

К счастью, через некоторое время он нашел правильный способ. Молоко хлынуло в ведро и заполнило большую его часть, прежде чем вымя опустело. Тан Чунмин оставил часть пайка для трех ягнят, а остальное отнес на кухню. Там он налил молоко в приготовленный котел, развел огонь и разложил дрова, чтобы вскипятить.

Чжао Линь последовал за матерью, держась за уголок его одежды. Тан Чунмин не испытывал неприязни к его действиям. Он брал ребенка с собой повсюду, куда бы ни шел.

Запах парного овечьего молока был настолько сильным, что мало кто мог его вынести, но Тан Чунмин знал несколько способов избавиться от запаха, таких как добавление чая, жасмина или миндальной муки при кипячении. Правда, миндальной муки под рукой нет, но в пространстве кое-что осталось. Слава богам за это место для хранения, в нем даже были банкноты, но теперь это просто куча макулатуры, из-за которой Тан Чунмин на некоторое время почувствовал себя расстроенным. Причина, по которой он положил эти вещи внутрь, заключалась в том, что он любит пить жасминовый чай, а несколько бутонов жасмина в чае были особенно ароматными.

Он взял несколько цветков жасмина, положил их в овечье молоко и сварил вместе. Постепенно появился аромат жасмина, и молоко начало сгущаться.

- А-Линь, посмотри, дома ли Да Мао и Эр Мао? Если они там, позови их сюда.

Овца производила не так много молока, но его было достаточно, чтобы напоить троих детей. Что касается Тан Чунмина, он просто сглотнул слюну, забудьте об этом, прибережем это для детей, в следующий раз будет его очередь.

- Хорошо, мам.

Тан Чунмин долго ждал дома, но так и не увидел, чтобы А-Линь вернулся. Огонь в печке был убран, а молоко грелось в кастрюле. Тан Чунмин начал немного волноваться. Его дом находится недалеко от дома Чжан Сю. Он открыл дверь и уже собирался выйти, чтобы взглянуть, когда увидел бегущего ребенка. Увидев его, ребенок закричал:

- Тетя Тан, быстро, Да Мао сказал мне прийти за вами, Чжао Дун издевается над Линь-эром.

- Что?! - Тан Чунмин пришел в ярость, когда услышал это. Кто такой Чжао Дун? Чжао Дун - сын старшего сына Чжао и Ван Чуньхуа. Это десятилетний мальчишка и он на самом деле издевался над трехлетним ге-эром. Неужели он думает, что Тан Чунмин мертв? Он не боялся матриарха Чжао, неужели он будет бояться какого-то мальчишку?

Тан Чунмин развернулся и пошел в дом, взял колотушку для стирки и вышел за дверь:

- Покажи мне дорогу, где мой А-Линь? Быстрее.

Мальчик всегда играл с Да Мао, поэтому Да Мао и Эр Мао не решались уйти, и позвали его, чтобы сообщить новости. Когда мальчик увидел агрессивный вид Тан Чунмина, он был поражен, но не осмелился ничего сказать и бросился вперед, чтобы показать дорогу. Тетя Тан такой свирепый, неужели он собирается избить Чжао Дуна своей дубинкой?

Через поля, полные весны Глава 15. Избиение

Тан Чунмин не ожидал, что его драгоценный ге-эр так скоро будет будет подвергаться издевательствам со стороны самой ненавистной семьи Чжао. Черт возьми! Поскольку его сын немного робок из-за дел семьи Чжао, он поощрял его почаще ходить в дом Чжан Сю, чтобы играть с Да Мао и Эр Мао. Поскольку там было два мальчика, ему не нужно было беспокоиться о том, что Линь-эр слишком сильно страдает, кроме того, они играют в приемлемом диапазоне и эти мальчики защищали его. Если бы дом Чжан Сю был дальше, он бы никогда не отпустил своего сына. Лучше было подождать, пока он не станет более общительным и постепенно забудет, что произошло, прежде чем он сможет поиграть с другими друзьями из деревни.

Проклятье, один промах позволил событиям развиться за пределами его ожиданий!

Когда он прибыл на место происшествия, первое, что он увидел, было тело его сына, покрытое грязью, его глаза снова были красными и опухшими от слез, и даже его волосы были в беспорядке.

Он быстро нашел толстяка, который издевался над его сыном. Гнев в его глазах моментально вспыхнул, когда он бросился вперед и поднял колотушку, чтобы разбить ему голову мощным ударом.

- Это ты издевался над моим сыном! Я даже не рассчитался с тобой за прежние издевательства, но теперь ты осмелился прийти и нарываться, так что я дам тебе почувствовать, каково это, когда над тобой издеваются, раз тебе не стыдно обижать трехлетнего ребенка!

- Ваа...мама...вууу...папа...этот сумасшедший собирается убить вашего сына. Вуу…Мне больно, мам... - тучный Чжао Дун был избит колотушкой для стирки и инстинктивно искал место, чтобы спрятаться, обхватив голову руками.

Взрослые и дети, стоявшие в стороне, были ошеломлены. Это все еще Мин ге-эр? Хотя предыдущая ссора с семьей Чжао заставила людей подумать, что характер брата Мина немного изменился, они лишь считали, что над ним издевались так сильно, что он взорвался, иначе его действительно продали бы, но теперь он преследует кого-то с колотушкой. Правда ли, что человек, жестоко избивающий ребенка, - это брат Мин? Когда это брат Мин стал таким... дерзким?

- Скажи! Осмелишься ли ты в будущем издеваться над А-Линем? Не можешь сказать? Тогда я продолжу тебя избивать!

- Ву...Я больше не смею, дядя, я больше не посмею издеваться.... Ву, больно… - быстро пообещал Чжао Дун, который плакал от боли.

- Хорошо, брат Мин, успокойся. Даже если ты сейчас отделился от семьи Чжао, ты считаешься его старшим. Кроме того, у тебя все еще ребенок в животе, так что ты не можешь так злиться, - кто-то из стоявших рядом немедленно потянул Тан Чунмина, чтобы успокоить его.

Тан Чунмин избивал вонючего сопляка из чувства ненависти. Теперь, когда его кто-то остановил, он стал спокойнее. Толстый сопляк, размазывающий слезы и сопли, увидел, что Тан Чунмин смотрит на него, и немного съежился. Тан Чунмин использовал колотушку как костыль для поддержки своего тела и жестоко сказал толстяку:

- Лучше запомни, что я сказал сегодня. Если я обнаружу, что ты сделал это снова, так легко не отделаешься.

Оглядев группу, он увидел, что некоторые люди все еще шокированы вспышкой его гнева и решительными действиями. Тан Чунмин не заботился об их мыслях, он только переживал о состоянии своего сына. Только теперь он заметил, что его сына держит на руках мужчина, и этот мужчина оказался тем, кого он когда-то встречал раньше. Это был Ли Фэн, о котором сплетничал Чжан Сю и которого Тан Чунмин встретил у входа в дом деревенского старосты. У здоровяка рядом с ним был широко открыт рот, и из него вот-вот должна была выпасть слюна. Да Мао и Эр Мао стояли рядом с Ли Фэном и тоже смотрели на него в оцепенении.

Чжао Линь-эра уговорили перестать плакать до того, как пришел его мать. В этот момент он изо всех сил пытался слезть. Он вдруг перестал бояться, когда увидел, как его мать избивает кузена из главного дома. В прошлом его кузен издевался над ним, а бабушка ругал его. Его мать мог только обнимать его и позволять ему выплакаться. Отец никогда не заступался за него, поэтому он все больше и больше избегал своего кузена. Ему очень не хотелось ходить с отцом и матерью в большой дом. Но теперь его мать проявил огромную силу, и А-Линь почему-то не испугался.

- Мама... - Чжао Линь раскрыл руки в направлении своей матери.

Ли Фэн взглянул на этого красивого, но крепкого на вид ге-эра, и молча спустил маленького ребенка с рук. Когда он и Ю Му вышли из дома, они столкнулись с издевательствами и попытались сказать несколько слов, чтобы уладить ситуацию, однако, прежде чем они смогли ее решить, этот парень примчался и избил хулигана, не спрашивая о причине.

Хотя этого ге-эра можно заподозрить в издевательствах над младшими, сам Ли Фэн может только… похвалить его удар?

Поставив маленького ге-эра на землю, Ли Фэн снова молча взглянул на живот Тан Чунмина. Неужели такие резкие и интенсивные движения никак не влияют на плод? Он слышал, что Ху Ланчжун уже приходил к нему дважды, потому плод был нестабилен.

Оглядев его, Ли Фэн почувствовал, что его сердце тронуто. С тех пор как умерли его отец и мать, он больше не мог наслаждаться такой искренней любовью. Если бы мать все еще был жив, то, зная, что дядя и тетя обращались с ним так жестоко, его мама определенно поступил бы так же. Точно так же, как этот ге-эр, он взял бы нож, чтобы перевернуть их дом вверх дном. Причина, по которой он не снес дом и не построил новый, заключается в том, что он все еще помнил, что сказал его отец: «Отец должен зарабатывать деньги и ждать, пока А-Фэн в будущем женится и приведет ге-эра. Тогда папа построит для тебя дом из голубого кирпича».

Да Мао и Эр Мао подвели А-Линя к Тан Чунмину и пересказали ему события. Пока он говорил, Чжан Сю тоже прибежал, услышав новость. Он не ожидал, что за короткое время его отсутствия произойдут такие вещи. Он всего лишь пошел в другую семью, чтобы одолжить нитки для вышивания, пока Да Мао и Эр Мао играли на улице. Потом кто-то прибежал и рассказал ему, что Да Мао, Эр Мао, и Линь-эр попал в беду с толстым мальчишкой из семьи Чжао.

Тан Чунмин также узнал, что, когда Линь-эр не нашел Да Мао и Эр Мао в доме Чжан Сю, он отправился искать их в деревню. Однако он не ожидал встретить на своем пути Чжао Дуна. Этот вонючий мальчишка привык издеваться над А-Линем, поэтому он немедленно схватил грязь с земли и бросил ее в А-Линя, осыпая ругательствами. Конечно, большинство этих проклятий он услышал из уст его бабушки. Когда Да Мао и Эр Мао прибыли, А-Линь был весь в грязи и упал на землю. В то время они оба разозлились и уже собирались драться с Чжао Дуном, когда Ли Фэн и Ю Му, проходившие мимо, остановили их и отчитали Чжао Дуна.

- Ради всего святого, кто из десяти миллионов убийц издевается над моим сыном...

Когда раздался этот голос, Чжао Дун, который все еще плакал на земле, ловко встал и завыл в направлении голоса:

- Мама, меня избили, сумасшедший ударил твоего сына, ву.... - прежде чем слова закончились, он снова заплакал. Оказалось, что Тан Чунмин, не колеблясь, ударил его колотушкой.

Первоначально Тан Чунмин не планировал продолжать бить ребенка, в конце концов, он чувствовал, что взрослый, издевающийся над ребенком, - это немного чересчур, и просто хотел, чтобы толстый сопляк Чжао Дун немного пострадал. Тогда в будущем он не посмеет связываться с Мин ге-эром и Линь-эром, но этот ребенок доказал, что он не был хорошим человеком. Он просто пообещал покаяться и, конечно же, уже отступил. Это просто показывает, что люди, воспитавшие его, обладали такими же добродетелями.

Чжан Сю тоже узнал, что произошло, и ненавидел толстяка, поэтому стоял в стороне, наблюдая за тем, как Тан Чунмин ударил его. Однако брат Мин был беременен, и он не может позволить Ван Чуньхуа, этому сумасшедшему человеку, столкнуться с братом Мином.

- Ах, ты, проклятый ублюдок, как ты смеешь бить моего сына! Я, Ван Чуньхуа, буду драться с тобой ...  – толстый ге-эр бросился к Мин ге-эру как взбешенная корова. С тех пор как родился его сын, он ни разу даже пальцем его не тронул. Когда он увидел, что его сын избит и плачет, ненависть Ван Чуньхуа к Тан Чунмину взорвалась в полную силу.

Именно из-за этой суки над семьей Чжао смеялись в деревне, именно из-за него старый матриарх Чжао смотрел на него со злостью, он даже дома не мог выпрямить спину и каждый день работал, как корова и лошадь. Только младший сын Чжао пользовался благосклонностью и не должен был работать, чтобы зарабатывать деньги. Он даже отряхнул свою задницу и отправился жить в город, сказав, что ему нужно учиться и общаться со своими одноклассниками. Матриарх Чжао отчаянно искал серебро и направил весь свой гнев на Ван Чуньхуа и его семью.

Толстяк Чжао Дун проскользнул за спину матери и спрятался за ним, со свирепым выражением лица взывая:

- Мама, этот сумасшедший ударил меня. Моя мать отомстит за меня, пусть он умрет жалкой смертью, продай его за серебро и купи мне мяса!

Люди вокруг него были шокированы и не могли в это поверить. Неужели эти жестокие слова действительно сказал ребенок? Раньше они задавались вопросом, действительно ли семья Чжао так сильно преследовала Тан Чунмина, но теперь они не могли не усомниться в характере этой семьи, включая семью старшего сына Чжао, которая раньше не была слишком вовлечена.

Бах! Кто-то упал на спину.

Снова раздался звук плача.

Перед глазами Тан Чунмина мелькнула черная тень, и когда он смог ясно видеть, он понял, что крупный мужчина рядом с Ли Фэном внезапно возник перед ним и заблокировал Ван Чуньхуа. Тот, казалось, ударился о железную плиту и упал на землю, крича от боли, как и его сын.

Поза Тан Чунмина в данный момент была следующей: ноги разведены, обе руки сжимают колотушку, подняв ее под углом 60 градусов к телу, а корпус слегка наклонен. Его можно было сравнить с подготовкой бейсболиста перед замахом, когда он ждет, пока мяч подойдет ближе, чтобы нанести мощный удар. Когда он увидел, что Ван Чуньхуа остановили, в его сердце все еще оставались некоторые сожаления. Он даже не задумывался, выдержит ли это его тело, так как все еще считал себя большим мужчиной и часто забывал о беременности и о том, чего ему следует избегать.

Чжан Сю чуть не рассмеялся над веселым результатом Ван Чуньхуа. Как только он обернулся, он увидел позу Тан Чунмина и больше не мог смеяться. Что случилось с братом Мином, возможно ли, что он все еще хотел драться с этой шлюхой Ван Чуньхуа? Брат Мин даже не подумал о своем собственном состоянии. Чжан Сю протянул руку и ущипнул его за талию. Тан Чунмин с криком поспешно опустил поднятые руки и бросил на Чжан Сю свирепый взгляд.

Уголки губ Ли Фэна дернулись, и он быстро отвел взгляд, как будто ничего не видел.

- Какой убийца посмел встать на моем пути, о, это убийство. Чужаки пришли в нашу деревню Пиншань, чтобы убивать! Тан Чунмин, ты бесстыдно посмел ударить моего сына, а теперь бесстыдно соблазняешь этого дикаря, чтобы запугать семью Чжао. Все, идите и посмотрите... - Ван Чуньхуа закричал и попытался подняться с земли, но увидел высокого мужчину, стоящего перед бесстыдным Тан Чунмином. Его голос застрял у него в горле, и он снова сел на землю, когда увидел, что глаза этого человека вонзаются в него, как ножи. Ван Чуньхуа начал паниковать и в ужасе схватился за горло, он едва мог дышать.

Ю Му с отвращением посмотрел на эту землеройку, неважно, что он запятнал свою репутацию, он был всего лишь военным, но его брат был хорошим человеком, который не заслуживал, чтобы на него лили грязную воду:

- Я убил много варваров на поле боя на северо-западе, теперь неважно, прибавится к ним еще одна землеройка или нет, в любом случае, раз ты говоришь, что я убил кого-то, если я не убью тебя, это будет пустой тратой дурной славы!

Он был похож на голодного волка, высматривающего добычу на лугу, и его внушительная аура так напугала Ван Чуньхуа, что даже люди вокруг него не осмелились издать ни звука. В этот момент все они верили, что этот солдат не шутит и, возможно, действительно сможет безжалостно совершить убийство.

Через поля, полные весны Глава 16. Тепло в сердце

Ван Чуньхуа осмеливался играть жестко только перед слабыми и добрыми людьми, например, раньше перед Мин ге-эром. Даже перед матриархом Чжао ему приходилось использовать свое сердце, а не полагаться на грубую силу, но когда он сталкивался с кем-то более жестоким, чем он, он мог только трусить. Даже Ван Ин из деревни Чжэньшань заставил его бояться, не говоря уже о Ю Му, солдате, который действительно убивал людей и видел кровь.

Увидев его испуганный взгляд, Тан Чунмин милостиво сказал:

- Забудьте об этом, не нужно беспокоиться о таких людях, это унизительно, я и сам могу справиться с ним. Ван Чуньхуа, я скажу тебе один раз, если ты или твой сын посмеете еще раз задирать нас, я буду бить вас каждый раз, когда увижу!

Поскольку жертва так сказала, Ю Му, конечно, не стал воспринимать сварливого толстого ге-эра всерьез, он с наивным видом вернулся к Ли Фэну и бросил на него хитрый взгляд, как бы говоря: «Босс, я сделал то, о чем вы меня просили, у этого скандалиста больше не хватит смелости запугивать этого ге-эра».

Никто не сочувствовал Ван Чуньхуа, который, услышав, что его пощадили, вскочил на ноги и побежал вместе со своим сыном так быстро, словно за ними гнались собаки. Когда Тан Чунмин взглянул ему вслед и увидел очень подозрительные мокрые пятна на задней части его брюк, его брови дернулись. Боюсь, что в этот раз Ван Чуньхуа  будет какое-то время трусливо сидеть дома, боясь выйти за порог.

- Большое спасибо, большой парень, - хотя ему и не удалось нанести подготовленный удар, Тан Чунмин все еще различал плохое и хорошее. Здоровяк встал перед ним, чтобы защитить и помочь напугать обидчика. Правда, он чуть не погубил его репутацию, но ему было все равно, в отличие от людей того времени.

- Хаха, - Ю Му хихикнул и почесал голову, совершенно не похожий на свой прежний свирепый образ, - Не нужно, не нужно, и кстати, меня зовут Ю Му, а не большой парень.

- Дядя Большой Парень, ты классный, можешь нас научить? - с восхищением сказали Да Мао и Эр Мао, конечно, они также поклонялись Мин ге-эру, но очевидно, что внешность Большого Парня отпугивала людей больше и он был более могущественным. Если он их научит, кто в будущем осмелится задирать Линь-эра?

Уголки рта Чжан Сю дернулись, он подошел и схватил своих сыновей за уши:

- Вы, два маленьких ублюдка, называйте его дядя Ю и поблагодарите, если бы не дядя Фэн и дядя Ю сегодня, вы, два маленьких ублюдка, даже не смогли бы защитить А-Линя.

Да Мао был старше и считал неловким, что его дергают за уши перед взрослым, особенно перед тем, кем он восхищался. Он покраснел до корней волос. Эр Мао прямо закричал:

- Мама, больно, больно, я больше не посмею, дядя Ю, спасибо дяде Ю, мама, отпусти!

Да Мао хмыкнул и сказал:

- Спасибо, дядя Ю.

Ю Му осмеливался быть свирепым с таким строптивцем, как Ван Чуньхуа, но он не мог не быть вежливым с такими шустрыми и освежающе задорными ге-эрами, как Тан Чунмин и Чжан Сю. Он развел руками и покраснел:

- Нет, нет, если двум мальчикам это нравится, они могут прийти и научиться у меня нескольким приемам, когда я перееду к старшему брату.

Ли Фэн бросил на большого идиота добродушный взгляд и с серьезным лицом сказал Чжан Сю:

- Брат, не нужно быть вежливым, мы с Дашанем братья, Да Мао и Эр Мао мои племянники, быстро забирайте детей обратно.

Маленький Линь-эр был весь в грязи и сильно расстроен, ему нужно было вернуться, чтобы переодеться в чистую одежду и согреться. Он такой маленький и худенький, к тому же у Тан Чунмина в животе ребенок, и Ли Фэн переживал, что они замерзнут.

Чжан Сю немного опасался Ли Фэна, ведь он не видел его столько лет, поэтому не знал, какой у него характер, но когда тот сказал это, он почувствовал облегчение. В конце концов, Ли Фэн и Дашань – выходцы из одной семьи, поэтому он не стал церемониться, потянул Тан Чунмина за руку и ушел.

Тан Чунмин был очень подавлен, сегодня он наконец-то встретил легендарного бога, но у него не было возможности сказать ему даже несколько слов, хоть он и очень завидовал сильному кунг-фу здоровяка. Но хорошо, что слова Ван Чуньхуа о соблазнении дикаря напомнили ему, что ему, ге-эру, только что потерявшему своего мужа, не стоит слишком тесно общаться с неженатым мужчиной.

Когда Чжан Сю медленно тащил его за собой, он все еще нес свое орудие убийства, колотушку для стирки, а маленький Чжао Линь был под защитой Да Мао и Эр Мао. Глаза Тан Чунмина хитро повернулись: почему бы ему не взять Да Мао и Эр Мао, чтобы познакомиться поближе, когда они переедут обратно? Эта мысль сразу же вдохновила Тан Чунмина.

- Эй-эй, брат А-Сю, куда это ты собрался? - Тан Чунмин, который обдумывал свой план, присмотрелся повнимательнее, это был не путь домой.

- Я попрошу доктора Ху снова измерить твой пульс, сейчас ты был действительно страшен, - Чжан Сю несколько мгновений с тревогой смотрел на его живот, но, к счастью, его лицо все еще было нормального цвета.

- Нет, нет, - Тан Чунмин поспешно пожал ему руку, - Я в добром здравии, правда, если ты мне не веришь, я прыгну и покажу тебе.

С этими словами он сделал вид, что собирается прыгнуть на Чжан Сю, что заставило Чжан Сю прижать его к себе и рассмеяться:

- Как ты можешь быть таким беспечным, ты напугал меня до смерти. Ладно, ладно, я тебе верю, но ты должен выслушать меня, когда мы вернемся домой, ложись на кан, и в случае, если возникнет какой-либо дискомфорт, я немедленно позову Ху Ланчжуна.

- Хорошо, я обещаю, - Тан Чунмин вскинул руки: лишь бы это сошло ему с рук. Он был так несчастен, когда ему снова и снова напоминали о том, что он беременен. Черт возьми, он собирался хорошенько отшлепать этого ребенка, когда он однажды появится на свет, он совсем не так хорошо себя вел, как А-Линь.

Ли Фэн и Ю Му вернулись сегодня, чтобы проверить состояние ремонта дома и отнести согласованную заработную сумму старосте деревни, чтобы тот мог проследить за выплатой. Когда Тан Чунмин и Чжан Сю отошли на определенное расстояние, они медленно пошли обратно. Ю Му все еще хихикал, и Ли Фэн ударил его по голове:

- О чем ты думаешь? Хочешь завести семью?

- Нет, нет, - Ю Му поспешно убрал хихиканье и сделал серьезное лицо, - Я просто думаю, что хорошо иметь ге-эра с таким темпераментом, он очень хорош, гораздо более освежающий, чем те кривляки в городе, неудивительно, что старший брат захотел вернуться жить в деревню.

Ли Фэн был еще более недоволен и пнул его. У него не было никаких хороших мыслей после того, как он увидел, как два ге-эра направились к дому Ху Ланчжуна, но на полпути они повернули назад. Ли Фэн опустил глаза, маленький ге-эр из дома его старшего дяди испугался и закричал, когда увидел его, но сегодня этот маленький худенький ге-эр не боялся его, он даже мягко назвал его «дядя Фэн», прежде чем уйти, что заставило Ли Фэна почувствовать некоторое тепло в сердце.

Сердце Ли Фэна не только согрелось, но когда он вернулся домой и рассказал о случившемся, он был удивлен, что А-Линь был готов обнять его, узнав, что А-Линь рос  робким и боялся встречи с незнакомцами, тем более, когда люди обнимали его.

Чжан Сю принес из кухни три чашки овечьего молока. Одна предназначалась для беременного Тан Чунмина, другая для А-Линя, а Да Мао и Эр Мао разделили третью чашку. Чжан Сю сказал, что даст этим двум обезьянам только попробовать его, овечье молоко было питательным и лучше оставить его беременным.

Трое детей сидели вместе и пили овечье молоко, Чжан Сю также специально попросил Да Мао сходить домой и принести оставшийся с Нового года белый сахар. Сладкое и ароматное овечье молоко так обрадовало троих детей, что они не могли выпить его все сразу, они медленно смаковали его, особенно Да Мао и Эр Мао, они пили по очереди  маленькими глоточками.

- Не беспокойся о них, быстро выпей эту чашку, я слежу за тобой, не пытайся схитрить, -  Чжан Сю чувствовал, что темперамент Мин ге-эра становится... все более живым, да, именно это слово, и иногда немного беспечным. Не принимая ничего близко к сердцу, иногда этот беременный ге-эр даже забывал, что у него в животе есть ребенок. Стал бы нормальный беременный человек так агрессивно бросаться в драку с людьми? Но его сердце стало шире, чем раньше, и он больше не держал все в себе, решая все проблемы на месте и оставляя их позади. Больше они не будут искать мести или беспокоиться о семье Чжао.

Хотя Чжан Сю не понимал внезапной перемены в темпераменте брата Мина, несомненно, его нынешний характер больше подходит для его ситуации. Если бы он действительно держал все в себе, как раньше, он не смог бы сохранить свою беременность. Раньше это заставляло Ху Ланчжуна беспокоиться.

И даже о Линь ге-эре он заботился хорошо, даже лучше, чем раньше.

- Странно, что А-Линь охотно обнимался с Ли Фэном. Хотя лицо Ли Фэна не показалось мне таким уж страшным, но, глядя на него, можно сказать, что он немного отличается от других мужчин в деревне. Не думаю, что он хороший собеседник, но я вижу, что он был добр к А-Линю.

Тан Чунмин внимательно выслушал рассказ Да Мао о том, что произошло в то время, как прибыли Ли Фэн и Ю Му, и именно Ли Фэн успокаивал запуганного и плачущего А-Линя, а Ю Му пошел вперед, чтобы разнять детей, которые дрались на улице. Это показывает, что у человека, который мог уговорить А-Линя, было доброе сердце, и он не был таким холодным и жестким, каким казался на первый взгляд.

- Дело не в том, что детские умы просты и не так сложны, как у взрослых. Они всегда могут отличить, кто действительно хорош для них, а кто плох. Твой муж Дашань очень терпелив с А-Линем, и А-Линь умеет отличать хорошее от плохого.

- Верно, когда Дашань вернется, я поговорю с ним об этом, и помогу Ли Фэну немного больше, если смогу. Он совсем один, и ему, наверное, тяжело, - Чжан Сю считал, что слова Тан Чунмина были правильными. Его муж также сказал, что глаза детей самые ясные, они часто способны видеть то, что взрослые упускают. Будь Ли Фэн действительно таким страшным, как говорят другие, разве А-Линь подошел бы к нему?

- Если хочешь, пусть Да Мао и Эр Мао чаще берут А-Линя с собой, так А-Линь станет более смелым.

Тан Чунмин считает этот совет очень хорошим, поведение А-Линя слишком правильное, хорошо было бы оставить его в покое и дать посмотреть на внешний мир, развивать его в более жестких условиях, чтобы над ним не издевались, даже когда он выйдет замуж. Если его муж посмеет издеваться над ним, он забьет его до смерти.

Дело в том, что Тан Чунмин также понимал, что сегодняшний инцидент и предыдущая ссора с семьей Чжао заставит многих людей назвать его вспыльчивым и жестоким, но Тан Чунмина это совершенно не волновало. Он даже взял на себя инициативу, чтобы склониться в этом направлении. Если ге-эр не хочет, чтобы его обманывали другие, он должен быть свирепым, чтобы те, кто захочет запугать его, боялись заранее. Что касается таких друзей, как Шэнь Фулан и Чжан Сю, они никогда не откажутся от него из-за такой ерунды, как репутация.

Этому есть очень яркий пример, и это его мачеха, очень известный в деревне Чжэньшань строптивый ге-эр, которому даже Ван Чуньхуа не посмел сказать ни слова.

Его мачеха будет для него примером для подражания. После смерти отца только страх перед мачехой заставлял людей бояться заглядываться на семейный бизнес, оставленный его отцом. Он должным образом заботился о земле, и его жизнь была не хуже, чем у тех, у кого в семье был мужчина.

Если мужчина побоится жениться на таком ге-эре только потому, что он лучше его, то он не хочет такого мужчину и просто будет жить один с А-Линем.

Дом семьи Чжао в западной части деревни.

От испуга Ван Чуньхуа почувствовал недержание мочи. Ему было стыдно и неловко, к тому же по дороге домой дул холодный ветер. Придя домой, он слег. Старший сын Чжао был в ужасе, он вызвал Ху Ланчжуна и заставил его одновременно осмотреть своего драгоценного сына. Чжао Дун кричал от боли, катаясь на кане с тех пор, как вернулся домой, жалуясь, что все его тело болит.

- Доктор Ху, как они оба? Почему один напуган, а другой избит? - обеспокоенно спросил старший сын Чжао. Один дрожал под одеялом, а другой катался и завывал на кане.

Ху Ланчжун коснулся своей бороды и сказал:

- Я пропишу две дозы успокаивающего супа для вашего супруга. Если он выпьет его, с ним все будет в порядке. В будущем, пожалуйста, убедите своего супруга быть более добродетельным. Солдаты, выжившие на поле боя на севере, самые вспыльчивые. Даже этот старик не посмеет их спровоцировать.

Не прошло много времени, как слухи о случившемся распространились по деревне, и Ху Ланчжун услышал, что сказал Ван Чуньхуа, так что, по его мнению, тот заслужил то, что получил. Привыкнув вести себя безудержно, он осмелился подойти к военному человеку, какое мужество надо для этого иметь?

Лицо старшего сына Чжао покраснело от стыда, и только через полсекунды он сказал:

- Даже если он такой большой человек, он не может так обращаться с ге-эром. Что с ним такое? Он пугает людей.

- Тогда что ты хочешь сделать? - Ху Ланчжун бросил на него сердитый взгляд, - Этот человек - опытный убийца, он привык убивать. Что бы вы ни делали в будущем, если потеряете свою жизнь, не втягивайте в это меня.

Ху Ланчжун собрал свою аптечку, оставив лекарство, поднялся на ноги и ушел. Ему также было очень неловко со старшим сыном Чжао. Если у него действительно есть позвоночник, он пойдет и вступится за своего супруга. Зачем попусту тратить время и жаловаться, как мальчишка, у себя дома? Неудивительно, что супруг держит его в кулаке.

- Не надо, не надо, - сказал старший сын Чжао, увидев, что доктор собирается уходить, и поспешил остановить его, - Мой А-Дун, вы не сказали, что с ним делать.

- У него не такие уж сильные побои. Какой силой может обладать человек, когда он выздоравливает после тяжелой болезни? Просто пусть полежит несколько дней, и все будет хорошо, вам даже не понадобятся лекарства, - бросив эти слова, доктор Ху ушел.

Он слышал, как матриарх Чжао ругался и матерился в главной комнате, проклиная Тан Чунмина, того, кто принес беду в его семью. Ху Ланчжун вздохнул и покачал головой. Семья Чжао становилась все более и более непристойной. К счастью, третий старейшина Чжао поговорил с матриархом Чжао. Будь на то воля старика Чжао, он бы уже побежал к двери брата Мина, чтобы снова поднять шум.

Через поля, полные весны Глава 17. Сплетни

Тан Чунмину было все равно, как живет семья Чжао, он просто жил своей жизнью, выращивал овец и доил их, чтобы прокормить сына, а поскольку он очень хотел мяса, он дал Чжан Сю денег и попросил его мужа Дашаня привезти из города масло, кости и немного субпродуктов. Масло было необходимо для жарки, а цена на кости и субпродукты, естественно, была ниже, чем на свинину, как это было и в его прежней жизни.

Чжан Сю только вздохнул и не стал его разубеждать. В конце концов, он также знал, что иногда во время беременности хочется чего-то особенного. Может быть, брат Мин просто хотел мяса, но выбрал более дешевый вариант.

Однако, выпив суп, приготовленный братом Мином, он больше не возражал против того, чтобы Дашань регулярно помогал ему выкупать большие кости. Даже два его сына с удовольствием жевали лепешки, запивая супом и добавляя несколько кусочков свиной печени и сердца, которые были так хороши на вкус, что после нескольких дней такого питания даже Дашань почувствовал, что двое его сыновей наелись до отвала, а их лица покруглели и зарумянились.

Тан Чунмин счел удобным, что Ли Дашань работал в городе. Хотя он рано уходил и поздно возвращался, если Тан Чунмину что-нибудь было нужно, он мог попросить Дашаня. Это было удобно и выгодно.

В начале месяца погода стала теплее, и у Тан Чунмина в хозяйстве стало намного больше обитателей. Во-первых, собака, которую он хотел использовать для охраны дома, наконец-то была найдена. Шэнь Фулан поспрашивал и нашел охотника, который по случайности знал Чжао Даху. Его собаки были очень свирепыми и часто помогали ему охотиться. Просто так случилось, что у одной из собак родился выводок. Узнав, что вдова Чжао Даху ищет собаку для присмотра за двором, он разрешил Шэнь Фулану забрать щенка, не спрашивая о цене. Позже он услышал от Шэнь Фулана, что Тан Чунмин был вне себя от радости, когда узнал, что в роду щенка были волки.

Естественно, Чжао Линь-эр получил нового питомца, и его мать посоветовал дать его новому щенку имя Сяо Хуа (Маленький Цветочек). Всякий раз слыша имя Сяо Хуа, Тан Чунмин смеялся. В этом детеныше течет волчья кровь, поэтому, когда он вырастет, он будет большим и сильным псом, но с именем Сяо Хуа. Это было смешно даже представить.

Да Мао и Эр Мао часто бегали с Чжао Линем и Сяо Хуа. Все они были здоровыми и цветущими благодаря питанию овечьим молоком.

Заказ цыплят также был доставлен, и с добавлением пятидесяти маленьких цыплят дом стал более оживленным. Ежедневный график Тан Чунмина стал более напряженным, но он был счастлив, что ему не нужно день и ночь лежать в кровати. Цыплят, как и предыдущих гусят и ягнят, тщательно кормили духовной водой и овощными листьями, выращенными в пространстве, и уже через несколько дней после прибытия они были в гораздо лучшем состоянии, чем когда их только привезли.

В этот день Чжан Сю отнес лохань с одеждой на берегу реки, чтобы постирать. Когда он добрался до реки, он услышал строгий голос Ван Мо, который всегда был мягким и не любил ссориться с другими:

- Поскольку вы все сами ге-эры, разве вы не знаете, как важна репутация? Вы не знаете, что произошло в тот день, но распускаете слухи. С тех пор как скончался Даху, брат Мин всего несколько раз выходил в деревню. Скажите мне, когда бы он успел переспать с другими? Разве вы, ребята, не проводите больше времени, болтаясь снаружи, чем он?

- О, ты так заступаешься за него, уж не знаю, какие преимущества дал тебе Тан Чунмин, чтобы ты говорил о нем хорошие вещи. Как говорится, тот, кто честен, не боится иметь кривую тень. Неужели он действительно ничего не делает в деревне?

- Да, позвольте мне сказать это еще раз, даже матриарх Чжао не возражал против повторного брака брата Мина. Мы все еще с нетерпением ждем, когда брат Мин найдет хорошую семью. Добрые люди, позвольте мне сказать, что этот солдат тут...

- Вы, ребята... - чем больше он говорил, тем меньше было толку. Ван Мо был так зол, что швырнул свою колотушку для стирки в воду, вызвав всплеск.

Только тогда Чжан Сю понял, почему Ван Мо, который всегда отличался хорошим характером, издавал такой громкий шум. Он был не так мил, как Ван Мо, и с грохотом поставил свою лохань на землю. Увидев это, ге-эры посмотрели друг на друга и закрыли свои болтливые рты.

- Значит, хотите поговорить о том, что случилось с братом Мином? Если вы такие милые и добродушные, почему бы вам не пойти в дом солдата, чтобы помочь ему в качестве свахи? Вы все наблюдали за ним, и вы точно знаете, с кем он встречался? Только и знаете, что языками чесать?

- Бла-бла-бла! О чем ты говоришь, жена Дашаня? Кто тут языками чешет? Какой из твоих глаз это видел? - белокожий ге-эр под тридцать с круглым лицом отложил одежду, которую держал в руке, указывая пальцем на Чжан Сю и требуя, чтобы тот сказал ему правду.

- А какой из твоих глаз видел, что брат Мин с кем-то переспал? Может, это у тебя роман с кем-то другим? Я видел, как ты разговаривал с Хуан Сихоу у поля в прошлый раз. О чем вы говорили, раз стояли так близко друг к другу? - Чжан Сю совсем не боялся его угроз. Он с первого взгляда знал, что сказать, и даже если на самом деле ничего не было, он мог придумать одно, два, три, даже четыре события. Кто позволил этому Чжану Ланхуа и Ван Чуньхуа иметь схожие характеры?

- Ты...ты… Я вообще с ним никогда не разговаривал! - запаниковал Чжан Ланхуа, он быстро огляделся и отказался признать это. Когда-то считалось, что они с Хуан Сихоу станут парой, но потом он вышел замуж за своего нынешнего мужа. Если его муж вспомнит об этой истории, его могут поймать и избить, - Я закончил стирать, вы, ребята, не торопитесь. Я иду домой, - он сложил всю одежду в таз и повернулся, чтобы уйти. Ему хотелось разорвать Чжан Сю рот.

Остальные оставшиеся люди увидели, что их самый сильный боец исчез, а Чжан Сю они были не ровня. Один из других ге-эров сказал Чжан Сю:

- Брат Сю, мы не будем слушать глупости других людей. Мы знаем, что это неправда, кто в деревне не знает, каков брат Мин.

- Да, да, брат Мин беременен, как он может водить шашни, - эхом отозвался кто-то.

Чжан Сю было лень разбираться с ними, даже с Чжан Ланхуа, он действительно не хотел говорить о нем или делах брата Мина. Он поднес свой тазик к Ван Мо и присел на корточки, чтобы постирать рядом с ним. Ван Мо посмотрел на Чжан Сю сияющими глазами и сказал:

- Брат Сю, ты такой могущественный. Когда я что-то говорю, это бесполезно, но стоило брату Сю прийти, как все решилось. Но, брат Сю, то, что ты говорил о Чжан Ланхуа и Хуан Сихуэ, они действительно разговаривали на краю поля?

Люди вокруг них понизили голоса, и в их глазах мелькнуло любопытство. Чжан Сю весело ответил:

- Как я могу говорить такую же чепуху, как они. Однако я действительно не знаю, о чем они говорили. Я думаю, что у Чжан Ланхуа нечистая совесть, так что пусть он попробует вкус того, в чем обвинил брата Мина.

Несколько ге-эров постарше, сидевших неподалеку, также с любопытством спросили у Чжан Сю, что происходит. Раньше, когда Чжан Сю там не было, они обсуждали слухи о Тан Чунмине. Так всегда бывало в сельской местности, когда людям нечего было делать до начала полевых работ. Теперь, когда в деревне появились Ли Фэн и тот здоровый солдат, многие люди пытались разобраться в ситуации. Поэтому появление слухов удовлетворило сердца некоторых сплетников.

Чжан Сю, конечно же, знал, о чем думали эти люди, и, бросая свою одежду в реку, чтобы замочить ее, он ответил:

- Как я уже сказал, в то время я был слишком далеко, так что я ничего особо не разглядел. Кто велел ему выливать грязную воду на брата Мина? Я просто напугал его.

Он сказал это так, что ге-эры не могли понять, правда это или нет. Кое-кто посмеялся  над любовью Чжан Ланхуа. Через некоторое время ге-эры, которые говорили о Тан Чунмине, увидели, что Чжан Сю игнорирует их. Они поспешно собрали свою одежду и ушли.

Постирав одежду и забрав ее обратно, чтобы высушить, Чжан Сю подумал и решил рассказать Тан Чунмину об инциденте, чтобы он был хорошо подготовлен. В случае, если он разозлится, когда услышит сплетни, гуляя по деревне, и начнет драться с людьми, это будет плохо. Чжан Сю до сих пор не мог забыть, как тот преследовал обидчика с дубинкой.

Более того, Ван Мо сказал ему, что в деревне сейчас многие говорят о брате Мине и солдате. Некоторые даже приписывали ему Ли Фэна, говоря, что Ли Фэн не возражает против того, что у него есть ребенок. К тому же Ли Фэн теперь не так молод и плохо выглядит, так что не сможет засватать обычного ге-эра, так что было бы хорошо, если бы они жили вместе. Услышав эти слова, Чжан Сю рассмеялся, будь то Ли Фэн или солдат по имени Ю Му, они просто не сидели сложа руки и не позволяли издеваться над А-Линем. Именно поэтому они и оказались втянутыми в сплетни этих людей.

Тан Чунмин теперь запирал двери, поэтому Чжан Сю постучал в ворота и подождал некоторое время, прежде чем ему открыли дверь.

- Брат Сю, в чем дело, кажется, ты очень зол. Дашаня же нет дома, на кого ты злишься? - пошутил Тан Чунмин, когда Чжан Сю вошел в дверь. Чжан Сю внезапно не смог сдержаться и рассмеялся.

От ворот и до входа в главный дом, Чжан Сю излил все слова, которые он слышал, и то, что сказал ему Ван Мо. Он внимательно следил за выражением лица Тан Чунмина, на случай, если тот разозлится и причинит себе вред. Когда они прибыли в главный дом и Чжан Сю закончил говорить, он увидел, как двое его сыновей серьезно пишут на доске с песком двумя заостренными палочками. Его гнев испарился, а на лице быстро появилась улыбка.

- Мама.

- Мама.

-  Тетя Сю.

Трое детей подняли головы и поздоровались, прежде чем снова вернуться к учебе. Теперь они втроем учились писать иероглифы по утрам вместе с Тан Чунмином. Однако кисти, чернила и бумага были слишком дороги для начинающих, поэтому Тан Чунмин сделал песочную доску для них троих, чтобы попрактиковаться в письме. Чжан Сю думал только о том, чтобы позволить своим детям учиться, чтобы они не были совсем безграмотными, и не собирался заставлять их сдавать экзамен. Умение читать и писать является священной вещью в сердцах жителей деревни, и многие завидовали третьему сыну Чжао с тех пор, как он был ребенком. Независимо от того, насколько неразумным и вспыльчивым был матриарх Чжао, люди подсознательно игнорировали неприглядный поступок его третьего сына.

- Раньше я всегда думал, что эти два мальчика ведут себя не так хорошо, как твой ге-эр, и что они никогда не перестанут быть такими непослушными. Я не ожидал, что они будут делать что-то так спокойно и серьезно. Спасибо тебе, брат Мин, я рад видеть, как они набираются ума, - с чувством сказал Чжан Сю.

- Как могут Да Мао и Эр Мао быть такими плохими, как ты говоришь? Они помогают мне, без них я бы не справился, - Тан Чунмин понял, о чем говорил Чжан Сю. На самом деле, в его глазах двое его сыновей были самыми дорогими, большинство родителей такие. Да Мао и Эр Мао гораздо более понимающие, чем он сам был в их возрасте, ему было невыносимо оглядываться на свою собственную темную историю.

- Тетя Мин, взгляните на то, что я написал, на этот раз все правильно? - Эр Мао, более живой, чем Да Мао, не мог дождаться похвалы Тан Чунмина, проигнорировав даже родную мать.

Тан Чунмин попросил Чжан Сю сесть на кан, а сам пошел помочь троим детям. Хотя надпись на песочной доске была немного кривоватой, штрихи были правильными. Конечно, Тан Чунмин, не колеблясь, похвалил его. Да Мао также был высоко оценен. Хотя обычно он вел себя более уравновешенно, чем Эр Мао, в это время его глаза сузились от радости. Когда настала очередь взглянуть на работу маленького Чжао Линя, Тан Чунмин снизил свои требования. А-Линь был намного моложе Да Мао и Эр Мао, ему было всего лишь три года, поэтому Тан Чунмин попросил его выучить меньше слов, но его сын был умен и закончил, не сделав ни одной ошибки.

- Ну хорошо, на сегодня все. Идите играть.

Да Мао и Эр Мао радостно закричали, схватили А-Линя за руки и слезли с кана, чтобы повидаться с Сяо Хуа. Для двух мальчиков, которые каждый день бегали на воле,  было нелегко каждый день сидеть так долго в тишине, но это давало им дополнительное преимущество, которым они могли похвастаться перед другими детьми в деревне, вызывая у них зависть.

Родители этих детей могли только позавидовать, но были слишком смущены, чтобы попросить присоединиться. Кто ж виноват, что отношения Чжан Сю и брата Мина такие хорошие?

Сейчас было холодно, и пятьдесят цыплят все еще содержались в доме, за исключением того, что в полдень их выводили погреться на солнышке. Поскольку Тан Чунмин старательно убирал за ними, в доме не было особого запаха. Чжан Сю взглянул на цыплят. Сначала он считал, что брат Мин рискует, но, увидев их всех живыми и здоровыми, он не мог не радоваться. Конечно, сам он был более осторожен и ждал, когда погода потеплеет, прежде чем отправиться в горы ловить кур.

- Что ты думаешь об этих сплетнях? - продолжил Чжан Сю, - Как думаешь, кто первым распространил информацию? Ван Чуньхуа?

В то время Ван Чуньхуа сказал, что брат Мин соблазнил дикаря.

Тан Чунмин нахмурился. О нем ходило много слухов, но сейчас он не собирался искать себе мужа. Он просто хотел вырастить своего сына и сделать свою семью богатой. Даже если бы он хотел найти мужчину, почему это должно волновать этих людей?

- Пусть болтают, если хотят, за исключением самих сплетников мало кто действительно в это поверит. Сколько бы я ни говорил, это не изменит слухов. Но я не думаю, что это был Ван Чуньхуа, в настоящее время он находится под домашним арестом - он не верил, что у Ван Чуньхуа не осталось тени в сердце, как он мог так быстро прийти в себя, чтобы прыгать по деревне, - Я думаю, что самое подозрительное - это семья Ли, которых заставили выплюнуть имущество своего племянника.

- Ты имеешь в виду семью Ли Конггена? - глаза Чжан Сю расширились, но он быстро хлопнул себя по бедру и воскликнул, - Думаю, это он. Это его младший сын в тот день прибежал в дом Чжао и позвал Ван Чуньхуа. Его младший сын часто играет с Чжао Дуном и всегда задирает других детей.

- Не волнуйся слишком сильно, мне действительно все равно, кроме того, ты уже отомстил за меня, - сказал Тан Чунмин. Хотя Чжан Сю также был неправ, сказав некоторые подозрительные слова о других, неизвестно, как распространится молва, но в душе он все равно был очень благодарен Чжан Сю за защиту. Можно сказать, что после того, как он пришел сюда, Чжан Сю помог ему больше всего.

Через поля, полные весны Глава 18. Чуньжун

Тан Чунмин кормил овец соевыми бобами, замоченными в духовной воде из своего пространства. Теперь овцы могли доиться дважды в день, и давали достаточно молока для Тан Чунмина и троих детей. Выпив молока, Да Мао и Эр Мао сказали, что весной, когда на горе вырастет трава, они будут косить ее и кормить овец каждый день.

Поместив двух ягнят в свое пространство, Тан Чунмин вышел из загона для овец, вернулся в дом и перенес в пространство также гусей и цыплят. Только после этого он отвел в пространство А-Линя, держащего на руках Сяо Хуа. Это было их обычное занятие после ужина в течение последних нескольких дней. А-Линь хихикал и гонялся за Сяо Хуа, а животные передвигались по территории, установленной Тан Чунмином. Каждый раз Тан Чунмин нарезал несколько овощей и бросал им поесть.

Вначале Тан Чунмин сомневался, стоит ли приводить сюда А-Линя, но пространство было более питательным, чем несколько капель духовной воды, возможно, потому что пространство нефритовой пряжки было корнем. Поэкспериментировав некоторое время, Тан Чунмин обнаружил, что А-Линь серьезно относится к его инструкциям и никогда не упоминает о еде, которая появляется из воздуха, ни с кем, даже с Да Мао и Эр Мао, с которыми обычно хорошо играл вместе.

Тан Чунмин относился к А-Линю как к собственному сыну. Поскольку они - семья, он не хотел никаких секретов. Даже если он скроет это от А-Линя сейчас, то когда тот подрастет и вспомнит, он обязательно обнаружит странности в своей семье и как это решить тогда? Как бы то ни было, Тан Чунмин считал, что ребенок не способен раскрыть ничего подозрительного. Раньше, чтобы решить проблему отделения от семьи Чжао, он потратил много клеток мозга, поэтому сейчас ему было лень придумывать что-то еще и лучше было с самого начала признаться А-Линю и сказать ему, что это пространство даровано ему богами.

Теперь, видя, как А-Линь все чаще смеется и становится все более уверенным в себе, Тан Чунмин решил, что все это того стоило.

Ягнята любили ходить за Тан Чунмином по кругу и блеять, а два молодых гуся, которые поселились в доме Тан первыми, взяли на себя родительские обязанности и водили стаю цыплят по полю. Когда А-Линь устал бегать, он взял Сяо Хуа с собой к матери и тихонько позвал:

- Мама, мы с Сяо Хуа снова проголодались.

Тан Чунмин присел на корточки и нарочно попытался дотронуться до маленького животика:

- Подойди и покажи маме, действительно ли живот А-Линя голоден, - не успел он дотронуться до него, как А-Линь захихикал и зарылся в объятия матери, - Ах, мама, я хочу съесть красный фрукт, и Сяо Хуа тоже хочет его съесть.

Тан Чунмин радостно встал, взял сына за руку и пошел в сторону деревянного дома, говоря:

- Хорошо, но ты можешь съесть только один, иначе ночью у тебя будет болеть живот, и Сяо Хуа тоже нельзя есть слишком много.

- Хорошо, только один, - темные глаза Чжао Линя были полны радости, и Сяо Хуа, казалось, тоже понял, что сможет удовлетворить свой аппетит, радостно бегая вокруг ног Тан Чунмина и Чжао Линя своими маленькими короткими лапками. Чжао Линь назвал его Сяо Хуа из-за цвета его шерсти, смеси черного и коричневого, пушистой массы, которая будет величественной, когда он вырастет, но сейчас маленький щенок внушал чувство наивности.

Красные фрукты, которые хотел съесть А-Линь, на самом деле были помидорами, такими кисло-сладкими, что они нравились даже Тан Чунмину, не говоря уже о ребенке. Тан Чунмин взял два помидора из кладовой, один для А-Линя, чтобы тот держал его в руке и медленно ел, а другой бросил Сяо Хуа, чтобы тот погрыз его, в то время как сам Тан Чунмин побежал в поле собирать овощи.

Первая партия овощей была готова к сбору: бок-чой, капуста, шпинат, редис, баклажан, огурец и, конечно, помидоры, которые можно было есть свежими или готовить. В дополнение к последним Тан Чунмин в основном выбирал для выращивания местные овощи, которые он может открыто употреблять в пищу. Конечно, сейчас он обдумывал, как обменять партию овощей на серебро.

Он нацелился на уездный город, в конце концов, местный рынок был ограничен в размерах, и там было легко наткнуться на знакомых, так что если он не будет осторожен, его разоблачат, и тогда он не сможет объяснить источник этих несезонных овощей, но уездный город был намного больше, и там живет много богатых людей, которые могли купить эти овощи по хорошей цене. Тан Чунмин был готов путешествовать автостопом и когда Шэнь Фулан поедет навестить своих сыновей, он отправится в город, чтобы изучить дорогу.

Кроме того, он также планировал рано вырастить рассаду и посадить овощные грядки в своем дворе, чтобы овощи успели созреть раньше, чем у других людей, и эти овощи можно было бы вывезти в город и продать открыто, что можно рассматривать как источник дохода. Однако в результате его задача усложнилась. Для этого ему нужно возделывать землю во дворе. С его нынешним здоровьем у Тан Чунмина болела голова, даже когда он думал об этом.

По мере того, как шли месяцы, Тан Чунмин уже не мог не замечать того, что пытался игнорировать: его живот уже начал приобретать форму. Возможно, потому что он хорошо питался и следил за своим режимом, плоть в его животе также росла. Каждый раз, когда он смотрел на выступающую массу, Тан Чунмин хотел плакать без слез. Он содрогался, когда думал о сцене, в которой брат Мин родил А-Линя в памяти предыдущего владельца тела. Черт, это действительно была не человеческая жизнь.

Как и сейчас, Тан Чунмин присел на корточки и через некоторое время должен был встать, иначе испытывал дискомфорт в животе.

К счастью, сбор огурцов не был большой проблемой, так как грядки были построены таким образом, чтобы их можно было собирать стоя. Через некоторое время А-Линь, который доел помидор, также пришел помочь своей матери. Тан Чунмин не остановил его. Хотя малыш был маленьким и медлительным, он снял часть его бремени.

Собранные овощи были уложены в заранее принесенные корзины, а корзины пока оставили на земле, чтобы Тан Чунмин мог с помощью своей ментальной силы перенести их в хранилище, когда покинет это пространство. Конечно, это и сейчас было возможно, но такой ход был бы слишком удивительным, и Тан Чунмин не хотел объяснять сыну, что он научился этим навыкам у бессмертных.

Пока Тан Чунмин беспокоился о том, как ему привести в порядок овощное поле на заднем дворе, у него автоматически появилась бесплатная рабочая сила. Тан Чунмин смотрел на солнечное небо за окном и благодарил Бога, который по-прежнему был добр к нему, а Тан Чуньжун, которого Тан Чунмин считал бесплатной рабочей силой, своими ногами пришедшей к его порогу, оглядел свою одежду, смущенный взглядом брата, от которого у него побежали мурашки по коже.

Почему он смотрит на него такими глазами?

- Брат, что ты делаешь? Где А-Линь? Дядя здесь, - Тан Чуньжун понял, что лучше сначала скрыться из поля зрения брата, и обошел вокруг Тан Чунмина в поисках Линь-эра.

Тан Чунмин протянул руку и указал в направлении загона для овец:

- Они все кормят овец, Да Мао и Эр Мао тоже там, и, кстати, там раньше был загон для свиней.

Тан Чуньжун поспешил туда вдвое быстрее, чем раньше, и как только он подошел ближе, то увидел три маленькие головки. Услышав блеяние овец, он подумал, что двор его брата гораздо более оживленный, чем во время его прошлого визита.

- Здравствуй, дядя, - услышав зов, А-Линь обернулся с Сяо Хуа на руках и вежливо поздоровался, Да Мао и Эр Мао последовали его примеру.

Тан Чуньжун ответил, разглядывая лицо А-Линя. Действительно, им было лучше жить отдельно от семьи Чжао. Прошло совсем немного времени, как ребенок получил нормальное питание и выглядел лучше, чем в прошлый раз:

- А-Линь скучал по дяде? Дядя принес А-Линю немного конфет. Да Мао и Эр Мао тоже получат свою долю.

Да Мао поджал губы и скромно поблагодарил, Эр Мао был гораздо более прямолинейным, но поскольку они научились читать и писать у Тан Чунмина, они считали, что отличаются от диких мальчишек в деревне, поэтому иногда вели себя так, что Чжан Сю при виде их смеялся, называя их двумя лысыми обезьянами.

Маленький щенок, которого А-Линь держал на руках, залаял на Тан Чуньжуна, его крошечный голос не был угрожающим, но он отчаянно склонился, чтобы защитить своего молодого хозяина. А-Линь быстро погладил Сяо Хуа и сказал:

- Сяо Хуа, это дядя, не лай на него.

Сяо Хуа еще два раза гавкнул тонким голосом, но потом нехотя остановился, повернулся и зарылся в руки хозяина, повернувшись ягодицами к гостю, и почему-то Тан Чуньжуну показалось, что маленький щенок относится к нему с презрением:

- Этого щенка, которого брат привез для тебя, зовут Сяо Хуа?

Ну, имя было бы легко понять, так что, возможно, это собака женского пола.

Вообще-то, Сяо Хуа был кобелем.

- Да, Сяо Хуа, поздоровайся с дядей, - А-Линь поднял щенка за передние лапки и помахал ими Тан Чуньжуну, - Дядя, Сяо Хуа очень хороший и послушный, мама сказал, что он будет помогать нам присматривать за двором, когда вырастет.

- Да, Сяо Хуа будет очень сильным, когда вырастет, - в столь юном возрасте он уже скалит зубы на незнакомцев.

Тан Чуньжун смущенно потер нос. Когда он пришел в прошлый раз, он очень торопился, беспокоясь о ситуации с братом, и забыл принести что-нибудь перекусить для своего маленького племянника. Он волновался об этом, пока не ушел, поэтому в этот раз, когда он получил разрешение матери прийти к брату во время учебного перерыва, он специально сэкономил свои карманные деньги, чтобы купить пачку конфет и принес их сюда.

- Вот, по два куска для каждого из вас, остальное оставьте у матери А-Линя и заберите после еды.

Все трое детей смотрели на бумажный пакет в руке Тан Чуньжуна с затаенным дыханием. Хотя А-Линь сейчас неплохо питался, он уже давно не ел конфет. Они взяли по две конфеты и положили одну в рот, а остальное отдали маме. Конфеты были восхитительно сладкими и вкусными.

Тан Чуньжун обнял А-Линя, державшего на руках Сяо Хуа, за ним шли Да Мао и Эр Мао. Когда вся группа людей вошла в дом, Тан Чунмин едва сдержал улыбку, Тан Чуньжун в его глазах был большим ребенком, и теперь выглядел еще более юным.

- Брат, что ты сказал? - Тан Чуньжун опустил своего юного племянника и спросил, странно смущаясь.

- Ничего, - Тан Чунмин не сказал правду, чтобы уберечь гордость своего брата, - Ты опять пришел, ничего не сказав своей матери? Ты как раз вовремя, мне нужен кто-то, кто поможет мне подготовить почву.

Тан Чуньжун понял, почему у брата было такое выражение лица, когда он пришел, и был немного рад, что пришел вовремя, поэтому он сказал:

- Брат, тебе нужно отдохнуть, позволь мне сделать всю тяжелую работу. Это овощное поле в задней части двора, где мотыга? Я потороплюсь и закончу его для тебя сегодня.

Тан Чунмин был тронут, такой хороший брат на самом деле позволил использовать себя, нужно следить за этим, нельзя позволить кому-то обмануть его. Возможно, из-за того, что характер его мачехи был слишком сильным, темперамент А-Жуна казался немного слабее, чем у среднестатистического мужчины, но не то, чтобы он не мог к этому приспособиться. В прошлый раз он прибежал к нему, несмотря на возражения матери.

Тан Чуньжун пришел в длинной рубашке, как и в прошлый раз, так что Тан Чунмин открыл сундук и нашел ему короткую рубашку.

Едва войдя в дом, Тан Чуньжун увидел маленьких цыплят, бегающих внутри, каждый из которых был очень энергичным и громко щебетал. А-Линь сказал дяде:

- Мама поручил А-Линю вырастить их. Позже я соберу яйца и продам их за деньги.

- А-Линь такой способный! - сердце Тан Чуньжуна сжалось. Ради матери, ради брата, А-Линя и малыша в утробе брата, он должен сдать экзамены, чтобы никто больше не смел издеваться над его родственниками. Если бы у него была репутация талантливого ученого, его матери не пришлось бы так много работать, его брата не заставляли бы снова выходить замуж, а его маленький ге-эр, А-Линь, не был бы таким уязвимым. В последний раз, когда он увидел, как его брат прилагает столько усилий, чтобы вырваться из семьи Чжао, его чувства еще больше углубились. Все потому, что он, единственный мужчина в семье Тан, был слишком бесполезен. Поэтому он не хотел подчиняться уговорам матери бросить учебу и вернуться домой на ферму.

- В будущем твой дядя заработает большие деньги для А-Линя, много-много денег, так что А-Линь не сможет потратить их все, и никто больше не будет издеваться над А-Линем, - пообещал Тан Чуньжун, гладя А-Линя по голове.

- А-Линь тоже зарабатывает деньги для мамы, - А-Линь не мог понять слишком сложных слов и просто указал на цыплят в корзине.

- А-Линь, мы тоже поможем тебе вырастить их, - высказались Да Мао и Эр Мао. Если бы Чжан Сю услышал это, он бы сказал Тан Чунмину: «Посмотри на моих двух маленьких мужичков, они готовы на все для твоей семьи, так почему бы мне не отдать их обоих тебе?»

Тан Чунмин, естественно, слышал разговор между своим младшим братом и сыном, и был очень тронут. Сделав вид, что ничего не слышал, он нашел одежду и вышел. Это был его собственный старый костюм, который стал ему мал, но его младший брат все еще мог надеть его. Трогательные эмоции сразу улетучились, оставив только печальные напоминания. Ге-эры были не такими высокими, как мужчины. После замужества в деревню Пиншань его жизнь была трудной и он часто недоедал. По прикидкам Тан Чунмина его рост составлял всего лишь около 1,7 метра.

Как оказалось, Тан Чуньжуну нужно было лишь немного опустить рукава и штанины брюк, после чего у него не возникло никаких проблем. Тан Чунмин дал трем детям иероглифы, которые нужно выучить на сегодня, а затем последовал за Тан Чуньжуном на задний двор. Тан Чуньжун не ожидал, что его брат будет учить детей читать, но подумал, что это хорошая идея.

- Брат, я тоже буду учить их, когда у меня будет время.

- Твоя собственная учеба важнее, я все еще могу научить их нескольким словам. Если у Да Мао и Эр Мао в будущем будет возможность ходить в школу, мы поговорим об этом. А что насчет тебя? Мама разрешит тебе продолжить учебу или ты вернешься домой? - Тан Чунмин спросил брата, обходя дом и направляясь к заднему двору, где лежали инструменты. Перебирая память первоначального владельца тела, у него создалось впечатление, что его мачеха был не очень хорошего мнения об ученых  благодаря негативному отношению к их отцу, ведь для сельских жителей было действительно трудно получить образование.

Тан Чуньжун взял мотыгу и некоторое время рыхлил землю, а потом посмотрел на брата и сказал:

- Брат, я хочу учиться и занять место на экзаменах, но моя мать, кажется, не одобряет этого. Брат, как ты видишь, Чжао Пинчуань всего лишь студент, а его мать смеет вести себя так высокомерно. Если у меня будет репутация ученого, по крайней мере, семья Чжао не сможет ничего тебе сказать в будущем.

- Конечно, хорошо было бы стать ученым, не говоря уже о других вещах, по крайней мере, от налогов семья будет освобождена.

В древние времена все было гораздо труднее, и только студент, сдавший экзамен, становился карпом, превратившимся в дракона*, и его статус сразу же менялся. Тан Чунмин до сих пор помнил текст Фань Цзиньчжуна, который он выучил еще в школе. Даже несмотря на преклонный возраст, тот стремился сдать императорских экзамен и вырваться из своей среды. Не говоря уже о возможности однажды стать чиновником, Сюцаи освобождались от уплаты налогов, что Тан Чунмин считал выгодной сделкой.

- Брат, ты ведь тоже согласен? - глаза Тан Чуньжуна сразу загорелись.

Тан Чунмин рассмеялся:

- Ты не можешь использовать меня, чтобы убедить свою мать, иначе это приведет к обратному эффекту и вызовет еще большее неодобрение. Тебе лучше сначала обсудить это с мамой, возможно, установить какой-то срок. Если ты сможешь сдать экзамены, твоя мать больше не будет тебя укорять. Если ты не сможешь сдать экзамены за шесть лет, тогда ты должен прислушаться к уговорам матери и вернуться домой, жениться и завести детей.

Тан Чуньжун выслушал первую часть речи брата с серьезным видом и в душе согласился, что положение его семьи не позволяет ему продолжать сдавать экзамены, и что количество лет, о котором сказал брат, как раз подходит, но как только он услышал вторую часть, Тан Чуньжун внезапно покраснел и быстро отвернулся, рьяно взявшись за работу и игнорируя брата.

Надо же, какой застенчивый. Тан Чунмин рассмеялся, но успокоил брата:

- Я не могу помочь в эти два года, но когда у меня будет больше денег, ты сможешь просто пойти в школу, ни о чем не беспокоясь, я поддержу тебя.

Тан Чунмин верил, что сможет это сделать, и это также можно рассматривать как раннюю инвестицию в своего брата, к тому же он был уверен, что его мачеха согласится пойти на такой шаг, в конце концов, самое дорогое в его сердце - это А-Жун.

*Карп перепрыгнул драконьи ворота - сдать государственный экзамен, получить повышение и сделать стремительную карьеру

Через поля, полные весны Глава 19. Горячий энтузиазм

Тан Чуньжун отличался от Чжао Пинчуаня: когда школа закрывалась на каникулы во время напряженного сельскохозяйственного сезона, он шел домой и работал с матерью в поле, в отличие от Чжао Пинчуаня, который открывал рот только, чтобы поесть, и протягивал руку только, чтобы получить одежду.

Чжан Сю был занят у себя дома и позже пришел за сыновьями, так что он тоже помог и к вечеру почти акр земли на заднем дворе был аккуратно вспахан.

Тан Чунмин проводил брата до деревенской повозки с волами, чтобы отправить А-Жуна обратно, и напомнил ему:

- Обсуди это с матерью, не накручивай, ты должен знать, что твоя мать больше всего на свете ценит тебя, поэтому даже если он будет возражать какое-то время, то в конце концов все равно пойдет навстречу твоим желаниям.

- Брат, не волнуйся, я уже взрослый, я знаю, что делаю, и не буду злить маму. Брат, будь осторожен дома один, если что, просто отправь сообщение в мою школу или маме, - Тан Чуньжун махнул рукой и сел в повозку, велев брату поспешить назад.

- Дядя сказал, что ты поедешь с ним в окружной город? – спросил Чжан Сю, который ждал Тан Чунмина с А-Линем.

- Да, я все это время сидел дома и заплесневел, поэтому хорошо бы взять А-Линя с собой, чтобы немного развеяться, - придумал отговорку Тан Чунмин.

- Тогда тебе следует быть поосторожнее в пути. Из-за работы Дашаня я не могу оставить свою семью, а то я бы поехал с тобой, чтобы присматривать за вами, - с сожалением сказал Чжан Сю.

- Пока Шэнь Фулан рядом, беспокоиться не о чем.

За исключением кусочка, который А-Линь оставил для него, Тан Чунмин отдал трем детям весь пакет со сладостями, который принес его брат, в качестве награды за ежедневную домашнюю работу, что особенно порадовало Да Мао и Эр Мао. Обычно им перепадало немного конфет только на Новый год.

Что касается слухов, которые распространились в деревне некоторое время назад, оказалось, что подозрения Тан Чунмина были верны, и этот результат был также получен Да Мао и Эр Мао от других детей. Когда Чжан Сю рассказал об этом Тан Чунмину, тот безмолвно покачал головой, неудивительно, что Да Мао и Эр Мао все это время спрашивали его, как написать некоторые слова. Оказывается, они использовали их для дипломатии с другими детьми.

В сельской местности люди не такие разборчивые, как в больших семьях, поэтому не избегают своих детей, говоря о сплетнях. Иногда слова, которые выходят из уст детей, более правдивы. В обмен на сведения Да Мао и Эр Мао учили детей писать свои имена, выясняя источник слухов в деревне из их уст, что привело к жене Ли Конггена.

Тан Чунмин подумал, что Да Мао и Эр Мао поступили довольно умно, придумав такую идею. Когда он заработает денег, он купит чернила и бумагу, и приложит еще больше усилий к их обучению, так как к тому времени, когда его живот станет больше, у него не останется другого выбора, кроме как безвылазно сидеть дома. Это также было основной причиной, почему он так торопился заработать деньги. Рождение и воспитание ребенка стоит больших денег, и у него нет времени болтаться на улице, поэтому ему нужно иметь на руках достаточную сумму денег, чтобы чувствовать себя уверенно.

На рассвете Тан Чунмин разбудил и собрал А-Линя, запер дверь, отдал ключ Чжан Сю, чтобы тот помог ему присмотреть за домом и животными, и пришел в дом деревенского старосты. Шэнь Фулан тоже был готов, но неожиданно Тан Чунмин увидел там и другого главного героя сплетен, Ли Фэна, о котором ходили слухи несколько дней назад, и тут он осознал, что был так занят приведением в порядок своего огорода, что забыл, что дом Ли Фэна был отремонтирован, и он вернулся в деревню. Да Мао и Эр Мао очень хотели пойти к нему в гости, но Чжан Сю убедил их, что Ли Фэн будет занят уборкой дома сразу после переезда.

Как только Шэнь Фулан увидел Тан Чунмина, он сказал ему:

- Брат Мин, это мальчик Фэн, ты его знаешь, он сегодня тоже собирается в уездный город, поэтому мы поедем с ним, - Шэнь Фулану были известны слухи, ходившие в деревне, но он слишком хорошо знал, что происходит между ними, и, зная от Чжан Сю, что Мин ге-эр не возражает, он считал, что им нечего скрывать.

На самом деле, не многие люди в деревне могли бы вообразить их вместе, ведь Ли Фэн старше, но все еще неженатый мужчина, а у Тан Чунмина двое детей, поэтому, по мнению большинства, он может найти себе только вдовца.

Конечно, Тан Чунмин не возражал:

- Меня просто нужно подвезти. Кроме того, именно этот старший брат помог А-Линю, когда над ним издевались в прошлый раз. А-Линь, поздоровайся с дядей Фэном.

- Дядя Фэн, - А-Линь схватился за угол пальто своей матери. Узнав Ли Фэна, он даже показал милую улыбку, так что было ясно, что события того дня запомнились маленькому ге-эру.

- Хороший малыш, дядя отведет тебя к большой повозке, пойдем, - Ли Фэн присел на корточки и протянул руку. А-Линь обернулся, чтобы узнать мнение матери. Когда Тан Чунмин кивнул, А-Линь отпустил его руку и подошел к Ли Фэну. Как только Ли Фэн подхватил его на руки, А-Линь так испугался, что поспешно обхватил его за шею, но в следующее мгновение уже громко захихикал.

- Пойдем тоже, все уже погружено в повозку. Давай, я тебе помогу, осторожно смотри под ноги, - Шэнь Фулан тоже был немного удивлен, что Ли Фэн так хорошо ладит с маленьким А-Линем, но важнее было позаботиться о брате Мине.

После того, как Шэнь Фулан и Тан Чунмин забрались в повозку, Ли Фэн, сидевший впереди, повернулся и передал А-Линя Шэнь Фулану. Малыш был достаточно послушным и не сильно прижимался к матери.

В повозку был запряжен большой мул. После того, как Ли Фэн сел на место кучера, они медленно двинулись в путь.

В деревне было не так много людей, которые могли позволить себе разводить крупный скот. Большой мул, принадлежавший семье старосты, был для их собственного использования, у другой семьи в деревне и третьего дяди семьи Чжао, Чжао Лаолю, были волы, но их семья не была такой обеспеченной, как семья старосты. К тому же во время перерыва от пахотных работ его скот обычно возил людей из деревни в город. Поездка в оба конца обходилась в два цяня, которые пополняли бюджет семьи Чжао Лаолю. Когда Тан Чунмин отправлял Тан Чуньжуна домой, он как раз попросил семью Чжао Лаолю подвезти его на своей повозке с волами.

Когда семья деревенского старосты отправлялась в город на своем большом муле, они также бесплатно брали с собой людей из деревни, так что особо жадные или те, кто хотел сэкономить пару цяней, чтобы купить гостинцев своим детям, ждали у обочины дороги с раннего утра. Итак, когда повозка подъехала к въезду в деревню, несколько человек подошли к телеге, и А-Линь сидел на руках Шэнь Фулана уже не так живо, как раньше, когда не было посторонних.

Среди подошедших был один, которого Тан Чунмин очень хорошо знал, ге-эр из семьи Ли Конггена, и, видя, как он улыбается ему и здоровается, Тан Чунмин почувствовал, что кожа у этого человека необычайно толстая.

На самом деле город и уезд находились не в одном направлении, но, высадившись на развилке дорог на полпути, им оставалось пройти еще немного, чтобы добраться до города, сэкономив, таким образом, медную монету. У перекрестка дорог стояла повозка с волами Чжао Лаолю, и когда он увидел большого мула семьи старосты, он повысил голос и поприветствовал Шэнь Фулана:

- Снова едете в уезд, чтобы навестить своих детей?

- Верно, я беспокоюсь, хорошо ли они питаются и тепло ли одеваются, поэтому я везу им кое-что. Шестой дядя, мы поедем первыми, - с улыбкой сказал Шэнь Фулан.

- Ну, будьте осторожны на дороге, но сегодня с вами малыш Ли Фэн, так что у вас есть большое преимущество, хаха, - Чжао Лаолю был жизнерадостным человеком, и выглядел лет на 50-60.

Тан Чуньмин, одарив супруга Ли Конггена соленой улыбкой, вел себя в повозке очень тихо, но характерный пронзительный голос последнего постоянно впивался в его барабанные перепонки. Тан Чунмин с самого начала нашел, что его шум был похож на голос евнуха, который смеялся воодушевленно, как старая курица, только что снесшая яйцо.

Старая курица снова закудахтала:

- Вы знаете, почему Чжан Ланьхуа прячется дома в эти дни? Вчера я был у него дома и увидел, как сильно он был избит, обе стороны его лица опухли от побоев его мужа. Я даже ничего не мог сказать, так как я почти не узнал его. Неудивительно, что Чжан Ланьхуа все еще думает о Хуан Сигоу в своем сердце. Если вы хотите знать мое мнение, семья Хуан Сигоу немного бедна, но он никогда не ударит своего ге-эра.

Некоторые люди не могли вынести его злорадного взгляда и говорили:

- Ты вроде как с ним дружишь, а говоришь о нем за его спиной и смеешься над ним. Кроме того, ты знаешь о его мыслях и распространил их по деревне. Это дошло до ушей его мужа, поэтому он так сильно избил его. Ты все еще думаешь, что он недостаточно несчастен?

Хотя Чжан Ланьхуа сам напрашивался на это, были люди, которые сочувствовали ему.

Жена Ли Конггена не принял это всерьез и снова рассмеялся:

- А что я такого сказал? - он повернулся к Тан Чунмину, который склонил голову и казался беззащитным, - Не то, чтобы я тебе советовал, но, брат Мин, если ты хочешь снова выйти замуж, лучше хорошенько присмотреться. В конце концов, брат Мин грамотный. Вот возьми к примеру моего племянника. Почему бы тебе не выбрать его? Как его дядя...

- Хватит, заткни свой поганый рот, или спустишься и пойдешь пешком, - Шэнь Фулан был раздражен, у этого парня язык без костей, но не все же такие бесстыдные, как он.

Тан Чунмин сначала не отреагировал, он также не ожидал, что этот ге-эр будет настолько бесстыдным, его рот не закрывался с тех пор, как он сел в повозку. Даже его вовлек с свою болтовню. Неужели в его глазах Тан Чунмин остается все тем же тихим, ранимым ге-эром, каким он был раньше? Разве его действия в деревне не перевернули их представление о нем?

Супруг Ли Конггена знал, что Шэнь Фулан не пускает слов на ветер, он действительно выгонит его.

В это время Тан Чунмин поднял голову и ослепительно улыбнулся:

- Я действительно не знал, что семья Ли Конггена так сильно обо мне заботится. Я даже не думал о повторном замужестве, но вы были достаточно добры, чтобы помочь мне. Все ваши слова обо мне, Ли Фэне и его друге, Ю Му, сказанные Чжану Ланьхуа под старым саранчовым деревом, дошли до меня. Я действительно не знал, что могу провоцировать двух мужчин одновременно, так почему бы вам не научить меня, что делать? Но в следующий раз не сводите меня с другими неженатыми мужчинами, иначе я стану врагом всех холостых ге-эров в деревне.

Эти слова заставили не только других ге-эров в повозке удивиться, но даже Ли Фэн, который сидел впереди, управляя мулом, оглянулся и разжал стиснутые кулаки. Он действительно хотел ударил жену Ли Конггена кулаком, независимо от степени их родства.

Один из пожилых ге-эров усмехнулся:

- Некоторое время назад в деревне ходили такие слухи, оказывается, все это исходит от тебя. О, ты действительно заботишься о своем племяннике. Как только он вернулся, ты вернул ему дом и земли и ничего не сказал, а теперь торопишься женить. Но хочу напомнить, что мастер Ю Му – военный, он найдет себе ге-эра в городе. Тебе лучше позаботиться о мальчике Фэне. Тем более брат Мин сказал, что у него сейчас нет намерения вступать в повторный брак. Тогда, пожалуйста, удели больше времени и  помоги своему племяннику найти ге-эра из хорошей семьи.

- Верно, Ли Фэн уже не так молод, вам стоит больше об этом беспокоиться, - согласился другой человек.

- Да, малыш Фэн, - даже Шэнь Фулан присоединился к веселью и в шутку спросил, - Какого ге-эра ты хочешь найти, сначала скажи своему дяде, чтобы он мог тебе помочь.

Ли Фэн угрюмо оглянулся, увидел лицо Тан Чунмина с недоброй улыбкой и шутливые выражения других людей, но уродливое выражение лица жены Ли Конггена  немного улучшило его настроение, и он сказал в ответ:

- Лишь бы он был добросердечным человеком, который может управлять домом, а не из тех злых людей, которые подсунут чашку отравленной воды и отправят в такое место, откуда невозможно попасть домой, отчего на полпути человек заболеет и едва не распрощается с жизнью.

Тан Чунмин сначала подумал, что Ли Фэн серьезно объясняет критерии, по которым нужно выбирать ему ге-эра, но не ожидал, что он практически укажет пальцем прямо на своего старшего дядю, раскрыв правду о том, как его призвали в армию. Неудивительно, что те немногие, кто вернулся в начале, сказали, что не знают о его местонахождении. Из-за болезни на полпути он разделился с остальными.

Все люди в повозке осуждающе посмотрели на жену Ли Конггена, заставляя его в душе проклинать, почему этот ублюдок не погиб на поле боя, чтобы никто не заставил его отдать то, что он присвоил.

Через поля, полные весны Глава 20. Уездный город

Из-за слов Ли Фэна в повозке надолго воцарилась тишина, слышался только скрип колес, потом Шэнь Фулан нашел другую тему для разговора с ге-эрами, но все единодушно решили не вовлекать в беседу жену Ли Конггена, так что ему оставалось только молча сидеть, пока он не сошел на повороте. Такое поведение вызвало восхищение Тан Чунмина, его бесстыдство было действительно толстым, как городская стена.

- Мальчик Фэн, твой дядя действительно сделал это тогда? Почему ты ничего не сказал, когда вернулся? - когда они продолжили свой путь, Шэнь Фулан не удержался от вопроса.

- Дядя, это все в прошлом, к тому же я многое повидал за эти годы, отчасти благодаря им, - какая для Ли Фэна была польза, сообщит он об этом или нет? Даже если он не говорил об этом, люди в деревне знали, что семья его старшего дяди использовала нечестные методы, чтобы заставить его пойти в армию, но что они могли сделать, даже если бы узнали? За все последние годы никто не выступил, чтобы отстоять дом и землю, оставленные его отцом и матерью. Он понимал мысли деревенских жителей, по их мнению, лучше сделать меньше, чем больше, не говоря уже о том, что он ушел на север и неизвестно было, вернется ли живым. Поэтому часть семьи Ли закрыла на это глаза.

Шэнь Фулан также знал ситуацию в деревне, хотя он и был супругом деревенского старосты, но над ним все еще было несколько старейшин, иногда его слова могут не сработать, поэтому староста многого ожидал от своих двух сыновей. Как только хоть  один из них достигнет успеха, никто не сможет возражать ему в деревне, по крайней мере, старейшины больше не будут давить на него своим авторитетом.

Тан Чунмин видел, что Ли Фэн не хочет много говорить о прошлых событиях, и немного сочувствовал ему, но, конечно, судя по его нынешнему положению, он совсем не нуждался в сочувствии, поэтому он взял на себя инициативу спросить Шэнь Фулана о ситуации в уездном городе, и Шэнь Фулан охотно взялся рассказывать.

Они въехали в город через Западные ворота. По словам Шэнь Фулана, обычное население сосредоточено в северной части города, в то время как восток и юг - это места, где живут высокопоставленные чиновники и богачи. Согласно этому распределению в уездном городе также есть два больших рынка, а именно Восточный Рынок и Западный Рынок, и из-за различий в покупателях их уровни очень разнятся.

Школа, в которой учились два мальчика из семьи Шэнь Фулана, расположена на Южной улице. Ее основал пожилой ученый и она довольно известна в округе Аньпин. Не каждый желающий мог туда поступить. То, что оба мальчика из семьи старосты Ли смогли попасть в эту школу, означает, что их собственные знания оказались на хорошем уровне, и староста не жалел сил на их обучение.

Первоначально Шэнь Фулан намеревался взять Тан Чунмина с собой в школу, встретиться с сыновьями, а затем вернуться на Западный рынок, чтобы сделать покупки. Но Тан Чунмин не мог на это согласиться: когда рядом будут господин Шэнь и остроглазый Ли Фэн, он не сможет найти возможность продать свои овощи и заработать денег, поэтому он категорически отказался.

Шэнь Фулан посмотрел на слегка побледневшее лицо Тан Чунмина и подумал, что это потому, что его тело не в состоянии выдержать сильные ухабы на дороге, поэтому ему пришлось изменить свои планы:

- Давайте встретимся в продуктовом магазине Лянцзи через час и пообедаем вместе. Будь осторожен, в этом городе много самых разных людей, мы с Ли Фэном скоро вернемся.

- Не волнуйтесь, мы с А-Линем будем ждать вас у Лянцзи. Вам не нужно спешить, вам наверняка есть, что сказать сыновьям после долгой разлуки, - заверил его Тан Чунмин, втайне думая, что где час, там и два, поэтому он должен успеть все сделать.

Шэнь Фулан с сомнением посмотрел на Тан Чунмина, беспокоясь об этом малыше, но сейчас у Мин ге-эра больше идей, чем в прошлом, поэтому он беспокойно и назидательно произнес еще несколько слов, особенно напомнил заботиться о деньгах и не показывать их посторонним.

- Береги А-Линя, будь осторожен и...

- Мне жаль.

Шэнь Фулан сел в повозку, но неожиданно Ли Фэн, который никогда не разговаривал с Тан Чунмином, обернулся и сказал эти слова, заставив Тан Чунмина ошеломленно застыть. Когда он отреагировал и хотел переспросить, почему тот извинился перед ним, повозка с мулом уже тронулась.

Похоже, этот человек думает, что все эти сплетни происходят из-за него, особенно потому, что человек, который распространяет сплетни, - это жена его дяди. Тан Чунмин не удержался от усмешки. Сам он считал, что и без Ли Фэна такой человек, как жена Ли Конггена, не стал бы меньше сплетничать о нем. Даже если бы Ли Фэн не появился, он говорил бы ерунду про кого-нибудь другого. Наверное, если такой большой рот заставить замолчать, у него по всему телу пойдут болячки, поэтому он никогда не останавливается.

На днях, когда у него были проблемы с семьей Чжао, жена Ли Конггена постоянно болтал о нем всякие зловещие вещи. Тан Чунмин не принимал слова таких людей близко к сердцу. Если бы его самооценка зависела от этих престарелых землероек, он бы уже давно сдался. Но в его понимании престарелые землеройки – это  всего лишь землеройки, а он, Тан Чунмин, хотя и является ге-эром физически, морально считает  себя большим мужчиной.

- Ах, мама, здесь так много людей, - А-Линь цеплялся за руку матери с того момента, как вышел из повозки, боясь, что без него может потеряться, но его глаза-бусинки неотрывно смотрели на толпу и на торговцев на обочине дороги.

- Пойдем, купим тебе что-нибудь вкусненькое, - обязательная закуска на прилавке придорожного торговца - сахарная тыква, красная и восхитительная на вид. Насколько он помнил, А-Линь такого никогда не ел, но, конечно, у него было очень мало возможностей попробовать какие-либо закуски.

Вокруг торговца было много детей. Некоторые взрослые, увидев это, покупали один леденец своим детям, которые с удовольствием грызли его, заставляя других детей, не имевших такой возможности, смотреть на них с завистью и с нетерпением поворачивать головы на своих родителей, в то время как другие взрослые безжалостно оттаскивали своих детей, а те, у кого не было детей, чтобы смотреть на них, оставались там, просто чтобы почувствовать аромат.

- Ах, мама... А-Линь не... хочет этого, - А-Линь также жаждал лакомства, но, видя, что это будет стоить денег, он все же нашел в себе силы отказаться.

- Слушай свою маму, - с этими словами Тан Чунмин подошел к продавцу и позвал, -Братец, дай мне сахарную тыкву.

- Вот держи, это для этого маленького ге-эра, да? Бери их, - лоточник с энтузиазмом откликнулся, сунув в руку А-Линю тыкву с сахаром. Глядя, как мама отдает продавцу деньги, А-Линь был одновременно счастлив и расстроен: цыплята, которых он растил, еще не выросли, чтобы заработать деньги для матери.

Тан Чунмин глубоко вздохнул и схватил А-Линя руку, чтобы идти вперед, в уме он уже несколько раз смоделировал то, что собирался сделать, это было немного рискованно, но в его ситуации у него нет другого выхода, ведь никто бы не подумал, что в его теле скрыто пространство. Но когда он потянул А-Линя за руку, тот не сдвинулся с месте. Тан Чунмин повернул голову и увидел, как А-Линь с трудом удерживает в руке леденец и протягивает ему с сияющими глазами:

- Мама, ешь.

Сам ребенок не откусил ни кусочка, но в первую очередь он подумал о собственной матери. Тан Чунмин наклонился и откусил маленький кусочек сиропа на верхушке леденца, и эта сладость дошла до самого сердца.

А-Линь радостно улыбнулся, наклонился к месту, где откусил Тан Чунмин и осторожно откусил маленький кусочек, его глаза сузились от удовольствия.

Четверть часа спустя Тан Чунмин и А-Линь прибыли на Восточный рынок. Поскольку в магазинах Восточного рынка торгуют состоятельные люди, это единственное место, где можно продать его овощи по хорошей цене. В это время года нигде, кроме теплиц больших семей, нельзя было увидеть свежие зеленые овощи, и простые люди не могли позволить себе их есть.

Чтобы сэкономить время, он также специально нашел повозку, запряженную волами, которая довезла его и А-Линя сюда. По дороге он разговорился с кучером, узнав от него, какие поблизости есть большие рестораны, и владелец какого ресторана был щедрее. Кучер, который много ездил по улицам и переулкам города, знал эту ситуацию лучше других.

Теперь Тан Чунмин предварительно нацелился на два ресторана, один из которых, «Резиденция Минлань», находился слева от него, а другой – «Павильон Тинцзин» - справа. Вычурные названия говорили о том, что оба имеют официальное происхождение и являются двумя крупнейшими ресторанами в городе.

Они выехали из деревни рано утром перед рассветом, и на дорогу ушло еще два часа. Сейчас должно быть больше десяти часов утра, а до обеда еще далеко. Поэтому в это время в ресторане было не так много посетителей, но, очевидно, их одежда и внешний вид сильно отличались. Тан Чунмин посмотрел на старые хлопчатобумажные пальто на себе и своем сыне, беспокоясь, что его не пустят даже на порог.

- Мама... – А-Линь откусил небольшую часть сахарной тыквы, которую держал в руке. Он не мог доесть ее всю сразу, и часто делился со своей матерью. Увидев, что он остановился здесь, А-Линь с любопытством потянул мать за руку.

Тан Чунмин присел на корточки, обнял маленькое тельце А-Линя и указал рукой на каждый из двух ресторанов:

- А-Линь, какое из этих двух мест тебе нравится? Выбери один для мамы и мы сможем получить много денег, продав туда еду.

Пока А-Линь силился решить славную и великую задачу, данную ему матерью, управляющий ресторана «Павильон Тинцзин» расстроенно вздыхал. В это время года в ресторанах тоже ощущалась нехватка продуктов. Управляющий первоначально заказал партию овощей из теплицы, но их перехватили на полпути. Кто же был перехватчиком? Конечно, это их враг номер один, «Резиденция Минлань». Кто виноват, что у «Резиденции Минлань» больше опыта, чем у «Павильона»? Что еще сложнее, управляющему «Павильона» ничего не оставалось, как продолжить поиск альтернативных источников снабжения.

В это время до слуха управляющего ресторана донесся голос официанта Сяо Эра, который стоял у двери и приветствовал гостей:

- Идите, идите, я же говорил вам, что нашего хозяина здесь нет, почему вы все еще приходите? Не все могут зайти в наш «Павильон Тинцзин».

- Сяо Эр, что ты там бормочешь? - управляющий и без того был раздражен, а услышав шум Сяо Эра, разозлился еще больше и грубо обругал его.

- Господин управляющий, - Сяо Эр вошел и сказал с горькой миной, - Этот ученый снова здесь. Разве в прошлый раз хозяин ресторана не сказал ему, что он не может попасть в «Павильон», потому что его каллиграфия не соответствует стандартам. Он все еще не верит мне и настаивает на том, чтобы попросить вас посмотреть еще раз.

Чтобы создать элегантную атмосферу, в «Павильоне Тинцзин» было собрано множество стихов, каллиграфии и картин, которые развешивали на стенах, чтобы люди могли их комментировать. Некоторые из обедающих, которые не думали о деньгах, считали, что, приходя сюда, могут проникнуться литературным духом, а те, у кого был статус, также считали, что это ресторан хорошего класса и достоин их уровня.

Через поля, полные весны Глава 21. Продажа овощей

- Подожди, - увидев, что Сяо Эр снова собрался выйти, чтобы выгнать надоедливого ученого, управляющий ресторана поспешно крикнул, чтобы остановить его и вышел сам, чтобы посмотреть. Он примерно понимал мысли хозяина ресторана. Иногда каллиграфия и живопись некоторых ученых не стоила больших денег, но он покупал их, маскируя таким образом свою поддержку ученых из бедных семей. Кто знает, в какой момент эти ученые внезапно прославятся и тогда, независимо от того, сколько денег потратил владелец ресторана, оно окупится.

- Иди и приветствуй клиентов, а я посмотрю.

Когда управляющий подошел к двери, он увидел ученого с застенчивым лицом в заплатанной рубашке, но когда тот увидел управляющего, он поклонился и объяснил:

- Господин управляющий, я Тао Хэн, извините, что сильно побеспокоил вас. Я вернулся и упорно тренировался некоторое время, и хотел бы попросить вашего хозяина посмотреть мою работу еще раз.

Управляющий ресторана занимался этим бизнесом уже много лет, и у него развилось собственное видение. Он видел, что у ученого не было другого выбора, кроме как прийти в «Павильон Тинцзин», чтобы повторить попытку. Теперь, когда экзамен в императорский колледж не за горами, вполне вероятно, что он собирает деньги, чтобы подготовиться.

Управляющий сказал с нежной улыбкой:

- Мастер Тао, я работал с владельцем ресторана в течение долгого времени. Хозяина сейчас нет, так что позвольте мне сначала взглянуть. Я все еще могу принимать решение в этом ресторане.

Поняв, что хозяина нет, ученый выглядел разочарованным, но когда он услышал, что управляющий может принять решение, он был вне себя от радости, и деловито достал недавно написанный им листок:

- Спасибо, господин управляющий.

- Пожалуйста, сначала зайдите внутрь, мастер Тао, - управляющий жестом пригласил его войти, и ученый с радостью вошел внутрь.

Тан Чунмин и А-Линь стояли на обочине улицы у «Павильона Тинцзин», когда увидели, как бедный ученый ведет переговоры с официантом ресторана, а затем вышел управляющий и пригласил ученого войти. Разговор между тремя мужчинами был довольно расплывчатым. Он знал только, что ученый принес свою каллиграфию, чтобы попробовать ее продать, но он не знал, что происходит внутри. По крайне мере управляющий не отказался только лишь потому, что ученый был беден и потрепан. Он уже собирался подождать и посмотреть, чем все закончится, когда А-Линь уже поднял руку, указал на «Павильон Тинцзин» и сказал:

- Мама, вот этот ресторан.

Тан Чунмин удивился и спросил:

- Почему?

А-Линь не мог этого объяснить, он только сказал, слегка нахмурившись:

- Этот ресторан хороший, дядя хороший.

Тан Чунмин подавил улыбку, обнял своего ребенка и сказал:

- Хорошо, мама послушает А-Линя, давай подождем и посмотрим, хорошо?

- Хорошо! - видя, что мама слушает его, А-Линь ответил громко и очень радостно.

Им не пришлось долго ждать, через некоторое время управляющий выпроводил ученого, который уже не выглядел таким смущенным, как вначале. На его лице было  выражение радости и благодарности, и дойдя до двери, ученый обернулся и сказал:

- Пожалуйста, господин Чэнь, примите мою благодарность. Если ваш хозяин вернется, пожалуйста, передайте ему привет.

- Хорошо, мастер Тао, счастливого пути, я обязательно передам ваши слова нашему владельцу, если у мастера Тао будут еще какие-нибудь работы, обязательно вспомните о нас в «Павильоне Тинцзин», я уверен, что нашему владельцу это понравится.

- Большое спасибо! - ученый поклонился и ушел. На самом деле он понимал в глубине души, что причина, по которой владелец и управляющий были готовы принять его каллиграфию и дать ему серебро, была не в том, что его почерк был настолько хорошим, а потому, что управляющий видел его затруднительное положение. Ученый ушел с благодарностью в сердце, думая, что он обязательно в будущем вернет услугу владельцу и управляющему «Павильона Тинцзин», если это будет возможно.

Тан Чунмин увидел, что ученый идет более широкими шагами, чем когда он пришел, и все его лицо сильно расслабилось. По тому, что он время от времени сжимал кошелек на поясе одной рукой, Тан Чунмин смутно понял, что происходит, и не мог не окинуть «Павильон» внимательным взглядом. Приняв решение, он встал и взял А-Линя за руку, говоря:

- А-Линь, давай сначала уйдем, а потом вернемся сюда.

- Хорошо, мама, - А-Линь послушно повиновался, он знал, что нехорошо, если другие узнают, что у мамы есть волшебное пространство.

Спустя примерно две четверти часа на оживленной улице появилась телега с запряженным волом, впереди которой шел смуглый, плотно закутанный ге-эр. Телега была завалена корзинами, каждая из которых была покрыта соломой, так что невозможно было разглядеть, что внутри.

В это время в «Павильон Тинцзин» уже приходило несколько клиентов на обед, но было очевидно, что поток посетителей был не таким большим, как у «Резиденции Минлань», которая находилась по диагонали напротив. Маленький официант у двери хотел было подойти и отогнать их, когда увидел, что тележка фактически припаркована перед его собственной дверью, поскольку блокирование двери его ресторана в этот момент не только остановит клиентов, но и испортит имидж ресторана. Их посетители приезжали сюда на каретах, но никак уж не на телегах с волами. Но прежде чем он успел открыть рот, он вспомнил слова, которые ему сказал управляющий, поэтому он сделал несколько шагов вперед и закричал:

- Эй, что вы делаете, разве вы не видите, что мешаете нашим уважаемым гостям?

Конечно, на повозке с волами был не кто иной, как Тан Чунмин, который уже разведывал здесь обстановку. Конечно, если он хочет продавать овощи, он не будет доставать корзины из ниоткуда на глазах у других. Он также хотел продать большое количество сразу и не мог принести это все на своих плечах. Поэтому он нашел удаленную тропинку, чтобы привести себя и А-Линя в пространство, и сначала переоделся и изменил свой внешний вид.

На нем была большая стеганая куртка, оставшаяся от Чжао Даху, а лицо стало черно-серым от втертой в кожу золы. Он также намеренно использовал уголь, чтобы подправить форму глаз и бровей. Не удивляйтесь, почему он это сделал, как современный человек, он также видел всякие косплеи или что-то в этом роде. В любом случае, он просто не хотел, чтобы другие могли его узнать, и не имеет значения, насколько он стал уродливым. После того, как он это сделал, А-Линь несколько раз обошел вокруг него с широко раскрытыми глазами. Тан Чунмин был так счастлив, что несколько раз ущипнул его маленькое личико.

Переодевшись, он оставил А-Линя одного в пространстве, время от времени разговаривая с ним с помощью своей духовной силы, боясь, что ему будет страшно одному. Потом он нашел каретный сарай и арендовал повозку с волом, оставив в залог почти десять таэлей серебра, все деньги, которые у него были с собой.

Арендовав повозку с волом, он оттащил ее в пространство, чтобы быстро перенести на нее приготовленные корзины. К тому времени, когда он доехал до дверей «Павильона Тинцзин», Тан Чунмин весь покрылся потом.

- Старший брат, у меня есть деловая сделка, я хочу поговорить с вашим боссом, интересно, возможно ли это? - вежливо спросил Тан Чунмин.

Сяо Эр подозрительно посмотрел на Тан Чунмина, который не выглядел как бизнесмен, затем посмотрел на тележку позади него и спросил:

- Скажи мне сначала, что ты хочешь продать, чтобы я мог попросить управляющего за тебя, наш управляющий очень занят, не каждый может встретиться с ним.

Этот официант был довольно молод, всего 15 или 16 лет, но он не выглядел слишком властным и высокомерным, и все, что было у него на уме, было написано на его лице, поэтому Тан Чунмин подумал о том, чтобы завербовать его. Сяо Эр посмотрел на него с подозрением, но смело пошел вперед, ведь он был мужчиной, а этот смуглый торговец – всего лишь ге-эр, к тому же все происходило перед его собственным рестораном, так чего ему бояться?

Тан Чунмин чуть приоткрыл корзину, стоявшую впереди, показывая изумрудно-зеленое содержимое. Глаза Сяо Эра расширились, и он не мог дождаться, чтобы открыть еще, а когда убедился, что внутри, он даже не успел сказать ни слова Тан Чунмину, как развернулся и бросился в ресторан.

Тан Чунмин успокоился. Этот маленький официант действительно не умел скрывать свои эмоции. По его реакции Тан Чунмин понял, что ресторан остро нуждается в свежих зеленых овощах, и он был очень уверен, что заключит эту сделку. Конечно же, через некоторое время Сяо Эр вытащил управляющего, которого он видел раньше. Управляющий был уже в годах и не мог вынести, когда его тащили таким образом, поэтому он подошел к двери и сердито вырвал свою руку у Сяо Эра.

- Если ты еще раз так сделаешь, пойдешь домой и будешь служить своим отцу и матери. Думаешь, можешь просто извиниться, если ты толкнешь гостя в такой спешке?

Сяо Эр встревоженно подпрыгнул, указал на телегу с волами перед ним и сказал:

- Мне просто не терпелось показать вам товары на этой телеге, - затем он приблизился к уху управляющего и что-то пробормотал. Лицо управляющего внезапно изменилось, от прежнего гнева не осталось и следа, и он удивленно посмотрел на человека, стоящего перед тележкой, улыбающегося ему и Сяо Эру.

Управляющий не потрудился сначала поприветствовать ге-эра, а сделал несколько быстрых шагов и поднял солому из одной из корзин. На его лице мгновенно проступила радость, но, в конце концов, он был управляющим в течение многих лет, и быстро скрыл свои эмоции. Если бы Тан Чунмин все это время не смотрел на него, он, вероятно, пропустил бы это. Но он должен быть благодарен Сяо Эру, у которого, похоже, были хорошие отношения с управляющим. Сяо Эр не обладал такой изощренностью, поэтому Тан Чунмин был уверен, что «Павильон Тинзцин» отчаянно нуждается в партии свежих зеленых овощей, поэтому не стоит беспокоиться, что они не продадутся или продадутся дешево.

Управляющий быстро накрыл корзину соломой, и хотя его лицо снова было спокойным, его пальцы все еще дрожали, когда он поглаживал свежую капусту под соломой. Она была такой свежей, а ее цвет превосходил даже овощи в сезон. Когда он поднял глаза на Тан Чунмина, то увидел, что тот все еще улыбается ему и Сяо Эру. Управляющий вдруг понял, что тот видел реакцию Сяо Эра и знал, что у них не хватает продуктов.

Управляющий посмотрел на Сяо Эра, который сдал его с потрохами, и, повернувшись к Тан Чунмину, сказал с улыбкой:

- Уважаемый, почему бы нам не пойти на задний двор, чтобы обсудить это? Пожалуйста, не волнуйтесь, наш ресторан всегда был щедрым, мы никогда вас не подведем.

- Очень хорошо, тогда, пожалуйста, ведите, босс.

Тан Чунмин последовал за управляющим со своей тележкой, и в результате короткого разговора он узнал, что фамилия лавочника - Чэнь, поэтому он назвал его управляющим Чэнь, а когда тот спросил, как его называть, Тан Чунмин просто использовал имя А-Линя для своей фамилии и назвал себя Линь, поэтому для управляющего Чэня он стал известен как Линь Фулан*.

(ПП: вообще «фулан» в современном мире называют мужей сильных независимых работающих женщин. Такие мужчины сидят дома и занимаются хозяйством и детьми. В данной новелле это обращение к замужним ге-эрам).

Управляющий Чэнь отогнал Сяо Эра обратно. В этом маленьком ублюдке нет ничего плохого, но он знал, что инициатива теперь в чужих руках. Он должен быстро увести этого торговца, иначе его могут увидеть в «Резиденции Минлань», расположенной через дорогу, и тогда неизвестно, что может произойти. Более того, Линь Фулан был таким смуглым и одежда на нем поношенная. Трудно было поверить, что он может получить столько зеленых овощей, но когда он стоял и улыбался, его глаза были ясными, как если бы он носил шелк и атлас, а его отношение было настолько расслабленным, что управляющий не смел недооценивать его и смотреть свысока.

Если бы Тан Чунмин знал об этой умственной деятельности в мозгах управляющего, злодей в его сердце наверняка смеялся бы до небес от гордости, это называется умение притворяться! Но он не ожидал, что современный человек сможет обмануть этих древних людей.

Когда тележка подъехала к заднему двору, Тан Чунмин поднял солому с верха каждой корзины и сказал:

- Пожалуйста, господин управляющий, сначала проверьте товар, я гарантирую, что подобного моему товару вы не найдете во всем округе Аньпин. Мои овощи настолько свежие и вкусные, что бизнес вашего «Павильона Тинцзин» совершенно точно будет процветать. Однажды попробовав, ваши клиенты захотят поесть их снова.

Тан Чунмин умел не только говорить, но и использовать факты, чтобы выглядеть наиболее убедительно. Поэтому он достал огурец из корзины, с хрустом разломил его на две половинки и откусил от одной половинки сам, а вторую передал управляющему Чэню:

- Господин Чэнь поймет, преувеличиваю ли я, когда попробует.

Увидев, как уверенно держится Линь Фулан, управляющий откусил кусочек огурца, и его рот наполнился свежим ароматом, который был настолько хорош, что он даже не знал, как его описать. Даже огурцы в самый сезон были не такими вкусными. Он оторвал зеленые листья с других овощей и снова положил их в рот, его глаза горели все ярче и ярче. Он готов был поспорить на то, что с этой партией зеленых овощей им не придется беспокоиться о гнете «Резиденции Минлань», и они даже смогут превзойти ее.

- Это хорошо, но какова цена, Линь Фулан? Есть ли у вас какие-то остатки дома? – управляющий был проницательным человеком. Эти зеленые овощи самого высокого качества в текущем сезоне. Поэтому, если он сможет наладить их постоянные поставки  в «Павильон Тинцзин» в течение длительного времени и им удастся прочно ухватиться за этот канал, то в будущем не придется беспокоиться о процветании ресторана.

Тан Чунмин тоже когда-то занимался продажами, как он мог не понимать скрытого смысла в словах управляющего Чэня? Если притворяться глупым и растерянным, это сработает только один раз.

Он великодушно махнул рукой и сказал:

- Мне было нелегко приехать в уезд Аньпин, поэтому я пока принес немного, а что касается цены, я верю, что господин Чэнь - щедрый человек и даст мне справедливую цену, чтобы я мог вернуться и рассказать своему хозяину. Если мой хозяин будет доволен, то в будущем мне будет позволено вести дела с таким щедрым человеком, как управляющий Чэнь.

Уголки рта управляющего дернулись, когда его назвали щедрым человеком. Судя по всему, если его не устроит цена в этот раз, то у него не будет возможности встретиться с хозяином этого ге-эра. Что касается так называемого хозяина, о котором упомянул Тан Чунмин, то управляющий Чэнь не сомневался, потому что в такую холодную погоду овощи можно выращивать только в теплице, а стоимость теплицы не низкая. У владельца ресторана тоже была собственная теплица, но она не могла обеспечивать поставки в ресторан. А судя по одежде Тан Чунмина, ему теплица вообще не по карману.

- Тогда, не буду ходить вокруг да около, как насчет цены на 50% выше от нашей первоначальной закупочной цены? В то же время я надеюсь, что Линь Фулан продолжит поставки в наш ресторан.

- На 50% выше? - Тан Чунмин не знал, какова была первоначальная цена, но, судя по 50% увеличению, цена была, конечно, не низкой, поэтому он притворился веселым и сказал, - Хорошо, я вижу, что господин Чэнь тоже прямой человек, поэтому я не буду торговаться, вы можете пригласить кого-нибудь, чтобы осмотреть товар, чтобы убедиться, что внутри он такого же качества и цвета, как и то, что сверху. Мы такие же щедрые, как господин Чэнь, и никогда не будем действовать обманным путем.

Управляющий Чэнь потерял дар речи, как сильно этот ге-эр ценил слово «щедрый»? Кроме того, этот ге-эр ведет себя и разговаривает как мужчина, и он ни словом не обмолвился о том, кто его хозяин и откуда. Управляющий Чэнь мог только забрать эту партию овощей, прежде чем узнать что-то еще. В любом случае, необходимо дать им удовлетворительную цену, чтобы в будущем они привозили свой товар только в «Павильон Тинцзин».

Управляющий Чэнь позвал кого-то, чтобы осмотреть товар и взвесить количество. Он сам взял бухгалтерскую книгу и счеты и записал цифры в отчете по сортам. Конечно, цены на разные овощи разнились. Цена на огурцы, например, была выше, чем на редис. Итоговый вес овощей, которые вытащил Тан Чунмин, составил более 500 катти*, а общая сумма - 42 ляна серебра, от чего лицо Тан Чунмина посветлело, но на самом деле злодей в его сердце был вне себя от радости.

(ПП: Катти — традиционная единица массы в Китае и странах Юго-Восточной Азии, в разных странах её размер составляет от 600 до 632,5 грамма. В КНР в настоящее время стандартизирован в 500 г.)

Когда Тан Чунмин получил деньги и отогнал телегу с волами, он сказал:

- Спасибо вам, господин управляющий, я обязательно скажу что-нибудь хорошее о вас своему хозяину и привезу овощи в следующий раз.

Затем он ушел, а управляющий за его спиной все еще был полон надежд, не зная, что этот человек никогда не вернется, и сколько бы он ни искал, он не сможет найти такого темнокожего ге-эра.

Через поля, полные весны Глава 22. Беспокойство

Изнутри пространства нефритовой пряжки можно было наблюдать за происходящим  снаружи. Тан Чунмин пробыл в пространстве целых десять минут, прежде чем убедился, что в этом переулке никто не появится, после чего вышел из пространства с А-Линем на руках и резко появился в переулке. Переодевшись в свой первоначальный наряд, Тан Чунмин вышел из переулка, держа сына за руку.

- А-Линь, скажи маме, что бы ты хотел поесть, мама купит это для тебя, - Тан Чунмин довольно внушительно помахал другой пустой рукой. В его пространстве было спрятано более пятидесяти лян серебра, он мог бы считаться богачом. Прежде всего он должен был удовлетворить потребности своего сына.

А-Линь был счастлив узнать, что его мать продал все овощи. Он наклонил голову и, сверкая глазами, спросил:

- Мама, могу я купить сахарную тыкву для Да Мао и Эр Мао?

- Мой хороший сын, конечно, ты можешь, мама купит их для тебя прямо сейчас. Когда ты вернешься домой, ты сможешь сам отдать их Да Мао и Эр Мао, хорошо? - Тан Чунмин сразу же отметил щедрость своего сына, он не хотел, чтобы тот вырос скупым и мелочным ге-эром.

- Хорошо! - маленький Чжао Линь часто кивал своей маленькой головой, как цыпленок.

Когда они вернулись на Западный рынок, Тан Чунмин купил еще три сахарные тыквы для А-Линя и погрузил их в корзину на спине, готовый приступить к покупкам.

Когда он вместе с сыном подошел к мясной лавке, его глаза загорелись. Хотя он иногда ел суп из больших костей и иногда немного свиной печени, чтобы удовлетворить свою тягу, дни, когда он ел большие куски мяса, стали роскошным воспоминанием с тех пор, как он попал сюда. На этот раз его кошелек был полон, так что Тан Чунмин решил хорошо провести время, поедая мясо.

Он с такой готовностью велел взвесить ему 20 катти свиной грудинки, что его храбрость заставила мясника задуматься, не встретил ли он лжеца. Тан Чунмин с готовностью заплатил 280 цяней, и только получив деньги, хозяин мясной лавки улыбнулся и в очень хорошем настроении бесплатно дал ему несколько больших костей, которые он завернул в листья лотоса и положил в корзину, но, конечно, когда Тан Чунмин снова взял ее, мясо внутри уже переместилось в пространство.

Затем, сахар, соль, уксус, белая мука, рис... Тан Чунмин вместе с сыном закупили все необходимое, прихватив даже закуски. Наконец, они забежали в магазин, продающий четыре сокровища ученого, чтобы купить бумагу и кисти, прежде чем поспешить к месту встречи - ресторанчик «Лян Цзи». Не дойдя до двери, он столкнулся с Ли Фэном, который вышел искать их, потому что ему было не по себе.

И взрослый и маленький ге-эр раскраснелись от бега и волнения. А-Линь заразился действиями матери и уже не был таким робким и боязливым, как вначале. Увидев угрюмое лицо Ли Фэна, Тан Чунмин поспешно извинился:

- Простите, я потерял счет времени, рассматривая товары, вы долго ждали?

А-Линь, с другой стороны, радостно воскликнул:

- Дядя Фэн!

Ли Фэн не знал, как описать свои чувства, он не мог перестать беспокоиться после того, как оставил двух ге-эров одних. На Западном рынке сновали толпы народа, а Тан Чунмин взял с собой ребенка. Они могли легко разделиться, а в этом районе были самые разные люди, включая работорговцев. Большой и маленький ге-эры неплохо выглядели и легко могли стать мишенью для таких людей. Если бы он знал, он бы взял с собой Ю Му и отправил присматривать за ними, по крайней мере, так он не стал бы сильно беспокоиться о том, что с ними что-то случится.

Конечно, если бы он не раскрыл свои мысли, Шэнь Фулан ни о чем бы не догадался, но, к счастью, Шэнь Фулан тоже понимал, что оставлять ге-эра с малышом на улице небезопасно, поэтому он не стал задерживаться в школе и вскоре ушел. Когда они вдвоем припарковали повозку и подошли к ресторану «Лян Цзи», поспешный взгляд Ли Фэна не обнаружил ни маленького, ни большого ге-эра, и он стиснул кулаки. Шэнь Фулан тоже забеспокоился, так что Ли Фэн взял на себя инициативу пойти поискать их.

Когда он увидел стоящего перед ним невредимого человека, сжатые кулаки Ли Фэна тайно разжались, но он знал, что не в том положении, чтобы обвинять его в чем-либо, поэтому он наклонился, погладил А-Линя по голове и сказал:

- Хороший мальчик, - затем он протянул руку Тан Чунмину.

Тан Чунмин неуверенно и растерянно посмотрел на протянутую перед ним большую руку, такую же большую, как две его нынешние, и очень грубую.

- Твоя корзина, - раздался низкий голос Ли Фэна, и только тогда Тан Чунмин понял, что он имел в виду. Оказывается, этот добрый человек собирался помочь ему нести его вещи. Ну, хотя он тоже был мужчиной в душе, большинство его вещей уже были помещены в пространство,итолько часть была оставлена снаружи в качестве прикрытия. Тем не менее он все еще немного устал, поэтому бесцеремонно передал свою корзину в руку этого человека и сказал:

- Спасибо.

Ли Фэн взял корзину и, наклонившись, чтобы поднять А-Линя, ответил на первоначальный вопрос Тан Чунмина:

- Мы пришли не так давно, Шэнь Фулан внутри, - с этими словами он повернулся и пошел вперед.

Тан Чунмин втайне почувствовал облегчение, увидев, как он развернулся и пошел перед ним. По какой-то причине, когда Ли Фэн стоял перед ним и смотрел на него своими черными, как смоль, бездонными глазами он чувствовал сильное давление. Может быть, это было вызванно слишком большой разницей в росте. Такой рост и телосложение были специально предназначены, чтобы поразить его. Разве Ли Фэн не знал, что это легко заставит его пускать слюни?

Тан Чунмин последовал за Ли Фэном с пустыми руками и вошел в ресторан «Лян Цзи». Он с первого взгляда увидел Шэнь Фулана, который смотрел в их сторону. При виде Ли Фэна и ребенка, которого он держал на руках, на его лице появилась улыбка.

Ли Фэн подошел и передал ребенка Шэнь Фулану, а сам поставил корзину на пол рядом с их столом. Шэнь Фулан увидел, что в корзине было довольно много продуктов, и улыбнулся:

- Похоже, ты купил много еды.

- У нас есть сахарные тыквы, - А-Линь протянул палочку с сахарной тыквой, на которой все еще оставался небольшой кусочек.

Пока они разговаривали, Ли Фэн положил свои вещи и пошел подавать им еду. Когда каждому из них подали по большой чашке лапши в бульоне, Тан Чунмин удивленно поднял глаза и поблагодарил. Этот человек всегда действует неожиданно. В этом обществе, где уважают мужчин, мало кто готов служить своим ге-эрам. В частности, он даже попросил у босса пустую маленькую чашку, чтобы дать лапшу А-Линю.

Шэнь Фулан с шутливой улыбкой сказал:

- Я не ожидал, что молчаливый малыш Ли Фэн будет так заботиться о других. Уж не знаю, какому ге-эру достанется такое благословение.

Одной большой чашки для матери и сына было достаточно, так что Тан Чунмин переложил часть лапши в пустую чашку и взял пару палочек для еды, чтобы А-Линь ел сам, убрав сначала сахарную тыкву в его руке.

Когда он услышал это, он не мог не посмотреть на Ли Фэна. Хотя он не мог видеть особых изменений на его загорелом и обветренном лице, Тан Чунмин просто почувствовал, что мужчина покраснел, и втайне обрадовался.

Ли Фэн поедал свою лапшу, как будто не услышал подколку Шэнь Фулана, и тот не принял это близко к сердцу, зная, что этот человек выглядит устрашающе снаружи, но обладает мягким сердцем, о чем свидетельствовало его отношение к А-Линю.

Хотя лапша в мясном супе была на вкус обычной, Тан Чунмин ел ее с большим удовольствием, а ее количество было настолько большим, что он и А-Линь, разделив большую чашку, объелись. Однако с мужчиной все было иначе: после чашки лапши он съел две большие паровые булочки с мясом, прежде чем остановиться, и Тан Чунмин догадался, что он еще не наелся досыта.

После еды каждый оплатил свою часть счета. Тан Чунмин вытащил пять цяней и Ли Фэн не стал церемониться и отказываться, что заставило Тан Чунмина чувствовать себя более уверенно. Хотя он не мог понять характер этого человека, понятно, что нельзя использовать других даром.

Выйдя из ресторанчика, Шэнь Фулан отправился с Тан Чунмином, а Ли Фэн пошел заниматься своими делами. Шэнь Фулан обнял А-Линя и сказал Тан Чунмину:

- Ли Фэну тоже нужно купить кое-что, в уезде некоторые вещи дешевле, к тому же, мы не так далеко от уездного города, - это было правдой, дорога до города на воловьей повозке занимала больше двух часов, но мул, принадлежащий семье старосты, был быстрее, и дорога до уездного города заняла один час. Раньше им пришлось бы метаться туда и обратно, и они могли не уложиться за один день, но при этом они не могли оставаться в городе слишком долго. Только ради двух мальчиков, которые учились в уездном городе, семья старосты купила этого большого мула.

По словам Шэнь Фулана, ткань в уездном городе была дешевле, чем в их городке, поэтому, когда он приезжал в уезд, иногда кто-то из его знакомых ге-эров просил его привезти немного ткани. Шэнь Фулан упоминал об этом по дороге сюда, так что Тан Чунмин не заходил в магазины ткани во время своих покупок.

А-Линь сонно лежал на плече Шэнь Фулана, его веки были готовы опуститься в любой момент. Двое взрослых медленно побрели к магазину тканей, который обычно посещал Шэнь Фулан. Согласно плану Тан Чунмина, ему понадобится много ткани. Хлопчатобумажная одежда не потребуется до второй половины года, но когда погода потеплеет, ему и А-Линю нужно будет заменить комплекты внутренней и верхней одежды. Того, что растет в его животе, тоже нельзя игнорировать, а также лучше заменить все одеяла и простыни дома.

Магазин ткани «Цзисян» не продавал высококачественных тканей. Его основной целевой аудиторией были местное население и сельские жители в округе, поэтому, увидев их двоих, продавец был очень воодушевлен и познакомил их с новыми тканями, представленными в магазине. Шэнь Фулан часто приходил, и, как правило, покупал несколько отрезов материала, а для двух своих сыновей дополнительно выбирал кусок тонкой хлопчатобумажной ткани получше.

- Брат Мин, эта ткань хороша. Я собираюсь сшить два отдельных комплекта одежды для своих мальчиков. Ты сказал, что хочешь купить ткань для А-Линя, я думаю, такая текстура хороша. Выбери более яркий цвет.

А-Линь был еще молод, и требования к трауру были гораздо мягче, чем у взрослых, вот почему Шэнь Фулан сказал это. Для Тан Чунмина он не стал бы рекомендовать ткань яркого цвета.

Хлопчатобумажная ткань в руке Шэнь Фулана была зеленого цвета, и Тан Чунмин подумал, что это хороший цвет, поскольку он не любил, как другие ге-эры, наряжаться во что-нибудь розовое и яркое. Конечно, А-Линь еще молод, и на нем это будет смотреться мило. Поэтому он попросил отрезать несколько кусков материала более яркого цвета для А-Линя, как сказал Шэнь Фулан. Кроме того, он попросил тонкую хлопчатобумажную ткань голубого и белого цветов, а также немного льна, потому что, в конце концов, он должен работать в поле, а льняная одежда более практична.

Эти ткани обошлись Тан Чунмину почти в один лян серебра. Не говоря уже о Шэнь Фулане, даже сам Тан Чунмин несколько раз чувствовал, как у него дергается веко. С учетом предыдущего закупа он потратил более шести лян серебра в этот день. Особенно дорого обошлись кисти и обычная бумага Суань, это самые большие расходы. Раньше он еще чувствовал себя немного богатым, но теперь понял, что при таких темпах его серебра надолго не хватит.

Шэнь Фулан не мог не посоветовать:

- Брат Мин, тебе нужно копить деньги. Во второй половине года ты родишь ребенка и нужно будет заплатить налоги, а после весенней вспашки придет время барщины, поэтому нужно подготовить все это серебро.

Тан Чунмину пришлось объяснить ему:

- Я отложил все серебро на налог отдельно, ничего страшного не случится, вы же знаете, я собираюсь пораньше посадить овощи во дворе, чтобы они пораньше созрели. Также я выращиваю цыплят дома. Если я буду хорошо их растить, сбор яиц и продажа цыплят также будут источником дохода. Я думал об этом, но невозможно жить хорошо, только экономя.

Выслушав раскладку Тан Чунмина, Шэнь Фулан понял, что у него в сердце есть план, поэтому он похлопал его по руке и сказал:

- Я думаю, это хорошие идеи, ты все равно не сможешь сам засеять поля в этом году, поэтому ты можешь сосредоточиться на других вещах. Но если ты намерен выращивать больше цыплят, ты должен тщательно заботиться о них.

После обеда, с телегой, полной вещей, трое взрослых снова тряслись всю дорогу обратно, а А-Линь спал на руках у Шэнь Фулана, пока мул не остановился перед домом Тан Чунмина.

Как только дверь открылась, первым выскочил Сяо Хуа, и пока А-Линь еще протирал глаза, щенок уже кружил вокруг его ног. За ним выбежали Да Мао и Эр Мао.

Через поля, полные весны Глава 23. Выращивание овощей

Чжан Сю вышел за ними, отряхивая пыль со своей одежды, и рассмеялся, увидев людей у повозки с мулом:

- Вы действительно привезли много вещей в этой повозке. Ой, наш А-Линь также отправился на прогулку по округе, тетя Сю так завидует, - с этими словами он подхватил А-Линя и поддразнил его.

А-Линь только что проснулся, немного ошеломленный и немного застенчивый, он несколько раз дернулся и обернулся к матери:

- Мама, сахарная тыква!

Тан Чунмин достал из корзины завернутые сахарные тыквы, вытащил две палочки и с улыбкой передал Да Мао и Эр Мао:

- Это то, что А-Линь захотел купить для вас, возьмите, завтра будет больше лакомств.

Эр Мао был очень счастлив, и даже Да Мао не мог скрыть вожделения в глазах, но он считал себя слишком взрослым, чтобы взять их, поэтому Тан Чунмин поднял брови на Чжан Сю и сказал:

- Это то, о чем А-Линь думал всю дорогу, ты не можешь отказаться.

- Ты не умеешь экономить, ах. Ну, Да Мао и Эр Мао, быстро поблагодарите А-Линя, он не забыл про вас, отправившись в путешествие, и даже привез вам гостинцы.

Он больше не стал смущать детей. Они поспешно взяли угощение и позвали А-Линя играть. Пока они разговаривали, Ли Фэн спрыгнул из повозки, занес корзину Тан Чунмина в ворота позвал Ю Му, чтобы тот пришел и помог выгрузить их вещи.

Шэнь Фулан попрощался с Тан Чунмином, и Ли Фэн снова сел в повозку, чтобы отвезти Шэнь Фулана домой.

Чжан Сю вошел во двор, разговаривая с Тан Чунмином:

- Несмотря на то, что этот щенок такой маленький, он тоже скучает по людям. Я беспокоился, что он голоден, и принес ему еду, но малыш даже не посмотрел на нее. В будущем я буду спокоен, зная, что вы под защитой. Я прогрел для тебя кан и вскипятил воду, сварил кашу, накормил кур и овец и подоил их. Вы оба устали, поужинайте и ложитесь отдыхать пораньше. Все эти ухабы на дороге не очень полезны для тела. Я загляну завтра утром.

Дом был хорошо прибран, таковы уж были деревенские жители, не то что в городе. Сам Тан Чунмин был таким же в своей прошлой жизни. Не было нужды говорить много слов благодарности, так как Чжан Сю помог ему присмотреть за хозяйством так же, как сделал бы он сам. После того, как Чжан Сю все объяснил, он ушел с Да Мао и Эр Мао.

Даже без напоминания Чжан Сю Тан Чунмин чувствовал, что все его тело разваливается. Едва сев на теплый кан, он больше не хотел двигаться. А-Линь поспал по дороге и теперь выглядел гораздо более бодрым. Но как бы он ни был энергичен, А-Линь все еще был слишком мал, чтобы позаботиться о своей матери, поэтому Тан Чунмин пересилил себя, подогрел кашу и накормил сына. Наскоро умывшись, они оба легли спать.

Да Мао и Эр Мао пришли рано утром. На кане уже было готово овечье молоко, которое Тан Чунмин оставил для них, а также закуски, которые он принес вчера. Тан Чунмин оставил еще один пакет гостинцев для Чжан Сю, чтобы тот отнес его Дашаню. Малыши принялись за еду, а Тан Чунмин достал бумагу и кисти, которые он купил вчера. Чернильный камень обошелся бы слишком дорого, поэтому он использовал свой старый набор, и, конечно, книгу с иероглифами, которую он купил вчера.

Выпив овечьего молока и съев по кусочку от каждой закуски, Да Мао и Эр Мао сели на кровать и начали практиковаться в копировании иероглифов под руководством Тан Чунмина, а А-Линь наблюдал за ними. Да Мао и Эр Мао были очень осторожны и взволнованы, они так боялись испачкать лежащую перед ними бумагу, что снова и снова вытирали руки об одежду.

Пока они учились, пришел и Чжан Сю. Дашань закончил свою работу в городе, поэтому с сегодняшнего дня ему больше не нужно было рано уходить в город, он был занят дома подготовкой к весеннему севу.

Когда Дашань была дома, Чжан Сю тоже чувствовал себя намного спокойнее, поэтому он сегодня же отправился в дом Тан Чунмина, чтобы помочь ему с работой в огороде. Увидев улыбающееся лицо Чжан Сю, Тан Чунмин понял, что в деревне снова что-то произошло, и как только его мысли обратились к вчерашнему инциденту в повозке, он спросил Чжан Сю:

- Чжан Ланхуа поссорился с женой Ли Конггена?

- Хм? Откуда ты знаешь? - удивился Чжан Сю.

Тан Чунмин рассказал о том, что произошло вчера в повозке, и добавил:

- Как ты думаешь, почему этот глупый человек думает, что его слова не дойдут до ушей Чжан Ланхуа или он думает, что эти слова вообще ничего не значат? - Тан Чунмин признался себе, что не может понять, как работает мозг у этих пожилых тетушек в сельской местности, это просто необъяснимо.

- Хех, - Чжан Сю махнул рукой, - Старая история повторяется, вот увидишь, сейчас Чжан Ланхуа побежал, чтобы устроить большую драку с женой Ли Конггена, но через некоторое время эти двое снова помирятся, так что да, я не собираюсь жалеть такого ге-эра, как Чжан Ланхуа, он заслуживает побоев. Ты не знаешь, но когда он только вышел замуж, его избил муж, и были люди, которые пошли разнимать их и успокаивать, но спустя короткое время Чжан Ланхуа стал всем рассказывать, какой хороший и внимательный у него муж, и выставил  тех, кто разнимал их, лезущими не в свое дело.

Тан Чунмин потерял дар речи и посмотрел на небо. Он действительно встречал таких людей, в его деревне тоже была пара, которые дрались настолько жестоко, что ногти жены царапали лицо и шею ее мужа до крови, но после драки проходило немного времени, прежде чем они снова начинали целоваться, говоря, что те, кто успокаивал их, были неправы. В конце концов, когда они снова начинали драться, все просто наблюдали издалека, никто не пытался их больше разнять.

Чжан Сю помог Тан Чунмину вынести из дома одну за другой корзины с рассадой:

- Я не ожидал, что у тебя все получится так хорошо. Видя это, я тоже хочу попробовать.

Чтобы скрыть существование пространства и необычность духовной воды из источника, Тан Чунмин нашел несколько старых корзин, наполнил их почвой и отнес в дом, где было теплее, чем снаружи. Вымочив семена в воде из духовного источника, он посадил их в почву. Через два или три дня семена проросли одно за другим

Теперь, когда росткам было уже более десяти дней и температура на улице повысилась, Тан Чунмин планировал пересадить всю рассаду на задний двор. Чжан Сю беспокоился, что они не выживут, но Тан Чунмин знал, что в корзинах была почва из его пространства, поэтому после пересадки и ежедневного полива разбавленной водой из духовного источника они приживутся и будут очень хорошо себя чувствовать, даже если температура внезапно упадет.

- Места здесь все еще слишком мало, поэтому я дам тебе рассаду, когда прорастет следующая партия, - сказал Тан Чунмин. В доме сейчас беспорядок со всей этой  рассадой и птенцами, к счастью, все это скоро можно будет перенести во двор.

- Я думаю, что эти саженцы овощей действительно хороши. Я не знаю, как ты их вырастил, но спрашивать не буду. Они станут для тебя хорошим способом заработать деньги, - хотя Чжан Сю и завидовал, он не мог перекрыть финансовый путь Мин ге-эра, не говоря уже о преданности брата Мина двум его сыновьям.

- Конечно, это результат усердного труда, - самодовольно сказал Тан Чунмин, - Я кое-что добавил в почву для рассады, чтобы они так хорошо росли, поэтому, когда будешь пересаживать, захвати с собой побольше почвы.

Чжан Сю действительно поверил в это.

Через некоторое время к ним на помощь пришел Ван Мо. Тан Чунмин закрыл двор. Все трое были заняты весь день, пересаживая саженцы овощей, но люди снаружи не знали, что происходит, только Шэнь Фулан о чем-то смутно догадывался. Позже он подошел и увидел, что овощи во дворе Тан Чунмина растут быстрее, чем у других сельчан. Позже, когда огурцы на чужих огородах только давали первую завязь, Тан Чунмин уже собрал урожай и отправил в город на продажу. Люди в деревне были удивлены и многие пришли, чтобы расспросить о ситуации, но их всех развернули Чжан Сю и Шэнь Фулан.

Посадив все овощи, Тан Чунмин почувствовал, что он только что сделал первый шаг на пути к процветанию. Предыдущее захватывающее путешествие по продаже овощей больше не могло повторяться, так как, если он снова покажется на глаза, то, скорее всего, станет мишенью для «Павильона Тинцзин» и даже «Резиденции Минлань» напротив.

В это время Чжан Сю рассказал, что Ли Фэн заселился в свой дом и устроил новоселье, пригласив тех жителей деревни, кто в свое время пришел ему на помощь. Среди них была и семья Ли Дашаня. После того, как Дашань вернулся, он последовал уговорам Чжан Сю и несколько раз ходил помогать.

Теперь после обеда Да Мао и Эр Мао часто забирали А-Линя из дома и ходили к Ли Фэну. Тан Чунмин и Чжан Сю не запрещали им это делать, так что кулачные навыки Ю Му распространялись по всей деревне. Для Чжан Сю было достаточно, чтобы двое его сыновей научились охотиться в горах. Не обязательно становиться профессиональным охотником, но иногда подниматься на гору, чтобы добыть диких животных и добавить немного мяса на семейный стол, будет полезно для ведения домашнего хозяйства в будущем.

Через поля, полные весны Глава 24. Гурманы

«Павильон Тинцзин» в уезде Аньпин.

Управляющий Чэнь в последнее время был одновременно счастлив и расстроен. Владелец ресторана, получивший его письмо, тут же вернулся и был рад, что его гости снова толпятся у двери, но когда он последовал за управляющим в подвал, его брови нахмурились, как у управляющего Чэня.

Владелец ресторана был молод, на вид ему было всего около двадцати лет, он с шиком носил парчовый халат в стиле богатого джентльмена, но в данный момент он схватил огурец и грыз его, не в силах остановиться после того, как откусил кусочек.

Теперь он мог понять, почему оборот «Павильона Тинцзин» стремительно вырос всего за несколько дней, люди приходили только из-за вкуса этого блюда. Он действительно боялся, что эти клиенты не вернутся назад.

Временные трудности были решены, но теперь есть более важная проблема, то есть проблема последующих поставок, иначе бизнес ресторана вернется к прежнему упадку.

- Управляющий Чэнь, расскажите мне еще раз о том дне, - владелец взял себя в руки и вышел из подвала, а управляющий Чэнь последовал за ним и подробно пересказал ситуацию, включая свои сомнения и предположения о личности торговца овощами.

Когда они вышли из подвала, владелец ресторана прижал пальцами брови. Он не мог сказать, что управляющий Чэнь не прав; из описания было ясно, что человек, доставивший овощи, не собирался оставлять им никакой контактной информации, так как же они могли найти его?

- Господин, последнее, что я смог обнаружить, это то, что тот ге-эр арендовал тележку с волами на Западном рынке, но никто не мог сказать, откуда он появился и куда уехал, не говоря уже о том, откуда были доставлены овощи. В последние два дня «Резиденция Минлань» также тайно расспрашивала о нас и том ге-эре.

Вкус блюд в «Павильоне Тинцзин» значительно улучшился, но они не меняли шеф-повар, поэтому, конечно, «Резиденция Минлань» первой получила соответствующую внутреннюю информацию, и, естественно, смогла узнать, что в «Павильоне Тинцзин» есть партия свежих зеленых овощей, которая пользуется большей популярностью, чем лучшие блюда шеф-повара.

Видя, что эта партия овощей расходуется слишком быстро, а он не может найти никого, кто бы их поставлял, владельцу ресторана пришлось придумать, как отложить продажу на некоторое время, введя дневной лимит и отправив больше людей на поиски таинственного ге-эра и его хозяина, чтобы сохранить поставки в руках «Павильона Тинцзин».

- Похоже, что этот человек намеренно не дает нам найти его местонахождение. Вы хорошо поработали, управляющий Чэнь. Продержитесь некоторое время, скоро пойдут весенние сезонные овощи. Мы не будем торопиться искать этого ге-эра, просто следите здесь, если что-то обнаружите, сразу отправьте мне письмо, а я обойду окрестности, чтобы осмотреться, - владелец думал, что этот человек не будет прятаться слишком далеко от уезда Аньпин, к тому же управляющий Чэнь сказал, что когда овощи были доставлены, они выглядели так, будто их только что собрали с грядок, так что в пути не могло быть слишком большой задержки. Поэтому молодой владелец ресторана решил обойти окрестности, может быть, он снова столкнется с ними, и на этот раз, несмотря ни на что, он должен найти способ захватить источник овощей. Даже если он не сможет получить их все себе, он должен во что бы то ни стало захватить определенную долю.

- Да, молодой господин, я тоже буду присматриваться, если этот ге-эр снова появится, я немедленно пошлю кого-нибудь позвать молодого господина обратно, - ответил управляющий Чэнь.

Тан Чунмин не знал, что проданные им овощи вызвали переполох не только в «Павильоне Тинцзин». Даже «Резиденция Минлань» тайно интересовалась его местонахождением, но даже управляющий Чэнь не мог предположить, что он -  овдовевший ге-эр из крестьянской семьи. За ним не было великого защитника или хозяина, но, конечно, даже если бы Тан Чунмин знал о том, что происходит снаружи, он был бы только тайно счастлив и горд.

В данный момент он поливал грядку с овощами, разбавляя воду из пространственного источника, чтобы овощи на грядке не росли слишком быстро и не привлекали слишком много внимания. Он уже давно выяснил эффективность воды в своей предыдущей жизни, поэтому пространственная родниковая вода текла в ведро по его пальцам, и по мере того, как вода лилась вниз, нежные листья на грядке, казалось, становились еще зеленее.

Тан Чунмин попросил Чжан Сю и его мужа Дашаня огородить на переднем дворе территорию для разведения кур, иначе цыплята будут бегать вокруг, и дома не будет чистого места. Конечно, это временно, но чем жарче будет становиться, тем сильнее будет запах, а летом он будет привлекать комаров и мух. В будущем он планировал купить всю бесплодную землю и даже бесплодные холмы за ним, чтобы было достаточно места для кур и овец.

Для Дашаня эта работа была пустяковой, он мог выполнить ее за полдня, но Ю Му узнал об этом и привлек в помощь Ли Фэна.

После того, как все овощные грядки были политы, Тан Чунмин вернулся с ведром на передний двор. Трое здоровых мужчин старались изо всех сил. Они строили планы помочь Тан Чунмину реорганизовать курятник.

Чжан Сю помогал им, подавая инструменты, но, увидев Тан Чунмина, он стряхнул пыль со своей одежды и вошел в дом вместе с ним. Он не мог перестать улыбаться:

- Ты знаешь, почему этот большой парень Ю Му пришел, когда услышал о твоей проблеме? Говорят, что это было вызвано Да Мао и Эр Мао, эти дети не контролируют свои рты, рассказывая, какая вкусная твоя стряпня. Так что эти двое парней пришли поесть. Когда я это услышал, я забеспокоился.

Лицо Тан Чунмина внезапно потемнело, а он-то все ломал голову, зачем им приходить:

- Пойдем, я приготовлю два блюда, и вы с Дашанем останетесь на обед.

- Хорошо, я тебе помогу, - Чжан Сю не отказался. Если бы только Дашань помогал с курятником, он бы не остался. Два его мальчика и так уже получали здесь достаточно выгод, а его Дашань мог помочь только в тяжелой работе. Но теперь снаружи было еще двое мужчин, ситуация была другой. У овдовевшего ге-эра нет причин развлекать двух мужчин в одиночку, это означало бы просто напрашиваться на сплетни.

Они вымыли руки. Тан Чунмин задумал приготовить тушеную свинину и яичницу с луком-пореем. Оказалось, что осталось немного маринованной свиной печени, а если добавить еще и лепешки с зеленым луком, можно будет считать это полноценным обедом. Тан Чунмин не решался открыто есть купленное в городе мясо, он только приготовил пельмени, половину которых раздал в качестве подарка. Иногда он измельчал грудинку и жарил ее с овощами. Но сегодняшнее мясо привез по его просьбе из города Ван Мо, так как Тан Чунмин собирался пригласить Дашаня и его семью поесть после работы. Лук-порей и зеленый лук были только что собраны на огороде, а яйца Чжан Сю принес из дома.

Чжан Сю разжег огонь, Тан Чунмин поставил горшок с горячим маслом и принялся обжаривать нарезанное кубиками мясо. Вскоре комнату наполнил мясной запах, и трое детей, которые писали иероглифы в доме, не смогли усидеть на месте, мигом прибежав  на кухню.

- Тетя Мин, что такое вкусное ты приготовил? – они услышали голос Эр Мао еще до того, как он вошел.

- Ах ты, сопляк, - со смехом выругался Чжан Сю, - Когда придешь домой, отец хорошенько поговорит с тобой.

Эр Мао уже вбежал и скорчил рожу матери, который его ругал, а за ним вошли Да Мао с А-Линем. Глаза А-Линя также ярко смотрели на горшок на плите. Посмеиваясь над тремя лакомками, Тан Чунмин сказал:

- Сегодня я приготовлю вам тушеную свинину. Наверняка вы захотите ее съесть снова.

Эр Мао и А-Линь закричали от радости, а Да Мао застенчиво улыбнулся, но в его глазах читалось явное нетерпение.

Мясо в горшке приобрело карамельный цвет и выглядело очень привлекательно. Тан Чунмин добавил другие специи, и аромат становился все сильнее и сильнее. У троих мужчин, работающих во дворе, подергивались носы. Здоровяк Ю Му улыбнулся самым бесцеремонным образом:

- Так вкусно пахнет. Да Мао и Эр Мао были правы - мать А-Линя действительно хорошо готовит. Слушай, я был прав, что позвал тебя, - сказал он, с триумфом глядя на Ли Фэна.

- Делай свою работу, как ты смеешь расчитывать на еду, имея столько работы? - Ли Фэн взглянул в сторону кухни, обнаружив, что его раздражает самодовольный взгляд Ю Му. Хотя он и воспользовался этим поводом, чтобы прибежать и помочь, он не хотел причинять трудности Тан Чунмину.

- Как насчет этого, - в некоторые моменты мозг Ю Му становился очень гибким, полностью раскрывая свои способности, чтобы получить хорошую еду вместо свиного корма, - Разве у Мин ге-эра нет нескольких акров земли? Босс, почему бы нам обоим не взять на себя работу в поле, а взамен Мин ге-эр будет готовить нам хорошую еду?

Напряженно работавший Ли Дашань не мог не улыбнуться. Он тоже был честным человеком. Брат Мин очень заботился о двух его мальчиках, поэтому он действительно хотел помочь Мин ге-эру с тяжелой работой, но он не ожидал, что еда сможет привлечь двух таких сильных работников.

- Брат Дашань, что думаешь о том, что я сказал? В любом случае, брат Мин не может выполнять тяжелую работу в поле, пока он беременный. Я думаю, он все равно попросит людей о помощи, но тогда ему придется платить за это зарплату. А нас с боссом нужно только кормить, - Ю Му немедленно потянул Ли Дашаня на свою сторону.

Ли Дашань радостно сказал:

- Думаю, вам, ребята, стоит поторопиться и найти себе жен. Не говоря уже о других вещах, по крайней мере, дома будет, кому готовить.

Ли Дашань прекрасно понимал, как плохо приходится двум холостякам: как и ему, когда он работал в городе, приходилось в полдень есть всухомятку с другими рабочими, и только вечером, поев дома горячего супа, его сердце согревалось - это стоило всех усилий.

- А что я, это босс не хочет ...

Прежде чем он закончил говорить, в голову Ю Му полетел комок грязи, и он немедленно закрыл рот, не осмеливаясь больше говорить. Заметив это, Ли Дашань с  любопытством спросил Ли Фэна, который рядом с ним замазывал стену курятника грязью:

- Ли Фэн, ты провел снаружи так много лет, неужели тебе никто не понравился? Почему бы тебе не попросить дядю Шэня помочь тебе найти здесь ге-эра?

Направление ветра в деревне в эти дни несколько изменилось. Хотя Ли Фэн только отремонтировал свой дом, а не снес и не перестроил его заново, вещи, которые он привез из города и уезда, стоили больших денег, и люди в деревне неизбежно начали перешептываться, что Ли Фэн, должно быть, сколотил состояние за эти годы, иначе он не тратил бы столько денег на такие вещи. Плюс у него есть несколько акров земли, так что некоторые люди не могли удержаться от разных мыслей.

Неважно, что Ли Фэн выглядит устрашающе, важно жить дальше. Лучше выйти замуж за такого человека, чем за ленивого бедняка. Некоторые люди подходили к Шэнь Фулану и просили его помочь замолвить за них словечко, но Шэнь Фулан отказывал им, даже не передав Ли Фэну. О каких бы ге-эрах ни говорили эти люди, по его мнению, они не были достойны Ли Фэна.

Слухи, бродившие по деревне, естественно, не укрылись от глаз Чжан Сю, и Чжан Сю шепотом поделился этой информацией с Дашанем, так что Ли Дашань теперь также был в курсе ситуации Ли Фэна. Хотя раньше его обманул его собственный дядя, но теперь Ли Фэн мог сам выбирать себе ге-эра.

Ю Му опустил голову и подавил улыбку. Ли Фэн сурово посмотрел на него, но затем повернул голову и неторопливо сказал Ли Дашаню:

- Не стоит торопиться, после возвращения мне сначала нужно устроить свою жизнь и встать на ноги. А к вопросу женитьбы можно вернуться попозже.

Ли Дашань также вынужден был покачать головой, зная, что слова Ли Фэна были просто отговоркой. Как может мужчина его возраста не спешить с женитьбой?

Однако он также знал, что у Ли Фэна были свои собственные идеи, и простой посторонний не мог изменить его мнение несколькими словами. Так что он продолжил работать. Они с Ли Фэном оба были не очень разговорчивыми людьми, но Ю Му иногда произносил несколько слов, пока аромат, плывущий из кухне не вызвал урчание в их желудках.

Чжан Сю вышел и обратился к троим мужчинам:

- Быстрее мойте руки, обед готов, ешьте, пока горячий.

- Да, спасибо вам с Мин ге-эром за тяжелый труд, - Ю Му только и ждал этого приглашения. Он сразу положил инструменты и подошел к ведру. Зачерпнув воды, он одним движением вымыл руки, а затем последовал за Чжан Сю с глупой улыбкой на лице.

Деревенские правила были не очень строгими. Пятеро взрослых и трое детей собрались за одним столом, чтобы поесть. Хотя блюд было не так много, каждая порция была щедрой, а горшок с тушеной свининой в центре был доверху набит большими кусками мяса, покрытыми липким соусом, который вызывал обильное слюноотделение.

Еда удовлетворила всех. Тан Чунмин наконец-то досыта наелся мяса. Свиньи в эту эпоху были экологически чистыми, настоящие фермерские свиньи с аутентичным вкусом. Здоровяк Ю Му запихивал мясо в рот, не забывая при этом хвалить его вкус, а Ли Дашань и Ли Фэн, двое мужчин, говорили еще меньше. В конце трапезы трое малышей сыто рыгнули.

- Дядя Ю, я ведь не ошибся, тетя Мин готовит лучше всех, - Эр Мао все еще облизывался, наслаждаясь послевкусием.

- Вкусно, даже лучше, чем у шеф-повара, - хотя это было простое домашнее блюдо без всяких изысков, вкус был просто потрясающим.

Мог ли Тан Чунмин сказать им, что это благодаря хорошим ингредиентам и добавлению воды из пространственного источника? Конечно, нет. Блюда и лепешки, которые приготовил Тан Чунмин, были съедены дочиста, и даже соус в конце концов был собран здоровяком Ю Му в лепешку.

Все гурманы во все времена разделяли общую психологию, и Тан Чунмин был очень рад, когда кто-то присоединился к нему, поэтому он небрежно помахал рукой:

- Если вам понравилось, приходите есть почаще.

Как только он закончил говорить, Чжан Сю ущипнул его за талию. Пока Тан Чунмин в замешательстве оборачивался на него, Ю Му уже ухватился за возможность с большой ухмылкой на лице:

- Отлично, я вижу, что Мин ге-эр такой приятный человек, поэтому мы с братом не будем вежливыми. Брат Мин, мы с братом можем обрабатывать твои несколько акров полей, только приготовь больше еды для нас, как сегодня.

- Это не очень справедливо, - после щипка Тан Чунмин пришел в себя и на мгновение замешкался, - Эти блюда ничего не стоят, а обработка пяти акров земли будут стоить много денег, если нанимать кого-нибудь.

- Никто другой не может готовить так хорошо, как ты, твои блюда не хуже, чем у шеф-поваров в ресторанах. Не волнуйся, мы с братом позаботимся об этом. Мы не умеем готовить, но у нас больше сил, чем мы можем использовать. Брат Дашань, пойдем, быстро закончим остальную работу, - Ю Му боялся, что Мин ге-эр откажется, поэтому потащил двух других работать.

Только когда все ушли, Тан Чунмин понял, что ситуация не совсем правильная, он почесал подбородок и сухо улыбнулся:

- Это... в любом случае, это не имеет значения... я все равно собирался нанять кого-нибудь для вспашки.

Если бы беременный Тан Чунмин со своим животом взялся пахать пять акров земли, то даже уработавшись до смерти он не смог бы этого сделать. Поэтому первоначально он планировал подождать, пока в остальных семьях закончат весеннюю вспашку и нанять несколько человек, заплатив им немного денег за работу, чтобы не задерживать посев.

- Забудь об этом, я просто боюсь, что люди в селе будут сплетничать. Поскольку тебя это не волнует, то меня и подавно. К тому времени я попрошу Дашаня тоже помочь. Судя по реакции этого здоровяка Ю Му, он не заберет свои слова назад, так что ты отделаешься всего лишь несколькими приемами пищи.

Слова брата Мина, насмехающегося над женой Ли Конггена, давно распространились по деревне. Люди в деревне также знали, что жена Ли Конггена любит раздувать из мухи слона, кроме того все с симпатией относились к Ли Фэну, поэтому мало кто будет болтать о Мин ге-эре и Ли Фэне.

- Вы, ребята, идите гулять, а я тут приберусь, - Чжан Сю выгнал Тан Чунмина и троих детей на улицу.

Тан Чунмин тоже был счастлив и расслаблен, но немного смущался, поэтому он взял с собой А-Линя и Сяо Хуа, который тоже попробовал мясо, а также Да Мао и Эр Мао. Малыши бродили по двору с округлившимися маленькими животиками, чем рассмешили Тан Чунмина.

Тан Чунмин также отправился посмотреть на свой участок земли, который пустовал с прошлогоднего предзимнего сбора урожая и теперь начинал зеленеть с наступлением теплой погоды. Участок находился не слишком далеко, на склоне холма в центре деревни. Пять акров, соединенных в ряд, располагались на бывшей пустоши, освоенной жителями деревни, которым не хватало полей, но были силы работать. Более того, с земли, восстановленной из пустошей, не нужно было платить налоги в течение первых трех лет. Через три года после уплаты налога, можно подать документы, и она официально станет землей семьи.

Во всяком случае, за год с этих полей всегда можно было добыть какой-то урожай.

Тан Чунмин немного сожалел об отсутствии у него рисовых полей. Это означало, что риса больше не будет. Пустошь обычно использовалась деревенскими жителями для выращивания сои, сорго и других различных зерновых, но Тан Чунмин планировал отвести половину земли для выращивания пшеницы. Что касается низкого урожая, как он может быть низким в его руках? Остальная часть будет засеяна соей, сорго и арахисом.

Вернувшись домой, Тан Чунмин рассказал Чжан Сю о своих планах. Чжан Сю не стал его отговаривать. Если урожай будет низким, значит, так тому и быть, его все равно хватит, чтобы прокормить маленькую семью. Во второй половине года с появлением ребенка Тан Чунмину понадобится запас еды. Первое, что ему нужно сделать, это организовать хорошие овощные грядки на заднем дворе, а яичница с луком-пореем в полдень - это очень вкусно.

Буквально за несколько дней деревня оживилась, каждый дом должен был начать вспашку своих полей. Шэнь Фулан первоначально не знал планы Тан Чунмина, поэтому специально прибежал, чтобы спросить. Узнав, что он передал обработку земли Ю Му и Ли Фэну, он ничего не сказал, но сразу развернулся и побежал в дом Ли Фэна и сказал, чтобы тот взял их большого мула. Включая четыре акра самого Ли Фэна, двое сильных рабочих могут поторопиться и вспахать их за 2 дня.

Когда Тан Чунмин узнал об этом, он от всего сердца поблагодарил семью старосты, зная, что они заботятся о нем и А-Лине, ведь было много людей, желающих одолжить их большого мула. В одной только семье Ли было много людей. То, что староста деревни одолжил ему, чужаку, своего мула в обход своих родственников, показывает, под каким сильным давлением он находился дома.

Держа за руку А-Линя, Тан Чунмин шел к полю с корзиной еды на спине. Они шли по общей дороге и неизбежно встречали других людей. Кто-то доставлял еду на поля, как и он, другие шли по дороге с инструментами. Когда они встречались, они всегда здоровались. Все знали, где находится земля Тан Чунмина и кто сейчас на ней работает. Хорошо, что Ли Дашань тоже был занят в поле, но эти люди не могли не задаться вопросом, действительно ли есть что-то в слухах, которые распространялись некоторое время назад, иначе почему Ли Фэн отказал всем, кто приходил к нему?

Хотя у Мин ге-эра уже был ребенок и он был беременен другим, с точки зрения внешности остальные ге-эры значительно уступали ему. Кроме того, он был грамотным. Два сына Ли Дашаня учились у него читать и писать. Чжао Даху просто повезло в свое время, что он нашел такого ге-эра, иначе он бы вышел замуж в большую семью.

- Брат Мин, опять несешь еду для Ли Фэна? - некоторые из наиболее жадных до сплетен ге-эров приветствовали его только для того, чтобы перекинуться парой слов.

- Брат Ли Фэн? Ну, на моем поле работает несколько человек, не так ли? Брат А-Сю видел, что я не могу позаботиться об этих нескольких акрах земли, поэтому он попросил своего мужа Дашаня помочь мне вместе привести в порядок мою землю, а поскольку земля брата Ли Фэна находится рядом с землей Дашаня и он одолжил большого мула старосты, он предложил вспахать все вместе. Как вы знаете, брат А-Сю - человек, который не может сидеть без дела, поэтому я взял на себя задачу по приготовлению и доставке еды. Зная, что даже его Да Мао работает в поле со взрослыми, я не могу просто ничего не делать, не так ли?

Тан Чунмин объяснял людям с улыбкой на лице. Хотя это потребовало некоторых усилий, но, по словам Чжан Сю, лучше больше, чем меньше, поэтому он согласился с идеей Чжан Сю сказать, что три семьи объединились для вспашки. В деревне было много подобных явлений, в основном среди родственников, поэтому тот факт, что другие помогали Тан Чунмину пахать землю, не так бросался в глаза.

- Правильно, правильно, - сказал ге-эр, хотя улыбка на его лице стала немного жесткой, - Когда наступает сезон, всех бездельников ругают. Не у всех есть такое хорошее благословение, как у твоего старшего брата, но в этом году он больше не может лениться.

- Старший брат? - Тан Чунмин замер на мгновение, прежде чем понял, что этот человек говорит о Ван Чуньхуа.

Действительно, раньше земля семьи Чжао обрабатывалась Чжао Даху и Чжао Данью вместе. Конечно, Чжао Данью постоянно отлынивал от работы, но это другой вопрос. И, конечно же, вся домашняя работа ложилась на Мин ге-эра. Когда дело доходило до загруженного сельскохозяйственного сезона, у Ван Чуньхуа постоянно болело то здесь, то там, то он плохо себя чувствовал, в любом случае, он всегда находил оправдание, чтобы лениться.

Матриарх Чжао знал, что Ван Чуньхуа ленив, но ничего не говорил, взваливая все на Мин ге-эра и не давая ему передохнуть. Поэтому каждый раз, когда наступал сельскохозяйственный сезон, Мин ге-эр, даже ни разу не ступая на поле, худел, в то время как Ван Чуньхуа всегда набирал вес, потому что на время сезона даже скряга матриарх Чжао улучшал еду, но, конечно, это не попадало в рот Мин ге-эра и А-Линя.

Через поля, полные весны Глава 25. Сельское хозяйство

Но в этом году все изменилось. В эти дни Чжан Сю тоже был занят, а у остальных не было времени на разговоры, поэтому Тан Чунмин мало что знал о ситуации в деревне, но даже если ему никто не скажет, Тан Чунмин все равно мог догадаться о текущем положении семьи Чжао.

Без Чжао Даху, который был сильным работником, кто будет обрабатывать землю семьи Чжао? Сейчас Чжао Даню был единственным мужчиной в семье Чжао, а Чжао Пинчуань уже уехал в город. Даже если бы он не ленился столько лет, Чжао Даню не смог бы вспахать всю землю, работая с раннего утра до поздней ночи. В этом году Ван Чуньхуа не сможет лениться, разве матриарх Чжао взвалит на себя всю домашнюю работу? Не говоря уже о напряженном сезоне, Тан Чунмин знал от других людей, что Ван Чуньхуа живется уже не так хорошо, как раньше, в семье Чжао. Даже когда маленький ге-эр Чжао Мэй взял на себя многие домашние заботы, старому матриарху Чжао некуда было девать свой гнев, и он каждый день присматривал за Ван Чуньхуа.

Думая о маленьком ге-эре Чжао Мэй, Тан Чунмин мог только сочувственно вздыхать в своем сердце, но больше он ничего не мог сделать. Это не первый день, когда мужчина в семье Чжао принижает своего ге-эра. Конечно, большинство сельских жителей такие. Ван Чуньхуа был родной матерью Чжао Мэй, но, насколько Мин ге-эр помнил, он никогда не жил хорошей жизнью. Вся хорошая еда доставалась Чжао Дуну, потому что он мальчик, а Чжао Мэй заставляли делать всю работу по дому, в результате чего Чжао Дун был толстым, а Чжао Мэй - худым и маленьким.

Даже Ван Чуньхуа, его собственная мать, не заботился о своем ребенке, поэтому, конечно, Тан Чунмин, посторонний человек, не стал бы ничего делать, иначе, зная характер Ван Чуньхуа, если Тан Чунмин что-то сделает, Ван Чуньхуа присосется к нему, как пиявка, устраивая бесконечный беспорядок.

- Ты еще не знаешь, - сказал Тан Чунмину болтливый ге-эр, - Я только что проходил мимо земель семьи Чжао и видел Ван Чуньхуа в поле, а тетушка Чжао стоял над ним как надсмотрщик... Ай, эта пара действительно заставит смеяться другие семьи.

Он рассказал, какие трюки выдумывает Ван Чуньхуа, чтобы отлынивать от работы, но старый матриарх Чжао ему абсолютно не верит и грозится лишить его еды, если он не выполнит задание. Глаза Тан Чунмина сузились от смеха. Хотя он и разорвал свои связи с семьей Чжао, радость, которую он испытывал, слушая, как эти злодеи терзают друг друга, была неописуемой.

С улыбкой попрощавшись с ге-эром, Тан Чунмин взял А-Линя за руку и сказал:

- А-Линь, не ходи за мамой, иначе ты можешь столкнуться с плохими людьми, которые будут тебя ругать.

А-Линь, который уже хорошо умел читать лица людей, и чей интеллект со временем вырос еще больше, поднял свое маленькое личико вверх и спросил:

- Ты говоришь о бабушке и дяде?

Тан Чунмин погладил сына по голове, все еще улыбаясь, и сказал:

- Хороший мальчик, это будет между нами, никому не говори.

А-Линь кивнул со знанием дела и серьезно сказал:

- Мама, А-Линь знает, А-Линь не скажет ничего плохого о них на улице, - малыш сжал кулак, хотя они действительно были плохими, не кормили А-Линя, били и ругали А-Линя, издевались над его матерью, его мать все равно сказал, что они старшие, поэтому нельзя плохо о них говорить, но теперь все равно все знают, что они плохие люди.

Когда они прибыли на свое поле, Тан Чунмин попросил трех мужчин и Чжан Сю с Да Мао прекратить работу и прийти на обед. Для того чтобы убедиться, что они хорошо питаются, Тан Чунмин в эти дни много размышлял о еде. Основными блюдами на обед сегодня были большие белые паровые булочки и тушеное мясо с овощами и бобовым творогом. Жирное мясо было маслянистым и аппетитным на вид, оно просто таяло во рту, а жареный бок-чой освежающе хрустел. Была также тушеная жирная колбаса, которую очень вкусно было есть с булочками на пару.

Такого блюда никогда не было на столе ни у одного крестьянина. Даже Дашань был вынужден признать, что стряпня Мин ге-эра была лучше, чем у его собственного супруга.

Да Мао уже приходилось работать в поле вместе со взрослыми. Тан Чунмин был очень расстроен, поэтому он дал каждому из них по два жареных яйца. Да Мао улыбнулся, увидев яйца, и поблагодарил Тан Чунмина. Хотя он устал от работы в поле, он был доволен тем, что мог вкусно поесть. Он также спросил, что делает Эр Мао. Тан Чунмин ответил, что тот следит за домом и пообедает с А-Линем, когда он вернется.

Поблизости были и другие люди, которые приходили, чтобы присоединиться к их обеду. Некоторые были незнакомы с Ли Фэном и Ю Му, но хорошо знали Дашаня. Каждый раз, когда Тан Чунмин открывал принесенную им еду, вокруг распространялся  вкусный запах, заставляя других мужчин завидовать и подбегать, чтобы немного попробовать. И сейчас, когда Ю Му открыл стоящую перед ним чашку и взял палочки, мужчины с соседнего поля уже подходили к нему и брали у него еду. Ю Му, крупный мужчина с репутацией свирепого человека, не казался им трудным для сближения, наоборот, они нашли его очень веселым, и с ним было не так уж трудно разговаривать, как с молчаливым Ли Фэном, который выглядел немного угрюмым.

После того, как Тан Чунмин доставил еду в поле, он оставил их есть ее самостоятельно, а сам пошел с А-Линем напоить большого мула водой, подмешав в нее немного воды из пространственного источника: большой мул тяжело работал все утро, и Тан Чунмин решил, что его нужно вознаградить.

Вырастив Сяо Хуа и овец дома, А-Линь очень полюбил домашний скот. Сяо Хуа играл с ним, овцы давали ему вкусное молоко, а большой мул мог отвезти его в окружной город и помочь матери вспахать землю. Мама сказал, что работа мула даст хороший урожай, так что А-Линю не придется голодать в будущем.

А-Линь протянул руку, погладил по голове большого мула и сказал:

- Большой мул, ты хорошо помогаешь дяде работать, и А-Линь оставит тебе хорошую еду на ночь, - вчера он оставил свою долю закусок и сладостей на съедение большому мулу, и Тан Чунмин не остановил его, когда увидел это.

Детские слова - лучший способ заставить людей улыбаться.

Но потом появился кое-кто очень неприятный. Тан Чунмин закончил кормить мула и собирался отвести А-Линя обратно, чтобы забрать чашки и корзину, когда раздался скрипучий голос.

- Эй, ге-эр! Тебе так повезло. Стоит тебе открыть рот, как все спешат помочь тебе вспахать поле. Почему бы тебе также не поговорить с ними и не помочь бабушке и брату? Разве ты не видишь, что бабушка так устал, что вот-вот упадет в обморок?

Тан Чунмин обернулся, чтобы посмотреть. Говорившим бы Ван Чуньхуа, а рядом с ним стоял мрачный и угрюмый матриарх Чжао, чьи глаза смотрели на него так, словно он был их заклятым врагом на протяжении многих поколений, которого он хотел разорвать собственными зубами.

Тан Чунмин поднял брови, но в глубине души у него не было ни капли злости. Он не испытывал никаких чувств к этим людям, поэтому как он мог разозлиться из-за нескольких слов? Только вложив их в свое сердце, он мог обижаться на несправедливое отношение и резкие обвинения. Возможно, Мин ге-эр искренне хотел угодить им ради Чжао Даху, но в глазах Тан Чунмина эти двое были, мягко говоря, просто куском дерьма.

Однако сначала он наклонился и сказал А-Линю, который из-за их присутствия схватился за уголок его одежды:

- А-Линь, будь хорошим мальчиком, иди к тете Сю, Да Мао и дяде Дашаню. Помни, что я тебе говорил.

Только тогда А-Линь отпустил его подол. Уходя, он оглянулся на мать.

Мужчины, евшие на краю поля, тоже перестали пользоваться палочками для еды. Они знали, что эти два ге-эра пришли искать неприятности с братом Мином. Если они захотят подраться или что-то еще, они не могут просто стоять и смотреть. Не говоря уже о Дашане и Ли Фэне, двое других мужчин, по крайней мере, съели еду, приготовленную Тан Чунмином и не могли просто игнорировать это.

Чжан Сю был еще более прямолинеен. Он тут же отложил чашку и поспешил к Тан Чунмину. Тело Мин ге-эра становилось все тяжелее и тяжелее, он не мог позволить, чтобы с ним что-то случилось, иначе последствия были бы невообразимыми.

Да Мао также последовал за своей матерью. Он не любил семью Чжао так же сильно, как и Эр Мао. Он должен был защитить тетю Мин, несмотря ни на что. Полувзрослый мальчик встал перед Тан Чунмином и пристально смотрел на двух ге-эров.

Уголки губ Тан Чунмина непроизвольно приподнялись. Это был первый раз, когда он видел этих двух людей после того скандала. Честно говоря, он был в очень хорошем настроении, потому что они выставили себя в таком плохом свете. Есть такая поговорка - я с радостью узнаю, что у вас плохие времена. Именно в таком состоянии он сейчас находился.

Матриарх Чжао выглядел уже не так представительно, как раньше, плоть на его лице немного уменьшилась, из-за чего и без того крупные скулы выступали еще больше, к тому же опущенные веки делали лицо зловещим и жестоким.

Тан Чунмин все еще был в хорошем настроении и думал, что это, вероятно, результат его душевной боли из-за серебра, так как Чжао Пинчуань, должно быть, потратил много серебра на свою поездку на экзамен, да и на жизнь в городе ему пришлось потратить немало денег. Матриарх Чжао был не в состоянии найти деньги, так что ему пришлось покопаться в своих старых запасах, а это было равносильно потрошению его сердца и печени. Но он не мог потерять своего третьего сына, поэтому ему оставалось только жалеть себя.

Ван Чуньхуа стал еще более непривлекательным. Он не только сильно похудел по сравнению с прошлым разом, но его волосы были растрепаны, одежда вся пропиталась потом и пылью, на ней даже была грязь от падения на землю.

В прошлом в семье Чжао Ван Чуньхуа всегда приводил себя в порядок, чтобы показать, что он отличается от Мин ге-эра, и подчеркнуть свой статус старшего члена семьи Чжао. Он всегда одевался аккуратно и опрятно, чтобы быть на голову выше Мин ге-эра. Так ему казалось, что он может не отставать от брата Мина и угнетать его с большим комфортом.

Теперь ситуация стала полностью противоположной. Тан Чунмин не только прибавил в весе, на нем была новая куртка из тонкого хлопка, которую сшил для него Чжан Сю. Его хорошо кормила и питала родниковая вода и его кожа также стала намного белее. Он выглядел более чем на десять лет моложе Ван Чуньхуа. От этого глаза Ван Чуньхуа наполнились ревностью. Ему не терпелось расцарапать нежное лицо Тан Чунмина.

- Разве это не твоя вина, что бабушка вот-вот упадет в обморок? - усмехнулся Тан Чунмин, - Брат, разве ты раньше не говорил, что я слишком неуклюжий, чтобы ухаживать за бабушкой? Но теперь ты заботишься о нем. Когда Даху был здесь, разве матриарх хоть раз выходил на поле? Тц, тц, вы со старшим братом такие неблагодарные, гораздо хуже, чем Даху.

Тан Чунмин умел тыкать людям в сердце. Чем больше они не хотят говорить об этом, тем больше Тан Чунмин напоминал им о том, что они потеряли и кто виноват в сегодняшней ситуации. Конечно, невозможно заставить таких людей признать свои ошибки. Это было сделано лишь для того, чтобы углубить разительный контраст между прошлым и настоящим.

Чжао Даню также медленно подошел к ним, сгорбив спину, он устал, как собака. Когда слова Тан Чунмина дошли до его ушей, ему стало так стыдно, что его лицо покраснело.  Когда Чжао Даху был рядом, он был очень удобным человеком. Хотя он, Чжао Даню, тоже работал в поле, он все еще был очень ленив.

С первого дня работы в поле Чжао Даню сожалел, что не остановил свою мать в прошлом году. Он знал, что в то время было опасно идти в горы, но тогда он ничего не сказал, он просто хотел дождаться своей доли денег и поесть мяса. Но теперь у него проблемы. Теперь он не только остался без мяса, но и вся работа на полях легла на его плечи.

А что насчет Чжао Пинчуаня? Согласится ли мать позволить его хорошему брату работать в поле? Даже если бы Чжао Даню умер на полях, этот день, вероятно, никогда не настанет. Он уже давно осознал пристрастность своей матери.

- Почему ты, посторонний человек, должен мне указывать, как мне заботиться о своей матери? Теперь, когда третьего брата нет дома, мы с Даню кормим и одеваем маму. Ты – проклятая звезда неудачи! Ты скорее дашь кусок мяса постороннему человеку, чем своей матери! Бог наблюдает за тобой, неблагодарный ублюдок!

Ван Чуньхуа был настолько раздражен, что выкрикнул свои резкие слова, не задумываясь. Особенно его разозлил запах мяса, от которого у него покраснели глаза. В такое напряженное для сельского хозяйства время старый матриарх Чжао даже не потрудился купить им кусок мяса.

- Посторонний человек? - фыркнул Тан Чунмин, - Разве не ты сказал, что я посторонний человек? Тогда почему я, посторонний человек, должен слушаться бабушку и приносить ему мясо? Разве не вы, его близкие, должны слушаться бабушку и приносить ему мясо?

- Это правда, - поддержал его Чжан Сю, - Брат Мин теперь ведет самостоятельное хозяйство, для вас он чужой. Ваша семья даже забрала обратно два му рисовых полей, которые были первоначально распределены им с Даху. В чем дело? Ты все еще хочешь полагаться на брата Мина, чтобы содержать свою семью?

Это действительно было неловко. В прошлом Тан Чунмин показывал всем бухгалтерскую книгу и прямо, и косвенно говорил, что всю семью Чжао содержал один Чжао Даху. Теперь, если они попросят брата Мина поддержать их семью, репутацию семьи Чжао можно выбросить в сточную канаву.

В середине дня на поле было много людей, с интересом наблюдающих за шоу. Все любят поесть вкусной еды и посмотреть на чужие разборки. Конечно, были и те, кто закончил свой обед и отдыхал. Здесь на холме уже собралось много людей и все они слышали эти слова. Некоторые из них просто разразились смехом, другие говорили:

- Этот Ван Чуньхуа, который жаждет мяса, он так похудел за последние несколько дней. Это все из-за отсутствия мяса. Теперь, когда он увидел большой кусок мяса, который брат Мин доставил на поле, Ван Чуньхуа захотел взять его себе.

Никто бы не поверил в то, что семья Чжао не могла съесть и глотка мяса. Одна из причина отказа от употребления мяса заключалась в том, что старый матриарх Чжао был очень скуп. Он не мог позволить себе потратить ни одной монеты на еду. Во-вторых, потому что все деньги были потрачены на еду и одежду для Чжао Пинчуаня.

Через поля, полные весны Глава 26. Позор

Ван Чуньхуа дрожал от злости. Когда еще его так унижали в присутствии Тан Чунмина?

Голосом, полным ненависти, он сказал:

- Да, сейчас я не так хорош, как младший брат. Стоит тебе только поманить пальцем, как на помощь прибегают дикари. Я должен был позволить Даху подняться из земли, чтобы увидеть сейчас твою лисью морду. Ты опозорил нашу семью! Вы все, кто сейчас смотрит на шоу, посмотрите внимательно и следите за своими мужчинами, иначе, когда он соблазнит кого-то из них, вам негде будет плакать!

Это обвинение затронуло сердца некоторых ге-эров. В частности, лица двух ге-эров, чьи мужья в последние два дня часто приходили сюда, чтобы угоститься едой Ю Му, выглядели неважно. Теперь все они работали на полях, у кого из них было такое же красивое белое лицо, как у Тан Чунмина? Жизнь Тан Чунмина не только не была трудной, напротив, она становилась все более благополучной.

Ли Фэн даже не стал помогать вспахать землю своих родственников, но вместо этого побежал в дом брата Мина, говоря, что все в порядке. Трудно было убедить людей, что в этом нет ничего плохого.

Некоторые из старших ге-эров в деревне с самого начала не могли вынести того, что сделал брат Мин. Они не вникали в его причины, им было все равно, но одно то, что у него хватило смелости бросить вызов авторитету матриарха Чжао и отделиться от него, чтобы создать свою собственную семью, было очень непривлекательно для них. Разве это не спровоцирует младших ге-эров в деревне на неуважение к старшим и матерям? Если они последуют тому же примеру, как старшие смогут контролировать своих детей в будущем?

Более того, после смерти мужа этот ге-эр жил все лучше и лучше, старшие ге-эры сочли это величайшим грехом из всех. Они не задумывались о том, что покойный муж плохо обращался с братом Мином, а могли только подумать, что ге-эр был неблагодарным и безжалостным и так быстро бросил семью своего мужа. Кто осмелится снова жениться на таком ге-эре?

Они неизбежно принялись обсуждать прошлые дела, смешивая их с настоящими. Несколько человек негромко бормотали между собой, но их голоса доносились до ушей Ван Чуньхуа, делая его еще более ревнивым, но в то же время он был так горд собой, что хотел разорвать лицо Тан Чунмина на части и опозорить его по всей деревне.

- Это... - матриарх Чжао стоял неподвижно и только смотрел на Тан Чунмина со зловещим выражением в глазах. Когда никто этого не ожидал, он вдруг сел на задницу и разразился душераздирающим жалобным криком, - Даху, как ты мог оставить свою мать такой несчастной? Посмотри на своего ге-эра, который в мгновение ока забыл о своей семье и разрушил репутацию старой семьи Чжао. Даху...

Внезапно он ударил себя в грудь, закатил глаза и упал назад.

Тан Чунмин все время наблюдал за матриархом Чжао, подозревая, что этот старик с таким зловещим видом добром его не отпустит.

Когда тот упал, Тан Чунмин почувствовал облегчение. Понаблюдав за его жалобами, он понял, что за трюк разыгрывал матриарх Чжао. Видите? После этого некоторые из тех, кто постарше, начали смотреть на него все более и более недоброжелательно.

Но Тан Чунмин не боялся притворяться. Он также был хорошим актером и в свое время убедил многих учителей в школе в своем плохом самочувствии.

- А... мой живот! Как больно! Ах... - закричал Тан Чунмин, держась за живот.

Чжан Сю и Да Мао, которых обманула внезапная реакция матриарха Чжао, были потрясены еще больше. Они быстро обернулись и нервно подхватили Тан Чунмина.

Чжан Сю поспешно спросил:

- Брат Мин, что происходит? Дашань, быстро! Позови доктора Ху. Ребенок Мин ге-эра в беде!

Тан Чунмин тайно ущипнул его за руку и жалобно закричал. Он также подмигнул Чжан Сю, который выглядел встревоженным. Только тогда Чжан Сю понял, что брат Мин устроил спектакль. Ему хотелось сердито рассмеяться, ведь его сердце все еще колотилось, но конечно, он поддержал его и играл дальше.

Старый матриарх Чжао - просто отвратительный, и это единственный способ справиться с таким бессовестным стариком.

Ли Дашань быстро побежал в сторону деревни, Ли Фэн запихнул А-Линя, который беспокоился о своей матери, в объятия Ю Му и побежал к Тан Чунмину, а Чжан Сю пошел на поводу у Тан Чунмина и энергично закричал:

- Семья Чжао, что с вами не так, почему вы хотите довести Мин ге-эра до смерти? Разве он не носит в своем животе плоть и кровь семьи Чжао? После ухода Даху, кто из вас, членов семьи Чжао, хоть раз заходил к ним и принес им хоть кусочек еды? Если вы так заботились о репутации семьи Чжао и Чжао Даху, почему вы заставляли Мин ге-эра снова выходить замуж? Что для вас репутация семьи Чжао? Вы используете ее, чтобы принудить Мин ге-эра, когда вам это нужно, но когда не нужно, вы отбрасываете ее и все равно принуждаете Мин ге-эра. Вы отпустите его только тогда, когда он умрет у вас на глазах с ребенком в животе?

- Давайте посмотрим. У Мин ге-эра есть только несколько акров бесплодной земли, оставшейся от Даху. Но теперь, когда он беременен, вы хотите, чтобы Мин ге-эр работал один с таким маленьким ребенком, как А-Линь? Вы не собираетесь помогать сиротам и вдовам, но сплетничаете о них. Идите и сами попробуйте, не стойте тут и не сплетничайте. Вы забыли, что случилось с Далянем в том году?

Ли Фэн подбежал и взял Тан Чунмина прямо из рук Чжан Сю. Прежде чем Чжан Сю успел среагировать, он положил его на землю. Увидев, что Ли Фэн стоит на коленях на земле и щупает его пульс, Чжан Сю на мгновение замер и моргнул, отчего в глазах Ли Фэна появилось напряжение. Получается, Ли Фэн разбирается в медицине?

- Мама! А-Линь защитит маму, защитит своего брата. Дядя и бабушка - плохие люди. Ву-вуу... – маленький ге-эр Чжао Линь был в ужасе. Он забыл о своем обещании не говорить ничего плохого о дяде и бабушке. По его мнению, во всем были виноваты они. Он вырвался из рук Ю Му, чтобы пойти к своей матери.

Ю Му опустил Чжао Линя на землю и ребенок бросился в сторону матери. Он не обнять мать, но коснулся своей маленькой рукой его руки. Тан Чунмин поспешно взял А-Линя на руки и что-то прошептал ему на ухо. Только тогда А-Линь перестал рыдать.

Ли Фэн, который измерял пульс Тан Чунмина, заметил эту сцену и в его темных глазах вспыхнул огонек, но выражение его лица не изменилось.

Те, кто только что сочувствовал матриарху Чжао, потеряли дар речи под шквалом разоблачений Чжан Сю. Некоторые из них направили оружие на Ван Чуньхуа. Увидев, что он стоит там, они закричали на него:

- Почему бы тебе не помочь свекрови подняться? Почему ты позволяешь ему так лежать на земле? Даже хороший человек может от этого заболеть, что ты за человек такой? Ты не дашь старику спокойно жить, хотя сам жаждешь чужого мяса!

- Я... он... - Ван Чуньхуа был так зол, что не мог вдохнуть воздух. Он разыграл множество хитростей со стариком Чжао и не верил, что свекровь действительно потерял сознание. Он просто планировал воспользоваться возможностью подавить Тан Чунмина и даже опозорить его, чтобы никто не говорил плохого про семью Чжао.

Ли Дашань нашел Ху Ланчжуна и рассказал ему, что произошло. По дороге они встретили семью старосты Ли, которые тоже последовали за ними.

У семьи деревенского старосты было много земли, поэтому два его сына вернулись из окружного города, чтобы помогать, но они были не так хороши, как те, кто занимался фермерской работой круглый год, поэтому каждый раз семья нанимала несколько человек для помощи во время напряженного сезона.

Шэнь Фулан также отправился в поле, чтобы доставить еду. Ему стало жаль сыновей и он позвал их вернуться пораньше и отдохнуть немного. Сыновья еще не успели дойти до дома, когда они увидели Дашаня, несущего на спине доктора, и спросили его, что случилось. В результате выяснилось, что Мин ге-эру стало плохо.

Когда Шэнь Фулан услышал, что именно матриарх Чжао  и Ван Чуньхуа стали причиной неприятностей, его гнев разгорелся с новой силой, и он позвал за собой главу семьи, старосту Ли. Сыновьям тоже было интересно, они ничего об этом не знали, но и староста, и Шэнь Фулан сказали им не сближаться с Чжао Пиньчуанем в будущем, а просто поддерживать дружеские отношения. Два брата посмотрели друг на друга за спинами отца и матери и решили последовать за ними, чтобы посмотреть, что происходит.

- Ну все, поставь меня сейчас же. Даже пообедать не дают спокойно, - сказал доктор Ху, раздувая бороду и хмурясь.

Ли Дашань улыбнулся, опустил врача на землю и осторожно последовал за ним. Он очень уважительно относился к доктору Ху. Хотя его характер иногда был сварливым, он был не хуже, чем доктора в городе.

Оказавшись на земле, он направился к Тан Чунмину, игнорируя голоса тех, кто говорил ему сначала проверить ситуацию матриарха Чжао.

Когда он шел, он жаловался:

- Разве я не говорил тебе не злиться больше? Ты не заботишься о своем здоровье. Сможешь ли ты удержать этого ребенка в животе?

Возможно, самое невыносимое для врача - это пациент, который не воспринимает собственное здоровье всерьез - сколько бы лекарств он ни прописывал, это пустая трата времени. Подумайте, с каким трудом ему удалось вернуть Мин ге-эра с порога смерти?

- О чем ты кричишь? Неужели я, врач, не знаю, у кого из них состояние важнее? - обернувшись, он крикнул в сторону Ван Чуньхуа.

Некоторые люди задавались вопросом о состоянии матриарха Чжао. Не мог же он притворяться? Притвориться больным - распространенная тактика, используемая некоторыми пожилыми людьми, чтобы манипулировать младшими.

Другие помнили, что было написано в учетной книге Тан Чунмина. Было что-то о том, что матриарх Чжао утверждал, что болен, и просил денег на лечение у Чжао Даху. Но на самом деле, у всех есть глаза. Хотя лицо матриарха Чжао выглядело немного хуже, и он похудел, они сомневались, что он действительно болен. Но теперь... Слова доктора Ху вызвали у них подозрение. Некоторые из них сделали несколько шагов назад и решили не вмешиваться.

Тан Чунмин стиснул зубы и протянул свое запястье. Что ж, он мог только надеяться, что доктор Ху посочувствует ему и не скажет правду.

Чжан Сю тоже был немного встревожен и сказал:

- Доктор Ху, только что Мин ге-эр был так расстроен, что жаловался на боли в животе. Он кричал, что у него болит живот. Он только что выздоровел и у него больше не будет никаких проблем, не так ли? Увы, все в деревне видели бедственное положение брата Мина. Те, у кого есть совесть, протянули руку помощи, чтобы помочь ему преодолеть стоящие перед ним трудности. Но некоторые люди... Почему они так жестоки? Они довели брата Мина до такого состояния, но до сих пор не хотят его отпускать. Они действительно хотят довести его до смерти?

Он рассказал доктору, явно и неявно, о ситуации и трудностях брата Мина, надеясь, что он поможет ему.

- Некоторые люди уже не молоды, но не хотят, чтобы младшие жили в мире хоть несколько дней. Только когда они в беде, они счастливы, - прибывший Шэнь Фулан сразу же встал на сторону Тан Чунмина и сходу обвинил матриарха Чжао. Поскольку даже доктор не спешил проверить матриарха Чжао, он также не думал, что его состояние было серьезным.

- И ты, Ван Чуньхуа, вместо того, чтобы усердно работать в поле, ты весь день создаешь проблемы? Разве не ты требовал вернуть рисовые поля и разорвать отношения? И теперь ты говоришь с Мин ге-эром о сыновней почтительности? Как ты смеешь просить мяса у ге-эра, которому больше не на кого положиться? Насколько толстая у тебя кожа, в конце концов?

Шэнь Фулан бесцеремонно отругал Ван Чуньхуа. Будучи супругом деревенского старосты, он обладал определенным авторитетом в деревне. Когда он увидел, что Ван Чуньхуа хочет что-то сказать, он продолжил ругать его:

- Я ни разу не видел, чтобы вы помогали брату Мину, несмотря ни на что, он все еще носит семя семьи Чжао в своем животе. Вы не помогаете ему засеять землю и хотите что-то сказать? Мой мул все еще в аренде у брата Мина, так ты собираешься сказать, что моя семья тоже замешана в этом?

Некоторые люди понимающе хмыкнули. Когда кто-то из них ходил к Шэнь Фулану, чтобы одолжить большого мула, он сказал «Сначала надо позаботиться о брате Мине. Посмотрим, когда он закончит пахать землю».

Когда кто-то обернулся, то увидел, что лицо деревенского старосты было темным и мрачным. Шэнь Фулан не стеснялся в выражениях, когда начинал злиться. Даже двое сыновей, глядя на лицо отца, сдерживали смех. Боевые возможности их матери нисколько не ослабли.

- Брат, ты видел это? У дяди Чжао зрачки двигались, - второй сын старосты прошептал на ухо своему старшему брату.

Ху Ланчжун намеренно игнорировал матриарха Чжао и у него не было другого выбора, кроме как продолжать лежать, но как бы он ни притворялся, что-то да выдавало его.

Хотя мальчик шептал брату ухо, его голос был не слишком тихим. Все, стоявшие рядом, слышали это. Старший сын старосты посмотрел на него в ответ и сказал:

- Ты не врач. Откуда ты знаешь, каково это - потерять сознание? Может быть, это так и  выглядит.

О боже, старший брат такой хитрый.

Тан Чунмин тоже навострил уши. Когда он услышал разговор между двумя братьями, он чуть не разразился смехом, но по крайней мере, ему удалось сдержаться.

Его впечатление о двух сыновьях Шэнь Фулана было довольно смутным, но, послушав эти слова, он понял, что эти ребята были образованными и совершенно не похожими на Чжао Пиньчуаня, в них не было этого педантичного высокомерия.

Доктор бросил на Тан Чунмина недовольный взгляд, в котором, впрочем, не было гнева. Он встал и дал длинное объяснение собравшимся людям. Подводя итог, он сказал:

- У брата Мина сдвинулся плод от переживаний. Ему нужно отдохнуть и восстановиться, нельзя уставать или злиться. Сегодня он растратил весь отдых и восстановление, которые получил за последние несколько дней. Вы не должны делать этого в будущем.

Тан Чунмин благодарно улыбнулся доктору Ху:

- Спасибо, я буду внимателен и постараюсь не позволять чужим словам влиять на меня.

Доктор Ху был довольно интересным маленьким старичком, и было стыдно вспоминать, что когда он только пришел в этот мир, то упал в обморок, напуганный видом доктора, сжимавшего иглу.

Доктор хмыкнул, заложив руки за спину, и подошел к матриарху Чжао. Все взгляды зрителей следили за ним, они хотели узнать, действительно ли он болен или притворяется.

Ху Ланчжун померил пульс и приподнял веки. Чжао Даню, который стоял в стороне, вытер руки и спросил:

- С мамой все будет в порядке? Как мог здоровый человек вдруг...

- Да, как может здоровый человек просто потерять сознание? Я много лет занимаюсь медициной и не могу этого понять. Как насчет этого - я сделаю ему несколько уколов иглой. Давайте посмотрим, смогу ли я его разбудить, - доктор Ху притворился глубокомысленным, открыл свой сундучок с лекарствами и достал ряд иголок. Из них он выбрал самую длинную и толстую иглу и помахал ею перед матриархом Чжао. Казалось, он не мог решить, куда ее воткнуть.

Чжао Даню испугался. Он не знал, должен ли он остановить врача и разбудить мать.

- Ху Ланчжун, нужна ли вам такая большая игла? Почему бы вам не сменить ее на меньшую? Вы должны быть осторожны со своими старыми руками, мама слишком стар, я боюсь...

Прежде чем он успел закончить фразу, глаза матриарха Чжао внезапно открылись. Это было так же, как когда Тан Чунмин проснулся и был в шоке, едва не потеряв сознание, увидев, что большая игла вот-вот проткнет его. Но вместо того, чтобы упасть в обморок, матриарх с криком поднялся с земли и спрятался за Чжао Даню.

Ху Ланчжун фыркнул и рассмеялся, он и не собирался колоть его иглой. Он убрал иглу и обратился к матриарху Чжао.

- С возрастом вы должны быть более расслабленными. Хотя в этот раз все в порядке, если вы долгое время будете находиться в депрессии, это вредно для вашего здоровья, - он собрал аптечку и повернулся к Дашаню, - Ли Дашань, верни меня домой и заодно возьмешь лекарство для плода Мин ге-эра.

- Да, конечно, - Ли Дашань послушно подошел и присел перед ним на корточки, а Ху Ланчжун запрыгнул ему на спину и помахал рукой толпе.

Как только доктор Ху ушел, некоторые люди начали смеяться, а другие делились мнениями. Ситуация была ясна - одному выписали лекарства, а другому - нет. Доктор велел матриарху расслабиться, а это означает, что у него много подавленных чувств. Очевидно, что матриарх Чжао все еще держит обиду на брата Мина за то, что он сделал раньше. Но в итоге он не только не смог укусить брата Мина, но даже был разоблачен.

Это большой позор.

Третий старейшина Чжоу тоже пришел в ярость, узнав о ситуации. Он хотел ткнуть пальцем в матриарха Чжао и разбудить его. Он же ясно сказал ему, чтобы в будущем он избегал Мин ге-эра, но он был так неумолим, что снова поднял шум. В конце концов, это все равно обернулось позором для него самого и семьи Чжао.

Разве он не видит, что Мин ге-эр уже не тот нежный мальчик, которого он привык угнетать, как вздумается? Что в первый, что во второй раз ему не удалось получить с этого никакой выгоды.

Матриарх Чжао знал, что ничего не добьется, устроив такую сцену. Он взял полотняное полотенце и закрыл лицо. Перед другими людьми, даже перед старостой, он мог вести себя неразумно, но в присутствии третьего дяди он не осмелился.

- Ты.. что ты хочешь, чтобы я сказал тебе? - третий старейшина Чжао задрожал от гнева, - Разве не ты тогда заставлял Мин ге-эра снова выйти замуж? Вы отказались от него, а теперь выскакиваете и говорите о семейном укладе? Я говорю тебе, что хоть сейчас Мин ге-эр носит кровь и плоть семьи Чжао, он не имеет никакого отношения к семье Чжао. Выйдет он повторно замуж или нет, это не имеет ничего общего ни с тобой, ни с семьей Даню. Никогда больше не позволяй мне слышать о том, что ты вмешиваешься в повторный брак Мин ге-эра!

Другими словами, если в будущем что-то случится с братом Мином, это не имеет никакого отношения к семье Чжао. Даже если репутация брата Мина будет запятнана сплетнями, это не бросит тень на семью Чжао. Предыдущие события на самом деле не были решены до конца. По его мнению, Мин ге-эра вообще не нужно было трогать, но эти глупые свекровь и невестка... Они слишком недалекие и не умеют смотреть на долгосрочную перспективу. Когда Чжао Пинчуань сдаст экзамен, стыдно будет Тан Чунмину, а не семье Чжао. Придет время, и он еще хлебнет горя.

- С этого момента ты не должен больше открывать рот в присутствии своей свекрови. Твой долг - хорошо служить ему! Тебе не кажется, что ты уже достаточно опозорился в деревне? - он снова накричал на Ван Чуньхуа. Наконец, он сказал Чжао Даню, -  Позаботься о своем ге-эре и о земле семьи. Ты старший сын в семье, но именно Даху нес твое бремя в прошлом.

- Да, да, третий дядя, я знаю, я буду хорошо работать, - Чжао Даню кивнул с красным лицом и деловито помог матриарху Чжао вместе с Ван Чуньхуа, пока они шли домой.

- Ну, давайте все разойдемся, уже середина дня. Нечего лениться в поле. Мин ге-эр, ты же знаешь, какая у тебя свекровь. Прими во внимание его возраст и не заморачивайся. Все-таки твои дети будут называть его бабушкой.

Тан Чунмин обнаружил, что в том, что касается Ван Чуньхуа и матриарха Чжао, ему просто нужно держаться подальше. У таких людей не особенно много трюков и интриг, чтобы быть безжалостным, их всегда можно ударить в ответ.

Но этот третий дядя, который полагался на свой статус старейшины в деревне, чтобы подавить его, действительно раздражал. В его словах было столько презрения к Тан Чунмину, как будто он боялся об него запачкаться. Это было отвратительно.

Другие люди могли этого не понять, но Ли Фэн понимал это не хуже Тан Чунмина. Старик использовал свой статус, чтобы оказать давление на Тан Чунмина. Ли Фэн не мог не сжать кулаки. Третий дядя семьи Чжао был внешне добрым, но на самом деле недолюбливал брата Мина.

Староста деревни тоже знал, что третий дядя семьи Чжао ненавидит Мин ге-эра, считая, что именно брат Мин наносит ущерб репутации их семьи Чжао. Но он не знал, что корни семьи Чжао уже прогнили, какая необходимость в том, чтобы это делали другие?

Староста деревни сжал кулак и слегка прокашлялся, чтобы что-то сказать, но Тан Чунмин уже встал, держа Чжан Сю за руку. Он посмотрел прямо на третьего старейшину и даже улыбнулся:

- Я понимаю, о чем говорит третий дядя, потому что знаю, какая у меня свекровь. Вот почему иногда я не могу уступить, иначе у нас с сыном не будет возможности выжить. Но не волнуйтесь, третий дядя, я всегда избегал их. До тех пор, пока они не беспокоят меня, меня не волнует этот беспорядок. У меня нет столько свободного времени, достаточно того, что у меня болит голова насчет денег, которые я должен платить каждый год. Третий дядя, разве вы так не думаете?

Староста снова кашлянул, сжав кулак. Он недооценил брата Мина. Оказывается, он очень ясно видел отношение третьего старейшины семьи Чжао. Это хорошо.

Третий старейшина Чжао думал, что Мин ге-эр снова прилепится к семье Чжао, и не мог дождаться момента, чтобы подвести черту. Но похоже, что Мин ге-эр больше никогда не придет в семью Чжао.

Третий старейшина Чжао на мгновение рассердился на Тан Чунмина за то, что тот был таким откровенным и не знал, как уважать пожилых людей. Ему пришлось отбросить рукава и сказать:

- Ты сам попросил об этом. Я позабочусь о твоей свекрови, а ты хорошо заботься о своих двух детях в будущем, - с этими словами он сердито пошел прочь.

Тан Чунмин скривил губы. Даже если он не сможет выжить самостоятельно, он скорее заберет своих детей и снова выйдет замуж, чем вернется в семью Чжао. Ему с таким трудом удалось избавиться от этой семейки.

Через поля, полные весны Глава 27. Слишком пристрастный

Весенняя вспашка продолжалась. С Ли Фэном и Ю Му, двумя самыми сильными работниками, поля трех семей были быстро приведены в порядок и семена, которые подготовил Тан Чунмин, также были посажены. Если ветер и дождь будут благоприятствовать, то проблем с хорошим урожаем не будет.

Как только работа в поле была закончена, в деревню Пинь Шан в спешке приехал Тан Чуньжун. Он не ожидал, что его брат сумеет засеять всю землю и у него не будет возможности помочь. Перед началом сельскохозяйственного сезона Тан Чунмин попросил кого-то из деревни передать сообщение в школу, где он учился. Он сказал ему приложить все усилия и в первую очередь занимался семейными делами, а когда занятия закончатся, он снова сможет приходить к нему в гости.

Тан Чуньжун также знал, что его матери было тяжело одному обрабатывать землю,  поэтому он поспешил закончить работу в поле вместе с матерью, надеясь помочь своему брату.

- Да ладно, ты не рад, что кто-то помогает твоему брату с работой? Ты должен почувствовать облегчение. Теперь, когда ты здесь, хорошо отдохни. Я приготовлю тебе вкусную еду и как следует накормлю тебя. Ты выглядишь намного худее, чем в последний раз, когда был здесь, - Тан Чунмин очень жалел своего брата. Ему было всего одиннадцать лет, но ему уже приходилось заботиться о семье, что само по себе было большой нагрузкой, а он любил взваливать все на свои плечи.

- Брат, все в порядке. Я был занят некоторое время, но послезавтра я пойду в школу и постепенно отращу мясо, - Тан Чуньжун застенчиво улыбнулся, взял на руки своего маленького племянника и стал дразнить его, - А-Линь скучал по своему дяде? Ты хорошо заботился о своей матери?

Да Мао и Эр Мао также воспользовались случаем, чтобы побеспокоить его своей домашней работой. Тан Чунмин улыбнулся и ушел. Он собирался приготовить для своего брата вкусную еду. В прошлый раз он попросил дядю Чжао привезти несколько фунтов мяса.

Тан Чуньжун, который прожил у них два дня и съел столько, что у него изо рта текло масло, неохотно помахал на прощание брату и маленькому племяннику. Он также взял с собой овощи, выращенные на заднем дворе брата, чтобы угостить мать. Глядя на ситуацию в доме своего брата, он был уверен, что тот сможет хорошо зарабатывать и жить достойно.

Вслед за весенней вспашкой сразу же последовал продолжительный весенний дождь. Вся деревня и окружающие горы были окутаны густым туманом, из-за чего было очень трудно что-либо разглядеть.

Говорят, что весенний дождь дороже масла. Дождь пришел как раз вовремя, и большинство жителей деревни были так счастливы, что не переставали улыбаться, но, конечно, было несколько человек с грустными лицами. Чжао Даню и Ван Чуньхуа не успели подготовить свои земли и посадили семена после того, как прошел дождь. Да и то это было сделано только тогда, когда третий старейшина Чжао, не в силах больше смотреть на это, попросил нескольких мужчин семьи Чжао помочь.

Чжан Сю и Ван Мо, которые шили весеннюю одежду в доме Тан Чунмина, рассказали, что люди сделали это только из уважения к третьему старейшине Чжао, но остальным членам семьи Чжао было очень неловко. Почему?

- Матриарха Чжао следовало бы называть Скупердяй Чжао. Люди так много работали, чтобы помочь его семье вспахать и засеять землю, но он не накормил их даже кусочком мяса. Вот увидите, в следующий раз третий старейшина не сможет уговорить этих людей прийти. Я бы не хотел, чтобы мой Дашань работал бесплатно и не получил бы даже хорошей еды, - с презрением сказал Чжан Сю.

Некоторые люди в деревне сравнивали матриарха Чжао с Тан Чунмином. Хотя Тан Чунмин не платил за работу по вспашке, он кормил работников. И какую еду он готовил? Сплошное жирное мясо! В деревне было много мужчин, которые хотели прийти и помочь ему.

Тан Чунмин несколько дней злился из-за слов третьего старейшины Чжао, но потом раздумал. Зачем утруждать себя из-за чужих ему людей? Он даже подумал, что если ему удастся наладить отношения с мачехой, в будущем для А-Линя и ребенка в его животе было бы лучше взять его фамилию - Тан. Он не хотел, чтобы фамилия его детей была Чжао, чтобы те люди не смогли использовать ее в качестве оправдания.

- Я тоже никогда не видел такую бесстыжую семью. Для брата Мина будет лучше, если он будет жить отдельно от них. Посмотрите, как легко сейчас живется брату Мину. Он очень хорошо выглядит, - сказал Ван Мо, взглянув на лицо Тан Чунмина, - Сейчас он выглядит таким красивым. Должно быть, он выглядел еще лучше, когда впервые вышел замуж в семью Чжао. Как же повезло Чжао Даху, но он не смог уберечь свое благословение.

- Я думаю,Ван Чуньхуа, вероятно, просто не смог вынести его красоты и потому искал ссоры с братом Мином,  - радостно сказал Чжан Сю.

Но лицо Тан Чунмина почернело. В душе он чувствовал себя крупным сильным мужчиной и потому его угнетало, когда ему делали комплименты по поводу его внешности. Он решил не обращать внимания на этих двух парней.

Чжан Сю продолжил:

- Если вы спросите меня, то я скажу, почему бы тебе просто не найти кого-нибудь другого, чтобы выйти замуж? Если дети тоже сменят фамилию, то у семьи Чжао не будет повода создавать проблемы. Тогда тебе не придется ничего делать самому, если семья Чжао снова захочет устроить неприятности.

В тот день на поле он был очень напуган. Другие мужчины тоже хотели помочь, но они боялись, что о них будут сплетничать, поэтому они не вступились за Тан Чунмина, когда Ван Чуньхуа облил его грязью.

Тан Чунмин закатил глаза:

- Неужели здесь есть такой хороший человек, который будет относиться к чужим детям, как к своим собственным? Говорят, что если у тебя есть мачеха, то у тебя есть отчим, и с отчимом то же самое, - если уж говорить начистоту, он не мог сделать это сам, как он мог просить других быть такими щедрыми? Каждый человек эгоистичен в глубине сердца. Поэтому, несмотря на то, что его сердце замирало при виде чьей-то великолепной фигуры, он не думал ни о чем другом ради А-Линя. Еще не поздно будет подумать об этом, когда оба ребенка вырастут и станут самостоятельными. В прежней жизни ему было всего тридцать лет, и он был в самом расцвете сил.

- Откуда ты знаешь, что никто не будет искренне относиться к ребенку? Наш А-Линь выглядит так, будто знает, как заставить людей пожалеть его, - Чжан Сю оглянулся, но вспомнил слова, которые он сказал Шэнь Фулану. Он ясно мог видеть, что произошло на полях в тот день, и то, как вел себя Ли Фэн. Шэнь Фулан также знал об этом. В частности Ли Фэн был очень добр к А-Линю, и А-Линю он тоже нравится. Если они с братом Мином действительно заинтересуются друг другом, это была бы хорошая пара, и он стал бы меньше переживать за Тан Чунмина.

Раньше он вообще не думал в этом направлении, как он мог предположить, что Ли Фэн не захочет незамужнего ге-эра, а вместо этого проявит интерес к брату Мину, у которого уже есть ребенок? Ему даже стало интересно, сможет ли он узнать, что думает по этому поводу Ли Фэн. Если этот брак действительно получится, то Мин ге-эру будет на кого положиться в будущем, а его отношения с семьей Чжао станут еще более далекими.

Пока Чжан Сю размышлял об этом, Шэнь Фулан также рассказал об этом старосте Ли дома. Услышав это, деревенский староста уставился на него и чуть не выпустил из рук трубку.

- Я не могу в это поверить. Как мальчик Фэн мог влюбиться в Мин ге-эра? У Мин ге-эра двое детей. Конечно, Ли Фэн припозднился на несколько лет, но он все еще неженатый мужчина. У него также есть возможности, чтобы хорошо жить и не беспокоться о заработке. Хотя Мин ге-эр грамотен, красив и может держать себя в руках, в глазах сельских жителей овдовевший ге-эр с детьми не является хорошим супругом.

Шэнь Фулан сердито посмотрел на него:

- Что не так с братом Мином? Почему он недостаточно хорош для Ли Фэна? Кроме того, ты не Ли Фэн, так откуда тебе знать, что он думает? Может, он влюбился в Мин ге-эра? Разве ты не видел, как он нервничал из-за него на поле? - чем больше Шэнь Фулан думал об этом, тем больше убеждался в своей правоте. Ли Фэн выглядел очень  холодным по отношению ко всем остальным в деревне, но он был очень терпелив с этим маленьким ге-эром, А-Линем. А Мин ге-эр всегда был очень красивым, просто за последние несколько лет семья Чжао измотала его. Теперь, когда он покинул семью Чжао, ему стало лучше и он стал еще красивее.

Шэнь Фулан был немного обеспокоен. Всегда найдутся подлые люди, готовые «красть кур и собак»*. Все видят, что Мин ге-эр красив, а у него дома нет мужчины. К тому же он живет в отдалении. Вдруг у кого-то из деревенских мужчин возникнет желание напасть на него? Чем больше Шэнь Фулан думал об этом, тем больше волновался.

(*偷鸡摸狗, китайская идиома, пиньинь: tōu jī mō gǒu, означает делать украдкой, а также относится к незаконным отношениям с женщиной)

Он знал, что его собственный муж предвзято относится к мальчику Фэну, так как он член семьи Ли. Но Шэнь Фулан просто чувствовал, что характер Мин ге-эра ему по душе. Он чувствовал себя с ним комфортно во всех отношениях. Если бы не дети, он бы даже подумал, что это Ли Фэн не достоин его.

Староста Ли не мог понять своего супруга, поэтому он просто опустил голову и закурил. Пусть Шэнь Фулан думает, что хочет. В любом случае, он был уверен, что Ли Фэну не понравится ге-эр, у которого двое детей, оставшихся от предыдущего мужа.

Шэнь Фулан также повернулся и пошел по своим делам. В глубине души он втайне размышлял. Он не может подойти к Ли Фэну и спросить, нравится ли ему Мин ге-эр. Возможно, он сможет что-то узнать у большого парня, Ю Му.

Тан Чунмин даже не подозревал, что два человека с увлечением занялись устройством его личной жизни. Сейчас он смотрел на овощи на своем заднем дворе и был так счастлив, что напевал песенку.

Это все деньги, деньги, деньги. Он может снова начать зарабатывать деньги. Зарабатывать деньги – самая лучшая вещь на свете!

Сяо Хуа сильно вырос благодаря хорошей еде и всегда вертелся рядом с А-Линем. Случай, произошедший во время доставки еды в тот день, немного повлиял на А-Линя, и он все больше и больше привязывался к матери. Ему нравилось ходить за мамой по пятам.

Тан Чунмин кормил овец водой и травой - А-Линь кормил ягнят в стороне.

Тан Чунмин чистил загон для овец и убирал навоз - А-Линь водил овцу по двору, а два ягненка автоматически бежали за ней.

Дождь только что закончился, и земля была еще влажной, так что Тан Чунмин сказал А-Линю не убегать далеко.

Да Мао и Эр Мао последовали за матерью на заднюю часть горы, чтобы выкопать дикие овощи и собрать грибы. Тан Чунмин очень хотел тоже пойти, но Чжан Сю твердо запретил ему. Хотя он знал, что в тот раз на поле Тан Чунмин просто притворялся, но Чжан Сю боялся, что если он упадет и ударится животом, то фальшивое шоу станет настоящим.

Зная, что Тан Чунмин любит есть дикие овощи и грибы, Чжан Сю обещал оставить ему те, что выкопают Да Мао и Эр Мао.

Тан Чунмин, который, к сожалению, был прикован к своему двору, мог только с завистью смотреть на заднюю часть горы, чтобы насладиться пейзажем. Этот живот действительно стал его бременем. Как бы он хотел пойти в горы и поставить несколько ловушек, может быть, он смог бы поймать несколько кроликов... Ха, он мог бы пойти и научить Дашаня делать ловушки, а когда он поймает кроликов, то поделится. Хаха, он был таким умным! Он не мог дождаться, чтобы поделиться идеей с Чжан Сю.

Он научился делать ловушки и ставить силки у своего старика в своей предыдущей жизни. Осенью, когда кролики жирели, они с отцом не могли даже доесть пойманную добычу. Они не только раздавали кроликов соседям, но и коптили, так что могли есть их до Нового года.

Позже, когда он поступил в университет и уехал в город, его отец уже не был в такой хорошей физической форме, как раньше, поэтому шансов поесть дичи становилось все меньше и меньше. Только после возвращения в родной город он смог есть диких животных, но он уже не был так счастлив, как раньше, когда жил с отцом.

Почистив загон и вернув овец обратно, Тан Чунмин вытер рукавом пот со лба, но А-Линь потянул его за угол одежды и сказал:

- Мама, А-Линь поможет маме вытереть пот.

- Да, А-Линь - самый заботливый. Никто не может быть так хорош и воспитан, как А-Линь, - Тан Чунмин присел на корточки, поддерживая руками живот. Как бы трудно это ни было, действия его сына делали его счастливым. А-Линь поднялся на цыпочки и достал носовой платок, чтобы аккуратно вытереть пот со лба и носа матери.

Раздался стук в дверь во дворе. Тан Чунмин выпрямился и посмотрел на Сяо Хуа. Вместо того чтобы насторожиться, щенок мотнул головой и побежал к двери, виляя хвостом. Похоже, это знакомый.

Он взял А-Линя за руку и сказал:

- Давай, посмотрим, кто там.

- Хорошо.

- Брат Мин, ты дома? Это Ю Му! - громкий голос снаружи окликнул его прежде, чем он дошел до двери.

- Иду, - торопливо ответил Тан Чунмин.

Открыв дверь, Тан Чунмин не пригласил Ю Му войти. Это было то, о чем ему постоянно напоминал Чжан Сю. Очевидно, Ю Му тоже знал об этом, он стоял за дверью с широкой улыбкой и радостно говорил:

- Послушай, мы с братом отправились в горы и собрали много вещей. Брат Мин, приготовь для нас несколько блюд, а остальное оставь детям. Я оставлю это здесь, попроси Да Мао и Эр Мао принести, когда все будет готово.

Он положил корзину и ушел.

Тан Чунмин заглянул внутрь и счастливо присвистнул. Он же только что думал об этом! Кролики и фазаны были очищены, вымыты и готовы к приготовлению.

Тан Чунмин отнес кроликов и фазанов обратно во двор, снова закрыл дверь и сказал А-Линю:

- Пойдем, мама сегодня приготовит что-нибудь вкусненькое.

Хотя у кроликов и фазанов в это время года мало мяса, это лучше, чем ничего. Даже Сяо Хуа достанется.

К вечеру Да Мао и Эр Мао вернулись вместе с матерью. Зная, что все, что они соберут, будет отдано Тан Чунмину, эти два мальчика были особенно полны энтузиазма и серьезны. Вместе они собрали не меньше, чем Чжан Сю.

Особенно много было свежих грибов. Свежие грибы, в частности, идеально подходят для тушеного фазана, делая его вкус еще более свежим.

Да Мао и Эр Мао не нужно было доставлять еду. После того, как Тан Чунмин приготовил ужин, Чжан Сю прямо попросил своего мужа отнести больше половины в дом Ли Фэна, чтобы ему тоже не пришлось идти домой, а они втроем поели прямо в доме Тан Чунмина. Что касается Дашаня и двух мужчин, то они могли делать все, что хотели, даже пить им никто не запрещал.

Чжан Сю и Тан Чунмин разговаривали во время еды. Каким-то образом тема перешла к Чжао Даху:

- Не так уж много дичи, на которую охотился Даху, попало в рот тебе и А-Линю. Их либо отправляли в семью Чжао, либо продавали в городе. Люди со стороны думали, что у вас двоих была хорошая жизнь, и постоянно сплетничали за твоей спиной. Если бы все было так, как они говорят, вы с А-Линем не были бы такими худыми, а они там, в семье Чжао, не были бы такими толстыми. Но теперь... Прошло всего несколько месяцев, и они все похудели, но ты становишься все лучше и лучше. Забудь об этом, давай не будем об этом говорить. Он все еще слышит нас из-под земли? В будущем, я помогу тебе найти хорошего мужчину, который будет любить тебя.

- Брат А-Сю, ты же не пил, почему ты говоришь ерунду? Да Мао, быстро дай матери кроличье мясо, чтобы закрыть ему рот, - рассмеялся Тан Чунмин.

- Мама, ешь мясо, - Да Мао послушно взял кусок кроличьего мяса и отправил его в чашку Чжан Сю. Эр Мао и А-Линь сделали то же самое. Вскоре в чашке Чжан Сю оказалось еще три куска мяса, и он не смог удержаться от смеха.

- Хорошо, я больше не буду об этом говорить. Лучше я расскажу о моем Дашане. Видишь ли, Дашань такой тихий, но он хранит нас троих в своем сердце. Он знает, как защитить нас. Его мать, моя свекровь, всегда ругал его за то, что он женился и забыл свою мать. Он даже не смотрел на Дашаня, потому что Дашань не так хорошо умеет радовать мать, как его старший брат. Вот почему сердце свекрови так предвзято. Он хотел забрать мое приданое и помочь семье своего старшего сына. Разве Дашань этого не понимает? На днях свекровь снова позвал Дашаня и отругал его. Он сказал, что Дашань должен был попросить Ли Фэна и Ю Му помочь семье его старшего брата. Сказал, что он неравнодушен к посторонним, но не знает, как помочь брату. Но ведь и ты мне как брат, не так ли? Я не думаю, что мы с Дашанем менее почтительные. А для свекрови мы будем считаться почтительными только если будем обеспечивать семью его брата.

Каким-то образом разговоры стали горькими. В каждой семье есть проблемы. Все в деревне завидовали Чжан Сю и Ли Дашаню за их любовь и привязанность, за то, что у них два воспитанных мальчика, которые знают, как себя вести. Но никто не знает, что их мать тоже предвзято к ним относится.

- Мне не нравится старший дядя и кузен Да Бао. Бабушка даже попросил нас с братом взять с собой Да Бао, чтобы он учился читать у тети Мина. Мы с братом не согласились, и бабушка нас отругал, - внезапно сказал Эр Мао.

Чжан Сю ошеломленно замер. Тан Чунмин также был удивлен. Неужели так оно и было? Но когда они увидели, что Да Мао не произнес ни слова и низко опустил голову, грызя кость, казалось, что это действительно так.

Чжан Сю пришел в ярость, но поскольку он находился не в своем доме, он беспокоился о здоровье Мин ге-эра, поэтому он только с досадой сказал:

- Посмотри на этих людей. Да Бао то, Да Бао се. Как они с ним носятся. Ни один из моих двух мальчиков в их глазах не может сравниться с сыном его старшего брата.

Тан Чунмин знал, что Ли Дашань был вторым сыном, у него был старший брат. После женитьбы Ли Дашань отделился и его мать остался жить с семьей своего старшего сына. Сначала в семье старшего брата Дашаня было два ге-эра, но не было сына. В то время, когда у Дашаня родился Да Мао, бабушка очень его любил и даже взял на себя инициативу помочь Чжан Сю с детьми. Но когда в семье старшего брата Дашаня тоже родился сын, бабушка охладел к Да Мао, а с Эр Мао и подавно так никогда не обращались. Семья очень баловала Да Бао.

К счастью, Дашань был не такой, как Даху, он не слушал беспрекословно все, что говорит его мать. Ли Дашань по-прежнему защищает свою собственную маленькую семью и любит своих двух детей. Видя, что его мать и старший брат пренебрегают его сыновьями, он редко позволял им ходить в дом матери, чтобы избежать издевательств. Сам он часто ходил в город, чтобы заработать больше денег и дать своим сыновьям достойную жизнь.

Тан Чунмин похлопал Чжан Сю по руке и сказал:

- Не нужно сердиться, кроме того, даже если вы с Дашанем и отправите ко мне кого-то, это также зависит от того, приму я их или нет. Я не специальный учитель, я учу их только нескольким иероглифам, но Да Мао и Эр Мао очень старательные. Если бы здесь появился ваш племянник, он бы вернулся туда, откуда пришел. Я не собираюсь служить ему.

Тем временем в доме Ли Фэна трое мужчин ели и выпивали вместе. После вкусной еды и нескольких чашек вина у всех развязались языки. Несмотря на то, что Ли Дашань обычно мало говорил и не производил много шума, но когда он выпивал, он становился совершенно другим человеком и мог говорить бесконечно.

- Ли Фэн, не вини меня, как старшего брата, за то, что я говорю тебе. Ты уже слишком взрослый, чтобы твои дяди думали о тебе. Так почему бы тебе не позаботиться об этом самому? Посмотри, у тебя дома нет никого, кто мог бы приготовить дичь, которую ты поймал, тебе приходится относить ее в чужой дом. Если бы у тебя дома был ге-эр, ты бы мог хорошо питаться и жить в комфорте. Люди говорят, что мой Чжан Сю - хороший. Но они не знают, насколько он хорош, - в этот момент на лице Ли Дашаня появилось редкое выражение гордости.

Через поля, полные весны Глава 28. Командующий-тысячник

Ю Му никогда раньше не видел эту сторону Дашаня, и был так потрясен, что кусок мяса выпал у него изо рта. Неужели это все еще тот честный человек, с которым он общался в прошлом? Не удержавшись, он наклонился к уху Ли Фэна и спросил тихим голосом:

- Старший брат Дашань всегда такой, когда пьет? Был ли он таким раньше?

Это замечание, казалось, всколыхнуло воспоминания Ли Фэна о прошлом. Редкая улыбка появилась на его лице, когда он сказал:

- Когда он женился на своем ге-эре, он был таким же, постоянно хвастался. Тогда его избили деревенские мужчины, которые завидовали ему.

В то время Ли Фэн был слишком мал, чтобы пойти и присоединиться к веселью, но он успел посмотреть.

- Хаха... - Ю Му ударил по столу и рассмеялся, - Старший брат, что, если я захочу побить его сейчас? Почему бы тебе не поторопиться и не жениться на лучшем ге-эре, чтобы посмотреть, как он будет гордиться в будущем? На самом деле ты можешь взять даже несколько ге-эров.

Дашань не рассердился, когда услышал это. Он сказал:

- Пока он доволен своим собственным ге-эром, все будет хорошо.

Однако его также очень интересовали слова Ю Му, поэтому он воспользовался вином, чтобы спросить.

- Ли Фэн, скажи мне честно. Неужели за все эти годы ты не встречал подходящего ге-эра, который бы тебе понравился? Иначе почему ты совсем не волнуешься?

Ю Му пыхтел и смеялся в стороне. Ли Фэн бросил на него взгляд, от которого он перестал смеяться, но его плечи все еще дрожали.

Дашань выпил еще немного, но он не был настолько пьян, чтобы потерять нить разговора. Возможно ли, что Ли Фэн действительно встречается с кем-то за пределами деревни?

- Не слушай его глупости. Я уже слишком взрослый и бедный. Кто захочет отдать за меня своего ге-эра? Любой ге-эр - сокровище для своих отца и матери. Я женюсь не для того, чтобы он страдал вместе со мной. Я вернулся только потому, что хочу жить в тишине и покое. Сначала я хочу наладить свою жизнь, а в будущем, как и старший брат Дашань, я хочу найти кого-то, кто захочет жить со мной, невзирая на холод и жару.

Ли Фэн говорил это, а в голове у него всплывал образ определенного человека. Было ясно, что жизнь будет чрезвычайно трудной, но этот человек был оптимистичен и открыт, с улыбкой на лице, как будто его не страшили никакие трудности. Он отличался от любого другого ге-эра, которого он когда-либо знал. Даже если они с ним не разговаривали, он все равно мог заразиться его аурой, просто сидя рядом.

Ли Фэн хотел найти ге-эра, который не боялся бы его враждебности и мог бы жить с ним в мире и счастье, управлять их маленьким хозяйством вместе. Тогда даже самые сильные бури снаружи не смогут рассеять тепло их маленького дома.

Когда он вернулся, у него не было мысли заводить семью, и все же его невольно тянуло к этому человеку, даже несмотря на то, что у него скоро должен родиться второй ребенок.

Конечно, если бы Чжао Даху все еще был жив, он бы держался на расстоянии и восхищался бы им издалека, не позволяя себе неподобающих мыслей.

- А что, если у ге-эра уже будет ребенок? Кроме этого аспекта он хорош во всех других отношениях. Будь это неженатый ге-эр, брату Ли Фэну пришлось бы приглашать сваху, - Дашань выполнял задание своего ге-эра, чтобы узнать, что думает Ли Фэн. Если бы он не пил, он не смог бы задать эти вопросы, но теперь сказал все сразу.

По его мнению, если бы у Мин ге-эра не было детей, которые тянули его вниз, он был бы хорошим объектом для брака, так как был грамотнее, чем любой другой ге-эр в деревне, готовил вкусную еду, был хорошим семьянином и великодушным человеком. Но как мужчина, Дашань понимал, что принять ге-эра с ребенком было бы довольно трудно.

Ли Фэн пил вино, опустив голову, и Дашань не мог видеть выражение его лица, но Ю Му был очень заинтересован тем, что он хотел сказать, и наклонился к нему с лукавой улыбкой:

- Он хорошо готовит? А ребенок тоже хорошо себя ведет и симпатичный? Если есть еще один такой ге-эр, то нужно найти его для старшего брата!

- Пфф! - Ли Фэн и Ли Дашань вместе выплюнули полный рот вина и закашлялись.

Лицо Ли Фэна потемнело и по нему было непонятно, покраснел он или нет, но он ударил здоровяка Ю Му и повалил на землю. Вытерев вино, он выругался:

- Уходи! Завтра же верни свою задницу в казарму, ты уже достаточно долго здесь пробыл.

Ли Дашань был ошарашен:

- Брат Ю Му все еще на службе?

Он уже слышал, что Ли Фэн был начальником Ю Му, но люди в деревне с подозрением относились к статусу Ю Му, так как он всегда был с Ли Фэном и никто не видел, чтобы он уходил.

- Да ну прям! - Ю Му не сердился. Он встал и улыбнулся, потирая голову, - Я убил много варваров на севере, и мне было присвоено звание тысячника. Я не хочу возвращаться, потому что мне слишком комфортно со старшим братом.

В эпоху Великой династии Чжоу командующий-тысячник был военным чиновником шестого ранга, а уездный судья – всего лишь гражданским чиновником седьмого ранга. Хотя статус военного чиновника был не так высок, как статус гражданского чиновника, но теперь, когда династия Цин сражается с северными варварами, статус военных чиновников стал намного выше, чем раньше.

Простые люди не имели особого представления о ранге командующего, но служащих в здании суда было достаточно, чтобы заставить их уважать и держаться от судьи  подальше, а командующий-тысячник был гораздо выше по званию, чем судья.

Поэтому Ли Дашань внезапно запаниковал. Командующий-тысячник - это не тот, кого может спровоцировать маленький простой человек. Он был расстроен тем, что раньше обращался с Ю Му слишком небрежно, и собирался встать, чтобы поклониться и немедленно загладить свою вину перед Ю Му.

Ю Му посмотрел на старшего брата, и они с Ли Фэном одновременно надавили на Дашаня, заставляя его снова сесть. На его лице ясно читалась паника.

В то же время Ли Дашань растерянно посмотрел на Ли Фэна. Ю Му был комнадующим-тысячником и по-прежнему называл Ли Фэна своим старшим братом. Быть может, Ли Фэн более могущественный, чем Ю Му?

Внезапно, подумав об этом, он почувствовал, что расстояние между ними резко увеличилось.

Ли Фэн знал, что когда он это расскажет, деревенские жители будут либо уважать и держаться подальше от него, либо захотят вцепиться в него, чтобы воспользоваться его статусом, поэтому он не хотел упоминать о своих достижениях после возвращения в деревню. Деревенский староста мог о чем-то догадаться, но он не был уверен, не говоря уже о том, что сейчас он действительно был освобожден от своих обязанностей, чтобы оправиться от болезни, и ему нечего было делать.

- Брат Дашань, почему ты кланяешься ему? Он просто ублюдок, который убил несколько северных варваров. В остальном он такой же, как мы. Когда-то он был простым нищим и отправился на север, потому что у него не было выбора. Ему повезло, что он выжил среди кучи мертвых. Брат Дашань, послушай, я, как и ты, вернулся домой заниматься фермерством. Но если ты будешь вести себя так, я не осмелюсь жить в деревне.

- Не надо, не надо, - Ли Дашань внезапно растерял все слова и неловко замахал руками, а затем снова почесал голову и нервно улыбнулся, - Это просто немного неожиданно, я не привык к таким неожиданностям, брат Ю Му, я заглажу свою вину.

Чжан Сю не зря говорил, что Ли Фэн - понимающий человек. Видя, что отношение Ю Му и Ли Фэна к нему не изменилось, он знал, что они действительно относятся к нему как к брату. В будущем это пойдет ему только на пользу.

- Ну... тогда то, что я только что сказал... - хотя Ли Фэн ничего не сказал по этому поводу, Ли Дашань также в какой-то степени понимал, что его статус не был простым. Если он действительно скажет ему о брате Мине, это заставит его думать, что он презирает его? С этой мыслью Ли Дашань не смог выполнить поручение своего ге-эра и немного растерялся.

- Эй, эй, - Ю Му воровато улыбнулся и вернулся на свое место, похлопывая Дашаня по плечу, - Я младший брат, отвечающий за дела старшего брата. Если бы не неподходящее время, я бы нашел для него сваху.

- Завтра ты исчезнешь с моих глаз. Никаких подкрадываний посреди дня! - сердито крикнул Ли Фэн.

Но Дашань моргнул, почему ему показалось, что Ли Фэн внезапно смутился? Может ли быть так, что Ли Фэн действительно влюбился в Мин ге-эра, как и сказал А-Сю? Но поскольку тот все еще был в трауре по Даху, он никак этого не показывал?

- Хаха, давайте пить и есть, - Ли Дашань на мгновение проявил остроумие и посоветовал двум мужчинам. Нескольких слов было достаточно, остальное следует оставить самому Ли Фэну. В конце концов, брак - это его личное дело.

Овощи на заднем дворе Тан Чунмина уже созрели несколько раз, и он рассылал их в качестве подарков всем семьям, с которыми хорошо общался. Среди них была семья старосты Ли, семья Ван Мо, семья дяди Чжао Лю, который часто помогал привозить вещи из города, и, конечно же, семья Чжан Сю.

Скрестив пальцы, Тан Чунмин решил отвезти немного овощей в город и посмотреть, сможет ли он найти постоянного клиента, который будет приезжать и забирать их. Сам он не мог позволить себе каждый день ездить в город продавать овощи.

Теперь его живот рос, как воздушный шар. Иногда в нем происходило какое-то движение. Он должен был признать реальность ситуации, даже если делал вид, что ничего не замечает. Настанет день, когда ребенок в его животе созреет. Как он сможет тогда продолжать выходить на улицу каждый день?

Хотя Тан Чунмин сейчас старался не думать о рождении ребенка, он должен был подготовиться к этому времени.

Думая о том, как сильно этот ребенок мучил его, Тан Чунмин сильно невзлюбил его еще до того, как он появился на свет. Именно А-Линь проявлял больше понимания и заботы. По мнению Тан Чунмина, в будущем этот ребенок никогда не станет таким же хорошим, как А-Линь. Конечно, он никогда не говорил об этом Чжан Сю и остальным, в противном случае он подвергся бы критике с их стороны.

Каждую пятницу и каждое десятое число в городе проходил базарный день.

Тан Чунмин встал рано и собрал две большие корзины овощей, а потом встретился с Ван Мо и Чжан Сю, чтобы вместе с ними пойти на рынок. Обе семьи также припасли немного яиц, чтобы продать их в городе.

Накормив кур и овец и оставив еду для Сяо Хуа, Тан Чунмин забрал А-Линя и запер дверь. Они  с Чжан Сю, ожидавшим у двери, направились к въезду в деревню. Ли Дашань отнес две корзины с овощами к телеге дяди Чжао Лю, стоявшей на перекрестке.

- Шестой дядя.

- Мин ге-эр тоже здесь. Твои овощи такие свежие, я уверен, что в городе за них дадут хорошую цену, - дядя Чжао Лю помог Дашаню перенести две корзины с овощами на телегу с волами.

Так как он сам их попробовал, он знал, что овощи очень вкусные.

- Тогда я приму добрые слова шестого дяди, а когда продам их по хорошей цене, куплю конфет для вашего старшего внука.

- Хаха, хорошо.

Ли Дашань отнес овощи в телегу, затем поговорил с Чжан Сю и пошел обратно. Вскоре поспешно пришел Ван Мо со своей корзиной. Чжан Сю принес мягкий табурет для Тан Чунмина, чтобы он мог удобно расположиться в телеге. Они с Ван Мо защищали его с обеих сторон. А-Линь также сидел на руках у Чжан Сю.

Видя, что люди почти готовы к поездке, дядя Чжао Лю поднял свой хлыст и телега тронулась в путь.

В повозке, запряженной волами, находилось более десяти человек, поэтому, естественно, скорость не могла сравниться со скоростью большого мула семьи деревенского старосты, но в дороге она была довольно устойчивой.

Люди в повозке очень заинтересовались двумя корзинами с овощами, которые вез Тан Чунмин. Предыдущую доставку в семью старосты осуществил Чжан Сю, который пронес корзины через всю деревню и привлек множество людей по дороге. В то время Чжан Сю не скрывал, что Мин ге-эр сам вырастил овощи, чтобы заработать немного денег и прокормить свою семью. Это было похоже на то, как если бы Чжан Сю прямо сказал им: «Не пытайтесь добраться до денег Мин ге-эра, иначе будете прокляты небесами».

Тан Чунмин отделался несколькими словами, в основном упирая на то, как хорошо он заботился о рассаде. Естественно, те, кто соображал, не стали допытываться дальше. Но были и те, кто был не в восторге от этого и их кислые слова вырвались наружу:

- Брат Сю, вы с Мин ге-эром так близки, почему бы вам не выращивать овощи вместе? Тогда вы смогли бы продавать их в городе. Думаю, вместе вы смогли бы заработать немного денег.

Конечно, они лишь пытались посеять раздор. Тан Чунмину стало смешно.

Чжан Сю бесстрастно ответил:

- Откуда вы знаете, что у меня нет рассады? Все лишние саженцы брат Мин отдал мне. Но у нас не хватило смелости посадить больше, опасаясь, что они не выживут в такую погоду. Кроме того, это зависит от мастерства. Одни и те же саженцы лучше растут у брата Мина, чем у нас. Это то же самое, что ухаживать за посевами. Некоторые люди делают работу лучше, а некоторые - нет. У кого-то получается лучше, а у кого-то нет. Вы не можете винить в этом Бога. То же самое и с овощами.

- Да, мы с А-Сю не решились сажать больше. В то время брат Мином даже предложил помочь нам с рассадой. Но хотя наши две семьи выращивают намного больше, чем  семья Мин ге-эра, мы их все съедаем, ведь они намного вкуснее, чем овощи, которые мы выращиваем сами, - с улыбкой сказал Ван Мо.

Мужчинам его семьи, а так же матриарху и детям так понравились эти овощи, что продавать было нечего. Даже если они будут выращивать больше, все уйдет на их собственный стол.

Услышав это, некоторые люди стали завидовать еще больше. Все они знали, что Чжан Сю и Ван Мо были очень близки с Мин ге-эром и очень хорошо помогали друг другу во всем.

Обычно другие семьи держались подальше от Мин ге-эра, опасаясь, что его плохая репутация прилипнет и к ним. Теперь они могли только смотреть со стороны.

Некоторые люди имели наглость спросить, когда Тан Чунмин собирается посадить еще несколько саженцев, чтобы взять у него рассаду. Чжан Сю посмотрел на этого толстокожего человека с улыбкой на лице. Тан Чунмин не согласился напрямую, а просто спокойно нашел отговорку.

Если эти овощи действительно будут продаваться по хорошей цене в городе, тогда почему он должен помогать другим, раздавая рассаду? Если кому-то нужны саженцы, он может просто купить их за деньги.

Оставшуюся часть пути до самого города Тан Чунмин провел в дремоте. Его сын, А-Линь, был таким же, как он. Основной причиной было то, что ему приходилось вставать рано утром, чтобы собирать овощи и кормить кур. Поэтому Тан Чунмин встал даже раньше обычного. А-Линь, который всегда спал с ним, тоже вставал вместе с матерью при первых признаках движения.

Только когда они добрались до города, Чжан Сю и Ван Мо разбудили его.

Дядя Чжао Лю был очень добр, он отвез Тан Чунмина туда, где были установлены ларьки и высадил его, после чего умчался на своей телеге, пообещав встретиться с ними где-то во второй половине дня.

Тан Чунмин был немного удивлен, что дядя Чжао по-разному относился к нему до и после. Но тогда он не придал этому большого значения. Он думал, что дядя Чжао Лю пожалел его и позаботился о нем после того, как он рассорился с семьей Чжао.

Но в тот день, когда Чжан Сю произнес имя Даляня на поле и заставил жителей деревни закрыть рты, вернувшись домой, Тан Чунмин случайно спросил его об этом и только когда он узнал, что произошло, он понял причину перемены в отношении.

Можно только сказать, что дядя Чжао Лю тоже несчастный человек.

Дядя Чжао Лю также является членом семьи Чжао, он был родственником как со стороны третьего старейшины Чжао, так и со стороны Чжао Даню. Было бы логично, если бы он был ближе к этим двум семьям. Но Тан Чунмин всегда помнил, что в прошлом дядя Чжао Лю был равнодушен к обеим сторонам семьи Чжао, включая Мин ге-эра, который вышел замуж за Чжао Даху. Если Тан Чунмину зачем-то могла понадобиться телега, дядя Чжао Лю молча брал деньги и не разговаривал с ним по дороге.

Однако после того, как Тан Чунмин разорвал отношения с семьей Чжао, дядя Чжао Лю стал относиться к нему с большим энтузиазмом. Каждый раз, когда он просил его привезти мясо из города, ему не приходилось доплачивать, а когда он давал деньги заранее, дядя Чжао Лю отправлял ему сдачу, даже если было на копейку больше.

В то время Тан Чунмин не мог сказать почему, но было очевидно, что дядя Чжао Лю относится к нему гораздо теплее.

Далянь фактически был младшим ге-эром дяди Чжао Лю. Они с супругом воспитывали его как сокровище, но он неожиданно умер. После этого даже супруг дяди Чжао Лю заболел и скончался от горя. В результате дядя Чжао Лю разорвал контакты с другими членами семьи Чжао в деревне и всегда относился к ним враждебно.

По словам Чжан Сю, Далянь был очень тихим и застенчивым ге-эром. Дядя Чжао Лю не хотел выдавать его замуж и ждал, пока ему исполнится шестнадцать лет, прежде чем начать говорить о браке. Он выбрал хорошую семью. Это была редкая семья в деревне, которая хорошо заботилась о своих ге-эрах. В то время многие люди даже смеялись над дядей Чжао Лю.

Через поля, полные весны Глава 29. Далянь

Однако ни дядя Чжао Лю, ни его супруг никак не ожидали, что этот тщательно отобранный зять умрет от чахотки через два года после свадьбы. Семья зятя, возможно, слишком расстроенная безвременной смертью сына, выместила все на Даляне, заявляя всем вокруг, что Далянь был плохим супругом. Они запретили Даляню возвращаться домой и заставили его соблюдать Шоудзие*.

(ПП: сохранять верность, для женщины оставаться незамужней или сохранять целомудрие после смерти ее мужа или жениха)

Конечно, дядя Чжао Лю не мог с этим согласиться. Он взял с собой старшего сына и попытался заставить семью зятя вернуть ге-эра, который так много страдал. Даже если им придется кормить его всю оставшуюся жизнь, он не мог позволить ему страдать в доме такого мужа. Судя по внешнему виду Даляня, семья его мужа словно хотела заставить его умереть, прежде чем они остановятся.

Две семьи сильно поссорились. Хотя у дяди Чжао Лю было намерение забрать ге-эра домой, у них с супругом было только двое детей, а семья его зятя была очень многочисленной. Они выгнали дядю Лю и его сына из дома и отказались выпустить Даляня, чтобы увидеть их.

Репутация Даляня как настоящего проклятья по отношению к мужу становилась все громче и громче. Она также распространилась до деревни Пиншань. Дядя Чжао Лю и его сын вернулись в деревню избитыми. Он хотел собрать семью Чжао, чтобы устроить еще одну драку и поклялся вернуть своего ге-эра. Он думал, что семья поможет, потому что все они были связаны родством. Но оказалось, что семья зятя была более или менее связана с семьей его матери. В итоге неизвестно, что сказала семья, но старый матриарх Чжао настоятельно попросил собственного мужа отказать дяде Чжао Лю в его просьбе. Он даже уговорил его позволить ге-эру пока пожить в семье мужа. В любом случае, у него была плохая репутация, и какое-то время он не сможет снова выйти замуж.

Третий старейшина семьи Чжао, который был самым старшим в семье, тоже не согласился выступить. Он сказал, что возвращение ге-эра плохо кажется на репутации семьи и разрушит брак их неженатого сына. Он также утверждал, что у той семьи хорошая репутация и они не угнетают Даляня.

Столкнувшись с таким отношением, дядю Чжао Лю вырвало кровью на месте и, вернувшись домой, он заболел. Его супруг тоже слег от переживаний.

Дядя Чжао Лю был бессилен и не мог спасти своего ге-эра. Но в глубине души он не смирился и, едва оправившись от болезни, отправился к старосте деревни, отцу нынешнего старосты Ли. Чтобы не уронить статус семьи Чжао, староста пообещал пойти к старосте той деревни, где жила семья зятя, и провести с ними переговоры, пытаясь окольными путями выяснить ситуация Даляня.

Дядя Чжао Лю был полон радости и потратил на это много денег. Но как только он начал надеяться, пришли плохие новости - Далянь бросился в реку и был найден бездыханным.

Услышав эту новость, дядя Чжао Лю едва не потерял сознание. Взяв с собой старосту Ли, он отправился к своему ге-эру. Он бы никогда не поверил, что его ге-эр бросится в реку без всякой причины.

Сначала семья зятя скрывала правду и отказывалась говорить. Они сказали, что Далянь не мог отпустить своего мужа и добровольно покончил с собой, чтобы быть с ним. Но шила в мешке не утаишь, и весть о том, почему Далянь бросился в реку, распространилась по всей округе. Оказалось, что мужчина из семьи его мужа пробрался в дом Даляня, когда никто не видел. Он воспользовался печалью Даляня и попытался принудить его к близости. Конечно, Далянь не согласился и устроил скандал, оповестив семью мужа.

Когда мужчина увидел, что история стала известна, он облил его грязью и сказал, что Далянь намеренно соблазнил его, в результате чего он потерял контроль над собой. Семья мужа и так уже ненавидела Даляня, виня его в смерти своего сына. Теперь они проклинали его всевозможными злобными словами, угрожая утопить в клетке со свиньями. В момент стыда, гнева и отчаяния Далянь встал на путь смерти.

После того, как этот инцидент вышел наружу, даже жители деревни не верили, что Далянь был таким человеком. Наоборот, часто ходили слухи о плохом поведении того мужчины, который его опорочил. Семья мужа была уверена, что именно Далянь совершил что-то скандальное и, стыдясь этого, искал своей смерти. Вместо того, чтобы разобраться, они попытались возложить ответственность на семью Чжао, заявив, что этот ге-эр разрушил репутацию их семьи.

В то время дело было настолько серьезным, что даже некоторые сочувствующие семье Даляня из деревни Пиншань присоединились к беспорядкам. Две деревни чуть не подрались и дело дошло до властей.

В конце концов, благодаря вмешательству двух старост человек, заставивший Даляня совершить самоубийство, был изгнан из деревни. Дядя Чжао Лю смог вернуть тело своего ге-эра для погребения.

Похоронив ге-эра, он похоронил и супруга. И с этого момента началась его вражда с семьей Чжао. Дядя Чжао Лю всегда считал, что если бы третий старейшина и остальная семья согласились пойти с ним в дом зятя, дело бы не дошло до этого. Далянь бы не покончил с собой, и супруг дяди Чжао не умер бы от шока, вызванного горем. Несмотря на то, что третий старейшина вмешался в последующие события, дядя Чжао Лю так и не смог его простить.

Узнав о том, что случилось с Далянем и семьей дяди Чжао Лю, Тан Чунмин понял, почему в то время матриарх Чжао тайно сказал, что ему не нужно соблюдать Шоудзие по Чжао Даху, и когда Чжан Сю упомянул имя Даляня, это заставило деревенских жителей замолчать. Хотя после смерти Даляня прошло много лет, в деревне Пиншань редко упоминали о том, чтобы ге-эр соблюдал Шоудзие, опасаясь, что трагедия, подобная той, что произошла с Далянем, повторится вновь.

Возможно, дядя Чжао Лю увидел в нем что-то от Даляня, и именно поэтому он так дружелюбно стал относиться к нему. Возможно, он хотел найти в этом психологическое утешение. В любом случае, он был симпатичным и уважаемым старейшиной, совсем не похожим на третьего старейшину Чжао, который пекся только о своей репутации. Посмотрите, как сейчас ведет себя третий старейшина. Очевидно, что произошедшее тогда вовсе не послужило ему уроком.

Тан Чунмин знал, что дядя Чжао был добр к нему по какой-то причине, но так как он был единственным, кто извлекал из этого выгоду, он был готов немного позаботиться о дяде Чжао Лю.

В день проведения ярмарки в городе было очень многолюдно. Тан Чунмин выехал из деревни рано утром, а когда они прибыли в город, рынок уже был переполнен людьми. Чжан Сю взял Тан Чунмина и нашел свободное место, чтобы установить свой ларек.

Жители города также любят приходить на рынок. Цены на товары, привезенные сельскими жителями, дешевле, чем в магазинах. В такое время года не бывает много яиц, поэтому корзины Чжан Сю и Ван Мо быстро опустели.

Овощи Тан Чунмина были, безусловно, привлекательными. В это время года капуста и редька, которые хранились с осени, уже давно завяли и стали безвкусными. Сушеные овощи тоже надоело есть, а свежие еще не поступили в продажу. Поэтому вид свежих овощей заставлял людей останавливаться и спрашивать цену. Многие хотели купить сразу по несколько фунтов, чтобы вся семья могла попробовать раннюю зелень.

Но большинство людей отступали, услышав цену. Это просто овощи, как они могут быть дороже мяса? За стоимость фунта овощей можно купить порцию мяса. Обычные люди считали, что Тан Чунмин продает их слишком дорого. Но пока что Тан Чунмин не собирался снижать цену.

Были и богатые семьи, которые не смогли удержаться от покупки фунта или двух овощей на пробу. Если они будут хороши, они могут вернуться и купить снова.

- Брат Мин, - Чжан Сю увидел, что к этому времени было продано менее десяти катти овощей и не мог не волноваться, - Не слишком ли высока цена? В этом городе не так много богатых людей.

Он не спросил у Тан Чунмина, за какую цену тот хочет их продать, пока не приехал, но думал, что это будет ненамного дороже, чем оптовая цена. Он не ожидал, что Мин ге-эр поставит такую высокую цену. Он был шокирован, но не смог остановить его перед клиентами.

- Давай подождем и посмотрим. Я постою здесь некоторое время, а потом пойду в рестораны. Найдется тот, кто оценит, - Тан Чунмин подумал про себя, что он продает овощи всего по десятку или около того цяней за катти, что было огромной потерей по сравнению с ценой в окружном городе.

Хотя овощи с заднего двора были не так хороши, как выращенные в его пространстве, они все равно лучше, чем овощи с обычной земли. Он не хотел продавать их по низкой цене. Если он не сможет их продать, то снова поедет в окружной город.

- Брат А-Сю, брат Мо, какие рестораны есть в этом городе? Как насчет них? О да, ресторан, в который Даху привозил диких животных, называется «Цзиньцзи», верно? Почему бы мне не пойти туда позже и не спросить?

Мин ге-эр не спрашивал о таких вещах в прошлом. Он очень строго придерживался правила, что мужчина должен решать вопросы снаружи, а ге-эр - дома. Поэтому Мин ге-эр никогда не был в этом ресторане. Но теперь, когда Тан Чунмин подумал об этом, характер Чжао Даху был не очень хорош по отношению к нему, но люди наружи всегда его хвалили, поэтому он решил, что у владельца ресторана не будет о нем плохого впечатления.

Как только Тан Чунмин это сказал, он сразу же решил взять корзину овощей и пойти в «Цзиньцзи», чтобы спросить.

- Да, я слышал, что Дашань тоже упоминал об этом, почему бы мне не пойти с тобой, пусть А-Мо постоит здесь на страже? - предложил Чжан Сю.

- Без проблем, идите скорее, надеюсь, вы найдете хорошего покупателя, - у Ван Мо была та же мысль, что и у Чжан Сю, но если бы Мин ге-эр действительно смог продать свои овощи за такую цену, ему не пришлось бы беспокоиться о том, как прожить.

А-Линь всегда вел себя очень хорошо и сидел в сторонке, не доставляя матери никаких хлопот. Когда он увидел, что его мать уходит, он обескураженно посмотрел на него.

Тан Чунмин ущипнул А-Линя за пухлую щечку и сказал:

- Конечно, А-Линь пойдет с мамой, давай пойдем, показывай маме дорогу.

Чжан Сю это позабавило и он слегка подтолкнул Тан Чунмина. А-Линь с радостью помогал матери нести корзину. Чжан Сю посмотрел на него и забрал корзину, ведь ребенок был настолько мал, что эта корзина могла накрыть его с головой.

Ван Мо также отдал Чжан Сю свою вышивку и попросил занести ее в мастерскую по вышивке. Они вдвоем делали это постоянно, что приносило семье некоторые дополнительные деньги. Конечно, раньше они добавляли работу брата Мина, но сейчас Тан Чунмин был слишком ленив, чтобы вышивать, плюс у него было много дел по дому, так что они не особо уговаривали его и не задумывались об этой перемене.

Чжан Сю был очень нетерпелив. Если бы это зависело от него, он бы поспешил в ресторан, чтобы решить этот вопрос как можно раньше. Неважно, хороший будет результат или плохой. Но когда он оглянулся и увидел, что Мин ге-эр идет с большим животом, переваливаясь, как утка, он не удержался от улыбки и замедлил шаг, чтобы дождаться его. Тан Чунмин безмолвно взглянул на него, зная, что он был настолько уродлив, что даже сам ненавидел себя, не говоря уже о других. Будь этот живот хоть немного больше, он бы даже не захотел выходить за дверь.

Тан Чунмин схватил А-Линя за руку и протиснулся в толпу. В середине он купил засахаренную тыкву, чтобы А-Линь держал ее в руке, и медленно следовал за Чжан Сю всю дорогу до ресторана с двумя большими иероглифами «Цзиньцзи», висящими над дверью.

Ресторан «Цзиньцзи», конечно, был не таким большим и не так хорошо оформленным, как «Павильон Тинцзин» или «Резиденция Минлань», но по сравнению с другими зданиями в городе он просто поражал воображение.

Вокруг города Пинъань были расположены десятки деревень, а так как в горах всегда был недостаток промышленных товаров, зато был избыток горных товаров, в город часто приезжали купцы с севера и юга. Поэтому, даже в обычный день в городе всегда было многолюдно, и ресторан не простаивал.

Прошло много времени с тех пор, как Тан Чунмин в последний раз был в уездном городе. Тратя свое серебро, Тан Чунмин уже давно забыл об управляющем по имени Чэнь. Для себя он решил, что никогда не вернется в уездный город и не будет связываться с рестораном «Павильон Тинцзин», а потому никогда больше не встретит его владельца. Владелец такого большого ресторана не будет бездельничать и не побежит в маленький городок.

Конечно, управляющий Чэнь и не собирался приезжать, он был единственным, кто мог управлять делами «Павильона Тинцзин». Но если господин Чэнь не прихал, это не значит, что остальные сотрудники «Павильона» не появятся в городе Пинъань.

Иногда судьбе свойственно совпадать. Владельцем этого ресторана «Цзиньцзи» был тот же человек, что и в «Павильоне Тинцзин».

Конечно, Тан Чунмин даже не знал, кто является владельцем «Павильона Тинцзин» и какова его фамилия. Даже если бы перед ним сейчас стоял владелец ресторана «Цзиньцзи», он бы в жизни не стал ассоциировать его с «Павильоном Тинцзин».

Управляющего рестораном «Цзиньцзи» звали Ци, Тан Чунмин уже слышал, как Чжао Даху упоминал об этом. Когда господин Ци увидел Тан Чунмина, он на мгновение был ошеломлен. Он также знал о смерти Чжао Даху в горах. Услышав эту новость, он пожалел, что больше нет охотника, который мог бы обеспечить им дичь, но не более того. В сельской местности много охотников, если Чжао Даху пропал, найдутся другие охотники, которые принесут им дичь.

- Ты ге-эр из семьи Даху? Это ребенок брата Даху? Я слышал, как люди говорили, что Чжао Даху женился на хорошем ге-эре.

Теперь, когда перед ним стоял реальный человек, он не мог не почувствовать, что Даху действительно повезло, раз он смог жениться на таком хорошем ге-эре, но, к сожалению, он рано ушел.

- Да, я давно хотел навестить вас, но у меня никак не получалось. Вы присматривали за моим Даху и благодаря вашей помощи мы могли выжить. Меня зовут Тан, это мой маленький ге-эр, А-Линь. А-Линь, поздоровайся с дядей Ци.

Тан Чунмин бесстыдно упомянул имя Чжао Даху, чтобы наладить контакт.

- Дядя Ци, - негромко позвал А-Линь.

Он унаследовал внешность Мин ге-эра и получал хороший уход. Его кожа больше не была желтой, а волосы - ломкими. Он был милым и красивым ребенком.

- Хороший малыш, - сказал управляющий Ци и вызвал мальчика на побегушках, чтобы тот принес пакет с закусками.

А-Линь ошарашенно посмотрел на свою мать, и только когда Тан Чунмин кивнул ему, он принял любезное угощение. Было ясно, что Чжао Даху в прошлом был с управляющим в хороших отношениях. Это был правильный шаг.

Управляющему Ци также было любопытно, что здесь делает ге-эр Даху. Его вопрос был очень прямым:

- Я не знаю, о чем господин Тан хочет попросить меня. Я буду рад помочь, если смогу, - этими словами он оставил пространство для маневра. Но глаза этого ге-эра были ясными, он был не из тех людей, которые поднимают шум. Поэтому управляющему было любопытно, почему он здесь оказался.

Тан Чунмин не стал ходить вокруг да около. Он взял корзину из рук Чжан Сю и передал ее прямо господину Ци со словами:

- Я вырастил дома несколько овощей и хотел, чтобы вы убедились, что они достаточно хороши для вас. Я отдам их господину Ци и попрошу повара приготовить их. Если вы сочтете, что они хороши, мы можем поговорить об этом позже. Конечно, господин Ци не обязан заботиться о нас ради Даху. Я продаю эти овощи недешево, так что просто найдите меня на рынке после того, как все обдумаете.

Управляющий Ци был удивлен его словами. Он знал, что Чжао Даху никогда раньше не брал своего ге-эра из дома. Как-то ему стало любопытно, и он спросил его об этом. Чжао Даху сказал, что его ге-эр был немного замкнутым и не любил знакомиться с людьми. Но после встречи с ним его прежние представления изменились.

Где тот замкнутый человек, который не любил знакомиться с людьми? Очевидно, он очень общительный.

Что значит, не нужно заботиться о них ради Даху? Что значит, продает недешево?

Господин Ци чуть не разразился смехом. Это ге-эр - очень интересный человек и, судя по всему, не особо грустит после ухода Даху. Его маленький ге-эр также хорошо воспитан.

Хотя управляющий Ци, не знал, почему Тан Чунмин так уверен в себе, но он также сказал, что эта корзина с овощами была подарком для них. Нет никакого вреда в том, чтобы принять их. У них, конечно, были свои каналы поставок, поэтому они не могли просто взять и поменять поставшика, в противном случае они не будут пользоваться доверием как бизнесмены.

Что касается того, захотят ли они снова вести переговоры после пробы овощей, то инициатива зависит от них самих. Если бы он отказал прямо сейчас, это было бы слишком грубо.

В этот момент он также изобразил улыбку и сказал:

- Что ж, тогда я благодарю вас, господин Тан. В это время года мало свежих овощей. Я попрошу повара приготовить их позже и попробую лично.

Тан Чунмин в глубине души знал, что ничто не гарантировано. После доставки овощей он велел А-Линю попрощаться с этим дядей Ци и ушел вместе с Чжан Сю.

- Брат Мин, разве ты не говорил, что собираешься продать эти овощи? Как получилось, что теперь это бесплатный подарок? Сможем ли мы после этого вести бизнес? - Чжан Сю ничего не говорил раньше, так как не знал, каковы планы Мин ге-эра, но, выйдя из ресторана, не мог не спросить.

- Мама, - радостно сказал А-Линь, держа в руках закуски, - Я хочу забрать их и съесть вместе с братом Да Мао и братом Эр Мао.

- Наш А-Линь такой хороший мальчик, пойдем, тетя Сю обнимет тебя, - Чжан Сю радостно подхватил А-Линя.

Тан Чунмин забрал вещи из рук Чжан Сю и объяснил на ходу:

- Ты знаешь, какой вкус у овощей, которые я выращиваю. Осмелюсь сказать, что если они не первоклассные, то как минимум одни из лучших. Как только он их съест, то придет ко мне, если только он не выбросит их тайком.

Чжан Сю надулся:

- В это время года на рынке не появляются свежие овощи. Какой человек может их выкинуть? Ну, я подожду с тобой, пока придет управляющий, - хотя Чжан Сю знал, что овощи были отличными, но кто знает, как устроен весь этот бизнес?

Конечно, Тан Чунмин тоже знал об этом. Он не собирался ждать бесконечно, достаточно просто дать ему день. Если управляющий Ци не появится, тогда он сможет попробовать другой ресторан. Невероятно, если такие хорошие овощи не найдут своего покупателя. Посмотрите, как был щедр управляющий «Павильона Тинцзин», господин Чэнь.

Управляющий Чэнь, стоявший за прилавком в «Павильоне Тинцзин» в округе Аньпин, внезапно чихнул и вытер нос носовым платком. Кто болтает о нем за его спиной?

Они вдвоем направились к вышивальной мастерской.

Тем временем в ресторане «Цзиньцзи» управляющий господин Ци, которого Тан Чунмин сравнил с управляющим «Павильона Тинцзин», господином Чэнем, попросил кого-то принести корзину на заднюю кухню, чтобы приготовить несколько блюд.

Владелец ресторана в данный момент находился здесь, чтобы найти источник товаров.

Честно говоря, господин Ци не мог поверить его описанию овощей. Действительно ли существуют такие вкусные овощи, которые невозможно забыть? Быть может, владелец говорил о божественных овощах, верно?

- Молодой господин, - управляющий Ци, как и управляющий Чэнь, был стариком, который следовал за молодым мастером. Именно мать молодого хозяина оставила ему персонал. Однако имущество молодого господина было очень разрозненным и он не использовал единый торговый знак, так что, за исключением «Павильона Тинцзин» в округе Аньпин не многие ассоциируют рестораны, разбросанные по провинции Динчжоу, с их владельцем.

- Старый Ци, садись. Что только что произошло?

Ранее, когда Тан Чунмин пришел к управляющему Ци, его вызвал младший официант.

Управляющий Ци рассказал, что произошло. Он сказал, что не отказался ради памяти Чжао Даху и решил попробовать. Если овощи действительно окажутся очень хорошими, он сможет с ним поработать. Если они будут просто нормальными, он не обидит старого поставщика. Ресторан «Цзиньцзи» существовал в городе уже довольно давно и имел хорошую репутацию.

- Ге-эр? Доставил овощи? - молодой хозяин, прислонившись к окну, бесцельно смотрел на поток людей на улице, занятый собственными мыслями.

Некоторое время он бегал по округе, но темнокожего ге-эра, описанного Старым Чэнем, нигде не нашел, не говоря уже о вкусе овощей, как будто он появился из воздуха и исчез, поэтому молодой господин был немного обескуражен.

В это время, услышав упоминание управляющего том, что ге-эр пришел доставить овощи, в нем внезапно сработал какой-то нерв. Если бы это было в прошлом, его бы это вообще не волновало, он бы оставил все на усмотрение управляющего Ци. И Чэнь, и Ци были очень преданы ему, рестораны очень хорошо управлялись, но после предыдущих событий в «Павильоне Тинцзин» и неудачных поисков, молодой мастер был настроен лучше перестараться, чем упустить, и попросил управляющего Ци приказать людям на кухне быстро приготовить овощи.

Приказы молодого хозяина не встретили возражений. Управляющий Ци отдал распоряжения, сел рядом с молодым хозяином и стал ждать, когда подадут еду.

Молодого владельца ресторана звали Тэн Юй, он был членом клана Тэн из уезда Аньпин, но так как его мать умерла молодой, он воспитывался в чужом доме и его чувства к своей семье были не особо глубокими.

Тэн Юй подождал, пока управляющий Ци сядет, и подробно расспросил его о том, что только что произошло. Как только он услышал описание внешности ге-эра, в глазах Тэн Юя промелькнуло разочарование. Разница была настолько велика, что он знал, что есть только один шанс из миллиона, но все еще сохранял некоторую надежду.

Результат был ожидаем. У одного был смуглый цвет лица, другой был белым, как нефрит, один был толстым, а другой был на последних месяцах беременности, у одного была теплица, которую не могла позволить себе построить ни одна обычная семья, другой был бедным крестьянином, который только что потерял своего мужа. Тэн Юй не мог найти ни одного сходства.

Еда была подана быстро. Тэн Юю не пришлось долго ждать, прежде чем принесли два горшка с жареными овощами без других ингредиентов.

Еще до того, как их поставили на стол, нос Тэн Юя дернулся. Казалось, что он чувствует знакомый запах. Цвет овощей был настолько сочным и зеленым, что сердце, которое только что успокоилось, снова забилось. Не дожидаясь, пока господин Ци что-нибудь скажет, он взял палочки и сунул овощ в рот, не заботясь о том, что он горячий.

- Молодой господин, будьте осторожны, они горячие. Ешьте медленно, - управляющий Ци наблюдал, как молодой мастер рос, и его чувства к нему были гораздо более отеческими, чем обычные отношения между молодым господином и его слугами.

- Да, это тот вкус! Нет, он не совсем правильный. Старый Ци, попробуй. Нет, пошли кого-нибудь вернуть ге-эра. Овощи немного не те, но мы не можем его упустить, - нетерпеливо воскликнул Тэн Юй, теряя весь свой респектабельный образ.

Через поля, полные весны Глава 30. Договор

Тань Чунмин последовал за Чжан Сю в городскую вышивальную мастерскую и наблюдал, как Чжан Сю обменивает вышивки, которые он накопил за некоторое время, на десятки монет и забирает нитки для вышивания и другие материалы, чтобы он мог продолжать заниматься вышивкой и зарабатывать деньги. Доля Ван Мо была такой же. Тань Чунмин в полной мере почувствовал, что деньги нелегко заработать, если бы не его пространство, сейчас ему пришлось бы туго и он не знал бы, где взять денег.

Они медленно отправились в обратную дорогу. По пути Тан Чунмин купил много безделушек для А-Линя, таких как фигурки из теста, деревянная резьба, тигры из ткани, конфеты цзяоцзы и цукаты... Если бы Чжан Сю не остановил его и не напомнил, что Ван Мо все еще помогает ему продавать овощи, Тан Чунмин продолжил бы покупки, потому что даже ему нравились безделушки на этом рынке.

Чжан Сю дразнил ребенка на руках:

- Посмотри, как сильно мама любит тебя сейчас, когда ты вырастешь, ты должен быть сыновним по отношению к нему.

А-Линь схватил в одну руку тряпичного тигра размером больше его двух кулаков, в другую - сахарную тыкву, все остальные вещи нес Тан Чунмин. Сверкая черными глазами, малыш повторял:

- А-Линь будет лучшим для своей матери и своего младшего брата, это оставим для младшего брата, - этот тряпичный тигр так ему нравился, что младший брат тоже его наверняка полюбит.

Смеясь, оба ге-эра шли обратно. Прошло около двух четвертей часа с тех пор, как они вышли из ресторана «Цзиньцзи», и когда они посмотрели в сторону ларька, где оставили вещи, то обнаружили, что там собралось несколько человек, которым Ван Мо что-то встревоженно объяснял.

- Что происходит? Брат Мин, не торопись, я пойду и посмотрю, что там, - Чжан Сю поспешил туда с А-Линем на руках. Когда они приезжали в город продавать свои товары, то иногда сталкивались с хулиганами из города и окрестностей, но по тому, как эти люди были одеты, они не были похожи на тех, кто пришел бы их шантажировать.

Чжан Сю был немного взволнован. Деревенские жители не любят связываться с городскими, особенно местными хулиганами. Если рядом не было мужчины, который мог бы защитить его, он бы постарался избегать их.

Но стоявший позади него Тан Чунмин видел все гораздо яснее, и улыбнулся. Среди этих людей был тот, с кем они расстались совсем недавно.

Бизнес прибыл к его порогу.

Помимо управляющего Ци и людей, пришедших с ним, вокруг ларька было еще несколько зрителей. В первоначальной панике Чжан Сю сначала не узнал его.

К тому времени, когда он добрался до Ван Мо с А-Линем на руках, управляющий Ци удивился, прежде чем Чжан Сю заметил его:

- Разве это не тот ге-эр, который приходил в наш ресторан с господином Таном, чтобы доставить овощи? Я управляющий ресторана «Цзиньцзи», вы с Тан Фуланом только недавно покинули ресторан, разве вы меня не узнаете?

Чжан Сю посмотрел в сторону обладателя голоса и, моргнув, вдруг понял, что происходит. Он внезапно усмехнулся в своем сердце, казалось, что план брата Мина сработал - он заманил управляющего Ци.

Чжан Сю поспешно передал А-Линя Ван Мо и сказал господину Ци:

- Меня зовут Чжан, семья моего мужа - Ли. Брат Мин, иди скорее, это господин Ци из «Цзиньцзи» пришел, - он окликнул Тан Чунмина, который неторопливо шел в их сторону.

Управляющий Ци оглянулся в том направлении, куда он поманил. Но разве это не тот же самый Тан Фулан? Он поспешно повернулся к Тэн Юю и сказал:

- Молодой господин, похоже, вот человек, который продает овощи.

Ван Мо потянул Чжан Сю за рукав и спросил:

- Что здесь происходит? Как только эти люди пришли, они сказали мне, что хотят купить все овощи и попросили не продавать их. Они спросили, где Тан Фулан, что напугало меня, я не знал, что делать, - он боялся, что Мин ге-эр спровоцировал кого-нибудь насильно украсть эти овощи.

Его было трудно винить, в основном потому, что молодой господин в парчовом халате вел себя слишком пугающе, а мужчина средних лет задавал вопросы о ситуации брата Мина, заставляя Ван Мо, который был не очень храбрым, пробормотать, что эти люди похожи на богачей, а не на тех, с кем могут позволить себе связываться обычные люди.

- Это управляющий ресторана «Цзиньцзи», господин Ци. Не волнуйся, я думаю, ему понравились овощи брата Мина, поэтому он здесь, чтобы поговорить с ним, - успокаивающе сказал Чжан Сю, похлопав его по руке. Он инстинктивно чувствовал, что хотя в прошлом брат Мин был не очень многословным и не любил выходить в свет, он был человеком, который читал книги и отличался от других.

Посмотрите на Мин ге-эра – даже увидев их впервые, он не боялся иметь дело с этими богатыми людьми.

- Тан Фулан, я наконец-то нашел вас. Это наш хозяин. Я сразу же велел приготовить принесенные вами овощи. Так получилось, что владелец также оказался здесь и он сказал, что они хорошие. Вот почему он здесь лично. Тан Фулан, послушайте, это не место для разговоров. Нам лучше сесть в нашем ресторане и поговорить обо всем подробно, - господин Ци выглядел дружелюбным и мягким и говорил с улыбкой на лице, скрывая свою проницательность.

- Меня зовут Тэн Юй. Приятно познакомиться, Тан Фулан. Мы, «Цзяньцзи», искренне хотим сотрудничать с вами. Только я не знаю, достаточно ли у вас этих овощей. Сколько бы их ни было, мы готовы купить их все, - Тэн Юй посмотрел на приближающегося ге-эра с большим животом  и в глубине души отметил, что он не похож на человека, которого описал Старый Чэнь.

Хотя он был одет так же, как и другие сельские парни вокруг него, его манера поведения отличалась, посреди этого шумного рынка этот человек был расслаблен, и если он был прав, то на губах ге-эра была улыбка, как у лисы, которая ждет, когда к ней придет добыча. Казалось, он ожидал, что они будут его искать.

- Да, да, - сказал Тан Чунмин с улыбкой на лице, - Я не ожидал, что господа Тэн и Ци придут так быстро. Прошу прощения за задержку. Как насчет этого? Мы упакуем наши  вещи и снова пойдем с вами в «Цзиньцзи». Брат А-Сю, брат А-Мо, чего вы ждете, поторопитесь.

- Я не хочу, чтобы Тан Фулан делал это сам. Ребята, быстро помогите Тан Фулану и его друзьям собрать вещи и отведите их в ресторан, - с Тэн Юем также были два слуги. Услышав приказ молодого господина, они вышли вперед и заняли рабочие места Чжан Сю и Ван Мо, и даже забрали корзину с яйцами, оставив их стоять и смотреть в недоумении.

- Пожалуйста, господин Тан.

- После вас, господин Тэн и господин Ци, - также вежливо сказал Тан Чунмин, а затем обратился к А-Линю, - А-Линь, следуй за мамой.

А-Линь осторожно ответил, подошел к матери и прижался к его руке, опасаясь незнакомцев, хотя он знал, что этот человек по имени дядя Ци ранее дал ему пакет с вкусными закусками.

- Брат Мин, - сказал Чжан Сю, потянув Тан Чунмина за рукав, - Почему бы нам просто не подождать тебя снаружи... Нет, забудь об этом, лучше бесстыдно войти с тобой, - Чжан Сю изначально немного робел, но когда он подумал, что если они не войдут, то оставят брата Мина одного наедине с этими господами, он не мог чувствовать себя спокойно.

Ван Мо тоже кивнул:

- Давай пойдем вместе, чтобы хоть как-то поддержать брата Мина.

У управляющего Ци, шедшего впереди, при этих словах дернулись уголки губ. Неужели они считают их ресторан «Цзиньцзи» волчьим логовом? Он повернул голову, чтобы посмотреть на молодого хозяина, который все еще улыбался, как будто ничего не слышал.

Когда они пришли в ресторан, управляющий Ци пригласил всех в отдельную элегантную комнату на втором этаже, в которой до этого находился Тэн Юй.

Как только они устроились, господин Ци сразу же приказал людям внизу подать чай и закуски. Так как этот ге-эр Тан Фулан приглянулся хозяину, он должен хорошо о нем позаботиться. По мнению управляющего, хозяин не презирал этих троих ге-эров из-за их статуса.

Организуя закуски, управляющий Ци даже попросил кого-то приготовить то, что может понравиться маленькому ге-эру, и поставил перед ним. Он мог видеть, что Тан Фулан любит и заботится о своем ребенке, поэтому сделал так, чтобы он чувствовал себя комфортно.

- Это новый чай, который только что привезли с юга. Попробуйте, - Тэн Юй сделал приглашающий жест, конечно, все его внимание было сосредоточено на Тан Чунмине. Он словно вообще не замечал стесненных чувств двух других ге-эров.

Новый чай! Тан Чунмин сделал неглубокий глоток и закусил губу. Хороший чай! Хотя он был грубым человеком, не разбиравшимся в чае, он все же мог отличить хороший чай от плохого. Тем более он мог есть блюда, приготовленные из выращенных в пространстве овощей, так что его вкусовые рецепторы стали очень чувствительными. Этот чай будет еще вкуснее, если заварить его водой из его пространственного источника.

Для сельских жителей чай – это золотое сокровище. При приеме гостей ложка сахара, для приготовления чашки сахарной воды - это уже хорошо. Чжан Сю и Ван Мо изначально пришли, чтобы придать Тан Чунмину заряд храбрости, но теперь они сокрушались про себя, насколько этот богатый человек отличается от них. Не говоря уже о чае, большинство из предложенных закусок они видели впервые. Будь это обычная ситуация, они бы давно уже все съели, но сейчас, ради брата Мина, они должны сдержаться.

Они посмотрели друг на друга с одинаковой решительностью в глазах.

Тэн Юй занимался собственным бизнесом с подросткового возраста и имел дело со многими людьми. Он с первого взгляда мог определить, что за люди Чжан Сю и Ван Мо, но не мог видеть Тан Чунмина насквозь. Ему было немного любопытно.

- Ну, чай мы уже попробовали. Почему бы нам не поговорить о моих овощах? Какую цену хочет установить ваш ресторан за овощи и сколько вам нужно? - Тан Чунмин отставил чашку с чаем и, разговаривая, взял рукой кусочек засахаренного фрукта и поднес его ко рту А-Линя. Без него А-Линь постеснялся бы есть. Видя, как малыш послушно открывает рот и показывает улыбку, Тан Чунмин тоже улыбнулся в ответ.

- Вы хороший человек, Тан Фулан. Тогда, без лишних слов, сколько у вас всего овощей? Сколько бы их ни было, мы можем купить их все. Что касается цены, мы можем договориться. Мы будем следовать за рынком, и, кроме того, увеличим рыночную цену на 20%. Как насчет этого?

Хотя Тэн Юй хотел выяснить больше о взаимоотношениях между этим человеком и смуглым ге-эром, которого описал господин Чэнь, он знал, что не может торопиться в этом вопросе. Сначала ему нужно наладить отношения с этим Тан Фуланом и тогда он мог бы расследовать, что происходит за его спиной. Со всеми исследованиями, которые он провел за это время, только овощи, предоставленные Тан Фуланом, были наиболее близки по вкусу к овощам из «Павильона Тинцзин». Тэн Юй не мог упустить этот источник.

Конечно, он также должен был убедиться, что качество овощей Тан Фулана будет не ниже, чем у нынешней партии.

Дополнительные 20%? На лицах Чжан Сю и Ван Мо отразилась радость. Лишних 20% будет достаточно, чтобы прокормить брата Мина и его сына, поэтому они не могли дождаться, когда брат Мин согласится. Но Тан Чунмин размышлял, 20% звучит как значительное повышение цены, но в эту эпоху, когда наступит сезон овощей, они будут самым бесполезным товаром, любой сможет купить целую кучу овощей за несколько цяней. Но он знал свои собственные овощи. Вкус овощей, выращенных с родниковой водой его пространства, значительно улучшают здоровье. Сразу после того, как он пришел в этот мир, он использовал пространственную воду, чтобы довести состояние себя и своего сына до того уровня, на котором они находятся сейчас, чего нельзя было бы достичь другими способами.

В бизнесе нельзя принимать решение сразу после того, как вам предложат цену.

Тан Чунмин покачал головой и сказал:

- Этого слишком мало. Вы должны были попробовать овощи, прежде чем решили обратиться ко мне. Текущая цена все еще хороша, но если вы подождете еще два месяца, другие овощи на рынке будут стоить копейки. Но мои овощи - это совсем другое, начиная с рассады, полив и удобрение также отличаются от других. Они стоят гораздо больше, иначе мне не удастся даже окупить затраты.

Челюсти Чжан Сю и Ван Мо готовы были упасть на пол, этот брат Мин был действительно смелым, называя такую цену все еще слишком низкой. Они оба уставились на Тан Чунмина в тревоге.

Управляющий Ци моргнул. Это действительно ге-эр Чжао Даху? Как он может так отличаться от Даху? Тот был таким честным человеком. Конечно, ресторан никогда не издевался над честными людьми и не вычитал из стоимости принесенной им дичи, но, вспоминая, что Даху описывал своего ге-эра «интроверт, который не любит находиться среди людей», управляющему Ци очень хотелось спросить покойного Даху, о ком он вообще тогда говорил.

Тэн Юй поднял брови. Торг Тан Чунмина не был поводом для гнева. Он действительно думал об этом раньше. Через некоторое время овощи будут стоить копейки. Даже если бы он поднял цену еще на 20%, это не будет стоить многого. Поэтому он улыбнулся и спросил:

- Тогда на какую цену согласится Тан Фулан?

- 60%!

Казалось, что позади него раздались звуки удушья, но Тан Чунмин не обратил на это внимания. Он смотрел только на владельца ресторана «Цзиньцзи». Его не обманет поверхностное щегольство этого молодого человека. Только посмотрите, с каким уважением к нему относится господин Ци. Этот Тэн Юй явно не из тех молодых господ, которые могут только играть на публику.

- 30%! - Тэн Юй нахмурился.

- 60%! - Тан Чунмин не хотел уступать.

- 40%! - Тэн Юй сделал еще один шаг назад.

- 60%! - Тан Чунмин был непоколебим.

- Нет, 60% - это слишком много, в сезон это будет нормально, но сейчас, в это время года, это очень много. Наш ресторан тоже небольшой бизнес. Ради нашей искренности я надеюсь, что Тан Фулан сможет пойти на уступки, - у Тэн Юя не было другого выбора, кроме как надавить на эмоции.

- Хорошо, тогда давайте каждый сделает шаг назад. Как насчет 50%? Вы должны понимать, что вы не будете продавать эти овощи в виде готового блюда по первоначальной цене, ведь если эти блюда станут вашей визитной карточкой, вы привлечете больше клиентов. Вы сможете заработать немало денег.

Ну, вообще-то, Тан Чунмин с самого начала хотел сказать 50%, но, видя, насколько скуп был Тэн Юй, ему пришлось запросить немного больше, чтобы заставить его сделать ответное предложение. Теперь, когда он немного отступил, он точно сделает Тэн Юя счастливым.

Видя, что Тан Чунмин улыбается с таким видом, будто ресторан еще и нажился на нем, Тэн Юй втайне развеселился, но ему пришлось сказать:

- Хорошо. Тогда мы поднимем цену на 50%, как сказал Тан Фулан. Но сначала мы должны подписать договор, что с этого момента Тан Фулан может снабжать только меня, господина Тэна, и не будет продавать овощи в другие рестораны.

Это вполне устроило Тан Чунмина, но были некоторые вопросы, которые необходимо прояснить.

- Без проблем. Однако, если я расширю посадки, сможет ли один ресторан «Цзиньцзи» использовать все овощи? Где я смогу продать свои излишки? Не могут же они просто гнить в земле?

- Не волнуйтесь, у меня есть другие рестораны, кроме «Цзиньцзи», я не позволю овощам Тан Фулана гнить. Это я, Тэн Юй, подписал с вами договор, а не «Цзиньцзи», - Тэн Юй уверенно улыбнулся.

Вот уж действительно богатый человек. Тан Чунмин вздохнул в своем сердце и  добавил:

- Хорошо. Будем подписывать контракт раз в год. После его истечения у каждого будет возможность подумать. Как вам идея?

- Это... - Тэн Юй посмотрел на неподвижного управляющего Ци, который сидел в стороне. Это тот самый простодушный ге-эр честного человека, о котором говорил Старый Ци?

- Да, но в контракте должно быть указано, что при повторном подписании приоритет должен быть отдан мне, если только мы не откажемся по собственной инициативе

- Нет проблем, все в порядке, - Тан Чунмин, естественно, был в хорошем настроении после заключения сделки и рассмеялся.

Уголки губ Тэн Юя тоже изогнулись, характер Тан Фулана настолько отличался от темперамента обычного ге-эра, что если бы не явные признаки его беременности, он бы подумал, что имеет дело с таким же мужчиной, как и он сам.

В этот момент управляющий Ци отправился подготовить договор, который должен быть подписан обеими сторонами в трех экземплярах, а также пригласил специального человека, чтобы его заверить.

Глядя на элегантный почерк Тан Чунмина, он все еще не мог поверить, что тот является ге-эром неграмотного Чжао Даху. Он не мог понять, почему этот ге-эр вышел замуж за такого мужчину.

Приняв свой экземпляр контракта и оставив овощи, Тан Чунмин забрал с собой закуски, которые управляющий Ци завернул для А-Линя, и задаток. Он передал А-Линя в объятия Чжан Сю и вышел с двумя потрясенными ге-эрами из ресторана.

В той же элегантной комнате Тэн Юй, попивая чай, выглянул на улицу и увидел трех взрослых и одного ребенка, которые вышли из ресторана. Тан Фулан веселился над двумя другими ге-эрами. Он будил их, щипая и похлопывая. Один из них вскрикнул, что заставило Тан Фулана счастливо рассмеяться. Он смеялся заразительно и безудержно, совсем не так, как должен вести себ ге-эр.

Только увидев, как три смеющиеся фигуры исчезают за поворотом, Тэн Юй отвел взгляд и увидел, что господин Ци все еще стоит рядом с ним. Тэн Юй жестом предложил ему сесть и сказал:

- Старый Ци не думает, что это хорошая сделка?

Управляющий покачал головой, он уже попробовал эти овощи раньше, с ними вкус еды в ресторане определенно улучшится. Естественно, бизнес будет таким же процветающим, как сказал Тан Фулан, и в долгосрочной перспективе эта сделка, безусловно, принесет пользу ресторану, однако, молодой хозяин, кажется, заинтересован в этом Тан Фулане...

- Молодой господин, прошло менее шести месяцев с тех пор, как Чжао Даху, муж Тан Фулана, умер. У него также двое детей.

Такой ге-эр недостоин стать парой для молодого господина, и управляющему Ци пришлось напомнить об этом своему хозяину.

Тэн Юй был далеко не глуп, он, естественно, сразу же услышал скрытый смысл в словах управляющего Ци и сердито сказал:

- Старый Ци, за кого ты меня принимаешь? Не говоря уже о том, что он до сих пор в трауре, я не думаю, что такой человек добровольно пойдет к кому-нибудь в супруги. Как ты думаешь, он такой же, как те ге-эры в округе? Если бы эти ге-эры оказались в ситуации Тан Фулана, смогли бы они жить хорошей жизнью?

Управляющий покачал головой. Конечно, он знал, что все было по-другому, но разве не из-за этой разницы молодой господин иначе относится к Тан Фулану?

Ну, поскольку молодой господин его понял, он не стал больше ничего говорить.

Но потом он заговорил о другом:

- Молодой господин, вам нужно завести семью, посмотрите на этого Тан Фулана, у него уже двое детей, - хотя второй ребенок все еще был в его животе, ге-эр был явно моложе молодого хозяина.

Глаза Тэн Юя потемнели, этот Старый Ци был действительно неумолим. Он лениво махнул рукой и сказал:

- Я понял. Иди вниз и займись делом, а я посижу здесь один.

- Да, молодой господин, - видя, что молодой господин не хочет говорить на эту тему дальше, он мог только тайно вздыхать: когда же молодой господин заведет семью?

Чжан Сю и Ван Мо некоторое время сходили с ума, но потом затихли и бесцеремонно попросили Тан Чунмина пригласить их на обед. Во время еды Чжан Сю даже сказал:

- Этот молодой владелец ресторана такой красивый. В конце концов, наши деревенские парни не сравнятся с этими молодыми господами из города.

- Хорошо, когда мы вернемся, я скажу Дашаню, чтобы он уходил, так как А-Сю увлекся молодым человеком из города.

- Тьфу! - Чжан Сю стукнул Тан Чунмина за его несдержанность, а Ван Мо в это время беспечно рассмеялся. Он тоже считал, что молодые люди в городе были очень красивыми, поэтому неудивительно, что все симпатичные ге-эры из деревни хотят выйти замуж за городских, но все эти самодовольные ге-эры не так хороши, как брат Мин.

После еды Тан Чунмин снова купил много вещей, и на этот раз Чжан Сю не стал его останавливать, зная, что в будущем он не будет испытывать недостатка в деньгах, пока выращивает овощи.

Когда они прибыли на место, где договорились встретиться с дядей Чжао Лю, его повозка уже ждала его там. Ни Чжан Сю, ни Ван Мо больше не упоминали о продаже овощей. Хотя все в деревне будут знать об этом, когда из ресторана приедут за овощами, по крайней мере, сейчас они смогут избежать кислых замечаний на обратном пути.

Те, кто видел две корзины брата Мина пустыми, знали, что он продал свои овощи за большие деньги, они даже сделали несколько завистливых замечаний и пытались выяснить, за сколько Мин ге-эр продал свои овощи, но Чжан Сю и Ван Мо заставили их отступить.

Когда они вернулись в деревню Пиншань, Тан Чунмин передал дяде Чжао Лю пакет сладостей и пакет закусок от ресторана «Цзиньцзи», как и обещал. Дядя Чжао Лю хотел отказаться, но Тан Чунмин сказал, что все они были подготовлены заранее, он также отдал гостинцы Чжан Сю и Ван Мо, к тому же это было не для дяди Лю, а для его внука.

Дядя Чжао Лю вынужден был смириться с этим, и, честно говоря, ему было жаль своего внука. Чтобы выручить своего ге-эра, он продал часть своей земли и вынужден был забрать вола из дома своего супруга. Только благодаря этому волу он смог удержать семью на плаву. Старшему внуку повезло, что ему хватало еды, поэтому о покупке закусок и сладостей речь даже не шла.

На обратном пути глаза дяди Чжао Лю были немного красными. Если бы только Далянь был таким же сильным, как Мин ге-эр, может быть, теперь их семья смогла бы жить счастливо вместе, ведь для семьи лучше быть вместе, чем что-либо другое.

Вскоре после прибытия домой, к Тан Чунмину пришли деревенский староста и Шэнь Фулан. Тан Чунмин, открывший им дверь, был удивлен. Приход Шэнь Фулана был обычным делом, но визит главы деревни означал, что что-то не так.

Что может происходить в это время года?

Внезапно в его сознании промелькнуло слово. Черт возьми! Барщина!

Суровое правительство свирепее тигра!

Честно говоря, не имея никаких особых навыков, древним людям было действительно трудно жить. В это время Тан Чунмин понял мысли третьего старейшины Чжао. Тот надеялся, что когда в семье Чжао появится ученый, землю семьи переведут на его имя, чтобы не платить налоги и барщину. Польза от этого будет огромной, а если Чжао Пинчуань сможет сдать экзамены и станет Джиреном*, выгода будет еще больше.

(*Джирен - кандидат, успешно прошедший императорский экзамен на уровне привинций)

Конечно, понимание не означает согласие. Третий старейшина Чжао был холодным человеком по отношению ко всем остальным.

Приветствуя деревенского старосту, Тан Чунмин размышлял о всякой ерунде. За старостой следовали два чиновника магистрата в официальной униформе.

Сяо Хуа оскалил зубы и зарычал на незнакомцев, но после того, как Тан Чунмин остановил его, он завилял хвостом и отошел в сторону, все еще не сводя глаз с вошедших мужчин. Шэнь Фулан занес А-Линя в дом, так как он боялся, что маленький ге-эр испугается.

На заднем дворе блеяли овцы, пятьдесят кур также требовали еды. Тан Чунмин только вернулся и еще не успел всех покормить, но из-за этого маленький дворик казался особенно оживленным.

Староста Ли прямо сказал о цели своего визита:

- Брат Мин, я уже говорил тебе, что после весенней вспашки нужно будет заплатить барщину. Правительственные чиновники пришли посчитать население, поэтому мы должны отчитаться, кто пойдет служить, а кто выплатит серебром. Но в твоей нынешней ситуации ты можешь только выплатить серебро вместо службы. В соответствии с положением твоей семьи тебе нужно полтаэля серебра. Брат Мин, если ты сейчас в беде, то почему бы...

Староста уже обсудил это с супругом Шэнь. Если брат Мин действительно в затруднительном положении, они бы помогли ему оплатить налог. Брат Мин тоже трудолюбивый человек, и ему нелегко одному. Староста много слышал о нем от Шэнь Фулана и теперь, когда он пришел посмотреть и увидел обстановку во дворе, он понял, что Тан Чунмин действительно составил хороший план, поэтому он должен быть в состоянии справиться с будущими трудностями.

- Не волнуйтесь, гсоподин староста. Вы еще не знаете, что я только сегодня ездил в город и продал две корзины овощей, так что у меня есть серебро. Я схожу в дом и принесу деньги.

Оставив старосту и двух чиновников стоять во дворе, Тан Чунмин вбежал в дом. Шэнь Фулан тоже обеспокоенно посмотрел на него. Тан Чунмин улыбнулся, открыл коробку, достал оттуда слиток серебра ровно в полтаэля, и вышел, чтобы отдать его двум чиновникам.

Судьям все равно, из какой вы семьи, достойны ли вы сочувствия или нет. Им нужно было выполнить задание в полном объеме, чтобы они могли вернуться домой. Но, поскольку зять семьи деревенского старосты был их коллегой, в деревне Пиншань они вели себя относительно вежливо.

Через поля, полные весны Глава 31. Барщина

У старосты Ли не было времени оставаться в доме Тан Чунмина, чтобы поболтать, поскольку он помогал в работе магистрата и координировал конфликты, которые могли возникнуть между жителями деревни и чиновниками при сборе барщины. Его работа тоже была нелегкой.

Проводив старосту и чиновников, Тан Чунмин вернулся в дом и не мог не порадоваться увиденному. Его сын А-Линь помогал ему развлекать гостей, доставая еду, которую он получил в «Цзиньцзи», и закуски, которую он купил в городе, и уговаривал Шэнь Фулана съесть все, все еще сжимая в руках тряпичного тигра.

Увидев вошедшего Тан Чунмина, Шэнь Фулан радостно сказал:

- А-Линь - хороший ребенок, он будет таким же способным, как его мать, когда вырастет.

А-Линь немного застенчиво улыбнулся и пошел к матери. Конечно, Тан Чунмин был счастлив, что его сына похвалили, и без лишней скромности принял тот факт, что его назвали «способным». Он сделал вид, что хочет откусить кусок от лица своего сына, заставив А-Линя хихикнуть.

Тан Чунмин дразнил сына, разговаривая с Шэнь Фуланом.

- Я не слышал об этом вчера. Почему они так внезапно пришли сегодня? К этому трудно подготовиться. Сколько составляет барщина в этом году?

Древние были так несчастны. Правительство установило правило, что каждый дом должен ежегодно проходить военную службу в течение одного месяца бесплатной тяжелой работы. Так называемая серебряная барщина, которую он оплатил, номинально предназначалась для того, чтобы правительство наняло другого человека для замены его военной службы, но Тан Чунмин также знал, что действительно трудно предсказать, в чьем кармане окажется серебро, которое он передал.

- Даже мой зять сказал, что это было неожиданно. Он тоже ничего не знал об этом, - сказал Шэнь Фулан, со смехом наблюдая за игрой матери и сына, - Кто может сказать, что у чиновников на уме? Мой зять и его коллеги лишь выполняют приказы сверху. Но в этом году барщина отличается от предыдущих лет. В прошлом они обычно чистили реки и ремонтировали служебные дороги. В этом году им придется уйти немного дальше, в Динчжоу. Только что мой зять привез известие, что это связано с новыми казармами. Я не знаю подробностей.

- Казармы? - Тан Чунмину было немного любопытно, - В самой провинции Динчжоу расквартированы правительственные солдаты, верно? Что не так с этими новыми казармами? Кстати, разве брат Ю Му не военный? Он все еще должен быть на службе, верно?

Ли Фэн и Ю Му совсем не похожи на обычных солдат. Ли Фэн, в частности, обладал мощной аурой лидера, который может вести за собой солдат. Конечно, Тан Чунмин не сказал этого остальным, а только отметил для себя.

Шэнь Фулан мог только пожать плечами, не зная ответа на его вопрос. Он встал и отряхнул одежду, собираясь уйти:

- То, что ты просто заплатил серебром, избавило тебя от многих проблем. У других людей все может быть не так хорошо. Я пойду и узнаю, нужна ли старосте помощь. Ты только что вернулся, так что займись делами. Я зайду к тебе попозже.

Тан Чунмин встал, чтобы проводить его. Схватив пакет с едой и сунув его в руку Шэнь Фулану, он сказал:

- Сегодня я вел дела с рестораном «Цзиньцзи» в городе, это подарок от них. Отныне они будут приходить собирать все овощи на моем дворе.

Тан Чунмин вкратце рассказал о своей ситуации, чтобы Шэнь Фулан, который часто беспокоился о нем, мог чувствовать себя спокойно. Тот был рад это услышать и неоднократно прощался, больше не отказываясь от пакета с закусками.

Только когда они подошли к двери, Шэнь Фулан повернулся и рассказал Тан Чунмину о том, что произошло днем:

- Ты не знаешь, что семья Чжао устроила еще одну сцену перед чиновниками. Я не знаю, сколько раз пришлось извиняться третьему старейшине Чжао. В прошлом семья Чжао платила барщину из серебра, которое зарабатывал Даху. Однако в этом году, без денег Даху, матриарх Чжао не хотел отдавать серебро, поэтому судье пришлось обвести имя Чжао Даню. Но как Ван Чуньхуа мог согласиться? Он знает своего собственного мужа, он - человек, который не выносит страданий. Поэтому он устроил скандал матриарху Чжао. К счастью, ты сегодня уехал на рынок в город, иначе это могло коснуться и тебя.

Тан Чунмин поднял бровь и фыркнул. Это, должно быть, была хорошая сцена, жаль, что он не смог увидеть ее своими глазами. Он улыбнулся и сказал:

- И чем же все закончилось? Матриарх был очень жесток. Сколько денег каждый год тратится на Чжао Пинчуаня, но он отказывается тратить даже такую небольшую сумму на старшего сына. Неудивительно, что Ван Чуньхуа так расстроен и создает проблемы.

Шэнь Фулан тоже расхохотался. Брат Мин такой непослушный, только прислушайтесь к этим словам, кажется, будто он выражает сочувствие к Ван Чуньхуа, но если бы Ван Чуньхуа услышал это, в семья Чжао больше не было бы спокойной жизни.

Конечно, сейчас у них тоже не все так спокойно.

Похлопав Тан Чунмина по руке, Шэнь Фулан продолжил:

- Эти два ге-эра спорили из-за денег, но у чиновников не было времени на их перепалки. Они сказали, что собираются забрать Чжао Даню, но знаешь, что произошло? Чжао Даню и Ван Чуньхуа поссорились. Видя, что его вот-вот уведут, Чжао Даню хотел, чтобы Ван Чуньхуа заплатил из своего кармана. Он знал, что Ван Чуньхуа накопил много денег. Даже старый матриарх Чжао встал на сторону Даню. Ван Чуньхуа и его свекровь действительно похожи, оба так крепко держатся за серебро, что любой, кто прикасается к их деньгам, подобен мертвецу. На этот раз Даню был жестким, он сказал, что разведется, если Ван Чуньхуа не отдаст серебро. Ван Чуньхуа так скрежетал зубами, что чуть не сломал их.

Тан Чунмин был ошеломлен, пока слушал. Это действительно божественный поворот событий. В прошлом, не говоря уже о семье Чжао, все в деревне Пиншань знали, что Чжао Даню был послушен Ван Чуньхуа. Хотя другие ге-эры в деревне считали Чжао Даню лентяем и презирали характер Ван Чуньхуа, они завидовали ему и его комфортной жизни. Оказывается, для такой комфортной жизни требуется важное условие, то есть тот, кто обеспечит эту комфортную жизнь. Как только это условие перестанет существовать, все разговоры о том, что нужно быть послушным и заботливым, оказываются чушью, раскрывая истинную природу каждого из них.

Тан Чунмин почувствовал в своем сердце облегчение за бывшего брата Мина. Причина, по которой он не стал мстить напрямую, заключалась в том, что он знал, что в соответствии с темпераментом семьи Чжао их жизнь без Чжао Даху будет нелегкой. Смотрите, прошло всего полгода, но из-за вопросов весенней вспашки и военной службы их семейные связи резко ухудшились.

Нет ничего более освежающего, чем услышать такие новости.

Радуясь в глубине души, Тан Чунмин изобразил удивление, говоря:

- Но Ван Чуньхуа всегда с любовью относится к своему мужу, не так ли? Он действительно предпочел бы видеть, как его собственный муж страдает, чем платить за него личное серебро?

Конечно, Шэнь Фулан знал, что брат Мин не будет по-настоящему сочувствовать семье Чжао, он лишь изображал это на поверхности. Он сказал с улыбкой на лице:

- Что уж говорить о тебе, даже Даню не мог в это поверить. Ты этого не знаешь, но у Ван Чуньхуа действительно много денег на руках, и после ухода чиновников у них двоих еще будут неприятности. Так что тебе здесь лучше вести себя тихо, ты также должен позаботиться о своей собственной безопасности и вещах дома.

Шэнь Фулан напомнил Тан Чунмину, что кто-то обязательно с завистью посмотрит на его хорошую жизнь. Кроме того, у брата Мина есть маленький ге-эр, что еще более тревожно с точки зрения безопасности. К счастью, Ли Фэн не кажется равнодушным, но сейчас не время говорить об этом, Тан Чунмину нужно закончить траурный период по Даху.

- Понял, я буду осторожен.

Тан Чунмин был в особенно хорошем настроении, невпопад напевая песенки, пока кормил овец и цыплят. Вскоре пришли Да Мао и Эр Мао. Хотя Тан Чунмин не смог посмотреть их домашнее задание этим утром, он оставил им задание написать большие иероглифы. Двое детей послушно подошли, чтобы Тан Чунмин проверил их работу.

- Тетя Мин, дядя Ю сказал, что уезжает. Дядя Ю и дядя Фэн собирают кроликов и фазанов  и принесут их позже, чтобы тетя Мин приготовил им вкусную еду. Тетя Мин, как ты думаешь, куда собирается пойти дядя Ю? Когда он вернется? – Эр Мао болтал без умолку, его характер был не таким спокойным, как у Да Мао, что было видно по его скачущим иероглифам. Но все же для ребенка его возраста он все еще считался очень серьезным.

- Уезжает? - Тан Чунмин погладил Эр Мао по голове, - Я не знаю. Я слышу о них только от вас, ребята. Но даже если дядя Ю уйдет, дядя Фэн все равно будет там, верно?

Детям не потребовалось много времени, чтобы поладить со здоровяком Ю Му.  Услышав это, А-Линь встал с пола, взял со стола две порции закусок, а затем посмотрел на мать и сказал:

- Мама, я пойду повидаться к дяде Ю. А-Линь будет скучать по дяде Ю.

- Давайте, все идите и попрощайтесь с дядей Ю как следует. Не забудь поблагодарить дядю Ю за заботу о тебе, - Тан Чунмин махнул рукой и отпустил их играть самостоятельно. Эр Мао схватил А-Линя за руку и выскочил вон, а Да Мао поспешил за ним.

Не говоря уже о Тан Чунмине, даже Чжан Сю не знал, что Ю Му – командующий-тысячник. Ли Дашань отлично умел хранить секреты. По мнению Дашаня, раз даже староста деревни Ли не знал об этом, он не должен распространять среди них эту информацию. В семье Ли есть люди, которых он недолюбливает. Поэтому он ничего не сказал даже своему ге-эру.

Тан Чунмин поливал овощи на заднем дворе. В дополнение к овощам, которые можно собирать непрерывно, другие нужно было постоянно пересаживать. Он планировал пересадить новую рассаду овощей из своего пространства в землю. Их рост не займет много времени. А когда у него появится больше денег, он планировал купить землю по соседству и расширить территорию поля. В противном случае он не смог бы вырастить достаточно овощей на одном акре земли.

Поскольку человек по имени Тэн сказал, что он может взять столько овощей, сколько он вырастит, у него не должно быть проблемы с деньгами, не так ли?

Только он успел подумать об этом, как в дверь постучали. Сяо Хуа, который остался сторожить дом, несколько раз гавкнул. Это был лай при виде знакомого, и он отличался от лая, когда приходит незнакомец.

Тан Чунмин вышел с заднего двора. Сяо Хуа подбежал к нему и завилял хвостом, словно выпрашивая похвалы. Рука Тан Чунмина повернулась, и в ней появилась вишня размером с голубиное яйцо. Сяо Хуа набросился на нее с упоением.

В дверь больше не стучали и снаружи не было слышно громкого голоса Ю Му. Тан Чунмин был немного удивлен. Может ли быть так, что этот здоровяк изменил свой нрав, потому что собрался уезжать? Это совсем на него не похоже.

Но когда дверь открылась, Тан Чунмин на мгновение застыл. Он ожидал, что придет именно Ю Му, но это был Ли Фэн. Он стоял перед дверью во двор с серьезным лицом. Когда он увидел появление Тан Чунмина, в его глазах словно вспыхнул свет.

- Ты... в порядке? - осторожно спросил Ли Фэн.

- А? - Тан Чунмин был в замешательстве. Смущенно моргнув в ответ, он сказал, - О, я просто поливал грядки с овощами на заднем дворе. Потребовалось некоторое время, чтобы услышать стук и подойти. Я ничего не могу с этим поделать, мой живот тормозит меня, - на лице Тан Чунмина появилось выражение, похожее на скорбь.

Ли Фэн был поражен. Может быть, ему действительно тяжело?

- Нет, я не об этом. Сегодня днем в деревню приехал магистрат, чтобы собрать барщину. Я не знаю, какова твоя ситуация...

Ли Фэн объяснил с суровым лицом, пытаясь донести свою точку зрения. Глаза Тан Чунмина смотрели прямо на угловатое смуглое лицо Ли Фэна, но шрам на его брови придавал ему немного враждебности. Почему, слушая объяснение Ли Фэна, он прочитал много значений с этого невыразительного лица? В нем была забота и беспокойство, неловкость и, похоже, немного... ожидания?

Сердце Тан Чунмина внезапно подпрыгнуло и он мысленно покачал головой. Он был уверен, что ошибся. Это просто лицо с параличом лицевого нерва.

Тан Чунмин махнул рукой и сказал:

- Ничего страшного. Я заплатил серебро, и староста удалился вместе с двумя чиновниками. Я сожалею, что причинил беспокойство. Я слышал, что брат Ю Му уже уезжает? Почему так неожиданно? Вернется ли он в нашу деревню Пиншань?

Ли Фэн вздохнул с облегчением, но он казался немного потерянным. Он почти сбежал в панике. Этот ге-эр был таким смелым, он прямо и открыто смотрит на людей. К счастью, он столько лет сражался с северными варварами и вел за собой столько солдат, иначе ему было бы неловко. Но если бы кто-то другой смотрел на него вот так, беззастенчиво, Ли Фэн холодно ответил бы ему убийственным взглядом. Но теперь он тупо стоял на месте, не смея пошевелиться, словно боялся спугнуть ге-эра.

Услышав, что Тан Чунмин упоминает Ю Му, Ли Фэн втайне сказал, что ему повезло, что этот ублюдок Ю Му уходит, иначе он был бы просто бельмом на глазу. Он все еще помнил тот день, когда над А-Линем издевались, и Тан Чунмин пришел с колотушкой для белья. Когда Ю Му увидел это, его глаза загорелись. Ему до сих пор было неприятно думать об этом.

- Ю Му так долго не появлялся в казармах, что уже привлек к себе много внимания. Я боюсь, что если он не явится в Динчжоу, его будут искать. Поэтому, прежде чем он уйдет, я бы хотел, чтобы ты приготовил для нас еще один обед. Что касается будущего, то это зависит от обстоятельств.

Лучше Ю Му держаться подальше от деревни. По крайней мере, пока он не наладит отношения с Тан Чунмином. В противном случае... хмпф!

Ю Му, который сидел во дворе и плакал на ветру после того, как его лишили работы и безжалостно прогнали, вдруг ощутил холод в сердце. Он почувствовал себя овечкой на лугу, за которой наблюдают волки. Он обернулся, а затем в замешательстве почесал голову. Он ничего не заметил. Как могла его звериная интуиция подвести?

Неудивительно, что босс хочет отправить его обратно. Жаль, что в казарме он сможет питаться только свиным кормом. Ю Му снова захотелось плакать. Он хотел уволиться, как и его босс.

- Это не проблема, - сказал Тан Чунмин, наблюдая, как Ли Фэн вытаскивает из-за спины очищенных диких животных и заносит их во двор, - Кроме того, я тоже получаю выгоду, иначе я не смог бы поесть дичи. Все как раньше, я попрошу Дашаня отнести еду, когда я закончу готовить?

- Э, ладно, - Ли Фэн сделал паузу и чувствуя, что у него больше нет причин здесь оставаться, ему пришлось направиться к выходу. Сделав шаг, он повернулся и посмотрел на Тан Чунмина, который все еще стоял на том же месте, и сказал, - Завтра я помогу тебе полить поле за холмом, - он сделал жест рукой в указанном направлении и ушел широким шагом, не дожидаясь реакции Тан Чунмина.

Тан Чунмину потребовалось некоторое время, чтобы понять, что этот человек имел в виду. Может быть, это ответная услуга в благодарность за приготовление нескольких блюд? Но почему он так нетерпеливо стремится убежать?

Может, он сошел с ума? Тан Чунмин тайно покачал головой и отнес кучу продуктов во двор, чтобы закрыть дверь. Раньше он обменивался с Ли Фэном от силы парой слов. Он всегда слышал, как Да Мао и Эр Мао говорили, что дядя Фэн был очень строгим,  но А-Линь всегда говорил, что дядя Фэн был очень милым. Поэтому в голове Тан Чунмина сложился образ очень строгого инструктора, который также защищал слабых.

Но сегодняшняя встреча выявила, что он был очень интересным человеком.

О чем он думает? Тан Чунмин мог только смотреть на его широкую спину и пускать слюни, даже если он был интересным. Не говоря уже о том, что сейчас у него нет такого намерения, нужно помнить о местных обычаях. Разве неженатый мужчина посмотрит на овдовевшего ге-эра с детьми? Дело не в том, что Тан Чунмин принижал себя, а в том, что он не хотел делать вещи, которые слишком неуместны в здешней среде. Лучше плыть по течению.

Глядя на дичь, рот Тан Чунмина наполнился слюной. Особенно ему хотелось съесть жареного кролика с острым соусом. А как насчет острых куриных наггетсов? Но реальность разочаровала. Он порылся в памяти и не нашел никаких следов чили в это время и в этом месте. Поэтому он не мог просто вытащить чили из своего пространства.

Сколько разных блюд и деликатесов помахало ему на прощание? Глаза Тан Чунмина покраснели.

Ни за что! Тан Чунмин сжал кулак, он должен найти способ принести чили в сердца и умы тысяч гурманов!

Вечерняя трапеза стала для Ю Му своего рода проводами. Тан Чунмин, конечно же, накрыл чрезвычайно щедрый ужин. Он приготовил всю дичь, которую принес ему Ли Фэн. Он жарил, тушил, парил, варил и подавал с овощами со своего собственного двора. Весь стол был завален тарелками, от которых разбегались глаза, что заставило здоровяка Ю Му с измазанным маслом ртом снова пожалеть о своем решении уйти.

С хитрым лицом он спросил Ли Фэна, может ли он остаться еще ненадолго. Ли Фэн с гримасой пнул его ногой под столом.

Погода становилась теплее, и световые дни медленно удлинялись. В древние времена у сельских жителей было не так много вечерних развлечений. Ужин обычно съедался до наступления темноты, а когда темнело большинство людей ложилось спать.

Но сегодня пришли чиновники и испортили всем настроение. У большинства семей было грустное выражение лица. После наступления сумерек многие семьи только начинали заниматься ужином, даже не потрудившись зажечь лампу. Ведь чтобы зажечь светильники, требовалось масло. Те, кто не хотел, чтобы их мужчины страдали, вынуждены были еще больше затянуть пояса, чтобы сохранить деньги.

Многие люди были напуганы идеей принудительного труда. Хотя срок службы составлял всего месяц, работа, которую им приходилось выполнять, была самой грязной и утомительной. Кроме того, питание было не очень хорошим. Каждый год деревня должна была посылать людей, и когда они возвращались через месяц, то выглядели сильно исхудавшими. Даже самые сильные мужчины не могли выдержать таких мучений год за годом.

У Чжан Сю, который пришел на ужин, тоже было грустное выражение лица. Ему была невыносима мысль о том, что Дашань будет страдать, поэтому сегодня он заплатил барщину серебром. Только увидев выражение лиц Да Мао и Эр Мао, которые радостно ели за богатым столом, на его лице появилась улыбка. Несмотря ни на что, лучше иметь счастливую семью, чем что-либо другое.

- Не думай об этом так много, - сказал Тан Чунмин Чжан Сю, выбирая мясо для А-Линя, - Если вы стеснены в средствах, у меня здесь еще есть немного. Просто возьми их и используй. Разве я не могу тебе доверять? Кроме того, мне пока не нужно много денег. Как насчет этого? Почему бы вам с А-Мо не вырастить овощи у себя во дворе и не дать «Цзиньцзи» посмотреть на них? Я обеспечу вас семенами и саженцами, и не вздумай отказываться. Посмотри на мою семью, твоя семья обеспечивает меня водой и дровами, если бы не вы, я не смог бы пережить холодную погоду и дожить до этого дня.

Это была правда. Когда погода была холодной, у него не было возможности ходить за дровами для ежедневного обогрева кана. Теперь он использует меньше дров, но больше воды. До того, как он выроет собственный колодец, ему придется полагаться на Дашаня, который помогал носить воду. Тан Чунмин ничего не говорил им о деньгах, он лишь пытался отплатить им другими способами. Хотя иногда говорят, что братья должны вести расчеты, иногда слишком четкие расчеты причиняют боль чувствам.

Конечно, это зависит от человека. Например, семья Чжан Сю. Хотя Тан Чунмин потратил деньги для покупки принадлежностей и учил Да Мао и Эр Мао писать, Чжан Сю и Ли Дашань не воспринимали это как должное. Если бы это было не так, то Тан Чунмину пришлось бы постепенно охлаждать свои отношения с этой семьей.

- Но... Действительно ли это сработает? - Чжан Сю был немного тронут и немного обеспокоен, - Это не помешает твоему бизнесу? Иначе я не смогу сделать что-то подобное.

Тан Чунмин хмыкнул и сказал:

- Я же не прошу «Цзиньцзи» назначить ту же цену за твои овощи и не заставляю их покупать. Я имею в виду, с помощью семян и саженцев, которые я предоставлю, твои овощи, возможно, будут не так хороши, как мои, но однозначно лучше, чем чьи-либо еще. В любом случае, пусть люди из «Цзиньцзи» увидят это первыми, пусть они сами решают, нужно им это или нет. Если они хотят, они могут взять их по любой цене. Если нет, ты можешь продать их в городе по более высокой цене, чем другие овощи. Это хороший способ пополнить семейный бюджет.

Тан Чунмин никогда не думал, что сможет заработать состояние в одиночку. Он был рад протянуть руку помощи тем, кто помог ему, и умел быть благодарным. Таким образом, даже если с ним что-то случится в будущем, они будут на его стороне, чтобы он не остался один на милость других.

Если он будет жить только для себя, люди, которые помогали ему в прошлом, в долгосрочной перспективе также отдалятся.

В любом случае в настоящее время Тан Чунмин не планировал покидать деревню Пиншань и отправляться в другие места. В будущем его детям тоже придется пустить здесь корни. Он не может позволить себе испортить отношения с деревней.

Конечно, у него тоже есть свои пределы, если все зайдет слишком далеко, не исключен переезд в другое место.

- Это... - Чжан Сю был вынужден серьезно задуматься. Принятие решения не заняло много времени, - Хорошо, я воспользуюсь помощью брата Мина. Но чтобы быть честными, мы с А-Мо купим у тебя семена и саженцы. Ты не можешь отказаться от денег, иначе, что если к тебе придут другие люди и попросят саженцы? Давать или не давать? А потом помочь им найти рынок сбыта? Должен ли ты помогать им всем? Если так будет продолжаться, ты закончишь как в семье старика Чжао. Ты не можешь стать еще одним Чжао Даху.

Тан Чуньмин счастливо улыбнулся:

- Хорошо, вы, ребята, будете считаться моими любимыми женушками. Вы должны провести четкую границу между собой и этими посторонними людьми. Я не собираюсь разговаривать со всеми желающими.

- Тьфу, о чем ты говоришь? Что значит «женушка»? – Чжан Сю покраснел

- Хаха ... - Тан Чунмин развеселился и воспользовался возможностью протянуть руку и интимно коснуться лица Чжан Сю.

Да Мао был немного старше и знал некоторые вещи между взрослыми. Эта сцена так потрясла его, что мясо из его рта упало на стол, его сердце затрепетало. Тетя Мин приставал к его матери? А как же папа?

- Я боюсь тебя. Быстрее заканчивай со своим трауром и найди себе мужика. Не мучай меня весь день! - выругался покрасневший Чжан Сю, обвиняя Мин ге-эра в том, что он такой красивый.

В этот момент Сяо Хуа, который с удовольствием грыз косточку под их ногами, вдруг залаял. Тан Чунмин и Чжан Сю перестали дурачиться, отложили палочки и прислушались к суматохе снаружи.

Снаружи раздавался шум. Кто-то создает проблемы?

Через поля, полные весны Глава 32. У двери

Чжан Сю отложил палочки и встал:

- Я выйду и посмотрю, что происходит, а ты оставайся внутри, брат Мин.

Тан Чунмин тоже не возражал. Он махнул рукой, показывая детям, чтобы они продолжали есть мясо и овощи. Он не настолько страдал от безделья, чтобы идти разнимать дерущихся посреди ночи. По его мнению, это было не что иное, как семейный конфликт из-за барщины.

Кого следует отправить служить? Если нет, то как будут распределяться деньги? В ближайшие несколько дней в деревне должно быть много неприятностей из-за этого, и не только между семьями. В конце концов, это просто вопрос бедности и эгоизма каждого человека. Если бы у каждого был избыток серебра в руках, то, безусловно, было бы меньше нарушителей спокойствия.

Однако были и некоторые личности, такие как старый матриарх Чжао, который был так скуп на свое серебро, что даже если бы у него в руках было больше серебра, он не захотел бы его выплачивать ни за кого, за исключением своего драгоценного младшего сына. Кстати, Чжао Пинчуань вроде собирается сдавать вступительные экзамены, каков же будет результат?

Было очевидно, что Да Мао и Эр Мао тоже больше интересовались мясом и овощами на столе, чем тем, кто создает проблемы снаружи.

Только через десять минут они услышали лай Сяо Хуа, и, подняв голову, увидели Чжан Сю, входящего со двора. Глядя на злорадно улыбающееся лицо Чжан Сю, Тан Чунмин догадался:

- Может быть, это семья Чжао создает проблемы? Хотел бы я пойти и посмотреть, что происходит... Боюсь, что переполох довольно большой, не так ли? - шум с улицы был слышен даже внутри дома.

Чжан Сюй наклонился к нему, едва сдерживая смех:

- Ты прав. Старик Чжао и Ван Чуньхуа подрались посреди ночи. Следовало ожидать, что после всех проблем в течение дня они не успокоятся и ночью. Ты действительно в хорошем расположении духа, но тебе лучше отдохнуть дома. Ночью ничего не видно, если ты столкнешься с кем-то, это может привести к летальному исходу, - он выразительно взглянул на Тан Чунмина.

Тан Чунмин уныло скривил губы. Чжан Сю больше не дразнил его. Присев и сделав глоток супа, он рассказал о том, что слышал.

- Помнишь, днем говорили, что Ван Чуньхуа спрятал свои деньги? Старый матриарх Чжао ничего не предпринимал в течение дня, но следил за ним. Когда Ван Чуньхуа пошел готовить ужин, старик Чжао отправился в комнату старшего сына на поиски. В результате он нашел почти двадцать лян серебра. Когда Ван Чуньхуа вернулся в дом после ужина и обнаружил, что дома был обыск, он запаниковал и стал искать серебро. Однако денег не осталось, поэтому он разгромил дом и устроил скандал, угрожая покончить с собой.

- Двадцать лян? - Тан Чунмин поднял два пальца, широко раскрыв глаза.

- Именно! Не могу представить, что Ван Чуньхуа действительно спрятал так много серебра. Подумай, каким он был, когда пришел сюда впервые, а? - Чжан Сю был в ярости, когда сказал это. Когда Ван Чуньхуа вышел замуж, он принес с собой лишь небольшую сумку приданого. Он не мог сравниться с Мин ге-эром. Но после того, как Ван Чуньхуа попал в семью Чжао, он становился все более и более процветающим. У него очень хорошо получалось перехватывать серебро из рук старого матриарха Чжао.

Теперь, когда серебро исчезло, Чжан Сю хотел сказать, что он этого заслуживает, пусть теперь попробует пожить в шкуре брата Мина. Но Чжан Сю был очень расстроен тем, что старик Чжао просто так получил еще одно состояние.

- Вот оно что... - Тан Чунмин не удержался и поднял большой палец вверх в восхищении перед Ван Чуньхуа, - Значит, он поднял шум и устроил скандал. А как насчет Чжао Даню? Что он сказал?

- Пфф, - презрительно усмехнулся Чжан Сю, - Этот трусливый человек отступил в сторону и позволил Ван Чуньхуа и старику Чжао сражаться до победного конца. Конечно, он сказал несколько слов, пытаясь убедить их, но кто его слушал? Когда я уходил, третий старейшина Чжао тоже был там. Надо сказать, он очень беспокоится о семье Чжао.

- Разве это все не ради Чжао Пинчуаня? - Тан Чунмин закатил глаза,  - Видишь ли, третий старейшина Чжао определенно помогает старому матриарху Чжао. В любом случае, это неправильно, что Ван Чуньхуа прятал деньги от главы семьи, он заслуживает того, чтобы у него отобрали это серебро. Но если это навредит репутации старого матриарха Чжао, в будущем им будет трудно найти хорошего ге-эра для Чжао Пинчуаня. Кто осмелится породниться с такой свекровью? Конечно, если Чжао Пинчуань станет Сюцаем, это будет уже совсем другая история.

Действительно, если Чжао Пинчуань успешно сдаст экзамены, он сможет кардинально изменить свою жизнь. Тогда настанет время матриарху Чжао встать во весь рост и гордиться собой. Для того чтобы расположить к себе Чжао Пинчуаня, Ван Чуньхуа, конечно, пришлось бы уступить.

Но какое отношение это имеет к Тань Чунмину? Он уже сказал, что его не заинтересует такая семья. Он предпочел бы держаться как можно дальше и просто ждал, чтобы посмотреть хорошее шоу.

Даже Чжан Сю не был уверен, что Чжао Пинчуань не сможет сдать экзамен. В те времена, когда Чжао Пинчуань был принят в студенты, слухи распространились по деревне и за ее пределами. Говорили, что Чжао Пинчуань был гением, настоящий Вэнь Цюйсин*, спустившийся в мир. Даже такого человека, как старый матриарх Чжао, хвалили за его способность рожать сыновей. В то время матриарх Чжао, должно быть, очень гордился собой.

Так что, по мнению Чжан Сю, хотя он был плохим человеком, возможно, у него был талант к обучению. Но учитывая интересы брата Мина, он очень надеялся, что Чжао Пинчуань не сдаст экзамен. В противном случае на лица этих людей было бы очень неприятно смотреть.

(ПП: В древних китайских мифах и легендах Вэнь Цюйсин был звездой в созвездии Большой медведицы, отвечающей за литературную удачу и экзамены.Тех, кто хорошо пишет и служит высокопоставленными чиновниками при императорском дворе, в основном называют Вэнь Цюйсинами.)

- Мама, я тоже в будущем сдам экзамен на Сюцая, - словно почувствовав настроение  матери, вдруг сказал вслух Эр Мао.

Чжан Сю от неожиданности улыбнулся:

- Хорошо, хорошо, когда мой Эр Мао сдаст экзамен на Сюцая, я буду мамой этого Сюцая, а наш Да Мао тоже будет хорошо учиться у тети Мин.

Да Мао также серьезно кивнул.

- И я, я тоже хочу! – А-Линь не хотел отставать, делая Чжан Сю еще более счастливым. Он и Тан Чунмин решили не говорить А-Линю, что ге-эры не допускаются к экзаменам. В любом случае, он еще ребенок, достаточно, чтобы он был счастлив на данный момент.

На следующий день Тан Чунмин встал рано. Накормив и напоив овец и кур, он отправился на задний двор собирать овощи. Сегодня кто-то из «Цзиньцзи» приедет за партией овощей. Тан Чунмин также знал, что представители «Цзиньцзи» хотят посетить его дом, чтобы посмотреть, в каком состоянии находится его огород. Они не смогут быть полностью спокойны, пока не увидят это.

Конечно, он не знал, что владелецем «Цзиньцзи» и «Павильона Тинцзи» был один и тот же человек. Тэн Юй задавался вопросом, уж не является ли Тан Чунмин  родственником того смуглого ге-эра, который доставлял овощи, поэтому лично приехал на разведку.

В пространстве Тан Чунмина было много овощей. После того, как они выросли и созрели, Тан Чунмин почти не прикасался к ним, разве что раздал в качестве угощения некоторым семьям. Все овощи в этом пространстве были предназначены для потребления его собственной семьи, поэтому единственный способ сохранить их - это оставить в пространстве.

Овощей в пространстве было слишком много, и они были гораздо лучшего качества, чем те, что на улице. Продав партию овощей из пространства, Тан Чунмин больше не планировал их продавать, только если ему срочно понадобятся деньги. В противном случае, слишком большое количество высококачественных овощей вызовет у людей подозрения. Это случилось с ним в его предыдущей жизни. К счастью, в то время он не очень нуждался в деньгах, но после этого он стал более осторожным, обеспечив себе множество прикрытий.

Огуречные лозы, взобравшиеся на установленные подпорки, уже расцвели. На некоторых из них даже появились огурцы размером с большой палец. На задней стороне дома также росли лианы люффы и тыквы. Тан Чунмин хорошо использовал пространство заднего двора. Пройдет немного времени, и он соберет хороший урожай.

Но эта площадь все еще недостаточно велика. Спустя некоторое время ему придется купить землю по соседству и огородить ее забором. Но тут он подумал, что один Сяо Хуа не справится с охраной. Кажется, потребуется еще одна собака.

В то утро жители деревне еще не оправились от вчерашней перепалки в семье Чжао, когда к входу в деревню подъехал конный экипаж, привлекая внимание многих людей. Лошади - очень дорогие животные. Даже семья старосты не могла позволить себе держать в деревне лошадь. К кому же приехал богатый гость в такую рань?

Карета остановилась на обочине дороги, и кучер спросил дорогу у деревенских жителей. Как только они услышали, что он ищет Тан Фулана, жители деревни почти заподозрили, что неправильно расслышали, но большинство были достаточно просты, чтобы указать  правильное направление, сказав, что дом с большим двором у подножия холма и есть нынешняя обитель семьи Тан.

С тех пор как Тан Чунмин завел собственное хозяйство, люди в деревне постепенно меняли свои мнения. Тем более, что вчера Тан Чунмин без задержки заплатил серебро, так что некоторые односельчане стали относиться к нему более благосклонно.

В карете сидели Тэн Юй и управляющий Ци. Они вдвоем смотрели из кареты на пейзаж и горы вдали. Тэн Юй воскликнул:

- Это прекрасное место для жизни, здесь есть горы и вода. Это из-за почвы и воды они могут выращивать такие овощи?

Господин Ци в душе рассмеялся. Молодой хозяин вырос в городе, он никогда не видел жизнь простой сельской семьи. С чего он взял, что горы и вода были лучшим местом для жизни? Он слышал, что в деревне вот-вот начнется сбор барщины. Скорее всего, все жители деревни беспокоятся о том, как им прожить. А слишком много гор означает слишком мало плодородной земли и угрозу появления диких животных. Не так много людей, которые могут жить здесь хорошей жизнью.

На глазах у деревенских жителей карета остановилась у дверей дома семьи Тан. Кучер выскочил и постучал в дверь. За дверью послышался лай. Сяо Хуа, который увеличился в размерах, уже избавился от своего молочного голоса, теперь его лай был  мощным и угрожающим.

- У этого Тан Фулана есть хорошая собака, которая следит за дверью, - сказал управляющий Ци, первым выходя из кареты и с улыбкой поворачиваясь к своему молодому хозяину.

Кто-то во дворе остановил собаку, чтобы она не лаяла и вскоре после этого дверь открылась. Увидев мужчину, управляющий улыбнулся:

- Доброе утро, Тан Фулан. Мы вас не потревожили?

Они же привезли деньги  его порогу. Конечно же Тан Чунмин с улыбкой приветствовал посетителей. Открыв дверь во двор, он поспешил обратно к Сяо Хуа и сказал:

- Как могут жители деревни вставать поздно? Но вы приехали из города, вам пришлось встать так рано. Заходите, я только что собирал овощи, так что вы можете сначала взглянуть.

Поприветствовав гостей, он оставил дверь во двор открытой. В конце концов, Тан Чунмин был одиноким ге-эром, поэтому он не хотел, чтобы о нем сплетничали. Он часто получал наставления от Чжан Сю и постепенно сформировал некоторые рефлексы.

- Ого, ваш двор довольно оживленный. Вы сами за всем ухаживаете? Это нелегко для Тан Фулана, - как только управлющий Ци вошел во двор, он смог увидеть его планировку. Как глава ресторана, он отвечал за все повседневные операции, которые включали в себя выбор и закупку ингредиентов. Он часто путешествовал по окрестностям, но, насколько он мог видеть, не было другого такого же занятого дома, как у Тан Фулана.

- Ну что вы! Я просто работаю, не покладая рук. Разве я могу сравниться с управляющим Ци и вашим боссом, который занимается большим бизнесом, - скромно сказал Тан Чунмин.

Тэн Юй все еще был одет в парчовый халат в стиле богатого джентльмена, в руке у него был бумажный веер. Он выглядел немного неуместно в маленьком фермерском доме, но теперь он непринужденно и с большим интересом рассматривал двор, постукивая сложенным веером по ладони.

Он даже спросил Тан Чунмина, сколько у него цыплят, и воспользовался случаем, чтобы сказать, что если его цыплята будут такими же вкусными, как овощи, его ресторан мог бы их купить.

- Конечно, мы можем это обсудить, молодой мастер Тэн. Вы узнаете, каковы они на вкус, когда цыплята подрастут и мы их убьем. Если цена меня устроит, я могу продать их вашему ресторану, чтобы мне не пришлось искать другой, - с улыбкой ответил Тан Чунмин.

Тэн Юй серьезно посмотрел на куриц внутри забора. Тан Фулан говорил так уверенно. Может быть, его цыплята действительно были такими же, как овощи, и вырастут более вкусными? Если это так, им действительно следует захватить этот бизнес. Но, судя по его словам, будет трудно получить их без хорошей цены. В любом случае, время еще есть, Тэн Юй не спешил. Посмотрим, когда цыплята подрастут, к тому же количества цыплят также было немного маловато.

Тан Чунмин, конечно, не сказал ему, что к тому времени он планирует расширить поголовье.

Чжан Сю, услышавший шум снаружи, тоже подошел помочь. Когда он увидел Тан Чунмина, приветствующего гостей, он пошел на задний двор, чтобы помочь собрать овощи. Когда он заходил в дом, его остановил житель деревни, который спросил его, что происходит. Как семья Тан могла принять такого высокого гостя?

Чжан Сю ничего не скрывал. Он сказал, что это приехали люди из ресторана в городе, чтобы забрать овощи. Это был клиент, которого брат Мин сам нашел в городе.

Тэн Юй смотрел на все с удивлением. Даже три овцы в овечьем загоне выглядели очень счастливыми. Указав на овцу, он спросил:

- Вы растите эту овцу для своего будущего ребенка?

Ну, молодой мастер Тэн также знал, что детей нужно кормить молоком. У ге-эров обычно есть свое молоко, но этого недостаточно, чтобы накормить ребенка. В богатых семьях в городах были кормилицы, но он знал, что в деревне люди не могут себе такого позволить. Так они пьют овечье молоко?

Господин Ци растерялся. Когда молодой господин стал таким любопытным? Он даже спросил о рождении ребенка? Знает ли он, что Тан Фулан только что овдовел и носит  траур?

- У этой овцы заканчивается молоко, а мой ребенок родится только через несколько месяцев, - когда кто-то снова напомнил ему о беременности, настроение у Тан Чунмина испортилось, - Это для моего А-Линя.

- О да, маленький ге-эр еще маленький. Старый Ци, твой маленький внук тоже будет пить молоко до трех лет, верно? - Тэн Юй похлопал себя по лбу, а затем сказал с понимающим видом.

Управляющий Ци закрыл лицо. Он действительно сожалел, что последовал сегодня за своим молодым хозяином. Молодой хозяин был озабочен слишком многими вопросами.

Тан Чунмин обескураженно ответил:

- Овечье молоко полезно для людей, его можно пить в любом возрасте. Мой А-Линь пьет его, соседский восьмилетний ребенок тоже его пьет. На самом деле, даже в возрасте управляющего Ци не вредно пить молоко, оно наоборот укрепит его здоровье.

- Правда? - Тэн Юй повернулся, чтобы спросить стоявшего рядом с ним управляющего, но увидел, что лицо господина Ци покраснело.

Управляющий Ци не знал, плакать ему или смеяться, поэтому он мог только беспомощно сказать своему молодому хозяину:

- Молодой господин, давайте пойдем на задний двор и посмотрим на грядки с овощами. Нам нужно поспешить и поскорее доставить их в ресторан.

Тан Чунмин не знал ситуации и ему показалось, что его слова раздражали управляющего Ци. Он почесал в затылке и повел их на задний двор:

- Я уже почти закончил собирать. Вам также следует обратить внимание на сорта овощей. Если вам нужно что-то, чего у меня нет, я могу это посадить. И я собираюсь приобрести и огородить землю на соседнем участке, чтобы выращивать больше овощей, - говоря это, он оглянулся на управляющего Ци. Что именно он сказал такого, чего не должен был говорить?

Господин Ци был довольно старым человеком. Когда на него смотрел такой молодой  ге-эр, ему хотелось прикрыть лицо рукавом. Он не ожидал, что честный и простой Чжао Даху был женат на таком ге-эре. Он не выглядел печальным и опустошенным, словно не потерял мужа только что.

Когда он подумал о том, как Чжао Даху описал своего ге-эра, управляющий Ци усомнился в первоначальных отношениях этой пары.

Тэн Юй хотел остаться еще на некоторое время, но господину Ци не терпелось уйти, поэтому Тэн Юю ничего не оставалось, как попрощаться с Тан Чунмином и призвать его как можно скорее расширить площадь посадок, так как овощей в этом дворе было недостаточно для удовлетворения его потребностей. Перед отъездом он заплатил часть денег, чтобы Тан Чунмин мог как можно скорее купить землю и посадить овощи.

Тан Чунмин и Чжан Сю вместе проводили мужчин со двора и смотрели, как они уезжают. Как только карета отъехала, деревенские жители, которым было интересно узнать новости, тут же собрались вокруг них.

Увидев Тэн Юя, одетого в парчовый халат, как состоятельный господин, люди, собравшиеся у входа, не решались лезть не в свое дело. Но теперь, когда он ушел, они могли подойти и задать вопросы, любопытствуя о личности господина в парчовом халате и как Мин ге-эру удалось связаться с ним.

- Брат Мин, ты действительно ведешь дела с рестораном «Цзиньцзи» в городе?

- Разве вы не видели корзины с овощами, которые они увезли на карете? Как это может быть подделкой?

Тан Чунмину не нужно было отвечать, кто-то объяснил все за него.

Затем кто-то начал спрашивать Тан Чунмина с улыбкой на лице:

- Брат Мин, откуда ты знаешь людей из ресторана «Цзиньцзи»? Этот молодой господин не должен быть обычным человеком, верно?

- Брат Мин, они все еще принимают овощи? Мы посадили овощи на нашем поле и мы сможем собрать их через некоторое время. Сколько они дают тебе за катти?

Толпа зажала Тан Чунмина посередине, задавая бесконечные вопросы. Он не знал, смеяться ему или плакать. Те, кто спрашивал о личности молодого господина, тоже хотели пойти по его пути и продавать овощи. Он понимал их желание заработать деньги, но уступит ли он дорогу, которую проложил сам, другим? Неужели он такой глупый человек в глазах других?

- Кажется, ресторан, куда Даху доставлял дичь, - это «Цзиньцзи»? Брат Мин,  это путь, который Даху оставил для тебя, верно? - кто-то другой вдруг вспомнил, думая, что нашел ответ. Ведь брат Мин родился в сельской местности, как и они. Хотя он умел читать и писать, он не видел мира, откуда он мог знать такого дворянина?

- Хорошо, хорошо. Дайте дорогу, ребята, не толпитесь вокруг брата Мина. Не брату  Мину решать, нужны кому-то овощи или нет. Вчера он заключил сделку с рестораном потому, что им понравились его овощи. Если вы сможете вырастить такие же овощи и отнесете их в ресторан, они обязательно примут их, - Чжан Сю помогал Тан Чунмину блокировать людей.

Эти люди действительно ужасны. Брат Мин не является хозяином ресторана, разве он может решать такие вопросы?

Чжан Сю поспешно проводил Тан Чунмина обратно во двор. Эти люди так невыносимы. Они даже не посмотрели на состояние брата Мина.

- Этот брат Сю такой же... Мы же просто задали несколько вопросов, а он так переживает за брата Мина. Мы же не собираемся лишать его денег, - кто-то неизбежно ворчал, не добившись нужной информации.

- Это также зависит от того, обладает ли человек нужными навыками. Сможешь ли ты выращивать овощи в такую холодную погоду, как брат Мин? - справедливо заметил кто-то.

Перед рассветом Ли Фэн отвез Ю Му в город, где тот мог купить лошадей, чтобы отправиться в провинцию Динчжоу. Он позаимствовал большого мула деревенского старосты и быстро съездил туда и обратно, вернувшись в деревню как раз вовремя, чтобы столкнуться с Тэн Юем и его каретой, которые только что покинули дом Тан Чунмина.

Ли Фэн издалека увидел эту карету перед двором дома Мин. Ли Фэн нахмурился. Кто были эти люди?

Ли Дашань, этот молчун, не только не рассказал своему супругу о настоящей личности Ю Му, но и не сказал Ли Фэну, что брат Мин начал вести дела с городским рестораном, поэтому Ли Фэн не знал, что это была карета из ресторана, которая приехала рано утром за овощами.

Тэн Юй не закрыл занавеску и любовался открывающимся видом. Дорога была узкой, и две повозки едва могли протиснуться. Когда Тэн Юй поднял голову, чтобы посмотреть на человека, управляющего повозкой, его холодный взгляд и свирепая аура заставили его похолодеть.

Когда он снова посмотрел, этот человек казался лишь немного более храбрым, чем остальные. Но Тэн Юй все равно был настороже. Проезжая мимо, он поприветствовал его жестом.

Оглядываясь на большого мула, въезжающего в деревню, Тэн Юй не мог забыть, что он только что почувствовал, и спросил управляющего Ци:

- Как в этой деревне может быть такой человек? Он совсем не похож на деревенского. Напротив... он выглядит как человек, пришедший с поля боя.

Тэн Юй понял это потому, что с ним всегда были подобные люди, которые защищали его во время путешествий. Но у всех них вместе взятых не было такой тяжелой ауры, как у этого человека.

Хотя управляющий Ци не был так впечатлен, как Тэн Юй, он мог видеть, что этот мужчина не был обычным деревенским парнем. Он предположил:

- Возможно, он солдат, вернувшийся с военной службы.

Этот ответ не удовлетворил Тэн Юя. Он чувствовал, что этот человек убил много людей на поле боя. Что касается тех мужчин, которые вернулись с военной службы, то время не совпадало.

- Вернись и поспрашивай вокруг.

- Да, молодой господин, - управляющий Ци не задавал слишком много вопросов, он уже попросил кого-то выяснить ситуацию Тан Фулана, теперь это был просто еще один человек на пути.

Глаза Ли Фэна были острыми, он с одного взгляда увидел корзины с овощами в задней части кареты и сразу понял, почему эти люди появились перед домом Мин ге-эра. Он отлично понимал ценность кулинарных навыков брата Мина и хороший вкус его овощей, которые отличались от овощей других семей, и понимал это лучше, чем обжора Ю Му, который умел только есть. Он вспомнил, что смутно слышал, как Дашань упоминал, что Мин ге-эр будет жить на деньги от продажи овощей в будущем, но он не ожидал, что ему удастся найти покупателя так скоро. Поскольку он знал разницу, он немного беспокоился, что у пришедших людей будут другие намерения.

Например, почему у овощей такой хороший вкус? Дашань сетовал, что овощная рассада, которую он взял из дома брата Мина, дала хорошие овощи, гораздо лучше, чем у других, но все же не настолько хорошие, как овощи, выращенные на заднем дворе брата Мина. Это секрет в руках одного человека, и плохое его  использование также может привести к катастрофе

Ли Фэн забеспокоился.

Когда он проходил мимо входа в дом брата Мина, люди, собравшиеся для выяснения ситуации, начали расходиться. Немногие проявили инициативу, чтобы поприветствовать Ли Фэна. Обсуждая новости, они говорили негромко, но некоторые слова все равно достигли ушей Ли Фэна.

- Ты это видел? Три большие корзины, полные овощей. Это около ста катти. Я слышал, что свежие овощи очень дороги в это время года, даже дороже, чем мясо. Вчера брат Мин отвез в город две корзины, сегодня отдал три большие корзины. Сколько денег он должен был заработать? - кто-то нетерпеливо воскликнул.

- Да брось, разве это не просто овощи? Их же много в земле.

- Мой родственник работает на большую семью в городе, и он слышал это от их слуг.

Кто-то тут же произвел мысленный подсчет и был потрясен:

- Эй, разве это не значит, что брат Мин может заработать несколько лян серебра, просто продавая овощи? - он был так удивлен, что его голос стал выше.

Несколько человек в стороне также разделяли шок и зависть, поскольку им казалось, что Мин ге-эр не приложил особых усилий, а серебро просто упало на него с неба.

Некоторые ге-эры также обратили свое внимание на молодого джентльмена.

- Этот молодой господин очень красив, красивее любого мужчины, которого я видел в округе раньше, возможно, он действительно из большой семьи в городе.

- Он даже улыбнулся нам перед уходом. Я не ожидал, что городской джентльмен будет таким добродушным. Я сказал себе: «Он действительно улыбался мне», но когда я подумал об этом, я немного покраснел.

- Брат Мин все еще в трауре по Даху. Я не могу поверить, что он позволил такому господину прийти к нему домой. Может быть, брат Мин... – незаконченные слова  заставили людей задуматься.

- Какая ерунда. Молодые лорды в городе выглядят лучше, чем самые красивые парни в нашей деревне. У молодых людей в городе даже слуги выглядят лучше, чем самые красивые парни в нашей деревне. Вы же не думаете, что кто-то, одетый в золото и серебро, заинтересуется ге-эром из сельской местности?

- Красивый джентльмен, может и не заинтересуется, но кто даст гарантию, что некоторые ге-эры... - слова снова остались невысказанными, но люди, придерживавшиеся того же мнения, рассмеялись.

Но на середине смеха они почувствовали устремленный на них холодный взгляд, от которого смех застрял в глотке. Обернувшись, чтобы посмотреть, они увидели только спину отвернувшегося Ли Фэна.

Только когда Ли Фэн свернул за угол и исчез, эти люди похлопали себя по груди и сказали:

- Этот Ли Фэн очень страшный. Мы все из одной деревни, но у него никогда не бывает улыбки на лице. Это действительно возмутительно! Он был так предан Мин ге-эру, но теперь его бросили ради господина из города. Как Ли Фэн смеет сравнивать себя с ним? Тьфу!

- Неудивительно, что Мин ге-эр с каждой минутой становится все красивее. Увы, увы. О, мне неловко это говорить, - снова раздался взрыв гнусного смеха.

Другие сельчане, идущие по тропинке, хмурились и с отвращением ускоряли шаг, удаляясь от сплетников. Что за ерунда? Хотя они тоже завидовали брату Мину, они не были такими ревнивыми, как эти ге-эры, чтобы поливать грязью других.

Через поля, полные весны Глава 33. Сюцай

Тан Чунмин знал, что о нем будут говорить в деревне, но так тому и быть, от него не убудет, так что это не имело значения.

Вспомнив вчерашние слова Ли Фэна о помощи в поливе полей и прикинув время, Тан Чунмин дал Да Мао и Эр Мао задание написать большие иероглифы и оставил А-Линя дома, а сам отправился на поле проверить ситуацию. Орошение в горах - самая хлопотная вещь, особенно для его нынешней ситуации, поэтому раньше он просил Дашаня помочь ему набрать несколько ведер воды. Иногда Ю Му и другие протягивали руку помощи, когда видели это. Но поливать ему приходилось самому, потому что он должен был подмешивать воду из пространственного источника.

Да Мао был самым старшим, поэтому ему дали задание написать пять листов иероглифов. Эр Мао был немного моложе и ему велели написать три листа. Трехлетний А-Линь, к удивлению Тан Чунмина, не отставал от него. Он также знал десятки иероглифов и настаивал на том, чтобы заниматься каллиграфией каждый день, так что Тан Чунмин позволил ему делать то, что он хотел.

В его прежнем мире такой ребенок считался бы гением, но жаль, что в этом мире его ждет так много неудобств из-за того, что он ге-эр. Однако, по мнению Тан Чунмина, лучше уметь читать и писать. Это хороший способ расширить свой кругозор и ум, чтобы не замыкаться на повседневном быте в собственном дворе.

- Брат Мин, ты идешь на поле? – теперь, когда он встречал людей на дороге, то их отношение казалось немного более теплым, чем раньше.

По деревне уже пошли слухи, что рано утром приехали люди из  городского ресторана, чтобы купить овощи Тан Чунмина. Несмотря на все разговоры большинство людей не хотели усложнять ему жизнь или даже проявляли инициативу, чтобы вежливо поздороваться.

- Да, хочу посмотреть, что происходит на полях, - Тан Чунмин также поприветствовал мужчину с улыбкой.

Еще до того, как он достиг своего поля, вдали показалась фигура, несущая два ведра с водой. Кто еще это мог быть, кроме Ли Фэна, который предложил свою помощь. Увидев появление Тан Чунмина, он немного удивился. Разве он не сказал, что поможет ему? Неужели брат Мин не хотел его помощи? Настроение Ли Фэна внезапно испортилось.

Когда Тан Чунмин подошел к нему, Ли Фэн поднял свои темные глаза, посмотрел на него и сказал:

- Я помогу тебе.

Тан Чунмин уже давно обнаружил, что в разговоре с этим человеком нужно использовать свой мозг, чтобы дополнить отсутствующие слова и завершить описание.  Например, сейчас он на самом деле имеет в виду: «Я помогу тебе полить землю, зачем ты пришел?» Но его добрые намерения легко было понять превратно, так как Ли Фэн сказал это жестко и быстро.

- Я знаю. Но поливать я буду сам. Я бы хотел попросить, чтобы ты продолжил носить воду для меня. Твое поле тоже нужно поливать, верно? Почему бы тебе не полить его, а я позову тебя, когда мне понадобится вода.

Ли Фэн молча посмотрел на него, убедился, что Тан Чунмин не отказывается от его помощи, после чего положил шест на плечо, взял ведро, которое принес Тан Чунмин, и повернулся, чтобы продолжить набирать воду. Глядя на спину мужчины, сердце Тан Чунмина наполнилось эмоциями. Он действительно хороший человек.

Поливая свое поле, Ли Фэн не спускал глаз с Мин ге-эра. Он переживал, что с большим животом ему будет неудобно работать. Конечно, в сельской местности очень мало ге-эров, которые не работают в поле во время беременности, за исключением тех, кто особенно хрупок.

А уж такой человек Тан Чунмин, который жил один с маленьким ребенком, точно не будет отлынивать от работы.

Ли Фэн и раньше помогал Ю Му носить воду для него и обратил внимание на ситуацию в поле Мин ге-эра. На самом деле, даже сейчас любой прохожий заметит, что посевы Мин ге-эра растут лучше, чем у других. Ли Фэн не показывал этого внешне, но в глубине души он задумался над этим. Возможно, настойчивое желание Мин ге-эра поливать самому было причиной того, что его урожай рос лучше, чем у других.

В связи с этим он перестал спешить с водой.

На обратном пути после полива Тан Чунмину не повезло столкнуться с Ван Чуньхуа. Но, возможно, не раз страдая от Тан Чунмина, Ван Чуньхуа достаточно поумнел, чтобы не подходить слишком близко. Он лишь стоял в отдалении и смотрел на него полными ненависти глазами.

Сначала Тан Чунмин был поражен. Неужели это все еще тот же Ван Чуньхуа? В последний раз, когда он его видел, он был немного худее и не так хорошо одет, как раньше, но теперь... Его лицо было в синяках и распухло. Один глаз заплыл и ему приходилось щуриться, на его лице и шее были царапины от ногтей, да и волосы на его голове, казалось, немного поредели.

Увидев ненависть в глазах Ван Чуньхуа, Тан Чунмин только почувствовал, что это смешно и нелепо. Был ли это первоначальный брат Мин или более поздний, он никогда не проявлял инициативы, чтобы отомстить им. Не имеет значения, насколько сильно Мин ге-эра угнетали в прошлом, все, что он сделал, это разорвал свои связи с ними.

Они сами на себя это накликали, но при этом возненавидели его, постороннего, и не искали причин в себе?

Тан Чунмин усмехнулся и собирался пройти мимо Ван Чуньхуа, но тот позвал его и, скрежеща зубами, сказал:

- Тан Чунмин, это благодаря тебе я нахожусь в таком состоянии. Ты собой гордишься? Ты, чертова лиса, не будь таким высокомерным!

Тан Чунмин повернулся и с усмешкой спросил:

- Чем я тебе навредил? Только потому, что я больше не нахожусь в твоей власти и ты не можешь издеваться надо мной, как тебе вздумается, делает тебя жертвой? Или ты теперь не доволен, что я не позволил тебе поймать меня и продать за серебро? Ван Чуньхуа, я никогда не видел такого глупого человека, как ты. Ты думаешь, что все остальные глупые, а ты один умный? Я никогда ничего не был должен ни тебе, ни семье Чжао.

Сказав это, Тан Чунмин ушел, не заботясь о его чувствах. Ван Чуньхуа не терпелось расцарапать лисье лицо Тан Чунмина. Чем лучше жил Тан Чунмин, тем больше несчастья отражались на его жизни. И он винил во всем Тан Чунмина.

Но на его стороне больше никого не было, особенно когда позади него появился кто-то с ведром воды и напугал его до чертиков, Ван Чуньхуа пришлось развернуться и уйти.

Теперь матриарх Чжао использовал на Ван Чуньхуа ту же тактику, что и с Тан Чунмином, чтобы насолить ему, и даже Чжао Даню, казалось, изменил свое отношение к нему после вчерашнего инцидента. Ван Чуньхуа впоследствии пожалел об этом. В тот момент он нацелился на свекровь, так как хотел заставить его заплатить серебро, но забыл, что его муж также наблюдает за происходящим. Когда он увидел, что Ван Чуньхуа отказался платить деньги, он уже был расстроен. Когда они легли спать поздно вечером Чжао Даню даже не спросил его, как дела, повернулся к нему спиной и заснул. Раньше такого не случалось.

Ван Чуньхуа ненавидел его за это. Он не думал, что это была его собственная вина, это была всего лишь минутная небрежность. Разве старый матриарх Чжао поступил лучше его? Он заплатил так много денег за своего младшего сына, но отказался тратить даже небольшую сумму денег на барщину. Он заставил матриарха Чжао показать всей деревне, насколько он необъективен! Чжао Даню не должен был так обращаться с ним. Легко ли ему было все эти годы откладывать деньги под надзором старика Чжао?

Позади него Ли Фэн прищурился и посмотрел на Ван Чуньхуа, который был уже далеко. Он знал, что с острым языком Мин ге-эра Ван Чуньхуа никогда не удастся одержать над ним верх, но он боялся, что этот злопамятный ге-эр не сдастся.

Ли Фэн втайне задавался вопросом, как избавиться от этой проблемы.

Через несколько дней Тан Чунмин внезапно понял, что между ним и Ли Фэном каким-то образом установилось молчаливое взаимопонимание. Всякий раз, когда он выходил на поле, Ли Фэн молча набирал воду и оставлял ее у его поля, ожидая, пока он придет и польет. К тому времени, когда он заканчивал два ведра, еще два ведра воды уже стояли на краю поля.

Поскольку Тан Чунмин сказал, что будет поливать поле сам, Ли Фэн больше не говорил о помощи. Он взял на себя только обязанность носить воду.

Если бы это было один или два раза, Тан Чунмин мог бы принять его за человека с теплым сердцем. Но это происходило каждый раз, и он не мог не задуматься об этом всерьез.

Что, черт возьми, имеет в виду Ли Фэн?

Хотя он часто готовил побольше еды и отправлял с детьми, когда Да Мао и Эр Мао приходили к Ли Фэну учиться боевым искусствам, может этот человек просто отвечает взаимностью?

Но действительно ли этот парень просто хотел отплатить за услугу? Мысль о том, что кто-то может быть тайно влюблен в него, была для Тан Чунмина как мед на сердце.

Может, он сам себя убеждает, что в него кто-то влюблен? Это же не потакание своим желаниям, верно?

Эй, приятель, совсем необязательно любить так издалека. Давай, просто скажи об этом открыто. Разве ты не знаешь, что именно крутые парни меня больше всего привлекают? Сколько я пускал слюни, глядя на твою спину?

Тан Чунмин отвел небольшой участок земли в углу заднего двора для выращивания различных саженцев. Часть он пересадил на свой огород, а также наполовину продал, наполовину подарил часть саженцев семьям Чжан Сю и Ван Мо. Благодаря огласке этих двух семей все в деревне знали, что они заплатили за саженцы. Это остановило тех, кто хотел пойти в дом Тан Чунмина, чтобы попросить саженцы бесплатно. Они не могли сдержать возмущение в своих сердцах, это всего лишь рассада овощей, не так ли? Есть ли разница? Также они говорили, что Тан Чунмин был настолько скуп, что просил заплатить даже за рассаду.

Поэтому большинство людей смотрели со стороны и ждали, что произойдет. Если семья Чжан Сю и Ван Мо действительно начнет зарабатывать деньги, они могли бы поддаться искушению.

Но было две семьи, которые пришли за покупкой. Одним из них был Шэнь Фулан, другим был дядя Чжао Лю. Шэнь Фулан уже ел еду, приготовленную Тан Чунмином, так что в его приходе не было ничего удивительного, потому что его семья не испытывала недостатка в деньгах. Кроме того, Тан Чунмин и так собирался отправить немного рассады семье старосты, намереваясь установить с ними хорошие отношения. В будущем, если возникнет какая-либо проблема, семья деревенского старосты сможет вступиться за него.

Но он был удивлен появлением дяди Чжао Лю.

Дядя Чжао Лю пришел к Тан Чунмину со своим старшим внуком. Ребенку было всего шесть лет и он был немного старше Эр Мао. Он выглядел очень застенчивым, и лишь когда он увидел Эр Мао, он стал немного живее, так как они часто играли вместе в деревне. Тан Чунмин попросил троих детей принести закуски и развлечь этого ребенка.

Видно, что дядя Чжао Лю очень любил этого старшего внука. Возможно, он пытался передать ему любовь и привязанность, которую он испытывал к своему ге-эру, и это помогло дяде Чжао Лю выстоять и выжить все эти годы.

- Дядя Чжао Лю, давайте не будем говорить о том, покупать или не покупать. Я пришлю вам рассаду через несколько дней.

- Не надо, не надо, - замахал руками дядя Чжао Лю, - Сколько глаз наблюдает за тобой в деревне? Я не могу просить тебя делать исключение и усложнять твою жизнь. Кроме того, я также хочу заработать немного денег. Я каждый день езжу в город, так что мне будет легче продавать овощи. Я знаю, что за твои овощи можно получить хорошую цену.

- Хорошо, раз дядя Чжао Лю так настаивает, я не буду слишком вежлив. Скажите, сколько и чего вы хотите, я все приготовлю.

- Хорошо, - лицо старика расплылось в улыбке.

Кроме того, Тан Чунмин не забывал и о семье доктора Ху, время от времени посылая ему немного овощей. Ху Ланчжун был тем, кто спас его, когда он впервые попал сюда. Он также помог ему скрыть притворство во время стычки с матриархом Чжао и Ван Чуньхуа, в противном случае он не смог бы так легко пережить тот день.

Тан Чунмин сел на кан и достал из своего пространства банку с деньгами, чтобы еще раз пересчитать свое имущество. Из ресторана приезжали за овощами каждые несколько дней и в общей сложности он получил от «Цзиньцзи» десять лян серебра. За этот период было не так много расходов. В дополнение к деньгам от продажи овощей в уездном городе общая сумма его накоплений составила почти шестьдесят лян серебра.

«Цзиньцзи» убеждал его как можно скорее расширить площадь посадок. Ему даже сказали, что если возникнут трудности с деньгами, они могут оплатить часть стоимости заранее. Тан Чунмин отказался, но теперь он вполне мог купить землю сам. Вокруг его дома был пустырь и цена не должны быть слишком дорогой. Можно купить землю и построить забор. Затраты на покупку земли и строительство забора составят лишь малую часть того, что он имеет в настоящее время. К сожалению, денег у него было еще слишком мало, иначе он купил бы весь холм позади своего дома и смог бы разводить кур и овец, не беспокоясь о пространстве.

Достав двадцать лян серебра и оставив остальное в пространстве, Тан Чунмин вышел из дома. А-Линь, который играл с Сяо Хуа, посмотрел на мать.

Тан Чунмин помахал рукой и сказал:

- Я иду в дом старосты Ли. Хочешь пойти со мной или останешься дома?

- Я хочу пойти, я хочу пойти с мамой, Сяо Хуа может сам присмотреть за домом, - А-Линь сделал несколько быстрых шагов и вцепился в ногу Тан Чунмина.

- Хорошо. Мы оставим Сяо Хуа присмотреть за домом, а А-Линь пойдет с мамой, - Тан Чунмин с улыбкой погладил сына по голове.

Сяо Хуа дважды гавкнул у их ног, как бы говоря, что он будет присматривать за домом для своего хозяина, охранять кур и овец.

Тан Чунмин шел не с пустыми руками, он нес корзину с овощами и молодыми огурцами, которые только что поспели и были самыми свежими, что можно съесть в это время года.

Когда люди в деревне снова увидели Тан Чунмина, их взгляды были немного сложными. Они наблюдали за тем, как он ведет дела с рестораном, но не ожидали, что из ресторана будут постоянно приходить за овощами. Некоторые сельчане также собрали свои собственные овощи и ждали на обочине дороги, чтобы остановить повозку ресторана и показать им свои овощи, прося за них более дешевую цену. Но люди из ресторана их не слушали. Разве эти обычные овощи могут сравниться с уровнем Тан Фулана? Бизнес ресторана «Цзиньцзи» сейчас процветает, и все благодаря овощам семьи Тан.

Некоторые люди рассказали об этом Тан Чунмину, но тот просто слушал, не обращая внимания. Его это совершенно не волновало. Они могли бы найти свои собственные каналы продаж, если бы захотели. Конечно, если бы люди в деревне могли вдохновиться его действиями и расширить свой кругозор вместо того, чтобы просто пялиться на несколько акров своей собственной земли, они также могли бы придумать другой способ разбогатеть.

Он сам вырос в сельской местности и стал свидетелем потрясающих изменений за десять лет. Самым важным было изменение мышления.

Тан Чунмин знал, что, когда он проходил по улице, люди в деревне, должно быть, снова заговорили о том, сколько денег он заработал на ресторане «Цзиньцзи». Когда станет известно, что он купил еще земли, возможно, о нем снова заговорит вся деревня.

Шэнь Фулан также случайно вернулся с поля и был очень рад увидеть маленького и большого ге-эра. Его ге-эр, который вышел замуж в городскую семью, теперь ходил беременным. Хотя он сам надеялся, что первым ребенком будет мальчик, но даже если это будет ге-эр, пусть станет таким же послушным и воспитанным, как А-Линь.

Теперь, когда Мин ге-эр может самостоятельно жить хорошей жизнью, Тан Фулан не мог нарадоваться:

- Брат Мин ищет старосту, верно? Он должен быть дома, - затем Шэнь Фулан повысил голос и крикнул во двор, - Главный, ты там? Брат Мин ищет тебя для какого-то дела!

Тан Чунмин редко гулял по деревне, только когда у него были дела или когда он собирался работать в поле, но сам Шэнь Фулан и несколько других знакомых ге-эров часто ходили в дом брата Мина. В конце концов, в его нынешнем положении есть много неудобств, поэтому Шэнь Фулан был уверен, что брат Мин пришел в его дом по делу.

- Ты, проходи, проходи. Зачем ты принес овощи? Все в деревне знают, что ты должен держать эти овощи на продажу, в следующий раз не делай этого, - сердито сказал Шэнь Фулан, увидев корзину в руке Тан Чунмина. Но он также знал, что Тан Чунмин делал это от чистого сердца, поэтому в следующий раз ему, вероятно, придется сделать это снова. Неудивительно, что ему нравится брат Мин, и он был готов помочь ему больше, чем другим ге-эрам в деревне.

-  Я понимаю, - непринужденно ответил Тан Чунмин, - Я просто принес вам с дядей Ли немного попробовать. Огурцы только что созрели. Пройдет некоторое время, прежде чем вы сможете съесть огурцы со своего огорода.

Шэнь Фулан посмотрел на него, хваля в душе снова и снова.

- А-Линь, хороший мальчик, дай я тебя обниму. Ай, прошло несколько дней, а наш А-Линь снова стал тяжелее. Если ты вырастешь еще больше, я не смогу тебя больше носить, - Шэнь Фулан подхватил А-Линя и пошел во двор с Тан Чунмином.

- А-Линь хочет поскорее вырасти, чтобы носить своего брата, - А-Линь хотел поскорее повзрослеть, поэтому он очень старался есть побольше, и вот его маленькое личико округлилось благодаря усилиям Тан Чунмина.

- Наш А-Линь определенно будет самым понимающим и хорошим старшим братом в будущем, - похвалил Шэнь Фулан.

В это время из внутренней комнаты вышел староста Ли с улыбкой на лице и спросил:

- Зачем брат Мин ищет меня? Если тебе что-нибудь понадобилось, просто спроси.

- Дядя Ли, - прямо спросил Тан Чунмин, - Есть ли у земли рядом с моим домом собственник? Если участок никому не нужен, я хочу его купить. В моем дворе слишком мало земли, чтобы выращивать овощи.

И Шэнь Фулан, и староста Ли бросили на Тан Чунмина удивленные взгляды, чтобы убедиться, что он не шутит. Только тогда они поняли, что он действительно заработал много денег на ресторане «Цзиньцзи» за это время. Теперь даже староста Ли немного завидовал Тан Чунмину.

Он улыбнулся и сказал:

- Заходи и давай поговорим. Не волнуйся, никому не нужна эта земля, если ты хочешь купить ее, это будет легко.

- Да, спасибо заранее, дядя Ли, - Тан Чунмин улыбнулся в ответ.

Когда они зашли в дом, староста Ли изменил свое отношение и стал относиться к Мин ге-эру как к члену семьи, а не как к слабому мальчику, о котором нужно заботиться. Хотя он сделал не так уже много, в глазах старосты Мин ге-эр был более сильным, чем некоторые мужчины в деревне.

Земля вокруг дома Тан Чунмина считалась бесплодной, к тому же там было много камней и гравия. Большинство людей покупают такую землю для строительства домов, и мало кто готов использовать ее для других целей. Для ее подготовки требуется много усилий. Староста Ли запросил с Тан Чунмина три ляна серебра за один акр земли по самому низкому стандарту. Вокруг его дома пустовало около пяти акров земли. Тан Чунмин подумал об этом и просто купил их все, чтобы ни у кого не возникло никаких идей относительно земли вокруг. Остатков от 20 лян серебра должно хватить на то, чтобы построить ограду. Поэтому он рассказал старосте Ли об этом вопросе и попросил его помочь найти кого-нибудь, кто очистит землю и построит стену. Это было похоже на стройку у Ли Фэна: он платил только за работу, но не за еду. Иначе он не смог бы сделать все сам.

- Все в порядке, старик, воспользуйся этим периодом времени, чтобы быстро все организовать. Если мы будем ждать еще дольше, брат Мин успеет родить. Сейчас многие мужчины в деревне готовы пойти и помочь, - подсказал Шэнь Фулан. Хотя некоторые из мужчин ушли на военную службу, кто-то все еще оставался. Из-за оплаты барщины у многих семей было туго с деньгами, и все они надеялись, что для них найдется какая-нибудь работа, чтобы заработать немного и компенсировать налог.

- Хорошо, - сказал староста, постукивая трубкой, - Я позабочусь об этом. Сначала я поеду в город, чтобы оформить документ о праве собственности. Тогда я могу помочь тебе нанять несколько человек и присмотрю за тем, чтобы закончить все как можно скорее.

- Я очень благодарен вам, дядя Ли. Боюсь, мне придется беспокоить вас в будущем, - с улыбкой сказал Тан Чунмин.

- Никаких проблем. Разве он не деревенский староста? Это то, что он должен делать. Если у тебя что-нибудь есть, просто поговори с ним. Если он откажется, скажи мне, - Шэнь Фулан не стеснялся разрушить образ собственного мужа. Староста не мог удержаться от слез и смеха. Разве он отказывался помогать Мин ге-эру?

Документ о праве собственности был быстро оформлен, земля также была измерена и огорожена. Весть о том, что Мин ге-эр купил землю, стала сенсацией в деревне Пиншань. Вся деревня зашумела, говоря, что Мин ге-эр нажил состояние. Сколько же денег он заработал на ресторане «Цзиньцзи», иначе как бы он мог купить столько земли сразу?

Естественно, некоторые люди сразу донесли эту информацию до матриарха Чжао и Ван Чуньхуа. Оба они сильно ненавидели Тан Чунмина. Они не думали, что Тан Чунмин действительно мог заработать такие деньги на покупку земли, продавая овощи. Должно быть, это были деньги Чжао Даху, которые Тан Чунмин утаил, но из-за предостережения третьего старейшины Чжао они не могли пойти к его дому, чтобы устроить скандал. Из-за этого они все больше и больше проклинали Тан Чунмина за его спиной.

Эти слухи тоже распространялись, но большинство людей просто смеялись над ними, думая, что старик Чжао болтает это из зависти. Это отвратительно. Сколько денег Даху дал им за эти годы, а им все еще мало? Даже если у Тан Чунмина остались деньги, это не имеет к ним никакого отношения. Чжао Даху давным-давно отделился от семьи Чжао. Разве то, что он заработал, не принадлежит ему?

Староста Ли помог Тан Чунмину нанять десять человек. Ли Фэн и Дашань тоже были среди них. Дашаня попросил сам Тан Чунмин, а Ли Фэн молча последовал за ним. Староста Ли хотел что-то сказать, но его остановил Шэнь Фулан. Шэнь Фулан теперь был уверен, что Ли Фэн действительно влюблен в брата Мина, просто ждет, когда брат Мин закончит период траура, чтобы сразу же найти сваху, которая могла бы прийти к нему домой и поговорить о браке.

Обычно Дашань помогал семье Тан Чунмина бесплатно, но на этот раз ему заплатили за работу. Конечно, Тан Чунмин должен был в первую очередь позаботиться о тех, у кого с ним хорошие отношения.

Работа шла полным ходом, как вдруг из семьи Чжао пришло радостное сообщение, которое быстро подавило бурную дискуссию, вызванную покупкой земли Тан Чунмином.

Чжао Пинчуань вернулся, сдав экзамен на Сюцая. Матриарх Чжао, который долгое время увядал, снова стал высокомерным. Он даже наплевал на свою обычную скупость и сказал, что устроит дома банкет, чтобы отпраздновать победу своего сына.

Третий старейшина Чжао тоже улыбался перед толпой и хвалил Чжао Пинчуаня за его хорошие знания и сыновнее благочестие, превознося его до небес. Он даже привел своего сына и внука в семью Чжао Пинчуаня, чтобы помочь матриарху Чжао с приготовлениями. Все лучшие семьи, проживающие по соседству, пришли в гости.

Хотя староста Ли чувствовал, что улыбающиеся лица матриарха Чжао и третьего старейшины Чжао немного раздражали, для деревни это было хорошее событие. С тех пор как умер последний старый ученый, никто в деревне Пиншань не сдавал экзамен на Сюцая в течение многих лет.

Поэтому они помогали семье Чжао развлекать гостей.

Семья Чжао.

Матриарх Чжао достал из шкафа свою новую одежду, которую обычно не мог себе позволить носить, и сел посреди задней комнаты, как будто считал себя старым Фэнцзюнем*, с улыбкой выслушивая лестные слова. Его окружали односельчане, люди из соседних деревень и родственники. Уже много лет семья Чжао не проводила время так оживленно. Благодаря его любимому сыну, самоуважение матриарха Чжао  значительно возросло.

(ПП: Фэнцзюнь – монарх, господин)

Ван Чуньхуа тоже сидел внизу с улыбкой на лице. От его прежней убогости не осталось и следа. Время от времени он приносил чай и наливал воду матриарху Чжао. От воя и криков, которые были слышны по всей деревне, когда эти двое сражались и убивали друг друга, не осталось и следа, в этот момент он не мог быть более сыновним и заботливым.

- О, о чем вы говорите? Моя свекровь - замечательная мать. Мне повезло, что я вышел замуж в семью Чжао. Мама лучше всех умеет обучать людей. Он не только произвел на свет ученого сына, но и... Видите? Моего сына тоже воспитывает мама, он очень сыновний и заботливый. Сынок, что ты там стоишь? Почему бы тебе не сделать массаж бабушке? - Ван Чуньхуа махнул своим вышитым платком и прикрыл рот, позволив тем, кто знал правду, дернуть уголками рта. Актерское мастерство Ван Чуньхуа, вероятно, не имеет себе равных в деревне.

- Я понял, мама, я сделаю бабушке массаж, - Чжао Дун теперь был не таким толстым, как  раньше. Хотя ему не нравилось, что мать целыми днями просит его что-то сделать, его мать обещал, что после того, как его дядя станет ученым, у него не будет забот, и никто в этой деревне больше не посмеет их задирать. Чжао Дун с нетерпением ждал этого дня в течение долгого времени, так как другие дети в деревне не брали его играть с собой, что его слишком раздражало.

- Бабушка, я не слишком сильно давлю? Тебе удобно? - спросил Чжао Дун, играя на публику.

- Удобно, очень удобно. Это все еще мой старший внук, самый послушный и почтительный. Учись у своего младшего дяди в будущем, - чтобы не позорить старшего сына, матриарх Чжао просто холодно взглянул на Ван Чуньхуа, ничего не сказав. Чжао Пинчуань сказал ему, чтобы он больше не создавал проблем и не портил сегодняшний праздник.

- Хорошо, бабушка, - неохотно ответил Чжао Дун. Больше всего он боялся учебы, а от чтения у него болела голова. Поэтому, как бы сильно матриарх Чжао ни любил своего старшего внука, он был для него не так хорош, как его младший сын.

- Посмотрите, какой способный мой младший шурин. Это он заслужил такую хорошую жизнь. Некоторым людям просто не хватило удачи, чтобы насладиться этим благословением. Он ходит в город и говорит о бизнесе с ресторанами. Если бы Даху все еще был жив, он бы отрекся от такого бесстыдного ге-эра. К счастью, свекровь давно распознал истинное лицо этого человека и заранее его отделил. В противном случае, разве это не было бы позором для младшего шурина? Это могло разрушить его репутацию, - на лице Ван Чуньхуа появилось выражение отвращения. Видя, что кто-то еще согласился с ним, матриарх Чжао впервые улыбнулся ему, не говоря уже о том, как он сам собой гордился. Сейчас он очень хотел увидеть, как Тан Чунмин, эта шлюха, будет сожалеть и завидовать.

- Ха, позвольте мне сказать, что он просто звезда неудачи. Хорошие дни моей семьи Чжао наступили с его уходом. В противном случае, если бы он испортил будущее моих трех мальчиков, у меня хватило бы духу убить его, - матриарх Чжао с презрением скривился и сплюнул на пол.

Как раз в этот момент Чжао Пинчуань открыл занавеску и вошел. Он с первого взгляда увидел поведение своей матери и недовольно нахмурился. Матриарх Чжао расплылся в улыбке, как только увидел входящего сына:

- Пинчуань, разве ты не встречаешь гостей снаружи? Что ты хочешь, чтобы мама сделал?

- Извините. Мама, из города приехали люди из семьи Шэнь. Выйди и помоги мне поприветствовать гостей, - Чжао Пинчуань вежливо извинился перед всеми присутствующими здесь, прежде чем пригласить матриарха Чжао выйти. Любой, кто увидит его, должен был похвалить за такие хорошие манеры. Неудивительно, что матриарх Чжао всю душу положил на его обучение. Чжао Даху не повезло, что он потерял свою жизнь в горах, иначе через несколько месяцев он смог бы насладиться благословениями своего брата. Хотя ему пришлось много работать, чтобы оплатить образование Чжао Пинчуаня, но разве Чжао Пинчуань, сдав экзамен, стал бы плохо относиться к своему второму брату?

Глаза матриарха Чжао загорелись, как только он услышал, что из города приехала семья Шэнь. Другие сделали то же самое. Все в деревне Пиншань знали, что это известная семья в городе. Они смутно помнили, что в семье Шэнь был незамужний ге-эр. Может быть, он пришел в семью Чжао в это время, чтобы... Взгляды, которые все бросали на Чжао Пинчуаня, становились все ярче и ярче.

Матриарх Чжао думал о том же. Он беспокоился о браке третьего сына, но и Чжао Пинчуань, и третий старейшина Чжао настаивали на том, чтобы подождать, пока он сдаст экзамены, прежде чем принимать решение. Если он успешно сдаст экзамены, то, естественно, будет искать семью более высокого класса. Если он не сдаст, то семья ге-эра, все равно будет не слишком плохой, учитывая его возраст и статус студента. Теперь, когда Чжао Пинчуань стал Сюцаем, матриарх Чжао стал матерью ученого, и его требования к зятю возросли. Обычные семьи для него были недостаточно хороши. Он не мог найти для своего третьего сына такого же грубого деревенского ге-эра, как Ван Чуньхуа. Он должен быть из большой семьи, чтобы соответствовать статусу Пинчуаня.

Семья Шэнь была крупным землевладельцем, с сотнями акров хороших полей и множеством магазинов. Их ге-эр определенно принесет много приданого, когда выйдет замуж в их семью Чжао. В то время все эти вещи будут принадлежать третьему сыну, а третий сын был самым почтительным и послушным по отношению к нему. Наконец-то матриарх Чжао сможет наслаждаться жизнью.

Перед домом Чжао остановилась карета. Староста Ли и третий старейшина Чжао вышли, чтобы поприветствовать мужа и жену средних лет, которые вышли из кареты. Мужчина тепло поздравил их:

- Поздравляю семью Чжао с рождением талантливого Сюцая. Где же Сюцай? Почему я его не вижу?

- Господин Шэнь, входите скорее. Пинчуань услышал, что приезжает знатный гость, и попросил свою мать выйти, чтобы развлечь вас. Он вот-вот выйдет, - третий старейшина Чжао был хорошим собеседником. В этот день у него рот не закрывался от улыбки. Тот факт, что господин и госпожа Шэнь приехали лично, безусловно, повысил репутацию семьи Чжао. Было бы здорово, если бы их семьи породнились.

Староста Ли втайне покачал головой. Он также завидовал успехам семьи Чжао, но не мог позволить себе быть частью их семьи. Он надеялся, что через три года двое его сыновей смогут сделать его предметом зависти всей деревни. Думая о том, что сказал учитель о двух его сыновьях, староста Ли расправил грудь.

Через поля, полные весны Глава 34. Наставник

Те, кто был занят на поле Тан Чунмина, могли, подняв голову, увидеть людей, направляющихся к семье Чжао, и звуки смеха, доносящиеся из их дома. По сравнению с закрытой дверью во внутренний двор семьи Тан контраст был разительным.

Ли Дашань молча вытаскивал камни из земли, выбирая большие и собирая их вместе, - работа не слишком утомительная, но нудная и громоздкая. К счастью, десять крупных мужчин не ленились. Все камни можно было отобрать за один день, постепенно добирая остальное.

Время от времени кто-то перебрасывался словами, с завистью сплетничая о семье Чжао. Не говоря уже о других вещах, тот факт, что Чжао Пинчуань сдал экзамены, сэкономит его семье много налогов и им не придется заниматься принудительным трудом на барщине.

Кто-то вдруг сказал:

- Семья Чжао только что оплатила барщину. Теперь, когда Чжао Пинчуань стал Сюцаем, его семья больше не обязана отбывать барщину, так как вы думаете, они обратятся в магистрат, чтобы вернуть свои деньги?

Хотя они и завидовали нынешнему положению семьи Чжао, некоторые из них громко рассмеялись над этими словами, так как вся деревня знала о характере матриарха Чжао. Вполне вероятно, что так и случится.

Ли Дашань посмотрел в сторону дома Чжао, увидел работающего рядом Ли Фэна и негромко обратился к нему:

- Эй, Ли Фэн, как думаешь, брату Мину будет неприятно смотреть на эту ситуацию? И не будет ли эта семья Чжао снова задирать его в будущем?

Ли Фэн тоже поднял голову и прищурился. В этот момент Ли Дашань не мог определить, что он чувствует. Ему всегда казалось, что Ли Фэн слишком отличается от них, деревенских жителей.

Ли Фэн сказал:

- Он просто Сюцай.

От этих слов у Ли Дашаня застучали зубы. Как высокомерно. Для них, жителей деревни, ученый был очень престижным и авторитетным человеком, и в душе ему стало еще более интересно, чем же занимался Ли Фэн до своего возвращения. Его аура была определенно более жуткой, чем у тысячника Ю Му.

- Не волнуйся. Сюцай не может делать все, что захочет. И даже если он станет чиновником, всегда были чиновники, которых отстранили от должностей или даже лишили головы, не говоря уже о том, что он просто Сюцай, - снова раздался холодный голос.

Ли Дашань не мог не испытывать некоторого благоговения перед Ли Фэном. Беспокойство, которое он испытывал за брата Мина, также исчезло. Теперь он был убежден, что Ли Фэн способен защитить брата Мина. Он надеялся, что семья Чжао не будет напрашиваться на неприятности и провоцировать Ли Фэна.

Даже во время разговора его руки не останавливались. Когда две корзины были наполнены камнями, и они уже собирались поднять их и отнести в специальное место, где они будут сложены в кучу, к дороге подъехал дядя Чжао Лю на своей телеге с волами. Работники радостно поприветствовали его:

- Дядя Лю снова здесь? Мы ждали вас.

Все они приходили работать за деньги, но этот дядя Чжао Лю был странным, ему не нужны были деньги Мин ге-эра за помощь. Каждый день, возвращаясь из города, он приходил со своей тележкой волов, грузил камни и увозил на поле, экономя людям много сил.

Первоначально, видя сегодняшнюю суету и волнение в семье Чжао, все думали, что дядя Чжо Лю будет более или менее озабочен этой стороной семьи. Но теперь стало ясно, что дядя Чжао Лю даже не ходил к ним. Когда он вернулся, то сразу же направился на поле Мин ге-эра. Все в деревне знали об обидах между дядей Чжао Лю и семьей Чжао, в конце концов, речь шла о жизни Даляня, поэтому логично, что дяде Чжао Лю будет трудно отбросить эти обиды. Просто не все воспринимали жизнь ге-эров всерьез.

Дядя Чжао Лю улыбнулся:

- Я пришел, чтобы дать вам, ребята, полениться. Хорошо, хорошо, телега здесь, несите корзины сюда.

- Хаха, спасибо дядя Чжао Лю, - в его присутствии никто больше не упоминал о веселье семьи Чжао.

Было уже послеобеденное время и хотя лето еще не наступило, каждый из них обильно потел. Когда кто-то вытер пот со своей головы и посмотрел в сторону двора, он случайно увидел, как дверь открылась, и радостно сказал:

- Эй, смотрите, дети пришли принести нам еду и питье.

Все прекратили свою работу и посмотрели туда. Да Мао, старший сын Ли Дашаня, шел впереди и нес большой кувшин с водой. Позади него шли Эр Мао и внук дяди Чжао Лю и несли большую корзину. Должно быть, она была полна еды. Вода самая тяжелая, поэтому ее нес старший ребенок. Сзади вышла черно-коричневая собака, остановилась у двери и дважды гавкнула. Последним вышел ребенок, держа в руках тряпичного тигра. Это был маленький ге-эр семьи Тан.

Дети пришли на поле вместе с собакой, Тан Чунмин стоял у двери и не помогал, глядя на то, как дети с трудом несут груз. Когда они были на полпути, мужчины, работавшие там, бросили свою работу и подошли, чтобы забрать тяжести. Сначала они взяли большой кувшин из рук Да Мао, и Да Мао сказал спасибо мужчине.

Хотя было решено, что им будут платить только за работу, а не кормить, во второй половине дня Тан Чунмин готовил булочки на пару и приносил воду, а иногда, вместе с Чжан Сю и Ван Мо варил суп на косточках.

Мужчины семьи Ван Мо также работали здесь. Когда староста Ли набирал работников, он даже без напоминания Тан Чунмина завербовал людей из этих двух семей. Эти два ге-эра были близки с братом Мином, так что никто не мог возразить.

Мужчина семьи Ван Мо был гораздо более общительным, чем Ли Дашань. Встретив  Тан Чунмина, он улыбался и говорил, как он ценит заботу Тан Чунмина о его ге-эре, что сделало Тан Чунмина счастливым.

Когда руки детей опустели, они смеялись и весело здоровались со всеми. Да Мао и Эр Мао были особенно счастливы, потому что дядя Фэн устроил им выходные в последние два дня. В прошлом, когда они тренировались с дядей Ю Му, они в основном учились и играли одновременно. Но теперь, когда Ю Му ушел, а Ли Фэн занял его место, им приходилось нелегко.

Дядя Фэн был не таким милым и разговорчивым, как дядя Ю, у него были свои правила относительно того, как долго нужно держать стойку лошади, и он не допускал никакого безделья. Осознав это, Да Мао стиснул зубы и продолжал тренироваться, но Эр Мао струсил и захотел отказаться. Поначалу Чжан Сю также жалел Эр Мао, который был слишком молод для обучения боевым искусствам, и сказал Дашаню поговорить с Ли Фэном.

Но после разговора с Ли Фэном Ли Дашань твердо решил отправить Эр Мао к Ли Фэну, чтобы тот обучал его и приучал к дисциплине. После того, как Ли Фэн несколько раз наказал мальчиков, они больше всего завидовали А-Линю. Почему дядя Фэн был так добр к А-Линю, но так суров с ними? Они также хотели деревянную лошадь, которую дядя Фэн сделал для А-Линя, и которая была размером с его голову! Почему дядя Фэн был таким предвзятым?

Теперь, когда они встретили Ли Фэна, они были не лучше крысы, встретившей кошку. Они только что дурачились со своим отцом, но как только они встретили Ли Фэна, они замолчали и послушно поздоровались.

Тан Чунмин оставил детей снаружи и вернулся в дом. Чжан Сю и Ван Мо вымыли руки, принесли оставшиеся паровые булочки на стол и сразу же съели их. Ни один из них не пошел в семью Чжао, так как в это время пойти туда было бы просто ударом по сердцу по отношению у брату Мину. То же касалось и Шэнь Фулана. Хотя его муж, как глава деревни, ничего не мог с этим поделать и ему пришлось пойти в семью Чжао, сам Шэнь Фулан рано утром отправился в город, чтобы навестить своего беременного ге-эра.

Чжан Сю передал Тан Чунмину паровую булочку и поставил перед ним чашку с супом.

Тан Чунмин разорвал булочку и сказал:

- Я только что выглянул за дверь. В семье Чжао очень оживленно, у ворот припарковано несколько карет. Эй, что за выражения на ваших лицах? Какое отношение это имеет ко мне? Даже если он станет ученым и чиновником, я все равно смогу жить своей жизнью.

Увидев их настороженный вид, Тан Чунмин равнодушно махнул рукой, ему действительно было наплевать на это, это же всего лишь Сюцай. Он сам, по крайней мере, закончил крупный университет в прошлой жизни, а его брат Чуньжун тоже хороший студент, не хуже Чжао Пинчуаня, а уж как человек и подавно намного лучше.

- Ты... я действительно не знаю, что о тебе сказать. Посмотри на себя. После того, как в семье Чжао появился Сюцай, все в деревне изменится. Я не знаю, что семья Чжао может придумать в будущем, чтобы запятнать твою репутацию. Хотя мы все знаем, что они за люди, но некоторые сельчане неизбежно будут говорить о тебе плохие вещи и поливать тебя грязью, чтобы выслужиться перед стариком Чжао, - Чжан Сю беспокоился. Он не ожидал, что Чжао Пинчуань действительно сдаст экзамен. Он уже потерпел поражение в руках брата Мина, а учитывая характер матриарха Чжао, разве можно расчитывать, что он обо всем забудет?

Тан Чунмин хмыкнул и сказал:

- Я закрою двери, буду выращивать свои собственные овощи и жить своей собственной жизнью, не обращая внимания на то, что они говорят. Кроме того, Чжао Пинчуань - ученый, который больше других хочет сохранить свою репутацию. Не волнуйтесь, ни он, ни его мать не посмеют ничего сделать. В противном случае это разрушит его репутацию как ученого. Максимум, они смогут похвастаться на словах.

Для него, Тан Чунмина, их похвальба все равно будет просто звуком.

- У тебя щедрое сердце,  - сказал Ван Мо, видя, что Тан Чунмин не стал слишком заморачиваться. Так было лучше, так как для беременного организма было бы вредно принимать это близко к сердцу.

В тот день, пока рабочая сила еще не разошлась, в деревню Пиншань примчался Тан Чуньжун. Он, естественно, уже знал о результатах экзаменов. На экзамене было семь или восемь студентов из города Пинъань, в итоге успешных кандидатов оказалось всего двое, и одним из них был Чжао Пинчуань из деревни Пиншань. Услышав это, Танг Чуньжун встревожился.

Он хорошо знал о споре между семьей Чжао и его братом и обоялся представить, как семья Чжао будет издеваться над его братом теперь, когда они получили власть. После школы он помчался в деревню Пиншань и попросил кого-нибудь передать сообщение его матери, что он останется у брата этой ночью.

- Брат, брат, ты в порядке? – в панике спросил Тан Чуньжун, чей лоб вспотел от бега,  как только увидел Тан Чунмина.

Тан Чунмин нежно вытер его лоб, словно изящный фарфор, который нельзя трогать или ронять. Затем он легонько ткнул его пальцем в голову и сказал:

- Это всего лишь третий сын семьи Чжао, сдавший экзамен. Я все еще жду, когда ты сдашь этот же экзамен через три года. Действительно, в чем проблема с этим Сюцаем? Если ты действительно беспокоишься о том, что семья Чжао будет издеваться надо мной, тогда хорошо сдай экзамен и возвращайся, чтобы победить его.

Ван Мо вернулся к себе, чтобы позаботиться о детях, но Чжан Сю все еще был там и раздулся от радости, услышав громкие слова Тан Чунмина.

Тан Чуньжун покраснел, но в душе подумал: «Если я хочу действительно победить семью Чжао, я должен сдать экзамен лучше, чем Чжао Пинчуань», поэтому он решил разозлиться еще больше, чтобы не проиграть этому интеллигентному подонку Чжао Пинчуаню. Тан Чуньжун просто презирал Чжао Пинчуаня.

- Брат, подожди, я поддержу тебя, когда сдам экзамен!

- Хорошо, вот что я называю амбициями. Хотя какой в этом смысл? Позже, когда ты сдашь  экзамены и отправишься смотреть мир, твой кругозор значительно расширится, и ты увидишь, что этот недоумок не стоит того, чтобы тратить на него слишком много усилий. Чем меньше собака, тем она громче лает, - Тан Чунмин включил режим наставника.

Тан Чуньжун слушал в замешательстве, не совсем понимая, о чем говорит его брат. Тан Чунмин снова взял себя в руки и сказал:

- Как ты думаешь, что больше всего волнует такого подонка, как Чжао Пинчуань? На что я рассчитывал, когда избавлялся от родства с семьей Чжао?

- Репутация? - немедленно ответил Тан Чуньжун.

- Верно, этот тип людей больше всего печется о своей репутации. И хотя теперь, когда он сдал экзамен, есть люди, готовые проявлять к нему уважение, но когда дело доходит до такого, как я, который не хочет с этим мириться и сразу опозорит его, разве Чжао Пинчуань посмеет меня тронуть? Нет, дело не в том, что я смотрю на него свысока, но у него есть свои слабости, он хочет продолжать путь к императорским экзаменам, а потому должен заботиться о своей репутации и сдерживать свою семью. По крайней мере, несмотря ни на что, я также воспитываю кровь и плоть его семьи Чжао.

Тан Чунмин прямо рассказал об этом Тан Чуньжуну. У других людей могут быть сомнения, но для Чжао Пинчуаня важнее всего были достоинство и репутация, а чем больше он заботился об этом, тем больше это связывало ему руки. Тан Чунмин может действовать бессовестно, в любом случае, он ге-эр, если он будет бояться того, что скажут люди, он в любой момент может собрать свои вещи и переехать.

- Брат... - Тан Чуньжун, казалось, что-то понял, но в глубине души ему было немного грустно. Если бы он был способен защитить своего брата, его брат не предпочел бы запятнать свою репутацию, чем идти на компромисс с такими людьми, как семья Чжао, верно?

- Зачем ты хмуришься в таком юном возрасте? Не боишься превратиться в маленького старичка? Какой смысл так много думать? Раз уж ты здесь, можешь остаться, я приготовлю тебе сегодня вечером что-нибудь вкусное. Так получилось, что сегодня утром я попросил дядю Чжао Лю привезти мяса, - Тан Чунмин был достаточно озорным, чтобы дернуть своего брата за волосы и хорошенько взъерошить их.

Тан Чуньжун убежал с растрепанными волосами. Если бы не большой живот его брата, он бы сопротивлялся.

Чжан Сю с весельем смотрел на это и сказал Тан Чунмину, чтобы он так не издевался над своим младшим братом.

В этот момент Тан Чунмин не понимал, какое влияние его слова окажут на будущее восприятие Тан Чуньжуна. Он направил своего брата, который был чистым и невинным человеком, на другой путь.

Тан Чуньжун неоднократно спрашивал его, в чем его слабость? Он не хотел быть похожим на Чжао Пинчуаня. Его меньше всего волновали поверхностные и легкомысленные вещи. Но его семье, его матери и брату было суждено стать его слабостями. Поэтому единственным способом защитить свою слабость было стать сильнее.

Округ Аньпин.

Результаты провинциального экзамена были доступны в округе еще до того, как они стали известны в поселке. Тэн Юй, который ранее вернулся в окружной город, также был одним из тех, кто следил за ними, так что список кандидатов, успешно сдавших экзамены, также был предоставлен управляющему рестораном Чэню рано утром.

Когда они увидели имена главных кандидатов, они оба ошеломленно замерли и протерли глаза.

Как вы думаете, кто занял первое место на этом экзамене? Это был ученый, который приходил в «Павильон Тинцзин», пытаясь продать свою каллиграфию. Вначале господин Чэнь думал только о том, как закинуть сеть, чтобы создать хорошую репутацию для «Павильона», но никогда не думал, что поймает большую рыбу.

Вспоминая о слегка смущенном и застенчивом выражении лица мастера Тао, управляющий Чэнь не ожидал, что его знания будут такими хорошими.

- Молодой господин, я пойду и узнаю, где остановился мастер Тао, и отправлю ему большой подарок? - предложил управляющий Чэнь.

- Хорошо, но нет необходимости упоминать о том случае. Помните, что мы в «Павильоне Тинцзин» не должны воспринимать это как одолжение. Мы только покупатели и продавцы, мы платим одной рукой, а поставляем другой, мы просто пытаемся наладить хорошие отношения. Никто нам ничего не должен, кто бы это ни был. Ведь самое главное для ученого - сохранить достоинство, - сказал Тэн Юй.

Если станет известно, что «Павильон Тинцзин» выступает в качестве благотворителя,  это не только вызовет недовольство этого ученого, но и нанесет вред «Павильону».

- Да, молодой господин, я приму это к сведению и запомню, - сказал управляющий, хотя в душе чувствовал себя немного неуютно. Он действительно собирался напомнить, что только благодаря их поддержке мастер Тао смог принять участие в  экзамене, находясь в столь затруднительном положении. Но, как сказал молодой господин, если мастер Тао действительно подумает, что они прижимают его за то, что произошло тогда, то, вероятно, у него на сердце останется осадок, а это принесет несчастье в «Павильон».

В результате управляющий Чэнь, как и другие люди, приготовил только набор из четырех сокровищ ученого и слиток серебра для отправки к двери мастера Тао. Этот подарок не выделялся среди других дарителей, но первыми, к кому пришел мастер Тао, чтобы выразить свою благодарность, был «Павильон Тинцзин».

В доме Чжао оживленная толпа разошлась. Матриарх Чжао послал Ван Чуньхуа прибраться в доме. Ван Чуньхуа согласился с улыбкой и без всякой неохоты, которую он чувствовал всегда, когда им командовал старик Чжао. Вместо этого он повернулся и уговорил своего сына пойти и составить компанию бабушке. Он также ущипнул ге-эра Чжао Мэя и велел поторапливаться и не лениться. Отругав Чжао Мэя, он почувствовал себя более комфортно. Не то чтобы Ван Чуньхуа не сердился на то, что матриарх Чжао так с ним обращается, но для того, чтобы жить хорошей жизнью, он должен доставлять свекрови удовольствие.

Конечно, ему было жаль серебра, что забрал старый матриарх Чжао, от одной мысли об этом его сердце обливалось кровью.

Чжао Пинчуань проводил последнего гостя и обсудил свой брак с матерью. Сегодня господин и госпожа Шэнь пришли поздравить его с вполне понятными намерениями - они хотели сделать Чжао Пинчуаня своим зятем.

- Пинчуань, что ты сам думаешь? А что сказал третий дядя? - нетерпеливо спросил матриарх Чжао. Когда вошел его третий сын, его морщинистое лицо расцвело как букет цветов.

- Естественно, третий старейшина сказал «да», - Чжао Пинчуань налил себе чашку чая и выпил ее до дна, его горло пересохло от разговоров в течение дня, - Но я не думаю, что много слышал о семье Шэнь в городе.

Чжао Пинчуань не так охотно соглашался на брак, как матриарх Чжао и третий дядя Чжао, которые не могли дождаться, чтобы сразу дать свое согласие, боясь, что брак будет отложен или что произойдут какие-то изменения. Но Чжао Пинчуань все это время жил в Динчжоу и видел его процветание. Он также попросил своих одноклассников провести его в лучшие дома Динчжоу, чтобы посмотреть на сыновей и дочерей из высшего сословия. Мир снаружи оказался гораздо больше, чем он мог себе представить. Как он мог привязать себя к такому маленькому месту? Даже если семья Шэнь была хорошо обеспечена, они были лишь немного богаты. По его мнению, они никак не могли помочь ему в учебе и дальнейшей карьере.

Он рассказал об этом своему третьему дяде и волнение в сердце третьего старейшины Чжао слегка остыло. Ему показалось, что в будущем Чжао Пинчуань будет не просто ученым. Если то, что сказал Чжао Пинчуань, правда, и что семья Шэнь не сможет помочь ему в его официальной карьере, как он мог позволить семье Шэнь отсрочить будущее Чжао Пинчуаня?

- Это хорошая идея, - сказал матриарх Чжао, шлепая себя по бедрам, - Завтра мама пойдет в город и расспросит всех. Свахи в городе должны знать о ге-эре семьи Шэнь. Если их ге-эр нездоров, мне все равно, сколько серебра они дадут в приданое!

Старый матриарх Чжао мог быть жестоким по отношению ко всем остальным, и он был слишком скуп, чтобы использовать эти деньги самому, но он очень любил своего третьего сына и хорошо о нем заботился, так что даже серебро отошло на второй план по сравнению с его будущим.

- Хорошо, мама, давай поговорим об этом завтра, когда ты все узнаешь. У мамы был утомительный день, иди отдыхать пораньше, - Чжао Пинчуань и сам устал, но на его лице было выражение сыновней почтительности и заботы о матери.

- Мой третий сын - самый сыновний и почтительный в отличие от двух твоих безответственных братьев, - старый матриарх Чжао пришел в восторг, взял за руку своего третьего сына и начал жаловаться, - Ты не знаешь, что эта звезда неудачи натворил в твое отсутствие. Теперь ты наконец-то сдал экзамены и можешь поддержать свою мать. Вот увидишь, завтра, нет, послезавтра, я разберусь с этой сукой!

В тот день, когда его прилюдно разоблачили за притворство больным, матриарх Чжао потерял все свое достоинство и полностью опозорился, но при этом во всем винил Тан Чунмина. Если бы не этот злой дух, разве он стал бы посмешищем для всего молодого поколения? Его даже ругал его третий дядя. Но теперь, когда он стал матерью Сюцая, кто посмеет смеяться над ним? Даже третий дядя обязан уважать его, да?

Матриарху Чжао не терпелось избавиться от этого гнева в своем сердце!

Как только Чжао Пинчуань услышал это, он понял, о ком говорит его мать. Его брови тут же нахмурились. Разве он не сказал матери, чтобы он больше не беспокоил этого человека? В глубине души он знал, что его мать слишком зол, и опасался, что он пойдет разбираться с Тан Чунмином. Он знал, что его мать привык использовать Тан Чунмина в своих интересах, а теперь его попросили склонить голову и признать поражение. Как он мог смириться?

Думая об этом, он не может не жаловаться на невежество своей матери, который всегда тянул его назад. Как он осмелится выводить такую мать на люди?

- Мама, - терпеливо спросил Чжао Пинчуань, - Что происходит?

Наконец-то матриарх Чжао получил возможность излить кому-то душу. Он продолжал и продолжал рассказывать о постыдных, по его мнению, поступках Тан Чунмина. Он соблазнил мужчину, чтобы тот помог ему засеять поле, он даже переспал с владельцем ресторана в городе. Иначе почему люди платят такие большие деньги за его овощи? А теперь в его двор заходит и выходит куча мужчин. Он опозорил своего покойного мужа. Такую бесстыжую шлюху нужно утопить в клетке для свиней.

В присутствии собственного сына матриарх Чжао не стеснялся в выражениях и радостно ругался. Однако у Чжао Пинчуаня начала болеть голова и задергалось веко. За последний день его терпение почти иссякло. Неудивительно, что третий дядя напомнил ему, чтобы он уговорил мать держать рот на замке. Причина была именно в этом. Он уже давно перешел от разочарования к отвращению к Тан Чунмину. Если бы не Тан Чунмин, деревенские жители не смотрели  бы на него так, что он был вынужден рано уехать в город.

Теперь, когда он услышал, что Тан Чунмин проводит свои дни, общаясь с деревенскими мужчинами, неприятное чувство в его сердце стало еще глубже. Но больше всего его разочаровало то, что Тан Чунмин действительно зарабатывал на жизнь, покупал землю и сотрудничал с городским рестораном. Он, конечно, не думал, что Тан Чунмин спал с владельцем «Цзиньцзи», как утверждал его мать. Он был в «Цзиньцзи» и знал, что он считается лучшим рестораном в городе. Как мог владелец этого ресторана заинтересоваться деревенским ге-эром настолько, чтобы выложить деньги?

Теперь он вспомнил, что когда он вернулся, он слышал, как его сокурсники упоминали, что еда в ресторане «Цзиньцзи» стала лучше, чем раньше. Они даже сказали, что однажды пригласят его поесть там. В тот момент он не связывал это с Тан Чунмином. Тем не менее, он не согласился со словами матери.

Он хотел увидеть, как Тан Чунмин будет умолять его о помощи, но этому не суждено было сбыться.

Чжао Пинчуань не поверил словам матриарха Чжао о том, что Тан Чунмин утаил серебро Даху. Он хорошо знал, каким был Чжао Даху. Из двух его братьев один был глупым и ленивым, а другой был честным и преданным. Он был очень внимателен к своей матери и также хорошо заботился о своем младшем брате. Но по какой-то причине Чжао Пинчуань всегда возмущался вульгарностью и невежеством своего брата и закрывал глаза на то, что его мать постоянно требует у Даху денег. Конечно, им приходилось нелегко, но разве они не смогли бы полагаться на него, Чжао Пинчуаня, в будущем?

Он прекрасно знал, что его мать просто завидует серебру Тан Чунмина.

- Хорошо, мама, - нетерпеливо сказал Чжао Пинчуань, - Разве третий дядя не сказал тебе не лезть в дела их семьи? Почему ты не слушаешь? Мама, ты не должен присматривать за ним впредь. Он уже разорвал все отношения и не имеет с нами ничего общего. Если ты сейчас пойдешь устраивать скандал, разве люди не будут сплетничать о нас, говоря, что семья Чжао не может оставить в покое ге-эра умершего брата? Мама, ты знаешь, сколько людей сейчас завидуют нашей семье?

- Мой сын теперь Сюцай, чего мне бояться? – закричал матриарх Чжао. Он никогда не склонится перед этой сукой. Не в этой жизни.

- Да, ты не боишься. Но твой сын боится, - Чжао Пинчуань знал, что не может изменить мысли матери, поэтому ему пришлось пригрозить, - Я боюсь, что получу репутацию человека, заставившего зятя умереть. Боюсь, что я даже не смогу сохранить свой статус Сюцая. Мама, я прошу тебя. Я должен продолжить свои экзамены. Как я могу испортить свою репутацию и разрушить свое будущее ради такого бесстыжего ге-эра? Мать последует за мной в город и станет уважаемым человеком. Впереди нас ждут хорошие времена. Если же мать намерен свести счеты с этим человеком, ну, тогда я просто останусь дома и буду работать на поле. Мне не придется так много работать впустую, чтобы сдавать экзамены зря.

- Ни за что! Как будущее моего сына может быть разрушено из-за одной сучки? Я задушу его до смерти! – в глазах матриарха Чжао полыхала такая ненависть, словно Тан Чунмин действительно испортил будущее его сына. Несмотря на то, что Тан Чунмин сильно изменился, в сознании старого матриарха Чжао он все еще был тем ге-эром, над которым он раньше без конца издевался. Поэтому чем больше он сейчас выходил из-под контроля, тем больше матриарх Чжао злился.

- Если я когда-нибудь закрою небо в округе Аньпин*, ты сможешь делать с ним все, что захочешь. Но только после этого, - Чжао Пинчуань был категоричен, но в то же время он дал матери надежду. Чжао Пинчуань был очень амбициозен и верил, что этот день наступит. Перед ним лежит гладкий путь к статусу Дзюрена и Цзинши, и ему не нужно разрушать собственное будущее ради тех, кто не имеет значения.

(*Закрыть небо одной рукой – иметь власть, руководить, управлять)

- Хорошо, - матриарху Чжао пришлось проглотить свой гнев и согласиться, - Мать будет ждать этого дня!

Он не мог пощадить эту суку.

Хотя Чжао Пинчуань не любил вульгарность и невежество собственной матери и не питал ни капли сыновнего благочестия, он готов был терпеть, по крайней мере, до тех пор, пока не возникнет реальная угроза его собственным интересам. Он знал, что в его  успехе на экзаменах была доля материнского труда. Без матери у него не было бы столько денег после смерти отца.

Поэтому, чтобы поднять настроение матери, он решил поинтересовался у своих одноклассников в городе о положении владельца ресторана «Цзиньцзи». Если бы он мог поговорить с городскими чиновниками и разорить этого человека...

Из-под окна медленно выдвинулась темная фигура. Только отойдя на большое расстояние, темная фигура медленно выпрямилась и испустила долгий вздох. Чжао Даню всегда знал, что третий брат ни во что не ставит их с Даху. У его матери в сердце был только один сын. Он не видел, чтобы даже после смерти Даху его мать проливал много искренних слез.

Репутация? Чжао Даню усмехнулся. Он боится испортить репутацию, не так ли? Его добрый день настал. Чжао Пинчуань никогда не избавится от своего старшего брата, иначе он позволит его репутации рухнуть на землю.

Серебро, нет ничего важнее серебра! Когда Чжао Даню подумал о подарках, которые сегодня принесли гости, в его глазах вспыхнула жадность.

Тан Чуньжун оставался со своим братом два дня подряд. Увидев, что гости семьи Чжао разошлись, но ни старый матриарх Чжао, ни Ван Чуньхуа не пришли к его двери, чтобы доставить неприятности, сердце Тан Чуньжуна успокоилось. Все было так, как говорил его брат, похоже Чжао Пинчуань держал под контролем свою порочную семью.

Но он знал, что эта сдержанность была лишь временной. Некоторые люди просто не могут изменить свою гнилую натуру. Через три года он должен занять более высокую должность, чем Чжао Пинчуань!

Тан Чуньжун был очень рад, что его брат купил землю и заключил сделку с рестораном. Чем лучше становилась жизнь его брата, тем большее облегчение он испытывал. Брат сказал, что у него есть партия хороших семян и что урожай будет выше, чем раньше. Если урожай в этом году увеличится, то в следующем году он поделится частью семян с мачехой.

Тан Чуньжун был еще более счастлив, услышав это. Он видел, что его брат пытается улучшить свои отношения с его матерью, и был рад этому.

С этой мыслью Тан Чуньжун ушел домой. Некоторые из жителей деревни, которые хотели посмотреть веселье, были разочарованы. Суровые слова, сказанные матриархом Чжао в тот день, конечно же, распространились, и некоторые из тех, кто завидовал удаче Тан Чунмина и кто уже был недоволен им, уже приготовились посмотреть большое шоу, но, прождав несколько дней, они не увидели никаких действий.

Вместо этого матриарх Чжао, который редко выходил из дома, отправился в город. Но ему пришлось идти туда пешком, дядя Чжао Лю не позволил ему сесть в свою  повозку, и третий старейшина Чжао ничего не мог с этим поделать.

Как и Тан Чунмин, дядя Чжао Лю тоже не расчитывал погреться в лучах славы Чжао Пинчуаня, наоборот, он хотел держаться как можно дальше от семьи, чтобы не разжигать старую ненависть.

Когда третий старейшина Чжао увидел, что старый матриарх Чжао перестал создавать проблемы, он был еще больше доволен послушным Чжао Пинчуанем и не жалел усилий для продвижения доброго имени Чжао Пинчуаня в деревне и за ее пределами.

В то время как некоторые люди напрасно ждали большого шоу, новый забор Тан Чунмина был построен. Стену возвели из смеси земли и камня, и Тан Чунмин попросил мужчин использовать острые и угловатые блоки гравия на верхней части стены, чтобы люди не могли перелезть через нее.

Раз уж Тан Чунмин все равно платил, работники делали то, что он им говорил, тем более им заплатили за дополнительный день работы. В последний день они также взяли волов дяди Чжао Лю и большого мула семьи старосты и распахали огороженную землю, а также использовали удобрения, которые накопил Тан Чунмин.

В конце дня, когда заработная плата была, наконец, выплачена, Тан Чунмин пригласил этих мужчин и угостил хорошим обедом. Все они остались довольны трапезой и репутация Тан Чунмина как отличного повара распространилась по всей деревне.

Новый двор соединили со старым и между ними установили ворота, чтобы можно было пройти на участок, не выходя из дома. Новый двор был намного просторнее, так что трое детей, а также Сяо Жу, внук дяди Чжао Лю, который в последнее время приходил к ним играть, и Сяо Хуа с удовольствием бегали по новому двору.

Тан Чунмин не стал их останавливать, расценивая это как занятия спортом. Он также был готов сам прогуляться по новому двору. Оказалось, что у него слишком мало места для передвижения. С его животом он не хотел идти в деревню и был вынужден ютиться дома. Теперь, имея такое большое место для себя, Тан Чунмин испытывал непередаваемое чувство достижения.

Новый двор был готов и на повестке дня стоял план Тан Чунмина по рытью колодца для воды. Иначе ему было бы стыдно просить Ли Дашаня работать на него бесплатно. Чжан Сю не будет брать с него денег, поэтому колодец был просто необходим.

В то время, когда все внимание деревни было приковано к семье Чжао, Тан Чунмин поспешил попросить старосту найти опытного эксперта. Колодец был вырыт в нужный день, после того как были определены водные жилы. Никто не знал, что происходило внутри, когда дверь в его двор была закрыта.

К тому времени, когда в деревне распространился слух о том, что семья Чжао собирается связать себя узами брака с большой семьей в городе, колодец уже был вырыт. Глядя на прохладную, чистую воду из колодца, Тан Чунмин счастливо улыбался.

Через поля, полные весны Глава 35. Сводничество

В новом дворе были новый курятник и сарай для овец. Тан Чунмин выделил две специальные зоны для разведения животных. 50 кур и три овцы, находившиеся в старом дворе, были переведены туда. Чем жарче погода, тем сильнее будет запах, поэтому было бы трудно держать их летом в старом дворе.

На прежнем месте курятника Тан Чунмин планировал посадить несколько фруктовых деревьев и построить беседку, увитую виноградом. Летом можно будет сидеть в прохладной тени, а осенью есть плоды. Одна только мысль об этом заставляла Тан Чунмина тосковать, желая, чтобы это время наступило поскорее.

Но безопасность также была важна. Тан Чунмин заручился помощью близких ему людей, чтобы найти для него щенков. На этот раз преуспел дядя Чжао Лю. Он знал многих людей в городе, поэтому мог поспрашивать и узнать, есть ли у кого маленькие щенки. У обычных людей не так много еды, чтобы прокормить несколько собак, поэтому большинство их раздают.

Один щенок был полностью черный, вполне естественно, что дети единодушно решили назвать его Сяо Хэй (Маленький Черный), по аналогии с Сяо Хуа. С именем второго возникли небольшие проблемы, так как он был пестрого окраса. У имени Сяо Хуа уже есть владелец, тогда как следует называть этого щенка? Дети долго спорили, но, в конце концов не смогли принять решение и спросили Тан Чунмина.

Тан Чунмин взглянул на второго щенка. У него на голове торчал пучок взъерошенных волос, придававший ему немного недоумевающий вид, поэтому он решил назвать его Сяо Дай (Маленький Тупица).

Когда появились два маленьких щенка, Сяо Хуа, который уже давно вышел из категории щенков, был так горд собой, что без конца вилял хвостом. Его повысили до звания старшего брата и теперь у него есть два младших брата. Как только хозяин Тан Чунмин сказал Сяо Хуа, чтобы тот позаботился о двух щенках, он со всей ответственностью выполнял свой долг перед двумя младшими братьями.

Это проявилось хотя бы в том, что прежде, чем Тан Чунмин успел обучить двух щенков, они уже сознательно бежали за Сяо Хуа в назначенное место, чтобы решить свои физиологические проблемы. Это была яма, вырытая Тан Чунмином специально для Сяо Хуа. Она была покрыта доской, и в доске была дырка, в которую Тан Чунмин регулярно смывал воду.

В первый раз увидев, как Сяо Дай спотыкается за Сяо Хуа и Сяо Хэем, чтобы решить свои проблемы, Чжан Сю и Ван Мо согнулись от смеха. На самом деле непреднамеренно данное Тан Чунмином имя было слишком подходящим. Круглый маленький щенок был таким милым и неуклюжим. Он был явно такого же размера, как и Сяо Хэй, но не мог даже уверенно ходить и часто падал на землю. Когда Сяо Хуа и Сяо Хэй повернулись и взяли его зубами за шкирку, он все еще растерянно оглядывался.

- Я думаю, это все из-за имени, которое ты ему дал. Разве можно было назвать собаку тупицей? - сказал Чжан Сю, потирая живот, который болел от смеха.

- О, где дядя Чжао Лю нашел для тебя такую забавную собаку? Это действительно живое сокровище, - Ван Мо тоже засмеялся.

- Я не знаю, - Тан Чунмин пожал плечами, - Думаю, когда он вырастет, станет лучше. Посмотрите, какой высокий сейчас Сяо Хуа. На днях он поймал крысу. Хорошо иметь такую большую собаку, не правда ли? - Тан Чунмин не думал, что собаки умеют ловить крыс.

Конечно, когда он впервые увидел Сяо Дая, сразу было видно, что с ним что-то не так. Одна из задних ног оказалась короткой, но если бы он не обратил внимания, то даже не заметил бы. Хозяин хотел выбросить собаку, но дядя Чжао Лю решил забрать ее и дать брату Мину посмотреть, если она ему не понравится, он мог ее выбросить.

У Тан Чунмина не было никаких проблем с этим, поэтому он оставил щенка себе. Он не хотел выбрасывать такую собаку, так как щенок не смог бы выжить, если бы его выгнали. Он не мог этого вынести, а также хотел проверить, подействует ли на увечного щенка родниковая вода. Эффекта пока еще не было видно, но Тан Чунмин считал, что за все то веселье, которое он получил благодаря Сяо Даю, стоило оставить его у себя.

Все первоначально купленные пятьдесят цыплят выжили и сейчас все они превратились в молодых кур. После того, как был построен новый двор, Тан Чунмин поймал еще пятьдесят птенцов. В загон для овец были добавлены еще десять ягнят и две дойные овцы. Овца, которая была куплена первой, уже отъелась и собиралась вскоре снова принести ягненка.

Конечно, это еще было далеко до масштаба, которого хотел Тан Чунмин, но, во-первых, он был слишком занят, чтобы делать это сейчас, а во-вторых, ему нужен был переходный период, чтобы дать остальным жителям деревни возможность адаптироваться. Позже, когда Тан Чунмин расширит масштабы своего бизнеса, они обязательно начнут выяснять причину такой производительности. Опыт ведения сельского хозяйства должен накапливаться шаг за шагом.

Оставалось еще более трех му земли. Тан Чунмин изначально хотел нанять кого-то, чтобы посадить все овощи. Но с помощью Чжан Сю, Ван Мо и Шэнь Фулана, а также благодаря визиту сына дяди Чжао Лю, Тан Чунмину не пришлось никого нанимать. Всего за один день эти люди помогли ему посадить все овощи. Скорость, с которой они выполняли работу, была не меньше, чем у мужчин, работающих в поле, им даже не нужны были деньги Тан Чунмина за их работу. Конечно, он должен был приготовить роскошный ужин, чтобы отблагодарить их.

Но когда дел по хозяйству станет еще больше, он не сможет справиться с ними, не нанимая помощников. Цель Тан Чунмина - жить хорошо и наслаждаться комфортом. Это не значит, что нужно урабатываться до смерти. Но в настоящее время Тан Чунмин все еще колебался, так как не хотел, чтобы кто-то видел, как он кормит кур и овец.

- Вы хотите сказать, что семья Чжао собирается породниться с семьей Шэнь из города? - у Тан Чунмина, который все эти дни был занят копанием колодца, кормлением кур, разведением овец и посадкой овощей, не было ни минуты свободного времени,  поэтому он полностью забыл о семье Чжао.

Какой прок быть ученым, важнее зарабатывать деньги самостоятельно.

Теперь он услышал, как Шэнь Фулан холодно упомянул новости, которые он узнал из деревни и города. Поскольку Чжао Пинчуань был одним из двух людей в городе, кто сдал экзамены на Сюцая, его популярность резко возросла. Даже когда Шэнь Фулан ходил к зятю в город, он слышал, как люди говорили о талантливом и молодом Чжао Сюцае.

Говорили также, что он очень приглянулся городской семье Шэнь и они собирались взять его в зятья, и таким же образом слухи распространились по деревне.

Некоторые люди говорили, что ранее матриарх Чжао отправился в город только чтобы узнать о ге-эре семьи Шэнь. Так что вопрос о заключении брака был на девять из десяти, по всей вероятности, решен.

Тан Чунмин был так занят в эти дни, что теперь полулежал и даже не хотел двигаться,  слушая Шэнь Фулана, который пришел его навестить. Малышей по-прежнему интересовал новый двор и две маленькие собачки, они играли там как сумасшедшие.

Тан Чунмин не запрещал им играть. Как дети могут не играть? К тому же есть еще Ли Фэн, который сделал этих детей очень послушными.

Тан Чунмин, на которого напал припадок лени, тоже немного посплетничал. Ему было интересно узнать о семье, которая планировала породниться с Чжао Пинчуанем. Какая семья может быть настолько слепой, чтобы влюбиться в такого лицемера?

- Что представляет собой семья Шэнь? И неужели их младший ге-эр влюбился в Чжао Пинчуаня?

- Я слышал, что оба супруга семьи Шэнь были среди тех, кто пришел поздравить семью Чжао в тот день. Но я слышал одну вещь в городе, говорят, что младший ге-эр, которого планируют выдать замуж, не родной ребенок супруга Шэнь. Его господин Шэнь нажил с другим ге-эром. Его мать давно умер. Господин Шэнь отмахнулся от него, сказав, чтобы его супруг вырастил его вместе с остальными детьми. Но мой сын также сказал, что он никогда не видел, чтобы супруг Шэнь выводил этого ге-эра в свет с тех пор, как он появился в этом городе. Он даже не знает, как он выглядит сейчас, - Шэнь Фулан фыркнул.

Тан Чунмин некоторое время размышлял над сказанным. Среди прочего здесь присутствовало презрение к тому, что господин Шэнь держал на стороне любовника,  верно? Возможно, была также симпатия и небольшое сочувствие к тому, что такого маленького ге-эра никогда не выпускали из дома. Он не из тех избалованных благородных ге-эров, которых растят глубоко в заднем дворе поместья в большом городе. Это просто рыночный городок, вполне возможно, что такого ге-эра просто никогда не выводили в люди.

Тан Чунмин впервые столкнулся с тем, что в этом мире мужчина может жениться и иметь еще любовника на стороне. Должно быть, этот супруг господина Шэнь был довольно могущественным, раз заставил собственного мужа тайно содержать наложника, вместо того чтобы привести его домой.

Но даже если так, в чем смысл? Он все равно не мог контролировать нижнюю половину тела своего мужа. Он также получил свидетельство о неверности своего мужа, которое всегда напоминало ему, что его муж содержит наложника. Даже если у него были деньги, это все равно плохая жизнь.

Если его муж осмелится совершить такую ошибку в будущем... Хмпф, Тан Чунмин убедится, что он больше никогда не сможет использовать свой корень, а затем вышвырнет его из дома. Но когда он подумал об этом, в голове Тан Чунмина мелькнула определенная фигура...

Этот мужчина... не должен совершить измену, верно?

Если же они начнут драться по-настоящему, Тан Чунмин со своими маленькими руками и ногами точно не сможет победить его. Может, стоить подумать об этом еще раз?

- Значит, Чжао Пинчуань действительно согласился на этот брак? Счастлив ли он, что женится на таком ге-эре? - задавался вопросом Тан Чунмин. Что именно хотел получить Чжао Пинчуань - деньги или репутацию? Так как господин Шэнь хотел заиметь в зятьях Сюцая, приданое не будет слишком убогим, чтобы брак не выглядел плохо, но даже Шэнь Фулан знал, что этот ге-эр рожден от любовника. О какой репутации может идти речь? Согласится ли на это Чжао Пинчуань, для которого репутация имеет решающее значение?

- Об этом я не знаю. Но даже мой ге-эр в городе слышал, что две семьи собираются пожениться. Отныне они вдвоем будут жить в городе, а Чжао Сюцай сможет сосредоточиться на учебе. Такие слова должны были исходить от семьи Шэнь, в противном случае он не был бы так осторожен, - Шэнь Фулан не совсем понял, что происходит, и говорил то, что знал, - Но до того, как появились слухи о семье Шэнь, я слышал, что к семье Чжао приходило много свах, чтобы поговорить о браке. За последние два дня они все исчезли.

Пока они говорили о женитьбе Чжао Пинчуаня, сам герой этих слухов, который пригласил своих сокурсников выпить, тоже был в замешательстве по этому поводу. Он был немного горд и доволен собой, но ему не нравился нетерпеливый подход семьи Шэнь. Он еще даже не согласился, но семья Шэнь уже разнесла весть об этом по всему городу.

Сегодня, когда он увидел своих сокурсников, все они поздравили его и без конца говорили, как будут пить на его свадебном пиру. Только тогда он понял, что уже стал будущим зятем семьи Шэнь. Чжао Пинчуань, который всегда предпочитал брать дело в свои руки, был очень недоволен поведением семьи Шэнь.

Местом, куда он пригласил своих гостей, было не что иное, как ресторан «Цзиньцзи». Он попросил элегантную комнату наверху, где разместился вместе со своими тремя сокурсниками. Только войдя в элегантную комнату, Чжао Пинчуань нетерпеливо рассказал им, что произошло. Он сказал, что все это была собственная идея семьи Шэнь. Его семья еще не дала согласия. Теперь казалось, что брак стал еще более неприемлемым. Его мать приехал в город, чтобы провести расследование, но ничего не узнал о младшем ге-эре. Говорят, что его держат дома, и он редко выходит на улицу, но он также хорошо образован и воспитан. Последние два критерия вполне соответствовали требованиям Чжао Пинчуаня. По его мнению, именно таким должен быть ге-эр - сидеть дома, слушаться отца и мать и служить своему мужу. Он не должен быть вовлечен во внешние дела, в противном случае это будет позор для  мужчины. Поскольку уже был пример в виде Тан Чунмина, он стал еще более требовательным к потенциальному супругу.

- Если вы спросите меня, в этом нет ничего плохого. Так как ты сдал экзамен на  Сюцая в таком юном возрасте, семья Шэнь видит твое будущее, поэтому им не терпится выдать за тебя своего ге-эра. Они хотят, чтобы ты помогал им в будущем. Таким образом семья Шэнь никогда не будет относиться к тебе плохо. Поэтому сначала женись, а если впоследствии тебе действительно не понравится этот ге-эр, ты всегда можешь отказаться от него или завести себе другого, который будет тебя  устраивать, - предложил кто-то.

Чжао Пинчуань в конце концов немного засомневался. Он все еще хотел перебраться в провинцию Динчжоу или даже уездный город. Он был уверен, что с его квалификацией найдется человек, который сможет по достоинтсву оценить его будущее. Что касается семьи Шэнь, то ему вполне понятен их аппетит, жаль было отказываться от всего этого. В конце концов, у семьи Шэнь хорошее видение и она знает, куда стоит инвестировать, но они слишком нетерпеливы.

- Это верно. Почему бы тебе не найти возможность сначала познакомиться с младшим ге-эром семьи Шэнь? Может быть, у него лицо красивое, как цветок, - другой мужчина издал двусмысленный смешок. Они были немного старше Чжао Пинчуаня и имели некоторый опыт.

Они находились наверху в элегантной комнате и разговаривали о семье Шэнь и их младшем ге-эре. Но кто-то шепнул о теме их разговора господину Ци. Тэн Юй хотел выяснить, не связан ли Тан Чунмин со смуглым ге-эром, который появился в уездном городе и попросил его расследовать ситуацию. Поэтому управляющий Ци был очень хорошо осведомлен о жизни Тан Чунмина.

Этот новоиспеченный Чжао Сюцай был из семьи Чжао, с которой Тан Фулан разорвал отношения. Когда управляющий Ци увидел, что Чжао Сюцай пришел в его ресторан, ему пришлось быть более осторожным.

И он, и Тэн Юй, естественно, ценили Тан Чунмина больше, чем молодого ученого с неопределенным будущим. Кроме того, после расследования ситуации Тан Чунмина они также знали, что из себя представляет семья Чжао. Хотя третий старейшина семьи Чжао не жалел усилий для продвижения репутации Чжао Пинчуаня, но как они могли уберечь историю о том, что произошло в деревне Пиншань, от огласки? Поэтому господин Ци прекрасно знал, что случилось в семье Чжао, и ему, естественно, не нравился характер Чжао Пинчуаня.

В отличие от Чжао Пинчуаня господин Ци был довольно известным человеком в городе. Он был управляющим рестораном в течение многих лет и многое знал о делах семьи Шэнь. Внезапно его глаза вспыхнули и он принял решение. Раз уж так вышло, он должен протянуть руку помощи за кулисами. Пусть Чжао Пинчуань сделает это.

Если бы Чжао Пинчуань не пришел в его ресторан, чтобы выпить, он бы не вспомнил, что нужно помочь Тан Фулану. В любом случае, Тан Фулан теперь расширил свои сельскохозяйственные угодья. Ради бизнеса ресторана им было бы более радостно видеть, что Тан Фулан живет спокойной жизнью и его никто не беспокоит.

Управляющий Ци на первом этаже пытался выкопать яму для Чжао Пинчуаня. Но он не знал, что Чжао Пинчунь также пытался найти способ влезть в дела «Цзиньцзи». Он обратился к одному из своих сокурсников, у которого были некоторые семейные связи.

- Знаете ли вы, кто является владельцем «Цзиньцзи»? Что мне делать, если я хочу попросить «Цзиньцзи» сделать что-то?

- А что случилось? О чем ты хочешь поговорить с владельцем «Цзиньцзи»? Насколько я знаю, владелец «Цзиньцзи» из другого конца округа и похоже, он очень важный человек, - у этого сокурсника действительно были связи. Он даже знал, что семья Тэн Юя была из уезда Аньпин.

Так что... Неужели он действительно ничего не знал о семье Шэнь?

Мужчина поставил бокал с вином и игриво посмотрел на Чжао Пинчуаня.

- Да так, семейные мелочи, - Чжао Пинчуань нахмурился в расстройстве и переключил вопрос на Тан Чунмина, - Хотя мой второй брат умер и в моей семье нет места для его вдовца, но неужели так необходимо вести дела с рестораном в таком публичном свете? Кто в деревне теперь не стыдится говорить о моем втором зяте? Даже моя мать стесняется выходить на улицу, боясь, что не сможет держать голову прямо. Мне интересно, могу ли я поговорить с людьми в ресторане. Разве не могут они покупать овощи у кого-то другого? Это же просто овощи, они у всех одинаковые.

Чжао Пинчуань не воспринял это всерьез, считая, что для «Цзиньцзи» не будет проблемой сменить поставщика овощей. Разве с его репутацией Сюцая ресторан не должен принять во внимание его пожелание?

- Ты сказал, что твой второй зять недавно продал овощи «Цзиньцзи»? - мужчина, который изначально вел себя несерьезно, мгновенно сжал свой бокал с вином, услышав эту новость. В его глазах вспыхнул луч яркого света.

- Да. Ну сколько денег он может получить от продажи овощей? Но когда он это делает, люди говорят, что наша семья не может прокормить даже ге-эра. Не то чтобы мы не могли его прокормить, но мы не можем позволить себе потерять достоинство. Несмотря ни на что, я не могу позволить людям говорить о нашей семье и выставлять мою маму в плохом свете, - на лице Чжао Пинчуаня появилось беспомощное выражение.

- Это хороший поступок. Просто предоставь это мне. У меня есть некоторые связи с людьми в этом ресторане. Я попрошу кого-нибудь рассказать им и прослежу, чтобы у тебя не было неприятностей, - мужчина отставил бокал с вином, похлопал Чжао Пинчуаня по плечу и улыбнулся.

- Тогда я буду благодарен брату Чжии! - Чжао Пинчуань искренне поклонился.

Господин Ци не позволил никому подслушивать дальше и не знал, что тот, кого он считал маленьким человеком, сговорился с другими, чтобы лишить их ресторан прибыли.

Когда вино было выпито и трапеза окончена, Чжао Пинчуань и трое его одноклассников расстались. Глядя на удаляющуюся фигуру Чжао Пинчуаня, молодой человек, который посоветовал Чжао Пинчуаню жениться на ге-эре семьи Шэнь ради денег, а если он ему не понравится, то развестись, насмешливо сказал человеку, которого звали братом Чжии.

- Неужели брат Чжии готов позволить этому фальшивому ученому жениться на младшем ге-эре семьи Шэнь, который был рожден от любовника?

Очевидно, все трое знали об интрижке семьи Шэнь, но никто из них не рассказал об этом Чжао Пинчуаню. Понятно, что так называемая дружба между однокурсниками была только на словах.

Третий мужчина улыбнулся и сказал:

- Нет ничего плохого в том, чтобы жениться на нем. Разве семья Шэнь не окажет услугу семье Чжао, дав им приданое просто так?

Они притворялись, что дружат с Чжао Пинчуанем, но на самом деле считали его бедным выскочкой из сельской местности, который притворяется благородным. Но никто не ожидал, что его примут в Сюцаи.

- Правильно, - сказал брат Чжии, радостно хлопая в ладоши, - Я также хочу поблагодарить брата Пинчуаня за то, что он предоставил мне важную информацию. Поэтому я не могу относиться к нему плохо. Разве для него это не было бы браком, заключенным на небесах? Я верю, что брат Пинчуань будет благодарен нам в будущем.

- Брат Чжии, может ли быть так, что его второй зять...

- Не говори, не говори, - брат Чжии покачал указательным пальцем, - Мы сами знаем, что все будет хорошо, хаха, возвращайтесь к себе.

Тан Чунмин не знал, что Чжао Пинчуань действовал за его спиной, чтобы урезать его состояние. Иначе он не стал бы сидеть сложа руки и смотреть на хорошее шоу семьи Чжао. Боюсь, он бросился бы на Чжао Пинчуаня с ножом.

Он также не знал, что кто-то выясняет источник новых поставок «Цзиньцзи», но Чжао Пинчуань случайно проговорился об этом

Сегодня днем Тан Чунмин сидел дома и измельчал вишни в пюре. С тех пор, как в его пространстве созрели вишни, А-Линь всегда с удовольствием ел их. Тан Чунмин был рад побаловать своего ге-эра. Теперь он посадил у себя во дворе несколько фруктовых деревьев, в том числе персики, груши, финики и хурму, чтобы скрыть от посторонних глаз непонятное наличие фруктов. Все они были кем-то найдены. Он также попросил двух сыновей Шэнь Фулана, которые учились в городе, помочь ему и обратить внимание на то, какие свежие фруктовые деревья или фрукты продаются там.

Когда он соберет в своем дворе все те же фруктовые деревья, что растут в его  пространстве, он сможет есть фрукты открыто и без ощущения, что они сворованы за спиной у людей, как он это делал сейчас.

Три собаки, одна большая и две маленькие, лежали у его ног и обгладывали плоды. Как и Сяо Хуа, два щенка очень интересовались фруктами и овощами, выращенными в пространстве. Должно быть, животные более чувствительны к запаху пространства и знают, что поедание этих вещей идет им только на пользу.

- Мама, посмотри на мои большие иероглифы, - А-Линь, чье лицо было испачкано чернилами, широко улыбнулся, протягивая лист бумаги Тан Чунмину.

Сегодня днем Ли Фэна не было дома, но Да Мао и Эр Мао получили от него указание заниматься боевыми искусствами у него дома. Если он поймает их на безделье, они будут наказаны вдвойне. Так что даже если Ли Фэна не было, Да Мао и Эр Мао не посмели бы лениться.

А-Линь также оставался дома с матерью.

- Хорошо, А-Линь так хорошо написал, вот твоя награда, - Тан Чунмин улыбнулся и  протянул ребенку толченое фруктовое пюре, а также вытер чернила с его рук и лица влажным полотенцем. После того, как А-Линь съел фруктовое пюре, Тан Чунмин обратил свой взор на написанные им крупные иероглифы. Конечно, он был слишком молод и слаб, чтобы писать так же хорошо как Да Мао и Эр Мао. Даже последние несколько иероглифов вышли немного кривоватыми из-за запаха вишни, которую он очень любил. Почерк был кривым, но штрихи были правильными. Тан Чунмин не был требовательным и позволил А-Линю свободно развиваться, основываясь на его собственных предпочтениях.

Сам Тан Чунмин тоже взял несколько фруктов и съел их. Чем больше становился его живот, тем больше он ел. Вскоре после обеда он уже опять проголодался, и ему пришлось есть фрукты, чтобы заглушить свой голод.

После того как они закончили есть и привели себя в порядок, снаружи послышался шум. Сяо Хуа быстро выскочил и даже Сяо Хэй залаял своим детским голоском, а Сяо Дай все еще в замешательстве крутил головой, не понимая, что происходит.

- Мама, пришел гость, - А-Линь резко соскочил с кровати на пол, а затем помог матери спуститься на пол. Тан Чунмин не мог даже вынести, чтобы заимствовать силу такого ребенка.

Когда они дошли до двора, то услышали, как кто-то у ворот двора окликнул их:

- Тан Фулан, вы здесь? Я управляющий Ци из «Цзиньцзи».

Господин Ци? Почему он здесь? Хотя в душе Тан Чунмин был озадачен, он сразу же ответил:

- Я иду, подождите минутку.

С самого первого раза за овощами приходил слуга из «Цзиньцзи». Он был очень прилежен и помогал Тан Чунмину собирать овощи, но он всегда приходил сюда рано утром. Почему сегодня они приехали днем?

Тан Чунмин открыл дверь во двор и увидел припаркованную снаружи карету и стоящего возле нее господина Ци. Человек, который постучал в дверь, был молодым слугой, который часто приходил за овощами.

Господин Ци улыбнулся и сказал:

- Извините за беспокойство, Тан Фулан. Так получилось, что я сегодня свободен, поэтому пришел с Сяо Шуньцзы

Тан Чунмин улыбнулся и открыл дверь:

- Пожалуйста, входите, я очень рад, что вы пришли сюда, сумев выкроить время из своего плотного графика.

Господина Ци позабавили слова Тан Чунмина. Он очень отличался от других ге-эров, которых он обычно встречал. В нем не было вульгарности деревенского парня, но была яркость и сердечность, которая отличала его от других юношей. Управляющий попросил Сяо Шуньцзы занести подарки, которые он привез с собой, и с улыбкой последовал за Тан Чунмином во двор.

- Тан Фулан, эти две собаки очень хорошо воспитаны, - сказал господин Ци.

Сяо Хуа, который изначально лаял на него, не издал ни звука, но бдительно следовал за Тан Чунмином, как будто он был готов подойти и укусить господина Ци в любое время. Маленькая черная собака подошла к его ногам и обнюхала их. Управляющий был осторожен, когда шел, так как боялся наступить на нее.

- Я слышал от Сяо Шуньцзы, что вы построили здесь еще один двор. Сегодня у меня было время приехать и посмотреть, а заодно забрать немного овощей.

Сяо Шуньцзы нес хлопчатобумажные ткани, еду и закуски. Все это были вещи, которые Тан Чунмин мог использовать. Господин Ци был очень внимательным.

Тан Чунмину с его животом пришлось медленно сопровождать господина Ци до нового двора:

- Да это незначительные хлопоты. Как это может сравниться с работой господина Ци и вашего босса, мастера Тэна. Двор только что построен, там все еще очень грязно, смотрите под ноги. А-Линь, вернись в дом и налей воды брату Сяо Шуньцзы.

- Хорошо, мама, - послушно ответил А-Линь. Они с Сяо Шуньцзы хорошо знали друг друга, и он повел его в дом, как маленький взрослый.

Тан Чунмин сопровождал господина Ци по новому двору. Все овощи, посаженные в соответствии с инструкциями Тэн Юя, хорошо прижились. Господин Ци был очень доволен увиденным. Количества доступной сейчас продукции было недостаточно для удовлетворения потребностей ресторана. Кроме того, у владельца есть несколько ресторанов. Чем больше овощей вырастит Тан Чунмин, тем лучше.

Управляющий Ци не скрывал, как повлияли овощи Тан Чунмина на бизнес ресторана и похвалы клиентов. Пока он говорил, ему каким-то образом удалось затронуть тему Чжао Пинчуаня:

- Я слышал, что новый Чжао Сюцай тоже из вашей деревни Пиншань. Похоже, что деревня Пиншань - действительно замечательное место. Овощи, которые она выращивает, хороши, и люди, которых она воспитывает, не обычные.

Тан Чунмин бросил косой взгляд на господина Ци. Если бы он не понял, что задумал господин Ци, то прожил бы жизнь напрасно. Неудивительно, что он так долго сплетничал с ним. Оказывается, он ждал этого момента.

Тан Чунмин улыбнулся и сказал:

- Я не такой знаток, как господин Ци, я просто одинокий ге-эр с ребенком и не понимаю всего этого. Если господин Ци говорит, что это необычно, это, естественно, должно быть необычно.

- Ха-ха, - управляющий Ци все больше и больше убеждался в том, что этот ге-эр умный и интересный. Он продолжил, - Я общался с большим количеством людей в ресторане и слышал и другие вещи. У господина Шэнь Дату в городе хороший глаз и он хочет выдать за него своего ге-эра. Это не очень хорошо. Насколько я знаю, об этом младшем ге-эре заботился его супруг с тех пор, как Шэнь Дату забрал его к себе. Но он не мог вынести этого благословения и постоянно страдал от болезней. Оба супруга  боялись, что этот ге-эр не выживет, поэтому они отправили его в деревню и попросили кого-нибудь тщательно позаботиться о нем. Я не думаю, что это пошло ге-эру на пользу. Но, видя, что он в подходящем для брака возрасте, супруги Шэнь тщательно отбирали ему мужа и в итоге выбрали этого нового Сюцая.

Думая о том, что рассказал ему ранее Шэнь Фулан, Тан Чунмин почти не мог удержаться от смеха. Оказалось, что управляющий Ци прибежал, чтобы рассказать ему о браке Чжао Пинчуаня. Управляющий Ци хотел помочь устроить этот брак? Неудивительно, что в городе не было никаких известий о младшем ге-эре. Значит, он вырос в сельской местности. И слова «тщательно позаботиться» здесь ключевые.

- Эти супруги Шэнь действительно заботятся о младшем ге-эре. Есть ли у них другие дети?

- Я слышал, что этот младший ге-эр тоже стал своего рода благословением, вскоре после его возвращения в семью Шэнь, супруг Шэнь забеременел и в следующем году родил большого толстого мальчика, который теперь является сокровищем семьи Шэнь, - улыбнулся в ответ господин Ци.

После короткой прогулки они вернулись в старый двор. Сяо Шуньцзы самостоятельно ходил на огород, собирал овощи и выносил их во двор. А-Линь держал Сяо Дая и наблюдал со стороны, как маленький надзиратель, а Сяо Шуньцзы дразнил А-Линя.

В этот момент внезапно раздался звук спора за дверью. Также был слышен холодный суровый голос, который казался очень знакомым. Разве это не Ли Фэн, вернувшийся из поездки? Что происходит? Тан Чунмин подошел ко входу во двор, поддерживая живот  руками, и огляделся.

Когда Ли Фэн поднял голову, он увидел Тан Чунмина. А перед двором была припаркована конная повозка. Ли Фэн понял, что это, должно быть, из ресторана «Цзиньцзи». Обернувшись к двум телегам, перегородившим дорогу перед ним, Ли Фэн холодно и нетерпеливо сказал:

- Куда вы едете? Почему блокируете здесь дорогу?

Ли Фэн отправился в путешествие, а когда он вернулся, то приехал уже на конной повозке!

Перед домом Тан Чунмина было очень оживленно. У ворот стояла карета господина Ци, а дальше впереди стояли две воловьи повозки, соревнуясь друг с другом. Каждый старался опередить другого. Позади них стоял Ли Фэн, который управлял каретой.

Два ге-эра в воловьих повозках, одетые так, что Тан Чунмину стало не по себе, громко спорили.

- Очевидно, что я был здесь первым, это ты должен пропустить, не мешай мне!

- Посмотри на эту позицию, очевидно, что я мог бы пойти первым, но ты просто вклинился и перегородил путь! Ты не прав!

Когда Ли Фэн выругался, оба ге-эра повернули головы и почти вместе произнесли:

- Скажи ему, чтобы он убирался!

- А? Разве один из вас не сваха Чен из восточной части города, а другой - сваха Хуа с запада города? Что привело вас сегодня в деревню Пиншань? Какой семье вы помогаете устроить брак? - голос из-за спины Тан Чунмина раскрыл личности двух людей, стоявших на пути.

Тан Чунмин выпучил глаза. Ему действительно хотелось промыть их. Неудивительно, что эти ге-эры выглядели так несуразно. Это были свахи.

- А, так это босс Ци. Я иду к семье Чжао, - сказал сваха Чен, обмахиваяся платком.

- Значит, это мастер Ци. Я иду к семье Тан. Интересно, где здесь живет семья Тан? – ответил сваха Хуа с улыбкой на лице.

Через поля, полные весны Глава 36. Подтверждение

Тан Чунмин резко расхотел смеяться. Какой еще ге-эр по фамилии Тан есть в деревне Пиншань? Разве он не один такой? Тан Чунмин уставился прямо на сваху. Бесстрашная сваха, который не боялся даже холодного взгляда Ли Фэна, непроизвольно задрожал. Почему это ге-эр выглядит так жутко?

Управляющий рестораном, господин Ци, также был ошеломлен и посмотрел на Тан Фулана: кто-то на самом деле пришел сюда, чтобы сделать предложение руки и сердца Тан Фулану? Разве он не знает, что Тан Фулан все еще в трауре?

Глаза Ли Фэна потемнели, казалось, в них назревает буря. Рука, державшая поводья, сразу же натянулась. Лошадь вдруг издала протяжное ржание и встала на дыбы, и старые, трудолюбивые волы, словно испугавшись, побежали вперед, не слушаясь возничих.

Две ничего не подозревающие свахи были почти сбиты с ног от толчков, они в панике спустились вниз и вцепились в борта повозки. Их лица, и без того покрытые пудрой, стали еще белее, пока они кричали, чтобы возничий взял вола под контроль.

Ли Фэн бесшумно спрыгнул с повозки и встал, не двигаясь с места. Лошадь выглядела взволнованной, но Ли Фэн похлопал ее по шее, и та быстро успокоилась, а потом повернула голову и ласково потерлась о руку Ли Фэна.

Тан Чунмин видел не так много лошадей, однако управляющий Ци повидал много животных, привезенных людьми, которые путешествовали на север и юг. В его глазах мелькнуло выражение признательности, а затем он посмотрел на Ли Фэна, который выглядел как обычный человек, но с гораздо более сдержанной аурой. На мгновение он не понял, как Ли Фэн испугал двух свах. Но, видя, как лошадь общается с Ли Фэном, управляющий Ци мог видеть, что лошадь и ее хозяин были в гармонии друг с другом. Как же лошадь могла повести себя таким образом без подсказки хозяина?

Когда в последний раз молодой хозяин попросил его расследовать прошлое этого человека, он смог узнать лишь то, что он вернулся из армии только в этом году, но человек, который вернулся вместе с ним, встал во главе армии в Динчжоу. В этот момент он не осмелился проводить дальнейшее расследование, но в глубине души уже не мог считать его обычным крестьянином.

Возничим двух телег через некоторое расстояние удалось взять волов под контроль, и они выскочили, чтобы помочь свахам сойти, тщательно извиняясь. Они не знали, почему хорошие и послушные волы вдруг так испугались. К счастью, они не выбросили людей и не вызвали катастрофу.

Свахи не отличались снисходительностью и вдвоем обругали честных возничих.

Разумеется, такой большой переполох встревожил соседей, особенно семью Чжан Сю, которая жила неподалеку. Ли Дашань работал во дворе, и когда он увидел, как на улице мычат волы и ржут лошади, он поспешил со двора, опасаясь, что с семьей Тан Чунмина что-то случилось, поэтому он увидел эту захватывающую сцену.

- Что здесь происходит? - Чжан Сю вышел из дома лишь на шаг позже, только чтобы увидеть, как свахи ругают возничих. Не понимая, что происходит, он увидел, что Тан Чунмин также стоит в дверях своего двора, и поспешил к нему, чтобы немного защитить беременного ге-эра.

Он также поприветствовал стоявшего в стороне господина Ци, и немного удивился, увидев лошадь рядом с Ли Фэном.

Да Мао и Эр Мао, которые тренировались в доме Ли Фэна, тоже вышли. Их больше интересовала большая лошадь, которую дядя Фэн привел домой. Они хотели дотронуться до нее, но не решались. Что касается того, что хотели сделать две свахи, то им было абсолютно все равно.

Когда две свахи увидели, что люди вышли посмотреть, они поняли, что сейчас не время устраивать беспорядки. У них была важная миссия, и они в сердцах выругались, надеясь, что это невезение не повлияет на последующее мероприятие по сватовству.

Сваха Чэнь тряхнул платком и снова забрался на телегу, крикнув возничему:

- Быстрее, вези меня к семье Чжао. Не задерживайте мастера Шэня и семью Чжао Сюцая.

- О, так это действительно семья Шэнь хочет связать себя узами брака с семьей Чжао, раз они даже отправили к ним сваху, - в деревне уже давно ходили слухи об этом, и все ждали, когда же в дом Чжао придет сваха.

- Правильно, кто не знает, что за люди - семья Шэнь? Их поля и магазины очень богаты, а младший ге-эр их семьи весьма выдающийся, поэтому он и Чжао Сюцай - идеальная пара, - сваха Чэнь воспользовался случаем, чтобы похвалиться.

Сваха Хуа с задней повозки рявкнул на него. Он и сваха Чэнь жили на востоке и западе города и были злейшими соперниками. Каждый раз, когда они встречались, они не упускали случая посоревноваться друг с другом. Ни один из них не любил другого. Но у свах был профессиональный кодекс поведения. Зная положение семьи господина Шэнь, он не сказал об этом ни слова. Однако если его сегодняшняя сделка пройдет  удачно, то его гонорар будет не меньше, чем у свахи Чэня.

Вспомнил о щедром молодом хозяине и обещании, которое он ему дал, сердце свахи Хуа внезапно загорелось энтузиазмом, а с его непоколебимым языком и информацией, которую он услышал о Тан Фулане, он думал, что брак будет заключен без особых усилий.

- Эй, братья, позвольте мне спросить вас, где живет семья Тан в деревне Пиншань? - с улыбкой на лице сказал сваха Хуа, шлепнув себя по бедру, - У меня есть очень хорошая пара для него. Брат, пожалуйста, укажи мне путь. Я нашел в городе хорошую семью для него, и он отправится туда, чтобы насладиться своим счастьем.

Изначально люди все еще говорили о семье Чжао и семье Шэнь, но как только раздался самодовольный голос свахи Хуа, все разговоры затихли, а головы повернулись к Тан Чунмину, который все еще стоял у двери.

Тан Чунмин все еще смотрел на Ли Фэна. Ты, маленький засранец, не думай, что я не знаю, кто виноват в аварии, которую ты только что устроил. Этот угрюмый парень так ничего и не сказал. Хмпф, видишь, ко мне теперь тоже приходят свахи. Так что ге-эр с двумя детьми - это не залежалый товар.

С тех пор, как Тан Чунмин догадался, что Ли Фэн испытывает к нему какие-то чувства, он был очень сдержан, ожидая его дальнейших действий. Но мужчина не сделал ни одного лишнего движения. Он был все так же дисциплинирован, как и раньше, отчего у Тан Чунмина уже чесались зубы.

Тан Чунмин был опустошен, начиная думать, что у него паранойя. Может быть, у Ли Фэна вообще не было никаких намерений, он просто с жалостью смотрит на беременного одинокого ге-эра?

Но от увиденной только что сцены в его сердце поднялась волна радости, и он с трудом сдерживался, чтобы не закричать.

Однако ему также было любопытно, кто пришел к нему свататься. Как он слышал, сваха был из города. В городе Пинъань он имел дело только с рестораном «Цзиньцзи», непосредственно с управляющим Ци, но больше никого не знал. Как кто-то мог узнать его и прийти к нему свататься?

Поэтому прежде, чем кто-то успел сказать свахе Хуа, что человек, которого он ищет, находится прямо за ним, Тан Чунмин открыл рот:

- Я – единственный ге-эр по фамилии Тан в этой деревне. Но я все еще в трауре, поэтому не могу принять сватовство. А-Линь, давай вернемся в дом. Управляющий Ци, извините, что заставил вас смеяться.

- Мама, - А-Линь сжал руку матери, с беспокойством глядя на Тан Чунмина. Присутствие свахи пробудило в нем некоторые воспоминания, которые он оставил позади из-за недавних счастливых дней. Несмотря на свой юный возраст, он не мог забыть то время, когда его бабушка заставлял его мать снова выйти замуж. Для его маленького ума это означало разлуку с матерью. Он до сих пор помнит, как его бабушка и двоюродный дедушка называли его неудачником и бесполезной тратой денег и хотели отдать его.

Увидев туман страха, всплывший в глазах сына, Тан Чунмин сразу же понял, что было на уме у маленького ге-эра, и тайно проклял сваху. Больше не было нужды дразнить Ли Фэна, этого паралитика с холодным лицом, важнее было уговорить сына:

- А-Линь не забыл, что я говорил? Мама никогда не расстанется с А-Линем.

Управляющий Ци собирался сказать несколько вежливых слов, но когда он увидел ситуацию матери и сына, он просто закрыл рот. Этот маленький ге-эр такой чувствительный, должно быть, у него был неудачный опыт в прошлом. Благодаря своему расследованию, он знал, что мать и сына чуть не разлучили в начале года.

- Черт побери, - Чжан Сю также понял, что вспомнил маленький А-Линь, проклиная семью Чжао за этот злостный вред. Оказывается, маленький человечек все еще помнит, что произошло тогда. Он подхватил расстроенного А-Линя и похлопал его по спине, уговаривая, - А-Линь, будь хорошим мальчиком, смотри, как тетя Сю прогоняет плохих людей.

- Плохой человек! - благодаря заверениям матери, А-Линь воспрянул духом, обнял Чжан Сю за шею и сердито крикнул свахе Хуа, - Плохой человек, уходи!

- Правильно, плохие люди, вам не позволено забирать маму А-Линя! – Эр Мао тоже встал перед А-Линем и крикнул свахе Хуа.

Даже Сяо Хуа присоединился к веселью, издавая низкий рык на сваху, стоит его хозяину отдать приказ, он сразу подбежит и укусит.

Жители деревни снаружи разразились хохотом. Только тогда сваха Хуа понял, каким посмешищем он стал, стоя перед чьим-то домом и спрашивая дорогу. Но помимо того, что он был хорошей свахой, он был еще и очень толстокожим человеком, который может заставить даже мертвого выглядеть живым. Что бы ни говорили люди, он не остановится, пока не достигнет своей цели. А поскольку это были всего лишь двое детей, которые что-то там болтали на него, ему было все равно.

Мужчина, который обратился к нему за услугой, не сказал точно, как выглядит ге-эр. Он сказал только, что с ним есть маленький ге-эр и что он беременен последним ребенком. Он подумал, что ему, должно быть, ужасно не везет. Хотя он совершил поездку ради серебра, но в глубине души он не мог понять. Трудно найти желающего на такую партию, к тому же у этого ге-эра два бремени. Он не мог найти никого другого, кроме вдовца.

Но теперь, когда сваха Хуа увидел его воочию, ему стало интересно. Он не думал, что этот ге-эр будет таким красивым. Если бы он был еще молодым и незамужним, он нашел бы для него хорошую семью. Жаль, что он потерял мужа и принес с собой еще две обузы. Но теперь все не так плохо. Он зацепил сердце другого мужчины, который все равно хотел жениться, даже если он приведет с собой двоих детей.

Видя, что Тан Чунмин разворачивается, чтобы зайти во двор, и не отвечает на его слова, как он мог отпустить его?

Сваха Хуа поспешно воскликнул:

- Я не ожидал, что этот ге-эр окажется тем, кого я искал. Это моя вина, что у меня есть глаза, но я слеп. Я должен избить себя, - с этими словами он похлопал себя по лицу, - Не волнуйтесь, Тан Фулан, эта сваха занимается этим бизнесом в городе много лет. Я бы не стал совершать такую ошибку, заставляя кого-то вступать в новый брак в период траура. Просто сначала нужно договориться, чтобы после периода траура можно было счастливо оформить брак. Вы знаете, я говорю о хорошей семье. В вашей деревне нет никого подобного. Они даже сказали, что могут взять двух ваших детей. Разве в наше время есть еще такие хорошие мужчины... Эй! Что с тобой не так? Почему ты всегда преграждаешь мне путь? Даже если ты хочешь поговорить со мной о браке, ты должен подождать, пока я не улажу дела с Тан Фуланом, отойди в сторону!

Тан Чунмин оглянулся и не мог удержаться от улыбки. Тот факт, что А-Линь осмелился ругаться на чужих, говорил о том, что у него появилось больше мужества, чем раньше, и в его сердце было гораздо больше стабильности. Когда он увидел эту сцену, маленький ге-эр разразился смехом.

Сваха Хуа хотел последовать за ним во двор, но его остановил мрачный, как ночь, Ли Фэн, не давая ему пройти. Сваха был так взволнован, что протянул руку и толкнул Ли Фэна. Но разве Ли Фэн такой человек, которого легко оттолкнуть, пусть даже рука свахи была довольно увесистой?

Чжан Сю и Ли Дашань тоже были счастливы. Они знали, что было на уме у Ли Фэна, но не ожидали, что он будет так волноваться. Удивительно, что такой человек остановил сватовство, это противоречило его привычному образу.

Тан Чунмин спросил, вытирая несколько слез, выступивших из глаз А-Линя, которого держал на руках Чжан Сю:

- Сначала скажите, что это за семья? Вы так говорите, как будто я скажу «да», как только услышу.

Неудивительно, что у Тан Чунмина возникли подозрения. Чжан Сю и Шэнь Фулан уже давно отказались от мысли о том, чтобы после траура помочь ему с браком. Но неожиданно к его двери явилась сваха. Если бы это была обычная семья, можно было подумать, что они позарились на его состояние. Но, судя по тону голоса свахи, казалось, что сватаются к нему не из бедной семьи.

Это странно.

Тан Чунмин не знал, что Шэнь Фулан и Чжан Сю отказались от своих мыслей, потому что они знали намерения Ли Фэна, так что необходимость искать другого кандидата отпала.

Не только Тан Чунмин был удивлен, но и господин Ци. Большинство семей в городе знали друг друга, но он не представлял, о ком из них говорит сваха. Это дело касалось их с молодым хозяином бизнеса. Несмотря на то, что контракт был подписан, не было никакой гарантии, что ничего не произойдет в будущем. Они не хотели, чтобы кто-то вмешивался в их дела с Тан Фуланом, поэтому господин Ци стоял и бесстыдно слушал.

Сваха Хуа подумал, что Тан Чунмин действительно тронут. Для тех, кто потерял мужа и вынужден был снова выйти замуж с детьми, самой большой заботой были не дети. Новый муж редко соглашался принять детей, так что этот ге-эр должен горячо благодарить за эту возможность.

Когда сваха Хуа попытался подойти, Ли Фэн не пропустил его, преграждая путь, куда бы он ни пошел. Сваха Хуа в отчаянии махнул платком и уже собирался представить Тан Чунмину семью заказчика, как вдруг Ли Фэн решительно чихнул. Плохое качество аромата, которым был надушен платок, слишком раздражало его нос.

Тан Чунмина также раздражали манеры и ужимки этой свахи, от которых по его телу пробегали мурашки. Мало того, что его лицо было напудрено, а руки он постоянно сжимал в жесте орхидеи*, но он даже корчился и кривлялся, когда ходил.

Скажите, зачем эта сваха так себя ведет? Это намеренная попытка вызвать у людей отвращение?

Большинство ге-эров, с которыми Тан Чунмин контактировал с тех пор, как попал в этот мир, хотя и играли роль, сходную с ролью женщин в его предыдущем мире, были светлыми и жизнерадостными, они вели себя не слишком женоподобно, отчего он не чувствовал, что это неуместно. Не говоря уже о Чжан Сю и Шэнь Фулане, даже Ван Мо казался ему немного более цивилизованным, без всякого налета грубости.

Но теперь эти две свахи действительно раздражали глаз.

Сваха Хуа одарил Ли Фэна мрачным взглядом и продолжил уговаривать Тан Чунмина:

- Это господин Ли, хозяин «Павильона Мань Фу» в городе. Он действительно хороший человек. Его супруга нет уже год, но он оставил после себя только маленького ге-эра. Он ищет себе новую жену. Вы с ним - пара, созданная на небесах, Тан Фулан. Я не мог бы просить о лучшей встрече. Вы знаете «Павильон Мань Фу», господин Ци. Это такой большой ресторан, и все поддерживается только владельцем, господином Ли. Что может не нравиться в такой семье?

Как только прозвучало название «Павильона Мань Фу», лицо управляющего Ци стало черным. Он все еще был здесь, но теперь эта сваха пришел, чтобы украсть его поставщика. Как это раздражает!

Он не ожидал, что «Павильон Мань Фу» так быстро узнает о Тан Фулане и придумает такую схему. Это правда, что у господина Ли умер супруг. Также верно и то, что он собирался снова жениться. Если это действительно тронет сердце Тан Фулана, трудно сказать, что будет с «Цзиньцзи».

Но в данный момент он не мог ничего сказать, только пристально смотреть на Тан Фулана. Они подписали контракт, и Тан Фулан не может снабжать другой ресторан. И, честно говоря, босс Ли не был хорошим человеком. У него уже был маленький ге-эр, который доставлял немало хлопот, когда предыдущий супруг был еще жив. Но сейчас он не мог этого сказать.

Тан Чунмин также понял. Этот человек пришел по следу ресторана «Цзиньцзи». Он сказал, что будет сидеть дома и выращивать овощи. Как могло случиться, что даже люди в городе узнали о нем и пришли в его дом, чтобы сделать предложение руки и сердца?

Их не интересует его личность, их интересуют его овощи. Ха, не говоря уже о том, что этот жених - просто мелкий лавочник, даже будь он богат, Тан Чунмин не обратил бы на него внимания.

Тан Чунмин осуждающе посмотрел на господина Ци. Должно быть, новость просочилась с их стороны. Вы – причина этих неприятностей.

Управляющий Ци тщательно все обдумал. Это маловероятно. Они сами хотели бы держать это место в секрете. Именно поэтому молодой господин с самого начала согласился забирать овощи непосредственно у Тан Фулана, он беспокоился, что если тот будет слишком часто появляться в ресторане, люди пойдут по следу и найдут его.

Конечно, чем позже станет известно о том, что Тан Фулан – их поставщик, тем лучше. Он неоднократно предупреждал всех людей в ресторане, в том числе и Сяо Шуньцзы, который приходил сюда за овощами. Сяо Шуньцзы он мог доверять.

Они переглянулись и Тан Чунмин решил спросить у свахи Хуа разъяснений.

Он сказал:

- С этим вашим браком странная история. Я редко бываю в городе, я даже не знаю никакого господина Ли. Заходите и расскажите нам, что случилось. Эй, впусти его, - последние слова были обращены к Ли Фэну. Видимо, без его слов мужчина не пустил бы сваху во двор. Любой, у кого есть глаза, мог увидеть это сегодня. Похоже, что отныне слухи станут правдой.

Тан Чунмин недоумевал. Что у этого парня на уме? Вот уж не думал, что снаружи он только кажется честным человеком, а внутри такой коварный, хм.

Ли Фэн повернул голову и слабо посмотрел на Тан Чунмина своими темными глазами. Сердце Тан Чунмина затрепетало от этого взгляда, и он глубоко вздохнул, как будто совершил ошибку. Но он еще ничего не сделал, они еще даже не обменялись 8 символами*!

Тан Чунмин лишь гордо повернул голову и вошел внутрь, не обращая внимания на то, что этот взгляд вот-вот прожжет дыру в его спине.

- Эй, ты слышишь меня, сукин сын, уйди с дороги! – сваха Хуа не услышал скрытый смысл слов Тан Чунмина и с гордостью ждал, когда Ли Фэн уступит ему дорогу.

Ли Фэн повернул голову и окинул сваху Хуа холодным взглядом, заставив его задрожать, - его глаза были как у волка. Хорошо, что Ли Фэн быстро отвел глаза, иначе, если бы он продолжил, сваха не смог бы удержаться на ногах. Он все еще дрожал внутри, похлопывая себя по груди, пока бежал за Тан Чунмином.

Чжан Сю последовал за Тан Чунмином внутрь. Хотя он не знал, зачем Тан Чунмин пригласил в дом сваху, он знал, что это было не простое дело. «Павильон Мань Фу» - такой же ресторан, как и «Цзиньцзи», каким бы глупым он ни был, он мог догадаться, что речь идет о бизнесе.

Ли Дашань оставался сзади и когда он увидел, что Ли Фэн отошел в сторону, он подошел и похлопал своего брата по плечу. Сегодняшнее выступление заставило его меньше сомневаться в Ли Фэне. Возможно, Ли Фэн был большим чиновником, но сейчас он все еще глупый юноша. Ли Дашань был счастлив в своем сердце и сказал:

- Что ты собираешься делать? Это всего лишь одна сваха, а в будущем могут быть и другие, сейчас Мин ге-эр уже не тот, что раньше, - он также знал, что теперь, когда жизнь брата Мина наладилась, на него поглядывало все больше людей даже в их деревне, но Шэнь Фулан несколькими словами охладил их пыл.

Даже Ли Дашаню не нравились те, кто интересовался братом Мином. Все они мошенники и извращенцы, их интересуют только деньги Мин ге-эра. Некоторые даже пытались сблизиться с братом Мином через него, Ли Дашаня, но он их сразу отпугнул. Они с Чжан Сю не сказали об этом брату Мину, чтобы лишний раз не расстраивать.

Ли Фэн оглянулся на Ли Дашаня и ничего не сказал. Дашань тоже не мог понять, что это значит, он почесал голову и посмотрел, как Ли Фэн идет к карете. Лошадь оставалась спокойной, только когда подошел хозяин, она высунула голову и фыркнула, как будто насмехаясь над ним.

Ли Фэн проигнорировал это. Он подошел к задней части повозки и взял оттуда несколько вещей. Ли Дашань посмотрел на него и развеселился. Оказывается, Ли Фэн отправился на поиски вещей для брата Мина. Ли Фэн очень полюбил брата Мина и не станет менять свое мнение.

Взяв несколько саженцев и матерчатую сумку, Ли Фэн повернулся и пошел в сторону двора Тан Чунмина. Жители деревни, собравшиеся посмотреть, наблюдали, как Ли Фэн без паузы вошел во двор. Ли Дашань увидел выражения лиц остальных и слышал их болтовню. Затем он посмотрел на фигуру Ли Фэна и его осенило, неужели Ли Фэн не боится, что брат Мин будет сердиться на него за это? Мин ге-эр еще ни на что не соглашался. Ли Дашань был так встревожен, что поспешил за ним. Все равно его собственный супруг был внутри, о нем не будут сплетничать, если он пойдет туда.

Тан Чунмин потер свой лоб. Что за день сегодня? Все идет наперекосяк.

Ли Фэн сказал Тан Чунмину с суровым лицом:

- Это саженцы вишни из провинции Динчжоу, а в этом мешочке находятся необычные семена, - хотя он не улыбался, но краем глаза наблюдал за лицом Тан Чунмина. Раньше у него были полусерьезные намерения, но теперь он был настроен решительно. Он никогда не позволит этому ге-эру выйти замуж за кого-то другого. Он может войти только в дом Ли Фэна. Неважно, какие на его пути встанут злые духи, все они будут развеяны!

- Я послал сообщение для этого парня Ю Му, чтобы он собрал их в провинции Динчжоу, - когда ясные и светлые глаза Мин ге-эра смотрели на него, Ли Фэн не мог не добавить еще одно предложение, и после этих слов ему захотелось ударить себя по губам. Какой смысл говорить так много? От этого объяснения глаза Мин ге-эра загорелись еще ярче. Он знал, что не должен был поручать это ублюдку Ю Му.

- О, поблагодари за меня здоровяка Ю Му, - Тан Чунмин был в восторге. Хотя он еще не знал, какие семена были в мешке, но только эти несколько саженцев вишни сделали его очень счастливым.

Ну, в любом случае, все в порядке, видно, что Ли Фэн по-настоящему в нем  заинтересован. Кто ж знал, что он незаметно отправит сообщение Ю Му, чтобы тот собрал все эти вещи?

- Нет необходимости, - сухо ответил Ли Фэн, но Тан Чунмин не мог удержаться от смеха, так как он видел, что мужчине было немного не по себе, и чем больше он смеялся, тем больше мужчина смущался.

Чжан Сю и Ли Дашань посмотрели друг на друга и были рады увидеть взаимодействие между ними. Похоже, что у Ли Фэна есть свой интерес, да и брат Мин не против. Они были бы рады видеть их вместе. Хотя брат Мин сказал, что не хочет искать отчима для А-Линя, Ли Фэн действительно заботится об А-Лине.

Глаза управляющего Ци сверкнули. Как он мог не видеть разницы? Его сердце окончательно расслабилось. Что касается «Павильона Мань Фу», что ж, посмотрим!

Однако сваха бросил недовольный взгляд на Ли Фэна, который прервал его. Какой смысл подходить так близко? Он был очень сердит и слушал вполуха, думая, что Ли Фэн был не более чем бедным юношей, который помогал людям доставлять вещи.  Взмахнув платком, он поспешил вернуть внимание Тан Чунмина к себе, отчаянно расхваливая лавочника:

- Этот «Павильон Мань Фу» - самый лучший ресторан в городе, ну разве что «Цзиньцзи» может сравниться с ним, - если бы управляющего Ци здесь не было, он расхваливал бы «Павильон Мань Фу» как единственный в мире, - Он всегда полон гостей. Господин Ли накопил целое состояние, управляя «Павильоном Мань Фу», у него даже есть прислуга. Если вы выйдете за него замуж, то будете просто жить в свое удовольствие. Господин Ли сказал, что если Тан Фулан согласится, то он станет управлять всем домом, и когда он родит большого толстого мальчика для господина Ли, то все его имущество будет принадлежать вашему сыну...

Кулаки Ли Фэна с треском сжались.

Тан Чунмин тоже потерял терпение. Он вовсе не собирался выслушивать эту чушь, когда позвал сваху войти во двор. Он не верил, что этот жених будет таким добрым, поэтому прервал его взмахом руки и спросил:

- Я просто хочу спросить одну вещь. Откуда этот господин Ли узнал обо мне? Я думаю, он даже не знает, как я выгляжу, верно? - он насмешливо смотрел на сваху.

Сваха Хуа собирался сказать что-то еще, чтобы опровергнуть это, но потом он услышал, как Тан Чунмин сказал:

- Вы даже не знаете, в какую сторону открывается дверь семьи Тан, когда приехали в эту деревню. Как вы смеете говорить, что знаете меня, Тан Чунмина? - сказав это, он бросил на управляющего Ци особый взгляд. Должно быть, новость просочилась из города, - Я просто хочу знать, этот брак - дело рук самого господина Ли или кто-то за его спиной поручил вам это дело?

- Это... - глаза свахи Хуа на мгновение опустились, давая Тан Чунмину понять, что он угадал правильно.

Тан Чунмин больше не хотел слушать эту сваху, да и смотреть на него было неприятно, поэтому он встал, чтобы проводить его, сказав без жалости:

- Возвращайтесь и скажите тому, кто вас нанял, что я, Тан Чунмин не настолько дешевый человек. Очевидно, что ваш приход – это просто уловка. Бизнес должен быть искренним, но такая тактика мне противна. Уходите.

- Ты... такой неблагодарный, почему ты так плохо разбираешься в хороших людях? Какую хорошую семью может найти ге-эр с ребенком? Если господин Ли согласился взять тебя с ребенком, то он просто идет на уступки. В противном случае, никто в соседних восьми поселках не захочет жениться на овдовевшем ге-эре с детьми! – сваха Хуа всегда пользовался большим успехом в такой деревне, но сегодня все шло не очень хорошо, и он тоже был зол.

- Сяо Хуа... - Тан Чунмин был так раздражен, что открыл рот, чтобы позвать собаку.

Но кое-кто оказался быстрее. Ли Фэн сделал несколько шагов вперед, легко поднял почти двухсотфунтовую тушу свахи Хуа и вышел. Дверь во двор не была закрыта, и люди, собравшиеся у ворот, еще не разошлись. Прошло совсем немного времени, и Ли Фэна снова увидели выходящим из дома. Но он даже не успел выйти из дверей, как выбросил из рук большой мясной шар. Мясной шар издал крик, похожий на свинячий визг.

- Эй, а это не тот ли сваха Хуа, который только что зашел? Что с ним случилось?

- Убивают! Как этот проклятый Богом человек посмел так поступить со мной? Неужели в деревне Пиншань нет никого, кто мог бы позаботиться об этом? - во весь голос вопил сваха Хуа.

Но никто его не поддержал. Все думали, что здоровяк Ю Му был очень силен, но сегодня, когда они увидели, как легко Ли Фэн вынес этого человека и выбросил вон, это напомнило людям дыру в стене дома его дяди, которая была пробита кулаком Ю Му. Все подумали, что весьма недооценивали Ли Фэна.

- Не попадайся мне больше на глаза, или будешь так летать при каждой встрече! Проваливай! - холодно пригрозил Ли Фэн.

Холодный взгляд его глаз так напугал сваху Хуа, что он не мог издать ни звука.

Настоящий бог зла.

Он поспешно забрался в повозку и призвал возничего ехать быстрее. Только когда они были уже далеко, сваха Хуа обернулся и крикнул:

- Почему бы тебе не посмотреть на себя в зеркало? Вы все слишком глупы, раз отказываетесь от таких хороших вещей, падающих с неба. Этот ге-эр заслуживает смерти и вдовства!

Сваха Хуа думал о том, как оклевещет Тан Фулана, когда вернется. Это не его вина, что брак не состоялся. Это все потому, что этот ге-эр оказался таким неблагодарным.

Но даже если он и думал так, его сердце болело при мысли об упорхнувшем серебре. Он снова возненавидел Тан Чунмина и Ли Фэна. С его неумолимым языком, кто осмелится жениться на таком ге-эре в будущем?

Ли Фэн снова повернулся и вошел в дом Тан Чунмина. Люди снаружи разговаривали. Если бы они не видели, что задумал Ли Фэн, то они прожили жизнь напрасно.

Но хотя раньше в деревне ходили слухи, очень не многие люди в них верили. Хотя Ли Фэн не молод, но он, в конце концов, неженатый мужина. Как он мог заинтересоваться братом Мином и подумать о браке с ним? Но теперь эта сцена явно показала намерения Ли Фэна.

Как и предсказывал Тан Чунмин, сегодняшний инцидент подтвердил слухи прошлого, и после этого дня даже брак между семьей Шэнь и семьей Чжао не сможет перекрыть всеобщее любопытство.

Но когда Ли Фэн вернулся во двор, Тан Чунмин проигнорировал его и посмотрел на господина Ци. Эту проблему вызвал «Цзиньцзи».

Лицо господина Ци покраснело. Он видел все это сегодня. Этот ге-эр всего несколькими словами заставил сваху потерять дар речи. Неудивительно, что другие ге-эры, окажись они в его ситуации, не смогли бы свести концы с концами, не говоря уже о том, чтобы процветать. Когда был жив Даху, все было совсем не так. Раньше он не знал, что Даху был таким глупым человеком и почтительным сыном. Это действительно заблуждение.

- Не волнуйтесь, Тан Фулан, я обязательно разберусь в этом вопросе, когда вернусь, и дам вам объяснения. Я просто надеюсь, что вы не будете винить нас в «Цзиньцзи» за это.

- Хорошо. Я буду ждать результатов от господина Ци. Я больше не хочу, чтобы эти отвратительные люди приходили к моей двери, - Тан Чунмин махнул рукой, он не был мелочным и знал, что утечка новостей была лишь вопросом времени. Теперь они просто появились немного раньше, чем ожидалось. Что было особенно отвратительным, так это то, что, глядя на лицо свахи Хуа, казалось, будто он упустил самую большую сделку в воей жизни. Словно то, что у него есть ребенок, вынуждает его искать только кривых мужчин. Черт! Он должен найти хорошего мужчину, который будет предметом зависти всех неженатых ге-эров.

С этой мыслью он перевел взгляд на стоявшего в стороне Ли Фэна. Ты хочешь подумать об этом еще раз?

Сердце Ли Фэна дрогнуло, о чем опять думал этот острый на язык ге-эр? Разве он недостаточно хорошо проявил себя сегодня?

Перед уходом господин Ци сказал Тан Чунмину еще кое-что.

- Я говорю о них плохо не потому, что у «Павильона Мань Фу» проблемы с «Цзиньцзи». Это потому, что господин Ли - нехороший человек. Я слышал, что он довел до смерти своего предыдущего супруга. Он еще даже не женат, а его младший ге-эр уже доставляет много хлопот семье Ли.

Хотя у Тан Чунмина двое детей, но, по мнению господина Ци, он красив, умеет вкусно готовить и хорошо выращивает овощи. Он не испытывает недостатка в еде и одежде, так зачем ему искать такую семью, чтобы добровольно страдать?

Тан Чунмин снова почувствовал отвращение и обнаружил, что Ли Фэн был довольно вежлив со свахой. Если бы он знал, то позволил бы Сяо Хуа укусить его.

- Это возмутительно! - Чжан Сю тоже был раздражен.

Тан Чунмин снова повернул голову и обнаружил, что каким-то образом А-Линь забрался на колени Ли Фэна и что-то ласково сказал ему. Глаза Ли Фэна также смягчились. Эр Мао кружил вокруг Ли Фэна, даже у Да Мао в глазах было выражение восхищения.

Тан Чунмин беспомощно потер свой лоб. Одним жестом Ли Фэн завладел сердцами этих детей.

- Дядя Фэн, эта большая лошадь ваша? Сможете потом научить нас ездить на большой лошади? – Эр Мао подумал, что поступок дяди Фэна сейчас был действительно крутым и красивым, с великолепной аурой, как у большой лошади снаружи. Если бы Ли Фэн мог услышать комментарий в сердце Эр Мао, он, вероятно, поступил бы с ним также, как и со свахой Хуа.

- Большая лошадь! – А-Линь также присоединился к веселью, его маленькие глазки ярко блестели. Дядя Фэн такой хороший, он выгнал плохих парней. Кроме мамы, больше всего А-Линь любил дядю Фэна.

- Хорошо, дядя Фэн возьмет А-Линя покататься на большой лошади, - с этими словами он взглянул на Тан Чунмина и, не найдя ничего необычного в его лице, посадил А-Линя к себе на плечи, чтобы увидеть большую лошадь. Он, конечно, знал, как сильно Мин ге-эр любит своего ребенка, и он тоже искренне любил мальчика.

Когда Ли Дашань и остальные ушли, Чжан Сю хихикнул и стукнул Тан Чунмина по руке:

- Теперь ты доволен? Я думаю, что это неплохо, и он хорошо относится к А-Линю.

Тан Чунмин бросил взгляд на Чжан Сю.

Чжан Сю просто предположил, что Тан Чунмин стесняется и смущается, поэтому не стал продолжать. Вместо этого он упомянул кое-что другое.

- Я слышал, как они говорили о большой лошади. Возможно ли, что лошадь там - собственная лошадь Ли Фэна? Похоже, это хорошая лошадь. Должно быть, ее покупка обошлась в кругленькую сумму. Он не без денег. Те люди в деревне, вероятно, пожалеют об этом до смерти. Не говоря уже о других семьях, не представляю, как будут сожалеть его старший брат и дядя.

*Жест орхидеи

*Восемь символов – даты рождения, которыми обмениваются при сватовстве, чтобы сверить совместимость

Через поля, полные весны Глава 37.

Зная о действиях Ли Фэна, Тан Чунмин даже не спрашивал о слухах, наводнивших деревню. Пусть считают, что брат Мин подцепил Ли Фэна благодаря своему смазливому лицу. Пусть слухи распространяются как хотят. Главное, что не он взял на себя инициативу сделать первый шаг.

С того дня этот человек, который был честен внешне и коварен внутри, не стеснялся приходить к нему домой.

Рано утром в его дверь постучали. Тан Чунмин открыл и увидел Ли Фэна, стоявшего перед его домом с вязанкой дров. Когда он увидел Тан Чунмина, то просканировал его с ног до головы своими темными глазами. Затем под его удивленным взглядом, он отнес дрова во двор и вскоре принялся рубить их как заправский дровосек.

Черт, это действительно Ли Фэн? Он все еще знает, чей это дом?

У Тан Чунмина задергался глаз, но прежде, чем он успел спросить, А-Линь радостно подбежал и набросился на своего дядю Фэна. Тан Чунмин стал ревновать. Этому ублюдку не потребовалось много времени, чтобы забрать сердце его сына. Наблюдая, как они веселятся, Тан Чунмину пришлось пойти подоить овцу.

На самом деле, Тан Чунмин знал, почему его сын был так близок к Ли Фэну. Возможно, образ Ли Фэна больше соответствовал образу отца в сердце А-Линя. В прошлом, хотя все окружающие любили Чжао Даху, дома он не был особо близок с А-Линем, скорее он даже предпочитал своего племянника Чжао Дуна. Возможно, на него также повлияла традиция семьи Чжао ценить сыновей больше, чем ге-эров. И когда над А-Линем издевались посторонние люди, Чжао Даху, его родной отец, очень редко вставал на его защиту. Вместо этого он обвинял ребенка в том, что тот не знает, как вести себя в столь юном возрасте. Насколько он помнил, Мин ге-эр должен был как можно дольше держать А-Линя при себе.

А теперь появился этот дядя Фэн. При их первой встрече он заступился за А-Линя, а потом прогнал людей, которые издевались над его матерью. Поэтому, несмотря на то, что образ дяди Фэна в сознании других детей был очень свирепым, для А-Линя он был человеком, который защитит его и его мать.

Вскоре после этого пришли Чжан Сю с Ли Дашанем. Только тогда Тан Чунмин узнал, почему Ли Фэн пришел рано утром. Оказалось, что в последнее время дрова для него собирал не Дашань. Вместо этого Ли Фэн собирал дрова, а затем Дашань приносил их Тан Чунмину. Эти двое сговорились за спиной Тан Чунмина, чтобы скрыть это от него.

Сегодня Ли Дашань так и не дождался Ли Фэна, и дома у него тоже никого не было. Когда он пришел к Тан Чунмину, мужчина уже рубил дрова во дворе.

Посмотрев на Ли Фэна, который казался безразличным, Ли Дашань, как настоящий честный человек, не мог больше терпеть его глупости. Если он будет продолжать смотреть на него, то ослепнет, поэтому Ли Дашань быстро пошел домой.

Чжан Сю также двусмысленно улыбнулся и последовал за мужем обратно.

Тан Чунмин безмолвно смотрел на небо. Почему древние были так консервативны? Это действительно нормально?

Слухи быстро распространились по деревне. То, что произошло в первый день, уже на следующий день стало известно всем. В результате Шэнь Фулан прибежал на следующий день и когда он увидел, что Ли Фэн помогает Тан Чунмину чистить загон для овец, он улыбнулся и сказал:

- Теперь я чувствую облегчение. Мы беспокоились, что ты не справишься с таким большим хозяйством в одиночку. К тому же это небезопасно. Теперь все хорошо, просто оставь все эти хлопоты Ли Фэну, а сам позаботься о своем здоровье. Когда ребенок родится, ты сможешь выйти из траура и закончить все остальное.

У Тан Чунмина было ощущение, что все пошло не так. Раньше он все еще наслаждался тщеславием, когда за ним ухаживали. Затем ему сказали не быть самодовольным, а просто подождать и, когда придет время, пойти жить с чужим человеком и носить чужое имя.

Тан Чунмин ошеломленно спросил.

- Так скоро? Я не ожидал, что так скоро выйду замуж. Кроме того, разве А-Линь согласится, чтобы я нашел ему отчима?

- В каком смысле скоро? Есть люди, которые не могут ждать и хотят жениться еще быстрее. Иначе зачем бы он вчера устроил такую сцену? Это потому, что он был встревожен и зол, когда сваха пришел к твоей двери. Кроме того, теперь вы с Ли Фэном в глазах окружающих почти семья. Если вы не поторопитесь и не сделаете это после траура, твоя репутация будет действительно испорчена, - Шэнь Фулан поднял глаза и посмотрел на стоявшего позади Ли Фэна, у которого было мрачное и угрюмое лицо, потому что он слышал слова Мин ге-эра.

Шэнь Фулану потребовалось много времени, чтобы остановить уголки своего рта от улыбки.

- Что это значит? Почему моя репутация будет испорчена? - Тан Чунмин все еще был в замешательстве, почему сюжет складывался не в его пользу?

- Если ты выйдешь замуж после периода траура, тогда никакие слухи в деревне на тебя не обрушатся, но если ты останешься таким и после траура, тогда то, что семья Чжао говорит о тебе, действительно будет правдой, - Шэнь Фулан видел, что Мин ге-эр, похоже, не понимает разницу, поэтому он должен был четко сказать ему. Конечно, он не мог повторить то, что сказал матриарх Чжао, но Мин ге-эр должен понять, верно?

Понять? Конечно, Тан Чунмин понимал. Как он мог не понимать на таком уровне?

То есть, если он не выйдет замуж за Ли Фэна до конца этого года или в начале следующего, он действительно станет бесстыдной сукой, лисой, которая соблазняет мужчин ради выгоды.

Глаза Тан Чунмина потемнели. Он обнаружил, что был настолько глупым, что не мог этого вынести. Какой смысл радоваться? Его продают, а он все еще помогает считать деньги*.

(ПП: смысл идиомы в том, что им пользуются другие, а он не только не знает, что его используют другие, но, наоборот, считает, что другие помогают ему, поэтому он очень благодарен. Обычно используется для описания человека, который слишком невинен и выглядит глупо)

Вот о чем он говорил.

Он хотел занять жесткую позицию и отказаться. Но он только начал свою карьеру и еще не был готов покинуть деревню Пиншань. Знакомые люди и вещи, которые он помнит, помогают ему чувствовать себя в этом странном мире как дома. Думая о темных глазах, которые время от времени смотрели ему вслед, и о жжении, которое они вызывали, он не хотел отказываться от этого мужчины, даже несмотря на эту немного вынужденную спешку. Во всех отношениях этот человек был ему по душе.

Видя, что брат Мин долгое время ничего не говорит, Шэнь Фулан не мог не забеспокоиться:

- Может быть, тебе не нравится Ли Фэн?

В противном случае, с чего бы он еще выглядел таким нерешительным? Сердце Шэнь Фулана заколотилось, они учитывали только желания Ли Фэна, забыв, что брат Мин теперь тоже имел собственное мнение.

Как только прозвучали эти слова, и Шэнь Фулан, и Тан Чунмин почувствовали, что температура вокруг них внезапно упала, а по рукам пробежали мурашки.

Тан Чунмин сказал:

- Дело не в этом. Просто я мало что о нем знаю. Например, через что ему пришлось пройти за последние несколько лет. Не говоря уже обо мне, даже вы не знаете, не окажут ли эти переживания какое-либо влияние на вашу будущую жизнь, не так ли? И кроме того... Ни А-Линь, ни тот ребенок, что у меня в животе, не принадлежат ему. Что, если спустя долгое время, его отношение к ним изменится и они станут бельмом у него на глазу?

То, что А-Линь - чувствительный ребенок, теперь очевидно. На самом деле, ему нужно искать гораздо больше, чем просто мужчину. На данный момент сын для Тан Чунмина был на первом месте.

К счастью, окружающая температура наконец-то немного повысилась. Шэнь Фулан вытер пот со своего сердца. Брат Мин прав. Ли Фэн совсем другой человек, он отличается от прежнего мальчика. Посмотрите на эту холодную ауру. Почти так же холодно, как в холодные дни девятого месяца.

Но внутри Шэнь Фулан по-прежнему улыбался. На самом деле, это неплохая идея - позволить ему услышать мысли брата Мина. Если Ли Фэн действительно не захочет, то лучше больше не говорить об этом.

Похлопав брата Мина по плечу, Шэнь Фулан сказал:

- Вам с Ли Фэном следует поговорить об этих вещах. Будете ли вы парой или чем-то еще в будущем, ты также должен дать ему знать, о чем ты думаешь в своем сердце. А если вы станете парой, ты должен четко говорить ему все, что считаешь нужным. Иначе, если мы все будем держать свои мысли при себе, даже хорошие времена превратятся в плохие.

Шэнь Фулан, словно наставник, передал свой опыт брату Мину. По такому принципу он сам жил со старостой деревни. Шэнь Фулан не умел держать язык за зубами, и когда он злился, то сначала кричал на старосту. Но сколько бы они ни спорили, отношения у них были хорошие. Шэнь Фулан не мог представить себе семейную жизнь совсем без противоречий и конфликтов. В прошлом брат Мин был покорным Чжао Даху, но взамен не получил ничего хорошего, кроме страданий для себя и своего ребенка.

- Хорошо, я поговорю с ним и все обсужу, - Тан Чунмин мог только кивнуть в знак согласия. Раз все дошло до такой точки, этот вопрос нужно решить, а не избегать.

- Хорошо. Ли Фэн, ты не должен злить Мин ге-эра. Говори то, что собирался сказать, как следует, иначе смотри у меня, - неожиданно сказал Шэнь Фулан за спину Тан Чунмина.

Тан Чунмин был застигнут врасплох, неужели этот мужчина стоял позади него? Не означает ли это, что все его предыдущие слова были услышаны? Тан Чунмин поспешно обернулся, чтобы увидеть лицо мужчины, но из-за резкого движения вдруг закричал и обхватил живот руками.

- Что случилось? Ты уже почти мать двоих детей, почему ты все еще такой нетерпеливый? - Шэнь Фулан был поражен, но прежде, чем он успел помочь Тан Чунмину, Ли Фэн уже бросился к нему, подхватил на руки и, ничего не говоря, понес в сторону дома.

- Я пойду и позову доктора Ху, - Шэнь Фулан поспешно бросился прочь.

- Не надо, не надо, - Тан Чунмин схватил Ли Фэна за руку, покраснел и поспешил позвать Шэнь Фулана обратно, - У меня болит не живот. Это просто судорога в ноге. Кроме того, ты, быстро отпусти меня. Я могу ходить самостоятельно, через некоторое время я буду в порядке.

Это он виноват в моем состоянии. Он бесстыдно прятался за мной и подслушивал. Какой позор!

При мысли об этом Тан Чунмин бесцеремонно ударил Ли Фэна в грудь. Но из-за того, что его нога была сведена судорогой, в его руках не было много силы, удар скоре был похож на щекотку. Ли Фэн опустил голову и взглянул. Паника, которую он почувствовал в тот момент, наконец-то улеглась, похоже, что с ге-эром все было в порядке.

Шэнь Фулан также не знал, плакать ему или смеяться, когда понял, что произошло. Но Ли Фэн очень переживает из-за брата Мина. Он будет очень любить своего ге-эра в будущем, так что пусть они вдвоем уладят свою маленькую ссору.

Ли Фэн быстро вошел в дом и осторожно положил человека на кровать кан, на его лице все еще было обеспокоенное выражение, когда он посмотрел на обе ноги Тан Чунмина и спросил:

- Где именно свело судорогой? Я помассирую.

- Дядя Фэн, я сделаю это, у мамы судороги в ногах, - защебетал А-Линь. Маленький ге-эр не стал нервничать, как взрослый, когда услышал от матери, что это судороги, а последовал за ними в дом и забрался на кровать. Ли Фэн оценил ситуацию и понял, что такое, должно быть, случалось часто, и всегда А-Линь, этот маленький ребенок, заботился об этом.

Не дожидаясь, пока Тан Чунмин заговорит снова, Ли Фэн обратил внимание на его ноги: одна из них была повернута, значит, это она. Он надавил на эту ногу настолько, насколько мог, а затем с силой сжал ее, заставив Тан Чунмина закричать.

Тан Чунмин хотел проклясть его в своем сердце. Он был рожден, чтобы страдать, верно? Из-за этого маленького злодея в его животе его спокойные дни становились все короче и короче. Только сейчас он понял, насколько несчастны были женщины в его предыдущем мире.

- Мама, А-Линь сделает тебе массаж, - А-Линь развернул свой маленький кулачок и добродушно стукнул им по другой ноге Тан Чунмина.

- Мама в порядке, А-Линь не волнуйся. Когда А-Линь делает маме массаж, вся боль улетучивается, - Тан Чунмин терпел боль, чтобы утешить сына. Но это заставило Ли Фэна, сидевшего другой стороны, посмотреть на него еще более глубоким взглядом.

Как он мог не видеть, что ге-эр обычно таким же образом сдерживал боль и успокаивал А-Линя? Но рядом не было никого, кто мог бы ему помочь. Этот ге-эр держался в одиночку. Обычно он был таким острым на язык, но прямо сейчас вызывал жалость.

Чем больше он думал об этом, тем мягче становились его руки, и он даже не обращал внимания на то, что Тан Чунмин говорил раньше. В любом случае, этот парень не уклонялся от его ладоней.

Глядя на царившую в доме гармонию, Шэнь Фулан принес стакан воды и поставил его, а затем тихо удалился. Он был очень доволен предстоящим браком. В конце концов, семье все еще нужна поддержка мужчины, иначе одному Мин ге-эру было бы слишком тяжело. И похоже, что сам брат Мин не без интереса относится к Ли Фэну, иначе он не стал бы церемониться.

Думая об измученном и подавленном выражении лица своего мужа после того, как он узнал о вчерашнем инциденте со свахой, Шэнь Фулан счастливо улыбнулся. Это был поступок Ли Фэна, и он, как старейшина, ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Шэнь Фулан не стал подходить к нему и тыкать в больное место, впрочем, старосте не потребовалось много времени, чтобы расслабить нахмуренные брови. Он подумал немного и понял, что брат Мин сам по себе неплох. Он теперь ведет хорошую жизнь, а в будущем будет жить не хуже, чем любая другая семья в деревне.

Тан Чунмин впервые так быстро оправился от судорог в ногах. Взяв полотняное полотенце, протянутое ему этим человеком, и вытерев пот со своей головы, он в замешательстве спросил:

- Почему моей ноге сейчас было так горячо внутри? Может быть, это.... - посмотрев на тело Ли Фэна, его глаза на мгновение загорелись, - Внутренняя энергия? Правда ли, что практика боевых искусств действительно может развить внутреннюю силу?

Его любопытство было вполне оправдано. В сердце каждого мужчины, выросшего на чтении романов о боевых искусствах, живет мечта о воине. Он жаждал возможности перелетать через стены и ранить людей листком дерева. Вот почему он так обрадовался, когда услышал, что здоровяк Ю Му одним ударом пробил дыру в стене двора. Может быть, Ли Фэн был даже более сильным, чем здоровяк Ю Му?

Уши Ли Фэна слегка дернулись, подозрительно окрасившись в красный цвет, но, сохраняя на лице серьезное выражение, он кивнул в ответ:

- Это внутренняя сила, но можешь ли ты ее практиковать, зависит от строения и костей каждого человека, не у всех есть такая квалификация.

- А как же я? Могу ли я практиковать это? – Тан Чунмин сосредоточился на этом вопросе, и его глаза неотрывно смотрели на выражение лица Ли Фэна.

- Нет, сухожилия и вены в твоем теле уже сформировались, - Ли Фэн также наблюдал за выражением его лица. В его сердце внезапно наступило озарение. Причина, по которой Мин ге-эр заинтересовался Ю Му, заключалась в его навыках, которые он продемонстрировал в деревне. Внезапно он пожалел об этом. Почему он позволил этому недоумку Ю Му проявить себя в то время, а не вышел сам? Возможно, сейчас глаза Мин ге-эра видели бы только его.

Увидев разочарованный взгляд брата Мина, Ли Фэн поспешно добавил еще одно предложение:

- Но небольшие физические упражнения в любом случае полезны для здоровья. Если ты хочешь практиковаться, то после рождения ребенка я могу научить тебя.

- Хорошо, - Тан Чунмин был весьма разочарован, но видя, что Ли Фэн смотрит на него с затаенным ожиданием, он неохотно согласился, - Давай тогда поговорим об этом позже.

Если я слишком стар для этого, то где этот человек начал практиковать? Когда он покинул деревню Пиншань, ему, должно быть, было больше десяти лет.

В его глазах снова появилось любопытство, и он спросил.

- Когда же ты начал практиковать? Здоровяк Ю Му такой же, как и ты? Кто из вас сильнее?

Ли Фэн снова заревновал и пожалел о своем решении, принятом в самом начале. Но он по-прежнему отвечал на все вопросы:

- Когда я уехал отсюда, в дороге мне стало плохо, и я задержался в пути. Походный врач взял меня с собой и после выздоровления научил комплексу дыхательных техник, чтобы укрепить мое тело. Позже я научился некоторым из этих приемов у других людей в армии. Ю Му не такой, как я, он уже родился с грубой силой.

И снова Тан Чунмин по внешне спокойному виду Ли Фэна увидел скрытое под ним выражение. Он как будто демонстрировал свою гордость, как будто ждал похвалы.

У Тан Чунмина возникло желание закрыть лицо.

Возможно, ошеломленный его пристальным взглядом, Ли Фэн почувствовал себя неловко и придумал предлог, чтобы выйти:

- Я пойду поливать поле, а ты ложись. А-Линь, останься с мамой.

- Да, дядя Фэн, А-Линь останется с мамой, - послушно ответил А-Линь и потерся о большую ладонь Ли Фэна, которая касалась его головы.

Ли Фэн подошел к двери и снова остановился, повернул голову, чтобы посмотреть на Тан Чунмина на кровати, и сказал:

- Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать о моем прошлом. То, о чем ты беспокоишься, не произойдет.

С этими словами он ушел. Тан Чунмину потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем говорил этот человек. Он дал ему эту гарантию из-за того, что он сказал Шэнь Фулану?

Но когда Тан Чунмин отреагировал, он был немного раздражен и зол. Неужели этот человек действительно получит его просто так? Но, увидев яркие глаза А-Линя, он не мог ничего возразить. Как самый близкий человек для А-Линя, он, конечно, знал, что А-Линь по-особому относится к дяде Фэну.

Но...

Но если бы А-Линь знал, что этот дядя Фэн хочет стать его отчимом, а не просто дядей, осталось бы его доверие прежним?

Тан Чунмин вздохнул и его ладонь опустилась на голову А-Линя, которой только что коснулся Ли Фэн. Его эмоции были немного сложными. Он был геем в своей предыдущей жизни и, придя в этот мир, где есть только мужчины, в глубине души он испытывал затаенное чувство радости. Это означало, что он мог найти себе партнера открыто и честно, не опасаясь странных взглядов и особого отношения окружающих.

Не то чтобы Тан Чунмин не пытался найти себе партнера в прошлой жизни. Он надеялся, что они с его партнером смогут поддерживать друг друга и продолжать двигаться вместе вместо того, чтобы прятаться, но в конце концов, реальность оказалась для него слишком тяжелой, и он пошел своим путем.

Но теперь, когда перед ним действительно была комфортная и стабильная жизнь, он почему-то пытался уклониться от нее.

- Мама... - сказал А-Линь, обнимая руку Тан Чунмина, а затем осторожно прижал свою маленькую руку к животу Тан Чунмина. В последнее время он часто любил играть в такие маленькие игры, и малыш внутри часто отвечал ему, - Брат.

И вот опять, почувствовав пинок, все, что хотел сделать Тан Чунмин, это простонать, а А-Линь, получивший ответ, широко ухмыльнулся и радостно похвастался:

- Брат отвечает А-Линю.

Тан Чунмин был побежден улыбкой своего сына и снова пошел на компромисс:

- Да, брат отвечает А-Линю.

Люди, которые были в хороших отношениях с Тан Чунмином, казалось, были счастливы видеть развитие его отношений с Ли Фэном. Когда Ли Фэн помогал ему по хозяйству, даже старшие ге-эры, такие, как Ван Мо, подходили и смотрели на него несколько раз, а затем очень положительно хвалили. Тан Чунмин не мог удержаться от вздоха. Если он не хочет прослыть бессердечным человеком, выход был только один - выйти замуж после соблюдения траура.

Когда дядя Чжао Лю увидел Тан Чунмина, он тоже улыбнулся и пожелал ему всего хорошего, сказав, что Ли Фэн очень хороший человек.

Коварный парень!

Что ж, он признает, что за последние несколько дней ему стало намного комфортнее, и, когда рядом был Ли Фэн, он редко занимался другими делами, кроме готовки.

Что касается полива, Тан Чунмин попробовал налить в недавно выкопанный колодец немного воды из пространственного источника. Он должен был учитывать свое физическое состояние. Когда он будет не в силах поливать, что ему делать с овощами в поле? Что делать, если их вкус ухудшится? Результат эксперимента оказался очень приятным. Вода в колодце приобрела слабую ауру воды из пространственного источника, так что разницы практически не было.

Поэтому он разрешил Ли Фэну использовать воду из колодца для полива своего овощного поля, а также нескольких акров в горах. Ли Фэн без вопросов сделал то, что ему сказали.

В то же время у Тан Чунмина было много неудобств. Каждый раз, когда он доставал что-то из пространства, ему приходилось беспокоиться, не обнаружат ли его. Он мог брать А-Линя в пространство и выводить из него, но он не мог доверять Ли Фэну. Тем не менее, Тан Чунмин не был уверен, что сможет вечно скрывать от него существование этого пространства. Он мог только тянуть, сколько мог, чтобы аномалия была обнаружена чуть позже.

Ли Фэн собрал овощи рано утром и ждал, когда придут люди из ресторана «Цзиньцзи». Как раз когда Тан Чунмин закончил готовить овечье молоко и собирался позвать к завтраку А-Линя, который следовал за Ли Фэном, как хвостик, пришел Сяо Шуньцзы из «Цзиньцзи», а следом за ним последовал и управляющий Ци.

Увидев Ли Фэна, который был занят во дворе, управляющий Ци дернул уголком рта и тепло поприветствовал его. Кажется, он должен послать молодому хозяину сообщение. Он был уверен, что когда у Тан Фулана закончится траур, он собирается выйти замуж за этого непонятного человека.

- Тан Фулан, я кое-что узнал о последнем инциденте после того, как вернулся, и я беспокоился, что Сяо Шуньцзы не сможет ничего толком объяснить, поэтому я специально приехал, чтобы вы не волновались, - сказал управляющий Ци, протягивая руку Тан Чунмину.

- Давайте поговорим об этом внутри. Господин Ци уже позавтракал? Если нет, давайте поедим вместе, - Тан Чунмин поприветствовал мужчину, когда тот вошел в дом.

- Хорошо, тогда я вас побеспокою. Сяо Шуньцзы, ты должен сначала взвесить все овощи, я отдам Тан Фулану деньги позже.

Сяо Шуньцзы не возражал, в любом случае Тан Фулан оставит для него порцию завтрака, как обычно.

Естественно, Ли Фэн тоже последовал за ним в дом. С тех пор как он стал приходить во двор Тан Чунмина каждый день как на работу, о его трехразовом питании также заботился Тан Чунмин, словно это нечто само собой разумеющееся.

Тан Чунмин постепенно привыкал к мысли, что за столом будет еще один человек, так что количество еды, приготовленной для каждого приема пищи, значительно увеличилось. Один мужчина съедал больше, чем они с А-Линем.

Овечье молоко, яичные лепешки бингцзи, мягкая рассыпчатая зерновая каша, паровые булочки с грибами и овощами от Тан Чунмина.... Грибы шиитаке принес Ли Фэн, когда ходил в горы, а маринованные побеги бамбука и свиной фарш принес Чжан Сю.

Стол был весьма аппетитным на вид, не говоря уже об ароматах, которые проникали в нос. Господин Ци сначала из вежливости съел немного еды, но сейчас эти простые блюда казались ему более соблазнительными, чем деликатесы, тщательно приготовленные шеф-поварами в ресторане.

А-Линь послушно поздоровался с господином Ци, а затем схватил край одежды Тан Чунмина и спросил:

- Мама, а как насчет молока для брата Да Мао и брата Эр Мао?

Тан Чунмин погладил его по голове:

- Не волнуйся, оно на кухне, ждет, когда они придут и выпьют.

Услышав это, управляющий Ци чуть не выплюнул еду. Но потом он увидел, как Ли Фэн принес чашку овечьего молока и поставил ее перед А-Линем, а другую - перед Тан Чунмином, и тот начал пить его без всякой разницы на лице.

Только тогда он понял, что Тан Чунмин не шутил с ним, когда говорил, что овечье молоко полезно для людей. Однако, почувствовав слабый запах молока с цветочным ароматом, управляющий Ци все еще не мог смириться с тем фактом, что он будет пить молоко, подобно детям..

- Хотите попробовать, господин Ци? - Тан Чунмин увидел, что управляющий Ци уставился на чашку в его руке, и отложил ее на полпути.

Он вспомнил, что в последний раз, когда он упоминал об этом, управляющий Ци выглядел не слишком хорошо. Только позже он узнал от Чжан Сю, что кажется, что молоко предназначено только для детей. Тан Чунмин был немного озадачен. Он вспомнил, что в истории Китая вдовствующая императрица Цыси пила даже человеческое молоко.

Рука Ли Фэна, державшая чашку с кашей, приостановилась, он посмотрел на ге-эра с улыбкой и снова поставил маленькую чашку перед А-Линем, как будто ничего не произошло.

Лицо управляющего Ци снова покраснело, и он поспешно замахал руками:

- Нет, я не думал об этом. Я съем кашу, она полезна для здоровья с утра.

Тан Чунмин также прекратил свои шутки.

Несмотря на смущение, вызванное предыдущим инцидентом, к концу трапезы живот господина Ци был полон. Он был очень сыт, но просто не мог перестать есть обычную домашнюю еду, приготовленную на ферме. Он решил, что будет приходить и обедать здесь чаще, когда представится возможность. Конечно, было бы лучше, если бы Тан Фулан больше не упоминал о молоке.

- В том, что касается последнего инцидента, новости просочились не из нашего ресторана.

Очень уверенный тон управляющего Ци заставил Тан Чунмина удивленно взглянуть на него. Он не думал, что тот сознательно солгал бы ему, потому что не хотел брать на себя ответственность. Но тогда откуда взялись новости?

Управляющий Ци продолжил:

- Хотя я не получил точных новостей, я подозреваю, что они, вероятно, пришли от Чжао Сюцая.

- Чжао Пинчуань? - Тан Чунмин удивился еще больше.

Движение Ли Фэна по уборке стола также остановилось, и темный свет загорелся в его глазах:

- Чего хотел Чжао Пинчуань? Откуда вы знаете, что это его рук дело?

Господин Ци похлопал себя по животу и сказал:

- Человека, стоящего за рестораном «Павильон Мань Фу», зовут Мэн, и в семье Мэн есть молодой мастер, который оказался однокурсником Чжао Сюцая. Помните брак между Чжао Сюцаем и семьей Шэнь, о котором я упоминал вам в прошлый раз? Об этом Чжао Сюцай говорил со своими сокурсниками, когда пришел ко мне в ресторан на ужин. Кое-кто из моих людей подслушал и сказал мне, что среди приглашенных Чжао Сюцая в тот день был молодой мастер семьи Мэн. Возможно, Чжао Сюцай случайно проговорился. Позже я использовал некоторые методы, чтобы заставить сваху Хуа сказать правду. Действительно, это люди из семьи Мэн послали его к вам в качестве свахи.

Тан Чунмин, естественно, знал, что в последний раз управляющий Ци специально приезжал, чтобы оказать ему услугу. Он рассказал ему, что Чжао Пинчуань хотел породниться с семьей Шэнь. Ге-эр из семьи Шэнь не казался идеальной парой. В этом случае, похоже, это совпадение.

- Значит, это совпадение. Но большинство людей в моей деревне знают, что «Цзиньцзи» покупает у меня овощи, поэтому вполне вероятно, что новость просочилась отсюда. Чжао Пинчуань и молодой господин Мэн, верно?

Это не очень хорошее дело. Он думал, что люди из деревни не особо контактируют с рестораном в городе, и не предполагал, что это просочится отсюда. Но если подумать, то это вполне возможно. Один непреднамеренный комментарий мог привести к связи между изменениями в «Цзиньцзи» и новым поставщиком овощей.

Но независимо от того, хотел ли Чжао Пинчуань этого или нет, он и молодой мастер Мэн оскорбили Тан Чунмина, и семья Мэн оказалась в его черном списке.

- Есть ли кто-нибудь за семьей Мэн? - вдруг заговорил Ли Фэн, который тихо слушал.

- Молодой ге-эр из семьи Мэн является любимцем окружного судьи. Сейчас он находится в центре внимания. Семья Мэн воспользовалась возможностью расширить свой бизнес до уездного города, и, естественно, они хотят уничтожить наш «Цзиньцзи», чтобы монополизировать бизнес в городе Пинань, - господин Ци посмотрел на Ли Фэна и не стал скрывать правду.

- У вашего владельца нет способа справиться с семьей Мэн? - спросил Ли Фэн.

- Молодой господин сказал, что он найдет способ подавить семью Мэн со стороны уезда, и я также буду следить за их передвижениями в этом городе и постараюсь, чтобы они больше не беспокоили Тан Фулана, - извиняющимся тоном сказал господин Ци. Хотя информация просочилась не из их ресторана, но именно из-за «Цзиньцзи» Тан Фулан оказался вовлечен в это дело. Он сказал это для того, чтобы подготовить Тан Фулана и Ли Фэна, чтобы они не оказались застигнуты врасплох, как в прошлый раз.

Через поля, полные весны Глава 38. Пустить волка в дом

Тан Чунмин был благодарен управляющему Ци за то, что тот пришел лично и все объяснил. В любом случае, молодой господин Тэн Юй и управляющий Ци по-прежнему вели с ним дела подобающим образом, особенно по сравнению с отвратительным поведением семьи Мэн. Если уж выбирать, Тан Чунмин, естественно, был на стороне «Цзиньцзи».

Естественно, управляющий Ци мог ясно видеть, что Тан Фулан был возмущен действиями семьи Мэн. Поэтому, пока они смогут блокировать бесчестные методы семьи Мэн и «Павильона Маньфу», Тан Фулан никогда не перейдет в лагерь противника. Таким образом, их сотрудничество станет еще более прочным. Он подумал, что за это следует поблагодарить семью Мэн. В конце концов, не все можно решить угрозами или соблазном.

Тан Чунмин что-то вспомнил и спросил Ли Фэна и управляющего Ци:

- Семья Шэнь достигла согласия в вопросе брака с Чжао Пинчуанем?

Эти два дня он был так занят своей маленькой жизнью с неким вероломным человеком, что у него не было времени беспокоиться о посторонних делах. Вспомнив о Чжао Пинчуане, он, конечно, хотел увидеть, как тот станет посмешищем.

- Они обменялись датами рождения. Говорят, что этот брак был заключен на небесах, - такие новости слышал господин Ци.

- Я слышал, что в день, когда приходил сваха, Чжао Пинчуаня не было дома, и матриарх Чжао сразу же согласился на брак. Позже третий старейшина семьи Чжао даже отругал его за это дело. Похоже, что третий старейшина семьи Чжао не очень оптимистично относится к этому браку, но теперь он не может отказаться, несмотря на  сожаления, - это была новость, которую услышал Ли Фэн. Он держал ухо востро, тем более что семья Чжао плохо относилась к Мин ге-эру, поэтому он следил за всеми движениями этой семьи. Хотя он и мужчина, но был более осведомлен в деталях и слухах, чем Тан Чунмин, который носил шкуру ге-эра.

- Чжао Пинчуань еще не вернулся? - как только Тан Чунмин уловил намек, его глаза загорелись.

В глазах Ли Фэна тоже мелькнула улыбка, и он сказал:

- Еще нет, я слышал, что он отправился в окружной город, - об этом матриарх сам объявил по всей деревне, сказав, что какой-то крупный чиновник в округе пригласил его Чжао Пинчуаня в гости.

- Хе-хе, теперь я действительно не могу дождаться возвращения Чжао Пинчуаня, ага... -  Тан Чунмин злорадно улыбался, как хитрая маленькая лиса, укравшая рыбу. Ли Фэн был очень неравнодушен к этой его стороне, он не думал, что в действиях Тан Чунмина есть что-то плохое. Для него обращение с врагами, не вынимая меча, уже было весьма любезным, конечно, он также надеялся, что человек, который ему нравится, также будет предельно честен в своих обидах. С этой точки зрения брат Мин ему особенно импонировал.

- О... - управляющий Ци также понял. Этот старый лис очень сожалел, что не может остаться в деревне Пиншань, чтобы посмотреть большое шоу. Кстати, следует сказать Сяо Шуньцзы, чтобы он следил за семьей Чжао и докладывал ему, если что-то случится.

Зная, что пути назад нет, Тан Чунмин просто открыто принял Ли Фэна. Ему действительно нужна была помощь по хозяйству. Кроме того, у него оставался шестимесячный испытательный срок. Если же Ли Фэн не пройдет его, хм, Тан Чунмин не побоится вернуть товар.

Перед отъездом управляющий Ци велел Сяо Шуньцзы оплатить стоимость собранных овощей. Общая сумма составила полляна серебра, которые были переданы Ли Фэну, помогавшему с погрузкой. Ли Фэн развернулся и полностью передал деньги Тан Чунмину.

Тан Чунмин не обратил внимания на этот незначительный инцидент, взял серебро и бросил его в пространство.

Теперь, когда огурцы созрели, вес продаваемых каждый раз овощей также увеличился, поэтому его доход был довольно значительным. Тан Чунмин прикинул цифры - день, когда он сможет купить весь холм позади своего дома, становится все ближе и ближе.

Пока он размышлял о том, сколько времени понадобится для накопления нужной суммы, Ли Фэн сходил к себе домой и принес коробку. Передав ее Тан Чунмину, он сказал:

- Отныне все это будет твоим.

Деловой тон его голоса заставил губы Тан Чунмина дернуться, но он должен был четко спросить:

- Что здесь?

Просто отдает, даже не сказав, что это? А что, если оно сломается? Будет ли он также нести ответственность за компенсацию?

Коробка даже не была заперта. Ли Фэн протянул руку и открыл ее прямо перед Тан Чунмином. Когда он увидел, что находится внутри, глаза Тан Чунмина расширились. Ему не терпелось протереть глаза, чтобы проверить, не ошибся ли он.

Немаленькая коробка была доверху набита серебряными и золотыми слитками. Один только вид этого богатства мог ослепить глаза. Тан Чунмин ущипнул себя за бедро и издал болезненный крик.

Черт возьми! Он нашел богатого человека, не так ли? Имея так много денег, этот коварный тип ел у него дома, как будто был бедным. Раньше Тан Чунмин думал попросить Ли Фэна заплатить за еду, но, поскольку тот взял на себя всю тяжелую работу по хозяйству, он сдался, считая еду своего рода зарплатой.

- Ты богатый человек, - Тан Чунмин одним махом закрыл коробку и завистливо сказал, - Если бы твои родственники знали об этом, они бы относились к тебе совсем по-другому.

Он подтолкнул коробку в сторону Ли Фэна. Хотя он завидовал, это были не его деньги.

- С того момента, как пять лет назад меня вынудили покинуть деревню Пиншань, я никогда не думал о том, чтобы снова бросить на них хоть один добрый взгляд. В то время я думал, что лучше умру от голода на улице, чем вернусь и съем хоть один кусок с их стола.

Поэтому, даже если бы он заработал деньги, он не дал бы им ни одного медяка. Возможно, услышав это, другие люди могли бы назвать его непочтительным, они бы сказали, что эти люди - родные братья его отца, поэтому ради своего отца он не должен заходить слишком далеко, но он знал, что человек, стоящий перед ним, не станет  осуждать его, потому что в душе они были одинаковы и не стали бы идти на компромисс ради сохранения достоинства. Это было видно из решимости Мин ге-эра разорвать отношения с семьей Чжао.

С этими словами он подтолкнул коробку к руке Тан Чунмина и продолжил объяснять:

- Ты отвечаешь за эту семью, конечно, деньги должны храниться у тебя. Я могу только тратить деньги, но не зарабатывать их. Теперь, когда больше нет войны, я просто буду сидеть и проедать их.

Только когда он передал Мин ге-эру серебро, полученное от «Цзиньцзи», ему пришло в голову, что его поведение до этого можно расценить как нахлебничество. Как это возможно! Как он мог сидеть на шее своего ге-эра! Именно он, мужчина, должен содержать семью! Вспомнив о своей шкатулке с серебром, он поспешил принести ее.

Увидев, как он решительно подвинул ему коробку, сердце Тан Чунмина внезапно переполнилось радостью. Ли Фэн отдал все свои деньги в его руки. В будущем вся жизненная сила финансов будет зажата в его ладони. Посмотрим, осмелится ли он пожалеть об этом? Маленьий жадный злодей в сердце Тан Чунмина был вне себя от радости. Он был так счастлив, что улыбался во весь рот.

Снова открыв коробку, он удовлетворил свою жадность, пересчитывая серебряные и золотые слитки внутри:

- Ты сам это сказал, я не просил об этом. Как только что-то попадает в мои руки, пути назад уже нет. Эй, сколько здесь серебра?

Ли Фэн также был очень доволен увиденным. Конечно, получив деньги, этот ге-эр не сможет вернуть товар. Он больше не сможет сказать, что Ли Фэн ему не нравится и он не согласен выйти за него замуж. Теперь он сможет войти в семью более достойным образом.

Посмотрев на улыбающееся лицо брата Мина, он равнодушно сказал:

- Думаю, несколько тысяч лян. Я точно не считал.

Серебряный слиток, который держал Тан Чунмин, упал и укатился под стол. Глаза ге-эра округлились и он с недоверием посмотрел на мужчину, который не изменился в лице. Тон его голоса повысился:

- Несколько тысяч лян? Ты не ошибся?

Ли Фэн поднял упавший серебряный слиток и положил его на стол. Затем он вскрыл верхний слой коробки. Тан Чунмин посмотрел вниз и увидел, что внутри лежит пачка серебряных банкнот, и, судя по ее толщине, он понял, что сумма не маленькая.

Он издал восхищенный вздох и покачал головой. Черт возьми, откуда взялся этот местный олигарх?

Если бы там было несколько десятков или сотен серебра, он мог бы притвориться и посопротивляться чуть больше. Но несколько тысяч лян? Ни за что, беру все! Тан Чунмин сложил все серебряные и золотые слитки обратно в коробку и прижал ее к груди. Он едва сдержался, чтобы не спрятать ее в пространство прямо перед Ли Фэном.

По крайней мере, он все еще сохранял немного здравомыслия.

- Хаха, ты не можешь забрать свои слова обратно. Отныне она вся моя. Я куплю гору и засажу ее фруктовыми деревьями, разведу стадо овец и кур. И я открою целый ресторан, где будут подавать баранину. Я буду сидеть дома и считать деньги, и стану богатым человеком.

- Хорошо, как скажешь, ты можешь делать все, что хочешь, я буду слушать тебя, -  добродушно ответил Ли Фэн, не в силах ударжаться от улыбки. Если бы Ю Му был здесь в этот момент и видел выражение лица своего босса, он бы испугался до смерти.

- Что ж, сегодня я вознагражу тебя шикарным обедом, - сказал Тан Чунмин, широко взмахнув рукой.

- Хорошо, - теперь в этом нет ничего неуместного.

Тан Чунмин был действительно очень щедр в тот день. Он купил свинину, а также попросил Ли Фэна поохотиться на нескольких диких животных в горах. Вместе с овощами с собственного огорода он приготовил стол, полный еды, пригласил семью Чжан Сю, семью Ван Мо, семью деревенского старосты, а также дядю Чжао Лю на ужин. Дядя Чжао Лю также привел своего старшего внука, чтобы присоединиться к веселью. Все ели с большим воодушевлением. Чжан Сю и остальные хотели выяснить у Тан Чунмина, по какому поводу он пригласил их на ужин, но так и не смогли вытянуть из него правду. Не мог же Тан Чунмин сказать, что у него появилось несколько тысяч лян серебра, и он хотел разделить свою радость.

В конце концов, именно Шэнь Фулан произнес несколько слов, которые заставили всех ошибочно подумать, что Тан Чунмин и Ли Фэн официально договорились пожениться, поэтому они пригласили всех на ужин в качестве свидетелей. Ну, вообще-то, это почти одно и то же. Не может же Тан Чунмин вернуть уже полученные деньги?

На следующий день Ли Фэн отвел свою лошадь к новому двору Тан Чунмина и поселился там, поставив палатку с той стороны, где содержались животные, чтобы укрыться от ветра и дождя.

Да Мао и Эр Мао, которые обычно приходили в дом Ли Фэна, чтобы заниматься тренировками по боевым искусствам, оставались в доме Тан Чунмина большую часть дня.  По утрам они ходили учиться читать и писать, а после обеда они вместе с Ли Фэном занимались боевыми искусствами.

Ли Фэн, казалось, читал мысли Тан Чунмина и проводил все больше времени с А-Линем. Хотя сейчас он добился того, что Мин ге-эр принял его как своего будущего мужа, но если А-Линь захочет признать его своим отцом, то ему больше не придется ни о чем беспокоиться.

Ли Фэн чистил свою лошадь в новом дворе. За происходящим наблюдали несколько детей, три собаки и два гуся. Это была очень оживленная сцена. Тан Чунмин тоже был там со своим животом. Если бы ситуация позволяла, он тоже хотел покататься верхом.

- Почему ты здесь? - Ли Фэн занервничал, как только увидел подошедшего Тан Чунмина. Каждый раз, когда он видел, как Тан Чунмин небрежно ходит со своим большим животом, он начинал нервничать. Не то чтобы он раньше не видел других беременных ге-эров, но никто из них не был похож на брата Мина.

Если честно, сейчас Тан Чунмин со своим нежно-розовым лицом становился все более привлекательным. Другие беременные ге-эры в его ситуации выглядели настолько жалко, что невыносимо было смотреть. К тому же из-за растущего живота его походка изменилась и он все сильнее покачивал бедрами при ходьбе. Было бы ложью сказать, что это не привлекало взгляд, но Ли Фэн боялся, что если он будет так ходить, то может удариться, и это будет плохо.

Ли Фэн быстро вымыл руки и пришел ему на помощь, а также попросил мальчиков поднести к нему табуретку. Только после того, как Тан Чунмин сел, он почувствовал себя спокойно:

- Если ты хочешь прийти посмотреть, скажи мне заранее. Я приведу тебя сюда.

Тан Чунмин взглянул на него и сказал:

- Неужели я такой хрупкий? Когда тебя здесь не было, я обходился сам и смог поднять такой большой двор.

Ну, Ли Фэн знал, что брат Мин был сильным, но подумал про себя, что в будущем он будет уделять своему ге-эру больше внимания и меньше говорить об этом.

К счастью, не дожидаясь объяснений Ли Фэна, прибежал А-Линь и показал Тан Чунмину:

- Мама, смотри, какая большая лошадь! Большую лошадь зовут Цзинфэн*, А-Линь только что купал большую лошадь.

(ПП: Цзинфэн – Ветряная буря)

Видя, что А-Линь хорошо проводит время и его маленькое личико раскраснелось от восторга, Тан Чунмин достал платок, чтобы вытереть капли пота и воды с его головы, и сказал:

- Наш А-Линь действительно потрясающий. Оказывается, эту лошадь зовут Цзинфэн. Я этого не знал.

- Тетя Мин, Цзинфэн так силен. Дядя Фэн сказал, что он спас ему жизнь. Он перегнал северного варвара и просто пнул его вот так, - сказал Да Бао, красноречиво жестикулируя.

Неудивительно, что все дети любили эту лошадь, оказывается, у нее такая удивительная история. С этими мыслями взгляд Тан Чунмина обратился к Ли Фэну:

- Итак, эта лошадь по кличке Цзинфэн - великий герой. Это ты дал ему имя? Оно такое... стильное...

Посмотрите на его животных: Сяо Хуа, Сяо Хэй и Сяо Дай - такие деревенские клички. Разве имя этой лошади не слишком вызывающе?

Тело Ли Фэна напряглось от его взгляда и он быстро объяснил:

- Имя Цзинфэну придумал врач, который спас мне жизнь. Я грубый человек, как бы я мог придумать такое имя? Цзинфэн был дикой лошадью, которую я усмирил на лугу. Он последовал за мной и отказался уходить, а теперь Ю Му прислал его из провинции Динчжоу.

Скажем так, иначе не будет ли он казаться слишком низкопробным на фоне стильной лошади?

- Ветряная Буря, верно? Красивое имя. Он должен быть быстрым бегуном. Кстати, Цзинфэн - это жеребец или кобыла? Может ли они иметь жеребят? - Тан Чунмин с интересом посмотрел на Цзинфэна, а затем опустил глаза. О, Ли Фэну не нужно было объяснять, он все понял и с сожалением сказал, - Так это мерин, у него не может быть жеребят.

Если бы у него был жеребенок, он мог бы отдать его А-Линю, чтобы тот покатался, он не осмеливался сажать ребенка на высокую взрослую лошадь.

- Ничего, в следующий раз я достану жеребенка для детей, - сразу же заявил Ли Фэн.

- Правда? Дядя Фэн! Отлично! Когда вы собираетесь его купить? - прежде чем Тан Чунмин успел что-то сказать, на него обрушился гвалт. Дети болтали вокруг Ли Фэна, желая, чтобы дядя Фэн немедленно поехал за жеребенком. Что касается Цзинфэна, то на нем они тоже хотели прокатиться, но они не были такими высокими, как дядя Фэн, так что им приходилось ждать, когда он возьмет их покататься.

- В следующий раз, когда поеду в окружной город.

- О! Отлично!

Когда Чжан Сю узнал об этом, он ткнул пальцем в Тан Чунмина и сказал:

- Ты просто балуешь их, не так ли? Разве ты не знаешь, как дорого стоят лошади? Даже не смотря на их стоимость, простые деревенские семьи не могут позволить себе их содержать.

Тан Чунмин сделал невинное лицо:

- Я этого не говорил. Ли Фэн сам обещал детям. Он не может просто сказать свое слово и не сдержать его.

На самом деле, он хотел стоять на въезде в деревню и кричать всем подряд. Теперь он богатый человек с несколькими тысячами лян серебра, но ему приходилось притворяться бедным. Это так невыносимо.

- Тогда ты не можешь просто позволить Ли Фэну делать все, что он хочет. Ты должен строго следить за своими деньгами. Говорю тебе... - Чжан Сю прищелкнул языком и преподал Тан Чунмину уроки ведения домашнего хозяйства.

Ох, ему нужно время от времени предупреждать этого парня. Чжан Сю сказал это не просто так. Хотя характер брата Мина сейчас сильно изменился, но он боялся, что если он привыкнет к другому Чжао Даху, то не сможет ничего сказать.

- Не волнуйся, я понимаю. Он отдал мне все свое серебро, так что если он хочет потратить деньги, он должен получить их от меня. На этот раз он делает это ради А-Линя, иначе как он сможет показать свою искренность? - с улыбкой сказал Тан Чунмин, заметив фигуру, проходящую мимо двери. Чжан Сю стоял спиной к двери и не замечал, что происходит снаружи.

- Правда? - Чжан Сю не думал, что Ли Фэн придумает такой трюк. Неудивительно, что отношение брата Мина к нему так сильно изменилось в последнее время. Оказывается, причина в этом. Этот хитрый парень действительно впечатляет.

- Конечно, - Тан Чунмин улыбнулся.

- Тогда мне легче, но отныне ты не можешь быть слишком щедрым, накопи немного денег и добавь несколько акров хорошей земли как можно скорее. В конце концов, горы не слишком плодородные, - осторожно предупредил Чжан Сю.

- Я знаю, - Тан Чунмин знал, что Чжан Сю действительно думает о нем.

Тан Чунмин все еще делал по хозяйству то, что мог. Он не мог оставаться без дела, даже если бы ему приказали. Ли Фэн мог только наблюдать за ним, дрожа от страха. Это было хуже, чем идти на поле боя самому, чтобы убивать варваров. Почему этот ге-эр такой непослушный?

Не обращая внимания на нервозность Ли Фэна, Тан Чунмин с удовлетворением смотрел на несколько вишневых деревьев, посаженных во дворе, и полил их. На самом деле это были не те саженцы, что привез Ли Фэн, он заменил их на те, что вырастил в своем пространстве давным давно. Некоторые другие фруктовые деревья в этом месте также были заменены. Все растения в его пространстве являются высококачественными фруктовыми деревьями, так что плоды, которые они приносят, просто восхитительны.

Первыми были посажены виноградные лозы. Номинально это были дикие лозы, привезенные с гор. Они уже начали подниматься по подпоркам.

Тан Чунмин жестом указал на место и сказал:

- Нам придется построить здесь опору. В такую теплую погоду лозы быстро поднимаются. Может быть, летом они будут производить виноград.

Это было задание для Ли Фэна. Ли Фэн без колебаний кивнул головой в ответ, он сделает все, что от него потребуют, лишь бы этот ге-эр успокоился. Что касается аномалий в растениях, обнаруженных парой его острых глаз, натренированных на поле боя, то он их просто игнорировал.

- Эй, - Тан Чунмин сел с помощью Ли Фэна, легонько пнул его по ноге и сказал, - Как ты думаешь, за сколько серебра можно купить тот холм позади нас? У него еще не должно быть владельца, верно?

Ли Фэн не возражал против этого маленького жеста своего ге-эра. В его глазах это даже казалось признаком близости. Но пришло время поднять вопрос об обращениях, поэтому он с суровым лицом поправил его:

- Называй меня А-Фэн, или брат Фэн.

- Что? - Тан Чунмин отреагировал не сразу, разве они не говорили о покупке холма?

Ли Фэн набрался смелости и схватил ге-эра за руку. Его уши даже слегка покраснели. Не то чтобы у них раньше не было физического контакта, он даже обнимал его, но в то время он нервничал по поводу здоровья Тан Чунмина и так переживал, что толком ничего не почувствовал. Сейчас, когда он просто схватил его за руку, это было похоже на покалывание электричества. Не спрашивайте его, откуда он знает, каково это - быть пораженным электричеством, просто ему показалось, что в него ударила молния.

Тан Чунмин с трепетом наблюдал, как этот мужчина отчаянно сжимает его руку смертельной хваткой и не отпускает, а затем смотрел, как Ли Фэн с напряженным лицом объясняет:

- Я старше тебя, ты должен называть меня брат Фэн.

Тан Чунмин расхохотался. Теперь он действительно увидел, как этот мужчина покраснел, а его глаза немного блуждали, время от времени возвращаясь к его лицу.

Тан Чунмин открыл рот и сказал:

- Хорошо, брат Фэн.

Назвав его братом Фэном, он не теряет ни кусочка мяса, ему не больно и не чешется. К тому же он смог увидеть, как покраснело лицо мужчины. Это того стоит.

- Хм, - уголки рта Ли Фэна изогнулись. Ему понравилась освежающая энергия его ге-эра. Подумав, он добавил, - Брат Мин.

Обычно им двоим не приходилось называть друг друга по имени, либо они просто говорили «Эй», как только что сделал Тан Чунмин. Теперь, когда они назвали друг друга так интимно, и его рука легла на широкую, сильную и теплую ладонь, Тан Чунмин действительно почувствовал вкус любви. Хотя это было простое, обыденное чувство, оно приносило ощущение душевного спокойствия.

Думая таким образом, Тан Чунмин не удержался и погладил ладонь Ли Фэна кончиками пальцев. Ли Фэн почти подпрыгнул, как будто его обожгло, его уши и шея стали еще краснее, но, несмотря на это, он не отпустил его руку. Он сказал себе: этот ге-эр слишком смел. Никто больше не должен об этом знать. Только он, Ли Фэн, должен знать и он может быть смелым только для него одного.

Вот так они и сидели под еще не убранной лозой. Один улыбался, как цветок, другой притворялся спокойным с напряженным лицом. Два недавно вылупившихся белых гуся носились рядом, А-Линь гонялся за Сяо Хуа по двору, время от времени хихикая. Сяо Дай все еще время от времени спотыкаясь, следовал за ними. Сейчас он научился вставать самостоятельно и старался изо всех сил.

В маленьком дворике было тепло и уютно.

Чжао Пинчуань вернулся из уезда Аньпин на повозке с волами. Время от времени люди приветствовали его и звали Чжао Сюцаем, что его несказанно радовало.

- Эй, Чжао Сюцай вернулся, мы все ждем, чтобы попросить чашу счастливого вина на твоей свадьбе.

- Все будет, торопиться некуда, мы обязательно пригласим всех жителей деревни на свадьбу, - с поклоном сказал Чжао Пинчуань.

- Верно, семья Чжао теперь важная семья, и семья Шэнь не обойдется без богатой церемонии, так что Чжао Сюцаю придется устроить для нас пышный банкет.

- Что, где... - Чжао Пинчуань, который делал скромное лицо, вдруг услышал упоминание о семье Шэнь, сразу же напрягся и неуверенно спросил, - Семья Шэнь?

- Да, все уже готово, а ты еще стесняешься и скрываешь это от нас, односельчан? Чжао Сюцай, не стыдись, это первоклассный брак в нашей деревне Пиншань, хаха! Чжао Сюцай, возвращайся скорее, матриарх Чжао, наверное, ждет-не дождется.

Дальше по дороге жители деревни заметили, что Чжао Сюцай больше не улыбался. Он выглядел немного мрачным, и сидел неподвижно, с опущенным лицом и опущенными веками. Его сходство со старым матриархом Чжао стало еще более явным. Сразу видно, что они были матерью и сыном.

Будь у него другое настроение, он, возможно, поднял бы глаза, когда проезжал мимо двери дома Чжао Даху. Теперь, когда он разорвал сделку с рестораном «Цзиньцзи», этому ге-эру пора вести себя прилично. Но сейчас у него не хватало духу заботиться об этом.

Разве он не сказал матери перед отъездом, что не торопится жениться? Или люди неправильно поняли, что было только намерение обручиться?

Человек, льстивший семье Чжао, уже сообщил матриарху, что его ученый сын вернулся, и когда телега с волами подъехала к дому семьи Чжао на западе деревни, старик Чжао уже стоял у двери и приветствовал сына:

- Пинчуань, ты, наверное, устал. Нелегко совершить поездку в округ. Иди внутрь и отдохни. Мама приготовит тебе куриный суп.

Ван Чуньхуа также стоял позади него, он взял с собой своего сына. Перед тем как выйти, он держал его за ухо и несколько раз повторял, что ему нужно ласково разговаривать с бабушкой и третьим дядей, и вести себя хорошо. Их будущее зависело от него. Чжао Дун на самом деле очень не хотел этого делать. Его всегда баловали, и он не мог позволить себе унижаться. Но Ван Чуньхуа сказал ему: «Хочешь прожить жизнь так, чтобы другие тебе служили? Хочешь иметь больше серебра, чем сможешь потратить? Хочешь счастливо жить в городе или остаться в деревне и заниматься сельским хозяйством?

На это Чжао Дуну нечего было возразить. Дети в деревне больше не отвергали его, и он смог жить престижной жизнью только благодаря третьему дяде. Как он мог не ревновать, наблюдая, как третий дядя снова и снова отправляется в город? Поэтому в данный момент он выглядел более искренним, чем обычно.

Чжао Пинчуань сошел с телеги. Расплатившись за поездку, он холодно сказал старой матери Чжао:

- Мама, ты дал согласие на брак с семьей Шэнь? – в его голос звучал оттенок гнева.

Сердце старого матриарха Чжао заколотилось. Третий старейшина уже ругал его раньше, но сейчас его собственный сын был недоволен. Матриарх Чжао не считал брак с семьей Шэнь слишком плохим. Учитывая это, он чувствовал себя немного увереннее и нахмурился:

- Почему ты не можешь этого сделать? В будущем тебе все равно понадобятся деньги. Семья Шэнь обещала дать тебе два магазина и пятьдесят акров хорошей земли. Это почти тысяча лян серебра, и когда ты женишься, все это будет твоим. Я все это спланировал для тебя. Ты собираешься обвинять мать, как твой третий дядя?

- Это верно, младший шурин. Не мне говорить тебе, что мать делает все для тебя. Когда ты женишься на ге-эре из семьи Шэнь, не только ты, но и наша мать сможет воспользоваться их благословениями. Ты не можешь позволить своей матери страдать вместе с тобой после того, как ты сдал экзамены на Сюцая, - Ван Чуньхуа тоже помогал. Что за шутка! Брак был согласован, и сам Ван Чуньхуа приложил к нему руку. Обещанное серебро и статус семьи Шэнь заставили его по-настоящему ревновать. Не говоря уже ни о чем другом, если он сможет найти для Даню более легкую работу в городе, в деньгах недостатка не будет. Расчеты Ван Чуньхуа были очень хороши.

Присутствие свахи, его уговоры и серебро, которые сваха сулил старому матриарху Чжао, - кто бы смог отказаться?

Чжао Пинчуань был так зол, что его трясло от ярости. Он боялся, что его мать обо всем забудет, когда увидит деньги, поэтому он старался говорить о своем собственном будущем. Он расчитывал, что поскольку за ним присматривает третий дядя, его мать не сразу согласится на брак с семьей Шэнь. Теперь же...

Чжао Пинчуань повернул голову и свирепо уставился на Ван Чуньхуа недобрым взглядом.

- Мама, это старший зять убедил тебя согласиться? Очевидно, я ведь предупреждал тебя об этом перед тем, как уйти из дома, иначе как ты мог передумать?

Раньше он закрывал глаза на мелкие идеи Ван Чуньхуа, пока они не касались его самого, но теперь его пакости действительно обрушились на его голову, это ужасно раздражало!

- О чем ты говоришь, третий брат? Как ты можешь так разговаривать со своим зятем? Когда ты ушел из дома, мы с ним заботились о матери. Мы обеспечивали тебя едой и одеждой. Я не прошу тебя говорить добрые слова, я просто хочу, чтобы ты помнил, что мы все еще твои старшие, - неожиданно Чжао Даню, который никогда не открывал рта, выбежал и отругал Чжао Пинчуаня.

Деревенские жители, которые шли позади них, думали, что семья Чжао будет в восторге из-за радостного события. Но все оказалось не так, как они ожидали. Это не было радостным событием, скорее намечалась драка.

Чжао Пинчуань разозлился еще больше. Даже Чжао Даню, который всегда был самым глупым и некомпетентным, осмелился выйти и возразить ему. Но он не хотел, чтобы скандал его семьи был замечен другими. Ему пришлось сдержать свой гнев и зайти во двор. Старая мать Чжао и Даню, естественно, последовали за ним. Ван Чуньхуа вошел последним и с гримасой кричал соседям снаружи, прежде чем закрыть за собой дверь:

- Третий брат нашей семьи будет женихом, конечно он смущается. Когда дата будет назначена, мы пригласим вас выпить.

- Ты... - лицо Чжао Пинчуаня исказилось от гнева. Посторонних больше не было и Чжао Пинчуань без колебаний взревел, - Отмените этот брак! Отмените его немедленно. Брат, угомони своего ге-эра. Не ему решать вопрос о моем браке. Он не отвечает за семью Чжао!

- Тогда кто отвечает? Разве то, что говорит мама, не имеет значения? - Ван Чуньхуа тайком поджал губы, а затем пробормотал тоненьким голосом, - Да, разве то, что я говорю, не считается?

- Ты просишь меня отказаться от брака? Как я смогу сохранить свое достоинство главы семьи, забирая свои слова назад? - матриарх Чжао был очень зол.

Чжао Пинчуань еще больше возненавидел вонючий рот Ван Чуньхуа. Только когда подошла его очередь, он понял, что в устах этого ге-эра было столько ненависти. Он сердито проинструктировал Чжао Даню:

- Брат, пригласи сюда третьего дядю, - видя, что Чжао Даню, казалось, не хочет двигаться, он не мог не повысить голос, - Что? Мои слова теперь бесполезны? Отлично. С этого момента я не буду просить брата ни о чем, каждый будет жить своей собственной жизнью! - Чжао Пинуань был очень раздражен, говоря столь неумолимые слова. Он втайне ненавидел тот факт, что он так много работал, но никто в его семье, кроме матери, не заботился о нем, вместо этого они даже побуждали его мать идти против него.

Глаза Чжао Даню помрачнели. В конце концов, он ничего не сказал, открыл дверь во двор и вышел, чтобы пригласить третьего дядю. Ван Чуньхуа ненавидел своего мужа за трусость. Он был старшим братом, но его обескуражили слова младшего.

Однако он все так же честно стоял за спиной матриарха Чжао и тайно смотрел на своего сына Чжао Дуна, намекая ему не говорить громко в это время, чтобы не раздражать остальных. После этого он опустил глаза и промолчал. Однако в душе он был доволен собой. Договоренность о браке невозможно вернуть назад, в противном случае семья Чжао опозорится, к тому же с семьей Шэнь тоже шутки плохи.

Уверенность старого матриарха Чжао также иссякла. Хотя он сердился на сына за то, что он предпочитал обсуждать все с третьим дядей, а не слушать мать, он привык слушаться Чжао Пинчуаня. С некоторым трепетом он спросил:

- Пинчуань, почему ты попросил свою мать отказаться от брака? Возможно ли, что ты нашел в округе кого-то другого, получше? – он только сейчас вспомнил слова Чжао Пинчуаня, сказанные им перед отъездом. Иначе он не стал бы слушать других.

- Да, это старший ге-эр окружного судьи. Жубу Дажен *очень доволен мной, но договоренность о браке еще не заключена, и если они узнают, что я уже помолвлен, то вместо брака мы наживем себе врагов. Мама, как ты думаешь, стоит ли тебе отказаться от брака?

(ПП: Жубу Дажен - это название древней китайской официальной должности и принадлежит гражданскому чиновнику. Он отвечал за канцелярские книги и печати, то есть за составление некоторых документов, управление архивами и различными печатями)

Первоначальная самоуверенность Чжао Пинчуаня полностью исчезла. Если бы он мог положиться на окружного судью и в будущем его бы повысили в должности, он без проблем смог бы поступить в государственную школу округа, но теперь...

Если бы он знал, что ему не следовало колебаться, говоря «нет», он бы не попал сейчас в беду.

- Окружной судья? О, Боже! – старый матриарх Чжао все еще был в оцепенении, но Ван Чуньхуа шлепнул себя по бедру и с сожалением закричал, - Третий брат, почему ты не сказал об этом раньше? Если бы ты раньше сказал, что можешь связаться с чиновниками округа, я бы отчаянно попытался помешать матери соглашаться на брак. Даже если бы я обидел семью Шэнь, я бы это сделал!

Он действительно очень жалел об этом. Жаль, что этот третий брат был таким скрытным и замкнутым. Он даже не разговаривает со своим старшим братом и ничем не делится. Сможет ли свекровь что-нибудь сделать? Ван Чуньхуа не волновало будущее Чжао Пинчуаня, но это также задерживало получение денег всей семьи.

Ван Чуньхуа никогда не рассматривал Чжао Мэя, своего ге-эра, всерьез, считая его убыточным товаром, и намеревался первым делом избавиться от него, когда он станет достаточно взрослым, чтобы выйти замуж.

-... Пинчуань... это правда? – голос матриарха Чжао дрожал.

- Неужели я буду шутить такими вещами? – сварливо сказал Чжао Пинчуань, не обращая внимания на выражение лица своей матери.

Несколько мгновений матриарх Чжао стоял на месте, дрожа всем телом, не издавая ни звука, но через несколько мгновений его прорвало. Он закричал:

- Это ты стал причиной поражения Пинчуаня! - затем он вскочил и ударил Ван Чуньхуа по лицу, - Это все потому, что ты, проклятая звезда неудачи, сказал, что семья Шэнь - большая семья, и убедил меня принять предложение, иначе как я мог быть таким недалеким? Это ты, идиот, поставил будущее моего сына под угрозу... - причитал он, стуча себя в грудь. На этот раз это было настоящее горе, а не притворство. Слезы текли по его старому лицу.

Через поля, полные весны Глава 39. Покупка горы

Ли Фэн шел обратно с двумя рыбами весом более двух катти и корзиной с мелкой рыбой и речными креветками. В тот день он думал о судорогах ног брата Мина и, пока брат Мин отдыхал, побежал в дом Ху Ланчжуна. Он считал, что это не очень хорошо - постоянно испытывать такие судороги. От А-Линя он слышал, что иногда это случалось и ночью. Днем он может охранять Тан Чунмина, но как быть ночью?

Ху Ланчжун сказал, что это обычное явление у беременных ге-эров. Вылечить это невозможно, но необходимо уделять больше внимания пище, которую он ест. Ребенок в утробе матери конкурирует с ней за еду. По просьбе Ли Фэна доктор Ху дал ему список рекомендуемых продуктов, а также рассказал о том, на что следует обратить внимание во время беременности.

- Хороший мальчик. Я думаю, что ты хороший человек! - Ху Ланчжун очень хвалил Ли Фэна. - Мин ге-эр слишком много страдал в прошлом. Хотя за последние шесть месяцев его жизнь наладилась, в конце концов ему все еще приходится испытывать некоторую усталость.

Это также было основной причиной, почему старый доктор не очень хорошо относился к семье Чжао.

Пообщавшись с Тан Чунмином, Ли Фэн также знал, что брат Мин не будет обижать себя, когда дело доходит до еды, поэтому он делал все, что в его силах. Очень часто на столе можно было увидеть суп из косточек, баранину и яйца, но речная рыба бывала редко. После консультации с Ху Ланчжуном, Ли Фэн время от времени ловил рыбу в большой реке рядом с деревней. Когда он возвращался, будь то суп или тушеная рыба, он был очень доволен, увидев, что брат Мин с удовольствием ест.

Что касается мелкой рыбешки и креветок, которых специально заказал брат Мин, то поймать их не стоило большого труда.

- Эй, Ли Фэн снова отправился на рыбалку, - деревенские жители приветствовали его, улыбаясь при виде рыбы, которую он нес в руках.

- Да, здоровье брата Мина не очень хорошее. Доктор Ху велел кормить его получше, - легко ответил Ли Фэн. Если кто-то проявляет к нему доброту, он также ответит добротой. В противном случае он вообще не стал бы обращать на посторонних внимания. Мин ге-эр тоже был таким, он не думал слишком много о незначительных вещах, иначе он устал бы путаться в мыслях, к тому же это было не его собственное тело. Из этого видно, что у Мин ге-эра широкое сердце.

- Брат Мин действительно благословлен за все свои страдания, - несмотря на добрые намерения, в голосе собеседника слышались нотки зависти. Прошло совсем немного времени, а жизнь Мин ге-эра стала лучше, чем у кого-либо другого. Он не только может зарабатывать деньги, но и заполучил себе отличного заботливого мужа, который сам пришел к его двери. Легко представить, как сейчас сожалеют люди, которые сторонились Ли Фэна из-за его шрамов.

- Ну что вы, брат Мин сам по себе хороший ге-эр, - хотя Ли Фэн говорил мало, он всегда был готов сказать несколько хороших слов о брате Мине, чтобы в будущем тот мог гордо ходить по деревне.

После того, как Ли Фэн ушел далеко, жители деревни еще больше оживились. Некоторые люди раньше не любили Ли Фэна за его свирепую внешность и бедность, к тому же у него было много проблем с родственниками. По мнению жителей деревни, он не был хорошим партнером для брака. Когда весть об этом распространилась за пределы деревни, люди стали говорить, что раз этот человек так бесчувственен к своему родному дяде, как он сможет заботиться о своем ге-эре? Что касается плохой внешности, то он должен быть особенно страшен, раз даже напугал своего племянника-ге-эра до слез. Репутация Ли Фэна становилась все хуже и хуже. Конечно, здесь не обошлось без целенаправленной пропаганды Ли Конггена и его жены.

- Семья Ли Конггена, должно быть, теперь сожалеет об этом до смерти. Они всем говорили, что их племянник - бедный. Но смотрите, прошло совсем немного времени, а он привез из города большую лошадь. Я слышал, что лошадь может стоить десятки лян серебра! – тон деревенских сплетников был полон зависти. Если продать лошадь, то этих денег хватило бы семье из нескольких человек на долгие годы. Подумав о том, как семья Ли Конггена собственными руками выгнала человека с такими деньгами, все остальные не могли сдержать злорадного смеха.

- Теперь все это в руках Мин ге-эра. Посмотрите на него сейчас. Теперь Мин ге-эру никто не указ, и он может сам зарабатывать деньги. С этого момента настанет очередь других завидовать им, - некоторые люди взволнованно вздыхали, что для Мин ге-эра настали хорошие дни.

- Независимо от того, как сложится в будущем, сейчас за ними многие наблюдают. Не говоря уже о других семьях, только в семье Ли Конггена должно быть, у всех глаза покраснели от зависти! - кто-то усмехнулся.

Несколько человек громко рассмеялись. Через некоторое время они увидели жену Ли Конггена и его младшего ге-эра, приближающихся со стороны перекрестка. Все они единодушно повысили голоса и заговорили о Ли Фэне, рассказывая, как хорошо он относится к брату Мину, каждый день ходит к реке за рыбой, чтобы накормить его повкуснее. Даже когда Даху был жив, Мин ге-эр не мог наслаждаться такой хорошей жизнью. Они также говорили, что видели, как человек из «Цзиньцзи» заплатил Мин ге-эру целый лян серебра за овощи. А, учитывая, что повозка приходит раз в несколько дней, сколько же денег он сможет накопить за год!

Жена Ли Конгена знал, что эти люди намеренно говорят так громко, чтобы поставить его в неловкое положение, и не собирался идти у них на поводу. Тем не менее, когда они подошли к группе сплетников, выражение его лица уродливо исказилось. Его младшему ге-эру было четырнадцать лет, пришло время найти ему партнера. Жена Ли Конггена возлагал большие надежды на своего младшего ге-эра. У кого еще во всей деревне Пиншань такой же красивый ге-эр, как у него? Он должен найти ему большую семью и тогда посмотрит, кто в деревне не будет ему льстить.

- Мама, они говорят правду? Действительно ли кузен заработал много денег на войне? – у младшего ге-эра также были хорошие информаторы в деревне. В последнее время ему без конца передавали сплетни о Тан Чунмине и Ли Фэне. Некоторые незамужние ге-эры были очень недовольны братом Мином. Овдовевший ге-эр с детьми был достаточно бесстыден, чтобы соблазнить неженатого мужчину. До этого никто из их этих незамужних ге-эров не обращал внимания на Ли Фэна, мужчину со свирепым лицом. Но то, что он им не нравился, не означало, что он мог быть счастлив с вдовцом!

- Тьфу! Какой он тебе кузен, он даже не признает нас родственниками, так почему мы должны стесняться проклинать его? - жена Ли Конггена пришел в ярость при одной мысли об этом. Когда его заставили вернуть дом и землю, он был так зол, что неделю не мог встать с постели. Позже, когда он смог встать, он распространял дурную молву о своем племяннике в деревне и за ее пределами. Он расчитывал, что только никому не нужный ге-эр позарится на такого человека, иначе ему придется остаться одиноким до конца своей жизни. Может быть, тогда семейное состояние вернется к ним.

После того, как Ли Фэн появился с лошадью, жена Ли Конггена даже отправился в город, чтобы спросить. Все говорили, что хорошего коня нельзя купить даже за десятки лян серебра. Торговцы спрашивали его, какая лошадь у него дома, и он ненавидел тот факт, что не может сразу отвезти лошадь в город и продать ее.

Это все этот чертов ублюдок. Когда он вернулся, он, должно быть, намеренно скрыл свои деньги и говорил, что он беден. Это заставило всех в клане встать на его сторону, и никто не заступался за семью Ли Конггена. Очевидно, у Ли Фэна есть деньги, но он все равно требовал вернуть дом и землю. Его сердце прогнило с корнями!

Младший ге-эр Ли Конггена также жаловался и винил этого кузена в том, что из-за него в семье нет мира и покоя. С тех пор как он вернулся, у них не было ни одного дня хорошей жизни. Ему тоже было нелегко. Кузен постоянно вылавливал его и намеренно поручал ему что-то делать, заставляя его пальцы становиться толще, а руки грубее. Как он выйдет замуж в будущем?

- Мама, неужели мы просто оставим это? Кузен взбудоражил нашу семью и принес в нее хаос. Как ты можешь это терпеть? – у ге-эра возникла идея спровоцировать ссору, - Мы должны поговорить с кем-нибудь из клана. Когда он вернулся, он плакал от бедности, и мы дали ему дом и землю. Теперь он предпочитает нести деньги в чужую семью. Разве это не позор для семьи Ли?

- Да, поскольку он так себя ведет, нам не нужно говорить о родстве. Идем домой, я пойду и буду искать справедливости у старейшин клана.

Жена Ли Конггена считал слова своего ге-эра как нельзя более уместными, поэтому они торопливо ушли.

Ли Фэн вернулся домой с рыбой. Теперь для него место, где находится Мин ге-эр, стало его домом. Хотя его домом считался двор, где он когда-то жил со своими родителями, пять лет бесхозного разрушения в сочетании с ремонтом, проведенным не так давно, не оставили от прежнего дома практически никаких следов. Даже когда Ю Му все еще был там, Ли Фэн чувствовал себя очень одиноким, но теперь яркая улыбка Мин ге-эра каждый день заряжала его энергией.

- Брат Мин, я вернулся, - громко оповестил Ли Фэн, входя во двор. Через некоторое время старший и младший ге-эры вышли из дома, чтобы поприветствовать его. Ли Фэн поднял А-Линя одной рукой, а другой передал корзину с рыбой Мин ге-эру, - Будь осторожен, не позволяй рыбе плескать на тебя водой, она еще живая.

Если бы он умел готовить, то взял бы на себя еще и работу на кухне.

- Я вижу, тебе также следует вымыть руки, чтобы А-Линь не пропитался  рыбным запахом, - с отвращением сказал Тан Чунмин, унося рыбу на кухню.

- Я понял, - громко ответил Ли Фэн сзади.

- Дядя Фэн, покатай меня на большой лошади, - А-Линю было все равно, пахнет от него рыбой или нет, только дядя Фэн может взять его на большую лошадь, когда он вернется.

- Может, А-Линь сначала покатается на пони? Когда Да Мао и Эр Мао закончат с домашней работой, я покатаю вас на лошади всех вместе, - обсудил с ним Ли Фэн.

- Хорошо, нам придется подождать брата Да Мао и брата Эр Мао. Дядя Фэн, поставь меня на землю, - А-Линь все еще был готов прислушаться к голосу разума. Иначе Да Мао и Эр Мао будет грустно.

Оказавшись на земле, он побежал и позвал щенка:

- Сяо Дай, поехали кататься со мной на моем пони.

Сяо Дай спотыкался за ним, в то время как Сяо Хэй честно последовал за Сяо Хуа чтобы патрулировать поле.

Так называемый пони был деревянной лошадкой, которую Ли Фэн сделал раньше. Это было как раз то, с чем мог играть ребенок возраста А-Линя.

Ли Фэн пошел на кухню, чтобы помочь брату Мину. В доме все еще была дичь со вчерашней охоты. Ли Фэн предложил:

- Почему бы нам не пригласить старосту Ли и остальных прийти к нам сегодня на обед? Тогда мы могли бы расспросить их о покупке холма?

Ли Фэн думал о том, что сказал Мин ге-эр. Хотя никто в деревне никогда раньше такого не делал, это не означало, что брат Мин не справится.

- Отлично, тогда поторопись и позови их. Я пойду, соберу еще овощей и приготовлю еще несколько блюд. Почему бы тебе не позвать А-Сю и его семью? Будет весело, - Тан Чунмин не ожидал, что Ли Фэн запомнит его слова. Возможно, он был единственным, кто поддержал его в этом вопросе. В глазах других покупка горы была бы просто выбрасыванием денег на ветер.

Ну что ж, Тан Чунмин похвалил себя за хороший глаз, раз он выбрал такого заботливого мужчину. Расчувствовавшись, он ткнул пальцем в сторону мужчины, который все еще бездельничал на кухне.

Ли Фэн слегка склонил голову набок с вопросительным выражением в глазах.

- Чуть ближе и чуть ниже. Какой смысл расти таким высоким просто так? – ревниво сказал Тан Чунмин. Конечно, ему очень нравился высокий рост Ли Фэна. Это идеальный мужчина. Хотя при близком рассмотрении становился виден шрам на его брови, но в его глазах это было особенно мужественно.

Ли Фэн был озадачен, но когда он опустил голову и приблизился в соответствии с просьбой Мин ге-эра, то почувствовал, как легкое дыхание коснулось его лица. Он сцепил руки, говоря себе, что должен отвести взгляд и перестать пялиться на лицо брата Мина, но светлая кожа с мелким пушком как у персика, вздернутые уголки губ и улыбающиеся глаза не отпускали его. Ли Фэн уставился на ге-эра как одержимый.

Внезапно это лицо приблизилось, и теплое дыхание коснулось его щеки, оставив мягкое прикосновение. Когда он понял, что произошло, Ли Фэн был так потрясен, что пошатнулся и чуть не упал. Его лицо покраснело, а дыхание внезапно участилось. Он почти убежал в панике.

- Ха-ха... - Тан Чунмина позабавила реакция Ли Фэна. Он чувствовал, что был не прав, дразня такого невинного человека. Ну, он всегда был скорее теоретиком, чем практиком, поэтому едва справился с этим. Похлопав Ли Фэна по спине, он сказал, - Это награда. Иди и возвращайся поскорее.

- О... - ошарашенный Ли Фэн послушно выпрямился и повернулся, чтобы уйти. Только когда он вышел из кухни и его обдуло ветром, он пришел в себя.

Его только что поцеловал брат Мин!

Однако брат Мин очень активен. Что могло заставить ге-эра взять на себя инициативу в таком вопросе? Должно быть, он был слишком сдержан.

Даже не задумываясь, Ли Фэн внезапно развернулся и пошел обратно на кухню.

Тан Чунмин с удовольствием вспоминал глупый вид Ли Фэна. Как только он повернул голову, он ощутил еще один порыв ветра. Чьи-то губы с болезненной силой прижались к нему, и от этого неожиданного действия в глазах заплясали звезды.

Тан Чунмин был ошарашен, и отреагировал только после того, как Ли Фэн снова вышел из кухни. Он первым приставал к Ли Фэну, а потом пришло возмездие, и теперь приставали уже к нему.

Прикоснувшись к уголку рта, он действительно не знал, что сказать. С тех пор, как он попал сюда, он не встречал такого глупого человека. Возможно, это его отец благословил его с небес.

Ли Фэн пригласил всех в гости и вернулся. На этот раз, поскольку Ли Фэн сказал, что ему есть, что обсудить, староста не стал отказываться снова и пришел вместе с супругом. Каждый раз, когда он приходил к Тан Чунмину, он чувствовал, что двор становится все более оживленным.

Все фруктовые деревья, посаженные во дворе, проросли новыми листьями. Вокруг главного дома был высажен круг из известных и незнакомых цветов и растений.

Староста с любопытством спросил своего супруга:

- Что за необычные цветы посадил Мин ге-эр? Правильно говорят, что он не похож на деревенского парня. Он ученый, и у него такой элегантный вкус.

- О чем ты говоришь? Я тебе не нравлюсь за то, что я деревенский парень, не так ли? - сердито ответил Шэнь Фулан. Его муж был хорош в других аспектах, но была одна вещь, которая ему не нравилась, он был явно деревенским мужланом, но только потому, что он немного научился читать, а затем занял должность деревенского старосты, он любил устраивать шоу, чтобы показать, какой он необычный. Стоило его немного похвалить, и он мог забыть свою собственную фамилию. Шэнь Фулан подумал: хорошо, что он не продолжил учебу, иначе стал бы таким же, как Чжао Пинчуань, и презирал бы деревенских людей.

- Конечно нет. Что за чушь ты несешь в чужом доме?! - лицо старосты раскраснелось и он отругал своего супруга.

Шэнь Фулан не собирался дальше провоцировать его. Вместо этого он потянул старосту за собой и объяснил ему:

- Это потому, что брат Мин боится, что, когда станет жарко, из-за кур и овец дома будут мухи и комары. Мы нашли некоторые цветы и растения, отпугивающие насекомых, некоторые подсказал Ху Ланчжун. Если это действительно сработает, я посажу несколько штук дома, как и брат Мин.

- Правда? – обычно летом они окуривали дворы полынью.

- Просто подожди и увидишь, похоже, сегодня будет жарко. Кроме того, здесь много жасмина. Брат Мин сказал, что его можно высушить и заварить хороший чай. Я попрошу брата Мина принести немного, когда придет время, - они как раз вошли в дом, и Шэнь Фулан повысил голос, чтобы напомнить Тан Чунмину. - Брат Мин, мы договорились. Не забудь о моей доле, когда придет время.

- Как я могу забыть? Просто приходите и берите или попросите Ли Фэна об этом, когда придет время, - Тан Чунмин не считал это чем-то важным.

Когда староста вошел в дом, он вовсе не выглядел так, будто только что ссорился с супругом. Вместо этого он заложил руки за спину и притворился дворянином. Шэнь Фулан ущипнул его, прежде чем улыбнуться и заговорить с Ли Дашанем. В любом случае, они с Ли Фэном – члены одной семьи и теперь их отношения стали более близкими.

- Где мальчик Фэн? Почему он не вышел поприветствовать нас? – староста Ли не заметил Ли Фэна и повернулся к Ли Дашаню с вопросом. С тех пор как он узнал, что именно Ли Фэн увлекся Мин ге-эром и настаивал на серьезном отношении к этому вопросу, он постепенно стал считать их с братом Мином семьей.

Ли Дашань с улыбкой ответил:

- Он помогает Мин ге-эру на кухне. Почти все готово, он скоро выйдет.

- Ты действительно думаешь, что ты гость? Что за отвратительные манеры! – сердито сказал Шэнь Фулан. Он повернулся и пошел помогать на кухню.

Если бы староста не знал так хорошо темперамент своего собственного супруга, он бы с ним поссорился. Ни капли не рассердившись, он сказал Ли Дашаню:

- Посмотри на этого мальчика Фэна. Что он делает на кухне? Он так заботится о своем ге-эре... Я уверен, что он будет не против посадить его себе на голову! Ну, Мин ге-эр - хороший мальчик и у него есть и отличные идеи, но не думаю, что в будущем у мальчика Фэна будет право голоса в семье.

Ли Дашань улыбнулся:

- Не волнуйтесь, дядя. Ли Фэн знает, что хорошо, а что плохо. Брат Мин беременный и испытывает определенные неудобства. Даже мой А-Сю пошел помогать, как только пришел. Ли Фэн в лучшем случае может помочь с зажиганием  огня.

Что ж, это немного успокоило старосту. Хотя Ли Дашань был простым и честным человеком, но А-Сю все еще беспокоился о достоинстве своего мужчины как дома, так и за его пределами. Хотя мать Ли Дашаня открыто предпочитала семью его старшего брата, А-Сю не скупился на выражение сыновнего почтения во время праздников, что очень нравилось старшему поколению клана Ли.

Когда Шэнь Фулан пришел на кухню, он выгнал Ли Фэна.

- У нас, ге-эров, тут свои разговоры. Что ты здесь делаешь, мужчина? Выйди и поговори со своим дядей.

После того, как Ли Фэн неохотно остановился и вышел, Шэнь Фулан улыбнулся и сказал Тан Чунмину и Чжан Сю:

- В сердце моего мужа все еще есть некоторые сомнения. Не обращай на него внимания, брат Мин.

- Ничего страшного, - Тан Чунмин улыбнулся и махнул рукой, - Дядя по-прежнему хорошо заботится обо мне. Он просто слишком переживает о Ли Фэне. - при посторонних он не называл своего жениха братом Фэном, но зато стал называть старосту дядей, как и Ли Фэн.

- Дядя Ли действительно относится к Ли Фэну как к своему сыну. Иначе он не стал бы так переживать за него. Он боится, что наш брат Мин будет издеваться над Ли Фэном, - радостно сказал Чжан Сю. - Но разве семья Ли ничего не говорила о Ли Фэне?

Шэнь Фулан сменил Ли Фэна и пошел к печке, чтобы разжечь огонь. Высунув голову, он вздохнул:

- Как они могли промолчать? Вы не знаете, сколько людей в семье Ли завидовали с тех пор, как Ли Фэн привел лошадь. Особенно семья Ли Конггена. Они пришли к патриарху и стали жаловаться, как будто мальчик Фэн причинил им много обид. Как они смеют так говорить? Будь я на его месте, я бы давно их вышвырнул, - именно из-за вспыльчивости Шэнь Фулана семья Ли Конггена не пришла к старосте. Вместо этого они обратились к старейшинам и умоляли их, рассказывая о своем бедственном положении. Некоторые из стариков смягчились, в конце концов, это молодое поколение, которое выросло у них под носом. Поэтому некоторые из них сообщили об этом старосте. Ли Фэн теперь не страдает, у него снова все хорошо, так какой смысл держаться за то, что было в прошлом?

- Некоторые любопытные старики не постеснялись прийти ко мне домой и заявили, что не могут на это согласиться! Они сказали, что это будет позором для семьи Ли. Как семья Ли сможет вести себя с другими семьями в деревне и с людьми из других деревень в будущем? А я считаю, что если бы они действительно помогли семье Ли Конггена запугивать мальчика Фэна – вот что действительно стало бы позором семьи Ли. Кто не знает, что эти бесстыдники творили в те времена? Это счастье, что он вернулся живым, но у них еще хватает наглости указывать ему, что делать. Я просто отругал их в ответ. Меня не волнует, что они говорят о неуважении к старшим. Мне не стыдно быть неуважительным!

Шэнь Фулан радостно выругался, но после этого он вспомнил, что дело Ли Фэна теперь имеет какое-то отношение к Мин ге-эру. Услышав это, брат Мин не станет злиться, верно? Поэтому он быстро сказал:

- Брат Мин, не волнуйся, по-настоящему разумные люди в этой деревне будут на твоей стороне. Что касается других, пусть они болтают, просто живи своей собственной хорошей жизнью.

Тан Чунмин собирался приготовить рыбу в кисло-сладком соусе. После того, как рыбу разделали, ее некоторое время мариновали с приправой. Теперь самое время готовить. Положив рыбу в кастрюлю, он улыбнулся и сказал:

- Пусть говорят, что хотят, мне даже наплевать на семью Чжао, не говоря уже об этих людях, к которым я не имею никакого отношения. Даже если они захотят прийти к моей двери, я не собираюсь с ними разбираться. Я еще не член семьи Ли, ха-ха.

- Это верно. Пусть Ли Фэн сам разбирается с этими неразумными людьми, - Чжан Сю также был рад это слышать. Однако в конце года брат Мин тоже станет членом семьи Ли, и их отношения будут еще ближе. Мысль об этом делала Чжан Сю счастливым.

Раз Тан Чунмину было все равно, они отложили этот вопрос в сторону и вместе посмотрели на рыбу в кастрюле. Тан Чунмин использовал лопатку, чтобы обжарить рыбу с обеих сторон, и начал добавлять ингредиенты - имбирь, чеснок и зеленый лук, а также кулинарное вино, соевый соус и уксус. Оба ге-эра уставились в недоумении. Как вообще можно использовать такие ингредиенты в своей кухне? Стоит ли тратить на них деньги? Но после того, как появился аромат, они оба также с нетерпением ждали, когда смогут попробовать рыбу.

Трое детей, игравших во дворе, также прибежали на кухню, почувствовав запах, и уставились на горшок. Тан Чунмин улыбнулся, погладил А-Линя по голове и сказал:

- Скажи остальным, что еду скоро подадут. Поторопитесь и соберите на стол.

- О! - трое детей радостно выбежали, и их нетерпеливую болтовню было слышно даже на кухне.

Обед, естественно, удовлетворил всех, особенно рыба в кисло-сладком соусе* - две рыбы были съедены первыми, и Ли Фэн втайне подумал: «Брат Мин съел всего несколько кусочков». Завтра он поймает еще две рыбы и приготовит их специально для брата Мина, и, конечно, А-Линя, который унаследовал хороший аппетит своей матери.

Только в середине трапезы темп замедлился и тогда Ли Фэн воспользовался случаем, чтобы рассказать старосте о покупке горы. Староста был ошеломлен услышанным.

- Купить гору? Что можно сделать с горой? Даже если вы хотите осваивать гору, вам не нужно покупать ее целиком, верно? Это твоя идея или Мин ге-эра?

- Эй, старик, разве идеи мальчика Фэна и брата Мина – не одно и то же? Я не знаю, хорошая ли это идея, но пусть они хотя бы скажут нам, что думают, а потом мы поможем им разобраться с этим. Нет нужды сразу возражать, - Шэнь Фулан пристально посмотрел на мужа.

- Хорошо. Вы, ребята, говорите, я слушаю, - староста бросил на супруга беспомощный взгляд. Шэнь Фулан становится все более и более неуважительным. Ну что ж, он сам к этому привык! Если уж на то пошло, то он был уверен, что эта идея принадлежала именно Мин ге-эру.

Староста Ли угадал правильно, но Ли Фэн взглянул на брата Мина, подхватил разговор и объяснил:

- Вы также видели, что, хотя мы построили новый двор, здесь нельзя разводить кур и овец, а овец всегда приходится держать в загоне. Это нехорошо. Когда придет время, мы сможем разводить их на горе позади дома, а также высадим там некоторые фруктовые деревья. Если продавать фрукты в городе, за них определенно можно получить хорошие деньги.

Староста замолчал и принялся размышлять о словах Ли Фэна. Они никогда раньше не думали о таких планах. Это действительно возможно? Если это сработает, то не приведет к потере денег, он просто боялся, что независимо от того, насколько хорошо все продумано, это просто невозможно выполнить. Тогда деньги будут выброшены на ветер, и это сделает их посмешищем во всей деревне и даже ближайших окрестностях. Как их старейшина, староста считал, что он должен больше думать о них.

- Никто в деревне и ближайших районах никогда не делал этого раньше. Действительно ли это выгодно? – как можно мягче спросил староста.

- Конечно, дядя, просто посмотрите на цыплят, выращенных во дворе, и вы убедитесь. Однажды я зарежу одного, чтобы вы попробовали, - Ли Фэн сам никогда не ел этих кур, но он мог гарантировать, что их вкус отличается от вкуса цыплят, выращенных другими людьми. Эта уверенность, возможно, проистекала из уверенности, проявленной братом Мином, - Ресторан «Цзиньзци» также согласился, что если цыплята будут хорошие, они купят их.

Именно последние слова были наиболее важны для старосты. С гарантией ресторана напряжение в его сердце сильно рассеялось:

- У вас есть деньги? Если этого недостаточно...

- Денег достаточно. Но нам нужна помощь дяди, чтобы понять, сколько серебра нам нужно в целом. Когда придет время, мы запишем холм на имя Мин ге-эра, чтобы семья Ли на него не зарилась.

Деньги уже были в руках брата Мина, конечно, все, что он на них купит, будет принадлежать брату Мину. Все остальные будут ошибочно думать, что брат Мин тоже заплатил свои деньги.

Лицо старосты Ли покраснело. Он не ожидал, что Ли Фэн узнает обо всех неприятностях, которые учинила семья Ли. Он неловко кашлянул и сказал:

- Не беспокойся об этом. Без моего разрешения они могут лишь немного пошуметь. Даже если они придут к тебе, не обращай на них внимания.

- Я знаю, что дядя и тетя заботятся обо мне. Мне все равно, что они говорят. Если они снова придут к вам, скажите им, пусть притворятся, я не вернулся живым, когда отправился на север. Если бы я не встретил хорошего человека, я бы действительно... – не договорив, он повернул голову, чтобы посмотреть на Мин ге-эра. К счастью, он вернулся живым.

Тан Чунмин не удержался и похлопал Ли Фэна по руке. Плохие родственники с его стороны ничуть не лучше, чем семья Чжао. В этом они с Ли Фэном похожи – оба чуть не погибли по милости этих родственников. Если бы Ли Фэн уступил этим людям, он не смог бы его полюбить.

Приняв его слова, они перешли к другим вещам. Когда они купят холм, им придется нанять людей для работы на нем. Также понадобится много помощи, чтобы очистить гору от сорняков. Покупка целого холма однозначно вызовет зависть у некоторых людей, но большинство из них будут стараться изо всех сил, чтобы получить возможность работать и зарабатывать деньги.

Староста Ли говорил с Тан Чунмином о планировании горы и проблемах безопасности, на которые необходимо обратить внимание. Пока Ли Фэн рядом, не было нужды слишком беспокоиться. Просто нужно обойти гору и очистить ее от крупных диких животных. У Ли Фэна в этой области опыта более, чем достаточно.

Когда они закончили есть, Ли Фэн и Тан Чунмин все еще настаивали на своих собственных идеях. Старосте не удалось их переубедить. Самое большее, что он мог сделать, это присматривать за ними немного больше, а также помочь остановить семью Ли. Нужно было поехать в магистрат, чтобы узнать, сколько серебра им нужно для получения горы и есть ли какая-нибудь скидка на ее покупку. Пустоши не облагались налогом с течение трех лет. Бесплодным горам также должны полагаться какие-то льготы.

Ли Фэн пошел со старостой, захватив с собой достаточно серебра. Перед отъездом трое детей не забыли напомнить Ли Фэну об одной вещи, а именно о покупке маленького жеребенка. Чжан Сю чуть не оторвал уши двум своим сыновьям и грозился увести их домой, но они все еще помнили об этом.

После того, как Ли Фэн уехал на карете со старостой Ли, Чжан Сю сказал Тан Чунмину:

- Эти двое детей становятся избалованными. Они действительно больше не считают тебя постронним.

Тан Чунмин улыбнулся:

- Это же хорошо. Кроме того, Да Мао и Эр Мао также считаются племянниками А-Фэна, верно? А-Фэн обещал этого жеребенка А-Линю. Разве ты не знаешь, что он очень старается наладить с ним отношения?

Чжан Сю и Шэнь Фулан захихикали. Ну еще бы, Ли Фэн отчаянно пытается заставить А-Линя признать его своим отцом. Возможно, он хочет избаловать его до смерти.

Оставив Тан Чунмина с детьми, они пошли на кухню, чтобы убрать посуду. Прибравшись и проведя некоторое время с Тан Чунмином, им обоим пришлось вернуться домой и заняться своими делами. Они сказали Да Мао и Эр Мао не просто играть, а заботиться о тете Мин, иначе дядя Фэн определенно накажет их, когда вернется.

Они втроем как раз достигли ворот внутреннего двора, когда увидели, как в деревню въехала конная повозка и промчалась мимо дома Тан Чунмина, не останавливаясь ни на секунду.

Оба ге-эра с удивлением смотрели ей вслед.

- Чья это карета? В последнее время к нам что-то зачастило много карет.

- Может, это к семье Чжао? У кого еще здесь может быть карета? - Чжан Сю поднял голову, чтобы посмотреть, куда направляется карета.

Было очень шумно. Многие люди выходили из своих домов, чтобы посмотреть, что происходит, и разговаривали с соседями.

В том направлении действительно был дом семьи Чжао. Остановившись перед домом Чжао, два человека, находившиеся в карете, спрыгнули вниз и с силой ударили по двери.

- Может быть, что-то случилось с семьей Чжао? Кажется, эти люди в ярости, - любой, кто находился рядом, мог услышать громкий стук в ворота.

- Что вы стучите? Выбейте эту дверь! - из кареты донесся сердитый голос.

Те, кому было приказано это сделать, выбили дверь. Не успели члены семьи Чжао открыть дверь, как она слетела с петель. Сердитый голос из кареты сказал:

- Ваша семья Чжао слишком смелая, раз так обманывает людей! Если вы сегодня не дадите мне разумного объяснения, мы обратимся в суд с иском. Не думайте, что мою семью Шэнь так легко обмануть!

Семья Шэнь? Это семья Шэнь, что хотела породниться с семьей Чжао? Почему они все еще создают проблемы у дверей?

Матриарх Чжао, который вышел отругать нарушителей спокойствия, тоже был в ярости, но когда он услышал, что это семья Шэнь, его глаза немного округлились, и он в панике начал звать Чжао Пинчуаня.

Двое высоких мужчин пробились внутрь, и, наконец, вошел мужчина средних лет в шелковом халате.

- Это действительно правда, что с семьей Чжао что-то случилось! - Чжан Сю и Шэнь Фулан посмотрели друг на друга. Шэнь Фулан поспешно попрощался с Мин ге-эром и направился домой, со словами:

- Не знаю, вдруг кто-нибудь придет звать старосту деревни. Он только что уехал. Я должен вернуться домой, не хочу, чтобы люди думали, что мой старик намеренно избегает людей.

Как глава деревни, он обладал небольшой властью и некоторым престижем в деревне, но иногда возникают большие проблемы, как сейчас, когда в деревню Пиншань приходят люди со стороны, и староста должен выйти и защитить жителей.

Хотя Шэнь Фулан был слишком далеко и не мог слышать, что там происходит, он чувствовал, что ситуация будет не простой. Он думал, что теперь, когда Чжао Пинчуань стал Сюцаем, наладить отношения с семьей Чжао будет нелегко. Он был рад, что старосты нет в деревне, в противном случае он оказался бы в затруднительном положении.

Ли Дашань также примчался из дома и сказал двум детям:

- Не ходите смотреть на волнение, не вмешивайтесь. Брат Мин, держи дверь закрытой.  Если что-то произойдет, мы все равно узнаем, - из-за отношений с Ли Фэном, Ли Дашань еще больше заботился о брате Мине, поэтому пытался уговорить его сидеть тихо.

- Не волнуйся, мне слишком лень утруждать себя просмотром этого развлечения, в любом случае, кто-нибудь расскажет мне все позже, - Тан Чунмин зевнул, лениво отмахнулся от них, повернулся, закрыл дверь и сказал троим детям, - Я хочу вздремнуть. Вы поспите вместе со мной или поиграете сами? Но вы не можете выходить за ворота.

Трое детей посмотрели друг на друга, а затем А-Линь шагнул вперед и сказал:

- Мама, мы пойдем посмотрим овец. Большой лошади здесь нет, но мы можем ездить верхом на овцах.

- Отлично. Но не стоит гонять их слишком сильно, понимаете? - хотя овца была приручена, но в конце концов Тан Чунмину пришлось сделать наставление.

- Мы знаем, дядя Фэн сказал нам! - трое детей тут же гордо распрямили грудь и пообещали.

После сытного обеда всегда хочется спать. Тан Чунмин зевал всю дорогу до дома, похлопал по подушке, набитой ватой, и заснул.

Когда он проснулся, солнце уже собиралось садиться. Тан Чунмин потер глаза. Он спал достаточно долго. С тех пор, как Ли Фэн переехал к нему, он становился все более и более ленивым, как будто вся лень, накопившаяся в его теле, вырвалась наружу. Большую часть дня он проводил во сне. Узнав об этом, Чжан Сю сказал, что он перешел на среднюю стадию беременности. Возможно, он знал, что в скором времени не сможет лечь и отдохнуть, но ему приходилось справляться со всем самостоятельно, поэтому его тело тоже было в напряжении. Теперь у него появилась возможность лениться и прежние симптомы вернулись.

Когда Тан Чунмин слушал обо всех неприятных симптомах беременности, он мог только тайком ворчать. Как только он проснулся, он снова почувствовал себя немного голодным. Его также мучила жажда. Воспользовавшись отсутствием Ли Фэна, Тан Чунмин достал из своего пространства несколько фруктов и съел их. Что касается А-Линя, то он мог кормить его только ночью.

Съев кучу фруктов, Тан Чунмин почувствовал себя более комфортно и встал с кровати. Несмотря на лень, ему все равно придется готовить ужин. Он не знал, когда вернется Ли Фэн.

Трое детей во что-то играли, сбившись в кучу во дворе, но как только Тан Чунмин вышел, А-Линь поспешно подбежал и крикнул:

- Мама, я налью тебе воды попить. Дядя Фэн сказал, что ты захочешь попить воды.

Дядя Фэн сказал ему, чтобы он заботился о своей матери.

Тан Чунмин был счастлив наслаждаться заботой своего сына и лениво сидел на бамбуковом стуле у двери. Эр Мао подбежал и опустился рядом с ногой Тан Чунмина:

- Тетя Мин, мы даже не выходили со двора сегодня днем.

- Хорошие дети. Вы голодны? Просто соберите огурцы на заднем дворе и съешьте их.

*Рыба в кисло-сладком соусе

Через поля, полные весны Глава 40. Лошади

К тому времени как ужин был приготовлен, Ли Фэн тоже вернулся. Перед возвращением он подбросил старосту до его дома и заодно узнал о том, что произошло с семьей Чжао сегодня днем. Не то чтобы он хотел остаться и послушать, он беспокоился, что оставил Мин ге-эра дома одного, и ему не терпелось поскорее вернуться, но в доме старосты было полно народу – там собрались все старейшины деревни и все члены семьи Чжао, кто смог выбраться.

Когда семья Чжао обратилась к старосте Ли, чтобы он решил вопрос, они не поверили, что его нет дома в это время, так как некоторые люди видели, как он бродил по деревне утром. Но здравомыслящие люди знали, что Шэнь Фулан не стал бы лгать всей деревне, и когда семья Шэнь уехала, они побежали к дому старосты, чтобы дождаться его возвращения и обсудить, как разобраться с делами семьи Чжао.

Старый матриарх Чжао не мог встать. Ван Чуньхуа и Чжао Данью положили его на дверную панель, как на носилки, и принесли его в дом старосты, ожидая, что староста Ли восстановит справедливость, так как семья Шэнь слишком сильно издевалась над ними.

Когда все эти люди увидели, что Ли Фэн привез старосту в повозке, они убедились, что он действительно отсутствовал и ничего не знал о произошедших событиях. Они не могли ничего сказать, не говоря уже о том, чтобы обвинить Ли Фэна в том, что он увез старосту в это критическое время, ведь Ли Фэн не знал, что семья Шэнь придет, чтобы причинить неприятности.

Однако люди из семьи Чжао смотрели на Ли Фэна несколько недоброжелательно. Все они знали, что Ли Фэн вышвырнул сваху, который пришел в дом Тан Чунмина, и тем самым подтвердил свои отношения с Мин ге-эром. В их глазах Тан Чунмин все еще был членом семьи Чжао, и этот шаг Ли Фэна, несомненно, был подкопом под стену семьи Чжао*, что опозорило их еще больше.

(ПП: копать под стену – уводить из семьи, воровать чужое имущество)

Ли Фэн не обращал внимания на взгляды этих людей. Выслушав слова Шэнь Фулана, он поприветствовал некоторых других разумных членов семьи Ли и отправился обратно. Только после его ухода кто-то из людей сделал странное замечание о нем и Мин ге-эре. Они не осмелились сказать ему это в лицо, так как слышали, что его навыки ничем не уступают здоровяку Ю Му.

Но поскольку на повестке дня были дела семьи Чжао, собравшиеся здесь люди не стали спрашивать Ли Фэна о том, куда он увозил старосту. Так что, на данный момент никто еще не знал, что Мин ге-эр купил пустынную гору.

Когда Тан Чунмин готовил ужин, Чжан Сю пришел помочь ему и рассказал о семье Чжао. Услышав это, Тан Чунмин не знал, стоит ли ему проявлять сочувствие семье Чжао или нет. Он всегда считал, что семья Чжао была задиристой и трусливой, особенно после смерти Чжао Даху.

Если бы Чжао Даху все еще был жив, семья Чжао, возможно, не потерпела бы полного поражения в противостоянии с семьей Шэнь. Чжао Даху, в конце концов, обладал грубой силой, но сейчас семья Чжао слаба и стара, так что в этой ситуации семья Шэнь взяла верх.

Ли Фэн вернулся домой как раз в тот момент, когда Тань Чунмин ставил еду на стол. Проходя мимо двери дома, Ли Фэн крикнул снаружи, чтобы сообщить остальным, что он вернулся.

Когда Ли Фэн вернулся, он вымыл руки и лицо и смог пойти к столу, чтобы поесть. Да Мао и Эр Мао хотели остаться и подождать жеребенка, но Чжан Сю схватил двух своих сыновей за уши и отвел их обратно.

- Дядя Фэн, а где лошадка? – А-Линь последовал за ним. Он был разочарован, не увидев жеребенка. Эр Мао сказал ему перед уходом, чтобы он пришел и сказал ему, как только увидит маленькую лошадку, чтобы они могли прийти и посмотреть вместе.

Ли Фэн стряхнул воду с рук и вытер их матерчатым полотенцем, после чего поднял А-Линя и сказал ему:

- Жеребенок уже готов. Дядя Фэн заплатил залог. Мы вернемся завтра и привезем его обратно. Дяде Фэну пришлось поскорее отвезти дядю старосту домой, поэтому я не мог привезти жеребенка для А-Линя. Но дядя Фэн обещает, что ты сможешь увидеть его завтра днем.

Хотя А-Линь не понял многого из того, что услышал, но одну вещь он понимал. Дядя Фэн действительно купил лошадку, но он не сможет увидеть ее до завтра. А-Линь великодушно простил дядю Фэна и снова был счастлив, поэтому одарил Ли Фэна большим поцелуем в щеку. Ли Фэн также наклонился и потерся подбородком о макушку А-Линя, заставив маленького ге-эра хихикнуть.

Тан Чунмин стоял у двери с улыбкой на лице, глядя на одного маленького и одного большого человека. Он также только что услышал объяснение Ли Фэна. Они собирались в магистрат округа, путешествие было слишком долгим. Не было никакой возможности привезти жеребенка за один день, чтобы выполнить свое обещание. Более того, этот мужчина, который всегда говорил мало, терпеливо объяснял причину А-Линю вместо того, чтобы использовать взрослый тон и одурачить его. Для сельской местности это было редкостью, и Тан Чунмин был очень доволен.

Ли Фэн обнял А-Линя и встретился с улыбающимся взглядом Мин ге-эра. Его сердце учащенно забилось.

- Завтра я вернусь в округ, чтобы привезти жеребенка, - объяснил Ли Фэн, когда Тан Чуньмин сел.

- Я все слышал, спасибо тебе за тяжелую работу.

- Это не тяжело, - ему было не сложно, но он все равно был очень счастлив, получив похвалу от ге-эра. Думая о семье Чжао, он с беспокойством сказал, - Тебя ведь не побеспокоило то, что произошло с семьей Чжао сегодня днем?

- Я проспал до самого вечера. К тому времени семья Шэнь уже ушла. Трое детей также охраняли дверь во двор весь день, никому не открывая. Брат А-Сю рассказал мне о конкретной ситуации. Не волнуйся, - Тан Чунмин наслаждается ощущением того, что его ценят, и ответил с улыбкой.

- Это хорошо, - Ли Фэна был горд и немного смущен пристальным взглядом Мин ге-эра.

Думая о том поцелуе, который произошел раньше, ему вдруг захотелось снова поцеловать его. Раньше он не мог распробовать это должным образом, потому что сильно нервничал. Но теперь, когда рядом был ребенок, он не мог заставить себя сделать такой чрезмерный жест, который негативно повлиял бы на малыша. Но Ли Фэн протянул левую руку под столом, избегая А-Линя, и взял Мин ге-эра за руку.

Тан Чунмин посмотрел на руку, которая обхватила его под столом и не отпускала. Но владелец этой руки опустил голову и, казалось, сосредоточился на еде. Его глаза изогнулись в улыбке. В прошлой жизни он не наслаждался такой любовью, теперь же мог полностью погрузиться в нее.

До конца трапезы они держались за руки. Это заняло больше времени, чем раньше, а в промежутках им приходилось присматривать за А-Линем.

Постепенно стемнело.

После еды Ли Фэн взял на себя инициативу убрать со стола и вымыть посуду. При этом на его лишенном выражения лице все время была глупая улыбка. Когда кухня была убрана, и он зашел в дом, он вернулся к своему спокойному выражению лица, как будто тот улыбающийся человек был вовсе не им.

Он передал Мин ге-эру бумагу, которую привез из округа, - это был не окончательный документ на землю, а письменное доказательство того, что он заплатил часть задатка вперед и что он может обменять бумагу на официальный документ на землю в магистрате после того, как присланный чиновник измерит площадь пустынной горы и примет оставшееся серебро. Он также объяснил Мин ге-эру:

- Бесплодный холм стоит один лян серебра за му, и, как и освоенная пустошь, он не облагается налогом в течение первых трех лет, а затем налог взимается в соответствии с нормой для бесплодных земель. Согласно регистрации в ямэне холм позади твоего дома имеет около пятисот му земли.

Сегодня он уже заплатил задаток в сто лян серебра.

Тан Чунмин взял лист бумаги и потрясенно подумал, что ему придется потратить 500 лян серебра, чтобы купить такую бесплодную гору. Он недооценил ее раньше. Если бы не серебро Ли Фэна, сколько бы ему пришлось ждать, чтобы накопить деньги? Он случайно обнял бедро богатого человека.

Встряхнув бумагу в руке, он сказал:

- Они сказали, когда приедут измерять землю?

- Думаю, это будет всего лишь через пару дней. Дядя Ли к тому времени подключится к делу. Не волнуйся, если меня не будет дома, сначала заплати деньги, а остальное я сделаю, когда вернусь.

Он был счастлив тем, что его ге-эр счастлив. Кроме того, он не знает ничего другого, кроме войны, земледелия и охоты, и не может зарабатывать на жизнь, поэтому серебро просто лежало у него в руках. Но брат Мин был совсем другим. Он отделился от семьи Чжао и сумел заработать себе на жизнь. Он способный человек. Возможно, он смог бы и сам накопить серебро для покупки горы.

- Понятно.

Ли Фэн держал на руках А-Линя и разговаривал с братом Мином. Он медлил, так как не хотел возвращаться слишком рано. Но А-Линь играл весь день и не спал днем с мамой. В это время он уютно устроился на руках Ли Фэна и не издавал ни звука. Ли Фэн увидел, что не может больше оставаться, и осторожно положил уснувшего А-Линя под одеяло.

Закончив, он вышел из комнаты, стараясь идти как можно медленнее.

Тан Чунмин шел сзади, ведь ему придется закрыть за ним дверь во двор. Когда он был уже почти у ворот, Ли Фэн внезапно обернулся. Во мраке ночи его темные глаза ярко горели. Он схватил руку Тан Чунмина и сказал:

- Я обязательно буду хорошо относиться к вам в будущем.

- Хм.

- Я не позволю посторонним людям издеваться над тобой и твоими детьми.

- Хм.

- Ты... если ночью что-нибудь случится, не выходи, я быстро приду, - Ли Фэн очень волновался, что когда новость о покупке горы станет известной, то людей, которые завидуют Мин ге-эру, определенно станет еще больше. Неизбежно кто-то заинтересуется домом Мин ге-эра, и, возможно, найдутся те, кто будет достаточно смел, чтобы подойти к двери вдовца с сиротой.

Он... очень хотел переехать и сам охранять дом.

- Хм.

Сказав это, Ли Фэн стал более смелым. Возможно, это было из-за темноты, но Мин ге-эр опустил голову и не ответил. Ли Фэн был встревожен и уже не знал, что сказать. Но потом он увидел, как плечи брата Мина слегка дрогнули. Он слишком нервничал, чтобы замечать эти детали.

Тан Чунмин больше не мог сдерживаться и прямо рассмеялся. Когда он поднял голову, на его лице не было такого воображаемого выражения, как застенчивость. Уголки его глаз слезились от смеха. Этого увальня нелегко склонить к серьезным отношениям. Над ним слишком приятно смеяться.

Вытирая уголки глаз, Тан Чунмин увидел, что лицо Ли Фэна почернело, и с улыбкой сказал:

- Ты все еще мужчина? К чему столько слов? Мы же все равно увидимся завтра. Поторопись и ложись пораньше.

На лбу Ли Фэна запульсировали вены. Ему очень захотелось отшлепать этого ге-эра по заднице. Он также понял, что все те слова о ге-эрах, которые его братья по армии говорили друг другу наедине, вообще нельзя было применить к нему. Что ж, говорить что-либо Мин ге-эру было бесполезно, гораздо лучше претворить это в жизнь. Так что лучше действовать, чем терпеть.

Ли Фэн опустил голову и прикусил изогнутый в усмешке уголок рта брата Мина.

На этот раз Тан Чунмин уже не мог смеяться.

Это правда, что в отношении брата Мина действия более эффективны. Сдерживая глупую радость в своем собственном сердце, Ли Фэн с удовлетворением повернулся и открыл дверь.

- Я возвращаюсь, - повторил он, - Закрой за мной дверь. Не пускай Сяо Хуа в дом и держи его во дворе. Цзиньфэн тоже будет настороже.

Тан Чунмин прикоснулся к уголку рта и сердито посмотрел на Ли Фэна, но на этот раз он наконец-то издал звук, отличный от слова «хм»:

- Понял, я не позволю Сяо Хуа спать в доме.

Закрыв за ним дверь, Тан Чунмин вернулся и снова коснулся уголка рта, не говоря ни слова. Этот Ли Фэн был похож на волка, кусающего людей. Если в будущем у них будут более близкие отношения, захочет ли он по-прежнему держать свои зубы под контролем? Сможет ли Тан Чунмин вообще показаться людям на глаза?

Нет, он должен исправить плохие привычки этого парня. Он не хочет каждый день попадать под шутливые взгляды А-Сю и Шэнь Фулана. Это не способ проявлять доброту и любовь.

Что касается того, мог ли Ли Фэн спокойно спать этой ночью, знал только он сам. Трудно было жить без ге-эра, но еще труднее иметь ге-эра, но не быть рядом с ним.

На следующее утро он, как обычно, отправился в дом Тан Чунмина.

Вчера вечером А-Линь рано лег спать и забыл сказать Да Мао и Эр Мао. Два человека, которые ждали всю ночь, чесали головы и никак не могли успокоиться. Они хотели прийти в дом А-Линя, чтобы расспросить его об этом, но и Ли Дашань, и Чжан Сю держали их дома, чтобы они не мешали Мин ге-эру и Ли Фэну. Они сказали детям, что в темноте те все равно не смогли бы ничего увидеть, даже если бы пошли туда, поэтому лучше пойти утром.

Итак, рано утром к дому Тан Чунмина прибежали двое мальчишек. Обычно эти двое приходили на завтрак и каждое утро их ждала чашка с овечьим молоком.

Прежде чем Ли Фэн успел сказать несколько слов Мин ге-эру, дети ворвались, увидели Ли Фэна, стоящего во дворе, и набросились на него, нетерпеливо расспрашивая о жеребенке. Они не могли дождаться, чтобы пойти в конюшню в новом дворе, чтобы посмотреть.

Ли Фэн схватил их и объяснил причину. Два мальчика успокоились. Что ж, они не были слишком разочарованы, сегодня днем они увидят его. Так что они снова были счастливы.

- Дядя Фэн, мы поможем собрать овощи, - два мальчика активно предложили свою помощь. Сегодня был очередной день, когда «Цзиньцзи» приедет за овощами. По мнению двух мальчиков, если они закончат дело пораньше, дядя Фэн сможет раньше поехать в округ и привезти жеребенка. И они смогут увидеть его пораньше.

- Хорошо, но давайте проясним ситуацию. Сегодняшнее домашнее задание нельзя пропускать. Иначе я не смогу дать вам жеребенка. Да Мао, ты должен присматривать за Эр Мао, - строго сказал Ли Фэн.

Скальпы двух детей напряглись, особенно Эр Мао, и они почувствовали небольшую боль в ягодицах. Взволнованное выражение на их лицах наконец утихло. Они расправили свои маленькие грудки и сказали:

- Мы тщательно выполним домашнее задание.

Только после этого Ли Фэн взял двух мальчиков и направился на задний двор, оставив А-Линя присматривать за матерью. Это было совсем другое обращение, которому не могли позавидовать Да Мао и Эр Мао. А-Линь – маленький ге-эр, и долг мужчины - заботиться и защищать ге-эра.

Чжан Сю было не по себе от того, что двое его сыновей рано утром пришли беспокоить брата Мина. Он специально прибежал, чтобы посмотреть. Когда он услышал, что его негодники помогают Ли Фэну собирать овощи на заднем дворе, он не знал, смеяться ему или плакать, и обратился к Тан Чунмину:

- Посмотри на этих двух мальчиков. Они ничего не делают дома, но приходят к тебе, чтобы усердно трудиться. Ну ладно, мне приятно знать, что они тебя не беспокоят. Я тоже вернусь к сбору овощей.

В прошлый раз, когда из «Цзиньцзи» приехали за овощами, Чжан Сю и Ван Мо передали корзину Сяо Шуньцзы, чтобы он забрал ее с собой. Они хотели узнать, нужны ли их овощи ресторану. Если нет, они могут собрать овощи и продать их в городе.

Господин Ци из «Цзиньцзи» передал им, что хотел бы купить их овощи, и заберет их, когда приедет в этот раз. Цена также будет обсуждаться сегодня, поэтому Чжан Сю и Ван Мо встали рано утром и были очень заняты. Несмотря на дополнительные хлопоты, они были очень счастливы.

Ли Фэн взял Да Мао и Эр Мао и собрал овощи. Быстро позавтракав, он сел на коня и отправился в путь, не дожидаясь людей из «Цзиньцзи». Брат Мин лучше разбирался в людях, чем он, ему не о чем было беспокоиться. Кроме того, в одиночку он сможет быстрее съездить туда и обратно, быть может, он даже успеет вернуться к обеду. Поэтому Ли Фэн отправился в путь пораньше.

Увидев грациозно удаляющуюся фигуру всадника, Да Мао и Эр Мао не могли отвести глаз, с нетерпением ожидая такого же дня для себя. Тан Чунмин тоже вытер слюну. Черт, это было слишком привлекательно и слишком мужественно. Нет, этого мужчину нужно держать покрепче, его ни в коем случае нельзя упускать.

Вскоре после этого приехали управляющий Ци, а с ним и Сяо Шуньцзы. Согласно сложившемуся правилу, сначала они остались на завтрак, а уже после завтрака принялись  обсуждать сбор овощей. По дороге сюда они встретили Ли Фэна. Ли Фэн намеренно притормозил своего коня и поприветствовал людей из «Цзиньцзи», сообщив, что едет в уездный город. Подразумевалось, что они должны позаботиться о Тан Фулане.

Когда управляющий Ци вышел после завтрака, две семьи ждали его во дворе. Там были Ли Дашань и муж Ван Мо. Все они с ожиданием смотрели на управляющего Ци, надеясь, что «Цзиньцзи» предложит хорошую цену. Они знали качество своих собственных овощей - хотя они не так хороши, как у Мин ге-эра, но однозначно лучше, чем овощи, выращенные другими семьями в деревне. Старики из семьи Ван Мо даже не хотели расставаться с овощами, собираясь съесть все сами.

Дядя Чжао Лю не собирался приходить с ними. В последние два дня он начал привозить в город овощи на продажу и уже был очень доволен ценой, которую он мог получить за свои овощи – это было на несколько цяней выше, чем у других. Когда он возвращался с продажи овощей, он проходил мимо дома Тан Чунмина и приносил пачку конфет для А-Линя.

Управляющий Ци не стал сильно торговаться перед Тан Чунмином и предложил за все их овощи цену немного выше рыночной. В будущем они будут приходить и собирать овощи такого же качества. Конечно, эти овощи не были предназначены для использования в «Цзиньцзи», ведь у молодого хозяина есть и другие рестораны в других местах. А так как овощей, поставляемых Тан Фуланом, недостаточно, лучше использовать овощи двух его соседей, чем покупать у других.

По мере того, как погода становится теплее и все больше овощей входят в сезон, цены на овощи Тан Чунмина, естественно, упали. Но на новом дворе уже появилась новая партия овощей, и предложение увеличилось, так что его доход снизился не слишком сильно.

Видя, что управляющий Ци все еще хочет что-то сказать брату Мину, Чжан Сю и Ван Мо взяли деньги за овощи и ушли весьма счастливые. Покинув двор Мин ге-эра, две семьи посмотрели друг на друга. Радость в их глазах невозможно было скрыть, но они оба сказали:

- Мы должны держать это в секрете. Никому нельзя говорить, сколько денег мы получили с продажи. Нам лучше поддерживать этот бизнес в течение длительного времени.

Ван Мо также сказал:

- Да, отныне за овощными грядками придется ухаживать более тщательно. Спасибо брату Мину. Шесть месяцев назад мы и представить себе не могли, чем будем  заниматься сегодня.

Ван Мо приходилось заботиться о пожилых людях и детях в своей семье, поэтому он не мог приходить и помогать здесь так же часто, как Чжан Сю. Он не ожидал, что сможет воспользоваться добротой брата Мина и был очень благодарен. Что бы ни случилось с братом Мином в будущем, семья Ван Мо всегда будет на его стороне.

- Да, брат Мин всегда был щедрым человеком. Другие могут завидовать и говорить плохое за его спиной, но ты видишь, что брат Мин не принимает это близко к сердцу. Какая пустая трата усилий этих людей, - с улыбкой сказал Чжан Сю, и они ушли, смеясь и шутя.

Позади них, естественно, шли их счастливые мужья. Деньги, что они получили за продажу овощей, были не меньше, чем они зарабатывали за год работы в поле.

Ли Дашань задумался о том, что накопленное в этом году серебро, возможно, позволит отправить его двоих сыновей в следующем году в школу. Фундамент, который брат Мин помог им построить, безусловно, неплох.

Муж Ван Мо также чувствовал то же самое, что и Ван Мо. Естественно, он принял близко к сердцу проявленную к ним доброту. В будущем он будет выступать в защиту Тан Чунмина. Было бы наивно говорить, что Тан Чунмин имел глубокие корни в деревне Пиншань, особенно после того, как он отделился от семьи Чжао. За исключением нескольких семей, у него было мало контактов с деревенскими жителями. В конце концов, он был из другой деревни.

Матриарху семьи Ван Мо тоже не нравилось общение Ван Мо с Тан Чунмином, но постепенно он изменил свое мнение о нем. Сейчас изменения могут быть незаметны, но постепенно, с течением времени, Тан Чунмин будет становиться все более и более стабильной частью этой деревни.

После того, как две семьи ушли, Тан Чунмин сказал управляющему Ци:

- Что вы собираетесь сообщить мне на этот раз? - каждый раз, когда приходил господин Ци, это было похоже на зондирование.

Управляющий Ци улыбнулся, ничуть не рассердившись, и сказал:

- Мой молодой хозяин думает, что нелегко заполучить талант из деревни Пиншань. Кроме того, Чжао Сюцай молод и имеет многообещающее будущее, поэтому он попросил людей немного упомянуть об этом перед супругом Жубу Дажена и это привлекло их внимание. Они захотели, чтобы Чжао Сюцай стал их зятем. Я подумал, что семью Шэнь нельзя держать в неведении, иначе расторжение брачного договора без видимой причины нанесет ущерб их репутации, поэтому я попросил кое-кого поговорить об этом с семьей Шэнь. Ха-ха, я слышал, что деревня Пиншань вчера была очень оживленной.

Тан Чунмин закатил глаза к небу. Ему было интересно, почему семья Шэнь осмелилась так агрессивно выбивать двери семьи Чжао, словно у них не было причин бояться. Оказалось, что это была идея этой пары злонамеренного хозяина и слуги. Как нехорошо! Но так приятно!

- Да ладно, не надо быть самодовольным. Не говорите таким сочувственным тоном, уголки ваших губ подняты так высоко, что легко раскрывают ваши истинные чувства. Конечно, я хороший человек, не беспокойтесь о том, что я скажу об этом другим, - зловредно сказал Тань Чунмин.

Управляющий Ци чуть не выплюнул полный рот крови. Чем больше он общался с Тан Фуланом, тем больше понимал, что этот ге-эр действительно не похож на всех остальных ге-эров. Казалось, что он не домохозяин, а человек из делового мира. К счастью, амбиции этого ге-эра невелики - он просто хочет сидеть дома и зарабатывать. В противном случае, столкновение с таким человеком в бизнесе может обернуться сплошной головной болью.

- Ладно, я занят делами в своем ресторане и больше не буду вас беспокоить. Пожалуйста, оставайтесь здесь, - господин Ци почувствовал, что не сможет одержать верх, если продолжит. Лучше было уехать побыстрее.

Посмотрев на спину поспешно уходящего господина Ци, Тан Чунмин немного пожалел об этом. Он хотел спросить, что было сделано в отношении семьи Мэн.... И неужели молодой мастер Тэн был так добр, что отдал Чжао Пинчуаню ге-эра Жубу Дажэна? Может быть, с этим ге-эром что-то не так?

Чжан Сю закончил работу и пришел рассказать Тан Чунмину о последствиях вчерашнего инцидента, когда Чжао Пинчуань отказался от брака.

Первая половина истории была тем, что произошло вчера днем, и после того, как Чжан Сю рассказал ему вчера, Тан Чунмин никому не говорил об этом. Позже было бы неприятно упоминать о таких людях в разговоре с Ли Фэном, чтобы не портить атмосферу.

Но после того, как господин Ци напомнил ему об этом, Тан Чунмин не мог перестать смеяться. Вчера семья Чжао подверглась настоящему издевательству со стороны господина Шэня.

Семья Шэнь привыкла подавлять людей в городе, так как же они могли безропотно принять, что брак их младшего ге-эра будет отменен через день после помолвки? Особенно их раздражало то, что Чжао Пинчуань отказывается от брака, чтобы подняться по карьерной лестнице.

Не говоря ни слова, они привели к двери семьи Чжао двух крепких мужчин. Кто в семье Чжао мог сравниться с этими двумя мужчинами? Что еще могли делать старый матриарх Чжао и Ван Чуньхуа, кроме как плакать, кричать и кататься по земле?

Чжао Даню, который был еще хуже своего брата, трусил за дверью и отказывался выходить, когда кто-то подходил к его двери. В руках Чжао Пинчуаня было мало сил, он никогда не работал в поле и не занимался никаким физическим трудом. Раньше он презирал Чжао Даху как безрассудного человека с грубой силой. Но кто стал бы слушать его в это время?

Семья Шэнь высокомерно ворвалась в дом семьи Чжао и разгромила его, а затем сделала несколько грубых замечаний. Господин Чжао Пинчуань хочет расторгнуть брачный договор? Мечтайте!

Затем господин Шэнь прошел мимо старейшин семьи Чжао и даже не удостоил их взглядом.

Естественно, третий старейшина семьи Чжао также поспешил туда, но все, что он увидел, это двор, полный обломков. Все, что попалось под руку, было разбито. Он был так зол, что чуть не потерял сознание. Это уже слишком! Это пренебрежение к семье Чжао. Это пренебрежение ко всей деревне Пиншань.

Поэтому он попросил кого-нибудь прибраться во дворе и в доме и попросил Ху Ланжуна позаботиться о раненых.

Семья Шэнь слишком сильно издевалась над ними. Как они могли молча стерпеть и не сопротивляться? Иначе кто в будущем будет считаться с семьей Чжао и деревней Пиншань?

Надо сказать, что с тех пор, как Чжао Пинчуань завоевал звание ученого, третий старейшина распрямил свою спину в деревне. По его мнению, деревня Пиншань должна заступиться за единственного ученого несмотря ни на что. Возможно, в будущем вся деревня Пиншань будет полагаться на семью Чжао.

- Вчера, после возвращения старосты Ли, в его доме было очень оживленно. Перед сном я все еще видел факелы, зажженные во дворе. Думаю, старший дядя не спал всю ночь. К счастью, их дома только двое. Их ге-эр не приезжает из города с тех пор, как забеременел, иначе они бы не выдержали. Вот и все. Боюсь, что соседи до сих пор не успокоились.

Дома Чжан Сю и брата Мина находились у входа в деревню, и они гораздо меньше страдали от суеты. Он также знал, что в последнее время брат Мин очень хотел спать и не интересовался событиями в деревне.

- Так значит семья Чжао все-таки отказалась от брака? Какие аргументы они использовали? - Тан Чунмин в душе посочувствовал старосте Ли, а затем с интересом спросил.

-  Помнишь, после обмена восемью символами говорили, что брак будет удачным? Но потом старик Чжао поехал в город и как-то рассказал свахе, что гороскоп был составлен неправильно, на самом деле они несовместимы друг с другом. Брак должен быть расторгнут, а гонгтье* Чжао Пинчуаня возвращен.

(ПП: гонгтье – лист с восемью символами даты рождения, которыми обменивались жених и невеста в древние времена)

- Семья Шэнь не могла поверить им, они сказали, что найдут другого человека, который займется этим вопросом. И в мгновение ока они узнали реальную ситуацию - семья Чжао нашла для Пинчуаня пару получше. Они даже сказали, что младший ге-эр семьи Шэнь хочет умереть от позора, - Чжан Сю от души рассмеялся.

Семья Чжао уже давно раздражала всех своим самодовольством. Старый матриарх Чжао научился устраивать представления, в каждом его слове семья Чжао отличалась от других семей в деревне. Даже сын семьи Чжао, Чжао Дун, таскал за собой ватагу мальчишек, которые ходили за ним по пятам, и избивал их, если они ему не нравились.

Теперь все, кто ненавидел их, смеялись над их позором, а те, кому не нравился старый матриарх Чжао, просто хлопали в ладоши и кричали в знак одобрения.

- Могут ли старейшины деревни и староста действительно согласиться с намерением семьи Чжао вести переговоры с семьей Шэнь? - Тан Чунмин тоже был рад это услышать.

- Как они смогут договориться? Старейшины клана не согласны. Вчера вечером они поссорились в доме старосты. Старый матриарх Чжао и третий старейшина Чжао хотели отрицать, что они нашли другую хорошую пару, и утверждали, что Чжао Пинчуань действительно несовместим с ге-эром семьи Шэнь. Но мало кто им поверил. Когда семья Шэнь устроила драку, некоторые люди пытались их уговорить, в конце концов, это был не лучший вариант для всей деревни. Но люди из семьи Шэнь встали у двери и заявили, что семья Чжао первая совершила ошибку. Только тогда люди поняли, что семья Чжао обидела семью Шэнь, и не стали останавливать их. Затем господин Шэнь сказал, что именно желание Чжао Пинчуаня взобраться на другую высокую ветвь разрушило брак. Он даже заплатил свахе и гадалке, чтобы изменить первоначальный результат гороскопа. Господин Шэнь также сказал, что их целью была только семья Чжао, а не деревня Пиншань, - во рту у Чжан Сю пересохло и он налил себе воды. Вода в доме брата Мина была слаще, чем где-либо еще.

- Должно быть, это была закулисная идея Чжао Пинчуаня, верно? - Тан Чунмин думал о гнилой природе этих людей, так что особо не ломал голову, - Старик Чжао и Ван Чуньхуа никогда бы не позволили серебру покинуть их руки. Но это очень умный ход с их стороны. Если бы это был кто-то другой, возможно, им бы это сошло с рук.

По его мнению, если бы семья Шэнь искренне стремилась к хорошему браку для своего младшего ге-эра, семья Чжао не провернула бы такой трюк. На самом деле, решить этот вопрос было легко, стоило им найти гадалку или монаха в храме, чтобы проверить символы, и они могли определить, лжет семья Чжао или нет. Кроме того, семья Шэнь - достойная семья в городе. Если им откажут в браке таким образом, куда девать достоинство семьи Шэнь? Люди могли подумать, что брак был расторгнут только потому, что их младший ге-эр был недостаточно хорош. Семье Чжао нечего было терять.

- Думаю, да, - Чжан Сю был счастлив, выпив воды, и сказал, - Вчера вечером все равно ничего не получилось. Сам староста определенно не согласится идти к семье Шэнь, чтобы создавать проблемы. Увы, в эти дни у дяди Ли и Шэнь Фулана будет болеть голова. Семья Чжао так просто не остановится. Кстати, Ху Ланчжун также выписал много лекарств и попросил денег у матриарха Чжао, сказав, что без этого он не будет помогать с лекарствами. Я слышал, что старик Чжао ворчал и делал вид, что не слышит, надеясь, что присутствующие этого не заметят, но он не знал, что Чжао Пинчуань так трясется над своим достоинством, что тут же достанет деньги. Тогда старик Чжао заворчал еще сильнее.

Тан Чунмин безмолвно покачал головой. Насколько глупым должен быть человек, чтобы сделать такое? Если спросите его, то семья Шэнь действительно оправдала его желание повеселиться. Это избиение было действительно хорошим!

Почему семья Шэнь такая бесстрашная? Скорее всего потому, что они слышали, что Чжао Пинчуань связался с Жубу Даженом. Семья Шэнь хотела раздуть из этого большое дело и сообщить об этом всем судьям в округе, чтобы вместо родственников они стали врагами.

Даже если Чжао Пинчуань - ученый, эта закулисная игра раскрыла его истинное лицо. Ему еще повезет, если семья Жубу Дажена не станет бросать в него камни.

Поведение Чжао Пинчуаня опозорило обе семьи.

Ли Фэн вернулся в полдень. Как только он въехал в деревню, люди на дороге увидели Ли Фэна на его высоком коне, за которым рысил маленький жеребенок. Когда они узнали, что Ли Фэн купил его для маленького ге-эра А-Линя, они завидовали и ревновали.

Сколько же денег он принес домой с войны, что дарит трехлетнему ребенку лошадь ради забавы? В такой деревне эта новость была подобна удару молнии.

Сельчане завистливо наблюдали, как жеребенок следовал за большой лошадью до самого двора Тан Чунмина. Кто-то уже подошел к двери и позвал его. Таким образом, едва они достигли входа во двор, как ворота открылись и трое малышей выскочили первыми, с любовью и энтузиазмом обращаясь к дяде Фэну, а затем все они в волнении собрались вокруг жеребенка.

Тан Чунмин медленно шел в конце. Он был удивлен, что Ли Фэн вернулся так скоро, и сказал:

- Почему ты так спешил? Ты, должно быть, устал в дороге.

- Все в порядке, это гораздо проще, чем раньше, - по сравнению с временем, проведенном на севере, его жизнь стала настолько расслабляющей, что даже его кости стали лениться.

- Хорошо, заводи лошадей. Ты также должен зайти в дом и помыться. Ты как раз вовремя, чтобы вместе пообедать. Да Мао, помоги дяде Фэну привести жеребенка. И спроси дядю Фэна, что он хочет с ним сделать, - крикнул Тан Чунмин. После того, как привели жеребенка, дверь во двор не была закрыта, и многие наблюдали за суматохой.

Все они прибежали посмотреть, что происходит, но ни одна деревенская семья не стала  бы останавливать соседей. Тан Чунмин также не стал никого выгонять, только попросил Эр Мао и А-Линя присмотреть за Сяо Хуа, чтобы он никого не укусил.

Многие люди бывали в этом дворе раньше, но после похорон Чжао Даху они редко приходили. Теперь они вошли и увидели, как сильно изменился дом. Это показывает, что жизнь ге-эра становится все более и более процветающей. Они слышали об этом раньше, но теперь, увидев это своими глазами, убедились, что это правда.

Они слышали, что Мин ге-эр сколотил состояние, продавая овощи. Некоторые люди осмотрели заднюю часть двора и новый двор. Овощи были настолько зелеными, что люди были потрясены, увидев их. Овощи были действительно очень хороши. Неудивительно, что управляющий ресторана «Цзинцзи» сам приезжал забирать их.

Естественно, Чжан Сю тоже пришел и отправил Тан Чунмина и Ли Фэна обедать, а сам с Ли Дашанем помогал им присматривать за двором, чтобы никто не испортил овощные грядки.

- А-Линь уже поел? Может, мне привести его обратно и поесть с ним? - Ли Фэн, вернувшийся в дом после умывания, не увидел А-Линя, который, должно быть, был так увлечен жеребенком, что даже не хотел есть.

- Оставь его, он съел чашку яиц на пару, и вероятно, не слишком голоден, - Тан Чунмин махнул рукой. Раньше он также накормил А-Линя фруктами, так что он не должен быть голодным. Сейчас он определенно не будет рад возвращаться в дом.

- Хорошо. Дашань позаботится о дворе, так что не беспокойся об этом, поторопись и поешь, - сказал Ли Фэн, поднося чашку с рисом к Тан Чунмину и осторожно помогая ему сесть.

Трое детей вернулись в дом только после того, как все зрители ушли. Ли Дашань и Чжан Сю последовали за ним. Молчун Ли Дашань улыбался. Очевидно, что он тоже был рад увидеть жеребенка, а также радовался и тому, что статус его сыновей в деревне повысился.

Когда он сел, то спросил Ли Фэна:

- Сколько серебра стоит купить этого жеребенка?

- Он не стоит многого. Это обычная лошадь. Детям такие нравятся. Когда он вырастет, он также сможет работать в поле, - Ли Фэн не ответил на вопрос Дашаня.

Тан Чунмин посмотрел на Ли Фэна сбоку. Он узнал об этом прошлой ночью, мужчина по собственной воле рассказал ему об этом. Эта маленькая лошадка стоит больше 50 лян серебра.

Ли Фэну пришлось иметь дело с этими животными на севере и у него был хороший глаз на них. Он не особенно ценил обычных лошадей. Если он захочет купить хорошую лошадь, то купит по-настоящему хорошую. К счастью, в этом округе не так много хороших лошадей, иначе страшно представить, сколько это могло стоить.

Через поля, полные весны Глава 41. Правила

Ли Дашаню не нужно было знать реальную цену, но после небрежного ответа Ли Фэна он мог кое о чем догадаться.

Ли Фэн обманул семью Ли Дашаня, но староста Ли знал правду, потому что в то время он пошел с Ли Фэном выбирать жеребенка, и окончательная цена, о которой они договорились, была для него неожиданностью. Видя, что Ли Фэн, не глядя, заплатил серебро, он был так удивлен, что даже не мог ничего сказать, чтобы остановить его.

После того, как все люди разошлись, староста Ли поделился со своим супругом:

- Я не думал, что мальчик Фэн действительно смог разбогатеть снаружи. Глаза семьи Конггена были слишком поверхностными. Если бы они не зашли так далеко, разве мальчик Фэн стал бы плохо относиться к семье своего старшего дяди? Теперь, когда у него есть деньги, семья Конггена так ничего и не осознала, но все еще пытается вырвать серебро из его рук.

Шэнь Фулан также был очень впечатлен и потрясенно похлопал себя по груди. Ли Фэн даже глазом не моргнул и потратил десятки лян серебра на жеребенка. С одной стороны, это показывает, что Ли Фэн действительно любит А-Линя. С другой стороны, это означало, что для него десятки лян серебра ничего не значили. Семья старосты считалась зажиточной, но они не могли позволить себе такой щедрости.

- Представляешь, этот мальчик Фэн хочет заплатить 500 лян серебра за бесплодную гору. Он даже сказал, что хочет записать ее на имя Мин ге-эра. Я говорил с ним об этом несколько раз, но он не изменил своего решения. Как много можно сделать с 500 лянами серебра? Что, если Мин ге-эр... – староста Ли и без того слишком переволновался за день, было уже достаточно поздно, но он все еще ворочался на кане, не в силах заснуть.

- Тьфу! – узнав о 500 лянях серебра, сердце Шэнь Фулана подпрыгнуло, но как только он услышал продолжение, он откинул одеяло и сел на кровати, - Я знал, что тебе не нравится брат Мин и ты думал найти для мальчика Фэна незамужнего ге-эра. Но разве ты не видел, какие люди приходили к нему раньше? Когда они считали его бедным и свирепым из-за шрамов, то воротили от него свой нос. Теперь, когда он богат, они все стекаются к нему. Как ты думаешь, что они ищут - человека или деньги в его кармане? Неужели с таким настроем можно построить семью?

- Хорошо, хорошо, - староста Ли поспешно сдался. Он не должен был ничего говорить о недостатках Мин ге-эра. Его собственный супруг уже был неравнодушен к брату Мину. Староста сразу попытался объяснить, - Я просто говорю об этом. Кроме того, Ли Фэн такой упрямец, что не изменит своего мнения. Я боюсь, что он будет страдать.

Шэнь Фулан бросил на него косой взгляд:

- Настолько, что ты не можешь спать посреди ночи? А ты не боишься, что мальчик Фэн пострадает, если ты найдешь ему кого-то другого? Вообще-то брату Мину с самого начала не очень нравилась внешность Ли Фэна.

Староста Ли вздохнул. На самом деле, в его сердце тоже был конфликт. Как сказал Шэнь Фулан, если бы он нашел других ге-эров, кто знает, не позарились бы они на деньги Ли Фэна? А если они будут жить плохо, разве не он, старший дядя, будет в этом виноват? Кроме того, мальчик Фэн – взрослый самодостаточный человек, разве он может контролировать его?

Шэнь Фулан снова лег, повернувшись спиной к мужу.

- Спи, спи. Ты ворочаешься полночи, не устал еще паниковать? Завтра старейшины и семья Чжао опять явятся и будут беспокоить тебя. Что касается мальчика Фэна и брата Мина... Я сам присматриваю за ними. Вот увидишь, они будут жить лучше, чем любая другая семья.

Шэнь Фулан знал, что и А-Сю, и Ван Мо смогли заработать деньги, полагаясь на брата  Мина. Этот ге-эр готов помочь соседям, вместо того чтобы попытаться скрыть источник дохода для себя одного. Он более щедр, чем многие мужчины.

Старосте пришлось в одиночестве повернуться лицом к комнате. Нрав его супруга становился все хуже и хуже. Он думал рассказать ему о том, каким крупным чиновником стал Ли Фэн, хотя казалось, что теперь он ушел со своего поста. Но тот большой парень, Ю Му, все еще при должности. Возможно, в будущем вся семья Ли и деревня Пиншань будут зависеть от Ли Фэна.

Что касается Чжао Пинчуаня из семьи Чжао... староста молча покачал головой. Он еще даже не сделал себе имя, но уже разбрасывается обещаниями, что, когда разбогатеет, то поможет всем жителям деревни Пиншань. По мнению старосты, это просто брехня. Он не испытывал к нему особого уважения еще до того, как тот стал Сюцаем. Как он может надеяться на него в будущем? Лучше рассчитывать на то, что один из двух его сыновей сдаст экзамен.

Со всеми этими мыслями староста заснул лишь на рассвете. Во сне ему привиделся мальчик Фэн, облаченный в доспехи и скачущий на большом коне, чтобы убивать варваров. Он также увидел, что два его сына успешно сдали экзамен на Сюцая, и они с супругом устроили банкет перед домом. Все жители деревни пришли поздравить их...

Трое детей безостановочно болтали вокруг своего дяди Фэна. Они так шумели, что у Тан Чунмина разболелась голова и он был вынужден прогнать их всех из дома, прежде чем смог спокойно вздремнуть. Он прогнал даже Ли Фэна.

Когда он проснулся с бледным лицом, даже А-Линь немного боялся подходить к своей матери. Он был таким страшным, словно всерьез разозлился.

Тан Чунмин посмотрел на троих детей и рассмеялся, так как они выглядели так, словно пытались загладить свою вину. Он был очень зол. После того, как Ли Фэн подал ему стакан овечьего молока, он стал более энергичным и похлопал по кровати кан рядом с собой, указал на троих детей и сказал:

- Садитесь здесь, все вы. Я должен установить некоторые правила и дать указания.

Увидев, что его мать улыбается, А-Линь подался вперед и обнял руку матери:

- Мама, какие будут правила и указания? – малыш с любопытством моргнул своими большими блестящими глазами.

Ли Фэн также поднял брови и посмотрел на брата Мина. Определенно, он правильно выбрал ге-эра. Слова, которые произнес брат Мин, были именно тем, чего он хотел. Он не собирался безудержно баловать детей и также хотел поговорить с ними о жеребенке, но брат Мин оказался более предусмотрительным, чем он.

- Это похоже на задания, которые я уже давал Да Мао и Эр Мао. Им приходилось писать по несколько листов больших иероглифов в день. Если они не заканчивали, я их наказывал - им не разрешалось гулять и играть, или они должны были написать в два раза больше на следующий день. В прошлом А-Линь не следовал правилам, но теперь ты должен делать то же самое, что и Да Мао и Эр Мао, понятно?

Да Мао воспринимал правила вполне нормально, а вот Эр Мао - нет. Эр Мао был еще молод и при виде тяжелой задачи все еще хотел лениться. Поэтому он был наказан тетей Мин и очень хорошо это запомнил. Итак, по мнению Эр Мао, хоть тетя Мин был самым добрым человеком в семье, он был самым могущественным. Он был даже строже дяди Фэна. В тот раз, когда он совершил ошибку, тетя Мин не отпустил его, даже когда у него рука болела от письма. Поэтому сейчас, когда он услышал эти слова от тети Мин, у него онемел затылок. Он сел прямо и моргнул, надеясь, что тетя Мин не будет слишком суров.

- О, я понимаю, прямо как брат Эр Мао, - А-Линь хлопнул в ладоши, он также был впечатлен наказанием Эр Мао, а Эр Мао еще больше проникся горечью.

- Принеси мне бумагу и кисть, брат Фэн, - Тан Чунмин сидел и раздавал указания, так что Ли Фэну ничего не оставалось, как подчиниться.

После растирания чернил и разворачивания бумаги Тан Чунмин сказал Ли Фэну:

- Ты говори, а я буду писать. Что необходимо делать каждый день по уходу за жеребенком? Ничего не упускай. Когда кормить и поить, когда чистить стойло, когда купать и брать его на прогулку. Я дам вам список всего. Теперь жеребенок останется на вашем попечении. Если вы не будете следовать правилам, вы будете лишены права играть с жеребенком, а после нескольких ошибок жеребенок перестанет быть вашим. В то же время, вам не будет позволено лениться с домашними заданиями, заданными мной и дядей Фэном. Если не справитесь, вам не позволят даже подойти к жеребенку.

Ли Фэну нечего было возразить. Слушая эти условия, он считал, что брат Мин делает это для блага детей, чтобы развить в них чувство ответственности и настойчивости. Он не особо задумывался об этом до того, как купил жеребенка, поэтому теперь послушно перечислил все пункты.

Конечно, это не значит, что Тан Чунмин оставит жеребенка в руках детей. Ли Фэн также должен играть роль надзирателя, регулярно проверяя состояние жеребенка, чтобы убедиться, хорошо ли они выполнили свои задачи, особенно в начале он должен брать их с собой и показывать, как все делать правильно.

Эр Мао не совсем все понимал, но все выглядело очень серьезно. Но потом появились хорошие новости – тетя Мин позволил им самим выращивать жеребенка. Он был так счастлив, что чуть не вскочил с кровати кан.

Видя, что тетя Мин пишет и не обращает на них внимания, он ударил своего старшего брата по руке и прошептал:

- Брат, тетя Мин действительно позволит нам самим вырастить его? Неужели бывает такая хорошая вещь?

Их родная мать считал их слишком неуклюжими, чтобы присматривать даже за цыплятами, он боялся, что они напугают кур так, что те перестанут нести яйца.

Но Да Мао не думал, что все так просто. Он внимательно слушал, что говорил дядя Фэн, и это оказалось не так сложно. Да даже если бы это было трудно, он сделал бы это ради жеребенка. На вопрос Эр Мао он ответил:

- Тетя Мин всегда держит слово.

К примеру, в отличие от их матери, когда они хорошо выполняли домашнее задание, тетя Мин всегда вознаграждал их.

- Но не ленись в будущем, иначе тетя Мин больше не разрешит тебе трогать жеребенка, - наставлял Да Мао своего младшего брата.

- Да, я определенно буду слушать тетю Мин должным образом, - Эр Мао потряс кулаком. Он обещал, иначе ему не разрешат прикасаться к маленькому жеребенку. Это было бы очень печально, и дало бы повод другим детям смеяться над ним. Зная, что они смогут растить жеребенка, все дети в деревне завидовали ему, Да Мао и А-Линю.

Услышав это, Тан Чунмин и Ли Фэн посмотрели друг на друга и улыбнулись. На самом деле, они были уверены, что в начале все будет хорошо. Самое ценное - продолжать выполнять работу день за днем. Пока еще неясно, смогут ли трое детей это сделать, посмотрим, как они будут работать в будущем.

Исписав весь лист бумаги, Тан Чунмин зачитал список трем детям, а потом сделал еще одну копию. Один лист был вывешен в конюшне, а другой сохранен для изучения. Да Мао теперь знал больше всех слов, и Тан Чунмин также обвел для него новые иероглифы. К тому времени, когда он их отработает, он должен будет знать их достаточно хорошо и укажет путь для младших.

Когда чернила высохли, Тан Чунмин передал лист Ли Фэну:

- Ладно, повесь его в конюшне. С этого момента ты должен руководить ими за меня, и не делай им тайные поблажки. В противном случае, хмм... Я накажу и тебя.

Ли Фэн тайно улыбнулся. Он действительно хотел знать, как ге-эр накажет его, но было бы нехорошо спрашивать об этом в присутствии детей, поэтому ему пришлось вывести их наружу:

- Пойдем, пойдем со мной в конюшню. В эти два дня сначала следуйте за мной, чтобы немного научиться, а затем будете все делать самостоятельно.

- Да! - трое детей радостно закричали и последовали за ним к выходу.

Закончив работу снаружи, Ли Фэн вернулся в дом. Когда он увидел лениво сидящего ге-эра, он немного расстроился, подошел к Тан Чунмину и коснулся его лба.

Тан Чунмин поднял голову и сказал:

- Все в порядке, мне просто лень.

- Хорошо, что все в порядке. Я потом пойду поймаю еще две рыбы и приготовлю их на ужин, - Ли Фэн расслабился, сел рядом с ге-эром и взял его за руку. Из-за того, что Тан Чунмину часто приходилось работать на ферме, его руки были немного грубыми. Конечно, Ли Фэн не возражал против этого. Он чувствовал, что может держать своего ге-эра за руку целый день и не устанет от этого.

Тан Чунмин также играл с большой ладонью Ли Фэна. Его собственное тело было тонким, и даже его ладонь была меньше, чем у Ли Фэна. Ему было очень завидно. Выслушав его, он улыбнулся и сказал:

- Только не переутомляйся. Будь осторожен, когда спускаешься к реке. Ты хотел что-то сказать мне, не так ли? Я слушаю.

Ли Фэн в душе немного смутился, однако не показал этого на своем лице. Он посмотрел на своего ге-эра, а затем отвернулся. Он был настолько серьезен, что слова, вырвавшиеся из его уст, заставили Тан Чунмина улыбнуться.

- Я тут подумал... Я хочу принести кое-что в деревню Чжэньшань завтра утром и уладить вопрос между тобой и мной. Нехорошо оставлять семью Тан в неведении.

Высказавшись, он занервничал, так как не знал, согласится ге-эр или нет. С тех пор как он выгнал сваху, он стал воспринимать Тан Чунмина как своего будущего супруга. Конечно, не хватало одного решающего шага, но он не знал, как разговаривать с братом Мином. Тан Чунмин сказал тете Шэнь, что хочет подумать об этом, и Ли Фэн до сих пор не знал, согласен он или нет. Но дядя Ли был прав. Вчера на обратном пути его старший дядя сказал ему, что раз уж он влюбился в брата Мина, ему следует нанять сваху, чтобы избежать дальнейших неприятностей и сплетен. Особенно теперь, после покупки горы, когда слухи дойдут до деревни, все узнают, что он, Ли Фэн, вернулся с серебром. Он переживал, что все, включая семью Ли, будут возражать против его брака с Мин ге-эром.

Сам он не боялся влияния семьи Ли, но он боялся, что они устроят сцену перед братом Мином. Брат Мин беременен, и его нельзя беспокоить. Он не хотел, чтобы случилось то, о чем он будет жалеть.

Вот почему так важно придать их отношениям официальный статус, чтобы эти люди не могли ничего сказать. Конечно, он также хотел бы сделать свои отношения с братом Мином более праведными, чтобы не подрывать репутацию ге-эра.

Так что он планировал нанять сваху после получения согласия брата Мина. Он также слышал, что в прошлом отношения Мин ге-эра с мачехой были очень холодными. Но после его возвращения он увидел, что Мин ге-эр довольно близок с братом. Мачеха также выступил и высказался за Мин ге-эра в тот день. Очевидно, что их отношения не так плохи, как об этом ходили слухи. Более того, приглашение людей из семьи Тан также должно повысить статус и уверенность брата Мина. В глазах других людей ге-эр, не имеющий поддержки материнской семьи, считался неполноценным. Может быть, брат Мин сам не заботится об этом, но ради него Ли Фэн был готов сделать все по правилам.

Тан Чунмин был очень счастлив в эти дни. Хотя он не знал, что произойдет в будущем, но на данный момент он не жалел, что выбрал именно этого мужчину. И теперь, когда Ли Фэн был готов помочь ему сблизиться с мачехой, он не мог не согласиться. Слухи уже распространились, и вместо того чтобы ждать, пока его брат А-Жун придет и допросит его, Ли Фэн сам должен пойти и показаться мачехе.

Хотя у его собственного отца был хороший глаз на ге-эров, сам Тан Чунмин был не так хорош, как его мачеха, когда дело доходило до оценки мужчин, иначе как он мог выбрать кого-то вроде Чжао Даху?

Видя нервозность и дискомфорт Ли Фэна, Тан Чунмин потянул его за руку и ответил:

- Да, ты можешь помочь мне пойти и узнать, как дела у моей мачехи и А-Жуна. Мачехе тоже нелегко. Раньше он не был близок со мной, но и не относился ко мне плохо. И я всегда очень хорошо относился к А-Жуну. Я думал помочь матери и А-Жуну, когда моя жизнь станет лучше.

Тан Чунмин откровенно рассказал Ли Фэну о своих планах. Он считал, что должен сказать все заранее, так как не хотел, чтобы в будущем это осталось недоразумением между ними.

- Да! - Ли Фэн тут же широко улыбнулся. Брат Мин согласился выйти за него замуж! Сердце Ли Фэна разрывалось от радости. Если бы не беременность ге-эра, он бы обнял его. Что касается помощи, то, конечно, он сделает все, что ему скажут.

- Я сделаю, как ты говоришь, брат Мин. Я отправлюсь туда рано утром.

- Ты такой глупый!

- Ха-ха!

Тан Чунмин: ...

Как и думал Тан Чунмин, сплетни уже дошли до деревни Чжэньшань. Ван Ин уже был сильным человеком, как внутри, так и снаружи, и хорошо воспитал своего сына. Но были люди, которым он не нравился. Теперь, когда они услышали о пасынке Ван Ина, который вышел замуж в другую деревню, независимо от того, было ли это правдой или нет, эти люди строили всевозможные догадки. Из их слов выходило, что Тан Чунмин, еще будучи в трауре, искал себе мужа. К нему домой толпами ходили свахи и мужчины. Они утверждали, что Ван Ин не заботился о собственном пасынке. Если он действительно потеряет свою репутацию, кто знает, что люди в соседних деревнях будут думать о других ге-эрах из деревни Чжэньшань.

Ван Ин был в растерянности. Какое ему было дело до того, что говорят другие люди? Но этот приемный сын действительно лишил его дара речи. Он и раньше видел разницу, но теперь Тан Чунмин стал еще лучше. Он уже не тот кроткий мальчик, каким был дома. Но теперь изменения происходили одно за другим. Почему этот ге-эр такой беспокойный, даже когда беременен и носит траур?

Его глупый сын Тан Чуньжун все еще думал о своем брате. Когда он услышал эти сплетни, ему не терпелось отправиться в деревню Пиншань и спросить, что происходит. По его мнению, его старший брат никогда не делал ничего плохого. Жители деревни Пиншань, должно быть, снова издевались над его братом.

Но Ван Ин убедил его сохранять спокойствие и вернуться в деревню Пиншань к брату, когда в школе наступят каникулы.

Ван Ин с утра пошел на поле полоть сорняки. Вырвав полынь с корнем, он вытер пот со лба. Он не боялся трудностей этого года, если в будущем его сын добьется успеха, то это будет стоить тех трудностей, которые ему пришлось пережить. Он также был тронут обещанием, данным его сыном, - если через три года он провалит экзамен, то вернется домой заниматься фермерством. Видя стремление сына к успеху, сердце матери не могло остаться равнодушным. Все, что он делал, было ради сына.

- Тетя Ван, вы собираетесь вернуться?

- Да, А-Жун собирается в школу, я должен спешить, чтобы приготовить для него завтрак, - холодно ответил Ван Ин.

- Этот ваш мальчик знает, как себя вести, он не бездельничает дома, пока вы заняты на поле. Все знают, что А-Жун делает много работы дома, в отличие от некоторых людей, которые, прочитав пару книг, считают себя слишком великолепными и отказываются выполнять домашнюю работу.

- Нет, А-Жун просто думает обо мне, своей матери, - когда кто-то хвалил его сына, Ван Ин, конечно же, был полон радости.

- Ах, Ван Ин, не стоит сосредотачиваться на одном и забывать о другом. Вы заботитесь только о сыне, а о старшем ге-эре и не думаете. Когда его репутация будет разрушена, будет слишком поздно что-либо предпринять, - некоторые люди не согласились и намеренно ткнули Ван Ина в сердце. Все знали, что, отцу А-Жуна нравился его предыдущий супруг и он не очень хорошо относился к Ван Ину.

- Пфф, давайте подождем, пока не выясним, что происходит на самом деле. Несмотря ни на что, ге-эр, которого вырастила моя семья, не такой, как вы говорите. Даже в деревне Пиншань все хвалят его за сыновнюю заботу, - сварливо ответил Ван Ин. Он не был слабаком, который ничего не скажет в ответ. Его пасынок, несмотря ни на что, все еще был членом семьи Тан, и никто не смеет говорить, хороший он или плохой.

Кроме того, кто в наше время осмелится сказать, что его пасынок не проявляет сыновнего благочестия? Тот, кто осмелится сказать что-то подобное еще раз, будет бить себя по лицу, как в тот раз, когда обнаружилась бухгалтерская книга. Кто еще может сделать это лучше, чем Мин ге-эр?

- Правильно, все хорошо отзывались о Мин ге-эре, когда он еще не был замужем. Я считаю, здесь должно быть какое-то недоразумение, поэтому не стоит говорить об этом, - примирительно сказал кто-то другой.

Ван Ин продолжал спешить домой большими шагами, не желая больше разговаривать с этими сплетниками. Он все еще шел по краю поля, как кто-то прибежал навстречу и крикнул на бегу.

- Тетя Ван, идите домой! У вас посетитель. Он приехал на большой лошади и многое принес с собой!

У Ван Ина был острый глаз. Тот, кто пришел позвать его, был его соседом. Он подошел к нему и спросил, что происходит. Кто мог прийти к нему в такую рань? К тому же в его семье не было богатых родственников.

Не только Ван Ин был озадачен, но и тем, кто слышал крик соседа, тоже стало любопытно. Когда Ван Ин ушел, люди снова заговорили:

- Когда это у семьи Тан появился родственник на большой лошади?

- Это не может быть кто-то, кого его семья знала в ранние годы работы ростовщиком, не так ли?

- Сказали, что у него гость, а не родственники. Вам действительно настолько не терпится подмазаться к Ван Ину, не так ли? - этот человек, судя по всему, недолюбливал Ван Ина.

- Эй, мы просто наблюдаем за весельем, к чему эти намеки? Тогда я не смогу больше разговаривать с твоей семьей, иначе люди скажут, что я подмазываюсь к тебе? Мне лучше держаться от тебя подальше, если я увижу тебя снова. Я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я воспользовался твоей семьей.

Говоривший был настолько разгневан, что вскочил на ноги и потревожил людей, работающих на полях рано утром. После того, как другие высмеяли его, они прекратили разговор и вернулись к работе.

Что касается гостей семьи Тан, то кто-нибудь обязательно разнесет слухи к тому времени, когда они вернутся.

- Хоть Ван Ин все еще говорит, что хорошо относится к Мин ге-эру, все знают, что брат Мин перестал видеться с мачехой после замужества. Если бы он был добрее к пасынку, разве тот не вернулся бы в свой материнский дом? – бурчал подавленный сплетник. Но никто не обращал на него внимания.

Мачехи и пасынки с трудом уживаются друг с другом. Кроме того, не только Ван Ин был виноват в плохих отношениях между ними. Ван Ин не относился плохо к Мин ге-эру, когда тот был еще незамужем. Если бы все мачехи в деревне так относились к своим пасынкам, в деревне было бы гораздо спокойнее.

Ван Ин поспешил вернуться домой. Перед своим домом он увидел большую, мощную лошадь. Вокруг толпилось много детей, но мужчины рядом с лошадью уже не было. Очевидно, его сын, А-Жун, пригласил его внутрь.

Ван Ин еще больше встревожился тем, что А-Жун даже не спросил, что за человек пожаловал в дом. Он не знал, что сказать об этом глупом сыне. Он был слишком мягкосердечным, совсем не похож на него.

Через поля, полные весны Глава 42. Семья Тан

- Значит, ты говоришь, что ты тот самый мужчина, который выгнал сваху за дверь?! - громко сказал Ван Ин, специально повысив голос. Хотя дверь была закрыта, но те соседи, кто остался за дверью, услышали его, и выражение удивления на их лицах было не меньше, чем у Ван Ина.

Хоть это и звучало невероятно, но это оказалось правдой, так что они не знали, что сказать. Мужчина, похоже, был из богатой семьи и он сам принес подарки к двери. Это действительно предложение руки и сердца для Мин ге-эра?

Тан Чуньжун хотел закрыть лицо руками. Почему мама слушает только менее важные слова? Он забыл о самом главном - пришедший мужчина сделал предложение его старшему брату и хотел, чтобы его мать поехал с ним, чтобы поддержать брата. Услышав это, он был так ошеломлен, что долго не знал, как реагировать.

Ли Фэн сел прямо и не отводил взгляд, но рука, лежащая на его коленях, слегка вспотела. Если бы Тан Чунмин был здесь, он бы сказал двум хозяевам не обманываться его внешним видом, потому что Ли Фэн на самом деле нервничает.

Ли Фэн почувствовал необходимость четко объяснить ситуацию. Хотя он не любил говорить плохо о людях за их спиной, он строго сказал:

- Теща, пожалуйста, не волнуйтесь, у этой свахи были плохие намерения. Он сказал, что тот мужчина не только избивал покойного супруга, но и его семья в беспорядке. Кроме того, этот человек пришел к свахе не из любви к брату Мину, а чтобы перекрыть его бизнес с рестораном «Цзиньцзи». Даже будь я посторонним, я не мог позволить так унизить брата Мина.

Тан Чуньжун был одновременно рассержен и тронут, когда услышал это. Он не ожидал, что над его братом будут издеваться посторонние люди в деревне Пиншань, и на мгновение ему показалось, что стоящий перед ним мужчина был очень преданным. Имено так нужно поступать с людьми с плохими намерениями. Если бы ситуация была подходящей, он бы крикнул: «Хороший бросок!»

Ван Ина чуть не стошнило кровью. Что ж, у свахи действительно были плохие намерения, и это была бы не самая удачная пара. Но не думайте, что этот Ли Фэн честный только потому, что он так праведно говорит. Его глупый сын был настолько ослеплен, что относился к нему как к благодетелю. В конечном итоге, дело не в том, что ему нравится Мин ге-эр, он просто боялся, что кто-то другой заберет его у него. Он выгнал сваху из дома Мина на глазах у жителей деревни, тем самым подтвердив слухи о том, что у них был роман. Это самый хитрый человек из всех.

Но тут он повернул голову и посмотрел на подарки, которые принес Ли Фэн. Для крестьянина это был очень солидный подарок: закуски, ткани, сахар, десять кусков мяса и целый набор сокровищ ученого. Все это стоило много серебра. Хотя этот человек был немного хитрым, он был серьезным.

Ван Ин не знал, что случилось с его пасынком, но, судя по всему, ему удалось взобраться на высокую ветвь. Вдовцу с двумя детьми нелегко снова выйти замуж в хорошую семью.

- Ты из деревни Пиншань? Почему я никогда не слышал о тебе раньше? - Ван Ин не стал сразу соглашаться. Вместо этого он спросил мужчину о его прошлом. На самом деле, он не знал всех деталей, но по его свирепому лицу он понял, что этот парень из семьи Ли, который вернулся с войны только два года спустя. Он также поссорился с семьей своего родного дяди. Хотя слухи обвиняли этого человека в неблагодарности, Ван Ина это забавляло. Они называют добротой то, что его дядя забрал дом и имущество своего племянника? Но этот человек обладал некоторыми навыками, чтобы вернуть все эти вещи, так что у семьи его дяди не было другого выбора, кроме как выместить злобу на племяннике, распуская сплетни и подмачивая его репутацию.

- Я вернулся с севера только в начале года. Мой старший дядя - староста в деревне Пиншань. Если вы согласитесь, они придут на сватовство, - ладони Ли Фэна тайно сжались в кулаки, а его сердце все больше и больше нервничало, но его взгляд также становился все более решительным. Он твердо решил смотреть в одну точку перед собой и не двигался.

- Что касается слухов из деревни Пиншань, вы с шурином можете быть уверены, что я никогда не подведу брата Мина, он хороший ге-эр.

Если посмотреть на суть, забыв обо всем остальном, то любая мать хотела бы услышать такие слова для своего ге-эра. Все остальное - просто притворство. Самое главное - уметь жить практической жизнью и заботиться о своем ге-эре.

- Значит ли это, что Мин ге-эр согласен? Тогда почему ты пришел в нашу семью? Я не верю, что ты не знаешь, какие отношения сейчас между нашими семьями.

- Мама...

Ван Ин не стал ждать, пока его глупый сын все испортит, и остановил его взглядом.

- Брат Мин придает большое значение А-Жуну, своему младшему брату. Я не хочу, чтобы он о чем-то жалел. А без поддержки материнской семьи репутация Мин ге-эра будет подорвана. Хотя мне все равно, но я не хочу, чтобы кто-то что-то говорил о нем. Я буду очень благодарен, если теща и шурин совершат эту поездку, - очень торжественно сказал Ли Фэн.

Это заставило Ван Ина чувствовать себя более комфортно. Если бы этот человек сказал что-то о том, как много брат Мин думает о нем, это заставило бы его почувствовать фальшь и слышать это было бы неприятно. Но этот мужчина был честен.

Ван Ин махнул рукой и сказал:

- Ладно, больше не говори об этом. Мы не можем принять решение за брата Мина, но раз уж он дал согласие, все в порядке, лишь бы он не пожалел об этом. Если у вас на примете есть дата, пусть кто-нибудь передаст нам сообщение, мы обязательно приедем. Но есть одна вещь. Мин ге-эр все еще в трауре по другому мужчине. Вы не должны делать из этого слишком большое событие и вызывать сплетни.

В его сердце все еще оставалось это сомнение, поэтому в его словах не было милосердия. Если этому мужчине будет неловко, когда он это услышит, то давайте забудем о браке. Подумав о маленьком ге-эре А-Лине, Ван Ину стало немного грустно. Он надеялся, что у А-Линя и его отчима не будет таких сложных отношений друг с другом, как у него с Мин ге-эром.

- Спасибо, теща. Брат Мин тоже так считает. Как только примем решение, мы пригласим в наш дом на обед только несколько близких семей. Остальное будет обсуждаться после того, как брат Мин закончит период траура, - Ли Фэн не чувствовал себя неловко. Это правда, он встретил брата Мина после Чжао Даху. Он знал, что ничто не могло стереть существование Чжао Даху. И хотя он был очень недоволен подходом этого человека, он не имел права обвинять его.

Конечно, Ван Ин ничего не мог сказать по одному только лицу, но, видя, что Ли Фэн не изменился, Ван Ин также дал ему высокую оценку.

Это были его собственные сомнения. У него самого все еще были обиды на покойного мужа. Даже после того, как его не стало, он все еще обижался. Кто виноват, что его муж помнил о своем предыдущем супруге до самой смерти? Было бы странно, если бы Ван Ину это было приятно.

Он встал и сказал:

- Останься и позавтракай перед уходом. Я не хочу, чтобы кто-то что-то говорил снаружи. А-Жун, ты оставайся с братом Ли Фэном, а я пойду на кухню, посмотрю.

- Да, мама, - неохотно сказал Тан Чуньжун.

Ли Фэн остался в доме Тан на завтрак и перед возвращением лично отправил своего шурина в школу. На самом деле, по его мнению, с его тещей было легко разговаривать. Узнав о согласии брата Мина, он ничего не сказал. Но после того, как теща вышел, у его шурина хватило смелости задать ему ряд вопросов. Казалось, он не остановится, пока не откопает что-то подозрительное, боясь, что Ли Фэн издевается над его братом.

Ли Фэну было все равно. Он знал, что этот мальчик обращается с ним так именно потому, что заботится о брате Мине.

Когда он подъехал к школе и сошел с лошади, шурин даже обронил реплику:

- Когда занятия в школе закончатся, я приду навестить своего брата.

Затем он повернулся и побежал к зданию школы. Ли Фэн в душе рассмеялся. Этот мальчик, вероятно, собирался спросить своего брата, действительно ли он добровольно согласился на помолвку с ним.

Он специально сделал сегодня большой подарок в надежде облегчить отношения между Мин ге-эром и его мачехой, чтобы Ван Ин мог прийти и позаботиться о брате Мине, когда у него родится ребенок, в конце концов, было много вещей, которые он не знал или не мог сделать.

После того как Ли Фэн покинул деревню Чжэньшань, на пороге дома семьи Тан собрались люди, спрашивающие Ван Ина о его пасынке. Фраза «выгнать сваху из дома» заставила деревенских жителей, которые всегда занимались только пустяковыми делами, задохнуться от удивления. Они даже не представляли, что Мин ге-эр мог найти такого мужчину, несмотря на свою беременность и траур.

Свирепый мужчина! Более того, когда Ли Фэн вышел раньше, то деревенские жители, которые не успели разойтись, увидели его воочию, и его внешний вид... действительно соответствовал его образу свирепого мужчины. От одного его холодного взгляда их поджилки затряслись.

Как Мин ге-эр осмелился выйти замуж за такого свирепого человека? Его ведь не заставили силой, правда?

Ван Ину было забавно слышать слова этих людей. Что касается нынешнего характера его пасынка, то хотя он сам в этом году был в деревне Пиншань всего один раз, его сын часто туда ездил. Он часто рассказывал о том, что делал и говорил Тан Чунмин. Так что Ван Ин мог с уверенностью сказать, что его пасынок действительно изменился.

Конечно, большинство людей, видевших высокую лошадь, на которой прискакал Ли Фэн, очень интересовались подарками, которые он привез. Их весомость показывает, что у ге-эра был хороший глаз. Каким бы свирепым ни был этот мужчина, он богат.  В будущем Мин ге-эра ждет хорошая жизнь. Посмотрите, какой он щедрый, семья Тан наверняка сможет извлечь из него пользу.

Ван Ин не удосужился обратить внимание на то, что говорят эти люди. Если бы он принимал их слова близко к сердцу, то не смог бы прожить все эти годы. Он мог бы умереть, просто разозлившись на их сплетни.

Когда Ли Фэн пришел домой, трое ребятишек обслуживали жеребенка. Чтобы он был достоин стоять рядом с таким высоким именем, как Цзинфэн, трое детей пораскинули мозгами и дали жеребенку имя Тадэюнь*. Так как он был еще маленький, его прозвали Сяо Юнь, и малыши с волнением выкрикивали его имя по очереди.

(ПП: Тадэюнь – ступающий по облакам. Сяо Юнь – маленькое облако)

- Дядя Фэн, я накормил Сяо Юня морковью, и он с удовольствием ее ел, - А-Линь взволнованно подбежал, чувствуя, что совершил великое дело.

Ли Фэн поднял А-Линя и посмотрел на вышедшего Мин ге-эра. Он не мог сдержать улыбку в своих глазах, нежное отношение А-Линя к нему совсем не изменилось, так что было ясно, что А-Линь не возражал против изменения его статуса.

Когда Ли Фэн рано утром отправился в деревню Чжэньшань, он знал, что вчера вечером перед сном Тан Чунмин уже обсудил это с А-Линем. К удивлению Тан Чунмина А-Линь не стал возражать. Он не мог дождаться, когда его дядя Фэн останется с ним надолго.

- Дядя Фэн лучше, чем отец. Дядя Фэн берет А-Линя играть. Дядя Фэн защитит А-Линя и маму... – А-Линь по пальцам перечислял преимущества дяди Фэна и, наконец, добавил, - Брат Да Мао и брат Эр Мао сказали, что в будущем дядя Фэн будет еще лучше относиться к А-Линю.

Речь А-Линя становилась все лучше и лучше. Посмотрите, как гладко он это произносит.

Оказалось, что эти двое мальчишек уже что-то сказали А-Линю за его спиной. Этого Тан Чунмин не ожидал. Сначала он боялся, что кто-то в деревне намеренно скажет А-Линю что-то плохое, что оттолкнет малыша от Ли Фэна. К счастью, хотя А-Линь стал намного веселее и оживленнее, он все еще неохотно шел играть в деревню. Он гулял во дворе или, в лучшем случае, играл с маленьким внуком дяди Чжао Лю.

Инцидент с жеребенком заставил троих детей еще больше привязаться к дяде Фэну. Это просто совпадение, что лошадь была куплена в нужное время. Теперь, даже если кто-то скажет, что Ли Фэн будет сурово относиться к своим пасынкам после того, как станет отчимом, его просто не будут слушать.

- Все согласовано. Когда будет назначена дата, я сам поеду и заберу их. Кстати, вечером придет А-Жун. Позже я пойду и поймаю еще немного дичи и рыбы на вечер.

Ли Фэн честно рассказал обо всем, оставив свою нервозность в стороне.

- Ну, я так и думал, что он тоже придет, - Тан Чунмин улыбнулся, - Боюсь, что только мачеха мог подавить его, чтобы он не прибежал сразу.

Вечером Тан Чуньжун действительно пришел. Но то, что он увидел, отличалось от того, что он ожидал. Этот мужчина вошел в дом брата, как в свой собственный. Увидев эту сцену своими глазами, сердце Тан Чуньжуна наполнилось кислыми чувствами. Ему было так трудно сблизиться с братом, и вот его собирался похитить кто-то другой.

Сегодня весь день он не мог нормально слушать лекцию учителя. Его мысли были обращены к брату и Ли Фэну. Чем больше он думал об этом, тем более неправильным это казалось. Он не ожидал, что его брат так скоро выйдет замуж, хотя, по его мнению, в его брате не было ничего плохого, но в глазах других он уже был замужем и имел ребенка, так что о хорошей семье говорить не приходилось. Поэтому Тан Чуньжун всегда хотел получить хорошие оценки на экзаменах и поддержать своего брата, чтобы в будущем брат мог сказать, что у него хорошая семья. Но в мгновение ока его брат снова стал чужой семьей.

К тому же его брат умел читать и писать, так как обучился этому у отца. Он также был трудолюбивым и бережливым и мог содержать свою семью. Он более способен, чем мужчина. Судя по количеству преимуществ, Тан Чуньжун считал, что Ли Фэн, бывший военный, недостоин его брата. По его мнению, этот солдафон почти такой же безрассудный человек, как Чжао Даху. Действительно ли он знает, как любить и заботиться о своем ге-эре? Пример прошлого все еще был слишком ярким. Чем больше Тан Чуньжун думал об этом, тем больше ему становилось не по себе. Наконец дождавшись окончания занятий в школе, он поспешил в деревню Пиншань.

- Брат, это действительно хорошо? - Тан Чуньжун потянул брата в дом, чтобы избежать разговора с Ли Фэном, - Он же не останется на ночь и уйдет домой, верно?

Он твердо решил не соглашаться.

- О чем ты думаешь? - Тан Чунмин сердито ткнул брата пальцем в лоб, - Конечно, ночью он возвращается в свой дом. Посмотри, как сейчас выглядит твой брат, кто будет выполнять всю работу, если не он?

Тан Чуньжун почесал голову. Он был очень расстроен. У брата теперь большой бизнес, верно? Даже если бы он не был беременным, боюсь, он не смог бы справиться со всем этим в одиночку. Жаль, что он сам слишком далеко от дома брата, чтобы заботиться о нем. Не в силах примириться с этим, Тан Чуньжун подумал:

- Ну, он может уйти, когда закончит. Но тогда в чем разница между сейчас и потом?

Тан Чунмин хихикнул и продолжил его слова:

- Что я могу сделать, если он бесстыдно торчит здесь?

Лицо Тан Чуньжуна потемнело:

- Брат, этот человек из тех дерзких людей, которым наплевать на чужие сплетни, верно? Использование сплетен против таких людей не сработает. Брат, он тебя заставил?

- Хахаха... - как его брат может быть таким забавным? Тан Чунмин просто не мог ничего с собой поделать.

Как только Ли Фэн снаружи услышал безудержный смех, он ворвался внутрь, несмотря на шепот двух братьев. Он взял Тан Чунмина за руку и сказал с легким раздражением:

- У тебя опять ногу сведет судорогой, если ты будешь продолжать в том же духе. И твой живот тоже заболит. Почему бы не проявить немного сдержанности?

Говоря это, он посмотрел на Тан Чуньжуна. Этот шурин сказал что-то такое, что вызвало у брата Мина смех. Утром все прошло нормально, но наступил вечер, и то, как его шурин смотрел на него, было немного неправильным.

Тан Чуньжун тоже запаниковал. Ему было все равно, что брат смеется над ним. Он смотрел, как Ли Фэн относит брата на кровать кан и начинает разминать и массировать некоторые части его ног и талии.

Потрясенный Тан Чуньжун ничего не мог с этим поделать. Он не представлял, что будет с беременным ге-эром и только сейчас понял, что такой смех не идет ему на пользу.

- Брат, не смейся, я больше ничего не скажу, хорошо? – понимая, что спровоцировал проблемы, Тан Чуньжун был настолько встревожен, что мог только пойти на компромисс. Кажется, этот будущий зять немного отличался от предыдущего, его нервозность совсем не была фальшивой.

Через поля, полные весны Глава 43. Вор (1)

- Дядя, сходи и посмотри на Сяо Юня, Сяо Юнь - маленькая лошадка, но он очень хорошо себя ведет, - к счастью, А-Линь поспешил спасти Тан Чуньжуна от его невежества.

Тан Чунмин помахал рукой, отпуская его. Тан Чуньжун мог только потереть нос и снова посмотреть на мужчину, который усердно служил его брату, и последовал за А-Линем, направляясь к выходу.

- Непослушный, - увидев, что его будущий шурин ушел, Ли Фэн опустил голову и легонько укусил Тан Чунмина за нос. На большее он не решился. Но даже несмотря на это, Тан Чунмин был смущен. Действительно ли нормально разговаривать с ним в таком тоне? И брат Фэн, если ты продолжишь в том же духе, ты больше не сможешь сохранять свой лицевой паралич.

А-Линь всегда помнил своего маленького дядю как одного из тех, кто был так добр к нему и его матери. Поэтому ему не терпелось продемонстрировать ему своего нового любимца. Тан Чуньжун подхватил А-Линя и пошел в направлении, указанном им, к новому двору, слушая, как он рассказывает о том, как дела у Сяо Юня и как он его кормит.

Тан Чуньжуну казалось, что он никогда раньше не видел такого веселого и жизнерадостного маленького племянника, и его впечатление о будущем зяте наконец-то улучшилось.

Каждый раз, когда он приезжал к своему брату, во дворе происходили огромные перемены и его ждали приятные сюрпризы. Старый двор теперь был пышным и зеленым, при входе больше не было характерного запаха скотного двора. Вместо этого ощущался свежий аромат. С первого взгляда Тан Чуньжун увидел цветущий жасмин.

Дверь в новый двор вела в действительно оживленное место. Куры кудахчут, собаки лают, а овцы подают голос из своего загона. В сочетании с зелеными грядками это создавало максимально яркую сцену сельской жизни.

- Дядя, конюшни вон там, - А-Линь протянул свою маленькую руку и нетерпеливо указал в направлении конюшни, призывая своего дядю поторопиться.

Не успели они дойти до конюшни, как Тан Чуньжун услышал смех и шутки двух других детей. Конечно, они тоже были там.

- Дядя, скорее опусти А-Линя. А-Линь хочет пойти туда сам, - начал вырываться А-Линь.

Тан Чуньжун поставил его на землю и наблюдал, как он бежит в направлении Да Мао и Эр Мао. Конюшни были прямо впереди.

Первое, что он увидел, была большая лошадь, на которой будущий зять подъехал к их дому. Даже Тан Чуньжун, который редко видел лошадей, мог сказать, что это редкая и хорошая лошадь. Он даже имел удовольствие прокатиться на ней сам. На какое-то время это стало для него захватывающим опытом.

- Дядя, это Сяо Юнь, наша маленькая лошадка, - А-Линь указал на маленького белого жеребенка и с гордостью сказал дяде.

Большая лошадь, казалось, узнала Тан Чуньжуна, но, увидев его приближение, презрительно фыркнула и отвернула голову в сторону. Тан Чуньжун потер переносицу, понимая, что сегодня утром он опозорился. Будущему зятю пришлось поднимать его на спину лошади, так как он не смог бы забраться сам. Это было из-за недостатка физических упражнений, и позже он обязательно исправится, но даже у одиннадцатилетних есть гордость.

Жеребенок подошел и обнюхал новое существо. Он был красивым и маленьким. Несмотря на то, что Тан Чуньжун считал себя гордым мужчиной, который в будущем будет содержать свою семью, он не мог не прийти в восторг от этого зрелища.

Он принялся поглаживать шею жеребенка:

- Ее зовут Сяо Юнь? Когда вы его купили?

Даже Да Мао и Эр Мао очень хотели представить жеребенка дяде А-Линя. Они также показали ему бумагу на стене. Даже Тан Чуньжун не мог не почувствовать зависть. Хоть он и притворялся стариком, но ему было всего одиннадцать лет. Он был всего на три года старше Да Мао. Ему понравились как инициативы его будущего зятя, так и договоренности его брата.

Лишь когда Ли Фэн пришел позвать их на ужин, Тан Чуньжун и трое детей с большой неохотой ушли из конюшни. Даже Тан Чуньжун понимал, что разведение лошадей требует больших знаний, и трое детей тоже это знали. Старший брат, конечно, был еще более впечатляющим, раз набрался смелости и оставил жеребенка трем детям.

Тан Чунмин видел, что его брату тоже понравились лошади. Улыбаясь, он сказал ему:

- В будущем у тебя будет своя лошадь и карета. Сейчас это большая редкость. Но когда ты соберешься покупать их через некоторое время, они уже не будут так дороги, как сейчас. Сейчас даже мне не разрешается трогать их руками.

Из-за лишней еды Тан Чунмин также разрешил Да Мао и Эр Мао остаться на ужин, а перед этим попросил Ли Фэна пойти в дом Дашаня и сообщить об этом. Теперь, когда они услышал это от тети Мин, Да Мао и Эр Мао быстро заверили Тан Чуньжуна.

- Дядя, приходи почаще. Мы обязательно дадим дяде немного поухаживать за Сяо Юнем, - конечно, на их лицах все еще было выражение нежелания. Чтоб вы знали, когда другие дети приходили посмотреть на лошадей, они никого к ним не подпускали. Сегодня они были очень щедры к Тан Чуньжуну.

Тан Чуньжун не мог удержаться от радости и постучал по головам троих малышей:

- Дядя не будет красть его у вас. Но вы должны хорошо воспитывать его, иначе дядя с вас спросит, - он был взрослее и старше, поэтому, конечно, не стал бы воровать у младших. И он тоже верил словам своего брата. В будущем он все заработает сам.

За обеденным столом мысли Тан Чуньжуна медленно вернулись к его будущему зятю. Он должен был хорошенько присмотреться к своему брату, чтобы лично убедиться, действительно ли его будущий зять добр к нему.

Из этого наблюдения он обнаружил, что этот человек значительно отличается от того впечатления, которое он оставил вначале. Когда он встретился с ним и его матерью в его доме, у него было такое строгое лицо, что даже те, кто следил за ним, сочли его слишком суровым. Но в присутствии его брата этот мужчина заботился о столе, полном людей. Он кормил маленького А-Линя и даже ухаживал за самим Тан Чуньжуном, предлагая ему выбрать любимые блюда. Он также сказал ему, что он должен быть физически активным в студенческие годы. Он слышал, что людей выносили из экзаменационного зала, так как они не могли выйти своими ногами.

Неужели это был тот самый мужчина, который почти не сказал ни слова за завтраком в семье Тан?

Тан Чунмин улыбнулся своему брату и закатил глаза, чем сразу же вызвал у Тан Чуньжуна смущенный румянец от того, что его действия были замечены братом. Но он оправдывал свои действия тем, что он должен поддержать своего брата и, конечно же, стать ему хорошим защитником.

После еды Ли Фэн убрал со стола и на кухне и больше не стал задерживаться. Он велел двум братьям, особенно Тан Чуньжуну, быть бдительными ночью и сразу звать его, если что-то не так. Затем он ушел, чтобы вернуться к себе домой.

На этот раз Тан Чуньжун проводил его со двора. Ли Фэн также рассказал ему о возможных ночных состояниях его брата, например, о том, что он может часто просыпаться от голода и захочет поесть ночью, поэтому он просит своего будущего шурина побеспокоиться и позаботиться о брате Мине.

- Я знаю. Я позабочусь о своем брате, - не выдержал Тан Чуньжун. Это был его брат. Как он может принимать благодарность постороннего человека за заботу о собственном брате? Разве это не делает его посторонним?

Дело не в том, что он осторожничал, а в том, что этот свирепый мужчина вдруг превратился в надоедливого зануду, и этот контраст был слишком большим.

Закрыв ворота двора, проверив новый загон для овец и конюшню, и убедившись, что все сто или около того кур послушно вошли в курятник, Тан Чуньжун вошел в дом и сказал брату:

- Брат, а брат Ли Фэн всегда был таким?

- Это слишком тяжело? - конечно, Тан Чунмин мог видеть странный взгляд своего брата, догадываясь, что впечатление, которое Ли Фэн произвел на него раньше, слишком отличалось от того, что он увидел сегодня.

Успокаивая своего брата, он сказал:

- Не думай об этом слишком много. Ты должен прожить свою жизнь самостоятельно. Кроме того, все его деньги теперь у меня в руках. Ты все еще боишься, что он будет издеваться надо мной?

Тан Чунмин замолвил словечко за Ли Фэна. Он не мог позволить своему брату продолжать смотреть на Ли Фэна с предубеждением.

- О, - угрюмо ответил Тан Чуньжун. Он не знал, что сказать, поэтому обнял А-Линя и принялся с ним разговаривать. Но прежде чем он успел сказать несколько слов, А-Линь снова свернул тему к своему дяде Фэну. Вместо того чтобы развеять свою скуку, Тан Чуньжун еще больше впал в уныние.

Будущий зять уже завладел сердцами брата и маленького племянника.

Но он должен был доверять своему брату, верно? Брат сказал, что его будущий зять отдал ему все свое семейное имущество. Если честно, немногие мужчины способны на это. Но у Тан Чуньжуна все еще оставались претензии. Его брат до сих пор в трауре, поэтому не мог совершить ничего значительного. Он чувствовал, что для его брата это было небольшой потерей.

Тогда он обнял А-Линя и сказал ему:

- Брат, почему ты не можешь подождать, пока у тебя закончится траур, а потом попросить сваху пройти все формальности? - он надеялся, что даже если его брат снова выйдет замуж, то сделает это так, что другие будут ему завидовать. Это сделает его брата более респектабельным.

Тан Чунмин собирался стелить постель своему брату. Услышав это, он просто сел и заговорил о сомнениях Ли Фэна. Конечно, в глубине души он также знал, что у Ли Фэна был свой собственный эгоизм, и он хотел быстро уладить отношения между ними.

- Он принес много денег. Больше никто об этом не знает, включая семью Ли. Но скоро станет известно, что он купил пустынную гору за несколько сотен лян серебра, и что она записана на мое имя. Как семья Ли может стоять в стороне и не поднимать шума? Он также боится, что они придут ко мне, поэтому решил придать нашим отношениям официальный статус. Это позволит избежать некоторых неприятностей.

Тан Чуньжун был немного шокирован:

- Так много? Но, брат, для чего тебе нужна бесплодная гора?

Тан Чунмин погладил по голове своего глупого брата:

- Чтобы выращивать кур, овец и фруктовые деревья, конечно. Я хочу разбогатеть. Просто подожди, когда твой брат станет богатым человеком. Поторопись и сдай экзамены, чтобы стать моим прикрытием. Тогда никто не посмеет косо смотреть на меня, когда я разбогатею.

- Брат... - Тан Чуньжун не знал, плакать ему или смеяться.

Поскольку его младший брат часто приезжал в гости, Тан Чунмин оставил комнату специально для него. Когда Тан Чуньжун вернулся в свою комнату, чтобы поспать, мысль о том, что сказал его брат, все еще не выходила у него из головы. До полуночи он все еще находился в оцепенении и внимательно следил за движениями своего брата. Он принял близко к сердцу слова Ли Фэна, сказанные им перед уходом.

Была глубокая ночь, когда он уже собирался заснуть. Вдруг шум во дворе разбудил его. Тан Чуньжун резко сел на кровати и понял, что находится в доме своего брата.

Не смея быть небрежным, он прильнул к окну и навострил уши, чтобы следить за движением снаружи.

Он не успел услышать никакого движения. Единственным звуком было стрекотание насекомых и кваканье лягушек. Внезапно среди лая собаки и ржания лошади в новом дворе раздался крик.

Тан Чуньжун так испугался, что быстро встал с кровати, ползая и перекатываясь. Первое, что он сделал, это подбежал к двери комнаты брата и маленького племянника.

В комнате брата зажгли масляную лампу, и Тан Чуньжун поспешно сказал:

- Брат, я снаружи. Не выходи, я пойду посмотрю, что происходит, будь осторожен, не открывай дверь.

- А-Жун, ты тоже будь осторожен, если здесь будет какое-то движение, брат Ли Фэн скоро придет, - из комнаты донесся обеспокоенный голос Тан Чунмина.

- Понял, брат! - Тан Чуньжун поднял палку, лежавшую у стены, и смело пошел в направлении шума.

В комнате Тан Чунмин сидел на кровати. А-Линя рядом с ним не было. При первых признаках суматохи он поспешил перенести А-Линя в пространство, чтобы не напугать ребенка. Поэтому малыш просто переместился в другое место и, ничего не заметив, продолжал спать.

Сяо Дай тоже был в доме. Он лаял и даже царапал дверь лапами, пытаясь выбраться. После того, как Тан Чунмин остановил его, щенок завилял хвостом и дважды тявкнул на своего хозяина. Затем он присел перед кроватью и уставился в сторону двери. Казалось, что он стоит перед своим хозяином, чтобы защитить его при любом движении.

Тан Чунмин нахмурился. Он беспокоился о безопасности А-Жуна. В любом случае, он был всего лишь одиннадцатилетним ребенком. Ему было бы спокойнее, если бы А-Жун не пришел сегодня. Он был уверен, что Ли Фэн будет начеку и придет в кратчайшие сроки. И у него было пространство в качестве поддержки. Он сможет спрятаться в пространстве, чтобы оставаться в безопасности во время кризиса. Кто бы ни ворвался в дом, он не преуспеет.

К тому же снаружи есть Цзинфэн  и Сяо Хуа, которых не следует недооценивать.

Звук доносился из нового двора. Тан Чуньжун направился к двери между двумя дворами. Прежде чем он успел открыть дверь, она тут же открылась с другой стороны.

Сразу после этого раздался знакомый голос. Тан Чуньжун, который был настолько потрясен, что замахнулся своей палкой, вовремя обернулся назад и не метнулся в ту сторону, откуда доносился голос.

- А-Жун, это я, кто-то проник внутрь, но их сдерживали Цзинфэн и Сяо Хуа. Ты иди и охраняй брата, а я позабочусь здесь.

Рот Тан Чуньжуна был открыт, и из него долго время не вырвалось ни звука. Вот это парень! Насколько он должен был быть внимательным, чтобы примчаться сюда за такое короткое время? Но как он попал в новый двор?

Прежде чем Тан Чуньжун успел задать вопрос, звук шагов уже стих.

Тан Чуньжун вспотел и только сейчас понял, что на нем нет обуви. Он выбежал босиком и даже не надел пальто. Когда подул ветер, он понял, что температура все еще немного холодная. Он поспешил вернуться и рассказать брату новости, чтобы успокоить его.

Затем он выйдет посмотреть, кто посмел вломиться в дом его брата! Тот факт, что Ли Фэн говорил о человеке, а не о диком животном, очень разозлил Тан Чуньжуна!

Он подумал, хорошо, что он приехал, иначе над его братом издевались бы в деревне Пиншань, и некому было вмешаться и добиться справедливости для брата. Когда рассветет, ему придется поговорить об этом со старейшинами деревни.

- Брат...

- Заходи. Подойди к кровати и погрейся. Будь осторожен, чтобы не простыть, - Тан Чунмин следил за суматохой снаружи и тоже услышал голос Ли Фэна. Хотя он не слышал, о чем говорилось, он почувствовал облегчение от того, что он там был. Он не думал, что в деревне есть что-то или кто-то, кто смог бы одолеть Ли Фэна. Вместо этого его беспокоил брат.

Когда Тан Чуньжун вошел в дом, он увидел, что его маленький племянник не был потревожен и все еще спит. Он почувствовал облегчение. Хорошо, что он не испугался.

Брат набросил ему на голову одежду и Тан Чуньжун поспешно надел ее, но он не послушал брата и не подошел к кровати. Он должен был пойти и посмотреть, что там происходит.

- Брат, ложись в постель, я буду в порядке. Я пришел сказать, что брат Ли Фэн пришел, так что ты можешь быть спокоен.

Тан Чунмин пристально посмотрел на своего младшего брата. Он еще даже не мужчина! Он был всего лишь полувзрослым мальчиком.

Увидев его босые ноги, он сказал:

- Иди в свою комнату и надень обувь и одежду. Мы поговорим об этом позже.

- Ладно! - Тан Чуньжун молниеносно убежал в свою комнату и вернулся с огромной скоростью.

В доме Ли Дашаня Чжан Сю проснулся от того, что его муж встал с кровати, и с трудом открыл глаза:

- Что ты делаешь посреди ночи?

Ли Дашань изначально не хотел беспокоить своего супруга. Теперь, когда он проснулся, он должен был дать ему дополнительные инструкции. Повернувшись к нему, он сказал:

- Я услышал какой-то переполох в доме брата Мина и решил пойти и посмотреть. Если все в порядке, я скоро вернусь.

Чжан Сю сразу же проснулся и сказал:

- В доме брата Мина что-то происходит? Нет, я пойду с тобой, я не уверен.

Ли Дашань подумал и согласился. Он не хотел волноваться. Было бы хорошо, если бы А-Сю пошел и проверил брата Мина.

Чжан Сю был очень быстр. Он тут же оделся и вышел вместе с Дашанем. Было еще темно, но это была прекрасная лунная ночь. Они всегда жили в сельской местности и привыкли ходить по ночам. Вскоре они подошли к двери дома Мин ге-эра и прислушались к звуку движения, прежде чем постучать в дверь.

- Брат Мин? Я А-Сю, - неуверенно позвал Чжан Сю.

Стук был особенно громким в ночное время. Тан Чуньжун, только что вышедший из своей комнаты, услышал стук в дверь. Он был знаком с Чжан Сю и узнал его голос, поэтому он поговорил с братом и пошел открывать ему дверь.

Как только Чжан Сю увидел Тан Чуньжуна, он спросил с тревогой:

- С братом Мином все в порядке? Это воры или что-то проникло с обратной стороны горы?

- Брат Дашань, брат А-Сю, - Тан Чуньжун приветствовал их, закрыл за ними дверь во двор и сказал, - Мой брат в доме, почему бы вам не составить ему компанию? Ли Фэн там, поэтому мы с братом Дашанем пойдем и посмотрим.

- Хорошо, вы, ребята, поспешите и помогите мальчику Фэну. Я пойду и присмотрю за братом Мином, - Чжан Сю поспешно подтолкнул Ли Дашаня, чтобы тот следовал за Тан Чуньжуном, а сам поспешно направился к дому.

Ли Фэн с самого начала хотел позвать Ли Дашаня, но не мог оставить брата Мина одного в этом дворе. Услышав суматоху у ворот двора, он стал ждать. Когда Тан Чуньжун и Ли Дашань подошли ближе, они увидели фигуру, катающуюся по земле. Но его рот был забит кляпом, и он не мог издать ни звука. Все, что они могли услышать, это приглушенный звук, вырвавшийся из его горла. Неудивительно, что при приближении они ничего не услышали.

При свете луны Тан Чуньжун не узнал его, но Ли Дашань присмотрелся повнимательнее и был поражен:

- Разве это не Хуан Сигоу? Вот молодец! Как он посмел сюда ворваться? Давайте отведем его к старосте для разбирательства. Его нельзя щадить!

После шока наступил гнев. Если бы не Ли Фэн, который был начеку и подоспел вовремя, сироты и овдовевший беременный Мин ге-эр оказались бы в беде. Трудно даже представить, что могло бы произойти.

Окружив черную тень, катающуюся по земле, Ли Фэн, его конь и Сяо Хуа встали по одну сторону, образовав круг. Даже если бы человек на земле не был ранен, он не смог бы выбраться.

Когда Ли Фэн перелез через стену снаружи, мужчина уже был ранен ударом копыта Цзинфэна. Вот почему раздался тот крик посреди ночи. Сзади подскочил Сяо Хуа  и также вцепился зубами в задницу вору, который пробрался в зону его охраны. Пятна крови все еще были видны на земле.

Выслушав рассказ Ли Фэна, Ли Дашань не мог не похвалить его:

- Молодец, ты внес большой вклад, я не ожидал, что ты будешь так хорошо следить за своей семьей. Посмотрим, кто осмелится пробраться сюда незамеченным в будущем!

Тан Чуньжун также с удовольствием погладил шею Цзинфэна и голову Сяо Хуа, который стал выше его колена. Он решил быть добрее к ним в будущем. Ну, и будущий зять тоже был полезен.

- Брат Дашань, брат Ли Фэн, я пойду с вами к деревенскому старосте. Такой человек должен дать объяснение за вторжение в дом моего брата, - сказал Тан Чуньжун, расправив грудь.

- Хороший мальчик, пойдем, - Ли Дашань похлопал мальчика по плечу, он был молод, но настойчив и знал, как защитить свою семью.

- Мм, - Ли Фэн кивнул, взял Хуана Сигоу за шкирку и вышел со двора. Что касается лица Хуана Сигоу, полного слез и соплей, а также его умоляющего взгляда, все трое проигнорировали его. Теперь он пытается умолять, но о чем он думал раньше? Если бы что-то случилось с братом Мином, он не смог бы это исправить!

- Не волнуйся. Я попросил А-Сю остаться с братом Мином. Пойдем и вернемся как можно скорее, - сказал Ли Дашань, увидев, что Ли Фэн беспокойно смотрит в сторону дома.

Ли Фэн больше не колебался и они втроем молниеносно покинули двор. Посреди ночи они отправились стучаться в дверь дома старосты Ли. Дело не в том, что они хотели нарушить сон людей. Это был вопрос, который нужно было решать на месте. Иначе кто знает, как будет выкручиваться Хуан Сигоу и как деревенские жители будут полоскать все это грязное белье.

Чжан Сю закрыл за ними дверь, а также отвел Сяо Хуа в старый двор. Затем он вошел внутрь, чтобы продолжить разговор с Тан Чунмином в спокойной обстановке. Он знал, что не сможет уложить брата Мина в постель в это время.

Хорошо, что он не потревожил А-Линя, иначе неизвестно, что испуг мог бы сделать с малышом.

- Не волнуйся. Староста и деревня в любом случае дадут тебе ответ. Эта собака Хуан Сигоу - настоящий ублюдок! – у Чжан Сю чесались зубы от ненависти к Хуану Сигоу за то, что тот влез в дом.

Этот человек считался в деревне бездельником, но он никогда не думал, что у него хватит смелости сделать такое. Разве он не боялся мести со стороны мальчика Фэна? Ли Фэн теперь был известным убийцей в деревне!

- Как это может быть он? Обычно он не выглядит слишком смелым, - Тан Чунмин не ожидал, что это будет этот человек. У него сложилось впечатление, что Хуан Сигоу был робким и немного несчастным. Теперь, когда он думал об этом, у него была правильная собака, Сяо Хуа. И Цзинфэн тоже хорош. Он сражался на поле боя вместе с Ли Фэном и убил варваров. Он слышал, что Хуан Сигоу катался по земле от боли, так что удар, который он получил от Ли Фэна, должно быть, был очень сильным.

Он заслужил это! Если он решил позариться на имущество Тан Чунмина, то еще легко отделался!

- Я не знаю. Теперь нам остается только ждать, когда староста и остальные смогут спросить, что это за история. Он сделал это в одиночку или...

Его негласный вопрос заключался в том, появятся ли в будущем еще такие деятели. Лучше не отпускать никого из них, пока есть такая возможность. Нужно как можно скорее помочь брату Мина сделать себе имя в деревне и тогда посмотрим, кто осмелится искать с ним неприятности в будущем.

Тан Чунмин нахмурился. Сделав глоток горячей воды, которую Чжан Сю нагрел для него, он сказал.

- Эта собака Хуан Сигоу, разве не из-за него в прошлый раз Чжан Ланьхуа поссорился со своим мужем?

Грубо говоря, этот инцидент был вызван тем, что брат А-Сю в приступе ярости что-то сказал о нем.

- Да, есть вещи, которых ты не знаешь... - в любом случае, пока им приходилось ждать, Чжан Сю просто рассказал Тан Чунмину о том, что произошло тогда.

У Хуана Сигоу было три старших брата, но никто из них не выжил. Он был единственным, кто остался в семье, и его очень любили. Сначала он был просто немного ленив, но больше дурных наклонностей у него не было. Он также был симпатичным мальчиком, поэтому, когда он стал достаточно взрослым, чтобы искать себе ге-эра, он приглянулся некоторым людям. Одним из них был Чжан Ланьхуа.

Говорят, что именно Чжан Ланьхуа первым влюбился в Хуана Сигоу и хотел попросить свою семью сосватать его. Но когда семья матери Чжан Ланьхуа навела справки в деревне Пиншань, им не понравился ленивый Хуан Сигоу. Вместо этого они нашли семью мужчины, которая жила намного лучше, чем семья Хуан. Чжан Ланьхуа воспротивился, но ему пришлось выйти замуж в семью своего нынешнего мужа.

Сейчас уже никто не знает, был ли у Хуана Сигоу интерес к Чжан Ланьхуа. В конце концов, Чжан Ланьхуа был белокожим и очень привлекательным.

Позже Хуан Сигоу женился, но у его супруга были сложные роды. Он умер сразу после рождения ребенка. Хуан Сигоу стал вдовцом с ребенком, и ему было трудно жениться снова.

Почему? Потому что отец и мать Хуана Сигоу благоволили к своему сыну, а Хуан Сигоу был ленив. Женившись, он переложил на своего ге-эра все внутренние и внешние дела. В глазах жителей деревни он был действительно несчастным ге-эром. Семья Хуан так его измучила, что он сам на себя был не похож, а Хуан Сигоу еще и  упрекал супруга за уродливую внешность.

Пока его супруг работал и дома, и в поле, Хуан Сигоу приставал к ге-эру из другой деревни. Однажды его загнал человек из другой деревни и избил. Только когда вмешался староста деревни и попросил семью Хуан выплатить этой семье некоторую сумму денег, дело было улажено.

После смерти супруга Хуан Сигоу становился все более и более неуправляемым. Он проводил весь день напролет, гуляя и развлекаясь. Два старика с маленьким внуком не могли управлять им или накопить денег. Он тратил все в мгновение ока и снова просил денег у стариков.

Тан Чунмин не ожидал, что Хуан Сигоу окажется таким грязным человеком. На самом деле, его отец и мать также несли за это ответственность. Когда их сын совершил ошибку, они не остановили его вовремя и ситуация продолжала ухудшаться день ото дня. В итоге он становился все более и более ублюдочным. Единственные, кого можно пожалеть, - это его покойный супруг и ребенок, которого он оставил.

В последнее время старосте Ли часто не везло. Проблемы сваливались одна за другой. Прежде всего, семья Чжао настойчиво просила его поехать в город, чтобы обсудить это дело с семьей Шэнь. Затем посреди ночи его разбудил настойчивый стук в дверь. Редко удается хорошо выспаться ночью, и он был так зол, что решил выйти и сначала отругать того, кто находился снаружи и не давал ему спать посреди ночи. Если что-то не так, пусть приходят завтра утром.

Но когда он открыл дверь и увидел Ли Фэна вместе с Ли Дашанем и ребенком, который показался ему знакомым, гнев в сердце старосты угасал со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Но после того, как Ли Дашань вкратце рассказал о том, что случилось, гнев старосты Ли, который только что был погашен, возродился.

Ну, Хуан Сигоу, ты опять напрашиваешься на неприятности! Я не изгнал тебя из деревни только потому, что твои отец и мать в столь преклонном возрасте умоляли о тебе, и потому, что твой бедный супруг умолял о тебе. Теперь ты осмеливаешься искать своей смерти! Никто не сможет спасти тебя в этот раз!

- Хуан Сигоу, молодец какой. Тебе жить надоело? - гнев в глазах старосты мог проделать дыры в теле Хуан Сигоу.

Шэнь Фулан тоже оделся и подошел к нему. Он что-то смутно слышал и был ошеломлен, когда увидел эту сцену

- Это Хуан Сигоу? Он отправился в дом брата Мина посреди ночи? - его голос был резким, в нем чувствовался тот же гнев. Затем он с беспокойством спросил, - С братом Мином все в порядке?

- Мой брат сейчас дома, и когда рассветет, я хочу попросить врача посмотреть, не испугался ли он. Я слышал от своего брата, что деревня Пиншань всегда была под присмотром старосты Ли, и поэтому сейчас у вас спокойная жизнь. Я хотел бы поблагодарить старосту Ли и Шэнь Фулана за моего брата, - в этот момент вышел Тан Чуньжун и поклонился господину и госпоже Ли.

Только тогда староста вспомнил, кто этот ребенок, показавшийся ему знакомым. Не удивительно, что он не узнал его с первого взгляда - они не так уж часто встречались. Теперь, когда он увидел его, он был в шоковом состоянии. Только что он хотел убить Хуана Сигоу, чтобы спасти себя от неприятностей в будущем, но теперь, когда в дело вовлечены посторонние, вопрос может решаться только более серьезным образом. В противном случае семья Тан будет неумолима.

У старосты Ли разболелась голова. Если бы это был просто Хуан Сигоу, все было бы в порядке, они могли бы просто разобраться с ним. Проблема заключалась в том, что за ним стояла пожилая пара. Если они начнут плакать и умолять, а потом выведут своего бедного маленького внука, кто-нибудь обязательно повернется на их сторону и попросит отпустить преступника.

В прошлый раз ему удалось, несмотря на давление, заставить семью Хуан заплатить деньги, и дело было улажено.

Хотя слова мальчика были вежливыми, его намек был очевиден, он был полон решимости добиваться справедливости для своего брата.

Староста Ли подумал про себя, что нужно все решить до рассвета. С признанием самого Хуана Сигоу и железными доказательствами он не сможет выкрутиться на этот раз.

Ли Фэн вошел и бросил человека, которого нес, на землю. В этот момент староста Ли  был в ярости и сильно пнул Хуана Сигоу. Услышав приглушенный стон боли от лежащего на земле человека и почувствовав запах крови, он вспомнил, что Ли Фэн уже убивал варваров. А теперь этот пес Хуан Сигоу посягнул на человека, которого Ли Фэн поместил на вершину своего сердца. Сможет ли он пощадить этого неудачника?

Он не хотел дальнейших неприятностей и быстро проверил состояние Хуана Сигоу, а затем вынул из его рта матерчатый кляп.

Хуан Сигоу тут же закричал:

- Моя нога... она сломана, вызовите для меня врача! Староста Ли, пожалуйста, вызовите для меня врача, боль убивает меня...

Староста посмотрел на его ноги и смутно увидел, что одна из них была слегка вывернута, а на брюках остались следы влаги. Нога явно кровоточила. Хотя он ненавидел Хуана Сигоу в своем сердце, он не мог не вызвать ему врача.

Он встал и сказал Ли Фэну и всем троим:

- Не беспокойтесь об этом. Я обязательно созову старейшин клана, чтобы обсудить это. Я больше не буду щадить Хуана Сигоу, но пока я позволю доктору Ху осмотреть его ногу. Иначе... - он с отвращением посмотрел на Хуана Сигоу, который непрерывно кричал.

В противном случае, если что-то пойдет не так с Хуаном Сигоу, это действительно будет позор. В последний раз, когда он поднял шум, он уронил достоинство всей деревни Пиншань.

Шэнь Фулан также с отвращением посмотрел на Хуана Сигоу и вышел, чтобы сказать:

- Я лучше пойду и позову его, чтобы он поторопился и попрошу Ху Ланьчжуна проверить состояние брата Мина, чтобы нам не пришлось ждать до рассвета.

- Это прекрасно.

- Спасибо, Шэнь Фулан, - с благодарностью сказал Тан Чуньжун, видя, что супруг старосты на стороне его брата.

Многие люди были разбужены этой ночью и не смогли хорошо выспаться. В деревне не одна семья держит собак. Шум из дома Тан Чунмина также насторожил собак других семей и они безостановочно лаяли посреди ночи. Те, кто жил рядом с домом Тан, были более бдительными. Некоторые люди встали посреди ночи и что-то увидели. Они знали, что семья Тан была ограблена посреди ночи, но поскольку вор был пойман, большинство из них снова легли спать, чтоб дождаться утра. Но были и те, кто был достаточно добросердечен, чтобы пойти ночью в дом старосты.

На рассвете большинство деревенских семей вставали и начинали свой рабочий день.

Доктор Ху пришел, померил Тан Чунмину пульс и сказал много непонятного, а затем велел ему отдохнуть. По настоянию Чжан Сю Тан Чунмин лег спать. Ли Фэн был рядом, поэтому он чувствовал себя спокойно. Но перед тем, как лечь спать, он попросил Чжан Сю позаботиться о его брате, А-Жуне. Он не знал, сможет ли он вовремя добраться до школы после этого инцидента.

Поэтому с наступлением рассвета Тан Чунмин заснул. А-Линь, который крепко спал всю ночь, все еще лежал рядом с матерью и не подавал признаков пробуждения.

Да Мао и Эр Мао встали рано утром и стали искать своих родителей, но никого не увидели. Только когда они подбежали к двери, они обнаружили, что их мать стоит перед дверью тети Мин и зовет их к себе.

В доме старосты собралось большое количество людей. Новость о том, что дом Тан Чунмина был ограблен, распространилась на рассвете, и некоторых из них староста вызвал, чтобы вместе разобраться с делами Хуана Сигоу.

Все они собрались во внутреннем дворе.

Хуан Сигоу был брошен на подстилку посреди двора после того, как его осмотрел доктор Ху и вправил ему кости. Никто не отнес его в дом и не сказал, чтобы он отдохнул. Ему повезло, что ему позвали доктора.

Лицо Хуана Сигоу было белым после того, как его всю ночь швыряло. Узнав, что произошло, Ху Ланчжун не проявил милосердия во время вправления костей. Крики Хуана Сигоу разбудили всех соседей, отчего они проснулись посреди ночи и проклинали семью старосты Ли. Несколько человек подошли поинтересоваться ситуацией.

К рассвету старики из семьи Хуан узнали о состоянии своего сына и сразу же привели своего внука к двери дома старосты. Едва переступив порог, они начали плакать.

- Староста Ли, что случилось с нашим сыном? Почему у него сломана нога? Какой проклятый, злобный человек сломал ноги моего ребенка? Староста Ли, старейшины деревни, вы должны заступиться за моего мальчика. Все эти годы ему было тяжело дома, и он не может смириться с тем, что его супруг так рано скончался. Что будет с моим бедным маленьким внуком?

Несколько старейшин клана уже были настолько разгневаны, что их бороды встали дыбом. Действительно бесполезно разговаривать с такими неразборчивыми людьми. Если бы семья Хуан строго наказывала своего сына раньше, он не был бы таким упрямым сейчас.

- А ну замолчите! – рявкнул староста, - Никакой пощады! Разве вам не хочется спросить своего мальчика, где он был посреди ночи? Кто мог бы войти в ваш дом и сломать ему ногу, если бы он остался дома? Я говорил вам после последнего инцидента, чтобы вы присматривали за своим сыном? Что бесполезно будет молить о пощаде, если он сделает это снова. Что вы тогда обещали? Я бы сказал, что самый злобный человек - это ваш сын. Вам повезло, что не случилось несчастья, иначе вам пришлось бы отправиться в ямен, чтобы увидеть сына!

Староста Ли знал, как справиться с этими неразумными людьми. Его последняя фраза напугала двух членов семьи Хуан, заставив их заткнуться.

Только тогда два старика из семьи Хуан заметили, что лица старосты и нескольких старейшин клана были нехорошими. Они не слышали, что сделал их сын до этого, им только принесли сообщение о том, что их сын находится в доме старосты и у него сломана нога. Им сказали поторопиться, поэтому они и придумали такое шоу.

Возможно, они не знали правды, но старались пожаловаться первыми, прежде чем это сделает кто-то другой, так как знали, что чем больше они будут шуметь, тем меньше их будут наказывать. Как они могли отпустить злого человека, который сломал ногу их мальчику?

Но случилось совсем не то, что они ожидали. Мать Хуан бросился к своему сыну, который лежал на подстилке. Его даже не волновало, что он толкнул маленького внука на землю. Отец Хуан помог внуку встать на его сторону и наблюдал за ним.

Мать Хуан ударил своего бесполезного сына обеими руками. Плача и бранясь, он сказал:

- Ты - упрямый ребенок. Расскажи своей матери о том, что ты сделал. Если ты сделал что-то не так, извинись перед старейшинами. Что в этом плохого? Хотя мы - маленькая семья в деревне, и у нас нет родственников, которые могли бы нас поддержать, но наша деревня не будет обижать чужаков. Все здесь разумные люди. Если тебе есть что сказать, скажи своей матери и старейшинам деревни. Говори быстрее, ты собираешься разозлить свою мать?

- О, о чем говорит Хуан Фулан? Вы хотите сказать, что в нашей деревне издеваются над чужаками или нет? Почему бы вам не сказать нам об этом прямо? Если мы сегодня разберемся с вашим мальчиком, значит ли это, что мы издеваемся над чужаками? - кто-то во дворе внял словам матери семьи Хуан и почувствовал себя крайне неловко, а потому тут же повысил голос.

- Это верно. Что плохого в том, что ваш сын залез в чужой дом посреди ночи? Расскажите, что хорошего сделал Хуан Сигоу за эти годы. Я думаю, это вы испортили Хуана Сигоу. Вы научили хорошего мальчика так себя вести. Вы оказали плохую услугу предкам семьи Хуан.

Все здесь были деревенскими тетушками, и их языки были отточены в ходе обычных ежедневных склок. Сказанное Хуан Фуланом так из разозлило, что им хотелось расцарапать ему лицо.

- Староста Ли, сородичи. Ради матери, которая любит ребенка, давайте простим его. Только из-за своего сердца он говорит такие глупости. Скажите, что сделал мой сын? Я сломаю ему и вторую ногу, чтобы он больше не устраивал неприятности, - мужчина из семьи Хуан внезапно опустился на колени перед старостой и указал на небо.

Через поля, полные весны Глава 44. Вор (2)

- Ах, отец, ты не должен больше говорить... - прежде чем кто-либо еще успел что-то сказать, Хуан Сигоу жалобно закричал. Разве этими словами отец не толкает его с края пропасти?

- Хмф, если бы вы приняли это решение давным-давно, ваш сын не пошел бы по неправильному пути! – недовольно сказал один из старейшин, ненавидя тот факт, что железо не может стать сталью*. Теперь уже слишком поздно устраивать представление.

(ПП:разочарование, что кто-то не оправдал надежд)

- Раз дядя Хуан хочет это услышать, тогда давайте тоже послушаем, что Хуан Сигоу делал посреди ночи, - староста Ли никак не мог привыкнуть к поведению этих двух супругов. К счастью, мальчик Фэн и другие притащили мужчину ночью, так что староста сразу же заставил его подписать признание. Конечно, не обошлось без помощи Ли Фэна и некоторого давления со стороны доктора Ху.

Староста Ли достал признание, подписанное Хуаном Сигоу, и передал ее молодому человеку, который был обучен грамоте, и попросил его зачитать это вслух.

Хуан Сигоу сам признался, что хотел проникнуть в дом посреди ночи и попытаться украсть денег. Он слышал от других, что Тан Чунмин крупно зарабатывает на ресторане «Цзиньцзи» и часто имел деньги на руках. Он был уверен, что ге-эр, у которого нет возможности сопротивляться, послушно передаст деньги, когда придет время.

Но прежде, чем он успел войти в дом, его лягнула лошадь и сломала ему ногу. Затем собака укусила его за ягодицы.

Лицо отца Хуана меняло цвет с синего на красный, и он уже не знал, что сказать, не в силах поднять голову. В отличие от своего супруга, у которого не было стыда, он не мог взять свои слова обратно. Он даже не осмеливался взглянуть на лица остальных, они, наверное, смеются над ним.

Старик Хуан повернулся и встал. Увидел у основания стены палку, он подбежал и схватил ее в руки, с ненавистью проговорив:

- Мне не нужно, чтобы деревня что-то делала. Сегодня я сломаю этому ублюдку и вторую ногу, чтобы он больше никогда не смог выйти на улицу и сделать что-нибудь плохое!

Но его супруг не мог допустить, чтобы его драгоценного сына избили. Увидев, что его собственный муж схватился за палку и собирается подойти и ударить его сына, он перестал плакать, вскочил и набросился на него.

Он сердито выругался:

- Не смей бить моего сына! Сигоу уже сломали одну ногу. Если ты сломаешь ему вторую ногу, сможет ли он вообще выжить? Бедный мой сын, мой единственный оставшийся ребенок. Если бы твои братья выжили, мы бы не оказались в такой ситуации. Если ты побьешь моего сына, я буду драться с тобой до смерти. Я все равно не хочу жить без своего сына!

Сумасшедшая мать бросился к отцу Хуану и принялся отчаянно царапать своего мужа ногтями. В руках у отца Хуана была палка, но он не мог использовать ее против собственного супруга, поэтому вскоре он оказался в невыгодном положении. За короткое время его лицо и шея покрылись кровью от ногтей.

Двое мужчин боролись на земле, поднимая клубы пыли. Их маленький внук был отброшен в сторону и хныкал от страха, как кошка.

На лбу каждого из старейшин клана пульсировали вены. Им было стыдно видеть такое унижение на глазах у всей деревни. Староста был так зол, что взял что-то и разбил.

Он сердито сказал:

- Если вы хотите драться, идите к себе домой и деритесь. Нас не касается, если вы убьете или покалечите друг друга. Что до Хуана Сигоу, то его следует отправить прямо в ямен. В любом случае вы оба не хотите наказывать его и не можете заниматься его воспитанием.

Каждый, кто был хорошо знаком с этой семьей, знал, что они просто пытались заставить деревню помягче обойтись с Хуаном Сигоу. Если бы отец Хуан действительно хотел избить своего сына, разве мог бы его супруг так просто остановить его? Просто зная, что его супруг его остановит, он вел себя так напоказ, чтобы это увидели другие и никто не мог обвинить его в бездействии. В конце концов, все бы оставили этот вопрос без решения и это было бы лучшим выходом для семьи Хуан.

При этой угрозе оба человека прекратили борьбу. Сидя на земле в подавленном состоянии, мать Хуан заплакал и сказал:

- Нельзя так издеваться над людьми. Сигоу, скажи своей матери, они заставили тебя написать признание? Его сердце просто сбилось с пути, увидев, как кто-то другой зарабатывает деньги. Кто виноват, что моя семья слишком бедна, чтобы платить за все. Все, что мы говорим, не имеет значения. Я даже не могу оставить своего последнего сына, в то время как есть и те, кто сам не отличается порядочностью. Если бы не это, зачем бы мой сын пошел к нему домой? Он сам бессовестный ге-эр, которого изгнала семья Чжао...

Хуан Сигоу свернулся калачиком на земле, закрыв лицо. Кроме случайных громких стонов, он молчал и позволял собственной матери защищать его. Но вместо того, чтобы сказать, что его сын вел себя плохо, Хуан Фулан вылил на Тан Чунмина ведро грязной воды.

Будь это правдой, то разве Тан Чунмин не утонул бы в плевках деревенских жителей? Люди во дворе смотрели на семью Хуан, обливавшую грязью других, как на идиотов. Их попытка сделать черное белым не удалась.

Бах! Громкий взрыв заглушил плач и вой матери Хуан. Табурет, на котором до этого сидел мужчина, внезапно разлетелся на куски, заставив многих людей отступить и открыть того, кто стоял позади.

Ли Фэн, свирепый убийца!

Глядя на обломки на земле, даже старосте Ли захотелось похлопать себя по груди. Он не успел толком рассмотреть, как мальчику Фэну удалось разбить на куски прочный табурет. Но в душе он не испытывал симпатии к матери Хуан. Он заслужил это! Ему также был ненавистен тот факт, что Мин ге-эра так оклеветали. Хотя он не одобрял то, что Ли Фэн хотел заполучить брата Мина, но он знал, что если бы у брата Мина не было ребенка, который его сдерживал, он был бы идеальной парой.

И он точно знал, что происходит между ним и мальчиком Фэном, было очевидно, что мальчик Фэн первым в какой-то момент увлекся Мин ге-эром, так как с тех пор, как он отделился от семьи Чжао, он вообще редко выходил из дома.

Свирепый убийца Ли Фэн приближался шаг за шагом. Видя, что ситуация складывается не лучшим образом, Хуан Сигоу тайно выглянул. Он так испугался, что описался. Его мать был так потрясен, что его глаза едва не выпали из орбит. Он пытался спрятаться, но бежать было некуда, так что он дрожащим голосом забормотал:

- Что ты... хочешь сделать... староста Ли и старейшины клана здесь ...

Враждебная аура Ли Фэна заставила отшатнуться даже старейшин кланов. Остальные жители деревни не могли не отступить от него, сказав себе: в будущем я никогда не должен связываться с этим свирепым человеком, Ли Фэном. То, что сказал его дядя, правильно. Пусть Мин ге-эр забирает его.

- Староста Ли, все старейшины. Я хотел проявить милосердие к нашей деревне и позволить этому вопросу быть рассмотренным на месте. Но кое-кто заставляет меня поступить жестко. Я отведу его в магистрат и спрошу, какой приговор должен быть за кражу посреди ночи. Что касается его ноги - я сделаю это от имени семьи Хуан.

С этими словами он наступил на неповрежденную ногу Хуана Сигоу. Послышался щелчок и Хуан Сигоу с криком скатился с доски и упал на землю.

Убийца сломал ему вторую ногу!

Видя, что отец Хуан хочет выйти вперед и что-то сказать Ли Фэн одарил его холодным взглядом и велел остановиться:

- Если ты не можешь сделать это, я сделаю это вместо тебя. Можешь пойти в ямен и  подать на меня жалобу!

Отец Хуан не мог вымолвить ни слова. Хуан Фулан хотел повторить то же самое, но был так напуган, что не переставал дрожать.

Двор перед домом старосты уже был переполнен людьми. Некоторые ожидали, что семья Хуан устроит сцену и хотели бы посмотреть шоу, а затем время от времени усугублять ситуацию, так что Тан Чунмину не останется никакой возможности жить в деревне. Но, став свидетелями этой сцены, они были удивлены. А увидев холодный взгляд Ли Фэна, который он бросил за пределы двора, некоторые из них почувствовали слабость. Думая, что их мысли были обнаружены, они не решились оставаться дольше и молча сбежали.

Тан Чуньжун также был ошеломлен тактикой своего будущего зятя. Хотя, с одной стороны, он беспокоился о том, не будут ли с его братом так обращаться в будущем, но с другой стороны, он чувствовал, что действия Ли Фэна были очень успешными. Это был хороший способ справиться с такими неразумными и упрямыми людьми.

Тан Чуньжун вышел вперед, поклонился старосте и старейшинам клана и сказал:

- У меня такое же отношение, как и у брата Ли Фэна. Изначально, из-за того, что деревню Пиншань и деревню Чжэньшань разделяет всего одна деревня, я не хотел усложнять ситуацию и планировал уладить этот вопрос в частном порядке. Я не ожидал этого... - указав пальцем на супруга семьи Хуан, он даже не мог произнести непристойные слова. В конце концов, он сам покраснел и сказал. - Он не только не проанализировал свои собственные ошибки, но и обливает грязной водой других. Он пытается принудить моего брата к смерти. Если это так, я предоставлю властям разбираться с ним. Это проступок самого полуночного вора или то, что чья-то семья заработала небольшую сумму денег, стало намеренным приглашением кого-то стать вором и совершить ошибку? Возможно ли, что в будущем богатые люди в деревне и крупные семьи в городе должны сначала посмотреть на себя, прежде чем зарабатывать такие деньги?

Тан Чуньжун был в ярости. Если бы его брат был таким же мягким, как раньше, и эти слухи дошли до него, это действительно могло довести его до смерти. Как представитель семьи Тан и младший брат, он должен добиваться справедливости для своего брата, несмотря на свой юный возраст.

Сельчане внутри и снаружи двора внезапно зашумели от возбуждения. Они чувствовали, что молодой человек был прав. В этой деревне были и относительно обеспеченные люди и нельзя сказать, что их дворы никогда не посещались Хуаном Сигоу, который крал кур и собак. Но даже если его и ловили на краже, они не могли добиться справедливости, когда Хуан Фулан поднимал шум. Им приходилось оставлять это дело в покое и отпускать его, стараясь в будущем внимательнее следить за своим имуществом.

Находились и те, кто говорил, что семья Хуан была бедной и жалкой, а вы богаты, поэтому нужно просто закрыть на это глаза и считать, что прощение - это доброе дело. Поэтому люди, которым Хуан Сигоу причинил вред, были действительно злы. Получается, что они сами виноваты в том, что живут хорошей жизнью? Это действительно возмутительно! Но Хуан Фулан целыми днями плакался о своей бедности, и они не могли его избить, поэтому им приходилось держать свой гнев при себе.

Теперь, когда кто-то сказал это вслух, они не могли не хлопать в ладоши и не кричать «да». В конце концов, молодой человек учился в школе и это успокаивало сердце. Почему они не подумали об этом раньше? Ведь те, кто читает книги, знают, о чем говорят.

Староста Ли и старейшины клана посмотрели друг на друга и горько улыбнулись. Это было очень серьезное заявление, которое затронуло их сердца. С семьей Хуан нужно было разобраться, иначе кто из богатых людей осмелится остаться в деревне? Кто захочет дать остальным деревенским семьям заработать? Если от этих смутьянов не избавиться, это охладит сердца других людей.

- Позвольте мне сказать слово, - дядя Чжао Лю, который никогда не высказывался по деревенским вопросам, в этот раз вышел вперед. - Что за человек Тан Фулан? Кроме тех, кто завидует, кто может сказать о нем что-то плохое? Он сделал себе состояние, но никому не мешал. Я купил у него рассаду овощей и каждый день отвожу их на продажу в город. Благодаря ему я заработал немного денег. Спросите себя, кто готов рассказать другим о своих источниках заработка? Разве мало Тан Фулану зайти так далеко? Неужели наша деревня Пиншань хочет выгнать Тан Фулана из деревни из-за таких людей, которые не могут отличить добро от зла, и лишить всех нас денег?

- Дядя Чжао Лю, вы действительно заработали деньги? Сможем ли мы в будущем получить рассаду овощей у Тан Фулана? - кто-то за пределами двора сразу же повысил голос и спросил.

Ли Фэн и Тан Чуньжун посмотрели друг на друга, и Ли Фэн, который умерил свою враждебность, ответил от имени дяди Чжао Лю:

- Брат Мин никогда никому не отказывал в покупке, но тем, кто хочет получить рассаду овощей бесплатно, не стоит подходить к его двери.

- Неужели никто в деревне не знает, зарабатываю я деньги или нет? Вы не видели меня продающим овощи в городе? - также продолжил дядя Чжао Лю.

Голоса внутри и снаружи двора становились все громче. Естественно, были люди, которые видели его. Более того, это видели и те, кто вместе с ним ходил продавать овощи на рынок города. Цены на овощи Чжао Лю были не только выше, чем у них, они также продавались очень быстро. Его даже ждали на рынке, и в мгновение ока раскупали все его овощи.

В последние несколько дней некоторые люди заметили, что его внук одет лучше, чем раньше, а на лице его сына, которое всегда было честным и горьким, тоже играла улыбка. Трудно было поверить, что он не зарабатывал деньги.

Некоторые люди жалели, что им не следовало слушать тех сплетников, которые говорили глупости, утверждая, что сердце Мин ге-эра ушло в деньги, и он пытается зарабатывать деньги в своей же деревне за свою никчемную овощную рассаду. В то время они считали, что так и должно быть, и с таким же успехом он мог отдать им лишнюю выращенную им рассаду бесплатно. Даже скупые говорили что-то за его спиной. Поэтому они все остановились и стали ждать, что будут делать другие семьи. Увидев, что некоторые семьи, близкие к брату Мину, заработали деньги, они были в ярости и сожалели, что доверились не тому человеку.

Они даже не подозревали, что Мин ге-эр не задумывался о том, что они делали и говорили раньше, и они снова смогут купить у него рассаду овощей. Видя, что посевы на его поле также растут лучше, чем у других, и урожай ожидается выше, они все хотели получить немного семян у Мин ге-эра. Но тогда им придется поступить справедливо по отношению к семье Мин. Если они все еще хотят зарабатывать деньги вместе с ним, они ни в коем случае не могли его выгнать.

Поэтому все смотрели на трех членов семьи Хуан еще более неблагосклонно. Кто осмелится разбогатеть в будущем с таким ублюдком, как Хуан Сигоу?

- Дядя Чжао Лю прав. За все эти годы Хуан Сигоу не сделал ничего правильного. Хуан Фулан оказал на него дурное влияние свои потаканием!

- Молодой человек семьи Тан еще более прав. С такой семьей в деревне никто не может жить в мире. Их давно надо было выкинуть.

- Да, семья Хуан совершила столько неэтичных поступков, разве они не боятся возмездия? Когда хороший ге-эр вышел замуж в семью Хуан, он в конце концов был убит ими.

- Староста Ли, старейшины клана, мы больше не можем их щадить. Мы не можем позволить себе иметь семью, которая портит репутацию деревни. Кто в будущем осмелится породниться с нашей деревней?

Голоса, осуждающие семью Хуан, становились все громче и громче. Некоторые люди плевали прямо в них, а дядя Чжао Лю уже давно отступил в заднюю часть с самодовольной улыбкой на лице. Он намеренно провоцировал всеобщие эмоции. Кто-то уже спрашивал его о том, как его семья продает овощи, и он тоже спросил Мин ге-эра, продаст ли он саженцы, если кто-то придет купить их снова. И Мин ге-эр сказал, что продаст их любому, кто заплатит. Именно поэтому он вышел вперед, чтобы сказать об этом.

Добрый человек заслуживает хорошей награды, а злой человек заслуживает наказания! Когда он подумал о тех людях из семьи Чжао, глаза дяди Чжао Лю снова потемнели.

Члены семьи Хуан были ошеломлены. Они не ожидали, что сразу станут объектом осуждения всех односельчан, и что их изгонят из деревни. Как это возможно?! Как они смогут выжить, если покинут деревню? В этот момент Хуан Фулан подумал о своем маленьком внуке и поспешно обнял малыша, который плакал в углу.

- Вы собираетесь обречь нашу семью на смерть? Пожалейте моего маленького внука, он и так остался без матери! Неужели вы так жестоки, что хотите смотреть, как умирает мой бедный маленький внук?

- При чем тут ваш внук? Кто в деревне не знает, как вы обращаетесь с собственным внуком? Если бы у вас было сердце, стали бы вы бы так плохо воспитывать своих детей? Вы сами испортили своего сына и еще обвиняете других!

Теперь ни у кого не было доброго слова для семьи Хуан и кто-то сразу же указал на это.

Когда супруг Хуана Сигоу умер во время родов, то муж считал его невезучим. Ему даже не понравился новорожденный ребенок. Более того, этот маленький внук даже не был мальчиком, он был маленьким ге-эром и семья Хуан невзлюбила ребенка. Хорошо, что он вообще выжил в таком доме. Все видели, как они только что обращались с маленьким внуком, а теперь пытаются вылезти из ямы за его счет.

- Вы... – Хуан Фулан с трудом перевел дыхание и быстро заставил ребенка опуститься на колени, прижал его голову и сказал. - Скорее, умоляй своих дядей, бабушек и дедушек отпустить твоего отца. Твой отец знает, что он не прав и никогда не осмелится сделать это снова...

Ребенок был так напуган, что закричал. Некоторые из мягкосердечных людей не могли смотреть на них и отворачивали головы. Но они не хотели отпускать семью Хуан, поэтому все посмотрели на старосту и старейшин клана.

- Ты – проклятое отродье, что ты ревешь, это все потому, что ты – звезда неудачи, рожденный, чтобы убить свою мать... - выругался Хуан Фулан, одновременно зажав ребенку рот. Он так напугал его, что малыш подавил крик, захлебнувшись икотой.

- Достаточно! – староста был в ярости. - Почему ты бьешь ребенка? Почему вы не смогли хорошо обучить своего собственного сына, если у вас есть такие способности? В прошлый раз вам сказали, что если ваш сын еще раз сделает что-нибудь плохое, он уйдет из деревни. Теперь возьмите своего сына и уходите. Вам не рады в деревне Пиншань!

- Что?! – закричал Хуан Фулан.

Отец Хуан был совершенно обескуражен, он тупо сидел на земле и не реагировал. Хуан Сигоу в недоумении озирался вокруг.

Ли Фэн был относительно доволен результатом. Хотя он хотел бы, чтобы этого человека бросили в тюрьму, но он не мог просто проигнорировать деревенского старосту. Кроме того, как только эти люди покинут деревню, он никогда больше не позволит им появиться перед глазами брата Мина.

Хотя Тан Чуньжун немного смягчился при виде маленького ребенка, он не мог ради него позволить человеку, который причинил вред его брату, остаться в деревне. Кто знает, что еще они могут сделать и что может случиться, если они снова устроят неприятности перед его братом? Он не осмеливался даже думать об этом. Его брат сейчас беременен, если с ним что-то случится, это означало бы потерять две жизни. Поэтому ему пришлось отвести глаза и быть безжалостным.

Ли Дашань похлопал Тан Чуньжуна по плечу. Это правильное решение. Если  попытаться посочувствовать семье Хуан в это время, вы только позволите им залезть на голову.

Сколько бы семья Хуан ни просила и ни плакала, даже старейшины деревни на этот раз не захотели за них просить. Кроме того, семья Хуан еще в прошлый раз обещала покинуть деревню, если что-то снова пойдет не так. И они должны радоваться, что с Тан Фуланом ничего не случилось, иначе Ли Фэн не отпустил бы их так легко.

Третий старейшина семьи Чжао, который всегда имел хорошую репутацию, на этот раз даже не пришел. Только потому, что староста Ли не согласился ехать в город  и выступить от имени семьи Чжао, третий старейшина решил встать в позу: если вам что-то понадобится, тогда вы должны попросить меня сделать это. Если староста захочет, чтобы семья Чжао что-то сделала, тогда ему придется выступить от их имени. Сейчас семья Чжао была вынуждена скрываться от семьи Шэнь, и те уже не раз приходили, чтобы разгромить их дом.

Семья Хуан не хотела уезжать и старосте Ли пришлось лично проследить за этим. Что касается ноги Хуана Сигоу, сломанной Ли Фэном, семья Хуан все еще хотела устроить сцену по этому поводу, но Ли Фэн просто молча подошел к Хуану Сигоу. Тот был так напуган, что попытался отступить и молил о пощаде. Сломанная нога снова щелкнула и Хуан Сигоу от боли почти потерял сознание.

В заключение Ли Фэн пригрозил:

- Если я увижу тебя снова, в следующий раз просто оторву обе руки!

Семью Хуан выгнали из деревни Пиншань, но на этом дело не закончилось.

Староста Ли подозвал к себе мужа Чжана Ланьхуа и рассказал ему о роли его супруга в этом деле. Оказалось, что, согласно признанию Хуана Сигоу, его побудил к этому Чжан Ланьхуа.

Этот Хуан Сигоу всегда жаждал Чжана Ланьхуа и хотел найти возможность подлизаться к нему. Но муж Чжана Ланьхуа был ревнивцем и не мог видеть, как он заводит отношения с другими мужчинами. Узнав о каждой встрече, он избивал его. Если в прошлом Чжан Ланьхуа все еще думал о Хуане Сигоу, то теперь он видел, что тот становится все более и более придурковатым. Даже его внешность, которая раньше была приемлемой, стала сутулой и непристойной из-за его характера. Мысли Чжана Ланьхуа уже давно улетучились и он избегал Хуана Сигоу каждый раз, когда тот пытался приставать к нему.

Но чем больше он прятался, тем наглее становился Хуан Сигоу. Когда он видел белое лицо Чжана Ланьхуа, он испытывал зуд и всегда угрожал тем, что случилось раньше. Чжан Ланьхуа не только потерял всю ту легкую привязанность, которую испытывал к нему, но и возненавидел этого негодяя. Он знал, что его муж всегда помнил о случившемся. После очередной взбучки от мужа он был полон решимости раз и навсегда уладить дело с Хуаном Сигоу.

В последний раз, когда Чжан Сю напомнил ему о его встрече с Хуаном Сигоу, Чжан Ланьхуа был в сложном настроении. Он думал, что Чжан Сю что-то узнал, и не только затаил злобу на Чжан Сю, но и на Тан Чунмина, виновника инцидента.

Тан Чунмин становился все более и более счастливым, от горестей  вдовствующего неудачника не осталось и следа. В кратчайшие сроки он сошелся с богатым мужчиной, который еще ни разу не был женат.

Хотя снаружи ходило много сплетен, Чжан Ланьхуа действительно слышал, что Ли Фэн, несмотря на его свирепое лицо, был человеком, который любил своего ге-эра. Чжан Ланьхуа задумался о своей ситуации. Из двух человек, которых он встретил, один был негодяем и землеройкой, а другой часто бил его так, что он не мог встать с постели. Как Тан Чунмин мог жить лучше, чем он сам? Когда-то он, Чжан Ланьхуа, был самым выдающимся ге-эром в деревне.

На самом деле для зависти не было никаких причин, но чем больше он слышал о том, как преуспел Тан Чунмин, тем больше ему хотелось его погубить. Поэтому, когда Хуан Сигоу снова обратился к нему, он подал Хуану Сигоу идею убить двух или даже трех зайцев одним выстрелом. Он указал Хуану Сигоу четкий путь, по которому нужно следовать. Если Хуан Сигоу поступит так, ему не только не придется беспокоиться о том, что у него нет ге-эра, чтобы жениться, но он также сможет получить деньги просто так.

Хуан Сигоу должен был забраться в дом Тан Чунмина посреди ночи и заставить его заняться с ним сексом. В любом случае Тан Чунмин и Ли Фэн пока официально не помолвлены, и независимо от того, что говорят посторонние, это не так хорошо, как собственное признание Тан Чунмина.

К тому времени Тан Чунмину придется подчиниться Хуану Сигоу, сварливому и наглому человеку. Таким образом, Чжан Ланьхуа устранит угрозу Хуана Сигоу, более того, он мог бы получить от него секрет состояния Тан Чунмина. Что касается того, выживет ли Тан Чунмин после такого принуждения, или умрет, то какое это имеет значение для Чжана Ланьхуа?

Для того чтобы Хуан Сигоу мог действовать спокойно, он также рассказал ему о ситуации во дворе Тан Чунмина. Как Чжан Ланьхуа мог быть так уверен? В тот день, когда Ли Фэн купил жеребенка, многие люди последовали за ним во двор, чтобы посмотреть, что происходит. Среди них был и Чжан Ланьхуа. Вид двух процветающих  дворов вызвал у него еще большую зависть.

Когда Чжан Ланьхуа призвал его к этому, Хуан Сигоу забыл о своем страхе перед Ли Фэном. Ли Фэн был ничем по сравнению с неисчерпаемым серебром. Кроме того, он войдет во двор Тан Чунмина посреди ночи. Если Тан Чунмин откажется признать свои отношения с ним, то никак не сможет остаться в деревне. Он думал так же, как и Чжан Ланьхуа, что любой ге-эр в такой ситуации будет вынужден подчиниться из-за своей репутации.

И тогда Ли Фэну, убийце, которого он ограбит, ничего не останется, как уйти.

Они думали, что это, несомненно, надежная возможность. Но неудачи преследовали Хуана Сигоу с того момента, как он спрыгнул во двор, что также показало ему истинную свирепость убийцы Ли Фэна. Будь у него другой шанс, он бы никогда не послушался Чжана Ланьхуа и не стал бы связываться с этим свирепым человеком.

Описанная выше ситуация была результатом допроса со стороны старосты Ли и Ли Фэна. Тан Чуньжун был так зол, что даже ему, ученому, пришла в голову мысль об убийстве. Он хотел арестовать и Чжана Ланьхуа, но староста Ли остановил его и убедил, что этот вопрос не должен быть решен таким образом, иначе репутация Тан Чунмина пострадает. Было бы лучше наказать Хуана Сигоу за попытку кражи, а не за изнасилование.

Что касается Чжана Ланьхуа, то такого злобного ге-эра, конечно же, нельзя было пощадить. Как только дело будет передано его мужу, Чжан Ланьхуа не увидит ничего хорошего.

Если говорить о желании убить кого-то, боюсь, никто не смог бы победить Ли Фэна. Он только подумал, что Хуан Сигоу охотится за деньгами, но даже представить не мог, что ему захочется получить и деньги, и ге-эра. Всякий раз, когда он думал о том, что могло случиться с братом Мином, ему хотелось разрезать Хуана Сигоу на тысячу кусков.

Но, как советовали ему староста Ли и Шэнь Фулан, ради репутации брата Мина лучше не предавать это огласке. Даже если бы это произошло, Хуан Сигоу не был бы наказан за это. Вместо этого он утянул бы брата Мина на дно.

Ли Фэн предпочел бы иметь репутацию убийцы, лишь бы брат Мин не был замешан в этом. Хотя сам Мин ге-эр может не заботиться о своей репутации, он не может игнорировать это.

Поэтому Ли Фэн подавил свою ненависть, но он не мог пощадить Хуана Сигоу, включая и Чжана Ланьхуа. Изгнать его из деревни - это всего лишь легкое наказание. Только покинув деревню Пиншань, он поймет, что его страдания только начались.

В то же время Ли Фэн решил не говорить Мин ге-эру правду об этом деле. Брату Мину не нужно было знать о такой неприятной вещи, поэтому было достаточно обвинить Хуана Сигоу в краже посреди ночи.

К тому времени, когда муж Чжана Ланьхуа вышел из дома старосты, все могли видеть по выражению его лица, что он готов убивать и есть людей. Даже его шаги были окрашены гневом. В ярости он побежал к своему дому.

Люди, видевшие его, недоумевали, что сказал ему староста. Может ли быть, что его ге-эр имеет к этому какое-то отношение? Неужели его ге-эр оказался вовлеченным в интрижку с Хуаном Сигоу?

Когда Тан Чунмин проснулся, Ли Фэн уже сидел рядом с его кроватью и смотрел на него немигающим взглядом. Тан Чунмин выглянул на улицу, чтобы посмотреть, какая там погода. Ему стало неловко, он спал примерно до десяти часов по современному времени.

Потирая голову, он неуверенно спросил:

- А-Жун пошел в школу? О, да, что говорят в деревне о собаке Хуане Сигоу? Он не вытоптал овощные грядки прошлой ночью, не так ли?

- Не волнуйся, - Ли Фэн коснулся руки брата Мина. Он все еще был немного напуган после того, как просидел здесь почти весь день. Если бы не бдительный и умный Цзинфэн, он даже не осмеливался представить, что могло бы случиться с братом Мином. Чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что не может так просто отпустить Хуана Сигоу, ограничившись изгнанием из деревни.

Видя несколько растерянный вид брата Мина, его сердце смягчилось:

- Я сам отвез А-Жуна в школу. Он хотел остаться с тобой, но я сказал, что ты не обрадуешься. Хуана Сигоу и его семью изгнали из деревни. После этого можно не беспокоиться о том, что кто-то снова проникнет в дом. Однако овощная грядка во дворе была повреждена Цзинфэном. Брат Мин, ты же не винишь Цзинфэна за это?

Утренняя тактика Ли Фэна также была способом убить курицу, чтобы напугать обезьян. Кто еще осмелится думать о воровстве, увидев его методы? Лучше пусть относятся к нему как к злодею и боятся.

Это было сказано намеренно, чтобы подразнить его, верно? Тан Чунмин заметил, что Ли Фэн портится все больше, и сказал:

- Цзинфэн - великий герой. Как я могу винить его в этом? Я не только не виню его, я должен наградить его. Уйди с дороги, я хочу встать.

Когда Ли Фэн увидел, что брат Мин не принял близко к сердцу ночные события, он немного расслабился. Оставив Тан Чунмина одного, чтобы он, не торопясь, одевался, он отправился готовить ему еду. Должно быть, он голоден после долгого сна.

Только после того, как Тан Чунмин набил желудок, у него появились силы осмотреть двор. К счастью, поврежденных овощных грядок было не так много, все это можно было пересадить.

Придерживая живот, Тань Чунмин побежал навстречу Цзинфэну. Он похлопал лошадь по шее и похвалил ее. И, конечно же, Сяо Хуа. Щенок откусил кусок плоти из задницы плохого парня, он также был героем этого инцидента. Тан Чунмин решил в награду давать им несколько дней неразбавленную воду из пространственного источника.

Цзинфэн был очень высокомерен по отношению к другим, но для Тан Чунмина, своего будущего хозяина, он был другим. Каждый раз, когда он приходил, ему хотелось высунуть свою большую голову и посмотреть на него своими большими, чистыми глазами. Это вызывало зависть у детей, которые всегда хотели приблизиться к этому величественному Цзинфэну, но без дяди Фэна они ничего не могли с этим поделать.

Тан Чунмин подозревал, что Цзинфэн учуял пространство, верно? Это было бессмертное пространство, полное духовной энергии, и даже Сяо Хуа и всем остальным нравилась еда из пространства.

Иногда Тан Чунмин намеренно вел себя плохо, желая посмотреть, как отреагирует Цзинфэн. Увидев коня, он намеренно развернулся, сделав вид, что собирается уйти, не накормив его едой из пространства. Но, конечно, у него ничего не получилось - Цзинфэн прикусил зубами его одежду. Однажды Ли Фэн увидел это и отругал Цзинфэна, но почему Тан Чунмин увидел выражение обиды на лошадиной морде?

Тан Чунмин, который чувствовал, что перестарался и был немного виноват, спровадил Ли Фэна и накормил Цзинфэна большим количеством фруктов из пространства.

Он также регулярно обманывал себя, убеждая, что Ли Фэн не может этого видеть. Поэтому он продолжал вести себя так, словно Ли Фэн был невидимкой

Несмотря на то, что встали поздно, чтобы поесть, Тан Чунмин все равно по привычке приготовил обед. Он как раз собирался положить его на стол, когда снаружи донеслись звуки детского плача, похожего на кошачий мяв.

Ли Фэн привел А-Линя, вымыл руки и уже был готов к еде.

- Мама... - сегодня утром А-Линь, как обычно, отчитался перед матерью о своих заслугах, что он сделал для Сяо Юня.

Тан Чунмин похвалил А-Линя, спрашивая Ли Фэна глазами, какой ребенок плачет на улице? Всего минуту назад он также слышал голоса взрослых. Казалось, что они говорят что-то о грехах.

Ли Фэн нахмурился и сказал:

- Вы с А-Линем начинайте есть, а я выйду на улицу и посмотрю, - с этими словами он отнес А-Линя на сторону брата Мина.

- Хорошо, иди и возвращайся скорее, - махнул рукой Тан Чунмин.

Тан Чунмин недавно завтракал и еще не был голоден, поэтому просто подбирал овощи и ел их, в основном для того, чтобы накормить А-Линя. В то же время он навострил уши, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. После того, как Ли Фэн вышел, он, казалось, мог слышать его голос. Кажется, он упоминал что-то о старосте Ли. Прошло несколько минут, прежде чем люди снаружи разошлись, и послышался звук возвращающихся шагов Ли Фэна.

Когда вошел Ли Фэн, Тан Чунмину не было нужды спрашивать. Ли Фэн сказал слегка недовольным тоном:

- Эта семья Хуан действительно... К счастью, на этот раз жители деревни решили их выгнать. Иначе неизвестно, что еще могло произойти.

- Семья Хуан? Может быть, детские крики на улице - это маленький внук семьи Хуан? Разве ты не говорил, что их изгнали из деревни? - удивленно сказал Тан Чунмин.

- Как только староста ушел, они спокойно оставили ребенка на обочине дороги. Проходившие мимо деревенские жители увидели его и привели обратно. В противном случае его могли бы со временем подобрать дикие животные, спускающиеся с гор, - Ли Фэн испытывал отвращение к таким людям. Они могут даже отказаться от собственного внука. Таких людей следует бросать на поле боя, чтобы они увидели бесчеловечные методы северных варваров.

Ли Фэн ничего не сказал. Люди снаружи хотели спросить у Мин ге-эра, что делать с ребенком, но Ли Фэн бросил на них холодный взгляд и спугнул. Какое отношение это имеет к брату Мину? Это брат Мин изгнал семью Хуан из деревни? Это брат Мин сказал семье Хуан выбросить ребенка? Хотя ребенка было жалко, но нужно преследовать настоящих виновников. Вы действительно думаете, что брат Мин настолько добросердечен, что должен вырастить этого ребенка?

У Тан Чунмина от услышанного отвисла челюсть. Он не мог поверить.

- В их семье всего лишь один внук, как они посмели выбросить его? Или же только один из них, Хуан Сигоу, является жизненной силой их семьи, а остальные - просто собачьи хвосты?

Это единственное третье поколение. Как они могли выбросить его? Неужели они думают, что Хуан Сигоу сможет жениться на хорошем ге-эре и родить им внука им по вкусу?

- Нет ничего, что эта семья не могла бы сделать. Иначе они не вырастили бы такого придурка, как Хуан Сигоу, - Ли Фэн сдержал свой гнев и сосредоточился на большом и маленьком ге-эре перед собой. - Давайте есть. Не беспокойтесь о том, что происходит снаружи. После того, как мы поедим, я собираюсь зайти к старосте Ли и спрошу, что делать.

- Ну, увы, этому ребенку придется нелегко, - Тан Чунмин покачал головой и вздохнул.

Это не современный мир, где имеются сиротские приюты. Более вероятно, что такой ребенок будет похищен и продан. Ничем хорошим это не закончится. Не говоря уже о безжалостности семьи Хуан, даже его родной отец, Хуан Сигоу выбросил ребенка.

Когда сердце безжалостно, нет никаких различий между городом и деревней, древностью и современностью.

Тан Чунмин подумал про себя: пусть Ли Фэн отнесет ему немного еды после обеда. В конце концов, виноваты старшие, и это не имеет никакого отношения к ребенку. Конечно, он не мог быть настолько святым, чтобы считать ребенка своей ответственностью.

После обеда, видя отношение брата Мина, Ли Фэн почувствовал облегчение. Хотя ребенок был невиновен, в его сердце все еще оставался гнев. Отец этого ребенка почти разрушил жизнь брата Мина. Он уже закрыл глаза на то, чтобы позволить этому малышу снова войти в деревню Пиншань. Он не хотел, чтобы брат Мин подумал, что он слишком жесток.

После ухода Ли Фэна прибыл Чжан Сю, принесший последние новости из деревни.

Поскольку Чжан Сю сопровождал Тан Чунмина, он не знал о допросе Хуана Сигоу в доме старосты, а Ли Дашань не сообщил ему результат. Он также думал, что Хуан Сигоу просто искал деньги, но этого было достаточно, чтобы вызвать у него негодование. Он аплодировал выселению такой семьи, от этого в деревне станет намного спокойнее.

- Я действительно не ожидал, что семья Хуан будет притворяться милосердной, но никто не может сравниться с ними в безжалостности. В плане жестокости никто не может их победить. Они выбросили ребенка при первой же возможности. Когда малыша отвезли в дом старосты, Шэнь Фулан осмотрел его и не мог в это поверить. Маленький ге-эр был весь в ранах. Когда доктора Ху позвали его посмотреть, он ругался, что был слишком милосерден ночью. Если бы он знал, он должен был причинить больше боли Хуану Сигоу.

- Что-нибудь известно о том, что будут делать с ребенком? - Тан Чунмин понял, что это не самая легкая проблема для решения. Если бы это был мальчик, возможно, нашлись бы люди, которые захотели бы его усыновить. Но ге-эр? Многие семьи в деревне, такие как семья Хуан и семья Чжао, ценили своих сыновей больше, чем ге-эров.

Через поля, полные весны Глава 44.2

С точки зрения таких семей, ге-эр - это пустая трата еды.

- У старшего дяди тоже болит голова. На данный момент он может временно оставить ребенка у себя, к счастью, сейчас их только двое, и их сыновья возвращаются нечасто, - Чжан Сю также пожалел малыша и не мог заставить себя пойти и посмотреть на него.

- Забудь об этом, я не собираюсь говорить с тобой об этих раздражающих вещах, - Чжан Сю не думал, что ему стоит беспокоить брата Мина такими вопросами. – Давай поговорим о чем-то другом. Ты не знаешь, да? Чжан Ланьхуа снова был избит своим мужем. Многие люди ходили посмотреть на него. Они услышали, что его муж собирается развестись с Чжаном Ланьхуа. Раньше, какой бы шум они не поднимали, никто никогда не слышал от него таких слов. Я действительно не знаю, что Чжан Ланьхуа сделал, чтобы спровоцировать своего мужа.

Тан Чунмин потерял дар речи, когда услышал это. Что все это значит? Сегодня деревня Пиншань очень уж оживленная. У него не было ни хорошего, ни плохого впечатления о Чжане Ланьхуа. Он вспомнил, как Чжан Сю помог ему сказать несколько слов против Чжана Ланьхуа, в результате чего тот был избит своим мужем. Что он мог  сказать по этому поводу? Что Чжан Сю не должен был этого говорить? Но причиной был сам Чжан Ланьхуа и его длинный язык.

Но он никогда не думал, что дело дойдет до развода. Видимо, сам Чжан Ланьхуа сделал что-то похуже. А как насчет сочувствия? Его даже близко нет. Они были посторонними, к тому же Чжан Ланьхуа был близок с Ван Чуньхуа, так что, вероятно, у них был схожий характер. Такие люди не заслуживали сочувствия.

Пожав плечами, он выбросил этот вопрос из головы. Какое отношение это имеет к нему?

Но... Тан Чунмин слишком быстро успокоился и абсолютно не ожидал, что избитый  Чжан Ланьхуа постучится к нему в дверь после обеда. Но прежде чем Тан Чунмин смог увидеть Чжана Ланьхуа, его перехватил Ли Фэн.

- Зайди в дом. Я собираюсь спросить его, в чем дело и с каких пор тебя касаются дела его семьи, - Ли Фэн не собирался позволить Чжану Ланьхуа, этому безжалостному ге-эру, встать перед братом Мином. Кто знает, не сделает ли он что-нибудь, чтобы поставить под угрозу жизнь брата Мина?

Ли Фэн был полон решимости не допустить этого.

Тан Чунмин не стал долго раздумывать и сказал:

- Давай, я тоже не вернусь в дом, а пойду прогуляюсь по новому двору, - когда Ху Ланчжун пришел посреди ночи, чтобы пощупать ему пульс, он напомнил, что ему нужно больше двигаться, иначе это плохо скажется на ребенке. В то время Тан Чунмин действительно не знал, что делать с выражением своего лица.

- Вот и отлично, - когда Ху Ланчжун вернулся ночью в дом старосты Ли и рассказал Ли Фэну о своем диагнозе, он подумал, что в будущем должен больше гулять с братом Мином. - Я подойду попозже.

Тан Чунмин махнул рукой и вперевалочку зашагал в сторону нового двора. На полпути он услышал снаружи хриплый голос Чжана Ланьхуа:

- Тан Чунмин, выйди сюда. Давай поговорим начистоту. Что, черт возьми, я тебе сделал?

Тан Чунмин оглянулся, но не стал смотреть, что происходит. Он не мог понять, из-за чего Чжан Ланьхуа так его ненавидит, поэтому просто не думал об этом.

Все равно там был Ли Фэн. Так приятно, когда есть кто-то, кто не даст случиться неприятностям. Конечно, Тан Чунмин не боится неприятностей, но это очень большие неприятности, и для их решения требуются усилия. Ему лучше есть, спать и считать свое серебро.

Тан Чунмин уже мог предвидеть, что в будущем он будет деградировать все сильнее.

Через поля, полные весны Глава 45. Принимать решение

Стоя в дверях, Ли Фэн холодно посмотрел на обезумевшего Чжана Ланьхуа, которого только что отбросил на землю одной рукой. Его враждебный взгляд скользнул по сторонам и деревенские жители, которые хотели убедить его проявить милосердие, замолчали. Они не совсем понимали, почему Чжан Ланьхуа, с которым собирался разводиться муж, пришел в дом Тан Чунмина, чтобы доставить ему неприятности.

Тот факт, что его муж собирался развестись с ним, был как-то связан с Тан Чунмином? Никто в это не верил. Тан Чунмин действительно редко появлялся в деревне, а теперь, когда у его двери сторожит убийца Ли Фэн, у Тан Чунмина никогда не будет возможности встретиться с мужем Чжана Ланьхуа.

К тому же Тан Чунмин не из тех ге-эров, которые любят сплетничать, так что действия Чжана Ланьхуа, прибежавшего в его дом, были несколько необъяснимы.

Но как только Ли Фэн вышел, он схватил Чжана Ланхуа за шею и отбросил его в сторону, как щенка. Некоторые люди считали, что Ли Фэн зашел слишком далеко, в конце концов он был мужчиной. Неужели он так же груб со своим ге-эром? Бедному брату Мину, должно быть, очень тяжело.

Чжан Сю, услышавший шум, с удивлением заметил, что лицо Ли Дашаня было не совсем правильным. Казалось, он что-то знает, но сейчас не время задавать вопросы. Независимо от причины, Чжан Сю не мог позволить Чжану Ланьхуа беспокоить брата Мина.

Он сердито рявкнул на Чжана Ланьхуа, который никак не мог прийти в себя:

- Что брат Мин сделал тебе? Он сплетничал о тебе на улице? Или он обругал тебя в присутствии твоего мужа? Брат Мин слишком занят, к тому же он беременен, он никогда не обманывал и не создавал проблемы. Не думай, что можешь прийти и укусить его только потому, что он выглядит таким безобидным. Что ты вообще здесь делаешь? В это время ты должен умолять своего мужа!

Чжан Ланьхуа ненавидел его всем сердцем. Именно за то, что Чжан Сю рассказал о его личной встрече с Хуаном Сигоу, его избил муж. Именно поэтому он пытался прервать все контакты с Хуаном Сигоу. Если бы не Чжан Сю, как бы он оказался в такой ситуации?

- Это все ты. Это все ты и Тан Чунмин. Вы все проклятые...

Не успел он закончить свою ругань, как перед его глазами возникла черная тень. Это снова был Ли Фэн, свирепый убийца. Когда он только что взял Чжана Ланьхуа за глотку, он был напуган как никогда. В это время он затравлено отпрянул и закричал хриплым голосом:

- А-аа...

- Если я услышу от тебя еще хоть одно плохое слово о моем ге-эре... - Чжан Ланьхуа вдруг почувствовал, что все его тело словно погрузилось в прорубь во льду, и непрерывно дрожал. Его зубы стучали друг о друга, а крик застрял в горле.

- Тогда то, что ты сделал, гарантированно распространится по всей деревне. И это будет не просто вопрос о разводе.

До этого инцидента Чжан Ланьхуа никогда бы не подумал, что Хуан Сигоу выдаст его. Это не принесло бы Хуану Сигоу никакой пользы, потому что он сам творил злодеяние, но Чжан Ланьхуа не ожидал, что Хуан Сигоу будет пойман еще до того, как сможет прикоснуться к Тан Чунмину.

Как мог деревенский ге-эр и деревенский бездельник понять бдительность лошади, пришедшей с поля боя? Хуан Сигоу действительно принес кое-что, чтобы справиться с собаками, но это совсем не помогло.

Причина, по которой Хуан Сигоу был достаточно честен, чтобы рассказать все от начала до конца, заключалась в тактике Ли Фэна и в пыточном процессе вправления костей доктором Ху. Хуан Сигоу не выдержал и захотел рассказать правду, чтобы прекратить свои страдания.

Если бы они не столкнулись с Ли Фэном и Тан Чунмином, чудаком, который только снаружи ге-эр, а в душе мужчина, не связанный с этим миром, возможно, им обоим удалось бы осуществить свой замысел. Любой другой униженный ге-эр либо будет сопротивляться до конца, что могло привести к двум смертям, либо поддастся такому человеку, как Хуан Сигоу. В любом случае, в конце концов, это приведет к трагедии.

Именно по этой причине, пока Ли Фэн думал, что только Хуан Сигоу будет наказан, а ге-эр, стоящий за злым умыслом, все равно останется в деревне Пиншань, он никак не мог согласиться. Староста Ли также считал, что такой ге-эр был слишком порочным и что ему не стоит оставаться в деревне, поэтому он сказал Ли Фэну, что муж Чжана Ланьхуа был человеком, который не мог терпеть ни единой песчинки в глазу. Если бы он узнал, что его ге-эр сделал за его спиной, он определенно не оставил бы его в своей семье. Только поэтому Ли Фэн согласился с тем, что сделал староста Ли.

- Убирайся... - убийственная энергия устремилась к Чжану Ланьхуа. Ли Фэн и так уже отчаянно пытался контролировать намерение убивать в своем сердце.

В глазах зрителей в этот момент Ли Фэн действительно был свирепым и злобным. Шрамы на его бровях налились кровью. Даже Ли Дашань не мог не чувствовать слабости в ногах, хоть и был на стороне Ли Фэна.

Когда другие увидели его, они сказали себе, что в будущем им не следует связываться с этим богом зла. Чжан Ланьхуа, должно быть, просто искал смерти.

Чжан Ланьхуа дрожал от страха. В этот момент снаружи появился еще один человек. Это был муж Чжана Ланьхуа, который услышал историю о том, что Чжан Ланьхуа пришел в дом Тан Чунмина, чтобы устроить неприятности.

То, что староста Ли никому ничего не сказал, уже считалось проявлением уважения.  Единственным человеком, которого он ненавидел, был бесстыдный и злобный Чжан Ланьхуа. Теперь он не постыдился даже прийти к семье Тан, чтобы устроить скандал. Он действительно не ожидал, что такая ядовитая змея лежала рядом с ним на одной кровати.

- Брат Ли Фэн, прости. Эта тварь доставила тебе много хлопот. Я отправлю его обратно в дом его матери. Я никогда не буду мягкосердечен, чтобы остаться с таким человеком, - боясь, что Ли Фэн обвинит его, мужчина поспешил извиниться. Когда-то он очень гордился тем, что женился на таком выдающемся ге-эре. Даже если у него были какие-то вредные привычки, он закрывал на них глаза. До тех пор, пока Чжан Ланьхуа был готов жить с ним, он был бы счастлив. Даже те ранние слухи о прошлом... он также готов был терпеть, лишь бы он не связывался с Хуаном Сигоу. Но теперь... Послушав то, что староста рассказал ему об этой сучке, оказалось, что он не только продолжал встречаться с Хуаном Сигоу, но и подал ему такую порочную идею. Он сам был ге-эром, разве он не знает, что ге-эру невозможно жить с таким человеком, как Хуан Сигоу, и все равно толкает других в огненную яму.

Он также знал, что его ге-эр высокомерен и ему очень нравится слушать, как другие говорят о нем приятные вещи, но он не ожидал, что он будет настолько высокомерным, что затаит обиду лишь потому, что у других жизнь лучше, чем у него. Он мог терпеть мелкие капризы, но не злые намерения, этого он не потерпит, поэтому на этот раз он должен развестись.

- Только перед лицом жителей деревни Ли Фэн не заходил слишком далеко, - Ли Дашань шагнул вперед и сказал мужчине. - До тех пор, пока этот человек со злыми мыслями не появится перед Ли Фэном и братом Мином, Ли Фэн не будет усложнять жизнь людям, которые не имеют к этому никакого отношения.

- Это верно. Я отошлю эту суку подальше и никогда больше не позволю ему позориться в нашей деревне. Брат Ли Фэн, брат Ли Дашань, извините, я отошлю его. - он снова поклонился Ли Фэну и Ли Дашаню, прежде чем развернуться и унести дрожащего Чжана Ланьхуа и вызвать воловью повозку, чтобы увезти его к родителям. В этот момент никто не заметил нехарактерного состояния Чжана Ланхуа.

Когда все разошлись, Ли Дашань смело похлопал Ли Фэна по плечу и убедил его:

- Не воспринимай это слишком серьезно. Сейчас важнее подумать о Мин ге-эре. Не позволяй ему слишком сильно волноваться.

Ли Фэн потер лицо и, когда он снова поднял голову, его свирепость исчезла. Он неохотно дернул уголками рта:

- Я знаю. Не говори об этом брату Мину. И обязательно приходите на ужин, когда мы выберем дату.

- Хорошо, мы определенно придем, чтобы вас поздравить, - Ли Дашань улыбнулся. Было бы лучше принять решение как можно раньше, чтобы избежать появления таких людей, как Хуан Сигоу, которые осмеливаются вынашивать грязные идеи.

Ли Фэн развернулся и пошел обратно во двор. Только тогда Чжан Сю пробормотал себе под нос:

- Что, черт возьми, происходит? Чжан Ланьхуа выглядел так, будто хотел кого-то съесть. Может ли быть так, что Чжан Ланьхуа принимал участие в делах Хуана Сигоу?

Ли Дашань посмотрел в пытливые глаза Чжан Сю и вынужден был сказать:

- Давай вернемся и поговорим об этом. Мальчик Фэн не хотел, чтобы другие знали и сплетничали о брате Мине, поэтому не упомянул об этом.

- Тогда забудь об этом, - Чжан Сю все равно получил подтверждение своим сомнениям. Чжан Ланьхуа, должно быть, приложил к этому руку. Возможно, именно ему пришла в голову эта идея. Поскольку он уже догадался об этом, нет необходимости знать подробности. - Поскольку мальчик Фэн не хочет говорить, не говори мне. В любом случае, эта сука Чжан Ланьхуа тоже попробовал свое собственное лекарство. Он действительно думал, что никто не узнает о плохих вещах, которые он сделал? Он просто выбросил свою хорошую жизнь в мусорку.

Чжан Сю не хотел ничего знать, так как он не сможет удержаться и обо всем расскажет брату Мину, потому что он человек, который ничего не может скрыть в своем сердце.

Разговаривая, они шли обратно к дому. Ли Дашань был очень доволен. Хотя его ге-эр был немного своевольным, у него никогда бы не возникло таких порочных мыслей. Если бы он превратился в такого ге-эра, как Чжан Ланьхуа... Ли Дашань содрогнулся  в своем сердце. Даже он развелся бы с таким ге-эром, поэтому у него не было никакого сочувствия к судьбе Чжана Ланьхуа.

Что касается жителей деревни, они также о многом догадались по сцене у двери. Воровское поведение Хуана Сигоу посреди ночи, должно быть, имело какое-то отношение к Чжану Ланьхуа. Все говорили, что это хорошо, что муж решил развестись с Чжаном Ланьхуа. Он уже замужем за мужчиной, а все еще встречается с таким отбросом, как Хуан Сигоу. Неудивительно, что он говорил, что Тан Чунмин сошелся с дикарем, ведь у самого рыльце было в пушку.

Люди даже взялись говорить о том, что Чжан Ланьхуа и Хуан Сигоу встречались в прошлом. Это нормально, когда ге-эр сталкивается с другими мужчинами вне дома, нет такого правила, чтобы ге-эр не выходил на работу. Но в таких случаях, даже если ничего не происходило, люди все равно стали бы говорить об этом. Чем больше они говорили, тем больше чувствовали, что Чжан Ланьхуа - настоящая сука. Несмотря на то, что его муж периодически избивал его, когда был недоволен, обычно он был очень добр к Чжану Ланьхуа. Иначе он не был бы так высокомерен в последние несколько лет, и у него не было бы времени ходить по деревне и сплетничать о чужих семьях, в то время как его муж ничего не говорил и по-прежнему обеспечивал его хорошей едой и одеждой. Он действительно не знает, как ценить хорошую жизнь!

Люди в деревне бесконечно говорили о выселении Хуана Сигоу и разводе Чжана Ланьхуа. Некоторые из них не только не сочувствовали, но и наступали на них. Однако было много людей, которые сочувствовали маленькому ге-эру, оставленному семьей Хуан. Время от времени кто-то приносил семье старосты Ли старую одежду своих детей, кто-то приносил несколько яиц, которые изначально собирались продать за деньги, или немного грубой пищи, которую они сохранили из собственных запасов.

Тан Чунмин не был удивлен таким поступком. Хотя люди в деревне иногда были настолько невежественны, что случайная сплетня могла привести к смерти, в большинстве случаев они были очень простыми.

В его предыдущей жизни, после смерти матери, отец сначала не заботился о нем и он  ел в домах многих людей в деревне. Некоторые из них сплетничали о его семье, хватая горсть фруктов и запихивая их ему в руку, чтобы он мог пойти и поесть дома. У большинства из них не было намерения причинить кому-либо вред.

Поэтому, хотя сейчас они не могли усыновить этого ребенка, им было нетрудно позаботиться о нем из жалости к тому, что семья Хуан отвергла его, за исключением тех, кто был особенно осторожен. Такие люди намеренно говорили о злодеяниях, совершенных Хуаном Сигоу и семьей Хуан, и утверждали, что какой отец, такие и дети, и что нужно быть осторожным, чтобы не вырастить белоглазого волка. Но такие мнения были не популярны.

Тан Чунмин также отсортировал некоторые старые вещи А-Линя, которые он не мог больше носить. Малыш Хуан был немного старше А-Линя, но за последние шесть месяцев А-Линь сильно вырос в размерах. Старая одежда, которую он носил, и новая одежда, которую он сшил позже, были ему слишком малы. Тан Чунмин просто достал их все и раздал, но Чжан Сю, увидев это, остановил его и заставил оставить часть из них. Он сказал, что Тан Чунмин не знает, как жить хорошо. Ребенок в его животе вот-вот появится на свет. Разве эта одежда не понадобится? Даже если у тебя есть деньги, нельзя быть таким расточительным. Некоторые из них даже не надевались несколько раз.

- Я вижу, ты не очень много шил. У тебя уже готова вся маленькая одежда и вещи? Если будет слишком поздно, мы сделаем их для тебя. И... Вы с мальчиком Фэном  назначили дату? Ты должен сшить для него одежду. Не сосредотачивайся только на грядках во дворе и зарабатывании денег, - Чжан Сю бросил на Тан Чунмина косой взгляд.

- В городе есть портной. Кроме того, в деревне есть люди, которые могут сделать это за небольшие деньги, - Тан Чунмин неосознанно потер нос. Ему пришлось сшить одеяло или что-то в этом роде, но он смирился с этим. В конце концов, он должен был на чем-то спать. Кроме того, из верхней части одеяла и подкладки он сделал чехол для одеяла. Это избавило его от необходимости разбирать все каждый раз, когда он собирался стирать.

- Эй, как ге-эр может быть таким ленивым? Может ли то, что делают другие люди, быть таким же, как то, что делаешь ты сам? К тому же мальчик Фэн будет счастлив носить то, что ты сшил своими руками. Поторопись! Я отнесу вещи и сам приду и присмотрю за тобой. Посмотрим, осмелишься ли ты снова лениться! - Чжан Сю посмотрел на Тан Чунмина свирепым взглядом. Затем он повернулся и вышел из дома Тан Чунмина с кучей вещей в руках. Он также взял с собой несколько катти белой муки и несколько закусок, которые припасли А-Линь и остальные.

За последние два дня в семью старосты постоянно приходили люди. Увидев, что принес Чжан Сю, и узнав, что это попросил доставить Тан Чунмин, все они сказали о нем хорошие вещи. Семья мальчика имела на него зуб, но он совсем не беспокоился об этом и прислал такие хорошие вещи. Если кто и хотел сказать, что у Тан Чунмина нет совести, потому что он продал ее за деньги, то теперь они не могли этого сделать.

- Что будет с этим ребенком? - Чжан Сю нашел Шэнь Фулана, чтобы поговорить. - Мы должны оставить все как есть? Есть ли в деревне кто-нибудь, кто хочет оставить его у себя? Может быть, в другой деревне?

Это была не очень хорошая идея - держать ребенка в таком состоянии.

- Ребенок принял лекарство и сейчас спит. Доктор Ху сказал, что для него будет полезно больше спать, в противном случае ребенок не вырастет, - Шэнь Фулан не мог оставить это без внимания.

- Что еще я могу сделать? Даже доктор Ху сказал, что если я действительно не позабочусь об этом ребенке, он долго не проживет. За последние два дня я потратил много денег на лекарства. Боюсь, что в деревне его больше никто не захочет. Я подожду, пока ребенок поправится, прежде чем искать хорошую семью, которая не будет плохо относиться к нему, прежде чем я смогу доверить им ребенка.

Кто, взглянув на ребенка, не скажет, что семья Хуан совершила грех? Те, кто считал, что староста был слишком жесток, не могли сказать ничего подобного после того, как семья Хуан выбросила ребенка. Кто может быть более бессердечным, чем семья Хуан?

- Увы, счастье еще и в том, что в деревне осталось много хороших семей. Иначе кто будет заботиться о ребенке, который даже не нужен своим родственникам, - вздохнул  Чжан Сю. Если бы маленький ребенок встретил добросердечную семью, было бы даже хорошо, что семья Хуан выбросила его.

- Ну хватит говорить обо мне. С братом Мином все в порядке? Я был так занят последние два дня, что у меня не было времени навестить его. Я не знаю, повлияло ли на него то, что произошло той ночью, но я слышал от доктора Ху, что ничего серьезного не было, просто я не уверен, - Шэнь Хулан похлопал Чжан Сю по руке, чтобы сменить тему.

- Ну вы же его знаете, - с весельем сказал Чжан Сю, - Он ни о чем не заботится, кроме как хорошо есть и спать. У него есть мальчик Фэн, чтобы блокировать снаружи тех, кто лезет не в свои дела. Теперь он становится ленивее с каждым днем. Я даже отругал его, когда уходил.

Шэнь Фулан был удивлен, но когда Чжан Сю рассказал о брате Мине, Шэнь Фулан тоже не мог удержаться от смеха. Они решили, что брат Мин слишком много страдал в прошлом и теперь настало его время насладиться счастьем.

Подарки присылали не только в семью старосты Ли. Хотя это было немного, но это были знаки признательности. Некоторые люди отправляли вещи и Тан Чунмину. Во-первых, чтобы поддержать его, а во-вторых, в надежде, что Мин ге-эр не будет возражать против прошлого и они смогут в будущем покупать у него рассаду, надеясь с его помощью заработать немного денег.

Но... Репутация Ли Фэна была настолько убийственна, что каждый, кто хотел встретиться с Мин ге-эром, должен был сначала пройти через Ли Фэна, а одна мысль об этом пугала этих людей.

Но хотя с Мин ге-эром было трудно встретиться, для других это не имело значения. В результате произошло странное явление. Всех людей, которые были близки к семье Тан Чунмина, просили передать ему вещи. Больше всего людей побывало у Чжан Сю, не обходили вниманием и Ван Мо, некоторые ходили даже к дяде Чжао Лю, и когда он услышал об их намерениях, он не знал, смеяться ему или плакать. С людьми, у которых не было плохих намерений, Ли Фэн разговаривал вполне мирно. Разве вы не видите, что некоторые дети не боятся его? За исключением, конечно, тех, кто не выполнил домашнее задание.

Чем старше становился дядя Чжао Лю, тем яснее видел сердца людей, поэтому он отправил подарки семье Тан. Тан Чунмин не мог отказаться, если бы он это сделал, люди начали бы думать, что Тан Чунмин все еще думает о прошлом и не хочет продавать им рассаду. Только когда он примет подарки, они могут быть спокойны.

Интересно также то, что некоторые люди действительно переживали за Тан Чунмина. Они говорили, что Ли Фэн слишком свиреп. Не говоря уже о том, что его боятся ге-эры, даже некоторые мужчины не осмелились бы связываться с Ли Фэном. Может ли такой свирепый мужчина действительно заботится о чужих детях? Помня о ситуации с Чжаном Ланьхуа, они опасались, что в будущем Ли Фэн будет злиться на Мин ге-эра и избивать его дома.

Они искренне думали о Тан Чунмине, но когда эти слова достигли ушей самого Тан Чунмина, он не знал, что сказать. Те, кто передал ему эти слова, не могли перестать смеяться. Они знали внутреннюю историю, и хотя неизвестно, что произойдет в будущем, но в данный момент Ли Фэн не мог даже пальцем тронуть брата Мина. Если бы им сказали, что Ли Фэн в будущем побьет своего ге-эра, как другие мужчины, они бы не поверили.

Тан Чунмин не мог ни смеяться, ни плакать. Теперь эти люди обеспокоены домашним насилием в его семье. Ну, он тоже не был сторонником домашнего насилия. Но... Он считал себя мужчиной в шкуре ге-эра и в душе оставался мужчиной. Драться? Он не стал бы драться, но моментально выставил бы такого мужчину за порог.

На самом деле, сила Ли Фэна была слишком велика, и Тан Чунмин считал, что не сможет победить его, но он действительно не боялся, что его посмеют ударить, пока у него на руках все деньги.

Ли Фэн был в очень хорошем настроении. То, что случилось с Хуаном Сигоу, не слишком сильно повлияло на него. Тан Чунмин уже отдал ему свои 8 символов и попросил отправить их к свахе для гадания. Конечно, результат пришелся ему по вкусу. Получив серебро, сваха наговорил ему много добрых слов. Ли Фэн не показывал этого на лице, но его сердце было переполнено радостью. Он выбрал ближайшую из хороших дат, назначенных свахой, и пригласил людей на ужин, чтобы решить этот вопрос официально.

Оставалось еще пять дней и Ли Фэн не скрывал этого от общественности. Обмен символами рождения был фактически уже зафиксирован. Тем, кто хотел убедить Мин ге-эра изменить свое решение, пришлось закрыть рты и изобразить другое настроение, надеясь, что Тан Чунмин продолжит жить хорошей жизнью. Только когда ему будет хорошо, всем будет хорошо.

Сообщив об этом событии всем знакомым, включая жителей деревни Чжэньшань, Ли Фэн начал подготовку. Хотя он сказал, что пригласит только некоторых людей на простую трапезу и не будет устраивать из этого большого события, Ли Фэн готовился так, как будто это было нечто грандиозное.

Время от времени он привозил полную повозку вещей из уездного города, и люди, которые встречались с ним, имели смелость поздравить его. В это время Ли Фэн отвечал в очень хорошем настроении.

Из семьи Ли тоже не доносилось ни звука. За исключением жены Ли Конггена больше никто не вмешивался. Кто посмеет вмешаться в дела убийцы Ли Фэна?

За день до наступления этого дня к ним в дом пришел мировой судья округа и человек из магистрата, и с ними встретился староста Ли. Деревенские жители не могли сдержать любопытства. Какова была причина этого визита? В результате, когда они спросили, деревня снова взорвалась, забыв предыдущие неприятности с семьей Хуан и Чжаном Ланьхуа.

Убийца Ли Фэн покупал гору! Целую гору!

Он потратил несколько сотен лян серебра, чтобы купить бесплодную гору, и даже записал ее на имя Мин ге-эра!

Кто сказал, что Ли Фэн, свирепый человек, не любит своего ге-эра?

Прежде чем увидеть реальные преимущества, большинство людей думали, что Ли Фэн бросил серебро в воду, чтобы порадовать брата Мина. Им было больно слышать это.

Некоторые из этих семей были расстроены до такой степени, что готовы были истекать кровью.

- Неужели он потратил сотни лян серебра на бесполезный холм? - неоднократно спрашивал жена Ли Конггена человека, который сообщил ему эту новость. Его глаза вспыхнули, а дыхание стало таким жарким, как будто человек перед ним был его врагом.

- Конечно. Государственные служащие пришли, чтобы оформить документы на землю. Тц-тц, я действительно не ожидал, что ваш племянник так богат, сколько акров земли можно купить за несколько сотен лян серебра? Он может быть богатым человеком. Если бы только вы двое лучше относились к нему, когда он вернулся, может быть, вы могли бы получить эти деньги в свою семью. Разве вы так не думаете?

Этот человек намеренно уколол семью Ли в самое сердце. Чем неприятнее это было для них, тем счастливее он становился. Кто просил семью Ли всегда использовать свою фамилию, чтобы запугивать людей с другими фамилиями? Они постоянно ссылались на то, что староста Ли – их родственник, и потому семья Ли имела последнее слово в деревне. Конечно, были люди, которые не могли этого вынести. Теперь они наконец вздохнули с облегчением. Мальчик Фэн скорее бросит свое серебро в воду, чем отдаст его родному дяде. Это действительно приятно.

Жена Ли Конггена, затаив дыхание, пошел домой и упал в обморок. Он кричал от боли в сердце. Когда он вернулся, они с мужем сильно поссорились, обвиняя друг друга в том, что изначально вели себя неправильно. Но если бы они оба не согласились в самом начале, как можно было бы отослать Ли Фэна в армию? И они оба плохо с ним обошлись, когда он вернулся.

Семья Ли, которая изначально закрывала глаза на действия Ли Фэна из-за его свирепой репутации, не могла сидеть спокойно. Они хотели вмешаться по настоянию Ли Конггена, но когда они увидели, как ведет себя Ли Фэн, они сдались. Теперь, видя, что он решает вопрос покупки горы без помощи старейшин, это действительно казалось неприемлемым.

Они не пошли искать Ли Фэна самостоятельно, вместо этого они побежали в сторону старосты Ли, так как видели, что староста Ли разговаривал и смеялся с Ли Фэном, и не боялся этого свирепого человека.

Староста Ли не знал, злиться или смеяться над их намерениями, и бросил следующие слова:

- Он заслужил это серебро, рискуя своей жизнью. Это его личное дело - тратить деньги по своему усмотрению. Если другие хотят вмешаться, они могут сказать ему об этом сами. Я не собираюсь быть злодеем и заставлять его ненавидеть меня.

После этого все с позором уходили обратно.

В этот момент Тан Чунмин счастливо улыбался, глядя на документ на землю в своей руке. Сотни акров земли теперь принадлежали ему. Как местные люди могут понять его волнение? Подумайте о том, как это было на Земле - вся земля находилась в государственной собственности, и частные лица могли заключать контракты только на определенное количество лет. Но здесь земля была действительно его собственной. Он ощущал чувство величия, что теперь он - землевладелец.

- Оставь его себе. В будущем, если ты купишь еще землю или что-то еще, это будет записано на твое имя, - Ли Фэн посмотрел на искреннюю улыбку брата Мина, выражавшую счастье и даже удовлетворение, и был очень доволен.

Слова вырвались из его рта без раздумий, но он не пожалел об этом после того, как сказал. Вместо этого он принял это как должное. Он был тем, кто снаружи, а брат Мин - тем, кто внутри.

- Не волнуйся, я определенно удвою это серебро, - с триумфом сказал Тан Чунмин. Он тоже не просто так взял деньги Ли Фэна и в его руках они, несомненно, создадут больше богатства, иначе могло показаться, что он очень бесстыден.

- Хорошо, я буду ждать, - улыбнулся Ли Фэн. Куда подевалось его свирепость? - Через два дня, возможно, Ю Му тоже придет, но не беспокойся о нем, он будет жить у меня.

Когда дата была назначена, он отправил письмо. Как только Ю Му получит его, он  обязательно приедет, поэтому он сможет попросить Ю Му позаботиться о его делах. Он не удовлетворится тем, что просто изгонит семью Хуан из деревни Пиншань.

- Понятно, - небрежно ответил Тан Чунмин, его мысли все еще были сосредоточены на перспективе стать главным землевладельцем, чтобы заработать еще больше серебра. И от этого его отношения Ли Фэн выглядел еще более счастливым. Наконец-то, глаза его ге-эра больше не светились при упоминании здоровяка Ю Му.

Ю Му, который, получив письмо, направлялся в деревню Пиншань, вдруг громко чихнул на своей лошади. Кто-то из группы засмеялся и сказал:

- Господин Ю болен? Сможете ли вы пить вино?

Ю Му немедленно выпрямил спину и сказал громким голосом:

- Глупости. Как я могу не пить вино на помолвке босса? Кроме того, прошло много времени с тех пор, как я ел еду брата Мина. Ха-ха! На этот раз я должен съесть достаточно.

- Старший брат Ю, что за человек этот Мин ге-эр, о котором ты говоришь? Как ты посмел позволить завладеть сердцем босса, как только он вернулся? Ему же никто не нравился.... - другим парням было так любопытно, что они не могли дождаться, чтобы отрастить крылья и отправиться в деревню Пиншань и увидеть этого загадочного ге-эра.

- Хаха, вы сами увидите, когда приедете туда. Но позвольте мне внести ясность, не впутывайте меня, если вы до смерти напугаете босса Мина.

По официальной дороге лошади бежали быстро, и группа мужчин промчалась как ветер.

В назначенный благоприятный день на улице светило солнце. В доме Тан и за его пределами царило ощущение радости.

Маленький ге-эр А-Линь бегал вокруг и развлекал своих маленьких гостей. Мать сказал ему, что А-Линь – хозяин. В его обязанности входило развлекать детей и следить за тем, чтобы они хорошо проводили время.

Прошло несколько месяцев, и А-Линь утратил свою первоначальную робость, широкая улыбка на его лице была ослепительной.

- А-Линь, твоя бабушка и дядя прибыли. Дядя Фэн привез их, - крикнул Эр Мао, вбегая снаружи.

А-Линь немедленно соскользнул с табурета и, не заботясь о детях, которые приветствовали его, выбежал на улицу. Дети из той же деревни смотрели с завистью и выбежали вместе с ними. У каждого из них в руках была горсть закусок, которые дал им А-Линь.

Сяо Дай спотыкался за ним, а что касается Сяо Хуа и Сяо Хэя и двух больших белых гусей, все они остались в новом дворе. В конце концов, Сяо Хуа теперь выглядит намного свирепее и сегодня им не разрешили выйти из-за большого количества людей в доме.

Повозка остановилась у входа. Тан Чуньжун, взявший специальный отпуск, с радостным лицом помог матери спуститься из кареты. Ван Ин впервые не выглядел таким хмурым. Он переоделся в новую одежду и казался счастливым.

Естественно, кто-то пошел звать Тан Чунмина. Когда его мачеха приехал, он, как пасынок, должен был выйти поприветствовать его.

Тан Чунмин, у которого был большой живот, подошел к двери и улыбнулся Ли Фэну. Затем он повернулся к своей мачехе и брату и сказал:

- Мама, А-Жун, вы здесь. Заходите.

Ван Ин смахнул пыль со своей одежды и посмотрел на своего пасынка. Казалось, что он действительно сильно изменился. Он сумел крепко держать в руках свирепого убийцу, о силе которого ходили слухи. Ван Ин чувствовал, что должен восхищаться своим пасынком. О покупке бесплодной горы за несколько сотен лян было известно всей деревне Чжэньшань. Хотя там были самые разные комментарии, но если его пасынок был таким способным, как сейчас, это было бы не плохо.

Теперь, когда его пасынок был заинтересован в восстановлении отношений с ними, он сможет в будущем помочь его сыну. У Ван Ина был только один сын, поэтому он был готов прийти к своему пасынку, которого он раньше недолюбливал, чтобы сделать ему приятное.

- Ты тоже будь осторожен. Не заставляй себя ходить с большим животом, - в присутствии посторонних Ван Ин сказал это мягко и нежно, так, чтобы не было видно, что эти двое не общались раньше.

Тан Чунмин мог догадаться, о чем думает его мачеха, и был рад пойти навстречу. Он улыбнулся и сказал:

- Мама редко приезжает сюда. Кроме того, я пока еще могу двигаться. А-Линь, пойдем. Поздоровайся с бабушкой и дядей.

- Бабушка, дядя, - раздался приятный голосок А-Линя.

Глядя на то, как они любезничают, стоявшие сзади Ли Фэн и Тан Чуньжун не могли не взглянуть друг на друга, а затем единодушно снова отвернули головы. Уголки их ртов подергивались.

Что касается Тан Чуньжуна, то, по его мнению, и его мать, и брат были хорошими актерами. Если бы он не знал свою мать, он бы подумал, что он относится к его брату так же, как и он.

Во дворе все еще были слышны разговоры людей снаружи.

- Смотрите, даже мачеха из деревни Чжэньшань здесь. Кто говорил, что у него нет семьи матери, которая могла бы его поддержать? И у младшего брата хорошие отношения с Мин ге-эром, он часто приходит к нему. Когда он вырастет через несколько лет, его отношения с Мин ге-эром будут нерушимыми.

- Мальчик Фэн отправился пригласить его лично. Это очень большое уважение. Я бы на его месте тоже пришел.

Когда Ван Ин вошел во двор, он обратил внимание на все, что там было. Когда он приезжал в последний раз, во дворе ничего не было, он выглядел заброшенным и мрачным. С тех пор прошло всего несколько месяцев, но все уже сильно изменилось. Несколько посаженных во дворе фруктовых деревьев были в цвету. Маленький дворик был украшен так, что даже не был похож на двор фермерского дома.

Ван Ин не потрудился быть вежливым со своим пасынком. Он попросил Тан Чунмина пойти внутрь и позаботиться о других гостях, а А-Жуну велел отвести его посмотреть новый двор. Он часто слышал, как А-Жун говорил, что овощи его пасынка хорошо  растут, и часто ел овощи, которые сын приносил отсюда. Он хотел приехать и увидеть все своими глазами. Из слов пасынка было ясно, что он хочет, чтобы Ван Ин взял у него рассаду и выращивал овощи вместе с ним. Если бы он отказался от такого любезного предложения, он действительно просто выбросил бы серебро.

Тан Чунмин был рад видеть, что мачеха не относится к нему как к чужаку. Он сказал А-Жуну, чтобы тот хорошо заботился о своей матери и также велел Да Мао и Эр Мао присматривать за детьми во дворе. Даже если А-Линь - молодой хозяин, он еще слишком мал.

Хотя Мин ге-эр хорошо готовил, но в такой день, как сегодня, никто не позволил бы ему сделать это самому. И Шэнь Фулан, и Чжан Сю, и Ван Мо пришли рано утром, чтобы помочь. Дядя Чжао Лю также попросил своего сына прийти и помочь. Так что Тан Чунмин стал очень праздным человеком. Он был почти задушен беседами с добросердечными мамами и бабушками. Все они говорили о ребенке в его животе и о близких родах. Тан Чунмин был очень подавлен.

- Что случилось? Ты устал? Хочешь пойти в дом и отдохнуть? - Ли Фэн, который припарковал карету и успокоил испуганного толпой Цзинфэна, подошел, чтобы помочь Тан Чунмину, и заметил его лицо.

- Ничего, просто сильно болит голова. Давай поскорее покончим со всем этим, - Тан Чунмин махнул рукой

Лицо Ли Фэна на мгновение потемнело. Если бы не было посторонних, он мог бы еще подумать, как выместить свой гнев на брате Мине. Он мог укусить его за нос или за рот, но теперь ему приходилось держать это в себе.

Это был великий день для них двоих. Хотя это не официальная свадьба, но все-таки его можно рассматривать как официальное подтверждение отношений. На лице брата Мина нет радости. Значит ли это, что он несчастен?

Даже у крутых парней могут быть очень странные мысли, когда речь идет о таких вещах.

- Забудь об этом, я пойду посмотрю на кухне. Ты иди и поговори с Дашанем и остальными, - Тан Чунмин нашел себе занятие по душе и не заметил мрачного лица Ли Фэна.

- Хорошо. Позаботься о себе, - несмотря на его мрачное лицо, Ли Фэн довел ге-эра до самой кухни и передал его Чжан Сю.

Кухня была полна людей, которые не могли не смеяться над его внимательным отношением. Если бы посторонние увидели эту сцену, кто бы сказал, что Ли Фэн был суровым человеком и не любил своего ге-эра?

В семье Тан кипела деятельность, но семья Чжао была не так счастлива, как раньше, когда Чжао Пинчуань сдал экзамен на Сюцая. Старый матриарх Чжао все еще лежал на кровати. Он смог сесть, но когда новости о Тан Чунмине стали приходить одна за другой, он снова слег.

- Мама, я тоже хочу пойти в дом Тан. Я тоже хочу поесть мяса, я тоже хочу увидеть жеребенка! Мама, возьми меня с собой! Я хочу увидеть жеребенка! – поднимал шум Чжао Дун. Через некоторое время дети в деревне стали неохотно играть с ним, их всех привлекал жеребенок семьи Тан. Чжао Дун тоже хотел бы пойти посмотреть, но его никто не взял. Он боялся Ли Фэна, этого злобного человека, от рук которого он в свое время потерпел поражение. Он до сих пор помнил об этом.

Единственным выходом было попросить мать отвести его туда. В любом случае, в прошлом, если бы он только умолял и катался по земле, он никогда не получал отказа от своей матери. Сегодня он пошел искать детей, с которыми можно поиграть, но все они были в доме Тан. Некоторые из них выходили с большим количеством закусок и сладостей, чтобы похвастаться перед ним.

Некоторые даже говорили:

- Чжао Дун, мать А-Линя собирается выйти замуж за убийцу Ли Фэна. Он больше не твой второй дядя. Ты больше не сможешь есть ничего из семьи Тан.

Они хвастались этим некоторое время, заставив Чжао Дуна скривить рот в гневе, после чего он убежал.

Когда-то Чжао Дун хвастался перед ними, что в его семье часто едят мясо, и что второй дядя давал им мясо из своей семьи. Все хорошее, что было в семье второго дяди, принадлежало им.

Раз взрослые придерживаются такого мнения, то и дети думают так же.

После смерти второго дяди, Чжао Даху, у Чжао Дуна никогда не было хорошей жизни. Отсутствие мяса было невыносимо. Теперь, когда он увидел, что все остальные могли есть в доме второго дяди, в то время как ему нечего есть, ему стало не по себе. В его воображении все эти закуски и жеребята, которых так любили дети в доме его второго дяди, они все должны принадлежать ему, Чжао Дуну. Разве не так говорили мать и бабушка?

- Мама, разве ты не говорил, что второй дядя делает все, что ты говоришь? Я хочу есть мясо! Я хочу закуски! И я хочу жеребенка! Отведи меня туда, мама! Я хочу все это, ву-ву-ву... – он катался по полу. Ранее пухлое тело Чжао Дуна сейчас сильно похудело.

Чжао Мэй также слышал разговоры людей снаружи, в его глазах промелькнули зависть и тоска. Он так завидовал А-Линю, у которого когда-то была такая же плохая жизнь, как у него. Но кто бы ему сейчас не позавидовал? А он мог только прятаться в тени и наблюдать. Если он не сможет закончить свою работу, то останется голодным.

- Вставай, сукин сын! Если можешь, иди к нему домой и создавай там проблемы. Теперь он не твой второй дядя, он станет членом семьи Ли, и все его вещи будут принадлежать семье Ли. Твой отец не способен зарабатывать деньги. Иди к своему отцу! - Ван Чуньхуа был в ярости. Даже у его сына, которого он всегда баловал, хватило смелости отругать его.

- Я не хочу вставать. Я собираюсь устроить там проблемы. Ты же сам сказал, что второй дядя не посмеет ослушаться тебя ни в чем. Я хочу проблемы! Я хочу есть мясо! Я хочу жеребенка...

Чжао Дун не хотел вставать до того, как его желание будет исполнено. Он катался и плакал. Звуки ругани и крики Ван Чуньхуа привели в ярость матриарха Чжао, который лежал в доме без присмотра, так что он встал с кровати и стал ругаться на улице.

- У вас что, в доме покойник? Что вы плачете с самого утра? Ваш бабушка еще не умер. Вы хотите, чтобы я умер пораньше, чтобы вы могли делать то, что хотите?  - в его проклятиях и ругательствах не было никаких признаков болезни.

Чжао Пинчуань уже давно скрылся, а Чжао Данью нигде не было видно. Ван Чуньхуа был в не меньшей ярости, чем матриарх Чжао, но в данный момент ему пришлось проглотить свой гнев. Он взял сына за уши и потянул его вверх, с ненавистью глядя в сторону дома Тан Чунмина.

Как и думал его сын, он тоже всегда считал, что все в доме Чжао Даху принадлежит ему. По крайней мере, он мог получить небольшую долю от матриарха Чжао. Но послушайте, несколько сотен лян серебра, этого ему хватило бы, чтобы есть мясо всю жизнь. Он чувствовал себя не более комфортно, чем жена Ли Конггена.

- Староста Ли, староста Ли... - снаружи вбежал мужчина и закричал. - Там снаружи солдаты. В нашу деревню едут солдаты на лошадях!

Внезапное появление солдат напугало жителей деревни. По их мнению, ничего хорошего этот приезд не сулил. В прошлом, каждый раз, когда солдаты появлялись в деревне, они приходили собирать налоги и деньги на различные нужды. Только после прихода к власти нынешнего императора их жизнь стала лучше.

- Солдаты? – староста Ли сидел в зале и разговаривал с Ли Фэном, неторопливо куря трубку. Когда он услышал это, он был немного озадачен. Тщательно все обдумав, он успокоился, так как ничего не слышал от магистратов о том, что произошло в последнее время.

Он встал и сказал:

- Не паникуй. Мальчик Фэн, пойдем с дядей, посмотрим. Не нужно портить сегодняшний день.

- Хорошо, не волнуйся, дядя. Все будет не так уж плохо, - Ли Фэн нахмурился. Пришло время этому ублюдку Ю Му прийти, но в этом было что-то неправильное. Это он или нет?

Остальные мужчины деревни тоже вышли посмотреть. Прежде чем другие смогли ясно разглядеть, Ли Фэн смог узнать - лидером группы был этот ублюдок Ю Му. Как он посмел устроить шоу из этой поездки?

Глаза Ли Фэна сузились.

Через поля, полные весны Глава 46. Официальные лица

Увидев группу офицеров и солдат, едущих верхом на лошадях в клубах пыли, староста Ли запаниковал и интуитивно попросил Ли Фэна о помощи. В глубине души он считал, что Ли Фэн был единственным человеком в деревне, который больше всех видел мир и, должно быть, был военным офицером до возвращения, поэтому он сразу же схватил Ли Фэна за руку.

- Дядя, все в порядке, я отправил письмо младшему брату Ю Му, и именно он возглавляет группу, - Ли Фэн мог понять нервозность старосты. Если бы он не уехал из этой деревни и не пережил все это, он бы тоже запаниковал, впервые увидев такую ситуацию. Самое страшное для крестьянской семьи - это иметь дело с правительством.

- Вот как? Хе-хе, это младший бра... Ой нет, это лорд Ю Му здесь? – староста Ли был ошеломлен. Он повторил слова Ли Фэна, но на половине фразы понял, что это неправильно. Ли Фэн мог называть этого здоровяка младшим братом, но он не мог. Казалось, Ю Му был военным чиновником очень высокого ранга и явно не из тех, кого  такие маленькие люди, как они, могли позволить себе спровоцировать.

Сразу же после этого его глаза снова загорелись. У Ли Фэна и мастера Ю Му были очень хорошие отношения. Казалось, здоровяк испытывал большое уважение к Ли Фэну. А раз так, этот мастер Ю определенно будет больше заботиться о деревне Пиншань. Староста вытер пот в своем сердце и поздравил себя с тем, что остался на стороне мальчика Фэна и не оттолкнул его. Если судить по отношению некоторых людей в клане, мальчик Фэн мог затаить обиду. Староста Ли внезапно почувствовал, что он был довольно проницательным и сделал хороший выбор.

Конечно, люди, которые вышли к воротам вместе с ними, также слышали разговор между Ли Фэном и старостой. Более того, через какое-то время Ли Фэну уже не нужно было ничего говорить, так как быстрые лошади уже были совсем близко, и они могли очень ясно видеть людей на лошадях. Разве их лидер не тот большой человек, который вернулся с Ли Фэном? Но теперь он выглядит так величественно, а его официальный мундир смотрится чрезвычайно мощно. Когда лошадь остановилась перед ними, ноги некоторых людей начали смягчаться, и они внезапно захотели опуститься на колени.

Староста Ли хотел сделать то же самое. Всякий раз, когда он встречал чиновника в ямэне, он становился на колени, но на этот раз он не смог согнуть колени. Оказалось, что мальчик Фэн схватил его за руку. Он оглянулся и увидел, что Ли Фэн с очень неприятным выражением лица сказал человеку, который сошел с лошади и побежал к нему:

- Лорд Ю такой величественный и могущественный. Вы пришли сюда, чтобы напугать людей?

Ю Му радостно собирался обнять своего старшего брата, но неожиданно увидел, что его старший брат ему не рад. Посмотрев на лица окружающих его жителей деревни, он сразу понял, что что-то не так, поспешно улыбнулся и сказал:

- Дорогие люди, разве вы не помните своего большого брата Ю? Не нервничайте, я приехал специально поздравить своего старшего брата, когда услышал хорошие новости. Дядя Ли, я здесь не для того, чтобы потревожить вашу деревню. Не выгоняйте меня. Эй, ребята, почему вы не подходите и не здороваетесь со старшим братом и всеми остальными?

Люди, стоявшие позади, аккуратно и слаженно спешились, поклонились и хором сказали:

- Приветствуем старшего брата. Приветствуем жителей деревни!

Передняя часть группы вела себя вполне прилично, но стоявшие сзади хмуро смотрели на Ю Му. Что происходит? Командиру, похоже, это не нравится. Этот здоровяк Ю Му не собирается снова превращать хорошее в плохое, не так ли?

- Ну что вы, что вы, господа, лорд Ю, для нашей деревни Пиншань большая честь принимать вас, - староста Ли никогда раньше такого не видел и поспешно сказал. – А-Фэн, поторопись и поприветствуй лорда Ю и остальных.

Хотя лорд Ю все еще говорил тем же тоном, что и в прошлый раз, староста все-таки испытывал благоговейный трепет, глядя на его официальную форму, и он уже был не так небрежен в словах, как раньше.

Ли Фэн также увидел, что староста уже не может вести себя так же, как в прошлом. Он даже не заметил, как изменил свое обращение. Это изменение не является чем-то плохим. По крайней мере, отныне к нему и брату Мину люди в деревне будут относиться с уважением. Никто, у кого есть хоть капля здравого смысла, не посмеет снова их обидеть.

- Да, дядя. Если этот бездельник осмелится запугивать других своей силой, посмотрим,  не сдеру ли я с него слой кожи, - угрожающий взгляд Ли Фэна обратился к Ю Му.

У Ю Му онемел затылок, и он одарил своего босса льстивой улыбкой.

Старое лицо старосты Ли дернулось. Похоже, что мальчик Фэн все еще имеет над ними большую власть, это можно использовать на пользу деревне Пиншань. Видя, что вокруг него собирается все больше и больше людей, староста поспешно обернулся и сказал:

- Эти господа приехали в нашу деревню в знак уважения, но мы не можем мешать им, поэтому расходитесь и займитесь своими делами.

- Да, староста, - жители деревни сразу послушались. Если бы они действительно обидели этих лордов, то не смогли бы спасти свои головы. Теперь им казалось, что в прошлый раз, когда лорд Ю просто проделал дыру в стене дома Ли Конггена, он все еще был вежлив, иначе он мог просто бросить их в ямен и тогда им негде было бы плакать.

Понаблюдав за тем, как люди расходятся, Ю Му осмелился встать перед Ли Фэном:

- Старший брат, как только я получил новости, я привел своих братьев, чтобы помочь вам. Вы же рады, что мы здесь, верно? А где зять? Почему я не видел, как он выходил? Разве он не должен был выйти навстречу братьям, верно я говорю?

- Да, да, старший брат, мы проделали весь этот путь, чтобы встретиться с нашим будущим зятем, он ведь не будет прятаться от нас? - после того, как деревенские рассеялись, эти аккуратные и опрятные люди тоже потеряли свой официальный вид и нахально высказали свою просьбу. Они всю дорогу подавляли свое любопытство до самого конца. Кто виноват, что этот ублюдок Ю Му просто ничего не сказал?

- Хмф, разве ты не знаешь, что брат Мин еще не вышел из траура? Не усложнит ли ему жизнь такое грандиозное шоу? - недовольно сказал Ли Фэн.

Ю Му рассмеялся и прикинулся дурачком. Остальные с восхищением смотрели на своего старшего брата. Он достоин быть их боссом, посмотрите на него! Он даже не стал дожидаться окончания траура и уже забрал себе ге-эра! Они с еще большим нетерпением ждали увидеть своего будущего зятя.

Глядя на лица этих парней, становилось понятно, что они ошиблись в своих догадках. Также было странно, что Ю Му никогда не говорил, что командиру нравится ге-эр, который соблюдает траур по мужу, иначе у этих мальчиков отвалилась бы челюсть от удивления. Но когда они увидят Мин ге-эра позже, они определенно будут удивлены еще больше. Ю Му был счастлив и не мог дождаться, чтобы увидеть эту сцену.

- Тогда пойдем. Но сначала давайте внесем ясность. Если вы потревожите брата Мина, то не сможете покинуть деревню Пиншань целыми и невредимыми. Дядя, пойдем обратно, - пригрозил Ли Фэн, а затем повернулся к старосте Ли.

- Хорошо, лорд Ю, Ваши Превосходительства, прошу, - как староста деревни или старший дядя мальчика Фэна, староста Ли считал, что должен их сопровождать. И он чувствовал себя польщенным. В прошлом, когда он ходил в магистрат, он контактировал только с мелкими чиновниками. Он никогда раньше не видел высокопоставленного чиновника. Но теперь, боюсь, что ранг лорда Ю не ниже ранга магистрата. Если бы чиновник ранга магистрата хоть раз посмеялся и пошутил с ним, староста продолжал бы улыбаться даже во сне.

- Идите, быстро привяжите своих лошадей и следуйте за боссом внутрь, - призвал Ю Му.

Всего было десять лошадей и во дворе не было места для них. Поэтому все они были привязаны снаружи под деревьями. Известие о прибытии солдат, должно быть, разнеслось по деревне. К этому времени даже деревенским детям старшие велели не создавать проблем или же держали их рядом и не позволяли выходить. Поэтому не было необходимости беспокоиться о том, что кто-то напугает лошадей снаружи.

С другой стороны, Тан Чунмину на кухне также сообщили, что на улице стоят официальные лица, к тому же еще и старый знакомец - здоровяк Ю Му. Выходя на улицу, Тан Чунмин сказал себе, что Ли Фэн предупреждал о приезде Ю Му, но он не ожидал, что поднимется такая шумиха. Он просто появился как чиновник, но деревенские жители выглядели испуганными. Было ли это истинным намерением Ли Фэна?

Шэнь Фулан помогал Тан Чунмину до самого выхода. Он был единственным, кто сопровождал Тан Чунмина по этому случаю Теперь люди, услышавшие эту новость, завидовали Тан Чунмину еще больше. Это ничем не отличается от того, чтобы потратить несколько сотен лян серебра на покупку бесплодной горы. Тан Чунмину действительно повезло. Возможно, у Ли Фэна тоже был какой-то официальный статус. Овдовевший ге-эр стал супругом чиновника. Как же ему повезло!

Когда они достигли входа во двор, то увидели высоких, сильных мужчин в официальной форме, окружавших Ли Фэна. Было очевидно, что Ли Фэн был среди них главным. Здоровяк в официальной форме выглядел более внушительно, чем раньше, но его лицо, полное улыбок, не соответствовало его ауре.

Тан Чунмин не мог ничего с собой поделать и рассмеялся.

Выражение лица Ли Фэна смягчилось, когда вышел Тан Чунмин. Ю Му проследил за его взглядом и посмотрел на него. О, он не видел брата Мина несколько месяцев. Брат Мин стал более энергичным, и, конечно, выглядел еще лучше. Но Ю Му знал, что не может сказать это вслух, так как временами становился очень проницательным и осторожным.

- Брат Мин! Я с самого начала был оптимистичен в отношении тебя и старшего брата, но я не ожидал, что это займет у него так много времени. Брат Мин, я больше всего скучал по твоей стряпне в казарме.

Остальные солдаты с выжидающими взглядами были полны всевозможных фантазий о ге-эре своего начальника. Но голос Ю Му привлек их внимание к нему. Когда они увидели внешность ге-эра, их челюсти упали от шока. Их взгляды были прикованы к его животу.

Их командир был настолько свиреп, что обрюхатил своего ге-эра еще до того, как женился на нем? Это был способ заставить ге-эра согласиться на брак? Они снова обратили свои восхищенные взгляды на своего начальника. Он действительно опережал их во всем.

Тан Чунмин не обращал внимания на недоуменные взгляды этих людей. Вместо этого он посмотрел на Ю Му и рассмеялся:

- Эй, здоровяк, ты такой внушительный. Вы распугали всех моих гостей и все еще хотите поесть мою еду?

- Брат, - закричал Ю Му, - В следующий раз я не посмею. На этот раз у меня не было времени, получив новости я выехал, не успев переодеться. Я боялся, что не успею на этот свадебный банкет. Брат, ради нашей тяжелой работы, пожалуйста, забудь об этом и дай мне и моим братьям перекусить в награду.

- Ладно, хватит шутить. Заходите, все вы. Фермерский дом - это простое место. Если вам не нравится гостеприимство, обратитесь к своему командиру, - после этого он развернулся и пошел во двор.

Не говоря уже о том, что Шэнь Фулан был ошеломлен, даже Ю Му захотел показать большой палец вверх, когда он увидел реакцию брата Мина.  Как мог любимый ге-эр их командира быть обычным? Он ничуть не смущался их официальной формы.

Как только Тан Чунмин ушел, появились еще трое детей, самый младший из них бросился к Ли Фэну и позвал:

- Дядя Фэн, они сказали, что дядя Ю здесь, где дядя Ю? – из всех жителей деревни Пиншань эти трое детей испытывали к Ю Му глубочайшую привязанность, даже А-Линь до сих пор помнил большого дядю, который играл с ним, а Да Мао и Эр Мао вспоминали его еще с большей любовью.

- А-Линь, дядя Ю здесь. Дай мне обнять тебя. А-Линь скучает по своему дяде? - Ю Му подошел и поднял его. А-Линь радостно закричал и обнял его за шею, а затем посмотрел на его лицо и сказал с широкой улыбкой:

- Дядя Ю, я скучал по тебе.

- Это хорошо, а вы, двое негодников, забыли меня? - Ю Му дразнил троих детей.

Ли Фэн, напротив, с отвращением смотрел на окружающую его банду.

- Уберите свои глупые лица, все вы. Не позорьтесь, - он взял А-Линя из рук Ю Му и помешал ему приблизиться к трем детям, отдав ему приказ. - Четко поговори с ними, прежде чем войти. Если вы еще раз покажете это идиотское выражение, вас отправят обратно в казарму. Дядя, давайте зайдем. Оставьте их.

- Да, да, да, - староста не знал, что сказать, поэтому просто последовал за Ли Фэном.

Люди снаружи действительно все еще были в замешательстве и не могли понять ситуацию. Ю Му больше ничего от них не скрывал. Он рассказал им о том, почему Мин ге-эр был в трауре и как он покорил их с боссом желудки своими кулинарными способностями. Было бы лучше, если бы он им не говорил об этом. Когда это стало ясно, выражения их лиц стали еще более коварными.

То, что командир обрюхатил своего ге-эра, было приемлемо для грубых и резких военных. Но чего они не ожидали, так это того, что босс зашел еще дальше и влюбился в ге-эра, беременного чужим ребенком. Босс теперь был готовым отцом!

Видя, что они до сих пор не могут контролировать выражения своих лиц, Ю Му стукнул их по голове:

- Не относитесь легкомысленно к тому, что только что сказал начальник. Это то, о чем просил босс. Кроме того, этот ге-эр не хуже других. Если вы... хм, просто подождите, пока босс снимет с вас шкуру.

Один из солдат пришел в себя и воскликнул:

- Это ты во всем виноват, ублюдок. Ты отказался рассказать нам заранее то, что тебе известно. Ты хотел увидеть, как мы выставим себя на посмешище, не так ли? Если бы ты сказал нам, мы бы не выглядели так глупо. Командир нас теперь ненавидит. И его ге-эру мы, наверное, тоже не понравились.

- Верно! Этого ублюдка Ю Му нужно избить. Пойдемте вместе, братья. Давайте побьем его, прежде чем извиняться перед старшим братом.

- Точно!

- Бей его!

Прежде чем Ю Му успел убежать, его окружили остальные. Они не хотели бить больше одного раза и не били его по лицу, чтобы не портить начальнику радостное событие. Все они искали мягкую плоть на его теле.

Выпустив пар, все они разгладили свою одежду, как ни в чем не бывало, и вошли во двор с высоко поднятыми головами. Они выглядели такими порядочными, что никто ничего не заподозрил. Кроме того, вокруг никого не было и криков Ю Му никто не услышал.

Сзади Ю Му оскалил зубы, потирая больные места. Эти безжалостные мальчишки. Посмотрим, что вы будете делать, когда мы вернемся и я буду тренировать вас до смерти!

Ван Ин и Тан Чуньжун услышали шум, и оба удивленно подошли, чтобы спросить Тан Чунмина, каков был статус Ли Фэна. Тан Чуньжун первым выразил свое беспокойство. Он не думал, что это хорошо для его брата - связаться к кем-то с официальным статусом. Если разница в статусе будет слишком велика, сможет ли Ли Фэн действительно хорошо относиться к его брату? У него даже не будет возможности узнать, издеваются ли над его братом.

Чувства Ван Ина были немного сложнее. Было приятно узнать, что будущий зять имеет статус, который может помочь его сыну. Но иногда это может быть и плохо. Если Ли Фэн действительно был чиновником, почему он вернулся в деревню, чтобы заниматься сельским хозяйством? Для жителей деревни расстояние между чиновником и ними слишком велико.

- Все в порядке, не волнуйтесь. Он рассказал мне, что добился определенных успехов на севере и получил официальную должность. Но потом у него возникли разногласия с начальством и он был ранен, поэтому он оставил свой пост и вернулся, чтобы восстановить силы. Здоровяк Ю Му был одним из тех, кто ушел с ним, а что касается остальных, я думаю, что это его братья, сражавшиеся вместе с ним на севере. Поэтому, хотя они все еще служат в армии, они помнят о братстве с Ли Фэном. Вот почему они пришли поздравить его. Мама, А-Жун, нет необходимости приветствовать их специально. Иначе им будет неудобно. Я думаю, они также очень хотели встретиться с Ли Фэном, - сказал Тан Чунмин. Конечно, он также мог видеть, что здоровяк Ю Му не рассказал братьям о его положении. Вот почему они так странно смотрели на него, когда впервые увидели. Хмм, пусть Ли Фэн позаботится о нем.

- Ну хорошо, дай нам знать, если что-то случится, чтобы мы могли морально подготовиться, - Ван Ин немного впал в панику. Несмотря ни на что, его пасынок представляет семью Тан. Они могут многое выиграть от этого, но могут и пострадать, если что-то случится.

- Не волнуйтесь, ничего не произойдет. Это то, что он обещал и мне. И мы также можем стать лисой и воспользоваться могуществом тигра*, по крайней мере, в будущем у нас будет меньше проблем с деревенскими, - рассмеялся Тан Чунмин.

(ПП: лиса пользуется могуществом тигра – идиома, означает пользоваться силой другого, чтобы сделать что-то плохое)

По его мнению, у здоровяка Ю Му была та же идея, когда он устроил такое грандиозное шоу. Он уже был здесь раньше и знал, в какой ситуации они с Ли Фэном оказались среди деревенских жителей. Теперь он хотел сказать всем, что Ли Фэн пользуется поддержкой чиновника. Любой, кто хочет воспользоваться им или издеваться над ним, должен сначала взвесить ситуацию.

- Тогда у брата Ли Фэна нет проблем с теми травмами, что у него есть, верно? - беспокойство Тан Чуньжуна не совпадало с беспокойством его матери. Он не думал так далеко вперед.

- Да. До того, как он вернулся, он уже оправился от ран у старого армейского врача, который был добр к нему.

Ли Фэн сказал ему, что его рана в полном порядке и Тан Чунмин безоговорочно поверил ему. К тому же он так долго кормил его пищей и родниковой водой из своего пространства, что со временем это даст эффект. Даже если и оставались какие-то старые раны, полученные на поле боя, они постепенно заживут.

- Это хорошо, это хорошо, - Ван Ин тоже обдумал этот вопрос и немного расслабился. Если у этого зятя плохое здоровье, разве его пасынок не станет снова... ба-ба-ба! О чем ты только думаешь? Накаркаешь еще.

Иногда, чем больше ты хочешь оставаться в тени, тем более заметным это становится. Не успел улечься шум после прибытия группы офицеров и солдат, как ко въезду в деревню подъехала еще одна карета. Присмотревшись, сельчане увидели, что она тоже направляется к семье Тан.

Теперь жители деревни убедились, что отныне семья Ли Фэна и Тан Чунмина будет отличаться от остальных жителей деревни. Посмотрите на людей, которых они пригласили - это либо чиновники, либо богатые люди.

Если бы Хуан Сигоу и Чжан Ланьхуа знали, что происходит сегодня, они бы наверняка пожалели о своем выборе.

- Старый Ци, ты уверен, что это сегодня? - спросил молодой голос внутри кареты.

- Молодой господин, не волнуйтесь. Сяо Шуньцзы все уточнил, это именно сегодня. Смотрите, молодой господин, у двора дома Тан Фулана привязано несколько лошадей.

Каретой управлял сам господин Ци. Он привез своего молодого хозяина в дом Тан Чунмина. Тэн Юй узнал о сегодняшней помолвке Тан Фулана от господина Ци. Так получилось, что он оказался рядом с городом Пинъань, поэтому решил приехать и поздравить его лично. Только постоянным общением можно построить долгосрочный бизнес.

Это был второй раз, когда он посетил эту скромную деревню. Когда он поднял занавеску и выглянул наружу, это оказалось правдой. Лошади были необыкновенными. Может быть, они из провинции Динчжоу?

У Тэн Юя сложилось глубокое впечатление о человеке, который хочет жениться на Тан Фулане. Даже если они встречались только один раз, ему нечасто доводилось видеть такую внушительную ауру. Это было нелегко забыть. Но самое неожиданное, что он и Тан Фулан сошлись, и он даже не возражал, что Тан Фулан сохранял траур и беременен ребенком. Он спросил себя, будь он на его месте, смог бы он поступить так же? Ответ был нет.

Поэтому, как бы ему ни хотелось контролировать этот источник продуктов, у него не было тех же мыслей, что у ресторана «Мань Фу Тан» и семьи Мэн. В соответствии с положением его семьи никто бы не согласился на это, даже если бы он взял Тан Фулана младшим супругом. Да и не похоже, чтобы сам Тан Фулан на это согласился.

Услышав, как Старый Ци говорит о том, с каким отвращением Тан Фулан относится к «Мань Фу Тану», Тэн Юй подумал: хорошо, что он с самого начала не подумал об этом способе.

Однако, если это люди из префектуры Динчжоу, значит, сами небеса велели ему совершить эту поездку. Это отличный способ познакомиться с людьми из правительства. Бизнесменам полезно знать больше официальных чиновников. В какой-то момент это может пригодиться. Тан Фулан был для него ценным человеком.

- Господин Ци? Господин Тэн? Вы всегда желанные гости. Я действительно не ожидал, что вы приедете. Заходите скорее! - Тан Чунмин почувствовал, что вспотел. Изначально он думал, что на обед просто придут несколько человек. Но он не ожидал, что, во-первых, здоровяк Ю Му приведет сюда всех этих людей, а теперь к веселью присоединился и управляющий Ци. Таких людей было трудно вытолкнуть за дверь.

Хорошо то, что для сегодняшнего события Ли Фэн приготовил достаточно еды. Тан Чунмин даже смеялся над ним раньше, что он делает из этого такое большое дело. Теперь он больше не будет смеяться. Если бы у него не было достаточно еды, чтобы накормить всех этих людей, это был бы большой позор.

- Тан Фулан, поздравляю. Это брат Ли Фэн, верно? Я Тэн Юй из уезда Аньпин, и я приехал сюда сегодня, чтобы отпраздновать это событие, - Тэн Юй следовал обычаям деревни, не проявляя никакого щегольства, и вел себя очень скромно.

- Добро пожаловать. Проходите, пожалуйста, в дом, - у Ли Фэна сложилось определенное впечатление об этом человеке. Однажды он столкнулся с ним на въезде в деревню. Теперь, когда он знал, что у брата Мина были дела с этим человеком, он не стал его обижать, так как этот торговец с уважением относится к Тан Чунмину.

Староста Ли также вышел поприветствовать людей. Деревне Пиншань не повредит, если у нее будут хорошие отношения с городским рестораном «Цзиньцзи» и его владельцем. Молодой хозяин даже привез карету, полную подарков. Как старший из клана Ли, староста чувствовал, что не может позволить себе быть грубым.

Для обеда были добавлены два стола, и они не были особо замысловатыми, поэтому их установили во внутреннем дворе. Празднование было настолько оживленным, что его слышали даже жители деревни. Поскольку прибыло так много гостей Ли Фэн пригласил некоторых старейшин из деревенских кланов говорить от его имени, отчего они чувствовали себя очень польщенными, так как теперь могут сказать, что ели за одним столом с чиновниками.

Атмосфера в семье Ли Конгена была прямо противоположной. Изначально Ли Фэн не пригласил их, но теперь посмотрите, даже старейшины клана приглашены, а его, родного дядю, не позвали. А когда они услышали, что приехал большой чиновник, им стало еще тяжелее, чем узнать, что сотни лян серебра были потрачены на гору. Это было невыносимо.

Теперь они не осмеливались громко обвинять Ли Фэна и могли только тихо жаловаться друг другу. Даже их сыновья и младший ге-эр обвиняли их в том, что они изначально поступили неправильно. Зачем они выгнали Ли Фэна? Сейчас они могли бы стать семьей с поддержкой чиновников. Кто в деревне посмел бы проявить к ним неуважение? Ге-эр даже думал, что он мог выйти замуж в богатую семью и наслаждаться хорошей жизнью, и винил своих родителей за их неэтичное поведение.

- Тьфу! Теперь вы обвиняете нас в том, что мы поступили неправильно? Кто вообще жил в этом доме? Кроме того, если бы мы не выслали этого белоглазого волка, был бы он там, где он сейчас? Был бы он сегодня в таком хорошем положении? Как бы он мог встретиться с этими чиновниками? Теперь даже старейшины семьи обвиняют нас, но не задумываются, что с ним было бы, если бы не мы! - жена Ли Конггена не только не считал себя виноватым, но даже приписывал себе все заслуги, говоря, что именно благодаря тому, что они отправили Ли Фэна служить в армию, он смог заработать состояние и познакомиться с чиновниками.

Но этот племянник развернулся к ним спиной и оставил своих родственников. Кто он еще, если не белоглазый волк?

Конечно, все это они осмеливались говорить наедине. Слушая описания других людей, они не посмели бы снова провоцировать Ли Фэна. Иначе, согласно безжалостности этого белоглазого волка, их действительно бросили бы в тюрьму

Младший ге-эр был зол на своих родителей за их недальновидность. Внезапно ему пришла в голову идея:

- Отец, мать. Мой кузен до сих пор является нашим родственником, ведь он сын второго дяди. Он не разрывал семейные отношения. Но отец и мать не должны вести себя так, как раньше. Вы не заметили, что он стал совершенно другим человеком. В будущем вам лучше уважать его. Может быть, если он будет в хорошем настроении и не будет держать на вас зла, наша семья сможет извлечь из этого пользу.

Он забыл, что когда он впервые увидел Ли Фэна, то закричал от страха, так что он также был ответственен за свирепую репутацию Ли Фэна.

- Уважать его? Ты хочешь сказать, чтобы мы, старшие, почитали этого белоглазого волка? – гневно закричал жена Ли Конггена, не веря своим ушам.

- Тогда можешь идти и продолжать оскорблять кузена, мама! - младший ге-эр в досаде швырнул платок и умчался в свою комнату. Его мать был действительно неразумен, он даже не думал о них ради собственного гнева.

- Я думаю, мой брат прав, мать, отец, вам стоит подумать об этом, - сын также поддержал мнение младшего брата, забыв о том, что раньше они за кулисами подталкивали мать к борьбе с Ли Фэном.

Двое оставшихся мужей и жен перевели взгляд с жены Ли Конггена на главу семьи:

- Нам действительно нужно это делать?

Ли Конгген вздохнул, он не хотел, но теперь, похоже, это единственный выход. Посмотрите, что говорят жители деревни, мало того, что никто не обвинял белоглазого волка в неуважении к старшим, наоборот, его везде хвалили.

Наконец, обед подошел к концу. Тан Чунмин так устал, что вернулся в свою комнату, чтобы отдохнуть. Снаружи было много алкоголя, и военные использовали большие чаши, чтобы пить вино без ограничений. Тан Чунмину захотелось вина, но после того, как он увидел его один раз, он не слишком заинтересовался. Можно только сказать, что процесс виноделия в этом мире все еще довольно отсталый. Сидя на своей кровати, Танг Чунмин вдруг понял, что есть отличный способ заработать деньги. Он не смел думать об этом раньше, потому что слишком продвинутая технология могла навлечь на него неприятности. Но если он струсит теперь, когда Ли Фэн, Ю Му и их банда поддерживали его, он больше не будет мужчиной.

Ну, в любом случае, теперь он ге-эр. К тому же беременный ге-эр. Давайте сначала поспим.

Ли Фэн отнес пьяниц к себе домой, чтобы не тревожить брата Мина и детей. Он также отвез Ван Ина обратно домой. Тан Чуньжун попросил разрешения остаться, сказав, что побудет со своим братом. Конечно, Ван Ин тоже хотел бы остаться, но переживал за семейное хозяйство, ведь животные дома не могли обойтись без еды.

Вечером Ли Фэн не позволил брату Мину приготовить ужин. Вместо этого он попросил Чжан Сю и остальных помочь ему приготовить немного. Кроме того, оставшейся части обеда было достаточно, чтобы накормить животных, что заставило  здоровяка Ю Му, который так и не попробовал стряпни брата Мина, громко кричать от горя.

Приготовленная еда была отправлена прямо в дом Ли Фэна, но сам Ли Фэн пришел и ел вместе с Тан Чунмином, игнорируя братство и показывая своим братьям, что значит забыть о своем долге.

- Когда Ю Му и остальные вернутся? Это нормально - вот так уходить из казармы? – спросил Тан Чунмин Ли Фэна, попивая кашу и поедая гарниры.

Ему нечего было сказать о действиях Ли Фэна. Когда речь идет о мужчинах, нет необходимости беспокоиться о мелочах. Для них тем более важно быть как можно более непринужденными. Иногда нехорошо быть слишком вежливым.

- Не скоро. Не беспокойся о том, что происходит там. Они наверняка нашли хороший повод уйти. Они не будут настолько глупы, чтобы позволить кому-то поймать их. Я подумал: в любом случае у них есть сила и негде ее использовать, можно заставить их помочь очистить заднюю часть горы.

Ли Фэн собрал овощи, которые любили есть брат Мин и А-Линь, и положил в их чашки.

- Пффф... Кха-кха... - Тан Чуньжун не выдержал и подавился. Он задыхался так сильно, что его лицо покраснело.

Тан Чунмин протянул ему стакан воды и похлопал по спине.

- Дядя, я тоже помогу тебе, - А-Линь подполз к нему, чтобы присоединиться к веселью.

- Я в порядке, А-Линь, ты ешь, - Тан Чуньжун был очень смущен тем, что потерял самообладание. Но во всем был виноват Ли Фэн. Он принимал этих официальных лиц как нечто само собой разумеющееся. Но теперь-то он знает, что все эти люди имеют звание. Самым могущественным был, конечно, здоровяк Ю Му.

- Делай то, что считаешь нужным, но деревня также должна организовать некоторых людей. Я попрошу старосту помочь мне нанять тех, кто нам нужен. На этом холме могут понадобиться люди для работы на долгое время, - Тан Чунмин не возражал против того, чтобы Ли Фэн обращался за помощью. Даже с Ли Фэном он не мог в одиночку справиться с холмом, а теперь, когда у него есть бесплатная рабочая сила, ее конечно нельзя оставить без внимания, а нужно использовать.

- Хм, понял, - Ли Фэн бросил слабый взгляд на Тан Чуньжуна. Он подумал, что этот парень действительно слишком чист сердцем. Не то, чтобы это было плохо, конечно, но если он хотел попасть на императорские экзамены и продвинуться по карьерной лестнице, такой характер не подходит для чиновничества. Он подумал, что ему придется ввести своего шурина в курс дела.

В этом вопросе эти два человека были на одной волне. Тан Чунмин обычно тоже старался незаметно научить своего младшего брата, но в конце концов он решил, что тот еще молод, и поэтому не очень давил.

Тан Чуньжун очень хотел остаться на следующий день и последовать за солдатами в горы. Судя по разговорам, сначала они должны были очистить горы от диких животных, особенно крупных. Иначе было бы пустой тратой усилий посадить что-то на горе, чтобы потом это было растерзано дикими кабанами или чем-то подобным.

Тан Чуньжун испытывал зуд в сердце, но он и так взял отгул школе и теперь ему пришлось попросить Ли Фэна отвезти его. Он хотел вернуться в следующий раз, когда у него будет выходной, чтобы иметь возможность один день поиграть в горах. Его мать никогда не посмел бы пустить его в горы. Горы очень опасны. Его предыдущий зять погиб в горах, но брат Ли Фэн был очень силен и обладал редкими навыками.

Ли Фэн поговорил со старостой деревни и тот сразу же собрал несколько молодых и сильных мужчин и спросил их, согласны ли они пойти в горы. Конечно, никто не отказывался. Возможность отправиться на охоту с настоящими солдатами - как они могли упустить такую возможность? К тому же добытая дичь будет делится между всеми мужчинами. Если бы они отправились в горы самостоятельно, то осмелились бы выйти только в подлесок.

Ли Фэн взял с собой Ли Дашаня и мужчин из семьи Ван Мо, а Чжан Сю и Ван Мо попросил остаться дома с братом Мином. Команда из 20 или 30 человек решительно поднялась в гору, распугивая робких диких животных.

- Вы слышали? Староста Ли сказал, что если сегодня они добудут больших кабанов, деревня соберется вместе и хорошо поест. Теперь я с нетерпением жду Дашаня и остальных. Они смогут победить большую дикую свинью и вернуться, - Чжан Сю с нетерпением ждал этого. Нечасто в деревне так хорошо проводят время. Даже когда в прошлом деревня собирала людей, чтобы пойти в горы, то только потому, что кабаны спускались и уничтожали урожай. Настроение тогда было не таким расслабленным, ведь у них не было этих сильных военных, чтобы расчистить путь.

Поэтому Чжан Сю совершенно не беспокоился о безопасности людей, ушедших в горы.

- Эхх, я тоже хочу пойти, - Тан Чунмин вздохнул, с сожалением глядя на свой живот. Сколько всего он упустил.

- Ты... - Чжан Сю и Ван Мо не знали, что сказать. Он действительно не похож на ге-эра. К счастью, сейчас, когда он беременен, он не может выходить на улицу и бегать, где вздумается.

- Хаха, я просто шучу, - Тан Чунмин притворился небрежным, чтобы скрыть это. Затем он взял кисть и бумагу и задумался о том, как разумно спланировать территорию холма.

Чжан Сю и Ван Мо посмотрели друг на друга и улыбнулись. С точки зрения способностей остальные ге-эры в деревне действительно не так хороши, как брат Мин.

К полудню группа охотников не вернулась, так что Тан Чунмин оставил их вдвоем с Да Мао и Эр Мао обедать.

Во второй половине дня мужчины вернулись. Уже издалека по ликованию жителей деревни можно было понять, что они многого добились в своем путешествии.

Тан Чунмин отложил кисть и с большим интересом сказал:

- Пойдемте, посмотрим, что у них есть. А-Линь, ты хочешь пойти?

- Хочу пойти, дядя Фэн очень хороший, - А-Линь потряс кулаком и первым ответил матери.

- Мы тоже идем! - Да Мао и Эр Мао не остались в стороне.

- Вы, ребята... - Чжан Сю рассмеялся в отчаянии, - Ты не боишься вида крови, брат Мин.

- Не боюсь, - смело махнул рукой Тан Чунмин, - Редко можно увидеть такое волнение. Не считайте меня более хрупким, чем я есть. Пойдемте, пойдемте.

Тан Чунмину не терпелось выйти. Чжан Сю и Ван Мо не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

В деревне не думали, что этот день будет таким оживленным. Все побежали посмотреть, что принесли вниз люди, поднявшиеся на гору. Было два больших жирных кабана и помет детенышей, и много других диких животных, больших и маленьких.

Если бы они сами ушли в горы, они никогда бы не смогли собрать такой большой урожай. Сегодня у каждой семьи будет своя доля. Все дети и взрослые были счастливы, что смогут вкусно поесть.

К моменту прибытия Тан Чунмина группа почти достигла деревенской площади. Они одновременно били в гонг и громко кричали. Все деревенские мужчины, ушедшие в горы, были счастливы, громко делясь своими впечатлениями с теми, кто не ходил.

- Вы даже не представляете. Старший брат Ю Му бросил камень и сбил огромного кабана с ног. Парни позади нас были ошарашены. Как можно так охотиться? Позже мы узнали, что старший брат Ю Му просто родился со сверхъестественной силой. Чтобы убить такого здорового кабана ему не нужно прилагать много усилий, - говоривший был так взволнован, что пританцовывал. Перед тем как войти в гору, он называл его «лорд Ю», но после того, как он спустился с горы, он стал «старший брат Ю».

- Брат Ли Фэн тоже неплох. В книгах говорится о хождении по небу в сотне шагов. Ли Фэн ничем не хуже. Смотрите, эта косуля была убита одной стрелой брата Ли Фэна. Эй, эй! Сегодня у меня по-настоящему открылись глаза, - у говорившего человека действительно светились глаза.

Жители деревни окружили людей, ушедших в гору. Однако, как только Ли Фэн поднял глаза и увидел, что Тан Чунмин идет сюда, он поспешно протиснулся сквозь толпу и подошел. Но за десять шагов он остановился.

- Брат Мин, что привело тебя сюда? Здесь много крови. Даже на мне она есть. Лучше я потом принесу домой немного дичи.

- Все хорошо, все в порядке. Я пришел посмотреть на большого героя. Иди и займись делом. Я просто посмотрю. Это действительно не имеет значения, - Тан Чунмин уже давно не выходил на прогулку и не хотел возвращаться так скоро.

Раньше он всегда отсиживался дома, в основном потому, что ему было стыдно за себя. Он был крупным мужчиной с животом. Даже если для других это выглядело нормально, он чувствовал себя неловко и странно. Поэтому он больше не выходил. Теперь, когда он более-менее привык к этому, он пользовался возможностью выйти на люди.

- Не волнуйся, мальчик Фэн. Мы с А-Мо присмотрим за ним. Если что-то пойдет не так, мы немедленно отправим его обратно, - деловито сказал Чжан Сю.

Ли Фэн вынужден был согласиться, но он подумал про себя, что ему следует больше заботиться о брате Мине. В конце концов, он не решился подойти ближе, боясь, что кровь на его теле может неблагоприятно сказаться на ребенке.

Через поля, полные весны Глава 47. Старик Хэ

Каждая семья в деревне вышла на улицу, включая пожилых матерей, которые раньше неохотно покидали свои дворы, а теперь с улыбающимися лицами держали на руках своих маленьких внуков. Насколько они помнили деревня Пиншань редко бывала такой оживленной, это было даже радостнее, чем Новый год.

Были те, кто принес столы и табуретки, были и те, кто ходил за дровами, чтобы построить печь. Были люди, которые выносили кастрюли и сковородки из своих домов. Семьи, у которых дома была особенно большая железная кастрюля, также внесли свой вклад. В это время никого не волновало, кто приносит меньше и кто этим пользуется. Повсюду раздавался звук смеха.

После того как мужчины убивали и свежевали диких животных, ге-эры среднего и младшего возраста принимались мыть и потрошить их. Дети выпросили мочевой пузырь кабана, надули его и играли на поле, время от времени жадно глядя на груду мяса и пуская слюни. Изредка они сталкивались со взрослыми и путались под ногами, но сегодня никто не винил их в том, что они сходят с ума.

Шэнь Фулан усадил Тан Чунмина на стул. Все люди, сидевшие вокруг него, были старше или же были так же беременны, как и он. Хорошо, что рядом был Шэнь Фулан, чтобы поговорить с ним, иначе ему было бы до смерти скучно с этими матерями. Дело в том, что его действительно не интересовали темы, о которых они говорили.

Чжан Сю и Ван Мо были отосланы Тан Чунмином на помощь. Неужели он настолько  нежен, что о нем нужно постоянно заботиться? В конце концов Шэнь Фулан проигнорировал его возражения, поэтому он остался.

Тан Чунмин посмотрел на А-Линя, который так веселился с другими детьми неподалеку, что на его лбу выступили бисеринки пота. Жизнь его семьи становилась все лучше и лучше, и у него был жеребенок, который освежил привязанность к нему деревенских друзей, да и его собственное мужество также возросло, так что постепенно он смог играть с деревенскими детьми. Особенно теперь, когда Да Мао является лидером группы детей примерно того же возраста. Он умеет читать и писать и некоторое время занимался боевыми искусствами. В деревне у него было много хвостов. Именно из-за его слов старшие дети, которые раньше возражали против юного возраста А-Линя, теперь с радостью принимали его в игру.

Ли Фэн вымыл руки и подошел к Тан Чунмину. Все люди рядом с ним доброжелательно улыбались ему, зная, что он пришел к Мин ге-эру, и уступили свои места. Тан Чунмин и Шэнь Фулан с любопытством смотрели на него.

- Что ты здесь делаешь? Вы там все закончили?

- Нет, - в присутствии других у Ли Фэна не хватило духу сделать интимный жест, и вместо этого он сел на табурет рядом с ним, - Это дядя сказал, что хотел узнать мнение брата Мина. Тетя, вы тоже послушайте. Сегодня много добычи, я уверен, что мы не сможем съесть все за один раз. Останется еще много. Дядя хочет отдать все это нам. Я имею в виду, что кроме того, что мы оставим для еды, мы должны продать остальное, а серебро, вырученное от продажи, отдать деревне для строительства родового зала или для помощи вдовам и старикам. Что ты думаешь, брат Мин?

Помимо мяса было много и других продуктов и овощей. Все семьи выкладывали столько еды, сколько могли, поэтому мяса осталось в избытке.

Тан Чунмин поднял брови. Он не ожидал, что Ли Фэну придет в голову такая идея завоевать авторитет хорошего человека, прославившись в деревне. Кто бы это ни был, он будет ему благодарен. Сам Тан Чунмин тоже не скряга. Кроме того, сейчас у него нет недостатка в серебре. Раз староста Ли попросил Ли Фэна быть хорошим человеком, конечно, он не будет против, в конце концов, это ему не будет стоить ни копейки. Он улыбнулся и сказал:

- Ладно. Это хорошая идея. Что скажете, тетя?

Шэнь Фулан также улыбнулся:

- Конечно, я поддерживаю это. Я всегда говорил, что Ли Фэн - добросердечный мальчик. Если бы это был кто-то другой, он бы не смог выделить такие деньги.

Дело не в том, большие это деньги или нет. Мало какая семья сочтет себя настолько богатой, чтобы отдать свои деньги кому-то другому.

- Ну тогда я скажу Ю Му послать кого-нибудь в город и попрошу господина Ци из «Цзиньцзи» приехать и посмотреть. Будет лучше, если он сможет забрать все. Я также отправлю немного твоей мачехе. Сейчас как раз подходящее время, чтобы забрать А-Жуна и хорошо провести время, - взгляд Ли Фэна смягчился.

- А-Жуну это определенно понравится. Он думал об этом, когда уходил сегодня утром, - Тан Чунмин не возражал.

Верхом на лошади добраться до города не заняло много времени. К тому времени, когда запах мяса начал доноситься с вертелов и жаровен, карета господина Ци тоже прибыла. Тэн Юй не только последовал за ним, но и привел с собой труппу жонглеров, которая установила простую сцену на поле для сушки зерна для выступления.

- Не нужно благодарности, господин староста. Это просто совпадение, что они оказались в городе. Иначе я при всем желании не смог бы их пригласить. Я часто общаюсь с Тан Фуланом и рассчитываю, что в будущем он сделает мой ресторан еще лучше, - Тэн Юй мягко отмахнулся от благодарности старосты Ли.

Староста Ли мог также догадаться, что, с одной стороны, это было сделано ради укрепления репутации Мин ге-эра, а с другой стороны, это было связано с военными, которые приехали к Ли Фэну. Видя, что лицо Ли Фэна не изменилось, он с радостью промолчал, однако организовал отдельный столик для молодого мастера Тэна и его управляющего Ци, усадив их за один стол с другими солдатами.

Тан Чуньжун, которого забрали из школы, конечно же, был вне себя от радости от того, что его будущий зять знал, о чем он думал. Поэтому его благосклонность к будущему зятю возросла еще немного. Что касается остального, посмотрим, как он поведет себя в будущем.

- Брат, что за праздник! В нашей деревне Чжэньшань такого оживленного мероприятия еще не было. Я помню, что только семья богатого человека в соседней деревне однажды  пригласила театральную труппу на день рождения. В то время я даже прокрался на спектакль без ведома мамы. Но это было не так оживленно, как сейчас.

Тан Чуньжуну не разрешалось пить, но его лицо было красным от возбуждения. Сомлевший А-Линь устроился в объятиях Ли Фэна. Он таращил глаза, пытаясь  смотреть на жонглеров, но они уже слипались от усталости.

Тан Чунмин также продолжал улыбаться. В его прошлой жизни в деревне было такое оживление, только когда культурная станция приезжала показать фильм. Но тогда не было такого изобилия мяса. Поэтому лица всех были полны улыбок, а рты были полны жира.

Что касается мужчин, то они пили и смотрели на жонглирование, хлопая себя по ляжкам и выкрикивая свое одобрение в лучших моментах.

Конечно, среди этой гармонии были и диссонансные ноты. Тан Чунмин был удивлен, что двоюродный ге-эр Ли Фэна действительно прибежал поговорить с ним. Он выглядел так, будто старался угодить ему. Но Тан Чуньмин и раньше бывал в обществе, мог ли этот ребенок скрыть от него эмоции в своих глазах? Его позабавило выражение зависти, которое тот неумело пытался спрятать. Он завидовал и в то же время хотел доставить ему удовольствие. Подразумевалось, что он просит Тан Чунмина замолвить словечко за семью перед Ли Фэном, как будто это единственный способ показать, насколько он добродетелен, и что именно такой ге-эр понравится мужчине.

Черт возьми, ты предлагаешь этому Лао-цзы быть добродетельным человеком? Иди к черту!

Поскольку это было большое событие для деревни, семья Ли Конггена тоже появилась. Конечно, мало кто обращал на них внимание. В крайнем случае, им говорили всего несколько слов, но не более того. Все знали, благодаря кому у них сегодня такая радость, поэтому им было неприятно, что эта семья явно или неявно говорит, что деревенские люди получили выгоду от их племянника. Сам Ли Фэн еще даже ничего не сказал, так с чего они должны благодарить семью Ли Конггена?

Поэтому, после того, как некоторые люди увидели нетерпение на лице Тан Чунмина, они поспешно нашли предлог, чтобы оттащить младшего ге-эра Ли Конггена. Незамужний ге-эр на самом деле поучал других о том, как быть добродетельным, чтобы понравиться мужчине. Как он может быть настолько толстокожим, чтобы бесстыдно говорить об этом?

Семья Чжао также присутствовала. Ван Чуньхуа никогда не отставал от других, когда дело доходило до поедания мяса. Даже его сын был таким же. Только его младший ге-эр Чжао Мэй был расстроен. Кто-то оттолкнул его в сторону, дал ему несколько кусочков мяса в миске и сказал, чтобы он быстро ел.

Ли Фэн медленно шел назад, поддерживая Тан Чунмина. Тэн Юй и управляющий Ци тоже только уехали, чтобы поспешить обратно в город. Спящего А-Линя передали Ю Му.

Глаза Ли Фэна ярко светились в лунном свете, когда он сказал:

- Я не пил сегодня, и не позволил им пить слишком много.

Маленький взгляд, обращенный к нему означал, что он ждет похвалы, верно? Тан Чунмин не удержался, протянул руку, чтобы коснуться его лица и сказал:

- Хорошо, лучше пить поменьше.

Военные, следовавшие за ними, не могли смотреть на него прямо: неужели это действительно их начальник, способный заставить даже северных варваров ослабеть от страха? Они действительно не думали, что их босс однажды станет мягкой игрушкой в руках ге-эра.

И посмотрите на Ю Му, этого ублюдка. Он также охотно обнимает маленького ге-эра. Ну, маленький ге-эр действительно очень милый, не прошло много времени, как несколько солдат попали под его влияние. Удивительно, насколько он хорош.

- Если вы спросите меня, вообще-то, этот ге-эр очень милый. Он не стесняется и очень веселый. Главное, что он смотрит на нас очень спокойно, - кто-то прошептал.

Некоторые из них уже были женаты, некоторые помолвлены. Но были и такие молодые ребята, которые никак не могли найти себе хорошего ге-эра. Те, кто был из семьи побогаче, считали, что они слишком грубые, а те, кто был не так обеспечен, предъявляли всевозможные требования. В частности, от одного выкупа за невесту у них начинала болеть голова. Поэтому многие из них предпочли вернуться домой и попросить свои семьи помочь им найти ге-эра.

- Да, рана на лице босса все еще очень заметна. Многие ге-эры были так напуганы, что даже не осмеливались подойти к нему. Помните, тот лорд хотел выдать за него своего младшего ге-эра, но прежде чем вопрос был решен, этот ге-эр тайком отправился посмотреть на босса. В итоге он не только отказался выходить замуж, но и поднял шум, заставив босса прилюдно опозориться. В итоге боссу пришлось уйти с поста, чтобы поставить точку в этом вопросе.

Одно воспоминание об этом инциденте до сих пор приводило солдат в ярость. Их босс был ранен, потому что спас того лорда. Если вы хотите отплатить ему за спасение своей жизни, это не тот способ. Он позволил своему младшему ге-эру насмехаться над ним на глазах у всех этих людей. Если бы не тот факт, что тот сопляк был ге-эром, они бы давным-давно подошли к нему и избили.

Извиняясь, тот лорд сказал, что брак был решением его отца и матери, и что он не может позволить своему младшему ге-эру принимать собственные решения. Но все они знали, что брак был желанием лорда. Он хотел отплатить Ли Фэну за то, что тот спас ему жизнь, но никто из его семьи не согласился, и не только потому, что Ли Фэн был свирепым и некрасивым, но и по той причине, что он деревенский мужлан. Он не был достоин такой большой семьи, как их.

Тот лорд выдавал желаемое за действительное и не учитывал настроение босса. Он даже не задумывался о том, готов ли он принять такое соглашение. Возможно, он считал, что женитьба на его ге-эре - это большой подарок для босса и что он должен принять его с радостью. Но, в конце концов, их командир был вынужден уйти со своего поста. Все его сослуживцы жалели об этом.

- Я думаю, что нынешний ге-эр лучше подходит командиру. Это видно по выражению лица босса. Он такой внимательный, я никогда его раньше таким не видел.

Голос сзади заговорил немного громче и заставив Ли Фэна оглянуться. Несколько человек поспешно замолчали. Тан Чунмин тоже оглянулся с улыбкой. У человека, который рассказал старую историю, сжалось сердце. Он же не испортил боссу настроение? Босс не будет сводить с ним счеты за болтливый язык этой ночью? Может, он хотя бы подождет до завтра?

Когда Тан Чунмин вернулся домой, он посмотрел на Ли Фэна с улыбкой, которая не была улыбкой, и сказал кокетливым тоном:

- О? Есть еще люди, которые хотят выйти за тебя замуж? Например, ге-эр большого чиновника?

Ли Фэн очень хотел избить этих болтливых ублюдков. Хорошенько их поколотить, чтобы они перестали говорить о таких несерьезных вещах. Но, увидев глаза брата Мина, Ли Фэн потер нос и повернулся, чтобы принести воды и вытереть лицо и руки спящего А-Линя. Умыв малыша, он принес таз с водой, чтобы брат Мин вымыл руки и лицо. Только тогда его взгляд перестал блуждать и он неловко ответил:

- Ну и что? Разве я тебе не все рассказал в тот раз?

- Ты только сказал, что к тебе обратились с предложением руки и сердца и ты не согласился.

Ли Фэн говорил об этом слишком просто. Если бы Тан Чунмин не обратил внимания на разговор нескольких человек позади, он мог и не узнать, что между ними был такой сложный процесс.

- Неужели ты ушел в отставку, чтобы избежать этого ге-эра?

- Как это возможно! - Ли Фэн посмотрел на своего непослушного ге-эра. - Моя отставка не имеет никакого отношения к этой семье. Просто мне стало скучно и захотелось побыть в тишине и покое. Хотелось вернуться и посмотреть на место, где я жил со своими родителями, и закончить то, что должен был сделать. Если бы я не встретил брата Мина, то, возможно, не остался бы.

- Понятно, хорошо, возвращайся. Не заставляй здоровяка Ю Му и остальных ждать слишком долго, - Тан Чунмин бесцеремонно ударил Ли Фэна кулаком.

Ли Фэн вылил воду и снова вернулся. Он неуверенно посмотрел на лицо Тан Чунмина. Только когда тот уже начал проявлять нетерпение, он сказал:

- Брат Мин, ты действительно больше не сердишься?

Тан Чунмин не мог не радоваться:

- Я с самого начала не сердился. На что тут сердиться? Возвращайся быстрее. Я тоже пойду спать.

Только тогда Ли Фэн почувствовал облегчение и попросил брата Мина проводить его.

Тан Чунмин действительно не был зол. Не то чтобы Ли Фэн так сильно хотел жениться на том ге-эре. У него не было повода ревновать. Кроме того, в глазах других у него самого было прошлое. Теперь все считали, что Тан Чунмин только что заключил крупную сделку. Он ничего не мог с этим поделать, ведь не мог же он мог отрицать, что он уже не тот Мин ге-эр. Несмотря ни на что, он вернулся к жизни в этом теле, и должен вынести все, что осталось этому телу, хорошее это было или плохое.

Уже хорошо, что его предшественник не оставил после себя беспорядка, который было бы трудно разгребать. Если бы Чжао Даху был жив, он бы не смог жить с таким человеком. Либо свел бы его с ума, либо сам стал бы сумасшедшим. Ему хватило головной боли, чтобы в итоге разорвать связи с его семьей, оставив себе А-Линя.

Поэтому, хотя немного нехорошо быть благодарным за то, что Чжао Даху ушел навсегда, но Тан Чунмин, который после пребывания на улице неизбежно приобрел эгоистичный и безразличный характер, не мог не порадоваться.

Остальное мясо было продано в тот же вечер. Большую его часть забрал ресторан «Цзиньцзи», остальное разобрали деревенские жители по низкой цене. Даже Тан Чунмин заплатил за мясо кабана и косули. Что касается нескольких детенышей дикого кабана, то здесь решение принимал староста Ли. Люди, которые хотели забрать их и вырастить на убой, заплатили немного денег. Это серебро было зарезервировано для деревни, а не для личного пользования, поэтому у жителей деревни не было особых возражений. Несколько поросят были быстро пристроены.

Чжан Сю также взял одного. Он обошелся ему всего в половину цены обычного поросенка. Он сказал, что в конце года, когда свинья будет убита, он пришлет долю Тан Чунмину.

Полученные деньги хранились у старосты Ли. Он сказал, что позовет людей для ремонта родового зала после того, как Тан Чунмин закончит свою работу на горе. Что касается остальных расходов, то их судьба будет решена после обсуждения этого вопроса старейшинами деревни.

На следующий день Ли Фэн все еще должен был отвести своих людей в горы, чтобы продолжить расчистку. Тан Чунмин также собрал Да Мао и остальных детей и дал им задание. Он попросил их последовать за Ли Фэном в горы с несколькими его друзьями, чтобы узнать, какие дикие фрукты есть в горах. Он сказал им, чтобы они запомнили и сказали ему.

Тан Чунмин не собирался расчищать холмы и засаживать их фруктовыми деревьями, которые он хотел вырастить. Скорее, это было разумное распределение, основанное на уже существующих местных материалах. На холмах уже росли некоторые культуры, поэтому не стоит вырубать их все подчистую.

Он вспомнил, что в горах растут дикие каштаны, горный виноград, кислые финики, ягоды годжи, жимолость и тому подобное. На самом деле, если за ними хорошо ухаживать, они все приносут прибыль.

Да Мао был очень счастлив. Приняв задание, данное ему Мин ге-эром, он собрал группу детей примерно того же возраста и последовал за мужчинами в горы. Взрослые в деревне не переживали за их безопасность, так как дети и так обычно собирали дикие фрукты на окраине горы.

Эти несколько дней Ли Фэн и Да Мао были очень продуктивны. Согласно плану Тан Чунмина они расчистили землю у подножия холма и построили два курятника, а также огородили два больших земельных участка. Он планировал переместить туда цыплят, выращенных во дворе. Сейчас у подножия холма строился дом для проживания фермеров.

Ли Фэн хотел бы и дальше использовать Ю Му и остальных. Сейчас они расчистили только небольшую территорию у подножия горы, но они также знали, что казармы ждать не будут, поэтому им пришлось отправить подуставших военных.

Перед отъездом Ю Му воспользовался случаем, чтобы рассказать Тан Чунмину о своем начальнике.

Глядя, как они уезжают, Тан Чунмин рассмеялся:

- В этот раз им пришлось очень тяжело. Они приехали сюда на праздник, но в итоге  работали на нас.

В качестве награды Тан Чунмин наконец-то приготовил вкусную еду и только теперь  солдаты поняли, почему Ю Му всегда хотел есть блюда, приготовленные братом Мином. Неудивительно, что босс запретил ему готовить. Он боялся, что если они попробуют его стряпню, то больше не захотят есть чужую. Босс становился все более и более хитрым.

- Жаль, что это все еще слишком далеко. Если бы казармы располагались ближе, возможно, мы могли бы привлечь большее количество людей и разобрались бы со всем холмом, - Ли Фэн был недоволен.

Тан Чунмин закатил на него глаза:

- Радуйся тому, что есть. Торопиться некуда. Даже если сейчас привести его в порядок, он все равно пустует и зарастет травой. Планирование должно осуществляться шаг за шагом. Нельзя так быстро использовать всю гору, - сказал он. - Ты нашел кого-нибудь, кто присмотрит за цыплятами? Тех, что во дворе, уже можно вывозить.

Потом он планировал поймать еще цыплят и вырастить их во дворе, питая родниковой водой из пространственного источника. Когда цыплята привыкнут и окрепнут, их тоже можно будет выпустить к подножию горы. А на участке, где содержатся куры, будут выращиваться семена трав, политые разбавленной водой источника. Выращенные таким образом цыплята будут пользоваться большой популярностью.

- Я думал о двух кандидатурах. Что думаешь, брат Мин? - Ли Фэн поддерживал Мин ге-эра на обратном пути. - Один из них - сын дяди Чжао Лю, а другой - дядя Те. Они оба честные люди, нам не придется беспокоиться о воровстве и мошенничестве. Они просто сделают все возможное, чтобы правильно вырастить цыплят.

Тан Чунмин знал, что сын дяди Чжао Лю был честным человеком. Как и его ге-эр, он был очень молчалив и незаметен. Но всякий раз, когда они хотели что-то сказать или сделать, они делали это так, что никто не мог их упрекнуть. Им можно доверить все, что угодно. И не говоря уже о них, характер дяди Чжао Лю также заслуживает доверия.

Что касается дяди Те, Тан Чунмин не часто имел с ним дело. Но Ли Фэн рассказал ему о некоторых событиях прошлого. Отец и мать Ли Фэна хорошо общались с семьей дяди Те при жизни. До того, как Ли Фэна отправили на север, его родной дядя плохо с ним обращался, и дядя Те обычно звал его к себе на ужин. Дядя Те умел хорошо плести корзины, его изделия покупали многие жители деревни. Но в раннем детстве он сломал ногу и с тех пор был калекой. И хотя его ремесло могло прокормить его, его супругу пришлось занимать деньги на лечение болезни. И с тех пор он был на мели.

Ли Фэн всегда помнил людей, которые были добры к нему, поэтому он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы позаботиться о дяде Те. Конечно, это было бы возможно только в том случае, если брат Мин также даст свое согласие. Ли Фэн не хотел принимать решение в одностороннем порядке.

Но после того, как Ли Фэн упомянул об этом, Тан Чунмин вспомнил того мужчину средних лет. Он даже по-доброму улыбнулся ему, когда встретил его на поле в тот день. Очевидно, что он сделал это из-за Ли Фэна, но он не пытался сблизиться с ним из-за рассады, как другие, он просто хотел найти у него работу.

Теперь все в деревне знали, что на этой стороне холма будет работа. Многие подходили к нему, желая купить рассаду овощей. Тан Чунмин не возмущался тем, что они пытались подобраться к нему поближе, кроме того, ему действительно нужны были люди. Он не возражал против того, чтобы использовать тех, кто готов усердно  работать.

- Можешь решить это сам, у меня нет проблем с этим. Ты можешь пойти и поговорить с ними позже. Когда дом будет достроен, мы посмотрим, кто пойдет и будет охранять его первым.

Для начала планировалось использовать один курятник, а когда цыплята подрастут, можно будет перейти и в другой.

- Хорошо, тогда я сначала поговорю с дядей Чжао Лю. Мы только начинаем выращивать цыплят, поэтому наблюдать за ними будет немного хлопотно. К тому же им придется следить за холмами, чтобы дикие животные не спустились за цыплятами. Мы только что расчистили гору, но нельзя гарантировать, что там совсем никого не осталось.

- Хорошо, - Тан Чунмин был рад, что кто-то позаботится об этом за него.

После того как дом для птичников был построен, Тан Чунмин отправился посмотреть на него. Сын дяди Чжао Лю прибирался в доме. Увидев его приближение, он и его ге-эр сразу же вышли. Они не знали, что сказать, но в их глазах светилась благодарность. Весь курятник был в их руках, там также было где жить, и они смогут получать пятьсот монет в месяц. Даже в городе они не могли бы найти такую работу.

Дядя Чжао Лю также привел с собой маленького внука. Сяо Чжу по характеру был похож на своих отца и мать - очень замкнутый и тихий маленький человек.

- Тетя Мин, дядя Фэн, - вежливо поздоровался малыш. Он посмотрел за спину Тан Чунмина и в его глазах появилось разочарованное выражение.

- Хочешь поиграть с А-Линем? Попроси дедушку отвести тебя ко мне домой. Дядя Чжао Лю, если ребенок хочет пойти поиграть, отправьте его туда.

Ребенку явно нравилось ходить к нему домой, чтобы поиграть с А-Линем и другими, но он не часто их видел. Тан Чунмин в глубине души знал, что это потому, что взрослые не позволяли ему беспокоить его.

Дядя Чжао Лю улыбнулся:

- Этот ребенок знает, что теперь ему нужно сопровождать меня, так что я отведу его туда, когда у меня будет время. Брат Мин, спасибо тебе и мальчику Фэну за то, что дали им работу, иначе они вдвоем не смогли бы сделать ничего толкового, и я бы беспокоился о том, как они будут жить в будущем.

У него было двое детей, младший ге-эр, который скончался, был мягким и не мог придумать, чем заняться, и сын, который умел только работать, и иногда дядя Чжао Лю задумывался, не слишком ли он подавлял своих детей, раз воспитал с таким характером, но дети были уже слишком взрослыми, чтобы меняться.

- К чему это, дядя Чжао Лю? Несмотря ни на что, А-Линь должен называть тебя шестым дедушкой, - Тан Чунмин беспечно махнул рукой. Ему было без разницы, кто будет на него работать, конечно, при условии, что это кто-то близкий и надежный.

Дядя Чжао Лю знал, что слова брата Мина были данью вежливости. Говоря прямо, никто в семье Чжао не воспринимал А-Линя как члена семьи Чжао. Даже Мин ге-эр не считал А-Линя членом семьи Чжао. Дядя Чжао Лю прекрасно знал, что Мин ге-эр способен позаботиться о себе сам, и мог только сказать своему сыну и его жене, чтобы они хорошо работали для него, отплатив за доброту.

- Брат Мин, шестой дядя хочет обсудить с тобой одно важное дело, - выражение лица дяди Чжао Лю стало несколько настороженным, и он не стал избегать Ли Фэна.

Тан Чунмин и Ли Фэн посмотрели друг на друга, не зная, что он собирается сказать с такой торжественностью:

- Скажите мне, дядя, что случилось?

- Это насчет младшего ге-эра семьи Хуан. Он все еще в доме старосты. Я тут подумал... - сказал он, взглянув на своего внука. Затем стиснул зубы и договорил. - Я тут подумал забрать его домой и воспитывать как танфулана* для Сяо Чжу.

(ПП: ребенок-невеста, то есть его с детства растят в жены определенному человеку)

Танфулан? Тан Чунмин был ошеломлен. Сначала, когда он услышал о маленьком ге-эре семьи Хуан, Тан Чунмин подумал, что дядя Чжао Лю думает усыновить его. Он знал, что старик любит детей, но он понятия не имел, что ребенок станет танфуланом.

Он подумал о том, как близок А-Линь был к тому, чтобы стать танфуланом, когда он впервые попал в этот мир.

Более того, Сяо Чжу еще так молод, а его дед собирается найти ему супруга. То, как Тан Чунмин смотрел на Сяо Чжу, было не только немного странно, но и слишком странно. Но его можно было простить за то, что он, как человек с современным образованием, не смог принять все сразу.

Ли Фэн сжал плечо брата Мина и сказал дяде Чжао Лю:

- Шестой дядя беспокоится, что семья Хуан будет искать вас после того, как вы усыновите его напрямую? Поэтому вы хотите усыновить его в качестве танфулана?

Если он усыновит его как танфулана, то малыш больше не будет членом семьи Хуан. Даже если в будущем семья Хуан придет устраивать неприятности, у них не будет для этого причин. Фактически, независимо от того, будет ли он усыновлен или станет танфуланом, дяде Чжао Лю не нужно было беспокоиться о возвращении семьи Хуан. В ночь перед отъездом Ю Му Ли Фэн поручил ему проследить за тем, чтобы трем членам семьи Хуан до конца жизни не разрешалось появляться в округе Аньпин.

- Именно об этом я и подумал, - дядя Чжао Лю был немного косноязычен. Он чувствовал, что немного усложняет жизнь брату Мину. В конце концов, биологический отец этого ребенка хотел напасть на него. Подумав об этом, он отказался от жалости в своем сердце. – Ну или пусть Шэнь Фулан найдет кого-нибудь другого?

- Шестой дядя, - ответил Тан Чунмин, улыбаясь и качая головой. - О чем подумал шестой дядя? Я просто думал о танфулане. Мой А-Линь почти попал в такую же ситуацию. Но для маленького ребенка такая хорошая семья, как ваша, это неплохое место. Я боюсь, что если бы его отправили к кому-то за пределы деревни, где никто не будет знать, что происходит, Шэнь Фулан и другие люди будут переживать. Но мы все знаем характер дяди Чжао Лю.

Ребенок - это просто ребенок. Как мог Тан Чунмин выместить злость на ребенке Хуана Сигоу? Кроме того, он знал, какой была семья дяди Чжао Лю. В такой семье никогда бы не стали воспитывать ребенка неправильно.

Что касается танфулана и так далее, Тан Чунмин мог только игнорировать это. Это не современное общество, здесь раннее обручение детей совершенно нормально. Было бы странно, если бы он опрометчиво воспротивился этому.

Ли Фэн бросил взгляд на дядю Чжао Лю. Только тогда шестой дядя вспомнил, что есть некоторые вещи, которые брат Мин не знал досконально. Но когда он увидел, что Ли Фэн не реагирует, он легко улыбнулся и сказал с расслабленной улыбкой.

- Тогда я позже схожу к старосте Ли и Шэнь Фулану, чтобы обсудить это. Посмотрим, есть ли другие люди, которые хотят его вырастить.

Шестой дядя пошел с сыном, чтобы помочь. В это время он хотел сделать как можно больше для Мин ге-эра. Ли Фэн сопровождал Тан Чунмина, пока тот медленно шел. Площадь участка земли составляла около семи или восьми акров. Снаружи был установлен забор. Внутри высокие деревья до поры до времени оставались нетронутыми.

Все пустые участки были засеяны, и поскольку семена были политы родниковой водой, они уже проросли и, на первый взгляд, были похожи на зеленый ковер. Это выглядело успокаивающе.

- Эта территория отведена им для выращивания овощей. Они могут сами есть овощи, а излишки использовать для кормления кур. Вон та земля, как ты сказал, отведена под рытье пруда. Когда придет время, мы сможем выращивать рыбу, корнеплоды и уток.

Свободная земля находилась между двумя курятниками. Так будет легче управлять двумя семьями. Несмотря на то, что все еще находится в зачаточном состоянии, Ли Фэн чувствовал, что то, о чем говорит брат Мин, вполне реально. И выгода будет даже больше, чем от фермерства.

- Хорошо, когда придет время, посадим ряд ив у пруда. Скоро в это самое время мы сможем взять А-Линя, сесть под ивами и вместе ловить рыбу, - Тан Чунмин также указал в том направлении и задумался.

В глазах Ли Фэна появилась теплая и довольная улыбка. Поскольку он был частью воображения брата Мина, это значило, что брат Мин действительно считал его членом семьи.

- Хорошо, тогда я скажу людям посадить ивы. Ты устал ходить, пойдем обратно.

- Ладно, - Тан Чунмин беспомощно спросил себя, когда же закончится эта ситуация, похожая на пытку.

На обратном пути Ли Фэн упомянул одну вещь:

- Брат Мин, я вижу, что день твоих родов приближается. Ты знаешь мои отношения с доктором Хэ. Я думаю, мы должны как-нибудь привезти его сюда, чтобы он мог позаботиться о тебе, - сказав это, он посмотрел на живот Мин ге-эра.

Он никогда раньше не сталкивался с подобными вещами и по мере приближения дня родов все больше и больше нервничал. Иногда он вставал посреди ночи и перелезал через стену, чтобы проверить, как там брат Мин. Он боялся, что ночью за ним некому будет присмотреть.

Нервозность Ли Фэна была заметна даже Тан Чунмину. Видя, что другие нервничают, он немного расслабился. Разве это не просто вопрос прохождения одного уровня препятствий? Если он его пройдет, то все закончится. Так что ничего страшного.

Он также знал, что старый мастер Хэ - тот самый старик, который спас Ли Фэна, когда его отправили служить в армию. Позже, в армии, он хорошо заботился о нем и передал ему набор семейных техник боевых искусств. Можно сказать, что выживание Ли Фэна и его успех на поле боя на севере были заслугой этого старика. Естественно, Тан Чунмин был благодарен. Однако он обеспокоенно сказал:

- Есть ли еще кто-нибудь в семье доктора Хэ? Его семья ничего не скажет, если мы привезем его сюда таким образом?

- Я не совсем ясно выразился в прошлый раз. Во времена правления покойного императора он был сослан дворцом на север. В то время у него был только ге-эр, который вышел замуж. Но вместо того, чтобы помочь ему, семья мужа подставила его. Позже, когда он был на севере, он получил известие о том, что его ге-эр умер от болезни через год после того, как его осудили. Когда новый император пришел к власти, он захотел отомстить за смерть ге-эра, поэтому попросил кого-нибудь оправдать его и снять с него вину. Он также обвинил семью своего зятя. В итоге та семья плохо кончила, но в конце концов он остался один. Я с самого начала хотел назначить ему пенсию, но он не согласился.

Ли Фэн говорил немного неловко. Он пытался найти возможность сказать своему ге-эру, что изначально он хотел вернуться в Пиншань только для того, чтобы навестить могилы родителей и вернуть то, что забрала семья его дяди. Затем он планировал отправиться жить к старому Хэ в Динчжоу. Но тогда он не мог предугадать заранее, что найдет здесь свое собственное сердце.

Тан Чунмин бросил на него косой взгляд. Как он мог не угадать, о чем он думал?

- Хорошо. Иди и привези его. Одному старику достаточно тяжело. И хорошо, что он будет здесь, нам не нужно будет вызывать врача по каждому поводу и выслушивать лекции Ху Ланчжуна. Может быть, эти два старика даже подружатся и поспорят друг с другом, сравнивая свои медицинские навыки.

- Отлично! - поспешно согласился Ли Фэн.

Через поля, полные весны Глава 48. Начало

Погода постепенно становилась жарче, и постоянная сонливость Тан Чунмина значительно улучшилась. Ли Фэн сказал, что поедет сейчас, опасаясь, что чем дольше он тянет, тем ближе роды Тан Чунмина. Так как он беспокоился, что брат Мин останется дома наедине с таким маленьким ребенком, как А-Линь, перед отъездом он попросил Чжан Сю составить Тан Чунмину компанию ночью, пока его не будет, а внешние дела были оставлены старосте Ли и Ли Дашаню.

Чжан Сю, естественно, не возражал. Когда Ли Фэн ушел, ему было не по себе от того, что Тан Чунмин остался один. Хотя Тан Чунмин также растил А-Линя в одиночку, все же присутствие Ли Фэна внушало уверенность. Чжан Сю и Ли Дашань знали, насколько бдительным был Ли Фэн с тех пор, как в последний раз он поймал вора. Он мог броситься туда при малейшем движении ветра и шорохе травы.

Для курятника собрали более 300 цыплят, и Тан Чунмин только что вернулся в дом после того, как всех накормил и напоил.

Сначала дома еще оставалось две курицы, и А-Линь каждый день собирал яйца. Но когда всех кур перевели в курятник, А-Линь заплакал. В это время Тан Чунмин вспомнил, что он обещал А-Линю оставить цыплят под его надзором, чтобы он собирал яйца и продавал их за деньги. Тан Чунмин подумал, неудивительно, что в его прошлой жизни его друзья и коллеги, у которых были дети, говорили: не давайте случайных обещаний своим детям, иначе наживете себе головную боль. И по этой причине Тан Чунмину пришлось забрать из курятника несколько кур, чтобы они несли яйца и радовали А-Линя. Быть родителем нелегко. Вы не можете сосредоточиться только на том, чтобы зарабатывать. Деньги от продажи яиц также шли в копилку А-Линя.

Когда Чжан Сю узнал об этом, он посмеялся над Тан Чунмином за то, что он слишком балует своего ребенка. Хорошо, что А-Линь такой послушный. Если бы это случилось в его семье, Чжан Сю даже не стал бы дожидаться Дашаня, а отвесил бы своим мальчишкам по затрещине.

Тан Чунмин мог только объяснить ему, что это была его собственная вина. Он действительно забыл о своем обещании А-Линю.

Сяо Хуа лежал под увитой виноградом беседкой, а Сяо Хэй и Сяо Дай оставались снаружи, но тоже лежали на спине с высунутыми языками. Трое детей занимались каллиграфией в отдельной комнате, отведенной для них Тан Чунмином.

Чжан Сю принес свою вышивку и работал, одновременно разговаривал и при этом смотрел, как Тан Чунмин занимается рукоделием. Увы, Тан Чунмин мог только взять ножницы и разрезать ткань. Хорошо то, что через некоторое время его навыки, доставшиеся в наследство от предыдущего владельца тела, постепенно восстанавливались. В душе он утешал себя тем, что в его предыдущей жизни большинство известных дизайнеров и портных были мужчинами, так что шитье одежды не имеет большого значения, это не значит, что он стал женщиной. Но он никогда бы не прикоснулся к вышивке и тому подобным вещам.

Раньше он шил одежду для А-Линя, а также сшил две маленькие вещи, но теперь он готовил одежду для взрослого человека, собираясь удивить Ли Фэна, когда он вернется. Тань Чунмин размышлял про себя, что он действительно идет по пути добродетели.

- Кстати, ты, наверное, не знаешь, что произошло в тот день? Позже я услышал это от других ге-эров, - вдруг вспомнил Чжан Сю, - То, что в тот день сделал молодой ге-эр из семьи Ли Конггена на поле для сушки зерна, было действительно унизительным. Настоящий позор.

- А? Что еще сделал этот ге-эр? Разве ему не достаточно было поучать старших в тот день?

- Если бы только это. Они действительно выставили свои настоящие лица напоказ, - с презрением сказал Чжан Сю, - Они подошли к столу военных и сказали, что являются родственниками Ли Фэна. Они специально пошли туда, когда Ли Фэна рядом не было, и пытались блефовать. А их ге-эр вел себя так, что даже мне, женатому человеку, стыдно говорить.

Тан Чунмин был ошеломлен:

- Зачем он это делает? Неужели он хочет выйти замуж за одного из них?

Чжан Сю закатил глаза:

- Он действительно не дурак. Он знает, что Ю Му и остальные - все из Динчжоу и занимают официальные должности. Если бы он смог выйти замуж за одного из них, то уехал бы в город и пользовался бы всеми их благословениями. Но они не должны принимать других людей за дураков. Военные прекрасно видели, как все игнорировали их семью и даже не здоровались с ними.

Тан Чунмин не мог удержаться от смеха. Даже после нескольких дней пребывания здесь никто из солдат не упомянул об этом ни ему, ни Ли Фэну. Но Чжан Сю тоже был прав. Он подозревал, что те несколько солдат, которые приехали на их помолвку, прекрасно знали, как Ли Фэн относится к этим родственникам. Не говоря уже о других, он был уверен, что большой парень Ю Му рассказал им обо всем до приезда.

Пока они смеялись, кто-то постучал в дверь внутреннего двора. Чжан Сю отложил свою работу и вышел, чтобы открыть дверь. Тан Чунмину было все равно, но даже спустя некоторое время Чжан Сю не вернулся, вместо этого раздался его громкий голос.

- ... Что ты здесь делаешь? Тебе здесь не рады, и у брата Мина нет времени развлекать тебя...

- ... Ты не брат Мин, и это не твой дом, почему я должен слушать тебя? Несмотря ни на что, мои отношения с братом Мином ближе, у тебя...

Этот второй голос показался Тан Чунмину знакомым. Не тот ли это младший ге-эр Ли Конггена, который в тот день на поле для сушки зерна поучал его и наставлял быть добродетельным? Что он здесь делает? Тан Чунмин недовольно нахмурился и вышел, держась за поясницу.

У входа во двор толкались два человека, один из которых хотел войти, а другой не хотел его пускать. Острые глаза младшего ге-эра увидели выходящего Тан Чунмина и он тут же громко позвал его:

- Брат Мин. Я знал, что кузена Фэна нет дома, и пришел поговорить с тобой. Почему он мешает мне войти? Ли Фэн - мой старший двоюродный брат.

Подразумевалось, что его семья была гораздо ближе к Тан Чунмину, чем семья Ли Дашаня.

Тан Чунмин и Чжан Сю действительно недооценили толщину кожи этого ге-эра. Тан Чунмину изначально было лень возиться с этим подростком, иначе он мог выглядеть как мелочный взрослый, который придирается к младшим. Но теперь он понял, что в глазах других людей его равнодушие выглядело уступчивостью. Или они все думают, что он такой слабый, что можно над ним издеваться? Дашь им цунь, а они попросят чи? Или этот молодой ге-эр думал, что то, что он сказал в тот день на поле, сработало на него?

- Брат А-Сю, впусти его, - раньше его это не волновало, но неужели он, взрослый мужчина, не сможет справиться даже с таким ребенком?

- Хмф, видишь. Даже брат Мин сказал мне зайти. Чжан Сю, ты действительно думаешь, что это место - твой дом? – молодой ге-эр одарил Чжан Сю самодовольным взглядом, а затем обошел его и направился во внутренний двор. Его лицо сразу же изменилось на более послушную улыбку, - Брат Мин, позволь мне составить тебе компанию. Если тебе будет с кем поговорить, время пройдет быстрее. Кроме того, я могу помочь тебе с чем-нибудь. Тебе, наверное, нелегко сейчас, когда ты беременный.

Чжан Сю знал, что у Тан Чунмина не сложилось хорошего впечатления об этом молодом ге-эре, и не принял его слова близко к сердцу. Но он быстро подошел поближе к Тан Чунмину, беспокоясь, что этот ге-эр позволит себе лишнего. Перед отъездом Ли Фэн поручил ему брата Мина, поэтому он настороженно следил за молодым ге-эром. Он не смел недооценивать этих маленьких хитрецов.

Тан Чунмин подумал про себя, что эта благовоспитанная улыбка была явно слишком фальшивой по сравнению с улыбкой А-Линя. Все его мысли были написаны на его лице. Глядя на лицо этого молодого ге-эра, на котором одновременно были и презрение и желание угодить, он боялся, что его глаза сломаются, если он будет смотреть на него слишком долго.

Просто Тан Чунмин ждал, когда этот ге-эр это скажет. Даже если бы он этого не сказал, Тан Чунмин нашел бы способ заставить его предложить помощь.

Приподняв бровь, он улыбнулся:

- Я рад, что ты об этом подумал. Я чувствую себя очень неловко, когда А-Фэн отсутствует. Раньше всю работу делал А-Фэн, и я беспокоюсь, что не смогу закончить это с братом А Сю. Сегодня пришло время чистить загоны для овец, не так ли? В такую жаркую погоду они так плохо пахнут, их необходимо чистить каждый день. Конюшни и загоны для кур тоже нужно почистить. Да, эти участки земли не мешало бы прополоть.

Чжан Сю был бы глупцом, если бы не понял, что сейчас делает Тан Чунмин. Ох, брат Мин такой негодник. Но это была хорошая идея. Этот молодой ге-эр даже у себя дома не желает работать. Он не знал, что его добрый брат уже распространил по всей деревне сплетни, что он ведет себя, словно городской парень.

Поэтому Чжан Сю ответил:

- Да. Я собирался поработать во дворе вон там. Ты как раз вовремя, мне нужна помощь.

Лицо молодого ге-эра внезапно стало таким, будто он съел муху. Он любезно пришел с добрыми намерениями, чтобы просто поговорить, а его просят сделать всю эту грязную работу? Людям в деревне действительно пора посмотреть, как этот бесстыжий ге-эр, соблазнивший его кузена, относится к его родственникам. Это только внешне он  был хорошим человеком.

Видя, что молодой ге-эр стоит и не двигается, Тан Чунмин проигнорировал его, взял свои инструменты и последовал за Чжан Сю в новый двор. Чжан Сю хотел остановить его. Как он мог позволить брату Мину выполнять такую работу с большим животом? Но когда Тан Чунмин подмигнул ему, Чжан Сю сразу же понял, что если бы Тан Чунмин совсем ничего не делал, не было бы повода просить кого-то о помощи. Но теперь, когда даже Тан Чунмин идет работать, как ты смеешь сидеть в чужом доме и ждать, пока кто-то тебя обслужит?

- Просто притворись. Не делай этого на самом деле, - Чжан Сю понизил голос, чтобы дать совет Тан Чунмину.

- Ты думаешь, он действительно сможет остаться надолго? - Тан Чунмин фыркнул.

Этот молодой ге-эр пришел в длинной юбке, будто его действительно ждут в гости, будут обслуживать и развлекать разговорами. Тан Чунмин привык к тому, что он и А-Сю носили прямые брюки. Редко можно было увидеть кого-то в юбке, поэтому смотреть на молодого ге-эра было неловко.

Только когда они вдвоем вошли в новый двор, они увидели, что молодой ге-эр неуклюже следует за ними с выражением отвращения на лице. Но при этом он не мог скрыть жадность в своих глазах. Все в деревне знали, что овощи в этом дворе стоят больших денег. На вырученные от их продажи деньги можно было купить много новой одежды и украшений.

Молодой ге-эр поправил на голове серебряную заколку и вошел в новый двор, аккуратно переставляя ноги. Поскольку утром огород поливали, на тропинке было немного грязи, и он случайно испачкал свои ботинки. Ге-эр с отвращением посмотрел на грязь, но, видя как эти двое все дальше и дальше уходят вперед, он не смог остановиться. Как еще он мог бы стать ближе к Тан Чунмину и улучшить отношения с кузеном Фэном?

Когда они дошли до загона для овец, Чжан Сю вылил воду на вымощенный камнем пол. Вода унесла грязь вниз по склону в яму для навоза, вырытую на другой стороне. Яму закрывала крышка, а вокруг нее были посажены цветы и растения. Запах в загоне был вполне терпимым, однако вода для очистки вынесла грязь наружу и несколько капель попало на новое платье ге-эра.

Он закричал:

- Мое новое платье!

Чжан Сю отложил большую метлу, подошел к нему и бесцеремонно спросил:

- В чем дело? Разве не все в сельской местности так работают? Если ты хочешь работать, поторопись. Разве ты не видишь, что брат Мин тоже работает?

- Ты... не подходи ближе... - молодой ге-эр с отвращением шагнул назад, случайно наступив на оставшийся бараний горох, что заставило его снова закричать. Он повернулся и убежал так быстро, как только мог.

Чжан Сю согнулся от смеха, опираясь рукой на метлу:

- Я не думал, что выдержу это. Семья Ли Конггена на самом деле планировала выдать замуж этого ге-эра в город, чтобы тот наслаждался бездельем?

Неудивительно, что их отношения ухудшились с тех пор, как этот ге-эр вернулся из города. Кто может выдержать такого человека? Ха, посмотрим, осмелится ли он прийти в следующий раз. Это действительно раздражало. Этот молодой ге-эр уже считал себя супругом городского чиновника и презирал всех остальных.

- Хорошо, давай скорее закончим и вернемся. Ему еще повезло, что он всего лишь наступил на навоз, - Тан Чунмин собирался сделать это, но Чжан Сю не позволил ему, даже если это было напоказ.

На самом деле, загон для овец был давно вычищен. Поскольку мать Сяо Чжу знал, что Ли Фэн уезжает, он пришел рано утром, чтобы помочь с работой, и позаботился обо всем должным образом, прежде чем сказать Тан Чунмину, что идет в курятник на заднем дворе.

Поэтому Чжан Сю снова ополоснул пол, пока весь запах не исчез, и только после этого он помог Тан Чунмину уйти. Он протянул рукав и понюхал себя:

- Ничем не пахнет. Больше похоже на аромат цветов. Ты можешь вернуться в дом, я приду после того, как закрою дверь во двор и вымою руки.

В течение следующих нескольких дней младший ге-эр из семьи Ли Конггена действительно больше не появлялся. Он боялся, что если он придет, его снова попросят работать. Он не хотел работать даже в своем собственном доме, поэтому он не мог пойти в другой дом, чтобы заниматься грязной, вонючей работой.

Шэнь Фулан также узнал об этом, но не от Тан Чунмина. У Тан Чунмина не было мысли жаловаться на ге-эра за его спиной, просто Чжан Сю подумал, что ему следует рассказать об этом Шэнь Фулану на случай, если семья Ли Конггена снова что-то учудит. Тогда патриарх семьи сможет их подавить. Ли Фэна сейчас нет дома, поэтому семья в любом случае должна заботиться о Тан Чунмине.

В поледнее время Шэнь Фулан не мог часто ходить к Тан Чунмину, но после того как маленький ге-эр семьи Хуан поселился в семье дяди Чжао Лю, у Шэнь Фулана появилось свободное время, чтобы выйти и прогуляться без необходимости беспокоиться о ребенке.

Дядя Чжао Лю хотел возместить Шэнь Фулану деньги за лекарства, которое он получил от доктора. По его мнению, поскольку он решил воспитывать ребенка, деньги на лекарство должна заплатить его собственная семья. Шэнь Фулан отказался. Когда он впервые заплатил за лекарство, у него не было намерения просить кого-то вернуть их. Тот факт, что семья дяди Чжао Лю забрала ребенка, решило для него большую проблему.

- Старейшина семьи Ли пошел в дом семьи Конггена и предупредил их, что им больше не разрешается подходить к Тан Чунмину, - когда Шэнь Фулан узнал о случившемся, он был совсем не вежлив. Ему не нужно было проявлять милосердие к этой семье. Он сразу нашел старейшину, чтобы тот пошел в их дом и прочитал им нотацию, - За кого они себя держат? Они хотят, чтобы ты прислуживал им? Неужели этот молодой ге-эр думает, что никто не знает о его мыслях? Он относится к другим как к слепым идиотам.

Шэнь Фулан также узнал об инциденте на поле для сушки зерна и действительно потерял дар речи от наглости семьи Ли Конггена. Зачем они вообще это сделали? Их вражда с Ли Фэном - это узел, который невозможно развязать, но они все еще думают, что им будут кланяться, если они расскажут о родстве с Ли Фэном? Какая непробиваемая толстокожесть!

- Я в порядке, правда, это всего лишь маленький ребенок. Не стоит из-за этого так злиться, - посоветовал Тан Чунмин и он действительно так думал. Если бы в тот день что-то случилось, он бы сразу дал отпор. Ну и его подход в любом случае сработал, не так ли? Даже если молодой ге-эр выйдет на улицу и распространит эту информацию, боюсь, что его никто не поддержит, ведь не было ничего плохого в том, чтобы помочь будущему супругу своего кузена с небольшой работой.

- Если бы ты не был беременен, кто бы беспокоился? - Шэнь Фулан сварливо посмотрел на Тан Чунмина. Тот мог только потрогать свой нос. - Будь это в любое другое время, я бы не поверил, что этот молодой ге-эр смог бы одержать над тобой верх.

В прошлом это было бы возможно, но в настоящее время Мин ге-эр не из тех людей, который станет молча терпеть издевательства. Конечно, такой Мин ге-эр был гораздо лучше.

В любом случае Чжан Сю и Шэнь Фулан с нетерпением ждали возвращения Ли Фэна. Семья действительно не может обойтись без мужчины. Посмотрите на Тан Чунмина, Ли Фэн только что ушел, и кто-то пытается воспользоваться им. Если бы Ли Фэн был здесь, разве этот молодой ге-эр осмелился бы подойти к его двери?

Поэтому, когда они увидели, что в деревню въезжает карета, Шэнь Фулан и все остальные вздохнули с облегчением. Тан Чунмин не удержался и тоже побежал к двери. Когда Ли Фэн ушел, он почувствовал, что ему кого-то не хватает и все его не устраивало. Мог ли он обвинять Ли Фэна за то, что тот так хорошо служил ему раньше? Если бы это было так, ему пришлось бы сначала отругать самого себя.

Никто не помогал ему заботиться об А-Лине, некому было принести воду, никто не накладывал ему в чашку его любимое блюдо и не смотрел, как он его ест. Некому было постоянно шептать ему на ухо о безопасности в ночное время...

Все было не так.

Не говоря уже о Тан Чунмине, даже А-Линь спрашивал несколько раз в день, когда вернется дядя Фэн? Он научился считать и подсчитал, сколько дней его не будет дома.

- Мама, должен ли я с этого момента называть дядю Фэна отцом?

- А что, А-Линь не хочет? - Тан Чунмин удивленно посмотрел на своего сына. На маленьком личике А-Линя  было растерянное выражение. Может быть, он что-то услышал от других?

- Мама, дядя Фэн лучше, чем папа, - А-Линь действительно разрывался. Если дядя Фэн станет его папой, он не причинит ему вреда? Может, он перестанет любить его и не будет играть с ним, не будет высоко подбрасывать и, возможно, не позволит держать жеребенка.

Тан Чунмин не мог удержаться от смеха, когда услышал это, но в то же время он тайно вздохнул. Все дело в том, что Чжао Даху оставил плохое впечатление о себе, и отец в сознании А-Линя был именно таким. Напротив, впечатление от дяди Фэна было слишком хорошим, и только, чтобы дядя Фэн не испортился, он не хотел называть его отцом.

Он не смог удержаться, обнял А-Линя и сказал:

- Тогда продолжай называть его дядей Фэном, и если однажды А-Линь захочет назвать его папой, это будет прекрасно.

- Хорошо, - А-Линь радостно захлопал в ладоши.

Так что в этот момент А-Линь тоже не мог дождаться, чтобы выбежать. За ним последовали Да Мао и Эр Мао, они тоже скучали по дяде Фэну. Хотя дядя Фэн был очень строг с ними, когда был рядом, но сейчас до них никому не было дела и они чувствовали зуд во всем теле.

В деревню въехала повозка, запряженная лошадью. На спине лошади сидел мужчина. Это был Ли Фэн, который отсутствовал почти восемь или девять дней. Он был весь покрыт пылью, но его темные галза сияли. С первого взгляда он увидел человека, стоящего у входа во двор и выглядывающего наружу.

В повозке сидел пожилой мужчина, он высунулся в окно, поглаживая бороду, и с любопытством разглядывал деревню перед собой. Он о чем-то спрашивал Ли Фэна, сидевшего на лошади, Ли Фэн неторопливо вытянул палец и что-то сказал в ответ.

Окриком остановив лошадь перед воротами, Ли Фэн строго посмотрел на Тан Чунмина, который стоял у двери, чтобы убедиться, что он не похудел за дни разлуки. Только убедившись, что Тан Чунмин не потерял в весе и не выглядит плохо, Ли Фэн успокоился, поздоровался с остальными и повернулся, чтобы помочь старику выйти из кареты.

- Это доктор Хэ, не так ли? Моя фамилия Шэнь, мой муж - деревенский староста, а также старейшина брат Фэна. Когда А-Фэн вернулся, он рассказывал нам, что выжил благодаря заботе господина Хэ. Вы для него великий благодетель, - Шэнь Фулан был очень благодарен старику.

Хэ Лао на вид было 60 или 70 лет, но на его румяном лице не было следов усталости от путешествия. Поблескивая глазами, он погладил бороду и с улыбкой сказал:

- Вы очень добры, Шэнь Фулан. Сначала я просто протягивал руку помощи и не ожидал, что мы установим такую связь. Я буду рассчитывать на вас в будущем.

Он обернулся к Ли Фэну и сказал:

- Ты, парень. Почему бы тебе не привести своего будущего супруга, чтобы показать мне? Не представляю, какой ге-эр смог завладеть твоим сердцем.

Уголки губ Ли Фэна слегка приподнялись. Пока Шэнь Фулан разговаривал с Хэ Лао, он подошел к Тан Чунмину. К тому времени, когда старик закончил говорить, он уже держал руку Тан Чунмина, так что ему не пришлось ничего говорить. Хэ Лао уже понял, кто его ге-эр, и в его глазах промелькнуло удивление.

Хотя Ли Фэн уже говорил ему об этом раньше, он все еще не мог понять, какой ге-эр может удержать сердце этого мальчика, пока не увидел его. И это был ге-эр, беременный чужим ребенком и соблюдающий траур! И теперь этот ге-эр подошел к нему и встретил его взгляд открыто и с достоинством, без всякого намека на неловкость. А Ли Фэн подхватил на руки маленького ге-эра. Видя, как его лицо смягчилось, ошибиться было невозможно.

- Хэ Лао, я Тан Чунмин. Это было трудное путешествие, скорее идите в дом и отдохните.

- Хорошо, хорошо, - Хэ Лао улыбнулся, его первое впечатление от ге-эра было хорошим.

Конечно, на самом деле он не был старейшиной Ли Фэна, поэтому не мог указывать ему, что делать с ге-эром, но он хотел бы, чтобы у него и его ге-эра была хорошая совместная жизнь. А у этого мальчика ясные глаза и щедрое отношение. Он не такой сдержанный, как можно было бы ожидать от деревенского ге-эра. А что касается траура и вынашивания ребенка, для старика, который в своей жизни видел много взлетов и падений, это действительно не имело большого значения.

Когда Ли Фэн увидел такое выражение на лице Хэ Лао, он понял, что тот доволен братом Мином. Он улыбнулся краешком губ и сказал ластившемуся к нему А-Линю:

- Зови его дедушкой. Отныне дедушка Хэ будет жить в нашем доме.

- Добрый день, дедушка Хэ, - сладко поздоровался А-Линь, обнимая дядю Фэна за шею.

- Это маленький ге-эр А-Линь, верно? Хорошо, дедушка здесь. Это подарок от дедушки Хэ для А-Линя, - старик достал откуда-то нефритовый кулон и сунул его в руку малыша. А-Линь посмотрел на свою мать, а затем на дядю Фэна. Никто из них не возражал. Только тогда А-Линь радостно поблагодарил за подарок.

Тан Чунмин только взглянул на него. Нефритовый кулон был полупрозрачным и выглядел как хороший кусок нефрита. Но он ничего не сказал, чтобы отказаться, ведь Ли Фэн явно относился к Хэ Лао как к своему старейшине.

Поздоровавшись с Шэнь Фуланом и Чжан Сю, Хэ Лао последовал за ним в дом. Шэнь Фулан и остальные не пошли за ними, предоставив семье возможность пообщаться.

Ли Фэн устроил старика Хэ прямо в доме Тан Чунмина. У него были свои причины для этого. Хэ Лао был слишком стар, чтобы люди могли сплетничать о нем. Кроме того, он врач, который может позаботиться о брате Мине, что принесло Ли Фэну большое облегчение.

Доктор Хэ был доволен этим соглашением. Фермерский дом Мин ге-эра был намного удобнее, чем ветхий дом Ли Фэна. Даже воздух здесь был хорошим, а вода сладкой, поэтому он не хотел следовать за Ли Фэном, чтобы страдать в его холостяцком доме. К тому же здесь был ребенок, который сидел у него на коленях, принося ощущение счастья. Когда он приехал сюда, ему сразу понравилась обстановка.

Изначально в доме было три комнаты. За исключением главного зала и комнаты Тан Чунмина, где он оборудовал маленькое подобие кабинета, третья комната была отдана Хэ Лао. Когда Ли Фэн вернулся, он отправился в уезд, чтобы привезти мебель. Раньше он не мог быть уверен, что уговорит старика, поэтому ничего не готовил заранее.

Но поскольку после свадьбы дом будет слишком мал, Ли Фэн уже думал о строительстве другого дома. Он не считал зазорным жить в доме брата Мина после женитьбы. Все свое имущество он отдал брату Мину, конечно же, он будет жить там, где будет брат Мин.

Он обсудил эту идею с Тан Чунмином. Когда родится ребенок, он планировал построить новый дом на заднем дворе, где они поселятся с Тан Чунмином. Тан Чунмин тоже считал это хорошей идеей. Он не мог взять А-Линя к себе в постель под одно одеяло, когда они с Ли Фэном начнут жить вместе. Он не думал, что Ли Фэн согласится, но даже если бы и согласился... Ну, он и сам был немного взволнован, но к тому времени некоторые постельные дела будут вполне естественны.

Вскоре Хэ Лао освоился в семье. Возможно, имея больший опыт, ему было легче приспособиться и он умел наслаждаться жизнью в полной мере, не говоря уже о том, что такая простая жизнь была тем, чего он всегда хотел. Он попросил Ли Фэна принести кресло-качалку и поставить его под увитой виноградом беседкой. Покачиваясь в кресле, он болтал с Тан Чунмином.

- Я уверен, что этот мальчик рассказал тебе только хорошее. На самом деле, сначала, хотя я видел, что этот мальчик беден и жалок, я протянул ему руку помощи и спас его. Но позже, на севере, именно мне пришлось полагаться на него, чтобы выжить. Поначалу ситуация на севере была не очень хорошей, и люди постоянно умирали. Даже нам, врачам, пришлось бежать вместе с ними. Любая неосторожность, и нас настигли бы варвары. Никого не волновало, если кто-то был медленнее, не говоря уже о моем возрасте. Вот я и говорю, ты не должен верить всему, что говорит этот парень.

- Нет, он мало что мне рассказал. Он только сказал, что если бы не вы, он бы не добрался до севера и, возможно, умер бы на полпути. И если бы вы не научили его навыкам, чтобы спасти ему жизнь, он не смог бы спасти вас на поле боя. Так что это все благодаря вам. Теперь, когда у него хорошая жизнь, он, конечно, вспомнил о вас.

Тан Чунмин говорил искреннее, он действительно так считал в своем сердце. В любом случае всегда есть причина и следствие. Без доброты старика Хэ ничего бы не произошло. Именно его искренняя помощь незнакомому мальчику была самой ценной.

- Хаха ... – радостно рассмеялся Хэ Лао, - У тебя добрый характер. Неудивительно, что мальчик Фэн отчаянно пытался доставить меня сюда. Не волнуйся, ты можешь быть уверен, что на этот раз ребенок родится успешно.

Узнав, что Ли Фэн собирается создать семью, он сразу охотно пошел с ним.

Тан Чунмин со смущенным лицом посмотрел на свой большой живот. Он хотел узнать побольше, поэтому стиснул зубы и спросил:

- Я слышал, что это очень больно. Неужели нет способа остановить боль? Или просто разрезать живот, чтобы извлечь из него ребенка?

- Хаха... - Хэ Лао засмеялся еще более счастливо, оказывается, этот ге-эр боится рожать. - Ты можешь быть уверен. Ребенок находится в правильном положении и у тебя крепкое здоровье. Роды не займут много времени. О чем тебе беспокоиться, когда я здесь? Если я действительно всажу тебе нож в живот, уверен, этот Ли Фэн сначала разорвет мои старые кости.

Лицо Тан Чунмина почернело. Разрыв между поколениями, абсолютный разрыв между поколениями. Для них родить – это так просто. И даже кесарево сечение существует только в его фантазиях.

После того, как последняя надежда Тан Чунмина угасла, его живот наконец заработал в самую жаркую погоду.

- Черт возьми, это смертельно больно! Когда выйдет этот маленький ублюдок? Я никогда не прощу его, когда он выйдет. Ахххх!

Его комната использовалась непосредственно как родильное отделение, и те, кто в страхе ждал снаружи, слышали, как Тан Чунмин сердито ругался внутри.

Шэнь Фулан, Чжан Сю и Ван Мо, пришедшие на помощь, вспотели. Они уже бывали здесь, когда брат Мин рожал в последний раз, и раньше они не слышали, чтобы он так кричал. Теперь он называет своего ребенка маленьким ублюдком еще до его рождения. Должны ли они обидеться за ребенка?

В зале собралось много ожидающих. Ли Фэн запаниковал, когда Тан Чунмин во время завтрака внезапно пожаловался на боли в животе. Если бы старик Хэ, который завтракал вместе с ним, не напомнил ему, что брат Мин скоро родит, он бы все еще беспокоился, что с его желудком что-то не так. Только после того, как старейшина Хэ напомнил ему об этом, он быстро помчался за повитухой. Бедная повитуха в полной мере насладилась поездкой на несущейся во весь опор лошади и когда она слезла с нее, то едва могла стоять на ногах.

К этому времени Хэ Лао провел все предродовые приготовления и теперь оставалось просто ждать. Хэ Лао ни о чем не беспокоился. Он измерил пульс брата Мина еще когда только прибыл. Это правда, что в прошлом он страдал от проблем со здоровьем, но хорошо окреп за время беременности. Это превзошло все его ожидания, но он не пытался выяснить, в чем причина. Хэ Лао померил пульс еще через несколько дней и знал, что брат Мин достаточно здоров, чтобы пережить роды. Послушайте, как он ругается, - он так полон энергии.

И посмотрите, как бесполезен этот мальчик Фэн. Когда его принесли к нему с поля боя, истекающим кровью, он никогда не видел, чтобы он паниковал или испугался. Даже когда вражеский меч чуть не раскроил ему голову, он не изменился в лице, но теперь он застыл на месте. Внешне этого не было видно, но Хэ Лао ясно знал, что этот парень действительно в панике и не знает, что делать.

Когда ругань стихла, в доме не было слышно ни звука. Ли Фэн чувствовал, что день тянется как год. Раньше он думал, что чем раньше родится ребенок, тем быстрее Мин ге-эр выйдет из траура. Но теперь он боялся. Конечно, те, кто вырос в деревне, знали, что для ге-эра родить ребенка - все равно что пройти через призрачные врата. В каждой деревне были ге-эры, которые умерли при родах. Когда Ли Фэн подумал о страданиях брата Мина, его глаза потемнели.

- Эй, парень. Сделай для меня чайник чая. Никому другому не позволено делать это за тебя. Просто иди, я буду пить чай, который ты заварил, - позвал его старик Хэ.

Он хотел, чтобы это сделал именно Ли Фэн. Что касается чая, у старика было много вещей, когда он приехал. Хороший любитель чая не обойдется без большого запаса.

- А... - Ли Фэн, чьи мысли были в комнате, повернул голову и посмотрел на старика Хэ. Он даже не слышал, что говорил Хэ Лао.

Хэ Лао, возненавидел то, что железо нельзя сделать сталью*.

(ПП: идиома, означает разочарование, что кто-то не оправдал надежд)

- Иди, сделай чайник чая. Я выпью со старостой и остальными.

- А, о, я уже иду, - Ли Фэн, не заметивший, что пренебрег гостями, которые подошли к двери, сухо ответил, а затем перешел на другую сторону зала.

Он был настолько скован, что его ноги почти не сгибались. Староста Ли и другие смотрели на это и не знали, смеяться или подойти к нему, чтобы утешить.

- Оставьте его. Тот, кто может убедить его, все еще находится там, в комнате. Он придет в себя, когда родится ребенок. Лучше дать ему сейчас какое-то занятие, чтобы скоротать время. Надо было попросить его бывших подчиненных зайти и посмотреть, как он выглядит, - Хэ Лао покачал головой и вздохнул.

- Почему брат Мин перестал кричать? Все в порядке, не так ли? – староста Ли также был обеспокоен. Мин ге-эр так сильно кричал до этого, но теперь он совсем умолк. Он тоже нервничал.

- Брат Мин кажется мягким собеседником, но он также упрямый и сильный человек. Боюсь, что в это время он больше не закричит. Полагаю, он хотел бы родить пораньше,  чтобы поскорее прекратить боль, - с улыбкой сказал Хэ Лао. Проведя вместе все это время, конечно, он мог видеть, что за человек Тан Чунмин. Он не мог соотнести его со старым братом Мином, о котором слышал от других. Но на самом деле это были два разных человека. Даже если он и стал бы очень сильным из-за своего несчастья, невозможно так сильно измениться.

Но так было лучше. Ге-эр с таким характером больше подходит для Ли Фэна. Если бы Тан Чунмин был таким, как в прошлом, он только мешал бы и тянул Ли Фэна вниз. Да и вряд ли он понравился бы Ли Фэну. Хэ Лао слышал, как парень Ю Му упоминал об этом. При первой встрече они увидели, как брат Мин избивает палкой соседского мальчика, обидевшего его ребенка. Скорее всего Ли Фэн влюбился в такую оберегающую, но небезосновательную и смелую натуру.

Ли Фэн еще даже не успел заварить чай, как прибежал Ху Ланчжун, который тоже услышал новость. С тех пор как приехал Хэ Лао, он был здесь постоянным гостем. Собственные медицинские навыки Ху Ланчжуна были хороши, он не уступал городским врачам, а когда он узнал, что Хэ Лао врач, ему не терпелось обсудить с ним эту тему. Но после обмена мнениями Ху Ланчжун сразу же попал под влияние медицинских навыков доктора Хэ и ему не терпелось пустить корни в семье Тан Чунмина.

Откуда ему было знать, что Хэ Лао был императорским врачом во дворце до того, как во времена предыдущего императора его осудили по сфабрикованному обвинению за оскорбление дворянина и отправили на границу в качестве армейского врача. Когда на трон взошел новый император, правда о его несправедливости была раскрыта. Новый император хотел восстановить его в должности императорского врача, но Хэ Лао уже не захотел возвращаться. Вместо того, чтобы вернуться во дворец и служить вельможам, он предпочел остаться в армии и лечить солдат. Новый император получил услугу от Хэ Лао во время правления предыдущего императора, и хотя ему было немного жаль его, он не хотел принуждать его. Поэтому он дал ему привилегию приходить и уходить по своему усмотрению.

Через поля, полные весны Глава 49. Изготовление льда

Снаружи началась суматоха. Прежде чем кто-либо смог выйти, чтобы проверить, в дом ворвалась фигура. Это был Тан Чуньжун, который примчался из школы. Кто-то прислал ему сообщение и он сразу же попросил у учителя отгул. Он хотел броситься в комнату, чтобы узнать, как дела у его брата, но Чжан Сю, который случайно вышел изнутри, сразу же остановил его.

- Мой брат, как он? Почему он собирается рожать сегодня? Я думал, осталось еще несколько дней? - Тан Чуньжун так спешил, что его голова была покрыта потом.

- Хэ Лао здесь, не беспокойся. Нередко это происходит на несколько дней раньше. У твоего брата все хорошо, - Чжан Сю поднял голову, чтобы попросить кого-нибудь увести А-Жуна. Он хотел позвать Ли Фэна, но потом увидел, что тот готовит чай, даже не подозревая, что кипяток уже переливается через край. Его глаза неотрывно смотрели в сторону комнату. Чжан Сю хлопнул себя по лбу и позвал другого человека, - Дашань, ты останешься с А-Жуном.

Ли Фэн быстро поднялся на ноги и подошел к нему. Чжан Сю был поражен, как этот человек может так быстро передвигаться?

Ли Фэн встревоженно спросил:

- Как брат Мин? Позволь мне помочь.

- Хорошо, продолжай кипятить воду, тебе нужно вскипятить еще, - бесцеремонно приказал Чжан Сю, а затем потрясенно увидел, как мужчина выбегает из зала, сломя голову.

Хэ Лао издал горький смешок и протянул палец в направлении чайника:

- Посмотрите на этого парня, вы все еще говорите, что он устойчив? Мой хороший чай не так-то легко достать, а он все испортил. Лучше я сделаю это сам.

- О, тогда мне повезло попробовать такой редкий чай, - староста также очень уважал старика, которого привез с собой Ли Фэн. В нем было что-то неопределимое, что заставляло чувствовать, что он не просто врач. А иногда, когда староста пил с ним чай и слушал, как он рассказывает о внешнем мире, он чувствовал, как его горизонты расширяются.

Ли Фэну велели вскипятить воду, и Ли Фэн продолжал кипятить. Когда вода закипала, он вычерпывал ее половником в ведро и ждал, пока кто-нибудь попросит воду. Затем он продолжил кипятить следующую кастрюлю. Когда закипела десятая кастрюля воды, снаружи снова поднялась суматоха. Ли Фэн не мог ждать, пока кто-нибудь позовет его, поэтому он бросил кипяток и выбежал из кухни.

Это оказался Ван Ин. Глядя на Ли Фэна, который был немного ошарашен и выглядел совершенно не так, как обычно, Ван Ин не знал, что этот человек нервничает, и бесцеремонно сказал:

- Я зайду и посмотрю. Это его второй ребенок, роды не продлятся так долго, как с первым, - после этих слов ему стало все равно, что думает этот мужчина, он поприветствовал людей в зале и вошел в родильную комнату.

Тан Чунмин уже не понимал, что он чувствует. Он хотел лишь прекратить эту мучительную пытку, которая заставляла его желать скорейшей смерти. Все его тело словно разрывалось на части. Он не хотел вести себя как женщина, стонать и кричать, поэтому засунул тряпку в рот и стиснул зубы, терпя пытку. Черт, если он вернется в свою прежнюю жизнь, он определенно проявит глубочайшее почтение всем женщинам.

- Почти все. Потерпи еще немного. Слушаи мой команды, не напрягайся без разбора, - подбадривала повитуха.

- Брат Мин, уже почти все. Видно головку. Если боль очень сильная, кричи, не сдерживай себя, - Шэнь Фулан взял полотняное полотенце и вытер пот Тан Чунмина, успокаивая его. В комнате было жарко, и все тело Мин ге-эра выглядело так, словно его выловили из воды.

- Ах... я не хочу рожать снова... Черт... - наконец, в комнате раздался жалкий шипящий звук.

- Хорошо, больше никаких рождений с этого момента. Брат Мин, у нас двое детей и этого достаточно, больше никаких рождений с этого момента! - услышав это, Ли Фэн бросился к двери и крикнул внутрь.

- Ааа...

Возможно, крик Ли Фэна возымел эффект, но с последним всплеском энергии что-то, что долгое время находилось в теле Тан Чунмина, наконец, вышло из него. Весь его организм внезапно ощутил чувство облегчения, за которым последовало изнеможение, поднимающееся изнутри.

- Он родил, он родил большого толстого мальчика! – повитуха удивленно вскрикнул, похлопал ребенка по попке, и в родильной комнате тут же раздался истошный крик.

- Он родил! Он родил! - все люди, которые долго ждали, закричали от радости. Старик Хэ случайно вылил чай из чайника, как это сделал Ли Фэн, впрочем, ему было все равно, он просто рассмеялся:

- Наконец-то это случилось. Мы все немного нервничали. Когда внутри будет убрано, мы с Ху Лао войдем и проверим пульс.

- Да, надо измерить пульс, послушаем, правильно ли он звучит, - радостно сказал Ху Ланьчжун. Оба старика были весьма энергичны.

Только теперь Ли Дашань заметил, что Ли Фэн ошеломленно стоит в дверях. Он подошел к нему и похлопал его по плечу. Лишь тогда Ли Фэн очнулся. Увидев, что его тело покачнулось, Ли Дашань быстро поддержал его и спросил:

- Что случилось?

- Все в порядке, - Ли Фэн вытер лицо. Его тело было таким напряженным, что он сразу ослаб, а его одежда промокла насквозь. - Я в порядке. Брат Мин родил, верно?

- Да, он родил. Слышишь, ребенок плачет. Когда он будет готов, я могу вынести ребенка, чтобы показать тебе.

- Хорошо, что он родил, хорошо... – с помощью Ли Дашаня Ли Фэн поднялся на ноги, сделал несколько шагов назад и приземлился на стул. Затем он вспомнил. – А-Линь. Позови А-Линя, скажи ему, что его мама родил брата.

Он боялся, что ребенок испугается криков, поэтому, как только у брата Мина начались схватки, А-Линя собрали и отправили в дом Ван Мо вместе с Да Мао и Эр Мао, попросив бабушку Ван Мо позаботиться о нем. Они обещали привести его к брату, когда тот родится.

- Ладно, посиди немного. Я пойду и приведу их, - Ли Дашань похлопал его по плечу, развернулся и направился к выходу, вытирая пот со своего лица. Видя, как нервничает Ли Фэн, он тоже вспомнил, как это было, когда рожал А-Сю. Теперь у него было двое сыновей, и он был доволен. Именно А-Сю хотел родить маленького ге-эра, но когда Ли Дашань увидел, что произошло сегодня, он не хотел, чтобы А-Сю страдал еще больше.

К тому времени, когда привели А-Линя, в комнате было уже убрано. Ли Фэн собирался зайти к брату Мину, взяв с собой А-Линя. Первое, что он увидел, был маленький ребенок с красным лицом и закрытыми глазами, которого Ван Ин держал на руках. Новорожденный ребенок был не очень красив, но сердце Ли Фэна наполнилось радостью. Это был ребенок брата Мина. Вместе с братом Мином он несколько месяцев ждал его рождения.

К этому времени Ли Фэн уже успокоился. Он посмотрел на брат Мина, лежащего на кровати, и его взгляд смягчился. Повернувшись к А-Линю, он сказал:

- А-Линь, это твой брат. Отныне ты должен хорошо заботиться о своем младшем брате.

- Братик, теперь я старший брат. Братик, отныне ты должен слушаться своего старшего брата и маму. И дядю Фэна. Если не будешь себя хорошо вести, получишь трепку, - поучал А-Линь брата, независимо от того, может ли его младший брат понять это или нет.

Повитуха улыбнулся. Он также понял ситуацию в этой семье и сказал:

- Сначала ты позаботишься о своем младшем брате, а когда младший брат вырастет, он сможет защитить тебя.

В комнате стоял сильный запах крови, что определенно тревожило Ли Фэна, но сейчас он видел только брата Мина, лежащего на кровати-кан. Он подошел к краю кровати и взял его за руку, собираясь сказать что-то утешительное. Но он был настолько неловок в словах, что не знал, что говорить. После долгого молчания он сказал:

- Ребенок в порядке. Это наш ребенок.

Тан Чунмин слабо лежал на кровати. Волосы на его лбу были мокрыми от пота. Он уже собирался заснуть, когда услышал слова Ли Фэна. Он поднял глаза и посмотрел на него. Он сразу же понял, что имел в виду Ли Фэн. Улыбнувшись краешком губ, он сказал:

- Как хочешь, но отныне ты будешь главным, - после этих слов едва поднявшийся дух рассеялся. Его глаза постепенно закрылись и он погрузился в глубокий сон.

Крайне истощенный физически и психически, он просто не мог больше держаться. К этому добавилась еще и моральная пытка – он, взрослый мужчина, действительно родил ребенка. Правда была такой жестокой.

Были, конечно, и хорошие новости. Например, то, что после родов он мог свободно двигаться. Ему не нужно больше носить большой живот, сильно ограничивающий его в движениях. Перед тем, как заснуть, он все еще думал об этом, пообещав, что отшлепает маленького ублюдка после родов, чтобы свести с ним счеты.

Ли Фэн сидел на краю кровати и не двигался. После того, как А-Линь увидел свою мать, Шэнь Фулан унес его. Тан Чуньжун зашел проверить состояние брата, а Хэ Лао и Ху Ланьчжун также зашли померить пульс. Они оба сказали, что у него хорошее здоровье и что с ним все в порядке.

Ван Ин вынес ребенка в зал, чтобы все увидели, а затем вернул обратно, положив его рядом со своим пасынком. Он не мог не улыбнуться, глядя на то, как малыш чмокает губами.

- Останься с ними. Я выйду и посмотрю, что приготовлено из еды.

- Да, на плите тушеная курица. Овечье молоко тоже готово, - только тогда Ли Фэн вспомнил об этих вещах и поспешно встал, чтобы взглянуть.

- Ты садись, я пойду и посмотрю. Сейчас еще не время есть, - Ван Ин похлопал Ли Фэна по плечу, повернулся и вышел. В этот момент он был уверен, что на этот раз его пасынку повезло и он нашел человека, который действительно любит его.

Уже на следующий день Тань Чунмин проснулся от голода. Он был очень голоден. Его желудок был пуст и он отчаянно искал, чем бы его заполнить. Но теперь никому не было до него дела. Он услышал приглушенный голос, неуклюже уговаривающий плачущего ребенка.

- Будь умницей, скоро будет еда, не мешай спать брату Мину...

Тан Чунмин поднял голову и увидел, что Ли Фэн крепко держит ребенка на руках. Мужчина с беспокойством посмотрел в его сторону как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Тан Чунмином. На его лице сразу же появилась радость. Он был так счастлив, что подошел с ребенком на руках и сказал:

- Брат Мин, ты проснулся. Как ты себя чувствуешь? Я попрошу Хэ Лао прийти и осмотреть тебя. О, да, это наш ребенок. Посмотри на него тоже. Он голоден и плачет. Теща пошел подогреть ему овечьего молока, - Ли Фэн осторожно положил ребенка рядом с братом Мином, а затем осторожно помог Тан Чунмину подняться, положив ему под спину толстую подушку.

Тан Чунмину все еще казалось, что все его тело разорвали на части и собрали обратно. Но наконец он смог собраться с силами и сказал Ли Фэну:

- Я голоден, - глядя на ребенка, он протянул палец и ткнул ребенка в лицо, - Какое уродливое лицо.

Тон его голоса был отвратительным. Этот маленький ублюдок мучил его месяцами.

Напротив, ребенок, который только что плакал, рядом с Тан Чунмином вдруг затих. Его глаза были закрыты, а голова автоматически повернулась в сторону Тан Чунмина.

Ли Фэн поспешно схватил палец брата Мина, он боялся, что тот мог навредить ребенку, из-за чего Тан Чунмин уставился на него. В этот момент Ван Ин толкнул дверь и вошел, держа в руке подогретое молоко.

Увидев, что Тан Чунмин проснулся, он сказал:

- Ты проснулся и голоден, не так ли? На плите есть немного еды. А-Фэн, сходи и  принеси ему.

- Да, уже иду. Подожди немного, брат Мин, - Ли Фэн поспешно согласился и тут же ушел.

Глядя на это, Ван Ин понял, что его пасынок, должно быть, сделал что-то такое, что поставило мужчину в неловкое положение.

- Ты покормишь его или мне это сделать? – опустив чашку, спросил Ван Ин.

Тан Чунмин смущенно потер нос и сказал:

- Мама, будет лучше, если это сделаешь ты.

Глядя на такое маленькое, мягкое существо, он боялся, что не сможет контролировать силу. Вот и Ли Фэн остановил его сразу после того, как он слегка ткнул в малыша пальцем.

Ван Ин больше ничего не сказал. Он ловко подхватил ребенка и сел на край кровати. Держа одной рукой голову ребенка, а другой - маленькую ложку, он понемногу кормил его. Он выглядел как очень терпеливый человек.

Вскоре после этого вошел и Ли Фэн, за ним следовали маленький А-Линь и старик Хэ.

А-Линь радостно бросился к Тан Чунмину и сказал:

- Мама, младший брат.

- Ну, А-Линь стал старшим братом, но А-Линь по-прежнему лучший. Мне больше всего нравится А-Линь.

Несколько человек в комнате при этом разинули рты, не зная, что сказать этому бессердечному человеку. Но А-Линь был счастлив, а новорожденный ребенок не понимал и не расстраивался из-за слов матери, поэтому они не стали заострять на этом внимания.

После рождения ребенка многие люди из деревни приходили в гости. Тан Чунмин не собирался ничего организовывать в день третьего омовения.Он понятия не имел, что делать, но приехали люди даже из ресторана «Цзиньцзи», а управляющий Ци принес подарок от Тэн Юя.

Никто из семьи Чжао, за исключением семьи дяди Чжао Лю, не появлялся. Но никто намеренно не упоминал об этом. Тем более что староста Ли уже знал о намерении Ли Фэна.

До этого староста побежал к Шэнь Фулану и наедине рассказал о решении Ли Фэна.

- А-Фэн планирует записать обоих детей под своей фамилией и внести их в родословную Ли после того, как женится на Мин ге-эре.

Шэнь Фулан, очевидно, тоже ожидал этого. Он не выказал особого удивления:

- Это хорошо. Ты же сам видел, когда брат Мин родил, семья Чжао никак не отреагировала. Если это так, то зачем воспитывать ребенка для них? В любом случае, даже А-Линя еще нет в их родословной.

Поскольку А-Линь был ге-эром, его не принимали всерьез, и этот вопрос долгое время откладывался. Это было обычным явлением. Некоторые семьи ждали, пока их младший ге-эр не выйдет замуж, прежде чем подумать о добавлении его имени в родословную. Теперь, по мнению Шэнь Фулана, это было даже хорошо. Когда придет время, им не придется беспокоиться, что семья Чжао устроит какую-нибудь сцену.

- Но... Но ведь в будущем у А-Фэна будут и свои дети, верно? Не будет ли это... мешать, когда придет время? – староста Ли испытывал смешанные чувства. Он сам носил фамилию Ли и все еще хотел, чтобы у Ли Фэна был свой ребенок, который унаследует все от него. Все-таки родные дети отличаются от неродных. Конечно, он также понимал, что будь то А-Линь или новорожденный мальчик, им нелегко будет попасть в генеалогию семьи Чжао. Боюсь, что они только и ждут, чтобы усложнить жизнь брату Мину, который неоднократно позорил их. Вот почему он оказался перед дилеммой.

Шэнь Фулан пристально посмотрел на собственного мужа:

- Ты беспокоишься о детях, хотя они еще даже не родились. Ты действительно думаешь, что А-Фэн не думал об этих вещах? Раз он принял решение, значит, он действительно собирается относиться к этим двум детям как к своим собственным. Даже если у него будут биологические дети, он будет воспитывать их так же, и имущество семьи будет разделено таким же образом. Кроме того, разве они вдвоем не смогут к тому времени заработать состояние для троих детей?

Он все еще был уверен в способности брата Мина зарабатывать деньги. Посмотрите на сотни цыплят вон там, в глубине холма. А еще они вырыли пруд для рыбы. Кто в будущем скажет, что мальчик Фэн выбросил свое серебро на ветер?

Староста Ли задумался. Конфликт между приемным и родным сыном происходит в основном из-за семейного имущества. Если Ли Фэну просто придется работать больше, чтобы заработать дополнительную долю в семейном бизнесе, проблем не будет. Кроме того, это всего лишь один ребенок, ведь А-Линь – ге-эр, которого рано или поздно выдадут замуж.

Имя ребенку пока не давали, было только прозвище, которое выбрал Тан Чунмин. Очевидно, что он не потратил на это много усилий. По аналогии с А-Линем мальчика  назвали А-Сен*. А право дать первое имя было оставлено самому уважаемому и знающему из всех, Хэ Лао.

(ПП: Линь – означает роща, Сен - лес)

После того, как Тан Чунмин дал ребенку прозвище, все стали над ним смеяться, говоря, что ему нужно родить еще одного ребенка по имени Му*. Поэтому в ближайшие два года у него будет еще один. У Тан Чунмина задергался глаз, когда он это услышал.

(ПП: Му - дерево)

Он смирился с тем, что в течение месяца не мог выходить на улицу. Но... не имея возможности принять душ или помыть волосы в такой жаркий день, он чувствовал себя плохо. Ему казалось, что от его тела исходит прогорклый запах, и это его ужасно раздражало. Здесь нет кондиционера, нет вентилятора, а жара стояла такая сильная, что если бы он мог, он хотел бы плюнуть на все и отправиться в свое пространство. В его пространстве была постоянная температура круглый год, около 20 градусов, и это самое приятное.

Тан Чунмину приходилось нелегко, и Ли Фэн тоже встревожился, когда увидел это. Будь это в любое другое время, если бы Тан Чунмин хотел что-то сделать, он согласился бы, не задумываясь. Но теперь у него в голове были слова всех тех, кто приходил в гости, и советы старика Хэ. Он знал, что не может просто позволить брату Мину делать все, что ему заблагорассудится, в противном случае его ге-эр первым пострадает, если заболеет.

- Действительно, слишком жарко для такой погоды и скучать в доме еще невыносимее. Почему бы мне не купить льда и не положить его в дом? Можно ли использовать лед? -Ли Фэну пришлось искать компромисс, чтобы сделать жизнь брата Мина как можно более комфортной.

Хэ Лао теперь взял на себя задачу научить троих детей каллиграфии и чтению, и не чувствовал себя одиноким. Конечно, временная комната для занятий также была перенесена в его комнату. Как только он вышел из маленького импровизированного класса, он сердито закатил глаза, услышав слова Ли Фэна:

- Используй немного и поставь подальше.

Его разрешение использовать лед для Ли Фэна было подобно небесной музыке. Он повернулся и сказал об этом Тан Чунмину.

Глаза Тан Чунмина загорелись, лед был очень кстати. Как он мог забыть о такой важной вещи раньше? Он подозвал к себе Ли Фэна и пробормотал ему несколько слов.

Ли Фэн был удивлен:

- Неужели это возможно? Ты умеешь делать лед?

- Просто попробуй и увидишь. Даже если ты купишь лед в городе, ты все равно не сможешь хранить его долго. У нас дома нет ледяного погреба для его хранения. Это отнимает много времени и стоит дорого.

Тан Чунмин не помнил, где он видел лед, сделанный из селитры. Но он хорошо это запомнил. К тому же процесс был не сложным. Все, что было необходимо, - это селитра и вода. Он не хотел использовать этот трюк для зарабатывания денег, просто хотел жить чуть более комфортно.

- Хорошо, я куплю материал и опробую его. И льда тоже куплю для начала.

Ли Фэн быстро купил лед и селитру в уездном городе. Лед поместили в самый дальний угол дома, но вскоре дом наполнился прохладным воздухом и Тан Чунмин почувствовал облегчение. Увидев, что Ли Фэн и Хэ Лао снаружи экспериментируют с селитрой, он мог только подавленно ткнуть пальцем в лицо своего сына, но этот сын тоже был дураком. Он улыбался матери даже после того, как его ткнули. Он так сильно смеялся, что у него изо рта потекли слюни. В конце концов, Тан Чунмину пришлось все убрать.

- Мама, дядя Фэн сказал, что нельзя постоянно тыкать брату в лицо. Он сломается, - А-Линь критиковал свою мать в праведной манере. Мама снова издевался над его младшим братом, пока дяди Фэна не было дома. Как старший брат, он был обязан защищать своего младшего брата.

Тан Чунмин покорно убрал палец. Он не ожидал, что А-Линь окажется таким зорким, даже его тайные движения были обнаружены. Он лукаво сказал:

- Я не издевался над ним. Твой брат смеется, смотри.

На третий день глаза ребенка полностью открылись, красное, морщинистое лицо также полностью расправилось. Только когда Тан Чунмин увидел его, он почувствовал себя спокойнее. Иначе он был бы подавлен, родив уродливого сына после всех своих тяжелых трудов. И этот глупый сын плакал, когда находился вдали от него. Но как только Тан Чунмин возвращался к нему, ребенок на удивление сразу же переставал плакать. Это вызвало у Тан Чунмина чувство удовлетворения. Ну ладно, давайте пока оставим порку на потом, на тот случай, когда этот ребенок станет непослушным.

- Агу... агу... - беззубый ребенок не обращал внимания на мысли матери и продолжал быть милым и очаровательным, бессознательно повышая рейтинг своей благосклонности. Он словно пытался добиться расположения своей черствой матери.

- Мама, мой младший брат еще не знает, как себя вести. Посмотри на его покрасневшее лицо,  - А-Линя было не так легко одурачить. Он осуждающе посмотрел на свою мать и с болью дотронулся до красного пятна от тычка на щечке ребенка.

Тан Чунмин закрыл лицо руками. Почему его место в сердце А-Линя упало после того, как он родил этого маленького ублюдка? Во всем виноват этот маленький ублюдок!

Хорошее настроение, которое только что поднялось вверх, с размаху упало вниз.

Снаружи постоянно раздавались радостные возгласы Хэ Лао:

- Мальчик Фэн, это очень хорошо, смотри. Лед выходит, лед выходит... – он размахивал руками и пританцовывал, счастливый, как ребенок. Рядом раздавалось счастливое бормотание Да Мао и Эр Мао.

Тан Чунмин тоже рассмеялся, услышав это внутри. Это была его вина, что он не вспомнил об этом раньше. Ему было так комфортно в современном мире, что он привычно забыл о здешних различиях. Похоже, что в будущем, когда наступит зима, им следует вырыть ледяной погреб для хранения льда.

И старые, и молодые долго играли на улице, прежде чем зашли в дом Тан Чунмина. В этом возрасте Хэ Лао не было необходимости так сильно избегать ге-эра. Он даже не сменил одежду, и в некоторых местах на ней остались пятна от воды. Улыбка на его лице еще не исчезла.

- Это хорошая идея, брат Мин, летом нам не придется беспокоиться о льде. Кстати, что ты собираешься делать с методом изготовления льда? Я посмотрел, хотя селитра запрещена к импорту, но все еще можно делать лед, отделяя селитру с помощью железных бочек. Лед съедобен, и теперь мы можем догнать конец сезона и получить еще один источник прибыли.

Тан Чунмин замахал рукой. Он лишь упомянул о возможности получения льда из селитры, но они сами нашли соотношение селитры и воды за такое короткое время и даже рассмотрели вопрос его потребления. Однако он не думал о том, как заработать на изготовлении льда. Если бы это было раньше, он мог бы использовать его, но теперь у него слишком много забот с обработкой задней части горы, и времени для других дел не было.

- Что ты думаешь, А-Фэн? Сейчас дома нет свободных рук, верно? Почему бы нам не отдать рецепт кому-нибудь другому?

Хэ Лао с благодарностью посмотрел на Тан Чунмина. С первой же встречи он почувствовал, что этот ге-эр - щедрый и открытый человек. Он был очень непредвзятым, когда дело касалось денег. Нельзя сказать, что он не любит деньги, ведь ему пришлось найти способ зарабатывать деньги с использованием горы. Но и нельзя винить его с излишней любви к деньгам, иначе стал бы он раздавать деньги, которые мог получить сам?

Если бы Тан Чунмин знал, о чем он думает, его лицо почернело бы. Что значит, его не волновали деньги? У него просто не было на это времени. Более того, по сравнению с продажей льда, гора является центром его развития. Это гораздо надежнее, чем продавать лед. И кроме того, даже если передать этот рецепт изготовления льда кому-то другому, он все равно получит свою долю, верно? Лао Хэ действительно слишком высокого мнения о нем.

Если честно, когда его жизнь наладилась, он хотел протянуть руку помощи тем, кто был ему приятен, чтобы сделать жизнь каждого человека лучше. В противном случае расстояние между ним, Чжан Сю и остальными становилось бы все больше и больше, а отношения становились бы все более безразличными. Он не хотел, чтобы это произошло. По крайней мере, Чжан Сю хотел, чтобы Да Мао и Эр Мао больше учились и теперь он мог отправить их в школу, не задумываясь о том, смогут они ее закончить или нет.

Не хорошо, когда только у одного человека хорошая жизнь. Хорошо только тогда, когда всем хорошо живется. И к тому же он получит хорошую репутацию. Почему бы и нет?

Изначально Тан Чунмин планировал подождать, пока не обустроит свою гору, прежде чем строить планы, но теперь проект по изготовлению льда появился как раз вовремя.

- Хорошо, брат Мин, ты можешь делать все, что хочешь. Но ты должен выбрать, кому его отдать, - Ли Фэн не возражал. Он также не испытывал недостатка в деньгах и был уверен, что брат Мин заработает еще.

- Хорошо, я подумаю об этом. Я напишу подробный план позже, а ты, брат Фэн, вместе с Хэ Лао поможете его проверить.

Теперь, когда все готово, давайте сделаем это правильно. Когда дело будет передано другим, не будет необходимости вникать в него самому.

- Не торопись. Твое собственное здоровье гораздо важнее, - с тревогой заметил Ли Фэн.

Хоть он и сказал не торопиться в рассмотрении этого вопроса, но Тан Чунмину было скучно лежать без дела целый день. В тот же вечер он написал план и передал его Ли Фэну и Хэ Лао. Даже Ван Ин и Тан Чуньжун, которые приходили сюда каждый вечер, слышали об этом.

Этим вопросом должен будет заниматься староста Ли, поэтому, он и его семья получит процент, кроме того, на семью Чжан Сю и Ван Мо приходится по 20%, а остальные 20% пойдут мачехе и А-Жуну. Конечно, Тан Чунмин всегда причислял брата к своей семье.

Поскольку процесс изготовления льда чрезвычайно прост, его можно освоить с первого взгляда. Поэтому люди, которые становятся долевыми участниками, должны быть надежными, чтобы они не выдали свои секреты слишком рано и могли зарабатывать деньги еще несколько лет. Маловероятно, что секрет будет сохранен вечно.

Видя, что жаркий сезон подходит к концу, Ли Фэн позвал к себе старосту Ли, чтобы обсудить этот вопрос. Прочитав планы и увидев процесс изготовления льда собственными глазами, его челюсть отпала так низко, что он даже не мог сомкнуть челюсти и долго не мог найти свой голос.

- Неужели мы действительно собираемся все это делать? - недоверчиво сказал староста.

- Да, это была идея брата Мина и Ли Фэна. Все, что нам нужно, это несколько человек, которые будут присматривать за магазином в окружном городе. Деньги на покупку магазина выделит брат Мин. Магазин в любом случае будет принадлежать ему, так что это не будет считаться частью его доли. Мы можем опробовать рецепт в этом году. Если мы сможем продолжать в том же духе, то к следующему лету мы сможем приложить больше усилий, - конечно, Хэ Лао был на стороне Ли Фэна и Тан Чунмина. Если другие получат выгоду, они должны знать, кто ее дал.

- Это... не очень хорошо... Мы же не можем просто так забирать серебро Мин ге-эра и А-Фэна. Это неприемлемо, - староста Ли, который наконец-то переварил содержание, поспешно покачал головой и махнул рукой.

Хэ Лао был более, чем удовлетворен такой реакцией. Это означает, что староста не жадный человек с чистым сердцем. Поэтому он сказал:

- Посмотрите на них двоих, у кого сейчас есть время на это? Было бы упущением, если бы я не упомянул, что ни один из них не думает об открытии магазина. Теперь, когда вы им поможете, они получат свою долю, это не потеря. Что касается магазина... даже если они его больше не откроют, его можно сдать в аренду или продать. Кроме того, согласно словам брата Мина, если в следующем году дела пойдут хорошо, вы все можете внести часть серебра в развитие деревни. Будь то для школы или для чего-то другого, все в порядке. В любом случае, пусть другие семьи в деревне тоже извлекут из этого пользу.

- Это... - немного колебался староста Ли, - Мы должны обсудить это с нашими семьями?

Староста Ли испытывал вполне понятное искушение. Оба его сына учатся в округе, что требует немалых ежегодных расходов. Сейчас он еще может их поддержать, но в будущем бремя будет становиться все тяжелее и тяжелее. Не то чтобы он не завидовал растущему благосостоянию семьи Тан Чунмина, но он знал, что это все благодаря их собственным способностям.

- Тогда мы должны поторопиться. Учитывая, что сезон проходит и времени на использование льда не так много, по крайней мере, мы заработаем немного денег в этом году, не так ли?  - с улыбкой сказал Хэ Лао.

- Точно! - староста поспешно ушел и отправился позвать остальные несколько семей к себе домой, чтобы обсудить это.

Результат, конечно, был таким, как ожидал Хэ Лао. Они все согласились, но сказали, что 20% - это слишком много, и они хотят уменьшить свою долю. Но Тан Чунмин тоже не согласился, а предложил другую компромиссную идею: они будут платить ему за аренду магазина в период открытия, что, согласно правилам, не входило в раздел прибыли.

Решение было принято, и пора было приступать к работе. Остальные остались в деревне и продолжали работать над процессом изготовления льда, а Ли Фэн поскакал на своей лошади прямо в уездный город и попросил Тэн Юя помочь ему найти магазин. У них была очень простая идея: они плохо знали округ, но в ближайшее время их отношения с Тэн Юем будут неразрывны.

Конечно, Тан Чунмин уже знал о том, что Тэн Юй был владельцем «Павильона Тиньцзин». Хотя он был немного обеспокоен, когда впервые узнал об этом, вскоре он отпустил эту мысль. Он также видел, что из-за Ли Фэна семья Тэн прилагала больше усилий для улучшения отношений с ними. Поэтому не было необходимости искать другие связи, чтобы присматривать за их бизнесом в окружном городе.

Тэн Юй был рад, что Ли Фэн нашел его и доверил ему кое-что делать. В течение двух дней магазин в хорошем месте был оформлен на имя Тан Чунмина. Староста Ли и его семья также договорились о перевозках и дежурстве в магазине.

- Мы обсуждали это. В любом случае, это ненадолго. Мы все отправим членов своих семей в город, чтобы сначала протестировать рынок. Получив опыт, мы сможем разработать лучший план на следующий год. В конце концов, никто из нас никогда раньше не занимался бизнесом, и мы не знаем, как его вести. Боюсь, что в этот период мне придется полагаться на молодого мастера Тэна, чтобы присмотреть за нами, - староста Ли лично подошел, чтобы обсудить это с Ли Фэном.

Тан Чунмин тоже слушал. Староста Ли знал, что большинство идей здесь принадлежит Тан Чунмину, и ему было стыдно за свои прежние предрассудки. Неудивительно, что его супруг так часто ругал его.

- Можете ли вы вообще выделить рабочую силу из членов своей семьи? Я видел тот магазин. В нем вполне можно жить, - Ли Фэн забеспокоился.

- Это не проблема. Ван Мо и его семья свободны. Из наших мы также можем отправить Дашаня. Мы с твоей тетей будем ездить туда каждый второй день, чтобы проверить ситуацию. Заодно мы сможем навестить своих детей, - сказал староста.

Что касается мачехи и Тан Чуньжуна, они знали, что Тан Чунмин заботится о них, поэтому они не просили посылать их в город. Кроме того, они действительно не могли выделить рабочую силу. Ван Ин все еще должен был присматривать за братом Мином здесь.

Ван Мо согласился:

- За моим ребенком присматривает бабушка. В любом случае, нам с мужем нечего делать. А тут мы еще и поедем в уездный город, чтобы посмотреть достопримечательности. Если бы не брат Мин, у нас не было бы этой возможности, - Ван Мо с благодарностью посмотрел на Тан Чунмина. Он не ожидал, что Тан Чунмин даст им такую выгодную сделку. Не имело значения, заработают они деньги или нет, этого опыта было достаточно, чтобы семья запомнила это на всю оставшуюся жизнь.

- Да, я не могу пойти туда, когда рядом Да Мао и Эр Мао. В противном случае я бы с удовольствием пошел и посмотрел, - на лице Чжан Сю было сожаление. На самом деле, была и другая причина: кто-то должен был присматривать за Тан Чунмином. Ван Ин приходил к нему каждые два дня и оставался в течение некоторого времени. Но ему еще нужно было выращивать скот дома, и не было возможности оставить его на другие семьи.

- Тогда ты можешь однажды поехать туда с дядей и остальными, чтобы посмотреть, что происходит. Это же не займет много времени? Да Мао и Эр Мао теперь знают, как себя вести, - рассмеялся Тан Чунмин. Он, конечно, знал, что имел в виду Чжан Сю.

Чжан Сю улыбнулся и ничего не сказал. Они с Ли Дашанем планировали отправить Да Мао и Эр Мао в школу, когда магазин будет закончен. Теперь их жизнь становилась все легче и легче, и им не нужно было постоянно заглядывать в рот старшей семье. Чем больше они с Дашанем работали, тем энергичнее становились, и тем больше они могли заниматься своей жизнью.

Ван Ин также знал о намерениях Тан Чунмина и не стал отказываться. Если бы он отказался, это означало бы оттолкнуть своего пасынка и снова усложнить постепенно восстанавливающиеся отношения.

После обсуждения этого вопроса, все пошло своим чередом. Тэн Юй со своей стороны привел управляющего, чтобы тот немного обучил их, а также выполнял функции бухгалтера. Ли Фэн отправился в уездный город, чтобы осмотреться, пока там был управляющий, а потом больше не беспокоился об этом деле. Как и Тан Чунмин, он стал бизнесменом, не заботящимся о конечных дивидендах.

Но из города продолжали поступать хорошие новости. В больших семьях все нуждались в большом количестве льда и не испытывали нехватки в деньгах. С помощью связей Тэн Юя бизнес быстро пошел в гору. Чжан Сю, который иногда ездил посмотреть на торговлю, возвращался с улыбкой на лице. Само собой разумеется, что это означало хорошие заработки.

Дни пролетали незаметно. В мгновение ока маленькому А-Сену исполнился месяц. Домашний арест Тан Чунмина наконец-то подошел к концу. Вылив на себя два ведра воды, он оттирал себя до такой степени, что его кожа почти лопнула, прежде чем он остановился. Когда он вылез из ванны, то почувствовал себя на несколько катти легче.

Однако, ущипнув мягкую плоть своего живота, Тан Чунмин стиснул зубы и сказал Ли Фэну:

- Ты ведь не забыл, что говорил раньше, верно? С завтрашнего дня я хочу тренироваться с тобой в боевых искусствах, чтобы избавиться от всего этого жира и превратить его в мышцы!

Ли Фэн неловко отвел глаза. Если бы он продолжал смотреть, то боялся, что не сможет дождаться, когда брат Мин выйдет из траура.

- Я не забыл. Но сначала я должен спросить Хэ Лао, - он выбежал в панике.

Только после того, как Тан Чунмин осознал его реакцию, он с недоверием посмотрел на себя, потеряв дар речи. Он был прилично одет и имел упитанное тело. Как Ли Фэн вообще мог хотеть его?

В этом месяце его кормили как свинью на убой. Когда он начинал капризничать, Ли Фэн ничего не мог с ним сделать, так что предоставил Ван Ину разбираться с ним. Когда его мачеха с холодным лицом принес суп с выражением лица «меня не волнует, нравится тебе или нет», Тан Чунмин не смог отказаться, ему ничего не оставалось, как опустить голову и проглотить свою пищу, так что теперь его тошнило при виде куриного супа.

* Некоторые соли, например, селитра, растворяясь в воде, поглощают большое количество тепла, вызывая значительное снижение температуры окружающей среды. Пользуясь терминами современной химии, можно сказать, что происходит эндотермическая реакция – реакция с поглощением тепла. Эту возможность понижения температуры можно назвать первым способом искусственного охлаждения. Если смешать селитру не с водой комнатной температуры, а со льдом, то можно получить состав, способный охладить продукты или напитки до температуры значительно ниже нуля. Саму селитру китайцы добывали уже во 2-1 веках до н.э., она встречалась в виде хлопьев, лежащих на земле. Если соберетесь переселяться, то массовая пропорция воды и селитры 60% на 40%, по объему получается 1:1.

Через поля, полные весны Глава 50. Вино полной луны *

(Вино полной луны относится к банкету, устраиваемому через месяц после рождения ребенка. В древние времена китайцы верили, что выживание ребенка в течение месяца после рождения означало преодоление трудного времени. В это время, чтобы отпраздновать месяц и пожелать своим новорожденным здорового роста, родители вместе с семьей и близкими обычно проводят церемонию)

- Маленький ублюдок, ты настолько бессердечен, только и знаешь, как ешь, пьешь и гадишь, а тебе еще и прислуживают, - когда никто не смотрел, Тан Чунмин схватил маленький носик А-Сена, затем опустил голову и укусил его за щечку. «Маленький ублюдок» ответил восторженным «агу».

- Брат Мин... - Чжан Сю, который вошел и собирался что-то сказать, увидел, что Тан Чунмин снова издевается над сыном. Чжан Сю не знал, плакать ему или смеяться. Он оттолкнул Тан Чунмина с дороги и спас маленького А-Сена, - Хорошо, я заберу А-Сена. Тебя все ждут. Все продукты на кухне готовы. Разве ты не говорил, что собираешься сегодня готовить?

Тан Чунмин виновато потрогал свой нос и поспешил прочь:

- Хорошо, я пойду. Пеленка маленького злодея все еще на своем обычном месте. Осторожно, он может описаться.

Глядя на Мин ге-эра, который убежал от него так быстро, что не оставил даже тени, а затем вниз на маленького А-Сена, который чем-то забавлялся, Чжан Сю рассмеялся. Брат Мин действительно получал удовольствие от издевательств над сыном. Неудивительно, что даже маленький А-Линь жаловался на свою мать.

Чжан Сю улыбнулся и взял на руки маленького А-Сена.

- А-Сен – сегодня главный герой. Тетя Сю отведет А-Сена встречать гостей. А-Сен ведет себя лучше всех, - Тан Чунмин всегда называл А-Сена маленьким ублюдком или маленьким злодеем, Чжан Сю не мог ничего с этим поделать.

Прошел всего месяц, а маленький А-Сен уже вырос и стал таким пухленьким и беленьким. Все его любили. Первоначальные мысли Чжан Сю несколько поколебались. Даже если это будет мальчик, это тоже неплохо. Мальчик, похожий на маленького А-Сена. Он будет красивым юношей, когда вырастет. Можно представить, сколько молодых ге-эров в него влюбятся.

Сегодня А-Сен был одет в красный наряд, сшитый его бабушкой. Тан Чунмин был очень щедр, переодевая его. На самом деле он просто хотел увидеть, как его сын выставит себя на посмешище. К сожалению, не было ни фотоаппарата, ни чего-либо другого, чтобы сфотографировать его. Иначе в будущем он мог бы показать своему сыну, как глупо он выглядел в детстве.

Тан Чунмин не планировал устраивать прием в честь первого вина полнолуния своего сына. Просто люди, которые хорошо его знали, спонтанно пришли в этот день. Тэн Юй тоже приехал рано утром и подарил малышу золотой замок, символизирующий длинную жизнь и пару золотых браслетов, которые тут же надел на маленького А-Сена. Хэ Лао также встал рано утром и подарил Тан Чунмину кусок нефрита, который отличался от того, который он дарил А-Линю. Сначала Тан Чунмин не собирался разрешать своему сыну носить нефрит, но после того, как ему рассказали об этом обычае, он оставил все как есть, только спрятал его под одеждой, иначе это было бы слишком заметно, ведь нефрит на первый взгляд стоил много серебра.

Был также серебряный замок от его бабушки. Ни одна из семей не пришла с пустыми руками, так что маленький А-Сен стал самым богатым человеком в тот день. Он также был очень щедрым, весело агукал и не плакал даже вдали от Тан Чунмина.

На кухне суетились Шэнь Фулан вместе с Ван Мо и невесткой дяди Чжао Лю. Сегодня из города вернулись Ван Мо и его муж Чжан Чанмин. Поскольку в последние два дня погода стала прохладной, магазин льда был не так загружен, как раньше, и управляющий был рядом, так что они могли отлучиться на день или два.

Когда Тан Чунмин увидел эти две семьи, он подумал, что на самом деле, люди в древние времена не обязательно были глупее современных, просто им не хватало возможностей. Теперь, когда им дали шанс, они росли с удивительной скоростью. Они оба сильно изменились меньше чем за месяц.

Он также слышал об этом раньше от Чжан Сю, когда тот вернулся из округа. Так как люди, которые покупали лед, в основном были представителями больших семей, Ван Мо и его муж не всегда сидели в магазине. Им часто приходилось следовать за покупателями льда и доставлять им лед на своей тележке, поэтому они контактировали со многими большими семьями. Хотя большинство из этих людей, вероятно, были подчиненными, они все же отличались от деревенских. Кроме того, временный управляющий по указанию Тэн Юя научил их многим вещам, и теперь было особенно заметно, что они добились большого прогресса в общении с людьми.

Чжан Чанмин, муж Ван Мо, изначально был более активным человеком. Предположительно, староста Ли и другие также учитывали это, когда обсуждали кандидатов. Ли Дашань не смог бы также быстро адаптироваться на его месте.

- Вы знаете, когда я впервые начал общаться с этими большими семьями в городе, я был очень напуган. Но когда мы узнали их получше, то обнаружили, что они мало чем отличаются от нас. Конечно, иногда все не так просто, как у нас в деревенских семьях, - Ван Мо эмоционально рассказывал всем о том, что нового произошло в городе. На этот раз он пошел с мужем и получил поучительный опыт. - Семья по фамилии Цянь попросила магазин доставить им лед. Я пошел с телегой. Когда мы приехали туда, нас остановили в их дворе. Две группы людей пришли и начали ссориться прямо перед нами. В конце концов я узнал, что помимо супруга у мастера Цяня есть еще и любимый наложник. На самом деле лед купил первый супруг, но наложник настоял на том, чтобы выхватить лед у него на глазах. Я был так напуган, в то время я не знал, что сказать. Наш магазин не может позволить себе оскорбить даже этого наложника.

- Это было страшно. И что же произошло потом? – поспешно спросил Шэнь Фулан. Все занервничали, услышав это, но, судя по тому, что с магазином все в порядке, это означало, что вопрос был окончательно решен без чьего-либо участия.

- В это время вышел господин Цянь. Этот наложник был настоящим любимцем. Как только он заплакал, мастер Цянь отдал лед ему. Главный супруг вышел последним. Оказалось, что раньше в доме мастера Цяня был лед, но им пользовался наложник, поэтому главный супруг потратил деньги, чтобы купить его снова, и он сказал, что потратил свои личные деньги, он не пользовался деньгами из общей казны, поэтому, конечно, наложник не может получить эти вещи. Хех, лицо мастера Цяня и его наложника в тот момент было действительно уродливым. Лед у них тут же забрали.

- Они заслужили это! Я думаю, что этот мастер Цянь тоже не может отличить добро от зла. Как он может баловать наложника при живом-то супруге? Разве будет мир в таком доме? Нет, наши деревенские семьи лучше. Вместо того, чтобы смотреть налево, лучше бы заботился о своем супруге.

Два сына Шэнь Фулана часто ездили в город, поэтому он был наслышан о делах больших семей и относился к ним с презрением. Он давно говорил своим сыновьям, что даже если они больше никогда не будут работать в поле, они не должны следовать дурному примеру тех, кто живет в городе, иначе он сломает им ноги и запретит входить в дом. В то время оба его сына обильно потели, кивали и клятвенно обещали никогда не следовать дурному примеру.

- А что потом? Они не беспокоили магазин? - Тан Чунмин тоже обливался потом, когда слушал. Неспособность мужчины контролировать свою нижнюю половину была одинаковой в любом мире. Более того, в этом мире все еще нормально было заводить несколько наложников. Он чувствовал себя очень проницательным, заранее опустошив все серебро Ли Фэна, ведь без денег тот даже не мог подумать о том, чтобы пойти налево. Конечно, он был уверен в собственном видении. Человек, которого он выбрал, ни в коем случае не будет заглядываться на других.

- Конечно, они пытались. Этот наложник сказал нам, будто мы все неправильно поняли, потому что мы плохо работаем. Иначе зачем бы он устроил сцену? Он говорил такие вещи, будто хотел, чтобы мы прислали ему еще одну тележку льда, прежде чем он отпустит нас. Хотя мастер Цянь не слушал его, он и не заступался за нас. В конце концов, именно люди первого супруга отправили нас, сказав, что им очень жаль. Когда мы вернулись в магазин, я рассказал о случившемся управляющему и господину Тэн Юю. Управляющий немного волновался, но господин Тэн Юй сказал, что это не имеет значения. Мужчина должен быть честным. Если мастер Цянь действительно осмелится поставить магазин в неловкое положение, он просто опозорится. Но мы с управляющим все равно волновались несколько дней. Только вчера брат Ю отправил в магазин телегу с подарками и его слова полностью успокоили нас.

Ван Мо сильно изменился за это время. Раньше он был простым и тихим человеком, но теперь он стал более резким в своих словах и действиях.

- Похоже, нам нужно хорошо развлечь брата Ю, когда он придет в следующий раз, - только тогда Шэнь Фулан понял, что видимо, вчера Ю Му не просто послал кого-то пригнать телегу с подарками.

Тан Чунмин тоже все понял, думая, что вчерашнее шоу в городе было не хуже, чем в прошлый раз, когда солдаты приезжали в деревню. На этот раз они явно сообщили  другим людям, что несмотря на то, что этот магазин небольшой, он имеет своих покровителей. Не всякий мог подойти к их двери и безнаказанно задирать их. Даже если Тэн Юй уже давно находился в уезде Аньпин, он все равно проявлял уважение к Ю Му и его людям, так как без поддержки чиновников его бизнес не смог бы развиваться.

- Хорошая работа, здоровяк Ю. В следующий раз, когда он приедет, нам придется хорошо с ним обращаться, - Тан Чунмин рассмеялся.

Ван Мо и Чжан Чанмин сегодня утром вернулись из уезда с грузом вещей. Там были подарки для него и Ли Фэна, а также подарки для двоих детей, Да Мао, Эр Мао, Чжан Сю и старосты Ли. Ю Му выглядит как грубый парень, но он очень внимателен и заботится обо всем.

- Да. Этот человек очень хороший, - кто теперь не похвалит Ю Му? Но потом разговор перешел на то, что Ю Му еще не женат. Он не так уж молод. Хотя все эти солдаты всегда называли Ли Фэна «старшим братом», но некоторые из них были старше Ли Фэна. Дело не в том, что все пытались найти пару для Ю Му, всем казалось нормальным, что Ли Фэн женился на деревенском ге-эре, но Ю Му, в конце концов, был чиновником, по идее ему нужно жениться на подходящем ге-эре из хорошей семьи в Динчжоу.

Когда Тан Чунмин закончил на кухне, вымыл руки и лицо и переоделся в чистую одежду, он вышел и увидел группу людей вокруг своего глупого сына, которые смеялись и шутили. Ли Фэн также стоял рядом и выражение его лица было очень мягким.

- Брат, ты здесь, брат! Только что А-Сен улыбнулся мне, посмотри. Смотри, он снова улыбается, - Тан Чуньжун обычно вел себя как взрослый, но сегодня в нем было еще немного ребячества.

- Мама, брат мне тоже улыбается, - сказал А-Линь, не желая уступать. Он подбежал к Тан Чунмину и задрал голову.

Тан Чунмин подхватил А-Линя на руки. Прошло много времени с тех пор, как он обнимал его. А-Линь завизжал, а затем радостно захихикал. Даже с появлением брата мать по-прежнему любит его и так же добр к нему, как и раньше. А-Линь решил в будущем еще лучше относиться к своему младшему брату.

- Мама, можно собрать фрукты, чтобы поесть и дать брату?

- Ха-ха, хорошо иди собирать фрукты. Но младший брат пока не может их есть, поэтому сначала мы отдадим все нашему А-Линю.

Фруктовые деревья во дворе Тан Чунмина росли у всех на глазах, но никто не ожидал, что они дадут плоды в первый же год. Плоды выросли и уже достигли зрелости. Они были такими большими и спелыми, что радовали людей, когда они входили в дом. Хотя фруктов было не так много, они были слаще и вкуснее, чем те, что продавались в городе. Все, кто их ел, думали, неудивительно, что брат Мин осмелился купить заднюю часть холма и заговорил о выращивании фруктовых деревьев. Если все фруктовые деревья будут такими же, как во дворе, он определенно сможет заработать деньги.

Ли Фэн и Ван Ин рано утром собрали фрукты, чтобы угостить гостей. Но поскольку они были такими вкусными, фрукты быстро закончились. Как маленький хозяин, А-Линь решил, что ему следует собрать еще что-нибудь для гостей и также дать немного своему младшему брату.

Ли Фэн тоже подошел помочь. Да Мао и Эр Мао прыгали под фруктовым деревом. Два щенка также путались под ногами. Тэн Юй, который сидел, слушая старика Хэ и попивая с ним чай, увидел эту сцену и почувствовал зависть. Этот простой, уютный фермерский дом казался ему более желанным, чем дома больших семей за высокими воротами.

Тан Чунмин был невысокого роста. Ему пришлось оставить А-Линя и Ли Фэна собирать фрукты, которые росли высоко наверху, а сам срезал для себя гроздь винограда и добавил вишни, которые уже собрал, промыл их колодезной водой и отнес на тарелке к старику Хэ. Староста сидел с ними. Когда он увидел фрукты, он схватил одну ягоду, бросил ее в рот и похвалил:

- Эти фрукты так хорошо растут, брат Мин. Это хорошее время для празднования месяца А-Сена.

- Хаха, - рассмеялся Хэ Лао, поглаживая свою бороду, - А-Сен еще слишком мал, чтобы есть их. Это мы, взрослые, получили его благословение, поэтому у меня пропало всякое желание уходить.

Тан Чунмин закатил глаза при этих словах:

- Куда еще вы хотите уйти, Хэ Лао?

- Никуда не пойду. Я останусь здесь с А-Фэном. Даже если я тебе не нравлюсь, я не уйду, - Хэ Лао улыбнулся и прищурил глаза.

- Здесь действительно хорошая обстановка, Тан Фулан. Когда я буду посвободнее, я тоже куплю такой же дом, посажу несколько фруктовых деревьев и заведу собак. Я буду пить чай и есть фрукты, как сейчас, - сказал Тэн Юй. Он немного подумал, глядя на Тан Фулана, облитого солнечным светом, а затем посмотрел на мужчину, который собирал фрукты с ребенком на руках, но не забывал поглядывать за ним своим загробным взглядом, и вздохнул в своем сердце. Только он сам знал о своих сожалениях.

Группа людей во дворе разговаривала, когда у ворот появился еще один человек, который застал всех врасплох.

Из-за оставленной снаружи кареты дверь во двор не была закрыта на засов, просто прикрыта. Кто-то постучал в дверь, чтобы привлечь внимание людей во дворе, а затем робко обратился к Ли Фэну, который все еще держал на руках А-Линя.

- Кузен Фэн, я... пришел, чтобы передать кое-что для малыша А-Сена. Я сделал это своими руками, так что надеюсь, что кузену Фэну и брату Мину это понравится.

Чжан Сю и Ван Мо только что вышли из кухни и собирались убрать со стола и пригласить всех на обед. Ну почему этот отвратительный человек появился именно в это время? Ван Мо выглядел еще более озадаченным. Потянув Чжан Сю за рукав, он спросил:

- Почему он снова здесь? Он приходил все время, когда меня здесь не было?

- Нет, я действительно не ожидал, что этот молодой ге-эр настолько беспокоится о своем будущем, - сердито сказал Чжан Сю. Он думал, что после того, что случилось в прошлый раз, у него хватит ума перестать беспокоить брата Мина. Но теперь он явился, как будто его здесь ждут.

Ван Мо уже повидал некоторые вещи в городе и был уже не так простодушен, как раньше. После того, как Чжан Сю сказал это, как он мог не понять, о чем думает этот молодой ге-эр? Он понизил голос и сказал Чжан Сю:

- Он пытается найти себе хорошего мужа с помощью брата Фэна? - увидев утвердительный взгляд Чжан Сю, Ван Мо плюнул и сказал, - Он действительно смеет думать об этом? Кем он считает брата Фэна? Он думает, что тот находится в его власти? Если бы его семья не сделала всего этого, это было бы возможно. Но ты прав, у него очень толстая кожа. Если бы это увидел кто-то посторонний, он бы подумал, что над этим ге-эром издеваются.

-Хмф, он пришел не раньше и не позже, но именно в это время. Боюсь, что именно это он и имел в виду! – сварливо сказал Чжан Сю.

Не вините его за такие мысли. Если бы этот молодой ге-эр искренне хотел сделать подарок, разве выбрал бы он время, когда во дворе было больше всего людей?

На лице Хэ Лао по-прежнему была улыбка, но когда он посмотрел в сторону молодого ге-эра, он все понял. Он не сомневался, что этот ге-эр, должно быть, из семьи родного дяди Ли Фэна. Хэ Лао уже жил во дворце и видел самых разных людей, поэтому мысли в глазах этого ге-эра не могли ускользнуть от него. Он тайно покачал головой. У жителей деревни простые умы, но среди них также есть порочные. Мальчику Фэну не повезло с родственниками, увы.

Тэн Юй не совсем понимал, что происходит, но как только он увидел лица присутствующих во дворе, он понял, что этому ге-эру не рады. Поэтому он сидел, ел свои фрукты и наблюдал за драмой. Навыки этого молодого ге-эра все еще были недостаточны.

Молодой ге-эр стоял в дверях и видел, что никто не обращает на него внимания. Его лицо становилось все более обиженным, а в глазах собирались слезы.

Тан Чунмин хмыкнул про себя и остановил Ли Фэна, который собирался подойти и выгнать его. Он подошел и сказал с улыбкой на лице:

- Что с тобой? В прошлый раз ты сказал, что поможешь мне во дворе, но исчез, не успев выполнить работу. Чтобы закончить, мне пришлось полдня работать с А-Сю со своим большим животом. Сегодня то же самое, А-Сену исполняется месяц, все пришли рано утром, чтобы помочь мне. Если бы они знали, что ты придешь... - Тан Чунмину было стыдно за то, что он издевался над подростком. Вы думаете, это смешно - делать такой жест?

То, что он сказал, заставило людей смеяться, он действительно не проявил никакого милосердия. Если бы ты был искренним, ты бы не позволил своему зятю работать с большим животом. Если бы ты был искренним, то пришел бы сегодня рано утром, а не ждал, пока наступит время обеда, чтобы появиться.

Лицо молодого ге-эра побледнело, а его руки скрючились еще сильнее:

- Брат Мин... да... Я хотел прийти, но не смел... – говоря это, он тайно поглядывал на других людей во дворе. Неужели вы не видите, как надо мной издеваются?

- Хочешь прийти, но не смеешь? - громко повторил Тан Чунмин. - Это точно, если бы я отравил своего племянника наркотиками и отправил его умирать, мне было бы стыдно снова прийти к нему домой. Не волнуйся, я человек, не терпящий обид. Я не позволю твоему кузену страдать только из-за каких-то родственных связей. Я не стал сводить его старые счеты с твоими родителями, потому что он член семьи Ли. Я сожалею о сложившейся ситуации, но я знаю, что ты здравомыслящий человек и должен быть в состоянии понять мою ситуацию и ситуацию твоего кузена. Как ты думаешь, я прав? Так что... тебе лучше вернуться и больше не приходи к нам домой. Это не то, что может решить такой маленький ге-эр, как ты.

На лице молодого ге-эра появилось выражение недоверия. Хоть убейте, он не мог поверить, что Тан Чунмин будет так прямо высказываться. Он думал, что каждый человек хочет сохранить репутацию. Разве Тан Чунмина не волновала репутация Ли Фэна?

Во внутреннем дворе Тэн Юй озадаченно произнес:

- Отравить своего племянника наркотиками и отправить его умирать? О ком идет речь? Это брат Ли Фэн?

Староста Ли потер лицо. Это был позор и для семьи Ли. Он не мог этого сказать, но не мог позволить этому ге-эру постоянно приходить сюда. Ему пришлось сказать:

- Увы. Ли Фэн был еще не достаточно взрослым, чтобы записаться в армию.

Тэн Юя внезапно осенило. Раз он был недостаточно взрослым, это означает, что кто-то исказил его возраст. Должно быть, это был не тот человек, о котором идет речь, скорее всего, это были родители этого ге-эра, родной дядя Ли Фэна.

Это очень злой поступок.

Хэ Лао вставил еще один нож:

- Да, когда я встретил на своем пути мальчика Фэна, он уже был наполовину мертв. Я не знаю, у какого травника они взяли столько наркотиков, но доза была слишком тяжелой.

- Эй, эй, я один из тех деревенских травников, о которых вы говорите. Вы не должны пятнать мою репутацию. Я бы не стал поступать так бессовестно, - возмущенно крикнул Ху Ланьчжун.

- Хаха, я говорил не о тебе, старик, - со смехом поправился Хэ Лао.

Молодой ге-эр надеялся, что остальные во дворе скажут что-нибудь в его защиту, но они не только не помогли ему, но и плохо отзывались о том, что произошло тогда. Позже они даже посмеялись и оставили его одного у двери. Выражение лица ге-эра было чрезвычайно уродливым. Как эти люди могут быть такими несимпатичными? Какое отношение он имеет к тому, что сделали его отец и мать? И он тоже пытался спасти эти отношения. Разве они не видели его усилий? Кроме того, Ли Фэн до сих пор жив и здоров и сколотил состояние. Почему все эти люди встают на сторону Ли Фэна и осуждают его семью?

Ли Фэн опустил А-Линя на землю и велел ему пойти и найти Да Мао и Эр Мао, а сам подошел к брату Мину и схватил его за руку, но когда он посмотрел на молодого ге-эра, его глаза были холодными, как ножи.

- Уходи. Как и сказал брат Мин, то, что они сделали тогда, нельзя исправить несколькими словами. С тех пор как я вернулся, я больше никогда не хотел признавать эту семью. И забудь о том, что ты задумал, не трать наше время и не беспокой брата Мина понапрасну. В противном случае... мы поднимем старые вопросы и позволим клану свести счеты.

Он не хотел заходить слишком далеко в этом вопросе. Иначе того, что сделали Ли Конгген и его семья, было бы достаточно, чтобы изгнать их из клана и из деревни. Семья Хуана Сигоу сделала не так много, как семья Ли Конггена. Конечно, тот факт, что семья Хуан была изгнана так легко, также объяснялся тем, что они еще не успели пустить прочные корни в деревне Пиншань и за них никто не заступился.

Сказав это, Ли Фэн даже не взглянул на молодого ге-эра, чтобы проверить, сможет ли тот принять угрозу, схватил Тан Чунмина за руку и повернулся, чтобы вернуться во двор. Он не собирался пускать чужаков в дом.

Тан Чунмин, конечно же, не имел ни малейшего возражения. Семья Ли Конггена могла делать все, что хотела, чтобы полоскать его имя. С того момента, как он порвал с семьей Чжао, у него не было намерения беречь хорошую репутацию и он вряд ли стал бы подвергать себя и своих людей испытаниям ради тщеславия.

- Ладно, собирайтесь, давай накрывать стол, - как будто ничуть не затронутый произошедшим, Тан Чунмин обернулся и улыбнулся.

- Да, давайте поедим. Брат Мин приготовил все сам. Не могу дождаться, ха-ха, - ответил Хэ Лао.

Все во дворе были заняты и никому больше не было дела до человека у двери. Никто не обратил внимания на то, когда молодой ге-эр ушел.

В доме третьего старейшины семьи Чжао.

Младший из семьи Чжао, однако, не был таким упрямым, как третий старейшина. Он несколько раз прошелся по дому, прежде чем остановиться и спросить третьего старейшину:

- Третий дядя, мы действительно не собираемся посетить семью Тан? Вы также сказали в начале, что ребенок Тан Чунмина все еще является членом семьи Чжао, кроме того...

Не говоря уже о том, кто такой Ли Фэн, важно то, какие связи за ним стоят. Военный по имени Ю Му, который пришел в прошлый раз, неожиданно оказался высокопоставленным военным из провинции Динчжоу. По его мнению, не нужно было возлагать все свои надежды на Чжао Пинчуаня и обострять отношения с Тан Фуланом.

В последние два дня в деревне говорили, что Тан Чунмин и Ли Фэн начали бизнес, который достиг уездного города. Семья Чжан Чанмина разбогатела благодаря этому. Посмотрите на все сумки, с которыми они вернулись, трудно представить, сколько денег они заработали, вызывая завистливые взгляды.

Можно было легко догадаться, что этот бизнес зависел от отношений лорда Ю Му в округе, иначе как могли большие семьи в центре округа терпеть их? Семья Чжао поддерживала Чжао Пинчуаня, потому что они думали, что когда у него будет официальная должность, они смогут положиться на его связи как в бизнесе, так и в делах, и им не придется беспокоиться о своем будущем.

Но этот Чжао Пинчуань тоже должен что-то сделать. Сейчас он возится с двумя молодыми ге-эрами одновременно и ушел, оставив остальных разгребать за ним беспорядок. Неужели он думает, что с семьей Шэнь так легко справиться? Он всего лишь ученый, поэтому он не заботится о людях. Кто посмеет возлагать все свои надежды на такого человека?

Очевидно, что Тан Фулан родил маленького мальчика для семьи Чжао, это хорошая возможность облегчить отношения между двумя сторонами. Если использовать это как повод, маловероятно, что он откажется от их визита. И однажды маленький мальчик будет включен в семейное древо Чжао. Как Тан Фулан сможет таить злобу на семью Чжао?

- О чем ты беспокоишься? - третий старейшина постучал по трубке и сделал еще две затяжки, - Я знаю, о чем вы все думаете, вам просто нравится происхождение ребенка из семьи Ли? Но могут ли эти отношения длиться долго? Можно ли положиться на связи этой семьи? И кроме того... он всего лишь военный чиновник низшего ранга. Гражданские и военные всегда враждовали. Как ты думаешь, эти чиновники и старейшины в округе действительно будут уважать его? Ха, если он будет слишком дерзким, рано или поздно он попадет в беду. Когда это произойдет, ты увидишь, сколько семей в деревне все еще будут им кланяться!

- Третий дядя, но это же было во время предыдущего императора. Всем известно, что предыдущий император ценил искусство больше, чем военное дело, но когда новый император пришел к власти, он понизил в должности ряд гражданских чиновников и использовал военных для борьбы на границе. Кто теперь осмелится презирать военных чиновников?

-Ты недостаточно стабилен и недальновиден, - третий старейшина прищурился и многозначительно сказал, - Хорошо, статус военных чиновников повысился, но когда это было? Это было тогда, когда Его Величество использовал свои войска на севере, и, конечно, он должен был дать им позиции. Но война давно закончилась, и право голоса при дворе по-прежнему принадлежит гражданским чиновникам, и именно гражданские чиновники управляют миром. Военные чиновники бесполезны.

- Хмм, хотел бы я посмотреть, как этот ге-эр из семьи Тан будет умолять мою семью Чжао внести мальчика в родословную. Если его не удастся поместить на семейное древо, он проведет остаток жизни, копаясь в земле. Пусть винит свою мать, - гнев третьего старейшины на Тан Чунмина было не так легко рассеять. После того, как Тан Чунмин разорвал отношения с семьей Чжао, дела семьи Чжао становились все хуже и хуже. Особенно стыдно устраивать празднество сейчас, когда он все еще был в трауре. Как бесстыдно! Если бы он все еще был из семьи Чжао, его  бы утопили в клетке для свиней!

- Третий дядя, вы действительно хотите отказать Тан Чунмину в записи в родословной? А как насчет семьи Ли? Хотим ли мы, члены семьи Чжао, завести в тупик наши отношения с семьей Ли? - юноша с недоверием посмотрел на старшего дядю.

- Это дело моей семьи, какое дело до этого семье Ли? На некоторые вещи можно положиться, ведь Пинчуань через три года успешно сдаст императорские экзамены, - третий старейшина кашлянул, встал и вышел.

Молодое поколение осталось с чувством бессилия. Почему дядя постоянно думает о славе своих предков и надеется, что с помощью Чжао Пинчуаня род Чжао вновь обретет свой почет? Но они были другими. Они не пережили такого периода процветания, как их дед. Они всю жизнь работали на полях и питались фермерской пищей. Если третий дядя будет продолжать упрямиться, то дела семьи Чжао будут идти только хуже и хуже.

В полдень было еще не слишком холодно. Они накрыли два стола во дворе и оживленно ели вместе. Самым популярным блюдом, которое Тан Чунмин готовил сегодня, была курица. Был настоящий куриный суп, от которого ему хотелось блевать за время домашнего заключения, и простая версия Дапанджи*, жареные куриные потрошки с грибами* и Цыпленок Кунг Пао.

Тан Чунмин не готовил никаких сложных блюд. Все это были простые, легкие в приготовлении домашние блюда. Однако именно такие блюда домашнего приготовления являются самыми оригинальными и вкусными, позволяя ощутить свежесть самих ингредиентов.

- Брат Мин, сегодняшняя курица, кажется, отличается по вкусу от обычной, - Хэ Лао выпил чашку куриного супа, затем взял кусок курицы и осторожно попробовал его. Он был уверен, что дело не только в том, что повар сегодня другой. Скорее всего, главная причина - это ингредиенты. Курица была настолько нежной и гладкой во рту, что он был уверен, что даже цыплята во дворце, которых кормят специальными кормами, не могут с ней сравниться.

Тан Чунмин действительно выпил небольшую чашку супа, который принес ему Ли Фэн. Он был так горд собой. Конечно, его курицы были другими. Все они говорили, что суп из старой курицы - лучший способ накормить родившего ге-эра в течение месяца. Они даже потратили деньги, чтобы купить кур у чужой семьи, игнорируя его протесты.

Теперь, когда он снова смог командовать, конечно, он велел Ли Фэну зарезать несколько куриц, чтобы все могли попробовать выращенных им цыплят.

А потом был еще один момент. Он знал, что и Тэн Юй, и управляющий Ци придут сегодня, и это также должно было позволить им увидеть, стоит ли продолжать вести с ним бизнес. Самая ранняя партия цыплят была готова к употреблению, два дня назад куры даже начали нести яйца.

Глаза Тэн Юя ярко блестели. Он тут же вмешался и сказал:

- Тан Фулан, это та курица, которую вы вырастили у себя во дворе? В самом начале у нас была договоренность, в первую очередь вы должны позаботиться о нашем ресторане.

Хэ Лао моргнул, а затем посмотрел на маленькую лисью ухмылку Тан Чунмина. Как он мог не понять? Этот ге-эр приглашал гостей на ужин и в то же время занимался бизнесом. Он не удержался от смеха и сказал:

- Ты, ге-эр, действительно не упускаешь ни одной возможности. Неудивительно, что сегодня ты взял готовку на себя.

- Ой, ну что вы. Главное, чтобы все хорошо поели, - Тан Чунмин скромно отмахнулся, - Господин Тэн, мои курицы очень дорогие. Я не думаю, что смогу продать большое количество в течение некоторого времени. По крайней мере, до следующего года предложение не увеличится, - как только он повернулся к Тэн Юю, он превратился в опытного бизнесмена.

Ли Фэн молча сидел рядом с ним, но от тех, кто хорошо знал его, не укрылось, что в его глазах светилась забота и готовность баловать своего ге-эра без всякой меры.

- Все в порядке. Просто убедитесь, что позаботитесь о «Павильоне Тиньцзин». Что касается цены, мы можем договориться. Разве вы не знаете, что я за человек, Тан Фулан? - Тэн Юй хихикал, обхватив свой бокал с вином. В прошлом ему приходилось выяснять происхождение смуглого ге-эра, но сейчас он чувствовал, что в некоторых вещах не было необходимости докапываться до сути. Самое главное - это польза и долгосрочное развитие бизнеса.

- Ха-ха, тогда я не буду вежливым, - Тан Чунмин подумал про себя, что позже он общипает этого человека как следует. Хотя у него есть деньги на руках, за этот период времени он не заработал много серебра. Ему также нужно продолжать вливать в деньги в развитие горы. Лучше найти деньги как можно скорее.

Семья дяди Чжао Лю была очень рада услышать это. Цыплят, за которыми они наблюдали, наконец-то можно было продать за деньги. В противном случае им было бы неудобно получать все те деньги, что им платили за работу. Теперь они искренне радовались за брата Мина.

Ли Фэн молча протянул Тан Чунмину кусок куриной лапки. Ничего не поделаешь, его ге-эр любил грызть эти штуки.

*Дапанджи - это популярное блюдо, возникшее в Синьцзяне, представляет из себя рагу из курицы с овощами, соевым соусом и пряностями.

*Куриные потрошки -

*Курица Кунг Пао - классическое блюдо сычуаньской кухни. Готовится из кусочков куриного филе, обжаренных с арахисом и красным перцем чили.

Через поля, полные весны Глава 51. Деньги

В самой ранней партии цыплят куры и петухи составляли по 50%. Сейчас осталось всего несколько петухов, остальные были давно кастрированы. Каждый из них теперь весил около четырех катти.

После обеда Тан Чунмин и Ли Фэн отвели Тэн Юя и управляющего Ци в курятник на задней стороне холма, чтобы посмотреть на молодых каплунов, которые копались в земле снаружи. Все петухи были бодрыми, с ярким оперением и, судя по внешнему виду, все они были очень здоровы.

Цыплят, собранных позже, также переместили сюда. Большую часть передали под надзор дяди Те, а здесь оставили всех остальных. Цыплята, у которых сейчас были только зачатки крыльев, выглядели очень мило, они бегали за взрослыми курами, клюя их сзади.

Чтобы собрать новую партию цыплят, пришлось потрудиться. Часть купили у людей, которые продавали цыплят, других собрали у односельчан, у которых имелись в хозяйстве куры. Мало-помалу набралось еще около сотни цыплят. И это было только начало. Когда куры Тан Чунмина начнут высиживать собственные яйца, цыплята будут поступать бесперебойно.

Тан Чунмин увеличивал количество цыплят, чтобы успеть вырастить их к концу года. Поскольку он кормил цыплят лучшими ингредиентами, они, безусловно, росли быстрее, чем цыплята других фермеров. Поначалу люди не понимали и считали, что использовать человеческую пищу для кормления цыплят – пустая трата времени. Но теперь, когда этих цыплят продадут за деньги, никто ничего не говорил. Более того, крестьяне, у которых они купили цыплят, тоже были вполне надежны и не распускали сплетни по деревне.

Тан Чуньжун тоже пошел с ними. Он был рад видеть разрастающееся подворье семьи своего брата.

- В яйцах не будет недостатка каждый день, не так ли? Я также возьму эти яйца, - решил Тэн Юй сразу же после того, как спросил мнение управляющего Ци.

- До тех пор, пока вы можете позволить себе заплатить цену, конечно, это не проблема, - Тан Чунмин махнул рукой. Похоже, он очень хорошо умел говорить, так как слово «деньги» никогда не покидало его уст. Уголки рта управляющего Ци и Тэн Юя дернулись. В обед они ели самый простой омлет, как они могли не понять теперь? Тан Фулан уже ждал их вопроса.

- Хорошо, одно яйцо на рынке стоит один цянь. Как насчет того, чтобы дать вам два цяня за яйцо? - сказал Тэн Юй после раздумий.

- Хаха, без проблем. Господин Тэн, вы разумный человек. Господин Ци может в любое время послать кого-нибудь сюда, чтобы доставить товар, - Тан Чунмин рассмеялся и дважды похлопал по плечу Тэн Юя.

Тэн Юй не был коротышкой, похлопать его по плечу было действительно непросто.

Тело Тэн Юя на мгновение напряглось, но Ли Фэн двигался еще быстрее. В тот момент, когда Тан Чунмин собирался хлопнуть в третий раз, он крепко схватил его за руку. Тан Чунмин, чье радостное волнение было прервано, непонимающе посмотрел на Ли Фэна. Увидев его потемневшее лицо, он задумался. Кажется, он не сделал ничего особенного, не так ли?

Увидев невежественный взгляд Тан Чунмина, Тэн Юй рассмеялся про себя. Он вообще не должен был относиться к Тан Фулану как к обычному ге-эру. Похоже, он не очень-то осознавал, что делает, так что пусть об этом беспокоится Ли Фэн.

- Старший брат, вы идите и займитесь делом. Мы с А-Фэном покажем им остальную часть двора, - сказал Тан Чунмин сыну дяди Чжао Лю, которому было немного не по себе при виде Тэн Юя.

Не было необходимости сопровождать их. На этот раз он наконец-то выбрался из заточения и не собирался возвращаться так скоро. После покупки горы он осмотрел только подножие и еще не был на самой горе.

Ли Фэн не отпустил руку Тан Чунмина, и они вдвоем пошли рука об руку рядом с Тэн Юем. Управляющий Ци тайно поглядывал на молодого хозяина. Когда же у его молодого хозяина появится желание жениться? Тан Фулан вот-вот выйдет замуж.

Настроение Тан Чуньжуна было немного сложным. Он считал, что это хорошо, что его брат счастлив, но при этом испытывал чувство потери. Более того, ему, совсем юному парню, было неловко видеть эту сцену. Он молча повернул голову в другую сторону и кончики его ушей тихо покраснели.

Пруд между двумя курятниками уже был вырыт и занимал примерно акр земли. Конечно, всей работой руководил Ли Фэн. По совету Тан Чунмина, после того, как пруд был вырыт, они использовали негашеную известь для дезинфекции, прежде чем запустить в него воду.

В день, когда в пруд пустили воду, Тан Чунмин вышел на прогулку и воспользовался возможностью, чтобы налить немного родниковой воды из своего пространства. В настоящее время в пруд выпустили только несколько мальков рыб и креветок, а также около 200 утят.

Некоторые мальки рыб и креветки были куплены на рынке, что-то принесли деревенские дети. Управляющий Ци также помог купить несколько разновидностей после того, как узнал об этом. На краю пруда высадили черенки ивы. В данный момент они выглядели не очень хорошо, но в следующем году пейзаж определенно изменится.

Дальше находился недавно построенный ряд загонов для овец в ожидании своих обитателей. Тэн Юй не совсем понимал одержимость Тан Чунмина овцеводством. Загоны для овец имели немаленькие размеры, а значит количество овец будет весьма значительным.

Прогуливаясь по склону холма с заложенными за спиной руками, он с любопытством спросил:

- Тан Фулан, какие у вас планы на овец после того, как вы их вырастите?

- Овцы? Как насчет того, чтобы открыть павильон Чвеян*, когда придет время? - сказал Тан Чунмин, чувствуя, что у него вот-вот потечет слюна.

Ли Фэн увидел выражение лица брата Мина и тайно улыбнулся, сжав его руку.

(ПП: это заведение, где подают только баранину, в том числе целые запеченные туши)

- Павильон Чвеян? Для чего это? Продавать баранину? - спросил управляющий Ци. Не так много людей, которые едят баранину, потому что у нее слишком сильный специфический запах.

- Да. Тц-тц, просто подождите. Когда похолодает, я зарежу овцу и приглашу вас всех попробовать. Я позабочусь о том, чтобы вы не захотели уходить после того, как съедите ее, - бесконечно вспоминал Тан Чунмин.

- Хаха, тогда мы со старым Ци подождем, - с улыбкой согласился Тэн Юй.

Управляющий Ци дернул ртом. Он-то думал, что Тан Фулан вынашивает всевозможные идеи, чтобы разбогатеть, но разве это все не просто для удовлетворения его собственного аппетита?

Возле загона для овец работали люди. Тэн Юю было любопытно, что они делают. Ли Фэн следовал за ним и естественно, он прекрасно понимал его молчаливый вопрос, поэтому ответил:

- Они срезают черенки ягод годжи*. Такие же, как на заборе возле курятника.

- Ягоды годжи? Может ли быть так, что Тан Фулан хочет выращивать лекарственные травы? - Тэн Юй не понимал, о чем думает Тан Чунмин.

После того как Ли Фэн закончил говорить, Тэн Юй также подумал о все еще редких кустах, которые он уже видел возле курятника.

Тан Чунмин махнул рукой и сказал:

- Это просто максимальное использование пространства. Я не хочу идти по пути выращивания лекарственных трав. Но ягоды годжи - это хорошая вещь. Они не обязательно должны быть лекарством, чтобы быть съеденными. Ягоды годжи хороши при заваривании чая или в тушеном мясе. Эти ягоды в любом случае уже росли в горах. Они очень неприхотливые, так что, немного потрудившись, мы сможем легко их вырастить.

- Есть ли еще какие-нибудь вещи? – не удержался Тэн Юй. Он чувствовал, что за этим кроется нечто большее.

Тан Чунмин ответил просто:

- Конечно, есть. Есть также малина и другие ягоды. Мы собираемся пересадить некоторые из них и вырастить в качестве угощения для детей. Если же они не смогут все съесть, мы скормим их курам и уткам.

По его мнению, пройдет два-три года, прежде чем его хозяйство станет полномасштабной фермой. К тому времени выращенные куры будут еще вкуснее.

Тэн Юй посмотрел на управляющего Ци. Он мало что знал о таких вещах. Но господин Ци также молча покачал головой. Не говоря уже о молодом хозяине, даже он никогда не видел ничего подобного. Но в душе он стал с нетерпением ждать этого. Если все действительно сработает, они могли бы повторить эту модель в некоторых из поместий молодого хозяина. Метод Тан Фулана, безусловно, лучше, чем традиционный способ ведения сельского хозяйства.

Тан Чуньжун также с нетерпением ждал этого. Однажды он отправился в горы со своими деревенскими друзьями собирать дикие фрукты. После того, как он пошел в школу, возможностей для этого стало меньше, но и по сей день он помнил их сладкий вкус. Хотя сейчас он уже взрослый, это нормально - пробовать их время от времени, верно?

Дальше рабочие убирали сорняки и бесполезные разросшиеся деревья, но было ясно, что часть решили сохранить. Когда они увидели приближающихся Ли Фэна и Тан Чунмина, люди, выполняющие работу, тепло приветствовали их. Теперь, когда господин Ци бывал здесь чаще, они знали, что он был управляющим ресторана «Цзиньцзи» в городе, так что господин в модной одежде рядом с ним должен быть не менее важным. Когда они ушли далеко, рабочим неизбежно хотелось это обсудить.

- Как ты думаешь, что Ли Фэн собирается делать с этими дикими грушами? Плоды этих деревьев настолько кислые и вяжущие, что даже детям с трудом удается съесть несколько кусочков.

- Да, когда нас нанимали для выполнения этой работы, мне было больно даже смотреть на то, сколько денег выбрасывается на ветер, - один из мужчин смотрел на удаляющиеся фигуры, очищая от сорняков дерево дикой груши и подрезая отросшие ветви.

- Давай вернемся к работе. Я уверен, что у Ли Фэна и Мин ге-эра были свои причины поступить так. Независимо от того, сколько у них денег, они не могут действительно выбросить их на ветер. И цыплята в курятнике очень хорошо себя чувствуют. Кто бы осмелился до этого выращивать сотни цыплят? Я вижу, что в будущем их будет еще  больше.

- У Мин ге-эра также есть способности к разведению кур. В других семьях цыплята до сих пор еще мелкие, а его цыплята, которых он купил в начале весны, уже начали откладывать яйца.

- Я беспокоюсь, что цыплята заболеют, если держать их слишком долго.

- Это может в чужих семьях. Кто бы мог подумать, что Мин ге-эр будет разводить таких кур. Но посмотри на этих цыплят внизу и сравни их с цыплятами, которые есть у нас дома. У него много знаний. Да и Ли Фэн повидал мир. Если бы это была чья-то другая семья, они бы не позволили своему ге-эру заниматься такой чепухой.

- Кстати, вы ведь слышали одну вещь? Говорят, что в следующем году в нашей деревне может открыться школа. В этом году я заработаю деньги у Ли Фэна и собираюсь отправить своих детей в эту школу, чтобы они научились немного читать.

- Правда? - некоторые люди не могли в это поверить, и в их голосах звучало удивление.

- Было бы здорово, если бы это было правдой, потому что плата за школу за один год слишком высока, чтобы посылать детей в другую деревню, но если мы отправим их в нашу собственную деревню, то сможем платить меньше. Тогда наши дети смогут учиться год или два. Я не хочу, чтобы они становились великими учеными, просто пусть не будут такими же глупыми, как мы.

- Ха-ха…

Тан Чунмин и остальные вернулись с полпути, потому что дальнейший путь становился все труднее и непроходимее. Его еще не успели расчистить. Но Тан Чунмин был очень рад услышать от Ли Фэна, что дальше есть каштановые деревья. Следующим шагом было добраться до дальней части тропы и через некоторое время можно будет приходить и собирать дикие каштаны.

Жареные каштаны с сахаром, да. Нужно приготовить еще немного османтуса.

Тан Чуньжун также был рад услышать это, но его брат стукнул его по голове и сказал:

- Оставайся в школе и возвращайся, когда наступят каникулы. Если что-нибудь останется, я приведу тебя сюда.

- Да, брат. Я не думал о том, чтобы взять отгул! - когда старший брат поучал его перед другими, лицо Тан Чуньжуна залилось румянцем. Он действительно не хотел брать отгулы, за исключением дел своего брата. У него были свои цели, которых он хотел достичь.

Дождь пошел сразу после вина полнолуния А-Сена. Погода стала прохладной и не имело смысла держать магазин льда открытым. Семья старосты Ли обсудила этот вопрос и просто закрыла магазин.

Когда Чжан Чанмин вернулся, он принес бухгалтерскую книгу в дом Тан Чунмина, чтобы дать всем отчет об этом периоде и посчитать дивиденды каждой семьи.

Прежде чем говорить об этих вещах, Чжан Чанмин сказал:

- Брат Мин, у тебя есть какие-нибудь планы на магазин? Слишком расточительно держать его в закрытом состоянии. Если мы будем продавать только лед, то это лишь два-три месяца в году. Это очень выгодно, но если бы ты мог сдавать его в аренду на то время, пока он пустует, это также принесет большие деньги.

- Ну... есть некоторые идеи. Но в этом году нет никакой возможности, - Тан Чунмин почесал голову. Эта продажа льда была импровизированной идеей, которая не входила в его планы. Он купил магазин вместо того, чтобы арендовать его, потому что не хотел, чтобы секрет производства льда просочился наружу. Лучше использовать свой собственный магазин, к тому же на заднем дворе магазина есть много места и они выкопали погреб, чтобы использовать его для временного хранения льда.

- А что думает брат Мин? - глаза Чжан Чанмина загорелись. Хотя этот период ведения бизнеса был для него трудноват, но он работал очень усердно. Это занятие было более мотивирующим и приносило больше удовлетворения, чем сельское хозяйство в деревне.

Ли Фэн понял мысли Тан Чунмина и объяснил за него:

- Первоначально он планировал открыть ресторан, специализирующийся на продаже баранины, когда вырастут все овцы на горе. Таким образом, продажа баранины не будет совпадать с сезоном продажи льда. Блюда из баранины горячие и хороши для холодного сезона, а летом ее продажи придется на время останавливать. Это хорошее время для продажи льда.

Сказав это, он увидел, что Чжан Чанмин смотрит на него с большим ожиданием. В глазах Ли Фэна появилась улыбка. Он посмотрел на брата Мина и сказал:

- Я уверен, что тебе определенно придется об этом позаботиться. Брат Мин занят хозяйством дома, и у него двое детей, которые требуют внимания.

Ван Мо почувствовал, что его муж действует слишком поспешно, поэтому протянул руку и ущипнул его за бок. Чжан Чанмин на мгновение поморщился, а затем смутился:

- Если можно, я могу работать официантом.

Он знал свои пределы. Продажа продуктов питания отличается от продажи льда, просто он хотел узнать больше. Он был очень старательным в эти дни и много работал, но едва может прочитать обычные слова в бухгалтерской книге.

- Не волнуйся, брат Чанмин, - с улыбкой сказал Тан Чунмин, - Мне очень нужно, чтобы кто-то присматривал за магазином для меня. Поскольку ты заинтересован, я буду рад. Однако количество овец все еще слишком мало. Почему бы тебе не помочь мне найти молодых баранов? Мы их откормим немного и, думаю, к холодам сможем обеспечить поставки.

Первоначально он планировал расширять свою ферму постепенно, но магазин все равно уже имеется, так что давайте воспользуемся этим как можно скорее.

- Да, я позабочусь об этом. Завтра же все разузнаю, - Чжан Чанмин похлопал себя по груди.

Следующим шагом был подсчет прибыли от продажи льда. Во время разговора Тан Чунмин перелистывал бухгалтерскую книгу. Он очень четко помнил эти счета, но когда он перевернул последнюю страницу и увидел общую прибыль, даже подготовленный Тан Чунмин был потрясен.

- Всего за один месяц мы заработали почти четыреста лян серебра?!

Это огромная прибыль! Тан Чунмин глубоко сожалел, почему эта идея не пришла ему в голову раньше? Если бы он открыл магазин с начала лета, к этому времени он смог бы собрать и тысячу лян серебра. И это всего лишь уездный город, и Тан Чунмин не осмеливался думать дальше.

- Хе-хе. Это все ловля осеннего тигра*, - Чжан Чанмин тоже был очень доволен собой. Конечно, он знал, что они не смогли бы вести весь этот бизнес, если бы работали одни, - Это еще и благодаря владельцу «Павильона Тиньцзин», он познакомил многие богатые семьи с нашим магазином. Да и сам «Павильон» является крупным потребителем льда.

(ПП: ловля осеннего тигра – период бабьего лета в период с конца августа по сентябрь)

Что касается других, то потрясение на их лицах не сильно отличалось от удивленного Тан Чунмина, даже больше. Для обычной сельской семьи, которая круглый год работала в поле, считалось неплохо заработать дюжину лян серебра. Это также зависит от того, милостив будет Бог или нет. Если произойдет стихийное бедствие, они даже не смогут наполнить свои собственные желудки и в конце года будут вынуждены затянуть пояса, чтобы заплатить различные налоги.

Теперь, когда внезапно появилась такая большая сумма серебра, им всем стало жарко. Староста Ли, сам того не замечая, сделал две затяжки сухого дыма и подавился. Шэнь Фулану пришлось похлопать его по спине, чтобы помочь откашляться и выровнять дыхание. Он сердито сказал:

- Посмотри на себя, ты такой невежественный. Ты так испугался?

Чжан Сю и Ли Дашань, которые были одинаково ошеломлены, отреагировали смехом. Они действительно испугались лишнего серебра.

- Ха-ха. В следующем году серебра будет больше. Скорее, давайте поделим деньги, - видя нерешительные выражения на их лицах, Тан Чунмин небрежно махнул рукой. – Ничего не говорите. Мы будем делать то, о чем договорились с самого начала. И я такой же, как вы, это наши общие деньги. Уговор дороже денег. Мы можем сохранить формулу и в эти годы заработаем еще больше денег.

Хэ Лао не вмешивался, просто слушал его со стороны. Услышав слова Тан Чунмина, он тоже радостно улыбнулся. Он чувствовал, что характер этого ге-эра был правильным. Он не придерживался правил и умел приспосабливаться. И он также знает, как отпустить, когда пришло время это сделать.

Все дети играли на улице и не слышали лишнего. Только А-Сен, беззаботный мальчик, пускал слюни, как дурак, на руках у Хэ Лао.

Тан Чунмин взял свою самодельную угольную ручку и подсчитал количество серебра каждой семьи. 383 таэля серебра в счете - это чистый доход после вычета заработной платы управляющего. Деньги были разделены поровну, в итоге Тан Чунмин получил  90 лян серебра. У Чжан Чанмина и его семьи было больше, чем у других, в конце концов, им нужно было платить за работу, которую они выполняли в магазине. Таким образом, они также получили 80 лян. Остальные три семьи получили по 70 лян. Оставалось еще три ляна серебра и Тан Чунмин оставил их деревне.

После некоторого дальнейшего обсуждения все решили, что каждая семья, кроме семьи мачехи Тан Чунмина, даст по пять лян серебра деревне для создания школы. В следующем году часть прибыли от магазина льда будет использоваться для содержания школы.

Тан Чунмин очень поддерживал то, чтобы деревня наняла учителя для школы. Было бы еще лучше, если бы ге-эры тоже могли научиться читать и писать. Конечно, он только думал об этом. Он не хотел бороться с обычаями этого мира, просто планировал учить своих детей самостоятельно.

Ли Дашань и Чжан Сю посмотрели друг на друга и улыбнулись. Они сказали:

- Это хорошо. Нам не нужно будет отправлять Да Мао и Эр Мао учиться в городскую школу, они смогут просто ходить в школу в нашей деревне. Это сэкономит нам много времени на ежедневные поездки в школу и обратно.

После того как все взяли серебро и счастливо ушли, Хэ Лао обнял А-Сена и рассмеялся:

- Посмотри, твоя мать разбогатела и очень счастлива.

- Aгу, - эхом отозвался маленький А-Сен, сжав кулачки. Казалось, он полностью согласен.

Ли Фэн смотрел, как Тан Чунмин пересчитывает серебро, как одержимый, и улыбка в его глазах усилилась:

- Хорошо, что брат Мин такой.

Он любит деньги, но не жаден до них. К счастью, он решил вернуться в деревню и посмотреть. Иначе он бы упустил этого человека.

Хэ Лао посмотрел на молодую пару с улыбкой на лице и, держа А-Сена на руках, вышел на улицу.

- Маленький А-Сен, ты единственный, кто составляет компанию дедушке. Дедушка отведет А-Сена поиграть. Пойдем искать нашего старшего брата.

- Агу...

- А? Куда делся Хэ Лао? Он же только что был в доме... - Тан Чунмин, который был счастливо погружен в подсчет серебра, поднял голову и увидел, что его нет.

Когда Ван Ин, пришедший на следующий день, получил серебро, он чуть не выбросил его и с подозрением спросил:

- Почему так много? Ты ведь не отдал мне свою долю?

- Как это возможно? - Тан Чунмин закатил глаза. Теперь у него были странные отношения с мачехой. Он не был так близок к нему, как к Чжан Сю и остальным, но в глубине души он знал, что их отношения были более крепкими, чем с Чжан Сю и другими. Он спросил, - Почему бы мне не вынуть бухгалтерскую книгу и не показать ее вам?

- Забудь, я не смогу прочитать ее, даже если ты мне ее покажешь. Просто скажи, что ты не сам это придумал, - Ван Ин испустил длинный вдох, чтобы переварить этот факт, а затем спокойно принял его.

Тан Чунмин изумленно смотрел на спину мачехи.

- Теща всегда был таким, - сказал Ли Фэн, подойдя сзади.

Тан Чунмин улыбнулся в ответ. Да, это было прекрасно. Ему стало бы не по себе, если бы Ван Ин вдруг расчувствовался.

Для старосты деревни это были очень напряженные дни и при этом очень счастливые. Спустя столько поколений его предшественников школа будет открыта именно при его правлении. Даже старейшины кланов и старосты других деревень не сказали бы, что он плохо выполняет свою работу.

Школьный класс разместили прямо в родовом зале, так как он был отремонтирован ранее и мог использоваться напрямую. Староста нашел плотника, чтобы сделать несколько столов и стульев, и сейчас занимался поиском учителя. Этот шаг был самым важным, так как это было напрямую связано с образованием детей.

Он часто слышал, как двое его сыновей говорили о положении учителей в школе. Некоторые из них были хорошими преподавателями, другие – нет, а кто-то был не только плохим учителем, но и предвзято относился к своим ученикам. Поэтому ему нужно было не только найти учителя, но и выяснить, какой у него характер. Потребовалось много дней, чтобы найти пожилого учителя. Староста пообещал ему зарплату в три ляна серебра в месяц. После окончания сельскохозяйственного сезона учитель должен был приехать в деревню, чтобы начать преподавать.

После того, как новость распространилась по деревне, она стала сенсацией. Жители выходили на улицу и спрашивали друг у друга информацию, особенно те, у кого дома имелись дети школьного возраста. Их особенно волновал вопрос о школе и о том, сколько им придется платить за обучение, чтобы отправить своих детей в школу.

Раньше Шэнь Фулан успевал ходить в дом Тан Чунмина, чтобы помочь ему с детьми, но сейчас он находился в осадном положении. Каждый день в его дом приходило много людей и приходилось постоянно объяснять им. То же самое относилось и к старосте. После того, как он уладил вопрос с учителем и вернулся в деревню, к его двери пришли старейшины кланов. Зал предков пришел в движение. Школа была определенно решенным делом, но им всем было интересно, откуда взялись деньги, чтобы нанять учителя. Хотя семья староста считалась более обеспеченной, чем другие, у них было два сына, учившихся в уезде, и это обходилось недешево.

Староста изначально хотел найти время, чтобы поговорить об этом вопросе, но теперь ему не нужно было ни к кому идти. Он не хотел, чтобы тот факт, что несколько семей заплатили деньги, остался неизвестен деревне. Это добрый поступок, пусть другие семьи знают, кому они обязаны, а также не порочат их репутацию за их спиной.

- ... Вот так все и было. Это также благодаря доброте Ли Фэна и брата Мина. Они взяли несколько наших семей, чтобы заняться бизнесом, а заработав немного денег, захотели сделать что-то для деревни. Я хотел рассказать вам об этом, когда найду учителя, чтобы вы не радовались раньше времени. Найти учителя нелегкая задача.

Староста Ли особо отметил Ли Фэна и Тан Чунмина, чтобы старейшины перестали косо смотреть на них в будущем. Особенно третий старейшина семьи Чжао. Сейчас он немного одержим идеей не допускать брата Мина в семейное древо Чжао. Это тоже хорошо. Брат Мин совершил столько хороших дел, так что когда двое его детей окажутся в генеалогии семьи Ли, никто не будет возражать. Никто в семье Ли не захочет ставить палки в колеса, уже получив выгоду от Тан Чунмина.

- Ну вы действительно... Вы скрывали это от всех и сообщили нам только тогда, когда работа была закончена. Если бы мы знали об этом, мы бы все искали учителя. Но вы хорошо поработали, теперь дети нашей деревни смогут ходить в школу рядом с домом, - патриарх семьи Ли поддерживал старосту. Он уже слышал новости, в конце концов, невозможно не знать о таком большом событии.

- Мальчику Фэну и Мин ге-эру приходится нелегко. Хорошо, что они все еще думают о деревне. Если вы спросите меня, многие семьи заработали немного денег, работая на них. Мы должны заботиться о них и в будущем не давать их в обиду.

Это было действительно так, множество людей в деревне получают выгоду от семьи Тан Чунмина. Некоторые старейшины подумали о том, что было раньше. Если они оттолкнут такую семью от деревни, пострадает именно деревня. Не говоря уже о другом, просто вспомните о друзьях мальчика Фэна. Они определенно в состоянии защитить деревню.

Третий старейшина семьи Чжао сжал кулаки. Он хотел что-то сказать, но промолчал. По внешнему виду каждого было ясно, что они на стороне старосты. В конце концов, у всех есть дети, и все надеются, что в их семье появится ученый.

Кто-то заглянул в бухгалтерскую книгу деревни. Когда он увидел на ней пожертвования нескольких семей, он подумал и сказал:

- На год или два этого хватит, но как насчет будущего? Три ляна серебра в месяц на учителя - жители деревни не смогут справиться с этим самостоятельно.

Конечно, староста думал об этом и раньше, и семьи-участники тоже обсуждали этот вопрос. Для них эти деньги упали с неба, поэтому они без колебаний готовы были пожертвовать больше.

- В следующем году мы продолжим вести бизнес в городе и также будет жертвовать на школу часть денег. Если получится, мы можем использовать эти деньги, чтобы добавить несколько акров земли к нашей деревне, которая будет использоваться исключительно для школы. Таким образом, наша сельская школа сможет просуществовать еще долгое время. Если вы хотите, вы также можете внести небольшую сумму, все это в будущем будет записано в семейном древе, чтобы будущие поколения знали, какой вклад вы внесли.

- Вы все продумали, нам больше нечего сказать.

На самом деле, пока кто-то платит, у них не было с этим особых проблем. Конечно, они знают, что не могут обидеть людей, которые заплатили деньги в это время. В противном случае в проигрыше окажется их собственная семья.

Не то, чтобы никому не было интересно, что за дела семья старосты вела с семьей Тан Чунмина, чтобы так быстро заработать деньги. Прошел всего месяц, но одна семья может позволить себе пожертвовать 5 лян серебра, значит, остальные их деньги должны быть в несколько раз больше. Это заставляло людей действительно завидовать. Но... Если бы это была чья-то другая семья, боюсь, они бы просто скрывали это и держали при себе, а не щедро жертвовали деревне. Так что... Поэтому, когда мы вернемся, мы должны будем дать молодым совет, чтобы они не ходили и не создавали проблем.

Когда старейшины кланов ушли, то большинство из них были более чем удовлетворены. Однако нашлось несколько человек, которые о чем-то задумались.

Для тех, кто когда-то выступил в защиту семьи Ли Конггена, эта хорошая вещь со школой была как пощечина. Все они выглядели немного смущенными. В своих сердцах они чувствовали, что Ли Фэн скорее поможет чужой семье, чем облегчит отношения с семьей своего дяди. Но даже если бы их попросили снова открыть рот, они знали, что не смогут этого сделать.

Однако в глубине души они все еще не могли понять поведение Ли Фэна. С семьей Ли Дашаня все было в порядке, они тоже были семьей Ли. А как же семья Чжан Чанмина? У них была другая фамилия. В семье Ли столько людей, почему Ли Фэн не позаботился в первую очередь о них?

Третий старейшина семьи Чжао ушел домой в расстроенных чувствах. Он сидел в доме один, дулся и курил сухой табак с таким шумом, что никто в семье в это время не осмеливался его потревожить.

Третьему старейшине Чжао все действия Тан Чунмина казались разжиганием ненависти у жителей деревни против семьи Чжао. Теперь он дал серебро для благого дела, и когда придет время вписывать ребенка в семейное древо Чжао, их возражения будут восприниматься как признак неправоты.

Третий старейшина всегда считал, что семья Чжао должна быть самой уважаемой семьей в деревне. Один из предков семьи Чжао когда-то был чиновником четвертого ранга. Несмотря на то, что в то время он сам был всего лишь младшим ребенком из боковой ветви, он прекрасно знал, что статус семьи в то время был не таким, как видят сейчас  грязноногие крестьяне в деревне Пиншань.

Хотя с тех пор семья Чжао пала, а клан Чжао рассеялся по разным уголкам страны, он все еще помнил славу тех дней и хотел воссоздать ее в своем собственном клане, хоть и оказался в деревне.

Поэтому он возлагал большие надежды на Чжао Пинчуаня. В Чжао Пинчуане было что-то от предприимчивости того великого чиновника их предков. Не исключено, что со временем им удастся вернуть семью Чжао в ряды чиновников.

Именно с учетом этого третий старешина не был так сильно привязан к деревне, как его младшие. Он всегда думал, что семья Чжао однажды покинет бедную горную деревню Пиншань. Даже если семья Чжао однажды станет процветающей, он никогда не думал о том, чтобы отдать долг деревне. Но теперь...

А теперь Чжао Пинчуань - первый ученый, вышедший из деревни за эти годы. Но не успел он насладиться славой, как эти грязноногие крестьяне перехватили у него всеобщее внимание. И семья Чжао не имела к этому никакого отношения.

Как третий старейшина мог чувствовать себя хорошо?

- Подойди, - вытряхнув трубку, он позвал своего младшего сына, - Через два дня я поеду в округ, спрошу у Пинчуаня, как обстоит дело с его браком, и отвезу ему немного серебра, чтобы он усердно учился в окружной школе. Он должен попытаться сделать себе имя в ближайшее время.

- Отец, вы... - младший сын чуть не подпрыгнул, пытаясь возразить.

- Хорошо, я знаю, что ты думаешь. Это бесполезно. Только когда Пинчуань выйдет вперед, мы, семья Чжао, сможем прославиться. Ты поймешь, почему я так настаиваю, когда наступит этот день. Ты просто никогда не видел, каково это.

Наблюдая за тем, как третий старейшина погружается в воспоминания, младший сын так разозлился, что хлопнул дверью и ушел. По его мнению, Чжао Пинчуань был кровопийцей. Он не только истощил семью Чжао со своей стороны семьи, но и теперь высасывал из них с трудом заработанные деньги. Отец просто нарывался на бунт.

Посмотрите, насколько благополучны сейчас семьи тех, кто близок к семье Мин ге-эра. Даже семья дяди Чжао Лю живет лучше, чем их семья. Дядя Чжао Лю все еще является членом семьи Чжао, он лишь проявил немного доброты к семье Мин ге-эра и немного помог им. А теперь Тан Чунмин так хорошо заботится о нем. Что это значит? Это означало, что этот ге-эр не таит обиды. Но семья Чжао отказывается от детей, которые принадлежат их семье, и сделала из него врага. Как Мин ге-эр сможет вынести этот гнев?

В этот день, когда старейшины клана разошлись по домам, в некоторых семьях царило счастье, но было также несколько семей, которые сильно шумели и даже ломали вещи в своих домах.

Большинство детей в деревне тоже были счастливы. Взрослые дома говорили им, что после сбора осеннего урожая они смогут пойти в школу. Им больше не нужно завидовать Да Мао и Эр Мао, они также научатся читать и писать. Дети не могли дождаться, чтобы каждый день ходить в родовой зал, наблюдая, как количество столов и стульев продолжает увеличиваться.

В обстановке такого предвкушения пришла осенняя пора сбора урожая. Все в деревне были так заняты, что их ноги не касались земли, многим приходилось работать в темноте, чтобы в хорошую погоду убрать все зерно с поля. Но все были счастливы, в этом году небеса были милостивы и погода была хорошей, урожай получился лучше, чем в предыдущие годы, так что в этом году есть еще больше поводов для радости.

Строительные работы на задней стороне дома Тан Чунмина также были на время прекращены. Конечно, все нанятые люди должны были вернуться домой и работать на своей земле. Ли Фэн сказал им, что они могут вернуться после того, как закончат работу на своих полях, и все согласились. Не было никакой возможности найти другую работу с такой хорошей зарплатой и удобным рабочим графиком.

Теперь у Ли Фэна появилось еще больше причин помогать Тан Чунмину на поле. Несколько акров земли Тан Чунмина привлекли внимание деревенских жителей. Даже будучи слишком занятыми, сельчане все равно были очень обеспокоены. Все ждали, когда станет известна урожайность земли Мин ге-эра. Если его урожай будет выше, чем у них, все захотят купить его семена в следующем году.

Горные пустоши изначально были беднее и суше, чем другие земли, поэтому необходимо время от времени поливать их, чтобы восполнить недостаток воды. Но так было в других семьях, однако земельный надел семьи Тан Чунмина всегда был более роскошным, чем у других. Колосья пшеницы были настолько тяжелыми, что казались полнее, чем на других полях. Несколько семей с меньшим количеством земли пришли помочь Ли Фэну собрать урожай с поля Мин ге-эра, желая увидеть результаты пораньше.

Глядя на пшеницу в своей руке, они не уставали хвалить:

- Даже не нужно взвешивать зерно, чтобы знать, что урожай с этого акра земли не меньше, чем с хорошей земли под горой.

В хороший год с хорошей погодой, акр, дающий урожай в 300 катти, считается хорошим. Когда вся пшеница из семьи Мин ге-эра была взвешена и измерена, даже Ли Фэн, который работал на ней от начала до конца, был удивлен. Урожайность оказалась даже выше, чем ожидалось, это было почти 500 катти, вдвое больше, чем урожайность в такой горной местности.

Как только были озвучены реальные цифры, на улицу вышли даже те, кто был слишком занят своими делами, чтобы заботиться о других. Множество людей сразу же направились к Ли Фэну и Тан Чунмину, чтобы договориться о семенах на следующий год. Они должны были купить их, даже если придется потратить больше денег, ведь это означало дополнительное зерно за те же деньги.

*Ягоды годжи

Через поля, полные весны Глава 52. Догадка

Ли Фэн не позволил Тан Чунмину идти работать в поле. Тан Чунмин с радостью принял это любезное предложение, но ему нечем было заняться, так что он оставил «маленького ублюдка» на попечение Хэ Лао, а А-Линя – под присмотром Эр Мао, а сам отправился на заднюю часть горы.

Во время напряженного сельскохозяйственного сезона все были заняты, поэтому даже его мачеха не мог найти время, чтобы приехать и помочь ему с детьми в эти дни.

Перед началом жатвы Чжан Чанмин оправдал возложенные на него надежды и постоянно бегал туда-сюда в поисках полувзрослых овец. Загон для овец,  расположенный на горе, теперь был заполнен тридцатью молодыми баранами и одиннадцатью новорожденными ягнятами. Им даже удалось купить несколько овец. К счастью, у них хватило предусмотрительности построить загоны для овец заранее, иначе было бы проблематично разместить столько животных.

Человек для ухода за овцами был выбран Ли Фэном. У Ли Фэна тоже были свои соображения и на этот раз он выбрал человека из семьи Ли. Пять лет назад они вместе служили в армии и тот вернулся два года назад, но хотя ему удалось выжить, его здоровье было уже не таким хорошим, как раньше. Он повредил сухожилия на одной руке, и теперь она утратила свою подвижность. Он был вынужден служить в армии, потому что его семья не могла позволить себе оплатить барщину, а после своего возвращения два года назад он не мог выполнять много работы в поле, так что его жизнь становилась все труднее и труднее.

Ли Фэн очень сочувствовал таким людям. Выжить на поле боя на севере было нелегко. Многие из его братьев расстались там с жизнью, и даже он сам несколько раз проходил через Призрачные Врата, поэтому он был готов заботиться о таком человеке. Тан Чунмин не стал возражать, по его мнению, именно такие люди действительно нуждаются в помощи.

Кроме того, у Ли Фэна были и другие соображения на этот счет. Теперь, когда он помог нуждающимся из своего клана, в будущем он будет иметь больше веса на общесемейных собраниях. Это также закроет рты тем, кто говорил, что он не помогает семье Ли, а заботится только о чужаках.

- Мин ге-эр, почему ты снова здесь? - возле загона для овец стоял худой, честный человек. Мужчина, которому было около тридцати, выглядел на сорок или пятьдесят лет. Его лицо было землистого оттенка, что показывало, насколько трудной была его предыдущая жизнь. Но его семья не прыгала, наводя суету по клану, как семья Ли Конггена. Когда Ли Фэн пришел к нему с предложением работы, они с супругом не могли поверить в это, а потом так разволновались, что их глаза покраснели.

- Дядя Да, я позабочусь обо всем здесь, вы можете вернуться и помочь своему супругу по дому. Ему нелегко справляться с ребенком. У меня с собой Сяо Хуа, он поможет мне, - Тан Чунмин указал на большую, мощную собаку, которая следовала за ним. Несмотря на такое невпечатляющее имя большой пес потерся своей большой головой о бедро хозяина. Он хорошо справлялся с охраной дома, а последить за несколькими овцами для него вообще не проблема.

- Хорошо, Мин ге-эр, если тебе что-нибудь понадобится, просто позови дядю Те и остальных там внизу. Я приду, когда закончу дела дома, - дядя Да знал, что это было доброе намерение брата Мина и не стал настаивать дальше, как это было в течение последних двух дней. Поэтому, рассказав Тан Чунмину о том, что произошло в загоне для овец, он поспешил уйти, чтобы закончить работу в поле.

Хотя одна его рука почти не гнулась, но у него все еще были вторая рука и две ноги. Он мог более или менее помочь, чтобы облегчить бремя семьи.

Тан Чунмин тоже был очень доволен дядей Да. Видимо, он встал до рассвета, чтобы почистить загон для овец. Десятки овец также были вымыты, от них вообще ничем не пахло.

Он погладил большую голову Сяо Хуа и сказал:

- Иди и играй сам по себе, но не убегай в горы.

Сяо Хуа дважды фыркнул и Тан Чунмин каким-то образом понял, что это значит. Он сердито рассмеялся – теперь этот щенок знал, как торговаться. У него не было выбора, кроме как достать из пространства большое яблоко. Сяо Хуа тут же схватил его и убежал, будто боялся, что кто-то украдет его у него.

Последние два дня Тан Чунмин бегал в овчарню, чтобы покормить только что привезенных овец водой из пространственного источника. Он должен был привести их в порядок как можно быстрее. Мясо у них определенно будет не такое вкусное, как у овец, полностью выращенных на воде из пространства, но в эти дни он кормил их чистой родниковой водой. Через несколько дней они будут пить разбавленную родниковую воду и в скором времени придут в норму.

Под углом, который никто из посторонних не мог видеть, родниковая вода стекала по пальцам Тан Чунмина в каменное корыто перед загоном для овец. Ему не нужно было их подгонять, едва почуяв воду, овцы подбежали к нему и принялись глотать воду из корыта. Загоны для овец были разделены между собой, в каждом содержалось всего пять или шесть голов. Тан Чунмину потребовалось около получаса, чтобы напоить всех овец и пополнить их кормушки фруктами и овощами из пространства.

Танг Чунмин попросил поставить рядом с загоном для овец большой резервуар. Он набрал в кувшин немного родниковой воды и смешал ее с обычной водой, сказав дяде Да, чтобы тот в ближайшие несколько дней кормил овец водой из этого резервуара. Доставлять воду на гору было не так удобно. Скважину можно было пробурить только у подножия холма возле курятника. Но Ли Фэн уже сообщил ему хорошие новости - на горе был обнаружен родник, и он планировал привести несколько человек, чтобы обустроить его после окончания сельскохозяйственного сезона.

В будущем водоснабжение на горе не будет проблемой. Тан Чунмин планировал дождаться этого времени, чтобы регулярно наполнять источник водой из пространства, как и свой собственный колодец. Вода будет такой же, как из его собственного колодца - будет очень удобно использовать ее для орошения и других целей.

После долгих экспериментов с собственным колодцем он нашел оптимальный временной интервал для наполнения его водой из пространственного источника. Если он добавит родниковую воду один раз, вода из колодца будет иметь одинаковый вкус в течение примерно трех месяцев. Предположительно, то же самое будет справедливо для источников в горах.

Покормив овец, он по очереди полил только что пересаженные ягоды годжи и другие культуры, а также недавно очищенные деревья дикой груши. Он будет поддерживать их в хорошем состоянии в течение следующих шести месяцев, а в следующем году он планировал привить их прямо с ветвей фруктовых деревьев в пространстве. Это сэкономит его время на выращивание растений самостоятельно, ведь чтобы вырастить такое большое дерево, потребуется как минимум несколько лет. Это основная причина, по которой он сохранил дикие фруктовые деревья на горе.

- Сяо Ху, идем домой! – крикнул Тан Чунмин, видя, как дядя Да поднимается на гору и идет к нему. Прошло около минуты, прежде чем из гущи деревьев вышла большая собака и радостно подбежала к Тан Чунмину. Во рту у нее был кролик. Этот хороший парень действительно научился ловить кроликов. Конечно, при этом он был весь покрыт колючками и репейником.

- Какой хороший пес, он действительно поймал жирного кролика! – воскликнул подошедший дядя Да, увидев это. Теперь, когда эта собака выросла, она была слишком большой, чтобы дети могли к ней подойти.

- Хаха, - Тан Чунмин также был очень доволен, - Дядя Да, ты также должен найти двух собак, чтобы держать их здесь. В будущем, когда ты будешь пасти овец или что-то в этом роде, они могут присматривать за ними, особенно ночью.

- Не волнуйся, Мин ге-эр, я присмотрю несколько собак, - дядя Да не пытался быть героем. Это правда, что собака более бдительна, чем человек, а он не мог позволить ни одной овце потеряться на этой горе.

- Дядя Да, я возвращаюсь. Кстати, я только что покормил овец. Просто покормите их вечером еще раз.

Сказав это, ге-эр ушел. Большая собака с черно-коричневой шерстью кружила вокруг него, и время от времени слышался смех и ругань Тан Чунмина.

Ли Фэн облил себя ведром воды, чтобы охладиться. Благодаря хорошей погоде, установившейся в последние несколько дней, дневная температура снова повысилась. Он долго работал в поле, и жар его тела раздражал. Ли Фэн, который за последние годы уже привык к северным температурам, чувствовал себя немного неуютно.

Он потряс головой, разбрызгивая вокруг капли воды. Конечно, его одежда промокла до нитки. Наступая на образовавшиеся лужи, Ли Фэн намеревался вернуться в дом, чтобы ополоснуться и переодеться, но когда он повернул голову, то увидел, что брат Мин смотрит на него особенно горячим взглядом.

Тан Чунмин тоже только что вернулся с улицы и ему также было немного жарко. Перед выходом он приготовил суп из зеленой фасоли и оставил его дома. Услышав звук, он понял, что это вернулся Ли Фэн, и собирался пригласить его выпить с ним чашку супа, приготовленного из колодезной воды, но когда он подошел, то увидел такую красивую сцену, от которой могла пойти кровь носом.

Мокрая одежда прилипла к телу Ли Фэна, четко очерчивая его мышцы, и его фигура была настолько хороша, что Тан Чунмин почувствовал покалывание в носу.

Хмм... было бы еще более соблазнительно, если раздеть его догола. Тан Чунмин не удержался и представил себе пейзаж, скрывающийся под одеждой. Его сердце заколотилось от возбуждения.

Он собирался превратиться в волка! Что же делать, если так и хочется наброситься на него? Набрасываться или не набрасываться? Вопрос вообще так не стоит, понятно?

- Брат Мин, давай подождем еще немного. Мы поженимся, как только у тебя закончится траур, - голос разбудил Тан Чунмина, а затем он увидел почти убегающую фигуру Ли Фэна. Только тогда он понял, что только что сказал Ли Фэн и что он имел в виду.

Означает ли это, что человек, который не может дождаться свадьбы, это Тан Чунмин?

Но это правда, что он собирался наброситься на Ли Фэна. Значит, Ли Фэн имел в виду, что он должен быть более сдержанным?

Пока Тан Чунмин пытался разобраться, Хэ Лао прошелся по двору с маленьким А-Сеном на руках. Все взрослые были заняты, и маленький А-Сен остался на его попечении.

Он обратился к маленькому человечку, который засыпал у него на руках.

- Не смотри, не смотри. Только глянь на своих отца и мать, они не боятся испортить детей. Ты видишь этот жар? Почему бы мне не прописать твоим отцу и матери средство, чтобы ослабить огонь? Маленький А-Сен, ты так не думаешь?

- Агу...

- Похоже, наш маленький А-Сен тоже согласен, ха-ха... - неожиданно Хэ Лао понравилось воспитывать внуков, он был очень энергичен, занимаясь с детьми.

Зайдя в дом, Тан Чунмин не забыл принести Ли Фэну суп из зеленых бобов. Когда он снова увидел Ли Фэна, мужчина вновь обрел свое обычное самообладание и был настолько спокоен, что Тан Чунмин несколько раз странно на него посмотрел. Ли Фэн снова едва не нарушил свое едва сохраняемое выражение лица.

Когда брат Мин вышел из своего послеродового заключения, Ли Фэн обнаружил, что все больше и больше не может контролировать себя. Поэтому он уже не был так близок с Тан Чунмином, как до рождения ребенка. Помимо прикосновения к его маленьким рукам, он редко целовал его, а иногда держал определенную дистанцию, когда они оставались наедине.

Сначала Тан Чунмин был озадачен, и в глубине души задавался вопросом, может быть, Ли Фэн избегал его, потому что он набрал вес? Конечно, это было лишь сомнение, он знал, что этот мужчина вожделел его даже уродливым и с большим животом. Только сегодня, когда он задумался о своем предыдущем выступлении, Тан Чунмин внезапно понял и не мог не усмехнуться, наблюдая за происходящим.

Бронзовое лицо Ли Фэна было немного горячим, когда его дразнили. Он подумал про себя, что столько всего пережил, чтобы над ним смеялся его ге-эр. Брат Мин действительно стал непослушным, но он должен был сохранить свои манеры. На данный момент он не мог допустить, чтобы репутация брата Мина была запятнана сплетнями. Чем больше времени они проводят вместе, тем осторожнее он должен быть. К счастью, он пригласил Хэ Лао, иначе, если бы они остались в доме вдвоем, это определенно вызвало бы у людей подозрения.

Более того, теперь, после ужина Ли Фэн больше не засиживался, как раньше. Убрав со стола и вымыв посуду, он возвращался к себе пораньше. Иногда люди из деревни, которые еще не ушли домой, могли увидеть его и поприветствовать по дороге, а потом рассказывали другим о его поведении. Подразумевалось, что Ли Фэн также знал, как вести себя.

- Кхм, брат Мин, - неловко сказал Ли Фэн, - Ты посчитал всех людей, которые придут покупать семена на будущий год? Тебе хватит семян?

На самом деле, он все еще был в некотором замешательстве. Дело в семенах или в воде, которой поливали землю? Поскольку он также обнаружил это несоответствие на своем собственном участке, он никого не просил помочь ему собрать урожай, опасаясь, что кто-нибудь увидит, что происходит.

Те несколько акров земли, которые у него имелись, последние несколько лет побывали в руках семьи его старшего дяди, а те относились к земле довольно небрежно. Когда она вернулась к нему, это была уже земля другого класса. Даже хорошая земля превратилась в бедную. Весной он посадил зерно вместе с деревенскими жителями и  был готов к неурожаю. Однако, когда он помогал брату Мину обрабатывать землю, тот попросил его использовать воду из колодца для совместного полива его земли.

Постепенно он смог увидеть изменения в земле и мог сказать, что рисовые поля, которые раньше давали всего двести катти с акра, теперь принесли не менее трехсот катти.

Так о чем же он не мог догадаться? Изменения должны были произойти от воды, используемой для полива земли. И брат Мин должен был что-то сделать с колодцем, чтобы улучшить качество воды. И раз он догадался о причине, он не хотел, чтобы кто-то что-то заметил. Он собрал урожай со своей земли и принес зерно во двор брата Мина для просушки.

Он был полон решимости сохранить этот секрет для брата Мина, независимо от того, расскажет он ему или нет. Этот секрет был настолько удивительным, что страшно подумать, что случится, если кто-нибудь из посторонних узнает об этом.

Возможно, его собственных сил было бы недостаточно, но вместе с Хэ Лао он должен быть в состоянии сдержать некоторых людей со скрытыми мотивами.

- Не волнуйся, я отложу достаточно семян после окончательного взвешивания, - Тан Чунмин даже не заметил умственной деятельности Ли Фэна, но он также считал, что скрывать существование пространства от Ли Фэна становится все неудобнее, потому что сейчас Ли Фэн занимался многими вещами и есть много мест, где необходимо пространство. Это не только вода в пространстве, но и растущие в нем фруктовые деревья, с которых он будет делать прививку диких фруктовых деревьев на горе в следующем году. Сможет ли он объяснить, откуда у него эти ветки?

Ли Фэн не совсем понимает, что он сейчас делает, но теперь Тан Чунмин чувствовал, что слишком сильно обманывает себя и других. Неужели Ли Фэн действительно не заметил ничего необычного?

Подумав об этом, Тан Чунмин бросил на Ли Фэна испытующий взгляд. Должен ли он сказать это или нет? И что нужно сделать, чтобы ему поверили? Что касается того, предаст ли его Ли Фэн, напротив, Тан Чунмин чувствовал, что характер Ли Фэна превосходит его собственный. Он относился к двум детям, А-Лину и А-Сену, как к своим собственным, он даже заботился об А-Сене лучше, чем о себе.

Кроме того, Тан Чунмин уже забыл, что кричал, пока рожал ребенка, но позже даже его мачеха сказал, что такого мужчину, как Ли Фэн, нельзя упускать. И хотя Ли Фэн согласился  не иметь детей, это поставило его семью в неловкое положение, когда они это услышали. Если в будущем они станут родственниками, Тан Чунмину все равно придется родить ребенка для семьи Ли.

Слова мачехи были очень правдивы. Хотя Тан Чунмин в глубине души не мог перестать сопротивляться идее о продолжении рода, но Ли Фэн относился к нему с большей искренностью, чем он когда-либо сможет отплатить. Если бы Тан Чунмин был на его месте, боюсь, он бы не смог сделать то, что сделал Ли Фэн. Если бы он продолжал сомневаться в преданности этого человека, значит в нем вообще не осталось ничего человеческого.

- Что случилось, брат Мин? - глядя на запутанное выражение лица Тан Чунмина, Ли Фэн обеспокоенно протянул руку, чтобы коснуться его лба, - Я сказал тебе оставаться дома в течение следующих нескольких дней. Через пару дней я смогу заняться работой на горе, тебе не нужно каждый день бегать туда. Ты перегрелся на солнце?

Тан Чунмин сердито схватил его за руку, но не отпустил. Он крутил пальцы Ли Фэна и играл с ними по очереди. Затем он снова нерешительно посмотрел на Ли Фэна. Рассказывать или не рассказывать? Как я должен это сказать?

Внезапно на Ли Фэна снизошло озарение и он понял, с чем боролся брат Мин. Его сердце стало сладким, как мед. Отношение брата Мина показывало, что он действительно принял его в свое сердце, раз задумался об этом. Вначале отношение брата Мина к нему было все еще настороженным, и только после официальной помолвки его сердце успокоилось. И теперь он узнал, что действительно проник в сердце брата Мина. Что еще ему нужно для счастья?

Как только его сердце дрогнуло, Ли Фэн протянул руку, обнял все тело брата Мина и привлек его к себе. Он положил подбородок на макушку ге-эра и нежно погладил его по волосам:

- Если ты хочешь что-то сделать, просто иди и делай. Я позабочусь об остальном. Когда брат Мин захочет поговорить со мной, я буду ждать.

Тан Чунмин был очень взволнован и как раз собирался протянуть свои лапы, чтобы проверить, действительно ли грудные мышцы Ли Фэна настолько крепкие и упругие, как он думал раньше. Но потом он услышал эти слова и сразу почувствовал, что все его волнения были напрасны. Конечно, он был дураком, обманывая себя, что другие ничего не замечали. Но он не знал, что за ним все это время молча наблюдают.

Он стиснул зубы в свирепой ухмылке:

- Похоже, я единственный глупец, который считает себя умным.

Ли Фэн поспешно схватил ге-эра за руку и успокоил:

- Нет, брат Мин очень умный. Ни один ге-эр не умеет так хорошо зарабатывать деньги, как брат Мин. Я заметил это только потому, что брат Мин больше не опасается меня.

Тан Чунмин не выдержал похвалы и выражение его лица уже не было таким натянутым, как раньше, но он все еще был очень озадачен собственным самообманом.

Ли Фэн теперь был не единственным в семье, так что он спросил:

- Хэ Лао заметил, что происходит? Не заподозрит ли он что-нибудь?

- Хэ Лао можно доверять, иначе я бы не привез его сюда. Не волнуйся, - успокаивающе сказал Ли Фэн. Он думал об этом, когда забирал старика. В эти дни Хэ Лао также мог наслаждаться жизнью в деревне и выглядел счастливым. Сумев выжить после всего, через что ему пришлось пройти, Хэ Лао обрел мудрость, с которой не может сравниться обычный человек.

- Хорошо, позволь мне подумать еще немного, - Тан Чунмин махнул рукой и теперь задумчиво поглаживал подбородок, забыв о Ли Фэне, который уже был возбужден.

Ли Фэн хотел наброситься на него и откусить пару кусочков, но сумел удержать себя в руках.

Еще не время, сказал он себе.

Ли Фэн был очень силен и не уступал старым опытным крестьянам, когда дело касалось работы на поле. С помощью других людей он смог привести в порядок и свой участок и землю Тан Чунмина.

Зерно высыпали сушиться на солнце во дворе. Видя, что погода была идеальной, Ли Фэн поспешно запряг лошадь и отправился в деревню Чжэньшань. У семьи его тещи и шурина было больше земли, чем у него и брата Мина вместе взятых, кроме того, ге-эр и подросток были слабыми работниками и не смогли бы закончить работу на своей земле так быстро.

Тан Чунмин не осуждал помощь Ли Фэна. Так и бывает в сельской местности, не так ли? Мачеха также хорошо заботился о нем в этот период, он даже приходил помочь ему в течение первого месяца. За новорожденным ребенком не так легко ухаживать, как за А-Линем, он постоянно ест, писает или плачет, не давая Тан Чунмину заниматься чем-то другим. И если быть честным, у него также не было большого опыта работы с детьми этого возраста. Опыт, оставленный первоначальным владельцем тела, похоже, не принес ему особой пользы, поэтому приезд мачехи был по-прежнему очень желанен.

Так что помочь им будет только справедливо.

Ли Фэн потратил еще два дня, чтобы помочь своим будущим теще и шурину собрать урожай с полей. Ван Ин почувствовал облегчение. Раньше ему приходилось рассчитывать только на себя и своего сына, максимум двух работников. К концу дня его спина так уставала, что он даже не чувствовал ее. На этот раз пришел его будущий зять и очень помог ему, сильно облегчив жизнь и его сыну. Ван Ин был очень счастлив за своего сына.

- Достаточно, остальное я сделаю сам. Брату Мину тоже нелегко, ему нужно заботиться о старике и маленьких детях, тебе пора домой. Пусть А-Жун приедет и поживет у него пару дней. Он говорит об этом с тех пор, как вернулся, - Ван Ин посмотрел на полный двор зерна, и на его лице отразилось облегчение.

С серебром, которое он получил от своего пасынка, он теперь был менее стеснен в средствах и мог нанять несколько человек, чтобы помочь с работой. Дело не в том, что он не хотел делать этого раньше, но он знал, что его сын хочет продолжить обучение. Хотя Ван Ин говорил, что не одобряет этого, он откладывал деньги в частном порядке.

- Мама... - Тан Чуньжуну было неловко оставлять мать.

- Иди, навести твоего брата. Здесь найдется, кому помочь мне, - Ван Ин сразу же выпроводил их.

- Теща, не забудьте выпить то варенье, которое отправил брат Мин, с водой. Это полезно для вашего здоровья, не отказывайтесь. А-Жун тоже поест, - сказал Ли Фэн, устанавливая повозку.

- Только и знаете, как тратить все деньги, какие только можно. Вернись и скажи брату Мину, что если у вас есть серебро, копите его. Есть много мест, где их можно потратить в будущем. Если он не послушает, я скажу ему в следующий раз, когда буду там, - Ван Ин отругал своего пасынка, но в душе он все равно был счастлив.

Варенье, которое привез Ли Фэн, было приготовлено с особой тщательностью. Если его пасынок помнит о нем, он тоже будет помнить его доброту.

- Хорошо, я вернусь и поговорю с ним. А-Жун, садись в повозку, - Ли Фэн улыбнулся. Он не сказал, что на самом деле брат Мин не потратил ни одной монетки. После их прошлого разговора казалось, что брат Мин больше не скрывался от него. Он не знал, откуда брат Мин взял это варенье, но был уверен, что он никогда не покупал его на улице.

На самом деле, когда Тан Чунмин раскрыл себя и обнаружил, что его уже видели другие, ему больше не нужно было прикрываться. Поэтому он использовал фрукты из своего пространства, которые не смог доесть. Он не мог их раздавать, поэтому решил превратить их в готовую продукцию, так они и сохранятся дольше. Таким образом он приготовил сок и варенье для мачехи.

- Мама, я ухожу. Не напрягайся слишком сильно, мама. Позволь другим заниматься делами по дому, - Тан Чуньжун знал о положении семьи. Его брат дал матери значительную сумму серебра из магазина. Тан Чуньжун был благодарен за доброту своего брата и не хотел, чтобы его мать перегружал себя работой, и в будущем мог наслаждаться хорошей жизнью.

Проводив своего зятя и сына, Ван Ин повернулся и пошел в сторону своего двора. Все соседи приветствовали его с улыбкой:

- Тетя Ван сейчас в порядке, теперь вы можете наслаждаться благословениями своего зятя. Этот зять лучше прежнего, он добр к А-Жуну, а также по-сыновьи относится к вам.

- Этот ребенок так добр. Ваши дети тоже не так уж плохи. Я видел, что они вернулись, чтобы помочь вам, - Ван Ин улыбался и хвалил детей из других семей.

- Это верно, наши дети очень воспитанные. Я слышал, что жизнь брата Мина в деревне Пиншань становится все лучше и лучше... - соседи поймали Ван Ина и задали ему много вопросов. Им также было интересно узнать, сколько денег у Мин ге-эра было на руках и сколько денег будущий зять заработал вне дома и передал Мин ге-эру.

Все семьи с неженатыми ге-эрами жалели до зеленых кишок. Если бы они не думали, что он слишком стар и со своей плохой репутацией им не ровня, то сейчас все эти деньги были бы у них. Они могли бы купить большой дом в городе и перевезти туда свою семью, чтобы наслаждаться своим счастьем, в отличие от Мин ге-эра, который просто спустил деньги на ветер.

Ван Ин, конечно, знал, о чем думают другие семьи и как они ему завидуют. Так всегда бывает. Его пасынку действительно повезло, кроме того, он использовал свои мозги и смог заработать столько денег в городе. Ван Ин не был согласен со всеми этими сплетнями, просто в глубине души он был немного в замешательстве. Откуда у его пасынка все его идеи? Как он мог не замечать этого, когда тот еще жил дома?

Конечно, такие мысли возникали лишь изредка и откладывались на потом. Важно было жить дальше. Зачем беспокоиться о чем-то еще?

Когда Ли Фэн и Тан Чуньжун приехали домой, их встретил лай собак во дворе, звуки детского смеха и плача. Ли Фэн припарковал повозку и поспешил во двор, Тан Чуньжун бросился следом.

Дети во дворе первыми услышали лошадей и выбежали на улицу. А-Линь сказал Ли Фэну:

- Дядя Фэн, мама отшлепал моего брата, когда он описал его, вот почему мой брат плачет.

Во дворе уже были слышны ругань и проклятия брата Мина и звук беспомощного смеха Хэ Лао. Лоб Ли Фэна покрылся потом, он поднял А-Линя и сказал:

- Пойдем, пойдем к маме и уговорим маленького А-Сена перестать плакать.

Тан Чуньжун также слышал, как его брат в доме называл малыша А-Сена «маленьким ублюдком», и не знал, плакать ему или смеяться.

Когда они вошли в дом, Хэ Лао поправлял движения Тан Чунмина:

- Будь нежным, будь нежным. Ты должен держать руку под головой. Кости такого ребенка еще мягкие. Хорошо, вытри его и быстро переодень. Погода все еще жаркая, но это не значит, что нельзя простудиться, - Хэ Лао смотрел на движения Тан Чунмина с легкой дрожью и ему приходилось напоминать и поправлять его снова и снова.

Обтерев маленького сопляка матерчатым полотенцем, Тан Чунмин еще раз шлепнул его по попе. Маленький сопляк, который раньше плакал и кричал, теперь, когда он был свеж и сух, беззубо ухмылялся. Он закричал и потянулся к одежде матери, заставив Тан Чунмина потерять самообладание

Когда он поднял голову и увидел двух вошедших, он бросил ребенка на кровать и сказал:

- А-Фэн, ты наконец вернулся. От этого отродья слишком много хлопот. Я собираюсь принять ванну, от меня воняет, - Тан Чунмин почувствовал такое отвращение, что бросился бежать. Этот плохой мальчик обмочил его с головы до ног.

Хэ Лао покачал головой, взял чистую маленькую одежду и одел А-Сена.

- Я никогда не видел такого нетерпеливого ге-эра. Другие семьи ценят своих маленьких мальчиков, но с братом Мином все наоборот. Конечно, наш А-Линь тоже хороший ребенок, воспитанный и гостеприимный.

- Дедушка Хэ, А-Линь поможет тебе, -А-Линь спустился на землю, чтобы помочь.

- Ладно, ладно.

Тан Чуньжун потер свой нос, не зная, что сказать.

Ли Фэн потрогал животик маленького А-Сена и сказал:

- Пойду подогрею овечье молоко. Он, наверное, плачет от голода.

Когда Тан Чунмин снова вышел, он уставился на маленького ублюдка на руках у Ли Фэна, который с удовольствием пил овечье молоко и плевался пузырьками. Казалось, он почувствовал появление своей матери и крутил головой, чтобы увидеть его. Маленький А-Сен уже забыл, почему он плакал раньше. Он родился парнем, который не держал зла, отчего Хэ Лао чувствовал себя очень беспомощным.

Тан Чунмин испытал облегчение от того, что кто-то помогал с детьми. Он никогда не думал, что воспитание ребенка - это такое хлопотное дело. Он поднял А-Линя и поцеловал его – вот кто был хорошим мальчиком и не таким любопытным.

Повернувшись к Тан Чуньжуну, Тан Чунмин сказал:

- А-Жун, двое сыновей старосты Ли тоже дома. Используй это время, чтобы найти с ними общий язык, спроси их о школе в уездном городе. Если ты хочешь поехать в округ, ты можешь спросить у них, прежде чем принять решение.

- Да, брат, я понял, - Тан Чуньжун поспешно кивнул. Он давно хотел поближе познакомиться с двумя сыновьями старосты Ли и узнать, как они учатся в уездной школе. Если бы он мог подружиться с ними, было бы еще лучше, тогда в будущем он мог бы просить у них больше советов. Они были старше, поэтому должны быть более образованными, чем он.

- О да, есть еще Хэ Лао. Не забудь про Хэ Лао, он может и врач, но он не менее сведущ, чем все эти учителя, верно? - напомнил Тан Чунмин своему брату.

Хэ Лао, на которого так сильно давил Тан Чунмин, нечего было сказать, но когда он увидел, насколько искренним был Тан Чуньжун, он согласился.

Прежде чем Тан Чунмин успел отвести брата в дом старосты, Шэнь Фулан опередил его и привел своих сыновей.

- Они хотели приехать и увидеть двух маленьких племянников, так что я привел  их сюда. Они также узнали, что приедет А-Жун, и хотели познакомиться с ним поближе. Позже они могут обсудить свою учебу вместе, - сказал Шэнь Фулан. Конечно, два его сына пришли сюда, чтобы поблагодарить Тан Чунмина, и принесли подарки для малышей. Когда Шэнь Фулан ездил в уездный город, чтобы посмотреть, как идут дела в магазине, он также заезжал повидать своих сыновей. Его сыновья также приходили посмотреть магазин льда и были счастливы узнать, что их семья получает долю прибыли. Поэтому, когда они вернулись, они также принесли своим двум племянникам, А-Лину и А-Сену, несколько игрушек.

- Мама, тетя Мин, эту погремушку я выбрал для маленького А-Сена. А-Сен, тебе нравится? - второй сын Шэнь Фулана, более живой и непосредственный, дразнил ребенка, держа в руке погремушку. Этот звон заставил ребенка повернуть голову и он протянул свои маленькие лапки, чтобы схватить игрушку.

- Мама, смотри, маленький А-Сен схватил меня за палец, - радостно завопил младший сын Шэнь Фулана и получил от матери подзатыльник.

Его старший сын, который выглядел спокойным и собранным, приветливо протянул руку в сторону Тан Чуньжуна:

- Я Ли Чэнцзу, это мой брат Ли Чэнцзун. Ты, должно быть, брат тети Мин, Тан Чуньжун. Я давно хотел с тобой познакомиться.

- Я тоже. У меня как раз был вопрос к вам, ребята, - Тан Чуньжун тоже не стал робеть и ответил с улыбкой.

- Какие вежливые разговоры. Выходите и поиграйте, все вы. Не ютитесь с нами в доме, - Шэнь Фулану было трудно слушать их цивилизованный разговор и он поспешно выпроводил их.

Деревенские ребята быстро находят общий язык, им просто нужно выйти и немного поиграть.

- Мама, тогда мы пойдем играть, - Ли Чэнцзун не мог ждать. Он быстро положил погремушку, схватил Тан Чуньжуна и выбежал на улицу. В конце концов он столкнулся с товарищем по играм моложе его и спешил завязать хорошие отношения.

Ли Чэнцзу не спеша двинулся следом. Он по очереди попрощался со всеми в доме, а затем последовал за ними на выход.

Тан Чунмин тоже был рад их видеть. Он только сегодня узнал имена двух сыновей Шэнь Фулана. В прошлом он всегда слышал, как Шэнь Фулан называет их «А-Цзун» и «А-Цзу». Теперь, когда он услышал их имена, он понял, как много родители ждут от этих мальчиков, рассчитывая, что они продолжат наследие предков*.

(ПП: Чэнцзу переводится как «продолжать дело предков», Чэнцзун – «продолжать род»)

Через поля, полные весны Глава 53. Проблема корма

На задней части горы было очень оживленно. Маленький белый жеребенок, сопровождаемый смехом нескольких детей, привлек всю детвору, играющую в другом месте, включая некоторых взрослых.

В центре группы детей стояли два мальчика из семьи старосты, которые руководили катанием.

Вначале, когда Ли Фэн приводил в порядок заднюю часть горы, он также принял во внимание вопрос о разведении лошадей. Поэтому для лошадей была оставлена относительно ровная дорожка. Хотя площадь была не слишком большой, это было лучше, чем ограничиваться задним двором дома.

Даже если Ли Чэнцзу и Ли Чэнцзун многое повидали в округе, этот жеребенок им очень понравился. Они вели Таоюня по горной тропе с великой радостью.

Ли Чэнцзун навалился на плечо своего брата и с улыбкой сказал:

- Жаль, я бы хотел прокатиться на Цзинфэне. Эта лошадь по-настоящему величественная. Но на Цзинфэн слушает только дядю Фэна.

Ли Чэнцзу сердито посмотрел на своего ленивого брата и ткнул его пальцем в голову:

- А ты не думаешь о происхождении этой лошади? Как на ней могут легко ездить все, кому вздумается? Тц-тц, не думаю, что дядя Фэн был простым военным. Даже отец и остальные не знают, насколько силен Цзинфэн. Одна эта лошадь стоит больше, чем вся эта гора.

Раньше оба брата слышали, как их отец говорил о безрассудной трате серебра Ли Фэном. Но после того, как они увидели Цзинфэна, они оба втайне посмеялись над своим отцом за то, что тот не разбирался в товарах. Но теперь их родители часто хвалили Мин ге-эра. Конечно, они также считали, что Мин ге-эр был очень хорош.

- Да, но раз мы не можем покататься на Цзинфэне, будет здорово покататься на Таоюне, когда он вырастет, - как только Ли Чэнцзун подумал об этом, он снова вскочил и побежал за маленьким жеребенком.

Позади него Ли Чэнцзу недоверчиво покачал головой. Он догнал Тан Чуньжуна, который присматривал за маленьким А-Линем, и заговорил с ним. Краем глаза он заметил стоявшего неподалеку мальчишку из семьи Чжао. Раньше Чжао Дун был большим толстяком, а теперь стал худым толстяком. Ли Чэнцзу ничего не сказал, но ему никогда не нравился этот мальчик, который всегда задирал других детей.

Часть земли Тан Чунмин оставил нетронутой. Когда вся работа была закончена, он попросил Ли Фэна позвать людей, которые должны были помочь ему сделать одну вещь.

Проблема заключалась в заготовке корма на зиму для десятков овец. На самом деле, при наличии пространства ему не нужно было беспокоиться о том, что у овец закончится корм. Но чем больше овец, тем больше людей будет обращать на это внимание. Если он будет продолжать доставать из ниоткуда зеленый корм, это обязательно вызовет подозрения.

Существует решение этой проблемы - это силос. На самом деле это ферментированный зеленый корм, который запечатывают и используют в течение зимы. Силос не менее питателен для скота, чем сезонные корма. Было бы хорошо, если бы другие люди научились использовать его для расширения животноводства. Тан Чунмин был совсем не против продвижения силоса после успешного тестирования. Это также сделает его фермерский бизнес менее заметным и не будет привлекать излишнего внимания.

- Брат Мин, действительно ли это сработает? - Ли Фэн запомнил шаги, которые ему рассказал Тан Чунмин. Давным-давно брат Мин попросил его оставить еще несколько участков земли у подножия горы для выращивания бобовых культур. В это время года фасоль только начинает цвести и выпускать стручки и брат Мин хотел использовать их в качестве корма.

- Я не знаю, получится это или нет, но если это сработает, то нашим овцам не придется беспокоиться о питании зимой. Мы должны попробовать, верно? – в своей прошлой жизни Тан Чунмин видел, как это делают другие семьи в деревне, но сам никогда не пробовал, поэтому он не знал наверняка, сработает ли это. Но он считал, что если есть метод, всегда можно его проверить. Техника силосования не такая уж сложная, она проста и удобна в эксплуатации, но довольно трудоемкая. Ее нужно осуществить в тот же день, когда собрали урожай.

- Да, - Ли Фэн смотрел дальше, чем Тан Чунмин. Тан Чунмин видел перспективу силоса только в животноводстве, но Ли Фэн думал о войне с варварами на севере. Каждый раз, когда страна Цин воевала с варварами, они всегда несли большие потери в кавалерии. Корень проблемы заключался в том, что у Цин не было хороших лошадей, их было трудно растить. Он задавался вопросом, повлияет ли решение проблемы кормов на рост разведения лошадей.

Хэ Лао тоже был весьма заинтересован в этом вопросе. Он передал маленького А-Сена Ван Ину, который закончил работу дома и пришел помочь, и вышел вслед за ними, заложив руки за спину, и время от времени приветствуя жителей деревни.

Теперь все знали, что он был врачом, не уступающим Ху Ланьчжуну, а к таким людям деревенские жители относятся с большим уважением.

Более того, Ли Фэн с самого начала сказал, что это его благодетель. Большинство людей все еще знали, как быть благодарными, поэтому были очень доброжелательны по отношению к такому врачу.

Все вместе быстро собрали урожай с арахисовой грядки. Ростки арахиса и другие собранные ростки бобовых, а также трава, которую любят есть овцы, были свалены вместе. Место, выбранное для силоса, находилось прямо рядом с загоном для овец.

К тому времени, как прибыли Ли Фэн и Тан Чунмин, дядя Да уже вырыл глубокую квадратную яму, как они и договаривались. Староста Ли наблюдал за происходящим, заложив руки за спину. Когда он увидел, что они приближаются, он поманил их к себе.

- Что вы собираетесь делать здесь внизу после того, как выкопали эту яму?

- А где промасленная ткань? Разложите сначала ткань. Нам нужно полностью изолировать яму от воздуха.

В современное время использовалась водонепроницаемая пленка, а здесь приходилось использовать промасленную ткань, но в таком полотне были проблемы со швами, поэтому Тан Чунмин не был на 100% уверен, что этот эксперимент сработает.

- Весь этот зеленый корм нужно измельчить.

Для первого испытания было решено использовать только промасленную ткань на небольшой территории.  Если все получится, следом можно будет построить специальную силосную башню.

Почву внутри ямы утрамбовали и разровняли. Услышав слова Тан Чунмина, дядя Да и сын дяди Чжао Лю тут же спрыгнули вниз, чтобы расстелить ткань. Ли Фэн тоже спустился и присоединился к ним. Другие помощники начали резать зеленый корм.

Ли Фэн знал, что ткань нужно уложить так, чтобы внутрь не проникал воздух. Он не экономил на промасленной ткани и положил на землю два слоя, прежде чем остановиться. Под руководством Тан Чунмина в яму были брошены свеженарубленные травы и прочий корм. Люди в яме утаптывали его ногами, а Тан Чунмин проверял влажность. Если трава будет слишком сухой, он должен побрызгать на нее водой.

Корм выкладывался слой за слоем и вскоре мужчины поднялись из ямы наверх. Когда все травы были нарезаны и уложены, Тан Чунмин попросил их завернуть ткань поверх корма и проследил, чтобы все было плотно запечатано. Затем ткань засыпали сверху землей. Через месяц можно будет открыть яму, чтобы проверить, сработал ли метод.

Несколько человек из тех, кто утаптывал яму, вспотели. Это выглядело как простое повторение нескольких движений, но усилия для этого требовались немаленькие. Те, кто резал корма, устали еще больше. Они продолжали работать все время и когда они остановились, у них болели руки. Кто-то приготовил им воду для питья.

Лао Хэ и староста Ли сидели рядом и болтали.

Чем раньше питались животные зимой? Это было сено, высушенное в начале года, но никто не придумал другого способа. Часто в зимнее время люди, у которых было много животных, продавали часть, чтобы сократить их количество и уменьшить бремя их кормления зимой.

Староста достал свой сухой табак, набил трубку и сделал затяжку.

- Они все пошли на поводу брата Мина и валяют дурака. Доктору Хэ наверное смешно.

- Нет, это хорошо, если он действительно преуспеет. Я уверен, что староста Ли тоже с нетерпением ждет этого, - Хэ Лао погладил свою бороду и улыбнулся.

Староста от души рассмеялся. Он определенно рассчитывал на успех.

Тем временем Тан Чунмин сделал глоток воды и сказал всем:

- Все, кто пришел сегодня на помощь, получат оплату - на пятьдесят цяней больше, чем обычно. Все это будет записано и в конце месяца я посчитаю все вместе.

Все помощники ухмыльнулись при этом. Теперь все они знали, что Мин ге-эр был щедрым человеком, так что они не стали отказываться. Это был знак благодарности Мин ге-эра и им просто нужно хорошо работать, чтобы отплатить Мин ге-эру и Ли Фэну за их заботу.

Когда весь урожай был убран, деревня наполнилась радостью. Даже визит чиновников из ямена, собирающих налоги, не преуменьшил их счастья. Год был на редкость урожайным для всех, а небывалый урожай на полях Тан Чунмина сделал их еще счастливее. Одна только мысль о том, что использование семян Тан Чунмина в следующем году позволит им производить вдвое или втрое больше, чем сейчас, заставляла людей мечтать об огромной прибавке к своему доходу.

Все зерно из дома Тан Чунмина было собрано и помещено на склад. Зерно с земли Ли Фэна также доставлялось прямо в его дом. Кроме нескольких человек, которые завидовали их урожаю, другие семьи в деревне воспринимали это как должное. Учитывая, что Ли Фэн даже не готовит в своем собственном доме, куда еще ему нести зерно?

Что касается налогов, Тан Чунмин сразу же оплатил их серебром, а зерно оставил для себя. Зерно, которое вырастили они с Ли Фэном, было гораздо более высокого качества, чем зерно, выращенное всеми остальными, а налог не стал бы меньше только потому, что оно было лучше. Поэтому он просто заплатил налоги за себя и Ли Фэна, и на этом все закончилось.

Тан Чунмин еще не придумал, как разместить зерно на складе, как кому-то уже не терпелось наложить на него свои руки.

Тан Чунмин удивленно посмотрел на улыбающегося Тэн Юя, который стоял у него во дворе, и управляющего Ци, который пришел вместе с ним. Эти двое мужчин обратились с просьбой, которая еще больше лишила его дара речи, - они нацелились на товары его семьи.

- Вы же не собираетесь нас выгнать, Тан Фулан? Мы приехали сюда с самыми искренними намерениями, - Тэн Юй улыбнулся и поклонился в сторону Тан Чунмина.

Ли Фэн подошел, обнял Тан Чунмина за плечи и подтолкнул его внутрь. Повернувшись к двум мужчинам, он сказал:

- Если у вас есть, что сказать, давайте обсудим это в доме.

- Хорошо, большое спасибо брату Ли Фэну, - послушно сказал Тэн Юй.

Сегодня Ван Ина здесь не было и Тан Чунмин сам присматривал за детьми. Он только что оставил А-Сена, и когда вошел в дом, то услышал его крики. С ним играл А-Линь, два брата хорошо проводили время без взрослых. А-Линь подарил брату свою первую игрушку - полотняного тигра. Он не мог поделиться им с другими, но его брат отличался от остальных. Теперь А-Линь старший брат, он должен заботиться о своем младшем брате и защищать его, делиться с ним вкусной едой и развлечениями. Но было много вещей, которые, по словам матери, А-Сену еще нельзя было есть, поэтому А-Линь жалел своего брата и был еще более щедр к нему.

- Дядя Тэн, дядя Ци, - приветливо поздоровался А-Линь.

- Хороший мальчик, - управляющий Ци улыбнулся.

Тэн Юй хорошо знал, как покупать сердца людей и сразу же раздал принесенные им закуски, которые любили есть дети.

Хэ Лао сегодня не было, он отправился вместе с доктором Ху в горы за лекарственными травами. Ли Фэн хотел их сопровождать, но они отказались, сказав, что не будут слишком углубляться в горы, а просто погуляют снаружи. Но, несмотря на это, Ли Фэн попросил двух мужчин сопровождать стариков.

Сделав глоток чая, который налил Ли Фэн, Тэн Юй раскрыл карты перед Тан Чунмином:

- Тан Фулан, брат Ли Фэн, я не хочу говорить слишком много, я просто хочу знать, сколько зерна вы можете мне продать. Конечно, я знаю, что у семьи Тан Фулана в этом году не так много зерна, поэтому вы должны сохранить достаточно для собственного пропитания. Но в следующем году вы сможете вырастить больше, верно?

Тан Чунмин недовольно закатил глаза:

- Значит, вы все еще помните, что у моей семьи мало зерна и я должен оставить семена на следующий год.

Управляющий Ци и Сяо Шуньцзы постоянно бегали в деревню Пиншань, не было ничего, чего бы они не знали о его семье после всего этого времени. Он собрал целую тысячу катти пшеницы со своих нескольких акров горной земли, а у Ли Фэна было почти столько же риса. Хотя у Тан Чунмина все еще оставалось немного зерна в его пространстве, он никогда не брал его, кроме как для того, чтобы накормить собственную семью.

Тэн Юй сухо рассмеялся, но все равно бессовестно торговался:

- Тогда я возьму немного меньше. Я использую его для собственного питания, а не для ресторана.

Старое лицо управляющего Ци дернулось. Он все еще думал о ресторане и не видел, что лицо Тан Фулана исказилось от ярости.

- О, вы действительно так добры, - процедил Тан Чунмин сквозь стиснутые зубы.

В это время Ли Фэн снова вошел снаружи и принес вареный арахис, который Тан Чунмин приготовил сам как закуску для своих гостей. Перед варкой он вскрывал скорлупу каждого арахиса, так что после добавления соли и других приправ орехи становились чуть солоноватыми и очень вкусными.

Когда Хэ Лао было нечего делать, он приглашал Ху Ланьчжуна и они вдвоем выпивали немного вина, поэтому он также попросил Тан Чунмина сделать два небольших блюда на закуску.

- Этот арахис тоже хорош, - как только Тэн Юй очистил один арахис и съел, его глаза загорелись.

- Арахиса вообще мало. Этого хватит только на то, чтобы моя семья могла немного  поесть, - немедленно заявил Тан Фулан.

На самом деле он также отнес немного арахиса на маслобойню, чтобы сделать масло. Регулярное употребление мяса и сала вредно для организма, особенно когда в доме есть старик, так что Тан Чунмин был весьма щепетилен в этом отношении.

- Хорошо, я возьму несколько сотен катти пшеницы и риса. Как насчет этого? - Тэн Юй знал, что не может зайти слишком далеко. Только благодаря высокой урожайности у семьи Тан получилось так много зерна, в противном случае средняя семья с трудом смогла бы отложить зерно для посева на следующий год.

В конце концов они сошлись на трехстах катти риса и пшеницы. Хотя Тэн Юй не был удовлетворен, он знал, что не может просить большего. Тан Фулан должен был сохранить достаточно семян, чтобы прокормить семью и немного послать родственникам. Предполагается, что оставшегося урожая хватит до следующего года.

Тан Чунмин тоже не был с ним вежлив и пустил немного крови кошельку Тэн Юя. Двое мужчин забрали шестьсот катти зерна и оставили после себя тридцать лян серебра.

Глядя на небольшое количество зерна, пропавшее из зернохранилища, Тан Чунмин почувствовал, что он все еще был слишком мягкосердечен.

Когда Ли Фэн отправился в горы, Тан Чунмин тоже хотел пойти, но А-Линь не мог присматривать за «маленьким ублюдком», он был слишком молод для этого. Так что Тан Чунмину пришлось остаться дома с детьми и слушать их болтовню.

Сельская школа уже открылась, и Да Мао и Эр Мао ушли на занятия. Когда внезапно из семьи пропали два мальчика, не только Хэ Лао, но даже А-Линь почувствовал себя одиноким. А-Линь указывал на причудливо написанные им крупные иероглифы и начал учить своего младшего брата читать.

Увидев эту сцену, Чжан Сю не смог удержаться от смеха и сказал:

- А-Линь - хороший ребенок, я уверен, что в будущем он сможет выучить своего младшего брата на ученого.

- Да, мой брат станет ученым, - А-Линь отнесся к этому очень серьезно.

- Тогда А-Линь должен хорошо учиться, а после того, как ты хорошенько все выучишь, я оставлю тебе право учить маленького ублюдка, - сказал Тан Чунмин, погладив А-Линя по голове.

- Это младший брат, а не маленький ублюдок, - поправил А-Линь.

Чжан Сю расхохотался, указывая на Тан Чунмина:

- Я говорил тебе не называть так А-Сена! Теперь даже А-Линь против тебя. Если бы маленький А-Сен мог говорить, он бы тоже протестовал.

Малыш А-Сен не понимал, о чем говорят взрослые, но был так счастлив видеть, как взрослые радостно кричат вокруг него, что у него потекла слюна. А-Линь осторожно взял носовой платок и вытер слюну брата. Бабушка говорил, что он был таким же, когда был маленьким, поэтому он не мог дискриминировать своего младшего брата.

- Ладно, я сдаюсь, больше никаких маленьких ублюдков. Я буду звать его А-Сен, - Тан Чунмин беспомощно закатил глаза, но решил все равно называть его так про себя. Так никто не будет протестовать, верно?

Однако вскоре «маленький ублюдок» уснул. Дети в этом возрасте спят большую часть дня и ночи. После того как А-Сен лег спать, А-Линь отправился отрабатывать свои большие иероглифы, а Чжан Сю разговаривал с Тан Чунмином в доме.

-  Вы с Ли Фэном были так заняты, что никто не сказал вам об этом раньше. На этот раз семья Чжао действительно рассмешила людей. Они единственные, кто может поднимать такой шум, даже когда убирают урожай.

Тан Чунмин моргнул. Прошло много времени с тех пор, как он обращал внимание на дела семьи Чжао. Рождение ребенка, осенний сбор урожая и обустройство горы - он был так занят, что у него не было времени обратить на это внимание.

Вдруг он вспомнил о помолвке Чжао Пинчуаня.

- Кстати, как продвигается брак Чжао Пинчуаня? Они расторгли помолвку с семьей Шэнь? Или может, они уже договорились о браке с окружным магистратом?

Тэн Юй и управляющий Ци не упоминали об этом во время своего прошлого визита, а он забыл об этом и не спрашивал их, как идут дела. Но следует знать, что в этом деле не обошлось без их вмешательства.

Чжан Сю не имел ни малейшего представления о ситуации Тан Чунмина. Только в последние два дня у него нашлось время рассказать ему об этом.

- Семья Шэнь Даху наконец-то готова отступить, но брак с семьей окружного судьи также сорвался. Я слышал, что магистрат был очень зол, когда узнал, что семья Чжао Пинчуаня отозвала свою предыдущую помолвку. Прежде чем семья Чжао смогла прийти к нему, чтобы объяснить, что произошло, распространился слух, что младший ге-эр магистрата уже помолвлен с другой семьей. Он даже не сообщил об этом Чжао Пинчуаню.

Тан Чунмин не был удивлен таким исходом. Разве не для этого в первую очередь вмешался Тэн Юй? Однако...

- Разве Чжао Пинчуань не поступил в уездную школу? Если он не сможет породниться с Жубу-цзуо, боюсь, у него настанут трудные времена.

Окружная школа - это официальное учреждение, управляемое правительством округа. Только учащиеся, сдавшие экзамен на Сюцая, могли туда поступить.

Чжан Сюй скривил губы:

- Кому какое дело, что у него настанут трудные времена? Но я слышал, что в семье третьего старейшины Чжао произошла какая-то неприятность. Похоже, что у молодого поколения есть проблемы с поведением третьего старейшины, поэтому никто не пошел помогать с уборкой урожая в семью Чжао. Разве несколько дней назад не шел дождь? Хе-хе, возможно, матриарх Чжао будет расстроен до смерти.

Тан Чунмин тоже посмотрел на небо и потерял дар речи. Если зерно на поле намокло под дождем, прежде чем его убрали, и не успело просохнуть, оно заплесневеет или прорастет. Обдумывая ситуацию, Тан Чунмин мог догадаться, какая суета поднялась в семье Чжао. Впрочем, он считал, что это вполне ожидаемый результат, когда у некоторых людей появляется желание загребать жар чужими руками. Они ожидают, что другие семьи внесут свой вклад в сбор урожая и не хотят платить за работу, принимая это как должное. Остальные члены семьи Чжао могли выдержать раз или два, но кто будет терпеть это в долгосрочной перспективе?

Тан Чунмину тоже не хотелось больше ничего знать о делах этой семьи, более того, Ли Фэн рассказал ему о своих планах относительно двух детей. Первоначально его не волновало, будут ли имена двух его детей включены в чью-то генеалогию, потому что он мало что знал о внимании общества к этому аспекту. Он все еще относился ко всем этим вещам как человек из современного мира. Он не ждал, что его сын в будущем прославится, но если у него будут способности и решимость сделать это, он не может помешать ему. Поскольку его раздражали действия семьи Чжао, он был абсолютно не против решения Ли Фэна.

Именно Ли Фэн упомянул о возможной цели, стоящей за поведением семьи Чжао: они планировали не дать двум детям Тан Чунмина войти в семейную генеалогию Чжао. Узнав об этом зловещем намерении, его мнение о третьем старейшине Чжао упало еще ниже. Кто бы мог подумать, что он будет таким мелочным в столь преклонном возрасте, особенно по отношениею к новорожденному ребенку.

Если бы он действительно позволил такому человеку, как третий старейшина Чжао, строить козни против него, у Тан Чунмина хватило бы духу пойти на убийство. У каждого человека есть черта, через которую не стоит переступать. У Тан Чунмина она тоже была. Хотя он продолжал называть своего сына маленьким ублюдком, в душе он очень его защищал. По его мнению, это был всего лишь невинный ребенок, который только что появился на свет. Тан Чунмин никогда не распространял свои чувства к семье Чжао или Чжао Даху на невинных детей. Именно старшие должны направлять и учить своих детей, и если они вырастут с неправильными понятиями, это вина взрослых. Но такие подлые интриги просто отвратительны. Этот старик хочет заставить его склониться, поставив под угрозу будущее его ребенка? Старый узколобый вор.

Зная об их зловещих намерениях, Тан Чунмин не хотел, чтобы двое его детей имели какое-либо отношение к семье Чжао. Он ждал, что дети будут внесены в генеалогию семьи Ли, как только он выйдет замуж за Ли Фэна, чтобы, когда придет время, он мог плюнуть в лицо старым пердунам из семьи Чжао.

Чем больше вы хотите меня унизить, тем меньше вы получите.

Это также ускорило реализацию его первоначального плана по обогащению его семьи. Он хотел, чтобы люди завидовали его богатству, а затем последовали за ним, оставив семью Чжао в одиночестве. Пусть семья Чжао сама суетится и решает свои проблемы.  Кто сказал, что он не держит зла? Он намеренно старался сделать жизнь семьи дяди Чжао Лю лучше и лучше, создавая разительный контраст с остальной семьей Чжао.

Поэтому пока он решил оставить семью Чжао в покое и перейти к следующему шагу - производству вина, а затем придет время для ресторана Чвеян.

Алкогольная промышленность в этом мире еще не развилась до уровня дистиллированных спиртных напитков. Именно этой лазейкой он и хотел воспользоваться. В своей прошлой жизни он помнил, что дистиллированные спиртные напитки достигли своего расцвета только во времена династий Мин и Цин. Взять к примеру «Шаоцзю» или «Эрготоу»*, все они производились путем дистилляции.

(ПП: это популярные виды китайского самогона. Буквально шаоцзю звучит как «горячее вино», что намекает одновременно и на процесс выгонки, и на обычай употреблять самогон подогретым)

В виноделии ключевым моментом является окончательная дистилляция, но помимо этого очень важен процесс ферментации зерна. И так получилось, что Тан Чунмин владел методом изготовления винного солода.

Перебирая в голове эти рецепты, Тан Чунмин вспомнил свою прошлую жизнь. Это было то, что оставила его собственная мать. Он все еще помнил, что когда он был ребенком, его семья делала вино. Но когда его мать скончалась, его отец больше никогда не делал вина, что стало источником сожаления для многих старейшин деревни.

Тан Чунмин также видел инструменты для виноделия в кладовой своей семьи, но, как и все остальные деревенские жители, он считал, что только его мать владеет этими навыками, а поскольку ее больше нет, они были утеряны. Его отец всегда заботился о том, чтобы привести в порядок фруктовый сад, на который он заключил контракт, поэтому Тан Чунмин никогда не думал об этом в таком ключе.

Только когда его отец на своем смертном одре передал ему нефритовый кулон, Тан Чунмин догадался, о чем думал его старик. Он не хотел прикасаться к этим вещам, потому что боялся, что ему станет грустно, если он их увидит. Хотя его мать умерла молодой, но его отец помнил о ней всю жизнь. Перед смертью он думал только о внуках, которых так и не дождался, и снова и снова рассказывал о том, как варил вино со своей женой.

Это также навеяло некоторые воспоминания о его матери, которые Тан Чунмин забросил в неизвестный угол своей памяти.

Его отец говорил, что это реликвия, передаваемая из поколения в поколение в семье его матери. Он должен был передать кулон своим внукам и не потерять. У его бабушки и дедушки была только одна дочь, его родная мать. Когда она умерла, отец носил бесконечный траур. Из-за этого у него возникло много проблем с собственными родственниками. Тан Чунмина с детства подкармливали многие семьи в деревне, за исключением его собственных бабушки и дедушки и семьи его дяди. Но его отец говорил, что раз он взял эту женщину в жены, то он также взял на себя ответственность за нее. Он должен заботиться о ней. Если он не может этого сделать, разве он может считаться мужчиной?

Сила проявляется и в таком вот тихом упрямстве, вот чему Тан Чунмин научился у своего старика. Возможно, он также обладал темпераментом человека, который скорее согнется, чем сломается. Хотя иногда он мог быть хитрым, но в некоторых своих убеждениях он отказывался идти на компромисс.

Ближе к ночи Ли Фэн вернулся к себе, Хэ Лао тоже лег спать в соседней комнате. Тан Чунмин остался наедине с А-Линем и «маленьким ублюдком». «Маленький ублюдок»  был единственным, о ком следовало волноваться. Ночью его нужно кормить и переодевать. Сначала Тан Чунмин был в ярости и никак не мог приспособиться, но каждый раз, когда приходил Ван Ин, он брал «маленького ублюдка» с собой, чтобы он мог спокойно выспаться.

Хоть Тан Чунмин злился, он ничего не мог поделать. Это он родил «маленького ублюдка», кто еще будет служить ему, если не он?

Хорошо, что были и обходные пути. Ли Фэн часто перелезал через стену по ночам. В первый раз, когда «маленький ублюдок» заплакал ночью, Ли Фэн появился из ниоткуда и напугал Тан Чунмина. Позже он привык к этому, но внезапно их застукал Хэ Лао, который встал ночью полюбоваться на луну. Хорошо, что старик не был лишен способности к адаптации. Он знал, что ге-эру трудно одному растить двоих детей, и больше не выходил по ночам, если только Тан Чунмин не стучал к нему в дверь, чтобы позвать его, например, в тех случаях, когда он беспокоился, что «маленький ублюдок» плачет, потому что заболел.

Тан Чунмин обнял «маленького ублюдка» и исчез в пространстве. А-Линь заснул и обычно не просыпался по ночам, если только его не разбудит «маленький ублюдок». Тан Чунмину было неудобно оставлять «маленького ублюдка» одного снаружи, поэтому он взял его с собой, завернул в небольшое одеяло и положил в хижиину. Здесь хорошо и тепло, и ему не нужно беспокоиться о том, что ребенок замерзнет.

Тан Чунмин вошел в кладовую. После того, как его старый отец умер, и он получил это пространство, он собрал все ингредиенты для изготовления винного солода через интернет. Там было много китайских трав, так что он собрал семена и посадил их в пространстве. Сейчас в пространстве еще оставались винные кирпичи и семена от первоначального производства.

В прошлой жизни он дважды экспериментировал с изготовлением собственного вина и попросил старика, который когда-то пил вино его матери, попробовать его. Окончательный вердикт был таков: хотя вино было не так хорошо, как должно было быть, оно обладало характерной свежестью. На самом деле, он знал об этом, последнее замечание было вызвано пространством.

Тан Чунмин не любил зацикливаться на старых вещах, поэтому он просто посмотрел на винный солод и вынес семена на улицу, чтобы посадить. Оставшегося в пространстве хватит, чтобы сварить вино максимум еще один раз, поэтому для продолжения процесса необходимо было вырастить еще несколько ингредиентов.

Сажать растения в пространстве было проще простого. Он нашел пустое место, рассыпал на нем семена, налил туда немного родниковой воды, и все было готово. Пригладив почву руками, Тан Чунмин осмотрел пространство и удовлетворенно улыбнулся. Его пространство снова расширилось, скорее всего это связано с тем, что он постоянно здесь что-то выращивал.

Сейчас в этом пространстве росло меньше овощей и меньше зерна, но площадь плодовых деревьев была расширена. Ряды фруктовых деревьев, выращенных из семян, были подготовлены к будущей посадке в горах. Он продолжал срезать несколько ветвей со старых фруктовых деревьев и хранил их в пространстве для прививки в следующем году. Если он затянет с этим, ему может не хватить веток, поэтому он должен подготовить их заранее.

Собрав урожай и пересадив то, что нуждалось в пересадке, Тан Чунмин вымыл руки и обнял «маленького ублюдка», готовый покинуть пространство и вернуться ко сну. Теперь когда у него остается все меньше и меньше времени на себя, было нелегко попасть в пространство, ему приходилось пробираться по ночам. Это действительно было несовместимо с его характером. Лучше пораньше рассказать обо всем Ли Фэну, таким образом, у него будет кто-то, кто поможет ему в работе над пространством.

Обнимая «маленького ублюдка», который дремал и не знал о ситуации снаружи, Тан Чунмин ткнул кончиками пальцев его открытый маленький ротик и недовольно  сказал:

- Ты бессердечный ублюдок. Почему я должен думать о тебе во всем, что я делаю? Когда ты вырастешь, помни о сыновней почтительности по отношению к двум своим отцам.

Поскольку он думал о своей предыдущей жизни, он сознательно присвоил себе статус отца.

Он вышел из пространства как обычно. В комнате было темно, но лунный свет, проникающий через деревянное окно, был очень светлым. Просто он только что вышел из яркого пространства и его глаза еще не успели приспособиться. Поэтому, увидев темную фигуру, сидящую у кровати, Тан Чунмин так испугался, что чуть не закричал и не выбросил ребенка, которого держал на руках.

- Брат Мин, это я, А-Фэн! Где ты был?!

Крик Тан Чунмина застрял у него в горле, когда раздался знакомый встревоженный голос. Он все еще держал ребенка одной рукой и похлопывал себя по груди. Ему все еще повезло, он понимал, что его внезапное появление из ниоткуда могло здорово напугать.

*Силос получают путём заквашивания (силосования — консервирование без доступа воздуха, является наиболее распространённым способом заготовки) измельчённой зелёной массы травянистых растений, пригодной для корма животных и птиц

*Китайский самогон – Байцзю. Содержание этилового спирта в байцзю варьируется от 40 до 60 % . В старом Китае байцзю производилось на семейных винокурнях. Самые маленькие винокурни представляли собой обычный деревенский дом-фанзу, разделённую на две половины. В земляном полу бóльшей половины выкапывалась квасильная яма, заполнявшаяся смоченным водой и плотно утрамбованным зерном. Внутри яма обшивалась досками, а во время брожения закрывалась полотном и щитом из досок. После брожения в течение 15—16 дней закваска пускалась в дело. Излишки закваски формовались в виде кирпичей и, после сушки, запасались впрок.

Простейший китайский перегонный куб состоял из двух железных котлов разного диаметра и деревянного чана. Нижний, бóльший котёл стоял на огне и до половины заполнялся водой. Деревянный чан с суслом вкладывался в нижний котёл и накрывался котлом меньшего диаметра, выполнявшим роль холодильника. Пары́ спирта конденсировались на внешних стенках верхнего котла и стекали в специальное приспособление, напоминающее огромную ложку с длинной ручкой. Последняя имела желобок для отвода готового байцзю. В старину существовал обычай угощать соседей и случайных прохожих напитком свежей выгонки. Оставшееся в котле зерно использовалось в качестве добавки к корму скота.

Через поля, полные весны Глава 54. Откровение

Находясь в объятиях и ощущая напряженность тела держащего его человека, Тан Чунмин, наконец, понял, что что-то не так.

Он только что вышел из пространства! Он появился из воздуха прямо на глазах Ли Фэна!

Он мало что знал о других людях, но всегда очень точно определял настроение Ли Фэна. В темноте этой комнаты он увидел беспокойство и страх в его темных глазах, и даже панику, которую тот глубоко скрывал. Больше ни о чем не беспокоясь, он планировал признаться, потому что он уже решил прожить всю оставшуюся жизнь с этим человеком.

Такого хорошего человека днем с огнем не сыщешь. Ему просто повезло встретить Ли Фэна.

- Не паникуй. Я все расскажу тебе. Ты всегда хотел знать, не так ли? Возьми А-Линя на руки, я отведу тебя в одно место. Как только ты туда попадешь, ты все узнаешь, - Тан Чунмин схватил Ли Фэна за руку. Он не хотел отпускать этого хорошего человека.

Глаза Ли Фэна были более приспособлены к темноте, чем у Тан Чунмина. Только после того, как он несколько раз рассмотрел человека в своих объятиях, паника в его глазах исчезла. Никто не знает, что он почувствовал, когда подошел и увидел, что кровать пуста. На мгновение его словно охватило то отчаянное чувство, когда семья дяди бросила его в незнакомом месте, где его никто не знал и не было возможности получить помощь. В ужасном состоянии он уже обыскал дом сверху донизу, включая оба двора. Хороше еще, что собаки, лошади и гуси в доме узнали его и не устроили переполох среди ночи, подняв всю деревню на ноги.

Ли Фэн некоторое время смотрел на него, прежде чем выплюнул одно слово:

- Хорошо.

В прошлом он мог сказать себе, что у Мин ге-эра были свои секреты, и ему было все равно. Он мог помочь ему сохранить тайну до того дня, когда брат Мин откроет свое сердце и признается ему. Но то, что только что произошло, не позволило ему придерживаться своей первоначальной идеи, потому что тайна оказалась больше, чем он мог вынести. То, что он готов хранить тайну Мин ге-эра, не означает, что тот может исчезнуть из поля зрения неизвестно где.

На этот раз Тан Чунмин взял с собой А-Линя, опасаясь, что сцена, которая только что произошла, повторится снова. Хотя А-Линь знал о существовании этого пространства, не было никакой гарантии, что он не проснется посреди ночи и не закричит, не найдя мать.

В прошлом Ли Фэн обычно приходил в одно и то же время, за исключением тех случаев, когда А-Сен плакал или, например, когда ему нужно было покормить малыша овечьим молоком посреди ночи, поэтому Тан Чунмин вышел в пространство раньше, чтобы немного поработать. Кто же знал, что Ли Фэн нагрянет так внезапно.

Но в то же время Тан Чунмин почувствовал облегчение. На самом деле он ждал удобного случая, чтобы признаться этому человеку, и сейчас для этого было самое подходящее время.

Ли Фэн одной рукой завернул А-Линя в одеяло, а другой продолжал держать за руку Тан Чунмина, чтобы тот снова не исчез. Тан Чунмин улыбнулся, чтобы успокоить нервы этого человека, и в мгновение ока перенес его в пространство. Пространство было способно принимать в себя людей. В своей предыдущей жизни он не знал о такой способности, и у него не было возможности попытаться проверить, но в этой жизни он много раз водил А-Линя внутрь и наружу и был уверен, что Ли Фэн также сможет войти.

Итак, Ли Фэн пустился в приключение, которое перевернуло все его познания. Из тускло освещенной спальни он внезапно попал в залитый ярким светом мир. Если бы не тот факт, что он все еще сжимал руку брата Мина в одной руке, а в другой держал А-Линя, он бы подозревал, что видит сон, и что все, что он видел, было ненастоящим.

- Сначала пойдем со мной. Давай поместим детей внутрь, пусть дальше спят, - таща Ли Фэна за руку в сторону хижины, Тан Чунмин не торопился все ему объяснять. У них достаточно времени, чтобы поговорить об этом и дать этому человеку время переварить сказанное. Не все могут так быстро принять немыслимое.

Ли Фэн ошеломленно посмотрел на брата Мина, который вел его вперед, чтобы убедиться, что он больше не исчезнет. Затем он повернул голову, чтобы осмотреть окружающий пейзаж, и подумал об аномалиях, которые заметил в брате Мине раньше. Ответ, похоже, можно найти здесь. Паника в его сердце наконец улеглась. Казалось, он смог принять реальность быстрее, чем думал Тан Чуьмин.

Под их ногами стелилась черная земля, должно быть, она очень плодородна. Вот почему все, что растет на ней, такое пышное и растет не по сезону. С левой стороны находились овощные грядки, некоторые из них кривые, а некоторые просто в беспорядке. Очевидно, это результат неспособности владельца хорошо заботиться о них и лени. Это очень похоже на темперамент брата Мина. В одном месте растут разные овощи, и есть несколько неизвестных, но торопиться некуда. Раз уж брат Мин привел его сюда, он обязательно скажет ему ответ.

Справа были ряды фруктовых деревьев. Имелся также пруд, а из воды выпрыгивали рыбы. Плеск воды, который они издавали, был единственным звуком, кроме его и брата Мина шагов. Это напомнило ему маленьких рыбок и креветок, которых брат Мин попросил его поймать. Не то чтобы он не задавался вопросом, куда они деваются, но либо он намеренно игнорировал, либо находил благовидный предлог, например, что брат Мин скармливал их курам и гусям. Но теперь пруд перед ним говорил ему, что рыба и креветки не были съедены курами и гусями. Вместо этого их привезли сюда, чтобы пополнить запасы.

Поскольку он угадал ответ, губы Ли Фэна слегка изогнулись. Затем он посмотрел на фруктовые деревья. Даже не считая фруктовых деревьев, которые все еще находились на стадии саженцев, деревья, которые цвели и приносили плоды, удивили Ли Фэна. Точно так же, как овощи слева, там уже есть тяжелые плоды, висящие на ветвях, а с другой стороны куста цветы только распускаются. Это явно ситуация, которая будет происходить в разные сезоны на одном и том же фруктовом дереве.

В голове Ли Фэна промелькнула мысль, неужели это место, где живет легендарный бессмертный? В противном случае он не находил другого подходящего ответа.

Когда они подошли к деревянному дому, Тан Чунмин снова положил ребенка на стол.  Прошло меньше нескольких минут с тех пор, как он забрал его отсюда. Не зная, смеяться ему или плакать, он жестом показал Ли Фэну положить А-Линя рядом, чтобы они могли выйти и поговорить.

Ли Фэн был более внимателен, чем Тан Чунмин, он положил двух детей посередине и подвернул углы одеяла, чтобы они случайно не упали на землю, а затем схватил Тан Чунмина за руку и вышел из дома.

Закрыв дверь, они вдвоем сели на пороге. Тан Чунмин хотел объяснить, но некоторое время не мог подобрать слов и не знал, с чего начать. Он почесал голову. Это было действительно хлопотно.

- Это собственность бессмертного? Ты свободно приходишь и уходишь по своему желанию? - напротив, Ли Фэн первым открыл рот, чтобы снять напряжение Тан Чунмина.

- А? Ты тоже это понял? - глаза Тан Чунмина мгновенно загорелись и он восхищенно смотрел на Ли Фэна.

Если бы не тот факт, что он прочитал несколько похожих романов в современном интернете, он не смог бы так быстро смириться с таким пространством.

- Догадался, - Ли Фэн поджал губы и улыбнулся. Как только люди, которые не часто смеются, начинают улыбаться, это вызывает чувство изумления. Не знаю, как другие, но в любом случае, Тан Чунмин был потрясен. Его сердце заколотилось, и он немного неловко отвел взгляд, иначе точно набросился бы на этого мужчину прямо здесь.

- Это... - Тан Чунмин продолжал чесать затылок и обнаружил, что если он хочет четко все объяснить, он должен начать со своей предыдущей жизни. Поскольку о пространстве стало известно, нет необходимости скрывать обмен тела и души, верно? Более того, со дня возвращения Ли Фэна владельцем этого тела был он, и Ли Фэн знал его от начала до конца, а не его предшественника. С некоторой опаской Тан Чунмин глубоко вздохнул и быстро сказал о том, как он умер и вернулся к жизни.

- ... Ты говоришь, что ты не настоящий Мин ге-эр, а человек из другого мира? - Ли Фэну потребовалось много времени, чтобы переварить то, что сказал Тан Чунмин. Он моргнул и спросил глухим голосом, не отрывая взгляд от человека перед ним, словно боялся, что то, что он видел, окажется призраком.

После этих слов Тан Чунмин расслабился, пожал плечами и спокойно встретил взгляд Ли Фэна:

- Да, именно так. Когда я проснулся в этом теле, первоначальный Мин ге-эр должен был умереть. Я думаю, Ху Ланчжун должен был знать все это, но когда я проснулся, он, вероятно, подумал, что я воскрес из мертвых, поэтому он так хорошо позаботился обо мне позже. Здоровье Мин ге-эра действительно было очень плохим раньше, и Ху Ланчжун сочувствовал его тяжелой судьбе.

- ...когда ты проснулся? - Ли Фэн внезапно сжал руку Тан Чунмина, причинив ему боль, но он все равно должен был четко объяснить. Указав пальцем на него, он заявил:

- Я проснулся задолго до твоего возвращения и я тот, кого ты знаешь с первого дня. Если ты побоишься взять на себя ответственность за меня, хм, будь осторожен, я заберу твои деньги и убегу, оставив тебя без гроша!

Прежде чем он закончил свою угрозу, его заключили в крепкие объятия. Тан Чунмин мог ясно слышать глубокое сердцебиение Ли Фэна в своих ушах. Мир, казалось, внезапно опустел, оставив только его и человека, держащего его у груди. Сердце Тан Чунмина дважды подпрыгнуло без колебаний, но в глубине души он был спокоен из-за этого объятия.

Несмотря на притворные громкие угрозы на самом деле в его сердце все еще было какое-то беспокойство, верно? Он решил провести свою жизнь с этим человеком, поэтому хотел, чтобы он знал доподлинно, с кем он собирается жить. Хотя он унаследовал все от Мин ге-эра, он не был настоящим Мин ге-эром. Он не такой деликатный человек и иногда он бывает очень упрямым.

В огромном море людей в его прошлой жизни, возможно, все, о чем он просил, было именно такой чистой привязанностью, но люди приходили и уходили, и никто не хотел останавливаться ради него.

- Хорошо, я возьму на себя ответственность, брат Мин, не волнуйся, - отпустив ге-эра, очень серьезно пообещал Ли Фэн. Неважно, какие странные и невероятные вещи с ним происходили, брат Мин был прав в одном. Это был человек, которого он знал с самого начала, и именно с ним он хотел жить вместе. Единственное, о чем он беспокоился, это о том, что этот человек снова внезапно покинет его, поэтому он добавил, - Ты тоже должен нести ответственность передо мной.

Тан Чунмин не мог удержаться от громкого смеха. Взяв Ли Фэна за руку одной рукой, он похлопал себя по груди и сказал:

- Не волнуйся, я определенно буду отвечать за тебя. Хотя я не знаю, зачем я пришел в этот мир, но думаю, что останусь здесь до конца своих дней. Мы будем растить нашего сына вместе.

Теперь, если бы ему пришлось выбирать, он бы все равно остался в этом мире. В конце концов, в том мире его отец умер год назад и оставил его одного.

- Хорошо.

Тан Чунмин наконец-то смог найти кого-то, с кем можно поговорить о депрессии в своем сердце. Он принялся рассказывать Ли Фэну обо всем. Он сказал, что он мужчина, но переместившись сюда, был вынужден родить ребенка. Ли Фэн молча слушал о странном мире, о котором говорил брат Мин, где нет ге-эров, но есть женщины с той же идентичностью, что и ге-эры, а затем выражение лица Ли Фэна стало еще более странным. В том мире брат Мин действительно был мужчиной, похожим на него. Неудивительно, что он всегда чувствовал, что поведение брата Мина отличается от поведения обычных ге-эров. У него часто было измученное выражение лица, когда он сталкивался с маленьким А-Сеном. Если бы его внезапно переселили в тело ге-эра.... Ли Фэн вздрогнул, больше не смея думать об этом. Похоже, что способность брата Мина адаптироваться все еще лучше, чем у него.

- Тебе пришлось тяжело, - Ли Фэн внезапно сжал руку Тан Чунмина. Другие люди говорили, что этот ге-эр жестокосерден, раз разорвал свои отношения с семьей мужа и вскоре после смерти Даху нашел другого мужчину. Но если спросите Ли Фэна, нет никого более добросердечного, чем брат Мин. Смог бы кто-нибудь другой принять двух детей так же открыто, как брат Мин? Даже если он сам родил маленького А-Сена и называл его «маленький ублюдок», он упорно трудился, чтобы научиться заботиться о нем. Начиная с того, что сначала он даже не решался взять его на руки, и заканчивая тем, что теперь он меняет ему подгузники, купает и кормит. Он такой неумелый, но в его глазах сияет гордость, когда А-Сен на его глазах становится пухлым и белым.

- Эээ... - Тан Чунмин смутился от его похвалы. Почесав голову, он сказал, - Все в порядке. На самом деле, я помню все переживания Мин ге-эра с самого детства, так что я как бы продолжаю его жизнь в другом смысле. Поэтому, конечно, мне пришлось воспитывать двух его детей за него. Хотя нет, теперь они мои сыновья, и они будут твоими сыновьями тоже. Ты понимаешь?

- Я знаю. Когда мы поженимся, они будут детьми семьи Ли, и мы будем растить их вместе, - теперь в сердце Ли Фэна больше не было обид. Чжао Даху, который ушел из жизни, больше не мог быть барьером между ним и братом Мином, потому что брат Мин, стоявший перед ним, уже не был тем ге-эром, который когда-то был замужем за Чжао Даху.

Тан Чунмин был очень счастлив. В его пространстве было много вещей, которые он не осмеливался вынести, потому что они еще не появились в этом мире. Раньше Ли Фэн и Ю Му помогали ему собирать семена и необычные культуры, но результаты пока были незначительными. Теперь, когда Ли Фэн здесь, он может позаботиться об этой проблеме.

Он провел его по полям, знакомя с новыми и странными культурами, а также с незнакомыми вещами в кладовой. Ли Фэн не из тех, кто не может принять новые вещи. Его собственный опыт был более странным, чем у обычных сельских жителей. Он также узнал от брата Мина, что мир, в котором он жил, был богаче и изобильнее нынешнего, и там было много припасов.

Пока они говорили, у них пересохло во рту, и в этот момент в хижине внезапно раздался крик. Они вдвоем не могли больше думать ни о чем другом и бросились в дом. Сопляк плакал по ночам либо потому что был мокрым, либо голодным. И в это время ночи, боюсь, он был голоден. Конечно же, на ощупь подгузник все еще был сухим, но маленький ротик скривился и казался чрезвычайно обиженным.

-  Идем, я подогрею овечье молоко. Не дай ему разбудить А-Линя.

- Хорошо.

Они вдвоем поспешно покинули пространство. Ли Фэн не собирался оставаться там. В его сознании, возможно, именно это божественное пространство привело брата Мина сюда, поэтому он был благодарен. Но и без этого пространства он смог бы дать брату Мину хорошую жизнь.

Маленький А-Сен выпил свою порцию овечьего молока и пописал, после чего снова заснул, оставив бессонного Тан Чунмина смотреть на него.

Ли Фэн развеселился, коснулся лица Тан Чунмина и сказал:

- Выпив молока, он должен спать до рассвета. Тебе также нужно пораньше ложиться спать, иначе завтра у тебя не будет сил.

- Хорошо, ты тоже возвращайся.

С этими метаниями и признаниями прошло довольно много времени.

- Хорошо, оставь эти вещи мне, так что тебе не нужно беспокоиться об этом, - перед уходом Ли Фэн поцеловал брата Мина в лоб, и его фигура исчезла в темноте. Тан Чунмин не смог сдержать тихого смеха, когда увидел, что он исчез. Боюсь, что они единственная семья, которая забирается на стену посреди ночи. Ли Фэну действительно очень тяжело. Он опустил голову и коснулся пальцами белого и нежного лица Сяо А-Сена и прошептал:

- Отныне ты должен уважать своего отца Фэна. Даже твой собственный отец не может превзойти его, твой отец, Даху, относился к чужим детям лучше, чем к своим собственным.

Но Ли Фэн другой. В Ли Фэне он видел тень действий своего отца. В первую очередь он будет защищать свою семью и не допустит, чтобы его семья пострадала. Как воспитывать своих детей - его личное дело, никто ему не указ. Тан Чунмин на самом деле знал, что даже если бы его отец, наконец, узнал бы, что он гей, он бы только закрыл дверь и проучил его дома, но никому не разрешил бы ничего говорить о нем снаружи. Но в конце концов, когда отец заболел, у него не хватило духу разочаровать его и сказать правду. Вместо этого он обманул отца и сказал, что найдет ему невестку и родит толстого внука.

Придя в этот мир, он видел самых разных мужчин. Есть те, кто лицемерит, и те, чьи сердца выше неба. Есть те, кто упрям, и те, кто честен и откровенен, как деревенские увальни. Но только такой человек, как Ли Фэн, был способен терпеть его. Тан Чунмину и двум его детям посчастливилось встретиться с ним.

Он думал, что не сможет заснуть, но, возможно, благодаря тому, что он отпустил последнее бремя, он погрузился в глубокий сон. Только на следующее утро он проснулся от звука голоса А-Линя, уговаривающего своего младшего брата.

- Мама, ты проснулся. А-Сен плохо себя вел. Дядя Фэн велел мне присмотреть за братом, он скоро придет, - когда он увидел, что мать проснулась, А-Линь немедленно доложил.

Тан Чунмин улыбнулся и похвалил А-Линя и снова коснулся пеленки маленького А-Сена. Она была еще сухой. Не может быть, чтобы он не помочился за ночь, скорее всего утром пришел Ли Фэн и все поменял.

Отношения между Тан Чунмином и Ли Фэном еще больше укрепились благодаря снятию последнего слоя пропасти между ними.

Семья Чжао также была очень занята. Третий старейшина Чжао хотел, чтобы его младший сын послал серебро Чжао Пинчуаню. Младший сын, который обычно был послушен, на этот раз вышел из себя и отказался что-либо слушать. Даже когда его попросили помочь семье с уборкой урожая, он отказался работать на поле. Это привело к тому, что третий старейшина вышел из себя, но чем больше он это делал, тем больше отталкивал от себя свою семью.

С неохотой собрав и высушив зерно с полей, матриарх Чжао продал все, что мог, и подсчитал свой доход за год после уплаты налогов. Он потерял половину своего дохода по сравнению с предыдущим годом. После этого он пошел к третьему старейшине плакаться.

Остальные члены семьи Чжао посмеялись над этим. Разве мог урожай не уменьшиться? Когда вы засевали землю, вы делали это неправильно, а потом просто забросили поля и не заботились о них. Как вы думаете, каков будет урожай? Чтобы растение хорошо росло и давало хороший урожай, за ним нужно ухаживать, лелеять всем сердцем. Но сколько раз вы видели, чтобы Ван Чуньхуа и Чжао Даню ходили на поля? Что они делали, когда другие семьи удобряли и поливали? А когда дело дошло до сбора урожая, они ленятся и хотят, чтобы другие помогали их семье, работая бесплатно. Что это за привычка?

- Не суетись, - у третьего старейшины тоже болела голова от старого матриарха Чжао. В конце концов, он уже не молод, - Когда в следующем году будет проводиться работа в поле, найми нескольких помощников и оплати им работу, чтобы сделать это вместе. И не жди помощи от других семей. Ни у кого нет больше свободного времени, чем у вашей семьи. Если вы не хотите платить за работу, идите и сделайте ее сами, - видя, что матриарх Чжао и Ван Чуньхуа собираются выступить против, третий старейшина уставился на них и резко сказал.

Он также мог видеть недовольство младших. Если все будет продолжаться в том же духе, матриарх Чжао уничтожат всю привязанность молодого поколения к Чжао Пинчуаню. От кого еще ему ждать помощи в будущем? Поэтому, поразмыслив, он больше не мог позволить старому матриарху Чжао и Ван Чуньхуа тащить Чжао Пинчуаня на дно. На самом деле, если бы не жадность матриарха Чжао к деньгам, дело с этим браком не достигло бы такого уровня и Чжао Пинчуань смог бы успешно породниться с главным магистратом округа.

- Это... – матриарх Чжао все еще мог понять настроение людей. Видя, что третий старейшина и другие люди в комнате выглядят не очень хорошо, он понял, что никто больше не будет заботиться о нем, поэтому он неохотно согласился и поднял другой вопрос, - Тогда что делать Пинчуаню? Он один в округе, и некому о нем позаботиться. Я не знаю, сможет ли он прокормить и одеть себя. О, я бесполезная мать, которая не может помочь Пинчуаню...

Он действительно плакал. Он знал, что, когда Чжао Пинчуань уходил, он был очень зол. Матриарх Чжао не понимал, как он мог забыть об обещании, данном сыну. Он взял серебро у свахи и согласился на брак с семьей Шэнь. Если бы он знал, что его сын будет так зол, он бы никогда не согласился на этот брак. Старый матриарх Чжао считал Чжао Пинчуаня своей опорой до конца жизни. Неважно, будь то Чжао Даню или Чжао Даху, по его мнению, они не были так успешны, как Чжао Пинчуань, только он мог принести ему славу.

- Опять плачешь! Ты умеешь только плакать! Что ты делал раньше? – повысил голос третий старейшина.

Матриарх Чажо опустил голову, чтобы вытереть слезы. Часто имея дело с третьим старейшиной, он знал, какая тактика поможет.

- Хорошо, все расстраиваются, когда это слышат. Возвращайся и оставь Даню. Пусть съездит в округ, чтобы повидаться с Пинчуанем. Если у тебя есть, что отправить ему, поторопись и пусть Даню отнесет это с собой, - конечно же, хотя голос третьего старейшины был нетерпеливым, он все равно пошел на компромисс. Кто виноват, что матриарх Чжао является матерью Чжао Пинчуаня? Он все еще должен был заботиться о его репутации и проявить уважение.

- Даню? А он сможет? - не то чтобы матриарх Чжао, будучи матерью, сомневался в своем старшем сыне, просто обычно этот старший сын мало себя проявлял и не беспокоился о том, чтобы что-то делать.

Глаза съежившегося в углу Чжао Даню потемнели, но он ничего не сказал.

- Почему Даню не может этого сделать? Даже если Пинчуань в будущем сдаст экзамен, ему все еще нужна помощь его братьев, разве ты не знаешь? Нельзя быть слишком предвзятым. Что ты думаешь о Даню? Даху больше нет, за землей семьи по-прежнему ухаживает Даню. Спроси себя, если ты не будешь полагаться на Даню, то на кого еще ты можешь положиться? – снова отругал его третий старейшина.

Этот безмозглый матриарх Чжао говорит все это прямо в присутствии старшего сына. Очевидно, что он пытается оттолкнуть его. Разве он не должен рассчитывать на поддержку Даню и его супруга, пока Чжао Пинчуань не проявил себя?

- Понятно, третий дядя, тогда я сначала вернусь и соберу вещи, - матриарх Чжао не осмелился противостоять третьему старейшинее. На этот раз перед уходом его третий  сын сказал, что прежде чем принять решение, матриарх Чжао должен расспросить третьего дядю. Это ему очень не понравилось, но он ничего не мог поделать. У него не было другого выбора, кроме как уговаривать старика, но на этот раз это было не без преимуществ. На этот раз третий старейшина дал серебро, чтобы поддержать Чжао Пинчуаня.

- Даню... - после того, как матриарх Чжао ушел, третий старейшина поманил к себе Чжао Даню. Видя, как он сжимает шею, третий старейшина вздохнул в своем сердце. Очевидно, он был старшим сыном, но родился с таким темпераментом. Даже Даху был лучше, чем он, и самое главное, что он был готов заботиться о своей семье. Даху был больше похож на старшего сына, чем Даню. Тем не менее, он все равно терпеливо пытался его убедить, говоря, что Чжао Пинчуань будет заботиться обо всей семье, когда станет ученым. В будущем сыну Даню придется полагаться на третьего дядю. Даже если он не станет ученым, он сможет найти работу в городе, поэтому пока что Даню должен хорошо заботиться о своей семье, чтобы у Пинчуаня не было забот.

Конечно, Чжао Даню честно выслушал это и выразил благодарность. Это заставило третьего старейшину почувствовать облегчение, оставив это дело в руках Чжао Даню. Интересно, как бы он сожалел, если бы узнал, что сделал Чжао Даню после отъезда из деревни Пиншань?

После осеннего сбора урожая не вся земля в деревне пустовала. Некоторые люди посадили овощи, некоторые - рапс, а некоторые - озимую пшеницу. Тан Чунмин подумал и решил посадить на своей земле озимую пшеницу. По сравнению с яровой пшеницей, озимая пшеница вкуснее.

После предыдущего урожая зерновых Ли Фэн внес свои удобрения и хорошо вспахал  землю. Он вообще не позволял Тан Чунмину выходить в поле. Когда люди увидели, что семья Тан Чунмина тоже начала сажать, несколько человек пришли к его двери, чтобы спросить, нет ли у него хороших семян. Это было связано с тем, что урожай на поле семьи Тан был очень привлекательным и желанным.

Сам Тан Чунмин использовал семена из пространства. В конце концов, озимая пшеница должна учитывать проблему устойчивости к зимним холодам, и преимущество семян из пространства заключается в том, что они обладают большей жизнеспособностью, чем другие семена, поэтому они могут выжить лучше. Однако у него было ограниченное количество семян. Обсудив с Ли Фэном, он достал 300 катти семян пшеницы и передал их старосте, попросив его распределить их. Однако запрашиваемая цена за катти семян пшеницы была не низкой и стола 50 вэней. Если придут покупатели из других деревень, это будет стоить 70 вэней за катти. Для одного му земли требуется от 10 до 20 катти пшеницы. По его мнению, его собственные семена полностью стоили этих цен. Раньше он продавал зерно Тэн Юю по 50 вэней.

Перед лицом таких цен некоторые люди вздрогнули. Такой участок земли будет стоить почти один лян серебра. А за сколько они смогут продать зерно с урожая следующего года? Сколько серебра они смогут заработать за год? Однако некоторые люди все еще верили в Тан Чунмина. Видя, насколько благополучна сейчас жизнь его семьи, они думали, что не прогадают, если пойдут с ним, поэтому они заплатили и купили достаточно пшеницы, чтобы вырастить два му земли. Вернувшись, они еще более тщательно вспахали землю.

Ли Фэн посоветовался с братом Мином и снова нашел старосту. Староста недовольно смотрел на этого ребенка. Он был так зол на него, что ему пришлось взять на себя работу за распределение всех семян и обидеть односельчан.

- Что ты здесь опять делаешь? Ты хочешь собирать серебро, не закончив продавать семена?

Шэнь Фулан пнул собственного мужа. Кто является старостой этой деревни? Если ты староста, то будь добр, делай, что полагается.

Ли Фэн принес старосте хорошие новости. Он сел и сказал:

- Я хочу, чтобы люди, купившие семена, вернулись и заключили со мной контракт, что когда в следующем году будет собран урожай, они продадут мне все зерно, кроме того, что нужно для собственного пропитания. Как насчет цены по сорок пять вэнь за катти?

Староста был так потрясен этой новостью, что ему больше не хотелось злиться. Конечно, он и не был по-настоящему зол. Он поднял голову и подтвердил:

- Правда? Сорок пять вэнь? Сколько катти вы можете купить? Не потеряй свои деньги.

- Это не будет в убыток, дядя, не волнуйтесь. Как мы с братом Мином можем вести бизнес себе в убыток? Вы ели зерно с наших полей и знаете, каков у него вкус. Если мы найдем способ продать его, мы, безусловно, сможем продать его по высокой цене. Продавать такое хорошее зерно по низкой цене было бы убыточно.

Это было результатом более позднего обсуждения с братом Мином и Хэ Лао. Вместо того, чтобы позволять людям в деревне продавать его за бесценок по незнанию, им лучше собрать его и продать подороже, чтобы они могли повысить узнаваемость бренда в будущем. Конечно, это были слова брата Мина.

- И это тоже.

После того, как пшеница, собранная с поля, была перемолота в муку, Тан Чунмин пригласил мужчин поесть. Староста до сих пор помнил, что не мог перестать есть. Он был так набит едой, что, возвращаясь домой, они с супругом медленно шагали, держась друг за друга. Он слышал, что рис, который едят большие семьи в городе, отличается от того, который едят в деревне, и стоит очень дорого. Был также рис для королевской семьи, который покупали за серебро и золото. Уверен, что зерно брата Мина будет не намного хуже этого, верно?

Мысль об этом заставила старосту снова воспрянуть духом.

- Хорошо, я пойду и сообщу людям, которые уже купили семена, чтобы они могли уверенно засевать землю, - как только он понял это, староста вышел, заложив руки за спину.

Шэнь Фулан указал на дверь, улыбнулся Ли Фэну и сказал:

- Посмотри на этого человека. Не может ждать ни минуты. Ты все еще здесь, а он уже ушел, - Шэнь Фулан знал, что он не проиграет, если последует за Тан Чунмином, поэтому они с мужем обсудили посадку пяти му озимой пшеницы. Тан Чунмин хотел взять с них меньше денег, но Шэнь Фулан не позволил ему. Он сказал, что хочет следовать тем же правилам, что и жители деревни, и что так будет проще в будущем. Однако пять му семян пшеницы не были включены в 300 катти семян на продажу, и то же самое было верно для нескольких других семей, которых они хорошо знали.

После того, как староста опубликовал новость, те, кто не купил семена, внезапно пожалели об этом. Сорок пять вэнь - даже если вы получите всего двести катти зерна с му земли, у вас может быть девять лян серебра. А судя по предыдущему урожаю Тан Чунмина, урожай будет определенно больше. Это означает, что семена на один лян серебра можно обменять более чем на десять лян! Как могли эти семьи сидеть спокойно? Они тут же пошли в дом старосты, чтобы купить семена.

Через поля, полные весны Глава 55. Новый дом

После напоминания Ли Фэна староста продавал семена максимум на два му земли на семью. В конце концов, количество семян было ограничено, а идея была в том, чтобы как можно больше людей могли посадить пшеницу. И Тан Чунмин пообещал заготовить больше семян на следующий год.

Те, кто купил семена первыми, не могли перестать смеяться, а те, кто узнал об этом поздно и не купил семена, пожалели об этом. Почему они были такими робкими и боялись потерять свои деньги?

Сначала, когда Тан Чунмин объявил о том, что собирается продать семена пшеницы, нашлись осторожные люди, которые начали обсуждать. Продавать семена зерновых культур по 50 вэней за катти ничем не отличается от ограбления. Кто знает, не мошенничество ли это? Даже самые дорогие семена пшеницы в магазинах города не продавались по такой высокой цене. Быть робким по натуре и не осмеливаться рисковать на самом деле является проблемой большинства людей. Они не видели, как Тэн Юй приходил покупать зерно. Если бы они знали об этом, то не колебались бы.

Когда стало ясно, что зерно, которое они вырастят, можно продавать по сорок пять вэней за катти, те, кто занимал выжидательную позицию, потому что слушал чужие сплетни, хотели ворваться в их дома и разгромить их. Сплетники все еще сидели на улице на маленькой скамейке, ели дынные семечки и сплетничали с другими, когда кто-то подбежал и попытался их избить. Когда все прояснилось, все эти сплетники готовы были рвать на себе волосы и голосить во всю мощь своих легких.

- Давайте, ревите сколько хотите. Нет смысла так громко выть, семена уже распроданы. Вы же все равно не хотели покупать семена. Разве не вы говорили, что Мин ге-эр пытался нажиться на обмане? И более того, брат Мин сказал, что в следующем году можно будет купить у него больше семян, но для этого надо пойти к нему домой и зарегистрироваться. А любой, кто попытается в это время прийти к нему домой и попросить семян, будет занесен в черный список. Знаете ли вы, что означает «черный список»? Это означает, что он не будет продавать семена таким людям. Можете идти и устраивать сцену, - мужчина, который насмехался над ними, перевел дух и ушел домой. Он почувствовал себя намного лучше, когда увидел, что эти сплетники испытывают дискомфорт.

На долгое время вокруг воцарилась тишина, когда сплетники внезапно обнаружили, что их обычные методы устроить скандал или поплакаться не сработают. Они очень боялись, что Мин ге-эр действительно придумает какой-нибудь трюк вроде «черного списка». Видя, что вокруг не было ни одного хорошего взгляда, мужчина мрачно отправился домой, оставив напоследок фразу:

- Я не тянул вас за ноги, чтобы остановить от покупки. Сами виноваты.

Когда кто-то сказал об этом Тан Чунмину, он только рассмеялся. Ему не терпелось разобраться с неразумной тактикой некоторых людей, поэтому он сказал прямо: любой, кто хочет создать проблемы, может это сделать, но он никогда больше не получит у него ни одного семечка. Хотите заставить его? Попробуйте и увидите, поддастся ли он.

Чжан Сю, Ван Мо и остальные также купили семян пшеницы на пять му земли. В конце концов, они не могли засеять пшеницей всю землю, они также должны были сажать другие овощи, которые семья станет есть зимой.

Кроме того, если они посадят слишком много, другие семьи в деревне будут завидовать, что затруднит политику Мин ге-эра. Дядя Чжао Лю и дядя Те также купили у Тан Чунмина семена пшеницы со своей стороны, и их доли шли помимо квоты, установленной старостой.

Что касается его мачехи, Тан Чунмин напрямую попросил Ли Фэна отвезти им двести катти пшеницы, а также объяснил ситуацию в своей деревне, чтобы Ван Ин мог принять собственное решение. Если в следующем году он посадит пшеницу, то сможет отправить зерно сюда, заработав разницу в цене.

Тан Чунмин и Ли Фэн засеяли свои земли озимой пшеницей. Овощи, которые были им необходимы для питания, можно выращивать на собственном огороде. Как и все остальные жители деревни, они выращивали и редьку, и капусту, чтобы потом замариновать их. И то, и другое – традиционные зимние фермерские блюда.

Но после того, как пшеница была посажена, на повестке дня встало еще одно дело – постройка дома. Даже старик Хэ подбадривал их, убеждая построить дом, потому что по ночам кое-кто перелезал через стену так часто, что он не мог больше терпеть. По его словам, следовало поспешить построить дом и пожениться, чтобы не мучить старика этим зрелищем.

Тан Чунмин также счел это неудобным, поэтому он попросил Ли Фэна найти кого-нибудь, чтобы построить дом на заднем дворе. Что касается того, какой дом построить, он хотел бы иметь два этажа, но решил, что лучше плыть по течению. Они обсудили с Ли Фэном идею строительства трех больших домов по той же схеме, что и передний двор, а затем объединить их крышей с тремя комнатами на переднем дворе. Таким образом, общий внешний вид будет немного напоминать схему двора «сыхэюань»*.

Когда холл в переднем дворе будет открыт, из него можно будет напрямую попасть на задний двор.

- Дальше будет зима. Почему бы нам не построить «земляного дракона»* под домом? Это позволит детям чувствовать себя более комфортно. Мне не нужно будет лежать на кане весь день, и мы также сможем отремонтировать дом для Хэ Лао, - думая, что, когда он впервые попал в это мир, он был неотделим от кана, как будто строил там гнездо, Тан Чунмин не знал, что на это сказать. В то время он действительно обустраивал гнездо, не так ли? Он был беременен в октябре и родил Сяо А-Сена, этого маленького сорванца.

(ПП: земляной дракон – система отопления с помощью труб дымохода, проложенных под полом)

Хэ Лао слушал их разговор с улыбкой на лице и не выразил никакого мнения. Но в душе он не был склонен к тому, чтобы завести «земляного дракона». Старик мог жить более комфортно в холоде. Видя, что они почти закончили обсуждение, он сказал:

- Я пойду, принесу новые бобы и намолочу тофу, чтобы все могли поесть. А-Линь, пойдем посмотрим, может ли дедушка смолоть для тебя немного соевого молока.

- Да, соевое молоко! - А-Линь засмеялся и захлопал в ладоши. Он знал, что дедушка Хэ попросил дядю Фэна купить ему небольшой каменный жернов. Дедушка Хэ сказал, что с его помощью он сделает соевое молоко, чтобы он мог его пить. А-Линь ждал этого очень долго.

Хэ Лао взял А-Линя за руку и вышел с улыбкой на лице.

Когда Хэ Лао попросил Ли Фэна купить каменный жернов, Ли Фэн сказал, что он очень хорошо умел готовить тофу. В старые времена на севере зимой было мало еды, а в армии условия были еще тяжелее. Редко можно было получить хорошую еду. Когда Хэ Лао приготовил тофу, это стало популярным блюдом. Теперь, когда он увидел, как соевые бобы созревают под солнцем, Хэ Лао вспомнил об этом. Хотя условия на севере в то время были тяжелыми, он все еще испытывал ностальгию по тем временам. Естественно, ему не терпелось воссоздать свое ремесло.

В деревне был большой каменный жернов для общественного пользования, но Хэ Лао любил пользоваться маленьким. Он крутил жернов, рассказывая сказки юному А-Линю. Белый густой сок стекал вниз. Не успели они оглянуться, как набрали полное ведро. Хэ Лао закончил рассказ и отнес ведро на кухню. Ли Фэн увидел, что он в приподнятом настроении и уже разжег огонь, чтобы разогреть кастрюлю.

Хэ Лао не нуждался в помощи других. Он дважды отфильтровал соевое молоко, прежде чем налить его в горшок. Он не выбросил остатки и пока отложил их в сторону. Это увидел Тан Чунмин, который подошел после того, как нарисовал план нового дома. Он вымыл руки и принялся за дело. Он отрезал около катти жирного мяса и измельчил его, чтобы приготовить фрикадельки с соевой гущей*.

Когда Ли Фэн закончил работу в доме и пришел посмотреть, он увидел брата Мина, который рубил мясо, широко размахивая руками. Хэ Лао посмеивался и помешивал соевое молоко в кастрюле, чтобы оно не прилипло ко дну и не перелилось через край. А-Линь чистил лук и чеснок под руководством брата Мина. Он случайно вытер рукой глаз и расплакался, а его бессердечная мать смеялась над ним.

После того, как молоко из соевых бобов было приготовлено, несколько человек на кухне попробовали его. Аромат бобов приводил в восторг и детей, и взрослых. Ли Фэн сменил Тан Чунмина и продолжил рубить фарш.

Самой важной частью приготовления тофу является процесс коагуляции, створаживания соевого молока. В прошлом Тан Чунмин видел, как это делают другие, но никогда не делал сам. В его прошлой жизни, в конце года люди в деревне готовили старый тофу*, чтобы держать его дома в качестве блюда для гостей.

(ПП: есть разновидности тофу. Старый тофу, или северный тофу более твердый и чуть желтоватый. Южный тофу, или шелковистый тофу, более мягкий)

Тофу постепенно приобретал форму в руках Хэ Лао. Только что попробовав насыщенное и ароматное соевое молоко, теперь он снова мог наслаждаться нежным и сливочным тофу. Он приготовил свой собственный пикантный соус и был рад видеть, что его ремесло по-прежнему востребовано.

Когда Хэ Лао сам попробовал тофу, он оказался даже лучше, чем бобовый творог, который он готовил на севере. Он знал, что это из-за бобов и воды. Он часто использовал воду из домашнего колодца для приготовления чая, и, как старый любитель чая, мог сказать, что вода из колодца была необычной.

Дети в возрасте А-Линя любят есть сладкое. Тан Чунмин дал ему чашку тофу с вареньем и немного помешал. Лакомство оказалось настолько вкусным, что А-Линь не хотел отпускать чашку. Маленький А-Сен проснулся и увидел, что комната полна людей, которые едят ароматную еду, и в гневе замахал своими маленькими ручками. Все они пользуются тем, что он маленький и издеваются над ним!

Оставшаяся часть соевого молока использовалась для прессования тофу. Что касается желания получить более нежный тофу, Хэ Лао сказал, что с удовольствием продолжит его готовить, если соберутся гости.

Когда были готовы рисунки дома, Ли Фэн настолько преисполнился энергии, что сразу же отправился на поиски людей, которые могли бы начать работу на заднем дворе. Отныне это должен быть их с братом Мином дом. Задний двор был полностью выровнен после того, как была отправлена последняя партия овощей. Чтобы сделать участок более просторным, стена внутреннего двора за ним была снесена и расширена. Дальше начиналась территория выкупленной ими горы. Однако по соображениям безопасности после ограждения места, где будет построен дом, сначала построили стену внутреннего двора, и она была прочнее первоначальной.

Все жители деревни, засеявшие землю, пришли помочь. С первого взгляда они поняли, что это будет место, где Ли Фэн и Мин ге-эр станут жить, когда поженятся. Они шутили об этом, когда помогали. Проведя много времени с Ли Фэном, теперь они удивлялись, как можно было говорить, что он свирепый? Если не присматриваться  к  лицу Ли Фэна, можно вообще не заметить шрам на его брови, первоначальный темный рубец скрылся под отросшими бровями. Теперь он выглядит как сильный мужчина, просто немного холоднее и тверже, чем обычные деревенские жители.

Теперь некоторые люди видели, что до тех пор, пока они не тронут границы терпения Ли Фэна, он все еще остается очень приятным в общении человеком, поэтому некоторые шутили по этому поводу:

- Мальчик Фэн, разве у тебя не было травм, когда ты вернулся? Теперь шрамы на твоем лице зажили.

Вначале даже мужественные люди были немного напуганы при виде его шрама, особенно когда Ли Фэн хмурился, он действительно был похож на Бога Смерти. Откуда семья Ли Конггена набралась храбрости сражаться против такого племянника?

Ли Фэн, который вместе с другими работал над фундаментом, поднял руку и потер свой шрам, как будто что-то вспомнив. Когда он только вернулся, Хэ Лао лечил его, и его состояние считалось относительно хорошим. Когда он только получил травму, половина его лица была разрушена, шрамы были на его щеках и лбу. С помощью секретного лекарства из дворца Хэ Лао избавил его от шрамов, остались только те, что были на бровях. Когда он вернулся, брат Мин не обращал внимания на шрамы на его лице, и Ли Фэн тоже позабыл о них. Только когда он услышал, что говорят другие, он вспомнил о травме. Он понимал, что это произошло потому, что он ел пищу и пил родниковую воду из пространства бессмертного. Старые раны в его теле постепенно заживали и даже шрамы на лице исчезали.

В глубине души он понимал, что происходит, но внешне лишь улыбнулся в ответ и сказал:

- Может быть и так, сам я этого не замечал.

- Если спросишь меня, то по-моему, когда у тебя хорошее настроение, то и здоровье  становится лучше, и раны на лице естественным образом быстро заживут. Если можно так выразиться, при поиске партнера главное – это хороший характер. А те, кто думает только о внешности, сами пострадают.

- В чем дело? Почему вы так говорите? – удивленно спросил кто-то.

- Вы все еще не знаете, да? Помните Чжана Ланьхуа? Он развелся совсем недавно, а его бывший муж уже планирует жениться на другом ге-эре. Я слышал, что новый ге-эр не менее красив, чем Чжан Ланьхуа. Вот и думайте после этого.

На другой стороне ге-эры, которые были заняты сбором овощей и приготовлением пищи, тоже говорили о том же. Брак Ли Фэна и Тан Чунмина еще не состоялся, но в другой семье в деревне скоро предстояла свадьба. Вполне естественно, что кто-то заговорил об этом.

- Для ге-эра развод очень тяжелое испытание, но для мужчины это не имеет значения. Прошло всего шесть месяцев, а он уже женится на другом. Но этот новый ге-эр действительно хорош... Предыдущей потери было недостаточно. Теперь говорят, что только выкуп за невесту обошелся в пятнадцать лян серебра. Я помню, когда он женился на Чжане Ланьхуа, он потратил много денег. Сколько денег приходится тратить его семье на все эти свадьбы?

- Пятнадцать лян серебра? Что это за молодой ге-эр?

Новости среди ге-эров распространялись быстрее, чем среди мужчин. Они даже узнали, сколько был выкуп за невесту и сколько подарков шло в приданом. Некоторые люди нашли это невероятным и от удивления даже повысили голос.

- Говорят, что бывший муж Чжана Ланьхуа сам встретил его где-то снаружи, и старики в его семье сначала не согласились. Поскольку раньше он отделился от семьи, его предыдущий супруг, Чжан Ланьхуа, с первого дня свадьбы жил своей жизнью и не служил старикам ни дня. На этот раз старик хотел помочь сыну жениться на честном и добродетельном ге-эре, чтобы вернуть его сердце. Но результат оказался таким же, как и в прошлый раз, когда он женился на Чжане Ланьхуа. Тогда Чжан Ланьхуа так гордился собой после свадьбы.

- Я также слышал, что этот ге-эр, боюсь, не очень хороший. Это овдовевший ге-эр с ребенком. Брат моей матери сказал мне, что у этого ге-эра была плохая репутация в деревне, и он путался с несколькими мужчинами. Я действительно боюсь, что если один разжигатель дерьма покинул нашу деревню, то появится другой, который будет еще хуже...

Говоривший это ге-эр вздохнул, но когда он увидел, что остальные молчат, он понял, что сказанное им не подходит к данному случаю. Кстати говоря, Мин ге-эр тоже овдовевший ге-эр, и нередко люди говорили, что его репутация недостаточно хороша, раз он завел роман с дикарем или что-то в этом роде. И по еще большему совпадению, у Мин ге-эра тоже был ребенок. Когда болтливый ге-эр подумал об этой ситуации, он с досадой хлопнул себя по губам:

- Посмотрите на мой рот! Я не говорю про брата Мина, как я могу не знать, что брат Мин действительно хороший ге-эр, которого с фонарем не найдешь.

Чжан Сю, Шэнь Фулан и Ван Мо тоже были там. Зная, что эти люди были обеспокоены их отношениями с братом Мином и опасались, что у них могут возникнуть проблемы, все трое посмотрели друг на друга и тайно покачали головами. Они не могли вмешиваться в такие дела. Это не их дело, на каком ге-эре хочет жениться бывший муж Чжана Ланьхуа, раз даже его старики не могут это контролировать. Однако они также были обеспокоены тем, что атмосфера в деревне сейчас становилась все лучше и лучше, и если появится еще один смутьян, это станет головной болью. Не то, чтобы Чжан Ланьхуа был единственным, кто создавал такие проблемы.

Тан Чуньмин был занят детьми. Он отдал деньги Шэнь Фулану, чтобы тот помог купить обед для людей, которые каждый день приходили помогать. Даже Ван Ин пришел помочь. Видя, что его пасынок стал лучше заботиться о детях, он просто помогал на кухне. Нарезая овощи, он только что услышал разговор между людьми.

Ван Ин действительно не принял это близко к сердцу. По его мнению, учитывая нынешний характер его пасынка, он не стал бы уделять этому много внимания. Не переставая резать овощи, он поднял глаза и улыбнулся, когда увидел смущенное выражение других ге-эров, и сказал:

- Это зависит от самого человека, как ему жить и как себя вести. Если мужчина, глава семьи, ответственный и может контролировать это, то ге-эр не будет болтать языком снаружи. Я думаю, что Ли Фэн - хороший человек, и умеет держать себя в руках.

Все засмеялись, когда услышали это, и прежнего смущения больше не было:

- Верно, кто теперь не знает, что мальчик Фэн - хороший человек, он заботится о своей семье, умеет зарабатывать деньги и любит своего ге-эра.

Особенно сейчас для двоих детей Мин ге-эра это действительно хорошо. Конечно, Мин ге-эр тоже способный. Теперь все завидуют Мин ге-эру за то, что он нашел хорошего мужчину, а другие мужчины также завидуют Ли Фэну за то, что он нашел хорошего ге-эра. Он продал семена пшеницы более чем на десять лян серебра. Какой ге-эр может заработать столько денег?

Тем временем Тан Чунмин, наконец, уложил сына спать. Он действительно устал. Дома было так шумно, что ему пришлось перенести своего сына в дом Ван Мо. Свекровь Ван Мо сидел дома с детьми и мог помочь ему, но большую часть работы он выполнял сам. Ему было неловко бросать своего ребенка другим. Даже если рядом были Ли Фэн и Хэ Лао, даже при Чжан Сю этот маленький ублюдок плакал и звал маму, когда приходило время пить молоко и ложиться спать. Но теперь, когда мать рядом, он отказывается поддаваться на уговоры.

Свекровь Ван Мо, он же мать Чжан Чанмина, улыбнулся и сказал Тан Чунмину, который вытирал пот:

- Твой мальчик намного лучше, чем мой внук. Мой такой шумный. Посмотри на А-Сена, как он счастлив со своей матерью, он выпил овечьего молока и сразу заснул.

С Тан Чунмина капал пот. Если бы ему пришлось укачивать ребенка еще немного дольше, он не был уверен, что не выбросит его. В любом случае, он достаточно устал, чтобы что-то делать с этим ребенком, ведь он даже не мог разобраться с беспорядком дома. Он улыбнулся и сказал:

- Пожалуйста, присмотрите за ним для меня. Я вернусь и посмотрю, как там дела. Если он проснется, позовите меня.

- Понятно, давай, займись делом. Я обязательно позову тебя, когда этот большой мальчик проснется, - свекровь Ван Мо улыбнулся. Такой пухлый мальчик выглядел очень привлекательно. Когда мама рядом, он не плачет и не создает проблем, и рад видеть любого человека.

Тан Чунмин махнул рукой и поспешил прочь. В доме все были заняты. А-Линь остался на попечении Хэ Лао, так как Тан Чунмин не мог позаботиться о нем.

Благодаря хорошим правилам, которые Тан Чунмин установил с самого начала, даже при таком напряженном графике трое детей, А-Линь, Да Мао и Эр Мао не забывали заботиться о Тадаюне. Наблюдая, как маленький жеребенок растет день ото дня, трое детей чувствовали себя более удовлетворенными и более мотивированными и стали работать еще усерднее.

Как говорится, сила в количестве. Из-за толпы людей, пришедших на работу, за пару недель новый дом на заднем дворе был полностью завершен, со всеми балками и новой крышей. К концу стройки Тан Чунмин был готов рухнуть. Он вспомнил, что когда Чжао Даху и Мин ге-эр только отделились от семьи Чжао, строительство нового дома было не таким оживленным. Теперь все было великолепно, люди приходили толпами, но не с пустыми руками, и подарки, которые они принесли, заполнили всю комнату Хэ Лао.

- Мама, новый дом... Когда мы переедем в новый дом? - А-Линь с волнением обошел новый дом и спросил у своей матери, который лежал на кровати без сил.

Тан Чунмин погладил малыша по голове.

- Давай подождем немного. Какая комната нравится А-Линю? Я оставлю ее для тебя.

- Да, - А-Линь сначала обрадовался, а затем забеспокоился, - Мама, разве я не могу жить с тобой?

А-Линю нравилось иметь свою собственную большую комнату, но он хотел жить и спать с матерью.

- Ха-ха.... - Тан Чунмин был так счастлив, увидев растерянное лицо сына, что отнес его на кровать и покатался с ним. А-Линь захихикал и забыл обо всех своих заботах. Он смеялся и шутил со своей матерью. Маленький А-Сен, которым пренебрегали в сторонке, запротестовал «Агу!» и свернулся в клубок, но Ли Фэн, вошедший в комнату, подхватил его на руки и вытер поток слюны.

Конечно, в новый дом нельзя было въехать сразу после его завершения. Его пришлось некоторое время подсушивать, чтобы избавиться от сырости. Более того, в соответствии с пожеланиями Ли Фэна, им следовало подождать до свадьбы, чтобы переехать. Тан Чунмин не возражал против небольшой настойчивости Ли Фэна, однако он спросил Хэ Лао, хочет ли он жить в новом доме вместе с ними или остаться в старом дворе. Комната Хэ Лао тоже некоторое время была разрушена, так как под полом проложили трубы «земляного дракона» и уложили кирпичи для создания нескольких пожарных и дымовых ходов. Хэ Лао думал, что это здорово, и не собирался переезжать.

Ли Фэн также нанял плотника для работы над мебелью. Новый дом нуждается в полном наборе новой мебели, так что все будет готово как раз к свадьбе.

Когда строительство нового дома было завершено, все говорили о нем только  хорошее. Дом старосты считался лучшим в деревне Пиншань, но теперь настала очередь Тан Чунмина. Все, кто приходил в гости, говорили, что он ничуть не хуже, чем дома больших семей в городе, и они были бы счастливы жить в нем до конца своей жизни. Как обычные люди могут тратить деньги на кирпичи для земляного дракона? Кто-то даже подсчитал, что строительство этого дома обошлось в десятки лян серебра.

Тан Чуньжун тоже хотел прийти, чтобы помочь в строительстве дома, но ни Ван Ин, ни Тан Чунмин не позволили ему. Он был молод и не очень силен, чем он может помочь? Лучше пусть усердно учится и готовится к сдаче вступительных экзаменов в школу где учатся два сына старосты. Эта школа также хорошо известна, и требования к поступлению очень строги. Никто не может поступить, просто заплатив, для начала они должны сдать экзамен. Два сына старосты с первого раза сдали его, и именно по этой причине он был очень горд и возлагал на них большие надежды.

После этого Чжан Чанмин собрал еще одну партию ягнят, которых разместили в загоне на горе, но теперь Тан Чунмину не нужно было тайно кормить их родниковой водой из пространства, чтобы довести их до кондиции. Он оставил все это Ли Фэну. Даже грядки в пространстве были реорганизованы Ли Фэном, но Тан Чунмин не испытывал стыда и даже очень гордился собой.

Чжан Сю очень любил бегать в дом Мин ге-эра, когда заканчивал свои семейные дела, чтобы помочь ему с детьми и работой по дому. Каждый раз, когда он ходил навестить родственников мужа, свекровь и старший брат ругали его, как явно, так и неявно. Но Чжан Сю просто делал вид, что ничего не понимает и не слышит, и продолжал делать то, что хотел. Для него, пока глава семьи молчит, это все, что имеет значение. Кроме того, он не думал, что Ли Дашань послушает свою мать и брата.

Сначала, когда в деревне распространился слух, что некоторые семьи последовали за Мин ге-эром, чтобы заняться бизнесом в городе, и заработали серебро, старший брат немедленно вызвал его и Дашаня, чтобы они рассказали, какие дела они вели с Мин ге-эром и сколько серебра они за это получили.

В то время Чжан Сю и Ли Дашань уже обсуждали это между собой. Поскольку деньги были замечены, им придется проявить сыновнюю почтительность перед родителями, чтобы никто ничего не сказал, поэтому Чжан Сю приготовил пять лян серебра для двух стариков. Что касается того, передадут ли свекры эти деньги семье старшего сына или сохранят для какого-либо использования, это было уже не их дело. Но когда семья старшего брата начала практически допрашивать их, даже Ли Дашань остыл. Если бы они сказали, каким бизнесом занимаются, семья старшего брата заставила бы их принять их в долю или помочь им начать другой бизнес и открыть им магазин в округе.

Но Ли Дашань относился к тому типу людей, которым никто не сможет открыть рот, если они не захотят говорить. Как только его родители увидели, что он снова ведет себя не по правилам, они ничего не могли с этим поделать. Они прекрасно знали о характере своего сына, а с тех пор, как он женился, его сердце вообще отвернулось от семьи, и он перешел на сторону ге-эра. Он забыл о своих родителях и старшем брате и не хотел думать о тех, кто его воспитал.

Родители Ли Дашаня винили Чжан Сю в том, что сын отдалился от них, даже не задумываясь о том, что их собственная практика не является правильной. Возможно, многие родители думают, что раз их дети были рождены ими, они могут относиться к ним так, как хотят. В детстве ребенок может только страдать от этого, не имея права возразить, так как это считается непочтительным отношением к родителям.

- Родители, я сохраню оставшиеся деньги на образование двух своих детей. Не думайте о том, чтобы помочь семье старшего брата забрать эти деньги, иначе я буду непочтителен к вам в будущем, и больше не буду помогать вам, - грубо бросив пять лян серебра, Ли Дашань вышел, вытащив Чжан Сю, и не оглядывался, как бы на него ни кричали из дома.

- Этот Дашань вообще не считает своего старшего брата своей собственной семьей? Разве мы не можем вести дела вместе, как одна семья? – старшая невестка все еще бормотал в комнате после того, как они ушли, но когда он увидел серебро на столе, его глаза снова загорелись, и он призвал родителей потратить серебро на своего ребенка.  Даже Да Мао и Эр Мао пошли в школу, почему его мальчик должен отставать? Он не считал, что его собственные дети хуже других.

- Да, я думаю, что Дашань теперь считает Ли Фэна и остальных своими братьями, - угрюмо сказал старший брат Дашаня.

Но каким бы шумным ни был дом его старшего брата, Ли Дашань не сказал ни слова в присутствии Ли Фэна. Чжан Сю знал темперамент своего мужа и ничего не сказал Тан Чунмину о своих проблемах. Мог ли он сказать Тан Чунмину, что старший брат Дашаня хочет участвовать в бизнесе по продаже льда в городе? Брат Мин доверился им и без утайки раскрыл рецепт. Если бы они рассказали рецепт другим в частном порядке, им было бы действительно стыдно за себя.

Однако Чжан Сю был не из тех людей, которые дарят серебро, а потом молчат. В течение нескольких дней, прежде чем семья старшего брата Ли Дашаня успела сказать что-нибудь посторонним об их непочтительном поведении, вся семья Ли узнала, что Дашань дал родителям пять лян серебра и это разозлило старшего брата. Конечно же, Шэнь Фулан, который знал об этом, помог распространить информацию. Он не мог смотреть, как кто-то тащит семью Ли Дашаня на дно.

Когда позже речь зашла о покупке семян пшеницы, Чжан Сю даже не появился там. Однако Тан Чунмин узнал об этом. Семья старшего брата Ли Дашаня хотела получить семена бесплатно, но в конце концов Дашань заставил их заплатить деньги, прежде чем они получили семена на один му земли. При этом он выделил семена из своих запасов, купленных на 5 му земли, потому что больше семян не осталось.

- У них хватает наглости так открывать рот, - сердито сказал Чжан Сю Тан Чунмину, - Они хотят, чтобы мы отдали им семена просто так.

У него не хватило духу сказать брату Мину, что семья старшего брата считала само собой разумеющимся, что Ли Дашань получил семена от Мин ге-эра бесплатно, думая, что все в мире похожи на их семью и извлекают выгоду даже из друзей. И Чжан Сю и Ли Дашань стали более бдительными, когда увидели намерение семьи старшего брата, Они не должны думать так же, как семья их старшего брата, поэтому деньги должны уплачены полностью.

- К счастью, Дашань знает, что для него хорошо, тебе не нужно так злиться, - посоветовал Тан Чунмин. Ли Дашань действительно проделал хорошую работу в этом отношении в отличие от Чжао Даху. Если бы у него был характер как у Чжао Даху, Тан Чунмин не стал бы помогать им. Независимо от того, насколько он хорошо ладит с Чжан Сю, ему все равно пришлось бы найти способ отдалиться.

- Да, к счастью, Дашань знает в своем сердце, что слушать, а что нет, и он может контролировать это, - Чжан Сю тоже улыбнулся. В какой семье не бывает проблем, но все зависит от главы семьи. На самом деле он был очень счастлив в браке с Дашанем.

- Посмотрите на это самодовольное выражение лица. Надо быстро позвать Дашаня, чтобы он это увидел, - поддразнил его Тан Чунмин.

- Тьфу на тебя! - Чжан Сю плюнул на брата Мина с довольным выражением лица и заговорил о других вопросах, - Ты знаешь о семье Цянь, не так ли?

Тан Чунмин использовал угольную ручку, чтобы сделать наброски инструментов для изготовления вина. Когда он нарисует их, Ли Фэн сможет найти кого-нибудь, кто мог бы их изготовить. Когда он услышал это, он остановился и посмотрел на Чжан Сю:

- Семья Цянь? Это семья мужа Чжан Ланьхуа? Я не очень хорошо знаком с этой семьей.

После того, как Чжан Ланьхуа получил развод, он не заботился об этом, так как Ли Фэн обычно занимался большинством внешних дел, а самого Тан Чунмина не волновали такие мелочи.

- Да, это их семья. Цянь Дефу, бывший муж Чжана Ланьхуа, снова собирается жениться. Я не хотел тебе об этом говорить, но свадьба уже скоро, в любом случае ты узнаешь об этом. Лучше сказать тебе раньше, чтобы другие не болтали перед тобой языками.

Тан Чунмин действительно не знал об этом. Ли Фэн немного слышал, но никогда не говорил об этом в присутствии Тан Чунмина.

После развода с Чжанем Ланьхуа этот человек, Цянь Дефу, больше не появлялся в деревне. Оказалось, что он вышел на работу и не вернулся даже к осеннему сбору урожая. Он попросил кого-то принести письмо и обратился к другим членам семьи, чтобы помочь с урожаем. Он не возвращался до недавнего времени, а после приезда был занят женитьбой, что дало деревне много поводов для разговоров. Людям не потребовалось много времени, чтобы узнать все о его женихе.

У Тан Чунмина сложилось плохое впечатление о Чжане Ланьхуа, разве может быть хорошим человек, убедивший Хуана Сигоу пойти на грабеж? Когда его отправили домой с письмом о разводе, Тан Чунмин счел, что это возмездие. Тем не менее у него не было хорошего впечатления и о его муже, Цяне Дефу. У кого сложилось бы хорошее впечатление о человеке, способном на насилие в семье?

*Сыхэюань - тип традиционной китайской застройки

*Фрикадельки с соевой гущей

Через поля, полные весны Глава 56. Каштаны

Ге-эр, которым интересовался Цянь Дэфу, был не только вдовцом, но с ним также был шестилетний мальчик. Когда отец и мать Цяня Дэфу узнали об этой ситуации, они не могли согласиться, но не сумели переубедить Цяня Дэфу. Но, как и в случае с Чжаном Ланьхуа, Цянь Дэфу настаивал, что он уже отделился от родителей, поэтому он мог сам решать, на ком жениться.

Ге-эр продолжал жить в семье своего покойного мужа после его смерти. В отличие от Тан Чунмина, который отделился от семьи Чжао Даху и жил самостоятельно, он все еще жил в семье своего мужа. Их деревня находилась на расстоянии двух гор от деревни Пиншань и дорога туда обычно занимала полдня. Идти по горной дороге нелегко, и это занимает больше времени, чем поездка в город.

Хотя их разделяет такое расстояние, но это не значит, что новости не могли просочиться. Выслушав рассказ Чжан Сю о ситуации, Тан Чунмин догадался, что этот ге-эр не был мягкотелым человеком. Он воспитывал собственного сына и смог удержать землю, оставшуюся от бывшего мужа. Первоначальный Мин ге-эр был так слаб, что его чуть не выдали повторно замуж в обмен на серебро.

Однако позже из-за его неосторожных действий с мужчинами в деревне репутация ге-эра становилась все хуже и хуже. В результате его отношения с семьей бывшего мужа испортились. Как-то Цянь Дэфу проходил через деревню и положил глаз на этого ге-эра. Он был полон решимости жениться на нем. Что касается репутации, Цянь Дэфу думал, что все это просто сплетни. Конечно, ге-эр убедил его, что это был старый способ. Семья его мужа хотела вернуть имущество, поэтому и придумали сплетню, чтобы преследовать его.

- Некоторые люди говорят, что для этого ге-эра Цянь Дэфу - это благословение. Ну даже не знаю... – по поводу некоторых вещей Чжан Сю не осмеливался говорить слишком много при Мин ге-эре. Трудно жить, имея на руках шестилетнего мальчика, так что может, Цянь Дэфу и считается благословением. Но все же Цянь Дэфу слишком далек от Ли Фэна. Чжан Сю не очень оптимистично относился к этой семье.

- Кому они интересны, лишь бы не мешали нам, - Тан Чунмин не мог слишком много комментировать такие вопросы. Он лишь надеялся, что этот ге-эр сможет спокойно жить в деревне Пиншань после женитьбы. Остальное не имеет значения.

Однако его впечатление от Цянь Дэфу стало еще хуже. Он не был послушным своим родителям. Уходя из дома, он послал остальным членам семьи сообщение с просьбой помочь ему с осенним урожаем. Осенняя уборка была нелегкой работой, так как следовало торопиться, чтобы собрать урожай в хорошую погоду. Это может быть утомительным для пожилых людей. Но посмотрите на Цяня Дэфу. Хоть он и отделился от семьи, он все равно оставил их в таком состоянии. И вот теперь он вернулся, собираясь снова жениться. Кажется, что он и Чжан Ланьхуа были созданы друг для друга. Они оба плохие люди.

- Брат Мин, что ты здесь рисуешь? Ты так красиво пишешь и рисуешь. Почему бы тебе не нарисовать мне несколько новых узоров? - Чжан Сю также отложил этот вопрос в сторону и обратил свое внимание на то, что нарисовал Тан Чунмин.

Посмотрев на рисунок некоторое время, он так и не смог его понять.

- Хаха, это инструмент, который пригодится позже. Ты узнаешь, для чего он нужен, когда мы достанем его, - Тан Чунмин не сказал конкретно, потому что не мог толком объяснить, он только знал, что скопировал оригинальную конструкцию для дистилляции, состоящую из трех частей: нижний горшок, средний бочонок и верхний горшок.

Он думал, что успеет сделать вино к свадьбе с Ли Фэном. Можно ли использовать его для угощения гостей? Он чувствовал, что ему еще предстоит обсудить этот вопрос с Ли Фэном.

С тех пор, как их отношения стали более прочными Тан Чунмин любил обсуждать все с Ли Фэном. Для него это и означает семью.

Когда Ли Фэн получил эскиз в руки, он ничего не сказал и заказал его в соответствии с рисунком и требованиями. Что касается того, использовать или нет вино, сделанное собственными руками братом Мином, Ли Фэн сказал, что подождет, пока вино будет готово. Он не боялся, что вино брата Мина окажется недостаточно хорошим, а того, что он сделает его слишком хорошим, потому что способ его приготовления слишком сильно отличался от того, что он знал. Он боялся, что это будет слишком привлекать внимание.

Тан Чунмин особо не задумывался об этом, но начал готовиться к первому этапу приготовления вина, который заключался в смешивании сорго с винным солодом кодзи и нагревании его на пароварке для первого этапа брожения. Хэ Лао весьма интересовался тем, что делал Тан Чунмин. Он наблюдал за всем процессом и помог ему начать, с нетерпением ожидая конечного продукта. Какие хобби могут быть у него в его возрасте, разве это не просто выпить немного хорошего чая и несколько глотков хорошего вина, воспитывать детей дома и в свободное время ходить в горы за лекарствами с Ху Ланчжуном? Такая жизнь его полностью устраивала.

В ожидании приготовления сусла, Тан Чунмин вспомнил про силос, спрятанный в задней части горы. Он попросил кого-нибудь убрать верхний слой почвы, накрыть яму промасленной тканью и подождал, пока запах брожения внутри не рассеялся, прежде чем последовать за Ли Фэном, чтобы проверить состояние силоса.

- Ну как? Получилось? - Ли Фэн спросил, глядя на Тан Чунмина, и несколько помощников тоже смотрели на него. Единственный, кто мог ответить, был Тан Чунмин.

Тан Чунмин взял горсть силоса и осмотрел его. По ощущениям и цвету он видел, что это был успех. Затем он сказал дяде Да, который ждал в стороне:

- Дядя Да, попробуйте смешивать его с другими кормами в течение нескольких дней и посмотрите, что произойдет. Если бараны захотят есть его и с ними все будет в порядке, то все получилось. Кстати, сначала давайте понемногу.

- Хорошо, я понимаю, - очень серьезно ответил дядя Да.

Ли Фэн видел поведение брата Мина и знал, что первый шаг был успешным. Следующим шагом было посмотреть, как отреагируют овцы после употребления корма. Если они будут готовы есть его и продолжат наращивать мясо, то этот метод хранения кормов, безусловно, можно популяризировать.

Тан Чунмин, глядя на реакцию Ли Фэна, догадался, о чем он думает, и сказал:

- Посмотрим, как овцы отреагируют через несколько дней. Если нет проблем, я не против поделиться этим методом. Неважно, что сделают другие люди, он будет не так хорош, как корм, который готовлю я. Потому что их ингредиенты не так хороши, как наши.

Ли Фэн не мог не улыбнуться, когда услышал это. Брат Мин понял его. Хотя он вернулся с поля боя и был далеко, он все еще думал об этих людях в своем сердце. Если бы он мог улучшить положение своих боевых товарищей, он был бы очень рад это сделать.

Ли Фэн сказал:

- Так и есть. Я возьму немного домой и дам Цзинфэну. Посмотрим, понравится ли ему это.

Они вдвоем нашли корзину и наполнили ее до краев. Остальное было поручено дяде Да. После этих дней у Тан Чунмина и Ли Фэна сложилось хорошее впечатление о дяде Да, которого они нашли для ухода за овцами, он был очень добросовестным и аккуратным.

Проходя по дороге мимо курятника, они наткнулись на Сяо Шуньцзы, пришедшего ловить кур и перевозить яйца. Они могли отгружать по две-три сотни яиц раз в несколько дней, что было более чем достаточно для ресторанов «Цзиньцзи» и «Павильон Тиньцзи» в округе.

- Брат Ли Фэн, Тан Фулан, - Сяо Шуньцзы старательно поприветствовал их обоих.

- А-Фэн, брат Мин, вот, серебро за этот раз, - сын дяди Чжао Лю вытер руки и передал Тан Чунмину серебряные монеты, которыми Сяо Шуньцзы только что рассчитался на месте.

В этот раз он случайно встретил Тан Чунмина, в противном случае один из них немедленно принес бы деньги к нему домой. Ни одна монета не пропала. Они также сообщили о количестве проданных ими кур и яиц.

Тан Чунмин взял деньги и посмотрел на маленького ребенка, прятавшегося за спиной Мо ге-эра, который высунул свою маленькую головку, чтобы робко взглянуть на них. Его маленькая рука вцепилась в штанину брата Мо. Почему-то он вспомнил, как раньше выглядел А-Линь, и спросил его:

- Это тот самый ребенок? Как его теперь зовут?

Брат Мо тоже немного нервничал. В конце концов, это был ребенок из семьи Хуан. Он боялся, что брату Мину не понравится, когда он увидит этого ребенка, поэтому не разрешал ему приходить в курятник. На этот раз Тан Чунмин случайно встретил его, но поскольку он не испытывал неприязни к ребенку, Мо ге-эр почувствовал облегчение. Немного успокоившись, он вывел ребенка, подтолкнул его к брату Мину и сказал:

- Это он. Теперь его зовут Хуан Сяо Син, это имя, данное его дедом.

Услышав это, Тан Чуньин безмолвно покачал головой. Внука дяди Чжао Лю зовут Сяо Чжуцзы, а его танфулана зовут Сяо Синцзы*? Прикоснувшись к голове ребенка, он сказал брату Мо:

- Вы хорошо его воспитали. Он выглядит намного лучше, чем раньше. Нет необходимости держать его под контролем. Здесь много места, так что можно дать ему возможность побегать.

(ПП: Сяо Чжуцзы переводится как – маленький столб/опора, Сяо Синцзы – маленький абрикос)

- Да, благодаря овечьему молоку, которое вы мне прислали, малыш очень хорошо себя чувствует, - с благодарностью сказал брат Мо.

- Ладно, занимайтесь своими делами, мы возвращаемся. До свидания, Сяо Синцзы.

Пройдя немного в сторону и видя, что брат Мин не в лучшем настроении, Ли Фэн спросил:

- Что случилось? Не рад видеть ребенка?

- Вовсе нет, - покачал головой Тан Чунмин, - Семья дяди Чжао Лю хорошо заботится о ребенке, я просто увидел его и подумал, что именно так выглядел А-Линь, когда я только проснулся, это было душераздирающе.

Ли Фэн сразу понял. Брат Мин говорил о том времени, когда он только что проснулся в этом теле. Он не удержался, протянул руку и схватил ге-эра за руку. Он мог понять его настроение. Когда он впервые встретил А-Линя, тот тоже был робким, но только в последние шесть месяцев или около того он постепенно перестал нервничать и всего бояться.

Впрочем, Тан Чунмин не отличался особой сентиментальностью. Через мгновение он отложил этот вопрос в сторону и сказал на ходу:

- Я хочу поесть рыбы, почему бы тебе не взять несколько штук с собой?

Он согнул пальцы и Ли Фэн слегка улыбнулся. Брат Мин намеревался поймать несколько рыб в пространстве и принести их обратно. Иногда он доставал из пространства какую-то рыбу и приносил ее домой, как будто поймал в реке.

Видя игривое поведение брата Мина, Ли Фэн был рад сотрудничеству и сказал:

- Да.

Чтобы все казалось более реалистичным, пара отправилась к реке. Когда они снова вошли в деревню со стороны реки, в руках у них было шесть рыб. Две они приготовят сразу, а остальное будет храниться в ведре и будет съедено послезавтра.

Не дожидаясь, пока Тан Чунмин вспомнит, Ли Фэн взял с собой несколько людей и принес из глубины горы дикие каштаны. Тан Чунмин радостно приветствовал их и выбрал хорошие каштаны. Дикие каштаны были очень маленькими, но вкусными и аппетитными. Тан Чунмин всегда очень любил их есть.

Услышав, что он собирается снова приготовить что-то вкусное, Да Мао и Эр Мао не могли усидеть на месте после урока, и без конца крутились вокруг Тан Чунмина. Тогда он отправил их выполнять другую работу - собирать и мыть камни.

Каштаны промыли и сделали в них ножницами небольшое отверстие. Так их удобнее чистить и есть. Отварив сначала каштаны в воде и выловив, Тан Чунмин с удовольствием приготовился их жарить.

- Мама, когда я смогу их съесть? – А-Линь вертелся вокруг своей матери. Он уже съел один каштан после того, как они были приготовлены. Больше ему не позволили. Так бывает с детьми. Чем больше взрослые им не позволяют, тем более жадными они становятся.

- Посмотри, готов ли твой дядя Фэн снаружи, - поручил ему Тан Чунмин.

А-Линь мигом выбежал и через несколько мгновений вернулся на кухню, где Тан Чунмин вылавливал все каштаны, которые варились в воде. Он приготовил их много, чтобы все могли собраться и поесть, а потом еще осталось, чтобы раздать в качестве угощения.

- Мама, все готово, дядя Фэн велел мне зайти и позвать тебя.

Тан Чунмин прикоснулся к маленькому личику своего сына:

- Хорошо, выходи, я сейчас буду.

Во дворе был установлен железный котел, в котором были предварительно разогреты вымытые камни. Была также большая деревянная лопатка. Засучив рукава, Ли Фэн приготовился к большой работе. Сначала он высыпал в котел часть готовых каштанов и сразу же увеличил огонь, после чего немедленно смешал камни и каштаны.

Хэ Лао сбоку держал тарелку с цветами османтуса. Он смеялся и говорил, высыпая цветы в железный котел. По мере нагревания вокруг распространился аромат османтуса.

Поскольку каштаны были предварительно отварены, их не нужно было обжаривать в течение длительного времени. После того, как первоначальный водяной пар испарился, в котел высыпали немного белого сахара. Когда белый сахар растаял и окутал каштаны, Тан Чунмин убрал огонь из под плиты и высыпал каштаны вместе с камнями в кастрюлю с плоским дном, а потом выбрал каштаны.

Да Мао и Эр Мао не могли дождаться. Они схватили горячие каштаны и попытались их съесть. От одного только запаха у них пересохло во рту. А-Линь смотрел на это с затаенным дыханием. Он тоже хотел их съесть, но было слишком горячо. И его мать, и дядя Фэн смотрели и не позволяли ему этого делать, они сказали, что нужно дать каштанам остыть перед употреблением.

Глядя на жалкий вид малыша, Хэ Лао не удержался и тоже схватил горячий каштан. Он снял с него скорлупу и передал А-Линю. А-Линь взял его с улыбкой на лице и обнял ногу старика Хэ, называя его «дедушкой».

- Давайте, не ешьте только для себя. Посмотрите, что делают ваши родители и позовите их, - Тан Чунмин выгнал двух мальчиков.

- О, сейчас сходим, - не боясь обжечься, мальчишки бросились на улицу, схватив несколько каштанов и дуя на них.

Это был прекрасный осенний день. На одном конце деревни во дворе ели каштаны, жаренные с корицей и сахаром. На другом конце семья Цянь проводила свадебную церемонию. Молодожены были приняты в доме с большим энтузиазмом. Многие жители деревни прибежали посмотреть, что происходит. Они хотели посмотреть, какой красавец-вдовец соблазнил сердце Цянь Дэфу, что он решил жениться несмотря на возражения отца и матери.

Тан Чунмин не имел ничего общего с семьей Цянь. В конце концов, он имел некоторое отношение к предыдущему разводу Цянь Дэфу. Кроме того, до истечения срока его официального траура оставалось еще некоторое время, поэтому никто из семьи Цянь не пригласил его. Сам Тан Чунмин еще меньше хотел идти и смотреть на веселье. Если бы он хотел увидеть свадьбу, он мог бы с тем же успехом подождать и посмотреть свою собственную.

Кто-то поинтересовался и узнал, что фамилия нового ге-эра - Сунь, а фамилия его покойного мужа – Цинь. Поскольку Сунь ге-эр хотел снова выйти замуж, семья Цинь собиралась забрать обратно землю и имущество семьи Цинь и усыновить шестилетнего мальчика по фамилии Цинь, пока он не станет взрослым, и тогда земля и имущество его отца будут возвращены ему. Говорят, что такой подход в клане не является чрезмерным. Клан не стал отбирать имущество у сироты и вдовы, но Сунь ге-эр отказался. Он отвел своего сына к старейшинам клана и поднял шум по этому поводу. Он сказал, что сам воспитывает собственного сына и не хочет оставлять его без защиты на произвол клана. Кто знает, не передумает ли клан и не станет ли издеваться над ним. В конце концов, обеим сторонам пришлось сесть и заключить договор о том, что за землей будут совместно следить клан и Сунь ге-эр до совершеннолетия мальчика, а после его совершеннолетия земля будет оформлена на его имя. Только тогда Сунь ге-эр успокоился.

Таким образом, это означает, что сын этого Сун ге-эра привез с собой участок земли в деревню Пиншань. В дополнение к 15 лянам серебра, которые Цянь Дэфу дал ему в качестве выкупа за невесту, он не обязан был подчиняться новым свекрам, так как Цянь Дэфу уже отделился от семьи. Будущее этого ге-эра в деревне Пиншань могло считаться самым лучшим. Конечно, так было бы в прошлом. Сегодня ни у кого в деревне Пиншань нет столько серебра, сколько у Мин ге-эра. Выкуп за невесту, который дал Цянь Дэфу, бледнел в сравнении с несколькими сотнями лян серебра, которые Ли Фэн дал Мин ге-эру, делая предложение. Да и строительство нового дома обошлось в несколько десятков лян серебра.

Поэтому, хотя многие люди и говорили, что завидуют, на самом деле в душе они наблюдали за шоу. Из этого инцидента видно, что этот Сунь ге-эр был совсем не прост. Посмотрите на него - еще до замужества он уже сумел зажать Цяня Дэфу в своей ладони.

Цянь Дэфу улыбался в своей новой одежде. Он был так счастлив, что смыл свою неудачу. Когда Чжан Ланьхуа совершил такой позорный и бесстыдный поступок, Цянь Дэфу был так зол, что ему пришлось развестись, но при этом он сам был унижен. Перед лицом подозрительных глаз Цяню Дэфу пришлось подавить свой гнев и отказаться от Чжана Ланьхуа и с отвращением покинуть деревню Пиншань. Не то чтобы он не злился на Тан Чунмина и Ли Фэна. Именно после инцидента с семьей Хуан он решил расстаться с Чжаном Ланьхуа. Люди неизбежно должны были подумать, что Хуан Сигоу наставил ему рога. При всех этих совпадениях он не мог сказать правду, потому что это заставило бы людей еще больше убедиться в том, что он носил зеленую шляпу.

Если прежний Чжан Ланьхуа радовал его своей внешностью, то новый супруг теперь был больше, чем просто внешность. Даже его темперамент был ему больше по душе. Он был таким нежным и добрым, что полностью удовлетворяло гордость Цяня Дэфу. Мужчины деревни будут знать, что ге-эр, на котором он женился, лучший из лучших. У него прекрасная внешность и отличный характер, ни в чем не уступающие Тан Чунмину.

Более того, думая о ребенке в животе Сунь ге-эра, Цянь Дэфу не переставал улыбаться. По сравнению с Чжаном Ланьхуа, его новый ге-эр действительно хорош во всем. В прошлом Чжан Ланьхуа не беременел в течение нескольких лет. Не то чтобы он спешил, но другие мужчины несколько раз высмеивали его за некомпетентность.

- Посмотрите на новую невесту! Новая невеста, тили-тили тесто*! – деревенским детям не было дела до взрослых. Они просто хотели пойти в новый дом, чтобы увидеть новую невестку. И вместе с ними было много подростков. Даже ге-эрам, пришедшим в качестве гостей и помощников, было интересно узнать, как выглядит этот ге-эр, на котором так хотел жениться Цянь Дэфу.

(ПП: тут идет 么么 - суффикс, который используется после некоторых иероглифов в составе стихотворной строфы для баланса. Просто он звучит как мэ-мэ, что как-то неблагозвучно)

Да Мао и Эр Мао тоже присоединились к веселью, но А-Линь был слишком мал, поэтому Тан Чунмин не позволил ему бегать, а поручил великое дело - следить за младшим братом.

Когда два мальчика прибежали обратно, они описали семью Цянь в мельчайших подробностях. Они мало что помнили о новом ге-эре, но им было что сказать о мальчике Цинь, который пришел с матерью. Да Мао был в порядке, он был на два года старше шестилетнего мальчика, а Эр Мао был всего на год моложе его. Изначально он хотел сблизиться с новым мальчиком, который был примерно того же возраста, чтобы понять, смогут ли они играть вместе в будущем. Но он был так опозорен, что вернулся с плохим выражением лица.

Только после того, как Тан Чунмин приготовил ему чашку варенья, он смог снова улыбнуться.

- Тетя Мин, этот мальчик не разрешал нам есть фруктовые закуски. Он говорил, что все они принадлежат ему и он побьет любого, кто посмеет украсть их, - сказал Эр Мао, все еще немного расстроенный.

А-Линь не смог пойти и он обещал принести ему что-нибудь вкусненькое, но в итоге вернулся с пустыми руками.

Согласно правилам, когда новобрачный ге-эр приходит в новый дом, он угощает всех  детей семенами дыни, фруктами и другими закусками, чтобы получить благословение детьми. Но дети, которые пришли посмотреть на эту новую невестку, были разочарованы.

- Хорошо, давайте идите куда-нибудь и повеселитесь. Обычно здесь, у брата Мина, нет недостатка в еде, - вошедший Шэнь Фулан шлепнул Эр Мао по заднице и выгнал детей играть.

- Почему вы пришли сюда? Разве вы не должны быть гостем в их доме? – удивился Тан Чунмин. Чжан Сю тоже недоумевал. Когда Цянь Дефу женился, он мог не звать другие семьи, но семья старосты должна присутствовать. Оба они думали, что Шэнь Фулан не сможет сегодня прийти сюда.

- Мне слишком лень участвовать в веселье. В любом случае, глава семьи там есть, поэтому я просто ушел, - небрежно сказал Шэнь Фулан. Он слышал столько сплетен, что у него тоже не сложилось хорошего впечатления об этом новобрачном ге-эре. У людей всегда есть какие-то предубеждения.

- Вы видели его? Ну и как он? Расскажите нам об этом. Это правда, что он очень хорошо выглядит? - с энтузиазмом спросил Чжан Сю. Если бы не тот факт, что семья Цянь была немного неприятной, он бы пошел посмотреть на новобрачного.

- Он не так красив, как его описывают эти люди. Я уверен, что вы все сможете увидеть его через несколько дней. Он такой же, как и предыдущий. Он выглядит белым и чистым, и он говорит тихим голосом, но я просто не привык к этому, - Шэнь Фулан пожал плечами. Он не знал, правда ли, что все мужчины падки на такие вещи, но он все равно чувствовал себя более комфортно с братом Мином и Чжан Сю.

Чжан Сю прикрыл рот рукой и рассмеялся, увидев это выражение на его лице.

- Брат Мин, посмотри на тетю. Теперь я знаю, что этот ге-эр определенно не такой, как мы. Впредь нам лучше держаться от него подальше.

Тан Чунмина также позабавило описание Шэнь Фулана. По его мнению, этот брат Сунь выглядел довольно женоподобным. Даже такой местный парень, как Шэнь Фулан не выдержал, а значит этот новобрачный был явно недостаточно хорош.

Тан Чунмин не думал, что увидит этого нового ге-эра так скоро. В отличие от других ге-эров, которым приходилось ходить к реке, чтобы постирать свою одежду, он мог просто использовать колодезную воду дома. И кроме того, что он обычно гулял со своим сыном у подножья горы, было всего несколько семей, с которыми он вступал в контакт.

В этот день Тан Чунмин приготовил обед и, видя, что Ли Фэн до сих пор не вернулся, он решил, что тот снова задержался в глубине горы. Поэтому он положил еду в корзину и приготовился отнести ее Ли Фэну. Маленький А-Сен выпил овечьего молока и уснул, а А-Линь остался дома, чтобы пообедать с дедушкой.

Тан Чунмин взял корзину и вышел из дома.

Чтобы попасть на обратную сторону холма, не обязательно идти пешком из деревни. Он мог пройти через собственный задний двор и оказаться на месте. Однако некоторые семьи имели поля, расположенные близко друг к другу и иногда они сталкивались теми, кто работал на полях. Но сейчас полдень, и на полях никого нет.

Тан Чунмин нес свою корзину и просто спешил дальше. Еда в корзине уже была перенесена в его пространство, чтобы не успела остыть, а сама корзина была закрыта платком, и даже если бы кто-то стоял рядом, он не смог бы увидеть, что под ней находится.

Но тут на его пути показалась фигура. Тан Чунмин был поражен. Прежде чем он успел что-то сказать, мужчина заговорил первым:

- Вы брат Мин из семьи Тан? Я слышал о вас уже несколько дней. Я хотел найти возможность посетить вас, но не ожидал встретить вас здесь.

Человек был одет в простую хлопчатобумажную рубашку и юбку с мелкими узорами. Он был миниатюрным и стройным, с маленьким белым и чистым личиком. Он действительно отличался от обычного ге-эра из деревни. Тан Чунмин с первого взгляда понял, кто это, и это было слишком похоже на то, что описал Шэнь Фулан.  Особенно после того, как он заговорил, Тан Чунмин не мог сдержать тайной дрожи. Он не только говорил тихо, он при этом мягко тянул слова. Черт возьми, разве ты не знаешь, что это сбивает с толку?

Хотя в глубине души у него были некоторые предубеждения из-за того, что говорили другие, и потому что это был новобрачный супруг Цяна Дэфу, Тан Чунмин не слишком хотел иметь много контактов с этой семьей. Но при этом Тан Чунмин чувствовал, что он, как мужчина, не стал бы возиться с такой «женщиной». Раз уж они встретились, ничего не поделаешь, придется поздороваться.

Тогда он кивнул и сказал.

- Я - Тан Чунмин из семьи Тан, - при этом он показал рукой в направлении своего дома, - Вы ведь Сунь из семьи Цянь? Я должен принести еду людям на горе, поэтому тороплюсь.

Сказав это, Тан Чунмин собрался уходить. Как сказал Чжан Сю, они слишком отличаются, как внешностью, так и личностью, и говорить им не о чем.

Но даже если он так думал, собеседник не собирался отпускать его так просто. Как будто не понимая смысла слов Тан Чунмина, Сунь ге-эр последовал за ним в том же направлении. Он сказал:

- Все говорят, что вы красивый. Теперь, когда я увидел вас, я понял, что они не договаривали. На первый взгляд я подумал, что вы -  молодой господин из города. А такой дом как у вас, можно увидеть только в городе. Я слышал, что ваш мужчина тоже хороший работник. Так что Мин ге-эру очень повезло.

Медленно разговаривая, он неторопливо переступал ногами. У Тан Чунмина не было терпения идти с ним медленно. Он остановился и повернулся лицом к Сунь ге-эру.

- Сунь ге-эр направляется в горы?

Это была территория его семьи. С тех пор как была проведена граница, деревенские люди больше не приходили на заднюю часть холма, если только для того, чтобы посмотреть, что происходит, потому что все знали, что частная собственность отличается от бесплодной горы без хозяина.

Это очень очевидная вещь, но при этом его отношение казалось немного недобрым.

Ге-эр сжал платок в руке и проявил осторожность:

- Я просто хочу поговорить с Мин ге-эром. Мы оба – ге-эры, которые вышли замуж в чужую деревню...

- Нет, - махнул рукой Тан Чунмин, - Сейчас не подходящее время для разговоров. Сегодня прохладно и еда не может никого ждать. Я тороплюсь, поэтому не буду вас ждать, - сказав это, он перестал смотреть на лицо ге-эра и сделал большой шаг в сторону.

В поступи Тан Чунмина было немного тигриного импульса, а его образ был в любом случае несовместим с привычным образом ге-эра. Его слова были настолько откровенны, что у Сунь ге-эра, стоявшего за ним, не было причин следовать за ним, несмотря на всю толстокожесть.

Его лицо стало немного уродливым, когда он сжимал в руке носовой платок. В течение последних нескольких дней, с тех пор как он вышел замуж в деревню Пиншань, он очень хорошо себя вел. Неважно, что люди думают о нем снаружи, но в его присутствии никто не ставил его в неловкое положение.

До женитьбы он расспросил о делах деревни Пиншань и знал, с какими людьми у него должны быть хорошие отношения в будущем. Больше всего он слышал о такой семье: вдова с ребенком и умершим мужем, как и он. Именно благодаря этому прецеденту он смог выйти замуж за Цяня Дэфу. Хотя он не знал подробностей произошедшего, он не думал, что Тан Чунмин имеет какое-то отношение к разводу Цяня Дэфу. И сплетни, которые о нем распускали - он еще даже не вышел из траура, но уже подцепил мужчину, и другие мужчины приходили к нему свататься. По его мнению, у них было много общего. С его способностями было бы легко установить хорошие отношения с этим ге-эром. Но прежде чем он успел сказать несколько слов, его отшили.

У Тан Чунмина было красивое лицо, но он был таким грубым. Сунь ге-эр в сердцах плюнул. Он презирал его. Скорее всего, мужчина заинтересовался им только из-за его лица. Но одного лица мало, чтобы удержать мужчину. Иначе почему ге-эр, предыдущий супруг Цяня Дэфу, был отвергнут? В конце концов, это произошло потому, что мужчина не любил его. Он не верил, что человек, который мог просто дать несколько сотен лян  серебра, способен терпеть такого ге-эра.

Когда речь идет о его восприятии мужчины, он имел больше опыта, чем любой другой ге-эр.

Но, подумав об этом, он почувствовал что-то такое, что не давало ему покоя. Прошлый опыт научил его, что самой надежной вещью были деньги в руках. Что касается мужчин... Не ему об этом говорить. Какими бы хорошими они ни были на первый взгляд, они не были надежными. Дело не в том, что в прошлом он не мог найти кого-то для повторного брака, но все это были «кривые тыквы и гнилые финики». Наконец, встретив молодого человека, который выглядел не так уж плохо и имел немного денег, Сунь ге-эр использовал некоторые методы, чтобы заставить его поторопиться с женитьбой.

В то время он был так горд собой. Но по сравнению с этим Мин ге-эром он был гораздо хуже. Цянь Дэфу дал ему только дюжину лян серебра, а Мин ге-эру мужчина купил гору.

Сунь ге-эр прикусил губу. Как люди могут так сильно отличаться друг от друга? Он не считал себя хуже Мин ге-эра, но ему просто не повезло, что он не встретил этого мужчину первым.

Через поля, полные весны Глава 57. Драка

Когда Ли Фэн увидел Тан Чунмина, он сразу почувствовал, что с ним что-то не так. Он присел с подветренной стороны, чтобы взять еду, которую Тан Чунмин передал ему, и спросил:

- Ты с кем-то столкнулся по дороге?

- Да, я столкнулся с новым ге-эром Цяня Дэфу. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что здесь что-то не так, - Тан Чунмин ничего не скрывал и рассказал, что произошло по дороге.

Лицо Ли Фэна тоже помрачнело. Как и сказал брат Мин, то, что этот ге-эр прибежал  в это время года к задней части их дома, нельзя назвать случайной встречей.

- Не думай слишком много. После обеда я отведу тебя к источнику на горе, чтобы посмотреть, - Ли Фэн знал, как отвлечь внимание брата Мина. Конечно, узнав об источнике, выражение лица Тан Чунмина стало взволнованным. Дома он не ел и принес с собой большую порцию, чтобы поесть вместе с Ли Фэном на горе.

Сразу же после еды он призвал Ли Фэна поторопиться и отправиться в путь.

После примерно двадцати минут ходьбы по горам Тан Чунмин отчетливо услышал звук воды, вырывавшейся наружу. Сделав еще один поворот, он увидел бассейн с водой.

Ли Фэн объяснил:

- Я выкопал его из-за родника. Мы обнаружили, что здесь просачивается вода и я догадался, что под ним может быть источник. И, конечно, он не маленький.

Родниковая вода была прозрачной и выглядела очень приятно. Тан Чунмин присел на корточки, набрал пригоршню воды и сделал глоток. Хотя это было не так хорошо, как вкус родниковой воды в его пространстве, но лучше, чем вкус речной воды. Он радостно сказал:

- Отнеси кувшин с водой домой, чтобы Хэ Лао взглянул. Люди, которые любят пить чай, разбираются в том, из какой горной родниковой воды делать чай, пусть он определит, хороша ли эта родниковая вода.

- Хорошо, - Ли Фэн послушно взял кувшин, который достал Тан Чунмин, и наполнил его водой. Затем он встал в стороне и наблюдал, как Тан Чунмин налил в бассейн немного родниковой воды из пространственного источника.

Он видел это не в первый раз, но каждый раз был поражен, думая, что брат Мин был подарен ему богами.

Набрав воды из пространственного источника и сделав еще один глоток, Тан Чунмин подумал, что вкус стал лучше. Возможно, сама гора собрала духовную энергию неба и земли, и она лишь немного хуже, чем пространство нефритовой пряжки.

После осмотра источника Тан Чунмин все еще не был удовлетворен и спросил Ли Фэна:

- Как ты думаешь, есть ли в горах горячие источники, чтобы из источника выходила теплая или горячая вода? Если бы только мы могли найти такой источник... Подождать, пока не наступит холодная погода, чтобы искупаться в горячих источниках, тц-тц, как это было бы прекрасно.

Ли Фэн снисходительно улыбнулся на это:

- Я поищу его в горах, когда у меня будет время. Я слышал о таких источниках... – но тут более глубокая мысль заставила его отвести глаза, и у него перехватило горло. Этот ге-эр очевидно может довести его до смерти. Если бы он не был осторожен, то уже свернул бы не туда.

Но вскоре он вспомнил, как в последние несколько дней другие люди говорили о свадьбе в доме Цянь Дэфу, а через некоторое время они придут посмотреть на свадьбу в его доме. Когда Ли Фэн подумал об этом, ему стало жарко, и его глаза переместились на улыбающееся лицо Мин ге-эра. В его глазах не было более красивого ге-эра, чем брат Мин.

По дороге с горы они свернули к дяде Да. Все овцы уже начали есть силос, смешанный с другими кормами, и не проявляли никаких признаков дискомфорта. Даже Цзинфэн  был готов его есть. Количество овец в загоне снова увеличилось. Благодаря усердию  Чжан Чанмина все овцеводы знали, что семья Тан из деревни Пиншань скупает овец. Те, кто планировал сократить поголовье к зиме, отправили в деревню еще несколько овец. Цена, которую предложил Тан Чунмин, была не ниже рыночной, так что они были рады это сделать.

Чжан Чанмин прочно обосновался в городе. Он тоже был умным человеком. После осеннего сбора урожая он попросил Тан Чунмина замолвить словечко перед Тэн Юем, чтобы устроить его работать в «Павильон Тинцзи» официантом, где он мог бы набраться опыта. Он заявил, что ему можно не платить за работу, но Тэн Юй не стал бы относиться менее благосклонно к тем, кто был связан с Тан Чунмином. Ему платили столько же, сколько и другим официантам.

Сейчас ресторан для продажи блюд из баранины находился на ремонте. В конце концов, это не то же самое, что открыть магазин по продаже льда. Тан Чунмин и Ли Фэн не могли присматривать лично, поэтому они оставили руководство за Тэн Юем.

Хотя Тэн Юй не очень интересовался бараниной как таковой, но когда он впервые услышал, что Тан Чунмин хочет открыть ресторан и продавать блюда из баранины, и видя, как уверен в себе Тан Чунмин, он почувствовал, что в этом деле можно добиться успеха. Поэтому он предложил участвовать в работе ресторана. На самом деле, по его мнению, даже если бы деньги были выброшены в воду, пока в этом участвуют Тан Чунмин и Ли Фэн, это была бы хорошая сделка.

Независимо от намерений Тэн Юя Тан Чунмин приветствовал его. В конце концов, Чжан Чанмин не мог заботиться обо всем в ресторане в настоящее время, а с Тэн Юем в качестве гида Чжан Чанмин мог учиться быстрее. Ему также понадобится помощь опытного Тэн Юя, чтобы нанять в городе рабочих и поваров. Тан Чунмин мог дать только некоторые рецепты, но не мог пойти в ресторан и сделать всю работу самому.

Что касается возможности того, что кто-то другой воспользуется его идеей, Тан Чунмин не видел необходимости беспокоиться. Самым важным в его ресторане был источник ингредиентов, а овец он выращивал сам. Тэн Юй работал с ним так долго, что уже знал, как идти на компромиссы. Не было смысла терять много ради небольшой выгоды. Поэтому, даже если ресторан был полностью передан в управление другим, Тан Чунмин был совершенно спокоен.

Встреча Тан Чунмина с Сунь ге-эром в мгновение ока осталась позади. Кроме Ли Фэна, он никогда никому об этом не рассказывал. В течение этого периода времени его мысли были заняты виноделием. В отличие от виноделия в других странах, его метод виноделия требует нескольких этапов ферментации. Кодзи, смешанный в разное время, отличается, и поскольку температура погоды продолжала падать, чтобы обеспечить температуру, необходимую для ферментации, он также установил несколько жаровен в комнате, где находится резервуар для вина и постоянно следил за температурой ингредиентов. Нехорошо, если она будет слишком высокой, и нехорошо, если она будет слишком низкой.

Инструменты для дистилляции, которые заказал Ли Фэн, также были готовы. Место, где Тан Чунмин делал свое вино, находилось на солнечной стороне недавно построенного дома на заднем дворе. Для приготовления вина Ли Фэн построил печь такого же размера, как и инструменты для варки. Для этой цели также было привезено несколько кувшинов для вина.

Всякий раз, когда Тан Чунмин был занят здесь, Хэ Лао также следовал за ним повсюду. Дело не в том, что ему нравились методы Тан Чунмина, Хэ Лао просто пользовался возможностью почувствовать аромат вина. Чувствуя нарастающий аромат, он не мог больше ждать.

Хэ Лао был опытным врачом и смог определить многие травы, которые Тан Чунмин использовал для приготовления вина. Но он не мог не поразиться тому, что в состав винного кодзи добавлялись десятки трав. Удивительно, что этот человек, который ничего не знал о медицине, смог запомнить все эти рецепты.

Сам рецепт его не интересовал, только вино. Хэ Лао все равно не собирался уезжать отсюда. Даже если в будущем Ли Фэн и Мин ге-эр переедут, он пойдет с ними, так что недостатка в вине у него не будет.

На заднем дворе плотники собирали мебель и не задавали вопросов о том, чем занимается семья владельца. В дополнение к работе в горах Ли Фэн должен был подготовить все для свадьбы. Зная прошлое Тан Чунмина и зная, что он не желает заниматься вышиванием или чем-то еще, даже их свадебные наряды были изготовлены на заказ непосредственно в округе. Это очень обрадовало Тан Чунмина, так как ему не пришлось вышивать самому.

В тот день Ли Фэн заложил повозку и отправился в уезд, чтобы привезти свадебную одежду.

Когда Чжан Сю подошел и не увидел Тан Чунмина во дворе, он понял, что тот в своей винодельне. Пройдя по коридору, он увидел Тан Чунмина, выходящего из дома. В воздухе все еще стоял запах вина. Конечно, он уже знал, что Тан Чунмин нарисовал в тот день. Он был озадачен тем, как много знал брат Мин и завидовал ему. Он чувствовал, что решение отправить двух своих сыновей учиться было правильным. Подсознательно он приписывал знания Тан Чунмина прочитанным книгам.

Если бы Тан Чунмин знал, о чем думает Чжан Сю, он бы посмеялся над ним. Он был не единственным грамотным в деревне Пиншань. Например, Чжао Пинчуань сдал экзамены и стал ученым. Думал ли он когда-нибудь о том, как заработать деньги?

- Пахнет хорошо, - когда Тан Чунмин подошел ближе, Чжан Сю втянул воздух.

- Уже почти. Подожди еще немного, и вино будет готово. Тогда ты сможешь прийти  попробовать мою работу, - Тан Чунмин был в хорошем настроении. После смены тела ощущение в его руках не заржавело, и опыт производства вина, который он испытал раньше, не был потерян.

- Тогда я буду ждать.

Они шутили и смеялись, возвращаясь во двор, а затем отправились в дом Хэ Лао, чтобы забрать А-Сена. Маленький А-Сен спал, пыхтя и отдуваясь. Он мог только есть и спать. Действительно не знаю, в кого он такой уродился. Конечно, это только то, что думал Тан Чунмин, но все остальные даже на задумывались над этим. Его образец - человек перед вами, понятно?

Пока плотник был там , Хэ Лао попросил сделать в его комнату две книжные полки. Теперь книжные полки забиты книгами, в основном медицинскими, но имелось также много книг на разные темы. Это предпочтения Тан Чунмина. С тех пор, как появились эти книги, он время от времени приходил, чтобы взять одну, чтобы убить время. Благодаря этим книгам он смог узнать о внешнем мире. Этот мир был похож на древнюю землю, но имелось и много отличий.

Завернув А-Сена в небольшое одеяло, они переместили его, не потревожив. Чжан Сю некоторое время с любовью наблюдал за ним и спросил:

- Где А-Линь и Эр Мао?

Младшие дети, такие как Эр Мао, посещали школу только полдня. После обеда им разрешалось вернуться домой.

- Пошли играть с лошадьми, я думаю.

Эти дети хорошо заботились о жеребенке. Сначала Тан Чунмин думал, что трое детей не выдержат, но они были еще более преданы заботе о Цзинфэне, чем Ли Фэн. Теперь, даже если Да Мао здесь нет, Эр Мао и А-Линь все равно смогут отвести жеребенка на прогулку на заднюю часть холма.

Тан Чунмин также отпускал их. Не было необходимости беспокоиться о безопасности. Оба ребенка все еще не такие высокие, как жеребенок.

Чжан Сю также некоторое время сетовал и заговорил с Тан Чунмином о другом деле.

- Ты знаком с Сунь ге-эром из семьи Цянь? Когда я сегодня утром пошел к реке, чтобы постирать одежду, кто-то спросил меня, в хороших ли отношениях он с тобой. Я даже не знал, что происходит.

В то время он тоже был в замешательстве. Он не слышал, чтобы брат Мин упоминал что-нибудь о Сунь ге-эре. Как он мог сказать, что у него с ним хорошие отношения?

Тан Чунмин тоже растерянно моргнул. С каких пор у него были хорошие отношения с этим ге-эром? Если несколько слов считались хорошими отношениями, то он был не так хорош, как Сунь ге-эр.

- Это говорит один человек или все в деревне сейчас так говорят? Я столкнулся с ним два дня назад, когда шел к задней части холма, чтобы принести А-Фэну немного еды. У меня не хватило терпения говорить с ним. Сказав ему несколько слов, я ушел. С тех пор я его не видел.

У Чжан Сю было больше опыта, чем у Тан Чунмина. В этом вопросе было что-то неправильное.

- Похоже, что этот ге-эр лучше использует свой ум, чем Чжан Ланьхуа. Возможно, он хочет познакомиться с тобой поближе, потому что много слышал о тебе с тех пор, как вышел замуж. Боюсь, что все не так просто.

Если бы он столкнулся с ним в другом месте, это было бы понятно. Но если они встретились на задворках дома брата Мина, это означало, что он специально ждал Мин ге-эра и искал возможность приблизиться к нему. И этот его ребенок тоже не очень хороший человек. Но за последние несколько дней никто в деревне не сказал о нем ничего плохого, не то, что в старые времена, когда рот Чжан Ланьхуа только и знал, как оскорблять людей.

- Не может быть? - Тан Чунмин был ошеломлен. Неужели Чжан Сю имел в виду, что этот парень все равно прибежит к его двери?

- Я просто говорю, что это не хорошо, - успокаивающе сказал Чжан Сю. Не каждому было бы приятно иметь дело с человеком, у которого в сердце прячется еще несколько сердец.

Кто знает, не накаркал ли Чжан Сю, но прошло совсем немного времени, и когда маленький А-Сен проснулся, Тан Чунмин кормил его молоком, дверь вдруг открылась и вошли два ге-эра. Когда Тан Чунмин поднял голову и увидел Ван Мо и человека позади него, он тут же повернул голову к Чжан Сю и сказал:

- Ты – вороний клюв!

Чжан Сю не знал, что на это сказать. То же самое относилось и к Ван Мо, который привел Сунь ге-эра. Взгляд его глаз был измученным, дело не в том, что он хотел приводить его сюда, но он не знал, как отказаться.

- Брат Сю. Сунь ге-эр хочет одолжить у тебя цветы. Видя, что у тебя дома никого нет, я подумал, что ты будешь здесь с братом Мином, - хотя Ван Мо уже некоторое время проработал в уезде, он был бесхитростным человеком. Чужие оправдания не были чрезмерными и он не смог уклониться.

- Так ты ищешь меня? Надо было так и сказать. Я возвращаюсь, пойдемте вместе. Цветы находятся дома. Ты что, не знаешь, насколько занят сейчас брат Мин? У него двое детей, о которых нужно заботиться. Я не знаю, сколько у него сейчас работы. Я забрал все цветы, которые у него здесь есть. Пойдемте. Брат Мин, ты занят, поэтому я отведу их к себе домой, - быстро сказал Чжан Сю, выслушав объяснения Ван Мо.

Независимо от того, был ли этот ге-эр тем, кем он считал его в глубине души, или нет, сейчас лучше было держать его подальше от брата Мина.

Сказав это, Чжан Сю встал и пошел к дому.

- Это хорошо, я только что был у тебя дома, и там никого нет, - Ван Мо беспокоился о том, что у него не было повода увести незваного гостя.

- Идите, у меня даже нет времени поприветствовать вас, когда рядом этот маленький ублюдок, - Тан Чунмин взмахнул рукой, и как раз в тот момент, когда он остановился, маленький А-Сен открыл рот и закричал на него: он хотел молока, почему мама не кормит его? Тан Чунмин был слишком занят, чтобы повернуть назад и продолжить обслуживать маленького ублюдка.

- Слушай, я лучше отведу тебя к себе домой. Сунь ге-эр никогда не бывал в моем доме, так что сможешь познакомиться с семьей, - Чжан Сю рассмеялся.

- Похоже, это я пришел не вовремя, - Сунь ге-эр, который наконец-то нашел время сказать несколько слов, натянул свой платок и улыбнулся. Ему пришлось последовать за Чжан Сю. Когда они вышли на улицу, он оглядел двор и сказал, - Я думал, Мин ге-эр собирается вышивать свое свадебное платье. Разве он не любит своего жениха?

Чжан Сю следил за этим ге-эром. Видя, что его глаза мечутся по сторонам, словно он не хотел уходить, он сказал:

- Это все потому, что Ли Фэн любит его. Видя, что у брата Мина много работы, он не позволил ему портить глаза рукоделием и пошел в вышивальную мастерскую в округе, чтобы ему сшили свадебное платье. Сегодня он как раз поехал в округ, чтобы забрать наряд. Это тоже впервые в нашей деревне. Не представляю, как много ге-эров ему завидуют. Никому не говори об этом, брат Сунь. Я не знаю, сколько людей сейчас говорят о брате Мине, но если к этому списку добавится еще и это, неизвестно, что с ним сделают.

Платок в руке Сунь ге-эра сильно натянулся, но на его лице по-прежнему была улыбка:

- Правда? Это действительно завидно. Но я думаю, что лучше вышить свадебное платье самому.

- У него все еще есть грудной ребенок, откуда у него свободное время. Не завидуй ему. Брат Сунь, ты тоже неплох. Если хочешь знать мое мнение, твой муж тоже любит тебя. Чтобы жениться на тебе, он также отдал много денег. Для нашей деревне Пиншань этот случай если не первый, то точно второй...

Звук голосов уходил все дальше и дальше. Тан Чунмину было все равно, что они говорят, пусть просто уведут этого ге-эра. Ему не хотелось иметь дело с таким ге-эром, у которого были скрытые намерения в глазах.

- Просто ешь, маленький ублюдок. Пока твоего брата здесь нет, я должен назвать тебя маленьким ублюдком несколько раз, ты так не думаешь?  - пока Тан Чунмин продолжал говорить, его руки двигались. Скормив одну ложечку, он быстро зачерпнул следующую. Если бы он был на полтакта медленнее, мальчик непременно выразил бы свое недовольство.

- Хаха, я слышал это. Ты просто притворяешься хорошим перед А-Линем, - пожурил его Хэ Лао. Он не показал своего лица, когда пришли два ге-эра, но он мог определить на расстоянии, что это за человек. Поэтому ему не хотелось появляться, чтобы здороваться.

Напившись молока, А-Сен отказался засыпать. Его глаза живо устремились вдаль. Было совершенно ясно, что он хотел, чтобы его вынесли на улицу поиграть. Если выбирать между обьятиями матери и игрой на улице, маленький А-Сен очень беспринципно отказался бы от своей матери.

Солнце еще не зашло, когда Ли Фэн вернулся со своей повозкой, которая снова была заполнена кучей вещей. Но после того, как Тан Чунмин постирал мокрый подгузник маленького ублюдка и вышел, он увидел, что А-Линь и Эр Мао тоже вернулись. Но при одном только взгляде на них гнев Тан Чунмина вспыхнул до небес. Глядя на своего чумазого сына и грязного жеребенка, он стиснул зубы и спросил:

- Кто над вами издевался?

Глаза А-Линя были красными и опухшими. Когда он выходил из дома, его одежда была чистой, но теперь он был покрыт грязью и пылью. Не только он, но и жеребенок, который когда-то был белым, теперь был покрыт грязью и скошенной травой во многих местах. Было очевидно, что кто-то бросал в него грязью.

Тан Чунмин, который очень опекал своего сына, был готов немедленно броситься мстить.

- Мама, он плохой, ударь его! - хотя глаза А-Линя были красными и опухшими, но на этот раз он старался не проливать слезы на глазах у матери. Хоть над ним издевались, он также издевался над обидчиком в ответ. Сказав это, он размахивал своей маленькой рукой.

Только тогда Тан Чунмин увидел, что он все еще держит в руке ветку ивы. Когда он сердито пожаловался матери, он выбросил ее. Только тогда Тан Чунмин посмотрел на Эр Мао и Ли Фэна, которые вернулись вместе с ним. Именно Ли Фэн привел двух детей обратно.

Эр Мао наморщил лоб и ничего не сказал. Только Ли Фэн мог ясно объяснить этот вопрос. Хэ Лао держал маленького А-Сена в стороне, наблюдая за происходящим.

Похоже, что ситуация не является простым случаем травли. Кажется, что двое детей уже отомстили сами за себя. Хотя Эр Мао еще мал, он изучал боевые искусства с Ли Фэном в течение полугода и можно сказать, что он так же хорош, как старшие дети. Уж по крайне мере среди ровесников никто не сможет задирать его.

Это было странное дело. Хотя Хэ Лао пришел в деревню относительно поздно, но теперь, со статусом Мин ге-эра и Ли Фэна в деревне, никто не стал бы их обижать, верно? Первоначальный «черный список» брата Мина отпугнул многих людей и избавил их от многих проблем.

Ли Фэн припарковал повозку во внутреннем дворе и распряг Цзинфэна, пустив его гулять по двору самостоятельно. Только после этого он подошел к разъяренному брату Мину и объяснил ему с улыбкой:

- Когда я вернулся, я увидел, что несколько детей устроили беспорядок у подножия холма, и когда я подошел к ним, я понял, что один мальчик хотел поиграть с Тадаюном, но Эр Мао отказал ему. Мальчик был так зол, что стал бросаться грязью. После этого А-Линь и Эр Мао взялись за мальчика. Не волнуйся, на этот раз А-Линь знал, как дать отпор. Эр Мао тоже хорошо его защищал.

- Чей это ребенок, а? - Тан Чунмин поднял бровь, - Закидать грязью Тадаюна, раз ему не дали поиграть с ним?

Дело не в том, что Эр Мао просто так не позволял другим детям играть с жеребенком,  А-Линь тоже не был скрягой. После того, как у него появилась маленькая лошадка, на которой он часто катался по задней части холма, статус А-Линя среди детей в деревне значительно улучшился. Тан Чунмин также поощрял его играть с другими детьми.

- Спроси этого ребенка, он все еще упрямится и не хочет говорить об этом, - Ли Фэн указал на Эр Мао, который стоял там с понурой головой, - Но этот мальчик тоже показался мне странным. Он не похож на ребенка, с которым они когда-то играли.

Тан Чунмин уже понял, что инцидент произошел по вине Эр Мао, поэтому он хотел сначала выслушать его объяснения. Он позвал Эр Мао подойти. Эр Мао был упрям с другими, но он слушался тетю Мин. Он схватил А-Линя за руку, подошел к Тан Чунмину и пожаловался:

- Это тот плохой мальчик. В тот день он не позволил нам есть его фрукты, так что я тоже не взял его играть.

Ли Фэн уже догадывался о личности этого парня. Теперь, когда он услышал, что сказал Эр Мао, все стало еще понятнее. Какой мстительный ребенок. Лицо Тан Чунмина также выглядело плохо, когда он услышал это. Он спросил:

- Это новый ребенок из семьи Цянь? Он кидался грязью, когда ты не взял его поиграть?

- Это он, он также издевался над А-Линем и Тадаюнем. Он - тухлое яйцо! – Эр Мао помахал своим маленьким кулачком. Он тоже был в беспорядке, не намного лучше, чем А-Линь, или даже еще хуже. Возможно, это было потому, что он должен был защитить А-Линя.

- Мама, Эр Мао не виноват. Это тот мальчик плохой, побей его, - вторил А-Линь. Мать сказал ему, что когда над ним издеваются, он должен дать сдачи. Он все еще помнил, как в последний раз его кузен издевался над ним, и мама избил его. Мама был самым лучшим и А-Линь не должен бояться.

Увидев А-Линя с красными глазами и искренне размахивающего своим маленьким кулачком, Тан Чунмин внезапно потерял весь свой гнев. Он обнял А-Линя, несмотря на его грязную одежду, и сказал:

- Ладно, это не вина Эр Мао и А-Линя. Мы должны давать отпор, когда над нами издеваются плохие люди.

- Да, я хочу хорошо тренироваться с дядей Фэном в боевых искусствах. Посмотрим, осмелится ли он в будущем задирать А-Линя и Тадаюня, - Эр Мао больше не упрямился, он думал, что за драку его будут ругать родители, но теперь, когда тетя Мин был на его стороне, он не боялся, и его боевой дух стал еще выше, а решимость изучать боевые искусства стала еще сильнее.

Ли Фэн подошел, погладил его по маленькой головке и сказал с улыбкой:

- Хорошо, тогда дяде Фэну придется быть более строгим с тобой в будущем. Тебе не разрешается лениться и кричать. Хорошо, я отнесу их вниз, чтобы помыть, и Тадаюня тоже почищу.

Послушав комментарии других детей на улице и объяснения двух детей сейчас, у него не сложилось хорошего впечатления о новом ребенке. Если с тобой не хотят играть, значит, просто не хотят. Редко когда ребенок бывает таким злым. Но ребенок уже получил по заслугам, и он не мог пойти к его родителям, чтобы свести счеты.

- Подожди, не надо торопиться с уборкой, - Тан Чунмин заговорил, чтобы остановить это.

Хэ Лао тоже как-то странно посмотрел на Тан Чунмина. Что он пытался сделать?

- Давай подождем и посмотрим. Как ты думаешь, что за человек этот Цянь Дэфу? Я уверен, что как только ребенок вернется и будет плакать, что над ним издевались, Цянь Дэфу придет к моей двери. Я должен сохранить улики.

Тан Чунмин знал больше, чем Ли Фэн, о поведении детей. Раньше он был худой обезьяной в деревне. Когда над его ребенком издевались, он шел к родителям, чтобы отомстить им. Конечно, он делал это и раньше, ведь в прошлый раз он избил того мальчика Чжао Дуна. Но тогда ситуация была иной, А-Линь был еще мал, разве он мог смотреть на страдания своего сына?

- Это... - Ли Фэн тоже был не уверен.

Пообщавшись с Цянь Дэфу, он точно не испытывал уважения к этому человеку. Он не мог сказать, сделает ли он это, но был немного смущен, глядя на внешний вид двух детей.

Но смущаться ему пришлось недолго. Цянь Дэфу подошел к их двери с мальчиком. Сунь ге-эр как раз выходил из дома Чжан Сю, когда увидел, что его муж вместе с его сыном приближается к дому Тан Чунмина. Его сын был в синяках и опухший. Он указал пальцем на дом Чжан Сю и дом Тан Чунмина и сердито сказал:

- Дядя, это они меня так избили.

Через поля, полные весны Глава 58. Ребенок

Теперь у ворот стало оживленно. Присутствовали все родители и дети, участвовавшие в драке, а также жители деревни, которые пришли посмотреть, по какому поводу шум. Конечно, некоторые из детей, игравших вместе на задней стороне холма, видели, как мальчик Цинь тащил отчима в сторону дома Эр Мао и А-Линя, и они также привели с собой своих родителей, чтобы вершить правосудие. Для детского разума это казалось очень справедливым.

Когда Цянь Дэфу увидел грустное и расстроенное выражение лица Сунь ге-эра, он почувствовал, что необходимо показать величие мужчины перед своим супругом, чтобы тот всегда мог на него положиться. Он хотел быть хорошим отцом, которому ребенок мог бы доверять, чтобы ребенок как можно скорее сменил свою фамилию на его. Но когда он увидел Тан Чунмина, выходящего с маленькими А-Линем и Эр Мао, а также следующего за ними вымазанного грязью жеребенка, выражение его лица стало более сложным.

Фамилия сына Сунь ге-эра была Цинь, а прозвище – Гоудянь*. Хотя он выглядел избитым и опухшим от побоев, но и Эр Мао, и маленький А-Линь были покрыты грязью до самых глаз. Кроме того, лошадь - не дешевое животное. Если она действительно ранена, то это вопрос потери больших денег. Поэтому трудно сказать, кто в конечном итоге понесет ответственность за эту драку.

(ПП: так как мальчик еще маленький, у него нет официального имени, только прозвище. Фактически переводится как Собачье Яйцо. Видимо, чтоб не сглазили)

Сначала Чжан Сю был очень зол, когда услышал, что его собственный ребенок подрался. С тех пор, как он научился читать и писать с Мин ге-эром и изучил боевые искусства с Ли Фэном, у него было гораздо меньше проблем с мальчиками в деревне. Когда он услышал, что его сын подрался и избил чужого ребенка, он сначала хотел надрать задницу Эр Мао и заставить его извиниться перед пострадавшим ребенком, но беспорядок в одежде двух детей и внешний вид жеребенка лишили его возможности упрекнуть их.

Как только Эр Мао увидел, что мать не собирается его шлепать, он снова воспрянул духом и гневно указал на Цинь Гоудяня:

- Мы сказали ему, что не собираемся с ним играть, а он подошел и схватил нашего жеребенка. Он даже толкнул А-Линя и попытался ударить Тадаюня, так что мне пришлось избить его. Это он был неправ!

- Плохой мальчик, побейте плохого мальчика! – громогласно поддержал его А-Линь и посмотрел на Гоудяня недобрым взглядом. Они воспитывали Тадаюня и тот, кто издевается над ним, - плохой парень. А-Линь взял на себя роль защитника Тадаюня.

- Я просто хочу повеселиться. Почему мне нельзя поиграть с ним? Животные предназначены для битья. Если он не будет катать меня, я его изобью! – Цинь Гоудянь оскалил зубы и стал похож на маленького волка, словно собираясь укусить Эр Мао и А-Линя. Но поскольку он не мог победить их, его успокаивал тот факт, что с ним был кто-то еще. Он потащил Цяня Дэфу за рукав, - Дядя, ты так не думаешь?

Лица людей на стороне Тан Чунмина потемнели. Даже Хэ Лао, который в силу своего возраста был наиболее терпим к молодому поколению, не мог не нахмуриться. Что за слова произносит этот ребенок? Разве так взрослые учат своих детей? Не говоря уже о том, как глубоко А-Линь, Да Мао и Эр Мао переживают за Тадаюня, даже фермерские семьи любят свой скот и не бьют его ради забавы.

Взрослые, которые пришли посмотреть на шумиху, также не согласились с этим. Что этот мальчик имеет в виду под словами «животные предназначены для битья»? Кто захочет бить хорошее животное? Так Цянь Дэфу и Сунь ге-эр учат своих детей? Неудивительно, что этот мальчик поссорился с Эр Мао и А-Линем.

- Что за чушь ты несешь? – Сунь ге-эр взвыл в своем сердце. У этого ребенка был ужасный характер. Чем больше он запрещал ему что-то делать, тем больше он хотел это сделать, но теперь эти слова вызвали гнев общественности, и ему пришлось сделать выговор своему собственному ребенку.

Цянь Дэфу не ожидал от мальчика таких слов. Ребенок пробыл здесь всего несколько дней, он не мог научить его такому. Видя, что взгляды других людей стали нехорошими, он немного встревожился, взял Цинь Гоудяня за руку и сказал:

- Гоудянь, даже у лошадей есть характер. Ты не можешь бить их...

Лучше бы он этого не говорил. После этих слов характер мальчика стал еще хуже. Он повернул голову, уставился на Цяня Дэфу и закричал:

- Ты сказал, что будешь добр ко мне и будешь любить меня. Так ты ко мне относишься? Я просто хочу поиграть с лошадкой, почему ты мне не помогаешь?

- Ты... - Цянь Дэфу никогда не был добродушным человеком, иначе он бы не избивал своего предыдущего супруга. Видя, как этот ребенок извивается и пинает его, он немного разозлился. Почему этот ребенок так плохо себя ведет и такой непослушный? Но, думая об обещании, данном ребенку, и думая его матери, ему пришлось подавить свой гнев и уговаривать, - Давай сначала пойдем домой, дядя купит тебе конфет...

- Лжец! Ты большой лжец! Моя мать тоже лжец!

Цянь Дэфу схватился за запястье и закричал от боли, а мальчишка бросился бежать. Оказывается, ребенок укусил его за руку и следы зубов сильно кровоточили. Сунь ге-эр торопливо бросил платок, который держал в руках, в Цяня Дэфу и сказал:

- Прикрой это, а я пойду и найду Гоудяня. Не знаю, куда он направится на этот раз.

Забыв извиниться перед семьей Чжан Сю и семьей Тан Чунмина, семья сбежала. Цянь Дэфу, в частности, чувствовал себя униженным. Он пришел помочь своему пасынку, а вместо этого опять опозорился. Когда он подумал о своем унижении перед домом Тан Чунмина в прошлый раз, ему захотелось закрыть лицо и исчезнуть.

Только спустя долгое время Чжан Сю обрел голос:

- Что с этими людьми?

Тан Чунмин нахмурился:

- Этот мальчик действительно волчонок. Не связывайся с ним больше, Эр Мао. А-Линь, если что-то подобное повторится, позови взрослых, хорошо?

Хорошо, что Эр Мао выиграл сегодняшний бой. Иначе он не смел и подумать, что было бы, если бы их так покусали.

- Я не боюсь его! - Эр Мао сегодня победил, и он не воспринял этого маленького злодея всерьез.

Чжан Сю сердито потрепал его по голове:

- Делай, что тебе говорят, и слушай тетю Мин. Иначе тебе не разрешат играть с жеребенком.

- А, понял, - у Эр Мао не хватило смелости противоречить своей матери. Он вынужден был согласиться, подумав про себя, что если Гоудянь посмеет задирать Тадаюня и А-Линя при следующей встрече, он снова его побьет!

Ли Фэн поднял А-Линя и сказал Тан Чунмину:

- Дела в округе почти закончены. С этого момента я буду меньше ездить и позабочусь о делах дома. Не волнуйся, - Ли Фэн боялся, что Тан Чунмин будет переживать. По характеру этот мальчик похож на волчонка, так что он также боялся, что А-Линь пострадает от его рук. За Эр Мао он не сильно волновался. В конце концов, он был мальчиком и тренировался с ним в боевых искусствах, поэтому у него больше силы в руках и ногах, чем у других детей его возраста.

Поздоровавшись с деревенскими, наблюдавшими за шоу, Тан Чунмин и остальные закрыли дверь во двор и взяли Эр Мао с собой. Сначала им нужно было быстро вскипятить воду и привести детей в порядок. Однако двое детей настаивали на том, чтобы сначала вымыть Тадаюня, прежде чем принять ванну самим, и они не позволили Ли Фэну сделать это. Это было очень принципиально. Тан Чунмин видел, что двое детей не приняли произошедшее близко к сердцу, и отпустил их. Когда Да Мао вернулся и услышал, что мальчик Цинь издевался над ними, двое детей еще не закончили мытье Тадаюна, поэтому Да Мао присоединился к ним. Трое детей склонили головы и принялись что-то обсуждать.

Подливая горячую воду в котел на плите, Чжан Сю сказал:

- Я не ожидал, что этот ребенок будет таким. Многие люди видели то, что произошло сегодня. Я уверен, что весть об этом скоро распространится. Кто осмелится играть с таким ребенком в будущем? Он даже более агрессивен, чем прежний Чжао Дун.

Теперь Чжао Дун больше не смел подходить к Да Мао, Эр Мао и А-Линю. Даже если они встречались на дороге, Чжао Дун избегал их.

Чжан Сю не знал, что на самом деле Чжао Дун не изменил свой нрав, просто он был очень напуган. В тот день, когда Ли Фэн с холодным лицом, как у Бога Смерти, сломал ногу Хуана Сигоу, он спрятался в толпе и наблюдал за происходящим. Он был так напуган, что чуть не описался. Даже сегодня он осмелился лишь наблюдать издалека, когда увидел схватку Цинь Гоудяня и Эр Мао. Если бы раньше он увидел, как кто-то издевается над А-Линем и остальными, он бы непременно подбежал и стал издеваться вместе с ними.

- Я действительно не представляю, как сформировался характер этого мальчика. Но я не буду с ним вежлив, раз он издевался над моими детьми. Меня не волнует, ребенок он или нет, и по какой-то причине он стал таким. Это не имеет ко мне никакого отношения. Пусть обращаются к тем, кто воспитал его таким. Никто другой не обязан нести за это ответственность.

- Да, поэтому сегодня я больше не винил Эр Мао. Если хочешь знать мое мнение, хоть Цянь Дэфу только что женился, но с таким ребенком в их семье не будет мира, - Чжан Сю покачал головой.

Тан Чунмин скривил губы. То, как Цянь Дэфу вел себя сегодня, заставило его снова презирать его. В своей прошлой жизни он знал некоторых мужчин, которые были способны на домашнее насилие, но все эти люди высокомерны только снаружи, а на самом деле были просто слабаками и трусами.

Вскипятив воду и помыв всех троих детей, включая Да Мао, Тан Чунмин обнял и поцеловал А-Линя. Он был действительно впечатлен его сегодняшним выступлением. Какой хороший малыш, и он заслуживает быть его ребенком!

Напротив, А-Линь снова стал застенчивым. Он счастливо лежал в объятиях матери и обнимал его за шею. А-Сен мог только пристально смотреть на него, сцепив пальцы рук.

После ужина Да Мао и Эр Мао вернулись к себе домой. Когда Хэ Лао и двое детей легли спать, Ли Фэн отвел Тан Чунмина в новый дом, чтобы посмотреть вещи, которые он привез из уезда. В частности, два новых свадебных костюма.

Ли Фэн принял во внимание предыдущий пол Тан Чунмина и, заказывая свадебный наряд, он выбрал не платье, костюмы похожего фасона для них обоих. Они были выполнены в похожем стиле, за исключением того, что наряд ге-эра был более тонким, а вышивка на одежде была более яркой и изысканной. Костюм Ли Фэна был темно-красным с вышитым орлом, а у Тан Чунмина - ярко-красным с вышитой птицей удачи.

- Какая расточительность. Так много денег, чтобы надеть его на один день. Но вышивка действительно очень тонкая, - Тан Чунмин прикоснулся к разложенной перед ним свадебной одежде.

Как только он открыл рот, сразу испортил всю атмосферу своей прагматичностью, но  Ли Фэн не возражал и счастливо улыбнулся:

- Если брату Мину нравится, то это хорошо. Серебро зарабатывается, чтобы его  тратить. Зато посмотри, как ты прекрасно будешь выглядеть.

Тан Чунмин взглянул на Ли Фэна. Этот человек все больше и больше терял самообладание. Неужели он превратится из крутого парня в простого деревенского увальня?

От этого взгляда сердце Ли Фэна затрепетало. Лишь с большим трудом он сдерживал себя, чтобы не нарушить правила.

Он потянул за собой Тан Чунмина, чтобы тот примерил наряд. Если что-то не подходит, он может отправить это в округ или брат Мин сможет изменить это сам.

На самом деле, сердце Тан Чунмина также было полно радости. Его сердце пузырилось от счастья и его восторг был даже больше, чем у Ли Фэна. В его предыдущей жизни, даже если бы у него был мужчина, который ему нравился, он осмелился бы только пробираться к нему тайком, но у него не было возможности публично принять благословения друзей и семьи. Но в этой жизни у него была возможность надеть свадебный наряд и вступить в брак с тем, кого он любил.

Выражение на его лице было ничуть не лучше глупой радости Ли Фэна.

Наблюдая за тем, как Ли Фэн понемногу обустраивает их новый дом, Тан Чунмин также все больше и больше предвкушал свою будущую жизнь.

На следующий день Тан Чунмин снова встретился с Сунь ге-эром и его сыном. Сунь ге-эр сказал, что он привел своего ребенка, чтобы извиниться.

- Брат Мин, мне очень жаль. Я баловал его с самого детства, потому что у него нет отца. Вчера я отругал его, когда вернулся. Он знает, что ошибся. Гоудянь, почему бы тебе не извиниться перед братом Мином и А-Линем? Ты уже большой и не можешь обижать ге-эров. Кто осмелится играть с тобой в будущем?

Тан Чунмину не терпелось избавиться от этой парочки. Упрямый взгляд стоящего перед ним шестилетнего мальчика никого не мог обмануть. Кто знает, как Сунь ге-эр  уговорил его прийти и извиниться, но Тан Чунмин видел, что мальчик совершенно не считает, что сделал что-то плохое. Кроме того, играть с ним вместе? Тан Чунмин никогда не позволит А-Линю играть с таким ребенком.

Накануне Шэнь Фулан также услышал о конфликте между детьми, поэтому он пришел навестить А-Линя ранним утром. Ему нравился А-Линь, хорошо воспитанный маленький ге-эр, и потому Шэнь Фулан боялся, что над ним будут слишком сильно издеваться. Случилось так, что он наткнулся на сцену, где появился Сунь ге-эр.

Тан Чунмин неохотно сказал:

- Мы оба - матери, и не хотим, чтобы над нашими детьми издевались другие. Кроме того, А-Линь - ге-эр и он младше, твой мальчик Цинь больше не должен этого делать. Мужчина должен защищать ге-эра.

Цинь Гоудянь внезапно поднял голову и сказал:

- Мне разрешат играть с жеребенком, если я извинюсь?

Шэнь Фулан не мог не посмотреть на Сунь ге-эра. Что он сказал ребенку? Что после извинения можно поиграть с жеребенком, чтобы убедить его прийти и извиниться?

Сунь ге-эр окинул собственного сына мрачным взглядом. Что он говорил, когда был  дома и почему внезапно передумал, когда попал сюда?

Шэнь Фулан сказал:

- А если тебе не разрешат поиграть с жеребенком, ты не извинишься?

- Все не так... – встревоженно сказал Сунь ге-эр, желая объяснить сыну.

- Почему мне не разрешают играть с ним? Я прав! - Цинь Гоудянь был свиньей-товарищем по команде*, поэтому он размахивал руками и перебивал, не давая своей матери закончить говорить.

(ПП: свинья-товарищ – обычно в командной игре горе-игрок, который тянет свою команду вниз)

Тан Чунмин не мог удержаться от злого смеха. Говоря об извинениях, он извинился таким образом. Словно, именно А-Линь и Эр Мао поступили неправильно. Дело было не в том, что он, взрослый человек, не хотел спорить с ребенком, но он не хотел подпускать А-Линя близко к такому мальчику. Тон его голоса выдавал его недовольство:

- Значит, мой ребенок попал в беду из-за того, что играл на собственной горе? Значит, я потратил десятки лян серебра, чтобы купить жеребенка только для того, чтобы с ним могли играть другие? Не приводите сюда ребенка, не желающего извиняться. В итоге оказалось, будто это мы издеваемся над кем-то другим. Я не могу ничего сказать о чужих детях, но я все еще могу принимать решения о своих собственных детях и своем собственном имуществе.

Сказав это, Тан Чунмин развернулся и пошел в дом, не глядя на готового заплакать Сунь ге-эра. Это было просто смешно – как это внезапно он сам стал хулиганом? Он был беспомощен, впервые столкнувшись с таким человеком.

- Шэнь Фулан, я... Я не это имел в виду... Это все моя вина... - тщетно защищался Сунь ге-эр с покрасневшими глазами.

- Тогда что ты хочешь от Мин ге-эра? - сварливо спросил Шэнь Фулан, - Чтобы он отдал свою семейную лошадь твоему мальчику избивать ее для развлечения? Тебе лучше вернуться и сначала хорошо обучить своего сына, иначе все в деревне, у кого есть животные, будут вынуждены избегать его.

Как супруг старосты, Шэнь Фулан не церемонился в выражениях. Он ничего не сказал мальчику, так как, по его мнению, его плохое воспитание - это полностью вина взрослых.

- Плохие люди! Вы все плохие люди! Вы плохие люди, раз не даете мне играть! И маму ругаете – вы все плохие! – неожиданно мальчик выскочил сборку и плюнул на Шэнь Фулана, без конца проклиная его. Вид его оскаленных зубов и когтей вызвали у Шэнь Фулана желание придушить его.

Сунь ге-эр поспешно схватил сына и потащил его в сторону дома. Уходя, он сказал:

- Мне жаль, Шэнь Фулан. Ребенок еще маленький, я вернусь и хорошенько проучу его.  Мне жаль... Это все потому, что его отец рано ушел ... Гоудянь, прекрати это...

Шэнь Фулан с отвращением взглянул на свою испачканную одежду, и ему негде было выплеснуть свой гнев:

- Что это за люди? Значит, мы не можем ничего сказать, если он так воспитывает своих детей? В нашей деревне действительно никогда не было такого ребенка, поэтому неудивительно, что их семья Цинь так легко позволила ему взять его с собой.

Испытывая отвращение, он попросил у Тан Чунмина щетку и немного воды, чтобы сначала смыть плевок, прежде чем пойти домой и переодеться.

- Я думаю, что иметь такого ребенка тоже хлопотно, - Тан Чунмин нахмурился, наливая воду Шэнь Фулану.

С ним было бы легче иметь дело, если бы сам Тан Чунмин был ребенком примерно того же возраста - просто избить его до покорности. Но теперь он взрослый и сам имеет детей, так что этот метод не сработает. Но он не мог перестать беспокоиться о своих детях.

Но дело было далеко не закончено. Как только Шэнь Фулан покинул дом Тан Чунмина, кто-то подошел к нему, чтобы спросить, не издевались ли над Сунь ге-эром за то, что он отвел своего сына к семье Тан, чтобы извиниться. Если нет, то почему он в слезах убежал из дома Тан Чунмина?

Услышав это, Шэнь Фулан пришел в ярость:

- Значит, этот Сунь ге-эр ничего не сказал? Это то, о чем говорят все остальные?

- Не сердитесь пока, Шэнь Фулан. Мы не знаем, что происходит. Но я не думаю, что брат Мин - такой человек. Кроме того, многие видели, что этот безжалостный волчонок сделал вчера.

Видя, как сердится Шэнь Фулан, остальные догадались, что дела обстоят не совсем так, как они себе представляли.

- На самом деле нечего сказать по этому поводу. К счастью, я был там сегодня, в противном случае брат Мин не смог бы защитить себя. Мы никогда не видели такой семьи с ребенком в нашей деревне. Он сказал, что собирается отвести ребенка в дом брата Мина, чтобы извиниться. Но как они извинились? Этот мальчик сказал, что не извинится, если ему не дадут поиграть с жеребенком. Брат Мин не стал связываться с этим ребенком и ушел. Я сказал ему пару слов, но этот мальчишка плюнул на меня. Вот, смотрите, я даже переодеться не успел. Значит, я тоже стал злодеем за то, что издевался над матерью и сыном! - Шэнь Фулан повысил голос от гнева. Боюсь, что если он не раскроет это дело первым, то через несколько дней разойдутся слухи, что брат Мин издевался над матерью и сыном, которые искренне пришли извиняться.

Мужчина также был потрясен и сказал:

- Не сердитесь, не сердитесь. Мы все неправильно поняли. Что это за люди такие? Вместо того, чтобы воспитывать своего ребенка, он начинает плакать. Это действительно заставляет людей думать, что над ними издеваются.

Благодаря словам Шэнь Фулана, слухи в деревне были остановлены до того, как они распространились. До этого люди говорили, что Тан Чунмин смотрит на своих односельчан свысока, потому что он богат, и некоторые даже соглашались с этим. Но тут же кто-то разнес весть о том, что сказал Шэнь Фулан, так что те, кто говорил ерунду, тут же умолкли. Какое воспитание у этого ребенка? Как он посмел плюнуть в Шэнь Фулана? Значит эти взрослые не смогли хорошо обучить ребенка?

Некоторые люди также сочувствовали Сунь ге-эру. Они говорили, что ге-эру нелегко растить мальчика. Он еще ребенок и не знает ничего лучшего. Другие сочувствовали Цяню Дэфу, которому пришлось стать отчимом для такого волчонка, которого нелегко будет дисциплинировать. Что можно сделать в этой ситуации? В тот день, прежде чем Цянь Дэфу успел что-то сказать, он укусил его, да так сильно, что показалась кровь.

- Какой смысл его жалеть? Разве он не сам нашел себе ге-эра с таким ребенком. Неужели он не знал, что это за ребенок-медвежонок*, прежде чем жениться? Просто он был слишком очарован этим ге-эром, так что пошел даже против воли родителей, - сказал кто-то.

(ПП: медвежонок – невежественный, грубый, невоспитанный ребенок)

- Да, что нам делать, если наши собственные дети тоже подвергнутся издевательствам со стороны этого мальчика, а потом их мать придет плакать к нашей двери? Если так хорошо умеешь плакать, лучше как следует воспитывай своего ребенка. Если дети не ведут себя хорошо, то бейте их, пока они не станут вести себя хорошо! –ге-эры, у которых уже имелись свои дети, сочувствовали ситуации брата Мина, но не знали, что делать, столкнувшись с такой семьей. Когда это покупка лошади за собственные деньги стала ошибкой? Таких вещей не бывает.

Естественно, слова, сказанные снаружи, достигли ушей Тан Чунмина и Ли Фэна. У Ли Фэна немного болела голова, ему проще было убивать варваров на поле боя, чем все  это. Тан Чунмин, однако, заметил, что Да Мао и Эр Мао все время что-то обсуждали. Когда он вызвал этих двух мальчиков и прямо спросил их об этом, все было так, как он и предполагал. Они обсуждали, как поступить с мальчиком Цинь, чтобы выместить свой гнев.

Тан Чунмин поучал их обоих:

- Разве я не говорил, Эр Мао, что ты тоже дурак? Если ты дерешься, то дерись по-умному. Какой смысл избивать кого-то до синяков? Разве не очевидно будет, что ты издевался над ним, и тогда они придут к тебе, чтобы свести счеты. Если бы вы, ребята, разобрались с этим делом аккуратно в тот день, стали бы мы, взрослые, вас ругать?

- Это он начал первым. Кроме того, он старше меня, - Эр Мао гордился собой. Даже если Гоудянь был злым и безжалостным, он все равно был побежден. Поэтому последние два дня он говорил своему старшему брату, что хочет поймать его и снова избить. Но его старший брат не согласился с этим методом, вот почему они спорили.

Хэ Лао смеялся в стороне. Он уже понял, что брат Мин имел в виду. Это правда, что родителям трудно вмешиваться в этот вопрос, поэтому они должны позволить детям разбираться самим, но они должны обратить внимание на то, как именно это сделать.

Ли Фэн быстро понял мысль брата Мина, в конце концов, он тоже был мальчишкой. Он вышел вперед и постучал Эр Мао по голове:

- Разве я учил тебя боевым искусствам, чтобы ты дрался и выпендривался? Если это повторится, тебе следует пойти в школу, усердно учиться и перестать заниматься боевыми искусствами. Я не собираюсь учить безрассудного мальчишку, достаточно глупого, чтобы оставлять такие очевидные улики.

Эр Мао это не убедило и он вызывающе спорил с дядей Фэном, что он вообще ненамеренно дрался. Он просто сопротивлялся, иначе им с А-Линем пришлось бы подвергнуться издевательствам. Но Да Мао понимал, о чем говорят взрослые. Видя, что Эр Мао все еще достаточно глуп и пытается объяснить, он оттащил своего брата в сторону и принялся что-то ему втолковывать.

В следующие несколько дней, когда Ли Фэн обучал этих двух мальчиков боевым искусствам, он, казалось, бессознательно указывал на мягкие места на человеческом теле и показывал, как применить силу так, чтобы было больно, но при этом не было обнаружено никаких повреждений. Конечно, двое детей, казалось, не осознавали этого, но Тан Чунмин и Хэ Лао, наблюдавшие за происходящим, чуть не надорвали себе животы от смеха. Это стало прямой демонстрацией двум детям, как обмануть чужих детей и сделать так, чтобы взрослые не могли найти доказательств.

Чжан Сю изначально беспокоился, что Эр Мао снова будет драться. Если бы Тан Чунмин не сохранил улики в прошлый раз, все подумали бы, что именно Эр Мао издевался над новым ребенком. Но после того, как Тан Чунмин шепнул ему на ухо несколько слов, он отложил этот вопрос в сторону. Пусть дети сами разбираются с этим, нельзя же все время подтирать им задницы.

Через поля, полные весны Глава 59. Округ

Но очень скоро Тан Чунмин больше не мог уделять внимание делам детей. Виноделие вступило в заключительную ключевую стадию – дистилляцию. Он не мог позаботиться даже о маленьком А-Сене и оставил его на некоторое время на попечение Чжан Сю, а сам взял с собой Хэ Лао и заперся в комнате, где варили вино.

Поскольку используемый им метод был слишком примитивным, во время процесса дистилляции нельзя было отходить ни на шаг. «Небесный горшок» всегда должен быть холодным, чтобы спирт внизу конденсировался и образовывал капли, которые потом капали в винный сосуд внизу по слегка наклонной направляющей.

Чистый и насыщенный аромат вина наполнил комнату. Этот метод дистилляции позволяет получить особенно мягкий и насыщенный самогон, один только вкус которого заставлял Хэ Лао неудержимо сглотнуть.

В результате первой перегонки было получено пять кувшинов спирта. После перегонки сырье продолжало бродить для второй перегонки. Хэ Лао также почувствовал, что аромат вина, полученного в результате второй перегонки, стал сильнее.

После нескольких дней напряженной работы было получено двенадцать кувшинов вина. Все кувшины были маленькими, около 5 фунтов. Когда все закончилось, Ли Фэн посмотрел на Тан Чунмина, и его сердце вспыхнуло от боли. Когда он только вышел из месячного послеродового заточения, Тан Чунмин называл себя слишком толстым. Но прошло совсем немного времени и он похудел. К счастью, Хэ Лао измерил его пульс и заверил, что с его здоровьем все в порядке, в противном случае Ли Фэну пришлось бы приковать его к кровати, чтобы он восстановился и выполнил свой план по набору веса.

Производство вина весьма утомительное занятие, но его результаты радовали глаз. Тан Чунмин приготовил несколько закусок и пригласил своих знакомых вместе попробовать новое вино.

Как и в прошлой жизни, щеки Тан Чунмина покраснели, как только он выпил. В те дни, когда он делал вино, его лицо всегда было красным, и он был окутан ароматом вина.

- Ну как? Мое вино не слишком плохое, не так ли? – хоть он и задавал всем этот вопрос, но, глядя на выражение лица Тан Чунмина, можно было сказать, что он был очень доволен собой и ждал, что кто-то похвалит его.

А-Линь сидел на руках Ли Фэна и с любопытством смотрел на вино в чашке. Его мать обмакнул палочку для еды в вино и поднес к его рту. Напиток неожиданно оказался настолько горьким, что у малыша на глазах выступили слезы. Его мать такая злая.

- Хорошее вино, - Ли Дашань не мог придумать никаких других слов похвалы, поэтому выразил свои чувства самым простым языком. По тому, как его взгляд прилип к чашке с вином, было понятно, насколько высокого он о нем мнения.

Чжан Сю и Шэнь Фулан также медленно потягивали свои напитки. В этом мире, полном мужчин и ге-эров, винодельческая промышленность на самом деле процветала больше, чем на древней Земле. Императорский двор не запрещал людям варить вино, однако, учитывая, что алкоголь обычно делался из зерна, обычные люди покупали вино только на Новый год или на другие большие праздники.

Во время правления предыдущего императора народ не был так хорошо обеспечен, как сейчас. В то время хорошим вином интересовались только дворяне и богатые купцы. Людям везло, если они могли наполнить свои желудки. Когда к власти пришел новый император, налоги были скорректированы и народ потихоньку накопил деньги, поэтому бизнес маленьких винных магазинов постепенно улучшался.

Но никогда они еще не пили такое приятное вино, как сегодня. Эти два ге-эра тоже покраснели от выпитого и смеялись над тем, как Тан Чунмин издевался над А-Линем.

Никто не знал о вине больше, чем Хэ Лао, когда-то он пробовал даже императорское вино. Постучав по столу и покачав головой, он сказал:

- После столь долгого ожидания я наконец выпил это вино. Мой вам совет, если вы собираетесь продавать вино в будущем, не продавайте его дешево. Это нужно хорошенько обдумать.

Хэ Лао знал, что Тан Чунмина интересовали только еда и деньги. Маловероятно, что он сварил это вино, чтобы сохранить для своей семьи. Если так, ему тоже будет жаль.

- Старший брат пил хорошее вино, не так ли? Как насчет того, чтобы сравнить его с этим? – староста Ли тоже был в особенно приподнятом настроении. Даже его обращение к Хэ Лао изменилось.

Хэ Лао было все равно и он, улыбаясь, указал на гордое выражение лица Тан Чунмина и сказал:

- Посмотрите на него. Нужно ли мне это комментировать? Если хотите, чтобы я что-то сказал, давайте на этот раз прибережем вино для нашей собственной семьи.

Самодовольный взгляд Тан Чунмина ничуть не уменьшился:

- Думаю, вы просто хотите, чтобы я приберег вино для вас, Хэ Лао. Тогда просто скажите об этом. Я не отношусь к тем, кто только и думает, как заработать деньги и разбогатеть.

- Хахаха... - все в комнате засмеялись, особенно Хэ Лао, который радостно ткнул в него пальцем, - Скажите мне, ребята, если он не из тех, кто только и думает, как заработать деньги, тогда кто же это?

- Агу, агу... - маленький А-Сен, который только что проснулся, тоже присоединился к веселью, танцуя и вертясь в стороне. Тан Чунмин быстро подумал о том, чтобы выйти и подогреть овечье молоко. Если этот маленький ублюдок не выпьет его, он не замолчит.Увидев, что ге-эр покраснел от вина, Ли Фэн поспешно остановил его, передал ему А-Линя и принялся за работу.

Когда Сяо Шуньцзы пришел за товаром, он принес новости из уезда. Ресторан чэнъян был отремонтирован и просто ждал, когда Тан Чунмин выберет подходящий день для открытия. С каждым днем становилось все холоднее, и многие уже надевали ватные пальто. Кан и «земляной дракон» под полом уже протапливали с самого утра. Тан Чунмин чувствовал, что ждать больше не нужно. Получив эту новость, он решил на следующий день отвезти всех в уезд и взять с собой двух овец.

Кухня дома была не так хорошо оборудована, как в округе, и не было никакой возможности сделать это заранее. Более того, он с самого начала обещал Тэн Юю, что когда похолодает, он угостит его блюдами из баранины. Заодно он также может узнать, как обстоят дела с магазином в округе. Владелец этого магазина, Тан Чунмин, не посещал его с самого момента покупки.

На следующий день Ли Фэн запряг лошадь и повез повозку, полную людей, в уездный город. С ним была семья Тан Чунмина, даже маленького А-Линя взяли с собой, иначе с кем бы они его оставили? Все, кто видел его, говорили, что он был крепким ге-эром, так что с дорогой проблем быть не должно. Пока его кормили и развлекали, можно было без проблем брать его с собой куда угодно. Он даже обрадовался предстоящей поездке.

Из семьи Ли Дашаня отправился Чжан Сю. У Да Мао и Эр Мао на глазах выступили слезы, только теперь они впервые поняли, что в посещении школы есть что-то неправильное, иначе они могли бы отправиться вместе со всеми в уездный город. Ван Мо оставил детей со свекровью и радостно пошел к повозке.

Из  семьи старосты поехал только Шэнь Фулан, он также решил отвезти двум своим сыновьям теплую одежду на зиму. Он взял с собой доктора Ху. Ху Ланьчжун не отказался, он был рад принять участие в веселье.

Ветер снаружи был очень сильным, но люди в повозке разговаривали и смеялись всю дорогу. Казалось, прошло не так много времени, прежде чем они достигли уездного города.

Это был второй раз, когда Тан Чунмин приехал в округ. Он открыл занавеску и выглянул наружу. Думая о своей последней поездке сюда, уголки его рта невольно приподнялись. Ли Фэн, который ехал впереди него, оглянулся, увидел улыбающееся лицо Тан Чунмина, и не мог не улыбнуться в ответ. После того, как Тан Чунмин признался, он был рад рассказать ему все. Естественно, он также рассказал о ситуации с продажей овощей в то время. Ли Фэн втайне сказал, что это было очень рискованное предприятие, но он также знал, что у Тан Чунмина в то время не было другого выбора, кроме как использовать такой метод. Когда он подумал о трудностях, с которыми тогда  сталкивался брат Мин, сердце Ли Фэна сжималось от боли. Он все больше и больше хотел обеспечить брату Мину комфортную жизнь.

Однако Ли Фэн много общался с Тэн Юем, и знал, что тот был умным человеком. Даже если в глубине души у него были сомнения, он не стал бы доводить дело до конца. Не то, чтобы у него не имелось других средств. Естественно в сердце Ли Фэна безопасность брата Мина стояла на первом месте.

Ли Фэн был знаком с расположением ресторана и подвез людей к двери, прежде чем остановить повозку. Тан Чунмин поднял занавеску и первым спрыгнул вниз. Ли Фэн поспешно поймал его. Маленький А-Сен с радостью протянул руку и погладил отца. Он был так рад, что его взяли с собой в путешествие.

- О, этот ресторан теперь выглядит так грандиозно. Он так отличается от того, что я видел тогда. Если бы я был здесь один, я бы подумал, что обознался, - радостно сказал Шэнь Фулан, выходя посмотреть.

Тан Чунмин не знал, на что это было похоже раньше. Он разговаривал с Шэнь Фуланом и другими, когда кто-то вышел из ресторана. Оказалось, что кто-то охранял внутри, и человек, который вышел, был хорошо всем знаком. Это был Чжан Чанмин, муж Ван Мо. Чжан Чанмин приветствовал их с улыбкой:

- Зная, что вы приедете, мастер Тэн отправил меня охранять ресторан. В будущем мне не нужно быть официантом в «Павильоне Тинцзин».

Закончив говорить, он посмотрел на своего супруга и с облегчением увидел, что тот не сильно изменился по сравнению с прошлым разом. Он беспокоился о своей семье и детях, но хотел что-то сделать для них, устроить для них хорошую жизнь. Конечно, имелись еще и амбиции мужчины. Он больше не хотел быть простым крестьянином и ковыряться в поле. Теперь, когда у него появилась возможность, предложенная братом Мином, он должен был воспользоваться ею.

На двери ресторана была табличка «Тан Цзи». Это была та же самая табличка, которая использовалась для магазина льда в самом начале, ее до сих пор не сменили. Раньше Тан Чунмин смотрел только на документы о здании и не чувствовал, что действительно там находится. Теперь он ощущал себя немного магнатом, владеющим небольшим магазином на оживленной улице города.

- Зайди внутрь и посмотри. Ты никогда раньше не приходил посмотреть, - Ли Фэн коснулся руки Тан Чунмина.

- Правильно, конечно, я хочу все хорошенько рассмотреть.

Тан Чунмин последовал за Ли Фэном в ресторан. Помещение изначально было разделено на два этажа - верхний и нижний. Теперь первый этаж был переделан в вестибюль, и даже были расставлены столы и стулья. Второй этаж отвели под элегантные комнаты для приема богатых бизнесменов и знати города.У Тэн Юя было хорошее видение. Он сделал непритязательный ресторан очень элегантным и простым. Хотя это не соответствовало первоначальной идее Тан Чунмина о более суровом стиле, он в конце концов принял предложение Тэн Юя. Лучше было выбрать скромный маршрут и не уходить далеко в сторону. Это то, что нравится городским жителям, а они не слишком хотят возвращаться к корням.

Пока они рассматривали ресторан, Тэн Юй, получивший письмо некоторое время спустя, пришел со своими людьми. Овец отвели на кухню на заднем дворе. Чжан Чанмин встретил всех и перекинулся парой слов с Ван Мо, после чего отправился на задний двор, чтобы заняться приготовлениями.

Увидев человека, который пришел с Тэн Юем, Тан Чунмин на мгновение неловко отвел взгляд, чувствуя себя виноватым, потому что этим человеком был управляющий Чэнь, которому он продавал овощи. В то время он думал, что собирается заключить разовую сделку, поэтому наговорил кучу глупостей. Он никогда не думал о том, что они снова встретятся.

Ли Фэн видел, о чем думал Тан Чунмин, и сжал его руку. Тан Чунмин поспешно сделал серьезное лицо. Он не мог позволить себе проявить трусость перед таким ветераном, и вел себя так, словно встретил управляющего Чэня в первый раз. После представления Тэн Юя они поприветствовали друг друга.

- Тан Фулан, отныне, если меня не будет в округе, ищите старика Чэня в «Павильоне Тинцзин». Этот старик был со мной долгое время, как и Старый Ци. Кстати говоря, это первый визит Тан Фулана сюда, я должен был сделать все возможное как хозяин, чтобы пригласить вас в мой «Павильон Тинцзин» на ужин, но в это время, я боюсь, что все предпочли бы попробовать баранину Тан Фулана, - сказал Тэн Юй с улыбкой.

- Я часто слышал, как молодой хозяин говорил о вас, Тан Фулан. Мы встретились впервые, но я благодарен вам за заботу о «Павильоне», - управляющий Чэнь улыбнулся, глядя на ге-эра, о котором он только слышал, но не видел. Как и сказал молодой господин, он не выглядел как выходец из деревенской семьи. Он также не был похож на мать с двумя детьми.

- Ну что вы, с этого момента мы должны присматривать друг за другом, - также вежливо ответил Тан Чунмин.

Управляющий Чэнь не осмеливался быть беспечным с этим Тан Фуланом. Не говоря уже о том, что бизнес «Павильона Тинцзин» в настоящее время не мог обойтись без поставок ингредиентов из семьи Тан Фулана, даже ради Ли Фэна и тех, кто стоял за ним, он знал, что его нельзя обидеть. И из того, что сказал молодой господин, даже старик, играющий с детьми, - не простой человек. Молодому мастеру и «Павильону Тинцзин» было бы только на пользу работать с таким человеком.

Что касается опасений Тан Чунмина по поводу того, что его личность будет раскрыта, то беспокоиться об этом не стоило. Мудрые люди, естественно, умеют выбирать. Даже если они нашли что-то подозрительное, столкнувшись с нынешним Тан Чунмином, им хватило бы ума забыть об этом, как будто смуглолицый ге-эр никогда и не появлялся.

Овцы на заднем дворе были зарезаны. Тан Чунмин не заставил никого ждать. Он оставил детей с Хэ Лао и пошел на кухню. Одного повара Тэй Юй уже нашел для него. Тан Чунмин уже составил меню для целого овечьего пира, но при этом он знал, как использовать людей и не давать поварам узнавать секреты на кухне. Однако некоторые специи Тан Чунмин должен был обрабатывать сам.

Для современных людей есть две самые важные специи, которые являются обязательными при употреблении баранины. Одна из них – кумин, а вторая - чили. Но Тан Чунмину, который был только в уезде Аньпин, было нелегко достать эти две специи. Однако после признания Ли Фэну, он оставил все на его усмотрение и  попросил его найти два этих аромата по описанию.

Ли Фэн оправдал его ожидания и нашел специи в Динчжоу. Что касается того, каким местом на самом деле была префектура Динчжоу, восприятие первоначального владельца тела было довольно смутным. Позже, в разговорах с Ли Фэном и Хэ Лао и из некоторых книг, которые он прочитал, Тан Чунмин узнал, что место, где он сейчас находится, на самом деле похоже на место на Земле в его предыдущей жизни. Поэтому географические и климатические условия также очень похожи, а Динчжоу - прибрежный город. Императорский двор не запрещал выходить в море, поэтому экономика там была более развита, чем во внутренних городах, и с юга на север поступало больше товаров.

В дополнение к этим двум специям другие вещи, такие как лук, имбирь и чеснок, а также порошок пяти специй, перец, фенхель и другие также были получены из пространства.

Блюда, которые Тан Чунмин приготовил собственноручно, включали тушеную красную баранину, жареные бараньи отбивные с тмином, горячий горшок с бараньими косточками и жаркое. Он также попросил повара приготовить несколько овощных блюд, чтобы уменьшить жирность.

Пока Тан Чунмин был занят на заднем дворе, пряный и острый запах уже распространился вокруг. Сначала запах был немного непривычным, но постепенно от него разгорелся аппетит. Даже прохожие на улице замирали от аромата. Они давно слышали, что этот ресторан вот-вот снова откроется, и теперь, похоже, его стоит ждать с нетерпением.

Шашлыки из баранины на гриле также являются одним из любимых блюд Тан Чунмина. Он не смог удержаться от желания приготовить их. Когда остальные блюда были почти готовы, Тан Чунмин установил гриль, разжег уголь и насадил мясо, замаринованное с приправой, на бамбуковые шпажки.

Когда они будут возвращаться, то возьмут с собой одну из этих сделанных на заказ стоек для гриля, и тогда смогут готовить все, что захотят, в своем собственном дворе.

Люди в зале все еще сидели, но когда появился аромат, все они один за другим проскользнули на задний двор. Там было достаточно просторно и все они были плотно одеты, так что им было не слишком холодно. Шэнь Фулан привел двух своих сыновей на обед. Они не могли устоять перед барбекю, приготовленным Тан Чунмином.

- Я не так часто их жарил, просто видел это пару раз, у меня было мало возможностей сделать это самому, - туманно объяснил Тан Чунмин, - Но если вы сделаете это сами, это будет интереснее. Не бойтесь испортить, все равно это все для нашего собственного потребления, хаха.

Мужчина, выполнявший работу, уже нанизывал на шампур жирные и постные куски мяса и подносил их к толпе. Увидев, как Тан Чунмин сделал это сам, оба сына Шэнь Фулана не смогли удержаться и шагнули первыми. Они последовали примеру Тан Чунмина и положили шпажки на гриль, время от времени переворачивая их и посыпая сверху приправами. Им было все равно, если они случайно пережаривали мясо. Но взрослые были более искушенными, чем два мальчика, и были осторожнее. Обычно в крестьянских семьях никогда не выбрасывают мясо.

После того, как они съели несколько шашлыков из баранины, блюда на кухне были готовы к подаче. Все расселись вокруг большого стола в холле. Идея состояла в том, чтобы вкусно поесть и хорошо провести время без лишнего внимания. Не нужно было слишком суетиться.

В центре был горячий горшок с бараньими косточками. Так как Тан Чунмин беспокоился, что некоторые люди не смогут сразу адаптироваться к острому вкусу, он  намеренно сделал его менее острым. Рядом с ним также находился прозрачный суп. Повар принес несколько горшочков с ломтиками баранины, нарезанных тонко, как  кусочки бумаги.

Температура на улице в это время года была недостаточной для немедленного замораживания баранины, но если оставить мясо на улице на некоторое время, оно затвердеет. Если это невозможно, есть подземный погреб, где еще осталось немного льда. Это простая морозильная камера. Можно бросить туда баранину на некоторое время, и она сильно застынет. Затем с помощью терки нарезают тонкие ломтики баранины.

- Это горячий горшок из кусочков баранины. Он идеально подходит для зимы. Эти ломтики баранины будут приготовлены, как только их ошпарят в горячем супе, - Тан Чунмин сам взял кусок баранины и положил его в горшок на несколько секунд, затем поднял его. Не было необходимости макать его в какую-либо другую приправу, сам суп был достаточно крепким. Первоначально, когда он хотел съесть горячий горшок с бараниной, он беспокоился о том, есть ли здесь такое блюдо. Затем он вспомнил, что у наших предков на Земле уже был такой горшок, и, конечно, Ли Фэн поспрашивал и выяснил, что такой горшок есть. Таким образом, он избавил себя от необходимости проходить через все эти трудности и напрямую попросил Тэн Юя сделать такой горшок на заказ.

Глаза тех, кто попробовал хого, загорелись, особенно у Тэн Юя и управляющего Чэня, у которых имелся свой собственный ресторан. Нельзя сказать, что еда Тан Чунмина была такой же изысканной, но она была такой новой и ингредиенты очень хорошие. Такую еду легко продавать, не беспокоясь о том, что не будет клиентов.

- Неудивительно, что Тан Фулан постоянно говорил о том, чтобы есть баранину. Только когда я съел ее сегодня, я понял, насколько она вкусная. У нее нет специфического запаха, как можно было бы подумать. Я уверен, что когда вы откроетесь, у вас будет полный зал, - похвалил Тэн Юй.

- Да, неудивительно, что брат Мин попросил меня просто выкупить всех овец со стороны, не беспокоясь, что можно понести убытки. Если спросите меня, я бы сказал, что этот ресторан никогда не потеряет постоянных клиентов, - Чжан Чанмин также похвалил, пока ел. Некоторое время он тренировался в «Павильоне Тинцзин» и, естественно, знал, насколько хороша здесь еда. Теперь его уверенность в себе возросла.

- Вкусно! - два сына Шэнь Фулана были так полны едой, что их желудки разрывались, но они все еще пускали слюну. Теперь, когда ресторан открылся в уездном городе, они смогут время от времени приходить сюда на обед. Ли Чэнцзун даже подумал о том, что когда Тан Чуньжун приедет в следующем году, он будет поощрять его собираться вместе почаще, иначе было бы слишком неловко продолжать приходить сюда за едой.

- У-у-у... - маленький А-Сен был в ярости. Вы все едите и пьете, он был единственным, кто мог пить только овечье молоко. Это настоящее издевательство! Он замахал своим маленьким кулачком в знак протеста. Но все, что он получил, это полный живот овечьего молока. А потом его завернули в одеяло и вскоре он уже крепко спал.

После того как они поели и попили досыта, Тан Чунмин, Ли Фэн и Тэн Юй сели вместе, чтобы обсудить открытие ресторана. Теперь Тэн Юй знал, что можно открыть целый ресторан для подачи блюд из баранины. Во-первых, Тан Чунмин полагался на овец, которых разводил в горах. Во-вторых - это специи, которые он принес с собой сегодня. Две из них обычно не встречаются в ресторанах, но эффект был очевиден. Особенно приправа чили, она особенно хороша в холодную погоду, когда потеешь от еды в такой холодный день. Интересно, может ли Тан Фулан предоставить немного в «Павильон Тинцзин» и дать некоторые рекомендации по использованию его в наших блюдах?

Тан Чунмин держал А-Линя в своих объятиях. А-Линь много ел за обедом, его животик раздулся. Массируя живот сына, Тан Чунмин сказал Тэн Юю:

- Мы с А-Фэном ничего не знаем о том, как управлять рестораном. С этого момента я оставляю заботу об этом месте на вас, господин Тэн. Мы только предоставим ингредиенты. Конечно, если господин Тэн заинтересуется приправами, которые у меня есть, нет ничего невозможного в продолжении бизнеса.

Ли Фэн тайком улыбнулся и взял А-Линя из его рук. Он редко вмешивался в деловые вопросы, в этой области он знал не так много, как брат Мин. Конечно, сам Тан Чунмин больше теоретик, чем практик. Он мог много говорить об этом, но если он действительно захочет применить это на практике, ему придется медленно учиться на своем опыте. Поэтому он был совершенно счастлив, что кто-то возьмет на себя ответственность, и дал полную власть Тэн Юю.

Тэн Юй криво улыбнулся:

- Что еще я могу сказать о заявлении Тан Фулана? Мне действительно стыдно, что Тан Фулан до сих пор считает меня невежественным. Конечно, я надеюсь получить приправу, которая есть у вас, но я также надеюсь, что Тан Фулан сможет дать мне больше указаний. Поскольку Тан Фулан сумел получить эту приправу, вы должны лучше знать ее использование, чем мы.

Тан Чунмин великодушно махнул рукой:

- Это пустяки, и я верю, что эти повара могут придумать много способов ее использовать, попробовав несколько блюд, - Тан Чунмин считал, что мудрость трудового народа - самая могущественная. Приправа в руках этих поваров определенно могла выдать больше фокусов, чем он знал.

Видя, что Тан Чунмин так щедр, Тэн Юй и управляющий Чэнь посмотрели друг на друга и улыбнулись. Они верили, что с этой новой приправой они смогут вывести «Павильон Тинцзин» на новый уровень. Никто в округе Аньпин не может сравниться с ними, и они могут даже расширить свой бизнес до самой столицы. Более того, отношения, представляющие интерес между ними и Тан Фуланом, также будут более тесными.

Тэн Юй набрался храбрости и деловито спросил:

- Я слышал, что Тан Фулан сам делает хорошее вино. Тогда почему вы не использовали свое собственное вино в «Тан Цзи» вместо других вин?

В ресторане, конечно же, должен быть запас вина, но в плане Тан Чунмин не предусмотрел вино. Вместо этого ему пришлось покупать его в другом винном магазине. Это вызвало у Тэн Юя любопытство. Может быть, вино самого Тан Фулана было не на высоте? Но он слышал, как Сяо Шуньцзы говорил, что бывали случаи, когда он не хотел уходить, почувствовав запах вина. А когда люди на улице чувствовали аромат вина после окончательной дистилляции, они думали, что семья Тан снова совершает что-то неожиданное. Тэн Юй подумал про себя, что Тан Фулан, должно быть, снова заработает много денег, производя вино.

А-Линь, наевшийся досыта, дремал в объятиях Ли Фэна. Ли Фэн подхватил разговор и сказал:

- Поскольку на этот раз вина было слишком мало, мы собираемся подождать до следующего года. Что касается самого вина, то здесь нет никаких проблем.

Конечно, нет необходимости скрывать от внешнего мира тот факт, что дома есть вино, особенно от их деловых партнеров. Но, как сказал Хэ Лао, над ценой стоит хорошенько подумать.

- Но когда мы поженимся, у господина Тэна будет возможность попробовать его.

Уголки рта Тэн Юя дернулись. Он почувствовал, что, когда этот хладнокровный крутой парень произнес последнюю фразу, все его тело наполнилось чувством гордости и счастья. Мягкость в его глазах в этот момент могла ослепить людей, и он признался, что ревнует.

Видя, что молодой хозяин ответил не сразу, управляющий Чэнь немедленно ответил:

- Мой молодой хозяин обязательно приготовит щедрый подарок, чтобы лично поздравить вас, и я также хотел бы заранее поздравить вас обоих.

Он не упоминал напитки или что-то в этом роде. Ничто не было так важно для этого человека, как брак. Думая о том, что сообщил ему управляющий Ци, он вздохнул в своем сердце. Его молодой хозяин уже слишком стар, чтобы говорить о браке, почему у него до сих пор нет никаких мыслей?

В его сердце было некоторое восхищение выбором Ли Фэна. Хотя сегодня кажется, что Тан Фулан - отличная кандидатура для брака, но управляющий Чэнь был уверен, что людей, у которых хватило бы смелости выбрать такого ге-эра без всяких опасений, очень мало.

*Тушеная баранина 红  焖  羊肉

*Жареные бараньи отбивные с тмином

*Горячий горшок-хого с бараньими косточками

*Жаркое

Через поля, полные весны Глава 60. Тайное нападение

Обсудив с Тэн Юем некоторые более конкретные детали, Тан Чунмин и Ли Фэн сразу же принялись за работу и назначили Чжан Чанмина управляющим. Он - будущий глава ресторана «Тан Цзи», но на данный момент ему нужен был кто-то, кто мог бы немного направлять его. У Тэн Юя не было проблем с тем, чтобы поддержать его и немного натаскать как управляющего.

Что касается распределения прибыли от ресторана, это было согласовано, когда Тэн Юй только вступил в дело. На этот раз Шэнь Фулан и Чжан Сю не захотели получать свою долю от всего ресторана. Они уже воспользовались Тан Чунмином в случае магазина по продаже льда, и в этот раз они не примут его снова, несмотря ни на что. У них не хватило бы наглости взять чьи-то с трудом заработанные деньги просто так.

Тан Чунмин и Ли Фэн не заставляли их делать это. В любом случае, возможностей для сотрудничества в будущем будет предостаточно, пока они продолжают жить в деревне Пиншань.

В итоге Тэн Юй получил 40%, а у Тан Чунмина и Ли Фэна было 60%, но половину своей доли они передали Чжан Чанмину. Хотя это была всего лишь половина доли, в долгосрочной перспективе это принесет не меньше, чем магазин льда. Для Чжан Чанмина это также была прекрасная возможность узнать больше.

Наконец, Тэн Юй рассказал о «Резиденции Минлань», сопернике «Павильона Тинцзин», а также о ресторане «Мэн Фу» и стоящей за ними семье Мэн в городе Пин Ань. Как только он упомянул о них, Тан Чунмин вспомнил, что сделала семья Мэн. Но так как больше никаких действий не последовало, он быстро оставил все это на задворках своего сознания. Не в его характере было испытывать чувство кризиса, он больше подходил для удовольствия.

- Семья Мэн действительно имеет отношения с «Резиденцией Минлань»? - удивленно произнес Тан Чунмин. Он все еще помнил, как вместе с А-Линем наблюдал за происходящим с обочины дороги, когда только приехал в округ, чтобы выбрать, кому из них будет продавать овощи из своего пространства. Оказалось, что с тех пор он не только поддерживал связь с «Павильоном Тинцзин», но и был косвенно связан с «Резиденцией Минлань». Он не знал, как выразить свои чувства по поводу игривых поворотов судьбы.

Тэн Юй был не из тех, кто скрывает от людей свои добрые дела. Там, где нужно показать свои заслуги, он не смущался это делать. Хотя, скорее всего, он по-прежнему будет руководить этими делами и людьми, Ли Фэн мог бы добиться того же эффекта. Но смысл был в том, чтобы проявить инициативу по блокированию катастрофы. Иначе он не стоил бы того доверия, которое оказал ему Тан Фулан, благодаря чему они сохранили их отношения сотрудничества.

- Да, «Резиденция Минлань» пыталась выведать наши источники снабжения. Каким-то образом им удалось разыскать «Цзиньцзи» в городе Пин Ань. Они также узнали, что я являюсь владельцем «Цзиньцзи», поэтому они начали с нашего соперника, «Павильона Ман Фу». Поскольку «Резиденция Минлань» наносила нам такие удары, мы не могли просто не сопротивляться. Трудно иметь дело с «Резиденцией Минлань», но с семьей Мэн в городе Пин Ань это было гораздо легче. Руки у семьи Мэн не такие длинные, они отступили после нескольких ударов. Бизнес «Павильона Ман Фу» приходит в упадок день ото дня, говорят, даже на заднем дворе их босса не спокойно, - Тэн Юй притворился эмоциональным. Это заставило Тан Чунмина задуматься, на что был похож задний двор владельца ресторана «Ман Фу», и он не мог не позлорадствовать. Кто велел такому человеку целиться в него?

- Тогда спасибо вам, господин Тэн, за вашу помощь. Итак, есть ли у вас сейчас какие-либо трудности в общении с «Резиденцией Минлань»? Я слышал, что семья Мэн и «Павильон Ман Фу» являются лишь второстепенными игроками. Ключ к их силе – стоящая за ними «Резиденция Минлань».

- Это благодаря старшему брату Ли Фэну, - улыбнулся Тэн Юй, глядя на Ли Фэна, который держал на руках ребенка. Уголки его рта дернулись: такой жесткий, холодный военный человек совсем не испытывал смущения, играя с ребенком, - Я думаю, что именно из-за прошлого Ли Фэна «Резиденция Минлань» не осмелилась связаться с деревней Пиншань. Вот почему вы были целы и невредимы, Тан Фулан. Мы также обязаны брату Ли Фэну тем, что «Резиденция Минлань» не стала на нас больше давить.

В этом заключается важность связей. «Резиденция Минлань» также имеет поддержку чиновников, даже более глубокую, чем «Павильон Тинцзин». Именно по этой причине в прошлом «Павильон» мог только отступить перед агрессивностью «Резиденции Минлань». То, что смог узнать Тэн Юй, могли узнать и в «Резиденции», возможно, они даже узнали больше, чем Тэн Юй, и теперь они были с ними весьма вежливы. Это заставило Тэн Юя задуматься, есть ли что-то еще, о чем он не знает. Но это не имело значения. Важно было то, что он знал, что это их удача и везение – заручиться поддержкой семьи Тан Фулана.

Тан Чунмин не мог не посмотреть на Ли Фэна. Оказалось, что в этом все еще была роль Ли Фэна, а сам он действительно был самым бесполезным из всех. Но Тан Чунмин нисколько не терзался по этому поводу, во всяком случае, рядом с ним есть полезные люди, и он был очень счастлив, что ему не нужно беспокоиться об этом.

Ли Фэн ободряюще посмотрел на Тан Чунмина, а затем обратился к Тэн Юю:

- Тогда мне придется попросить господина Тэна присмотреть за всем здесь. Мы отстаем от новостей в нашей деревне Пиншань.

Он не признавал и не отрицал этого. Причиной его интереса к Тэн Юю было не только желание брата Мина работать с ним, но, что более важно, когда-то Тэн Юй и «Павильон Тинцзин» сыграли важную роль в том, чтобы помочь брату Мину преодолеть трудности и выжить. И они были достаточно умны, чтобы не копать слишком глубоко.

- Без проблем, - Тэн Юй разразился сердечным смехом.

После заключения соглашения группа была готова отправиться в обратный путь. Сначала они отвезли Ли Чэнцзу и Ли Чэнцзуна обратно в школу в карете. Два мальчика, особенно Ли Чэнцзун, очень не хотели прощаться. По дороге они проехали мимо «Павильона Тинцзин». Расстояние между «Павильоном» и рестораном «Тан Цзи» невелико, и они также увидели «Резиденцию Минлань». Было уже за полдень, но перед «Павильоном» все еще стояли люди. Там было немного оживленнее, чем в «Резиденции Минлань». Это говорит о том, что бизнес «Павильона» действительно процветает.

- О, это «Павильон Тинцзин»? Он действительно богатый и представительный, - Чжан Сю выглянул из окна кареты. Размеры и убранство «Павильона» не шли ни в какое сравнение с рестораном «Тан Цзи». Сразу видно, что «Павильон Тинцзин» предназначен для среднего и высшего класса. В прошлом Чжан Сю не осмелился бы даже заглянуть в дверной проем.

- «Тан Цзи» тоже неплох, - сказал Шэнь Фулан. То, что у них в деревне Пиншань был богатый человек, который смог организовать такую собственность в городе, уже было достаточным поводом для гордости.

Ван Мо также был взволнован. Он уже знал от своего мужа, что Мин ге-эр подарил им половину своей доли в ресторане «Тан Цзи».

Когда они вернулись в деревню Пиншань, солнце уже клонилось к западу. Двое детей крепко спали и вообще не просыпались всю дорогу. У входа в дом Тан Чунмина Шэнь Фулан вышел из кареты. Ли Фэну не было нужды везти их в деревню, она была всего в нескольких шагах отсюда.

Не успели они устроить двоих детей, как увидели, что Да Мао и Эр Мао вбежали, как ветер. Видя, что они даже не пошли в свой собственный дом, и на их теле было несколько явных следов, Тан Чунмин поднял брови. Да Мао и Эр Мао немедленно показали то, что можно назвать льстивой улыбкой.

- Давайте, выкладывайте, какой плохой поступок вы совершили и теперь хотите, чтобы я вас прикрыл? - Тан Чунмин взглянул на выражение лиц этих двух мальчишек и понял, что они не сделали ничего хорошего.

Ли Фэн, припарковав карету и устроив Цзинфэна, вошел в дом. Он также увидел выражения на лицах двух мальчиков. Прежде чем он успел что-то сказать, Эр Мао сразу же прыгнул за спину Тан Чунмина. Да Мао оставался спокойным и стоял на месте и позволял дяде Фэну смотреть на него.

Тан Чунмин усмехнулся, когда увидел эту ситуацию. Этот парень Эр Мао был действительно бесхребетным и не хотел нарываться. Он даже не посмотрел на умоляющие глаза Эр Мао, развернулся и пошел на кухню, чтобы сначала нагреть горячую воду и протопить кан. Двое детей и Хэ Лао не должны подвергаться воздействию холода. Хотя по пути в карете они использовали переносную жаровню, там было не так тепло, как дома.

Когда он снова вернулся в дом, оба мальчика стояли перед Ли Фэном, склонив головы в знак признания своих ошибок. Тан Чунмин снова поднял брови и спросил:

- Вы с кем-то свели счеты? Вы отомстили за себя?

- Тетя Мин, откуда ты знаешь? – Эр Мао поднял голову и недоверчиво закричал.

Да Мао закрыл лицо руками и хотел заткнуть рот своему глупому брату. Теперь, когда Эр Мао поднял шум, как они могли скрыть то, что сделали, от тети Мин и дяди Фэна?

- Хе-хе, давайте поговорим об этом, как вы это сделали? На этот раз вы не оставили улик? - Тан Чунмин продолжал спрашивать с улыбкой.

Ли Фэн не мог удержаться, но уголок его рта дернулся, действительно ли это нормально, что брат Мин такой? Это не послужит плохим уроком для двух ранее честных детей, не так ли? Подумайте о том, какой честный человек Ли Дашань.

Возможно, Да Мао был более честным или же он был старше и знал, как читать людей по лицу. Он подумал, что сейчас лучше четко рассказать обо всем. Если что-то пойдет не так, тетя Мин, возможно, сможет это исправить.

Оказалось, что эти двое мальчишек искали возможность расправиться с Цинь Гоудянем. На самом деле этот ребенок был слишком плох. В течение этого периода времени Тан Чунмин не позволял А-Линю снова выводить Тадаюня, так что этот ребенок не нашел возможности приблизиться к жеребенку и повернулся, чтобы разобраться с другими детьми в деревне. Это вызвало много гнева и обиды, и теперь все старались держаться от него подальше. Цинь Гоудянь вызывал слишком много проблем. Когда люди приходили жаловаться к семье Цянь, мать мальчика продолжал плакать и извиняться, так что люди не могли выплеснуть свой гнев. Теперь все поняли, что случилось с Тан Чунмином с самого начала. Действительно ли Тан Чунмин издевался над Сунь ге-эром? Прежде чем они успели что-то сказать, он начинал плакать. Кто вообще над кем издевался?

Услышав из уст Да Мао о некоторых вещах, которые сделал Цинь Гоудянь, Тан Чунмин и Ли Фэн не могли не нахмуриться. Однажды он пришел на чье-то поле и сорвал горсть самых лучших овощей. На следующий день он выдергивал перья у кур в чужом доме, после чего те отказывались нести яйца. Или на следующий день он  подбросил что-то в корм чьей-то свинье, в результате чего свиньи в загоне визжали весь день. Семья Цянь создала настоящее бедствие в деревне Пиншань.

В деревне осталось не так много детей, которые готовы были пойти играть с этим Гоудянем. Эр Мао несколько раз наблюдал за ним во второй половине дня, когда он не был на занятиях. На этот раз он поймал Цинь Гоудяня в одиночку и попросил Да Мао, который вышел из класса, присоединиться к нему. В итоге Гоудяня жестоко избили, причем он даже не знал, кто это был.

Да Мао смущенно почесал голову и сказал:

- Гоудянь определенно не знает, что это сделали мы с Эр Мао. Мы больше никому не говорили об этом. И на этот раз мы не стали снова бить его по лицу.

Эр Мао все еще был немного взволнован. Он чувствовал, что наконец-то сделал что-то великое. Если бы он не боялся шлепков от отца и матери, он давно бы рассказал об этом всем вокруг.

Тан Чунмин и Ли Фэн посмотрели друг на друга. Кто знает, до какой степени эти два медвежонка избили человека.

- Вы уверены, чтобы не избили его до такой степени, что он не мог встать?

Эр Мао не двигался, и Да Мао тоже был ошарашен:.

- Это... я не знаю...

Он просто хотел отомстить и какое-то время хорошо дрался. После драки они бросились прочь и не обратили внимания на то, как выглядел избитый человек

Тан Чунмин мысленно вытер пот. Как бы то ни было, в этой ситуации кто-то должен подтирать им задницу, верно?

Лицо Ли Фэна было суровым, когда он наставлял их:

- Вы думаете, что можете сделать это так, чтобы никто об этом не знал? Если кто-то действительно возьмется за расследование всерьез, вас обнаружат. А если вы действительно причините кому-то вред, и ему придется обратиться к врачу, как вы думаете, сможете вы быть в безопасности в деревне Пиншань? Если люди узнают, что вы это сделали, что о вас подумают в деревне? Вы так безжалостны в столь юном возрасте, боюсь, что в деревне вас будут избегать еще больше, чем мальчика Цинь.

Оба мальчика были напуганы, на их лицах больше не было видно триумфа. Они были на грани слез. В конце концов, они все еще были детьми. Они не хотели видеть, как все их боятся. Они знали, насколько раздражающим было поведение Цинь Гоудяня раньше, и не хотели, чтобы это случилось с ними.

Тан Чунмин и Ли Фэн по очереди пели за «белые лица» и «красные лица»*:

- Идите и подумайте об этом. Те, кто изучает боевые искусства, должны знать пределы возможностей своих рук. Мы с дядей Фэном будем следить за ситуацией в деревне. Тихо сидите дома и никуда не уходите.

(ПП: В традиционных китайских операх верные министры или хорошие люди обычно одеты в красные маски, а предатели или плохие люди – в белые. Позже люди использовали красные лица для обозначения хороших людей, а белые - для обозначения плохих. Но чаще это означает, что, делая что-то, кто-то говорит хорошие вещи, кто-то говорит плохие вещи, а вместе они дразнят или обманывают третью сторону. Вроде «добрый полицейский» и «злой полицейский»)

- Мы поняли, тетя Мин, - теперь два мальчика действительно ушли с поникшими головами.

Когда они были уже далеко, Тан Чунмин лишь с беспокойством посмотрел на Ли Фэна. Он не переживал об Эр Мао, тот был всего лишь пятилетним мальчиком, сколько там у него было сил? Но Да Мао был другим, только Ли Фэн точно знал, насколько сильны его ученики.

Ли Фэн схватил Тан Чунмина за руку и сказал:

- Не волнуйся, эти два мальчика не такие крепкие, как ребенок Цинь. Они не зайдут слишком далеко. Когда речь идет о тренировках по боевым искусствам, боюсь, что безжалостность мальчика Цинь определенно превосходит их.

Услышав это, Тан Чунмин почувствовал облегчение. Но этот мальчик Цинь был не только безжалостным, но и избалованным, у него не было чувства добра и зла. Тан Чунмин не осмелился бы впустить его в дом. Но раз уж речь зашла о тренировках по боевым искусствам, Тан Чунмин сказал Ли Фэну:

- Я говорил, что буду тренироваться с тобой, но мы еще даже не начали. А что насчет А-Линя? Сможет ли А-Линь в будущем заниматься боевыми искусствами?

Полагаться на защиту других не так надежно, как защищать себя самому.

- Это также зависит от того, заинтересован ли сам А-Линь. Но я могу научить его лучше, чем себя. В конце концов, я выучил этот набор приемов на поле боя.

Его тренировки были слишком суровы и не подходили для обучения молодого ге-эра. Даже Да Мао и Эр Мао он научил только некоторым приемам, но не настоящим навыкам.

- Это прекрасно, - Тан Чунмин кивнул, - А как насчет меня?

Ли Фэн был немного озадачен, почему брат Мин был так настойчив, но это не имело значения:

- Просто научу тебя специальному методу дыхания. Я думаю, что практиковать этот метод дыхания в твоем пространстве более эффективно, чем снаружи.

- Хорошо, я определенно буду хорошо тренироваться, - Тан Чунмин поспешно кивнул. Практикуя дыхание, сможет ли он натренировать внутреннюю силу, как Ли Фэн? Он был взволнован, просто думая об этом. Пространство – его самый сильный козырь. С пространством он определенно сможет достичь своей мечты, верно?

Через поля, полные весны Глава 61. Гоудянь

Тан Чунмину не потребовалось много времени, чтобы узнать, что случилось с мальчиком Цинь. Шум был действительно большой, поэтому он и Ли Фэн некоторое время не знали, что сказать. Должны ли они побить двух мальчиков или стоит заняться глубоким самоанализом? Похоже, что часть вины за этот инцидент лежала и на Тан Чунмине. К счастью, это не привело к слишком серьезным последствиям.

Жизнь Цяня Дэфу в эти дни была не такой счастливой, как он себе представлял. Напротив, его голова болела еще больше, чем раньше. Возможно, наиболее уместно описать это так: это было одновременно и больно, и радостно. С одной стороны, он наконец-то снова женился на ге-эре, который был ему по сердцу, и он, наконец, был счастлив. Сунь ге-эр был согласен с ним во всем, за исключением одного аспекта. Теплота и ласка Сунь ге-эра, который всегда ставил его на первое место, очень удовлетворяли его тщеславие, но болезненная сторона ситуации также исходила от  Сунь ге-эра или, вернее, от мальчика, которого он привел с собой, Цинь Гоудяня.

Цянь Дэфу был полон решимости прожить хорошую жизнь Сунь ге-эром, иначе он не стал бы настаивать на женитьбе на вдове с ребенком, несмотря на возражения отца и матери. Еще до брака он решил, что ради Сунь ге-эра он будет относиться к Гоудяню как к своему собственному ребенку. Но реальность подсказывала ему, что он не мог делать все, что хотел. Этот проклятый ребенок вообще не понимал ни слова из того, что он говорил, его терпение каждый раз лопалось, и он не мог дождаться, чтобы избить этого непослушного мальчишку.

Из-за неприятностей, которые Гоудянь причинил за последние несколько дней, даже его отец и мать стали избегать его семьи, и очень прямо сказали ему, что они не примут его как внука. Этот ребенок не имеет никакого отношения к их семье Цянь и не приводи его в будущем. Они не могли позволить себе сердиться на ребенка с чужой фамилией, вместо того, чтобы злиться на своего родного сына.

Более того, из-за Гоудяня его родители даже не испытывали оптимизма по поводу того, что Сунь ге-эр сейчас беременен. Во-первых, имея перед глазами такой плохой пример, невозможно было сказать, какого ребенка он может произвести на свет. А во-вторых, теперь, когда они узнали, что брат Сунь забеременел до свадьбы, они презирали его еще больше. Хотя Цянь Дэфу неоднократно объяснял им, но двое стариков все еще предпочитали придерживаться обычаев. У этого ге-эра был роман с мужчиной из деревни, когда он еще был вдовцом. Кто знает, является ли ребенок, которого он носит, семенем семьи Цянь? Они не могли позволить себе такого позора.

В этот день, после того, как Цинь Гоудянь вернулся домой, он пожаловался на боль во всем теле. Он сказал, что его избили, и попросил свою мать и Цяня Дэфу помочь ему отомстить, но он не мог сказать, кто его избил, поэтому нес полную чушь, поливая грязью множество людей. Среди них был и Эр Мао, с которым у него были обиды раньше. Цинь Гоудянь катался по земле от боли. Сунь ге-эр был так напуган, что попросил Цяня Дэфу послать за врачом.

Цяню Дэфу очень не хотелось вызывать врача. По его мнению, скорее всего, этот мальчик разыгрывал их, чтобы вызвать жалость. Не то чтобы раньше он не пытался обмануть, лишь немногие слова, которые слетали с уст этого ребенка, были правдой. Если бы не брат Сунь и ребенок в его животе, Цянь Дэфу не обращал бы внимания на это отродье. Но он не мог вынести мысли о печальном лице брата Суня. В конце концов, каким-то образом Цинь Гоудянь, катавшийся по земле, ударил свою мать ногой в живот, и брат Сунь внезапно рухнул на землю, держась за живот и крича. Цянь Дэфу так испугался, что поспешно позвал врача.

Это произошло как раз к возвращению врача Ху Ланчжуна из уезда Аньпин, иначе Цянь Дэфу вообще не смог бы найти врача и ему пришлось бы везти своего ге-эра в город. Прежде чем Ху Ланчжун зашел домой и успел сделать глоток чая, разгневанный Цянь Дэфу потащил его к себе домой. Все в деревне знали, что Ху Ланчжун не отличается добрым нравом, но его медицинские навыки считались неплохими. Все люди в деревне очень уважали его, мало кто стал бы кричать на него. Неудивительно, что он не был рад видеть такого человека, как Цянь Дэфу.

Конечно, у Ху Ланчжуна тоже имелись свои принципы врачебной этики, и он не мог стоять в стороне и ничего не делать, когда видел пациента. Поэтому, хотя он и вошел в дом семьи Цянь с гневом, он все равно серьезно относился к Сунь ге-эру и его сыну, проверяя их пульс.

Проверив пульс мальчика Цинь, доктор Ху оставил его в стороне и только сказал Цяню Дэфу:

- Вернись со мной и возьми лекарства для плода. Он на втором месяце беременности, и ты даже не знаешь, как за ним ухаживать. Если не хочешь возиться, просто сходи в город сам.

Ху Ланчжун всегда держал дома запас обычных широко используемых и неотложных лекарственных средств. Если же нужны были какие-то не очень распространенные травы, то он только выписывал рецепты для жителей деревни, чтобы они сами ходили в городской медицинский центр за лекарствами.

- Гоудянь не болен?! - Цянь Дэфу в ярости вскочил на ноги. Он был зол, что этот мальчик снова солгал ему. Он также был зол на Сунь ге-эра за то, что тот пренебрегал своим собственным здоровьем. Неужели он не хотел родить ему ребенка?

Ху Ланчжун сердито закатил глаза:

- Для ребенка такого возраста падать и драться вполне естественно. Скажи спасибо, что его не избили до смерти за его подвиги.

От хулиганства этого ребенка пострадали даже лекарственные материалы, которые сушились во дворе Ху Ланчжуна. Но после того, как он проучил Гоудяня один раз, этот ребенок больше не осмеливался приходить к нему домой, чтобы снова причинить неприятности. Врачу было легко иметь дело с ребенком.

После того, как Ху Ланчжун ушел, он не знал, что случилось в семье Цянь, но позже Цянь Дэфу снова пригласил его подойти и померить пульс. В то время лицо Цяня Дэфу выглядело очень уродливым. Ху Ланчжун был очень зол. Если вы не доверяете его медицинским навыкам, зачем вообще искать его? Если у тебя хватит смелости, иди в город и спроси у врача!

Цяню Дэфу пришлось использовать живот своего ге-эра в качестве предлога, чтобы пригласить его снова. Мальчик Цинь все еще катался по земле от боли, но на этот раз Ху Ланчжун также увидел, что этот ребенок не притворяется, и в глубине души заподозрил неладное. Он велел Цяню Дэфу пойти к семье Тан и пригласить к себе Хэ Лао.

Именно благодаря визиту Цяня Дефу Тан Чунмин узнал о делах семьи Цянь и ситуации с мальчиком Цинь. Он тайно бросил взгляд на Хэ Лао. Старик сделал паузу, поглаживая бороду, но сказал, что он последует за Цянь Дэфу в его дом.

Когда он вернулся снова, с ним пришел и Ху Ланчжун. Двое стариков смеялись и ругали двух мальчиков, которые съежились в углу, честно склонив головы и признавая свои ошибки. Тан Чунмин также узнал от них, что с мальчиком Цинь все в порядке, его боль продлится лишь некоторое время. Он вздохнул с облегчением. Ему было действительно жаль причинять кому-то боль. Несмотря ни на что, это был всего лишь шестилетний ребенок.

- С этого момента каждый день стойка лошади и шаги на корточках будут увеличены вдвое, - слабо бросил фразу Ли Фэн, но это было самое эффективное. Выражения на лицах Да Мао и Эр Мао были обиженными, но они не посмели протестовать. Однако, после того, как Тан Чунмин махнул рукой, двое мальчиков поняли, что сегодняшнее испытание закончено, поэтому они поспешно выскользнули и отправились домой, чтобы найти своих родителей для утешения.

- Этих двух мальчишек также нужно напугать, чтобы в будущем у них было немного больше контроля. На самом деле, хорошо позволить мальчику Цинь пострадать. Боль, которую они ему причинили, не так уж и страшна, - Хэ Лао покачал головой и сказал, что на самом деле мальчик Цинь действительно не сильно пострадал, просто его ударили в ту часть тела, которая увеличивает боль, а он был шестилетним ребенком, который не мог терпеть боль.

Как только пришел Ху Ланчжун, он поручил Ли Фэну принести ему горячего чая. В доме Цянь ему не предложили даже глотка воды. А так как сегодня в полдень он ел острую пищу, теперь он страдал от обезвоживания.

По сравнению с Хэ Лао, понимание Ху Ланчжуном частей человеческого тела и акупунктурных точек было намного хуже, вот почему, когда он в первый раз померил пульс, ему показалось, что с телом мальчика все в порядке. Но когда Хэ Лао подошел и посмотрел на него, он все понял с первого взгляда.

- Но правда ли, что Сунь ге-эр на втором месяце беременности? - удивленно спросил Тан Чунмин.

- Да, но сегодня его пнул мальчик Цинь, и если он не будет осторожно себя вести в будущем, трудно сказать, можно ли будет сохранить этот плод.

Ху Ланчжун напомнил об опасности Цяню Дэфу и Сунь ге-эру, а также назначил лекарство. Остальное зависит от них. Даже врач не является всемогущим.

- Его скорость достаточно высока, - язык Тан Чунмина чесался от жажды сплетен. Похоже, что между разводом с Чжаном Ланьхуа и зачатием ребенка Сунь ге-эром прошло не так много времени. Этот мужчина действительно передумал, в мгновение ока отказался от своего супруга и сразу же подцепил другого ге-эра, и даже заделал ему ребенка.

Новость о том, что Сунь ге-эр был на втором месяце беременности, вообще не могла быть скрыта в деревне. В тот день Цянь Дэфу с тревогой притащил к себе Ху Ланчжуна, и это увидели другие люди. Поэтому за процессом лечения тоже пристально наблюдали. Скрыть беременность не было никакой возможности, и на следующий день это распространилось по всей деревне.

На первый взгляд все поздравляли Цяня Дэфу, но трудно сказать, какая идея стояла за этим. Некоторые хорошие люди даже сказали, что Хуан Сигоу в прошлый раз надел на Цяня Дэфу зеленую шляпу, интересно, повторится ли ситуация на этот раз? Цяню Дэфу недостаточно быть рогоносцем один раз, он должен сделать это и во второй раз.

Что касается семьи Цяня Дэфу, то Цянь Дэфу не мог сердиться на брата Суня, потому что тот был беременен, но у него не было терпения с Цинь Гоудянем, потому что угроза плоду произошла из-за удара этого мальчишки. Он ясно видел, как Цинь Гоудянь пнул мать ногой. Конечно, по сравнению с его собственным ребенком Гоудянь - ничто.

После того, как Цянь Дэфу ушел из дома, Сунь ге-эр с огорчением коснулся лица Гоудяня и сказал:

- Гоудянь, давай не будем больше создавать проблем, хорошо? Если ты продолжишь в том же духе, мама не сможет защитить тебя. Ты хочешь вернуться в семью Цинь?

Цинь Гоудянь свернулся под одеялом и отвернулся, не желая разговаривать со своей матерью. Брат Сунь продолжал усердно пытаться:

- Разве мы не можем жить хорошей жизнью? Пока твоя мать здесь, дядя Дэфу будет относиться к тебе как к собственному сыну, но если ты будешь продолжать создавать проблемы, твоя мать не знает, что произойдет, - брат Сунь закрыл лицо руками и заплакал. Он действительно был на пределе своих сил с этим сыном. Он умолял и упрашивал, но не смел ругать.

Лучше бы он не говорил об этом. Когда речь зашла о «как к собственному сыну», Гоудянь перевернулся и сел, невзирая на боль в теле, оскалил зубы и с отвращением уставился на живот Сунь ге-эра:

- У него скоро родится собственный сын. Я просто ублюдок, который никому не нужен. Почему мать не может жить хорошей жизнью в одиночестве, зачем позволять этим дикарям приходить в мой дом? В любом случае, у меня было несколько отцов, этот еще один такой же. Уходи! Уходи и рожай своего сына! - он швырнул, не глядя, то, что лежало на кровати в Сунь ге-эра, развернулся, спрыгнул с кана и выбежал, не желая оборачиваться, сколько бы Сунь ге-эр ни кричал ему вслед.

Тан Чунмин обсуждал с Ли Фэном и Хэ Лао производство и продажу вина в будущем.

- Мне одному слишком трудно делать вино, и я не могу делать много вина круглый год. Я подумал, что было бы лучше открыть винодельню в деревне. Когда в следующем году земля будет засажена сорго, я смогу открыть эту мастерскую. В то время мы сможем классифицировать производимое нами вино как первый или второй сорт. Конечно, наше собственное вино будет особенным.

Это была идея Тан Чунмина. Он никогда не думал, что ему придется усердно трудиться, чтобы производить вино, и он мало что делал в больших масштабах.

- Но я ничего не смогу сделать с продажей вина, когда придет время. А-Фэн, Хэ Лао, у вас есть какие-нибудь идеи?

Увидев, что Тан Чунмин смотрит на них, Хэ Лао вытянул палец и постучал эту хитрую маленькую лисичку по лбу. Видя, что у него на уме, он не знал, смеяться ему или плакать. Ли Фэн тоже не мог удержаться от громкого смеха. Ни у кого не было таких сильных связей в этом вопросе, как у Хэ Лао.

- Ну ладно, кто виноват, что я ем и живу здесь? Когда в конце года придет время вручать новогодние подарки, упакуй вино, а я укажу тебе место, куда его отправить. Если те люди заинтересуются, они придут ко мне, но с остальным я мало чем могу помочь.

Тан Чунмин расплылся в улыбке, а затем поспешно сказал Хэ Лао:

- Конечно, конечно, я обещаю сделать все, что в моих силах. Нет ничего, что нельзя было бы решить с помощью Хэ Лао. А-Фэну слишком далеко до вас.

- Ха-ха... – увидев, что лицо Ли Фэна почернело из-за того, что его унизил брат Мин, Хэ Лао искренне рассмеялся.

Ли Фэн, которого недооценили, в депрессии крутился на задворках своего дома. Брат Мин действительно недооценивал его. Должен ли он больше показывать брату Мину, на что он способен? Подумав, что если брат Мин бы бы так же вежлив с ним, как и с Хэ Лао, Ли Фэн внезапно почувствовал, что северный ветер, дующий с этой горы, превратился в весенний бриз.

Через поля, полные весны Глава 62. В горы

Ли Фэн уже некоторое время находился в окрестностях горы. Это то, что он должен делать регулярно. Он не мог позволить крупным животным, находящимся глубоко в горах, выйти и посеять хаос. Теперь у него на горе имелось и несколько собак. Хотя они не так хороши, как Сяо Хуа, который был с Тан Чунмином с самого начала, но они лучше, чем собаки из других семей.

Дядя Да и дядя Те смеялись и говорили, что почва и вода в горах очень хороши и особенно питательны. После того, как они пожили здесь, они не только чувствуют себя лучше, чем раньше, но даже собаки стали лучше и умнее.

Дядя Да был особенно благодарен семье Ли Фэна. Его руку первоначально осмотрел  Ху Ланчжун и вылечить ее не удалось, но Ли Фэн отвел его к доктору Хэ. После периода лечения иглоукалыванием он ясно почувствовал, что сила в его руке медленно восстанавливается. Он и его семья плакали от радости, узнав о результате, и он был еще более предан работе на горе.

Когда Ли Фэн спустился с горы, он увидел дядю Да, который плел соломенный занавес. Большая часть овчарни была завешана такими толстыми травяными занавесками. Увидев спускающегося Ли Фэна, дядя Да приветствовал его с улыбкой. Ли Фэн знал, что он делал это раньше. Погода становилась все холоднее, а такая густая травяная завеса может блокировать холод. Что касается разведения скота, дядя Да на самом деле знал больше, чем он и брат Мин.

Спускаясь дальше по склону, Ли Фэн внезапно посмотрел на кусты на обочине дороги, и с его бдительностью он легко обнаружил аномалию. Когда он поднимался на холм, ее там не было. Он пошел туда, не раздумывая, и сразу же раздался шорох, словно кто-то пробирается сквозь траву. Ли Фэн увидел пару бдительных глаз, свирепых, как у маленького зверька, готового наброситься на него в любой момент.

Ли Фэн усмехнулся про себя. Каким бы безжалостным он ни притворялся, в его глазах все равно была робость и беспокойство, но почему этот ребенок снова пришел сюда? Он все еще хочет пялиться на А-Линя и Тадаюня? В течение этого периода времени брат Мин больше не позволял А-Линю бегать на гору. Когда сам Ли Фэн поднимался на гору, он был очень внимателен, но не заметил, как этот мальчишка пробрался сюда. Похоже, он должен снова поговорить с дядей Те и остальными, чтобы они не позволяли другим жителям деревни ходить на гору, и периодически патрулировать  с собаками.

Ли Фэн сделал шаг вперед, но мальчик упал на землю, как будто испугался, а затем вскочил, как кролик, и попытался убежать. Раньше он слышал от жителей деревни, что человек со шрамом на лице был самым свирепым. Раньше он не верил в это, но теперь, когда он столкнулся с этим человеком, его маленькая звериная интуиция подсказывала ему быстро убегать.

- Стоять! - Ли Фэн закричал, но ребенок побежал еще быстрее. Он споткнулся о кусты на обочине дороги, и даже его одежда была порвана колючками. Ли Фэн нахмурился и сделал два шага вперед, ухватив мальчишку за шкирку, чтобы поднять. Мальчик пытался царапать и кусать его, но не мог приблизиться к Ли Фэну, так как тот нес его на весу. Он лишь напрасно трепыхался в воздухе.

- Что ты здесь делаешь? - холодно спросил Ли Фэн. Дело было не в том, что он издевался над малышом. Если бы не А-Линь, ему было бы вообще неинтересно иметь дело с ребенком.

- Ты... отпусти меня... – Цинь Гоудянь оскалил зубы, как маленький зверь, но дрожащий голос выдавал его мужество.

- Не приходи сюда больше в будущем. Если я снова увижу, как ты издеваешься над А-Линем, я сломаю тебе ноги, - Ли Фэн прищурился и пригрозил. Увидев, что ребенок дважды непроизвольно задрожал, он поставил его обратно на землю и смотрел, как он убегает.

Отбежав, мальчишка остановился и оглянулся. Увидев, что Ли Фэн все еще стоит там, он, казалось, снова растерялся. Он плюнул в его сторону и выругался:

- Ты такой же дикарь, как они, а у диких людей нет ничего хорошего, - потом он снова вскочил и бросился прочь.

Благодаря своему острому слуху Ли Фэн мог ясно слышать, и его брови нахмурились еще больше. Если бы он встретил такого ребенка раньше, возможно, он все еще был бы заинтересован в его обучении, но теперь этот ребенок явно враждебен А-Линю и другим. Он ни за что не собирался подвергать А-Линя какой-либо опасности, большой или маленькой, из-за мальчика с чужим именем.

Что касается смысла слов ребенка, Ли Фэн не мог до конца понять его, и не хотел в этом разбираться.

К следующему году ситуация с проникновением посторонних в гору должна быть намного лучше. Колючие кустарники, посаженные по периметру, должны вырасти. По крайней мере, таких детей они будут держать подальше.

Дав указания дяде Те и остальным, Ли Фэн оставил это дело позади и посвятил себя предстоящей свадьбе с братом Мином. В глазах окружающих брат Мин выходил замуж во второй раз, но он знал, что у Тан Чунмина был такой же первый опыт, как и у него, и он хотел, чтобы Тан Чунмин хорошо запомнил их свадьбу.

- Двенадцатый день двенадцатого лунного месяца. Осталось недолго. Ты отправил письмо Ю Му и остальным? Они смогут прийти? Нелегко бегать взад и вперед в такую холодную погоду, - Тан Чунмин записывал на листе бумаги некоторые важные вещи для свадьбы. Он был единственным, кто мог это сделать. Хотя Ли Фэн несколько лет участвовал в войне и мог прочитать несколько слов, он не умел писать.

- К концу года в их лагере не должно быть ничего такого, может быть, они приедут, - как бы ни было холодно, это не может сравниться с климатом на севере, поэтому Ли Фэн не думал, что это может быть причиной того, что они вообще не смогут прийти, -  Но, брат Мин, тебе нужно сделать еще одну вещь перед этим.

- А? Что это? - Тан Чунмин поднял голову и с любопытством спросил, вспоминая предыдущий процесс женитьбы Мин ге-эра. Казалось, что не было ничего важного, что он должен был сделать сам, верно?

На самом деле, если бы это зависело от него, лучше всего устроить свадьбу в весенний сезон в следующем году, когда распустятся цветы. Сейчас зима, и он слишком разленился. Он просто хотел оставаться в доме и не двигаться, но некоторые люди просто не могли ждать.

Ли Фэн усмехнулся, коснулся теплой руки брата Мина и объяснил:

- Мы ждем, когда ты выйдешь из траура, прежде чем мы поженимся. Перед этим нужно сначала выйти из траура, чтобы не давать другим людям повода сплетничать.

Тан Чунмин хлопнул себя по лбу. Это последний шаг. Конечно, это должно быть сделано. Иначе вся работа, которую они проделали до этого, была бы напрасной:

- Да, я должен выяснить, что с этим делать.

Ли Фэн знал это лучше, чем Тан Чунмин. Есть два способа выйти из траура. Один - сделать это с семьей Чжао, а другой, чтобы Тан Чунмин пришел один. Тан Чунмин, несомненно, выбрал бы второй вариант. Кто хочет снова связываться с семьей Чжао?

Поэтому Ли Фэн совершил еще одну поездку в город и купил все необходимое, ожидая, когда наступит этот день.

Погода становилась все холоднее, и после нескольких дней северного ветра Тан Чунмин встал однажды утром и, толкнув дверь, увидел снаружи серебристо-белый мир:

- Идет снег! А-Линь вставай, на улице идет снег.

- Мама, мой брат снова описался, - А-Линь испортил ему настроение, напомнив Тан Чунмину об этом безжалостном факте.

Тан Чунмин беспомощно обернулся и увидел, что Сяо А-Сен обиженно нахмурился. Если бы Тан Чунмин больше не двигался, он мог бы сразу же расплакаться. Тан Чунмин сердито схватил Сяо А-Сена за нос и отошел в сторону, чтобы взять чистый подгузник из ящика.

А-Линь сел рядом со своим младшим братом и прикоснулся к его лицу, чтобы успокоить его:

- Младшему брату не больно, мама просто играет с младшим братом.

Услышав это, Тан Чунмин покрылся испариной.

Ли Фэн убрал снег во дворе, прежде чем войти. Постукивая ногами о дверь, он рассказал Тан Чунмину о задней части горы. Он уже был там с утра. Теперь на горе жили несколько семей, и они устроили себе обогреваемый кан. Оставаясь в доме в такую погоду, они не замерзнут. Благодаря постоянному снабжению «Павильона Тинцзин» и «Тан Цзи», количество кур и овец стало значительно меньше, чем осенью, что значительно снизило нагрузку на тех, кто ухаживает за ними.

Из округа продолжали поступать хорошие новости. После открытия ресторана «Тан Цзи» распространявшийся аромат привлек группу посетителей. В результате огласки, созданной этими клиентами, репутация «Тан Цзи» быстро распространилась. Некоторые богатые семьи из соседних округов устремились в округ Аньпин, чтобы попробовать эту новинку. Поэтому вполне возможно, что по мере того, как погода становилась все холоднее и холоднее, «Тан Цзи» был полон гостей. Хорошие новости не только обрадовали Тан Чунмина, но и Тэн Юй тоже был очень счастлив. Даже бизнес «Павильона Тинцзин» не пришел в упадок из-за холодной погоды.

Первоначально жители деревни не очень хорошо знали об открытии Тан Чунмином магазина льда. Они не знали, какой бизнес он вел с несколькими семьями в деревне, чтобы сколотить состояние, но теперь вопрос об открытии целого ресторана быстро распространился. В конце концов, с обратной стороны горы в округ регулярно возили  овец. Людям, имевшим какие-то связи с округом, пришлось поспрашивать, и не было никого, кто бы не знал. Все услышали о бизнесе, которым они занимались в конце лета.

Сначала, когда Тан Чунмин купил так много овец, некоторые семьи не были настроены оптимистично. Но теперь он стал объектом зависти всей деревни.

- Кто сказал, что Ли Фэн выбросил деньги на ветер, купив гору для брата Мина? Теперь его бизнес в городе процветает. Я даже представить не могу, сколько денег они заработали! Даже Чжан Чанмин заработал много денег, следуя за ним. Этот Чжан Чанмин действительно воспользовался везением своего ге-эра.

Все знали, что именно потому, что Ван Мо и брат Мин так хорошо поладили, у Чжан Чанмина появилась возможность уехать на работу в город. Конечно, некоторые люди побежали к Чжан Сю, чтобы спросить, почему брат Мин не дал этой возможности заработать деньги Ли Дашаню. Чжан Сю сердито укорил этих людей и сказал:

- Вы что, не знаете характер Дашаня? Смог бы он сделать такую работу хорошо?   Кроме того, Дашань все время был занят работой на горе. Кто сказал, что у него нет возможности заработать деньги? Эти люди завидуют, когда видят, как другие зарабатывают деньги, и хотят спровоцировать неприятности.

Ли Фэн тоже что-то смутно слышал, но даже брату Мину было все равно. Он вообще не принял это близко к сердцу. Поговорив о том, что происходит в горах, Ли Фэн сказал:

- Я приведу двух овец и зарежу их позже. Половину я оставлю дома, чтобы съесть, а часть отправлю матери. В такую снежную погоду баранина хорошо согревает, - на самом деле, Тан Чунмин вчера сказал, что он давно не ел горячий горшок с бараниной,  и Ли Фэн вспомнил об этом. В такой снежный день будет приятно собраться всей семьей на кровати кан и вместе съесть горячую баранину. Он также подумал, что это было бы здорово.

- Хорошо, ты можешь разобраться с этим, - Тан Чунмин не был недоволен. Ли Фэн делал все только с большим вниманием и заботой, чем он. Взяв на руки маленького А-Сена, он сказал, - Пойдем посмотрим, проснулся ли дедушка Хэ.

После завтрака Да Мао и Эр Мао прибежали искать А-Линя, чтобы поиграть со снегом. Дети больше любили снег. Кроме того, в школе был перерыв. Тан Чунмин убедился, что А-Линь тепло одет и разрешил ему выйти поиграть. Эр Мао развеселился и повел А-Линя на улицу.

Утром Ли Дашань привел нескольких молодых людей из деревни, чтобы найти Ли Фэна. Сначала Тан Чунмин удивился, это не было похоже на обычные разговоры у двери. За исключением Ли Дашаня эти люди стояли во дворе и очень стеснялись, смущенно приветствуя Тан Чунмина.

- Брат Мин, мы хотим найти Ли Фэна, чтобы вместе отправиться на охоту в горы, - именно Ли Дашань объяснил цель их визита, отчего глаза Тан Чунмина внезапно загорелись. А что, если он тоже захочет пойти?

В такую погоду, за исключением тех, кто работает на улице, люди в деревне бездельничают дома, особенно мужчины, которым в основном нечего делать. Поэтому, вспомнив их предыдущую охотничью вылазку в горы, им не терпелось отправиться на охоту вместе. Но они также знали, что в одиночку им не справиться. Не говоря уже о том, смогут ли они охотиться на диких зверей, вопрос заключался в том, смогут ли они выкрутиться, если столкнутся с крупной особью, поэтому они обратились к Ли Дашаню, чтобы он спросил Ли Фэна, не согласится ли он пойти в горы.

Это правда, что Ли Дашань слышал, как Ли Фэн упоминал, что собирается в горы. Теперь в горах есть овцы, куры и утки, и он боялся, что дикие звери с гор ворвутся в загоны, когда проголодаются. Однако это путешествие займет не один день, поэтому Ли Фэн не упомянул об этом Тан Чунмину. Он говорил об этом, только когда ходил на гору во время патрулирования. Именно по этой причине Ли Дашань привел сюда людей.

Когда Ли Фэн вышел, чтобы объяснить, Тан Чунмин сразу понял, что он не сможет последовать за ним. Если бы он ходил туда и обратно за один день, это было бы возможно. Например, осенью, когда зима только начиналась, он все еще мог убежать в горы с Ли Фэном, но не в том случае, если ему придется остаться там на ночь. В семье двое детей, невозможно бросить их всех Хэ Лао, поэтому ему пришлось сказать:

- Вы можете обсудить это, я отведу А-Сена в комнату Хэ Лао.

В комнате Хэ Лао имелся «земляной дракон», и там было намного теплее.

После обеда Ли Фэн повел Ли Дашаня и остальных в горы. Они понесли с собой много вещей, таких как спиртные напитки и лекарственные средства. Эти две вещи важнее, чем все остальное в такую зиму. Ему было неудобно оставлять Тан Чунмина и Хэ Лао одних дома. Первоначально они планировали утром доставить немного баранины в деревню Чжэньшань Ван Ину и Тан Чуньжуну, но в итоге это превратилось в специальную поездку, чтобы забрать Ван Ина и попросить его с Тан Чуньжуном пожить здесь несколько дней.

Да Мао и Эр Мао смотрели, как они уходят, затаив дыхание. Они не могли дождаться, когда вырастут и пойдут с ними на охоту. А-Линь тоже заскучал, ему было невыносимо отпускать дядю Фэна. Хорошо, что бабушка пришел отвлечь его внимание.

Table of Contents

Через поля, полные весны Глава 1. Перемещение.

Через поля, полные весны Глава 2. Строить планы

Через поля, полные весны Глава 3. Скрытое пространство

Через поля, полные весны Глава 4. Братья

Через поля, полные весны Глава 5. Мачеха

Через поля, полные весны Глава 6. Насыщенный событиями день

Через поля, полные весны Глава 7. Слабое место

Через поля, полные весны Глава 8. Скандал

Через поля, полные весны Глава 9. Бухгалтерская книга

Через поля, полные весны Глава 10. Сравнять счет

Через поля, полные весны Глава 11. Семья Ли

Через поля, полные весны Глава 12. Блеф

Через поля, полные весны Глава 13. Ли Фэн

Через поля, полные весны Глава 14. Разведение овец

Через поля, полные весны Глава 15. Избиение

Через поля, полные весны Глава 16. Тепло в сердце

Через поля, полные весны Глава 17. Сплетни

Через поля, полные весны Глава 18. Чуньжун

Через поля, полные весны Глава 19. Горячий энтузиазм

Через поля, полные весны Глава 20. Уездный город

Через поля, полные весны Глава 21. Продажа овощей

Через поля, полные весны Глава 22. Беспокойство

Через поля, полные весны Глава 23. Выращивание овощей

Через поля, полные весны Глава 24. Гурманы

Через поля, полные весны Глава 25. Сельское хозяйство

Через поля, полные весны Глава 26. Позор

Через поля, полные весны Глава 27. Слишком пристрастный

Через поля, полные весны Глава 28. Командующий-тысячник

Через поля, полные весны Глава 29. Далянь

Через поля, полные весны Глава 30. Договор

Через поля, полные весны Глава 31. Барщина

Через поля, полные весны Глава 32. У двери

Через поля, полные весны Глава 33. Сюцай

Через поля, полные весны Глава 34. Наставник

Через поля, полные весны Глава 35. Сводничество

Через поля, полные весны Глава 36. Подтверждение

Через поля, полные весны Глава 37.

Через поля, полные весны Глава 38. Пустить волка в дом

Через поля, полные весны Глава 39. Покупка горы

Через поля, полные весны Глава 40. Лошади

Через поля, полные весны Глава 41. Правила

Через поля, полные весны Глава 42. Семья Тан

Через поля, полные весны Глава 43. Вор (1)

Через поля, полные весны Глава 44. Вор (2)

Через поля, полные весны Глава 44.2

Через поля, полные весны Глава 45. Принимать решение

Через поля, полные весны Глава 46. Официальные лица

Через поля, полные весны Глава 47. Старик Хэ

Через поля, полные весны Глава 48. Начало

Через поля, полные весны Глава 49. Изготовление льда

Через поля, полные весны Глава 50. Вино полной луны *

Через поля, полные весны Глава 51. Деньги

Через поля, полные весны Глава 52. Догадка

Через поля, полные весны Глава 53. Проблема корма

Через поля, полные весны Глава 54. Откровение

Через поля, полные весны Глава 55. Новый дом

Через поля, полные весны Глава 56. Каштаны

Через поля, полные весны Глава 57. Драка

Через поля, полные весны Глава 58. Ребенок

Через поля, полные весны Глава 59. Округ

Через поля, полные весны Глава 60. Тайное нападение

Через поля, полные весны Глава 61. Гоудянь

Через поля, полные весны Глава 62. В горы