- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 1

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 2

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 3

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 4

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 5

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 6

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 7

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 8

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 9

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 10

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 11

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 12

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 13

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 14

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 15

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 16

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 17

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 18

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 19

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 20

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 21

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 22

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 23

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 24

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 25

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 26

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 27

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 28

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 29

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 30

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 31

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 32

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 33

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 34

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 35

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 36

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 37

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 38

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 39

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 40

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 41

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 42

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 43.1

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 43.2

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 44

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 45

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 46.

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 47

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 48

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 49

- Как я стала женой злодея после перерождения Глава 50

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 1

Утренний свет проникал через окно и мягко освещал каждый уголок комнаты.

Посередине комнаты стояла большая светло-голубая кровать, со свисающими по обеим сторонам занавесками, за которыми просвечивают два тесно переплетенных тела.

Голая спина мужчины крепка, бронзовая кожа источает здоровый блеск, а одеяло, прикрывающее нижнюю часть талии, сползает вниз. Он перевернулся на другой бок, его темные глаза медленно открылись, а длинные руки прижали женщину к себе. А потом эти сексуальные тонкие губы опустились на ее хрупкие плечи, нежно касаясь их, как стрекоза касается воды.

Его поцелуй заставил женщину отреагировать. После его страстного поцелуя, ворочаясь с боку на бок, женщина застонала, как кошка.

Цзянь Тан слегка прищурила свои глаза, приоткрывая зрачки цвета персика, что было чрезвычайно очаровательно.

Она была соблазнена этим поцелуем, ее вишневые губы слегка приоткрылись, а мягкие руки непроизвольно обвились вокруг шеи мужчины.

Ее ответ мгновенно заставил его потерять рассудок, увеличив свою силу, яростно наполняя ее.

После большой битвы дух этого человека, казалось, восстановился. Он поднял одеяло, встал с кровати и босиком подошел к французскому окну.

Грохот.

Линь Суйчжоу раздвинул занавески и голым вошел в ванную.

Звук льющейся воды внезапно разбудил Цзянь Тан, которая все еще лежала на кровати.

Она сонно открыла глаза и медленно села. Шелковое одеяло скользнуло вниз по телу, обнажив кусочек белоснежной кожи с красными отметинами от любовных утех.

Цзянь Тан потерла сонные глаза и внимательно осмотрела все вокруг. Окружающая среда перед ней была странной, а нижняя часть ее тела была липкой и неудобной. Цзянь Тан откинула одеяло и взглянула на себя. Ее ресницы дрожали, весь ее вид показывал ее шок.

Что... это за ситуация?

Доказательство того, как она только что переспала с этим мужчиной, все еще не исчезли из поля зрения. Разве это не сон?

Цзянь Тан вспомнила, что она поехала на кинофестиваль и на обратном пути попала в аварию...

Да, она должна была умереть.

Она ясно видела, что машина менеджера, на которой она ехала, была поглощена огнем, и огонь взмыл в небо, а ее душа тогда парила над землей. Когда она уже собиралась исчезнуть, яростный белый свет поглотил ее, а затем... она появилась здесь.

Как раз в то время, когда она чувствовала себя вялой, дверь ванной комнаты открылась. Мысли Цзянь Тан были отброшены назад.

Даже несмотря на то, что Цзянь Тан привыкла видеть бесчисленное количество красивых мужчин в индустрии развлечений, в этот момент она не могла удержаться от вздоха при виде превосходного вида мужчины, стоящего перед ней.

Он высокий, около метра восьмидесяти пяти, красивый пресс, длинные ноги, хорошо сбалансированные мышцы и красивый изгиб тела. Что еще более важно, его лицо исключительно уникально. Пара темных, похожих на меч бровей, и сексуальные губы, подходящие к его высокой переносице, и родинка в виде слезы как украшение под уголком глаза, что делало его еще более привлекательным.

Мужчина только что принял душ, черные волосы, которые не были высушены, все еще пропитаны водой, прозрачная капля упала, скользнув по его груди, чрезвычайно сексуально и соблазнительно.

Его глаза были глубоко посажены, уголки глаз слегка прищурены, и эта пара темных и холодных глаз слегка смотрела на нее.

Под пристальным взглядом глубоких темных глаз Цзянь Тан слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

Пока они находились в тупике, старинная резная дверь с громким стуком распахнулась.

Вошли двое детей. Старшему мальчику на вид лет четыре-пять, у него пушистые вьющиеся волосы и крошечное белое личико. Его черты лица похожи на черты Цзянь Тан. Он изо всех сил пытался идти, держа в руках маленькую булочку. Маленькая девочка выглядит очень хрупкой и красивой, с круглым лицом и круглыми глазами, совсем как кукла.

Цзянь Тан долго ошарашенно смотрела на них.

— Младшая сестра плачет, разыскивая тебя, — маленький мальчик обнял девочку и поставил ее перед мужчиной. — Линь Суйчжоу, контролируй ее, она все время плачет, так раздражает.

— Ву-ву-ву... обними…

Маленькая девочка широко раскрыла руки, надула губки и посмотрела на него полным горя взглядом.

Ледяные глаза мужчины стали немного мягче, он наклонился, чтобы поднять свою дочь, протянул руку, потрепал мальчика по волосам и сказал:

— Ляншэнь, тебе нельзя говорить, что твоя сестра раздражает, или называть меня по имени.

Мальчик недовольно фыркнул и повернулся, чтобы спокойно посмотреть на Цзянь Тан в течение нескольких секунд, поднял руки, сделал гримасу и убежал.

Цзянь Тан: «...»

Два озорных сорванца.

Линь Суйчжоу обнял маленькую девочку и уже собирался уходить, но прежде чем они вышли из комнаты, маленькая девочка, которая все это время выглядела жалкой, вдруг обняла мужчину за шею и поцеловала его в лицо. После этого она скопировала своего брата и сделала провокационную гримасу на лице для Цзянь Тан.

Цзянь Тан: «…»

Два озорных сорванца.

Но…

Цзянь Тан внезапно, казалось, уловила самую важную часть.

Эти два сопляка только что назвали этого человека Линь Суйчжоу?

Линь Суйчжоу…

Линь Суйчжоу!!!!

После того, как она несколько раз тихо пробормотала это имя, выражение лица Цзянь Тан стало шокированным, как будто она увидела призрака.

Это Линь Суйчжоу... этого не может быть, это точно Линь Суйчжоу?

Если он действительно тот Линь Суйчжоу, это значит... она переродилась?

Цзянь Тан очень хорошо знакома с Линь Суйчжоу. Она не только знакома с ним, но и может небрежно произнести его имя, стиснув зубы.

Цзянь Тан однажды понравилась популярная игра-отоме, эта игра называется «Любовь и Чудо», героиню рассказа зовут Ся Лоу.

Родители Ся Лоу управляют агентством звездных талантов. В семье с ней обращались как с принцессой, но, когда ей было пять лет, ее родители погибли в автомобильной катастрофе, а компания была приобретена кем-то за высокую цену. Ся Лоу, потерявшая своих родителей, все еще остается жизнерадостной и оптимистичной. Когда она выросла, то сменила фамилию, чтобы войти в развлекательный бизнес, чтобы расследовать причину смерти своих родителей. В ходе этой стратегии Ся Лоу обнаружила, что убийцей ее родителей был Линь Суйчжоу, директор Huatian Entertainment, а также человек, который купил компанию ее родителей...

С углублением сюжета этот хитрый старик обратил свое внимание на молодую и красивую главную героиню, и, в конце концов, потерпел неудачу из-за вмешательства главного героя. В то же время второй сын старика Линь Суйчжоу, Линь Ляншэнь, тоже влюбился в Ся Лоу. Для Ся Лоу он предал своего отца, и в конечном итоге был использован главным героем, чтобы убить своего собственного отца.

Цзянь Тан: «…»

Что касается следующего сюжета, то он еще не был обновлен. Но если это мир «любви и чуда», то кто же она тогда?

Пока Цзянь Тан пыталась понять это, внезапно в ее голове прозвучал странный системный звук.

[Привет, Цзянь Тан, Я Сяо Кэ, ваш куратор. Добро пожаловать в приложение продления жизни.]

«...а?»

[Приложение для продления жизни: выполняйте миссии, получайте дополнительную жизнь, приложение для продления жизни всегда будет сопровождать вас.]

Цзянь Тан: «…»

WTF.

[Теперь ты жена Линь Суйчжоу, главного злодея «любви и чуда». Согласно сюжету, вы умрете от болезни в течение года. Вам нужно только выполнить ежедневные задания, которые я отправил, и вы легко можете получить больше очков жизни, моя дорогая.]

«Подожди, – мозг Цзянь Тан был немного хаотичен. – Если я теперь жена Линь Суйчжоу, то как на счет первоначальной жены?»

[Первоначальная Цзянь Тан подписала контракт с нами, она не могла вынести угнетения Линь Суйчжоу и отправилась в другой мир. Таким образом, мы можем использовать вас для того, чтобы заменить ее]

«Но почему именно я?»

Цзянь Тан очень разъярена. Она была жизнерадостной молодой леди в китайской опере, с большим светлым будущим, ожидающим ее, но теперь из ниоткуда она стала матерью нескольких детей. Никто не может смириться с таким неожиданным исходом!

[Поскольку вы попали в автомобильную аварию, в соответствии с реальной ситуацией вы больше не существуете в том мире, поэтому мы перенесли вас в это время и пространство. Вы должны поблагодарить приложение продления жизни.]

Цзянь Тан: «…»

Что ж, лучше жить в другом мире, чем умереть.

[Следующим шагом является импорт памяти исходного человека вам. Пожалуйста, будьте готовы.]

Цзянь Тан почувствовала вспышку головной боли, и неизвестные воспоминания, которые не являются ее собственными, внезапно хлынули в ее разум.

Оказалось, что настоящие Цзянь Тан и Линь Суйчжоу были одноклассниками в старших классах. Линь Суйчжоу был жесток и холоден в свои школьные годы, никто не осмеливался заговорить с ним. Первоначальная хозяйка была всего лишь бедным и обычным учеником. Однако ее матери понравилось богатство семьи Линь Суйчжоу, поэтому она приложила все усилия, чтобы отправить Цзянь Тан в тот же университет, где учился Линь Суйчжоу, и использовала средства, чтобы обманом отправить Цзянь Тан, которой исполнилось только 19 лет, в постель Линь Суйчжоу...

И именно так молодая Цзянь Тан забеременела и родила своего первого мальчика в свой 20-й день рождения. Так они и поженились.

Сейчас Цзянь Тан 26 лет, она мать троих детей, но она совсем не счастлива. Ее дети грубы, непослушны, бесчувственны и презирают мать за ее слабость. Что касается отношений с мужем, то просто взаимное уважение друг к другу, как к гостю, никакой любви там нет. Можно сказать, что изначальная Цзянь Тан боялась Линь Суйчжоу.

Она боялась его пугающего темперамента и свирепых холодных глаз. Каждый раз, когда он смотрел на нее, она чувствовала себя задыхающейся и невыносимо угнетенной. Без всякой свободы.

Еще больше она боялась троих детей, которых родила. Даже если они били ее, ругали, швыряли в нее яйцами, плевали на нее, она не смела сопротивляться.

Живя в угнетенной жизни день за днем, она больше не могла этого выносить. У нее был роман, и она решила сбежать около 11 вечера в воскресенье.

Сяо Кэ также открыл заднюю дверь для Цзянь Тан, чтобы она могла увидеть окончание первоначального тела.

Первый побег Цзянь Тан был неудачным. Настоящий Линь Суйчжоу знал это уже давно и поймал ее прямо в ту ночь. Он приказал своим людям сломать конечности человеку, который сбежал с ней, а затем запер Цзянь Тан на частном острове. Через год она умерла от болезни, ее тело было полностью разложившимся, когда ее нашли. К этому времени ее дети стали еще более испорченными в своей любвеобильности и избалованности, окончательно шагнув в бездну преступлений.

Цзянь Тан взяла календарь и взглянула на дату. Отлично, завтра воскресенье.

[Динь! Сяо Джо приглашает вас войти в группу «повседневная жизнь, живите до 99», где вы будете принимать ежедневные задачи, а также сможете обмениваться жизненным опытом с другими игроками, поддерживающими жизнь.]

[Вы успешно присоединились к группе. Пожалуйста, примите ваше ежедневное задание.]

В этот момент появилось полупрозрачное синее окошко, на котором были выведены слова: «ежедневные задания».

Цзянь Тан тщательно проверила и увидела вышеприведенный экран: с этого момента и до ночи в 00:00 по времени вам нужно признаться Линь Суйчжоу в вашем романе, награда (1 день жизни).

Цзянь Тан: «…»

К черту все это! Такая опасная миссия дает только один день жизни!

Я не выживу!

***

Автору есть что сказать:

Цзянь Тан: если вы дадите мне трудное время, я скорее предпочту умереть сейчас.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 2

«А что, если я решу не соглашаться на это задание?»

[Сяо Кэ: Ты умрешь на месте.]

Цзянь Тан: «…»

Неужели уже слишком поздно готовить ей гроб?

Может быть, слишком поздно.

Цзянь Тан вздохнула и встала с кровати. Она сначала приняла душ, а потом села за косметический столик, чтобы привести себя в порядок, а точнее… чтобы в последний раз отдать дань уважения этому телу.

Изначальная хозяйка этого тела не любит наряжаться. Изысканный столик для макияжа пуст. В дополнение к простым средствам по уходу за кожей, есть только две помады и набор теней для век, даже нет туши для ресниц.

Она наложила хороший макияж и посмотрела на себя в зеркало.

Это лицо похоже на ее настоящее. Теперь глядя на него, она не испытывала особого странного чувства. Но по сравнению с ней кожа этого тела слишком очаровательна, как ваза, выставленная в шкафу. Это изысканно и удивительно на первый взгляд, но будет скучно после нескольких взглядов.

С личностью страуса оригинальной Цзянь Тан неудивительно, что Линь Суйчжоу любит только ее тело и не может полюбить ее сердцем.

Цзянь Тан выбрала землистые тени для век, чтобы нанести их на веки, затем накрасила губы, распустила длинные волосы, встала и повернулась к гардеробу. Она порылась в нем и нашла новое красное платье. Ее рост составляет 168 см, с ее грудью было все в порядке, и сзади тоже все хорошо, огромная грудь и длинные ноги, тонкая талия, надев это платье, это, безусловно, подчеркнет ее идеальную фигуру.

Наконец, распылив духи, она подняла руку и приподняла волосы, ведь ее собираются «отправить на смерть», важен смысл ритуала.

Чувствуя легкий аромат, окружающий ее тело, Цзянь Тан развернулась и вышла.

Линь Суйчжоу живет в трехэтажном особняке с мягкими коврами в коридорах. Стены с обеих сторон увешаны ценными картинами, а в углу стоит горшок с изумрудной орхидеей.

На ходу она вдруг услышала голос, зовущий ее сзади.

— Мама.

Цзянь Тан обернулась и увидела молодого мастера в черном костюме.

Он полностью унаследовал хороший внешний вид Цзянь Тан и Линь Суйчжоу. Его черные волосы были мягкими, а лицо – светлым. Хотя его лицо еще не стало зрелым, его брови показывали, что в будущем он станет прекрасным нежным молодым человеком.

— Доброе утро, мамочка.

Она посмотрела на молодого мастера, стоящего перед ней, вероятно, это должен был быть ее «старший сын» Линь Чуи, которому в этом году исполнилось только шесть лет. Он родился преждевременно, и его мать сильно истекла кровью во время родов. Она почти не выжила. Возможно, именно по этой причине Линь Суйчжоу не развелся с ней, и отношение ее старшего сына к ней было относительно мягким.

— Мама накрасилась? — Линь Чуи посмотрел на нее снизу вверх, эта пара ярких глаз была искренней и теплой, — на самом деле, мама выглядит лучше всего без макияжа, в конце концов... Лотос выходит из чистой воды, естественно, без ретуши.

Цзянь Тан: «…»

Лицо Цзянь Тан покраснело от его комментария.

Линь Чуи естественно подошел к Цзянь Тан и взял ее за руку:

— Я слышал, что младший брат и сестра снова пошли беспокоить тебя. Они еще очень малы. Если они делают тебя несчастной, мама не должна сердиться. Я буду наказывать их за тебя.

Цзянь Тан: «…»

Неужели это настоящий ангел?

Цзянь Тан была польщена.

Подумайте об отношении этих двух отродий только что и посмотрите на Линь Чуи перед ней, действительно ли эти трое от одной матери?

Вскоре после этого они спустились вниз.

Войдя в столовую, она увидела, что Линь Суйчжоу держит Линь Лянцянь и усаживает ее в кресло.

Линь Суйчжоу в костюме и кожаных туфлях выглядел более спокойным.

Он понемногу кормил дочку маленькой ложечкой, глаза его были полны нежности. Он казался добрым отцом.

Цзянь Тан спокойно села.

Линь Ляншэнь, который мотал головой, отказываясь есть, с другой стороны стола увидел, что на ней новое платье, закатил глаза, взял вилкой яичницу с тарелки и бросил ее через стол.

Цзянь Тан предвидела это, поэтому она повернулась боком.

Желтое жареное яйцо взлетело в воздух и приземлилось на пол позади нее.

Линь Ляншэнь, увидев, что его тайные атаки провалились, надул губы, и его маленькое лицо было полно неудовольствия.

Цзянь Тан оглянулась и увидела, что слуга собирается убрать беспорядок. Она прищурилась:

— Сяо Гао, оставь это здесь.

Сяо Гао убрал руку и потрясенно посмотрел на Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу слегка поднял глаза, но быстро отвел их.

Цзянь Тан бесстрастно посмотрел на Линь Ляншэня, прищурив свои тонкие лисьи глаза, показывающие ее резкость и суровость. Линь Ляншэнь перестал кривляться и тупо уставился на нее.

Цзянь Тан была спокойной:

—  Ты когда-нибудь читал о сочувствии фермерам?

Линь Ляншэнь ответил своим незрелым голосом:

— Учил.

— Повтори это передо мной.

В тот момент, когда он услышал приказ своей слабой матери, высокомерие Линь Ляншэня взяло вверх, он топнул ногами и укусил себя за палец, не смотря на нее.

— Я сказала тебе повторить это!

Она вдруг повысила голос, запястье Линь Суйчжоу задрожало, и ложка омлета высыпалась в тарелку.

— Повтори это вслух передо мной!

Говорят, что слабый человек больше всего пугает, когда сердится, особенно такой трусливый, как Цзянь Тан, который обычно послушен и соглашается с ними во всем, но теперь...

Линь Ляншэнь зачитал:

— Как в полдень они сажают свои посевы, пот по зерну на землю капает, кто... кто знает, что в блюдах еды каждое зернышко твердое.

— Очень хорошо, — Цзянь Тан удовлетворенно кивнула. Она встала и положила упавший омлет на тарелку, а затем подошла и поставила его перед своим младшим сыном. — Ешь.

Блюдо давно превратилось в месиво. Желток вытек и размазался по белку, перемешиваясь в одну массу. Цвет просто отвратительный, даже смотреть было неприятно.

— Я не буду это есть.

Линь Ляншэнь с презрением указал на отвратительное яйцо:

— Оно упало на пол, я не буду есть.

— А кто его бросил?

— Я его бросил, но есть не буду!

Линь Ляншэнь кричал, брыкаясь ногами, закатывая истерики:

— Это ты виновата, он бы не упал на землю, если бы ты не увернулась. Это твоя вина. Ты сама виновата!

Линь Ляншэнь изменил направление и начал бить ногами по Цзянь Тан, используя навыки пинков «кролик атакует орла».

Но Цзянь Тан не ела мягкого риса. Она использовала пойманного орлом кролика, чтобы контратаковать его, потянув одной рукой за две ноги Линь Ляншэня и сразу подняв его в воздух.

Голова Линь Ляншэня была опущена вниз, а две его маленькие ножки все еще оставались в плену.

Он не выдержал и начал плакать.

Увидев, что ее старший брат плачет, Линь Лянцянь, которая ела, на мгновение остолбенела и тоже начала выть.

Линь Суйчжоу положил ложку и беспомощно вздохнул.

— Так ты будешь есть или нет?

— Нет, я не буду, я не ем!

— Ешь или нет!

— Я… ву-у-у... я не ем.

Увидев, что лицо маленького сына покраснело, и он жалобно заплакал, кончики пальцев Линь Суйчжоу слегка шевельнулись, и он уже собирался открыть рот, чтобы остановить ее, но когда он встретился с ее свирепыми глазами и выражением лица, Линь Суйчжоу полностью потерял самообладание.

— Я спрашиваю тебя в последний раз: ты будешь есть или нет?!!

— Я... — У Линь Ляншэня закружилась голова, и он наконец сдался. — Я ем, ем, быстро опусти меня, опусти.

Это было так неудобно, что он почти не мог сдержать рвоту.

Цзянь Тан все еще не отпускала его:

— Скажи вежливые слова.

— Мама, пожалуйста, отпусти меня.

Вот это уже больше похоже на правду.

Цзянь Тан наконец усадила его обратно на свое место.

Линь Ляншэнь облегченно вздохнул и взял бумажное полотенце, чтобы вытереть нос и слезы.

После вытирания под пристальным взглядом Цзянь Тан он съел яичницу кусочек за кусочком.

— Неужели ты посмеешь снова швыряться в меня вещами в будущем?

Линь Ляншэнь быстро покачал головой.

— Говори.

Он зажал рот рукой и снова собрался закричать:

— Нет, я больше не посмею швыряться вещами в маму.

Ву-ву-ву....

Сказав это, Линь Ляншэнь немедленно побежал в туалет, и его сильно вырвало.

В столовой снова воцарилась тишина.

Цзянь Тан протянула руку, чтобы разгладить складки на своем платье, сидя элегантно.

Увидев приближающегося Цзянь Тан, Линь Лянцянь жалостливо потянула отца за край рубашки, с опущенным ртом пытаясь сдержать слезы.

Глядя на жалкий вид дочери, Линь Суйчжоу позвал няню и передал ей ребенка.

В это время Линь Чуи, который все это время молчал, только что закончил свой завтрак, попрощался с родителями и ушел в школу.

В этот момент кроме слуги в столовой остались только Линь Суйчжоу и Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу сделал глоток сока, смотря на Цзянь Тан.

— Сяо Гао, пойди позови доктора Чжао, чтобы он проверил второго молодого мастера.

— Да.

Как только последний слуга ушел, Линь Суйчжоу склонил голову и разрезал еду на своей тарелке, даже не поднимая головы, и спросил, нахмурившись:

— Здесь никого нет, теперь ты можешь сказать то, что хочешь сказать.

Такой умный человек, как он, не мог не видеть ненормальности своей жены.

Цзянь Тан сжала кулаки, и ее сердце бешено забилось.

Она посмотрела на него снизу вверх, стиснула зубы, наконец, успокоилась и выпалила:

— Линь Суйчжоу, давай разведемся.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 3

Линь Суйчжоу, держа в руках нож и вилку, слегка поднял глаза.

Его глаза глубоки и очаровательны, но в то же время холодны до костей. Эта пара пугает получше бельма на глазу, глядя на Цзянь Тан в этот момент. В них не было ни малейшей ряби.

— Развестись?

Линь Суйчжоу вдруг улыбнулся:

— Я думал, ты хочешь мне в чем-то признаться. Оказалось, что именно это ты и хотела сказать?

Цзянь Тан, естественно, поняла, какое признание он имел в виду, это касается ее дел.

Несмотря на то, что Цзянь Тан была его первой женщиной и матерью его детей, Линь Суйчжоу не испытывает никаких нежных чувств к своей жене. Он просто выполняет свой долг, как подобает мужчине и отцу. Так что даже если красивые девушки вокруг него плывут как облака, у него никогда не возникало мысли об измене. Следовательно, он также не хочет, чтобы у его жены были какие-то идеи, которые она не должна иметь, даже если они не любят друг друга.

— Ты можешь перестроить свои слова и повторить их снова. То, что ты сейчас сказала, я могу принять за то, что твой мозг работает неправильно, и ты сказала это в момент замешательства.

Цзянь Тан: «…»

Как бы она перестроила свои слова?

«Линь Суйчжоу, я тебе изменила, давай разведемся».

«Линь Суйчжоу, ты можешь не поверить, что я подарила тебе зеленую шляпу».

«Линь Суйчжоу, ты знаешь историю счастливого козла и большого серого волка? Да, эта карикатура была снята у тебя на макушке».

Цзянь Тан: «…»

В любом случае, как только она произнесет это слово, остается только одно – умереть.

Но если она этого не скажет, то умрет на месте. Ее нынешнее положение ничем не отличается от того, что ближе к смерти.

Давайте покончим с этим.

Ранняя смерть, раннее перевоплощение.

Цзянь Тан глубоко вздохнула:

— Я изменила тебе, другая сторона на пять лет моложе тебя.

По сравнению с 27-летним Линь Суйчжоу, мужчина, с которым у первоначального тела был роман, был белым нежным свежим мясом.

В воздухе внезапно воцарилась тишина.

Он молча доел последний кусок хлеба на тарелке, достал салфетку и вытер уголок рта:

— Что-нибудь еще?

— Мы еще не спали друг с другом.

После произнесения этой фразы перед ней возник экран.

[Ежедневная миссия была завершена, получите награды (жизненная ценность x1 день).]

— Хм, я знаю, — Линь Суйчжоу слегка улыбнулся ей, — у меня утренняя встреча. Я отправлю водителя забрать детей. Во втором ящике твоего комода лежит банковская карточка.

Он взял у слуги пиджак, медленно надел его и застегнул пуговицы одну за другой.

Прежде чем уйти, Линь Суйчжоу пристально посмотрел на нее:

— Ты хорошо выглядишь, когда так одета, пойди купи еще.

Цзянь Тан: «???»

Цзянь Тан: «?????»

Глядя на удаляющуюся фигуру Линь Суйчжоу, Цзянь Тан совершенно растерялась.

Что он имеет в виду? Пусть она лучше одевается. Сколько зеленых шляп он хочет надеть?

Несмотря ни на что, это счастье, что она смогла выполнить свою задачу, и ее жизнь временно спасена.

Цзянь Тан, которая освободилась от опасности, теперь чувствует себя гораздо спокойнее. Она должна воспользоваться этим шансом, чтобы понять этот мир.

Она вернулась в комнату, чтобы использовать компьютер. Сейчас 2020 год, что на два года больше, чем в ее первоначальном мире. Это эпоха развития развлекательного бизнеса в условиях конкуренции. Все виды шоу талантов появляются бесконечно, и есть три большие компании, которые контролируют отечественную индустрию развлечений.

Одна из них – Huatian Entertainment, которая принадлежит Линь Суйчжоу. Как компания, которая была создана только 15 лет назад, Huatian показала себя, успешно подминая под себя половину отрасли в течение короткого периода времени. Из-за этого она взрастила бесчисленное множество известных киноимператоров и стала одним из самых больших боссов. Крупнейшим конкурентом Huatian является компания Spotlight.

Третья… Miracle Pictures.

Это частная компания, Открытая отцом главной героини «Любовь и Чудо». По сюжету кампания будет приобретена Линь Суйчжоу через год, и маленькая Ся Лоу в конечном итоге будет жить на улице, одинокая и беспомощная.

Цзянь Тан вздохнула.

Она не хотела иметь никаких отношений с Линь Суйчжоу, если в соответствии с текущей ситуацией система должна была хотеть, чтобы она изменила ситуацию. А вот чья судьба – неизвестно.

Пока она была в трансе, снова появилась системная страница.

Окно, похожее на окно чата QQ, с названием [жить каждый день, жить до девяноста девяти] на верхней части, а члены группы и аватары справа. Среди этих пяти человек Цзянь Тан с первого взгляда узнал свою настоящую фотографию. В списке перечислены [Главный евнух – Нинлин], [Король зомби – Тяньтянь], [Святая Мать – Сатана], [Сатана – Святая мать], а ее псевдоним – [Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан].

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан: «……»

А это еще что такое?

Что такое хорошая жена и любящая мать?

Система хочет, чтобы она была хорошей женой и любящей матерью?

Невозможно быть хорошей женой и любящей матерью. Абсолютно невозможно быть любящей матерью, но злой матерью будет достаточно.

Первоначально Цзянь Тан хотела изменить свое имя, но в окне появилось сообщение: недостаточно полномочий, доступ запрещен. Цзянь Тан стиснула зубы и могла только сдаться. Она снова прошлась по панели и увидела справа колонку задач.

На этой странице перечислены имена всех участников и задачи, выполненные ими. Четыре человека, кроме Цзянь Тан, выполнили 80% своих задач, а Цзянь Тан все еще находится на 50%. Она нажала на свое имя, ежедневное задание было выполнено, и ниже приведены новые ежедневные задачи.

Цзянь Тан посмотрела на них.

[Ежедневное задание: до 11 вечера отправляйтесь в место побега, чтобы встретиться со своим тайным любовником, вознаграждение за задание (случайное здоровье), статус: не завершено.]

[Задание 2: Поприветствуйте других участников группы чата, вознаграждение за задание (жизненная ценность x тридцать дней), статус: не завершено.]

Цзянь Тан: «…»

Просто поздороваться и получишь 30 дней жизни?

Цзянь Тан теперь очень убеждена, что ее жизнь ничего не стоит.

Она щелкнула по окну чата, думая о том, как печатать, и обнаружила, что ниже есть подсказка – [мысленно набирайте текст.]

Ладно, поняла.

Пока она думает об этом, она может набрать его.

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Всем привет, я новичок.]

После того, как этот сообщение было отправлено, задание было выполнено, и она успешно получила еще 30 дней жизни.

[Главный евнух – Нинлин: что-то не так со стилем новичка.]

[Король зомби – Тяньтянь: что-то не так со стилем новичка.]

[Святая Мать – Сатана: что-то не так со стилем новичка.]

[Сатана – Святая мать: что-то не так со стилем новичка.]

Цзянь Тан: «…»

Кто виноват!

[Главный евнух – Нинлин: ты когда-нибудь была королевой?]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ... нет.]

[Король зомби – Тяньтянь: ты когда-нибудь была зомби?]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...... тоже нет.]

[Сатана – Святая мать: бывала ли ты когда-нибудь в аду злым демоном и в конце концов превратилась в хорошего человека?]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: .....никогда там не была.]

[Святая Мать – Сатана: значит, после смерти ты отправилась в другой мир, и Система попросила тебя выполнять странные задания, чтобы поддерживать свою жизнь?]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Да, да, да!]

[Сатана – Святая мать: все верно, новичок наш.]

[Король зомби – Тяньтянь: Новичок, твоя главная задача – быть хорошей женой и любящей матерью? Это очень мило в отличие от меня...]

Цзянь Тан немного подумала и сказала:

[Хорошо быть королем зомби.]

Как только она закончила говорить это, король зомби перешел в полный режим негодования.

[Король зомби – Тяньтянь: Если бы это был простой Король зомби, я была бы счастлива с этим. Мой мир разрушился не так давно, я была первой, кого укусили, и тогда Система сказала, что я теперь король зомби. Я обрадовалась! Я думала, что смогу доминировать над миром, и в результате...]

[Главный евнух – Нинлин: в результате Система заставила ее маскироваться под человека и помогать людям уничтожать зомби. Люди также заставляли ее есть пищу, несчастная.]

[Король зомби – Тяньтянь: плачет.....]

Цзянь Тан: «…»

Это больше чем несчастье, это настоящая трагедия.

С откровением [короля зомби], остальные три члена также начали жаловаться.

[Главный евнух – Нинлин: На самом деле ты уже однажды умерла, тебе больше не нужно бояться смерти, но я еще нет. Я всегда боюсь, что моя голова упадет в любой момент. В конце концов, это все равно, что быть с тигром, хм, я была королевой нашей страны. А теперь я превратилась в несчастного евнуха.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: тогда твоя... главная линия – быть евнухом?]

[Главный евнух – Нинлин: Ах нет, я бы так не смутилась, если бы просто была евнухом. Моя главная задача состояла в том, чтобы очаровать и заманить императора, после чего позволить мне, евнуху, сменить его на троне, но не позволив мне разоблачить личность.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...действительно несчастье.]

[Сатана – Святая Мать: Это ничто по сравнению со мной. Я думала, что перешла в группу прекрасных Дьяволов, но в результате Система превратила меня в дьявола, чтобы стать святой матерью. Избавить всех живых существ от страданий!!! Я же восьмифутовый человек! Позволить мне быть святой матерью! Никакой естественной справедливости!!!]

[Святая Мать – Сатана: ……]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: нет нужды говорить, что ты должна быть святой матерью, а Система хочет, чтобы ты была Сатаной и превратились в плохого человека.]

[Святая Мать – Сатана: ...хмм.]

[Святая Мать – Сатана: на самом деле, я хочу быть хорошей женой и любящей матерью.]

[Сатана – Святая мать: Я тоже...]

[Главный евнух – Нинлин: я тоже…]

[Король зомби – Тяньтянь: на самом деле я тоже хочу этого…]

Цзянь Тан: «…»

При таком сравнении ее задача очень хороша.

[Владелец группы – Сяо Кэ: все должны быть широко мыслящими. Ваша задача уже выполнена? Была ли завершена главная миссия? Неужели вы хотите умереть? Посмотрите на названия группы, если вы будете продолжать в том же духе, то доживете до девяноста девяти лет! Вы, ребята, совсем не чувствуете сожаления. Подумайте о тех бедных парнях из соседней группы. По сравнению с этим вам очень повезло. Ну же, говорите вместе со мной – я могу это сделать! Я могу это сделать! Я могу это сделать!]

[Главный евнух – Нинлин отключил владельца группы.]

Внезапно исключенная Система на какое-то время приводит Цзянь Тан в замешательство:

[Он же владелец группы.]

[Сатана – Святая мать: Пока ты живешь долго, ты тоже можешь получить доступ. До того как ты пришла, Сяо Кэ был заблокирован нами от чата каждый день.]

[Король зомби – Тяньтянь: Да, ты должна много работать, хорошая жена и любящая мать. Теперь ты – самое дно нашей группы.]

Нижняя часть группы Цзянь Тан: «...»

После дружеской беседы с членами группы Цзянь Тан больше не жаловалась на свою трагедию. В конце концов, на свете было больше несчастных людей, чем она. Теперь она готова идти выполнять свое главное задание, собираясь встретиться со своим возлюбленным и расстаться с ним.

Она чувствовала, что эта задача подозрительна, и очень вероятно, что она столкнется с Линь Суйчжоу во время встречи. Ведь в романе Линь Суйчжоу пришел подготовленным и успешно поймал прелюбодея.

Чтобы этого не случилось, Цзянь Тан решила изменить время и место встречи.

Она достала свой мобильный телефон, чтобы найти его контактный номер. Отправив сообщение Юань Фэну, она вынесла сумку из комнаты.

Цзянь Тан решила встретиться с ним на пароме Ваньчай. Есть две причины, по которым она выбрала это место, во-первых, потому что пирс всегда переполнен. Даже если Линь Суйчжоу узнает об этом, она сможет все объяснить. Во-вторых, если Юань Фэн сделает что-то импульсивное, она может обратиться за помощью.

В 11 часов Цзянь Тан появился на пирсе и сразу же увидела в толпе хитрого молодого человека.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 4

Увидев приближающуюся Цзянь Тан, он опустил поля своей черной шляпы и подошел к ней, держа руки в карманах.

Не говоря ни слова, он немедленно схватил Цзянь Тан и отвел ее в угол.

— Эй, отпусти меня.

Цзянь Тан испугалась, что она столкнется с неожиданным событием, и осторожно потянула его назад.

Молодой человек наконец поднял голову.

Это было обычное лицо отморозка, большие глаза, острый подбородок и небритое лицо, о котором уже давно никто не заботился.

Он смотрел на нее, его глаза были полны тревоги, беспокойства и слабого чувства вины.

— Мы… давай пойдем вон в то кафе и поговорим. Здесь много людей, и будет очень плохо, если нас кто-нибудь увидит.

Кафе-магазин, который предложил Юань Фэн, находится на углу. Там гораздо меньше народу.

Они вошли в кафе друг за другом. В кафе всего несколько посетителей. Кроме персонала, работающего в магазине, в углу сидят только трое высоких гостей-европейцев. Цзянь Тан искоса взглянула на них и небрежно нашла свободное место.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Ее голос позволил беспокойному сердцу Юань Фэна немного расслабиться, и он захотел хорошенько рассмотреть Цзянь Тан.

Сидя на другой стороне она, одетая в красное платье, зачаровывает, ее профиль отражает солнце, она выглядит чрезвычайно красивой.

Юань Фэн был ошеломлен на мгновение, а затем нервно сказал:

— Я тоже должен тебе кое-что сказать.

Он все время потирал ладонью стол и время от времени поднимал веки, показывая свое беспокойство и испуганное сердце.

— Тантан...

Это имя сразу же заставило Цзянь Тан нахмуриться:

— Не называй меня Тантан.

Юань Фэн был ранен и сказал:

— Тан-гоэр. (конфета)

Цзянь Тан: «…»

— Пожалуйста, зовите меня госпожа Цзянь.

Юань Фэн: «…»

На этот раз Юань Фэн промолчал.

Но теперь уже не имеет значения, как он ее называл.

Горло Юань Фэна судорожно сжалось. Он стиснул зубы и наконец решил:

— Цзянь Тан, давай расстанемся. Я уже думал об этом, я все еще молод. Я прекрасно проведу время в будущем, я не должен... тратить мое время на тебя.

Цзянь Тан, которая изначально пришла сюда, чтобы попросить его порвать с ней, закончила тем, что ошеломленно замолчала.

Она посмотрела на Юань Фэна и немного расстроилась.

Хотя, несмотря ни на что, сегодня у нее наверняка будет разрыв и выяснение отношений. Но когда другая сторона проявила инициативу, это было немного по-другому, как будто она была той, кого бросили.

Все очень запутано.

— Мож… может, ты перестанешь приставать ко мне в будущем?

После этого Юань Фэн нервно посмотрел в угол позади Цзянь Тан.

Она лениво откинулась на спинку дивана и легонько постучала ладонью по столу:

— Дай мне сигарету.

— А? Раньше ты не курила.

— А теперь я хочу курить.

Юань Фэн поджал губы и достал из кармана мятый портсигар.

Она достала одну сигарету, закурила, глубоко вдохнула и позволила запаху дешевых сигарет распространиться во рту.

Брови Цзянь Тан были окутаны дымом, она слегка прикрыла свои лисьи глаза, отчего сердце Юань Фэна необъяснимо екнуло, чувствуя некоторое сожаление. Но когда он думал об огромном богатстве, то был тверд в своем решении. Он сказал себе, что пока у него есть деньги, он может наслаждаться хорошей жизнью. Ему больше не придется спать в маленькой съемной комнате, полной тараканов. Пока у него есть деньги, он может получить столько женщин, сколько захочет.

— Иди к черту.

— Что?

— Я же сказала тебе проваливать и впредь не появляться передо мной.

После этого Цзянь Тан выглянула в окно.

Он твердо посмотрел на нее и наконец встал, в панике убегая.

Глядя на удаляющуюся спину Юань Фэна, две капли слез невольно скатились с уголков ее глаз.

Это реакция организма.

На самом деле, первоначальная Цзянь Тан вызывает жалость. Ее единственная мать рассматривала ее как торговую фишку и инструмент для зарабатывания денег. Ее единственный муж рассматривал ее как украшение и средство для облегчения желания. Ее собственные дети, которых она старательно рожала, тоже не любили ее.

Вероятно, она считала Юань Фэна, появившегося в ее жизни, новой надеждой, но...

— Выходи.

Ее белые пальцы стряхнули пепел в фарфоровую пепельницу. Когда пепел был развеян, позади нее послышались спокойные шаги.

Шаги приблизились, и человек в костюме и кожаных ботинках сел на то же место, где раньше сидел Юань Фэн.

— Официантка, замените кофе, заказанный этой дамой, на молоко.

Мягкая фортепианная музыка, сопровождаемая его низким, густым голосом, особенно очаровательна.

— Хорошо, пожалуйста, подождите.

Линь Суйчжоу поправил свои манжеты. Его глубокие глаза остановились на ее лице, и он закашлялся, увидев две линии ее слез, вынул серый носовой платок и естественно подтолкнул его вперед.

— Я пообещал ему дать три миллиона и отправить учиться в Великобританию при условии, что он оставит тебя. Он сразу же согласился, не колеблясь.

Цзянь Тан погасила сигарету:

— Три миллиона – это немного много.

Уголки глаз Линь Суйчжоу поднялись вверх, и он сказал с улыбкой:

— Любовь моей жены стоит три миллиона. Просто, — он поставил молоко, которое только что заказал, перед Цзянь Тан, — твоя любовь ушла.

Глаза Цзянь Тан сощурились:

— Ты делаешь это, чтобы унизить меня?

— Нет, я просто надеюсь, что ты сможешь узнать свою личность, — Линь Суйчжоу посмотрел на нее, его глаза были необычно холодны, — ты госпожа Huatian Entertainment, жена Линь Суйчжоу и мать троих детей. Ты взрослый человек, а не молодая девушка, которая слепо преследует любовь и хочет быть любимой. На этот раз я могу простить тебе твой порыв, но в другой раз я этого не допущу.

Линь Суйчжоу встал, одной рукой облокотился на стол, а другой крепко сжал ее подбородок:

— Я не могу дать тебе так называемую любовь, но я могу дать тебе славу и богатство. Живи экстравагантной жизнью, но, конечно, я также надеюсь, что ты сможешь выполнить свой долг быть хорошей миссис Линь. Обещай мне, Тан-гоэр.

Тан-гоэр.

Это нелепое имя делает лицо Цзянь Тан угрюмым.

Она дико шлепнула Линь Суйчжоу по руке и свирепо уставилась на него:

— Хорошо, я выполню свой долг как твоя добрая госпожа Линь, мать твоих детей, но ты также должен пообещать мне, что независимо от того, что я сделаю с твоими детьми, ты не сможешь вмешаться.

Линь Суйчжоу снова улыбнулся:

— Дети нуждаются в материнском образовании.

Цзянь Тан: «…»

Образование матери.

Цзянь Тан глубоко вздохнула, взяла сумку и вышла.

Через секунду после того, как она покинула кафе, система показала, что задача выполнена, и она получила случайное значение жизни 0,25 дней.

Цзянь Тан подумала, что она ошиблась и посмотрела на него еще несколько раз, чтобы убедиться, что это действительно 0,25.

«Ты мне скажи, кто, черт возьми, насчитал нулевое значение?»

Сяо Кэ: [.......]

Сяо Кэ притворился мертвым.

Не бери в голову.

Цзянь Тан глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и прочла буддийские стихи «Не сердись» в своем сердце два раза подряд – огонь в ее сердце все еще не угас.

— Я сказал водителю отвезти тебя обратно.

Цзянь Тан быстро потянула Линь Суйчжоу за рукав и посмотрела вверх:

— Я хочу пройтись по магазинам.

— Тогда скажи водителю отвезти тебя, компанию...

Прежде чем Линь Суйчжоу закончил свои слова, Цзянь Тан прервала его:

— Ты просил меня исполнить мой долг как твоей жены, разве ты не должен исполнить и долг мужа?

Линь Суйчжоу: «…»

— Теперь миссис Линь хочет пройтись по магазинам, и ей нужен муж, чтобы сопровождать ее.

Линь Суйчжоу: «…»

Хм… неужели он это сказал?

Однако…

Линь Суйчжоу достал блокнот и проверил свое расписание. Он уже перенес сегодняшнюю утреннюю встречу на завтра, а во второй половине дня в компании нет никаких важных дел.

— Хорошо, я пойду с тобой, но сначала мне нужно переодеться. Очень неприятно встречаться с журналистами.

Линь Суйчжоу всегда был сдержан и никогда не объявлял, что он женат и имеет троих детей. Он молчал, поэтому пресса всегда считала его золотым холостяком.

Вернувшись домой чтобы переодеться в простую повседневную одежду, они вместе пришли в торговый центр.

Люди приходят и уходят в торговый центр. Он носит шляпу и повседневную белую футболку с принтом и темными джинсами. Даже если он одет в обычную одежду, некоторые люди все равно будут останавливать на них свои взгляды, привлеченные очаровательной Цзянь Тан.

В прежней жизни она была актрисой, пользовавшейся популярностью на всех улицах и переулках, естественно привыкшая к людскому вниманию и равнодушно бродившая среди толпы.

Линь Суйчжоу взглянул на нее краем глаза, его брови, казалось, были слегка нахмурены. Убрав свой пристальный взгляд, он бесстрастно двинулся в ее сторону, заслоняя ее от посторонних глаз.

Цзянь Тан огляделась по сторонам и остановилась перед огромным рекламным плакатом.

Верхняя часть мужской модели обнажена, его утонченная кожа была светлой и безупречной. Он держал в руке флакон духов и очаровательно улыбался в камеру.

— А кто эта звезда? Очень хорошо выглядит.

Он выглядел очень мило, когда улыбался.

Линь Суйчжоу глубоко вздохнул:

— Осознавая свои обязанности.

Цзянь Тан: «…»

Скучный.

Она надула губы, отвела глаза и пошла дальше.

Цзянь Тан всегда была аккуратна в покупке вещей, но сегодня, чтобы отплатить Линь Суйчжоу, она намеренно останавливалась и собирала, выбирала и отбирала, покупала много полезных и бесполезных вещей, а затем, естественно, бросала их Линь Суйчжоу, чтобы нести.

В руках он держал большие и маленькие сумки, но на лице его не было ни малейшей жалобы.

Следующая остановка – магазин нижнего белья. После того, как Цзянь Тан вошла, Линь Суйчжоу ждал у двери. Он обнаружил, что остальная часть дивана рядом с ним была заполнена людьми, несущими всевозможные сумки. У них были усталые лица, и они время от времени поглядывали на внутренний магазин. Когда они увидели, что их подруги смотрят на них, они тут же заставили себя улыбнуться.

Линь Суйчжоу поднял брови и молча отошел в сторону.

— Брат, разве ты не устал таскать столько вещей, иди посиди здесь со мной, — молодой человек, сидевший рядом с ним, жалобно посмотрел на него, положил свои вещи на землю и отодвинулся в сторону, освобождая ему место.

Линь Суйчжоу опустил глаза и легко сказал:

— Все в порядке.

Неожиданно молодой человек оказался очень дружелюбен с ним и начал болтать с Линь Суйчжоу:

— Я не понимаю, у нас такие же две ноги, как у женщин, но они носят такие высокие каблуки и все еще могут ходить.

— Вероятно, Белый конь-дракон перевоплотился, — сказал молодой человек впереди.

— Если у меня будут деньги, я открою торговую улицу прямо у входа. Она могла бы взять все, что ей нравится, сидеть здесь столько, сколько захочет, мне бы не пришлось терпеть эту пытку.

— ...вы совершенно правы.

— Пошли, я уже купила.

Цзянь Тан вышла из магазина. Она повесила на него сумку и продолжила идти вперед на своих высоких каблуках.

Глядя на покачивающуюся позу Цзянь Тан, Линь Суйчжоу вдруг услышал позади себя чмокающий звук губ.

— Этот брат счастливчик, у него такая красивая девушка.

Разве она красива?

Линь Суйчжоу уставился ей в спину и оглядел ее сверху донизу.

Но он так не думал.

— Давай вернемся после покупки игрушек и одежды для Лянцянь.

Цзянь Тан взглянула на него:

— А что, ты устал?

— Лянцянь скоро вернется, и если она не увидит своего отца, то будет плакать.

Цзянь Тан надула губы и втайне ругала его как «раба дочери».

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 5

По-видимому, дети должны были устать после школы, они не поднимали шума, когда возвращались домой, и очень хорошо вели себя, играя самостоятельно, что спасло Цзянь Тан от многих неприятностей.

До тех пор, пока не наступила ночь, и Цзянь Тан не начала рассматривать очень серьезную проблему.

Неужели ей придется делить постель с Линь Суйчжоу?

Дело не в том, что она консервативна. В конце концов, они уже спали друг с другом этим утром, но она любит тишину, и она чутко спит. Она не любит спать с другими. Если Линь Суйчжоу имеет плохую привычку спать и храпеть...

Пока она бродила по комнате, из ванной вышел мужчина.

Его волосы были наполовину сухими, он лениво поднял глаза и окинул ее взглядом:

— Если ты хочешь спать, ложись, а я пойду уложу Лянцянь.

— Эй, — остановила его Цзянь Тан, — позволь мне пойти и уложить ее. Ты устал за весь день.

Линь Суйчжоу подозрительно посмотрел на нее:

— Ты?

Когда на нее смотрели, Цзянь Тан чувствовала себя немного виноватой, но выражение ее лица по-прежнему оставалось безразличным:

— Ты прав, как мать, у меня много недостатков, поэтому я хочу что-то изменить.

Линь Суйчжоу усмехнулся, словно издеваясь над ней.

Он бросил полотенце, поднял руку, чтобы взять мужской увлажняющий лосьон на туалетном столике, и осторожно нанес его на все лицо:

— Хорошо. Ты можешь идти.

Цзянь Тан слегка кивнула, встала и вышла. Когда она подошла к двери, ее шаги замерли, и она сказала:

— Мистер Линь, если ты хочешь спать, то ложись, не нужно меня ждать.

Дверь за ней закрылась.

Линь Суйчжоу: «...»

Детские спальни находятся на третьем этаже. С первого взгляда она заметила ярко-розовую дверь спальни в центре, на которой висела изящная табличка в форме короны с надписью «малышка Лянцянь».

Цзянь Тан распахнула дверь.

Комната маленькой девочки была полна фантастических снов с кукольными игрушками повсюду. Лянцянь в белом халате и пижаме сидела на кровати принцессы, приподняв голову. Радость и ожидание в ее глазах внезапно исчезли, когда она увидела Цзянь Тан, и сменились разочарованием и печалью.

— А почему не папа? — маленькая девочка угрюмо посмотрела на нее, выглядя очень обиженной.

Цзянь Тан выглядела безразличной, сняла туфли и придвинула стул, чтобы сесть перед ней:

— Папа не придет. Отныне каждый вечер мама будет рассказывать тебе сказку на ночь, прежде чем ты ляжешь спать.

Лянцянь проигнорировала ее и неуверенно спросила:

— А как насчет крепкого объятия на ночь?

Цзянь Тан:

— Тоже мама.

Лянцянь все еще не сдавалась:

— А как насчет поцелуя на ночь?

— Все еще мама.

«….»

Плач.

Наконец Лянцянь не смогла сдержаться и громко заплакала, подняв голову.

— Я не хочу маму, я хочу папу!

— Я хочу, чтобы папа...!!

— Ты плохая женщина, я хочу папу! — пронзительный крик ребенка заставил барабанные перепонки Цзянь Тан онеметь, глядя на Лянцянь перед собой, которая не переставала рыдать и ругать ее как плохую женщину.

Она сделала несколько шагов назад и спокойно посмотрела на Лянцянь, сложив руки перед собой. Она никак не реагировала, как бы ребенок не плакал, она проиграет, если пошевелится.

Наконец.

Пронзительный крик Лянцянь привлек внимание ее братьев. Линь Ляншэнь первым прокрался к двери и посмотрел на спину Цзянь Тан. Он не мог удержаться от того, чтобы не сжать шею, и страх с сегодняшнего утра снова проник в его сердце.

Линь Ляншэнь осторожно закрыл дверь и побежал вниз по лестнице с обнаженными клыками и размахивающими когтями.

— Папа! Мама издевается над детьми!

— Она бьет Цяньцянь!!

Линь Суйчжоу, который делал массаж глаз, вздрогнул и случайно ткнул кончиками пальцев в глазные яблоки.

Он тяжело моргнул:

— Не говори ерунды.

— Цяньцянь ужасно плачет, ты только послушай.

Линь Суйчжоу прислушался:

— Шумоизоляция хорошая, я ее не слышу.

Линь Ляншэнь тревожно топал ногами:

— Эта ядовитая женщина действительно ударила Цяньцянь!

Линь Суйчжоу нахмурился, выражение его глаз было суровым:

— Ляншэнь, тебе нельзя так называть свою мать.

Ву-у….

Линь Ляншэнь чувствовал обиды. Старший брат говорил, что даже злобный тигр не съест своих детенышей, но сегодня его чуть не съела мать. Если не ядовитая женщина, тогда кто же это?

Заложив руки за спину, он поднял глаза и посмотрел на Линь Суйчжоу взглядом, полным несправедливости:

— Папа, у тебя есть идея о втором браке?

«…»

— Все говорят, что жениться во второй раз – словно забить дважды, я думаю, было бы неплохо иметь молодую мачеху. О, воспитательница Лю в моем детском саду совсем не плохая.

«…»

— Уходи.

Линь Ляншэна выгнали.

Возвращаясь в свою комнату, он услышал, что сестра все еще плачет. Линь Ляншэнь посмотрел на дверь и вздохнул, беспомощно покачав головой, обвиняя себя в том, что он слишком мал и слаб, не в состоянии защитить свою сестру в это время. Он молча поклялся в своем сердце, что однажды, когда он вырастет в стометрового мужчину, он должен будет выгнать эту порочную мать из дома!

Трехлетний ребенок имеет ограниченную физическую силу. После того как она проплакала около получаса, ее голос постепенно ослабел.

Глаза Лянцянь тускло смотрели на Цзянь Тан, которая смотрела на книгу сказок перед ней, она вытерла слезы, все еще всхлипывая:

— Ты, разве ты не чувствуешь сердечной боли?

Цзянь Тан слегка подняла голову:

— А?

— Я, я так плачу, не... тебе не стыдно?

Цзянь Тан рассмеялась:

— Я плохо себя чувствую, ты продолжаешь плакать, я продолжаю плохо себя чувствовать.

Закончив говорить, она продолжила смотреть вниз на книжку с картинками.

Лянцянь выпятила рот, откинула одеяло и забралась под него, ее голос был приглушен:

— Хм, Баобао (детка) больше не плачет... Ты нарочно хотела, чтобы я плакала до смерти, а потом доминировала над моим отцом, я… я не буду обманута тобой, хм!

«….»

Она закрыла книгу и посмотрела на маленький холмик на кровати с улыбкой в глазах:

— Но твой папа – мой, иначе откуда бы ты взялась?

— Дерьмо собачье! Папа не твой! — она снова заплакала, маленькая головка наполовину высунулась из-под одеяла, глядя на Цзянь Тан влажными глазами, полными печали, — папа сказал, что Цяньцянь была подарена ему старшей сестрой-феей.

«…»

Старшая сестра фея.

Она не ожидала, что Линь Суйчжоу будет иметь в себе эту сторону сердца молодой девушки.

Однако у Цзянь Тан не было сердца молодой девушки. У нее было только холодное и бессердечное стальное сердце. Далее она бесстрастно разоблачила детскую сказочную ложь Линь Суйчжоу:

— Ты вышла из моего живота. Ты должна пробыть в моей утробе десять месяцев, прежде чем сможешь родиться. Значит, тебя послала не старшая сестра-фея. Конечно, если ты не послушаешься и не ляжешь спать, я сейчас же верну тебя обратно в свой живот, поняла?

— ...у-у-у-у…

— Не плачь.

— Ву… ик, — Лянцянь с трудом сдержала слезы.

Она с удовлетворением отвела взгляд, не обращая внимания на отталкивающий взгляд Лянцянь, с силой откинула одеяло и легла в постель:

— А теперь я начну рассказывать тебе сказку.

Лянцянь потянула одеяло, выглядя жалкой и беспомощной:

— Цяньцянь, не хочет слушать эту историю...

— …Хорошо, — Цзянь Тан коснулся своего подбородка, — поскольку ты не хочешь слушать эту историю, тогда читай древние стихи. Ты можешь заснуть только после того, как прочитаешь его.

Как только Лянцянь услышала это, ее глаза расширились, глядя на нее с недоверием, и она сказала своим юным нежным голосом:

— Ты дьявол!

Цзянь Тан притворилась удивленной:

— Ах, ты увидела мое настоящее лицо, что же мне делать, я могу только съесть тебя сейчас, а-ау!

Она сделала угрожающие жесты своими зубами и когтями и успешно напугала Лянцянь. Малышка в смятении поспешно убежала, но уже через два шага ее догнала Цзянь Тан.

Руки Цзянь Тана с силой обвились вокруг Лянцянь:

— Ты собираешься читать древние стихи или нет?

— Ву-у, я читаю, я читаю, дьявольская мамочка, не ешь меня.

Бедная малышка.

Цзянь Тан не чувствовала сочувствия или огорчения, но вместо этого чувствовала себя несколько довольной собой.

— Ну же, читай вместе со мной. Только мама хороша в этом мире. Ребенок без матери подобен траве.

Лянцянь послушно сказала:

— Только мама... — она помолчала и спросила с невинным видом, — но это же не стихотворение...

Цзянь Тан сказала с жестким отношением:

— Я говорю, что поэзия – это поэзия!

— …о.

— Ты не сможешь уснуть, пока не повторишь эту фразу пятьдесят раз.

— …о.

Она считала свои пальцы, повторяя «только мама хороша в этом мире». Цзянь Тан зевнула, потерла веки и наконец закрыла глаза, засыпая.

Вскоре после этого голос Лянцянь стал тише и постепенно исчез.

Свет лампы в комнате все еще светил, и возле комнаты послышался тихий звук легкой мужской походки.

Он взглянул на Цзянь Тан, которая спала на боку, наклонился, чтобы накрыть одеялом Лянцянь, наклонил голову, нежно поцеловал ее в лоб и повернулся, чтобы уйти.

— Папа… — Лянцянь вдруг дернул его за край пижамы.

Линь Суйчжоу обернулся и увидел сонные глаза своей дочери, смотревшие жалобно:

— Я хочу спать с папой.

Линь Суйчжоу открыл рот, думая отказаться, но не смог вынести этого, когда встретился с ее мягкими круглыми глазами.

— Только сегодня...

Маленькая девочка тут же засияла от восторга.

Линь Суйчжоу наклонился и поднял ее, не забыв перед уходом выключить лампу.

Лянцянь крепко обвилась вокруг его шеи, тихо бормоча:

— Папа, позволь мне сказать тебе, что мама – это преображенный дьявол...

Линь Суйчжоу не смог сдержаться и спросил:

— Кто тебе сказал, что мама – это дьявол?

— Мама сама это сказала, — она уткнулась ему в шею и жаловалась приглушенным голосом: — Мама-дьявол, не говори ей, что я тебе говорила.

— М-м, я этого не скажу, — его большая рука коснулась ее маленькой головки, и он спокойно отвел дочь в свою комнату.

Лянцянь уже давно хотела спать. Дважды повернувшись на кровати, она перекатилась прямо в объятия Линь Суйчжоу и крепко обняла его.

Линь Суйчжоу всегда души не чаял в своей дочери, он бережно укутал ее поплотнее и, снова поцеловав в лоб, тихо сказал:

— Цяньцянь, давай спать, завтра папа отведет тебя в парк развлечений.

— И маму тоже?

— А ты как думаешь?

— Не бери маму, только мы вдвоем, — Лянцянь взяла его за руку и на мизинцах пообещала: — Я хочу пойти только с папой, чтобы провести время вместе.

Он тихонько засмеялся и сказал, переполненный нежностью:

— Ладно, не возьмем маму. Спи.

Получив удовлетворительный ответ, девочка наконец закрыла глаза.

Постепенно в комнате не стало заметно никакого движения.

Ночь была тихая.

Цзянь Тан некоторое время постояла за дверью, затем повернулась и пошла наверх, она протянула руку и погладила свои длинные волосы.

Парк развлечений?

Да, вы хотите.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 6

Как только Цзянь Тан открыла глаза, она начала думать о сегодняшнем задании.

[Ежедневное обновление жизни: после 0:00 вечера, возьмите Линь Лянцянь на детскую площадку, и сделайте так чтобы она сказала: «Мама, я люблю тебя», Награда X (10 дней жизни), статус: не выполнено.]

[Ежедневный задание 1: поздоровайтесь с членами группы, награда X (1 день жизни), статус: не выполнено.]

[Ежедневная задание 2: скажите детям доброе утро и получите от них добрый утренний поцелуй. Награда X (3 дня жизни), статус: не выполено.]

Сегодняшние задачи относительно просты. Цзянь Тан взглянула на часы, но сейчас только шесть часов утра, все еще рано.

Она вошла в окно чата и, увидев несколько участников онлайн, поспешно поприветствовала их.

[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: Всем доброе утро.]

[Король зомби – Тяньтянь: Доброе утро, Тан Гоэр.]

[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: пожалуйста, называйте меня злобной и ядовитой госпожой Цзянь.]

[Сатана – Святая мать: хорошо, Цзянь Тантан, никаких проблем, Цзянь Тантан.]

[Святая мать – Сатана: хорошо, Тан Гого, никаких проблем, Тан Гого.]

П.п.: Тан гого означает фруктовые конфеты.

[Главный евнух – Нинлин: хорошо, Чжи Матан, никаких проблем, Чжи Матан.]

П.п.: Чжи Матан означает кунжутную конфету.

[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: …]

Нет никакого способа играть с ними счастливо.

[Король зомби – Тяньтянь: какова твоя сегодняшняя миссия? Что насчет моей, то я просто хочу плакать, я должна работать с патрулем, чтобы уничтожить зомби в городе. Какое горе, я обычно ела с ними шашлык, но теперь у меня болит сердце, когда я думаю об этом.]

[Главный евнух – Нинлин: сегодня у меня относительно просто, мне нужно только самостоятельно побрить ноги императору. Но мне любопытно узнать, какое мясо ты и твоя группа братьев-зомби зажарили?]

[Король зомби – Тяньтянь: мясо народа Хулана, но я думаю, что мясо народа Сычуани более вкусное.]

[Сатана – Святая мать: Я родилась в Хулане. Тебе не позволено оскорблять наш народ Хулань! У народа Сычуани тяжелый вкус, где же это вкусно? Кстати, моя задача сегодня – перевоспитать человека, который был нечестивым на протяжении десяти поколений. Это также относительно легко. Если кто-то откажется повиноваться, борьба решит проблему.]

[Святая мать – Сатана: Сатана, я надеюсь, что ты обращаешь внимание на свою манеру говорить. Почему наши Сычуаньцы невкусные? Сегодня… Я иду в ту деревню, и теперь я думаю о том, как сообщить об этом жителям деревни и позволить им убежать пораньше. Заставляете волноваться.]

[Великий евнух – Нинлин: Цзянь Тантан, какова твоя миссия?]

Цзянь Тан все это время дрожала, не решаясь откровенничать. Услышав вопрос, она осторожно ответила: [Я сегодня... веду свою дочь в парк развлечений.]

Когда она закончила, вся аудитория погрузилась в молчание.

Еще мгновение спустя.

[Вы были исключены главным евнухом – Нинлин.]

Цзянь Тан: «...»

Это же явно использование служебного положения, в личных целях!!!

Цзянь Тан сначала смутилась. Кто бы мог подумать, что ее невезучая судьба изменилась в группе продления жизни. Когда она думала о несчастной судьбе других членов, то ни на секунду не задумывалась об этом.

Приободрившись, Цзянь Тан встала и вышла из комнаты.

Сначала она пошла в комнату своего старшего сына.

По сравнению с комнатой принцессы Лянцянь, спальня Чуи чрезвычайно проста, за исключением нескольких нежных цветков, цветущих на балконе, нет ничего выделяющегося.

Он уже встал и заправил свою постель. В это время он стоял перед зеркалом в костюме и галстуке.

Увидев вошедшую Цзянь Тан, Чуи мягко улыбнулся ей:

— Мама, доброе утро.

— Доброе утро, Чуи.

— Сегодня суббота, почему ты проснулся так рано?

Чуи тепло ответил:

— В 8 часов будет лекция по английскому языку, я хочу послушать.

Цзянь Тан усмехнулась:

— Такого рода лекции очень сложны. Ты все еще маленький, можешь ли ты это понять?

Чуи немного смутился:

— Потому что я не понимаю, я должен узнать больше.

Действительно хороший мальчик.

Цзянь Тан не могла не протянуть руку, чтобы погладить его мягкие волосы. Мальчику, родившемуся в такой большой семье, трудно сохранять такое миролюбивое и скромное отношение. В частности, Чуи, который очень мал, но он проявил мудрость и зрелость, превосходящие детей того же возраста.

Может быть, все это... из-за недостатка материнской любви.

В ее памяти оригинал старалась избегать своих детей, насколько это было возможно. Если она не сможет избежать этого, то просто будет терпеть.

— Чуи, — Цзянь Тан присела перед ним на корточки и потянулась, чтобы распустить маленький галстук на его груди, — сегодня мама собирается в парк развлечений с твоей младшей сестрой. Чуи хочет пойти с нами?

Услышав слова «парк развлечений», выражение лица Чуи немедленно застыло. Затем в его глазах появился глубокий страх, но он быстро спрятал его. Однако выражение его лица выдавало беспокойство и тревогу.

— Мама, а почему ты хочешь взять Цяньцянь в парк развлечений?

У Цзянь Тан было сомнение в ее сердце, но она не стала прямо указывать на это, а только сказала:

— Твой папа так занят работой, что не так-то просто, наконец, получить выходной. Ты тоже усердно учишься, почему бы тебе сегодня не освободить свое расписание и не пойти поиграть с нами?

Его маленький кулачок сжимался и разжимался:

— Нас только трое?

Цзянь Тан на некоторое время задумалась:

— Или... и Ляншэнь тоже?

Он поднял глаза, открыл рот, как будто хотел что-то сказать, и наконец нерешительно кивнул.

Цзянь Тан потерла мочку уха:

— Чуи, если у тебя есть что-то на уме, ты можешь сказать маме, хорошо?

Хотя она не является его настоящей матерью и никогда не имела собственного ребенка, она не испытывает ненависти к разумным детям. В своей прошлой жизни она часто ездила в горный район, чтобы заниматься волонтерской работой для благотворительности. Дети там такие простые и добрые. Она жалела их от всего сердца. В этот момент ее сердце также чувствовало нежность и защиту по отношению к Чуи.

Цзянь Тан притянула Чуи к себе и нежно поцеловала его в лоб. Увидев удивленное выражение лица Чуи, уголок ее рта приподнялся:

— Утренний поцелуй.

Чуи пробормотал что-то себе под нос, поколебавшись пару секунд, а затем он тоже поцеловал ее в ответ:

— Утренний поцелуй.

Она нежно погладила его по голове и глубоко вздохнула, когда подошла к комнате Линь Ляншэня.

Линь Ляншэнь не был таким разумным и послушным, как Чуи. Таким образом, она была полностью подготовлена. Если Линь Ляншэнь не поцелует ее послушно, она использует нетрадиционные средства, чтобы заставить этого маленького сопляка подчиниться.

Как только Цзянь Тан вошла в комнату Линь Ляншэня, она увидела, как он прыгает на кровати голый. Глядя на сверкающие ягодицы, глаза Цзянь Тан загорелись.

— Линь Ляншэнь, тебе нельзя прыгать на кровати.

— Почему ты не постучала в дверь, когда вошла в мою комнату?

Затем его глаза впились в нее.

— А... — он вдруг что-то вспомнил, вскрикнул и быстро спрятался обратно под одеяло, — на меня нельзя смотреть!

Цзянь Тан не удержалась и закатила глаза:

— Я должна разбудить тебя, ты должен быть благодарен. Кстати, тебе нельзя называть маму – «ты».

Мальчик надулся, но не опроверг ее слова.

— Доброе утро, — закончив говорить, она подошла и поцеловала Линь Ляншэня.

Когда Цзянь Тан поцеловала его, лицо Линь Ляншэня застыло, как у деревянного цыпленка, и он начал отчаянно тереть лицо руками:

— Слишком отвратительно, здесь слюна!

— Теперь твоя очередь, — Цзянь Тан указала на свою щеку.

Он крепко сжал губы:

— Я не хочу тебя целовать.

— Сегодня я поведу твоего старшего брата и младшую сестру в парк развлечений. А ты не хочешь пойти?

Линь Ляншэнь моргнул и тут же поцеловал ее:

— Мама, доброе утро.

Ну, это совсем неплохо.

Наконец настала очередь Лянцянь. Сейчас она должна быть рядом с отцом.

Неожиданно, когда Цзянь Тан только что спустилась вниз, она столкнулась с Лянцянь, которая плакала на полу. Она лежала лицом вниз и громко рыдала.

Цзянь Тан нахмурилась и подошла, чтобы поднять ее с холодного пола:

— Что случилось? Где же папа?

— Не упоминай о папе, я... Я ненавижу папу.

«…»

Вчера она горячо любила своего отца, а сегодня ненавидит его?

Как и следовало ожидать, дети постоянно меняют свое мнение.

Цзянь Тан отвела ее в спальню и увидела Линь Суйчжоу в костюме, который, опустив голову, застегивал часы.

— Твоя дочь лежала на полу и плакала, тебе все равно?

Линь Суйчжоу слегка поднял голову, затем быстро опустил взгляд:

— Не беспокойся, пусть она поплачет.

Цзянь Тан: «…»

Вчера был рабом дочери, а сегодня стал хладнокровным отчимом?

Как и следовало ожидать, мужчины действительно постоянно меняют свое мнение.

Цзянь Тан поняла, что она не может получить никакого ответа от Линь Суйчжоу, поэтому она повернулась, чтобы посмотреть на Лянцянь, которая все еще всхлипывала:

— Ты скажешь маме, почему ты плачешь?

— Папа… папа обещал сводить меня в парк развлечений, но он сказал... у него назначена встреча.

Губы Лянцянь сжались, слезы продолжали капать:

— Папа уже давно не брал меня играть…

Цзянь Тан протянула руку, чтобы вытереть слезы на лице, и снова посмотрела на Линь Суйчжоу:

— Вчера ты обещал ей, а теперь жалеешь об этом?

— Утром у меня собрание, а после собрания я могу пойти в парк развлечений днем. Но она не согласилась и начала рыдать, — Линь Суйчжоу подошел и вытер нос дочери платком. — Ты слишком избалована.

— Ладно, ты сначала сходи на собрание, а я тут разберусь.

Линь Суйчжоу приподнял брови и прищурился:

— Цзянь Тан, ты принимала не то лекарство эти два дня?

— Таблетки хорошей жены и любящей матери.

Линь Суйчжоу улыбнулся и ущипнул ее за подбородок:

— Надеюсь это действительно добрая жена и любящая мать, а не преображение в дьявола.

Цзянь Тан: «…»

— Я иду на работу, — Линь Суйчжоу отпустил ее. — Цяньцянь, послушай маму, хорошо! Папа вернется в полдень и отведет тебя играть в парк развлечений.

Увидев, что Линь Суйчжоу собирается уходить, Лянцянь начала плакать еще сильнее.

Наблюдая за его отъездом, Лянцянь открыла рот и закричала, как будто хотела пойти за ним.

Убедившись, что он ушел далеко, Цзянь Тан сразу же закричала:

— Перестань плакать!

— Папа…

— Я тебя съем.

— Папа... — икнула девочка.

Ее слезы мгновенно прекратились.

Цзянь Тан отвела Лянцянь обратно в ее маленькую комнату, открыла шкаф и нашла там симпатичную маленькую юбку. Затем она подошла и переоделась ее.

Лянцянь знала, что ее отец уже ушел, и она не противница матери-дьявола, поэтому она закрыла рот и послушно позволила Цзянь Тан снять с нее одежду и переодеть.

Теперь она искренне верит, что ее мать – перевоплотившийся дьявол. В конце концов, раньше она никогда не смотрела на нее, никогда не обнимала ее, каждый раз, когда она плакала, ее мама бросала на нее грозный взгляд, не говоря уже о смене одежды, и она также стала такой грозной...

— Цяньцянь, дай маме утренний поцелуй.

Переодев ее, Цзянь Тан бесстыдно приблизила свою щеку ближе к ней.

Лянцянь на мгновение задумалась и тихо спросила:

— Если я поцелую тебя, то превращусь ли я в лягушку?

— …Кто тебе это сказал?

— В книгах все написано именно так.

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан улыбнулась ей и сказала:

— Превратишься ли ты в лягушку или нет, я не знаю, но я знаю только, что, если ты не поцелуешь меня, эта дьявольская мамочка заставит тебя стать арбузом.

Мило!

Лянцянь тут же одарила ее крепким поцелуем без всякой любви.

Цзянь Тан, которая легко выполнила эту задачу, была вне себя от радости.

Теперь она чувствует, что может спасти свою жизнь, разве это не просто быть матерью? О, какое большое дело!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 7

После завтрака Цзянь Тан начала заплетать волосы дочери. Волосы у нее слегка вьющиеся, неестественно мягкие.

Цзянь Тан сделала для нее косички:

— Все готово.

Лянцянь вытянула кривые косы с выбивающимися прядями и посмотрела на маму:

— Мама, они кривые.

Цзянь Тан не обратила на это никакого внимания:

— Ну и что? Поторопись, мы скоро уезжаем.

Лянцянь была недовольна и ворчала:

— Я хочу косичку принцессы, а это уродливо до смерти.

— Ты умрешь от уродства? Если нет, то быстро надевай обувь и пойдем.

«…»

Злая!

Дьявол!

А не биологическая мама!

Лянцянь скрутила свои уродливые косички, неохотно наклонила голову, надела туфли и, наконец, взяла свой маленький рюкзак, с несчастным видом следуя за Цзянь Тан. Она вообще не хотела идти с матерью, но ее братья тоже идут, она хотела быть со своими братьями...

Спустившись вниз, оба сына были уже готовы.

Чуи поднял голову и увидел несчастное лицо Лянцянь. Он мягко улыбнулся и поднял руку, чтобы помахать ей:

— Цяньцянь, иди сюда.

Лянь Цянь подбежала к нему.

— Ты сама сегодня причесывалась? Цяньцянь действительно хороша, уже знает, как расчесывать свои собственные волосы, — затем он поправил ее кривую прическу.

Лицо Цзянь Тан стало необъяснимо горячим, и она сказала:

— Я сделала это.

Руки Чуи на мгновение замерли:

— Волосы Цяньцянь очень мягкие, их не так-то просто уложить.

Цзянь Тан: «…»

Это что ангел спустился на землю? Я действительно умею говорить.

— Спасибо, старший брат, — Лянцянь с удовлетворением коснулась своих волос и, наконец, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку.

Чуи поджал губы и застенчиво улыбнулся.

— Мама хочет ехать сама или водитель отвезет нас?

— Сегодня я поведу машину, — затем она помахала ключом от машины.

Чуи кивнул:

— Мама, тебе нужно быть более осторожной. В воскресенье здесь очень много машин.

— Ладно, я знаю.

Водитель уже вывел машину из гаража. Этот королевский синий автомобиль выглядит совершенно новым. По-видимому, на нем ездили всего несколько раз. Цзянь Тан посадила детей одного за другим в детские кресла, а сама села за руль.

Парк развлечений расположен в процветающем районе центра города. От их дома дорога занимает более 40 минут. Это не близко, но и не далеко.

Возможно, это потому, что трудно выходить на улицу, чтобы играть, Линь Ляншэнь и Линь Лянцянь очень хорошо себя ведут. Они не создавали проблем на дороге, что давало Цзянь Тан много покоя и тишины.

Когда они добрались до парка развлечений, Цзянь Тан сначала купила билеты, а затем взяла Лянцянь и Ляншэня за руку, и она оглянулась на Чуи:

— Чуи, ты должен следовать за мамой, хорошо?

— Эн.

Он послушно кивнул, глядя на спину Цзянь Тан с мрачным выражением лица.

Худой мальчик следовал за ней, опустив голову, время от времени поднимая глаза, чтобы посмотреть, как она крепко держит Ляншэня за руку, а потом оглядывается. Он не мог сдержать своего завистливого взгляда, глядя на смеющихся и разговаривающих родителей и детей, проходящих мимо.

Детская площадка шумная, битком набитая людьми. Она вдруг что-то поняла, остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на Чуи. Она видела, как он блуждает.

Цзянь Тан почувствовала огорчение:

— Чуи.

— Мама, что случилось?

— Ты можешь держать своего младшего брата за руку? — Цзянь Тан передала ему Ляншэня.

— Хорошо.

Линь Ляншэнь обнял своего старшего брата и, высунув язык, сказал Цзянь Тан:

— Бе, бе, бе, я тоже не хочу идти с тобой.

— Я не хочу бить тебя на публике.

Линь Ляншэнь: «...»

— Чуи, иди сюда, к мамочке.

Она наклонилась и потянула Чуи за руку, ее тон был ясным и ласковым:

— Извини, я не должна была позволять тебе следовать сзади.

С изумленным видом Линь Чуи прикусил нижнюю губу, и его глаза внезапно покраснели. Испугавшись, что это увидит Цзянь Тан, он поспешно опустил голову, насильно подавив слезы.

Цзянь Тан слегка наклонилась и сказала осторожным тоном:

— Чуи, ты сердишься?

— Я вовсе не сержусь, — он шмыгнул носом, потом поднял голову с сияющим выражением лица. — Младшие брат и сестра меньше, мама должна больше заботиться о них. Я уже взрослый и легко не потеряюсь.

Цзянь Тан открыла рот, не зная, что сказать дальше.

Она почувствовала необъяснимую боль в сердце и крепко сжала его руку:

— Чуи, ты хочешь прокатиться на чертовом колесе?

Как только Чуи услышал «чертово колесо», его лицо мгновенно побледнело, и он отмахнулся от ее руки:

— Я не хочу кататься на этом колесе. Младшие брат и сестра тоже не хотят.

— Но я хочу прокатиться на нем, — сказала Лянцянь.

Ляншэнь также сказал:

— Я тоже хочу покататься на нем.

— Нет, ребята, вы этого не хотите, — его глаза вдруг стали холодными, жестокими и свирепыми, совсем не такими, какими обычно смотрят дети.

Ляншэнь испуганно сжал шею и слабо сказал:

— Я, я не хочу.

Цзянь Тан нахмурилась:

— Тогда, где же хочет поиграть Чуи?

Он огляделся и указал на хижину в форме динозавра впереди:

— Пойдем в дом чудовищ.

Она подняла глаза – табличка с изображением дома чудовищ была помечена двумя мерцающими красными глазами. На это было слишком страшно смотреть.

Цзянь Тан была немного напугана, но, увидев взволнованных детей, она смогла только кивнуть:

— Хорошо, пойдем туда.

На лице Линь Чуи появилась улыбка. Ляншэнь посмотрел на Цзянь Тан и, казалось, хотел что-то сказать, но не осмелился.

Для того чтобы купить билет, вам придется пройти по длинному темному коридору. Чтобы заботиться о детях, дом чудовищ не слишком страшен. С обеих сторон висели плакаты с изображением мультяшных монстров. Стены и полы окрашены в разные цвета. В коридоре стояла огромная модель динозавра. Хотя внешний вид не внушает страха, рев все еще пугает Лянцянь, которая находится в ее объятиях.

— Мамочка, я не люблю монстров... — Лянцянь крепко обняла Цзянь Тан за шею, и ее голос был полон страха.

Цзянь Тан успокаивающе похлопала ее по спине:

— Чуи, твоя сестра боится, давай выйдем.

— Но Ляншэнь хочет поиграть, — он нахмурился. — Верно, Ляншэнь?

Ляншэнь открыл рот и кивнул изо всех сил:

— Да, я хочу играть.

Она вздохнула и пошла дальше.

Если спуститься еще ниже, то появится комнаты, каждая комната разделена дверью, и в них есть разные механизмы. Когда вы входите внутрь, из угла будут выскакивать всевозможные монстры.

И Цзянь Тан, и ее новое тело страдают клаустрофобией. Небольшое замкнутое пространство вызовет у нее головокружение и вызовет переходное состояние гипоксии. К счастью, комната хорошо освещена и не слишком мала.

Когда они добрались до шестой комнаты, теплый свет внезапно потускнел, и мигающий красный свет вокруг комнаты отразил монстров с зубами и когтями в углу, заставив ее скальп онеметь на некоторое время.

Цзянь Тан немного устала и наклонилась, чтобы поставить Лянцянь на пол.

— Мама, Ляншэнь хочет пойти в туалет. Я пойду с ним.

— Здесь очень много людей. Давайте я вас туда отвезу.

— Туалет находится в задней части дома. Это всего в минуте ходьбы отсюда. Мама и Цяньцянь подождут нас здесь.

После этих слов Чуи и Ляншэнь вышли, держась за руки.

В комнате есть небольшой стул. Цзянь Тан попросила Лянцянь сесть, достала из сумки маленькую бутылку с водой и протянула ей:

— Цяньцянь, выпей немного воды.

Цяньцянь пила сок через соломинку, слегка покачивая своими маленькими ножками.

В комнате вдруг стало жарко. Цзянь Тан закрыла глаза, и ее дыхание постепенно участилось.

— Мама, ты плохо себя чувствуешь? — осторожно спросила Лянцянь.

— С мамой все в порядке, — она стиснула зубы и встала, достав из сумки салфетку и вытирая пот со лба.

Через две-три минуты дети еще не вернулись. Руки и ноги Цзянь Тан стали мягкими, а перед глазами поднялся черный туман. Наконец она не смогла усидеть на месте и взяла Цяньцянь, чтобы уйти.

Но…

Дверь была заперта снаружи.

Как бы Цзянь Тан ни пыталась открыть ее, дверь не поддавалась ни на дюйм.

В этот момент она была взволнована и смущена. Она боялась, что с детьми может что-то случиться, и в то же время чувствовала себя неуютно от чрезмерной нехватки кислорода.

Лянцянь, которая держала маленькую бутылку с водой и стояла сзади:

— Мама...

— Все в порядке, мама сейчас же тебя выведет.

Цзянь Тан закрыла глаза и, пошатываясь, подошла к аварийной кнопке. Однако ее рука еще даже не поднялась, а тело тяжело упало на землю.

Глядя на Цзянь Тан, которая лежала бледная на полу, Лянцянь сжала губы и громко закричала.

Голова Цзянь Тан кружилась, а плач дочери расстроил ее.

Она закрыла глаза и медленно перевела дыхание. Немного успокоившись, она медленно поднялась с земли.

В этот момент снаружи раздался стук дверных замков. Цзянь Тан прищурилась и в своем затуманенном зрении увидела приближающегося к ней стройного мужчину. Затем ее поддержала пара широких и теплых рук.

Ее ресницы дрожали, она видела только красиво изогнутые мужские губы.

— Моя дочь все еще внутри...

— Не волнуйся, она с моим ребенком.

Цзянь Тан кивнула и снова закрыла глаза:

— Мои два сына еще не вышли…

— Пока они находятся внутри, они не потеряются, — тихо сказал он. — Я попрошу персонал прислать их позже.

— Эн.

Цзянь Тан наконец почувствовала облегчение.

Когда она вышла из дома чудовищ, увеличенное пространство и яркое солнце над ее головой постепенно вернули ей ясность.

Мужчина подвел Цзянь Тан к креслу для отдыха у двери, достал бутылку с водой и поднес ее к ее рту. После двух глотков ее физическая сила и разум наконец восстановились.

В теплом дневном свете рядом с собой она разглядела теплое лицо мужчины с нежными, как нефрит, глазами. Этот человек смотрел на Цзянь Тан своими карими глазами, а затем опустил их, не скрывая своего беспокойства.

— Извини, что сейчас был невежлив.

Цзянь Тан откинулась на спинку стула. Она просто перевела взгляд и увидела маленькую девочку в ярко-желтом платье, стоявшую рядом с дочерью и с любопытством смотревшую на нее.

Цзянь Тан встретилась с ней взглядом:

— Вовсе нет. Я должна быть благодарна вам за помощь.

— Мы с Лоло были по соседству. Когда я услышал плач ребенка, я подумал, что, может, случилось что-то плохое. Ну как, тебе уже лучше?

— Гораздо лучше.

— Вот и хорошо. Я войду и приведу двух твоих сыновей.

— Ничего страшного, — Цзянь Тан посмотрела на две фигуры, приближающиеся к ней невдалеке, и ее лицо постепенно становилась все холоднее. — Я думаю, они вышли.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 8

Цзянь Тан достала из бумажника банкноту в десять юаней и протянула ему:

— Деньги за воду.

Под солнцем его улыбающееся лицо, казалось, несколько застыло.

Через мгновение он поднял голову:

— Это просто бутылка воды, не надо.

— Ты же не бесплатно получил эту бутылку воды. Мы не знали друг друга, но ты мне помог, так что бери, — Цзянь Тан посмотрела на деньги в своей руке.

— Тогда ладно, — он вздохнул и встал, чтобы обнять маленькую девочку в желтом. — Лоло, пойдем.

Маленькая девочка по имени Лоло оглянулась на ЦзяньТан и махнула рукой:

— Старшая сестра, до свидания. Позаботься о себе.

Эта яркая улыбка и вежливый тон внезапно заставили сердце Цзянь Тан растаять.

Когда они ушли, Цзянь Тан наконец посмотрела на Чуи и Ляншэня.

Двое детей, стаяли перед ней, одному шесть лет, а другому пять. Они невежественны, чисты и добросердечны. Было очевидно, что солнце палит на полную, в апреле было невыносимо жарко, но у нее холодело сердце, когда она смотрела на них. Все равно, что упасть в ледяной погреб, пронзительно до костей.

— Чуи, Ляншэнь, позвольте спросить вас, почему дверь в маленькой комнате была заперта?

Ляншэнь посмотрел на свои пальцы ног, не обращая внимания на этот вопрос.

Глядя на своего младшего брата, Чуи покачал головой:

— Мама, я не знаю.

Она закрыла глаза и попыталась сохранить спокойствие:

— Чуи, это ты предложил прийти поиграть в дом с привидениями, а также предложил отвести младшего брата в туалет. Мама не хочет сомневаться в тебе, но я надеюсь, что ты скажешь правду, зачем ты это сделал?

Глаза Чуи расширились, он открыл рот, а затем плотно сжал губы, продолжая молчать.

— Я спрашиваю вас в последний раз, ребята, кто ее запер?

— Я ее запер.

Неожиданно он очень быстро признал это.

Чуи бесстрастно потянул младшего брата за собой. Его нежный голос был ненормально спокоен:

— Мама, прости меня. Я запер дверь.

Цзянь Тан несколько раз сжала кончики пальцев, но не смогла удержаться и посмотрела на Лянцянь. Эта малышка была растеряна от начала до конца, хотела плакать, но она не смела и могла только стоять в стороне, заложив руки за спину, внимательно наблюдая за ними.

Она, слегка опустив глаза, взглянула на Чуи:

— Если бы только я одна была в этой комнате, без ребенка, я бы простила тебя, но будь то специально или случайно, ты не должен был причинять боль своей сестре. Ты знаешь, как она была напугана?

Маленькая рука Чуи свесилась вниз и неуверенно потянула ее за край одежды. Его глаза уже покраснели. Он прикусил губу и попытался сдержать слезы. Его голос был немного сдавленным:

— Да, я больше не буду этого делать...

Цзянь Тан протянула руку, чтобы притянуть Чуи поближе, и достала бумажное полотенце, чтобы вытереть пот с его лица:

— Где еще ты хочешь поиграть?

— Мама, разве ты меня не накажешь?

— Я только что сказала, что простила тебя, так что это не имеет значения.

Он протер глаза и снова сделал счастливое лицо:

— Я уже был в доме с привидениями, пусть младший брат и младшая сестра решают дальше.

— Хорошо.

Цзянь Тан кивнула и посмотрела на Линь Ляншэня, который не произнес ни слова.

То, что произошло сегодня, слишком странно. Чуи, очевидно, не тот, кто запер ее внутри. Все признаки указывают на то, что Чуи берет вину за своего брата, но Чуи действительно был тем, кто предложил идею пойти поиграть в дом с приведениями.

Она не понимала, чего хочет этот ребенок, но в одном была уверена: Чуи ненавидит свою мать.

Пусть он вел себя разумно и послушно, но на самом деле он ее ненавидит. Просто его ненависть не была столь откровенной, как у Ляншэня и Лянцянь. Он прекрасно скрывает свое сердце и делает его таким же безобидным и добрым, как у других детей того же возраста.

Если Чуи действительно отличается, как она догадывалось, это было бы ужасно. Что же это за семейное воспитание и опыт, который может породить такого темного и коварного ребенка?

Не как ребенок, а скорее, как демон.

Цзянь Тан опустила глаза и потянула Цяньцянь обратно:

— Пойдем найдем что-нибудь поесть, хорошо?

— А что хочет съесть Цяньцянь?

Лянцянь сказала тихим голосом:

— Я хочу гамбургер...

— Тогда мы просто поедим гамбургеры.

Увидев, что Цзянь Тан согласилась, плохое настроение Лянцянь немедленно улетучилось, и она улыбнулся ярко, как солнце.

Был полдень, и ресторан быстрого питания был почти полон.

Цзянь Тан нашла себе место в углу. Рассадив детей, она отправилась за едой одна.

Как только оплата была завершена, Цзянь Тан услышала грубый мужской голос позади себя:

— Бездельник, смотри, ты пролил весь чай с молоком!

— Мэм, ваша еда.

— Спасибо.

Цзянь Тан взяла поднос с едой и обошла толпу, направляясь к своему месту.

Рядом с их креслами толпилась семья из трех человек. Мужчина был высоким и крупным, с уродливым взглядом. Он держал в руках полстакана чая с молоком, стоял в проходе, беспокойно ворочаясь, а женщина была занята вытиранием молочных пятен на своем сыне и говорила:

— Он только пролил чай с молоком, зачем так кричать?

Цзянь Тан нахмурилась и прошла через заднее сиденье на свое место.

Поставив поднос с едой, она увидела большой лужу чая с молоком, разбившегося на столе, и Цяньцянь, жалостливо глядя, подняла рукав, чтобы показать Цзянь Тан:

— Мама, грязно...

Ей даже не нужно гадать, кто это сделал.

— Вы не пострадали?

Лянцянь покачала головой:

— Старший брат вовремя остановил меня, так что больше не попало.

Цзянь Тан кивнула, встала и подошла к трем людям.

— Вы пролили чай с молоком на наш стол, а также испачкали одежду моей дочери. А теперь идите, уберите со стола и извинитесь перед моей дочерью.

Мужчина средних лет был шокирован, он посмотрел на стол, а затем оглядел Лянцянь и, увидев, что ее платье было дорогим, быстро повернулся и начал отрицать:

— Мы сделали это не нарочно. Вы можете стереть все сами, и все будет кончено.

Не дожидаясь, пока Цзянь Тан заговорит, мальчик пнул ногой икру Цзянь Тан и скорчил гримасу, провоцирующую ее.

Она не из тех людей, которые умеют быть терпеливыми, особенно сегодня, у нее плохое настроение, поступок этого толстяка полностью разжег ее гнев.

Цзянь Тан посмотрела на толстого ребенка, прячущегося за своей матерью, и сказала, выделяя каждое слово:

— Извинись передо мной.

У нее великолепное лицо, и, возможно, потому, что в своей прошлой жизни она была актрисой, высокомерие пропитало ее кости, когда она сердится, это делает ее гламурное лицо более властным.

Их противостояние встревожило других, и они повернули головы, чтобы посмотреть. Некоторые люди даже подняли свои телефоны и начали снимать видео.

Увидев, что Цзянь Тан рассердилась, женщина быстро спрятала ребенка за собой и раскритиковала Цзянь Тан:

— Он просто ребенок, который не понимает, что делает. Тебе, как взрослому человеку, не стоит с ним возиться. Я помогу тебе вытереть стол, как может такая большая девочка быть такой мелочной.

О, он всего лишь ребенок.

Цзянь Тан усмехнулась, подняла руку, чтобы взять ледяную колу на подносе с едой, и протянула ее Ляншэню:

— Плесни.

Ляншэнь ошарашено переспросил:

— Что?

— Я хочу, чтобы ты его выплеснул.

Ляншэнь взял ледяную колу, осторожно поднял глаза и тихо сказал:

— Я, я не смею.

Цзянь Тан улыбнулась:

— Все в порядке, мама тебя не ударит.

Не будет бить его.

Это значит...

Получив от нее обещания, Ляншэнь спрыгнул со стула, открыл крышку кока-колы и выплеснул ее прямо на женщину и ее ребенка.

Этот шаг шокировал всех.

Еще мгновение спустя.

Женщина и ее ребенок, которые были облиты ледяной колой, закричали вместе.

Ляншэнь, который хорошо умеет делать плохие вещи, выхватил полстакана чая с молоком из рук этого грубого ребенка и снова плеснул им на его пухлое лицо, крича при этом:

— Кто позволил тебе обливать мою младшую сестру!!!

Все вокруг застыли в ступоре, не понимая, что происходит.

Цзянь Тан сложила руки на груди и сказала с насмешливыми глазами:

— Извини, мой Шэньшэнь – всего лишь ребенок, вы как взрослые, не должны поднимать из-за этого шум.

«…»

Неужели эта женщина... дьявол!!!

Весь ресторан, включая персонал стойки, не мог удержаться от того, чтобы не захлопать в ладоши. У них у всех был шанс столкнуться с грубым ребенком в течение жизни, но не многие люди осмелились бы справиться с ситуацией так, как это сделала она. В конце концов, это всего лишь ребенок.

Теперь можно сказать, что вспышка Цзянь Тан помогла выплеснуть гнев молодых людей, которые были замучены грубыми детьми.

Видя, что ребенок-толстячок и его родители еще не оправились от шока, Цзянь Тан быстро вытащила своих детей и собралась уйти, но когда она только повернулась, высокий мужчина средних лет потянул ее за волосы сзади.

— Ах ты сука, не смей убегать, твою мать!

Пылая от гнева, Цзянь Тан стиснула зубы и уже собиралась вытащить из сумочки перцовый баллончик, как вдруг ее волосы освободились от его хватки. В следующую секунду Цзянь Тан потянул за собой какой-то мужчина.

Его спина не крепкая, но прямая и достаточно теплая, чтобы помочь Цзянь Тан держаться подальше от грубого мужчины и его рук.

Она ошеломленно подняла глаза, и узнала это светлый профиль, словно нефрит. Это было знакомое лицо, но глаза сильно изменились.

Ясные глаза мужчины цвета персика не улыбались, а вместо этого были заменены холодным и глубоким выражением.

— Сэр, пожалуйста, обратите внимание на свое отношение.

Он говорил очень дружелюбно, но от его намекающей ауры у мужчины средних лет начинало учащенно биться сердце.

Мужчина средних лет был немного напуган, но он не хотел уходить с поражением перед таким количеством людей, особенно перед своей женой и ребенком:

— Ты, черт возьми, знаешь, кто я?

Тот ничего не сказал и только махнул рукой.

В следующую секунду их окружили несколько молодых людей в повседневной одежде с хорошо сложенными телами.

Мужчина средних лет был шокирован, когда его шея сжалась.

Он мягко улыбнулся:

— Теперь ты можешь говорить.

Это было хорошая угроза.

Мужчина средних лет подхватил своего ребенка, оттащил жену, протиснулся сквозь толпу и выбежал из ресторана.

— Хорошо, вы все можете уйти.

— Да, президент Ся.

В ресторане вновь воцарилась спокойная атмосфера.

Мужчина обернулся, и его голос был похож на нефритовый:

— Мы снова встретились, ты в порядке?

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан теперь действительно верила, что она живет в игровом мире.

Если бы это было на самом деле, она бы обрызгала перцовым баллончиком мужчину средних лет. В разгар конфликта восторженные зрители вызвали полицию на помощь, но…

— Хм? Нужно в больницу?

— Нет, в этом нет необходимости, — Цзянь Тан пришла в себя и махнула рукой, отказываясь от этого.

Он огляделся вокруг:

— Кажется, здесь нет свободных мест, можно мы посидим здесь с вами?

Уголок рта Цзянь Тан приподнялся:

— Конечно, не стесняйтесь.

Он улыбнулся, позволив Лоло сесть рядом с Лянцянь, а затем сел сам с краю стола.

Беспорядок на столе еще не был убран. Он достал салфетку и очень естественно вытер стол, а затем бросил ее в мусорное ведро. Сделав все это, он поднял глаза и улыбнулся Цзянь Тан.

— Забыл представиться, меня зовут Ся Хуайжунь.

Цзянь Тан на мгновение замерла:

— Хуай... Юнь? (Беременная)

П.п.: звучит примерно так же, Цзянь Тан на мгновение смутилась, подумав, что его зовут беременная.

Он слабо улыбнулся:

— Жунь Хань Юй Дэ Хуай Цзюнь Чжи (гладкий нефрит и добродетельный человек), мои родители хотели, чтобы я был добродетельным человеком, поэтому они дали мне это имя. На самом деле, я также чувствую, что это звучит немного больше похоже на Хуай Юнь.

— Это моя племянница, Ся Лоу.

Цзянь Тан: «…»

Ся Лоу...

Ся Лоу!!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 9

Цзянь Тан посмотрела на Ся Лоу в крайнем шоке. По сравнению с ее двумя сыновьями эта девочка была гораздо более послушной и разумной, как и упоминалось в книге.

Она испугалась, что ее реакция заставит Ся Хуайжуня забеспокоиться, и она быстро отвела взгляд:

— Меня зовут Цзянь Тан, это трое моих детей, Ляншэнь, Лянцянь и самый старший, Чуи.

Ся Хуайжунь поднял глаза:

— Я не ожидал, что ты станешь матерью в таком юном возрасте.

Цзянь Тан смущенно улыбнулась. Имея ребенка в возрасте 20 лет, как она может не быть молодой?

Выражение его лица слегка изменилось с устойчивой улыбкой на губах:

— Ты женщина, лучше не будь такой импульсивной, когда находишься снаружи. Если бы меня сейчас здесь не было, ты могла бы пострадать. Это хороша, что у тебя есть смелость сопротивляться, но не стоит делать это в одиночку.

Цзянь Тан достала из сумочки маленькую бутылочку с перцовым баллончиком и сигнализацией и сказала:

— Я хорошо подготовилась.

Ся Хуайжунь был шокирован.

— Но ты прав, я действительно была слишком импульсивна. В то время я не должна была позволять своему ребенку прямо выплескивать напиток на них, я должна была позволить ему сначала пнуть ноги этой проклятой женщины.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем он слегка усмехнулся.

— У тебя хорошее чувство юмора.

— Наслаждайся жизнью, несмотря на трудности, — таков был ее ответ.

После обеда несколько человек вышли вместе.

Ся Хуайжунь поднял запястье и посмотрел на часы, взглянув на Цзянь Тан:

— Уже поздно. Нам нужно вернуться.

— Будь осторожен по дороге, — Цзянь Тан помахала ему на прощание рукой: — Спасибо за сегодняшний день.

Он ничего не сказал, достал из кармана визитную карточку и протянул ее:

— Ты можешь позвонить мне, если у тебя возникнут какие-либо проблемы.

Цзянь Тан опустила голову, глядя пластиковую карточку с напечатанной строкой позолоченных букв – директор Miracle Pictures, Ся Хуайжунь, телефон...

Она нахмурила брови. Если сюжет не ошибается, в настоящее время это компания должна по-прежнему возглавляться отцом Ся Лоу, но почему... им вдруг стал Ся Хуайжунь?

Поиграв с детьми больше часа, Цзянь Тан вернулась домой.

По пути ее разум пребывал в хаосе, и она чувствовала себя немного странно.

В игре Ся Лоу потеряла своих родителей в возрасте пяти лет, и компания была приобретена Хуатянь. Десять лет спустя Ся Лоу официально вошла в индустрию развлечений и начала расследовать причину смерти своих родителей. В конце концов, все наконечники копий были направлены на президента Хуатянь Линь Суйчжоу. Чтобы защитить своего отца, Линь Чуи использовал некоторые средства, чтобы помешать Ся Лоу, но в конце концов влюбился в нее, и второй сын Линь Суйчжоу, не колеблясь, дал отпор Ся Лоу и предал своего отца...

В 15 главах игры Ся Хуайжунь не появлялся.

Если компания действительно сменила своего владельца, значит... родители Ся Лоу умерли.

Через сорок минут Цзянь Тан вернулась в резиденцию Линь.

Как только она вошла в дверь, то увидела Линь Суйчжоу, читающего газету на диване.

Цяньцянь все еще злилась на Линь Суйчжоу, она подошла к нему, хмыкнула и побежала наверх со своей сумкой.

Что же касается двух других детей, то, сказав ему несколько слов, они тоже вернулись в свои комнаты.

Теперь в гостиной их осталось только двое.

— Как прошел твой день?

Цзянь Тан сбросила высокие каблуки и упала на диван с долгим выдохом:

— Почти умерла.

Он отложил газету, его глубокие глаза остановились на ней, и его тон стал серьезным:

— Что случилось?

— Тебе придется пойти и спросить своих двух хороших сыновей.

Линь Суйчжоу сжал кулак, встал и собирался подняться наверх, чтобы спросить их.

— Эй, я хочу тебя кое о чем спросить, — Цзянь Тан удержала его за руку: — Ты знаешь Ся Чандуна?

Он нахмурился:

— Почему ты спрашиваешь о нем?

— Это значит, что ты знаешь.

Линь Суйчжоу улыбнулся и вернулся, чтобы сесть рядом с Цзянь Тан:

— Основатель Miracle Pictures Entertainment, первоначальный исполнительный директор компании.

Цзянь Тан, казалось, заинтересовалась, она схватила Линь Суйчжоу и спросила:

— Где он сейчас?

Выражение лица Линь Суйчжоу изменилось, глаза, которые смотрели на Цзянь Тан, были полны скрытого смысла. Его губы слегка шевельнулись, а палец указывал вниз:

— Под землей.

«…»

Цзянь Тан... почувствовала холодок в спине.

— ...мертв?

— Да. Около, трех лет назад они ехали на мероприятие, водитель был пьян, и была дождливая ночь, машина пробила отбойники на дороге, и вместе с пассажирами упала с обрыва.

Цзянь Тан была погружена в глубокие раздумья.

В игровом сценарии Ся Чандун и его жена действительно умерли вот так, но пьяный водитель-шофер был человеком Линь Суйчжоу.

Может быть...

Цзянь Тан в ужасе посмотрела на него, неужели ее муж сделал шаг вперед?

Находясь в оцепенении, глаза Линь Суйчжоу поймали черную вещь, упавшую из ее кармана. Он прищурился, и его два пальца вытащили черную визитную карточку:

— Что это?

Цзянь Тан наконец пришла в себя, подняла руку и попыталась вырвать ее обратно.

Он остановил ее своей большой рукой и просмотрел визитную карточку:

— Ся Хуайжунь?

«…»

— Вот почему ты спрашивала меня про Ся Чандуна?

— Я, я, я... я просто спросила.

Линь Суйчжоу скомкал визитную карточку в руке:

— Я не запрещаю тебе заводить друзей, но тебе лучше забыть про этого человека.

Цзянь Тан, почуявшая сплетню, снова придвинулась ближе:

— Что с ним не так? Я думаю, он не так уж плох. Сегодня он даже помог мне выбраться.

Выражение лица Линь Суйчжоу, казалось, помрачнело, и его тон был уже не таким мягким, как раньше:

— В круге ходят слухи, что смерть директора Ся связана с Ся Хуайжуном. В конце концов, у них обоих один и тот же отец, но разные матери, так что вполне возможно убить ради власти.

Цзянь Тан отступила назад и сказала в пустоту:

— Я думаю, что он хорош...

Глаза Линь Суйчжоу загорелись ярче и стали еще проницательнее. Он крепко прижал Цзянь Тан к мягкому дивану, и теплая большая рука потянула ее за подбородок:

— Что ты только что сказала, я не расслышал?

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан... продолжала улыбаться.

— Нет, я ничего не говорила.

— А? — он поднял бровь, — почему я слышал, что ты сказала, что другой мужчина хорош?

Цзянь Тан улыбнулась:

— Не так хорош, не так хорош, как ты. Ты самый лучший и самый крутой.

Линь Суйчжоу облизнул губы:

— Почему я раньше не знал, что у тебя такой сладкий рот.

Цзянь Тан не боялась смерти и сказала:

— Потому что ты знаешь только мое тело, но не мои мысли.

«…»

Ее слова не ошибочны. Если верить памяти предшественницы, Линь Суйчжоу и она не имели никакого взаимодействия. Иногда они не говорили друг другу ни слова за целый день. Если Линь Суйчжоу был в командировке, то было даже хуже, в течение десяти дней или больше они не обменивались ни словом.

Линь Суйчжоу медленно отпустил руку и опустил глаза, казалось, глубоко задумавшись.

— Раньше я не обращал на тебя особого внимания.

— Но… — он поднял глаза, — я буду больше заботиться о тебе в будущем.

Цзянь Тан: «…»

Пожалуйста, не надо, она вовсе не хочет, чтобы муж-злодей заботился о ней.

Цзянь Тан все еще сомневалась в семье Ся, поэтому, приняв ванну, она сразу же поискала в интернете новости об автомобильной катастрофе Ся Чандуна. Как сказал Линь Суйчжоу, все крупные СМИ предполагали, что Ся Хуайжунь был вдохновителем аварии. Однако они могли только догадываться, но без реальных доказательств шум постепенно исчез.

После недолгих раздумий ее подозрения снова вернулись к Ся Хуайжуню.

Не стоит ничего искать, я ничего не знаю. Она была потрясена тем, что обнаружила.

Ся Хуайжунь, к ее удивлению, оказался молодым художником!

Было даже две или три выставки, но в интернете представлено очень мало работ, и даже если несколько найдутся, они не четкие.

Забудь об этом, это не имеет значения, она скорее найдет своего младшего сына, чтобы расплатиться по счету.

Цзянь Тан уже собирался закрыть страницу, когда в правом нижнем углу появилось окно.

[Шок! «Непослушный ребенок» злонамеренно ранил людей в ресторане быстрого питания, и был науськан опекуном?]

Небольшая картинка прилагалась ниже.

Цзянь Тан присмотрелась внимательнее, хотя картинка была размытой... чем больше она смотрела на нее, тем более знакомым становился жакет, брюки...

Она широко раскрыла глаза, это она!

Ее показывают в новостях?

С любопытством Цзянь Тан открыла ссылку, статья почти заставила ее блевать.

Содержание было подробно расписано: ресторан в парке развлечений красивая молодая дама в белом воротничке берет троих детей, чтобы захватить места, и поручает мальчику вылить кофе на невинную семью из трех человек. Вот короткое 30ти секундное видео.

Видео не запечатлело лицо Цзянь Тан, но четко зафиксировало ее голос, командующий ее сыном…

Цзянь Тан долгое время занималась развлекательным бизнесом и давно знала, насколько сильны средства массовой информации, но она впервые столкнулась с неправильным обвинением, которое путает правильное и неправильное.

Следующие комментарии также критикуют Цзянь Тан. Чувство симпатии было направлено на родителей и ребенка, которые были забрызганы колой. Что еще серьезнее, так это оскорбления. Некоторые люди даже угрожали начать киберохоту на нее.

Цзянь Тан, сидя перед экраном, засучила рукава и стала искать контактную информацию этого репортера напрямую. Затем она набрала номер. Однако телефон всегда был занят. Набирая номер, она открыла свой аккаунт в Weibo. Всего за один короткий день Цзянь Тан стала популярным примером для запугивания непослушного ребенка.

Она была так зла, но в то же время чувствовала себя забавно. В прошлом она была в многочисленных горячих поисках, но… это первый раз, когда она находитесь в горячем поиске в секторе социальной справедливости.

Через пять минут вызов, наконец, прошел.

Цзянь Тан взяла телефон и включила запись. Ее голос был чрезвычайно резким:

— Могу я спросить, это «Восточный экспресс»?

Голос службы поддержки клиентов на другом конце провода был сладким:

— Да, что я могу для вас сделать?

Цзянь Тан щелкнула мышкой на странице:

— Сегодня в час дня репортер по имени Чжао Фэн опубликовал в интернете статью под названием [Шок! «Непослушный ребенок» злонамеренно ранил людей в ресторане быстрого питания, и был науськан опекуном?]

— Я опекун этого непослушного ребенка.

«…»

Внезапно наступила тишина.

Через минуту или две снова заговорила из службы поддержки клиентов:

— Вы не хотите объяснить нам ситуацию?

— Нет, — Цзянь Тан равнодушно сказала: — Ваши новости перепутали правду и ложь, написана неверная информация. Теперь она опубликована, что серьезно повредило моей репутации. Я хочу, чтобы вы отозвали эту новость и извинились передо мной. В противном случае я обращусь за юридической помощью.

Голос все еще сохранял сладкий тон:

— Извините, я не могу вам помочь, но вы можете оставить свою контактную информацию. Я попрошу своего начальника разобраться с этим.

— Разве вы не собираетесь решить это за меня?

— Извините, но это не входит в мою компетенцию.

Бип, бип...

Собеседник сбросил звонок.

Цзянь Тан посмотрела на черный экран и сердито стиснула зубы.

Она снова посмотрела на экран компьютера и только мельком заметила комментарий.

[Твоя мать летит в небе: *ха-ха* одета так кокетливо, что с одного взгляда я могу сказать, что это не очень хороший человек, я думаю, что она любовница высокопоставленного чиновника, поэтому может родить трех маленьких животных. *Смешно*]

— Сейчас время ужина, что ты все еще делаешь?

Линь Суйчжоу толкнул дверь и вошел.

Содержимое ее экрана, которое было слишком поздно заблокировать, попало прямо ему в глаза.

Цзянь Тан пришла в себя и указала на него:

— Линь Суйчжоу, он сказал, что я твоя любовница.

Линь Суйчжоу: «…»

_____________

П.п.: Вы были бы удивлены, узнав настоящую личность Ся Хуайжуня. Что думаете?

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 10

Он облокотился на стол одной рукой, а другой взял мышку из рук Цзянь Тан. Его поза заключила Цзянь Тан в его объятия.

Линь Суйчжоу передвинул мышку, его теплое дыхание взъерошило ее волосы, она чувствовала щекотку, но считала это немного милым.

Прочитав статью, Линь Суйчжоу отпустил Цзянь Тан:

— Ты действительно позволила сыну плеснуть колу на других?

Цзянь Тан ответила с гордым лицом, и не думала, что она ошибается:

— Этот непослушный ребенок не только плеснул чай с молоком на Цяньцянь, он даже пнул меня.

— Куда он тебя пнул?

— Нога.

Сказав это, Цзянь Тан приподняла брюки, на ее белой коже особенно выделялся сине-фиолетовый цвет.

— Айо, это ушиб.

Услышав это, Линь Суйчжоу, казалось, вздохнул.

Он повернулся и достал из шкафа аптечку. Найдя внутри пузырек с мазью, он присел перед ней на корточки и взял немного, чтобы нанести на нее.

— Нет необходимости. Это всего лишь небольшой синяк. Я не настолько деликатна.

Линь Суйчжоу опустил глаза и крепко прижал палец к ее синяку:

— У моей жены очень нежная кожа.

Цзянь Тан: «…»

— Скажи мне, что происходит? — закончив наносить мазь, Линь Суйчжоу отложил ее и сел у кровати.

Цзянь Тан отбросила недовольство и вкратце рассказала ему свою историю.

Лицо Линь Суйчжоу было мрачным и, казалось, он был погружен в глубокую задумчивость.

Она подняла глаза и почувствовала холод в спине. Она осторожно спросила:

— Ты сердишься?

— Нет.

Линь Суйчжоу рассмеялся:

— Я просто думаю, что ты храбрая.

Цзянь Тан внезапно вздохнула с облегчением и хлопнула себя по бедру, хвастаясь своим лихим выступлением в то же время перед Линь Суйчжоу:

— Боже мой, тебя там тогда не было, ты не видел, как все смотрели на меня, как будто я была Гарри Поттером, поймавшим Волдеморта на публике. Это было так удивительно.

В глазах Линь Суйчжоу был глубокий смысл:

— Я не знаю, Гарри Поттер ты или нет, но я знаю, что ты моя любовница.

Госпожа Цзянь Тантан: «...»

— Я займусь этим делом. Давай сначала поужинаем.

Цзянь Тан сжала губы и неохотно кивнула.

К тому времени, как они вошли в столовую, все трое детей уже сидели.

Увидев Линь Ляншэня, который вертел головой из стороны в сторону, и казалось, был доволен собой, Цзянь Тан наконец вспомнила, что она еще не свела с ним счеты.

— Ляншэнь, подойти в мой кабинет после ужина.

Кабинет, кабинет?

Ляншэнь сразу замер, его широко открытые глаза наполнились паникой.

Как второго ребенка в семье и самого непослушного, естественно, его часто вызывали в кабинет, но... Ляншэнь вспомнил, что сегодня он вел себя вполне прилично.

Ляншэнь печально сказал:

— Папа, сегодня я не доставлял тебе хлопот.

Линь Суйчжоу опустил глаза:

— Причинил ли ты неприятности или нет, ты сам это прекрасно знаешь.

Ляншэнь почесал в затылке, и наконец в его голове мелькнула мысль. Он указал на Цзянь Тан и сказал:

— Мама заставила меня плеснуть кока-колу. Она приказала мне. Это не имеет ко мне никакого отношения.

— Отлично.

Линь Суйчжоу поставил посуду и посмотрел прямо на Ляншэня. Взгляд отца заставил его сердце сжаться от страха.

— Уклоняться от ответственности и не иметь мужества нести ее. Сегодня за ужином тебе не нужно есть. Няня Чжао, отведите молодого господина в кабинет, пусть он успокоится.

Почему…

Почему???

— Папа, я хочу есть!..

— А-а-а, ты отчим!

— Это не причина!.. Ву-Ву-Ву, я хочу поужинать!!!

«…»

Крик Ляншэня постепенно затих, и, наконец, все стихло.

За обеденным столом царила тишина, и даже Лянцянь не осмеливалась заговорить.

Цзянь Тан молча держала чашу. С первого взгляда она увидела боль на лице Чуи. Он поднял палочки и снова положил их на стол. Он закусил губу и нахмурился, осторожно коснувшись правой руки.

— Чуи, тебе нехорошо?

Встретив пристальный взгляд Цзянь Тан, Чуи быстро покачал головой:

— Нет, все хорошо.

— Тогда что случилось с твоей рукой?

Мальчик быстро отвел взгляд:

— Нет, ничего.

— Позвольте мне посмотреть.

Цзянь Тан встала и с силой дернула Чуи за запястье. Когда ее рука коснулась его, она почувствовала, как Чуи отпрянул назад. Она закусила губу и медленно закатала рукав. Красная метка сильно ее шокировала.

Она выглядела потрясенной и пробормотала одними губами:

— Ты получил его сегодня днем?

— Чай попал на меня, когда я пытался прикрыть Цяньцянь от брызг. Мамочка не нужно об этом беспокоиться, — сказав это, Чуи убрал руку.

Цзянь Тан была очень зла в этот момент. Хотя она и не родила Чуи, тем не менее, он ее сын по имени. Как они смеют так с ним обращаться? Когда она подумала о злобной критике и оскорблениях, которые эти дети получили в интернете, Цзянь Тан больше не могла сидеть спокойно.

— Чуи, подожди, я принесу тебе лекарство.

Она быстро поднялась по лестнице. Увидев, что Цзянь Тан ушла, Цяньцянь подошла к старшему брату, моргая своими большими водянистыми глазами:

— Старший брат, тебе больно?

Чуи покачал головой и нежно погладил волосы младшей сестры:

— Нет, не болит. Это просто выглядит болезненно.

— Чуи.

Услышав голос Линь Суйчжоу, Чуи немедленно выпрямился:

— Папа.

— Я рад, что ты можешь защитить свою младшую сестру, но я не хочу, чтобы ты пострадал в результате.

— Да, в следующий раз я буду внимательнее.

Вскоре после этого Цзянь Тан принесла лекарство. Она никогда раньше не заботилась о других. Ее руки были неуклюжими и неловкими. Линь Суйчжоу больше не мог смотреть на это, он обнял Чуи, взял лекарства и стал обрабатывать ожог сына.

В объятиях отца Чуи все это время вел себя очень хорошо, даже если ему было больно, он просто хмурился и ничего не говорил.

— Тогда почему ты не дал мне знать?

Чуи улыбнулся Цзянь Тан:

— Если бы я сказал это, ситуация была бы еще более хаотичной. Не говоря уже о том, что это не так уж и важно. Чай с молоком был не очень горячим. Просто у меня тонкая кожа. Это выглядит серьезнее, чем должно быть.

В Чуи есть твердость, которой нет у других детей. Он мог вынести невыносимое, чего не могли обычные дети, вот почему он мог сказать это легко.

— Завтра будет лучше.

— Спасибо, папа, — он закатал рукава и вернулся на свое место.

Цзянь Тан совершенно потеряла аппетит. Она взяла свой мобильный телефон и сделала несколько фотографий синяка на икре, а также еще несколько снимков Чуи. Сделав все это, Цзянь Тан зарегистрировала новый аккаунт Weibo.

Ее никнейм был очень прост и груб – [один удар для ребенка].

После этого Цзянь Тан начала писать пост.

[Один удар для ребенка: родитель непослушного ребенка, у которого сегодня в 11 часов утра возникли проблемы в ресторане быстрого питания. Я повела своих троих детей в ресторан, чтобы поесть. Я никогда не хотела столкнуться с хулиганом. Чай с молоком был выплеснут на моего ребенка и это причинило ему боль. Я пошла поговорить с родителями ребенка разумно, но не ожидала, что этот ребенок будет пинать меня и оскорблять. У меня не было другого выбора, кроме как использовать свой собственный способ расплатиться с ними. В результате муж другой стороны увидел во мне слабую женщину, которая не имела и капли уважения и хотела избить меня. И этого было недостаточно, «Восточный Экспресс» сообщил об этой истории, но не рассказал всей правды. Исказив черное и белое. Позвольте мне спросить вас, делая это, ваша совесть не пострадает? О, думаю, вам это не повредит. Медийные собаки, которые едят булочки с человеческой кровью, не имеют совести. Сегодня я хочу оставить свои слова здесь. Если «Восточный экспресс» не извинится передо мной и не компенсирует, я заставлю вас исчезнуть из индустрии. Попомните мои слова. *Картинка* *Картинка*]

После отправки Цзянь Тан быстро оплатила себе место в топе.

Она шлепнула мобильник на стол и с большим энтузиазмом посмотрела на Линь Суйчжоу:

— Я сказала грубые слова.

— А?

— Я сказала, что хочу, чтобы «Восточный Экспресс» исчез.

Тон Линь Суйчжоу был слабым:

— Твои слова нельзя назвать грубыми.

— Как же тогда это называется?

Линь Суйчжоу:

— Хвастовство силой.

Цзянь Тан: «…»

Этот человек вообще не давал лица.

Линь Суйчжоу встал и похлопал ее по плечу. Прежде чем уйти, он погрозил ей кулаком:

— Сражаясь, госпожа Цзянь, ты определенно можешь заставить «Восточный Экспресс» исчезнуть. Я верю в тебя.

Цзянь Тан: «…»

— …эй.

— ...Линь Суйчжоу, ты это серьезно?

— Тебе действительно все равно? Эй…

Цзянь Тан: «…»

Это все еще человек?

Это же зверь!!!

Но Цзянь Тан не только не боялась, она даже купила себе место в топе. В прошлой жизни Цзянь Тан получил прозвище «атомная бомба шоу-бизнеса» в индустрии развлечений, которая легко взорвется от одного лишь легкого прикосновения. Она взорвет, кого захочет. Она славится своим вспыльчивым характером. Однако Цзянь Тан всегда ведет себя должным образом, и эти репортеры не могут найти о ней никаких плохих новостей, кроме ее плохого настроения. Тем не менее после того, как они сильно критиковали ее, в конце концов они были вытащены и выпороты ею. Время шло, и никто не смел с ней связываться.

На второй день в вейбо Цзянь Тан уже было более 10 000 комментариев, и даже личные сообщения были переполнены. Одни репортеры просили интервью, другие злобно оскорбляли антифанов, третьи верили ей и оказывали поддержку. Есть и те, кто просто наслаждался шумом. Есть даже сын хитрых людей, спрашивающий ее, как быть такой белой, как она.

Прочитав комментарии нетизена, Цзянь Тан не знала, смеяться ей или сердиться.

П.п.: Нетизен — это человек, точнее виртуальное лицо, который считает, что якобы он гражданин интернет – общества и обитает там постоянно. Этот человек стремится сделать интернет еще лучше и обеспечить в нем свободу слова.

В 10 утра она опубликовала второй пост.

[Один удар для ребенка: люди, которые ругали меня и мою семью, вовлечены в кибер-издевательства. Я уже сделала скриншоты и отправила их в полицию, чтобы разобраться с этим. Добро пожаловать в дом отдыха. Я хочу пригласить вас на ужин, но не знаю, куда; давайте остановимся на овсянке. Я уже замужем, поэтому не могу быть любовницей. Некоторые даже спрашивали меня, как моя кожа стала такой белой, разве вы не слышали о естественной красоте? Наконец, «Восточный Экспресс», если вы не принесете свои извинения, подождите, и будете чинить отопление. *смайлик эмодзи*]

П.п.: заключенные в Китае едят овсянку.

[О господи, это действительно взрывной характер, но мне чертовски нравится, а-а-а!]

[Позвольте мне перевести это для всех: если вы осмелитесь быть жестокими, я приглашу вас съесть тюремной крупы; если «Восточный экспресс» все еще не появится, просто ждите холода. Так вот что это значит?]

[Мне все равно, я буду отстаивать этот темперамент.]

[*ха-ха* кучка идиотов приведена в ритм. Разве ты не видишь, что у этой сучки есть закулисный сторонник. Если она не любовница, я буду есть дерьмо.]

Вскоре Цзянь Тан просмотрела Weibo и ответила этому человеку.

[Один удар для ребенка: я думаю, что вы очень хорошо себя понимаете, зная, что вы идиот. Не говоря уже о том, что если я сука с закулисным сторонником, то жаль, что вы не можете победить меня. Никто не хочет быть вашим закулисным сторонником. Не ешь дерьмо, твой желудок невиновен, отпусти его.]

[Ха-ха-ха, я не могу, сестра, пожалуйста, упакуй свою атомную бомбу.]

[Черт возьми, какой взрывной характер!!!]

[Не надо больше ничего говорить, я тебе верю.]

[Репортеры сейчас любят привносить беспорядочный ритм, и никогда не появляются перед тем, как правда выйдет наружу.]

Если вы видите только то, что вам говорят, то вы видите только то, что они хотят, чтобы вы видели.

Цзянь Тан: «…»

— Я иду в компанию.

Цзянь Тан, лежавшая на кровати, даже не подняла головы:

— Иди.

Линь Суйчжоу беспомощно покачал головой, поправляя галстук, и повернулся, чтобы уйти.

После того как водитель медленно завел мотор, Линь Суйчжоу достал сотовый телефон и сделал телефонный звонок. Из микрофона раздался молодой голос:

— Мистер Линь.

— Ресторан согласился предоставить запись с камеры наблюдения?

Помощник сказал:

— Они уже дали мне его, но ответа от «Восточного экспресса» до сих пор нет.

— Хорошо, — он откинулся на спинку сиденья, и его тонкая рука мягко постучала по колену. — Не ждите, такая маленькая газета не стоит моего времени.

— …что?

— Проинформируй адвоката Яна, а после обеда отправляйся в главный офис, чтобы обсудить план приобретения.

— Да, я сделаю это немедленно.

Вызов был закончен.

Линь Суйчжоу проверил Weibo. Он никогда не проверял социальные сети, и обычно поручает это своему помощнику. Как только он зарегистрировался, то увидел очень привлекательное имя: Ся Хуайжунь.

П.п.: эх, это было сложно.

Иногда мне кажется, что я перевожу полный бред. Пришлось сравнивать с оригиналом, но лучше не стало. Чтобы это значило?

Как вам роман?

Мне он понравился, и я захотела его перевести, но анлейт не особо качественный. Герои очень интересные и здесь нестандартные сюжетные ходы.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 11

[Ся Хуайжунь V: инцидент с непослушным ребенком, который создает проблемы в ресторане; один удар для ребенка. Я могу засвидетельствовать, что эта дама не лгала. Я также привел свою племянницу поесть в тот ресторан быстрого питания, когда произошел инцидент, и не ожидал увидеть трех человек, устраивающих сцену. Если бы я не помог тогда, то не могу даже представить последствия. Вот кадры из ресторана. Я надеюсь, что большинство пользователей сети имеют свои собственные мнения и суждения и не будут слепо верить новостям СМИ.]

Видео, присланное им, полностью восстановило ситуацию в то время, было также видео, снятое на месте происшествия.

На видео высокий и неряшливый мужчина с вульгарным языком напал на Цзянь Тан. Было отчетливо видно Чуи, блокирующего брызги чая с молоком для своей младшей сестры, это заставило многих людей чувствовать ярость.

Очевидно, что вор громче всех кричит о краже. Они даже помогли нечестивым отругать трех невинных детей. Они не были людьми.

Ся Хуайжунь выступил вперед и успешно переломил ситуацию. Пользователи сети, которые раньше проклинали Цзянь Тан, немедленно изменили свое отношение и начали критиковать семью другой стороны. Даже Weibo Восточного экспресса взорвался.

Может быть, для того, чтобы поддержать дискуссии, Восточный экспресс до сих пор все еще не удалил оригинальный пост Weibo, действуя так, как будто ничего не произошло. Эта фальшивая новость все еще висит на их главной странице, набирая онлайн-просмотры.

Естественно, такое поведение должно спровоцировать очередной скандал, все комментаторы требовали от Восточного экспресса удалить пост и извиниться.

Линь Суйчжоу снова позвонил по телефону:

— Больше не нужно следить.

Повесив трубку, он молча посмотрел в окно.

Цзянь Тан изначально была готова к словесной перепалке с этими онлайн комментаторами. Кто бы мог подумать, что вдруг ситуация изменится, ее даже называли не «руководитель непослушного ребенка», а «Чудо-Женщина». Она также чувствовала себя героиней и, наконец, обнаружила, что кто-то поддержал ее.

Глядя на Weibo Ся Хуайжуня, у которого было более 30 миллионов поклонников, она шокировано молчала.

Естественно, она хотела поблагодарить его. В конце концов, это дело не имеет к нему никакого отношения. Помогать ей – его благое намерение. Если бы он не помог ей, она не имела бы право винить его. Особенно с таким важным статусом, как у него, нет никакой необходимости связываться с такого рода вещами и очень легко испортить свою репутацию, если он не будет осторожен.

Цзянь Тан закусила губу. Его визитная карточка уже была выброшена Линь Суйчжоу. С этой мыслью Цзянь Тан открыла личный чат.

[Один удар для ребенка: Мистер Ся, большое спасибо за то, что встали на мою защиту. Я не уверена, что ты увидишь мое сообщение, но я все равно хочу сказать тебе спасибо.]

Она не ожидала, что Ся Хуайжунь ответит так быстро.

[Ся Хуайжунь: не стоит благодарности.]

«…»

Она удивленно замерла.

[Ся Хуайжунь: не нужно заботиться о комментариях в интернете. Некоторые люди всегда ревнивы и стремятся найти щель для слива негатива. Если ты испытываешь эмоции по этому поводу, то исполняешь их намерения.]

Он утешает ее?

Цзянь Тан улыбнулась и сказала: [Спасибо, господин Ся, но у меня каждый день так много счастливых вещей, что у меня нет времени грустить из-за их слов и поступков.]

[Ся Хуайжунь: это хорошо.]

Цзянь Тан на мгновение задумалась и напечатала: [господин Ся, ты всегда читаешь личные сообщения?]

[Ся Хуайжунь: я просто случайно увидел.]

Вот именно. Такая влиятельная фигура, как он, как он может иметь время, чтобы прочитать так много личных сообщений.

На данный момент вопрос был решен. Цзянь Тан положила телефон и начала просматривать сегодняшнее задание. В результате было открыто маленькое окошко и выяснилось, что задание не было выполнено вчера, было вычтено 30 дней жизни.

На лице Цзянь Тан появилась черная линия.

— Сяо Кэ, что это значит, как я не выполнила задание? Лучше объясни мне все как следует.

[Задача состоит в том, чтобы заставить Ляншэня сказать: «Мама, я люблю тебя». Хозяин вы действительно не выполнили ее. Согласно правилам, это штраф.]

? ? ? ? ?

Черт возьми!

Она не удержалась и выругалась.

Сяо Кэ также сказал:

[Хозяйка должна обратить внимание, твое время истекает. Ты можешь найти остаток своей жизни в личной панели.]

Цзянь Тан нашла личную информацию на панели в соответствии с инструкциями Сяо Кэ.

Личная информация: Цзянь Тан.

Жизненный баланс: 11 месяцев, 3 дня, 7 часов, 18 минут, 42 секунды.

— Да пошел ты!

Она подавила огонь в своем сердце и открыла сегодняшнюю задачу. Она обнаружила, что в дополнение к ежедневным и обычным задачам существует еще одна золотая основная задача.

[Поздравляю с завершением 3-дневной ежедневной миссии. Вам открылась главная задача миссии жизни – сохранить Miracle Pictures и изменить концовку.]

[Главная задача персонажа – стать хорошей женой и любящей матерью.]

Цзянь Тан нахмурилась и прикусила нижнюю губу.

Главная задача персонажа легко решается, но главная...

Сохранение Miracle Pictures и изменение концовки.

Другими словами, Miracle Pictures в конечном итоге будут приобретены Линь Суйчжоу, а человек, который в конце концов умрет – это Ся Хуайжунь?

— А как насчет родителей Ся Лоу? Я не помню, чтобы в игре был персонаж Ся Хуайжуня. Что ты пытаешься сделать?

[Твое появление вызовет эффект бабочки. Хотя детали будут меняться, финал предопределен. Просто помни, что, если Ся Хуайжунь умрет, ты тоже сразу же умрешь. Чем дольше он живет, тем дольше проживешь и ты. Ваши жизни связаны воедино. Ты можешь проверить оставшийся жизненный баланс Ся Хуайжуня в ходе выполнения задачи.]

Цзянь Тан снова открыла золотую миссию и действительно увидела на ней имя Ся Хуайжуня выделенное красным цветом.

Ся Хуайжунь: 28 лет, председатель Miracle Pictures. Осталось три месяца жизни.

Совет по заданию: будьте осторожны с огнем.

Три месяца…

Цзянь Тан была потрясена.

[Конечно, ты можешь пополнить жизненную ценность для Ся Хуайжуня, но система рекомендует, чтобы если это не критический момент, этот метод не должен использоваться, это может привести к очень серьезной обратной реакции для тебя.]

Цзянь Тан не обратила особого внимания на то, что сказал Сяо Кэ. Она думала об одной проблеме.

Во-первых, ее приход. Если это просто для того, чтобы спасти судьбу Miracle Pictures, система определенно сделает ее человеком в окружении Ся Хуайжуня, а не покойной женой Линь Суйчжоу. Самое главное, что ее линия поведения не будет – хорошая жена и заботливая мать, и другие люди в групповом чате...

Цзянь Тан улыбнулась, и ее глаза внезапно прояснились.

— Сяо Кэ, у меня есть предположение.

[Пожалуйста, скажи.]

— Предположим, что я нахожусь в свободном игровом мире, какую роль ты выполняешь?

Как только она закончила этот вопрос, Сяо Кэ внезапно замолчал.

Цзянь Тан сказала с улыбкой:

— Ты говоришь, что это для продолжения моей жизни, на самом деле лучше сказать, чтобы продолжить свою жизнь.

[Ты, о чем ты говоришь?]

— Нинлин, которая внезапно превратилась из королевы в евнуха. Разрушитель мира стал королем зомби Тяньтянь. Сатана, рожденный от зла, стал добрым. Святая мать, которая чиста умом, но ты заставил ее делать злые дела. Наконец, сияющая звезда Цзянь Тан стала домохозяйкой. Это твои хозяева. Ты ставишь перед нами одну задачу за другой. Каждая задача очень увлекательна, но и конечно, это ужасно для нас.

«…»

Цзянь Тан спокойно продолжила:

— Но почему? С одной стороны, пытаешься сохранить нам жизнь, а с другой заставляешь нас ходить по лезвию ножа. Давайте сделаем смелое предположение. Каждый из нас живет в мире игры. Мы – главные герои, ты – игрок, а остальные – зрители. Чем увлекательнее сюжет игры, тем счастливее зрители и игроки, естественно, будут вознаграждения от зрителей. Разве я не права?

«…»

Она посмотрела на панель задач и улыбнулась.

— Следующая ежедневная миссия определенно не так проста...

Молчание Сяо Кэ убедило Цзянь Тан, что ее догадка верна.

Кто-то однажды высказал предположение, что так называемая земля – это всего лишь экспериментальная база для инопланетян, а люди, живущие на ней – это маленькие мыши в их ладонях. Они манипулируют вашей жизнью, вашим планами, вашей судьбой.

А что, если сейчас это так?

— А что будет, если я проигнорирую задание и покончу с собой?

Как и ожидалось, как только Цзянь Тан сказала это, Сяо Кэ начал паниковать.

[Не надо, не надо, если ты умрешь, я исчезну, – видя, что он больше не может скрывать это от нее, Сяо Кэ сглотнул слюну: – Хорошо, позволь мне признаться тебе, я мировой смотритель, каждый смотритель контролирует три-пять миров. Они выберут главного героя, чтобы поместить его в выбранный мир, и, наконец, отредактируют его жизнь в отличный сериал, а затем передадут его в другой отдел для трансляции.]

[Поскольку это телесериал, естественно, должны быть противоречия и конфликты, взлеты и падения и идеальные концовки. Если сюжет будет слишком простым или слишком много воды без сюжета, мы столкнемся с наказанием, поэтому смотритель попытается начать с человеческих настроек, как смотритель по соседству, который отправляет главного героя как единственного нормального человека в прекрасном мире. Задача состоит в том, чтобы искоренить яой…]

«…»

Теперь настала очередь Цзянь Тан замолчать.

[Но одно верно: если ты не выполнишь задание, то действительно умрешь, – Сяо Кэ боялся, что Цзянь Тан в отчаянии и покончит с собой. Его голос звучал более настойчиво: – Теперь ты героиня телесериала. Когда сюжет закончится, ты можешь либо отказаться от роли, либо продолжать быть хорошей женой и любящей матерью. К тому времени ты уже не будешь вынуждена подчиняться!]

— О.

Цзянь Тан была равнодушна.

[Ты, чего ты хочешь?]

Цзянь Тан:

— Если я сейчас соглашусь, то позже ты будешь мешать мне с этой задачей.

Сяо Кэ: «…»

Сяо Кэ: [...я, черт возьми, обещаю не связываться с тобой!!! В будущем ты можешь делать все, что захочешь...! Задача все еще должна быть выполнена, но я постараюсь… постараюсь следовать твоим предпочтениям и стараться как можно меньше вычитать очков жизни.]

Цзянь Тан подумала об этом и все еще не была удовлетворена:

— Поскольку я героиня, у меня должны быть золотые пальцы, но у меня нет даже намека. Давайте посмотрим на других людей. Какой завораживающий атрибут «десяти тысяч поклонников», или знак все языки.

П.п.: золотые пальцы — это сильные навыки от автора, читы.

«…»

Ты не можешь проявить хоть немного уважения?

Он видел так много главных героев раньше, но это был первый раз, когда он увидел, что кто-то взял на себя инициативу, чтобы сделать такой запрос. Не только с просьбой, но и с угрозой! Ты человек? Нет, она чудовище!

Цзянь Тан выглянула в окно и пробормотала:

— Я думаю, если спрыгну со второго этажа, то не умру. Очень больно вешаться, а резать запястье слишком медленно…

[Дам, дам, дам! Я тебе дам!]

Мгновенный компромисс.

Голос Сяо Кэ был полон усталости:

[Я могу, потому что вы пятеро разделяете мою систему. Естественно, их физические данные также могут быть скопированы для тебя. Другими словами, ты можешь получить навыки других четырех человек в группе. Но им решать, соглашаться или нет.]

Цзянь Тан считала, что это очень хорошо.

Не говоря уже о других, всего лишь одной королевы Нинлин было достаточно, она умела запрыгивать на крыши и перепрыгивать через стены, непобедимая!

В данный момент Цзянь Тан не могла дождаться, чтобы закинуть свое заявление в группу.

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я не выживу. Могу ли я обменяться своими актерскими способностями с остальными из вас?]

[Главный евнух – Нинлин: Что еще у тебя есть, кроме актерского мастерства?]

Цзянь Тан ответила: [У меня красивая большая грудь 36D.]

Потом она снова спросила: [Что на счет тебя?]

[Главный евнух – Нинлин: я могу дать тебе свои боевые искусства.]

Боевые искусства?

Боевые искусства – это хорошо!

Глаза Цзянь Тан загорелись. С боевыми искусствами ей не нужно будет беспокоиться о том, что она не сможет победить Линь Суйчжоу.

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я хочу. Я хочу это.]

[Король зомби – Тяньтянь: это... я могу говорить на языке трупов, но у вас там гармоничное общество, это бесполезно.]

Действительно, это бесполезно. Даже если бы это было полезно, у Цзянь Тан не хватило бы смелости поговорить с мертвыми.

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ты умеешь делать что-нибудь еще?]

[Король зомби – Тяньтянь: я умею готовить вкусную еду. Отличные кулинарные навыки! Я могу дать тебе это.]

...приготовление еды.

Цзянь Тан коснулась своего подбородка. Сегодняшняя задача, похоже, состоит в том, чтобы приготовить обед для этих трех медвежат. Обычно она очень занята и не особо умеет готовить. Это предложение действительно полезно.

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тан: хорошо, я приму кулинарные навыки.]

[Сатана – Святая мать: я могу дать тебе глаза, чтобы вызвать призраков и злых духов...]

[Святая Мать – Сатана: я могу отдать тебе свое доброе сердце...]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тан: спасибо вам обоим, но в этом нет необходимости.]

Обладая совершенными кулинарными навыками и превосходными боевыми искусствами, она уже чувствует, что может сражаться с десятью одновременно, это придавало ей чувство спокойствия и она совсем забыла о своих переживаниях!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 12

Сегодняшняя задача – приготовить вкусный обед для детей. Поскольку она получила очки навыков, она полна энергии.

— Сегодня я приготовлю обед. Вы, ребята, можете сделать перерыв.

Шеф-повар замер:

— Но…

— Все в порядке. Я сделаю это, — Цзянь Тан сняла фартук, натянула на себя и взяла у него кухонный нож.

Шеф-повар почесал в затылке и повернулся, чтобы выйти из кухни.

Как и сказал Сяо Кэ, в тот момент, когда она взяла кухонный нож, рецепт сразу же всплыл у нее в голове. Тело не было похоже на ее собственное. Она мастерски владела ножом, и ее нарезка была чрезвычайно превосходной.

Достойна жизни в мире с концом света.

Цзянь Тан вздохнула, готовя еду.

Закончив резать овощи и мясо, Цзянь Тан начала жарить в соответствии с рецептом.

Тушеный картофель, рыба на пару, суп из свинины…

Несколько блюд готовились очень быстро. Они пахли очень хорошо, но выглядели отвратительно. Однако Цзянь Тан не была разборчива, в конце концов, она не настоящий повар, который может приготовить все виды блюд с изысканным видом и ароматом.

— Отнесите все.

Дав указания слугам, Цзянь Тан сняла фартук и подошла к обеденному столу.

Со двора один за другим вбежали дети. Ляншэнь принюхался:

— Я так голоден. Обед готов?

— Иди сначала вымой руки.

Ляншэнь скривил губы и кивнул. Быстро вымыв руки, он в нетерпении вернулся на свое место.

Цзянь Тан ласково улыбнулась:

— Это мамины любимые блюда. Ребята, попробуйте.

Глаза Ляншэня расширились:

— Ты, ты готовила?

— Да, есть какие-то проблемы?

Его маленькое личико тут же исказилось, глядя на еду на столе со сложными чувствами.

Цзянь Тан улыбнулась:

— Если ты не ешь, то сегодня тебе не нужно есть.

Ляншэнь: «…»

Лянцянь была такой послушной, что не придиралась и взяла коричневую картофелину. Осмотрев ее со всех сторон, она осторожно вложила ее в рот, и после пережевывания в течение двух секунд, ее маленькое лицо сразу сморщилось:

— Кисло… — девочка высунула язык, — остро...

Наконец, она сделала вывод:

— Это ужасно на вкус.

Увидев реакцию младшей сестры, Ляншэнь с трудом сглотнул слюну и дрожащей рукой зачерпнул ложку рыбного супа. В одно мгновение выражение его лица существенно изменилось:

— Соленый…

— Это слишком остро! Мама, это слишком ужасно, чтобы есть!

Увидев выражение лиц детей, Цзянь Тан насторожилась. Она думала, что эти непослушные дети все усложняют для нее. Она взяла палочки для еды и откусила кусочек…

— ...что это такое?!!

Цзянь Тан почувствовала вкус пряностей во рту. Очевидно, она сделала это в соответствии с воспоминаниями, которые получила. Почему все вышло именно так?

— Не делай этого, старший брат, ты умрешь!

Чуи ел изящно и спокойно.

Цзянь Тан оглянулась и увидела, как он послушно запихивает еду с рисом в рот:

— Не придирайтесь. Это первый раз, когда мама готовила для нас. Это уже хорошо.

Ляншэнь слабо сказал:

— Но остро...

Чуи ответил:

— Если остро, ешь больше риса.

— Соленое... — прошептал Ляншэнь.

Чуи прервал:

— Если много соли, выпей еще воды.

«…»

За столом повисла тишина.

Быстро покончив с миской риса, Чуи отложил палочки и медленно вытер уголки рта салфеткой. Затем он с улыбкой посмотрел на Цзянь Тан:

— Спасибо, мама, что приготовила нам обед. Это очень вкусно.

Ляншэнь: «…»

Цзянь Тан: «…»

Восхитительная твоя задница.

Видя, что их старший брат съел все, двое других детей не посмели жаловаться, они склонили головы и глотали твердый сухой рис.

Ляншэнь так сильно ненавидел Цзянь Тан в этот момент. Он чувствовал, что она сделала это нарочно. Намеренно сделала еду такой плохой, намеренно мучила его.

— Я сыт.

С большим трудом расправившись с рисом, Ляншэнь с угрюмым видом вскочил со стула.

— Я тоже сыт, — Ляншэнь осторожно взглянул на Цзянь Тан и побежал наверх вместе со своим старшим братом.

— Мама, пожалуйста, наслаждайся.

Все дети исчезли.

Цзянь Тан... замерла.

Ее это не убедило, и она снова попробовала еду. На вкус это было просто ужасно. Справедливо будет сказать, что эта штука бросает вызов пределам вкусовых рецепторов.

Цзянь Тан бросила палочки и открыла панель чата.

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Тяньтянь, ты действительно умеешь готовить!!! Сегодня я приготовила еду используя твое мастерство, вкус слишком ужасен!!!]

[Сатана – Святая мать: такая храбрая, ах, ты действительно осмеливаешься использовать ее кулинарные навыки!]

Интуиция Цзянь Тан подсказала ей, что что-то не так: [что ты имеешь в виду?]

[Сатана – Святая Мать: Вкусовые рецепторы зомби отличаются от человеческих. У них очень другой вкус, поэтому Тяньтянь чувствует, что ее стряпня не так уж плоха...]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...]

[Король Зомби – Тяньтянь: А? Неужели у нее действительно плохой вкус? Моя группа друзей считает, что это очень вкусно.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: могу я спросить, для кого ты обычно готовишь?]

[Король зомби – Тяньтянь: хе-хе, для моих друзей-зомби за пределами зоны безопасности. Тут же теперь конец света. Пищевые ингредиенты и приправы трудно найти. Каждый раз, когда я тайно ускользала с базы, я готовила для них острое Сычуаньское человеческое мясо, такое вкусное, м-м...]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ...извините за беспокойство.]

В будущем... ей лучше меньше готовить.

Цзянь Тан закрыла окно. Когда она подняла глаза, то увидела входящего мужчину.

Она поспешно встала:

— Почему ты вернулся так рано?

Линь Суйчжоу снял пиджак:

— Днем делать особо нечего, поэтому я возвращаюсь пораньше.

— Ты уже ел?

— Пока нет, — он ослабил галстук, взглянув на теплую еду на столе. — Сегодня приготовили соевую тушеную свинину?

Цзянь Тан:

— ...это картофельное рагу.

Он закатал рукава, пододвинул стул и сел:

— Не могла бы ты принести мне миску?

Цзянь Тан была немного смущена:

— Не хочешь попросить повара приготовить для тебя свежую еду?

— Нет, я думаю, что все в порядке.

Он огляделся и взял палочки для еды, которыми раньше пользовался Чуи. Под пристальным взглядом Цзянь Тан Линь Суйчжоу взял кусок мяса и положил его в рот.

Он медленно жевал, его брови сморщились, а нос слегка задрожал. Его кадык перекатывался, пока он опустошал стакан с водой. Затем он сказал холодным тоном:

— Нужно сменить шеф-повара.

Цзянь Тан пошевелила своей маленькой ручкой и неловко сказала:

— Это... на самом деле приготовлено мной.

Линь Суйчжоу: «…»

Линь Суйчжоу: «...»

— Оно, оно немного ужасное на вкус, — когда она увидела, что он замолчал, Цзянь Тан села: — Хорошо, это действительно ужасно на вкус. Я не ожидала, что все будет так ужасно.

Он сжал пальцы:

— На самом деле, все не так уж плохо.

Выражение лица Цзянь Тан было таким, словно она увидела привидение:

— Ты серьезно?

Линь Суйчжоу кивнул:

— Вкус очень абстрактный и художественный.

Цзянь Тан: «...»

— Но искусство хорошо только один раз. В будущем лучше пусть шеф готовит сам.

Цзянь Тан: «...»

На самом деле она очень хотела стать хорошей женой и любящей матерью, но... Цзянь Тан провалилась на месте, сделав только один шаг.

Несколько дней спустя.

Цзянь Тан обнаружила, что ее Weibo взорвался. Все комментарии в ее личном чате были переполнены.

Сразу же после этого Цзянь Тан увидела последний горячий поиск – газета «Восточный экспресс» была приобретена компанией.

Восточный Экспресс?

Разве это не собачьи СМИ, которые пишут фальшивые новости для рейтинга?

Обанкротились?

В смущенном настроении Цзянь Тан открыла новости. Было написано, что газета была приобретена компанией 20 апреля и они готовились превратить ее в супермаркет.

Превратить в супермаркет?

Она зашла на главную страницу «Восточного экспресса» и обнаружила, что официальный пост был удален.

[Большая шишка! Вы сказали, что их ждет банкротство – это действительно банкротство!]

[Это действительно один удар для ребенка.]

[Не могу позволить себе обидеть, не могу позволить себе обидеть. От газеты до супермаркета – это просто потрясающе.]

[Господи, большая шишка, тебе не хватает помощника? Из тех, кто учился в колледже.]

[Старшая сестра, я твоя поклонница. У меня предчувствие, что ты станешь знаменитой.]

Цзянь Тан: «…»

Может ли она сказать, что действительно ничего не знает?

Может ли это быть…

Тут ей в голову пришла одна мысль. Она встала и пошла в его кабинет.

В большом тихом кабинете на черном кожаном кресле сидел мужчина. Отблески заходящего солнца играли на нем, такие мягкие и нежные, как свиток с древней картиной тушью.

Цзянь Тан поджала губы и легонько постучала в дверь.

Он нежно погладил страницу, не поднимая головы, и сказал:

— Входи.

— Это я.

Услышав ее голос, Линь Суйчжоу оглянулся.

— Хочешь что-то сказать?

— Это... — она осторожно вытерла ладони о брюки. Какое-то мгновение она не знала, как открыть рот. Видя, что он выглядит немного нетерпеливым, Цзянь Тан поспешно сказала: — Восточный Экспресс обанкротился, ты знаешь об этом?

Глаза Линь Суйчжоу блеснули, но выражение его лица было таким же безразличным, как всегда:

— Не слышал об этом. Какой Восточный Экспресс?

— Тот, который раньше писал обо мне плохие новости... — она прикусила нижнюю губу: — их компания обанкротилась, это ты сделал?

Линь Суйчжоу усмехнулся:

— Нет, мне не так скучно.

— …понятно.

Каким-то образом Цзянь Тан почувствовала облегчение, услышав этот ответ.

Она вдруг расслабилась и посмотрела на него с улыбкой:

— Тогда я больше не буду тебя беспокоить. Работай.

После этого она повернулась и ушла.

Дверь закрылась.

Заходящее солнце уже клонилось к закату, и на горизонте появился прекрасный черный свет, его красивые брови и глаза были глубокими и тусклыми.

Линь Суйчжоу медленно положил документы со стола в ящик и запер его. Его тонкие пальцы перевернули страницу бумаг и, наконец, он снова погрузились в молчание.

Цзянь Тан вернулась в свою комнату.

Она твердо верила, что газета не могла обанкротиться само по себе. Если это сделал не Линь Суйчжоу, значит…

Ся Хуайжунь.

Цзянь Тан нахмурилась, но почему? Это для того, чтобы она хорошо выглядела? Или комментарий Ся Хуайжуня вызвал недовольство в прессе, и она не заметила, как они сделали плохие комментарии о нем, что разозлило его?

Кроме Линь Суйчжоу, это может быть только Ся Хуайжунь.

Но если она спросит его прямо... это может быть, немного неловко, как будто он сделал это для нее. Таким образом, это неизбежно заставит его думать об этом еще больше.

Цзянь Тан раздраженно почесала голову, она открывала и закрывала личные сообщения.

В этот момент внезапно появилось новое сообщение.

Это был Ся Хуайжунь.

[Ся Хуайжунь: как ты и хотела, Восточный Экспресс обанкротился.]

Как хотела?

Цзянь Тан была потрясена, действительно ли это сделал он?

[Один удар для ребенка: я ничего не сделала...]

[Ся Хуайжунь: нет никакой необходимости в такой компании для новостей. Ты должна защищать свою частную жизнь, никогда не открывай свой номер телефона. Будь осторожна с преследованиями со стороны журналистов.]

[Один удар для ребенка: Я поняла…]

Она на мгновение задумалась и напечатала: [спасибо, мистер Ся.]

[Ся Хуайжунь: тебе не нужно меня благодарить. На самом деле я ничего не сделал, не говоря уже о том, что ты уже поблагодарила меня в прошлый раз. *милый смайлик*]

Она не ожидала, что он будет посылать такие смайлики.

Она не смогла удержаться от смеха.

[Ся Хуайжунь: мне пора, пока.]

[Цзянь Тан: ты собираешься работать? Будьте осторожен на дороге.]

[Ся Хуайжунь: нет, я собираюсь найти учителя танцев для Лоло.]

Танцы... учитель?

Репетиторство?

Глаза Цзянь Тан заблестели.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 13

[Один удар для ребенка: мистер Ся, интересно, хорошо ли я подхожу?]

Ся Хуайжунь с другой стороны компьютера опешил: [ты хочешь это сделать?]

Цзянь Тан напечатала: [честно говоря, ранее я училась танцевать.]

Она не хвастается.

В своей прошлой жизни она несколько лет занималась балетом, так совпало, что это тело имеет хорошую основу для танцев, поэтому даже если бы люди узнали об этом, это не вызвало бы никаких сомнений.

[Ся Хуайжунь: но Лоло хотела научиться классическому танцу, она сказала, что хочет выглядеть как фея...]

[Цзянь Тан: нет проблем, я также училась классическому танцу.]

И снова она не хвастается.

Она играла в роли Чанг-эр, У Мэйнян, феи девяти небес. Как для одной из лучших китайских актрис, естественно, классический танец является обязательным, и теперь обучение маленькой девочки – это просто кусок пирога.

План Цзянь Тан прост. Теперь она должна приблизиться к Ся Хуайжуню, потому что только рядом с ним она может спасти свою собственную жизнь.

[Ся Хуайжунь: ...]

Точки вместо ответа заставили Цзянь Тан занервничать, и она поспешно напечатала: [президент Ся, у меня дома есть и старые, и маленькие, очень бедные и жалкие, и нет любви. Мой муж неустойчив, как вода, у него было четыре любовницы на улице. Пожалуйста, дай мне попробовать. Если ты откажешься, я пойду работать официанткой в ресторан, чтобы прокормить свою семью.]

Ее забавные слова заставили Ся Хуайжуня рассмеяться. Затем он дал ей номер телефона и адрес, сказав: [Если у тебя есть время, ты можешь прийти в эту субботу, но тебе нужно быть морально подготовленной, так как мои старший брат и невестка умерли, Лоло иногда становится эмоциональной.]

[Один удар для ребенка: спасибо, президент Ся. Президент Ся, действительно хороший человек. Лоло – хорошая девочка, я вырву свое сердце у матери, чтобы вытерпеть все.]

Цзянь Тан тайком записала адрес и облегченно вздохнула.

Теперь она должна быть хорошо подготовлена, чтобы избежать того, чтобы ее отбраковали, когда она прибудет. Тем не менее, прежде чем она начнет, она все равно должна сначала сообщить Линь Суйчжоу.

Вечером, после того как все дети легли спать, Цзянь Тан с серьезным лицом направилась в кабинет Линь Суйчжоу, чтобы поговорить с ним лицом к лицу.

— Мистер Линь, мне нужно кое-что сказать.

Она выглядела серьезной, и Линь Суйчжоу нахмурился в этот момент:

— Ты опять изменила?

Какое чудесное слово.

Выражение лица Цзянь Тан дрогнуло:

— Пожалуйста, не используйте свое негативное суждение обо мне.

Он холодно спросил:

— Развод?

Цзянь Тан: «...»

Цзянь Тан: «Да что с тобой такое?»

В следующую секунду Цзянь Тан потерла руки и сказала с льстивым выражением лица:

— Если мы действительно разведемся, сколько семейных активов ты выделишь в качестве компенсации? Не волнуйся, я не буду просить у тебя детей. Все три детеныша – твои.

Линь Суйчжоу: «...»

Линь Суйчжоу внезапно взял свой телефон, включил фронтовую камеру и направил ее на Цзянь Тан:

— Красиво?

На экране черты лица Цзянь Тан были такими же прекрасными. Она энергично закивала:

— Прекрасно.

Линь Суйчжуо слабо улыбнулся:

— Не так красиво, как ты думаешь.

Цзянь Тан: «…»

— У меня завтра работа, что именно ты хочешь сказать?

Этот старик действительно скучный, неудивительно, что он не смог получить главную героиню в будущем.

Цзянь Тан сделала пренебрежительный жест губами:

— Я тоже хочу пойти на работу.

Он наконец-то проявил хоть какие-то эмоции, слегка приподнял бровь, а затем прищурился:

— Мм?

Цзянь Тан серьезно сказала:

— Как женщина 21-го века, я не могу быть травой, которая всегда зависит от мужчины, поэтому я решила быть самостоятельной, еды и одежды достаточно, и я решила работать. Теперь я говорю тебе это, чтобы ты знал, я не спрашиваю твое мнение.

— Какая работа?

— Учить детей танцевать.

— Эн, хорошо.

«…»

«……»

— ...ты согласен? — Цзянь Тан непонимающе посмотрела на него.

Улыбка на губах Линь Суйчжоу стала еще шире, и его темные глаза сузились:

— Почему ты не хочешь, чтобы я согласился?

— Нет, я просто немного удивлена, — Цзянь Тан добавила: — Я думала, ты скажешь что-то вроде того, что дом очень богат, нет необходимости ходить на работу. Просто сиди дома и воспитывай детей.

Он подошел к ней и, похлопав по плечу, и серьезно посоветовал:

— Госпожа Цзянь, сейчас 21 век.

«…»

До субботы осталось еще пять дней, и Цзянь Тан решила вставать пораньше, чтобы позаниматься и сделать растяжку. Ведь это тело уже несколько лет не практикует танцы.

На следующий день перед восходом солнца Цзянь Тан проснулась от тяжелого груза. Она растерянно открыла глаза и смутно увидела, как что-то возвышается над ее телом. В мгновение ока с нее свалилась пижама.

Цзянь Тан издала стон, борясь, и в полусне пробормотала:

— Уйди.

Большая рука Линь Суйчжоу ласкала ее гладкую кожу. Хотя она мать троих детей, она очень хорошо поддерживала свое тело. Все места, которые должны быть выпуклыми и округлыми, оставались круглыми и полными, а другие, которые должны быть стройными и гладкими, оставались такими же упругими и манящими. Несмотря на то, что ее личность не очень привлекательна, ее тело достаточно, чтобы очаровать его.

— Ах, ты такой надоедливый, — Цзянь Тан была как в огне и прямо пнула мужчину. Она услышала стон, и все вокруг погрузилось в тишину.

Она натянула одеяло, повернулась на другой бок, пробормотала несколько слов и продолжила спать.

Линь Суйчжоу прикрыл живот и долго смотрел ей в спину, потом с негодованием лег и прислонился к спине Цзянь Тан.

Он тяжело вздохнул, Цзянь Тан снова открыла глаза. Она повернула голову и прямо столкнулась с его необъяснимыми движениями, ее глаза отражали ее ярость, она завернулась в одеяло и босиком выбежала из комнаты. Цзянь Тан удобно устроилась в соседней комнате, чтобы продолжить свой сон.

7 часов утра.

Цзянь Тан спустилась в столовую.

— А где же дети?

— Они хотят есть паровые булочки в магазине рисовой каши. Я попросил водителя отвезти их туда.

— О, — ответила Цзянь Тан, молча склонив голову во время завтрака.

Внезапно она почувствовала, что на нее смотрят с противоположной стороны стола.

— Давай потом поедем в больницу.

Цзянь Тан выглядела смущенной:

— Ты плохо себя чувствуешь?

Линь Суйчжоу сказал:

— Ты уже проверяла?

Цзянь Тан: «?»

— По-моему, ты фригидна.

Цзянь Тан: «?????»

— Ты! Кто, по-твоему, фригидный?

Он прямо сказал:

— Ты.

Цзянь Тан... внезапно потеряла дар речи.

Она сердито положила ложку:

— Брат, по совести, говоря, разве ты не сердишься, когда тебе мешают спать в четыре или пять часов каждый день? Ну же, ты можешь быть нормальным?

Линь Суйчжоу, кажется, надул щеки, и его глаза наполнились недовольством.

— Кроме того, ты не надел презерватив. Что мне делать, если появиться еще один ребенок?

Хотя у Цзянь Тан никогда не было ребенка, из воспоминаний, данных этим телом, это было очень больно и ужасно. Сначала она хотела родить, а теперь она удачно переселилась и имеет двух сыновей и дочь, что приносит ей огромное облегчение. Но если она не будет осторожна и... одна мысль об этом заставляет ее дрожать.

— Ладно, я ошибся.

Цзянь Тан взглянула на него:

— Конечно, это была твоя вина.

Линь Суйчжуо больше ничего не говорил, молча доел свой завтрак, а затем встал и ушел.

В особняке Линь есть специализированный танцевальный зал, но им мало кто пользовался. Переодевшись, Тантан немного разогрела свое тело и начала практиковать основы. Только если базовые навыки будут отполированы, тогда и танцевальные движения будут твердыми. Это тело очень гибкое, даже если она не занималась танцами много лет, ее талия и ноги совсем не одеревенели.

Она неосознанно осталась в тренировочной комнате на целый день. Цзянь Тан пришла в себя только тогда, когда в дверях послышалось какое-то движение.

Ляншэнь и Лянцянь стояли у двери с рюкзаками на спинах и смотрели на нее широко раскрытыми глазами.

Цзянь Тан отвела взгляд и медленно согнула талию:

— Школа закончилась?

— Да, — тупо кивнул Ляншэнь.

Она подняла руку и осторожно повернулась. Лянцянь моргнула и сказала своим высоким голосом:

— Мамочка, ты похожа на лебедя.

Цзянь Тан улыбнулась:

— Ты хочешь сказать, что я прекрасна?

Лянцянь слегка улыбнулась:

— Хорошенькая.

Цзянь Тан находилась в хорошем настроении после того, как ее похвалили, и станцевала танец Лебединого озера перед своими детьми.

Деревья за окном раскачивались, и сквозь них просвечивало солнце. У нее тонкая талия и красивые черты лица. Это была действительно прекрасная сцена.

Лянцянь почувствовала, что мать перед ней была немного странной. Их мать всегда смотрит на них холодным, покорным взглядом, не смеется и не разговаривает. Не то, что сейчас, когда она так красиво танцевала перед ними.

— Такая уродливая выглядит почти так же, как гадкий утенок, — Ляншэнь фыркнул и выбежал со своим портфелем.

Цзянь Тан взглянула на него:

— Если у тебя есть кишки, подойди и скажи это снова?

— Я же сказал, что ты выглядишь ужасно!

Его голос эхом разнесся по коридору.

Цзянь Тан посмотрела на часы. Затем она выключила музыку и схватила полотенце, чтобы вытереть пот с лица.

— Что случилось с твоим братом? Он в плохом настроении?

Лянцянь покачала головой:

— Классная руководительница брата дала ему домашнее задание. Похоже, брат должен сделать его с мамой, потом он не счастлив.

— Домашнее задание?

Она вошла в комнату Ляншэня. С первого взгляда она увидела ребенка, сидящего перед своим столом и угрюмо уставившегося в тетрадь.

Ляншэнь поднял голову, сморщил нос и сердито сказал:

— Что ты здесь делаешь?

— Учитель дал тебе домашнее задание? Я хочу посмотреть, — Цзянь Тан отодвинула стул и села, потянувшись к лежащей перед ним тетради.

Там есть строка из нескольких слов – пусть мама расскажет о твоем поведении дома.

Ляншэнь прикусил губу:

— Ты, ты просто напиши два предложения.

Цзянь Тан перевернула страницу назад и вперед:

— Мне не нравится, как ты называешь меня «ты».

Ляншэнь неохотно ответил:

— Мама.

Она отложила тетрадь и посмотрела прямо на маленького ребенка перед собой.

— Я и раньше хотела поговорить с тобой наедине, но так и не нашла возможности.

Сердце Ляншэня бешено колотилось, он долго не решался поднять голову.

— В прошлый раз в парке развлечений это ты запер дверь?

Он широко раскрыл глаза:

— Я ее не запирал.

— Это не имеет значения, если ты не говоришь правду. В конце концов, дело кончено, я не хочу родолжать его.

Ляншэнь встревожился:

— Я действительно не запирал ее!

— Хорошо, — Цзянь Тан повысила тон. Ляншэнь опустил голову и мгновенно затих.

Цзянь Тан посмотрела на него:

— Но как мать, я действительно хочу знать, почему ты ненавидишь меня и почему ты идешь против меня во всем? Кто-то подстрекает тебя к этому, или ты ненавидишь меня от всего сердца, смотришь на меня свысока?

Ляншэнь склонил голову набок:

— Что значит «от всего сердца»?

Цзянь Тан:

— …это искренние слова от сердца.

Ляншэнь, казалось, понял:

— Вот как.

— Что ты имеешь в виду?

— Это значит «от всего сердца».

Цзянь Тан рассмеялась сквозь ярость:

— Ты действительно знаешь, как использовать то, чему научился.

Она достала карандаш и начала писать в тетради. Ляншэнь удивился:

— Что ты делаешь?

— Пишу домашнее задание.

Ляншэнь спросил с нервным выражением лица:

— Ты, ты, ты, что ты собираешься написать? Не пиши плохих вещей. Если учительница Лю увидит это, у нее сложится неверное представление.

— Конечно, я не буду писать плохие вещи.

Цзянь Тан написала около трех предложений в комментарии. Ее почерк был четким и ослепительным. Он выглядел неожиданно красивым. Ляншэнь еще не знает, как прочесть все предложение целиком. Посмотрев на него в течение долгого времени, он смог узнать свое имя.

— Ты… ты действительно не написала ничего плохого?

Цзянь Тан указала пальцем на небо:

— Я обещаю, что не писала ничего плохого. Если бы я это сделала, ты бы узнал во мне мать.

— О, — Ляншэнь был убежден, удовлетворенный своей домашней работой, взял баскетбольный мяч и выбежал.

На следующий день.

Ляншэнь в слезах побежал домой. Войдя в дом, он первым делом швырнул в нее школьный портфель. Острые глаза Линь Суйчжоу быстро заметили это, и он остановил его.

Он нахмурился:

— Линь Ляншэнь, ты с ума сошел?

— Она лгунья! — Ляншэнь плакал, обвиняя Цзянь Тан: — Она написала плохие вещи в моей тетради, и учитель Лю отругала меня! Я тебя ненавижу!!! Ты больше не моя мать!!!

Ляншэнь вытер слезы и с громким плачем побежал наверх.

Линь Суйчжоу озадаченно посмотрел на школьный портфель, протянул руку, чтобы открыть его, и достал тетрадь.

Там было написано: [Ученик Линь Ляншэнь ведет себя плохо с очень плохими манерами. Не вежливый и любит покричать. Тратит впустую еду и грубо разговаривает с матерью. Я надеюсь, что учитель Лю даст ему хорошее образование. Не позволяйте ему вырасти во второе поколение, не имеющее ничего, кроме лица. От его матери: Цзянь Тан.]

Линь Суйчжоу: «…»

Цзянь Тан пожала плечами и сказала с невинным лицом:

— Это не имеет никакого отношения ко мне, я только сказала правду.

Линь Суйчжоу: «…»

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 14

Из-за домашней работы Линь Ляншэнь был очень расстроен и даже не поужинал. Он плакал в своей комнате больше пяти часов и даже написал отцу на сотовый: [если мама не извинится, он умрет с голоду!]

Цзянь Тан была равнодушна, схватив телефон Линь Суйчжоу, она набрала: [нормальным людям требуется около полмесяца, чтобы умереть с голоду, если они не едят и не пьют. В этом процессе все органы человеческого тела будут медленно разрушаться. Из-за голода твое тело будет переваривать твой жир до тех пор, пока у тебя не останется жировых отложений, тогда оно начнет переваривать твой белок. Конечно, ты ребенок, ты умрешь с голоду примерно через семь дней. Я слышала, что человек после смерти станет голодным призраком, даже питаясь отбросами.]

Через секунду после того, как сообщение было отправлено, Ляншэнь выбежал с красными глазами.

Цзянь Тан ухмыльнулась и бросила трубку обратно Линь Суйчжоу.

Он посмотрел вниз, и его брови приподнялись:

— Почему ты напугала ребенка...

Затем он беспомощно вздохнул и позволил шефу принести ужин.

Ляншэнь сидел в маленьком кресле, и его глаза были полны осуждения. Свирепо посмотрев на Цзянь Тан, он перевел взгляд на Линь Суйчжоу:

— Папа, я хочу мачеху!

Линь Суйчжоу открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг сзади раздался серьезный голос:

— Ты не боишься, что твоя мачеха сломает тебе ногу?!

Цзянь Тан оглянулась и увидела входящую женщину.

Цзянь Тан не могла определить ее возраст. Она одевается очень модно, носит черную кожаную одежду, длинные сапоги и прическу боб. По сравнению с обычными женщинами черты ее лица очень глубокие и резкие. Пара бровей и глаз, кажется, вылеплены из той же формы, что и  у Линь Суйчжоу.

Она удобно положила очки на стол:

— Маленький кролик, что ты только что сказал?

Губы Ляншэнь дрожали, и он произнес только слово:

— Бабушка...

Бабушка?

Цзянь Тан была шокирована и снова посмотрела на женщину.

Наконец она вспомнила, что эта женщина – мать Линь Суйчжоу, Линь Айго, ранее известная как Линь Айи.

П.п.: Айго означает патриотизм. Ее имя действительно подходит к ее карьере.

Линь Айго происходила из семьи военных. Поскольку ей не нравилось ее имя, оно звучало по-девчачьи, поэтому она заставила отца сменить его на Айго. Она вступила в армию в молодом возрасте и была назначена в специальные войска из-за хорошей работы и стала национальным секретным агентом первого уровня. Она работала под прикрытием в Мьянме и в раннем возрасте раскрыла несколько крупных дел о незаконном обороте наркотиков. Однако в одной из своих миссий тело Линь Айго пострадало от тяжелых травм, с тех пор она больше не могла быть матерью, а ее возлюбленный, который был вместе много лет, оставил ее.

Линь Айго – не та женщина, которая без ума от любви. Она быстро взяла себя в руки и усыновила сына своих товарищей по оружию, этого малыша звали Линь Суйчжуо.

После ухода на пенсию Линь Айго становилась все более и более колоритной. Она и несколько ее товарищей-солдат основали таинственное общество розы, специализирующееся на борьбе с любовницами и подонками. Они также уничтожали торговцев людьми, которые похищали и продавали женщин. Такого рода личные подразделения правительство, естественно, не поддерживает, но они имеют много связей и личную поддержку, получили много военных достижений и не сделали ничего, чтобы навредить обществу, поэтому верхушка может только прищурить один глаз и закрыть второй.

Судя по воспоминаниям, данным бывшей Тантан, отношения между свекровью и невесткой очень холодные, можно сказать, что... свекровь ее очень ненавидит, всегда критикует и издевается над ней в открытую и темную. Слабое изначальное сознание, естественно, не осмеливается сопротивляться и переносит это молча.

Пока она размышляла, взгляд свекрови скользнул по ней.

— Слушай, ты ни на что не годная, даже твой сын хочет найти мачеху и ты все равно не смеешь открывать рта.

Цзянь Тан: «...»

Ну, теперь она вроде как понимает, почему свекровь ее ненавидела. Потому что независимые сильные женщины не любят слабых и легко запугиваемых маленьких белых кроликов.

— Мама, ты же уехала во Францию, почему так быстро вернулась?

Линь Суйчжоу помогает Цзянь Тан отвлечь внимание матери.

Линь Айго посмотрел на Линь Суйчжоу, обняла его и поцеловала в лоб:

— Мамин Сяо Мичжо (рисовый отвар), ты скучаешь по маме? Мама принесла тебе подарок.

Затем она достала из сумки куклу и протянула ее.

Линь Суйчжуо опустил глаза и взял его с невыразительным видом:

— Спасибо, мама, мне очень нравится.

Линь Айго вздохнула с облегчением:

— Я знала, что тебе понравится.

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан: «???»

Серьезно, тебе действительно это нравится???

— Я устала за весь день. Сначала я поднимусь наверх и отдохну.

— Ладно, спокойной ночи, мам.

Увидев, что свекровь ушла, Цзянь Тан снова перевела взгляд на розовую куклу.

Линь Суйчжоу сказал со спокойным выражением лица:

— Моя мать не очень хороша в выборе подарков.

— .......а?

— Потому что, когда я был совсем маленьким, я сказал, что хочу куклу. С тех пор, куда бы она ни пошла, она приносит мне кукол, когда возвращается, — он помолчал, — не стоит ей возражать.

Цзянь Тан: «…»

Она, конечно, не будет возражать.

Как железному солдату, ей действительно трудно начинать с такой мелочи.

Но...

— Ты очень сыновний.

Линь Суйчжоу подобрал куклу и обернулся, его улыбка стала намного мягче:

— Мои биологические отец и мать были забиты до смерти толпой. Она боролась за мою жизнь и спасла меня, из-за этого она не может иметь собственного ребенка, я, естественно, не могу позволить ей грустить.

Его внезапная нежность заставляет Цзянь Тан чувствовать себя неловко. Она скривила губы и посмотрела на Ляншэня, который спокойно ужинал, шепча:

— Маменькин сынок.

Линь Суйчжоу усмехнулся:

— Так называемый «маменькин сынок» не обладает собственными независимыми мыслительными способностями и суждениями, и действует как марионетка, полностью контролируемая своей матерью. Но у меня есть свои идеи, поэтому я не могу считаться маменькиным сынком.

— Слишком серьезно.

— Я просто хочу объяснить тебе это.

— Суетишься по пустякам, какой честный человек.

— Ну, я прямой человек.

Цзянь Тан фыркнула:

— Давай признаем, что ты маменькин сынок.

Она встала из-за стола и оглядела Линь Суйчжоу со спины.

Лин Суйчжоу: «...»

Ляншэнь, жующий хлеб с набитым ртом, вдруг поднял голову и пробормотал:

— Женщины действительно неразумны…

Это действительно неразумно, но……

Линь Суйчжоу поднял руку и ущипнул сына за щеку:

— Тебе нельзя говорить о том, что ты хочешь мачеху в будущем, и говорить так о моей жене, иначе твой отец действительно позволит твоей бабушке избить тебя. Ты меня понимаешь?

Ляншэнь сжал губы, обиженно склонил голову и прошептал:

— Маменькин сынок…

Лин Суйчжоу: «...»

— Цзянь Тан, зайди ко мне на минутку.

Услышав этот голос, Цзянь Тан, которая только что поднялась наверх, споткнулась и чуть не скатилась с лестницы. Она ухватилась за перила и посмотрела на свекровь, прижав руки к груди.

По сравнению с нежными глазами не так давно, сейчас она выглядит очень холодной и свирепой.

Сердце Цзянь Тан бешено заколотилось, и он вошла в комнату Линь Айго, как молодая жена.

Обстановка в ее комнате была холодной и простой, со старым красным плакатом, висящим в центре стены, на котором было написано: «Верные сердца, обращенные к солнцу».

— Мама… — тихо сказал Цзянь Тан.

— На этот раз я также принесла тебе подарок.

Цзянь Тан снова и снова махала рукой:

— Кукла не нужна.

— О чем ты думаешь? — Линь Айго бросила на нее взгляд, — Сяо Мичжоу все еще ребенок в душе. Ты уже такая большая, и все еще хочешь поиграть с куклой, будь немного ответственное.

Цзянь Тан: «...»

Женщина повернулась, чтобы открыть сумку, и вытащила черную штуку – пистолет!!!

Глаза Цзянь Тан расширились, и ее дыхание замедлилось на пол-удара от шока.

— Это тебе.

Цзянь Тан энергично покачала головой:

— Нет, нет, нет, я не хочу...

— Возьми, — Линь Айго решительно настроилась и насильно вложила в руку тяжелую неизвестную модель ручного пистолета.

Цзянь Тан была взволнована предметом в своей руке. Она не осмеливалась держать его, но и бросить не могла, оставалась неподвижной на том же месте и тупо смотрела.

Матушка Линь села и тихо сказала:

— Этот пистолет от женщины, которая живет в маленькой стране, где круглый год постоянно стреляют. Положение женщин в этой стране очень низкое. Она так же, как и другие девушки, не только перенесла нашествие войны, но и выполнила долг домохозяйки, заботясь о муже и детях. Но однажды ночью, террористы убили ее мужа, детей и младшего брата – кроме нее.

Мать Линь посмотрела на Цзянь Тан:

— Она была полна горя и гнева, она взяла это маленькое оружие, пошла в волчью пещеру и отомстила убийцам своей семьи.

— Зачем ты мне это сказала?

— Я просто хочу сказать тебе, что независимо от того, где и когда – женщина не может полагаться на небо, на землю, на детей или на своего мужа, только на себя, которая может защитить себя и дать себе достоинство.

Цзянь Тан задумчиво опустила голову.

— Ты полагаешься на то, что твой сын сможет вступить в нашу семью Линь. Поскольку это так, то ты жена Сяо Мичжоу, хозяйка дома. Как мать, ты должна хорошо воспитывать моего сына, не позволять ему дурачиться на улице, не говоря уже о том, чтобы позволить второй женщине войти в нашу семью Линь. Что касается тебя, то если ты будешь продолжать в том же духе, то рано или поздно династия изменится!

Ее слова заставили Цзянь Тан полностью понять ее намерение.

Свекровь просто думает, что она слаба и бесполезна, и беспокоится, что у других будет шанс переспать с ее мужем, избить ее детей и осквернить ее могилу, когда она умрет.

Можно сказать, что у нее добрые намерения, но, к сожалению...

Почему та оригинальная Цзянь Тан не поняла ее смысла?

Цзянь Тан крепко сжала пистолет, выпрямилась и отдала матушке Линь военный салют:

— Клянусь пятизвездочным красным флагом, я обязательно справлюсь с этими тремя медведями... с этими тремя детьми. Я также буду хорошо воспитывать своего мужа. Если они будут непослушны, я использую это оружие, чтобы научить их быть новым человеком, как мои предшественники.

«…»

«………»

— Это... не используй пистолет. Если действительно станут новыми людьми, это будет хлопотно.

Цзянь Тан пришла в себя и поспешно опустила руки.

— Я имею в виду, что не подведу тебя.

Мать Линь удовлетворенно кивнула:

— Хорошо, можешь идти. Я буду следить за твоими изменениями.

— Спокойной ночи, мама.

Попрощавшись с матушкой Линь, Цзянь Тан почувствовала облегчение.

Сначала она думала, что ее свекровь была старомодным антиквариатом в древнем обществе, но теперь это выглядит совершенно по-другому. Хотя она тоже женщина, погруженная в старое общество, ее идеи совершенно иные.

Но этот пистолет…

Немного хлопотно.

Цзянь Тан почесала в затылке, бросила пистолет на кровать и повернулась, чтобы принять душ.

В это время Линь Суйчжоу, который только что закончил утешать детей, вернулся в свою спальню.

Прислушиваясь к журчанию воды, доносящемуся из ванной, в голову ему лезли разные мысли. Линь Суйчжоу ослабил ремень, огляделся и увидел на кровати темный предмет. Он придвинулся ближе. Когда он увидел, что это было, прекрасная картина в его мозгу, которую он успел навоображать слушая шум воды, мгновенно превратилась в фильм «Основной инстинкт».

Фильм-триллер с саспенсом.

П.р. Саспенс - в русском языке этот термин употребляется только применительно к кинематографу, видеоиграм и изредка к литературе: словом «саспенс» обозначают художественный эффект, особое продолжительное тревожное состояние зрителя при просмотре кинофильма; а также набор художественных приёмов, используемых для погружения зрителя в это состояние.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 15

На этот раз матушка Линь осталась только на два дня, Цзянь Тан изначально хотела посвятить время занятиям танцами, но игнорировать свекровь было нехорошо. Таким образом, она должна была найти время, чтобы поболтать со своей свекровью днем и попрактиковаться в танцах вечером.

После того ночного разговора отношение Линь Айго к ней значительно изменилось. Хотя она не было слишком радушной, но относилась гораздо лучше, чем раньше.

Что касается Ляншэня, то этот маленький кролик стал невероятно хорошо себя вести. Каждый раз, когда он сталкивался с Линь Айго, он был похож на мышь, встречающую кошку, дрожащую от страха.

— Завтра я уезжаю.

Глаза Ляншэня загорелись, когда он услышал это:

— Правда?

— Ты так счастлив, — Линь Айго хлопнула Ляншэня по затылку и повернулась к Цзянь Тан: — Проводи меня сегодня.

— Хорошо, — Цзянь Тан выпрямилась: — Мама, мы пойдем туда, куда ты скажешь.

После этого она взглянула на сегодняшнее задание: [пусть Ляншэнь скажет: «Мама, я люблю тебя».]

— Я иду в школу...

— Подожди минутку, — Цзянь Тан потянулась к ремню школьной сумки Ляншэня: — Что ты должен сказать своей матери перед уходом?

Ляншэнь моргнул:

— Мама, я ухожу?

— Нет, — покачала головой Цзянь Тан, — еще одно предложение.

Ляншэнь долго думал:

— Я вернусь пораньше?

— Нет, не это.

Ляншэнь задумался и не сказал того, что она хотела услышать. Через некоторое время Цзянь Тан потеряла терпение и сказала:

— Ты должен сказать маме «я люблю тебя».

Как только она произнесла эти слова, выражение лица Ляншэня сразу же сменилось явной неприязнью:

— Это так отвратительно, я не хочу этого говорить.

Цзянь Тан взяла со стола фруктовый нож с нежным взглядом и сказала с улыбкой:

— Я не расслышала ясно, что ты только что сказал?

Нож вспыхнул леденящим холодным светом, отражая чрезвычайно испуганное выражения лица Ляншэня.

Он сглотнул слюну и сказал с дрожью:

— Мама, я... я люблю тебя!

Потом он выбежал с закрытыми глазами.

Задача выполнена, и срок жизни – 045 дней.

Цзянь Тан положила нож и посмотрела на фигуру Ляншэня, который бежал с небольшим рюкзаком, и сказала с любовью в глазах:

— Посмотри, как он счастлив...

Линь Суйчжоу, который выступал в качестве фона: «...»

Он не знал, счастлив его сын или нет, но он очень несчастен. Все время он продолжать думать о страхе перед пистолетом прошлой ночью.

П.р.: я просто угораю от этой новеллы…редко встречаю такую решительную героиню.

После десяти.

Цзянь Тан пришла в салон красоты вместе со своей свекровью.

Линь Айго, очевидно, знакома с этим местом. Косметологи очень душевно называли ее сестра Линь.

— Сделайте ей массаж всего тела и спа-процедуры для лица.

— Хорошо, — косметолог посмотрела на стройное тело Цзянь Тан и красивые яркие черты ее лица и не смогла удержаться от восхищения. Затем она быстро пришла в себя и спросила: — Это ваша дочь? Очень красивая.

Линь Айго не ответила, видимо, решив, чтобы остальные восприняли это как «да».

Они попросили небольшую отдельную комнату, аромат был освежающим, и атмосфера была довольно хорошей.

Цзянь Тан закрыла глаза, наслаждаясь массажем, и ее напряженные нервы немного расслабились. Она немного приподняла глаза и осторожно посмотрела в сторону. Линь Айго, которая лежала на лежанке рядом с ней, все еще выглядела красивой, хотя ей было уже за 50.

Цзянь Тан не смогла удержаться и с любопытством спросила:

— Мама, после всех этих лет ты никогда не думала о том, чтобы найти кого-то?

Спросив об этом, Цзянь Тан почувствовала, что она немного невежлива. Когда она уже собиралась извиниться, ответ пришел:

— С моей жизнью я обречена приносить несчастье моему мужу, я не хочу причинять вред другим.

Цзянь Тан ничего не сказала.

У Линь Айго есть три горьких незабываемых любовных переживания. Ее первая любовь – они расстались из-за ее физических причин; вторая любовь был ее товарищем, который на три года моложе ее. Он умер в море за неделю до их свадьбы, третья любовь – основатель Huatian Entertainment. Эти отношения длились менее пяти лет. После его смерти он передал все свое состояние Линь Айго и Линь Суйчжоу, который даже не являлся его биологическим сыном.

После многих переживаний, возможно, чувства затухли.

Линь Айго поняла это и вела шикарную жизнь, не счастливую, не грустную.

Цзянь Тан почему-то сочувствовала ей:

— Мы выросли под пятизвездочным красным флагом, не верь этим феодальным суевериям.

Линь Айго улыбнулась:

— Я не верю, но другие верят.

«…»

— На самом деле, прежде чем ты вошла в нашу семью, один даос дал мне предсказание. Он сказал, что счастливая звезда придет, чтобы сохранить мою семью в безопасности и в добром здравии. Он также дал мне дату рождения, и она случайно совпала с твоей. В то время старый Лю был тяжело болен, и врач сказал, что он не доживет до весны. Когда-то я была суеверна. После организации твоего брака с Сяо Мичжоу его здоровье внезапно улучшилось. Хотя он и не пережил зиму, это уже чудо.

Старый Лю, в котором говорила Линь Айго, является основателем Huatian.

Цзянь Тан молчала.

— Сяо Мичжоу очень жалок. Он был в плену террористов в течение семи дней, когда был ребенком, его родители умерли у него на глазах. Когда я нашла его, он был в ужасном состоянии…

Линь Айго сделала паузу:

— Он не любит выражать свои чувства и предпочитает держать их при себе. Он не знает, как сблизиться с людьми. Я знаю, что ты иногда чувствуешь себя обиженной и думаешь, что Сяо Мичжоу эгоистичен и скрытен, но это не его настоящие намерения. Пока ты готова хорошо относиться к нему, он будет относиться к тебе в десять раз лучше.

Выслушав это, Цзянь Тан наконец поняла, почему Линь Суйчжоу был таким ненормальным.

Это было совершенно вынужденно!

Не говоря уже о ребенке, даже взрослый не выдержит столько дней душевных пыток и физического насилия.

Цзянь Тан вдруг стало грустно за своего мужа-злодея. В игре он появился только в двух главах и был описан как злой персонаж. В конце концов, его предал близкий родственник, и он погиб несчастной смертью, став проходным персонажем. Но теперь он человек из плоти и крови, обычный человек с болью и нежными чувствами.

— Ах, только не говори об этом Сяо Мичжоу. Он холоден снаружи, но очень чувствителен внутри, и не хочет использовать свой трагический опыт, чтобы получить сочувствие.

— Можешь быть уверена, я этого не скажу.

Линь Айго удовлетворенно кивнула и сказала:

— Цзянь Тан, давай позже пойдем в ночной клуб.

— О, ночной клуб... — она кивнула и через несколько секунд спросила: — Мама, куда мы идем?!!

Линь Айго повторила:

— Ночной клуб.

Ночной…

Ночной клуб?!

Цзянь Тан выглядела обеспокоенно:

— Ты стар...

Линь Айго оправдывалась:

— Есть ли правило, что пожилые люди не могут ходить в ночной клуб? Нет!

«…»

Аплодисменты светскому человеку – Линь Айго, никто не смеет спровоцировать ее.

Выйдя из салона красоты, Линь Айго повела Цзянь Тан за покупками. В любом случае у нее нет недостатка в деньгах. По сути, она покупала все, что они видели, и будет покупать все, на что смотрела Цзянь Тан. Глядя на длинный счет за покупки, Линь Айго совсем не чувствовала сердечной боли, вместо этого, когда Цзянь Тан попыталась остановить ее, ее свекровь отвечала словами «веселиться надо вовремя».

В конце концов, Линь Айго выбрала для Цзянь Тан черное облегающее платье. Шелковое платье обтянуло ее бедра, подчеркивая фигуру, а ноги были украшены парой туфель на высоком каблуке. Ее вид был очень соблазнительным.

Глядя на Цзянь Тан в зеркало, глаза Линь Айго загорелись:

— Я тоже была в такой форме, когда была молода, жаль, что в армии нельзя носить такую юбку. Даже когда я выходила замуж…

Она резко остановилась, и в ее глазах мелькнула печаль.

Цзянь Тан моргнула, огляделась и выбрала черное платье, похожее на свое собственное, но немного консервативное по длине. Она протянула его Линь Айго:

— Мама, попробуй вот это.

Линь Айго прикрыла рот рукой и улыбнулась:

— Тогда я должна попробовать.

Мгновение спустя.

Линь Айго вышла из раздевалки. Как только платье было надето, с распущенными волосами и яркой улыбкой в ее образе появилось немного юношеской энергии.

— Мам, это платье тебе очень идет.

Ведь женщины всегда будут счастливы, когда их хвалят.

Увидев, что Линь Айго собирается вытащить свою кредитную карточку, Цзянь Тан поспешно остановила ее:

— Я заплачу за это платье.

— Позволь мне заплатить.

— Я хотела купить его для тебя, так что позволь мне заплатить за него, — Цзянь Тан протянула кредитную карточку.

Линь Айго отдернула руку и снова посмотрела на Цзянь Тан.

В этот момент она обнаружила, что ее невестка необычайно умна и очаровательна, изысканна и привлекательна. Раньше у нее круглый год была заниженная самооценка, она склоняла голову и отказывалась смотреть на людей, и скрывала свою внешность и темперамент.

— Я не видела тебя целый год, похоже, ты превратилась в другого человека.

Ее небрежное замечание заставило сердце Цзянь Тан бешено забиться.

Но разум быстро отреагировал, и она заставила себя улыбнуться:

— Люди – не статичные объекты, они всегда будут меняться. Если я все еще буду держаться за свое прежнее постыдное поведение, я не знаю, какими вырастут мои дети.

— Нет проблем, изменяться хорошо.

Цзянь Тан, которая успешно обманула ее, тихо вздохнула с облегчением.

В десять часов вечера свекровь и невестка поехали на машине в ночной клуб «Норвежский лес». Клуб расположен на более отдаленной окраине города. По сравнению с другими ночными клубами, интерьер и внешний вид этого клуба очень элегантный.

Линь Айго показала свою VIP-карту и провела Цзянь Тан внутрь.

Внутреннее убранство «Норвежского леса» выдержано в классическом европейском стиле. В это время еще не много посетителей, атмосфера относительно спокойная, и люди постепенно входят и выходят.

Честно говоря, Цзянь Тан была в ночном клубе всего несколько раз. Одна из причин была в том, что она занята работой, очень уставала, куда бы ей успеть выйти. Вторая причина связана с особой личностью, если у папарацци есть фотография ее посещения ночного клуба, даже если там не случалось ничего предосудительного, они сделают из этого новость.

— Мама, ты часто здесь бываешь?

— Не совсем так, — она потащила Цзянь Тан к барной стойке. — Однажды я пришла сюда по работе. Здесь довольно оживленно. Я хочу получать больше удовольствия, пока живу, иначе, когда я лягу в гроб, на моей могиле будет танцевать кто-то другой.

Цзянь Тан: «...»

В этом есть смысл, но почему это звучит так неловко?!!

Заказав коктейль, Цзянь Тан огляделась.

На высокой платформе в центре светловолосые мужчины и женщины исполняют сексуальные танцы в свете прожекторов. После того, как мягкая нежная музыка закончилась, она внезапно превратилась в хип-хоп музыку, сопровождаемую мощным барабанным ритмом, и атмосфера постепенно стала горячей.

Сочетание криков и громкой музыки заставило барабанные перепонки Цзянь Тан онеметь.

Она снова взглянула на Линь Айго и увидела, что та полностью погрузилась в атмосферу.

В конце трека свет внезапно потускнел, просто слышался звук ударов, и луч света поплыл взад и вперед по танцполу. В конце концов, белый луч света остановился на Цзянь Тан, полностью выставляя ее на всеобщее обозрение.

Цзянь Тан держала бокал с коктейлем в руке, чувствуя себя немного смущенной.

Бармен объяснил Цзянь Тан:

— Это игровой розыгрыш. Избранник должен подняться и танцевать. Мои поздравления.

Прежде чем Цзянь Тан успела отреагировать, несколько человек шагнули вперед, схватили ее и толкнули на сцену. Толпа с обеих сторон была возбуждена, кричала и подбадривала, поднимая исключительный шум.

Цзянь Тан переместилась на середину сцены. Огромный ночной клуб был почти переполнен. Он был наполнен мужчинами и женщинами. Под вращающимися огнями Цзянь Тан увидела, как Линь Айго машет ей. После того как группа получила знак, заиграла песня: «я собираюсь сделать тебе хорошо».

Певец клуба – молодой человек, у которого низкий глубокий голос и он был чрезвычайно притягателен, когда пел эту песню.

Цзянь Тан не новичок на сцене. Люди говорили, что она родилась для успеха и стала центром внимания. С того момента, как заиграли барабаны, каждый изгиб на теле Цзянь Тан был наполнен сексуальностью. Она подвязала волосы, покачивая талией, с манящими глазами, привлекая присутствующих мужчин и женщин.

Слева и справа раздавался свист, ее танец успешно разогревал атмосферу.

Музыка стала интенсивнее, и в этот момент из отдельной комнаты вышла группа людей.

Молодой человек в группе был одет в белую рубашку и черные брюки, он выглядел высоким и изящным. Его мягкое лицо и нефритовый темперамент были несовместимы с хаотичными и шумными ночными клубами.

Его шаги резко остановились, и глаза пересекли море людей и посмотрели прямо на сияющую Цзянь Тан на сцене. Кончики его бровей, казалось, приподнялись, а глаза не отрывались от нее.

— А-Жунь, на что ты смотришь? — его партнер проследил за взглядом Ся Хуайжуня и улыбнулся: — Новый танцор? Очень горячо.

Выражение лица Ся Хуайжуня было спокойным, он слегка нахмурился, но ничего не сказал.

Он оглянулся и заметил нескольких мужчин, крадущихся вдоль барной стойки, один из них достал маленький пакетик порошка и пересыпал его в наполовину полный коктейль...

Через некоторое время песня закончилась.

Цзянь Тан была вся в поту и отказалась танцевать больше. Она прошла сквозь толпу к своему месту.

Ся Хуайжунь прищурил глаза и обнаружил, что она взяла коктейль...

______________

Автору есть что сказать:

Цзянь Тан: ты не поверишь, но моя свекровь привела меня в ночной клуб...

Ся Хуайжунь: чтобы хорошо воспитать своих детей, женщины не могут делать такие вещи. Нет, я не могу позволить ей упасть в пропасть!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 16

Под колеблющимся светом ее тонкие пальцы держали бокал с коктейлем, и он словно бриллиант в ее руках, отражал сверкающий свет.

Светло-голубая жидкость в бокале слегка покачивалась. Ее длинные ресницы опустились, отбрасывая тонкую тень на лицо. Цзянь Тан бросила легкий взгляд на мужчин рядом с ней, которые затаили дурные намерения, игриво глядя на нее. Ожидая, пока жертва выпьет коктейль, смешанный с наркотиком.

Внезапно Цзянь Тан выплеснула коктейль в лицо одного из них. Улыбка мужчины мгновенно застыла, и бармен перестал глупо смотреть на сцену перед ним.

Бах!!!

Цзянь Тан поставила пустой бокал на стол.

Она сложила руки на груди и сказала без страха:

— Ты думаешь, я слепая и не видела, как ты что-то подсыпал что-то мне в стакан?

Хотя ее голос сливался с громкой музыкой, он все еще был слышен всем.

Человек, на которого плеснули выпивкой, наконец, пришел в себя, хлопнул ладонью по столу и встал. Он посмотрел на своих партнеров, и они окружили Цзянь Тан.

Цзянь Тан усмехнулась:

— Что, такай большой толпой запугиваете слабую девушку?

— Сука, ты носишь такое вызывающее платье! Разве не потому, что хотела заставить людей спать с тобой? Все еще притворялась невинной! — с этими словами он оглядел тело Цзянь Тан сверху донизу. Такое горячее и сексуальное тело, что жалко было отпустить ее.

— Извини, но даже если я с кем-то пересплю, ты никогда не дождешься своей очереди, – она искоса долго смотрела на мужчину. Презрение в ее глазах было очень очевидным: – Я не знаю, откуда взялся этот фазан, который осмелился кричать передо мной.

— Ты…

Их банда наконец-то окончательно пришла в ярость и засучила рукава.

Когда Цзянь Тан собралась показать свои боевые искусства, несколько мускулистых здоровяков появились из ниоткуда и схватили этих панков, так что те были не в силах пошевелиться.

Музыка резко оборвалась.

Все внимание сосредоточилось на происходящем.

— Эй, младший брат, ты подсыпал ей наркотики в напиток и теперь даже хотел начать разборки, разве это хорошо?

Подошел высокий худощавый мужчина, его тонкое лицо было скрыто в тусклом свете, но глаза были яркими и очаровательными, как море из тысяч звезд.

— Кто ты смеешь поучать меня, отпусти! — маленький гангстер на полу свирепо и оскорбительно смотрел на мужчину, пытаясь освободиться.

Ся Хуайжунь усмехнулся и посмотрел на молодых людей рядом с ним:

— Когда это ваш клуб стал таким непринужденным, позволяя входить любому сомнительному персонажу.

— Это моя ошибка, — Сяо Пин поклонился и извинился. — Цян Чжи, поторопись и выведи этих маленьким панков и развлеки их, не пачкай глаза нашему президенту Ся!

— Да!

В мгновение ока они исчезают из поля зрения Цзянь Тан.

Цзянь Тан подняла голову:

— Ты…

Внезапно появилась фигура, прежде чем Цзянь Тан успела закончить, ее движение было очень быстрым, и она схватила руку Ся Хуайжуня, сильно потянув ее, и прижала его к барной стойке.

И снова все были шокированы, особенно группа телохранителей Ся Хуайжуня и владелец ночного клуба Сяо Пин.

Рука болела, а сдавленная шея была еще сильнее сжата. Ся Хуайжунь застонал, прижатый к стойке, и попытался бороться, но обнаружил, что вообще не может пошевелиться.

— Я только что вышла ответить на телефонный звонок, а вы, ребята, издеваетесь над моей дочерью, — Линь Айго осмотрела всех вокруг: — Что? Один в поле не воин?

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан закрыла лицо рукой.

Она шагнула вперед и потянула Линь Айго, шепча ей на ухо:

— Мама, ты неправильно поняла…

— Хм?

— Надо мной только что издевались, но он мне помог.

Как только Линь Айго услышала это, она отпустила Ся Хуайжуня, но все еще смотрела на него с недовольством:

— Делая добрые дела, ты должен озвучивать свои мысли. Откуда мне знать, если ты этого не скажешь? В ночном клубе такой хаос, моя милая Тантан такая красивая, и вы, ребята, окружили ее, как я могла не думать об этом?

Ся Хуайжунь вздохнул с облегчением, потирая больную руку, выглядя скромно, но благородно он ответил:

— Ваш совет верен, я не сказал этого ясно.

Цзянь Тан смущенно сказала:

— Господин Ся, вам не нужно извиняться. Моя мать зашла слишком далеко.

— Защита детей – не может быть чрезмерной. Если бы я увидел свою дочь в таком состоянии, я бы тоже воспринял это неправильно.

Линь Айго подняла бровь:

— Юноша, у тебя блестящее будущее.

— Могу я одолжить на минутку вашу дочь? Я хочу поговорить с ней.

Линь Айго посмотрела на Цзянь Тан, а затем бросила взгляд на часы:

— Хорошо, одна минута, не больше.

— Конечно, — Ся Хуайжунь посмотрел на Цзянь Тан, — тебе это удобно?

Цзянь Тан кивнула и последовала за Ся Хуайжунем.

Они добрались до небольшого тихого угла, неподалеку матушка Линь свирепо смотрела в их сторону.

— Ты приходишь в это место одна, это действительно нехорошо. Что, если что-то пойдет не так?

— Я… — она надула щеки, — даже если я и беспомощна, но меня сопровождает мама.

Ся Хуайжунь посмотрел на нее с внезапным сочувствием.

Через мгновение он слегка вздохнул:

— Похоже, твоя жизнь не так уж хороша...

Для того, чтобы заработать деньги, чтобы прокормить свою семью, она даже попросила свою мать быть телохранителем.

Он вспомнил, как в прошлый раз она одна водила троих детей в парк развлечений...

— Я согласен нанять тебя в качестве учителя танцев Лоулоу.

— А? — Цзянь Тан была ошеломлена.

— Я только что видел, как ты танцуешь, ты очень хорошо двигаешься. Ты можешь прийти на работу в эту субботу. Адрес тот же, что я давал тебе раньше.

Ее глаза загорелись, она схватила руку Ся Хуайжуня и взволнованно пожала ее:

— Спасибо, господин Ся, вы такой хороший человек.

Ся Хуайжунь посмотрел на руки, держащие его, и его улыбка стала еще шире:

— Тогда тебе следует перестать приходить в такое место снова в будущем. Если ты хочешь прийти, позови с собой еще друзей.

Цзянь Тан снова и снова кивала:

— Хорошо, я обязательно послушаю тебя.

— Эн, — Ся Хуайжунь бесстрастно протянул руку: — Одна минута истекла. Ты должна вернуться.

Цзянь Тан еще раз улыбнулась ему и подошла к свекрови.

Ся Хуайжунь уставился на ее изящную походку и не заговорил, пока не подошел его собеседник:

— Она сегодня в красном платье?

Сяо Пин проследил за его взглядом:

— Черное.

Черный...

Он выглядел задумчивым и, наконец, улыбнулся, выглядя нежным и изящным, как весенний ветерок.

Час ночи. Они вышли из ночного клуба.

Освободившись от громкой музыки, уши мгновенно стали лучше слышать. Дул холодный ветер, отчего Цзянь Тан мгновенно протрезвела.

Редкий звездный свет освещал ночное небо, как брызги чернил. Вокруг тихо и только они вдвоем оставляли тени на этой улочке.

— Водитель здесь, чтобы забрать тебя, — матушка Линь указала на серебристую машину, припаркованную на обочине дороги, — сначала ты поедешь домой, а мне еще нужно кое-что сделать.

Цзянь Тан замерла:

— А как же ты?

— У меня завтра ранний утренний рейс в шесть часов, так что сегодня я переночую у своей лучшей подруги, а завтра поедем вместе.

Цзянь Тан внезапно почувствовала нежелание, чтобы она уходила:

— Ты уходишь просто так?

— Я вернусь через десять дней или через полмесяца. Хорошо позаботься о Сяо Мичжоу. Если дети не послушны, ты можешь их отшлепать, — мать Линь посмотрела на часы, — ладно, мне пора. Ты должна быть осторожна.

После этого она поспешила в другую машину.

Глядя, как исчезает тень машины, Цзянь Тан почувствовала тоску.

Ее отношения со свекровью только что установились, и результат сразу же исчез. Ах, так грустно...

В полночь дорога была пуста. Было только несколько красных огней, и машина ехала свободно всю дорогу домой.

В огромном доме царила кромешная тьма, Цзянь Тан легко открыла дверь, сняла туфли на высоких каблуках и на цыпочках поднялась наверх.

Клац.

Внезапно зажегся свет, яркий и ясный. Цзянь Тан остановилась и осторожно обернулась.

На диване ее муж-злодей в черной пижаме, скрестив руки на груди, холодно смотрел на нее.

— Уже очень поздно.

Цзянь Тан сглотнула слюну и неловко рассмеялась:

— Нет, еще не поздно, только два часа.

— Нет, я думаю, уже поздно, — он посмотрел на Цзянь Тан: — Ты пришла почти в три.

Цзянь Тан: «...»

Злой, злой, злой, зачем он придирается к словам, ах!

Она плакала про себя, но на ее лице все еще оставалась натянутая улыбка.

Он встал и подошел к Цзянь Тан. Высокая фигура и пронзительные глаза были чрезвычайно угнетающими. Девушка не удержалась и, взявшись за перила лестницы, отступила немного назад.

Линь Суйчжоу слегка пошевелил носом:

— Пила алкоголь?

— ...Немного.

— Где ты пила?

— Ночной клуб.

«…»

Видя, что Линь Суйчжоу собирается разозлиться, Цзянь Тан поспешно сказала:

— Нет. Это не я предложила пойти.

Линь Суйчжоу усмехнулся:

— Ты же не собираешься сказать мне, что ходила с моей мамой, не так ли?

Цзянь Тан:

— ...Ты можешь не поверить, но я действительно пошла с твоей мамой.

Линь Суйчжоу:

— Ха-ха.

— Я не хотела ехать, но твоя мама настояла на том, чтобы отвезти меня туда, это правда.

Хоть это и было чепухой, но все же это произошло.

Теперь все хорошо, свекровь достаточно повеселилась и помахала на прощание, а она в итоге стала бедным козлом отпущения.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это твое дело. Не говоря уже о том, что мне не нравится ходить в ночной клуб. Есть ли правило, что замужние женщины не могут ходить в ночной клуб? Я не пошла искать жиголо. Я не изменяла тебе.

Цзянь Тан фыркнула и пошла наверх, наполненная смелостью. Однако она сделала всего два шага, и ее нога внезапно подвернулось. Она потеряла равновесие и стала заваливаться назад. Цзянь Тан вскрикнула от страха, но в следующее мгновение ее обняли сильные руки мужчины.

Линь Суйчжоу обнял ее со спокойным лицом:

— Я не говорил, что ты изменяла. Почему у тебя такая сильная реакция, нечистая совесть?

Цзянь Тан спросила:

— Так почему же у тебя было уродливое выражение лица?

Линь Суйчжоу опустил глаза:

— Родился с лицом плохого парня, это моя вина?

Цзянь Тан: «...»

Опровергнуть невозможно.

Ее муж-злодей красив, но… у него действительно лицо плохого парня. Даже если он станет актером, то сможет играть только в роли злобного серийного убийцы, жестокого извращенца надзирателя Восточного зала или доктора Ганнибала Лектера в «Ганнибале».

П.п.: Восточный зал, шпионское агентство под руководством евнуха династии Мин.

— Не говори так, — Цзянь Тан потянулась к его щеке, ее глаза были нежными, а тон – любящим и мягким: — Посмотри, как уникально выглядит твое лицо.

Лин Суйчжоу: «…»

Когда они вошли в комнату, Цзянь Тан была брошена на кровать мужчиной. Одной рукой он стянул с себя пижамную рубашку и наклонился.

Цзянь Тан лежала под ним, обе ее руки были сцеплены над головой. Она почти задыхалась под его напором. После двух тщетных попыток освободиться она слегка задохнулась:

— Линь Суйчжоу, что ты собираешься делать посреди ночи?

Она не могла ясно видеть его лицо. Она просто почувствовала, как с нее сдернули одежду, и пара теплых ладоней двусмысленно потянулась к ее гладкой спине. Внутри комнаты его голос был глубоким и сексуальным:

— Займемся любовью.

«…»

«……»

После двухсекундного ошеломления Цзянь Тан произнесла всего четыре слова:

— Ты так любишь флиртовать.

«…»

В результате Линь Суйчжоу флиртовал всю ночь.

Цзянь Тан, которая чуть не упала в обморок от перенапряжения, всерьез подумывала о том, чтобы разорвать свои законные отношения с этим мужчиной с выгодой для себя.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 17

На следующий день Цзянь Тан сказала Линь Суйчжоу, что собирается на работу.

Линь Суйчжоу ничего не ответил. После молчания он протянул ей банковскую карточку.

Цзянь Тан, которой внезапно дали деньги: «…»

Увидев ее смущенный взгляд, он сказал:

— Компенсация.

Цзянь Тан поняла.

Взяв банковскую карточку, она отодвинула ее в сторону и сказала расстроенным голосом:

— Ночные чаевые.

Лин Суйчжоу: «...»

— Действительно не хочешь?

— Мне все равно.

Она холодно фыркнула и пошла в тренировочный зал.

Линь Суйчжоу нахмурился, он просто хотел дать ей денег на расходы, не говоря уже о том, что ее матери почти пора было снова приехать. Почему она несчастна? Если это было раньше, то Цзянь Тан приняла бы ее, не сказав ни слова. Казалось, он совсем ее не понимает.

Но…

В прошлом он никогда не хотел ее понимать.

Линь Суйчжоу признает, что у него холодный характер, за исключением своей единственной матери, он ни о ком особо не заботился. Пока Цзянь Тан не родила ребенка, у него было мало человеческих чувств и взаимодействий. Может быть, он был слишком холоден и заставил ее, которая слишком долго была в депрессии и больше не могла этого терпеть.

— Папа, мама недавно каждый день ходила в тренировочный зал.

Чуи спустился с верхнего этажа с рюкзаком за спиной. Он озадаченно взглянул на него.

— Мама будет репетитором.

— Репетитором? Когда это?

Линь Суйчжоу небрежно ответил:

— В эту субботу.

Суббота…

Есть только два дня.

Его маленькое личико резко осунулось, и он долго молчал.

После завтрака все трое вышли из дома.

По пути Чуи был необычайно тихим, в отличие от Ляншэня, который был очень шумным и время от времени корчил смешные рожи, чтобы подразнить сестру, заставляя ее хихикать.

Начальная школа, в которую ходил Чуи, находится рядом с детским садом Ляншэня и Лянцянь. Когда машина подъехала ко входу, они втроем вышли.

— Старший брат, увидимся позже, — Ляншэнь взял за руку Лянцянь и повернулся в сторону детского сада.

— Ляншэнь, — Чуи вдруг вытащил свой рюкзак.

— Старший брат.

Чуи отвел их в угол под деревом. Тень от дерева была редкой, и солнце падало на его густые черные волосы.

Он посмотрел на Ляншэня с глубоким взглядом:

— Мама будет домашним репетитором, ты знаешь?

Ляншэнь покачал головой:

— Нет, не знаю.

— Мама будет учить других детей танцевать.

Ляншэнь моргнул:

— Это здорово, это значит, что она не должна все время появляться передо мной, такая раздражающая.

Голос Чуи был спокоен:

— Она может отдать твою игрушку другому ребенку и отвезти этого ребенка в парк развлечений. Если ребенок очень послушный, она может также дать карманные деньги этому ребенку.

Детей легче обмануть. Слушая Чуи, маленькое личико Ляншэнь тут же сморщилось.

— Я не хочу отдавать свои игрушки другим…

— Значит, мы не можем позволить нашей маме быть чьим-то домашним репетитором.

Ляншэнь кивнул и снова посмотрел на Чуи:

— Мы должны пойти поговорить с мамой?

— Мама не согласится, — Чуи поджал губы: — Если мама не сможет танцевать, она не сможет и учить.

Ляншэнь, казалось, все понял, задумчиво держа маленькую руку Лянцянь.

Глядя на постепенно исчезающую фигуру Ляншэня, уголок губ Чуи приподнялся. Но когда он снова моргнул, его глаза все еще были чисты, как у невинного ребенка.

***

За день до того, как она собиралась пойти на работу.

Поев что-то, чтобы согреть желудок, Цзянь Тан направилась прямо в тренировочный зал. Она хочет хорошо потренироваться сегодня вечером. В конце концов, этим телом пренебрегали много лет, и некоторые его части все еще не были гибкими.

Она подвязала волосы и включила музыку. Цзянь Тан сбросила тапочки, взяла танцевальные туфли и надела их. Но в тот момент, когда ее нога коснулась стельки, внезапно ее пронзила боль.

Цзянь Тан взвизгнула и быстро сбросила туфли.

Белые танцевальные туфли были испачканы кровью. Она стиснула зубы и подняла ногу, серебряная кнопка была прямо в центре ее ступни.

Цзянь Тан закусила губу, встала у поручня и медленно опустилась на мягкую подушку. Она глубоко вздохнула и вытащила кнопку. Сразу она почти не чувствовала боли, но теперь боль распространялась.

Кожа этого тела тонкая и нежная, и в это время кровь непрерывно течет из центра стопы. Ее нога красная и опухшая.

— Лю Ма! — крикнула Цзянь Тан.

Немного позже вошла няня.

Увидев беспорядок в тренировочном зале, Лю Ма не удержалась и воскликнула:

— Что случилось? Кто это сделал?

— Кто же еще это может быть, — сердито сказала Цзянь Тан, — кроме этих непослушных кроликов.

После боли нога начала неметь. Цзянь Тан протянула руку:

— Сначала помоги мне подняться.

— Может, поедем в больницу?

— Давай поговорим позже, — Цзянь Тан указала на туфли и кнопку, которая была покрыта кровью на полу: — Возьми и это.

Лю Ма поддерживала Цзянь Тан одной рукой, а другой взяла вещи с пола.

Она подняла на ноги и с трудом спустилась вниз.

Когда они добрались до лестницы, Сяо Гао, работавшая внизу, увидела Цзинь Тан в таком состоянии, на мгновение она была ошеломлена и поспешила на помощь.

— Как ваши ноги пострадали?

— Сяо Гао, пойди принеси аптечку для мадам Линь, чтобы мы могли ее перевязать.

Цзянь Тан с холодным выражением лица села на мягкий диван и положила раненую ногу прямо на низкий столик перед собой.

— Не нужно ее перевязывать.

Ее лицо выглядело таким мрачным, что на него было страшно смотреть.

Лю Ма и Сяо Гао никогда раньше не видели ее такой. Некоторое время они смотрели друг на друга и не смели ничего возразить.

Цзянь Тан прислонилась к спинке дивана, сложив руки на груди, и терпеливо ждала своих троих детей.

Через несколько минут с баскетбольным мячом в руке Ляншэня, покрытого потом, насильно привели с заднего двора. Сяо Гао провела Лянцянь за руку, затем и Чуи.

— Ай-йо, зачем ты тащишь меня сюда? Так раздражает! — сказал Ляншэнь с недовольством, но когда он повернул голову и встретился с холодными глазами Цзянь Тан, он замер в шоке, сглотнул слюну и сказал: — Ты, зачем ты меня звала?

— Мамочка.

Чуи взял сестру за руку и послушно встал перед ней.

Цзянь Тан с ничего не выражающим лицом посмотрела на троих детей, стоящих перед ней. Лянцянь все еще пускала слюни и сосала палец. Ляншэнь боялся говорить, только Чуи оставался спокойным, как обычно.

Она отвела глаза и бросила туфли и кнопку перед ними:

— Кто это сделал?

Трое из них, наконец, обнаружили, что нога Цзянь Тан была травмирована. На неочищенной ране все еще есть кровь, и она выглядит устрашающе.

Лянцянь прикрыла глаза и осторожно спряталась за спину Чуи.

Никто из них не произнес ни слова.

Цзянь Тан терпеливо переспросила:

— Говорите, кто это сделал.

— Я не знаю... — Лянцянь испугалась и заплакала, сказала задыхающимся голосом: — Мамочка, не обижай Цяньцянь...

Цзянь Тан проигнорировала плач Лянцянь и посмотрела на своего старшего сына:

— Что насчет тебя?

Чуи покачал головой:

— Не знаю.

— Ты.

Она повернулась и посмотрела на Ляншэня.

Глаза Ляншэня бегали из угла в угол. Сначала, он посмотрел на рыдающую Лянцянь, а потом посмотрел на равнодушного Чуи. Он прищурился, на его лице появилось легкая растерянность, и, наконец, он покачал головой:

— Я… я тоже не знаю.

— Очень хорошо, — Цзянь Тан рассмеялась. Это был холодный смех, но больше похожий на издевательский: – Никто из вас не знает, никто из вас ничего не видел. Это значит, что я воткнула эту кнопку в собственную обувь и поранилась.

Ляншэнь кивнул:

— Может быть.

— Это может быть твой призрак! — она сердито стукнула кулаком по столу: — Вы, ребята, не хотите этого говорить, верно?!!

Разъяренная Цзянь Тан снова напугала Лянцянь. После короткого мгновения ступора Лянцянь подняла голову и громко закричала.

— Заткнись, если ты снова заплачешь, я позволю чудовищу забрать тебя.

— Ву-у…

Лянцянь в панике прикрыла рот рукой, ее маленькие плечи все еще дрожали, и она продолжала плакать.

Цзянь Тан заткнула уши и закрыла глаза:

— Вы смеете подкладывать кнопки в мои туфли. Завтра вы подсыпьте мне яд в воду?

Ляншэнь сказал:

— Яд противозаконен.

Цзянь Тан:

— Ха-ха.

Неожиданно этот маленький негодяй знает, что яд противозаконен. Но когда она вспомнила о том, что он будет делать в будущем, занимаясь контрабандой оружия, подпольной торговлей и даже ради женщины, не колеблясь, подставит собственного отца.

Поначалу Цзянь Тан глубоко верила, что люди хороши по своей природе, никто не рождается плохим человеком, но сегодня она вдруг почувствовала, что ошибается. Злоба детей – это настоящая злоба. Это великая злоба. Когда они хотят, чтобы ты умер, они просто позволят вам умереть. Других факторов нет.

Цзянь Тан постепенно успокоилась и потянулась к Лянцянь. Она нежно вытерла слезы с ее маленького личика:

— Ты, скажи маме, это ты положила кнопку?

Лянцянь несколько раз покачала головой:

— Цяньцянь этого не делала...

— Хорошо, — она коснулась ее лица и повернулась, чтобы посмотреть на Чуи: — Что насчет тебя?

— Нет.

Ожидаемый ответ.

Цзянь Тан наконец взглянула на Ляншэня:

— Поскольку никто из вас не хочет этого говорить, я могу узнать это только самостоятельно. В то время, кто бы это ни был, я надеюсь, что ты не пожалеешь об этом.

Цзянь Тан позвала Сяо Гао:

— В тренировочном зале нет камеры слежения, но в коридоре и зале есть. Иди и посмотри видео, тот, кто сегодня вошел в тренировочный зал, естественно, является виновником.

Сяо Гао колебалась:

— Мадам, я думаю, что лучше забыть об этом…

— Нет, — она сказала с жестким отношением: — В прошлом мне приходилось уступать снова и снова, что заставляло их не относиться ко мне как к матери. Я их родила, вырастила, а теперь какая награда? Если это так, то лучше вместо этого родить кусок мяса. По крайней мере, я могу наполнить свой желудок, когда голодна. В отличие от них… умеют только расстраивать.

Сяо Гао не оставалось ничего другого, как пойти проверить камеры слежения.

Потребовалось некоторое время, чтобы проверить все записи. Ее рана перестала кровоточить, и кровь в центре стопы почти свернулась.

Лю Ма почувствовала огорчение, просто увидев это. Она сказала беспомощно:

— Позвольте мне перевязать ее для вас, не стоит оставлять ее так, иначе инфекция...

— Не надо бинтовать, — Цзянь Тан слегка опустила подбородок: — Я позволю им смотреть. Я травмировала ногу? Нет, болит мое сердце. Его невозможно перевязать!

«…»

Некоторое время спустя Сяо Гао вернулась из комнаты наблюдения. Ее глаза, казалось, с особым смыслом смотрели на Ляншэня, и она поспешно посмотрела на Цзянь Тан:

— Нет, никто туда не входил.

— Ладно, я поняла.

Услышав ее слова, все трое детей, казалось, вздохнули с облегчением, но Ляншэнь выглядел еще хуже.

Но в следующую секунду...

— Чуи, ты можешь отвести сестру наверх?

— Сяо Гао, принеси мне иголку.

Ляншэнь дрожа, поднял голову, когда услышал ее слова. Его зрачки были сужены, и он выглядел очень бледным.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 18

Цзянь Тан достала из швейного набора длинную блестящую серебристую иглу. Девушка слегка приподняла ее, та отразила холодный свет.

Глаза Ляньшэня расширились, а тело непроизвольно содрогнулось.

— Даже если Сяо Гао помогла тебе спрятать его, я знаю, что это сделал ты.

Ляньшэнь захныкал и начал заикаться:

— Я, я, я…

— Сяо Гао, держи его.

Сяо Гао посмотрела на Ляньшэня, а затем перевела взгляд на Цзянь Тан, и, взвесив ее мнение, произнесла:

— Госпожа Линь, может на этот раз вы не будете заострять на этом внимание? Шэньшэнь всего лишь ребенок, это нормально – быть непослушным и невежественным, он не нарочно это сделал.

— Разве можно оправдываться тем, что ты ребенок? Непослушание можно использовать как предлог, чтобы причинять боль людям? — Цзянь Тан переспросила: — Выходит, он может убивать, поджигать других, и пользоваться своим возрастом как отговоркой?

Сяо Гао склонила голову, неохотно шагнула вперед и толкнула Ляньшэня в сторону Цзянь Тан.

Дрожа от страха, как маленький ежик с ободранными колючками, Ляньшэнь окончательно потерял всю свою дерзость.

С равнодушным выражением лица Цзянь Тан схватила его маленькую руку. Крошечные пальчики Ляньшэня были белые, пухлые и очень милые.

Крепко держа его, она сказала:

— Я думаю, что в последнее время у тебя слишком горячий дух. Позволь мне охладить тебя.

Затем она указала кончиком иглы на его палец и уколола его. Вскоре просочилась капля крови.

Ляньшэнь еще ничего не ответил, а когда он пришел в себя, то громко закричал:

— Мне больно!

Он кричал и топал ногами, изо всех сил пытаясь вырваться, но Цзянь Тан была сильнее его.

— Это, по-твоему, больно?

Цзянь Тан усмехнулась:

— Мне было еще больнее!

Затем она дернула его за другой палец.

Она была быстра, точна и беспощадна и делала все без малейшего колебания. Это просто…

Кровь этого мальчика была черной, в нем действительно было много горячего воздуха. Хорошо, что была возможность помочь ему с лечением, это поможет ему запомнить этот урок надолго. Лишь тогда, когда ему будет больно, он поймет, что он должен делать, а что нет.

П.п.: Шан Хуа (熱氣) — Горячий воздух, он же «Yeet hay» — это «ацидоз». Это то, что случается, когда вы едите жареную, жирную, острую пищу, любой тип пищи или фруктов, которые содержат (инь) горячую энергию, которая может привести к боли в горле, апатии... (https://williamli81.wordpress.com/2013/02/08/is-yeet-hay-熱氣-just-a-load-of-hot-air)

Зрелище больше не поддается контролю. Отчаянный крик Ляньшэня эхом разнесся по всей гостиной. На выходе с лестницы Ляньцянь, дрожа всем телом, потянула Чуи:

— Старший брат, мы... мы должны позвонить папе? Ляньшэнь умрет…

Чуи посмотрел на все происходящее вокруг, в его глазах не было ни радости, ни печали. Он внезапно вспомнил время, проведенное в темном чулане, дни и ночи прожитые, глядя сквозь узкую щель на своего младшего брата, которого нежно обнимала мать, а все, что досталось ему – это темнота и холод…

Увидев, что Ляньшэнь плачет, он в душе усмехнулся. Кроме того, он ощутил непередаваемое удовольствие, удовлетворение...

Цяньцянь почувствовала себя несколько странно из-за того, что ее брат молчал, она слегка приподняла голову и встретилась с его непривычным, очень странным взглядом, словно взглядом совсем чужого человека.

— Старший брат…

Чуи повернулся, и нежно погладил ее по волосам:

— Пойдем наверх.

— Но…

— Шэньшэнь совершил ошибку, он должен быть наказан.

Затем, взяв Цяньцянь за руку, он пошел наверх.

Любой ребенок имел мало физической силы, и у Ляньшэня, который долго плакал, уже совсем не осталось сил, он жалобно всхлипывал, потирая свои маленькие окровавленные пальчики.

Сяо Гао стиснула зубы и тихо удалилась, чтобы позвонить Линь Суйчжоу. Совершив секретный звонок, Сяо Гао потеряла самообладание от волнения и торопливо сказала:

— Скажите господину Линь, чтобы он поскорее возвращался домой, иначе молодой господин будет замучен до смерти госпожой.

— Но сейчас господин Линь на совещании.

— Совещание не важнее жизни!

Затем Сяо Гао снова бросила взгляд на Ляньшэня, вглядываясь в красные и опухшие глаза, полные обиды.

Сяо Гао встревожилась:

— Поспешите сообщить господину Линь, чтобы он как можно скорее вернулся домой.

После она повесила трубку и прибежала обратно:

— Мадам, юный господин Ляньшэнь уже осознал свою ошибку. Позвольте мне сперва перевязать вашу рану.

Затем Сяо Гао быстро выхватила серебряную иглу из ее рук Цзянь Тан, открыла аптечку и села перед ней. Цзянь Тан протянула руку, чтобы остановить девушку, ведь она тоже не хотела заходить слишком далеко. Цзянь Тан взглянула на два уколотых пальчика:

— Пальцы связаны с сердцем, ты ощущаешь боль?

Ляньшэнь кивнул, задыхаясь от всхлипов, не в силах вымолвить ни слова.

— Тогда скажи, а мне было больно?

Тот никак не реагировал и продолжал всхлипывать.

Цзянь Тан притянула Ляньшэня поближе:

— Зачем ты воткнул это в мамин ботинок?

Ляньшэнь молчал.

Цзянь Тан тоже не двигалась и спокойно смотрела на Ляньшэня.

Через некоторое время он тихо пробормотал:

— Я не хочу, чтобы мама учила других детей танцевать.

Цзянь Тан нахмурилась:

— Почему?

— Потому что ты будешь любить других детей, а потом… потом отдашь им все мои игрушки.

Ляньшэнь говорил, всхлипывая. Он сейчас был очень огорчен, у него болели пальцы, но еще больнее было его сердцу. Ему казалось, что его мама стала сущим дьяволом. Раньше она никогда не сердилась на него, но почему она так обошлась с ним сейчас? Чем больше он думал об этом, тем более расстроенным и подавленным он становился. Мальчик не мог выразить ничего словами и лишь отчаянно плакал.

— Кто велел тебе это сказать?

Ляньшэнь вытер слезы:

— Это сказал старший брат.

Чуи…

Цзянь Тан была в шоке. Пока она находилась в оцепенении, Линь Суйчжоу вошел в дом. Увидев, что отец вернулся, Ляньшэнь почувствовал, что у него наконец-то появилась поддержка, он тут же подбежал к нему и обнял его за ногу с выражением лица, полным обиды.

— Папа-а-а!

Его маленькое личико было залито слезами. Линь Суйчжоу знал, что его второй сын непослушный, но он никогда раньше не видел, чтобы он так отчаянно плакал. Отец присел на корточки и прикоснулся к его лицу:

— Что случилось, ты опять огорчил свою маму?

Ляньшэнь показал ему свои руки. Нежные маленькие ручки были измазаны кровью, на них было просто невозможно смотреть.

Линь Суйчжоу взглянул на Цзянь Тан с удивлением:

— Ты это сделала?

Она еле слышно ответила:

— Да.

— Цзянь Тан, ты спятила?

Услышав вопрос Линь Суйчжоу, Цзянь Тан отвернулась и даже не взглянула на него.

У нее было совершенно холодное сердце. Женщина посвятила этой семье лучшие годы своей жизни. Она не могла ни противиться, ни уклоняться. Ей оставалось только угождать и терпеть. Из-за своей слабости она заслужило то, что над ней насмехались и презирали ее собственные дети. И что она получила за все эти годы? Думая о своем конце в этой игре, Цзянь Тан внезапно почувствовала себя обиженной. Жизнь ее в глазах этой семьи ничего не значит.

— Линь Суйчжоу, — посмотрела на него Цзянь Тан. Ее глаза были спокойны, в них не было ни малейших эмоций: — Давай разведемся, дети останутся с тобой.

Она признала, что слишком холодна и не могла согреть сердца людей в этой семье. Ради собственной жизни она должна покинуть их как можно скорее. Цзянь Тан знала, что она не может быть хорошей женой и любящей матерью. Она всю жизнь была одна и никогда не думала о том, чтобы иметь семью и детей. Даже если теперь у нее есть дети, она не может делать то, что делают другие матери, сжигать себя и освещать других. Она эгоистка, она не может этого сделать.

— Наши отношения были неправильными с самого начала. Моя мать хотела заполучить богатство семьи Линь, поэтому она использовала меня как разменную монету. Но после стольких лет нам больше нет смысла мучить друг друга. Я уже родила тебе детей, ты должен оставить меня и найти красивую молодую женщину, которую ты сможешь полюбить.

Цзянь Тан холодно рассмеялась и посмотрела на Линь Ляньшэня, который вообще не смел пошевелиться:

— Тогда ты получишь детям нежную и добрую мачеху, верно, Ляньшэнь?

Ляньшэнь не был глуп. Он мог понять, что ситуация была неправильной. Он крепко сжал рубашку Линь Суйчжоу и сжал губы.

Она отвела взгляд, встала и пошла наверх. Из-за боли в ногах она прихрамывала.

— Что у нее с ногами?

После того, как Цзянь Тан ушла, Линь Суйчжоу посмотрел на Сяо Гао.

Сяо Гао внимательно посмотрела на Ляньшэня и сказала:

— Молодой мастер Ляньшэнь вставил кнопку в танцевальную туфельку мадам...

Атмосфера стала странной. Суйчжоу закрыл глаза. Ляньшэнь медленно отпустил его руки, и медленно отвернулся от отца.

— Встань во дворе, тебе нельзя входить.

— Но...

— Никаких но.

Ляньшэнь всегда уважал своего отца. Он думал, что он будет на его стороне, но никогда не ожидал, что даже отец накажет его.

Он стиснул зубы и сердито заорал на него:

— Я ненавижу тебя!..

Закончив, он выбежал весь в слезах.

— Рана мадам еще не обработана.

— Я знаю, дай мне аптечку.

Сяо Гао протянула ему коробочку с лекарствами. Сначала она хотела сказать несколько слов, чтобы убедить Линь Суйчжоу, но вспомнила, кто она такая, и, в конце концов, промолчала.

Цзянь Тан перевернула все в спальне в поисках паспорта и свидетельства о браке. Она обыскала почти все ящики, но так и не нашла его. Может быть, под кроватью?

Пока Цзянь Тан заглядывала под кровать, краем глаза она заметила пару длинных ног. Она подняла глаза и увидела чрезвычайно холодное лицо Линь Суйчжоу.

Лицо Цзянь Тан мгновенно осунулось, и она продолжала искать, как будто не видела его.

— Твой паспорт у матери, а свидетельство о браке в сейфе кабинета.

— Тогда мы сделаем это завтра.

Он поднял ее, как только она закончила говорить.

— Что ты делаешь?! — громко воскликнула Цзянь Тан и яростно ударила Линь Суйчжоу по его мускулистой руке.

Он ничего не сказал, а вместо этого положил Цзянь Тан на кровать, затем присел на корточки и взял ее за ногу. Кнопка вошла глубоко. Хотя кровотечение прекратилось, область вокруг раны была красной и опухшей. Линь Суйчжоу достал лекарство и осторожно продезинфицировал ее рану.

— Уходи. Мне не нравится, что ты лечишь мою травму.

Он был настолько силен, что даже когда Цзянь Тан попыталась сильно ударить его, она все еще не была в силах вырваться.

— Успокойся и дай мне сначала закончить с лекарствами, а потом мы поговорим.

Услышав это, Цзянь Тан перестала сопротивляться и уставилась на Линь Суйчжоу, скрестив руки на груди:

— Я посвятила себя тебе на много лет, но я не буду просить от тебя многого. Мне нужен только дом в центре города. Что касается других семейных активов, то я позволяю тебе самому принимать решение. Меня не волнуют акции компании. Конечно, трое детей – твои. Ты можешь подумать об этом. Если ты согласен, мы продолжим формальности завтра. Если нет, увидимся в суде.

Линь Суйчжоу купил многоэтажный кооператив в центре города, район очень оживленный. Рядом  торговая улица, а сзади торговая площадь. Для нее это будет началом возобновления прежней карьеры и продолжения карьеры актрисы. Несмотря на то, что в настоящее время нет никакого фундамента, с ее внешностью и опытом, который она накопила в предыдущей жизни, даже если она не может быть главной звездой, по крайней мере, она может стать маленькой актрисой. К тому времени, живя свободной жизнью, не нужно было расстраиваться так, как сейчас.

Вскоре первая помощь была оказана.

Линь Суйчжоу поставил аптечку, придвинул стул и сел:

— Я не разведусь с тобой.

— Почему?

— Детям нужна мать.

— И это все?

— Семье Линь нужна хозяйка дома.

Цзянь Тан подняла бровь:

— Я уже говорила, что ты можешь найти новую девушку, которую будешь любить.

Глаза Линь Суйчжоу внезапно потускнели, они были глубокие, как древний колодец, бездонные:

— Я не согласен. Вот мой ответ.

— Тогда я подам на тебя в суд.

Он вдруг рассмеялся, словно насмехаясь над невинностью и глупостью Цзянь Тан. Линь Суйчжоу подошел к ней, его окружала подавляющая аура, большой крепкой рукой он схватил ее за подбородок:

— Хорошо, ты можешь подать на меня в суд, я даже найму для тебя адвоката, но... подожди и посмотрим, сможешь ли ты добиться успеха.

Он прикоснулся к уголку ее нижней губы и отстранился:

— Все остается прежним, я даю тебе жизнь, которую ты хочешь, ты выполняешь свой долг как хорошая мать детей. Но развод невозможен.

Линь Суйчжоу встал и покинул ее, его спина отражала его холод и высокомерие.

Цзянь Тан стиснула зубы, подняла подушку и бросила ее:

— Ты сошел с ума!

Развод! Она не верит, что не может развестись с ним!

В то время как она все еще была вне себя от гнева, голос, который не появлялся в течение долгого времени, внезапно прозвучал в ее голове. Сяо Кэ слабо сказал:

[Хозяйка, мир вращается вокруг Линь Суйчжоу и тебя. Если вы разведетесь... ты умрешь на месте.]

— Умру? Мне все равно! — Цзянь Тан сердито сказала: — В любом случае я больше не хочу жить. Кроме того, разве моя миссия не состоит в том, чтобы помочь Ся Хуайжуню?

Голос Сяо Кэ стал еще тише:

[Но главная сюжетная линия твоего персонажа – хорошая жена и любящая мать, если ты разведешься, то станешь одинокой леди, как ты сможешь продолжать свою роль хорошей жены и любящей матери? Если только  Линь Суйчжоу сам не возьмет на себя инициативу бросить тебя, и откажется от тебя, то основная линия персонажа будет вынужденно прекращена, но как событийный персонаж ты не можешь отказаться от этой задачи.]

Но подумав над этим еще немного, Цзянь Тан остыла.

Она усмехнулась:

— О, тогда я буду бить его сына каждый день, чтобы посмотреть, не откроет ли он рот первым.

[Ты что, дьявол?]

— Так и есть.

«…»

Цзянь Тан постепенно успокоилась после глубокого вздоха. В этот момент из-за двери послышался какой-то звук. Через полузакрытую дверь заглянул Чуи, выглядя встревоженным. Как только она увидела Чуи, пламя ярости Цзянь Тан снова вспыхнуло.

— Я как раз хотела найти тебя. Входи.

Чуи моргнул и медленно направился к Цзянь Тан.

— Линь Чуи, зачем ты подговорил своего брата причинить мне боль? В прошлый раз в парке развлечений это тоже сделал ты, верно?

Его ясные глаза смотрели на Цзянь Тан, в них читалась печаль:

— Мама, я этого не делал.

Даже при таких обстоятельствах он все еще был упрям и не признавал свою вину.

— Тебе не нужно это скрывать, твой младший брат уже все мне рассказал. Зачем ты это сделал?

Чуи потянул ее за рукав, губы упрямо выпрямились, а глаза наполнились слезами. Он медленно открыл рот и сказал тоненьким голоском:

— Потому что... потому что...

— Почему?

— Потому что...

Чуи поднял глаза, его губы задрожали, и он заплакал.

__________________

П.п.: Темная сторона Чуи будет раскрыта в следующей главе...

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 19

— Потому что я не знаю, не знаю, что случилось, — он сделал несколько шагов вперед, осторожно потянул Цзянь Тан за рукав и со слезами умолял ее: — Мама, не разводись с папой. Чуи… не хочет…

— Я буду очень послушным, только не оставляй меня.

Он был так напуган, напуган до такой степени, что не мог сдержать слез, страх наполнял его, и все тело было ледяным. Он знал, что он старший брат, поэтому должен уступить младшему брату и сестре, быть разумным, сильным и хорошим братом. Но... он не хотел оставаться без матери.

— Чуи, — Цзянь Тан закрыла лицо руками, — я просто хочу знать, почему ты подстрекал своего брата вставить кнопку в мамину туфлю?

Чуи был внезапно ошеломлен:

— Я этого не делал...

Внезапно его лицо совершенно изменилось, и он дрожащим голосом спросил:

— Был ли это У?

Из его уст вырвалось странное имя, которое на какое-то время ошеломило Цзянь Тан. Затем она посмотрела на Чуи и спросила мягким голосом:

— Кто такой У?

— У это У, — Чуи склонил голову набок. — Он всегда говорил, что не любит Ляньшэня и любит подшучивать над другими. Он сделал тебе больно?

Когда Чуи спросил ее, в его глазах было глубокое беспокойство и страх.

В горле у Цзянь Тан словно застряла колючка, и она на мгновение лишилась дара речи. Она почувствовала озноб на спине, глядя на чистое и невинное дитя перед собой, она поняла, что все может быть не так, как она думала.

— Чуи, для начала вернись в свою комнату.

Чуи кивнул. Сделав два шага, он оглянулся и спросил:

— Мама, ты разведешься с папой?

— Сначала иди и отдохни.

Он больше не спрашивал, закрыл дверь и молча вернулся в свою комнату. Сидя за маленьким столом, Чуи держал карандаш, но не мог написать и полслова.

Он поджал губы и вдруг начал писать на бумаге:

[Ты сказал Шэньшэню воткнуть кнопку в туфлю?]

Его запястье скользнуло вниз и появилось новое предложение. По сравнению с его предыдущей строкой с аккуратным почерком, на этот раз его почерк был очень беспорядочным и небрежным, как будто писал взрослый.

[Я просто не хочу, чтобы мама бросала тебя.]

Чуи нахмурился и написал:

[Мне не нравится, что ты это делаешь.]

[Я защищаю тебя.]

Чуи прикусил губу: [Я не хочу, чтобы ты причинил боль маме. В прошлый раз ты тоже так поступил.]

[Я защищал тебя с самого начала, почему ты злишься?]

Движение его запястья стало быстрее, и карандаш с силой давил на бумагу. Он, казалось, был в состоянии безумия, хрупкая бумага была разорвана, словно глубокий шрам.

[Почему?]

[Почему?]

[Почему?]

Две страницы бумаги заполнились бесчисленными «Почему», и только когда кончик карандаша сломался, он окончательно пришел в себя. Когда Чуи пришел в себя, он тупо уставился на беспорядок перед собой. Мгновение спустя он лежал на столе и слабо всхлипывал.

Цзянь Тан некоторое время оставалась в комнате. Когда она обернулась и обнаружила, что Ляньшэнь все еще стоит во дворе, она попросила Сяо Гао отвести его обратно в комнату и позвонила Линь Суйчжоу. Линия была соединена, но ответа не было. Она смотрела на яркий экран и пыталась дозвониться до него снова и снова. Наконец с другой линии донесся женский голос оператора, сообщивший, что телефон отключен.

Разум Цзянь Тан был спокоен, как неподвижная вода. Она просмотрела список контактов и набрала другой номер. Через несколько секунд звонок был подключен.

— Привет, говорит Ся Хуайжунь.

Его голос был как вода, нежный и элегантный, Цзянь Тан внезапно почувствовала себя расслабленной:

— Господин Ся, кое-что произошло, моя нога ранена, может быть, я не смогу пойти завтра…

— Это серьезно?

Цзянь Тан покачала головой:

— Это несерьезно, но у меня есть еще кое-какие дела, которыми я должна заняться. Может пройти еще неделя, прежде чем я смогу приступить к занятиям. Если вы торопитесь, то можете нанять другого учителя танцев. В конце концов, я…

— Нет проблем. Так получилось, что у Лоло тоже экзамен. А ты хорошенько отдохни.

— Хорошо, спасибо.

Повесив трубку, Цзянь Тан бросилась на кровать. Она два раза прокрутилась на кровати в раздражении, затем открыла сообщение группового чата.

Вечер – самое активное время для членов группы. Как только она вошла, то увидела, что все оживленно разговаривают.

[Король зомби – Тяньтянь: Ах!.. Просто убей меня! Я хочу есть человеческую плоть!!! Я не хочу есть крысиное мясо!!!]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Люди такие милые, почему ты хочешь их съесть?]

[Великий евнух – Нинлин: Ай-я, Тан Гоэр, какова твоя сегодняшняя миссия?]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Сегодняшняя задача очень проста. Пообедать с детьми.]

[Сатана – Святая мать: К черту тебя…]

[Король зомби – Тяньтянь: К черту тебя.]

[Великий евнух – Нинлин: К черту тебя.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Черт возьми, быть домохозяйкой тоже очень утомительно, хорошо?]

[Король зомби – Тяньтянь: Глядя на мой маленький мир апокалипсиса, я действительно хочу быть домохозяйкой.]

[Великий евнух – Нинлин: Глядя на битву в гареме, я тоже хочу быть домохозяйкой.]

[Сатана – Святая мать: Глядя на святых дев вокруг меня, я действительно хочу быть домохозяйкой.]

[Святая мать – Сатана: Глядя на ад вокруг меня, я действительно хочу быть домохозяйкой.]

Закончив высказываться, все глубоко вздохнули.

Цзянь Тан обрела уверенность в себе из-за слов в группе, она чувствовала, что по сравнению с ними, ее жизнь была не так уж плоха.

[Сатана – Святая мать: Я приготовила несколько пилюль, я хотела бы поделиться одной бутылочкой с каждым из вас.]

Цзянь Тан увидела новый элемент, добавленный в ее колонку статуса, который отображал пилюли x10: Доступно.

[Сатана – Святая мать: Съешь это, и ты вернешься в пятилетнее состояние, длительность каждой пилюли один час.]

[Святая мать – Сатана: Это похоже на то, что есть в нашем Святом Мире. Почему у тебя тоже есть?]

[Сатана – Святая мать: Потому что теперь я – Святая Мать.]

Никто не мог это опровергнуть.

Цзянь Тан взглянула на пилюлю и обнаружила, что она бесполезна.

Закрыв страницу, она начала искать в интернете специалистов-психологов и наконец нашла психологическую клинику в центре города. Она нажала несколько кнопок и записалась на прием. Записав адрес и контактную информацию, она отключилась от интернета.

У нее было много мыслей в голове в течение всей ночи, даже когда она закрывала глаза. Она думала о ненормальных отклонениях Чуи и задавалась вопросом, заботилось ли его мать о нем или она намеренно стерла воспоминания о Чуи из своего сознания, ведь у Цзянь Тан было очень мало воспоминаний о Чуи, которые сохранились в этом теле.

Линь Суйчжоу не вернулся домой прошлой ночью. Когда она попыталась позвонить ему утром, его телефон все еще был выключен. Цзянь Тан полностью сдалась. Собравшись, она взяла с собой Чуи и отправилась в психологическую клинику, куда записалась вчера вечером. Сегодня Чуи был одет в клетчатую рубашку и джинсовые шорты с принтом, выглядевшие очень мило. Может быть, потому что это была редкая возможность выйти на улицу наедине с матерью, Чуи молча окинул ее взглядом – он был очень взволнован и счастлив.

— Мама, куда мы идем?

Цзянь Тан не осмелилась прямо сказать ему, что ведет его к врачу-психологу. Она ласково коснулась его мягких волос и сказала:

— Ты узнаешь, когда мы туда доберемся.

Чуи тепло улыбнулся:

— Пока мама не бросит меня, все будет хорошо.

Думая о судьбе, с которой он может столкнуться, Цзянь Тан внезапно почувствовала, что улыбка застыла на ее губах. Она попыталась пошевелить губами, но все еще не могла скрыть своего беспокойства.

— Госпожа, мы прибыли, —  отрапортовал водитель

— Подожди здесь. Если мой муж позвонит, просто скажи ему, чтобы он немедленно приехал сюда.

Проинструктировав водителя, Цзянь Тан и Чуи вышли из машины.

Чтобы снять напряжение пациентов, обстановка клиники была очень теплой и расслабляющей, и даже на стене висела огромная картина, изображающая восход солнца. Объяснив ситуацию на стойке регистрации, Цзянь Тан обняла Чуи и спокойно ждала в приемной. Через мгновение из-за двери вышла медсестра:

— Линь Чуи.

— Мама?

— Все в порядке. Давайте войдем.

Бросив на нее изучающий взгляд, Чуи последовал за медсестрой и вошел в палату. Цзянь Тан чувствовала, что время идет очень медленно, она не знала, как долго она ждала, и вдруг увидела, что Чуи вышел с конфетой в руке. Он был в нормальном настроении, и нельзя было заметить ничего странного по выражению его лица.

— Опекун, пожалуйста, зайдите на минутку.

Цзянь Тан глубоко вздохнула и толкнула дверь. В огромном кабинете психолог, сидевший посередине, просматривал папки. Когда он увидел, что кто-то входит, он поднял глаза и был удивлен красивой внешностью Цзянь Тан. Судя по ее внешнему виду и темпераменту, она совсем не похожа на мать.

— Вы мать Линь Чуи?

— Да.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Цзянь Тан придвинула стул и села:

— Как мой сын?

— Прежде чем ответить, могу я задать вам несколько вопросов?

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Он когда-нибудь подвергался физическому или психологическому насилию?

Цзянь Тан покачала головой:

— Нет, хотя мой муж и занят, но он очень добр к нему, он не будет пренебрегать им.

— А как насчет школы?

— В школе… Я не совсем в курсе.

Он задумчиво кивнул и, наконец, написал несколько строчек в медицинской карте:

— Если диагноз верен, у вашего ребенка диссоциативное расстройство личности, широко известное как раздвоение личности.

Цзянь Тан невольно откинулась назад, хотя и ожидала такого результата, но, когда она действительно услышала это из уст доктора, ей все еще было трудно в это поверить.

— Мы лечили некоторых детей с таким диагнозом, большинство из них пострадали от домашнего насилия или других травм. Чтобы защитить себя, пациенты будут отделять эти болезненные воспоминания и деятельность сознания от своего разума. Но из всех детских случаев, которые я видел, у Чуи все немного серьезнее.

Она крепче сжала ручку сумки, молча опустила глаза.

— Его вторая личность имеет сильные эмоции и экстремальное поведение. Если это продолжится, Чуи может серьезно пострадать...

В общем, Цзянь Тан услышала от него только одну фразу:

— Пожалуйста, приступите к лечению как можно скорее.

Когда она вышла, Цзянь Тан увидела, что Чуи наблюдает за золотыми рыбками в холле. Поверхность воды искажала отблеск света, который отражался на его лице. Он улыбается так чисто и тепло.

Цзянь Тан не могла не чувствовать грусти. Она закрыла глаза и попыталась сдержать слезы. Она подошла к нему и взяла его маленькую руку:

— Чуи, пойдем в парк развлечений?

— Но мы же только недавно были там.

— На этот раз нас только двое.

Чуи моргнул, казалось, что-то обдумывая, и наконец кивнул.

В машине Цзянь Тан нежно обняла Чуи:

— Ты можешь рассказать маме что-нибудь об А-У?

— Э-э... — Чуи поднял глаза и посмотрел на нее, — но А-У не хочет, чтобы другие знали о нем.

— Я твоя мама, так что все в порядке.

— Ладно, — Чуи прикусил нижнюю губу: — А-У зовут Линь У, У означает «бессмысленный». Он всегда говорил, что никому не нужен. А-У в этом году исполняется 15 лет. Он не любит места, где слишком шумно, и любит шутить. Таким он мне не нравится, но каждый раз, когда я говорил это, А-У злился.

Говоря это, он внимательно посмотрел на лицо Цзянь Тан:

— Мама, А-У не хотел причинить тебе боль.

— Я знаю...

Чуи отдыхал в ее объятиях и продолжал говорить о многих вещах, связанных с А-У. Он был второй личностью, которая полностью сосуществует с ним. У него полная самостоятельная жизнь, воспоминания, увлечения, симпатии и антипатии, и он даже любит есть кислые сливы. Он ненавидит сладости вроде мороженого и макарунов.

Чем больше Цзянь Тан слушала его нежный голос, тем больше шокировалась. Чуи еще мал, состояние его ума еще не полностью развито, но… Слова доктора внезапно прозвучали у нее в ушах, возможно, кто-то издевался над Чуи и она даже не знала об этом.

— Госпожа, мы прибыли в парк развлечений.

Цзянь Тан отвлеклась от своих мыслей.

— Во что ты хочешь сыграть сегодня, Чуи?

— Мамина нога все еще болит, мы не сможем уйти далеко.

— Нет проблем, я посмотрю, как ты играешь.

— Тогда... — он посмотрел по сторонам. — Давай прокатимся на колесе.

Цзянь Тан сказала:

— В прошлый раз ты сказал, что тебе не нравится колесо.

— Это А-У не нравится колесо, но он не сказал почему.

Цзянь Тан больше не спрашивала. Купив закуски и напитки, она повела Чуи к колесу обозрения. Возможно, он слишком устал и заснул в ее объятиях вскоре после того, как зашел в кабинку. Лицо спящего ребенка было чистым и красивым. Ее длинные пальцы ласкали его волосы.

— Сяо Кэ, я хочу увидеть воспоминания Чуи.

Система: [???]

[Система Сяо Кэ: Что ты только что сказала, скажи это еще раз?]

— Я сказала, что хочу увидеть воспоминания Чуи.

[Ты что, издеваешься?]

— Похоже, что я шучу?

[…]

Нет. ВТФ! Как правило, когда носитель получает оболочку, человек наследует воспоминания первоначального владельца. Но теперь, черт возьми, хозяин чрезвычайно дерзко просит воспоминания маленького ребенка!

Но… этот хозяин, Цзянь Тан, отличается от других хозяев. Она вспыльчива и часто играет не по правилам. Другими словами... эта женщина-хозяйка, он ничего не может сделать, кроме как попытаться уговорить ее! Сяо Кэ с горечью сказал:

[Дело не в том, что я не хочу показывать их тебе, но это нарушает закон – заглядывать в чужие воспоминания против правил. Подумай об этом, если сегодня я покажу тебе воспоминания Чуи, то завтра ты не попросишь воспоминания Пятнадцатого? Это...]

П.п.: Чуи 初一 : это первый день лунного месяца.

Цзянь Тан приблизилась к маленькому окошечку и посмотрела вниз:

— Интересно, если я прыгну отсюда, умру ли я мгновенно?

[…]

— Так скучно, что хочется умереть.

[…]

— Ах! Уже все равно, просто забудь, в жизни ничего не осталось, просто спрыгни вниз и умри навсегда.

[…]

[Прекрати!] — Сяо Кэ снова пошел на компромисс. — [Я даю тебе, даю тебе, даю тебе все! Не угрожай мне!!!]

На лице Цзянь Тан появилась самодовольная улыбка.

Если бы он согласился в самом начале, разве это растянулось бы надолго? Он просто тратил ее слюну, чтобы так много говорить.

— Поторопись, хватит терять время.

Сяо Ке ругался, приводя в порядок воспоминания Чуи.

Он снял по меньшей мере более 800 телесериалов, но никогда раньше не встречал такой главной героини, как Цзянь Тан, которая так часто использовала смерть, чтобы угрожать ему, и больше не хочет жить. Ну, у других людей естественный инстинкт – выжить, а не умереть, в отличие от Цзянь Тан, жить или умереть для нее не имеет значения. Если это невозможно, она просто умрет на месте. Делает все, что она хочет. Так утомительно. Нелегко быть мировым редактором. Хочу уйти в отставку...

[Память скоро вернется. Во время процесса поглощения памяти носитель может спать от часа до трех часов.]

— Я готова.

[А на колесе можно?]

— Все в порядке. Если денег не хватит, водитель продлит.

Она уже сказала это так, что нечего колебаться.

Вскоре Цзянь Тан почувствовала, как ее мозг начинает нагреваться, и вскоре распространился сильный шок от ее мозга. В следующую секунду Цзянь Тан была полностью помещена в странную картину. Ее душа, казалось, была поймана в ловушку в зеркале под названием Чуи. Через зеркало она холодно наблюдала со стороны за тем, что происходило перед ней. Затем Цзянь Тан увидела себя… Нет, правильнее будет – оригинальную Цзянь Тан.

____________________

П.п.: Какой ваш любимый фильм или дорама о расстройстве личности?

Корейская драма «Убей меня, исцели меня» — одна из моих любимых.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 20

Воспоминания Чуи немного беспорядочные, как кусочки бумаги, которые свалили в одну кучу. Он всегда невинен, даже когда смотрит на свою равнодушную и холодную мать, он все еще сохраняет самую мягкую улыбку.

После родов долгие страдания привели к тому, что оригинальная Цзянь Тан страдала от послеродовой депрессии, особенно от сильного кровотечения, которое еще больше ухудшило состояние ее тела. К этому ребенку она, естественно, не испытывала ни малейшей привязанности.

Кормила и заботилась о Чуи няня. Его мать редко целовала или обнимала его. Единственным воспоминанием, которое она оставила ему, был страх.

Что еще хуже, однажды пьяный Линь Суйчжоу снова сделал ее беременной. Из-за появления второго ребенка, хотя она не испытывала к нему привязанности, по крайней мере по сравнению с Чуи, она не испытывала к нему и ненависти. Она делала то, что должна была сделать, кормила его грудью, но плач ребенка освобождал ее подавленные эмоции и толкал ее на грань срыва. Она несколько раз выходила из-под контроля, так что увидев старшего сына, она теряла самообладание… запирала маленького Чуи в чулане, только когда она не могла его видеть, ее сердце обретало мгновение покоя.

Такая слабая Цзянь Тан осмеливалась оскорблять только самого разумного Чуи.

Маленький Чуи всегда удивлялся, почему мать так с ним обращается. Но он был слишком мал, чтобы понять ненависть. Он завидовал Ляньшэню, которого она держала. Только через маленькую щель в шкафу он мог наблюдать за ней. Чулан не только запер его тело, но и поймал в ловушку его незрелую душу.

Когда Чуи исполнилось три года, у него родилась младшая сестра, и Ляньшэнь стал более упрямым. Первоначальные чувства матери были направлены только на Чуи. По ее мнению, Чуи – это демон, который чуть не убил ее. Однажды она предложила взять Чуи в парк развлечений.

В ночи с мигающими неоновыми огнями Чуи зашёл в кабинку на колесе обозрения. К тому времени, как он спустился вниз, было уже совсем темно. Его бросили! Страх, беспокойство, отчаяние, все смешалось воедино, и он не мог ни плакать, ни кричать, даже если бы захотел, вокруг него была лишь темнота и мгла.

Было бы здорово, если бы у него был старший брат… Маленький Чуи думал примерно так.

После того, как его забрали домой, Чуи не упомянул, что мать бросила его. Он только сказал, что заблудился. Он ходил в сад и возвращался домой как обычно, ведя себя так, будто ничего не случилось, но он стал более молчалив.

Наблюдая за воспоминаниями Чуи через зеркало, Цзянь Тан видела, как он разговаривает сам с собой бесчисленными темными ночами.

Днем он был Линь Чуи, который был послушным и разумным, но ночью... он мгновенно превращался в эгоистичного, сварливого и недоброго Линь У.

Линь У унаследовал все болезненные воспоминания Чуи, включая то, что его бросили и подвергли эмоциональному насилию. Чуи забыл об этом, но Линь У помнил все. Он обижался, ненавидел своих братьев и сестер, обижался на мать и отца, обижался на эту семью. Поэтому, как только он нашел возможность, Линь У соревновался за контроль над личностью главного и подстрекал его младших брата и сестру.

— Мама не любит нас, иначе почему она не обнимает нас?

— Ляньшэнь, я сегодня слышал от мамы, что она хочет тебя выбросить.

— Я слышал, что, если ребенок будет слишком разумным и послушным, мама будет игнорировать его. Вам, ребята, лучше быть озорниками, мама будет обращать внимание на нас.

— Шэньшэнь, мама снова так сказала...

«…»

«…»

Однако Чуи был в неведении относительно всего этого. Линь У не позволял ему узнать об этом. Как и хотел Чуи, он был хорошо защищен этим старшим братом Линь У.

Цзянь Тан очнулась от воспоминаний.

Наступили сумерки, на горизонте небо отливало желтым, и вся земля под ее ногами была окрашена в странное красное золото. Она коснулась лба и почувствовала холодный пот. Она вдруг осознала, что кто-то смотрит на нее, повернула голову и встретилась с ясными яркими глазами Чуи.

— Мама, ты заснула.

— Я случайно уснула... — Цзянь Тан почувствовала, что у нее пересохло в горле, а сердце бешено колотилось, и ей потребовалось довольно много времени, прежде чем она смогла расслабиться.

— Тебе приснился кошмар? — Чуи порылся в рюкзаке и наконец достал маленький квадратный носовой платок. Он подошел и осторожно вытер пот с ее лба.

— Чуи, — Цзянь Тан взяла его за запястье, и ее глаза сосредоточились на нем.

— Мама?

— Мне очень жаль.

Чуи на мгновение остолбенел, а потом улыбнулся:

— Все в порядке. Не стоит извиняться.

Он не знал, почему его мать извинилась, но что бы ни случилось, он не будет винить свою мать. Ведь она родила его и из-за этого чуть не лишилась жизни. Хотя его мать была очень холодна и не очень заботилась о нем, он родился как старший брат, он не может быть суетливым по этому поводу.

— Что ты хочешь съесть? Мороженое или, может быть, что-нибудь другое?

Но Чуи поджал губы и нерешительно спросил:

— Мама, ты разведешься с папой?

В сердце Цзянь Тан возникла проблема. Она вспомнила инструкции врача, он сказал, что у Чуи легкая депрессия и тревога в сердце. Как взрослая, она должна максимально удовлетворить его потребности, дать ему почувствовать защиту. Только обретя внутренний покой, можно уменьшить активность его второй личности.

— А если я скажу, что сделаю это?

Он не выказывал особых эмоций, только слегка задрожал:

— Папа недостаточно хорош?

Цзянь Тан была удивлена и рассмеялась:

— Почему ты так думаешь?

— Из-за работы он редко бывает дома, из-за чего мама чувствует себя одинокой. Он не любит разговаривать и иногда бывает в плохом настроении. Я чувствую, что ты несчастна. Если ты действительно несчастна, ты можешь уйти от папы, — он посмотрел на нее. — Я не хочу видеть тебя несчастной.

«…»

— Если это возможно, я хочу подарить тебе самые красивые цветы в мире.

«…»

Цзянь Тан не была человеком с мягким сердцем, но, глядя на Чуи перед собой, она не могла не думать обо всем, через что ему пришлось пройти. Она почувствовала, как в носу защипало, и она чуть не расплакалась.

Она протянула руки и обняла Чуи, поглаживая его мягкие волосы, сказала:

— Если я расстанусь с твоим отцом, ты хочешь пойти со мной?

Во всяком случае, в ее жизни нет никого, кто бы ей нравился, и она не хочет рожать. Не такая уж плохая идея провести остаток жизни с Чуи. Если она действительно не может вернуться в свой родной мир, то, имея с рядом собой Чуи, по крайней мере, у нее будет кто-то, кто проводит ее, когда она умрет.

— Пока я тебе нужен, я пойду с тобой. Но если я тебе не нравлюсь, и ты считаешь меня обузой, я останусь с папой.

— Я никогда не буду испытывать к тебе неприязни, конечно, я также никогда не буду испытывать неприязни к А-У.

Ее последняя фраза на мгновение шокировала Чуи.

Он застенчиво улыбнулся:

— Если А-У узнает, он будет очень счастлив.

Ноги Цзянь Тан стали ватными после того, как они спустились с колеса обозрения. Даже когда ее ноги твердо стояли на земле, она все еще чувствовала невесомость.

По дороге домой у Цзянь Тан было много мыслей в голове.

Учитывая особые обстоятельства Чуи, она не может позволить ему больше оставаться в доме Линь, это для здоровья его тела и двух других детей, поэтому Цзянь Тан решила переехать с Чуи. Однако она не мотылек, привязанный к мужчине. Если она успешно покинет семью Линь, она не сможет продолжать быть дряхлой травой, ей нужна работа, но с Чуи она не сможет вернуться на свою старую работу в настоящее время. Расписание актеров всегда сложное и требует много путешествий. Это очень распространенное явление – отсутствовать дома в течение трех месяцев. Как она может оставить ребенка одного дома…

Цзянь Тан прикусила нижнюю губу в глубокой задумчивости: выход был только управлять интернет-магазином или стать писателем, который может работать дома и быстро зарабатывать деньги.

Она определенно не может быть онлайн-продавцом, а романы отнимают слишком много времени от подписания контракта до зарабатывания денег. Она может быть сценаристом. Она работала актрисой, знала много сценаристов с золотыми медалями, поэтому у нее есть небольшой фундамент в этой области. Не говоря уже о том, что этот мир никак не связан с первоначальным миром, многие сценарии очень новы для этого мира, она не верит, что никто не заинтересуется ее писательством.

Если это действительно не сработает…

Цзянь Тан может попросить сестер из группы обновления жизни помочь.

Если это все еще не сработает, она станет рекламной моделью. С ее хорошей внешностью и третьим размером груди она не боится, что не сможет зарабатывать деньги. Самовлюбленная Цзянь Тан коснулась собственных волос и почувствовала себя все более и более уверенной в своем многообещающем будущем.

***

Когда они вернулись домой, Цзянь Тан обнаружила, что Линь Суйчжоу все еще не вернулся. Она не торопилась и сидела на диване, терпеливо ожидая его. Время тикало, Цзянь Тан съела три пакета чипсов посреди ночи, просмотрела фильм, выпила две банки кока-колы и съела почти все семена дыни, но Линь Суйчжоу... все еще не вернулся. Цзянь Тан стала терять терпение. Она вдруг вспомнила, что в ту ночь, когда она пошла в ночной клуб, Линь Суйчжоу, вероятно, ждал ее точно так же. Ах, этот Линь Суйчжоу действительно скучный.

Три часа ночи.

Свет за окном мерцал, и сонная Цзянь Тан проснулась. Она вытерла крошки от картофельных чипсов со рта, а затем бросила пустой пакет в мусорное ведро. Затем она скрестила руки на груди и села.

Черная тень скользила и медленно приближалась.

Ее взгляд проследил за тенью, и когда Линь Суйчжоу собрался подняться наверх, Цзянь Тан слегка кашлянула:

— Еще достаточно рано для возвращения.

Он помолчал.

Цзянь Тан включила свет, сидя с прямой спиной и глядя прямо на него без всякого выражения.

Линь Суйчжоу опешил, поднял руку и посмотрел на часы. Он нахмурился:

— Почему ты еще не спишь?

— Ты, иди сюда!

— Я очень устал.

— Так ты идешь или нет?

Линь Суйчжоу вздохнул и снял галстук. Он подошел к дивану, взглянул на пустые пакеты и скорлупу дынных семян, Линь Суйчжоу заколебался, но все же нашел чистый угол и сел.

— Почему ты вернулся в пять?

— Мне нужно успеть на рейс.

«…»

— В чем дело? Если ты хочешь поговорить о разводе, нет необходимости в этом разговоре.

Цзянь Тан сохраняла каменное лицо:

— Очень серьезное дело.

— Да, — он ответил небрежно. Его взгляд упал на лицо Цзянь Тан и он посмотрел на нее внимательными глазами, заставив кожу головы Цзянь Тан покалывать, затем он поднял руку и указал на свою щеку.

Цзянь Тан: «?!»

Он снова указал на свою щеку:

— Здесь.

Цзянь Тан закатила глаза, неохотно опустила голову и поцеловала его:

— Ты не можешь прямо сказать?

Линь Суйчжоу внезапно приблизился, потянулся за кусочком скорлупы от семян дыни на ее лице и бросил его в мусорное ведро. Он слегка поднял глаза и равнодушно сказал:

— Да.

«…»

— Но в следующий раз, надеюсь, ты не будешь целовать меня губами с томатным вкусом.

«…»

— О, или вкус кока-колы.

«…»

— И ты должна меньше есть дынных семечек, так легко получить несварение.

«…»

— И стоит подмести пол после еды.

«…»

— Ладно, теперь можешь говорить.

«…»

Черт возьми! Что делать, ей больше не хочется говорить!!!

Она не хотела говорить, она хотела развестись!

Видя, что она молчит, Линь Суйчжоу нахмурился и нетерпеливо сказал:

— Если не хочешь говорить, то я пойду.

— Я хочу показать тебе вот это, — Цзянь Тан бросила ему папку с документами.

Он протянул руку и открыл ее, и опустил глаза в бумаги.

В колонке «имя», Линь Чуи, эти два слова особенно выделяются. Кадык Линь Суйчжоу покатился вверх-вниз. В его глазах не было никаких эмоций, а сексуальные губы сжались в тонкую прямую линию.

— Сегодня я повела Чуи к врачу. Он болен.

Линь Суйчжоу ничего не сказал, а просто несколько раз внимательно прочитал каждое слово в медицинской карте.

В конце концов он сказал:

— Я найду ему лучшего психолога. С Чуи все будет в порядке.

Цзянь Тан усмехнулась:

— Неужели ты не понимаешь? Чуи нужен не психолог.

Она посмотрела на Линь Суйчжоу:

— Доктор сказал, что его вторая личность очень агрессивна, будь то для Чуи или для Ляньшэня и Лянцянь, я решила съехать с Чуи. Ему нужна новая среда. Конечно, я не могу разрешать ему посещать школу, в которую он ходит сейчас. Я видела счастливую семейную начальную школу в X округе, она совсем не плоха. Хотя она не так хороша, как нынешняя, но у нее хороший уровень. Самое главное, что она находится недалеко от больницы.

Его глаза стали темнее:

— Ты хочешь уйти с Чуи?

— Я просто хочу сделать это для Чуи.

Линь Суйчжоу сжал папку в руке, кулак медленно и сильно сжался. Он попытался найти какие-то другие эмоции в глазах Цзянь Тан, но то, что он нашел, было только открытостью и искренностью.

Его длинные ресницы внезапно опустились, и он медленно сказал хриплым и усталым голосом:

— Ты думаешь, что сможешь позаботиться о Чуи?

— Я его мать.

— Но ты никогда не считала себя матерью.

— Тогда ты считаешь себя хорошим отцом?

Он не произнес ни слова в ответ.

— Ты думаешь, этого достаточно, чтобы дать им хорошую жизнь? У Чуи не обычная болезнь, которую можно вылечить, приняв какое-нибудь лекарство и сделав несколько инъекций. Ты должен признать, что, как отец, ты сильно давил на Чуи. Но он когда-нибудь повышал на тебя голос? Или шел против тебя? Что-нибудь от тебя требовал? Нет, никогда. Если он будет продолжать жить здесь, то сойдет с ума.

Огромная гостиная была заполнена только звуками дыхания, переплетенными между собой, и звуками тиканья часов. Цзянь Тан ждала его ответа, но все, что она получила, было молчание Линь Суйчжоу.

Она положила руку на тыльную сторону его ладони и обнаружила, что она очень холодная.

Цзянь Тан тихо сказала:

— Ради Чуи позволь мне забрать его.

— Ладно.

Наконец Линь Суйчжоу пошел на компромисс.

— Но вы должны жить там, где я скажу, и доктор тоже. Ты должна пообещать мне это.

Ну а как же, конечно же, доминирующий Линь Суйчжоу, он должен обладать суверенитетом, что бы он ни делал. Но это не имеет значения.

Цзянь Тан кивнула:

— Я обещаю, но ты должен пообещать мне, что не будешь вмешиваться в наши дела.

— Хорошо.

Наконец они пришли к соглашению.

Цзянь Тан взглянула на него, затем встала и пошла наверх:

— Разве у тебя нет рейса в пять утра?

Неужели она думает, что он все еще в настроении куда-то идти? Линь Суйчжоу вытащил тонкую бумагу, он знал каждую из жирных букв на ней, но они казались ему такими холодными и странными. Среди троих его детей Чуи – старший сын и самый разумный. Линь Суйчжоу сам назвал его Линь Чуи, первенец, единственный и неповторимый.

Поскольку он был самым беззаботным, Линь Суйчжоу никогда и не беспокоился о своем старшем сыне. Он любил свою младшую дочь и был строг со вторым сыном. Если подумать, то его заботы было действительно недостаточно. Цзянь Тан была права, он не был хорошим отцом.

Всю ночь Линь Суйчжоу не спал, он просидел один в темной комнате до утра. До тех пор, пока белый свет не осветил небо и его секретарь позвонил, Линь Суйчжоу, никак не мог очнуться.

Он потер усталые глаза и потянулся к телефону:

— Алло.

Из-за того, что он слишком устал, его голос звучал глухо и ненормально.

— Господин Линь, город…

— Отложи это.

— ...О.

Линь Суйчжоу продолжил:

— И еще, помоги мне поискать дом в районе Сяо. Лучше всего поближе к Счастливой начальной школе. Безопасность – это главный приоритет.

— Да, я сделаю это немедленно.

Повесив трубку, Линь Суйчжоу убрал медицинскую карту в безопасное место и встал с дивана.

Как только он обернулся, то увидел, что позади него появился Чуи.

— Доброе утро, папа.

Выражение лица Линь Суйчжоу не изменилось, и слегка поднял руку:

— Иди сюда, Чуи.

Чуи все еще был в пижаме, он шел маленькими шагами.

Линь Суйчжоу уже давно не смотрел внимательно на своего старшего сына. Он, казался, стал немного выше и крепче.

— Если я позволю тебе переехать жить к маме, ты не будешь против?

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 21

Маленькие босые ножки Чуи подкосились, его глаза с удивлением слегка приоткрылись. Он не мог перестать думать в глубине души о том, что сказала Цзянь Тан вчера. Возможно… его родители и в правду собираются развестись. Папа и мама будут раздельно друг от друга, а он – от своих брата и сестры. Чуи был впечатлительным, так что слова Линь Сучжоу сделали его нервы настолько хрупкими, как кристально чистый флюорит, что может сломаться от легчайшего касания.

П.р. Флюори́т (от лат. fluere – течь, название дано в 1529 году Агриколой в виде «флюорес» из-за его легкоплавкости[1]), син.: плавиковый шпат, – минерал, фторид кальция CaF2. Хрупок, окрашен в различные цвета: жёлтый, зелёный, синий, голубой, красновато-розовый, фиолетовый, иногда фиолетово-чёрный; бесцветные кристаллы редки.

— Чуи, это не то, что ты думаешь, — наблюдая за тем, как вид его старшего сына становится ненормальным, Линь Суйчжоу поспешно притянул того к себе и обнял. Он не мог отделаться от мысли, что, кажется, это первый раз, когда он обнял Чуи, после того как тот научился ходить.

— Твоя мама хочет с тобой переехать на какое-то время и сменить твою школу. Окружение может не быть таким хорошим, как сейчас, но… она хочет, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Кстати, тебе больше не нужно будет ходить в переполненную школу. Я буду привозить твоих брата и сестру увидеться с тобой, когда я у меня найдется время. Что скажешь?

— Почему я должен жить там?

Линь Суйчжоу сглотнул, его адамово яблоко дернулось. Он не знал, что ответить. Он не мог рассказать Чуи истину: что он боится, что его вторая личность может навредить его младшим брату и сестре, а также затронуть его самого. Чуи слишком мал, чтоб вынести это.

— Хорошо, — Чуи был очень разумным, он знал, что в этом должна быть какая-то тайна, так что он мудро прекратил расспрашивать об этом, — хочу жить с мамой.

— Чуи, — Линь Суйчжоу прикоснулся к его маленькому личику, — папа не оставит тебя и твою маму. Я никогда от вас не откажусь.

— Да, — он выпутался из объятий отца, — я пойду переоденусь.

— Хорошо.

Вернувшись в комнату, Чуи открыл шкаф. Его одежда была аккуратно развешана, и Чуи небрежно выбрал пару джинс с подтяжками.

Вдруг с ним кто-то заговорил.

[Ты больше не нужен своему отцу.]

Чуи разгладил складки на его одежде:

— Этому не бывать.

[Он выгнал тебя и твою маму.]

— Он сказал, что никогда не бросит нас.

[Тогда почему он позволит вам уйти?]

— А-У, — Чуи рассердился, его лицо покраснело, — я не позволю тебе говорить это. Я никогда не перестану быть ему нужным! — он крепко стиснул кулаки, все его тело пронзило яростной дрожью.

Через зеркало мальчик увидел робкую тень за собой. Он испугался, и, до того как смог осознать, схватил толстый альбом со стола и швырнул его:

— Это все ты виноват!

Несмотря на то, что Ляньцянь спряталась, она все еще была напугана. Она тупо глазела на старшего брата, который совершенно отличался от себя обычного, и, посмотрев на потрепанную книгу под своими ногами, открыла рот и заплакала.

— Цяньцянь, что случилось? — Ляньшэнь поспешил к ним, когда услышал шум.

Ляньцянь так боялась говорить, что только тянула рукав Ляньшэня и дрожала.

Шум был настолько громок, что Цзянь Тан и Линь Суйчжоу, которые находились на нижнем этаже, поднялись к ним.

Смотря на всех, Чуи стоял там безо всякого выражения. Он указал на землю, и, хотя выражение его лица казалось послушным, глаза выдавали холод и неестественность:

— Цяньцянь кинула мою книгу на пол.

— Не я, — Ляньцянь подняла голову, всхлипывая, — это была не Цяньцянь. Это старший брат был тем, кто ударил меня…

— Лгут плохие дети. Старший брат относиться к тебе так хорошо, каждый день заплетает твои волосы. Зачем мне тебя бить?

— Это была не Цяньцянь… правда не Цяньцянь…, — Ляньцянь почувствовала себя очень обиженной и раскрыла свои ручки, чтобы обнять отца.

Линь Суйчжоу остановился и подхватил ее. Оказавшись в объятиях отца, Ляньцянь заплакала даже еще неистовей. Она бросила на старшего брата легкий взгляд и заглянула в его глубокие глаза.

— Старший брат не бил тебя, — Ляньшэнь встал на защиту того, — должно быть, это Ляньцянь была непослушной.

— Цяньцянь не была непослушной!

Она была обвинена по ошибке и чувствовала, что это несправедливо, и надо же было Ляньшэню подлить масла в огонь! Ляньцянь была столь слаба и беспомощна, что не могла отчетливо говорить и только ударилась в слезы. Плач Ляньцянь был громким и пронзающим. Из-за перепалки у Цзянь Тан заболела голова. Она наклонилась, чтобы поднять с пола альбом, затем взяла салфетку со стола и вытерла нос и слезы дочери:

— Мама верит, что Цяньцянь не делала этого. Давай ты прекратишь плакать?

— П..правда? — Ляньцянь уткнулась головой в руки Линь Суйчжоу, ее маленький носик покраснел, — мама, ты действительно веришь мне?

— Да, мама верит тебе.

Едва услышав это, Ляньцянь сквозь слезы расплылась в улыбке. Нежное отношение Цзянь Тан послужило напоминанием Ляньшэню о страхе, уколовшем его иглой. Очевидно, что это одна и та же мать, но так почему же она так добра к Ляньцянь и так жестока к нему?

Ляньшэнь был зол и непримирим. Воспряв духом, он воскликнул:

— Чертова мать лжет тебе снова. Цяньцянь – полное посмешище!

Состроив страшную гримасу, Ляньшэнь быстро сбежал.

Ляньцянь, которую уговаривали:

— Ваааа-ааа! Мама солгала мне!

Цзянь Тан: «…»

«Я не могу больше жить».

Линь Суйчжоу первым попросил няню взять Ляньцянь, чтобы ему спуститься вниз, затем приволок Ляньшэня и отдал того Сяо Гао, а под конец успокоил Чуи. После того как он все это сделал, у него было место для отдельного разговора с Цзянь Тан.

— Как видишь, мое решение оказалось верным.

Линь Суйчжоу был слишком занят работой, он не спал почти два дня. Сейчас, из-за того, что добавилась проблема с его сыном, он был измучен и физически, и морально.

— Ляньшэнь и Ляньцянь малы, до того как состояние Чуи не стабилизируется, я сокращу их общение.

Он посмотрел на свою жену и слегка кивнул:

— Просто следуй своему плану.

— Спасибо за твоё понимание.

— Я делаю это только ради детей.

Цзянь Тан усмехнулась и вышла из комнаты.

Из-за того, что на следующей неделе она будет обучать Лоло, Цзянь Тан нужно было решить, где они будут жить с Чуи, уже на этой неделе. Линь Суйчжоу был весьма умел: всего за несколько дней он закончил процедуры перевода и даже нашел им дом рядом с начальной школой «Счастье».

Это был обыкновенный жилой район, обстановка там, разумеется, не так хороша, как в их вилле, но вполне приемлема. Линь Суйчжоу купил квартиру на шестом этаже: с двумя спальнями, гостиной, заполненной мебелью и небольшим балкончиком.

— Этот дом принадлежал одной старой супружеской паре. Поскольку их дочь уехала за границу, они решили его продать, — ассистент Линь Суйчжоу внимательно взглянул на Цзянь Тан. —Убранство слишком старое, уж не знаю…

Цзянь Тан обошла все комнаты и протянула руку к старому деревянному столу, касаясь его:

— Это не проблема.

— Когда вернемся, давай наймем дизайнера, чтобы отремонтировать тут все.

Цзянь Тан застыла, махнула рукой и сказала:

— Не бери в голову, подобный ремонт слишком трудная работа. Я думаю, здесь вполне неплохо и без него.

Линь Суйчжоу едва взглянул на неё:

— Ты в любом случае не будешь это делать сама.

Цзянь Тан: «…»

— Можно сделать это через неделю. Не говоря уже о смене мебели и прочего, это не займет много времени.

Цзянь Тан знала, что он упрям, было бы простой тратой времени спорить с ним.

Мужчина вынул ключи от машины из кармана и протянул ей:

— Держи.

Цзянь Тан посмотрела на них и покачала головой:

— Забудь. Если я буду ездить в таком месте на роскошной машине, то это привлечет слишком много любопытных глаз. Люди подумают, что я любовница какого-нибудь высокопоставленного чиновника.

Линь Суйчжоу:

— У любовницы высокопоставленного чиновника нет стотысячного контемпорари.

Цзянь Тан:

— Хорошо.

Она взяла ключи:

— Не ожидала, что ты столь внимателен.

Линь Суйчжоу усмехнулся:

— Не настолько, насколько внимательна ты.

«…»

Дьявольский адвокат. Умрет ли он, если не будет спорить с ней хотя бы один день?

Секретарь, сидевший на пассажирском сиденье, явно почувствовал, что атмосфера изменилась. Он задержал дыхание и не осмеливался даже слишком громко выдохнуть, из страха огорчить Линь Суйчжоу и потерять работу.

— Подожди, пока дом сначала не отремонтирует до переезда. Вы можете переехать на следующей неделе, — Линь Суйчжоу нарушил тишину, — также я могу дать Чуи время для подготовки.

— Я собираюсь на работу в субботу, так что переехать я хочу завтра. Если же тебе нужен ремонт, тогда пусть его сделают в течение дня, когда нас там не будет.

Линь Суйчжоу посмотрел на ее изящный профиль. Раньше его жена была тихой, словно ваза с цветком, но в этот момент он почувствовал что-то незнакомое, как если бы он раньше не знал ее.

— Как пожелаешь.

Он, в конце концов, произнес эти холодные слова.

«…»

Вечером Цзянь Тан объявила за обеденным столом, что они с Чуи съезжают.

Чуи, который поглощал свою пищу, никак не отреагировал.

Услышав, что злая мать покидает их, Ляньшэнь едва не подпрыгнул на стуле от радости. Если бы не наблюдающий со стороны Линь Суйчжоу, он бы определенно спел праздничную песню.

— Мама, куда ты пойдешь? — Ляньшэнь сел на свой небольшой стул, на его лице были прилипшие зернышки кукурузы.

— Я переезжаю. Хочет ли Цяньцянь уйти вместе с мамой? — Цзянь Тан поддразнила дочь.

Та надула щечки и решительно покачала головой:

— Я хочу остаться с папой.

Как и ожидалось. Цзянь Тан надулась и продолжила трапезу в тишине.

После обеда она начала упаковывать вещи. У неё немного вещей, которые следовало бы взять с собой. Она возьмет с собой только одежду и косметику, ведь там уже все было подготовлено. Разложив все по коробкам, Цзянь Тан пошла в комнату Чуи. Изначально она хотела ему помочь, но, пройдя в комнату, обнаружила, что он уже уложил свои вещи. Одежда была аккуратно помещена в чемодан. С собой он взял только несколько книг и игрушек – они были бережно разложены.

— Ты сам все упаковал?

— Да.

Она шагнула вперед и проверила все, а затем с удовлетворением коснулась его маленькой головы:

— Чуи потрясающий, все знает.

От похвалы матери личико Чуи залилось румянцем, и он застенчиво опустил взгляд на свою обувь.

Цзянь Тан была немного огорчена. Поскольку он был слишком умен и развит не по годам, все, что он делал, было ожидаемо и естественно, так что взрослые не ценили его. В отличие Ляньшэня и Ляньцянь, которые были избалованы, и поэтому, когда те вели себя немного лучше, то сразу же получали похвалу и подарки.

Она присела на корточки и мягко ущипнула Чуи за мочку уха:

— Я нехорошая мама. Если ты будешь несчастлив, то сразу скажи мне, хорошо?

— Ты хорошая мама.

Цзянь Тан улыбнулась:

— Хорошие матери тоже могут ошибаться. Как только я ошибусь, ты непременно должен сказать мне, не стоит тайно говорить с А-У, ведь так?

— Я запомню это.

Получив ответ, Цзянь Тан встала и ушла.

Она чувствовала себя расслабленно из-за того, что уезжала.

Однако система запаниковала и поспешно появилась, восклицая:

[Ты не можешь уйти! Что будет с заданием, если ты это сделаешь?]

Цзянь Тан прищурилась и спросила:

— В правилах сказано, что я не могу уйти?

Сяо Ке быстро сказал: [Нет, но если ты отсюда уйдешь, задача останется, а твой жизненный баланс очень скоро исчерпается]

Цзянь Тан была полностью спокойна:

— Моя задача – быть хорошей женой и любящей матерью, не так ли?

[Да.]

Цзянь Тан продолжила:

— Мой старший сын, Чуи, все еще со мной, так что я могу продолжать быть хорошей матерью, верно?

[Ах… кажется, да.]

— Это так, — Цзянь Тан приподняла бровь, — я переезжаю от семьи Линь, но это не повлияет на мою главную черту характера как хорошей жены и любящей матери, в таком случае, о чем ты мне тут пищишь?

Сяо Ке: […]

Звучит резонно, однако у него было чувство, что его провели за нос!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 22

Ранним утром следующего дня Цзянь Тан вместе с Чуи переехали в Счастливый район.

Это был первый раз, когда Чуи покинул семью Линь и перешел в новое окружение, поэтому он неизбежно чувствовал любопытство и возбуждение. Пройдя через дверь, Чуи положил свой маленький рюкзак на стол и с любопытством посмотрел на балкон.

Этот дом был маленьким, и жили в нем лишь они с матерью, но Чуи отчего-то чувствовал спокойствие. Без надзора отца ему больше не нужно было подчиняться этикету и уступать во всем младшему брату и сестре.

— Чуи, что бы ты хотел съесть? Мама приготовит это для тебя.

Готовка…

Думая о черных блюдах Цзянь Тан, Чуи погрузился в молчание.

Цзянь Тан также внезапно вспомнила, что ее стряпня была не очень хороша. Люди могли умереть, едва отведав ее. Она неловко улыбнулась:

— Ну что, пойдем обедать?

— Еда снаружи негигиенична.

— Сходим в нормальное место, там гигиенично.

— Но я хочу поесть в нашем новом доме вместе с мамой.

Цзянь Тан почесала затылок:

— Тогда, может быть, мы сделаем лапшу быстрого приготовления?

— Ладно, — радостно отозвался Чуи.

Цзянь Тан сходила и купила два пакета лапши быстрого приготовления, добавила в кастрюлю два яйца. Ей вдруг стало стыдно. Они с Чуи только переехали и едят лапшу быстрого приготовления в их первую трапезу. Ох уж эти душевные муки...

Она поставила приготовленную лапшу на стол, а Чуи уже расставил миски и палочки для еды.

Он ел быстро и с удовольствием, от невнимательности на его лице остались жирные капельки.

Цзянь Тан протянула руку, чтобы помочь вытереть их Чуи, который, склонив голову, ел лапшу.

Чуи вдруг поднял голову и улыбнулся.

— В чем дело?

— Ничего, просто лапша, приготовленная мамой, самая вкусная.

Лицо Цзянь Тан было похоже на囧, «у лапши быстрого приготовления обычно такой вкус, кхм...»

— Папа никогда раньше не разрешал мне есть это, — сказал Чуи со спокойным выражением лица: — Он говорил, что это вредно.

— Нехорошо есть эту лапшу часто.

— Мама, — Чуи посмотрел на Цзянь Тан, — я знаю, что ты забрала меня, потому что боишься, что А-У причинит боль Шэньшэню и Цяньцянь.

Цзянь Тан застыла, и палочки в ее руке замерли.

— Я все об этом знаю.

— Чуи…

— А-У не должен был появляться, я прав? — его глаза были такими невинными, но сердце сияло, как зеркало. Он все знал и все понимал.

Цзянь Тан отложила палочки и протянула руки, чтобы крепко сжать его руку. Она вкрадчиво произнесла:

— Чуи, ничто в этом мире не должно не появляться просто так. Все существующее имеет свое предназначение.

— Но А-У не очень-то благоразумен, — он снова опустил голову, но жевал медленнее.

Цзянь Тан не знала, о чем думает Чуи, может быть, он грустит, озадачен или растерян. Она не могла сказать ни слова утешения. Любые слова будут ничтожны и тщетны перед этим ребенком. Она хотела бы, чтобы Чуи не был таким умным, хотела бы, чтобы он мог быть беззаботным, как Ляньшэнь. Он не знал, что такое слабость, так что... возможно, так было бы не слишком болезненно.

— А-У – старший брат Чуи, защитник. Поэтому его существование разумно для тебя.

Слова Цзянь Тан ободрили Чуи. Его темные глаза сверкнули, он сказал с улыбкой:

— Тогда Чуи тоже хочет быть защитником мамы.

Цзянь Тан засмеялась. Посмеявшись, она почувствовала огорчение:

— Да, тогда тебе нужно хорошенько подрасти.

Просто замечательно. В прошлой жизни она прожила почти тридцать лет, рядом с ней были богатые люди, которые говорили, что дадут ей богатство и роскошную жизнь, высокопоставленные чиновники говорили, что дадут ей много денег, и были обычные прохожие, клявшиеся ей в любви, но среди стольких мужчин никто никогда не говорил, что желает защитить её. Они жаждали ее красоты, влюблялись в нее по уши, но никогда не думали о её чувствах.

Однако сегодня эти слова сказал ей её шестилетний сын.

— Завтра я выхожу на работу, Чуи хочет пойти со мной?

— Это удобно?

— Не думаю, что они будут возражать. Тот дядя – хороший человек.

— Тогда я пойду с тобой.

Поздно ночью.

После того, как Цзянь Тан уложила Чуи спать, она вошла в Интернет, чтобы найти случаи, связанные с диссоциативным расстройством личности. Большинство пациентов страдали от различной степени психологической и физической травмы. Она прокрутила страницу вниз и заметила строчку «Расстройство личности может сопровождать человека всю жизнь». Она потерла виски, и вдруг краем глаза увидела пару маленьких ножек.

Чуи, одетый в пижамку, стоял перед ней, держа в руках маленькую подушку. В тусклом свете его глаза казались прозрачными, как хрусталь.

— Чуи, почему ты еще не спишь?

— Можно мне поспать с тобой?

Цзянь Тан улыбнулась и наклонилась, чтобы обнять его:

— Только сегодня.

Он кивнул и протянул руки, крепко обхватывая ими шею Цзянь Тан.

Когда они вошли в комнату, Цзянь Тан осторожно положила Чуи на кровать. Сколько он себя помнит, это первый раз, когда Чуи спал со своей матерью. От ее тела исходил успокаивающий аромат, который заставил его беспокойство немного утихнуть. Но Чуи все еще не осмеливался прижаться слишком близко, он осторожно лег на бок, даже дыша очень тихо. Ему было немного страшно, но он не знал, чего боится.

Цзянь Тан почувствовала его дискомфорт, перевернулась и обняла его:

— Хочешь, мама споет тебе колыбельную?

Чуи покраснел:

— Я уже большой, и мне не нужно слушать колыбельную.

— Иногда это нормально.

Цзянь Тан напевала слова песни, нежно поглаживая его. Ее мягкий голос сделал всю ночь нежной. Чуи закрыл глаза, и его дыхание постепенно стабилизировалось.

Цзянь Тан не знала, станет ли Чуи лучше, она не знала, будет ли соответствовать его судьба первоначальному сюжету, но пока она была здесь, она отдаст этому ребенку всю свою любовь и заботу. Хотя это не так уж и много, по крайней мере, это могло заставить его почувствовать тепло, как когда она была ребенком, когда даже объятие было редким гостем.

На следующий день.

Цзянь Тан поехала к дому Ся Хуайжуня.

Он живет на стороне Цзяньнань, так что это было немного далеко от ее дома.

Час спустя Цзянь Тан появилась в дверях вместе с Чуи.

Глядя на изящные резные ворота и круглое озеро во дворе, она поняла, что это была богатая семья.

— Мисс Цзянь? Пожалуйста, въезжайте.

Дверь медленно распахнулась в обе стороны, Цзянь Тан медленно въехала внутрь и припарковала свою машину в соответствии с инструкциями. Затем она вошла в главный зал дома.

По сравнению со сдержанным роскошным уровнем Линь Суйчжоу, вкус украшений Ся Хуайжуня намного выше. Хотя используемая мебель была не самой лучшей, от неё веяло стариной.

Она отвела Чуи в гостиную и осталась там. Вскоре после этого она увидела, как Ся Хуайжунь спустился с верхнего этажа. Этот человек обладал теплым нравом и был небрежно одет, с привычной улыбкой на лице и мягким блеском глаз под очками в серебряной оправе.

— Как ваша нога?

— Гораздо лучше. Спасибо господину Ся за заботу.

— Это хорошо, — затем он посмотрел на Чуи.

Цзянь Тан неловко объяснила:

— Сегодня суббота, и мне неудобно оставлять своего ребенка дома одного, поэтому я взяла его с собой. Но вам не стоит беспокоиться, Чуи очень благоразумный ребенок.

— Все в порядке, — Ся Хуайжунь достал из кармана конфету, наклонился и отдал ее Чуи, — мы встречались в прошлый раз. Позволь представиться, меня зовут Ся Хуайжунь. Ты можешь называть меня дядя Ся.

Чуи посмотрел на конфету, но не взял ее.

— Здравствуйте, дядя. Меня зовут Чуи.

— Это очень необычное имя, — он коснулся его мягких волос и хитростью заставил Чуи положить конфету в карман.

— Не хочешь ли пройти в сад за домом? Цветы, растущие там, очень красивы. Еще я могу попросить тетушек приготовить тебе что-нибудь перекусить.

Чуи знал, что дяде, возможно, есть что сказать матери, поэтому послушно кивнул.

Ся Хуайжунь поднял руку и позвал няню, чтобы та пришла за Чуи.

— Давай присядем.

Цзянь Тан последовала за ним к дивану.

Ся Хуайжунь подтолкнул давно подготовленный контракт к Цзянь Тан:

— Взгляни, есть ли что-то, что ты хочешь добавить. Если тебя все устраивает, то ты можешь его подписать.

Это был трудовой контакт с четкой структурой и разумной оплатой. На самом деле, даже на более высокую, чем она ожидала, зарплату.

— Поскольку у Лоло помимо этого есть и другие занятия, установить расписание можно только на субботу и воскресенье. На каждый сеанс отводится два часа. Если тебе неудобно утром, ты можешь изменить время на полдень.

— Нет проблем, утренние занятия – это хорошо.

Цзянь Тан взяла ручку и со вздохом расписалась в договоре.

Ся Хуайжунь отложил контракт и сказал:

— Тогда позволь мне отвести тебя в танцевальный зал.

— Конечно.

Танцевальный зал находится на втором этаже. Когда Цзянь Тан поднялась наверх, Ся Ло уже переоделась в свой танцевальный костюм и ждала ее.

Несмотря на то, что это уже вторая встреча с ней, Цзянь Тан все еще не могла не быть впечатлена умом и изысканностью маленькой девочки. Она действительно была достойна зваться главной героиней.

— Привет, Лоло, я Цзянь Тан, твой учитель танцев.

Ся Ло послушно поздоровалась:

— Здравствуйте, учитель Цзянь.

Ся Хуайжунь наклонился, чтобы посмотреть на нее с мягким выражением в глазах:

— Слушай все, что тебе говорит учитель. А сейчас дяде нужно идти на работу.

— Хорошо.

— Мне придется доверить тебя Лоло.

Цзянь Тан кивнула и сняла пальто.

Ся Хуайжунь повернулся и вышел, не забыв закрыть за ними дверь.

Цзянь Тан и Лоло остались в пустом танцевальном зале. Хотя это был ее первый раз в качестве учителя, Цзянь Тан совсем не нервничала. Ся Ло не такая, как Ляньцянь. Она была очень хорошо воспитана и умна, учить её было бы нетрудно.

Пока она размышляла, Ся Ло вдруг спросила:

— Учитель Цзянь, у вас есть муж?

— Что?

— Прежде чем мы начнем урок, давайте сначала обговорим три правила, хорошо?

— Ха, и какие три правила?

Ся Ло посерьезнела:

— Первое: вам не позволено влюбляться в моего дядю; второе: вы должны слушаться меня; третье: вы не можете позволять моему дяде любить вас.

Цзянь Тан обалдела. Что не так с детьми в этом мире? Разве они не должны быть хорошо воспитанными и умными?

Цзянь Тан почувствовала, что ее сердце уже устало, и тихо объяснила:

— У учителя уже есть дети, мне не понравится твой дядя.

— Это хорошо, — Ся Ло подняла глаза, — со мной остался только дядя, так что я никому не позволю отнять его.

Она только что вспомнила, что родители Ся Ло умерли.

— Ладно, ладно, учитель не будет отбирать его.

— Тогда давайте начнем.

Цзянь Тан наконец почувствовала облегчение. В этот момент система внезапно зазвучала в ее голове:

[Хозяин, ты сегодня не выполнил свою ежедневную задачу.]

— Ха-ха, я и не собираюсь этого делать.

Ее задача на сегодня – отправить текстовое сообщение Линь Суйчжоу, в котором говорится: [Мой большой тигр, твой маленький котенок очень скучает по твоему большому хвосту]. Так отвратительно, фу, кто бы ни захотел это сделать, сделайте это за неё.

[Сяо Кэ: Ты действительно не собираешься выполнять задачу?]

— Нет, никогда.

[Сяо Кэ: Я спрашиваю в последний раз. Ты вправду не сделаешь этого?]

— Нет.

[Сяо Кэ: Я в последний раз даю тебе шанс, ты действительно не собираешься этого делать?]

— Повторяю в последний раз: я не собираюсь этого делать.

[Сяо Кэ: Тогда ладно.]

В следующую секунду Цзянь Тан услышала торопливый голос: [Ежедневные задачи были сброшены, непрерывные потери жизни.]

Затем она увидела, что ее жизненный баланс падает со скоростью 0,1 дня в секунду. Согласно данному развитию событий, у нее есть всего один час, прежде чем она умрет на месте.

Цзянь Тан:

— Иди ты к черту.

[Сяо Кэ: Хе-хе.]

Ну же, травмируйте друг друга. Посмотрим, кто сдастся первым. Вы же не думаете, что у системы нет характера? Если он пойдет на компромисс сейчас, делать это ему придется всегда. Она даже не хочет выполнять такую простенькую задачу как переписка. Так разве она не будет делать то, что ей хочется в будущем?

Если не хочешь делать этого, просто умри на месте!

Система никогда не будет рабом!!!!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 23

Сяо Кэ поставил на свое последнее достоинство системы и серьезно сказал:

[Ты сделаешь это или нет?!!]

Цзянь Тан огрызнулась:

— Нет.

[Сяо Кэ: …]

Дав ему четкий ответ, Цзянь Тан включила музыку и автоматически проигнорировала непрерывный звук в своем сознании, сосредоточившись на том, чтобы научить Лоло. У маленькой девочки были хорошие задатки и гибкое тело, и способность схватывать все на лету. Она быстро училась, так что Цзянь Тан было легко с ней. Минута прошла, и ее жизненному балансу осталось меньше месяца, но Цзянь Тан была очень спокойна, как будто это не она умрет через мгновение.

Сяо Ке начал паниковать.

Он был редактором телесериалов в течение сотен лет, но никогда до этого не видел кого-то со столь низким желанием выжить, как у Цзянь Тан. Нет, у нее нет никакого желания жить! Если Цзянь Тан умрет на месте, его тоже сразу же кремируют!

Сяо Кэ, наконец, полностью смирился. Он говорил смиренно и умолял ее жалобно:

[Великая тетя, задачи перемешаны в соответствии с твоей основной линией. Я не могу ничего изменить. Пожалуйста, возьми задание еще раз, я увеличу награду в три, нет, в десять раз! В десять раз!]

Во время перерыва Цзянь Тан пошла проверить Чуи. Она с облегчением увидела, что он играет с большой собакой на заднем дворе. Поначалу она беспокоилась, что Чуи не привык к странной обстановке, но теперь, похоже было, что она слишком сильно волновалась. Цзянь Тан вернулась в танцевальный зал и продолжила урок.

Жизненный баланс продолжал исчезать, и, наконец, Цзянь Тан уже находилась менее чем в двадцати минутах от момента, когда она умрет на месте.

[Сяо Кэ: …]

Сяо Ке больше не хочет жить. Этот сериал нельзя снимать. Вскоре он столкнется со смертью главной героини, и мир разрушится. Его голову взорвет огнем, и его вынудят покончить с собой.

В тот самый момент...

Цзянь Тан достала сотовый телефон.

[Мой большой тигр, твой котенок так скучает по твоему большому хвосту, ох~ Цзянь Тан.]

Дзынь. Исчезновение жизненного баланса прекратилось, началось зарабатывание наград за десять месяцев, а оставшийся баланс составлял десять месяцев и три часа.

Сяо Кэ был ошеломлен:

[Разве ты не говорила, что не собираешься это делать?]

Цзянь Тан спокойно сказал:

— Я не хотела это делать.

[Сяо Кэ: …]

— Главным образом, я хотела запугать тебя.

[Сяо Кэ: …]

— Занятно.

[Сяо Кэ: Ты что, дьявол?! Это так интересно – пугать меня?]

Цзянь Тан без зазрения совести произнесла:

— Да, очень интересно.

К черту тебя! Он, должно быть, был слеп, выбирая чертову госпожу Цзянь средь тысяч мертвых душ. Она лишила его всякого достоинства! В конечном итоге слабый Сяо Кэ проскулил:

[Ты, ты не можешь поступать так в будущем снова.]

Цзянь Тан небрежно сказала:

— Это будет зависеть от моего настроения.

[Сяо Кэ: …]

Все зависит, черт возьми, от настроения.

Забудьте об этом, он сейчас исчезнет, хозяин его недостоин. Сяо Ке исчез сразу же после того, как он это сказал. В этот же момент Цзянь Тан быстро удалила сообщение, которое только что отправила, и спокойно убрала телефон, как будто ничего не произошло.

Перед окончанием урока няня принесла два стакана сока и тарелку с фруктами.

— Господин Ся попросил меня приготовить это для вас двоих.

Поставив поднос с фруктами, няня покинула из танцевальный зал.

Лоб Ся Ло покрылся потом от подпрыгиваний. Она небрежно вытерла его, взяла стакан с соком и выпила его. Прохладный напиток мгновенно остудил ее тело. Она подняла голову и случайно увидела маленькую фигурку, заглядывающую внутрь через открытую дверь.

Ся Ло моргнула и посмотрела на Цзянь Тан:

— Учитель Цзянь, ваш сын пришел.

Цзянь Тан подняла голову и увидела Чуи. Она не могла удержаться и помахала ему рукой:

— Чуи, сначала просто зайди внутрь.

Чуи осторожно открыл дверь, снял ботинки и осторожно вошел.

Он просто стоял в углу и молчал, как стена сзади.

— Нам осталось 20 минут, Чуи подождет немного, хорошо?

Чуи кивнул головой, терпеливо наблюдая.

Солнечный свет просачивался сквозь окно, облегающий топ подчеркивал идеальную фигуру Цзянь Тан, а слегка свободные брюки делали ее ноги прямыми и стройными. Цзянь Тан приподнялась на цыпочки и сделала танцевальное движение. Лучики света играли на ее лице, что делало её похожей на грациозного лебедя, купающегося в теплых солнечных лучах. Ее уверенность естественна, и она добавляла ей еще больше красоты.

— Твоя мама хорошо выглядит?

Неожиданно произнес мужской голос ему в ухо. Чуи был потрясен и повернулся, чтобы посмотреть на него. Он не знал, как долго Ся Хуайжунь стоит у него за спиной со взглядом, устремленным на Цзянь Тан.

— Здравствуй, дядя Ся.

— Привет, — Ся Хуайжунь порылся в кармане и достал леденец со вкусом лайма, — это тебе.

Чуи махнул рукой:

— Съев конфету, я получу кариес, так что я не хочу.

Его вина в том, что он слишком благоразумен. Ся Хуайжунь не давил на него – он стоял рядом и продолжал наблюдать. Сквозь тонкие линзы очков бледный мир вдруг окрасился в различные цвета. Он вытянул руку и снял очки. Сцена перед ним снова стала серой, это была всего лишь тень, которая окрасилась. Она подобна сияющему светом светлячку на фоне черного неба. Глаза Ся Хуайжуня потемнели, и он тихо надел очки.

Музыка смолкла, урок, наконец, закончился. Цзянь Тан оглянулась, ее щеки раскраснелись после тренировки, а капли пота покрыли ее лоб, выглядя очень притягательно.

— Господин Ся.

Ся Хуэйжунь окинул ее взглядом:

— Сегодня вы свежи.

«Свежа…»

Цзянь Тан смущенно коснулась головы. Господин Ся, вы на что-то намекаете?

Цзянь Тан:

— Весьма свежа.

Ся Хуайжунь слегка улыбнулся, но ничего не объяснил:

— Останьтесь пообедать с нами. Я как раз пригласил нескольких французских поваров попробовать свои силы.

— Нет, это слишком хлопотно.

— Еда приготовлена не мною, так что все в порядке.

Губы Цзянь Тан дернулись:

— Господин Ся, вы очень прямолинейны.

Ся Хуайжунь спокойно сказал:

— Спасибо.

Но она его совсем даже не хвалила. Не в силах отказать ему в его невероятной доброте, Цзянь Тан осталась на обед. Трапеза была мирной, атмосфера спокойной и даже лучше, чем когда она находилась в семье Лин. Но, честно говоря, без шумных голосов Ляньшэня и Ляньцянь она неожиданно почувствовала себя слегка неуютно.

Попрощавшись с Ся Хуайжуном, Цзянь Тан повела Чуи в супермаркет. Она хотела купить кое-какие предметы первой необходимости, фрукты и овощи.

Это был первый раз, когда Чуи пошел в супермаркет. Он был очень взволнован.

— Чуи, ты можешь взять все, что захочешь.

Он огляделся по сторонам, взял пачку маленьких закусок. Он не знал, что там внутри, поэтому потряс ее возле уха, вызывая звяканье.

— Это сойдет?

— Сойдет.

— Но мама, — Чуи, держа ее за руку, спросил: — Зачем ты покупаешь все эти продукты?

Цзянь Тан ответил:

— Для того, чтобы их приготовить.

— Но ты умеешь готовить?

Мда, это была душевная пытка. Цзянь Тан изо всех сил пыталась выдавить слова сквозь стиснутые зубы:

— Я научусь.

— О... — Чуи склонил голову набок и на мгновение задумался. — Тогда позволь научиться и мне.

Цзянь Тан: «?»

Он продолжал:

— Всегда хорошо иметь подобный навык. Я смогу готовить для своей жены, когда женюсь.

Цзянь Тан: «…»

Осведомленность этого сопляка пугает.

Когда они вернулись домой, был уже полдень. Как только они прошли через дверь, Чуи остановился. Цзянь Тан положила ключ и увидела, что Линь Суйчжоу сидит на диване и играет в телефоне. На нем был костюм, длинные ноги были скрещены, а под вьющимися черными волосами глаза полуприкрыты ресницами.

Цзянь Тан нахмурилась:

— Почему ты здесь?

Линь Суйчжоу положил трубку:

— Повидаться с ребенком.

— О, — Цзянь Тан не придала этому особого значения, взяла большую сумку и ушла на кухню.

— Папа.

Линь Суйчжоу потер пространство между бровей и заговорил с Чуи:

— Ты привык уже к этому месту?

— Привык.

— Тебе не страшно идти в новую школу в понедельник?

Чу И покачал головой:

— Не страшно, — он немного подумал и спросил: — Ляньшэнь и Ляньцянь в порядке?

— С ними все в порядке, можешь не беспокоиться.

Чуи больше не спрашивал, понимая, что отцу, возможно, есть о чем поговорить с матерью. Он извинился и ушел в кабинет.

Цзянь Тан смотрела в кулинарную книгу. Навыки Короля зомби определенно не могут быть использованы. Если верить ей, то с таким же успехом она могла бы верить палке. Просто, кхммм… рецепт такой сложный. Сколько нужно соли? Немного соевого соуса? Насколько немного? Один грамм бадьяна? Сколько это: «один грамм»…

Глядя на ее тщательные изыскания, Линь Суйчжоу не удержался и приподнял бровь:

— Ты собираешься готовить?

— А как иначе? —  Цзянь Тан открыла вторую страницу: — У меня не всегда будет получаться есть вне дома.

Хорошая жена и любящая мать должна уметь готовить.

— Не мучай Чуи, — Линь Суйчжоу внезапно вытянул кулинарную книгу.

Он наугад просмотрел ее, снял пиджак и неторопливо закатал рукава. Это было простое действие, но когда это делал он, то оно казалось весьма сексуальным. Его руки обнажали красивые линии мышц, а изящный бугорок косточки на запястье особенно бросался в глаза.

— Где фартук?

— В шкафчике наверху.

Линь Суйчжоу протянул руку и легко достал оттуда фартук с медвежонком.

Он бесстрастно завязал на себе фартук, достал овощи и мясо из пакета:

— Помоги мне вымыть овощи.

Цзянь Тан:

— Ты умеешь готовить?

Цзянь Тан с сомнением посмотрела на него. Такой богатый человек как Линь Суйчжоу вряд ли когда-либо готовил еду сам.

Его глаза были тусклыми:

— Нет, но получится лучше, чем у тебя.

Цзянь Тан: «…»

Цзянь Тан была недовольна и выхватила кухонный нож из руки Линь Суйчжоу:

— Для чего ты, большой босс, приехал сюда?

— Увидеться с ребенком.

— Ха, — усмехнулась Цзянь Тан, — да неужели. Мы здесь всего один день, а не десять или же полмесяца.

Глядя на агрессивно настроенную Цзянь Тан, Линь Суйчжоу прищурился и отошел за телефоном. Вернувшись, он прочел на экране строчку:

— Мой большой тигр, твой маленький котенок скучает по твоему большому хвосту, ох.

Она думала об этом и раньше, но теперь, слушая, как он читает это холодным голосом, почувствовала себя необычайно стыдно, так неловко, особенно «ох» в конце, действительно добавляя прикосновение, которое оживляет работу. Несмотря на то, что Цзянь Тан считала себя толстокожей, в данный момент ее лицо слегка покраснело, но не от застенчивости, а от неловкости и смущения, смущения, ни с чем не сравнимого.

— Ты, откуда ты это взял?

Линь Суйчжоу сказал бесстрастно:

— Маленький котенок прислал его мне.

Маленький котенок госпожа Цзянь:

Цзянь Тан: «…»

— Я узнал, что ты скучаешь... — он сделал паузу, – по моему большому хвосту?

Большой, блин, хвост. Цзянь Тан не удержалась и посмотрела между его ног, а затем закрыла лицо руками:

— Я, я неправильно его отослала.

— Неправильно отослала? — Линь Суйчжоу слегка приподнял бровь и сказал насмешливым тоном: — хочешь сказать, ты хотела отправить это другим диким тиграм?

Цзянь Тан: «…»

Видя, что одурачить его невозможно, Цзянь Тан стукнула по столу:

— Я удалила смс, как ты мог его видеть?

Линь Суйчжоу:

— Я сделал скриншот.

Цзянь Тан: «…»

Да чтоб тебя! Этот человек настолько бесстыдный. Разве реакцией нормального человека не было бы немедленное удаление столь бесстыдного текста? Но он на самом деле... сохранил это? Сделал скриншот? И специально приехал сюда, чтобы подразнить ее? Этот человек болен. И его болезнь вовсе не легкая.

Видя, что Цзянь Тан молчит, Линь Суйчжоу улыбнулся еще шире. Он наклонился к ее лицу и нарочито сексуально понизил голос:

— Давай хорошенько обсудим это еще раз сегодняшним вечером, — затем он осторожно приподнял подбородок Цзянь Тан: — Что скажешь?

Цзянь Тан с отвращением отбросила от себя когти Линь Суйчжоу и сердито сказала:

— Убирайся и держись от меня подальше.

Она фыркнула и покинула кухню.

Линь Суйчжоу опустил взгляд на красную отметину на тыльной стороне ладони, слегка мотнул рукой, с некоторой обидой посмотрел вслед Цзянь Тан несколько секунд, а потом, пробормотав несколько слов, принялся за готовку, следуя книге рецептов.

Эта женщина действительно странная. Она явно послала ему сообщение, сказав, что хочет его, и теперь, когда он бросил работу и приехал сюда, она закончила разговор тем, что сказала держаться от нее подальше.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 24

— Еда готова.

Цзянь Тан вышла из комнаты и увидела, что обеденный стол был заполнен горячей едой. Она взглянула на кисло-сладкие свиные ребрышки, суп из карася и тушеные маленькие фрикадельки и повернулась, чтобы с недоверием посмотреть на Линь Суйчжоу:

— Ты все это приготовил?

— Эн.

— Разве ты не говорил, что не умеешь готовить?

Линь Суйчжоу поставил миски и палочки для еды, слегка приподнял веки:

— Следовал поваренной книге.

Это была всего лишь простая фраза, но в ней сквозило необъяснимое чувство превосходства и насмешки над госпожой Цзянь Тан.

Цзянь Тан: «…»

Все они люди, но почему разница между ними так велика?

Цзянь Тан взяла кусочек мяса и попробовала его. Оно было в меру соленым, нежным и вкусным.

— Чуи, иди есть.

Через некоторое время Чуи вышел из комнаты.

Цзянь Тан протянула ему палочки для еды:

— Твой папа приготовил это, попробуй.

Чуи на мгновение был ошеломлен:

— Ты умеешь готовить?

Он прожил шесть лет и никогда даже не слышал, чтобы его отец умел готовить, не говоря уже о том, что он ни разу не видел, чтобы тот входил в кухню. Сегодня он впервые в жизни увидел своего отца в фартуке с медвежонком... готовящим еду. Очень трогательно и в то же время немного радостно. Потому что он чувствовал, что его отец сейчас так реален.

Линь Суйчжоу придвинул стул и сел, не произнося ни слова.

У Цзянь Тан был слабый аппетит – она съела всего несколько кусочков и уже была сыта, но суп из карпа был слишком вкусным, так что она не могла не выпить еще одну миску.

— Чуи, у папы вкусная еда?

Чуи кивнул, затем поднял глаза:

— Спасибо, папа.

Линь Суйчжоу слабо улыбнулся, протягивая руку, чтобы коснуться затылка Чуи.

— Я готовил, ты моешь посуду.

Цзянь Тан, которая сейчас была так сыта, даже не хотела двигаться, не говоря уже о мытье посуды, она просто лениво лежала на мягком диване, жуя мандарин, чавкая и смотря новости по телевизору. Ей потребовалось мгновение, чтобы ответить Линь Суйчжоу с небрежным видом:

— Ты моешь.

— Иди сама.

— Нет.

Затем она перевернулась и закрыла глаза.

Линь Суйчжоу посмотрел на нее с негодованием и, смирившись с судьбой, начал убирать со стола после еды. Закончив с уборкой, Линь Суйчжоу заметил, что Чуи играет с кубиками в углу. Сейчас он выглядит более расслабленным, чем дома. Сердце Линь Суйчжоу смягчилось, он подошел и спросил:

— Чуи, ты хочешь принять душ с папой?

Глаза Чуи широко раскрылись, и он повернулся, чтобы посмотреть на Цзянь Тан с некоторым колебанием. Получив ее одобрительный взгляд, он кивнул.

— Пойдем.

Линь Суйчжоу повел его.

Услышав звук воды, доносящийся из ванной, Цзянь Тан прищурилась. Теперь он хочет быть хорошим отцом. Тогда почему же он не одумался раньше? Ощущая презрение в сердце, Цзянь Тан повернулась и продолжила смотреть новости.

В то время как она находилась в трансе, внезапно раздался сигнал оповещения. Этот звуковой эффект указывал на то, что кто-то сделал подарок.

[Сатана – Святая Матерь: Я принесла немного таблеток для домашних животных. После использования вы превратитесь в домашнее животное. Эффект длится один час. Десять таблеток на человека!]

[Святая Матерь – Сатана: Не могли бы вы, пожалуйста, не устраивать беспорядок в моем Святом Мире?]

[Сатана – Святая Матерь: Эй, эй, твой Злой Мир никак не связан с нашим Святым миром.]

[Святая Матерь – Сатана: Бесстыдство.....]

[Главный евнух – Нинлин: Но твои таблетки бесполезны….]

[Король зомби – Тяньтянь: Какая у вас на сегодня миссия? Я сегодня едва не умер.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: у меня по-другому. Сегодня я была в двадцати минутах от того, чтобы умереть на месте.]

[Король зомби – Тяньтянь: Сяо Тантан, прекрати трусить. У меня для тебя ничего нет, но ты бы хотела съесть человеческое мясо Чоньцина?]

[Сяо Ке: Цзянь Тантан – дьяволица! Она не человек! Я не позволю вам, ребята, отдать золотой палец, который я дал вам, ей!!]

[Системная уведомление: Сяо Ке был забанен Цзянь Тантан.]

Черт побери!

[Главный евнух – Нинлин: Неплохо, очень быстро научилась.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: С удовольствием. Это все потому, что вы все хорошо учили меня.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Хочу спросить вас всех, есть ли какое-нибудь божественное лекарство, которое может лечить раздвоение личности?]

[Король зомби – Тяньтянь: У тебя раздвоение личности?]

Цзянь Тан долго молчала, прежде чем сказать:

[У моего старшего сына.]

[Король зомби – Тяньтянь: Боже! У вас больше одного ребенка!]

Дело совсем не в этом, ясно?

В это время [Главный евнух Нинлин] вдруг небрежно сказал:

[Просто хорошенько его побей и все будет хорошо. Дети помнят только о еде, а не о побоях.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: ……]

[Главный евнух – Нинлин: Айа, я и забыл, что «Хорошая жена и мать» не может бить людей.]

[Сатана – Святая Матерь: Я тоже думаю, что стоит его побить. Если он будет в нашем Дьявольском Мире, независимо от того, сколько у него раздвоенных личностей, я съем их всех, ведь на вкус они совсем как курица.]

[Святая Матерь – Сатана: Пожалуйста, не будь такой жестокой? Побудь сегодня хорошим человеком.]

Цзянь Тан перестала писать. Она, как дура, просит у них помощи. И ни один из них не оказался надежен. Но... то, что сказал [Нинлин], тоже разумно.

Пятнадцатилетняя вторая личность Чуи – мятежный подросток. Она может дать ему надлежащее образование, чтобы постепенно влиять на эту темную сторону. Даже если это не может быть вылечено, по крайней мере, это не повлияет на мнение Чуи и его будущую жизнь.

[Святая Матерь – Сатана: @Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан, я послала тебе бутылку напитка влияния. Пока ты пьешь это, даже если перед тобой десятое поколение нечестивцев, оно будет затронуто чистотой твоей любви. Но то, что моя душа это душа Святой Матери, а тело принадлежит Сатане, может повлиять на то, что результат влияния, произведенного водой, может быть не так безупречен……]

Это прекрасно!!!!

Глаза Цзянь Тан загорелись. Это то, что ей нужно прямо сейчас! Поскольку даже на десятое поколение злого человека можно повлиять пятнадцатилетний мятежный мальчик, такой как А-У, не является проблемой, с которой нельзя справиться. Цзянь Тан была взволнована и готова найти хорошую возможность попробовать это. Поболтав еще немного в чате, она увидела, как Линь Суйчжоу вышел из ванной вместе с Чуи. Чуи, который только что принял душ, выглядел свежим, его кожа была ароматной, и в целом он походил на молодой побег бамбука. Выглядит очень мило, так что даже хочется пообниматься.

Впервые в жизни сердце госпожи Цзянь испытывает чувство материнской привязанности к детям.

Линь Суйчжоу проводил Чуи, чтобы немного поиграть с ним, а затем уговорил того поспать. Цзянь Тан посмотрела на часы и увидела, что уже 9:30 вечера, похоже, Линь Суйчжоу собирался провести здесь ночь или просто сказать, что хочет спать с Цзянь Тан. Конечно же, вскоре после того, как Чуи заснул, он не мог дождаться, чтобы подойти и поцеловать ее мягкую белую мочку уха.

Цзянь Тан пососала фрукт и сказала, не поднимая головы:

— Я не хочу этим заниматься.

Она чувствовала его отсутствующий взгляд.

— Я не хочу это делать без сексуального желания.

Линь Суйчжоу: «…»

Цзянь Тан холодно сказала:

— Возвращайся.

Линь Суйчжоу был зол и беспомощен:

— Раз ты не хочешь, зачем тогда надо было отправлять сообщение, чтобы подразнить меня?

Цзянь Тан ответила:

— Тогда, если я отправлю текстовое сообщение о том, что У Сун сражается с тигром, ты сразу же умрешь?

Линь Суйчжоу: «…»

П/п.: У Сун – один из известных персонажей классического китайского романа «Речные заводи».

Видя, что он ничего не говорит, Цзянь Тан замурлыкала песенку и оттолкнула его, облокотившись о диван и неторопливо проверяя свой Weibo. У нее было стройное тело в коротком платье, открывающем ее длинные ноги, белые и привлекательные, и с вырезом, обнажающим ее изящную ключицу и декольте. Все нутро Линь Суйчжоу теперь было взбудоражено ее провокационным внешним видом, и, более не заботясь ни о чем, он протянул свою длинную руку и легко отобрал ее телефон. Затем он наклонился и прижал ее к мягкому дивану.

Боясь, что Цзянь Тан сбежит, Линь Суйчжоу заключил ее в объятия. Цзянь Тан беспокоилась о том, что они разбудят Чуи, который спал в своей комнате, поэтому, дважды попытавшись сопротивляться, она едва не задохнулась и позволила ему поцеловать себя. Большая рука мужчины уже была у нее под платьем, что вызывало некоторый зуд. Цзянь Тан не могла пошевелиться и толкнула Линь Суйчжоу, который склонился к ее ключице:

— Идем в комнату.

Линь Суйчжоу не двинулся с места:

— Нет, сделаем это здесь.

— Ты не боишься, что Чуи выйдет и увидит нас?

Линь Суйчжоу заколебался и неохотно освободил ее.

Цзянь Тан привела в порядок свою одежду и растрепанные волосы, затем встала и направилась прямо в спальню.

Как только ее нога перешагнула порог, высокий мужчина прижал ее к твердой стене позади. Свет в комнате был выключен, его беспорядочное и тяжелое дыхание в темноте было похоже на ночной ветер. Ее вдруг захлестнуло возбуждение, и она уже больше не сопротивлялась, медленно подавляемая. После того, как они закончили, Цзянь Тан пошарила руками по стене и включила лампу. Она не смотрела на беспорядок под собой и только непрестанно перебирала свою одежду, доставая пачку сигарет из внутреннего ящика и закуривая, глубоко вдыхая. Цзянь Тан сузила глаза.

— Курение после секса намного лучше, чем живые боги.

Она выглядела расслабленной и ленивой, запах сигарет заставил красивые брови Линь Суйчжоу нахмуриться. Он чувствовал себя несколько странно, как будто был маленьким ягненком, которого послали к двери.

Дважды затянувшись, Цзянь Тан затушила половину оставшейся сигареты. Она убрала волосы за голову и подняла глаза, чтобы посмотреть на Линь Суйчжоу:

— Это последний раз, когда мы этим занимались.

Линь Сучжоу внезапно пришел в себя:

— Что?

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 25

Возможно, из-за того, что запугивание Цзянь Тан сработало, сегодняшние ежедневные задания на удивление нормальные, а награды в десять раз больше, чем обычно.

Суть их заключалась в том, чтобы:

[Сказать ласковые слова Линь Суйчжоу: «У тебя что-то на лице. Красота».]

Награда составляет тридцать дней.

Цзянь Тан была очень довольна этим. Первое, что она сделала после того, как встала, – это увидела Линь Суйчжоу, который готовил завтрак.

— Что ты делаешь? — он все еще обижен на события прошлого раза, и его лицо до сих пор выглядит мрачным. Даже если Цзянь Тан стоит перед ним, он не в настроении смотреть на нее.

— Линь Суйчжоу, у тебя что-то на лице.

— Что?

Цзянь Тан прокомментировала:

— Немного красоты.

В воздухе внезапно воцарилась тишина.

Линь Суйчжоу замер, наконец он поднял голову и посмотрел на нее с улыбкой:

— У тебя тоже что-то на лице.

Цзянь Тан согласилась с его словами:

— Я знаю, что я прекрасна, тебе не нужно этого говорить.

Линь Суйчжоу:

— Немного бесстыдства.

«…»

Она просто говорит с ним, почему же этот человек сразу начинает атаковать?

Столь отвратительно.

Она рассердилась и, проигнорировав его, пошла принимать душ и собираться.

Линь Суйчжоу отвел взгляд и незаметно улыбнулся. Когда снова послышались приближающиеся шаги, мужчина натянул маску равнодушия и сделал вид, что ничего не произошло:

— Что?

— Папа.

Линь Суйчжоу вздохнул в своем сердце и почувствовал, что он глупец.

— Не плохо ли, что Ляншэнь и Цяньцянь остались дома одни?

— За ними присматривает няня. С ними все в порядке.

— ...О... — Чуи больше не спрашивал и вышел из кухни с опущенной головой.

После завтрака Цзянь Тан отправилась в дом Ся.

В середине урока Цзянь Тан получила текстовое сообщение от Линь Суйчжоу, в котором говорилось, что он взял Чуи на поле для гольфа. Цзянь Тан просто доверилась ему и сконцентрировалась на уроке.

Ся Лоу была послушна и легко поддавалась обучению. Даже если она боялась, что Цзянь Тан пленит сердце ее маленького дяди, она не говорила ничего неуважительного.

— Останьтесь с нами на обед. Сегодня будет сычуаньская еда.

Как только она вышла из танцевального зала, Ся Хуайжунь пригласил Цзянь Тан.

Но в ответ она покачала головой:

— Не сегодня, мой ребенок все еще дома.

— Хорошо, — Ся Хуайжунь не стал настаивать на том, чтобы она осталась, — тогда до следующей недели.

— До следующей недели.

Попрощавшись, Цзянь Тан уехала.

У входа в жилой дом она мельком увидела женщину, спускавшуюся по лестнице. Она была невысокой, одетой в неподходящее длинное платье, а золотое ожерелье на ее шее отражало блики солнечного света. Цзянь Тан прищурилась и отвела взгляд. Она равнодушно прошла мимо нее, но незнакомка внезапно схватила ее за руку.

— Просто прекрасно. Я не видела тебя несколько месяцев, а ты уже притворяешься, что не знаешь свою мать.

Мать?

Цзянь Тан внимательно присмотрелась.

Женщина выглядела довольно злобно, и пара ее рыбьих глаз уставилась на Цзянь Тан, отчего ее ноги немного похолодели.

Цяо Сюлянь, родная мать Цзянь Тан.

Именно она подложила Цзянь Тан под Суйчжоу.

Она вспомнила, что Цяо Сюлянь изначально была экономкой в семье Линь. Это была жадная и одержимая богатством женщина. И что самое главное, она любила азартные игры и по уши влезла в долги. Богатство семьи Линь мгновенно ослепило ее, и в то же время ей довелось случайно узнать, что ее дочь и Линь Суйчжоу учились в одной средней школе, поэтому все, что произошло после, было и вовсе очевидно.

После вступления в семью Линь почти все деньги, которые Линь Суйчжоу давал своей жене, оказывались в кармане Цяо Сюлянь. Можно сказать, что трусливый характер девушки можно было считать заслугой этой матери.

Она была жадная, эгоистичная, безжалостная и бесчестная. Вся невыносимая человеческая натура была полностью продемонстрирована ею.

Цзянь Тан огляделась и увидела, как люди ходят вокруг. Она не хотела привлекать чужое внимание, поэтому сказала:

— Давай для начала зайдем внутрь.

После этого она вошла и высокомерно посмотрела на Цяо Сюлянь.

Цяо Сюлянь только что приехала из города С и смутно чувствовала, что с ее дочерью что-то не так, но не могла точно определить это. Но ее аура... заставляла ее чувствовать себя не очень уютно.

Пройдя через дверь, Цяо Сюлянь с отвращением посмотрела на комнату площадью около 100 квадратных метров:

— Только глянь, где ты живешь. Если бы я не заехала в резиденцию Линь, я бы не знала, что ты съехала. А теперь собирай свои вещи и возвращайся прямо сейчас.

Цзянь Тан легко бросила ключ от машины на шкафчик и стряхнула туфли на высоких каблуках со своих ног. Она босиком подошла к холодильнику и достала банку с напитком.

— Переехать куда?

— Куда ты еще можешь переехать? Обратно, конечно!

Она открыла банку и бросила на нее насмешливый взгляд:

— Что, если я скажу «нет»?

— Цзянь Тан, ты с ума сошла? Что это за жилище такое? Давай, поторопись и собирай свои вещи и иди за мной.

Затем Цяо Сюлянь шагнула вперед, чтобы потянуть ее за собой.

Цзянь Тан отступила на несколько шагов, сохраняя самообладание, избегая захвата, и пара ее лисьих глаз неясно уставилась на «мать» перед ней.

— На какое-то время я останусь здесь с Чуи. И я не хочу, чтобы ты попусту нас беспокоила.

На какое-то время…

Эта фраза полностью разозлила Цянь Сюлянь, она недоверчиво посмотрела на Цзянь Тан:

— Ты сказала, что хочешь остаться с Чуи? Тебе вода мозги промыла? Разве ты не знаешь, сколько женщин засматриваются на твое место? Если бы не я, стала ли бы ты госпожой Линь? Ты должна немедленно вернуться со мной, сейчас же!

Поскольку ее дочь вышла замуж за богатого человека, Цяо Сюлянь извлекла выгоду из этой связи и познакомилась со многими женами богачей. Внешне они выглядели счастливыми, но за этим умело выстроенным фасадом пряталась невыразимая горечь. Их мужья заводят любовниц и тратят так много денег, чтобы угодить этим женщинам, оставляя самих жен ни с чем. Даже если эти дамы одеваются изысканно, то лишь ради того, чтобы сохранить репутации их мужей. Внутри царит пустота.

Цяо Сюлянь не хотела, чтобы ее дочь стала такой же, как они. Это было не потому, что она беспокоилась, что ее дочь могут бросить; нет, она боялась, что она не сможет больше получать деньги бесплатно!

Цзянь Тан знала, о чем думает Цяо Сюлянь. В оригинальном сюжете Цзянь Тан умирает несчастной смертью, но ее мать никогда не показывалась. Дочь для нее была словно банкомат, у которого она появлялась только тогда, когда у нее были деньги, и сразу же исчезала, когда тех не имелось. Это не было любовь матери и дочери или тем, что называют – «кровь гуще воды».

Цзянь Тан холодно смотрела на Цяо Сюлянь:

— Я не уйду ни сейчас, ни потом. В будущем тебе не будет позволено взять ни монеты ни у меня, ни у Линь Суйчжоу, — она продолжила: — Раз уж ты сегодня здесь, давай поговорим об этом. Я ненавижу тебя, испытываю к тебе отвращение. Меня от тебя тошнит. Но с тех пор, как ты родила меня, вырастила, как свою дочь, я ничего не могу тебе сделать.

Цяо Сюлянь недоверчиво посмотрела на Цзянь Тан:

— Что за чепуху ты мелешь?

Цзянь Тан сказала:

— Но это благое дело было оплачено с тех пор, как ты накачала меня наркотиками из-за денег. Ты взяла у меня гораздо больше, чем заплатила за меня. Отныне ты не должна появляться передо мной, я не дам тебе ни монеты. Мы больше ничего не должны друг другу.

Цяо Сюлянь была поражена и не могла вымолвить ни слова.

Она знала характер Цзянь Тан, и, исходя из этого, та всегда была слабой и невежественной, позволяя матери бить ее и ругаться на нее в зависимости от ее желаний. Она всегда была послушной и подчинялась всему, что говорила мать. И тем не более, Цяо Сюлянь никогда не думала, что дочь станет ей перечить.

Холодность в глазах Цзянь Тан одновременно шокировала и разозлила ее.

— Ты сказала, что я руководствуюсь деньгами? Не беспокойством о тебе?! — воскликнула Цяо Сюлянь, осев на пол. — Да как я только могла родить такого неблагодарного ублюдка! Несчастье моей семьи!!! Мы будем ждать, когда Суйчжоу вернется, ждать, пока он рассудит нас!

— Ладненько, — Цзянь Тан взяла напиток и спокойно откинулась на спинку дивана: — Мы подождем возвращения Линь Суйчжоу.

— Я сделала это не для себя! — причитала Цяо Сюлянь без слез в глазах. — Ты стала женой богатого человека и хочешь выгнать свою старую мать. Если ты действительно посмеешь разорвать со мной отношения, я подам на тебя в суд! Нет, я прыгну отсюда! Пусть ты столкнешься с ответной реакцией! Пусть люди увидят, как дочь заставила свою мать умереть!

Затем Цяо Сюлянь встала, прошла прямо на балкон и открыла окно.

Из-за волнения лицо Цяо Сюлянь исказилось:

— Если ты не передумаешь, я прыгну отсюда, и ты никогда больше не увидишь свою мать!

Цзянь Тан моргнула и внезапно прошла на кухню. Когда она вернулась, Цяо Сюлянь увидела, что у нее в руке откуда-то появился блестящий кухонный нож и льняная веревка.

Цзянь Тан показала эти две вещи Цяо Сюлянь, ее тон был холодным, а глаза, смотревшие на Цяо Сюлянь, еще равнодушней:

— Так как сегодня воскресенье, то много людей ходят по улице. Если ты выпрыгнешь из здания и раздавишь кого-нибудь насмерть, это будет нехорошо. Даже если ты не приземлишься на людей, плохо будет раздавить кошку или собаку до смерти. Как ты знаешь, домашние животные в наши дни стоят дороже, чем человеческая жизнь.

— Ты…

Прежде чем Цяо Сюлянь успела уйти, Цзянь Тан продолжила сыпать соль на рану:

— Этот острый кухонный нож легко перережет сонную артерию и позволит умереть быстрой смертью, хотя кровь и брызнет во все стороны. А отчищать ее весьма хлопотно. Если ты действительно хочешь умереть, я предлагаю тебе вместо этого повеситься. Этот способ аккуратен и удобен. К тому же твое тело будет не повреждённым.

После этого Цзянь Тан слабо улыбнулась и передала ей два предмета:

— Выбирай.

Цяо Сюлянь вздрогнула, глядя на острый нож, и на этот раз она плакала по-настоящему, не зная, от страха или от злости.

В этот момент она действительно почувствовала, что ее дочь одержима дьяволом. Ее предыдущая дочь была такой послушной, даже не осмеливалась ей перечить, но теперь неожиданно она заставляет свою мать повеситься.

Цяо Сюлянь сжала кулаки, подняла руку и ударила ее по лицу:

— Ты неблагодарная дочь!

Она использовала почти всю свою силу, чтобы ударить Цзянь Тан, заставив ту отшатнуться на два шага назад.

В ушах у нее гудело, а на лице были кровавые порезы от длинных ногтей. Цзянь Тан протянула руку, и ее пальцы коснулись выступивших капелек.

Она глубоко вздохнула и спокойно положила предметы, которые держала, а ее рука...

Пам!

Ударив ее по левой щеке, Цзянь Тан не остановилась на этом, ударив Цяо Сюлянь еще и по правой щеке.

Затем она схватила Цяо Сюлянь за волосы и прижала ее к холодному стеклу. Ее глаза, отраженные в ярком окне, были холодными и безжалостными.

Цяо Сюлянь отчаянно и изо всех сил пыталась вырваться, но она не могла стряхнуть Цзянь Тан.

Цзянь Тан приблизилась к ней, ее холодный голос пробирал до костей:

— Неблагодарная дочь? Что у тебя такое есть, что ты осмеливаешься называть меня неблагодарной?

— Ты посмела ударить меня…

— Да, я ударила тебя! — она резко сказала: — Раньше я слушалась тебя, потому что ты моя мать, но теперь, будь то ради Чуи или ради себя, я больше не буду тебя слушать. Сначала я хотела позволить тебе сохранить немного достоинства, но ты… испытываешь свою удачу.

— Я говорю тебе, — рука Цзянь Тана надавила на нее, — не вынуждай меня. Если ты будешь беспокоить меня, мне будет плевать на любовь между матерью и дочерью.

Выражение ее лица было настолько ужасным, что заставило ноги Цяо Сюлянь стать ватными под этим давлением.

Но Цяо Сюлянь не желала сдаваться, и еще больше она не хотела отступать из-за унижения. Раньше она била и ругала ее, но теперь дочь осмелилась дать отпор и угрожала ей.

— Говоришь, все это было не для тебя?! Что я только не сделала для того, чтобы ты жила хорошей жизнью! Вспомни о своей комфортной жизни в качестве госпожи Линь! Если бы не из-за меня, ты сейчас, вероятно, изо всех сил пыталась бы свести концы с концами!

Взгляд Цзянь Тан потемнел:

— Если бы не ты, жизнь была бы другой…

Изначально она была девятнадцатилетней девушкой, молодой, красивой и полной жизни.

Хотя Цзянь Тан знала, что все произошло в книги, она все равно не могла не сочувствовать первоначальной владелице.

Она должна была ненавидеть, но этот гнев вылился не на ту цель.

Внезапно раздался резкий звонок в дверь, нарушив враждебную атмосферу.

В серых глазах Цяо Сюлянь загорелся свет, и она посмотрела в сторону двери, наполненная предвкушением.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 26

Цяо Сюлянь выглядела так, словно увидела спасительную соломинку, использовала все свои силы, чтобы вырваться из хватки Цзянь Тан, и быстро побежала открывать дверь. В тот момент, когда она увидела Линь Суйчжуо за дверью, слезы хлынули из ее глаз неудержимым водопадом. Она потянулась к нему, крепко схватила Линь Суйчжуо за сильную руку и пожаловалась слезливым голосом:

— Суйчжоу, ты должен что-то сделать со своей женой!

Линь Суйчжоу, который только вошел, был немного обескуражен. Держа Чуи за руку, он тихо спросил:

— Что случилось? Как ты нашла это место?

Цяо Сюлянь специально подняла голову, чтобы Линь Суйчжоу мог ясно видеть ее щеки, по которым ударили, и пожаловалась ему:

— Я пришла, чтобы убедить Цзянь Тан вернуться домой. Она не только отказалась вернуться, но и ударила меня! Ты посмотри, посмотри, что она со мной сделала!

Тем временем Цяо Сюлянь приблизила к нему свое лицо.

Цзянь Тан коснулась своего горящего лица и бросила на нее косой взгляд, наполненный насмешкой и холодом.

Линь Суйчжоу бесстрастно отступил назад, в то время как другая его рука потянула Чуи, чтобы спрятать его за собой.

Он повернул голову, чтобы сказать ему:

— Чуи, ступай в свою комнату.

Чуи понимающе кивнул, посмотрел прямо на Цяо Сюлянь и пошел в свою комнату.

— Почему моя жизнь так несчастна? — Цяо Сюлянь не могла перестать плакать: — Ее отец бросил ее, потому что она была обузой, и сбежал с другой женщиной, когда она была маленькой. Мне пришлось пережить все трудности, чтобы обеспечить ее. Ничего страшного, если она не хочет отплатить мне за то, что я ее вырастила, но она зашла настолько далеко, что ударила меня! Хочет, чтобы я умерла! Хочет, чтобы я повесилась!

Цзянь Тан по-прежнему молчала.

Взгляд Линь Суйчжоу упал на пеньковую веревку на столе; он несколько секунд смотрел на нее, затем отвел глаза.

Линь Суйчжоу усадил Цяо Сюлянь на диван, налил стакан воды и протянул ей:

— Выпей для начала немного воды.

— Какое мне может быть дело до воды! — Цяо Сюлянь отодвинула от себя стакан в руке Линь Суйчжоу: — Теперь бизнес идет медленно, немногие клиенты приходят посетить зал маджонга, который я открыла в эти дни, и есть люди, которые приходят требовать долги каждый день. Изначально я хотела приехать в поисках убежища у своей дочери, но я никак не ожидала…

Чем больше Цяо Сюлянь говорила, тем больше чувствовала обиду, и слезы продолжали течь не переставая.

Линь Суйчжоу достал для нее салфетку и сказал ровным и спокойным тоном:

— Сколько ты должна?

— Немного, всего лишь... несколько сотен тысяч.

Ничего не говоря, он достал кошелек, вытащил банковскую карточку и протянул ее:

— На ней шестьсот тысяч, пароль – день рождения Цяньцянь.

Глаза Цяо Сюлянь загорелись, и она приняла выданное с радостью. Она посмотрела на Цзянь Тан, ее глаза были полны гордости.

В следующую секунду Цяо Сюлянь осторожно спросила:

— День рождения Цяньцянь – это..?

Линь Суйчжоу нахмурился, он казался беспомощным и недовольным.

Когда он уже собирался открыть рот, внезапно появившаяся пара рук выхватила банковскую карточку.

Цзянь Тан посмотрела на карточку, чувствуя, что та знакома ей, и, наконец, вспомнила, что это была карточка, которую не так давно Линь Суйчжоу давал ей.

Она усмехнулась и подняла голову:

— Раньше я ее не хотела, но сейчас передумала.

— Суйчжоу дал карточку мне, верни ее! — встревожилась Цяо Сюлянь, увидев, что деньги из ее рук исчезли. Она быстро встала, чтобы выхватить ее обратно. Тем не менее, она была ниже Цзянь Тан, как бы она ни пыталась схватить ее, она не могла дотронуться до кончиков ее пальцев.

Цяо Сюлянь нетерпеливо посмотрела на нее:

— Верни мне ее!

— Цзянь Тан, не создавай проблем, — голос Линь Суйчжоу был мягок, — все, что у меня есть, твое. Тебе не нужно вести себя так и выставлять свое лицо в плохом свете из-за такой мелочи.

Говоря о лице, Линь Суйчжоу обнаружил, что половина лица Цзянь Тан распухла, а под глазами появилось кровавое пятно, которое было очень заметным.

Его взгляд отличался о того, каким он был раньше; его глаза отражали холод. Линь Суйчжоу спросил:

— Что случилось с твоим лицом?

Спина Цяо Сюлянь напряглась, и она не осмелилась вымолвить ни слова.

Цзянь Тан не ответила. Она наклонилась, чтобы вынуть кошелек из кармана Линь Суйчжоу и засунула карточку обратно, затем посмотрела на Цяо Сюлянь:

— Она ударила.

— Ты, если бы ты только не спорила со мной, ударила бы я тебя? Более того, я родила тебя, вырастила тебя, что плохого в том, что я дала тебе пощечину?! Ты неблагодарная дочь! — думая о деньгах, которые ускользнули от нее, гнев Цяо Сюлянь усилился. Она огляделась, взяла пепельницу со стола и бросила ее в Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу одной рукой закрыл Цзянь Тан, а другой блокировал летящий предмет.

Бум!

Пепельница с силой врезалась в его руку и с громким звуком упала на землю.

Его кость повредилась от удара, а кожа сразу же покраснела.

Однако Линь Суйчжоу это не волновало. Он тряхнул онемевшим запястьем и поднял глаза, чтобы спросить Цзянь Тан:

— Ты в порядке?

— Раз ты родила меня, вырастила меня, ты считаешь нормальным бить меня или даже убить меня?

Цяо Сюлянь изначально хотела напугать Цзянь Тан, хотела запугать ее силой, но она не хотела причинять боль Линь Суйчжоу. Было бы чудесно, если бы она действительно попала в цель. В конце концов, она ее дочь. Даже если ее зять рассердится, он ничего ей не сделает, но Цяо Сяолянь не ожидала, что он поможет Цзянь Тан защититься…

— Ты, ты совершила ошибку, конечно, я должна была за это ударить тебя, — Цяо Сюлянь не могла не смотреть на Линь Суйчжоу, говоря это.

Линь Суйчжоу молчал, его глаза были темными и в них мерцали огоньки, и она не знала, о чем он думает. Цяо Сюлянь была немного взволнована и не могла не опустить голову.

— До того, как Цзянь Тан вышла замуж, она была твоей дочерью. Даже если бы ты ударила ее, я не мог бы контролировать это, — сказал он спокойным тоном, — но теперь Тантан – моя жена и мать моих детей. Ты ударила мою жену у меня на глазах, это непростительно.

Раньше он называл ее «Ма», но теперь даже пренебрёг вежливым словом «ты», должно быть, он действительно разозлился.

П.п.: Слово «ты» в китайском 你 (ni) является неформальным, в отличие от вежливого 您 (nin). Линь Суйчжоу использовал «nin», когда разговаривал с Цяо Сюлянь, чтобы выразить свое уважение.

Цяо Сюлянь была очень встревожена и беспокойно сжимала свою рубашку. Только что она была очень зла, но теперь, не говоря уже о том, чтобы показывать свои вальяжные манеры, она даже не осмеливалась громко выдохнуть.

— Я не это имела в виду...

— Извинись перед моей женой.

Это был приказной тон.

Глаза, которые смотрели на Цяо Сюлянь, были холодными, как лед, и очень страшными.

Цяо Сюлянь зажмурила глаза, ее губы слегка шевельнулись, а слова были едва слышны:

— П-п-прости.

Линь Суйчжоу снова достал кошелек, протянул ей карточку и записку с написанным паролем:

— Мне все равно, реальны ли твои долги или нет, но денег здесь для тебя достаточно. Если же прибавить деньги, которые ты получила раньше, тебе без проблем хватит на всю оставшуюся жизнь.

Цяо Сюлянь боялась, что ее деньги снова исчезнут, она быстро взяла их и бережно, словно ребенка, положила в самый глубокий карман своей одежды.

Линь Суйчжоу продолжил:

— Цзянь Тан переехала сюда не просто так. Я не хочу, чтобы ты беспокоила жизнь моей жены и детей, поняла?

— Поняла, поняла, — снова и снова кивала Цяо Сюлянь, — я больше не приду. Ни в коем случае.

После этого Цяо Сюлянь вышла, она была довольна. Перед уходом она пробормотала в адрес Цзянь Тан:

— Белоглазая волчица.

Хлоп.

Дверь захлопнулась.

Наступила тишина.

Цзянь Тан посмотрела на Линь Суйчжоу. Его спокойное выражение лица расстроило ее еще больше. Она подняла ногу, чтобы пнуть его по икре, и спросила:

— Почему ты дал ей деньги? Она кровопийца. Ты дал ей их сегодня, но она вернется, чтобы получить денег снова в следующий раз!

Линь Суйчжоу отряхнул грязь со своей ноги и сказал ровным тоном:

— У твоей матери – личность мерзкого торгаша на рынке, такой человек не заботится о самоуважении. Она может сделать все что угодно ради собственной выгоды. Сегодня я ясно дал ей понять, что если она будет немного умнее, то воспользуется деньгами и будет жить в свое удовольствие.

— А что если она придет снова?

Линь Суйчжоу приподнял брови, скривил уголок рта:

— Бизнес не благотворительность.

Он встал, и его высокая фигура полностью закрыла Цзянь Тан. Это действие Линь Суйчжоу заставило ее чувствовать напряжение, и она не могла не сделать два осторожных шага назад.

Рука внезапно схватила Цзянь Тан за подбородок, вынуждая ее посмотреть ему в глаза.

Ее фигура отражалась в его зрачках.

Кончики мужских пальцев нежно скользнули по ране на ее лице. Насыщенный цвет его глаз не позволял Цзянь Тан четко видеть его намерения:

— Ты худшая деловая сделка... которую я когда-либо заключал.

Цзянь Тан нахмурилась и оттолкнула его. Она повернулась и пошла промывать рану.

Линь Суйчжуо вспомнил:

— Мне нужно идти. Если ты не занята, возьми Чуи, чтобы навестить Цяньцянь и Ляншэня.

Цзянь Тан откровенно сказала:

— Неужели я слишком свободна для того, чтобы искать себе проблемы?

Он улыбнулся и подошел, чтобы сильно ущипнуть ее за талию:

— Ты – мать. Как ты все еще можешь сердиться на своих детей?

Тело Цзянь Тан было очень чувствительно, в особенности ее талия. В прошлом у нее сразу же мурашки пробегали по коже, когда кто-то прикасался к ней. Она неловко оттолкнула Линь Суйчжоу и наложила пластырь перед зеркалом. Хотя рана была неглубокой, она все еще беспокоилась о том, что может остаться шрам.

— Что плохого в том, чтобы быть матерью? Быть матерью не означает, что она должна быть свечой, сжигающей себя, дабы дать свет другим, или же быть матерью, чтобы быть коровой и домом. Могу ли я быть менее вспыльчивой? Твои дети так обращались со мной до этого, и я не видела, чтобы ты им что-то говорил, а теперь ты отчитываешь меня.

Она была словно пулемет, только произнеся слово, она тут же выстреливала десятком других.

Линь Суйчжоу беспомощно вздохнул:

— Я чувствую, что ты словно стала другим человеком.

Цзянь Тан в прошлом не стала бы так много говорить и избегала бы его двадцать четыре часа в сутки. Даже в постели она вела себя так, словно ее насиловали, с лицом, полным унижения. Хотя Цзянь Тан сейчас тоже очень неохотно выражает свой гнев и радость, но ему это очень нравится.

Приклеив пластырь,  Цзянь Тан посмотрела на Линь Суйчжоу через зеркало. Она сказала полушутя-полусерьезно:

— Что, если я скажу, что действительно стала другим человеком?

Он на мгновение замер, а затем улыбнулся:

— Ты все еще не сможешь уйти, — он добавил: — Даже если ты являешься кем-то другим, теперь ты моя жена, мать моих детей.

Похоже, дело во второй половине.

Цзянь Тан этого не понимала. В мире так много прекрасных цветов, почему он должен растить ее, дикую шипастую розу? Пусть она и прекрасна, она все еще может навредить людям.

Она так подумала и прямо спросила его об этом.

Линь Суйчжоу ответил:

— Я – преданный человек (чукун).

П.п.: 处控 (Chu Kong) означает контроль, но также означает преданного человека на сленге, так что я предполагаю, что он, вероятно, имеет в виду, что он преданный? Контроль: от японского «コン (con)», берущего начальный звук complex (комплекс), относящийся к человеку, которому что-то чрезвычайно нравится, и то, что вам нравится, должно быть названо перед словом «контроль».

Цзянь Тан: «?!»

Тон мужчины был безмятежным:

— Кто бы ни забрал мой первый раз, я должен буду быть с этим человеком всю оставшуюся жизнь.

Цзянь Тан: «?!»

Черт возьми, в смысле преданный? Одни лишь призраки поверят в это.

Цзянь Тан повернулась и подняла лицо на Линь Суйчжоу:

— Я тоже хочу тебе кое-что сказать.

«…»

Она улыбнулась и сказала:

— Я скорее поверю, что свинья может взобраться на дерево, чем в слова человека.

«…»

Как только она обернулась, Цзянь Тан увидела, что Чуи тихо прячется за стеной, показывая только свою маленькую голову и большие темные глаза, смотрящие на них с любопытством.

Эти слова не подходят для того, чтобы дети их услышали, правда?

Тело Цзянь Тан напряглось, она долго смотрела на Чуи в оцепенении.

Чуи посмотрел на Линь Суйчжоу и спросил его своим юным голосом:

— Папа, что такое чукун (управление)?

— Сенсорное управление экраном телефона, — сказал он, — это сокращенная форма.

Цзянь Тан: «...»

Чуи склонил голову, выглядя озадаченным.

Линь Суйчжоу ласково погладил маленькую головку сына и посетовал:

– Что-то не так с сенсорным экраном мобильного телефона папы, поэтому твоя мама попросила папу заменить его, но этот мобильный телефон был самым первым у папы, и он имеет большую ценность для меня. Как я могу его заменить?

Чуи кивнул и серьезно сказал:

— Если папе он нравится, то не надо.

Он мягко улыбнулся и удовлетворенно погладил сына по голове:

— Чуи очень умный.

Затем он повернулся и посмотрел на нее укоряющим взглядом:

— Мама совсем не понимает папу.

Чуи также сказал:

— Мама, хотя наша семья богата, не стоит тратить деньги впустую.

«…»

«…»

«…»

«Я верю в твою порочность».

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 27

В понедельник Цзянь Тан отвела Чуи в новую школу.

Его школьная форма, широкого и свободного стиля с надписью «Начальная школа Счастье», напечатанной в центре груди, была уже давно получена. Эта школьная форма спортивного стиля, естественно, не так красива и благородна, как первая форма той начальной школы, в которой учился Чуи, но ее было удобно носить, а также заниматься в ней спортом.

Как обычный ученик начальной школы, он надел красный шарф перед зеркалом, взял маленький школьный рюкзак и тихо ждал Цзянь Тан у двери.

Через некоторое время вышла Цзянь Тан.

Поскольку сегодня его первый день в новой школе, Цзянь Тан не хотела носить слишком яркую одежду. Она выбрала простое черное платье, ее волосы были длинными и вьющимися, завязанными на одной стороне, а черты лица были яркими и ослепительными.

Наконец, проверив все, Цзянь Тан вышла вместе с Чуи.

Большинство детей в Сообществе Счастья посещали начальную школу «Счастье» и родители вели своих чад в школу. Когда они увидели лицо Цзянь Тан, отметили ее поразительную внешность, они не могли не взглянуть на нее еще несколько раз, а затем посмотреть на Чуи рядом с ней и почувствовали, что он столь же красив и драгоценен, как нефрит.

Расстояние до школы занимало менее десяти минут, поэтому она решила идти пешком.

Они прогуливались по тротуару с густыми камфорными деревьями, и транспортное движение на земле так отличалось от голубого неба и белых облаков, которые были довольно оживленными и красивыми.

— Ты нервничаешь?

Чуи покачал головой:

— Не нервничаю.

— Чуи, если ты что-то будешь не понимать, ты можешь спросить у других детей.

— Да.

— Если у тебя появятся друзья, ты можешь мне сказать.

— Ладно.

Цзянь Тан улыбнулась и нежно коснулась мочки его уха.

Доктор посоветовал Чуи завести больше друзей его возраста. Только когда он весел, он может успокоить свою внутреннюю травму и тревогу. Иногда даже взрослые не могут дать ему чувство безопасности, которое могут принести ему другие дети.

Вскоре они прибыли в начальную школу «Счастье». Цзянь Тан вошла внутрь вместе с Чуи.

Здание было невелико. С обеих сторон были расположены учебные корпуса, посередине – большая детская площадка, а с другой стороны – теннисные корты и другие зоны отдыха.

Дети несли свои школьные рюкзаки, споря между собой, и шумно дерясь в небольших группах.

Чуи бессознательно прижался к Цзянь Тан, внимательно наблюдая за ними.

Вскоре они добрались до школьного офиса.

— Привет, я классный руководитель первого класса, — учитель выглядела доброй. Увидев, что они вошли, она быстро встала, чтобы поприветствовать их. Она наклонилась и с улыбкой посмотрела на Чуи: — Ты новый ученик? Приятно познакомиться.

Он вцепился в одежду Цзянь Тан и застенчиво сказал:

— Здравствуйте, учитель...

Он казался очень милым, а его глаза словно впитали лунный свет.

Бывает много красивых детей, но редко когда удается встретить настолько же красивого, как Чуи.

Учительнице Линь он очень понравился, и ее тон стал более мягким:

— Позвольте мне сначала показать вам школу.

— Извините за беспокойство.

Цзянь Тан последовала за учительницей Линь.

Она вкратце ознакомила Цзянь Тан с историей школы и ее общим стилем обучения. Во время их разговора прозвенел школьный звонок.

— Я отведу вас в класс, чтобы вы осмотрелись.

Цзянь Тан кивнула и последовала за учительницей Линь в первый класс.

Первый класс находился в самой дальней комнате первого этажа. Отсюда был виден задний двор школы. Там было высажено большое количество цветов, активно цветущих и соревнующихся друг с другом в красоте. Она не могла припомнить их названий.

Цзянь Тан остановилась в дверях. Чуи повернулся, чтобы посмотреть на нее, а затем последовал за учительницей Линь в класс.

Через стекло Цзянь Тан увидела Чуи, стоящего рядом с двумя учителями. Среди группы невинных детей он был похож на ангела, который упал в мир, в растерянности, не зная, что ждет его впереди.

Слыша его слабый тон, когда он представлялся всем, Цзянь Тан почувствовала себя немного расстроенной. Впервые попав в новое для него место, он нуждался в некотором времени, чтобы приспособиться ко всему здесь. Некоторым детям требуется всего полдня, некоторым может понадобиться день или неделя, но Чуи, вероятно, потребуется десять дней или полмесяца, и даже так оно может быть все еще незнакомым для него.

Цзянь Тан вздохнула и повернулась, собираясь уходить.

— Хорошо, Чуи, садись рядом с Оу Яном. Оу Ян, подними руку.

...Оу Ян

Услышав знакомое, но в то же время незнакомое имя, девушка немедленно остановилась.

Цзянь Тан быстро обернулась и увидела худого мальчика, сидящего в третьем ряду у окна.

Школьная форма первоклассника была намного больше его размера, старая, очевидно, что ее раньше носил кто-то другой.

У него были коротко подстриженные волосы и смуглая кожа, а черты лица совсем не плохие. В этот момент он поджал губы и посмотрел на Чуи холодными, как колючки ежа, глазами.

Оу Ян...

Будущий главный герой «Любви и Чуда».

В этой истории у него было несчастное детство. Его отец, Оу Пинъюнь, являлся нынешним большим боссом Spotlight Entertainment, а его мать – никому неизвестная актриса Сюй Цинцин. Несмотря на то, что он уже был женат, Оу Пинъюнь все еще любил заводить интрижки. Однажды ему приглянулась красавица Сюй Цинцин. Несомненно, та влюбилась в него и в конечном итоге родила Оу Яна. Первоначально она думала, что сможет завоевать симпатию Оу Пинъюня благодаря своему ребенку и на один шаг приблизиться к небу. К сожалению, об их романе стало известно жене Оу Пинъюня.

Жена Оу Пинъюня – дочь знатной семьи с таким влиятельным происхождением, что для нее было проще простого уничтожить какую-то мелкую актрису.

Она наняла группу людей для создания фальшивых слухов, а также создала видео, на котором Сюй Цинцин вместе с несколькими мужчинами, и разместила его в Интернете. Вскоре имя Сюй Цинцин было охвачено пламенем, и огонь был нестерпим, а ее репутация – подорвана.

Как-то ночью Сюй Цинцин покончила с собой, спрыгнув со здания, что вызвало бесчисленные вздохи, а ее маленького ребенка передали ее матери, чтобы та вырастила его.

После взросления выдающаяся внешность и выдающийся темперамент Оу Яна позволили ему выбиться в люди в развлекательном бизнесе и привлекли к себе внимание. Все, что он делал, было направлено на то, чтобы найти Оу Пинъюня для мести. В результате он случайно встретил Ся Ло. Два человека с одинаковым опытом дорожили друг другом и искренне доверяли друг другу.

Он, казалось, почувствовал взгляд Цзянь Тан, и глаза Оу Яна обратились в ее сторону.

Она натянуто улыбнулась Оу Яну. Ребенок был слегка ошеломлен и поспешно опустил голову.

Цзянь Тан вздохнула с облегчением и вышла из школы.

Поскольку в первоначальном сюжете не упоминалась школа Оу Яна, ей было все равно. Она подумала, что главный герой находится в уединенном месте, но кто бы мог подумать... что он случайно станет одноклассником Чуи и будет сидеть с ним за одним столом.

Дабы потрафить желаниям читателей, мужские персонажи в «Любви и чуде» были чрезвычайно красивы, а также очень уникальны. Как и сам главный герой Оу Ян, тот, который нравится почти всем молодым девушкам. Несчастное детство, красивый внешний вид, гордая личность и поведение, что благосклонно лишь к одному человеку...

Она подумала о своем втором сыне, который любит плакать и создавать проблемы. Очевидно, тот большой неудачник.

Цзянь Тан была немного обеспокоена. Ситуация Чуи уже особенная, и у него острый ум, что же касается Оу Яна, то тот был несносен с детства. Смогут ли они подружиться… гладко?

Опасения Цзянь Тан наконец-то оправдались.

Шестилетние или семилетние дети полны энтузиазма и активности. Когда прозвенел звонок после урока, группа учеников не могла дождаться, чтобы окружить Чуи, дабы тот познакомился со своими новыми одноклассниками, особенно с девочками – те были очень активны.

В прошлом они всегда обращали внимание на этикет в школе, но теперь это казалось битвой.

Чуи был похож на обезьяну в зоопарке: все собрались вокруг, чтобы поглазеть на него и обсудить его.

— Линь Чуи, твой пенал выглядит красиво.

— Моя мама купила его для меня.

— Линь Чуи, ты можешь пригласить меня на свой день рождения?

— Мой день рождения уже прошел.

— Линь Чуи, у тебя есть девушка?

«...»

— ...У меня нет девушки.

— Тогда у тебя есть парень?

«…»

— Линь Чуи…

— Линь Чуи...

«…»

Уши Чуи наполнились болтовней о нем. Его голова начала распухать от шумного говора, но, помня совет Цзянь Тан, он не мог игнорировать их всех, мог лишь слушать и серьезно отвечать.

Внезапно вокруг него раздался громкий шум.

Резкий удар заставил шумный класс немедленно замолчать. Чуи оглянулся и увидел, что его сосед оттолкнул парту, и его глаза были особенно отчужденными.

Дети переглянулись и разбежались.

Последняя маленькая девочка наклонилась к его уху и прошептала:

— Оу Ян – плохой мальчик, он даже дрался с учеником младшей школы, Чуи, не общайся с ним.

Она боялась, что Оу Ян услышит ее и захочет свести с ней счеты, поэтому убежала к своей парте как можно скорее.

Чуи наклонил голову и посмотрел на своего нового соседа. Он молча поставил парту на место, выглядя тощим, как маленькая обезьянка.

Чуи поджал губы, набрался храбрости и протянул руку:

— Я – Линь Чуи, только что перевелся из школы Чан Цин.

Школа Чан Цин – знаменитая аристократическая начальная школа. Все дети благородных семей ходили туда. Перед смертью Си Цинцин Оу Ян несколько раз слышал, как та упоминала об этой школе. Он не мог не посмотреть на Чу И и, нахмурив брови, уставился на его улыбающееся личико. Затем он холодно фыркнул и ударил Чуи по протянутой руке.

Тыльная сторона руки Чуи в одно мгновение покраснела от удара, и его улыбка внезапно исчезла, он опустил свою маленькую голову, как маленькая девочка.

Его новый сосед по столу... кажется, он ему не понравился.

Чуи было очень грустно.

Вечером, когда Цзянь Тан пришла за ним, она увидела, что он познакомился со многими детьми, которые попрощались с ним. Большинство из них были маленькими девочками.

Цзянь Тан наклонилась и сняла красный шарф с его груди:

— Похоже, наш Чуи очень популярен.

Он улыбнулся и ничего не сказал.

После того, как Цзянь Тан отдала ему красный шарф и велела убрать его, она нерешительно спросила:

— Ты хорошо поладил со своим новым соседом по парте?

Чуи опустил голову, она не могла ясно видеть выражение его лица и только услышала его ответ:

— Хорошо.

— Отлично... — Цзянь Тан вздохнула с облегчением: — как насчет школы, все в порядке?

— В школе тоже все хорошо, — болтая, Чуи внезапно остановился и посмотрел на другую сторону улицы.

Цзянь Тан проследила за его взглядом.

Под густыми камфорными деревьями пожилая женщина стояла перед старым трехколесным велосипедом, предлагая прохожим, который ходили туда-сюда, купить у нее сладкий картофель. Время от времени она кашляла, но не падала духом и продолжала заниматься своим делом.

В это время мимо промелькнула тень.

Это был Оу Ян.

Перекинувшись несколькими словами со старухой, он помог ей, купив товар.

Чуи продолжал смотреть туда, не двигаясь.

Цзянь Тан поколебалась и спросила:

— Чуи, ты хочешь съесть сладкий картофель?

Он покачал головой:

— Нет.

— Ты уверен?

— Одноклассник Оу Ян, вероятно, не хочет меня видеть, — он взял Цзянь Тан за руку, — даже если они продают у школьных ворот, он, возможно, надеялся, что его сладкий картофель не будет куплен его одноклассниками.

Чувство собственного достоинства.

Цзянь Тан была ошеломлена его внимательностью и пониманием настолько, что на мгновение потеряла дар речи.

Дети его возраста добры и чисты. Когда они видят нуждающихся людей, они проявляют сострадание и протягивают руку помощи, но они не знают, что есть люди, которые не нуждаются в помощи. Для них помощь – это удар по ним, как острый клинок.

И Оу Ян относился к последним.

У ребенка было сильное чувство собственного достоинства, и проявление чистой доброты станет в его глазах намеренной насмешкой.

Несмотря на свой юный возраст, Чуи был способен думать о таких вещах. Цзянь Тан была не только потрясена, но и убита горем. Она не могла удержаться, чтобы не наклониться и не обнять его под удивленным взглядом ребенка.

Он немного тяжеловат, но прочен.

— Мама, — покраснел Чуи, — я уже взрослый, тебе не нужно меня обнимать...

— Я просто хочу обнять тебя.

Тень от дерева была пятнистой, и заходящее солнце соответствовало сцене.

Ее тень упала на землю, сливаясь с маленькой тенью Чуи.

В прошлой жизни Цзянь Тан не на кого было положиться: у нее не было ни родственников, ни друзей, она была совсем одна, семьей своего единственного «я». Когда она только переселилась, то жаловалась на несправедливость судьбы, но теперь, если получше подумать об этом, то это казалось Божьим милосердием и подарком для нее…

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 28

Цзянь Тан столкнулась с Оу Яном и его старой бабушкой, когда везла Чуи в школу. Они живут в общественном саду, который находится через улицу. В этом районе располагаются апартаменты с низкой квартплатой для пожилых людей, у которых нет семьи. Всем этим заведует компания JF. Арендная плата, в которую включены и вода, и электричество, составляет всего лишь 50 юаней в месяц. Жить там удобно, но здания старые, да и окружающая среда не так хороша, как хотелось бы.

Худощавое тело Оу Яна плелось под пятнистым солнцем, держа в руках две сумки из воловьей шкуры, которые были доверху набиты сладкой картошкой.

Взрослым людям не составит труда поднять и пронести такие сумки, но его спина чуть не сломалась под их натиском.

— Янян, дай-ка это бабушке.

Оу Ян промолчал и так же молча покачивал головой.

Старушка вздохнула, вынула платок, вытерла пот со лба, а затем пошла за ним.

Тень от дерева колыхалась, как бы соответствуя свету. Обе его руки уже разрывались от такой тяжести, но глаза Оу Яна были полны уверенности.

Внезапно он ощутил чей-то взгляд на себе и, обернувшись, он встретился взглядом с ними.

Увидев школьную форму Чуи, старушка нежным голосом сказала:

— Янян, он учится в той же школе, что и ты.

Чуи же нерешительно посмотрел на неё и медленно сказал:

— Здравствуйте, бабушка, я – одноклассник Оу Яна.

— Привет, — поздоровалась с ним старушка. Когда она услышала о том, что он учится в одном классе с ее внуком, то сразу же улыбнулась ещё шире: — Я так волнуюсь из-за того, что у Оу Яна нет друзей... Он не отличается общительностью.

Она была очень счастлива. Натянув мешки на спину Оу Яну, бабушка достала из кармана мятую тканевую сумку. В ней была завёрнута мелочь, не больше 80 монет. Она вынула самую большую купюру из десяти и отдала ее внуку, а затем наклонилась за сумкой:

— Скорее идите в школу с одноклассником. И не опаздывай, а то твой учитель уже жаловался мне.

— Ещё рано, — Оу Ян поджал губы, — школа ведь не слишком далеко, я в два счета туда доберусь.

— Ступай, ступай. И возьми деньги, купишь себе чего-нибудь вкусного на обед, а вечером бабушка приготовит для тебя рыбу.

Она помахала и развернулась.

Бабушка в мгновение ока растворилась в толпе из бесконечно убывающих и прибывающих пешеходов.

Оу Ян взглянул на тех двоих, а дальше прошёл всю дорогу до школы, не проронив ни слова.

Чуи пощурился и внезапно высвободил свою руку из руки Цзянь Тан:

— Мама, я сам дойду до школы.

Цзянь Тан замерла на мгновение:

— Ты сможешь?

— Да, смогу, — он кивнул, — и забирать меня вечером тоже не нужно. Пока, мама.

Чуи помахал рукой Цзянь Тан и убежал.

Она нахмурила брови, а затем улыбнулась.

Решение переехать, безусловно, было верным. Чуи, кажется, стал более активным.

Ученики собирались в школе под сопровождение оркестра певчих птиц.

Вскоре мальчик догнал Оу Яна. Из-за того, что первый бежал слишком быстро, его дыхание было слегка прерывистым. Восстановив его, он взглянул на своего нового соседа по парте и сказал:

— Оу Ян, давай будем друзьями.

Лицо Оу Яна ничего не выражало.

— Если ты так и будешь молчать, то я приму это за согласие, — Чуи наклонил голову, протянул руку и осторожно потянул его за рукав.

Его это действие явно не устроило, он нахмурился и оттолкнул Чуи, посмотрев на него с отвращением:

— Уходи! Да кто вообще будет дружить с тобой?!

Оу Ян хмыкнул и вбежал в школу со своим рюкзаком.

Чуи упал на землю, открыв рот от удивления. Глядя на убегающую фигуру, он пробормотал:

— Нельзя бить людей...

Чуи, сопровождаемый взглядами учеников, закусил губу и медленно поднялся.

Он стряхнул с себя пыль, и тогда в его голове что-то заговорило:

[Не дружи с такими людьми.]

Он потянул сумку за ремешок и сказал: «Если я ни с кем не подружусь, мама будет расстроена».

[Как она расстроится? Мама ведь тебя не любит.]

Чуи нахмурился: «У, не говори так. Мне это не нравится».

[Ну тогда, давай проверим. Если ты допустишь какую-нибудь оплошность, мама отругает тебя как Ляньшэня!]

Он промолчал и направился в класс, будучи в подавленном состоянии.

Оу Ян сидел на своём месте, как ни в чем не бывало. Он приподнял брови, увидев вошедшего в класс Чуи. В нем вспыхнуло желание подшутить над ним. Янян дождался, пока его одноклассник захотел сесть, и, улыбнувшись по-озорному, аккуратно зацепил стул ногами.

Хлоп! И Чуи внезапно плюхнулся на пол.

Весь класс охватил смех.

Чуи никогда раньше не сталкивался с подобным. Все одноклассники из прошлой школы были воспитанными и соблюдали правила этикета. Если кто-то даже совсем немного шалил, то учитель тут же его наказывал.

Чуи не обозлился, и, встав с пола, сказал с серьёзным лицом:

— Одноклассник Оу Ян, тебе не дозволено делать это.

— Делать что?

— Издеваться надо мной.

— Где это ты увидел издевательства?

Он сжал кулак и продолжил:

—Ты должен извиниться передо мной.

— Мечтай.

Чуи опустил ресницы, в его глазах читалось разочарование.

В это время прозвенел звонок, за дверью уже были слышны шаги учителя Ли. Ученики немедленно прекратили озорничать и уселись на свои места.

Один лишь Чуи даже не шелохнулся.

Он посмотрел на учителя Ли и медленно поднял руку.

— Что-то не так, Линь Чуи?

Чуи указал на Оу Яна:

— Он отодвинул мой стул, а после отказался извиняться.

Учитель Ли отложил книгу и произнёс почти беспомощно:

— Оу Ян, ты опять за своё?

Оу Ян же молчал.

— Встань-ка.

Он встал, хорошенько выпрямив спину.

— Извинись перед Линь Чуи.

Он, явно неохотно, произнёс:

— Прости.

Чуи стало легче, а его крохотное лицо снова стало ласковым и чистым:

— Я прощаю тебя, но больше так не делай, это ведь плохо.

Увидев, что вопрос уже решён, учитель расслабился:

— Отлично, присаживайтесь и начнём урок.

Оу Ян не двинулся с места. И когда он увидел, что его сосед по парте уже собирается сесть, то снова, но уже со скоростью света, отшвырнул стул, заставив Чуи снова плюхнуться на пол.

Одноклассники уже не могли сдержать смех, поэтому весь класс снова расхохотался.

Чуи был так ошеломлён, что не сказал ни слова.

Лицо учителя Ли покраснело. Она уверенно могла сказать, что семья Линь Чуи непростая. И если этот мальчик обидится из-за этого, то кто за неё заступится? Оу Ян же обычно либо опаздывает, либо отсутствует. Он не только издевается над одноклассниками, но ещё и плохо учится, отчего у учителя каждый день раскалывается голова.

— Оу Ян, иди-ка постой снаружи!

Он взглянул на объект своих издевательств и вышел из класса через заднюю дверь. Лицо его выражало лишь равнодушие.

Чуи сегодня трижды сбили с ног, из-за чего после школы ему было немного трудно ходить. Но ещё больше его озадачило то, что другие дети называли его «маленьким предателем», маленьким предателем, что жалуется учителю.

Он был не в настроении.

Оу Ян ведь явно не прав, он же издевается над своими одноклассниками... Так что же такого в том, что он сказал об этом учителю?

[Вы не сможете подружиться].

«Почему?»

[Людей, которые ведут себя так же, как и ты, называют разоблачителями. А твоим одноклассникам не нравятся такие люди].

«Я просто говорю правду».

[Чуи, о некоторой правде нужно умалчивать.]

А У сказал:

[В школе или не в школе – это вечный закон, действующий везде.]

Мальчик очень сильно потянул за ремешок: «Значит, даже если он ошибется, мне не стоит ничего говорить?»

[Он ошибся и это его вина. Ты же обвинил его в том, что он неправ, перед всем классом. Чуи, ты такой честный... Над тобой будут издеваться из-за этого.]

«Я не боюсь издевательств».

И он не ошибся, никто не способен запугать его.

А У мягко улыбнулся и сказал ему на ушко:

[Ты мой брат и я не позволю людям издеваться над тобой. Но если они посмеют, я убью их.]

Убьёт их.

Убьёт...

Чуи почувствовал себя немного раздраженным, а его темп ходьбы несколько ускорился.

Ему не нравится, когда А У проявляет жестокость, когда он всё время говорит о смерти. Но Чуи знает, что это всё делается для его же блага. И если он покажет, что недоволен, то обидит А У. Чуи не хочет расстраивать ни себя, ни других.

Когда он подошёл к двери, то увидел знакомую машину на парковке.

И прежде чем он успел отреагировать, к нему подбежали две маленькие фасолины.

— Старший брат!

Цяньцянь бросилась к нему, чтоб заключить в свои объятия.

— Брат!

Маленькое личико Ляншэнь покраснело. Он тоже его обнял.

Чуи был несколько удивлён:

—  Ребята, что вы здесь делаете?

— Я соскучилась по старшему брату… — глаза Лянцянь покраснели. Она, крепко обняв его и отказываясь отпускать, жалобно сказала:

— Лянцянь так грустно, когда старшего брата нет дома...

Чуи провёл по ее мягким волосам и так же мягко улыбнулся:

— Извини, старший брат перешёл в новую школу, поэтому у него не было времени позвонить Цяньцянь.

— Папа не хочет, чтоб Цяньцянь беспокоила старшего брата, но Цяньцянь так скучает по тебе, что даже не может уснуть из-за этого, — Лянцянь сдула свои щечки, а из ее глаз потекли слёзы.

Хотя они и переехали всего пару дней назад, ему казалось, что он уже довольно давно не видел, как его сестра плачет. Чуи усмехнулся:

— Почему ты плачешь?

Вдруг сзади раздался голос пожилого человека.

— Разве это не одноклассник Яняна?

Он обернулся и увидел старушку, везущую тележку с жареным сладким картофелем. Рядом с ней шёл мрачный Оу Ян.

Вспомнив о том, что произошло в школе днём, улыбка сразу же сползла с лица Чуи. Он легонько кивнул и вежливо произнёс:

— Привет, бабушка, — он помолчал минуту и продолжил: — Привет, одноклассник Оу Ян.

Лянцянь потянула Чуи за рукав, посмотрела на него своими большими глазками и спросила:

— Он одноклассник старшего брата?

— Да. Это – Оу Ян, а это – его бабушка.

ЦяньЦянь прикусила свой пальчик и посмотрела на них с любопытством.

Оу Ян сделал то же самое.

Она была одета в розовое пушистое платье, которое смотрелось на ней очень непринужденно, а ее утонченные черты лица напоминали кукол, которых обычно выставляют в стеклянном шкафу.

Личико Цяньцянь было округлым, а темные зрачки ее глаз блестели от недавно пророненных слёз.

Заметив взгляд Оу Яна она широко улыбнулась ему.

Оу Ян застыл на мгновение, затем отвернулся с покрасневшими ушами:

— Пойдём, бабушка.

— Старший брат, что лежит в тележке?

Чуи погладил свою сестрёнку по голове:

— Сладкая картошка.

— Я хочу сладкую картошку.

Услышав это, старушка, не сказав ни слова, взяла из тележки горячий сладкий картофель, аккуратно завернула его и наклонилась к Лянцянь:

— Это тебе от бабушки.

Цяньцянь не решалась взять его. Ляншэнь внезапно притянул её к себе и с опаской посмотрел на дымящийся картофель:

— Не ешь его, он очень грязный.

Эти слова и неприкрытое отвращение в его взгляде мгновенно вынудили улыбающееся лицо старушки застыть. Она, наконец, сказала:

— Нет, картофель чистый. Бабушка его хорошенько вымыла.

Лянцянь спрятала руки за спину и встала рядом с братом.

Губы бабушки слегка подрагивали, а рука, в которой был картофель, опустилась. Она была смущена и не знала, что делать.

В этот момент пара маленьких ладошек взяла горячий сладкий картофель. Чуи жевал её, склонив голову. Он улыбнулся Цяньцянь:

— Это очень вкусно. Спасибо, бабушка.

Бабушка с облегчением произнесла:

— Какой славный мальчик...

Откусив несколько раз, он поднёс картошку к губам Лянцянь. Она, уже не сомневаясь, откусила небольшой кусок и, улыбнувшись, посмотрела на Ляншэня:

— Старший брат, она очень сладкая.

Ляншэнь лишь фыркнул с презрением. Он бросил взгляд на Оу Яна и тут же отвернулся.

— Она и правда вкусная. Могу я как-нибудь купить картошку у вас?

Старушка радостно улыбнулась:

— Если захочешь поесть картошку, бабушка бесплатно испечёт ее для тебя.

— И всё-таки стоит брать деньги за такой восхитительный сладкий картофель, — Чуи держал Лянцянь за руку, — мы пойдём первыми.

Сказав это, Чуи взял сестрёнку и сел с ней в машину.

— И правда славный мальчик...

Старушка прожила довольно много, ее разум был чистым и ярким, словно зеркало. Конечно, она могла подумать, что Чуи просто хотел найти предлог, чтоб помочь им, но бабушка была обеспокоена выражением лица Оу Яна и не сказала об этом напрямую. Теперь, когда он будет покупать у неё сладкую картошку, ей не придётся беспокоиться о том, что её внук будет слишком много думать об этом.

Может, он и молод, но очень внимателен.

— Янян, — она погладила его по голове, — ты должен поладить со своими одноклассниками.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 29

Получив звонок от Линь Суйчжоу, Цзянь Тан быстро спустилась вниз и села в машину.

На заднем сиденье играли трое детей. Посмотрев в зеркало заднего вида, она увидела, как Ляншэнь скорчил ей гримасу. Цзянь Тан закатила глаза и отложила сумку в сторону, спросив:

— Почему ты снова здесь?

Отвращение в ее тоне было очевидным.

Линь Суйчжуо сжал руки на руле и медленно завел двигатель:

— Цяньцянь и Ляншэнь хотят поесть барбекю, поэтому я приехал, чтобы забрать вас обоих, чтобы пойти поесть вместе.

Она скривила губы:

— Я не хочу барбекю.

— Тогда что ты будешь есть?

— Я хочу съесть хого*.

(*острый китайский суп)

Ее задача на сегодня – поесть хого всей семьей. Сначала она хотела найти предлог, чтобы попросить Линь Суйчжуо выбраться из дома, но неожиданно он взял на себя инициативу доставить себя к ее двери, что было очень удобно для нее.

— Хорошо, тогда пойдем поедим хого, — мягко и спокойно согласился Линь Суйчжуо.

????

?????

Услышав это, Ляншэнь тут же возразил с заднего сиденья:

— Папа, я хочу съесть барбекю!

Голос Линь Суйчжоу был спокойным и твердым:

— В хого тоже есть мясо.

Глаза Ляншэня расширились, и он был очень недоволен:

— В хого и барбекю не одно и то же мясо!

Линь Суйчжоу выглядел безразличным, полностью проигнорировал возражения Ляншэня, повернул руль и поехал в противоположную сторону.

Сердце Ляншэня было подобно мертвому пеплу, полностью рассеянному, когда он угрюмо сидел позади.

Чуи похлопал его по руке:

— Шэньшэнь будь хорошим, хого тоже вкусный.

Ляншэнь всегда прислушивался к словам Чуи, поэтому, хотя он был немного недоволен, он ничего не сказал и послушно заткнулся.

Вскоре они добрались до ресторана «Хого».

Выбрав небольшую отдельную комнату, Линь Суйчжоу передал меню Цзянь Тан:

— Закажи сама.

Заказав несколько порций овощей и мяса, Цзянь Тан посмотрела на Линь Суйчжоу:

— Ты можешь есть острую пищу?

Он был равнодушен:

— Подойдет все, что угодно.

— Тогда давайте закажем два вида горячего супа, один с острым бульоном, а другой не с острым. Хочешь поросячий мозг?

Мозг свиньи....

Линь Суйчжоу испытал некоторую физиологическую тошноту, но все равно сказал:

— Как хочешь.

— Я хочу две порции свиных мозгов, — передав меню официантке, Цзянь Тан стала спокойно ждать.

Хого не занимает много времени на приготовление, поэтому вскоре официантка принесла блюда одно за другим. На подносе два блюда с белыми мозгами свиньи выглядели очень привлекательно. Из-за своей карьеры актрисы Цзянь Тан должна строго контролировать свою диету. Она редко ела тяжелую пищу, такую как хого. Даже если бы она съела его, она не осмелилась бы прочувствовать пряный вкус. Она беспокоилась о том, что у нее заболит горло или появятся прыщи. Это повредит ее имиджу.

Но почувствовав плывущий аромат, здравый смысл Цзянь Тан полностью отключился.

Она проигнорировала остальных и откусила маленький кусочек, взяв его палочками для еды.

Видя, как она аппетитно ест, дети тоже последовали ее примеру, отложили в сторону овощи и ели только мясо.

Цзянь Тан перевела взгляд и обнаружила, что никто не прикасался к овощам.

Она взяла овощи своими палочками для еды и положила их в миски Ляншэня и Лянцяня, тепло сказав:

— Дети должны есть больше овощей, чтобы вырасти.

Ляншэнь нахмурился:

— Тогда почему ты не ешь?

— Я…

Цзянь сделала паузу на мгновение и прямо сказала:

— Я взрослая, поэтому мне не нужно больше расти.

— Оу.

Как и ожидалось, Ляншэнь не засомневался в этом. Даже если ему не нравилось есть овощи, он неохотно запихнул в рот несколько кусочков

Увидев, что Цзянь Тан обманула ребенка, Линь Суйчжоу беспомощно вздохнул и молча съел свою еду.

Он ел спокойно и аккуратно. Даже во время еды он уделял большое внимание этикету. Если бы их стол не был изолирован, незнающие люди ошибочно подумали бы, что они едят западную еду.

Цзянь Тан чувствовала, что этот человек слишком экстремален, старомоден и скучен.

Она намеренно поддразнила его, взяв кусочек свиного мозга из кастрюли, и отправила его в рот Линь Сучжоу, сладко улыбаясь:

— Муж, я помогу тебе.

Глядя на слегка дрожащий мозг свиньи, который был наполнен пряностями, Линь Суйчжоу не мог немного не отодвинуться назад. Когда он поднял глаза, то увидел озорную улыбку Цзянь Тан.

Несколько раз покрутив кадыком вверх-вниз, Линь Суйчжоу опустил голову и съел его.

Вскоре от его щек до шеи проступил легкий румянец.

Его лицо ничего не выражало, но рука, державшая чашку, слегка дрожала.

Цзянь Тан старался не рассмеяться:

— Зачем пытаться притвориться, если ты не можешь есть острую пищу?

Линь Суйчжоу глубоко вздохнул и высунул язык. Это длилось до тех пор, пока острота не ослабла, и он сказал хриплым голосом:

— Ты редко называешь меня мужем.

Цзянь Тан: «…»

Она была немного смущена, услышав это.

Лянцянь посмотрела на Цзянь Тан, затем перевела взгляд на Линь Суйчжоу. Она решила подражать примеру Цзянь Тан и сказала незрелым голосом:

— Папа, я тебя покормлю.

... Это также был мозг свиньи.

Линь Суйчжоу коснулся головы дочери и тихо сказал:

— Папа больше не будет есть.

Лянцянь сразу же опечалилась:

— Разве тебе не нравится, когда Цяньцянь кормит тебя?

Линь Суйчжоу: «…»

Что ж, он не может отвергнуть этих двоих.

Линь Суйчжоу, который съел два кусочка свиных мозгов, все еще не чувствовал себя лучше, даже когда они вышли из ресторана хого.

Цзянь Тан посмотрела на свою сегодняшнюю задачу. Ежедневное задание давало ей всего три дня жизни. Оставшаяся побочная задача... пусть трое детей споют «Мама – лучшая в мире»?

Что это, черт возьми, такое?

Ей даже все равно, восхищаются они ею или нет, но...

Награда за это простое задание рассчитана на 30 дней жизни. 30 дней!! Если округлить, то это будет тридцать лет!

Приняв решение, Цзянь Тан ткнула Линь Суйчжоу пальцем:

— Линь Суйчжоу, пойдем в КТВ?

Линь Суйчжоу, сидевший за рулем, с выражением непонимания на лице снял Bluetooth-гарнитуру и спросил:

— Куда, ты сказала, ты хочешь поехать?

— КТВ.

Линь Суйчжоу помолчал несколько секунд и сказал:

— Дети здесь.

— Все нормально.

Цзянь Тан было все равно:

— Возьми их посмотреть мир, пока они молоды.

…

……

………

Кто возьмет детей в КТВ, чтобы посмотреть мир!

— Нет, — решительно отказался Линь Суйчжоу, — такое место не подходит для детей, нельзя пускать туда детей.

— Мы идем в официальное место, не говоря уже о том, что мы идем все вместе, чего тут бояться?

Ее слова сразу же вызвали интерес Лян Шэня, его короткие ноги задрожали:

— Па, я хочу пойти в КТВ.

Лянцянь кивнула:

— Я тоже хочу пойти ...

Двое детей кричали, суетились, хотели пойти в КТВ, в довесок с Цзянь Тан, добавляющей суеты. Линь Суйчжоу, наконец, пошел на компромисс.

Цзянь Тан торжествующе улыбнулась, повернула голову и посмотрела на трех обезьян сзади, пользуясь случаем, чтобы сказать:

— Чтобы отплатить мне, вам, ребята, придется позже спеть для меня «Мама – лучшая во Вселенной», понимаете?

Это просто песня, ничего особенного, поэтому они сразу же кивнули в знак согласия.

Линь Суйчжоу снова вздохнул и выбрал новый пункт назначения в навигаторе.

Место, куда Линь Суйчжуо собрался отвезти их – знаменитый развлекательный клуб в городе. Все те, кто приезжает сюда в гости – богатые дети из знатных и влиятельных семей, поэтому безопасность, окружающая среда и обслуживание были на должном уровне. Просто... он, наверное, первый, кто привел семью в ночной клуб.

И действительно, когда Линь Суйчжоу привел свою жену и детей к стойке регистрации, он сразу же привлек всеобщее внимание.

В наши дни нормально видеть, как мужчины приводят в ночные клубы молодых студенток младших и старших курсов, но это первый раз, когда они видят, как кто-то приводит детей, и это очень странно.

Он пошел прямо, пристально глядя вперед, и показал свою членскую карточку на стойке регистрации.

Вскоре после этого их провели в лифт.

Дети выглядели любопытными и время от времени оглядывались вокруг, но не вели себя плохо.

Цзянь Тан прошептала ему на ухо:

— Ты, кажется, очень хорошо знаком с этим местом...

Линь Суйчжоу небрежно сказал:

— Я был здесь несколько раз.

— Ты такой честный

Он взглянул на нее:

— Не преувеличивай, я здесь только для того, чтобы поговорить о делах.

— Ой.

Увидев безразличное выражение лица Цзянь Тан, Линь Суйчжоу почувствовал себя несколько расстроенным и не смог удержаться, чтобы не сказать с ударением:

— Не накручивай себя зря.

— Я ничего не сказал, почему ты так нервничаешь? Чудак.

Закатив на него глаза, Цзянь Тан вошла в отдельную комнату на своих высоких каблуках.

Отдельная комната была достаточно велика, чтобы вместить десятки человек. Слева и справа стояли диваны. В центре – огромный экран и сцена. Огни наверху слегка покачивались, создавая неоднозначный пейзаж.

Линь Суйчжоу не нравилась темно-фиолетовая атмосфера, но он приспособился к яркому свету и сразу почувствовал себя намного комфортнее.

Это первый раз, когда трое детей пришли в такое место. Они чувствовали себя возбужденными, особенно Ляншэнь. Он снял ботинки, прыгнул на диван и захихикал. Когда Лянцянь увидела это, она тоже последовала его примеру.

— Разве вы, ребята, не хотите спеть? Какую песню?

Чуи взглянул на Цзянь Тан и сказал:

— «Мама – лучшая в мире».

— Ладно.

После ввода названия песни он посмотрел на Цзянь Тан:

— Как насчет тебя?

— Пусть сначала споют дети.

— Я хочу петь «Солнце, сияющее в небе!»

— Я... я хочу спеть «Выбрось платок».

— Я, я, я! — Ляншэнь поднял руки, — я хочу спеть «Я немного сбит с толку».

Линь Суйчжоу: «…»

Цзянь Тан: «……»

Если она правильно запомнила, это тематические песни из детской анимации.

Лянцянь прикусила палец и тихо сказала своим детским голосом:

— Я хочу петь с папой.

— Какую песню хочет спеть Цяньцянь?

— Спеть… спеть «Хороший маленький зайчик».

Уголки глаз Линь Суйчжоу дернулись, и с трясущимися руками он запел песню «Хороший маленький кролик», которую просила его дочь.

Цзянь Тан, лежавшая в углу на диване, истерически смеялась. Теперь она, конечно, уверена, что после сегодняшнего вечера тиран-повелитель Линь Суйчжоу никогда не вернется.

В огромной ложе лились ясные и звонкие голоса детей, Ляншэнь пел и танцевал на сцене; Лянцянь был его партнером по танцам. Их движения были простыми и милыми, как у милого медведя-коалы, Цзянь Тан наблюдала за ними и внезапно почувствовала, что эти двое детей не так уж и раздражают.

Вскоре после этого миссия Цзянь Тан была завершена, и она получила 30 дней жизни.

Затем настала очередь Линь Суйчжоу петь вместе со своей дочерью.

Она достала телефон, готовясь сделать редкий драгоценный снимок.

Цяньцянь начала петь:

— Хороший маленький кролик, открой дверь, открой дверь быстро, я хочу войти.

Маленький кролик, Принц-Дьявол Чжоу с бесстрастным лицом:

— Нет, нет, нет, я не открою ее. Мама не вернулась, я никому не открою дверь.

Микрофон увеличил его магнетический голос в десять раз, отчего уши онемели.

Цзянь Тан подняла глаза, под светом наблюдая за Линь Суйчжоу, который, чтобы угодить Лянцянь, слегка присел на корточки, глядя на свою дочь нежными и любящими глазами.

В данный момент он больше не являлся ни гнусным злодеем в игре, ни хладнокровным президентом Линь в деловом мире. Он просто отец, который, как и все отцы в мире, самоотверженно балует своих детей, не прося ничего взамен.

Бывшая хозяйка тела чувствовала, что ее муж отчужден и равнодушен, и боялась его. Если подумать, в этом тоже была часть ее вины. Если бы она была готова сделать маленький шаг и попыталась стать ближе к своим детям и мужу, она, возможно, не закончила бы так, и может быть ... Цзянь Тан здесь не было.

Песня закончилась.

Линь Суйчжоу положил микрофон и спустился со сцены. В мгновение ока в комнате внезапно стало темно. Он отрегулировал свет.

Как в трансе Цзянь Тан удерживала пара больших рук. В следующую секунду к ней прижались горячие губы.

Цзянь Тан была застигнута врасплох и не успела прийти в себя. Она почувствовала, как кончик влажного языка мужчины скользнул к ее полным и привлекательным губам и быстро отодвинулась. Это было похоже на соблазнение после раунда поддразнивания.

Свет снова стал ярким.

Цзянь Тан, сидевшая на диване, была ошеломлен. Ее ресницы несколько раз дрогнули, когда она недоверчиво посмотрела на Линь Суйчжоу.

Мужчина скрестил длинные ноги и лениво откинулся на спинку дивана. Его взгляд упал на детей на сцене, но на его губах витала нескрываемая улыбка.

Выражение его лица было полно гордости.

Очень экстравагантный, как удачливый охотник.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 30

Цзянь Тан придумала предлог, чтобы покинуть комнату.

Она пошла в ванную. Стоя перед большим зеркалом, она заметила, что ее глаза были огромными, а щеки слегка покраснели.

Ей это показалось странным.

Она не могла понять, почему Линь Суйчжоу поцеловал ее ни с чего. Они никогда раньше не целовались, когда занимались сексом. Это был просто случайный физический контакт. По мнению Цзянь Тан, поцелуи — это очень священная вещь, только два влюбленных человека могут поцеловать друг друга.

Но...

Она слегка прикоснулась к нижней губе и внезапно пришла в себя, затем достала из сумки помаду и подправила макияж. Вероятно, его увлек внезапный порыв. В конце концов, этот человек часто совершал необъяснимые поступки.

Смирившись с ситуацией, Цзянь Тан похлопала себя по щекам и вышла из ванной.

Только звук ее шагов эхом отдавался в пустом коридоре. Внезапно Цзянь Тан услышала шум, доносящийся из-за угла. Это был смех толпы. Она заглянула в угол и увидела четверых или пятерых женщин в роскошных платьях, но ее взгляд упал на мужчину, слегка растрепанного. Она не могла ясно видеть его лицо, но его длинные ноги были особенно привлекательны.

После нескольких взглядов Цзянь Тан отвела глаза.

Люди, которые могут прийти в это место – явно не обычные. Цзянь Тан чувствовала, что она не относится к типу самоотверженных образцовых граждан, таких как Лэй Фэн, или сует свой нос в чужие дела.

Из-за того, что она так подумала, Цзянь Тан Тан больше не хотела смотреть на них, но в следующий момент лицо мужчины оказалось открыто.

Тусклый свет отражался на элементах его лица, таких как брови и глаза. Одна пуговица его рубашки была оторвана, открывая красивый вырез и сексуальную ключицу. Мужчина выглядел спокойным и безразличным, прислонившись спиной к холодной стене. Он не сопротивлялся и не сказал ни слова, молча позволяя группе женщин дурачиться.

— Пять тысяч юаней за ночь – это уже очень много для тебя. Но я вижу, что ты новичок, поэтому, как насчет того, чтобы я дала тебе восемь тысяч?

— Айя, сестра Ван действительно скупа. С такой непримечательной внешность, и дает всего восемь тысяч, разве ты не стоишь большего?

— Тебе больше не нужно здесь работать, следуй за старшей сестрой, и я буду финансово поддерживать тебя.

Цзянь Тан: «…»

Разве они обращаются с ним не как с жиголо?

Но...

Цзянь Тан окинула его взглядом с головы до ног. Узкий черный костюм открывал его худую фигуру, светлую кожу и выдающиеся брови. На первый взгляд он действительно был похож на бледнолицего малыша, брошенного в одиночестве… в таком месте.

Хотя она не была близко знакома с Ся Хуайжунем, но она могла сказать по его личности, что он не из тех людей, которые могут причинить боль женщинам.

Теперь, когда она столкнулась с ним, невозможно было не помочь.

Цзянь Тан улыбнулась, приближаясь к нему на своих высоких каблуках.

Она протянула руку, чтобы оттолкнуть группу женщин, и протиснулась прямо к нему.

Глядя на внезапно появившуюся Цзянь Тан, эти женщины среднего возраста посмотрели друг на друга, а затем повернулись, чтобы посмотреть на Цзянь Тан:

— Кто ты?

Цзянь Тан мило улыбнулась и очень естественно обняла худую талию Ся Хуайжуня. Она была немного удивлена, не ожидая, что его талия окажется даже тоньше, чем у девушки.

На ее губах появилась улыбка:

— Мне очень жаль, сестры, мой младший брат пришел в это место впервые, не знаком с правилами и выбрал неправильный путь. Позвольте мне отвести его обратно.

Сказав это, Цзянь Тан встала на цыпочки и, коснувшись его головы, сказала очень заботливым тоном:

— Малыш, я же говорила тебе не ходить здесь.

Малыш…

Ся Хуайжунь невольно замолчал.

Одарив этих людей улыбкой, Цзянь Тан умело взяла его за руку и ушла, не оглядываясь.

Как только они скрылись из виду, Цзянь Тан отпустила Ся Хуайжуня.

Она похлопала себя по груди, выражая страх:

— Я думала, они собираются ударить меня. К счастью, нам удалось уйти от них.

Сказав это, она посмотрела на него:

— Где твои телохранители?

Ся Хуайжунь поднял руки, чтобы привести в порядок свою мятую одежду:

— Кто приходит с телохранителями в такое место.

Цзянь Тан: «…»

Это имело смысл.

Одна из пуговиц его рубашки оторвалась, и отвороты расстегнулись. Ся Хуайжунь сунул руки в карманы и посмотрел на Цзянь Тан.

— А что насчет тебя? Почему ты здесь?

— Я... —  Цзянь Тан закатила глаза, —  я… я, пришла, чтобы застукать любовников.

— Застукать любовников?

— Да!

Цзянь Тан серьезно кивнула и сказала, стиснув зубы:

— Мой чертов муж приходит сюда повеселиться, а я хочу преподать ему урок!

Цзянь Тан действовала реалистично и выглядела обиженной, как будто собиралась разорвать прелюбодеев на куски, как только увидит их.

Ся Хуайжунь не мог удержаться от смеха, но он чувствовал, что смеяться неуместно, поэтому он поднял руку, чтобы прикрыть рот и притворился, что слегка кашляет.

— Ты сможешь справиться с этим в одиночку?

— У меня нет другого выбора, — твердо сказала Цзянь Тан.

— Хорошо...

Ся Хуайжунь слегка поджал губы, глядя на нее так, словно хотел что-то сказать, но в конце концов передумал и сказал с нежной улыбкой:

— Ты очень хорошая девушка.

Получив необъяснимую похвалу, Цзянь Тан внезапно растерялась.

Он добавил:

— Мир красочен, и ты заслуживаешь лучшего.

Он поднял руку и коснулся ее мягких черных волос своими длинными холодными кончиками пальцев, и через некоторое время быстро отодвинулся.

Цзянь Тан почувствовала себя немного странно, и прежде чем она успела подумать об этом, она услышала знакомый голос сзади.

— Ты здесь.

Цзянь Тан вздрогнула и повернулась, чтобы посмотреть на источник звука.

Глубокие и очаровательные глаза Линь Суйчжоу остановились на ее теле, и он медленно подошел к ней.

Цзянь Тан взглянула на него, а затем внимательно посмотрел ана Ся Хуайжунь, тайно кричащего внутри.

Она только что сказала Ся Хуайжуню, что приехала сюда, чтобы поймать на прелюбодеянии, и теперь ее мужем оказался Линь Сучжоу. Если он узнает об этом, он определенно заподозрит, что она обманула его, даже если она действительно обманула…

Пока Цзянь Тан была в замешательстве, не зная, что делать, группа женщин внезапно вышла из-за угла и окружила Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан пристально посмотрела на них. Не те ли это старшие сестры, которые только что преследовали Ся Хуайжуня?

Эти старшим сестрам Линь Суйчжоу тоже понравился. С ласковыми и двусмысленными улыбками они оглядели Линь Суйчжоу с головы до ног и обнаружили, что этот хладнокровный, воздержанный, зрелый мужчина намного лучше, чем тот бледнолицый малыш, что сделало их неспособными контролировать себя и вызывало желание победить.

— Младший брат, пойдем на свидание?

— Младший брат, кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты выглядишь как суперзвезда?

«Верно, он выглядит, выглядит как Линь Суйчжоу! Но он генеральный директор, а не суперзвезда!»

Линь Суйчжоу сказал с мрачным лицом:

— Проваливайте.

Его аура была довольно сильной, а его холодный взгляд был подобен падению в ледяной погреб.

Женщины вдруг поняли, что этот мужчина не похож на обычного жиголо. Они присмотрелись повнимательнее и ахнули от шока. Чушь собачья! Это настоящий Линь Суйчжоу! Несмотря на то, что средства массовой информации никогда не осмеливались писать сплетни о нем, и люди очень мало знали о его личной жизни, по крайней мере, они знали, что он не является своего рода искателем удовольствий. Они не ожидали встретить его здесь.

Эти старшие сестры не посмели обидеть такого человека и быстро разбежались.

Линь Суйчжоу поднял руку, чтобы ослабить галстук, его взгляд скользнул по окружающему пейзажу и упал прямо на нее.

Цзянь Тан почувствовала, как у нее заболела голова. Она потерла виски, избегая его взгляда.

— Какое совпадение, у президента Линь также есть свободное время, чтобы наслаждаться общественной жизнью здесь.

Линь Суйчжоу наконец заметил, что рядом с Цзянь Тан стоит мужчина. Он оглянулся, слегка нахмурив брови:

— Действительно, совпадение.

Эти двое – деловые соперники, часто встречающиеся друг с другом. Линь Суйчжоу не любил Ся Хуайжуня, чувствуя, что он лицемерит; и Ся Хуайжунь, естественно, тоже смотрел на Линь Суйчжоу свысока, думая, что он притворяется честным.

Они ненавидят друг друга, но должны сохранять мирные отношения хотя бы внешне.

— У меня есть еще кое-какие дела, я вернусь к ним. Увидимся в следующий раз, президент Линь.

Линь Суйчжоу кивнул, но его взгляд избежал Ся Хуайжуня и упал на Цзянь Тан, которая все это время молчала.

Он опустил на нее глаза, полные нежности.

—  Уже поздно, тебе следует вернуться, чтобы не столкнуться с какой-либо опасностью.

Цзянь Тан несколько раз кивнула.

— Увидимся в субботу.

Перед уходом он добавил:

— Я знаю, что не должен вмешиваться в твою личную жизнь, но…отношения должны закончиться, если они разрушены, иначе наступит хаос.

Цзянь Тан снова кивнула. Как только Ся Хуайжунь ушел, она почувствовала на себе пристальный, острый, как игла, взгляд.

Она осторожно подняла глаза и улыбнулась мужчине.

Снаружи она выглядела такой же спокойной, как гора, но ее сердце неудержимо дрожало. Однако когда она снова подумала об этом, то решила: с чего бы ей волноваться? Она ни с кем не флиртовала и не изменяла ему. Подумав так, Цзянь Тан тут же выпрямила спину:

— Уже почти десять часов, давайте вернемся.

— Хм, Цяньцянь тоже сказала, что устала.

Они бок о бок вошли в комнату.

Когда они подошли к двери, Линь Суйчжоу внезапно схватил ее за руку, которая потянулась к дверной ручке.

У него были красивые руки, с тонкими пальцами и четко очерченными костями. Из-за силы синие вены на тыльной стороне его руки слегка выступали.

Сердце Цзянь Тан упало, она подняла глаза и встретилась с его глубоким взглядом.

— Что имел в виду Ся Хуайжунь, когда сказал, что... отношения должны закончиться, если они разрушены, иначе наступит хаос?

— Э-э-э…

Фигура Линь Суйчжоу приблизилась к ней, и его голос был тихим, но несколько опасным.

— Что ты ему сказала?

Цзянь Тан открыла рот, и ее глаза не могли не избегать его.

— Ничего-ничего.

Он продолжал спрашивать:

— Что он имел в виду, когда сказал «увидимся в субботу»?

Цзянь Тан потерла шею, и все ее тело почти прилипло к двери.

— Ты можешь ... держаться немного подальше от меня?

— Нет.

— Но у тебя неприятный запах изо рта.

Линь Суйчжоу наклонился ближе к ней и намеренно выдохнул ей в лицо:

— Хоть до смерти буду дышать на тебя!

«…»

Ребячество!

Цзянь Тан подавила желание закатить глаза, отказалась от желания выжить и откровенно сказала:

— Я работаю учителем танцев в его доме.

— Что еще?

— Я сказала ему, что мой муж непостоянен и похотлив, развлекается с женщинами. Мой брак несчастлив, никто не любит меня и не заботится обо мне, что я словно белая капуста в земле. Услышав это, он посочувствовал мне и повысил мою зарплату в пять раз.

Цзянь Тан вытянула свои пять пальцев и потрясла перед ним.

Линь Суйчжоу стиснул зубы, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свой гнев, и терпеливо сказал:

— Почему ты не сказала ему прямо, что твой муж – Линь Суйчжоу.

— Это нехорошо.

— А почему бы и нет?

— Если я так скажу, наши отношения будут раскрыты.

Линь Суйчжоу глубоко вздохнул:

— Ты так боишься, что наши отношения станут известны? Неужели то, что ты моя жена, заставляет тебя чувствовать себя очень неловко?

Услышав это, Цзянь Тан нахмурилась.

— Мистер Линь, это ты не объявил о нашем браке и держал его в секрете, почему вместо этого ты обвиняешь меня? Пожалуйста, не будь таким человеком, Линь Суйчжоу!

Так это он во всем виноват?

Причина, по которой он не афишировал их брак в средствах массовой информации, заключалась в том, что он хотел защитить своих детей. Он хотел, чтобы у них было спокойное детство, но он не хотел, чтобы другие не знали, что он ее муж.

Линь Суйчжоу плотно сжал губы и пристально посмотрел на нее:

— Хорошо, тогда я проведу завтра пресс-конференцию и сообщу всем, кто ты такая. Ты довольна?

Цзянь Тан была потрясена и поспешно замахала руками:

— Не надо, не надо, не надо. Если ты это сделаешь, мистер Ся поймет, что я ему солгала, и, возможно, он меня уволит.

Его гнев, наконец, достиг своего предела. Он рассмеялся и сказал:

— Ты боишься потерять работу или боишься, что больше не сможешь быть с ним?

Линь Суйчжоу сначала думал, что получит другой ответ, но Цзянь Тан опустила глаза и, казалось, серьезно обдумала его и, наконец, подняла голову, чтобы посмотреть на него:

— Все это.

«…»

Все это.

Она сказала все.

Отлично.

Линь Суйчжоу со щелчком открыл дверь, больше не глядя на нее.

В комнате трое детей сонно прислонились друг к другу. Линь Суйчжоу держал Ляншэня одной рукой, а Лянцянь – другой, пристально глядя вперед, и сказал ей:

— Возьми Чуи.

Странно.

Цзянь Тан нахмурилась и молча толкнула маленькое тело Чуи.

Он протер сонные глаза и посмотрел на Цзянь Тан:

— Ма-ма?

— Мы уезжаем.

Цзянь Тан собрал вещи и спросила:

— Хочешь, я понесу тебя?

Чуи покачал головой, встал с дивана и взял ее за руку.

Линь Суйчжоу все время молчал, и даже когда высадил их у дома, он не сказал ни слова. Глядя на тень автомобиля, которая постепенно удалялась, Цзянь Тан заметила, что ее муж-злодей снова дуется. Что же касается причины, по которой он был расстроен... было ли это из-за того, что она сказала раньше, или потому, что она работает на Ся Хуайжуня?

Цзянь Тан слегка нахмурила брови и поднялась наверх вместе с Чуи.

Ночная дорога была темной и тихой, машина на дороге была одна, и Линь Суйчжоу смотрел вперед глубоким взглядом.

Он был полон негодования, и это негодование накапливалось с тех пор, как Цзянь Тан упомянула о разводе.

Узнав о болезни Чуи, Линь Суйчжоу провел целую ночь, размышляя о многих вещах. Думал о своем детстве, браке и своей жизни.

Став свидетелем расставания в жизни и смерти, Линь Суйчжоу увидел жестокость, и, казалось, стал похож на бесчувственное животное, оцепенело бродящее по миру. У него не было ни радости, ни печали, ни невежества, ни осознанности. Позже он женился и завел детей...

Линь Суйчжоу тоже раньше думал о разводе, но брак у высших слоев общества не такое случайное событие, как у обычных людей. Ему есть о чем беспокоиться, и самое главное, что дети слишком малы, а он не может позволить им остаться без матери. Что еще более важно... он не хочет разочаровывать своего приемного отца в его предсмертном желании.

Приемный отец сказал, что Цзянь Тан несчастная, и он должен хорошо относиться к ней. Что бы ни случилось, он не может бросить свою жену.

Он был упрям и всегда помнил об этом.

Но действительно ли это хорошо – быть таким?

— Па-па...

Пока он был в трансе, с заднего сиденья внезапно донесся голос Лянцянь.

Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, Лянцянь моргает своими большими глазами.

— В чем дело?

— Когда Джиджи и мама смогут вернуться домой?

Линь Суйчжоу улыбнулся:

— Разве ты не хочешь, чтобы твоя мама оставалась дома?

— Я не хочу...

Лянцянь надула губы:

— Потому что мама когда-то была груба со мной, я ей не нравлюсь.

— Мама не испытывает к тебе неприязни.

Лянцянь прошептал:

— Но мамы не было все эти дни, Цяньцянь чувствовала себя такой одинокой…

Линь Суйчжоу промолчал, но не мог не сжать руки, держащие руль.

— Злая мама скоро вернет Джиджи, верно?

Линь Суйчжоу ответил утвердительным взглядом:

— Конечно, мама не оставит Цяньцянь надолго.

Маленькая девочка почувствовала облегчение, услышав это, и с любовью рассмеялась.

Ляншэнь, который был рядом с ней, бормотал в оцепенении:

— Не хочу, чтобы мама возвращалась...

Линь Суйчжоу тихо улыбнулся, и его сердце внезапно расслабилось.

После игры в течение целого дня Чуи тоже устал.

Уговорив его, Цзянь Тан схватила книгу и начала ее читать. Книга называлась «Как стать сценаристом». Хотя она знала друзей-сценаристов и сама редактировала сценарий раньше, основы все еще были поняты ею не до конца. С хорошей подготовкой в будущем ей будет легче войти в этот круг.

Часы тикали, Цзянь Тан стала немного сонной после прочтения нескольких страниц. Она зевнула и встала, чтобы приготовить себе чашку кофе.

Еда, которую она ела сегодня, вероятно, была слишком острой. Цзянь Тан почувствовала небольшую боль в животе. Она дважды неловко потерла его. Заменив кофе на простую горячую воду, она достала аптечку и поискала лекарство от боли в животе.

Хотя она старалась быть аккуратной в своих движениях, она все равно разбудила Чуи. Услышав приближающиеся шаги, Цзянь Тан подняла глаза и увидела, что перед ней стоит Чуи в пижаме. Он взглянул на разбросанные повсюду лекарства.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Цзянь Тан не скрывала этого:

— Мой желудок немного расстроен, ничего серьезного.

Он нахмурился:

— Неужели так больно?

— Не очень.

Заметив его босые ноги, Цзянь Тан тут же встала и усадила его на диван.

— Чуи, ты должен надевать обувь всякий раз, когда выходишь, иначе простудишься.

— Я забыл, — он моргнул, — ма, иди и ложись.

— Хм?

— Я поищу для тебя лекарство.

Цзянь Тан сказала:

— Я действительно ценю твою помощь, но сможешь ли ты прочитать названия?

— Я выучил много слов в школе. Ву также многому меня научил. Я могу их прочесть.

Она немного сомневалась, но не могла вынести, когда Чуи грустил. И, самое главное, у нее сильно болел живот. Цзянь Тан стерпела это и вернулась в спальню. Состояние ее здоровья было не очень и до переселения. Боль в животе – распространенное заболевание почти всех актеров. Они заняты весь день, и не в состоянии нормально питаться. Однако она не ожидала, что желудок этого хозяина тоже окажется таким слабым. На самом деле, это тело еще более уязвимо, чем ее первоначальное.

Как только она добралась до кровати, Чуи осторожно вошел с теплой водой и лекарством от боли в животе.

Он осторожно передал чашку с водой Цзянь Тан, достал две таблетки и протянул их со словами:

— Мама, прими лекарство.

Выпив теплой воды, она посмотрела на него:

— Спасибо.

— Мама, будь осторожна, не простудись.

Чуи натянул на нее одеяло и, наконец, забрался на кровать, положив свою маленькую ладонь ей на живот поверх одежды.

Чуи сказал с сияющими глазами:

— Мама, больше не будет больно, если я поглажу.

Цзянь Тан не могла не улыбнуться. Ей стало тепло, и даже боль прошла.

— Поспи немного.

— Ага.

Тепло от тела Чуи было таким же, как от маленького обогревателя. Цзянь Тан осторожно натянула одеяло и медленно закрыла глаза.

Из-за боли в животе она заснула только в полночь. Когда она снова проснулась, было уже больше девяти часов.

— О, нет! — воскликнула Цзянь Тан и поспешно поднялась в гостиную.

Чуи ушел. Цзянь Тан огляделась и увидела на столе пакет с завтраком и записку под ним.

Я иду в школу. Если мама все еще нездорова, тебе следует поехать в больницу. От: Чуи.

Губы Цзянь Тан скривились. Она пододвинула стул и села. Открыв пакет с завтраком, который он купил, она увидела пшенный отвар. Возможно, он почувствовал, что жареные во фритюре палочки из теста слишком жирные и вредны для желудка, поэтому он заменил их вегетарианскими булочками с начинкой на пару.

У Цзянь Тан все еще болел живот, а аппетита не было. Она заставила себя съесть несколько кусочков и подготовиться к поездке в больницу после принятия душа.

Цзянь Тан, которая однажды умерла, очень дорожила своим новым телом. Она не хочет быть как те глупцы, которые не пойдут на обследование, даже если почувствуют себя очень плохо. Кто будет нести ответственность, если что-то пойдет не так? В конце концов, кто пострадает?

Нанеся легкий макияж, Цзянь Тан поехала в больницу.

Она решила ехать по оживленной дороге и в итоге застряла в пробке. Глядя на длинную очередь из машин, Цзянь Тан смутно почувствовала, что ее боль в животе стала еще сильнее. Она не могла удержаться и сонно оперлась на руль, и вдруг позади нее раздался призывный гудок.

Цзянь Тан пришла в себя и начала медленно двигать свою машину.

Снова зажегся красный свет, и вдруг зазвонил телефон.

Это было странный номер.

Она замерла на несколько секунд, прежде чем ответить на звонок.

С другой линии раздался мягкий женский голос:

— Здравствуйте, вы мать Линь Ляншэня?

Цзянь Тан была поражена и ответила:

— Да, это так.

— Я учитель Линь Ляншэня. Сегодня он подрался с двумя другими учениками, вам будет удобно приехать в школу?

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 31

Ввязался в драку...

Цзян Тан прикрыла живот, из-за боли ее голос был более тихим:

— Извини, мне сейчас не очень удобно. Ты можешь попросить его отца приехать.

В тоне учительницы Лю таилось легкое смущение:

— Мы пытались связаться с отцом Ляншэня, но никто не брал трубку. Детские драки — это не тривиальное дело, я все еще надеюсь, что вы сможете приехать лично.

Цзян Тан закрыла глаза и сказала:

— Хорошо, я приеду прямо сейчас.

Повесив трубку, она медленно развернула машину и выехала на другую дорогу.

Детский сад Ляншэня называется детским садом Чанцин. Напротив него находится начальная школа Чанцина. Это одна организация.

Цзян Тан припарковала машину в подземной парковке и потащилась в школу.

Это первый раз, когда она пришла в их школу после переезда. Она прошла через детскую площадку и была отведена в кабинет учителем, который шел впереди.

Как только она вошла в дверь, Цзян Тан увидела Линь Ляншэня в грязной одежде и с несколькими царапинами на лице. Он стоял, прислонившись к углу стены, его маленькое лицо было полно гордости, не признающей поражения. Цзян Тан перевела взгляд и увидела там двух других маленьких мальчиков. По сравнению с ними Ляншэнь получил лишь небольшие раны.

Оба мальчика высокие и толстые. Их школьная форма была полностью разорвана, раны на руках забинтованы, а на лицах и телах видны пятна крови. Они прячутся за спинами родителей, всхлипывая и шмыгая носом.

Цзян Тан была потрясена и не могла поверить своим глазам, что Ляншэнь, этот засранец, способен избивать других.

Она успокоилась и подошла к учительнице:

— Привет, я мать Линь Ляншэня.

Не дожидаясь, пока Ляншэнь заговорит, оба родителя потащили своих детей к Цзян Тан, и одна из матерей уставилась на неё, резко крикнув:

— Посмотрите, как «хорошо» поступил ваш сын! Как вы воспитываете своих детей? Посмотрите, как сильно он избил моего ребенка.

Мужчина также сказал:

— Если вы не объяснитесь, этому не будет конца!

После их слов двое детей снова громко завыли.

Цзян Тан сдержала свое разочарование и посмотрела на молодую учительницу перед собой:

— Вы можете сказать мне, что происходит?

Учительница Лю некрасива, но у нее нежное лицо, а ее миниатюрное тело легко заслужит симпатию людей, желающих защитить ее. Она несколько мгновений смотрела на Цзян Тан, ощущая великолепную красоту присутствия этой женщины. Лю успокоила ее и тихо сказала:

— Трое детей подрались на детской площадке перед началом урока. Ученики, которые были свидетелями этого, сказали, что это начал Ляншэнь. Я спросил Ляншэня об этом, но он отказался что-либо говорить.

В это время Ляншэнь холодно фыркнул, подняв свое маленькое лицо, полное презрения.

— Посмотрите на этот позор! — одна из жертв матери пришла в ярость, указала на его нос и начала ругаться: — С первого взгляда я могу сказать, что он не образован. В таком юном возрасте он уже дерется. Подождите, пока он вырастет, он непременно будет вредителем!

Ее слова действительно верны.

Линь Ляншэнь действительно оказался катастрофой, когда вырос, большой катастрофой.

Однако… даже если это правда, она не может сказать это при ней.

Боль в животе усилилась, дыхание стало намного слабее, но ее лисьи глаза оставались холодными и подавляющими.

— Леди, пожалуйста, обратите внимание на вашу манеру говорить.

Слова Цзян Тан полностью подорвали гнев женщины.

Она подошла на несколько шагов, указала на ребенка перед собой и начала кричать:

— Пэнпэн моей семьи был в порядке, когда он ушел в школу сегодня утром. Всего лишь за короткий промежуток времени он превратился в это! Видишь, как он сейчас выглядит? Если бы это была просто царапина, все было бы хорошо, но ведь он изуродован, а значит — жизнь пойдёт под откос!

Цзян Тан опустила веки.

Маленький толстый мальчик плакал, размазывая сопли и слезы по всему лицу. У него был маленький нос и глаза, трудно различить черты его лица.

Цзян Тан изначально хотела держать себя в руках, в конце концов, ее сын ударил их первым.

Но…

Цзян Тан не сдержала свою неприязнь:

— Я думаю, что это неплохая идея — сделать пластическую операцию.

Женщина опешила и, повернув голову, наконец поняла, что она имела в виду. Ее вспыльчивый характер внезапно накалился до предела:

— Что вы имеете в виду? Ваш сын хорош собой? Да! Он симпатичный, значит, симпатичный может кого-то ударить?!

Она не выдержала, наклонилась и прикрыла живот. Держась за стол, чтобы унять боль, Цзян Тан медленно сказала:

— Пожалуйста, успокойтесь, сейчас еще не все ясно, не говорите так утвердительно.

— Хорошо, мы успокоимся, — в это время встал родитель другого ребенка.

По сравнению с сегодняшним днем его настроение улучшилось:

— Теперь это ваш ребенок обидел наших детей. Несмотря на то, что детский сад также несет ответственность, основная — все еще лежит на вас. Скажи нам, что дальше?

— Простите, — Цзян Тан подняла руку, сделала жест «стоп» и посмотрела на учительницу Лю, говоря: — Могу я поговорить с Ляншэнем наедине?

Увидев, что учительница кивнула, Цзян Тан проигнорировала недовольный взгляд женщины и вывела Ляншэня из кабинета.

Она нашла свободный угол и присела перед ним на корточки.

Ляншэнь опустил голову и упрямо не смотрел ей в лицо.

Маленький галстук на его груди давно исчез, а две пуговицы на рубашке оторвались. На ключице царапины, похоже, он тоже не хило пострадал.

У нее была сильная боль в животе, за счет чего ее голос был довольно слабым:

— Ляншэнь, почему ты дерешься?

Ляншэнь рассердился.

— Почему тебя это волнует?

Она немного помолчала и сказала:

— Мне тоже все равно. Если бы я была кем-то другим, я бы не беспокоилась о тебе. Ведь ты грубый ребенок, не уважающий людей, суетливый…

Все его недостатки лились из ее рта один за другим, но самооценка Ляншэня была высокой с самого начала. Слушая ее в этот момент, он чувствовал себя ужасно, но в то же время ненавидел ее до крайности.

— Но…

Цзян Тан сказала:

— Я не кто-то другой, я твоя мать.

Ляншэнь сжал свой маленький кулачок:

— Я не хочу, чтобы ты была моей матерью. Ты спрашивала мое мнение, когда рожала меня?

Цзян Тан: «.....»

Если бы не боль, она бы превратилась в настоящего дьявола и научила его, как быть порядочным человеком, показала бы ему — действительно ли она его мать или нет!

Несмотря на то, что у Цзян Тан было сердце, у нее не было сил. Был солнечный день в середине лета, и она вся покрылась холодным потом от боли.

Она не знает, умрет ли она здесь…

Чувствуя себя неловко, Цзян Тан посмотрела на свой жизненный баланс и обнаружила, что ее жизни не хватает четырех часов.

Сяо Ке вышел вовремя, чтобы объяснить:

[Когда ваше тело страдает от болезни, вы можете потерять равновесие. Другие включают в себя бодрствование и употребление алкоголя, отсутствие физических упражнений в течение длительного периода времени, несвоевременное питание и так далее. Все это хронические самоубийства, но будьте уверены, вы не можете умереть на этом уровне.]

Цзян Тан: «...»

Цзян Тан: «......»

Нет!

Мне нужно в больницу!

Эта игра принадлежит системе, но она все еще очень хочет выжить.

Цзян Тан схватила Ляншэня за руку:

— Скажи мне, почему ты дрался с ними? Хоть ты импульсивен и безрассуден, ты определенно не из тех людей, которые издеваются над другими детьми без причины. Не говоря уже о том, что они сильнее тебя.

— Я явно сильнее их!

— Ладно, ладно, хорошо, ты сильнее их, — терпеливо уговаривает маленького дьявола Цзян Тан, — если ты этого не скажешь, школа исключит тебя, и ты больше не увидишь свою ненаглядную Лю.

Конечно же, как только он услышал, что больше не сможет видеться с учительницей Лю, упрямое выражение лица Ляншэня значительно смягчилось.

Он внимательно посмотрел на Цзян Тан, его губы слегка шевельнулись, и он тихо сказал:

— Потому что они плохие.

— Насколько плохие?

Ляншэнь сердито надул щеки:

— Они издевались над Цяньцянь! Потянули ее за косу, выхватили ее игрушки и заставили Цяньцянь плакать!

Цзян Тан нахмурился:

— Когда это случилось?

— Сегодня утром, — Ляншэнь стиснул зубы: — Цяньцянь, эта дурочка умеет только плакать. Я долго расспрашивал ее, прежде чем она мне ответила.

Цзян Тан чувствовал себя злой и веселой одновременно. Он явно заботится о своей сестре, но мальчик все еще насмехался над ней. Он не знал, была ли эта любовь настоящей или фальшивой.

— Так это была причина, по которой ты их ударил?

— Да! — Ляншэнь сказал это уверенно: — Они ударили Цяньцянь, а я ударил их в ответ. Они издевались над Цяньцянь, а я издевался над ними в ответ. Я не сделал ничего плохого.

Ляншэнь чувствовал себя слишком маленьким и бесполезным. Если бы он был больше, то бил бы их до тех пор, пока у них не посыпались зубы.

Он знает, что его младшая сестра очаровательна. Ученики от низших до высших классов в детском саду любят играть с ней, а некоторые нарочно заставляют её плакать. Каждый раз, когда это случалось, Ляншэнь мстил им. Просто на этот раз его враг — известный маленький хулиган класса, но, к счастью, он победил. Он верит, что они никогда больше не посмеют издеваться над его сестрой.

Он не считал, что драться неправильно или чего-то стыдился, а скорее гордился. Единственным раздражением в его сердце сейчас было то, что учитель Лю позвонила его родителям. Было бы хорошо, если бы пришел его отец, он бы раскритиковал его максимум несколькими словами, ни о чем не беспокоился бы, но тот, кто появился, — это его мать…

Ляньшень почувствовал глубокое отчаяние.

— А ты давай ругайся! — Ляншэнь вытянул шею: — Или ударь меня, в любом случае, я не сделал ничего плохого.

Цзян Тан рассмеялась:

— Твоё сознание очень высоко.

— Это необходимо, — Ляншэнь прикоснулся к затылку и вздохнул, притворяясь взрослым: — Как может человек не ударить, если живет в мире боксеров.

«.....»

— Где ты этому научился?

Ляншэнь:

— Быстрый коготь.

Хорошо.

Цзян Тан, казалось, поняла это и сказала холодным безжалостным тоном:

— С сегодняшнего дня твой телефон находится под моим контролем.

Ляншэнь: ??

Ляншэнь: ????

«Как это может быть!»

«Она что, дьявол?!!»

Верно, она и есть дьявол!!

Выяснив, что именно происходит, дьявол Цзян Тан вернулся в офис.

Увидев, что она входит, один из родителей, который утешал своих детей, холодно фыркнул, когда она отвернулась, и несчастно сказал:

— Как дела? Как вы собираетесь решить эту проблему?

— Дело в другом, — Цзян Тан со спокойным выражением лица посмотрела на двух мальчиков, сидящих на стульях, и сказала: — Позвольте мне спросить вас обоих, вы заставили Лянцянь плакать?

Двое детей были в полной панике, как только услышали это, и взволнованно покачали головами.

Один из их родителей недовольно нахмурился:

— Мы говорим о драке, какое это имеет отношение к Лянцянь?

— Конечно, это имеет отношение к ней, — Цзян Тан сверкнула улыбкой, — вы можете спросить своего мальчика, что он сделал?

Толстый ребенок сжал шею и склонил голову, боясь взглянуть на мать.

В это время мать почувствовала, что что-то не так. Она толкнула сына под руку и спросила пронзительным голосом:

— Скажи, в чем дело?

Он сглотнул слюну и покачал головой, отказываясь что-либо говорить.

Цзян Тан была немного утомлена и медленно сказала:

— Если он не скажет, пусть Лянцянь подойдет и скажет это. Учитель Лю, можно позвать Цяньцянь?

Учитель Лю кивнул и встал, чтобы позвать Цяньцянь.

Через некоторое время в кабинете появилась Лянцянь.

Она испуганно посмотрела на двух маленьких мальчиков, а затем поспешно перевела взгляд на Ляньшэня. Когда она увидела своего старшего брата в беспорядке, губы Лянцянь сразу же сжались, а глаза заблестели от слез.

Цзян Тан шагнула вперед и погладила ее по мягким волосам, прошептав:

— Скажи маме, эти два брата издеваются над тобой?

Лянцянь покачала головой и всхлипнула:

— Брат, не дай мне сказать…

— Мама здесь. Ты можешь сказать маме.

Она продолжала трясти головой и всхлипывать:

— Я, я хочу папу…

Лянцянь потерла глаза и обиженно заплакала.

Цзян Тан знала, что ее дочь любит плакать, но она не ожидала, что она будет плакать до такой степени. Она думала о своем правиле в будущем стать порочной поддерживающей женщиной, но теперь в ее взгляде нет и следа порочности, она больше похожа на маленький белый цветок, который любит плакать.

— Ах, ты такая надоедливая, перестань плакать! — Ляншэнь заткнул уши: — Ты сейчас разрыдаешься!

Немедленно.

Лянцянь поджала губы и заставила себя сдержать слезы.

Ей хотелось плакать, но она не осмеливалась, ее внешний вид сейчас очень печальный и вызывает у людей жалость. Даже свирепая мать жертвы только что тоже почувствовала, что ей жаль Лянцянь. Если ее сын действительно издевался над маленькой девочкой, он заслуживает того, чтобы его избили!

— Все в порядке! — женщина встала и закричала: — Тетя не безрассудный человек, ты можешь сказать это без страха. Если Пэнпэн действительно издевался над тобой, тетя накажет его!

Мужчина, который всегда хотел девочку, но в итоге родил двух мальчиков. В этот момент, увидев мягкую и милую Лянцянь, его сердце сразу же наполнилось любовью к ней, и он согласился:

— Да, ты можешь сказать это, не бойся.

Ободренная, Лянцянь набралась смелости, но все еще боялась, что ее побьют, поэтому она огляделась и осторожно спряталась за столом, видна была лишь небольшая часть тела.

Лянцянь осторожно сказала:

— Да, они дергали меня за косы… отбирали мои игрушки, а также толкали меня. Мой брат был так зол, что помог Цяньцянь выплеснуть гнев наружу.

Правда выплыла на свет.

Женщина одной рукой потянула толстяка за ухо и начала яростно ругать его:

— Ты заслужил, чтобы тебя избили! Почему тебя не забили до смерти? Чему я обычно тебя учу? Разве я не говорила тебе не запугивать маленькую девочку!

— Ой, ма, я знаю свою ошибку, не мучай меня!

— Ху-ху-ху… прости!

«.....»

В кабинете продолжался плач и ругань, из-за чего другие ученики не ходили на занятия, а один за другим выбегали и наблюдали за весельем через окно.

Учитель Лю была очень вымотана. Она должна не только утешать раненых детей, но и утешать родителей ученика…

Наконец, отослав учеников и убедив двух эмоциональных и сердитых родителей, учитель Лю повернулась, чтобы посмотреть на Цзян Тан, и смущенно улыбнулася ей:

— Спасибо, что пришли сегодня. Я попросила у Ляншэня объяснений, но он отказался что-либо говорить, и я неправильно поняла его.

— Все в порядке, — Цзян Тан махнула рукой. Она закрыла глаза и почувствовала, как земля и небо вращаются, быстро удерживая стул и ожидая, пока ее тело стабилизируется, она слабо сказала: — Ключ от моей машины во втором кармане сумки. Не могли бы вы отвезти меня в больницу…

После того, как с ее уст сорвалось последнее слово, она больше не могла держаться и упала на землю.

Несмотря на головокружение, было все еще больно, когда она ударилась головой. Если бы она знала, что так произойдет, то сначала опустилась бы на колени, чтобы падать было не так больно.

Прежде чем она полностью потеряла сознание, Цзян Тан услышала крик Цяньцянь и крик женщины:

— Посмотри на себя! Ты напугал ее до полусмерти! Почему я родила такого сына, как ты…

Цзян Тан, которая была без сознания, была доставлена в ближайшую больницу скорой помощи двумя другими родителями.

Учитель Лю изначально хотела оставить двух детей в детском саду, но они плакали, суетились и тоже хотели пойти. У нее не было выбора, и она могла взять с собой только Ляншэня и Лянцянь.

Цзян Тан была внутри, проходя проверку, и все они сидели в коридоре и ждали.

Оба родителя твердо убеждены, что их избалованный сын заставил Цзян Тан упасть в обморок от чрезмерной злости. Поэтому они бегали и выполняли все процедуры, оплачивали все медицинские расходы и сборы за осмотр. В любом случае, это были не деньги.

Люди спешили по коридору, врачи и пациенты входили и выходили.

Лянцянь свернулась калачиком на табурете, ее маленькое личико было полным замешательства и пустоты.

Учительница Лю заметила беспокойство Лянцянь, поэтому она нежно обняла ее и тихо сказала:

— С твоей мамой все будет в порядке.

Лянцянь молчала, и ее глаза не знали, куда смотреть.

Внезапно она увидела женщину в больничном халате, покачивающуюся на расстоянии. Женщина держалась за стену, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы перевести дыхание, и продолжала.

Ей было очень трудно двигаться, она наклонялась и время от времени кашляла.

Затем ее глаза загорелись шокирующим алым цветом.

Женщину рвало кровью, безумно и яростно…

Бах...

Она громко упала на землю.

На сцене царил хаос.

Губы Лянцянь дрожат, и картина падения Цзян Тан на землю в ее сознании совпадает с тем, что она только что видела.

Впервые в своем юном возрасте она, наконец, испытала то, что называется страхом и тревогой.

Она была так напугана, так напугана, что даже не могла плакать. Все, о чем она думала в этот момент, была ее мать.

Внезапно Лянцянь спрыгнула со стула и бросилась к закрытой двери. Ее маленькая ручка отчаянно постучала в две массивные двери. Она стучала и плакала:

— Мама, не умирай. Мама, мама, не оставляй Цяньцянь!

Ей очень грустно.

Ей не было так грустно, когда медвежонок сломался, и когда папа уехал в командировку на целый месяц, ей тоже не было так грустно.

Она не любит свою мать, но и не хочет ее потерять.

— Мама, ты не можешь умереть, хуууу...

Крик Лянцянь быстро привлек всеобщее внимание.

Ее маленькая фигурка дрожала, плача от горя и отчаяния.

Глядя на такого маленького ребенка, многие взрослые испытывали к ней жалость, а некоторые были слишком эмоциональны с покрасневшими глазами.

— Это жалко...

— Да, я думаю, что мать ребенка еще молода.

Вздох...

— Мир такой непостоянный.

«.....»

Пока все обсуждали это, подошел высокий мужчина в костюме.

На нем была маска, которая закрывала большую часть его лица. Тем не менее, это все еще не может скрыть его внушительную ауру, особенно его пару глаз, ярких, как звезды, очаровательных и сексуальных.

Появление этого человека сразу же привлекло всеобщее внимание. Он не мог пройти мимо и пошел вперед, чтобы обнять плачущую маленькую девочку перед дверью.

Поняв, что это ее отец, Лянцянь заплакала еще отчаяннее. Она обняла Линь Суйчжоу за шею, не смогла сдержать рыданий и сказала неопределенным голосом:

— Папа, мама... мама умрет. Ты можешь спасти маму, хорошо? Цяньцянь не хочет, чтобы у меня не было мамы, хух-ху-ху ... ва——

Она разрыдалась.

Линь Суйчжоу обнял дочь, легонько поцеловал ее в волосы и похлопал по спине, чтобы успокоить.

Увидев эту сцену, люди вокруг вздохнули и снова начали шептаться.

— Этот человек выглядит неплохо, а та, что за дверью, вероятно, симпатяжка.

— Очень жаль...

— Сестра, что за болезнь у матери этой маленькой девочки?

— Наверное, так неожиданно…

Медсестра, толкающая медицинскую тележку, оглянулась и безучастно произнесла:

— Гастрит.

Все тут же потеряли дар речи.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 32

— Мама умрет?

Как только она пришла в сознание, Цзянь Тан услышала, как ее маленькая дочь бормочет что-то вроде этого.

Она нахмурила брови и приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, откуда донесся звук.

Зрачки Цяньцянь были черными, как виноград, а ободок ее глаз покраснел, очевидно, от слез.

— Проснулась.

Линь Суйчжоу сидел с другой стороны, выглядел он уставшим.

Рука Цзянь Тан была соединена с трубкой капельницы, а боль значительно ослабла.

Прежде чем она успела заговорить, Цяньцянь внезапно забралась на кровать, не задевая трубку, и прижалась к её груди. Маленькая девочка всхлипнула, как будто ее жестоко обидели.

Цзянь Тан была прижата ею, не в силах свободно дышать, но у нее не было сил оттолкнуть девочку. Она посмотрела на Линь Суйчжоу, прося о помощи, но была ошеломлена неподвижным выражением его лица.

— Мама, пожалуйста, не умирай.

У Цзянь Тан не было слов.

Этот ребенок невыносим.

У Цзянь Тан, которая только очнулась, был хриплый и бессильный голос:

— Люди не могут умереть от гастрита. Ты надеешься на то, что я умру?

— Ху-ху-ху…… — услышав это, она снова заплакала: — Я, я никогда не надеялась на то, что мама умрет.

Слушая ее плач, Цзянь Тан почувствовала, что ее голова онемела:

— Хорошо, хорошо, только не плачь. Я просто шучу.

Линь Суйчжоу обнял девочку, подавившуюся рыданиями.

Он достал салфетку, чтобы вытереть ей нос и слезы, и тихо сказал:

— Водитель скоро приедет за тобой. Ты вернешься первой, хорошо?

— Я хочу остаться с мамой.

Она была упряма, как Цзянь Тан.

Тишину нарушил звук открывающейся двери, в которую вошли учительница Лю и еще двое родителей.

Линь Суйчжоу уже снял маску, открывая свое красивое ослепительное лицо.

Родители не обращали особого внимания на новости, а Линь Суйчжоу не часто появлялся на телевидении, поэтому они, понятное дело, не узнали его. Несмотря на это молодая учительница ошеломленно смотрела на него.

— Это мы виноваты в том, что ваша жена упала в шоковый обморок.

Упасть в обморок от шока...?

Лицо Цзянь Тан было пустым.

Она поспешно объяснила:

— Я упала в обморок не от шока, у меня гастрит.

Женщина посмотрела на Цзянь Тан с пониманием и сказала:

— Послушай, ты так слаба. Сегодняшнее происшествие было нашей виной, я была на эмоциях. Но каждая мать отреагировала бы так же, как и я, когда увидела, как ее ребенка избивают подобным образом. Держу пари, ты бы безумно разозлилась на моем месте.

Цзянь Тан не смогла ничего на это ответить.

Линь Суйчжоу еле заметно хихикнул, но быстро вернул невозмутимое выражение своему лицу, тихо кашляя и глядя на вошедших:

— Извините, моя жена слишком слаба на данный момент.

Его голос был низким и глубоким, с довольно заметным возмущением, Цзянь Тан могла слышать враждебность в его тоне, которую было трудно скрыть.

— Мы должны вернуться, но мы навестим вас в другой день. Вы должны заботиться о себе. Вы не знаете, когда вас осматривали, ваша дочь плакала навзрыд.

Цзянь Тан посмотрела на Лянцянь. Она заметила ее покрасневшее лицо, которое выглядело очень мило и очаровательно.

— Подождите минутку, если не возражаете. Я слышала, что вы оплатили медицинские расходы. Мой помощник скоро придет……

— Не нужно, это наши заботы.

Женщина твердо верит, что ее сын довел Цзянь Тан до обморока, и гастрит — это лишь малая проблема. Что еще более важно…ее сын сломал игрушки маленькой девочки. Она знала, что они стоят недешево. У женщины какое-то время болит голова, и она готова вернуться и принять меры по отношению к своему незаконнорожденному сыну.

— Это компенсация за игрушки. Вы можете просто дать мне список. Не волнуйтесь, мы заплатим, какой бы ни была сумма мы, в любом случае не кинем вас!

Какой героизм!

Цзянь Тан не смогла сдержать улыбку:

— Это всего лишь игрушка. Тем более вы оплатили мои медицинские расходы, так что все уже компенсировано.

— Тогда все в порядке, — женщина посмотрела на Лянцянь, наклонилась и сказала ей: — Если Пэнпэн снова будет издеваться над тобой, скажи тете, и мы вместе накажем его.

Сказав это, она повернулась и ушла.

Палата, казалось, сразу же опустела после того, как эти двое ушли. Цзянь Тан огляделась и поняла, что Ляншэня здесь нет. Она предположила, что Линь Суйчжоу, вероятно, устроил так, чтобы он вернулся первым. Хорошо еще, что его здесь нет, это спасает ее от разочарования.

Линь Суйчжоу уставился на Цзянь Тан. Ее кожа была бледной, не такой розовой, как раньше, так же и губы ее стали более бледными. Ее слабое тело, похожее на ветку ивы, дрожащую на ветру, наполовину опирающуюся на подушку, заставляло людей чувствовать некоторую жалость и желание проявить заботу.

Когда он уже собирался открыть рот, до его ушей донесся ясный голос:

— Могу я спросить, вы отец Лянцянь и Ляншэня?

Лю внимательно смотрела на него сбоку.

Она только недавно приехала преподавать в Чанцин, так что еще никогда не встречалась с Линь Суйчжоу. Она слышала только от коллег-женщин, что он красавчик. Там было много красивых мужчин, естественно, она не придавала этому значения.

Просто она не ожидала, что отец Ляншэня и Лянцянь будет президентом «Huatian Entertainment», золотым холостяком в новостях, у которого уже была жена.

Он взглянул на нее мимолетно с чувством отчуждения.

Лю невольно вздрогнула и поспешно сказала:

— Меня зовут Лю Цююэ, я учительница Ляншэня.

— Хм.

Такой холодный ответ Линь Суйчжоу  смутил и обидел Лю Цююэ. Она неловко поправила одежду, не зная, что сказать дальше.

— Я, я просто хочу сказать ... раньше на каждом родительском мероприятии вы никогда не участвовали, что негативно сказывается на ребёнке.

— Хм, — он поднял глаза, — что-то еще?

— Больше ничего...

Линь Суйчжоу сказал:

— Моей жене нужно отдохнуть. Если есть что-то еще, давайте поговорим об этом позже.

Лю Цююэ натянуто улыбнулась и несколько секунд смотрела ему в лицо, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Линь Суйчжоу так давно работает в индустрии развлечений, поэтому он знает, о чем думает молодая девушка. Это не что иное, как осознание факта, что он богат и красив, и у нее закрадываются некоторые мысли, которые точно не должны посещать ее голову.

— Кажется, ты нравишься учительнице.... — Цзянь Тан заметила искорки в глазах молодой преподавательницы и прошептала: — О чем ты думаешь?

— Хочешь попить воды?

— Я спрашиваю тебя, что ты думаешь?

— Забудь об этом, ты совсем не пьешь, — Линь Суйчжоу поставил стакан с водой, придвинул стул и сел. Он закинул одну ногу на другую и сложил на них руки, глядя на нее проницательным взглядом:

— У тебя достаточно воды в мозгу.

«У тебя достаточно воды в мозгу!» — закатив глаза, Цзянь Тан повернулась и закрыла глаза.

Губы Линь Суйчжоу скривились, образуя улыбку в его глазах. Он не удержался и протянул руку, чтобы погладить ее по голове. Рука мужчины была больше, чем лицо Цзянь Тан. Смотрел он так, словно оценивал произведение искусства, медленно провёл по лбу Цзянь Тан, тонким бровям, густым ресницам и... соблазнительным губам.

Другие говорят, что его жена хорошенькая.

В школе мальчики больше всего говорили о футболе и девушках.

В этих популярных разговорах часто появляется имя – Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу всегда был спокойным и равнодушным. Случайно он увидел девушку, проходившую мимо. Она выглядела симпатичной, но была немного скучноватой.

Хотя она красива, но не так, чтобы прям до мозга костей.

Его пальцы сильно надавили на ее губы, заставив Цзянь Тан выдохнуть от боли.

— Что ты делаешь?

Он сказал:

— Ты прекрасно выглядишь, когда злишься.

Цзянь Тан не знала, что сказать.

Что?

Этот парень болен?!

Прежде чем Цзянь Тан вышла из себя, пара маленьких рук дочери насильно отстранила руку Линь Суйчжоу, она покачала головой, глядя на отца, и ее детское лицо было полно серьезности:

— Папа, не может быть такого.

— Что случилось с папой?

— Мама больна. Тебе нельзя пугать маму, — Лянцянь легла, чтобы защитить Цзянь Тан: — Цяньцянь не любит, когда ты издеваешься над больной мамой.

Ее маленькое личико похоже на воздушный шарик с водой, ватное и немного больше Q-бомбы.

И... немного горячее.

Линь Суйчжоу опустил голову и улыбнулся:

— Хорошо, хорошо, я не буду пугать твою маму.

Как только Лянцянь услышала это, она вздохнула с облегчением и встала с матери.

За окном свет играл с тенью, образуя пятнистые узоры, а стрекотание цикад продолжалось еще какое-то время.

Цзянь Тан вдруг вспомнила:

— Чуи ...

— Я договорился, чтобы кто-нибудь забрал его, тебе не о чем беспокоиться.

Она немного расслабилась.

— Правильно сделала, что съела так много острого.

Цзянь Тан промолчала.

— Тебе все еще больно?

Цзян Тан:

— Мне не будет больно, если ты будешь держаться от меня подальше.

Линь Суйчжоу:

— Беспокоишься, что тебе плохо?

Цзян Тан:

— У меня болит живот, когда я вижу тебя.

Линь Суйчжоу не нашел что ответить.

Цзянь Тан добавила:

— Злодей.

Линь Суйчжоу и на это не ответил.

В конце концов он не ушел. Когда помощник подошел, он передал Лянцянь ему.

Уже почти стемнело, Линь Суйчжоу пошлел купить ей еды, но в больнице не было ничего вкусного. Он купил немного закусок и накормил ее, точно так же, как когда-то кормил Лянцянь.

Цзянь Тан было немного неловко:

— Я могу сама.....

Линь Суйчжоу уклонился от ее руки и сказал:

— У тебя нет сил, вдруг уронишь.

— У меня все еще есть силы держать чашу.

— Веди себя хорошо, — уговорив ее, он насильно засунул еду ей в рот.

Цзянь Тан съела несколько ложек, когда маленькая миска с кашей оказалась почти пустой, она, наконец, кое-что поняла:

— Почему ты относишься ко мне как к своей дочери?!

Линь Суйчжоу:

— Цяньцянь больше не нуждается в кормлении с рук.

Цзянь Тан опешила.

Отлично, теперь она даже не может сравниться с Цяньцянь.

Когда наступила ночь, мужчина, сидевший в кресле, казалось, не собирался уходить. Казалось, он обсуждал работу с другими. Он не поднимал головы и отправлял сообщения с телефона, время от времени хмурясь и поджимая губы. Похоже, он был в плохом настроении.

Что касается его работы, Цзянь Тан просто не беспокоилась об этом.

Состояние здоровья пациентки слабое, и она чувствует лёгкую сонливость. Цзянь Тан зевнула и опустила веки.

Линь Суйчжоу глубоко вздохнул и поднял голову:

— Цзянь ...

Она уже спала.

В ярком свете отражалось ее бледное лицо. Она спала спокойно, и ее спящий вид немного успокоил нервы Линь Суйчжоу.

Его вздох скользнул по губам Цзянь Тан, и его взгляд задержался на них.

Он всегда вспоминает ту ночь, когда не смог сдержаться и поцеловал ее в темноте.

Он не знал почему, это был внезапный порыв, может быть, потому, что ее глаза, смотревшие на него на сцене, были слишком яркими и заставляли его сердце трепетать.

Это была единственная искра за шесть лет брака.

Он похож на мальчика, который только начинает понимать любовь, тайно целуя человека, в которого был влюблен. Это лучше, чем удовольствие, которое она доставляла ему в постели.

Линь Суйчжоу огляделся и, убедившись, что никого нет, приподнялся и осторожно приблизился к Цзянь Тан.

Его опущенные ресницы скрывали глубину его глаз, а рука, опирающаяся на прикроватную тумбочку, напряглась.

Линь Суйчжоу необъяснимо нервничал, он отчетливо слышал собственное тяжелое дыхание и сердцебиение.

Он смотрел на эти губы вблизи; его кадык зашевелился.

Когда их губы почти соприкоснулись, дверь позади него внезапно распахнулась.

Увидев, что ресницы Цзянь Тан задрожали, как будто она собиралась открыть глаза, Линь Суйчжоу запаниковал и в спешке опустился на стул, подперев щеку одной рукой, притворяясь, что смотрит на пейзаж.

Его спина напряглась, пока за спиной не раздался знакомый голос.

— Мама, я иду к тебе.

Линь Суйчжоу молчал.

Это был его старший сын, Чуи.

Линь Суйчжоу... был немного раздражен.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 33

Чуи повернул голову и увидел отца, который тоже был в комнате. У того взгляд был опущен, а лицо выражало недовольство. Чуи не мог удержаться и сильно натянул ремни своего портфеля, нервно стоя на том же месте.

— Чуи, ты здесь, — Цзянь Тан улыбнулась: — Разве папа не попросил никого посидеть с тобой? Зачем ты пришел сюда?

— Я беспокоюсь о тебе, — он осторожно взглянул на отца со страхом в глазах.

Цзянь Тан уставилась на Линь Суйчжоу, протянула руку, чтобы подтолкнуть его, и сказала:

— Я хочу тыквенную кашу, прошу тебя, сходи купи её.

Линь Суйчжоу нахмурился:

— Разве ты только что не поела?

Цзянь Тан сказала:

— У меня большой аппетит.

Он с подозрением посмотрел на плоский живот Цзянь Тан и, в конце концов, неохотно поднялся со стула.

После того, как Линь Суйчжоу ушел, Цзянь Тан указала на стул, который все еще был теплым, и сказала:

— Чуи, садись.

Чуи, который был похож на горлицу, занимающую гнездо сороки, совсем не чувствовал себя виноватым, а наоборот, был очень расслаблен и немного счастлив.

Он расстегнул молнию своей школьной сумки, достал маленький букетик красных роз и протянул их Цзянь Тан.

Чуи застенчиво покраснел, а маленькая ямочка на его лице выглядела очаровательно:

— Для тебя…

— Хм? — Цзянь Тан была ошеломлена: — Ты купил их для меня?

Чуи кивнул:

— Хозяйка магазина рекомендовала купить гвоздики, она сказала, что это подходит для мамы, но я думаю... розы лучше.

— Почему?

— Потому что я надеюсь, что ты всегда будешь похожа на розу, — он посмотрел на Цзянь Тан: — такой же красивой и привлекательной.

Самая странная вещь для девочек – то, что другие говорят, что они красивы, не говоря уже о том, что у маленького джентльмена перед ней были искорки в глазах, несмотря на юный возраст, а его взгляд, смотрящие на нее, был ласковым и ясным.

Цзянь Тан несколько раз рассмеялась, чувствуя, что вся ее болезнь исчезла.

— Ты хорошо отдохни, я вернусь.

— Хорошо, ты должен быть осторожен.

Чуи кивнул. Сделав два шага, он обернулся и посмотрел на Цзянь Тан:

— Дядя Ся звонил домой, он, кажется, хотел с тобой о чем-то поговорить.

Цзянь Тан опешила:

— Что ты сказал?

— Я сказал, что тебя госпитализировали.

Она кивнула в глубокой задумчивости, но больше Чуи ни о чём не спрашивала.

Вскоре после ухода Чуи Линь Суйчжоу вернулся с тыквенной кашей.

Тарелка с едой все еще была горячей. Он осторожно набрал ложку с кашей и, убедившись, что она остыла, передал ложку Цзянь Тан.

Цзянь Тан окинула его пристальным взглядом и покачала головой:

— Я не хочу есть, ешь сам.

Линь Суйчжоу поднял глаза и, ничего не сказав, спокойно потягивал тыквенную кашу, которая ему не очень нравилась.

В палате было тихо, и люстра, висевшая над ее головой, слегка мерцала. Глядя на висящую бутылку капельницы, которая была почти пуста, Цзянь Тан сжала пересохшие губы и подождала, чтобы Линь Суйчжоу доел кашу, затем она тихо сказала:

— Ты можешь помочь мне достать телефон?

— Зачем?

Он спросил небрежно и даже не потрудился поднять веки, очевидно, он не ожидал, что Цзянь Тан ответит.

— Я хочу позвонить президенту Ся.

Президент Ся.

Ся Хуайжунь.

Линь Суйчжоу внезапно опустил палочки, и его глаза стали мрачными.

Увидев, что он молчит, Цзянь Тан подумала, что он не в настроении, поэтому она сказала:

— Если тебе лень вставать, я могу воспользоваться твоим.

Линь Суйчжоу усмехнулся:

— Ты хочешь использовать мобильный телефон своего мужа, чтобы звонить другим мужчинам? Вы вообще не понимаешь, что такое табу.

Оба на какой-то момент замолчали.

— Тогда не подашь мой телефон?

Его ответ был чист и ясен:

— Нет.

У Цзянь Тан не было слов.

Все кончено.

Цзянь Тан была раздражена, понимая, что мужчины доставляют одни неприятности. Нет, именно женатые мужчины действительно доставляют много хлопот.

Лучше полагаться на себя, чем зависеть от неба и земли.

Цзянь Тан вытащила флакон капельницы и с трудом подошла к столу напротив. Она открыла маленькую сумочку и поискала свой сотовый. После некоторых усилий она, наконец,  смогла откинуться на кровать и удовлетворенно вздохнуть.

Линь Суйчжоу все это время смотрел на нее, его глаза были полны необъяснимых эмоций.

Цзянь Тан совершенно не заботило это. Она включила телефон и увидела три пропущенных звонка, все от Ся Хуайжуня. Он звонил так много раз, скорее всего, это было что-то срочное. Когда Цзянь Тан собралась перезвонить, она вдруг поняла, что Линь Суйчжоу все еще здесь.

Она взглянула на него, настороженно повернулась, переключилась на WeChat и напечатала одной рукой.

[Цзянь Тан: Господин Ся, я в больнице с гастритом, извините, что не отвечаю на ваш телефонный звонок.]

Ся Хуайжунь ответил быстро, как обычно.

[Ся Хуайжунь: Чуи уже сказал мне, ты в порядке?]

[Цзянь Тан: Пустяки, ты мне зачем-то звонил?]

[Ся Хуайжунь: Я просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не нужно приезжать на эти выходные. Я везу Лоулоу в город на вечеринку.]

[Цзянь Тан: Хорошо.]

Как только их разговор закончился, муж Цзянь Тан вырвал телефон из её рук. Цзянь Тан на мгновение была ошеломлена.

Линь Суйчжоу снисходительно посмотрел на нее сверху.

— В чем дело?

— Уволился с работы.

— Что?

Он повторил:

—  Я уволился с работы.

Цзянь Тан немного смутилась:

— Почему?

Глаза Линь Суйчжоу были холодными:

— Разве ты не знаешь, какая связь между Хуайжунем и мной? Мы – противники, мы – враги. Я не хочу, чтобы моя жена шла против меня. Даже если это просто домашний учитель, я не позволю.

Его глаза были упрямыми и внушали ужас, что слегка соответствовало жестокому Линь Суйчжоу по сюжету. Линь Суйчжоу в игре – такой узколобый и эгоцентричный человек.

Однако Цзянь Тан не была трусишкой, она не слушала его, не говоря уже о том, чтобы позволить ему контролировать ее жизнь.

— А что, если я скажу «нет»?

— Попробуй.

Он бросил телефон на стол, и его взгляд показался чрезвычайно стальным. Мимолетно посмотрев на Цзянь Тан, он показал ей только гордую спину.

Цзянь Тан была смущена, поэтому она посмотрела на телефон, а затем вслед уходящей фигуре мужа. Произнося лишь «о».

Цзянь Тан выписали спустя два дня.

Доктор был болтуном. Прежде чем уйти, он снова и снова повторял о куче мер предосторожности. Она сидела в кресле, делая вид, что внимательно слушает, время от времени кивая в знак согласия.

Наконец, врач отдал приказ:

— Идите за рецептом, вы, молодые люди, не ложитесь спать допоздна и едите что попало.

— Я знаю, спасибо, доктор.

Цзянь Тан, наконец, почувствовала облегчение после получения рецепта и вышла.

Внезапно она услышала, как медсестра кричит:

— Следующий, Линь Айго.

Знакомое имя заставило Цзянь Тан тут же остановиться и обернуться, чтобы посмотреть. В большой толпе она могла видеть только лица и спины незнакомцев.

Наверное, просто одно и то же имя.

Подумав так, девушка отвела взгляд и вышла из больницы.

Как только она вернулась домой, усталая Цзянь Тан сразу же упала на кровать. Отдохнув немного, она лениво встала, чтобы приготовить себе еду.

В эти дни она усердно работает, чтобы улучшить свои кулинарные навыки. Хотя это менее чем удовлетворительно, это лучше, чем оригинальная темная еда.

Сегодня она готовила только лапшу. Это не заняло много времени, чтобы приготовить. Приготовив шаг за шагом по рецепту, она осторожно включила газовую плиту. В тот момент, когда она убирала руку, растительное масло брызнуло ей на локоть. В одно мгновение огонь взметнулся ввысь.

Нарастающее пламя окружило Цзянь Тан.

Почувствовав переизбыток горячего воздуха, Цзянь Тан растерялась.

Она быстро успокоилась, контролируя спасательный проход, но в этот момент в огне внезапно появились бесчисленные фигуры, они боролись, кричали, плакали и причитали.

Цзянь Тан была шокирована,она уставилась на сцену перед собой.

Пожар становился все больше и больше. В яростном огне Цзянь Тан увидела фигуру человека, у него перехватило дыхание, он торопился, и, наконец,…он наклонился, чтобы защитить маленькую девочку, которую держал на руках .

Бум!

Ярко-алое пламя поглотило его.

Все исчезло, ничего не осталось.

Вода в кастрюле уже кипела и булькала.

Цзянь Тан резко вернулась к реальности и огляделась. Растительное масло все еще было на столе в том же доме, где она живет.

Она осталась с мучительными страхами, сцена пожара все еще происходила в ее голове. Дрожащей рукой Цзянь Тан выключила газовую плиту и, дрожа, села на диван в гостиной. Она быстро открыла свою личную страницу и нашла на ней имя Ся Хуайжуня.

[Жизненный баланс составляет менее 7 дней.

Советы: Следите за открытым огнем.]

Следите за открытым огнем...

Открытый огонь.

Зрачки Цзянь Тан сузились, огонь будто точно не был ее иллюзией, и она не спала, это то, что произойдет в будущем.

Ся Хуайжунь умрет.

Цзянь Тан быстро вздохнула, открыла колонку с собственным именем и обнаружила, что ее жизнь быстро убывает. Если Ся Хуайжунь умрет в течение 7 дней, она вскоре тоже исчезнет.

В течение 7 дней...

Она закрыла глаза и задумалась о том, куда Ся Хуайжунь отправится в эти дни.

Внезапно Цзянь Тан нашла ключевой момент.

«Я веду Лоулоу на вечеринку в город С.»

Город С...

Судя по пожару в ее видении, Ся Хуайжунь был не единственным, кто умрет.

Если это так, несчастный случай, скорее всего, произойдет на вечеринке.

— Мне нужна информация о вечеринке Ся Хуайжуня.

Она холодно приказала системе, Сяо Кэ.

Вскоре появился Сяо Кэ с обиженным тоном:

[Вы действительно звоните в систему, когда что-то не так, и говорите, что она заблуждается, когда это не так.]

Цзянь Тан была немного нетерпелива:

— Ты даешь или нет?

[«Дай, дай, дай». И кто позволил мне баловать тебя.]

У Сяо Кэ не было другого выбора, кроме как отправить местоположение вечеринки Цзянь Тан.

[Для этой вечеринки требуется пригласительный билет, как вы туда попадете?]

Она молчала, ее задумчивое выражение лица заставляло Сяо Кэ волноваться, потому что каждый раз, когда у Цзянь Тан было такое выражение, оно указывало на то, что……

— Ты настолько могущественен, что определенно можешь найти способ попасть туда.

Они немного помолчали.

Он знал это.

Забудь о том, кто делает хозяина своенравным ребенком, который может бросить его по своему желанию, наплевав на все.

Отдав ей пригласительный билет, Сяо Кэ прошептал:

[То, что ты видишь, – это только то, что может произойти.]

Цзянь Тан нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

[Это значит, что он может умереть на вечеринке или на дороге. Местоположение неточное, но конечный итог останется прежним.]

Ладно, понятно.

Цзянь Тан глубоко вздохнула и раздраженно взъерошила волосы:

— Почему ты хочешь, чтобы я сохранила роль второго плана? Просто позволь ему и жить и умереть самому.

[Голос системы: Сынок, ты не понимаешь.]

— …Как ты меня только что назвал?

[Система: Папа, ты не понимаешь.]

[Более высокое исправление не позволяет нашим сериалам показывать искаженный контент, который не является правильным, даже мертвым не разрешается. Таким образом, мы можем полагаться только на вас, чтобы поддерживать этот игровой мир, никогда не позволяйте чему-то вроде того, что я оскорбляю вас, вы оскорбляете вас или что-то вроде: я убиваю вас, вы убиваете меня; я мщу за вас, вы мстите мне, такое содержание появляется. Вы должны следовать своему правилу как хорошая жена и любящая мать, чтобы ваши дети могли вырасти честными молодыми людьми, чтобы соответствовать социалистическим ценностям.]

У Цзянь Тан не было слов.

Чушь.

Цзянь Тан:

— А как насчет мира короля зомби? Разве они не все мертвы?

[Сяо Кэ: Зомби не мертвы.]

Цзянь Тан немного задумалась.

— А как насчет сатаны по соседству?

[Сяо Кэ: Сегодня он тоже пытается быть хорошим человеком.]

Цзянь Тан молчала, затем продолжила:

— Как насчет Святой Матери?

[Сяо Кэ: Ей нужно испытать жестокость мира, чтобы её сердце всегда оставалось таким любящим.]

— …?? Что за чушь ты несешь?

Сяо Кэ признал это, вероятно, он боялся, что Цзянь Тан убьет его. Он произнес свое последнее завещание на одном дыхании:

[Хорошо, я говорил глупости. На самом деле, твоя жизнь изначально была связана с великим злодеем, Линь Суйчжоу, поэтому ты можешь стать хорошей женой и любящей матерью, но кто, черт возьми, знал, что мой помощник напортачит и создаст Ся Хуайжунь. Думайте, что его имя возникло тут случайно, как будто он появился из-за внезапной беременности. Когда я проснулся, было уже слишком поздно, мой помощник уже связал вас обоих вместе. Я тоже в отчаянии, но ничего не могу поделать и могу только принять это как данность. Если ты не спасешь его, ты действительно умрешь! Папа!]

Цзянь Тан нечего было ответить на это.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 34

Вечеринка проходила в городе С.

Цзянь Тан беспокоилась, что Чуи будет дома один, поэтому сначала отвела его к семье Линь. Линь Суйчжоу был на работе, поэтому дома остались только дети. Отдав несколько распоряжений, она пошла выбирать себе платье.

Цзянь Тан поняла, что не хочет выглядеть небрежно на званом ужине. Она выбрала светло-фиолетовое платье в стиле русалки. Дизайн подчеркивает ее стройные ноги, сексуальную талию и слегка оголенную спину, обнажая гладкую кожу и изящную линию лебединой шеи. И, после того, как девушка наконец выбрала украшение, которое шикарно сочетался с ее платьем, она отправилась в город С.

Этот город был тихим, а его ночные неоновые огни излучали гармонию.

Город Королевы, построенный на высокой горе, похож на драгоценный камень, цветущий в глухом лесу и излучающий ослепительное сияние в ночи.

В восемь часов вечера прибыли почти все гости.

Хозяин этого банкета – крупный бизнес-магнат. Любой, кто получал от него приглашение, обязательно приходил. В дополнение к элитным боссам в мире бизнеса, сюда приезжали также много знаменитостей. Цель, естественно, была очевидна.

После того, как Цзянь Тан показала приглашение, ее проводили в холл.

В великолепном зале хрустальная люстра над головой отражает ослепительный блеск. Она слышала праздничный звон бокалов, наполненных вином и смех людей. Никто из присутствующих не был ей знаком.

Она взяла у официанта бокал красного вина и направилась к углу в поисках Ся Хуайжуня.

Внезапно в поле ее зрения появилось знакомое лицо.

Мужчина в серебристо-сером костюме, подчеркивающим крепкое телосложение, что соответствует его спокойному темпераменту. Его густые черные волосы зачесаны назад, открывая красивый четкий и широкий лоб.

Бокал с бордовым напитком покачивался, а мужчина улыбался, но его глаза были полны глубокого безразличия.

Сердце Цзянь Тан бешено забилось, и она поспешно повернулась к нему спиной.

Линь Суйчжоу, казалось, что-то заметил и поднял глаза. Его взгляд был прикован к спине Цзянь Тан, и он смутно почувствовал, что эта женщина немного знакома, кажется…

— Господин Линь, о нашем плане сотрудничества...

— Прошу прощения, — Линь Суйчжоу поправил себя: — Я прочитал ваше предложение за ночь, и я не могу принять некоторые позиции.

— Что вы имеете в виду?

Линь Суйчжоу снова огляделся и небрежно ответил:

— Я имею в виду, что мы еще вернемся к этому разговору.

— Но...

Прежде, чем потенциальный бизнес-партнер закончил предложение, Линь Суйчжоу жестом показал ему остановиться и направился в более тихое место, затем достал свой телефон и набрал номер жены.

Цзянь Тан, которой внезапно позвонил Линь Суйчжоу, была так напугана, что у нее мгновенно подкосились ноги. Она быстро отклонила вызов и выключила телефон.

Линь Суйчжоу слегка нахмурился и засунул телефон обратно в карман.

— Президент Линь, извините, что заставила вас ждать.

Женщина, которая только что вошла, была красива и соблазнительна. В ее покачивающейся походке красное платье, достающее до пола, выглядело как цветущая роза в самом расцвете.

— Энь, — он ответил неторопливо, опустил голову и продолжил звонить Цзянь Тан.

— Президент Линь... — Сьюзен осторожно потянула за уголок его одежды и пробормотала: — Президент Ся из «Miracle Pictures» здесь.

Линь Суйчжоу проследил за ее взглядом.

Ся Хуайжунь мягко улыбнулся, держа на руках пятилетнюю или шестилетнюю девочку. Она была милой и воспитанной, с очень красивыми глазами. Линь Суйчжоу опустил взгляд, но не смог удержаться, снова и снова бросая короткие взгляды на нее.

Он словно почувствовал, что маленькая девочка была ему знакома...

Крайняя мысль посетила его, и он наконец понял, почему она показалась ему знакомой – рот, нос девочки были в точности как у Цзянь Тан.

Подумав о жене, Линь Суйчжоу снова огляделся.

Глаза его метались вверх-вниз и, естественно, его взгляд не ускользнул от внимания Цзянь Тан. Она убедилась в этом окончательно, когда заметила, что Линь Суйчжоу действительно смотрит на Ся Лоу.

Цзянь Тан была немного напряжена. В игре Линь Суйчжоу действительно полюбил молодую и красивую Ся Лоу и хотел быть с ней, но… Но сейчас Ся Лоу еще не выросла, она всего лишь пятилетняя девочка, он бы не был таким... голодным и непривередливым, верно? Он же не нацелился на маленькую девочку?

Пока она наблюдала, Цзянь Тан заметила, что губы Линь Суйчжоу скривились, и... его улыбка постепенно искажалась.

Она была шокирована; девушка быстро сделала несколько глотков красного вина, чтобы оправиться от мыслей.

После Цзянь Тан продолжала наблюдать за мужем. Мужчина отвел взгляд от Ся Лоу. Он разговаривал с женщиной, сидевшей рядом с ним. Между ними было некоторое расстояние, но манера разговора и смеха казалось ей очень знакомой и интимной.

Конечно же, мужчины такие........

Цзянь Тан подняла брови и равнодушно отвела взгляд.

— Госпожа, вы одна?

К Цзянь Тан подошел мужчина.

На вид ему было лет 40, он был симпатичным, а еще он не скрывал того, что откровенно пялится на жену Линь Суйчжоу.

— Большинство людей пришли сегодня со спутниками. Редко можно увидеть здесь кого-то без пары, и еще реже можно увидеть одинокую девушку, из-за прекрасных глаз которой даже волк, тигр и леопард ослепнут вмиг.

— Извините, но у меня есть спутник.

Он придвинулся ближе:

— О? И с кем же вы?

— Я.....

Не успела Цзянь Тан сказать и слова, как услышала за спиной чей-то бархатный голос:

— Она пришла со мной.

Мужчина поднял голову, чтобы оглядеться, и на его лице появилось выражение недоверия.

— Господин Оу, вы претендуете на мою спутницу?

Отреагировал господин Оу быстро, небрежно улыбнувшись, он сказал:

— Увидев ее одну, я решил поинтересоваться. Что ж, раз у вас есть компания, то я не буду никого утруждать.

Напоследок он нерадиво посмотрел на девушку, а затем удалился.

Ся Хуайжунь посмотрел на Цзянь Тан:

— Почему ты здесь? Ты пришла с кем-то?

Цзянь Тан покачала головой:

— У меня есть друг, который здесь работает. Он пригласил меня.

После она спросила:

— Вы знаете этого человека?

— Исполнительный директор «Spotlight», Оу Пинъюнь, он… тот еще бабник.

Ся Хуайжунь поджал губы:

— Тебе лучше держаться от него подальше. Да и вообще, не рекомендую сближаться со многими из присутствующих.

Все гости были одеты в роскошные западные костюмы и кожаные туфли, они казались очень элегантными и изысканными, но на самом деле были алчными и мелочными. Этим мужчинам нравилась Цзянь Тан, но если она не будет смотреть в оба, она понимала, что они ее обглодают.

Цзянь Тан опустила голову и нахмурилась. Разве Оу Пинъюнь не отец Оуяна? Было неожиданным встретить его здесь.

Она собралась с мыслями, подняла голову и слегка улыбнулась:

— Такими темпами мне тоже придется держаться от тебя подальше.

Улыбка на его губах внезапно исчезла, он смотрел на нее пронзительным взглядом:

— Я надеюсь на это.

Цзянь Тан была поражена, и прежде чем она пришла в себя, Ся Хуайжунь уже повел Ся Лоу есть пирожные.

Ее смутило странное поведение Ся Хуайжунь, но она не понимала, что именно в нем было не так. Пока она боролась с мыслями, свет в зале потускнел, оркестр за ее спиной заиграл танцевальную музыку, и все вышли на танцпол.

Цзянь Тан оценила обстановку, затем взглянула на панель системы.

Остаток жизни: 24 часа.

Наблюдая за тем, как постепенно уменьшаются цифры, Цзянь Тан еще больше занервничала. Внезапно в ее поле зрения показалась белоснежная рука.

Она подняла глаза и встретилась с улыбающимися глазами.

— Потанцуем?

Цзянь Тан прикусила губу, сделала глубокий вздох и накрыла его руку своей.

Он приобнял ее за талию и повел на танцпол.

Огни зала переплетались в танце, и подол ее юбки трепетал, как бабочка.

Глаза Ся Хуайжуня не такие пронзающие и свирепые, как у Линь Суйчжоу. Напротив, его взгляд был мягким, а блеск его глаз вселял доверие и безопасность. Она видела в его зрачках свое фиолетовое отражение.

По сравнению с остальными невзрачными личностями на этом мероприятии только он выделялся своей яркостью и индивидуальностью.

Но она знала, что им не суждено быть вместе…

Вскоре неординарность этой парочки привлекла внимание всех присутствующих.

Линь Суйчжоу стоял в углу, он почувствовал такую злость, что мог бы сжать бокал до хруста. Он уставился на Цзянь Тан, его челюсть сжалась, а на лице не было и намека на улыбку.

Сьюзен прошептала:

— Господин Линь, вы в порядке?

Он ответил после долгого молчания.

— Все просто замечательно… — эти два слова были произнесены сквозь полностью стиснутые зубы.

Цзянь Тан была как бельмо на глазу Линь Суйчжоу, поэтому, выпив залпом все красное вино, он потянулся за следующим бокалом.

Увидев, что он собирается выпить, Сьюзен поспешила остановить его:

— Господин Линь, это уксус?!

Было уже слишком поздно.

Линь Суйчжоу выпил все залпом.

Уксус оказался очень кислым, словно был многолетней выдержки.

Со вздохом в нос ударил резкий запах.

Он облизнул уголок рта, Линь Суйчжоу словно почувствовал, как кислота данного вещества достигла глубины его сердца, заставляя его чувствовать себя униженным и подавленным.

— Уксус еще есть?

Сьюзен опешила:

— ...А?

Линь Суйчжоу повторил:

— Я просто хочу знать, смогу ли я опьянеть из-за уксуса.

Сьюзен смотрела на него молча, вытаращив глаза, затем произнесла:

— ...Вы в порядке?

Линь Суйчжоу небрежно спросил:

— Это как понимать?

Девушке нечего было добавить.

Сьюзен хотела сказать, что он странно себя ведет, но не решилась, ведь он, все-таки, был ее боссом.

— Если вам некомфортно, просто идите и отдохните, а я позабочусь обо всем остальном.

Линь Суйчжоу кивнул, он считал это хорошей идеей, лучше не видеть этих двоих.

Несмотря на то, что он так думал, он не мог не взглянуть на Цзянь Тан еще раз.

Сегодня она выглядела слишком пафосно, донельзя гламурно и очаровательно. Она выглядела словно по-другому.

Может быть, ей и стоило быть тихоней, всего лишь покрытой пылью жизни или... покрытой пылью их брака.

Нет, он не хочет этого. Цзянь Тан всегда была его жемчужиной в раковине. Теперь, когда раковина была раскрыта, все узрели эту драгоценность. Чувство ревности делает Линь Суйчжоу несчастным и разочарованным, особенно эта конкуренция с Ся Хуайжунем – из-за этого он еще больше раздражен, может быть, это… ощущение внутреннего конфликта?

Вскоре танец закончился. Цзянь Тан нашла предлог, чтобы покинуть Ся Хуайжуня. На мгновение ей захотелось оглядеться. Если что-то пойдет не так, будет лучше, если это разрешится раньше.

Она прошла через холл и вышла в коридор, когда поняла, что резко стало тихо.

Пока она осматривала коридор, чьи-то крепкие руки зажали ей нос и рот и потащили ее к темной двери.

Тело Цзянь Тан прижали к твердой холодной стене, не давая ей шанса. В комнате не было света, стояла кромешная тьма.

Ее руки были прикованы к макушке, она не могла сопротивляться, похититель часто дышал, завязывая глаза Цзянь Тан галстуком. Девушка ощущает аромат одеколона.

Она была очень напугана.

Все тело сотрясала дрожь.

Цзянь Тан затряслась, пришлось крепко прикусить нижнюю губу.

Мужчина согнул колени и раздвинул ее ноги, их тела прижались друг к другу слишком близко.

В следующую секунду губы Цзянь Тан были накрыты чужими.

Вкус уксуса.

На кончике языка ощущался вкус уксуса, частое дыхание обдавало шею девушки.

Он задыхался от поцелуев, которые, как бушующее цунами, бессмысленно проносились по всему пространству.

Цзянь Тан внезапно почувствовала, что задыхается, ее грудь яростно вздымалась и опускалась, в надежде пустить воздух в свои легкие.

Мужчина скользнул пальцами по талии Цзянь Тан и насильно сорвал с нее платье…

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 35

Его горячая ладонь прижалась к ее лицу, Цзянь Тан повернулась к нему спиной.

Большие руки уже тянулись снять с ее груди бюстгальтер, оставив ее почти обнаженной.

Ночь была темной, маленькую искорку света излучала лишь одинокая звезда.

Его глаза были темнее ночи, они смотрели настойчиво в глубь ее души, сосредоточившись на девушке.

Цзянь Тан сжала руки в кулаки, сильно прикусила язык, и заставляла себя успокоиться.

Боль помогла ей прояснить мысли. Она выровняла дыхание

«Этот мужчина… кто он?»

Она не могла видеть лица наглеца и не могла понять кто он такой. Девушка подозревала, что это был Оу Пинъюнь – он ведь недавно давал ей намеки…

Мужчина ничего не говорил.

Цзянь Тан услышала звон расстегивающегося ремня.

Девушка стиснула зубы, и тело ее покрылось холодным потом.

Она ставила свою безопасность выше нравственности, особенно, когда любой на этом мероприятии может позволить себе изнасиловать ее и спокойно уйти.

Это просто...

Она не могла с этим смириться.

Цзянь Тан внезапно вспомнила о боевых искусствах, которыми обладала благодаря Нин Лин. Она решила бороться изо всех сил, но поняла, что все это напрасно. Как и ожидалось, то, чему она обучалась, было совершенно бесполезно!! Так называемые боевые искусства оказались простым шоу!

Цзянь Тан оказалась слишком беспомощной и сдалась.

— У меня в сумочке есть презерватив, ты можешь его надеть? — ее голос дрожал, и сердце вот-вот должно было выпрыгнуть из груди.

У нее есть привычка носить с собой несколько презервативов, куда бы она ни пошла. Она боялась, что однажды окажется в такой ситуации. Если она не может предотвратить это, она, по крайней мере, должна защитить себя.

Услышав это, человек внезапно остановился.

Щелчок.

Включился свет.

Он перестал прижимать Цзянь Тан.

Она удивленно расширила глаза и медленно повернула голову, чтобы посмотреть.

Линь Суйчжоу стоял позади нее, его одежда была помятой, а лицо ничего не выражало.

Цзянь Тан почувствовала, как у ее сердце ушло куда-то в пятки, наполненное обидой, негодованием, страхом, и все эти эмоции хлынули наружу в тот момент, когда она увидела его.

— Ты, блядь, сошел с ума! — Цзянь Тан не смогла сдержаться и влепила ему пощечину.

Линь Суйчжоу не стал уклоняться от ее руки.

Она была очень зла.

Прикрыв одной рукой грудь, она опустила голову и заплакала.

Эти слезы были горькими на вкус.

Слышать это было невыносимо.

Линь Суйчжоу немного растерялся, его пальцы сжались и разжались несколько раз.

Он открыл рот, но не смог сказать, что сожалеет.

— Псих... — тихо выругалась Цзянь Тан. После того, как она вытерла слезы, она наклонилась, чтобы поднять платье с пола и надеть его. Она даже не взглянула на мужчину, девушка гордо отвернулась...

В следующее мгновение Цзянь Тан отстранилась, но уйти ей мешали крепкие руки.

Он посмотрел в ее красные глаза и пробормотал себе под нос:

— Ты знаешь, какой завтра день?

Цзянь Тан вообще не хотела даже смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы услышать от него хоть слово.

Она оттолкнула его руки и вышла из комнаты, не оглядываясь.

Провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру, Линь Суйчжоу прошептал в темноте:

— Годовщина нашей свадьбы...

Но это не имеет значения, потому что за все эти годы у них не было нормальной годовщины. Для Цзянь Тан это был день, когда она сошла в могилу, а для Линь Суйчжоу этот день был таким же, как и любой другой. Просто почему-то именно в этом году ему хочется провести его вместе с ней, держась за руки, гуляя и неторопливо разговаривая, как обычная пара, и, наконец, провести прекрасную ночь только вдвоем.

Но сейчас.....

Она, наверное, не хочет того же.

Выйдя из комнаты, Цзянь Тан поспешно направилась в туалет, схватившись за грудь.

Должно быть сейчас она выглядит уродливо, она не знала, сохранился ли на ней макияж.

Цзянь Тан осознавала, что Линь Суйчжоу был настоящим психом. Даже если бы нормальный мужчина захотел повеселиться, он бы не стал издеваться над своей женой, по крайней мере, на таком мероприятии. Он заслуживает смерти. Пока Цзянь Тан задумалась, ее талию внезапно обхватили сзади. Эти руки, как ядовитые змеи, обвили ее, заставляя девушку покрыться мурашками.

Она закрыла глаза, понимая, что ее терпению пришел конец. Девушка ударила противника между ног. Хотя ее удар не был сильным, этого было достаточно, чтобы заставить его напрячься.

После приглушенного ворчания Линь Суйчжоу отстранился.

— Какого черта ты делаешь? — Цзянь Тан снисходительно посмотрела на мужчину. — Все никак не успокоишься?

Придя в себя, она внезапно поняла, что человек перед ней – не Линь Суйчжоу. Это был… Оу Пинъюнь?

Цзянь Тан сделала два шага назад и осознала, что он продолжительное время не может встать на ноги, она немного занервничала и слегка коснулась его плеча.

— Мистер Оу, ты в порядке?

С ним все в порядке?

Его ударили в пах – как он мог быть в порядке?

Оу Пинъюнь был зол и пристыжен. Он подождал, пока боль утихнет, и с большим усилием все же смог встать.

— Я просто хотел поздороваться.

Цзянь Тан настороженно отступила.

— Простите, я думала, что вы кое-кто другой.

Оу Пинъюнь ничего не сказал, он оглядел ее с головы до ног.

По сравнению с тем, как она выглядела на вечеринке, Цзянь Тан сейчас выглядела нелепо: ее волосы были слегка растрепаны, глаза затуманены, а губы были красными и припухшими, она выглядела такой привлекательной, очевидно, просто кем-то любимой.

Это ее появление сделало Пинъюня неспособным сдержать похотливые мысли.

— Это моя визитная карточка…

Оу Пинъюнь протянул визитную карточку обеими руками:

— Госпожа, как вас зовут?

Цзянь Тан не приняла визитку и тихо сказала:

— Моя фамилия Цзянь.

— Цзянь... — глаза Оу Пинъюня вспыхнули. — Мы собираемся повеселиться после вечеринки, госпожа Цзянь, вы хотите пойти с нами?

— Нет, — ответила девушка, — я хочу пораньше вернуться домой, чтобы провести время со своими детьми.

Дети...?

Оу Пинъюнь был заинтригован. Уставившись на ее гордую фигуру, он сглотнул слюну. Видя, что вокруг никого нет, пара его рук храбро схватила Цзянь Тан за плечо:

— Нет проблем, это нормально иногда поздно возвращаться домой. Пойдем, мы сейчас уезжаем. Я знаю там многих боссов. Ты выглядишь настолько прекрасно, что можешь стать популярной актрисой.

Молодежь в наши дни больше всего не может не поддаться искушению.

Оу Пинъюнь использовал этот трюк, чтобы обманывать многих молодых девушек, не говоря уже о том, что он и сам был вполне ничего, да и фигура была то, что надо. Переспать с ним один раз вовсе не считается нарушением моральных ценностей.

К сожалению...

Человеком, к которому он обратился с предложением, была Цзянь Тан.

Девушка с неподвижным выражением лица отпрянула от Оу Пинъюня и держалась от него на безопасном расстоянии. Затем она сказала:

— Завтра я еду в больницу на операцию, поэтому сегодня я не могу пить алкоголь.

Оу Пинъюнь был ошеломлен:

— Вы больна?

Она ответила:

— Я не больна, это простая резекция.

Оу Пинъюнь замешкался в недоумении.

Цзянь Тан продолжила:

— Чтобы удалить яички, — она смущенно закрыла лицо. — Я должна заплатить, чтобы стать настоящей женщиной, но я действительно счастлива, что ты похвалил меня за мою внешность. Как насчет того, чтобы связаться после операции?

Оу Пинъюнь выглядел испуганным, покачал головой и поспешно убежал.

Глядя на убегающую в панике фигуру, Цзянь Тан усмехнулась:

— Ха, все мужчины одинаковые.

Она поправила прическу и направилась в туалет, чтобы привести себя в порядок.

Губы были слегка припухшими, Цзянь Тан приложила к ним ватный диск с холодной водой, и потребовалось большое количество времени, чтобы опухлость сошла.

После этого Цзянь Тан вернулась в зал.

Банкет подходил к концу, и все разошлись со своими компаниями. Судя по ситуации, пожара здесь не произошло бы, поэтому на дороге или в отеле может произойти несчастный случай.

Цзянь Тан поджала губы, завернулась в пальто и направилась к Ся Хуайжуню.

Ся Лоу заснула у него на руках, выглядя очень спокойной.

Цзянь Тан понизила голос:

— Мистер Ся, вы скоро вернетесь в отель?

— Да, Лоло хочет спать, — тихо сказал Ся Хуайжунь, — А как насчет тебя? Ты уезжаешь со своим другом?

Цзянь Тан почесала затылок и сказала:

— Он занят, я не хочу его беспокоить. Просто...

— В чем дело?

— Мистер Оу только что приставал ко мне там, и я случайно пнула его, он сказал мне подождать...

Ся Хуайжунь нахмурился, огляделся и обнаружил, что Оу Пинъюнь время от времени заглядывался сюда. Его походка была немного странной, как будто ему хорошенько приложили между ног.

— Как ты сюда добралась?

— На такси.

Он на мгновение задумался и, наконец, сказал:

— Давай я отвезу тебя обратно. Где ты остановилась?

— Отель Юньцюань

Отель, который забронировала Цзянь Тан, оказался на соседней улице отеля, где остановился Ся Хуайжунь. И все же разница была в том, что один был пятизвездочным отелем, а другой – совершенно обычным.

Ся Хуайжунь кивнул:

— Так уж интересно совпало.

Она последовала за Ся Хуайжунем. Когда они подошли к машине, водитель уже ждал внутри. Цзянь Тан с тревогой посмотрела на машину и повернулась, чтобы спросить у водителя:

— Разве вы не должны что-то проверить?

Проверить?

Водитель взглянул на Цзянь Тан и недовольно сказал:

— Здесь все безопасно, не нужно ничего проверять.

— На всякий случай, лучше все перепроверить, — она придвинулась ближе и спросила: — Вы пили?

Этот вопрос застал его врасплох.

— Не пей, не садись за руль. Мы живем в современном мире, Благослови Господь!

Цзянь Тан опешила.

Ну, прямо безопасность на высшем уровне.

Но она все еще чувствовала себя неуверенно.

Ся Хуайжунь поджал губы и улыбнулся:

— Давайте просто все проверим.

Так как это сказал сделать босс, он мог только повиноваться. Осмотрев машину сверху донизу, внутри и снаружи, он бросил на Цзянь Тан беспомощный взгляд:

— Нет проблем.

Она нервно села в машину.

Он, вероятно, почувствовал нервозность Цзянь Тан, водитель вел машину очень осторожно и бдительно. Наконец, машина была припаркованной у отеля, в полной безопасности.

— Вот мы и пришли. Я проконтролирую, чтобы ты вошла первой.

Его высокая и худая фигура стояла в темноте.

Цзянь Тан несколько раз неохотно оглянулась, все еще не в силах сбросить тяжкий груз с сердца.

Убедившись, что Цзянь Тан вошла, Ся Хуайжунь также отвез Ся Ло в их отель.

В его объятиях Ся Ло проснулась и зевнула. Она тихо спросила:

— Ты разговаривал с госпожой Цзянь?

— Да.

Ся Ло потерла глаза и посмотрела на Ся Хуайжуня:

— Мне только что приснились папа и мама.

— Они что-нибудь сказали?

— Я не очень хорошо их расслышала, — Ся Ло поджала губы и погрустнела. — Дядя, я скучаю по папе и маме...

Выражение его лица слегка изменилось, и он крепко обнял ее.

— Я тоже по ним скучаю.

Ся Ло шмыгнула носом, прислонилась к его плечу и снова заснула.

Вернувшись в гостиничный номер, Цзянь Тан поспешно стянула с себя неудобное платье. К тому времени, как она вышла из душа, на ее телефоне было два сообщения, все от Линь Суйчжоу.

[Линь Суйчжоу: Не игнорируй меня.]

[Линь Суйчжоу: Я внизу.]

Цзянь Тан опешила и поспешила раздвинуть шторы, держа одной рукой телефон.

Его высокое тело замерло под уличным фонарем, он слегка приподнял голову, и они встретились взглядом.

Цзянь Тан задернула шторы и набрала номер мужа. Тот моментально ответил на звонок, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Цзянь Тан произнесла:

— Как ты нашел меня?

Он ответил, не скрывая:

— Шел за тобой.

Цзянь Тан немного подумала прежде, чем ответить:

— Извращенец.

Девушка потеряла дар речи.

— Спасибо тебе.

Спасибо тебе за твою чушь.

Линь Суйчжоу засунул руку в карман, не отрывая взгляд от силуэта за занавеской.

— Женщина, с которой я проводил вечер – мой ассистент.

Цзянь Тан осторожно выглянула и, увидев, что он все еще смотрит в ее сторону, поспешно перевела взгляд:

— Почему ты рассказываешь мне об этом?

—Просто, сказал он, — просто упомянул об этом, таким образом я нашел тему для разговора.

Цзянь Тан улыбнулась:

— Это довольно забавно.

— Сегодня... — Линь Суйчжоу перебирал свои мысли, слово «Прости» вертелось у него на языке, но, казалось, застряли там и он не мог произнести это вслух. Он такой старомодный, Линь Суйчжоу редко перед кем извиняется, потому что это означает, что он сделал что-то не так.

Потому что он слишком горд, по этой причине он не хотел унижаться.

— Что ты собираешься сказать?

— Ничего, — рука в кармане сжалась в кулак, но он тут же расслабил ее.

Наконец он сказал:

— Я приеду за тобой завтра.

Закончив предложение, он сразу же повесил трубку.

Когда Цзянь Тан снова выглянула наружу, мужчина уже сел в машину.

С озадаченным лицом Цзянь Тан убрала телефон и легла спать.

Уровень жизни Ся Хуайжуня все еще понижался, и девушку это тревожило, поэтому она еще долго не могла заснуть. Затем она присоединилась к групповому чату «Сохраняясь каждый день, проживай до 99 лет».

[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: @Нин Лин, Ваше Величество, я хочу спросить вас, вы действительно знаете боевые искусства?]

[Главный евнух – Нинлин: Да, по правде говоря, даже императорская гвардия не смогла победить меня.]

Императорская гвардия……

[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: Вы уверены, что мастер в этом деле, а не просто, что они боятся Вашего статуса и позволяют Вам победить?]

Нин Лин ничего не ответила на это.

Атмосфера странно погрузилась в тишину.

Цзянь Тан подтвердила свои предположения.

Нин Лин, может, и хороша в боевых искусствах, но они были скорее такими, на которые было просто приятно смотреть и они были абсолютно бесполезными, когда дело доходило до реальной ситуации. Нет, на самом деле, это полезно, если в будущем она будет снимать фильмы о боевых искусствах, ей не понадобятся ее курсы.

[Главный евнух – Нинлин: Черт возьми! Я отрублю им головы, когда вернусь.]

[Хорошая жена и любимая мать – Цзянь Тантан: ...]

Она осознала, что эти люди такие забавные, ни на кого из них нельзя положиться.

Цзянь Тан застыла на кровати, чувствуя себя безнадежно, и сама не заметила, как заснула.

Когда она проснулась, было уже светло. Она перевернулась и нащупала телефон на столе, кончик ее пальца случайно вонзился в деревянный шип, торчащий из стола. Цзянь Тан мгновенно проснулась от боли.

Было 7:10 утра. Она пригладила растрепанные волосы, встала с кровати и раздвинула шторы. Там внизу был какой-то шум, двое прохожих спорили из-за чего-то. Мужчина назвал женщину сукой, на что она ответила, что это он сукин сын, что было очень громко. Цзянь Тан, больше не глядя на них, пошла принимать душ и краситься.

В 7:40 утра снаружи снова стало шумно.

Затем она послушала резкий рев.

— Пожар...!!!

Цзянь Тан опешила, услышав, как раздался взрыв.

Вспыхнуло пламя, огонь прорвался сквозь стекло и распространился повсюду.

Она обожгла лицо и упала на землю.

— Ся Хуайжунь...!!!

Цзянь Тан закричала и мгновенно очнулась. Пока она дико размахивала руками, она занесла занозу, задев рукой деревянный шип в столе.

Она села на кровати и с удивлением посмотрела на ярко-красные пятна на кончиках пальцев.

Она протянула руку, чтобы снять трубку, на циферблате было 7:10 утра.

Цзянь Тан снова встала с кровати и поспешно раздвинула шторы.

— Смотри куда прешь, сукин ты сын!

— Ты это мне?! Сучара гребаная!

Эти двое продолжали ругаться друг на друга, в то время как толпа собралась вокруг них. Некоторые с удовольствием смотрели на это шоу, а некоторые пытались остановить перепалку, которая чуть ли не переросла в драку.

Цзянь Тан побледнела, она быстро надела туфли и выбежала на другую сторону улицы.

Охранник обратил внимание на ее отвратительный внешний вид и быстро остановил ее перед входом.

— Госпожа, вы не можете войти.

— Мне нужно кое к кому.

— Извините, пожалуйста, покажите вашу карточку гостиничного номера.

На телефоне время показывало 7:15 утра, и до взрыва оставалось меньше 15 минут.

У Цзянь Тан не было времени думать ни о чем другом, поэтому она повысила голос на охранника и сказала:

— Скоро будет пожар, пожалуйста, немедленно эвакуируйте людей в отеле и его округе.

Охранника разозлила абсурдность ее слов, поэтому он позвонил нескольким своим коллегам и потащил Цзянь Тан к мусорным бакам неподалеку. Наконец, он указал на нее электрической палочкой и яростно предупредил:

— Я вызову полицию, если ты снова придешь сюда!

Говорить ему что-либо было бессмысленно. Цзянь Тан сделала несколько глубоких вдохов, достала телефон и набрала 120 и 119. После этого она поправила прическу и снова подошла к двери.

Увидев ее снова, охранник вновь разозлился и был готов выгнать ее вон.

— Я регистрируюсь.

Охранник оглядел ее с ног до головы. Сейчас она больше походила на нищую, вряд ли способную позволить себе остановиться в таком месте, не говоря уже о том, что этот отель забронирован только по предварительной записи.

Видя, что он все еще не хочет впускать ее, Цзянь Тан потеряла терпение. Она пошла напролом, пока мужчина отвлекся. Двое охранников переглянулись и, выхватив рацию, погнались за ней.

— В здание ворвался подозрительный человек. Пусть гости остаются в комнате и не выходят.

Ся Хуайжунь проживал на пятом этаже.

Цзянь Тан была ближе всех к лифту, и заблокировала вход сотрудникам службы безопасности. Она взглянула на телефон, и поняла, что теперь до взрыва осталось десять минут. Цзянь Тан с тревогой прикусила нижнюю губу, наблюдая, как увеличивается номер этажа в лифте. Наконец она добралась до нужного этажа и побежала так быстро, как только могла, изо всех сил колотя в каждую дверь гостевой комнаты.

— В отеле бомба, все уходите!!!

— Быстро покидайте отель!!!

— Поторопитесь!!!

Гости открыли дверь с недоумением на лице, и увидели испуганную Цзянь Тан. Похоже она не лгала, поэтому они сразу схватили вещи и побежали вниз как можно скорее.

— Скажите другим, что отель скоро взорвется! Уведите всех отсюда!

В это время хаос снаружи привлек внимание Ся Хуайжуня. Как только он открыл дверь, Цзянь Тан потянула его за руку.

Цзянь Тан, стоявшая перед ним, была вся в поту, часто дышала, а глаза, смотревшие на него, были полны паники.

— Быстро убирайтесь, в отеле будет пожар.

Вытолкав Ся Хуайжуня, Цзянь Тан вошла в комнату и подняла Ся Лоу, которая до сих пор спала.

Увидев, что Ся Хуайжунь все еще стоит в оцепенении, она с тревогой обернулась и крикнула:

— Уходите!

Мужчина посмотрел на нее, и прежде чем он успел что-либо сказать, она с силой потянула его за руку.

Снаружи отеля послышались полицейские сирены.

Толпа собралась снаружи, все были встревожены и не знали, что происходит.

— Что происходит?

— Я не знаю. Кто-то сказал, что отель взорвется, и призвал нас всех покинуть его.

— Взрыв? Из-за чего?

— Кто, черт возьми, прикалывается!

— Чертов проказник!

Группа людей ругается, чешет затылки и снова заходит внутрь.

Пожарные и сотрудники скорой помощи, которые бросились туда, также были ошеломлены. Отель в отличном состоянии, мог бы быть взрыв?

— Разве это не слишком подло – так издеваться над людьми? — недовольно пробормотал пожарный. Их работа и так достаточно тяжелая, и вдобавок ко всему они оказались замешаны в такой шалости.

— Проверьте запись телефонного разговора, когда вернетесь, и передайте ее в полицию.

Капитан похлопал юношу по плечу и повернулся, чтобы сесть в грузовик.

В следующую секунду Цзянь Тан вышла из отеля, держа Ся Лоу на руках.

Понимая, что это была она, группа людей пришла в ярость и они хотели отчитать ее.

Но в этот момент изнутри раздался мощный взрыв.

Буквально в одно мгновение отель перед ними был охвачен пламенем.

Пожар продолжался, и несчастные люди, находившиеся рядом с отелем, упали на землю.

После короткого молчания раздались крики, и толпа рассеялась, как птицы и звери.

На улице царил полный хаос.

Цзянь Тан оставила Ся Лоу в безопасном месте. Она уставилась на пылающий огонь, указала на него и сказала:

— Дядя внутри...

Ся Хуайжунь.....

Цзянь Тан была ошеломлена, задыхалась и оглядывалась назад.

Он не вышел.....

Почему он до сих пор не вышел?

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 36

— Лоло, ты останешься здесь, не бегай туда-сюда.

Отдав ей приказ, Цзянь Тан немедленно побежала обратно в отель.

Пожар начался на пятом этаже и стремительно распространялся повсюду, но холл был еще цел. Она огляделась и увидела Ся Хуайжуня в углу.

Он упал на землю с маленьким мальчиком на руках.

Цзянь Тан поспешила вперед.

— Ты можешь идти?

Ся Хуайжунь подтолкнул к ней ребенка.

— Сначала выведи его.

Цзянь Тан была ошеломлена.

— А как же ты?

— Я выберусь позже.

— Нет, ты пойдешь со мной! — Цзянь Тан одной рукой подняла мальчика, а другой изо всех сил пыталась помочь подняться Ся Хуайжуню.

Его лодыжка слегка опухла, и ему было очень больно двигаться. Посмотрев вниз, он увидел ее упрямое лицо.

Голос Ся Хуайжуня был хриплым:

— Ты хочешь, чтобы я жил?

— Что за чепуха, конечно, я хочу, чтобы ты жил.

Хотя Цзянь Тан не из тех людей по типу Лэй Фэна, она не из тех, кто отказывается помогать умирающему. Не говоря уже о том, что если Ся Хуайжунь умрет, она погибнет тоже. Поэтому несмотря ни на что, она должна помочь ему избежать такой участи, чтобы самой жить счастливой жизнью.

Он слегка опустил глаза и пристально посмотрел ей в лицо. Мужчина вдруг улыбнулся и тихо произнес:

— Хотя я знаю, почему ты хочешь спасти меня, я все равно благодарен тебе, потому что...

Его существование – ошибка.

Очевидно он знал, что он был просто фальшивкой, марионеткой в руках других, и он даже не должен был вообще существовать. Все, что он делает сейчас – это просто мост между главными героями. Он думал о смерти, думал о разрушении, и, если все так, то этот мир утонет вместе с ним.

Тем не менее, когда он увидел, как Цзянь Тан бросилась к нему, переживая, он откинул эти мысли.

Цзянь Тан озадаченно посмотрела на него.

Он мягко улыбнулся и сказал:

— После того, как мы выйдем, ты все еще будешь со мной общаться?

— Конечно, почему ты об этом спрашиваешь?

Ся Хуайжунь удовлетворенно закрыл глаза.

Когда он все еще был группой бессмысленных символьных данных, он взглянул на сценарий. В нем не было Ся Хуайжуня. Роль этого персонажа даже не заслуживает финала, поэтому он изменил систему женской роли и связал свою жизнь с жизнью Цзянь Тан.

Причина, по которой он сделал это, заключается в мести. Почему он мог быть только вспомогательной ролью для других? Почему он не мог жить своей собственной жизнью и почему...

Поэтому он с самого начала составил план сжечь эту лодку.

Цзянь Тан могла сказать, что Ся Хуайжунь был подавлен, она тихо сказала:

— Лоло ждет тебя снаружи, не наделай глупостей.

Лоло...

Верно.

У него есть Ся Лоу.

Неважно, правда это или нет, но в этом мире у него все еще есть семья.

Кадык Ся Хуайжуня дернулся. Он попытался не отставать от Цзянь Тан:

— Кстати,  Лоло больше не нужен учитель танцев.

— ... что?

Он глубоко вздохнул.

— Однако мне нужен сценарист. Если хочешь, можешь попробовать написать и показать мне.

Поскольку он – жук этого мира, Ся Хуайжунь может мельком увидеть амбиции Цзянь Тан, но это все, что он мог увидеть.

Повернувшись лицом к Цзянь Тан, которая еще не отреагировала, он продолжил:

— Я не возражаю, ты можешь позволить  Лоло быть с Чуи партнерами по играм...

Сказав это, Ся Хуайжунь медленно закрыл глаза.

Цзянь Тан не хотела думать об этом, и поспешно ускорила шаг.

Пройдя два шага, она заметила, что снаружи появились пожарные.

Они взяли ребенка на руки и вывели из здания Цзянь Тан с Ся Хуайжунем.

Поскольку пожарные и парамедики прибыли вовремя, огонь был быстро взят под контроль, а пострадавшие были доставлены в больницу на машине скорой помощи.

В то же время Цзянь Тан услышала, как кто-то быстро произнес:

[Основная миссия по спасению жизни Miracle Entertainment и изменению концовки завершена. Персонаж, связанный с основной линией, был отделен от вас.]

Она открыла индивидуальную панель и увидела, что имя Ся Хуайжуня позеленело и, наконец, медленно исчезло с панели, что свидетельствовало о том, что он избежал своей смерти, а Цзянь Тан успешно выполнила задание и на данный момент спасла свою собственную жизнь.

Цзянь Тан внезапно вспомнила, что сказала система. Поскольку ее и Ся Хуайжуня жизни связаны вместе, выполнение задания указывает на то, что Ся Хуайжунь доживет до старости. Если это так, может ли она также обрести спокойствие?

Пока Цзянь Тан размышляла об этом, Сяо Кэ внезапно сказал:

[Хозяйка, вы вполне могли бы взглянуть на основную миссию вашего персонажа.]

Основная миссия персонажа?

Она нажала на панель задач и обнаружила, что ежедневные задачи превратились в ежемесячные. Жизненный баланс на вершине составляет 70 лет, но следующие напоминания были очень привлекательными.

[Жизненный совет: Хорошо учите своих детей, их ошибки в любой момент будут стоить вам жизни.]

Лицо Цзянь Тан помрачнело.

Сяо Кэ объяснил:

[Ваша главная героиня – хорошая жена и любящая мать, но в соответствии с текущим развитием ваши дети вырастут злыми. Поэтому вы должны исправить их три мировоззрения и помочь им вырасти хорошими людьми.]

Цзянь Тан была в замешательстве, а куратор системы продолжил:

[Конечно, не все идеальны. Мы не будем засчитывать какие-то мелкие ошибки. Однако, если ваши дети причинят вред другим, ваша жизнь будет вычтена в десять раз, оскорбление будет вычтено в три раза, а воровство будет вычтено в пять раз.]

— Когда три точки зрения будут считаться правильными?

[Дай мне подумать об этом…]

Сяо Кэ продолжил спустя некоторое время:

[Когда они достигнут четырнадцати или пятнадцати лет.]

Цзянь Тан побледнела.

Пусть идет к черту со своими «четырнадцати или пятнадцати». К тому времени, когда они достигнут этого возраста, уже все блюда остынут...

Надо забыть об этом, это не важно, сейчас она должна думать только о том, что ей удалось выжить.

Со вздохом облегчения Цзянь Тан села на землю, чувствуя себя ослабевшей.

Однако в этот момент к ней подошел полицейский.

— Госпожа, попрошу вас пройти с нами.

Цзянь Тан была ошарашена.

— А?

Он бесстрастно уставился на нее.

— Мы подозреваем, что это вы устроили пожар.

— Что?!

Не дав ей ничего объяснить, они силой усадили ее в полицейскую машину.

К полудню ситуация на месте происшествия была полностью под контролем. Когда Линь Суйчжоу подъехал, он увидел разрушенное здание.

Возле отеля был установлен полицейский кордон, и засохшая кровь смешалась с разбитыми стеклами. Прохожие все еще не уходили, они так же глазели, указывая на здание.

Сердце Линь Суйчжоу забилось чаще, он попытался успокоиться, когда открыл дверь и вышел из машины. Он схватил случайного человека и спросил:

— Что здесь произошло?

Женщина ответила:

— Молодая женщина, все время говорила, что отель взорвется, и он действительно загорелся. Это невероятно.

Он нахмурился и продолжил спрашивать:

— Как она выглядит?

— Длинные волосы, белая кожа, очень красивая, о, и у нее большая грудь? — ответила незнакомка.

Очень красивая, с большой грудью...

Это, должно быть, Цзянь Тан!

Пока Линь Суйчжоу волновался, раздался телефонный звонок – это была Цзянь Тан. Она сказала осипшим голосом:

— Босс, вы можете приехать в полицейский участок?

Линь Суйчжоу был в шоке.

В полицейском участке...

Она тихо сидела на скамейке с чашкой горячей воды. Только что она измучилась, объясняя им, что ей приснился взрыв. Она не была поджигателем, но ей никто не поверил. В конце концов, именно пожарный объяснил причину возгорания, и только поэтому ей удалось избежать обвинения.

Время шло с каждой минутой, и наконец, снаружи показалась фигура.

Он сразу заметил Цзянь Тан, нахмурился и подошел прямо к ней.

— Ты в порядке?

Волосы Цзянь Тан были растрепаны, ее одежда помята, а обувь слетела во время побега, поэтому она была босая.

Он снял пальто и накинул его на плечи Цзянь Тан. Закрывая ее лицо рукой, он вышел на улицу.

Когда они сели в машину, Линь Суйчжоу достал салфетку и начал вытирать грязь с лица жены. Глядя на ее беззаботное лицо, Линь Суйчжоу немного успокоился.

— Это ты устроила пожар?

Цзянь Тан смутилась.

— Зачем мне устраивать пожар? Я скорее подожгу сердца людей в таком случае. Это не противозаконно.

Острый язык.

Линь Суйчжоу посмотрел вниз, поднял ее ноги и продолжил вытирать. Из-за того, что она ходила босиком, ее стопа была немного поцарапана.

Раньше она этого не чувствовала, но сейчас немного больно, но терпимо.

Приведя себя в порядок, Линь Суйчжоу уселся за руль.

Глядя ему в спину, Цзянь Тан почувствовала себя немного странно.

— Ты не хочешь спросить меня, что случилось?

Он медленно завел двигатель.

— Если ты хочешь рассказать – давай. Если не хочешь, тебе и не нужно этого делать.

Почему он вдруг стал таким разумным?

Цзянь Тан подняла брови, откинулась на спинку сиденья и призналась:

— Мне приснился пожар в отеле, поэтому я пошла туда, чтобы спасти людей. Господин Ся тоже был там.

— Я знаю.

— Ты не сердишься?

— Я в ярости.

Цзянь Тан промолчала.

Но нужно ли злиться?

Нет, это бесполезно.

Она все равно уже поступила так.

Они молчали всю дорогу, пока не приехали в отель. Линь Суйчжоу достал из кармана коробочку и бросил ей.

— Что это такое?

Линь Суйчжоу ответил, и девушка почувствовала его недовольство:

— Я купил его совершенно спонтанно, хочешь, оставь себе или нет, решать тебе.

Она подозрительно открыла шкатулку, в которой лежало элегантное ожерелье.

Сердце Цзянь Тан дрогнуло.

— Ты специально подарил мне ожерелье?

— Годовщина свадьбы.

Цзянь Тан прикусила язык.

Верно, сегодня годовщина их свадьбы, но он никогда не заботился об этом, поэтому Цзянь Тан, естественно, не помнила об этом.

Бриллианты на колье отражали легкий блеск, выглядело украшение очень привлекательно.

Он украдкой взглянул на Цзянь Тан. Видя, что она отвлеклась, он подумал, что ей не нравится подарок, и тут же нахмурил брови.

— Цзянь Тан, тебе некомфортно со мной?

Глаза Цзянь Тан блеснули, она осторожно положила ожерелье обратно в коробку и кивнула:

— Да.

— Ты хочешь свободы?

Она снова кивнула:

— Да.

Линь Суйчжоу попытался сохранить безразличие. Он хотел проявить спокойствие и рассудительность, но не смог этого сделать.

Как важна жизнь человека, но она опрометчиво бросилась в огонь ради других. Он должен признать, что в браке, который он стремится сохранить, нет ни малейшего эмоционального элемента.

Она холодна, как лед, и равнодушна.

— Хорошо, — внезапно отпустил Линь Суйчжоу, — если хочешь, давай разведемся.

Давай разведемся.

Когда эти слова сорвались с его губ, Цзянь Тан была шокирована.

— Ты, ты серьезно?

Линь Суйчжоу раньше был таким упрямым, что бы она ни делала, он решительно отказывался разводиться, но что происходит сейчас?

— Энь, — кивнул он, — я готов отпустить тебя.

Цзянь Тан все еще не пришла в себя.

В следующую секунду фигура Линь Суйчжоу приблизилась. Он наклонился, потянул Цзянь Тан за лицо и сказал, стиснув зубы:

— Но рано или поздно ты снова вернешься ко мне.

Цзянь Тан смутилась.

— Что ты имеешь в виду?

На губах Линь Суйчжоу появилась улыбка.

— Это значит, что мы снова поженимся.

Цзянь Тан потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Она недоверчиво посмотрела на Линь Суйчжоу.

— Цель вашего развода со мной – снова пожениться?

— Да, — Линь Суйчжоу прямо посмотрел на Цзянь Тан, — я обнаружил, что только ты подходишь на роль моей жены.

— Кто дал тебе уверенность, которая заставила тебя думать, что я все равно выберу тебя?

— Мои деньги и внешность.

Цзянь Тан не нашла что ответить.

Он добавил:

— Только уйдя от меня, ты сможешь понять, кто для тебя лучший человек.

Цзянь Тан была крайне потрясена, она до сих пор молчала. Неужели это... какие-то невероятные мозговые оковы!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 37

Парочка собиралась развестись, поэтому они приняли решение сообщить эту новость своим детям.

Когда они подошли к дому, Цзянь Тан переспросила его, чтобы убедиться в услышанном

— Ты уверен, что хочешь развестись?

— А разве ты не хочешь?

Линь Суйчжоу косо посмотрел на свою жену.

— Если тебе что-то не нравится, мы просто могли бы забыть об этом.

— Я не против, серьезно, если ты хочешь.

На самом деле она боялась, что Линь Суйчжоу не разведется с ней.

Мужчина игриво улыбнулся и вошел внутрь.

Цзянь Тан поспешно последовала за ним и вошла в дом, но детей там не обнаружила.

Линь Суйчжоу по привычке бросил ключ от машины на стол, наклонился и надел тапочки.

— Сяо Гао, позови детей, чтобы они спустились.

Как только голос стих, Ляншэнь и Лянцянь вскочили и побежали вниз по лестнице.

Когда Цяньцянь увидела Линь Суйчжоу, она раскрыла руки для объятий и бросилась к нему.

— Папа...!

Он подхватил маленькую девочку на руки.

Лянцянь прильнула к шее отца, надула щеки и повела себя, как избалованный ребенок.

— Папа, я так по тебе скучаю.

Когда девочка перевела взгляд, она увидела Цзянь Тан, стоящую позади них с холодным лицом. Ее маленький ротик сжался и позвал маму.

Линь Суйчжоу обнял дочь и подошел к дивану, затем поднял руку, чтобы позвать Ляншэня, спросив его:

— Где твой старший брат?

— Читает книгу в кабинете.

— Позови его, чтобы спустился вниз, я хочу вам кое-что сказать.

Ляншэнь послушно кивнул и побежал в кабинет, чтобы позвонить Чуи.

Он заглянул за дверь: под пятнистым солнечным светом он увидел, что его старший брат листает английский словарь и разглядывает странные иероглифы. Ляншэнь потерял дар речи. Он считал, что Чуи был умным и потрясающим, в отличие от него, который даже не мог запомнить 24 буквы алфавита.

— Старший брат, папа зовет тебя.

— Хорошо, я сейчас приду.

Чуи закрыл словарь, встал и взял свой маленький блокнот.

Внизу.

Цзянь Тан и Линь Суйчжоу выглядели серьезными.

Чуи всегда был очень чувствительным. Его семья действительно редко собирается, поэтому он не мог не испытывать дурного предчувствия.

Заняв место, Линь Суйчжоу внимательно осмотрел лица троих детей и прямо, не церемонясь, сказал:

— Мы решили развестись.

Как только эти слова сорвались с его губ, все трое детей были шокированы.

Атмосфера была нагнетающей.

Цзянь Тан не могла не взглянуть на Чуи. Он сидел прямо, его маленькие ручки лежали на коленях, крепко сжатые в кулаки, а большие глаза были полны печали. Цзянь Тан почувствовала себя виноватой. Ляншэнь и Лянцянь два маленьких дурачка. Лянцянь, возможно, будет немного скучать по ней, а Ляншэнь должен быть самым счастливым. Но Чуи другое дело. Он слишком осторожен и деликатен. Даже если бы он сказал, что хотел бы, чтобы у его матери была своя личная жизнь, она понимала, что он все равно не хотел уезжать из этого дома.

Лянцянь всего три года, и она все еще не понимает концепции развода. Она покачала ногой и тихо спросила:

— Почему мама и папа разводятся?

— Цяньцянь, тебе не нужно знать причину, — тихо сказал Линь Суйчжоу, протягивая руку и касаясь ее маленькой головки.

Она растерянно наклонила голову.

— Мама вернется после развода?

— Конечно.

— Выходные и другие праздничные дни вы все будете проводить время со своей мамой. Когда я освобожусь, я отведу тебя к Чуи.

Это был лучший результат их дискуссий.

Дети обычно ходят в детский сад, и родителям не нужно везде таскать их с собой. Когда они будут на выходных или на каникулах, они могут остановиться у Цзянь Тан, чтобы ребята могли провести время вместе.

— Разве старший брат не останется с нами?

Линь Суйчжоу терпеливо объяснил:

— Все по-прежнему так же, как и раньше. Твои брат и мать живут в Отличном общежитии.

Услышав это, Лянцянь осознала, что развод или нет все действительно будет так же. В любом случае она все еще не может видеть Чуи каждый день. Внезапно маленькая девочка надула губки, склонила голову и замолчала.

— Ляншэнь, ты хочешь что-нибудь сказать?

Ляншэнь, который был занят тем, что грыз ногти, внезапно услышал, как отец зовет его, он опешил и поднял голову. Оглядевшись безучастно произнес:

— ...а?

Линь Суйчжоу не смог сдержать вздоха.

Его младший сын наименее умен. Однажды выяснилось, что у него была склонность к СДВГ. Поначалу ему было на это наплевать, но теперь, похоже, так оно и есть.

— Я сказал, что мы собираемся развестись.

— Неважно, — точно так же, как и ожидала Цзянь Тан, Ляншэню было все равно.

— Развод или нет не имеет значения. Все равно каждый день один и тот же.

Он давно к этому привык.

Отец весь день занят работой, и для него нормально не появляться дома в течение недели. И мама, которая привыкла не обращать на них внимания. Теперь, несмотря на прошлое, она свирепа, словно горная тигрица. Как и раньше, детские сады проводили практические занятия примерно раз в два месяца, но только он и Цяньцянь были там одни. Сначала им было немного не по себе, но потом они привыкли к этому.

В общем, разведены родители или нет им все равно.

— Хорошо, разводитесь, избавь себя от обязанности бить меня каждый день, — как он сказал это, Ляншэнь скорчил гримасу матери.

Цзянь Тан подняла глаза с яростным взглядом:

— Не будь смешным. Когда это я била тебя каждый день?

— Хочешь сказать, что не била меня?!

Цзянь Тан была раздражена.

— Если бы ты не вставлял гвозди в мои ботинки, стала бы я тебя бить?

Возможно, ради увеличения внушительности, Ляншэнь запрыгнул на диван и повелительно указал на Цзянь Тан.

— Если бы ты хорошо со мной обращалась, я бы не вставлял гвозди в твои ботинки!

Цзянь Тан потеряла дар речи.

В этом, кажется, есть доля правды.

Она не рожала троих детей. Чуи умен, поэтому, естественно, он ей нравился, но Ляншень и Лянцянь были другими. В глазах Цзянь Тан они непослушные дети, особенно после того, как она узнала, кем они станут в будущем, у нее совсем нет к ним положительных чувств. Такого рода предубеждения всегда были в сознании Цзянь Тан, поэтому, не говоря уже о близости, она не могла даже проявить к ним простую привязанность.

Девушка стиснула зубы.

— Ты... если ты хорошо относился ко мне, как я могла не относиться хорошо к тебе в ответ?

— Ты, ты, ты, ты...

— Я, я, я, я, что?! — Цзянь Тан взглянула на Ляншэня. — Я права?

— Это твоя вина! — глаза Ляншэня мгновенно покраснели. — Ты не заслуживаешь быть моей матерью! Я ненавижу тебя!

Взвыв, Ляншэнь, рыдая, выбежал из комнаты.

Цзянь Тан смутилась.

— Ты не можешь наговорить мне гадостей и плакать. Как ты можешь плакать больше, чем Цянь Цянь, эта маленькая плакса? Ты же мужчина, а только и делаешь, что плачешь весь день напролет.

Лянцянь, которая была несправедливо вмешана в конфликт, выглядела невинной, и, наконец, уголок ее рта опустился, она начала плакать.

— Мама полна ненависти. Цяньцянь не плакса.

Хух-ху-ху-ху.........

Девочка чувствует себя обиженной.

Глядя на Лянцянь, рыдающую на груди Линь Суйчжоу, Цзянь Тан беспомощно вздохнула.

Она... она плачет без причины, все еще говорит, что не плакса?!

— Хорошо, хорошо, — Линь Суйчжоу утешил свою дочь, с укором взглянув на Цзянь Тан: — Ты слишком много говоришь.

Цзянь Тан умолкла.

Она больше не будет говорить такие вещи. В любом случае было неправильно что-либо говорить.

Успокоив Цянь Цянь, Линь Суйчжоу посмотрел на своего старшего сына, который все это время молчал. Его тон был ровным и мягким. В целях подбодрить Чуи он протянул руку, чтобы подержать его маленькую ручку.

— Чуи, тебе есть что сказать?

Маленький мальчик перед ним опустил ресницы, в его поведении произошла едва заметная перемена. Ясности в его глазах больше не было, осталась только глубокая печаль.

— Почему вы разводитесь?

— Ты еще молод, тебе не нужно этого знать.

Чуи внезапно поднял голову, его глаза были холодны, как у ядовитой змеи.

— Это из-за меня? Боишься, что я причиню боль своим младшим брату и сестре?

Линь Суйчжоу нахмурился и вдруг понял, что мальчик перед ним вовсе не его сын.

Это еще одна личность – У.

Несмотря на то, что он принял реальность, он все еще был немного беспомощен, столкнувшись с раздвоением личности Чуи.

— Вовсе нет.

Чуи усмехнулся, и в его тоне послышался легкий сарказм:

— С самого начала позволил нам с мамой жить на улице, только потому, что вы, ребята, боитесь, что я причиню боль Линь Ляншеню и Линь Лянцянь. Я знал это, не стоит это скрывать.

— Чуи…

— Вы боитесь, что со временем я сделаю что-то, что причинит им вред, поэтому вы хотите полностью избавиться от меня, я прав?

— Вовсе нет...

— Тогда что? — Чуи посмотрел на Линь Суйчжоу. — Я твой старший сын. В будущем я унаследую твой семейный бизнес. Рассуждая логически, ты должен был оставить меня здесь, но ты отправил меня к маме. Ты просто не хочешь меня!! Я знаю, я тебе не нравлюсь. Я не такой, как Цяньцянь, и не привлекаю твоего внимания, как Ляншэнь. Я бесполезен! Я тебе не нужен. Ты думаешь, что я странный. Ты хочешь избавиться от меня, чтобы защитить двух других твоих детей, вы хотите, чтобы я ушел!..

Он был уже на грани безумия.

Его красные глаза были полны ненависти.

Линь Суйчжоу открыл рот, все еще пытаясь утешить его.

— Чуи, я действительно забочусь о тебе...

— Если бы ты действительно заботился обо мне, ты бы не отдал меня этой женщине!!! — У указал прямо на Цзянь Тан. Все его тело тряслось, и все эти темные и ужасные образы не выходили у него из головы. Линь Суйчжоу хотел защитить Чуи, хотел, чтобы тот забыл эти ужасные воспоминания и перенести все самому.

В глазах Чуи его мать человек, который не очень хорошо умеет выражать свои чувства, но она действительно любит его.

Однако в глазах У его мать дьявол и свирепый зверь. Она словно собирается содрать с него кожу и удалить кости, оставив только сердце, полное дыр.

На самом деле, чего он боялся, так это не ночей одиночества, а ее злобного взгляда. Такого холодно, даже холоднее, чем лунный свет морозной ночью, прямо как сейчас... его отец смотрит на него такими же глазами.

Никто вообще не считает его своим сыном, но Чуи дурак, который все еще твердо верит, что его любят.

— Мне просто нужно немного, совсем немного внимания, но ты отдаешь его только ей!! — У указал дрожащим пальцем на Лянцянь. — Она лишь маленькая дурочка, которая ничего не понимает!

— Папа и мама разводятся не из-за тебя, а потому что...

Цзянь Тан протянула руку, чтобы притянуть Чуи ближе, но в следующую секунду он оттолкнул ее.

Маленький мальчик наградил ее таким же холодным взглядом, который, казалось, пронизывал до костей. Он произнес лишь:

— Вам лучше увезти меня отсюда. Ты должна забрать меня с собой, мама...

Он произнес слово «мама» абсолютно безэмоционально.

Произнеся эти слова, Чуи упал прямо на диван. У мальчика потемнело в глазах и он потерял сознание.

Цзянь Тан учащенно задышала, и лоб ее покрылся холодным потом.

Он действительно ненавидит эту семью, ненавидит свою мать, ненавидит своего отца и еще больше ненавидит своих брата и сестру.

А У прав.

Если бы Линь Суйчжоу уделял ему немного внимания, он бы обнаружил, что первоначальный владелец этого тела тайно издевался над ребенком, но он этого не заметил. Он позволил первоначальному владельцу и няне все проконтролировать.

Няня знала о жестоком обращении, она не осмеливалась ничего сказать.

Она, конечно, была матерью, но также она была простой служанкой. Чтобы сохранить свою работу, она могла только закрывать глаза, притворяясь, что ничего не видит. Не говоря уже о том, что она просто заперла его в шкафу, не причиняя никакого физического вреда.

Все были такими холодными и равнодушными, эта среда... создала монстра.

Хотя Цзянь Тан никогда не была матерью, но она думала, что сможет справиться с работой лучше, чем прежняя владелица. А сейчас оказалось, что она была не намного лучше.

Все, что она делала, было ради нее самой. Чтобы разойтись с Линь Суйчжоу, она покинула дом под предлогом благополучия Чуи, но на самом деле она никогда не думала о чувствах мальчика. Чтобы выжить, она оставила Чуи позади, сблизилась с Ся Хуайжунем, а затем стала личным учителем танцев Ся Лоу. Чтобы выжить, она оставляла его одного дома по выходным.

Если бы она действительно открыла свое сердце, перестал бы Чуи чувствовать себя таким беспокойным?

Почему У считал, что его все ненавидят?

Цзянь Тан крепко сжала кулаки и глубоко погрузилась в себя.

Она была рада разводу и тому, что теперь может жить своей собственной жизнью, но она никогда не считалась с детскими чувствами.

Она использовала чужое тело, но не могла относиться к нему справедливо.

— Папа, что случилось со старшим братом?

— С твоим старшим братом все в порядке. Ты можешь пойти и поиграть с Ляншэнем?

Лянцянь послушно кивнула, спрыгнул с рук Линь Суйчжоу и вышла из комнаты.

Мужчина взглянул на Цзянь Тан, затем взял Чуи и пошел наверх. Цзянь Тан тоже последовала за ними. После того, как Линь Суйчжоу уложил Чуи на кровать и вышел, Цзянь Тан потянулась, чтобы схватить его за край рубашки.

— Линь Суйчжоу, я передумала.

— Больше не хочешь разводиться?

— Нет, я все еще хочу.

Он усмехнулся.

— Тогда что ты хочешь сказать?

Цзянь Тан опустила глаза и на мгновение задумалась об этом.

— Дело в том, что я переехала с Чуи, потому что я боюсь, что его другая личность навредит Лянцянь и Ляншэню. Ты согласился со мной насчет этого.

— Да.

— Но что Чуи чувствовал из-за этого?

Линь Суйчжоу молчал.

— Он ничего не сказал, поэтому мы подумали, что он ничего не знает. На самом деле мы были неправы. Он знал все. Он чувствовал... чувствовал, что это его вина, — думая о невинных глазах Чуи, Цзянь Тан почувствовала, как закололо ее сердце.

Она пробормотала:

— Мы должны признать, что мы отвратительные родители.

Никто из них не помогал детям, когда они в этом нуждались, и они думали, что всего было достаточно для удовлетворения их потребностей.

Линь Суйчжоу занят своим бизнесом, понятно, что он не всегда может быть с ребятами, но это была его вина, что он не хотел уделять время своим детям; первоначальная владелица не принимала своих собственных детей и никогда не считала себя матерью. В результате все это привело к изменению их личности.

Линь Суйчжоу молчал. Очевидно, соглашаясь с ее словами.

— Что же ты тогда хочешь сделать?

— Я подала в отставку.

Линь Суйчжоу несколько удивленно приподнял бровь.

Цзянь Тан сказала:

— Так что у нас будет много свободного времени.

— Тогда что?

— Я хочу, чтобы дети жили со мной. Я привезу их обратно на выходные. Ты должен пообещать мне, что будешь свободен в субботу и воскресенье. Давай проведем время с детьми вместе.

Он нахмурился и задумался:

— А как на счет того, чтобы посещать сад?

— Школа Чуи очень близко, нет необходимости забирать его и подвозить. Что касается Ляншэня и Лянцянь, я каждый день буду вставать на час раньше, чтобы отправить их в сад, и я заберу их в пятницу и привезу сюда.

Опасаясь, что он не согласится, Цзянь Тан тихо сказала:

— Пусть домработница выполняет домашние обязанности, а я попробую научиться готовить. Может быть, я и не смогу быть хорошей женой, но я научусь быть хорошей матерью. Я надеюсь, что мы сможем усердно поработать над собой вместе.

Линь Суйчжоу поднял глаза, чтобы посмотреть на нее.

Ее взгляд был упрямым и решительным. Это было то, чего Линь Суйчжоу никогда раньше не видел. Он чувствовал… в этот момент она была очаровательна.

— Ты согласен?

— Я согласен, — Линь Суйчжоу ухмыльнулся. — Но ты не можешь использовать иглы, чтобы напугать Ляншэня.

Цзянь Тан был немного недовольна.

— Ты сказал, что я Жун момо.

Глядя на то, как ее раздражают его комментарии, Линь Суйчжоу почувствовал себя несколько удивленным. Он не мог удержаться, чтобы не поднять руку и не коснуться ее головы, его действие было таким же нежным, как и прикосновение к Лянцянь. Увидев, что Цзянь Тан удивленно смотрит на него, Линь Суйчжоу неловко кашлянул и поспешно убрал руку.

Он беспокойно отвел взгляд.

— В тот день… Я не это имел в виду.

— Хм?

— Я очень разозлился, когда увидел, как ты танцуешь с тем диким мужчиной. Я просто хотел напугать тебя.

Цзян Тан не знала как отреагировать.

— Господин Ся не дикий человек. Мы просто друзья.

Линь Суйчжоу сказал спокойно:

— В моих глазах все, кроме меня, дикари. Я семейный человек.

Ладно, ладно, она не сможет выиграть этот спор.

Цзянь Тан взъерошила волосы и пошла в комнату, чтобы взять кое-какие вещи.

Линь Суйчжоу поспешно последовал за ней и потянул ее за руку.

— Давай останемся здесь на ночь.

Оставайся здесь....

Глаза Цзянь Тан вспыхнули, она с первого взгляда поняла истинные намерения Линь Суйчжоу и шутливо спросила:

— Почему? Хочешь заняться сексом после расставания?

Выражение его лица по-прежнему было серьезным и спокойным без малейшего смущения.

— Мы не подписали соглашение о разводе, ты все еще моя законная жена. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь нормальное сексуальное влечение, не заставляй меня думать, что это настолько плохо звучит.

Его дерьмовое сексуальное влечение. Только дурак поверил бы ему.

ЦзяньТан бросила на него косой взгляд. Независимо от того, сколько раз она смотрела на Линь Суйчжоу, она чувствовала, что он очень красив, даже красивее, чем любой мужчина-звезда, с которым она работала раньше. Если он однажды обанкротится, он сможет использовать свое лицо, чтобы зарабатывать на жизнь. Он смог бы заработать на этом много денег.

— Ты должен надеть презерватив.

— Хорошо.

После соглашения Цзянь Тан провела свою последнюю ночь в этом особняке.

Они занимались любовью до полуночи. Должно быть, он сошел с ума. С кровати на балкон, потом с балкона на письменный стол и, наконец, он пошел в ванную. Только когда Цзянь Тан очень устала и больше не могла стоять на ногах, Линь Суйчжоу наконец успокоился и перенес ее обратно в постель.

Его действия не считались вульгарными, но после долгого периода интенсивного удовольствия у Цзянь Тан все еще немного болела талия. У нее болели ноги, попа тоже болела. Цзянь Тан растерянно спросила тихим голосом.

— Раньше ты упрямо не отпускал меня, почему же теперь ты согласился развестись?

Если Линь Суйчжоу действительно такой разумный человек, он не оставит первоначальную владелицу на необитаемом острове до конца ее жизни.

Она ощущала беспокойство внутри, всегда чувствуя, что Линь Суйчжоу что-то замышляет.

Линь Суйчжоу улыбнулся, но не ответил, перевернулся и поправил прядь своих мягких волос. По его взгляду можно было понять, что победа была в его руках.

— Раньше я разводил птицу... — в темноте его глубокий мягкий голос звучал, как классическая музыкальная шкатулка, заставляя людей засыпать. — Я посадил одну в самую красивую клетку и дал ей самую вкусную еду. В первое время она не хотела всего этого. Потом я отпустил это, но знаешь, что случилось дальше?

Линь Суйчжоу приподнялся и обнаружил, что Цзянь Тан уже заснула.

Он пробормотал:

— Она прилетела обратно.

Раньше люди заботились о нем, поэтому видеть бескрайнее небо это просто рабство для птицы.

Цзянь Тан никогда не жила одна. Ее жизнь была слишком комфортной, поэтому она была похожа на ту птицу, у нее были силы сопротивляться ему, думая, что небо и свобода лучше всего. Линь Суйчжоу вынужден был признать, что непокорная Цзянь Тан очень привлекательна, по крайней мере, лучше, чем предыдущая с кукольной внешностью.

А что будет после развода?

Она хочет жить одна с тремя детьми. Он почти уверен, что Цзянь Тан не может позаботиться даже о себе. После пережитых страданий она узнает, насколько хороша семья Линь и насколько хорош сам Линь Суйчжоу.

Чем больше он думал об этом, тем больше предвкушал это. Нынешняя Цзянь Тан очень обаятельна, но не очень послушна. Она определенно станет еще прекраснее после того, как позже пройдет через трудности.

Он закрыл глаза и даже начал думать о том месте, где им следует снова пожениться.

П.р.: Ура, мы возобновили перевод этой новеллы! Я не ожидала таких откровений в этой главе. Читаю вместе с вами, не знаю, что будет дальше. Такие глубокие чувства и эмоции затрагиваются. В начале было смешно, как Цзянь Тан ставит детей на место. А теперь раскрывается, что у детей есть столько проблем… Но мы будем верить в героиню!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 38

Процесс расторжения брака не занял много времени.

Цзянь Тан проверила и увидела, что Линь Суйчжоу оставил ей хорошее состояние, и на сердце у нее стало спокойнее.

Багаж уже упакован, осталось только дождаться, когда кто-нибудь придет и отвезет его домой к Цзянь Тан.

Чуи смотрел на сумки, сложенные у двери, не выражая ни радости, ни печали – его лицо было абсолютно спокойным.

Цзянь Тан бросила быстрый взгляд на Чуи. Когда она уже собиралась открыть рот, Ляншэнь зевнул и поскорее спустился вниз.

Он еще не совсем проснулся, сонно зевая несколько раз подряд. Он сползал по перилам лестницы.

— Папа, давай пойдем куда-нибудь, чтобы отпраздновать!

Линь Суйчжоу молчал, не в силах вынести тот факт, что столько всего навалилось на плечи его младшего сына.

Цзянь Тан улыбнулась и подошла.

— Это нужно отпраздновать.

Ляншэнь надул губы и проигнорировал ее.

Цзянь Тан продолжала «чинить нож»:

— Чтобы отпраздновать наш переезд.

Переезд от... папы?

Ляншэнь был ошеломлен.

Что она имеет в виду?

Он посмотрел на Линь Суйчжоу и в его глазах было недоумение.

Линь Суйчжоу погладил его по маленькой головке.

— Папа занят работой, не может заботиться о тебе и твоей сестре. Так что... ты вернешься сюда на выходные, а будние дни проведешь со своей мамой.

Все они будут с мамой...

С...

Мамой?..

Эта новость была подобна бомбе, которая чуть не заставила Ляншэня взорваться на месте.

Ляншэнь испытывает глубокий страх и неприятие к Цзянь Тан. Она оставила большой след в его юном сознании, он изначально думал, что сможет вырваться из-под контроля матери, но теперь...

Думая о своей дальнейшей жизни, Ляншэнь пугался все больше. Он обнял ногу Линь Суйчжоу и громко завыл.

— Я не хочу! Я хочу жить с папой. Я не хочу маму, я хочу папу!

Он умрет, если будет жить с мамой.

Он все еще ребенок, он не хочет умирать.

Хух-ху-ху...

Чем больше он думает об этом, тем больше негодует.

Но как бы Ляншэнь ни плакал, Линь Суйчжоу оставался невозмутимым.

Видя, что его плач не подействовал на отца, Ляншэнь решил поискать поддержку у сестры. Он хотел подняться наверх, чтобы найти ее. Когда он уже поднимался, она как раз спускалась к ним. Девочка держала плюшевого мишку, она выглядела сонной, что было мило. Он точно уверен, что его отец определенно не смог бы устоять перед нападками своей младшей сестры!!

Ляншэнь перевернулся и крикнул Лянцянь, которая все еще не до конца проснулась.

— Цяньцянь, иди сюда! Папа хочет, чтобы мы поехали с мамой!

Лянцянь наклонила голову, выглядя смущенной.

— Папа... папа, отправит нас жить к матери-дъяволу – это значит, что мы не сможем видеться с тобой!

Линь Суйчжоу поправил ее.

— Я буду навещать вас чаще. Вы, ребята, тоже вернетесь сюда на выходные, мы увидимся.

Лянцянь моргнул и посмотрел на Цзянь Тан.

— То, что сказал брат, правда?

— Да, — Цзянь Тан наклонилась и посмотрела на Лянцяня. — У папы нет времени заботиться о тебе, так что вам троим придется остаться с мамой. Вы согласны?

Лянцянь молчала.

Пережив инцидент в больнице, Лянцянь внезапно поняла, что ее мать тоже очень важный для нее человек. Похоже, она не так уж и ненавидела ее. Даже если они будут жить вместе, все будет хорошо. Она находится в затруднительном положении: не может расстаться со своим отцом, но также хочет быть со своим старшим братом.

Она нахмурила брови и тихо сказала:

— Папа... ты действительно будешь навещать нас?

Линь Суйчжоу почувствовал беспокойство своей дочери, поэтому подчеркнул:

— Да, папа будет часто навещать вас, и я возьму тебя с собой на детскую площадку в воскресенье.

Цзянь Тан также уговаривала Лянцянь:

— Я буду чаще водить тебя есть вкусную еду.

— Эм...

Лянцянь укусила себя за палец. Обычно ее отца нет дома по будням. Если она поедет к маме, она будет водить ее в разные места, чтобы вкусно поесть, а по выходным она все также сможет видеться с отцом. Она сразу же сочла это стоящим и кивнула.

— Я поеду погостить к маме.

Ляншэнь ничего не сказал.

Он был ошеломлен решением своей младшей сестры.

— Хорошо, пойдем после завтрака.

Цзянь Тан взяла за руки обоих детей по обе стороны от себя. Ляншэнь посмотрел на их далекие фигуры и подскочил на месте.

— Я не согласен!.. Я не хочу идти с мамой!! Ааааа, послушайте меня!

Но никто не слушал его.

Все сделали вид, что ничего не заметили.

Цзянь Тан боялась, что дети будут плакать, но отказала Линь Суйчжоу в просьбе оставить их.

По пути Чуи молчал, Ляншэнь оставался угрюмым, а Лянцянь играла со своим плюшевым мишкой. Все было спокойно.

Когда они прибыли к дому Цзянь Тан, она достала ключ, чтобы открыть дверь.

В гостиной полно коробок, которые были доставлены не так давно, они занимали много места и казались пыльными.

Ляншэнь вошел и огляделся. Его глаза метались по сторонам и, наконец, с отвращением он сказал:

— Он слишком мал! У меня даже нет игровой комнаты, как я могу жить в таком маленьком месте!

Цзянь Тан знала, что этот ребенок родился с золотой ложкой во рту. Он привык жить в роскоши, так что понятно, что к такому он не был готов.

Она опустила свою сумку и сказала:

— Даже если она здесь маленькая, она все равно может еще сильнее тебя затеснить.

Ляншэнь бродил вокруг и становился все более недовольным.

— А где няня?

— Я твоя няня.

Ляншэнь все еще не сдавался и спросил:

— Где семейный врач? Что нам делать, если мы заболеем?

— Больница находится через дорогу, это всего в пяти минутах езды.

— И еще, где мы будем играть после школы?

— Внизу есть сад.

Ляншэнь выбежал на балкон; то, что они называли этажом ниже садом – на самом деле это просто садик, очень маленький, с небольшим количеством деревьев. Здесь есть несколько скамеек и простенькие тренажеры.

Ляншэнь вытянул лицо.

— Что это за сад такой! Там даже водопада нет.

У них дома на заднем дворе есть небольшой водопад, который соединен с прудиком. Он часто пускал туда свой маленький кораблик. Кроме того, там есть более десятка видов развлекательных заведений. Когда он устает, Сяо Гао готовит ему вкусный фруктовый пудинг.

Ляншэнь повернулся, чтобы посмотреть на ЦзяньТан.

— Я не хочу здесь жить! Я хочу домой!

Он взял свой маленький рюкзак и собрался выйти.

Цзянь Тан шагнула вперед и схватила Ляншэня за воротник, глядя на его сердитое лицо.

— Там много торговцев людьми, которые любят продавать детей. Ты уверен, что хочешь пойти куда-нибудь?

— Кто посмеет продать меня! Мой отец – Линь Суйчжоу! — его лицо покраснело от злости: — Ты, отпусти меня!

— Ха, — усмехнулась Цзянь Тан, — Такое не прокатит, даже если твой отец превратится в Трансформера. Когда тебя увезут в какую-нибудь деревню, никому не будет дела до того, кем ты был.

— Я хочу домой!..

— Отныне это  твой дом! — Цзян Тан отпустила Ляншэня: — Я попрошу кое-кого прибраться в кабинете, и вы с Лянцянь будете спать там.

Ляншэнь устал, он тяжело дышал и решил прекратить борьбу. Он позволил Цзянь Тан отвести их в новую комнату.

Это была очень теплая уютная маленькая комната с милыми коврами на полу и двумя маленькими письменными столами. Кровать напротив, разделенная на верхнюю и нижнюю койки, была соединена небольшой горкой.

Но...

Ляншэнь был очень несчастен.

Комната слишком мала.

Слишком мало места.

Никакого личного пространства!

— Почему я должен жить с Цяньцянь?! Я мальчик, Цяньцянь девочка, мы не можем делить спальню вместе!

— Вы еще маленькие, вы можете временно спать в одной комнате. Таким образом, ты не будешь бояться и плакать, пытаясь схитрить.

— Я не плачу хитро!

Нос Ляншэня покраснел, когда он говорил это.

При виде того, что он вот-вот заплачет, у Цзянь Тан резко разболелась голова, она прислонилась к стене и замолчала.

Лянцянь положила плюшевого мишку и взобралась по горке. Кровать была мягкой, и ей нравился этот узор. Девочка улыбнулась, показывая маленькие ямочки на щеках.

—Мне нравится эта кровать.

— Хм, ты дурочка. Конечно, только тебе это нравится.

Лянцянь поджимает губы.

— Брат, не ругайся!

— Бла-бла-бла, ты идиотка!

— Я не идиотка!

Они снова начали ссориться.

Цзянь Тан был измотана. Теперь она начала задаваться вопросом, сможет ли она успешно поддерживать свою жизнь в течение 70 лет. Даже если бы она это сделала, эти двое могут вымотать кого угодно до смерти.

— Хорошо, не ссорьтесь больше, — Чуи вышел сзади и протянул руку, чтобы обнять Ляншэня, тихо сказал: — Ляншэнь, ты старший брат, ты не должен называть свою младшую сестру идиоткой. Цяньцянь, ты тоже не можешь ругать своего старшего брата!

Эти двое что-то пробормотали и смерили друг друга убийственным взглядом.

Чуи посмотрел на Цзянь Тан и сказал:

— Мама, я буду спать здесь с Ляншэнем. Цяньцянь может спать в моей комнате.

— Нет, — Лянцянь покачала головой, — я хочу остаться с Ляншэнем.

— Я тоже хочу ночевать здесь!

— Я хочу!

— Я хочу!!

Они снова поссорились.

Цзянь Тан подняла глаза, выглядя свирепо, и подняла руку, показывая жест «стоп».

— Хорошо, Чуи и Ляншэнь остаются вместе. Цяньцянь спит в комнате твоего старшего брата.

Изначально она хотела отделить Чуи от детей, чтобы предотвратить любой несчастный случай, когда ее не будет рядом. Но теперь это совершенно нереально и породило новый скандал.

Лянцянь была немного недовольна.

— Я хочу спать на горке...

— Будь умницей, кровать брата в форме Тоторо. Это выглядит очень мило.

Услышав о Тоторо, Лянцянь наконец-то перестала жаловаться.

Средний брат понял, что нет пути назад, поэтому Ляншэнь полностью сдался.

— Как мы будем добираться до школы? Водитель приедет за нами?

Цзянь Тан улыбнулась.

— Нет, я отвезу.

— Но мы не успеем в детский сад!

— Нет, если ты встанешь рано.

— Я собираюсь приготовить вам еду, ребята, будьте паиньками, хорошо?

Цзянь Тан развернулась и направилась на кухню, отдав приказ.

Ляншэнь упал на пол, сильно дернув себя за волосы, пытаясь забыть о текущей боли.

Чуи вздохнул и сел перед ним, скрестив ноги.

Он видел, что его младший брат подавлен, поэтому решил утешить его.

— Этот дом действительно очень маленький и в нем нет няни, которая готовила бы нам, нет большой игровой комнаты. Однако хотя дом и маленький, мы можем все время быть вместе. Даже если нет специального повара, чтобы готовить – мама готова готовить для нас. Пусть ее еда была немного ужасной на вкус, но она же старалась изо всех сил. Несмотря на то, что здесь нет игровой комнаты, мы можем спуститься во двор и поиграть с другими ребятами. Это интереснее, чем наша игровая.

Он протянул руки, чтобы обнять Ляншэня.

—Я знаю, что тебе трудно это принять, но… давай попробуем жить с мамой. Она была готова привезти нас сюда, а это значит, что она хотела быть нам хорошей матерью. Шэньшэнь, ты мужчина, ты не можешь быть таким узколобым.

— Я не узколобый... — Ляншэнь шмыгнул носом и сказал с горечью: — Что, если мама ударит меня?

— Мама тебя не ударит.

Ляншэнь поднял лицо и снова спросил, чтобы успокоиться:

— Правда?

— Да, — Чуи серьезно кивнул. Видя, что он все еще не совсем ему верит, он добавил:

— Если мама ударит тебя, я буду твоим щитом, хорошо?

Чуи удалось утешить брата, настроение Ляншэня, наконец, изменилось с пасмурного на солнечное.

Он вытер слезы с лица.

— Хорошо, я буду слушаться, старший брат.

Чуи улыбнулся, достал носовой платок и вытер нос.

— Тебе надо распаковать свои вещи и положить их в шкаф. Я выйду и помогу маме, хорошо?

— Да! — Ляншэнь кивнул головой, но в следующую секунду он неловко посмотрел на него. — Старший брат... Я не знаю, как складывать одежду, ты можешь сложить ее для меня?

Лянцянь также сказала:

— Старший брат, я тоже не знаю, как складывать одежду, ты можешь помочь мне тоже?

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 39

Ланч, который приготовила Цзянь Тан, был не очень вкусным, но в целом съедобным. Линь Ляншэнь сказал, что ему не понравилось, но все же не смог побороть голод, и съел миску риса, сопровождая процесс угрюмым выражением лица.

Увидев, что все закончили есть, Цзянь Тан сказала:

— Начиная с завтрашнего дня, вы все будете помогать мне по дому.

Все трое опешили.

Дети выглядели растерянными.

— В 9 утра клининговая команда придет убирать дом и стирать одежду, так что вам, ребята, особо нечего делать, просто мойте посуду и убирайте за собой. Цяньцянь самая маленькая, ей нужно только вытереть стол и помочь мне вымыть овощи. Вот и все, все в порядке?

Конечно, не в порядке!

Это слишком сложно для них.

Не говоря уже о мытье посуды – они даже не были на кухне с тех пор, как родились.

Цзянь Тан, естественно, поняла, о чем думал Ляншэнь. Если посмотреть на ее сбережения, она могла бы дать им лучшую жизнь, но если она это сделает, то чем бы их нынешняя жизнь отличалась от прежней? Только позволив им испытать самостоятельную жизнь, они смогут оценить ее целиком.

Она не считает, что делать что-то по дому в возрасте пяти лет – плохо.

После того, как ее бросили родители, Цзянь Тан была усыновлена сиротским приютом. Каждый день она делала все, что должна была делать, кроме готовки.

— Я не хочу этого делать. Это жестокое обращение с детьми!

— Я не просила тебя делать что-то еще, кроме мытья посуды.

Ляншэнь сложил руки на груди и отвернулся, игнорируя ее.

Цзянь Тан попыталась успокоить свой гнев.

— Ляншэнь, ты хочешь быть популярным?

— Я уже очень популярен!

Она продолжала убеждать его:

— Ты хочешь быть еще более популярным?

Он не ответил и, казалось, задумался.

Цзянь Тан подняла бровь и тихо сказала:

— В наши дни дети не знают, как выполнять дела по дому. Если ты, Ляншэнь, будешь помогать мне, дети в детском саду подумают, что ты очень классный, и даже учительница Лю подумает, что ты потрясающий.

У Ляншэня было чувство собственной важности. Его глаза закатились, когда он подумал, что мыть посуду на самом деле нетрудно, и его действительно можно было бы похвалить. Если люди узнают об этом, они точно будут восхищаться им.

Подумав об этом, Ляншэнь кивнул.

— Хорошо, я согласен.

Цзянь Тан слабо улыбнулась. Просто ребенок хотел потягаться с ней.

— Все вы должны ложиться спать каждый день к девяти часам, максимум в половину десятого вечера, и вставать к 6 часам. Вы справитесь?

Когда они были в доме семьи Линь, Ляншэнь и Лянцянь делали все, что хотели. Линь Суйчжоу был слишком занят, чтобы управлять ими, и слуги не контролировали их. Время, когда они ложились спать и просыпались, полностью зависело от их желания. Теперь, когда они здесь, подобные привычки прошлого будут отброшены.

— Также смартфоны и планшеты… — Цзянь Тан потрясла в руке розовый айфон последней модели. Увидев знакомый телефон, глаза Ляншэня тут же расширились.

С улыбкой на лице Цзянь Тан подтолкнула коробку на столе.

— …они будут заменены этим.

Ляншэнь ошеломленно открыл коробку. Внутри были устаревшие устройства.

Телефон имеет небольшой экран и… кнопки. Выражение его лица было жестким и подавленным.

Ляншэнь уже видел такой сотовый телефон раньше, им пользовался дедушка Лянляна, он был немного больше этого, и выглядел очень тяжелым. Сначала он подумал, что старик держит кирпич.

Цзянь Тан была безжалостна и безразлична, когда убирала смартфоны и планшеты.

— Ты всего лишь ребенок, от мобильных телефонов тебе мало пользы. Они нужно только для того, чтобы звонить. Я дам вам зарядное устройство на 5 минут, его хватит на 50 дней. Чрезвычайно модно для нищего.

Ляншэню нечего было сказать.

— Кстати, я заметила, что ты все еще играешь в «Короля Пестицидов», выходишь на арену, твой боевой рекорд чудовищный. Давай забудем об этом. Кто-то пишет тебе неприятные вещи в личном сообщении, и ты только и можешь, что отругать в ответ. Ты свинья? На мой взгляд, воспитанник детского сада не должен обманывать своих товарищей по команде, поэтому вам разрешается играть только в течение двух часов по субботам и воскресеньям.

Цзянь Тан изначально хотела полностью запретить игру, но такой подход слишком жесток и, несомненно, вызовет бунтарский протест у Ляншэня.

Ляншэнь на мгновение опешил, а затем вскочил на табурет и начал кричать:

— Я хочу поиграть в игры...!!

Его голос был резким, Цзянь Тан закрыла ухо одной рукой, а другой закрыла рот. Крики внезапно превратились в тихое хныканье.

— Мама – не дьявол, ты все еще можешь играть в игры.

Цзянь Тан достала игровую консоль очень-очень старой модели с розовым корпусом, небольшим экраном и несколькими кнопками. Цзянь Тан нажала на нее, и на экране появилась черно-белая картинка……

— Послушай, ты можешь играть в Супер Марио, Сокобан, Тетрис, Остров приключений, более дюжины видов.

Это первый раз, когда Ляншэнь увидел такую старую игровую консоль.

Настоящая игровая консоль.

Его губы дрожали, а большие глаза были тусклыми, как будто он собирался заплакать.

Цзянь Тан вернулась на свое место и продолжила:

— И, наконец, мы должны установить три правила. Первое: будьте вежливы и не издавайте громких звуков за пределами дома. Второе: нельзя драться или ругаться; такое поведение просто недопустимо. Третье: водитель вашего папы заберет вас, ребята, из школы. Надо идти прямо домой, никуда больше после школы идти нельзя. В-четвертых, нельзя принимать подарки или какие-либо подарки от незнакомых людей, независимо от того, мужчина это или женщина. В-пятых, если я сделаю что-то не так, вы, ребята, можете написать свое мнение в книге у двери, не нужно указать имя.

Она никогда не была матерью и знала, что не сможет быть хорошей матерью. Но так как она переселилась сюда и унаследовала троих детей от первоначального владельца, она не может просто оставить их в покое. Цзянь Тан знала, что у нее много недостатков, и понимала, что у них есть к ней претензии. В таком случае она позволит им высказать все, что им так не нравится, и постепенно исправляться. Конечно, необоснованная суета – это предвзятость.

Чуи поднял глаза и тихо сказал:

— Мама, это пять правил.

Цзянь Тан молча посмотрела на сына.

Ляншэнь восстановил свои запасы бунтарства. Он моргнул и снова встал на стул, уперев руки в бедра, обвиняя мать:

— Я не думаю, что я тебе вообще нравлюсь! Почему ты так просто конфискуешь мой телефон!

Он чувствовал, что стал мишенью, и все эти правила явно указывали на него.

Цзянь Тан откинулась я на спинку стула и лениво ответила:

— Верно, ты мне действительно не нравишься.

Эта фраза была подобна ножу, со всей силы вонзившемуся в сердце Ляншэня.

— Ты даже не мой третий любимый ребенок.

Ляншэнь чуть не заплакал, поперхнулся и спросил:

— Тогда какой ребенок твой любимый, ты говоришь?!

Цзянь Тан сказала без колебаний:

— Твой отец.

Атмосфера была накаленной, на некоторое время стало тихо.

— Хотя он тоже очень раздражает, по крайней мере, он не заставляет меня волноваться.

Линь Суйчжоу на другом конце провода сильно чихнул. Встретив обеспокоенный взгляд Сьюзен, он сделал вид, что спокойно потирает кончик носа, и продолжил просматривать документы.

Настроение Ляншэня улучшилось после того, как он услышал, что его соперником был его отец.

Цзянь Тан посмотрела на Ляншэня, который все еще стоял на стуле, и сказала:

— Я хочу добавить еще одно правило. Ваши ноги могут стоять только на земле, и вам не разрешается подниматься на поверхности.

Ляншэнь заскулил, спрыгнул со стула и побежал в комнату. Через некоторое время он вернулся и взял со стола игровую приставку.

Цзянь Тан посмотрел на время и сказал:

— Почти время ложиться спать, Цяньцянь идет со мной принять ванну.

Цзянь Тан повернулась, чтобы забрать свою дочь, а затем сказала Чуи:

— Ты и твой младший брат пойдете следующими.

Чуи кивнул. Увидев, что Цзянь Тан вошла в комнату, он взял тряпку и вытер следы на стуле.

Это первый раз, когда Лянцянь принимает ванну под контролем своей матери.

Она нервно мокла в ванне, уставившись на Цзянь Тан, которая завязывала ее волосы сбоку.

В ослепительном свете она выглядела особенно нежной, когда тщательно завязывала волосы.

Лянцянь тупо уставилась на нее, и ее маленькая головка слегка наклонилась. Через некоторое время Цзянь Тан подошла, чтобы искупать ее.

Кончик носа Лянцянь шевельнулся:

— Мама, ты такая ароматная.

Цзянь Тан была ошеломлена:

— Что?

Она прикусила пальцы и сказала:

— Такая ароматная... как запах конфет.

Цзянь Тан на мгновение замолчала.

— Не говори глупостей, мама не пахнет конфетами.

Цзянь Тан притянула Лянцянь к себе, осторожно плеснув водой ей на плечи.

Лянцянь подумала, что она сказала что-то не то, поэтому опустила голову и не осмелилась заговорить снова.

Сердце Цзянь Тан слегка дрогнуло, и она спросила  более мягким голосом:

— Так какими конфетами, говоришь, я пахну?

Маленькая плакса робко подняла глаза и хотела что-то сказать, но не осмелилась. В конце концов, набралась храбрости и сказала:

— Молочная конфетка....

Молочная....

Она думала, что Цзянь Тан лопает конфеты? Что за чушь – молочная конфетка.

Цзянь Тан испытала глубокое отвращение к такому сравнению, и сосредоточилась на том, чтобы помочь дочери принять ванну.

Видя, что она не сердится, Лянцянь осмелела, ее маленькая ручка слегка потянула ее за волосы, а затем на некоторое время ущипнула за мочку уха, и, наконец, прикрыла рот и хихикнула.

Смех Лянцянь был особенно милым и звонким, ее брови изогнулись, как два ярких полумесяца. Детский смех очень заразителен, уголок рта Цзянь Тана приподнялся, и она вдруг почувствовала, что грядущие дни не будут такими трудными.

— Разве тебе не грустно расставаться со своим папой?

Губы Лянцянь надулись, и она серьезно кивнула.

— Тогда почему ты все еще с мамой?

Она пошевелила пальцами и подняла свои большие глаза.

— Я боюсь, что ты умрешь.

Лянцянь была травмирована с тех пор, как ее мать в последний раз упала в обморок. Она всегда представляет, что ее мать – та тетушка в больнице, которая постоянно кашляла кровью и падала на пол. Хотя она хотела жить со своим отцом... мама, умирающая на улице в одиночестве – это слишком жалко.

Цзянь Тан потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя:

— ...А?

— Ма, не волнуйся! — Лянцянь взяла ее за палец, ее глаза помутнели от слез, и сказала с серьезным лицом: — Ты должна вылечиться, медицинские расходы оплатит папа.

— Болезнь… какая болезнь?

Лянцянь сказала с грустным лицом:

— Я знаю, что ты ушла от папы, потому что боишься впутать его.

Неужели эта маленькая девочка думала, что у нее неизлечимая болезнь, поэтому она не плакала и не поднимала шума, а добровольно переехала жить к ней?

Цзянь Тан была потрясена, узнав правду.

Лянцянь серьезно сказала:

— Хотя ты мне на самом деле не очень нравишься, я постараюсь полюбить тебя. Они сказали, что я могу прожить сто лет, я решила отдать тебе 50 лет своей жизни, ты должна жить хорошо.

С искренним выражением лица, Цзянь Тана с благодарностью посмотрела на дочь.

Цзянь Тан была очень тронута, но...

— Где ты набралась этого?

— Сериал называется... «Золушка, выращивающая Кротон».

Что за дерьмовое имя!

Цзянь Тан потребовалась минута, чтобы, наконец, понять, о чем она говорит, на самом деле это была «Золушка и Властный президент». Этот сериал транслировался в прайм-тайм. Однажды она сделала язвительные комментарии в Weibo. Речь шла об обычной девушке, которая только что вышла замуж за богатого и внезапно заболела раком желудка. Поскольку ее дни были ограничены, она решила со слезами развестись со своим любимым мужем. Хотя сюжет было трудно уместить в одном предложении, рейтинги были на удивление высокими.

Лянцянь ставит в пример Золушку из телесериала?

Она вдруг почувствовала легкую боль в груди.

Цзянь Тан сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, затем взяла полотенце, чтобы завернуть Лянцянь, прежде чем вытащить ее из ванны. Она вытерла свое тело и сказала:

— Тебе больше не разрешается смотреть подобные телешоу.

Цянь Цянь выглядел жалкой.

— ...ооо.

Несмотря на то, что она чувствовала себя несчастной, ей приходилось терпеть свою мать. Более того, она больна. Она слышала, что у больной женщины легко портится настроение.

Вздох...

Бедная мама.

П.р. Я тихо умирала от смеха, редактируя этот текст вечером! У меня, кстати, не получается так дрессировать своих детей. Волшебный навык просто!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 40

Первая ночь была неспокойной.

Цзянь Тан беспокоилась, что другая личность Чуи навредит Ляншэню, и также боялась, что Цяньцянь не приспособится к новому месту.

Подождав, пока все дети лягут спать, Цзянь Тан сначала проверила комнату мальчиков.

В конце концов, эти двое уже давно не были так близки. Когда Цзянь Тан вошла, она увидела двух мальчиков, игравших на кровати Чуи, и старший сын улыбался. Она никогда раньше не видела его таким счастливым.

Увидев в двери Цзянь Тан, братья, которые устали от слишком долгой игры, поспешно остановились.

— Вам, ребята, завтра в школу, пора ложиться спать.

Ляншэнь недовольно надул губы, забираясь на свою двухъярусную кровать.

Чуи натянул одеяло и посмотрел на нее блестящими темными глазами.

Цзянь Тан наклонилась, чтобы подоткнуть ему одеяло, она протянула руки, чтобы нежно ущипнуть его гладкое маленькое личико.

— Хотите, чтобы я прочитала сказку на ночь?

До того, как Ляншэнь и Лянцянь прибыли, Цзянь Тан каждый вечер читала короткий рассказ для Чуи. Поначалу он к этому не привык, но позже слушал с большим интересом.

Цзянь Тан взглянула сверху и села на край кровати:

— Сегодня я расскажу вам историю о «Принце Черном Угле».

Ляншэнь, который был на верхней койке, презрительно сказал:

— Самонадеянно.

Только малыш все же будет слушать сказочную историю.

Несмотря на то, что он думал так в глубине души, его тело все еще непроизвольно наклонялось вперед.

Цзянь Тан прочистила горло.

— Когда-то давным-давно существовала далекая страна. Правители этой страны были очень милосердны. На следующий год у них родился ребенок...

Затем Цзянь Тан снова взглянула на Ляншэня, который наклонился на бок и навострил уши, чтобы внимательно слушать.

— Малыш был очень красивым. Его волосы и глаза были темными, как уголь, поэтому король назвал его принцем Черным Углем. Принц Черный Уголь рос счастливо. Однако, когда ему было пять лет, произошло непредвиденное горе, и королева скончалась...

Чуи нахмурился – история показалась немного знакомой.

Ляншэнь давно забыл, что он говорил раньше. Не в силах сдержать свое любопытство, он подпер щеки и с беспокойством спросил:

— Что случилось с принцем Черным Углем?

Цзянь Тан попыталась подавить улыбку.

— У принца Черного Угля новая мать. Она была второй королевой. Королева была нежной и доброжелательной для окружающих, но всегда сурово обращалась с пасынком за кулисами. Она заставляла принца Черного Угля выполнять всю тяжелую работу и не давала ему ни теплой одежды, ни еды...

— Не может быть, — Ляншэнь внезапно прервал Цзянь Тан:

— Король так сильно любит принца Черного Угля, не может быть такого, чтобы он не знал о жестоком обращении!

— Я знаю, новая королева, скорее всего, родила другого принца. Так же, как после того, как ты родила Цяньцянь, папа больше не заботится обо мне...

Ляншэня был опечален.

Он считал себя таким же несчастным, как принц Черный Уголь. Возможно, его биологическая мать уже отправилась на небеса, но, чтобы мальчик не огорчался, отец сказал, что мать дьявол – его родная мать.

— Что случилось с принцем Черным Углем?

Услышав его следующий вопрос, Цзянь Тан продолжила, добавив перевернутую версию Белоснежки.

— Его сослали в угольную шахту, и он весь день добывал уголь. Принц Черный Уголь встретил семерых угольщиков, которым стало жаль принца...

— Подожди! — Ляншэнь снова прервал ее. Его большие глаза были полны любопытства: — Разве отправлять ребенка в угольную шахту законно?

— Законно, — спокойно ответила мать.

— О, а что было потом?

— Затем эти семеро помогли принцу Черному Углю сбежать.

— Если это законно, зачем им понадобилось бежать? Разве он не может просто сказать «нет» и уйти? Я думаю, что это все-таки неправильно, — наконец, мальчик сделал вывод: — Королева действительно плоха.

— Мама, продолжай!

Цзянь Тан вздохнула и продолжила:

— После успешного побега семь шахтеров помогли принцу Черному Углю вернуться во дворец и разоблачили все преступления порочной королевы. Позже он стал королем и женился на прекрасной принцессе, живя долго и счастливо. Вы знаете, о чем говорит нам эта история?

Ляншэнь очень серьезно подумал и сказал:

— Эта история говорит нам о том, что нужно завести побольше хороших друзей.

Нет, она хотела сказать ему, что только мать хороша в том мире. Дети без матери подобны траве.

Неважно.

Она никогда больше не расскажет ему подобную историю.

— Спокойной ночи, Чуи, — наклонив голову, чтобы поцеловать сонного Чуи на ночь, Цзянь Тан осторожно привстала.

Глядя на ее явную нежность, Ляншэнь внезапно ощутил необъяснимое чувство потери. Пока он думал, откуда взялось это чувство, он почувствовал чье-то прикосновение.

Цзянь Тан поправила его одеяло и поцеловала в лоб, как она сделала с Чуи.

— Спокойной ночи, маленький дьяволенок.

Ляншэнь был ошеломлен, глядя на ее тонкие брови с близкого расстояния. Ляншэнь внезапно застеснялся, поспешно перевернулся, натянул одеяло и плотно завернулся, тихо произнеся:

— Я, я такой большой, и не нуждаюсь в твоем поцелуе. Ты торопишься поскорее лечь спать.

— Будь осторожен, не упади с кровати.

Цзянь Тан закрыла дверь и вышла.

В маленькой комнате на стене висел желтый тусклый ночник.

Ляншэнь медленно откинул одеяло, и его большие глаза с любопытством посмотрели в сторону двери. У Ляншэня было смешанное чувство – он немного нервничал и был на взводе одновременно, но по какой-то причине не мог сказать, что с ним происходило.

Он коснулся своего лба и, тихо рассмеявшись, медленно закрыл глаза.

Чуи, который спал на нижней кровати, внезапно открыл глаза. Он, не моргая, уставился наверх. Спустя некоторое время его ресницы медленно опустились.

Уговорив двух братьев поспать, Цзянь Тан отправилась в комнату Цяньцянь. Как только она вошла, то увидела маленького хлюпика, завернутого в одеяло и плачущего на кровати. Перед ней стояла рамка с фотографией. Это была фотография Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан взглянула на фотографию, а затем посмотрела на Цяньцянь, девушка почувствовала, что эта фотография расстраивает малышку.

— Цяньцянь, что случилось?

Девочка ответила со слезами на глазах:

— Я скучаю по папе...

Она знала это.

Цзянь Тан шагнула вперед и забрала фотографию.

— Ты увидишь папу в эту пятницу.

Лянцянь стала загибать свои пальцы.

— Осталось еще много дней.

Посмотрев на свои пухлые пальчики, она снова начала всхлипывать.

У Цзянь Тан запершило в горле, и после небольшого кашля она сказала:

— Это будет скоро. Теперь, Цяньцянь, можешь лечь спать?

Маленькая девочка, которая недавно жалобно плакала, внезапно остановилась. Она посмотрела на Цзянь Тан большими глазами и серьезно кивнула. Затем она приподняла одеяло и забралась внутрь. В тот момент, когда она увидела, как Цзянь Тан кашляет, Цяньцянь уже отбросила своего отца за сотню миль отсюда, и ее голова наполнилась образами, как Цзянь Тан закашлялась и упала в обморок. Золушка в сериале тоже была такой.

Она должна быть послушной и стараться не заставлять маму волноваться.

— Мама, иди отдохни. Цяньцянь может заставить себя уснуть, — увидев, что Цзянь Тан еще не ушла, девочка приоткрыла глаза.

— Ты можешь уговорить себя?

— Да, — кивнула Цяньцянь, и ее маленькая ручка нежно погладила ее пухлый маленький животик.

— Спи, ах, спи, ах, дорогой малыш...

П.р. Это ооочень смешно!!!!

Цзянь Тан изначально думала, что Лянцянь будет самой трудной, но оказалось, что она была совершенно неправа. Все просто прошло более гладко, чем ожидалось.

Все трое детей уже заснули. Цзянь Тан, успешно завершив первый день с детьми, наконец-то вздохнула с облегчением. Она вернулась в комнату, взяла свой ноутбук и села на кровать. Еще не было десяти часов, а до отбоя оставалось еще много времени, поэтому она решила официально начать свою писательскую карьеру.

В прошлом месяце Цзянь Тан изучала вкусы современной аудитории и тенденции сериалов. Среди них 35% зрителей нравится драма о собачьей крови «Золушка и властный президент». Хотя стиль старомоден, сюжет трудно выразить в двух словах, он довольно популярен; остальные 20% любят смотреть историческую дворцовую оперу и современную драму на рабочем месте. Есть также крошечный процент зрителей, которые охотятся за драмами в жанре саспенса. Из-за низких рейтингов мало кто из директоров бросает вызов этому проекту.

Поскольку это эра, ориентированная на развлечения, большинство компаний инвестируют в эстрадные шоу. Даже если они снимают телесериалы, все они такого же типа, как «Золушка и властный президент», только несколько человек пытались снять серьезную драму.

Цзянь Тан также заметила, что в этом мире очень мало веб-драм. Почти вся сеть занята двумя типами прямой трансляции эстрадных шоу, но сеть ориентирована на широкую аудиторию и инклюзивна. Она может разработать веб-драму. Стоимость невелика, а вероятность успеха выше, конечно, неудача тоже высока, но она твердо верит, что не подведет.

Приняв решение, Цзянь Тан начала разрабатывать сюжет своего первого сценария. Поскольку это веб-драма, ее нельзя снимать слишком глубоко. Количество эпизодов должно быть сокращено до 12 эпизодов. Трагедии нельзя снимать, комедии нельзя снимать, а костюмированная драма даже не входит в сферу рассмотрения. Легко создавать малобюджетные костюмы и фантастические драмы. Самым важным моментом является то, что компании не будут вкладывать значительные средства в новичков.

Она на мгновение прикусила губу, открыла поле и медленно напечатала на нем несколько слов: «Мой муж – подонок».

П.р. φ(*￣0￣) – я ору от героини!

Понятно по названию – это история жестокой мести.

Независимо от того, в какую эпоху, зрительский интерес всегда вызывает «любовь». Раз есть любовь, значит, должна быть и червоточина. Цзянь Тан сосредоточена на том, чтобы вернуться к подонкам, чтобы раненые женщины чувствовали себя удовлетворенными.

Она продолжала печатать на клавиатуре, и вскоре появилась общая сюжетная линия.

В стремлении к реализму Цзянь Тан объединила свой собственный опыт с историей.

Главной героиней была 19-ти летняя девушка по имени Му Хуа. После того, как она вышла замуж, она родила прекрасного сына, но не ожидала, что муж бросит ее после того, как его карьера станет успешной.

Она написала это как будто волшебной ручкой, и вскоре первый эпизод был закончен.

Была полночь, но мозг Цзянь Тан, казалось, был абсолютно бодр. Другими словами, ей не хочется спать, поэтому она решила поделиться этой историей с другими. Цзянь Тан нажала на меню [Усердно работай каждый день и доживи до девяноста девяти].

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Я решила стать сценаристом!!!]

[Главный евнух – Нинлин: ? Разве ты не хотела стать актрисой?]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: Актер, который не является сценаристом, не будет хорошим режиссером!]

[Король зомби – Тяньтянь: Очень амбициозно, Тантан! Кстати, я тоже был сценаристом, эх.... жаль, что это было бесполезно.]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: Правда?]

[Сатана – Святая Мать: Да, он часто писал обо мне и Святой Матери, какой извращенец.]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: ??? Вы оба – мужчины!!!?]

[Святая Мать – Сатана: Дело не в этом. Тантан, покажи нам свою историю. Я не выполнил свою миссию сегодня, и был заперт в маленькой темной комнате, такой скучной.]

Цзянь Тан поделилась своим сценарием с членами группы. Через некоторое время несколько человек закончили читать сценарий первого эпизода.

[Главный евнух – Нинлин: Я думаю, что исполнитель главной мужской роли недостаточно подонок, вы должны заставить его поддерживать знаменитостей мужского пола, это более захватывающе, чем знаменитости-девушки.]

[Сатана – Святая Мать: Отношения между женским второстепенным персонажем и главной героиней слишком собачьи, с таким же успехом вы могли бы написать, что знаменитость мужского пола позволил главному герою поддержать его, чтобы приблизиться к главной героине!]

[Святая мать – сатана: Этот знаменитый красавчик счастлив, что его поддерживает ведущий мужчина, потому что он хотел поймать двух зайцев!!]

[Король зомби – Тяньтянь: *обмен файлами* Цзянь Тантан действительно не имеет опыта. Согласно тому, что все только что сказали, я немного отредактировал первый эпизод. Вы можете позже заявить, что станете знаменитой!]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: ......]

Эти люди... все они боги!

Конечно же, она еще слишком молода и понятия не имеет, как устроен мир!!

Цзянь Тан скачала файл, который был отмечен красным [Королем зомби]. Это явно простая история о собачьей крови, она сразу же все осознала, и теперь имеет визуальный смысл блокбастера.

[Король зомби – Тяньтянь: Кстати, ваш ник слишком обычный. Для новичков ник – это ваше лицо. Лучше всего быть привлекательным. Не могу представить то, как люди это увидят. Никнейм Дуриан Кэнди слишком заурядно. Улицы и так полны лимонных и молочных конфет, кому какое дело до твоих конфет с дурианом.]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: Как насчет... нуги?]

[Король зомби – Тяньтянь: Глупо.]

[Главный евнух – Нинлин: Мелковато.]

[Сатана – Святая Мать: Наивно.]

[Святая Мать – Сатана: Ребячество.]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: ...]

[Король зомби – Тяньтянь: Я помогу тебе придумать что-нибудь. Это называется «Дети, поедающие конфеты». Название имеет свои особенности и запоминается с первого взгляда. Самое главное, что это заставит зрителей и фанатов почувствовать напряженное ожидание.]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: Вводит в... заблуждение?]

[Король зомби – Тяньтянь: То есть все будут гадать, мужчина вы или женщина, нейтральные никнеймы заставят вас оставаться загадочными.]

[Хорошая жена и любящая  мать – Цзянь Тантан: Потрясающе!!! Эксперт!!!]

[Король зомби – Тяньтянь: Сядьте и выполните обычное задание.]

Цзянь Тан была очень вдохновлена и без колебаний сменила свой ник с [Дуриан Кэнди] на [Кэнди, поедающая детей]. Она чувствовала себя очень хорошо и чувствовала, что скоро станет миллиардером и достигнет вершины своей жизни.

Из-за того, что она была слишком взвинчена, Цзянь Тан не смогла удержаться от написания еще одного эпизода и в итоге легла спать поздно. Когда она проснулась утром, было почти 6:30, ею овладела легкая паника, она быстро встала и бросилась на кухню. Она увидела там маленькую фигурку.

Он встал на маленький табурет, неуклюже жаря яйца.

Цзянь Тан с тревогой подняла его со стула и потянулась за лопаточкой в руке.

— Чуи, это очень опасно.

— Прости, я просто хотел, чтобы ты еще поспала.

— Это моя вина. Если тебе не сложно, не мог бы ты пойти и разбудить своих младших брата и сестру?

Он оглянулся.

— Ляншэнь уже встал и умывается.

Цзянь Тан опешила.

— Уже встал?

Чуи кивнул.

— Он встал вместе со мной. Кровати кстати тоже заправлены. Я все проверил, все сделано.

— Лянцянь...

Чуи ответил:

— Я отправил Шэшэнь, чтобы он позаботился о Цяньцянь, она сейчас тоже должна умываться.

Как только он закончил говорить, Ляншэнь вывел сестру из ванной. Эти двое уже были одеты в форму. Все было идеально, за исключением того, что косы Лянцянь были немного кривоваты.

Цзянь Тан посмотрела на Чуи, а затем на своих младших детей. Сначала она думала, что первое утро понедельника будет очень напряженным, но теперь ей показалось...

Оказалось, что она – та самая капуша.

— Мама, омлет испорчен.

После напоминания Чуи Цзянь Тан быстро пришла в себя.

Маленький парень позади нее, казалось, заметил это и притянул Лянцянь к себе, чтобы помочь ей привести в порядок кривые косы. Некоторое время спустя маленький хвостик был аккуратно причесан.

Чуи внимателен, даже если он ничего не говорит, Цзянь Тан чувствует его любовь к своим младшим брату и сестре. Он хочет заботиться о них и хорошо с ними обращаться, но иногда он немного завидует, что его отец уделяет им больше внимания, чем ему.

Цзянь Тан прищурила глаза, осторожно подавая им завтрак.

— Спасибо, мама.

Чуи проявил инициативу, чтобы взять этот некрасивый омлет. Когда он собирался съесть его, Цзянь Тан поспешно заменила тарелку.

— Чуи ест с этой.

— Да.

После завтрака Цзянь Тан проверила свое ежемесячное задание, которое гласило, что ей нужно провести 240 часов с тремя детьми. Это не так уж и сложно.

— Я отправлю твоих младших брата и сестру в сад, а ты… можешь пойти в школу один?

Чуи кивнул:

— Да, я могу.

Она коснулась его маленькой головки.

— Мама заберет тебя после школы, хорошо?

Чуи покачал головой.

— Ты не должна, это слишком отвлекает для тебя.

— Я отвожу ребят утром и забираю тебя вечером, это достаточно справедливо.

Чуи молчал.

Цзянь Тан нашла короткий путь, и ей потребовалось всего 40 минут, чтобы добраться до детского сада Чан Цин.

У входа было полно машин родителей ребят. Она увидела, что учительница Лю встречает учеников у входа в сад. Еще раз поговорив с двумя детьми перед уходом, она заметила Цзянь Тан и ребят.

Глядя на отъезжающую машину, Учительница Лю перевела взгляд, наклонилась, держа Лянцяня и Ляншеня за руки, и спросила:

— Кто вас сегодня привел?

Лянцянь прямо сказала:

— Мама.

Учительница была немного удивлена.

— Почему ваша мама вдруг привела вас?

У Ляншэня длинный язык, и он ничего не может держать при себе. Поэтому, когда он услышал, что Лю задала такой вопрос, он быстро ответил без всяких колебаний:

— Потому что они развелись.

Развелись?

Лю Цюйюэ была еще больше потрясена, услышав это, и затем ее сердце наполнилось радостью.

Она заставила себя улыбнуться и сказала очень милым и нежным голосом:

— И где вы двое сейчас живете?

— Мы остаемся с мамой и едем к папе на выходные.

Глаза Лю Цюйюэ слегка сдвинулись, она присела на корточки и посмотрела в глаза Ляншэню.

— Так получилось, что в эту субботу у меня будет домашний визит, как насчет того, чтобы я отправилась к вам? Звучит неплохо?

Ляншэнь кивнул и заметил своих друзей вдалеке. В тот момент, когда он увидел их, он вырвался из рук учительницы и побежал в класс.

Лянцянь не двигалась, кусая палец и глядя прямо на Лю Цюйюэ.

Глаза ребенка были чистыми и ясными, что заставляло ее чувствовать себя еще более презренной.

Учительница все еще сохраняла свою мягкость, достала конфету из кармана и протянула ее Лянцянь.

— Доброе утро, Цяньцянь.

Она опустила глаза, но не взяла угощение.

— В чем дело? Разве Цяньцянь не любит молочные конфеты больше всего на свете?

Маленькая девочка нахмурилась и покачала головой.

— Мама говорила мне не принимать вещи от незнакомых людей.

Женщина была немного смущена.

— Но учитель – не чужой.

Цяньцянь упрямо сказала:

— Посторонние люди тоже не допускаются.

Рот женщины напрягся, и она сухо сказала:

— Все в порядке, если ты не хочешь. Пойдем в класс, урок скоро начнется.

Она надула щеки и побежала в класс со школьной сумкой, но вернулась через два шага.

Лицо маленькой девочки слегка покраснело, она прикусила нижнюю губу, набралась смелости и сказала:

— Папа и мама снова поженятся!

Бросив эту фразу, Цяньцянь фыркнула и отвернулась.

Лю Цюйюэ на мгновение остолбенела, а затем рассмеялась. Чтобы эти богатые люди развелись, они должны быть сыты по горло, как можно снова вступить в брак! Но эта милая девочка так юна, а уже имеет свое собственное мышление, совсем не милое.

Цяньцянь сидела в своем классе, полная беспокойства.

В сериале «Золушка, выращивающая Кротон» также есть воспитательница детского сада, которая преследует растущего Кротона и причиняет боль умирающей Золушке.

Чем больше Цяньцянь думает об этом, тем больше она волнуется. Она огляделась и увидела, что никто не заметил, как она достала недавно обретенный старомодный телефон и тихо позвонила Линь Суйчжоу, который собирался идти на работу.

Она сказала очень тихим голосом:

— Папа, не поддавайся соблазну других...

Линь Суйчжоу ничего не понял.

— Даже если мне не нравится мама, ты не можешь общаться с другими женщинами, иначе я сильно расстроюсь.

Телефон отключился.

На лице Линь Суйчжоу было недоумение, когда он посмотрел на телефон с гудками, что означало, что линия занята.

Что происходит ранним утром???

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 41

Эта неделя пролетела очень быстро. Цзянь Тан сопровождала детей в школу и укладывала их спать каждый вечер, после чего сосредотачивалась на своей работе. Всего за пять дней она написала сюжет из семи эпизодов. Она была уверена в том, что к концу этого уик-энда она завершит все 12 эпизодов телесериала.

Пятница.

Забрав детей, Цзянь Тан отправилась прямиком на виллу семьи Линь.

Зная, что Цзянь Тан вернет детей сегодня, Линь Суйчжоу закончил свою работу раньше и неторопливо ждал в гостиной.

Его длинные ноги были скрещены, он сидел спокойно, но под его спокойным взглядом чувствовалась скрытое волнение.

Он думал о том, каким образом можно было бы расположить к себе Цзянь Тан.

Провоцировать? Нет, это не сработает. С ее нынешним характером она будет злиться, и это также вызовет у нее разочарование.

Быть нежнее? Будь нежен… но как мне это сделать?

Успокоиться?

Да, он должен вести себя спокойно. Чем спокойнее он будет, тем больше он будет располагать к себе.

— Господин, ма... — Дворецкий поспешно поправил себя: — Молодая госпожа Цзянь здесь с молодыми мастерами.

Линь Суйчжоу бросил легкий взгляд.

— Продолжайте называть ее так же – мадам.

Дворецкий опешил.

— А?

— По старому.

В следующую секунду в поле зрения появилась фигура Цзянь Тан.

Всего за несколько дней она сильно изменилась, не стала слабой и декадентской, как представляла себе Линь Суйчжоу, а вместо этого… потрясающей.

На ней были полосатые широкие брюки и белая рубашка. Ее природная уверенность в себе придает ей грациозный вид. По сравнению с тем, что было раньше, черты ее лица стали еще более ослепительными. Он верит, что ни один мужчина не может избежать ее прекрасного лица и этих пар глаз, похожих на яркий лунный свет.

Очень красивый.

Она совсем не похожа на борющуюся мать-одиночку.

Пока Линь Суйчжоу был в оцепенении, Лянцянь раскрыла объятия и взволнованно вскочила: — Папа!!!...

Он пришел в себя, слегка прищурился и обнял ее. Она казалась немного тяжелее и толще.

Толще!

После переезда его дочь стала еще толще!

Линь Суйчжоу огляделся; кроме Цяньцянь он также обнаружил, что цвет лица Ляншэня значительно улучшился, и.. он стал выше.

— Ляншэнь выглядит выше, — откровенно сказал он.

— Правда? — Ляншэнь коснулся своей головы и подбежал к дворецкому с радостным видом. — Дедушка, я выше?

Мужчина ласково улыбнулся:

— Да, вы стали выше, чем раньше.

Когда маленький дьяволенок услышал это, он с удовольствием пробежал по полу несколько кругов.

Губы Цзянь Тан скривились.

— Видишь, я тебе не солгала.

— Да!— Ляншэнь кивнул.— С этого момента я буду каждый день рано ложиться спать.

— Что еще?

Он неохотно сказал:

— Есть больше овощей.

Линь Суйчжоу пребывал в шоке.

Пораньше лечь спать?

Есть больше овощей?

Это определенно не его сын.

Его сын никогда не ложится рано и не ест овощи.

— Кстати, учительница Лю завтра придет.

Линь Суйчжоу небрежно кивнул, а Цзянь Тан так и не поняла, услышал он ее или нет.

Дети были доставлены, Цзянь Тан посмотрела на время, было 6 часов, идеальное время.

— Ну, мне пора. Я вернусь в воскресенье, чтобы забрать Чуи. Что касается Ляншэня и Лянцянь, она просто придут домой после школы в понедельник.

Линь Суйчжоу наконец услышал ее слова и слегка приподнял голову.

— А ты не останешься?

— Почему я должна оставаться?

— Тогда ты сказала, что будешь с детьми в субботу и воскресенье.

— Да, — кивнула Цзянь Тан, — Я сказала, что буду проводить время с вами, но не сказала, что тоже должна остаться здесь.

Линь Суйчжоу промолчал.

Цзянь Тан усмехнулась.

— Мистер Лин, я надеюсь, вам ясно, что мы официально разведены, а не временно разлучены. Мне нужно кое с чем разобраться в эти выходные, так что мне придется оставить детей с тобой, чтобы ты о них позаботился.

Линь Суйчжоу нечего было добавить.

Кажется, это... вовсе не то, что он ожидал. Он изначально думал, что это будет очень сложно для Цзянь Тан, так как она никогда раньше не заботилась о детях в одиночку. Даже если бы она этого не сказала, это отразилось бы на ее лице, но... неожиданно она смогла справиться с ними с легкостью.

Нет, это должно быть только претенциозно. Линь Суйчжоу твердо верит, что Цзянь Тан притворяется.

На его лице появилась улыбка.

— Хорошо, будь осторожна на дороге.

— Пока, — Цзянь Тан помахала на прощание, но внезапно обернулась. Глаза Линь Шуйчжоу загорелись, но в следующую секунду он услышал, как она сказала: — Прежде чем все пойдет плохо, не забудь поцеловать детей на прощание.

Ляншэнь с отвращением пошевелил губами:

— Я не хочу, чтобы папа целовал меня. Это отвратительно.

Острый взгляд Линь Суйчжоу скользнул по сыну.

— Что ты сказал?

Ляншэнь вздрогнул, вспомнив страх оказаться на попечительстве своего отца, он быстро прикрыл рот, съежившись рядом с братом и не смел пошевелиться.

После того, как Цзянь Тан ушла, большой дом снова стал во власти детей. Ляншэню не терпелось вернуться в свою комнату и найти игрушки LEGO. Пожив в маленьком доме, он понял, что его спальня не маленькая, она на самом деле большая, слишком

большая. Несколько опустошенная и одинокая, заставляющая его чувствовать себя немного испуганным.

Забрав игрушки, Ляншэнь быстро зашагал к Чуи.

Он выдохнул.

— Старший брат.

— Хм?

Ляншэнь был немного смущен.

— Ночью... мы все еще можем спать вместе?

Чуи мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы ущипнуть его за руку, которая была мягкой, как тесто.

— Ляншэнь напуган?

Лицо Ляншэня покраснело.

— Я взрослый, я не боюсь!

Чуи уговаривал своего младшего брата:

— Хорошо, хорошо, хорошо, Шеншэнь самый храбрый.

Без контроля матери-дьявола Ляншэнь решил быть самим собой, но почему-то... он чувствовал, что его бесчисленные игрушки были удивительно скучными, даже игра «Король пестицидов, поедающий курицу» больше не была интересной. В конце концов Ляншэнь взял свою старую игровую приставку и с удовольствием поиграл в «Остров приключений».

В девять часов вечера Ляншэнь, решивший остаться до полуночи, больше не мог поднять веки. Наконец он переоделся в пижаму и лег на кровать. Сонливо он приоткрыл глаза.

— Старший брат, я собираюсь спать....

Чуи, который читал книгу, наклонил голову, затем беспомощно закрыл книгу, откинул одеяло и лег в постель со своим братом.

Как только он закрыл глаза, вошел Линь Суйчжоу.

— Папа...

— Ляншэнь спит?

— Да, — Чуи кивнул, — мама каждый день укладывает нас спать в девять.

Линь Суйчжоу был немного удивлен.

— И он слушал?

Чуи снова кивнул.

— Да.

Линь Суйчжоу не мог оторвать глаз от своего спокойно спящего лицо сына. Сначала он поцеловал Чуи на ночь, а затем двинулся, чтобы поцеловать Ляншэня, но пока его губы все еще касались его лба, маленький сопляк, который был полусонным, ударил его по переносице.

— Вонючий!

Вонючий....

Линь Суйчжоу стиснул зубы, зажимая ноющий нос, и отстранился от него.

Чуи подавил улыбку и сказал: — Мама хорошо пахнет, Ляншэнь, возможно, привык к ее запаху, так что...

Так это значит, что от него воняет?

Линь Суйчжоу не хотел спорить с детьми, поэтому закрыл дверь и пошел в комнату дочери.

Цяньцянь была одета в маленькую пижаму с кроликом, ее глаза были черными и круглыми, как виноградины. Выглядит во много раз симпатичнее, чем эти два сопляка.

Линь Суйчжоу, который не видел свою дочь целую неделю, смягчился; он взял книгу, и, сев на край кровати, мягко сказал:

— Папа почитает тебе сказку на ночь?

Лянцянь надула щеки:

— Я не хочу слушать эту историю.

Линь Суйчжоу терпеливо спросил:

— Что ты хочешь услышать?

— Песню, — Она сказала: — Мама так хорошо спела «Трех маленьких медведей».

— Папа не может петь «Трех маленьких медведей».

— Неважно, — Цяньцянь беспечно сказала, протягивая руку к одеялу: — Спокойной ночи, папа. Я уже сейчас буду спать.

— Я тебя заставляю?

— Нет, — Цяньцянь агрессивно отмахнулась от руки Линь Суйчжоу и умело похлопала себя по животу. — Я уговариваю себя сама.

Линь Суйчжоу был в недоумении.

Прошло чуть меньше недели, что случилось с его детьми!!!

Глядя на Цяньцянь, легонько напевающую себе под нос колыбельную, Линь Суйчжоу был в растерянности и не мог не усомниться в жизни.

Его дочь была нежной и робкой. Она всегда просила кого-нибудь побыть с ней, пока она не заснет. Раньше Линь Суйчжоу всегда рассказывала ей сказки на ночь. Если бы его там не было, Сяо Гао делал бы это.

Цяньцянь чувствовала себя не в своей тарелке и всегда просыпалась несколько раз, чтобы подтвердить присутствие отца.

Теперь, глядя на то, как она уговаривает себя уснуть, Линь Суйчжоу счастлив, но в то же время и обеспокоен. Он рад видеть, что его дочь растет и кажется более разумной. Но он также обеспокоен тем, что ей больше не нужно, чтобы отец рассказывал ей сказки на ночь.

После протяжного вздоха Линь Суйчжоу встал и вышел из комнаты.

На следующий день, когда Линь Суйчжоу проснулся, он обнаружил, что его дети уже позавтракали и бегают вокруг.

— Папа, ты поздно проснулся.

Лянцянь высунула язык.

— Папа ленивый.

Линь Суйчжоу посмотрел на время, было всего семь часов, что не считалось поздним.

— Папа, учительница Лю сегодня приедет к нам домой.

Он медленно спустился вниз и небрежно спросил:

— Во сколько?

— Она не сказала.

Линь Суйчжоу кивнул и ничего не сказал.

Сейчас 10 часов утра.

Лю Цюйюэ появилась перед виллой семьи Линь точно по адресу.

Глядя на изящно вырезанные ворота и огромный двор в европейском стиле, глаза Лю Цюйюэ широко распахнулись. Она знала, что семья Линь богата, но не ожидала, что настолько. Особняк перед ней был просто таким же, как замок в телесериале.

Пока она была в оцепенении, парадные ворота открылись с обеих сторон.

Лю Цюйюэ пришла в себя и, дрожа, заехала во двор.

Внутреннее убранство внутреннего двора было разработано мастером-дизайнером, роскошным и полным стиля. Дизайн с видом на сад и бассейн еще более изобретателен. Она осторожно припарковала машину и вошла в дом, нервничая.

Огромное пространство отражало ее незначительную внешность.

Для сегодняшнего домашнего визита она намеренно купила самое дорогое платье и изысканные туфли на высоком каблуке и нанесла легкий макияж на лицо. Хотя она не так красива, как Цзянь Тан, она все же считалась привлекательной.

— Учительница Лю, пожалуйста, присаживайтесь.

После того, как Лю Цюйюэ села на диван, Сяо Гао подал ей чай.

— Учительница Лю!!!

Пока она чувствовала дискомфорт, Ляншэнь забежал с улицы, держа в руках мяч.

Увидев знакомое лицо, напряжение девушки значительно ослабло. Она достала салфетку и осторожно вытерла пот с лица Ляншэня.

— Ты весь вспотел.

Ляншэнь улыбнулся и вдруг краем глаза заметил чью-то фигуру. Он тут же оглянулся.

— Папа...!

Спина Лю Цюйюэ напряглась и она медленно повернула голову.

По винтовой лестнице медленно спускался вниз Линь Суйчжоу.

У мужчины идеальное стройное тело, он одет в свободную футболку с V-образным вырезом и пару темно-серых повседневных брюк. Под слегка вьющимися черными волосами его глаза такие же глубокие и яркие, как галактики...

Никакие слова не могут описать его красоту и темперамент. Он затмевает все вокруг.

Сердце Лю Цюйюэ билось, она была похожа на юную цветущую девушку, полностью поддавшуюся очарованию зрелого мужчины.

Линь Суйчжоу небрежно закатал рукава и сел по другую сторону дивана.

— Здравствуйте, учительница Лю, я отец Ляншэня и отец Лянцянь.

В его голосе звучали холодные, чрезвычайно провокационные нотки.

Лю Цюйюэ почувствовала, что ее улыбка была немного натянутой.

— Мы встречались в больнице в прошлый раз…

Лицо Линь Суйчжоу ничего не выражало, кроме холода.

— Вы здесь, чтобы обсудить Ляншэня и Лянцянь?

Лю Цюйюэ сделала несколько глотков чая, чтобы успокоиться.

Немного расслабившись, она сказала:

— Ляншэнь...

Эти двое разговаривали на диване, и Цяньцянь тайно наблюдала за ними из-за угла.

Глядя на гармоничную картину, ее большие глаза, казалось, вспыхнули пламенем.

Чуи заметил подлую Лянцянь, закутанную в плащ ведьмы, он шагнул вперед и похлопал ее по плечу.

— Цяньцянь, что ты делаешь?

Лянцянь не ответила, она отряхнулась и побежала наверх.

Она поискала свой телефон и позвонила. Трубку взяли быстро. Не дожидаясь, пока человек с другой линии заговорит, Цяньцянь зажала нос и сказала хриплым голосом:

— Мама, Цяньцянь умирает...

Цзянь Тан, которая была занята написанием сценария, опешила и сразу же отложила свой блокнот. — Цяньцянь, что случилось?

Глаза Цяньцянь закатились вверх и вниз. — У меня болит живот...

— Где папа?

— Папа… Папа пьет чай с женщиной.

«Черт возьми!»

Как только она услышала это, Цзянь Тан не могла не проклясть Линь Суйчжоу в сердцах.

Она быстро успокоилась и спросила тихим голосом:

— Она, наверное, папин деловой партнер. Можешь ли ты, Цяньцянь, сначала пойти и найти Сяо Гао?

— Папа никогда не приводил домой женщину! — Она сказала, как будто страдала от обиды, жалобно всхлипнула: — Мама, я не хочу мачеху...

Она была похожа на маленького дьявола, создавая проблемы, но заставляющим людей чувствовать себя несчастными всякий раз, когда начинала плакать.

Независимо от того, было ли то, что она сказала, правдой или нет, Цзянь Тан не стала утруждать себя размышлениями об этом, она просто хотела вернуть свою малышку как можно скорее. Она вскочила с кровати и успокаивала маленькую девочку, надевая туфли: — Не волнуйся, у тебя не будет мачехи. Мама сейчас приедет, Цяньцянь, не плачь.

Как только она повесила трубку, Цяньцянь положила телефон и обеими руками обхватила себя за грудь с надутым видом.

Эта сцена также происходила в телесериале. Пришла учительница и намеренно намочила свою одежду и надела одежду Золушки. Это уже слишком! Теперь учительница Лю определенно хочет носить одежду ее матери.

Она тут же выбежала из комнаты и снова посмотрела вниз.

Пока она говорила, Лю Цюйюэ внезапно почувствовала пристальный-пристальный взгляд, устремленный на нее, и встретилась с глазами Цяньцянь.

После мгновения удивления она улыбнулась Цяньцянь.

— Цяньцянь, что ты там прячешься?

Линь Суйчжоу оглянулся и увидел маленькую девочку, все еще одетую в большой плащ ведьмы. Он улыбнулся и встал, чтобы обнять ее.

Цяньцянь закатила глаза на слова Лю Цюйюэ, уютно устроившись в объятиях Линь Суйчжоу.

Учительница мягко улыбнулась.

— Цяньцянь, тебе не нравится, что учитель навещает тебя?

— Ты не мой учитель...

Она действительно не является ее учительницей. В конце концов, она в основном преподает в старших классах, а иногда ходит в младший класс в качестве замены.

Линь Суйчжоу видел неприязнь своей дочери к Лю Цюйюэ, но ничего не сказал. Поставив ее на пол, он слегка поднял глаза.

— У нас мало времени, мне еще нужно кое-что сделать. Вы хотите еще что-нибудь сказать?

Это ясно, он хочет поскорее спровадить ее.

Лю Цюйюэ закусила губу, чувствуя себя неловко.

Она неплохо выглядит, многие знаменитости даже не так красивы, как она. Некоторые из родителей детского сада признавались ей в этом, но эти люди не соответствуют ее стандартам. Теперь, когда у нее наконец появилась возможность, она не может легко сдаться.

Она огляделась и увидела, что Сяо Гао взял холодный чай и собирался унести его…

Лю Цюйюэ внезапно пришла в голову идея, она сказала с улыбкой:

— Я уже ухожу. Я надеюсь, что вы сможете принять участие в мероприятиях для родителей и детей на следующей неделе. Каждый раз, когда только Ляншэнь и Лянцянь приходили одни, это было… ужасно обидно.

Сказав это, она встала и в тот момент, когда она повернулась спиной, она случайно столкнулась с Сяо Гао, который держал чашку чая. Полчашки холодного чая пролились на ее тонкое платье. Чай медленно проникал сквозь белую ткань. Вид на ее грудь был совершенно захватывающим.

Лю Цюйюэ притворилась шокированной, а затем закричала, защищая грудь, так как ее лицо было растерянным.

Линь Суйчжоу избегал возможности смотреть на нее, и его голос стал холоднее:

— Сяо Гао, дайте учительнице Лю одежду.

Глаза Цяньцянь широко распахнулись, она была совершенно ошеломленной.

Это... точно как по телевизору!

Сяо Гао повел учительницу наверх и выбрал для нее чистую одежду.

Вскоре после того, как она закончила переодеваться, она подошла к Линь Суйчжуо и застенчиво сказала:

— Извините, что беспокою вас. Эта одежда...

Он встал, засунул руки в карманы, и с безразличным видом ответил:

— Это униформа сотрудника, вы можете ее носить.

— Тогда... тогда я верну ее завтра днем после стирки.

— В этом нет необходимости.

Линь Суйчжоу работает в индустрии развлечений уже много лет и долгое время использовал всевозможные средства. Только дураки могли быть обмануты таким первичным обольщением. В то же время он решил заменить нового учителя для своих детей.

Как раз в тот момент, когда он собирался подняться наверх, Лю Цюйюэ перед ним внезапно наступила на пролитый чай на полу, который еще не успели убрать, и упала прямо в объятия Линь Суйчжоу. Этот глупый случай дал Лю Цюйюэ шанс. Она воспользовалась ситуацией и подошла к нему поближе.

Пока она была счастлива, сзади послышались внезапные громкие шаги.

Цзянь Тан холодно посмотрела на этих двоих, обнимающих друг друга в гостиной. Она холодно фыркнула, и ее голос разнесся по гостиной:

— Откуда взялась дикая лиса, чтобы так откровенно кокетничать?

Она думала, что ее дочь лжет, но сцена перед ней не была похожа на иллюзию.

Она знала, что Линь Суйчжоу красив и обаятелен. Многие женщины были готовы броситься в его объятия, но она не ожидала, что они действительно осмелятся прийти к ним домой и на глазах у детей.

Цзянь Тан разозлилась еще больше, когда подумала об этом. Ее лисьи глаза впились в Линь Суйчжоу.

— Ты думаешь, что ты действительно выше закона, и смеешь валять дурака перед детьми?

В глубине души он чувствовал себя обиженным, слова вертелись у него на языке, но он не знал, как это объяснить.

Оттолкнув учительницу Лю, Линь Суйчжоу сделал два шага назад, разведя руки в стороны, чтобы показать свою невиновность.

— Я ничего не делал.

Цзянь Тан оглянулась и обнаружила, что одежда женщины была знакомой, она выглядела как униформа, которую обычно носит Сяо Гао. Может ли это быть...?

Просто подумав об этом, она обернулась.

Она показалась ей знакомой. Цзянь Тан прищурила глаза и, наконец, вспомнила, что этот человек – любимый учитель Ляншэня, Лю.

Лю Цюйюэ неловко улыбнулась.

— Я….Я такая неуклюжая.

Атмосфера стала еще более неловкой.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 42

Цзянь Тан холодно посмотрела на молодую учительницу, стоявшую перед ней.

Она так долго вращалась в подобной среде, что с первого взгляда могла легко сказать, о чем человек думает в глубине души или чего он желает. Она знала убийственную силу очарования Линь Суйчжоу, а также понимала надежды Лю Цюйюэ. Она хочет взобраться на высокую ветку и одним прыжком достичь неба.

Цзянь Тан хлопнула сумочкой по дивану:

— Вы были неосторожны?

Ее энергетика была слишком сильной, что заставило Лю Цюйюэ нервно сжать плечи. Перед Цзянь Тан она была похожа на служанку, несущую свои туфли.

— Все так, я была слишком неуклюжа, — она прошептала: — Чай пролился на мою одежду, поэтому я пошла переодеться. А потом я поскользнулась, спасибо господину Линь за то, что вовремя поймал меня.

Линь Суйчжоу был в оцепенении.

Почувствовав, как Цзянь Тан вздохнула, глядя на него, Линь Суйчжоу невинно произнес: — Мои руки все это время были в карманах, я ничего не делал.

Цзянь Тан подняла брови и небрежно сказала:

— Кого волнует, делал ты что-то или нет.

Линь Суйчжоу промолчал.

— Ну, это просто недоразумение, — Цзянь Тан встала во весь свой рост и посмотрела сверху вниз на Лю Цюйюэ. — Но, учительница Лю, в следующий раз вы должны быть внимательнее. Вы так неуклюжи в чужом доме… Хорошо, что Линь Суйчжоу поступил по-джентельменски; иначе пришлось бы нести ответственность за этот несчастный случай.

Это напоминание о «джентльменском поступке» мгновенно заставило уши Лю Цюйюэ покраснеть. Она поспешно кивнула, схватила свои вещи и покинула семью Линь, как побежденный петух.

Цзянь Тан холодно фыркнула, подошла к Цяньцянь, наклонилась и коснулась ее маленькой головки.

— У тебя все еще болит живот?

Лянцянь покачала головой.

— Больше не болит.

— Это хорошо. Если это все, мне нужно вернуться.

— Ай, ой! — она еще не закончила. Лянцянь внезапно схватилась за голову и рухнула на диван. — У меня снова болит живот, я почувствую себя лучше, только если мама останется здесь.

— Ты держишься за голову.

Секундой позже Цяньцянь схватилась за живот и закричала:

— Ай, ой, у меня болит живот. Я буду чувствовать себя лучше, только если мама останется здесь.

Очевидно, маленькая негодница.

Линь Суйджоу посмотрел на Цзянь Тан с улыбкой.

— Ты... тогда тебе нужно остаться?

Она посмотрела на Линь Суйчжоу и усмехнулась.

— Ты выглядишь прекрасно, твои мысли тоже прекрасны.

— Если это все, мне нужно вернуться. Кстати, не позволяй своей дочери смотреть драму по телевизору в 20:00 вечера.

В драме «Властный президент и Золушка» есть эпизод «истинная и приемная дочь». Она беспокоится, что Цяньцянь заподозрит, что она не ее биологическая дочь после просмотра этого сериала. Затем сбежит из дома, чтобы найти свою биологическую мать.

Она ушла уверенно без малейшего желания остаться.

Линь Суйчжоу по-прежнему спокоен. Он твердо верит, что Цзянь Тан играет в труднодоступную игру. В конце концов, как бы сильно она ни ненавидела эту семью, окружающая среда уже превратила ее в богатую жену, живущую изнеженной жизнью. И как теперь она может привыкнуть к посредственной жизни?

Время позволит ей понять, какая жизнь и какой мужчина лучше для нее. Кто же самый достойный ее любви.

— Папа, мне не нравится учительница Лю.

Голос его дочери заставил Линь Суйчжоу прийти в себя. Он опустил глаза и сказал:

— Не волнуйся, ты больше ее не увидишь.

Как и ожидалось, в понедельник учительница Лю была уволена из школы за халатное отношение к своим обязанностям.

Когда Ляншэнь и Лянцянь прибыли в школу, они увидели Лю Цюйюэ с мрачным видом, несущую коробку, которая готовилась покинуть школу.

Ляншэнь на мгновение остолбенел, затем отпустил руку Цяньцянь и сразу же подбежал к учительнице.

— Учительница Лю, вы уходите?

Под ярким солнцем его нахмуренные брови отдавали тень на лицо, а ясные зрачки наполнены печалью.

Лю Цюйюэ не смогла удержаться и сжала пальцы.

Чан Цин – аристократический детский сад. Это не тривиальное дело – быть уволенным. Было бы трудно найти работу, если бы они увидели ее резюме. Ее будущее разрушено.

Лю Цюйюэ улыбнулась, поставила коробку и нежно коснулась щеки Ляншэня. Ее тон был все таким же мягким, как и раньше:

— Да, я ухожу, и меня заменит новый учитель. Ты должен быть послушным, ты понимаешь?

Глаза Ляншэня расширились от шока.

С тех пор как он пришел в этот детский сад, его любимый учитель – Лю. Обычно он общается с ней тогда, когда ему что-то нужно, но теперь, услышав, что она уходит, его глаза были на мокром месте.

— Но почему вы уходите?

Она выглядела грустной и неловкой одновременно.

— Я была у вас дома на днях, и произошел небольшой несчастный случай. Твоя мама, кажется, неправильно поняла меня, но это был несчастный случай.....

Вздохнув, Лю Цюйюэ обхватила руками коробку и вышла.

Ляншэнь бросился догонять ее.

— Моя мама это сделала?!

Она посмотрела на него и ничего не сказала.

Ворота детского сада медленно закрылись с обеих сторон, Ляншэнь потянул за перила и стиснул зубы.

Из-за того, что случилось с учительницей Лю, Ляншэнь сегодня был не в настроении заниматься, и за обедом он почти не ел. Выдержав это в течение целого дня, школа наконец закончилась. Водитель отвез их обратно в жилой комплекс «Счастливый».

С мрачным лицом Ляншэнь быстро вбежал внутрь.

— Старший брат, подожди меня!

Лянцянь несла две школьные сумки в левой и правой руках и неслась за ним на своих коротких ногах.

Она не могла быстро бегать. Увидев, что Ляншэнь пролетел, как ветер, она тяжело задышала и ускорила шаг.

Она бежала так быстро, что споткнулась о небольшой камень.

Она уронила свои школьные принадлежности и сумку, а боль в коленях и ладонях на некоторое время заставила ее чувствовать себя беспомощной, и вскоре она начала плакать из-за постоянной боли.

Ее глаза были полны слез, они покрылись пеленой, из-за которой она ничего не могла разглядеть.

Она не могла встать и просто плакала на том же месте в одиночестве.

Внезапно она услышала звук шагов, и вскочила с земли.

— Ты в порядке?

— Хик-хик... — она продолжала всхлипывать: — Мне больно...

— Не плачь, не плачь, — Оу Ян огляделся, а затем снял бесформенный красный шарф на груди и неуклюже перевязал рану на ее руке.

Нос Цяньцянь был красным, а ее блестящие глаза все еще были в слезах.

Под солнечным светом она такая же милая, как эльф.

Уши Оу Яна покраснели, и его голос был немного напряженным.

— Можешь… можешь встать?

Прежде чем Цяньцянь смогла ответить, Ляншэнь выскочил из ниоткуда и пнул Оу Яна, услышав, как плачет его младшая сестра. Он был похож на хулигана, который встал перед Лянцянь, поэтому брат и смотрел на Оу Яна так свирепо.

— Почему ты издеваешься над моей сестрой?!!!

Оу Ян закрыл лицо руками и сплюнул кровь.

Уголок его рта был порезан, ему было больно.

Мальчик знал, что его неправильно поняли. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на Ляншэня, и терпеливо объяснил:

— Я не пугал твою сестру.

— Ты обидел ее! — Ляншэнь, который сегодня был в плохом настроении, увидев, как ведет себя Оу Ян, разозлился не на шутку и ему уже было все равно. Он закатал рукава и бросился к мальчишке.

Хотя Ляншэнь был маленьким, он обладал огромной силой, да и Оу Ян был человеком с тяжелым характером. Он был взбешен провокациями и больше ни о чем не беспокоился, а только сжал кулаки и начал драть с Ляншэнем.

Ситуация вышла из-под контроля.

Ожесточенная схватка двух учеников начальной школы привлекла внимание прохожих. Несколько мужчин средних лет пытались остановить их, но никто из них не слушался.

Лянцянь подула на свои исцарапанные колени и медленно встала.

— Не деритесь.

Ее голос был таким же тихим, как писк комаров, едва слышным.

— Не деритесь.

Никто не слушал.

Десять минут спустя, Ляншэнь, который на год моложе Оу Яна, проиграл ему. После того, как его прижали к земле и потерли о поверхность, он заплакал, признавая свою слабость.

Оу Ян ахнул, дернул себя за воротник и заорал:

— Я не бил твою сестру!..

Ляншэнь свирепо уставился на Оу Яна.

— Подожди, я скажу своему отцу, когда вернусь!

— Давай, ты думаешь, я тебя боюсь?

Когда Оу Ян собирался отпустить Ляншэня, его запястье внезапно дернулось, Ляншэнь поднял голову, открыл рот и яростно укусил его за запястье. В одно мгновение болезненные крики разнеслись по всей улице.

По случайному совпадению, эту сцену увидели Цзянь Тан и Чуи, когда возвращались из магазина с продуктами.

Лицо Цзянь Тан было… удивленным?

Просто возвращаясь с покупками она видит, как ее сын дерется с кем-то.

Двое детей выглядели как обезьяны в зоопарке, и бесплатно показывали людям обезьяньи бои. Она попыталась контролировать свое выражение лица, поставила пакеты с продуктами на землю и шагнула вперед, чтобы разнять их.

Ляншэнь не хотел прекращать драку и одновременно хотел пнуть Оу Яна, в то время как Оу Ян также отказался повиноваться и хотел ударить его в лицо.

Она применила огромное усилие, чтобы, наконец, остановить их драку. В данный момент они оба выглядят ужасно. Лицо Оу Яна наполовину распухло, а на запястье видна линия следов от зубов; что касается Ляншэня, то его состояние еще более серьезное. Он весь был в грязи, несколько пуговиц на рубашке треснули, а на лице и шее красовались синяки.

Очевидно, они хорошенько отметелили друг друга.

— Он твой ребенок? — спросил прохожий старик.

Цзянь Тан смущенно улыбнулась.

— Мой сын забыл сегодня принять лекарство. Извините, что всех побеспокоил.

Договорив, она потащила двух мальчиков прочь, но не забыла дать поручение Чуи:

— Захвати с собой продукты и свою сестру.

Чуи молча кивнул.

Как только они добрались до дома, Цзянь Тан сразу же с некоторой агрессивностью втолкнула Ляншэня внутрь, а затем завела и Оу Яна внутрь. Она боялась, что они снова затеют драку, поэтому держала их на безопасном расстоянии.

Ляншэнь сжал кулаки обеими руками и сердито уставился на Оу Яна.

Оу Ян холодно фыркнул, а затем опустил голову, отряхивая от земли свою одежду.

Вскоре после этого вошел Чуи со своей сестрой.

Трое маленьких сопляков стояли в очереди, все с ушибами.

Цзянь Тан почувствовала, что у нее разболелась голова, попыталась взять себя в руки и, повернувшись, чтобы открыть аптечку, терпеливо сказала:

— Чуи, ты можешь помочь мне обработать ссадины Оу Яну?

Старший сын вымыл руки и послушно подошел к ней.

— В этом нет необходимости, — Оу Ян посмотрел на Чуи, — не нужно ничем обрабатывать.

Чуи тихо сказал:

— Но если мы этого не сделаем, твоей бабушке будет грустно, когда она это увидит.

Он нахмурился и больше не сопротивлялся.

— Оу Ян, тебе следует присесть на диван. Нелегко делать это стоя.

Мальчик посмотрел на чистый диван, а затем на свою грязную одежду. Он не мог не отступить немного назад, со вспышкой чувства собственной неполноценности в его глазах. Чуи поджал губы, а затем пододвинул стул, позволив ему сесть туда. Затем он взял бутылочку с жидкостью и ватный тампон, осторожно помогая ему продезинфицировать раны.

Цзянь Тан сначала обработала небольшие раны на руках и коленях Цяньцянь. Когда она собиралась поднять руку, чтобы Ляншэнь подошел следующим, она встретилась с его ненавистными глазами.

Цзянь Тан нахмурила брови и поняла, что что-то не так.

— Кажется, ты хочешь мне что-то сказать, но лучше сначала обработать раны, чтобы ты не умер от столбняка, ведь потом ты ничего не сможешь мне сказать.

Ляншэнь стиснул зубы и неохотно протянул руку.

Это не заняло много времени, обо всех троих быстро позаботились.

Цзянь Тан положила коробочку с лекарствами обратно в шкаф, спокойно посмотрела на детей и медленно проговорила:

— Почему вы ссоритесь?

Ляншэнь указал на Оу Яна.

— Он издевался над Цяньцянь.

Оу Ян закатил глаза.

— Я этого не делал.

Взгляд Цзянь Тан упал на Ляньцянь, которая стояла посередине.

— Скажи маме, что случилось?

Цяньцянь честно ответила:

— Я упала, и этот старший брат помог мне...

Когда Ляншэнь услышал это, он протянул руку и ткнул ей в лоб:

— Ты, твой локоть был вывернут наружу! Я видел, как он издевался над тобой!

— Нет... — Цяньцянь почувствовала себя обиженной, и ее глаза снова покраснели.

Оу Ян нахмурился и притянул Лянцянь к себе, холодно посмотрел на Ляншэня и сказал:

— Она твоя сестра, почему ты ей не веришь?

Ляншэнь не смог ответить.

Глаза Оу Яна были полны праведности:

— Тетя...

Цзянь Тан с улыбкой на лице ответила:

— Зови меня старшей сестрой.

Она слишком прекрасна, чтобы звать ее тетей, она, как цветок, даже если у нее есть дети, она не может быть тетей. Даже если она постареет, она будет просто старшей сестрой старой феи. Называть тетушкой это слишком!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 43.1

Оу Ян чувствовал, что это неуместно, но если он не послушается и не назовет ее старшей сестрой, он думал, что Цзянь Тан обязательно обозлится и побьет его.

Изменив тон, он тихим голосом выпалил:

— Старшая сестра.

Цзянь Тан почувствовала облегчение, услышав это, и ее лицо стало добрее, чем раньше.

— Я не бил Цяньцянь.

Как только Оу Ян произнес ее имя, он внимательно посмотрела на Ляньцянь. Маленькая девочка смотрела на него большими глазами, его лицо внезапно покраснело, и он поспешно отвел взгляд.

Как может шестилетний ребенок думать о влюбленности? Он просто думает, что Лянцянь выглядит такой нежной и милой, он не может описать свои внутренние чувства, только чувствует, как его сердце бьется быстрее. Он хотел еще раз взглянуть на нее, но побоялся.

— Короче говоря, это недоразумение, — Цзянь Тан, наконец, поняла, что же все-таки произошло, и повернулась, чтобы посмотреть на Ляншэня.

— Ляншэнь, извинись перед старшим братом Оу Яном.

— Бе! — Он сплюнул на землю, подхватил свою школьную сумку и побежал в комнату.

Бах!

Он захлопнул дверь.

Цзянь Тан действительно хотела быть терпеливой матерью, но всякий раз, когда она связывалась с Ляншэнем, все ее спокойствие и самообладание полностью исчезали, она просто хотела прижать этого плохиша к земле. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она подняла невидимую панель и проверила свой жизненный счет. Драка считается плохим поведением, и, как и ожидалось, она потеряла три дня жизни.

Цзянь Тан не удержалась и закатила глаза. Если все будет идти таким образом, было бы чудом, если бы она смогла дожить до пятидесяти лет.

— Оу Ян, я прошу у тебя прощения за Ляншэня.

— Все в порядке, — Оу Ян покачал головой, — я уже забыл.

Оу Ян – человек простой и несуетливый. Его гнев быстро вспыхивает и также быстро рассеивается. Не так давно он был в ярости на Ляншэня, но сейчас выглядел очень спокойным, как будто ничего не случилось.

— Не хочешь остаться на ужин?

— Нет, меня ждет бабушка, — Оу Ян встал со стула и взял свой портфель. — Я ухожу, спасибо… старшая сестра.

Сказав это, он повернулся и собрался уходить.

Цяньцянь наклонила голову, спрыгнула с дивана и побежала за ним.

— Подожди....

— У тебя есть что-нибудь еще?

Цяньцянь достала грязный окровавленный красный шарф и протянула его.

— Это твое.

Он медленно принял его.

Затем Цяньцянь сняла с себя маленькую заколку в виде маргаритки и тоже отдала ее Оу Яну, сказав своим детским, сладким, как конфета, голосом:

— Я дарю это тебе, не сердись на моего старшего брата, он не хотел тебя ударить.

Оу Ян был ошеломлен, тупо уставившись на изящную шпильку в своей ладони.

Маленькая белая маргаритка была такой же чистой и красивой, как она. В его сердце была необъяснимая радость. С застенчивой улыбкой он крепко сжал шпильку в ладони и повернулся, чтобы уйти. После того, как фигура Оу Яна исчезла в лифте, Цяньцянь медленно закрыла дверь.

Уставившись на ее маленькую спинку, Цзянь Тан проявила терпение и спросила с улыбкой:

— Разве эта заколка для волос не твоя любимая? Ты просто так ее отдала?

Маленькая девочка торжественно сказала:

— Старший брат Оу Ян – хороший человек, я упала, и он помог мне.

Это правда, что ей нравится заколка с маргариткой, но Оу Ян, который помог ей, нравился ей больше.

— Мама, я проверю Ляншэня.

Предупредив Цзянь Тан, Чуи вернулся в свою спальню.

В маленькой спальне маленькое тело свернулось калачиком под одеялом, хныкая.

Щелчок.

Дверь закрылась и, казалось, что стало темнее.

Чуи моргнул, меняя выражение лица.

Он взобрался на горку и стащил одеяло с Ляншэня, который тут же обхватил руками колени, горько плача.

А-У посмотрел на жалкого Ляншэня и осторожно вытер пальцами слезы.

Это успокаивающее действие еще больше усилило его печаль.

— Ты так расстроен, кто-то издевался над тобой в школе?

Ляншэнь больше всего доверял Чуи, поэтому он вытер слезы и откровенно сказал:

— Учительницу Лю уволили, это сделала мама.

— Почему?

— Из-за ее визита на дом в тот день, когда она разочаровала Цзянь Тана.

Ляншэнь был так расстроен, что даже не хотел называть ее мамой.

Глаза А-У вспыхнули.

— Твоя учительница, должно быть, сделала что-то не так.

— Невозможно! — Ляншэнь твердил свое: — Учительница Лю такая прелестная, как бы она сделала что-то не так. Должно быть, это мама ревнует к ней.

А-У спросил:

— Кого?

— Ревнует... ревнует.... — Ляншэнь прикусил губу, задумавшись. — Она завидует молодости моей учительницы! Она боится… боится, что нашему отцу она понравится.

Да, так и было!

Он твердо верил в свою мысль, и даже больше, верил в Лю, и в то же время он ненавидел Цзянь Тан, которая прогнала его любимую учительницу.

— Я хочу отомстить ей!

Услышав эти слова, губы А-У изогнулись, но улыбка вскоре исчезла. Чуи подошел к нему, произнося чистым чарующим голосом:

— Нет, это только разозлит маму еще больше.

— Я хочу разозлить ее.

— Если она рассердится, ты тоже будешь страдать.

Думая о том, что произошло ранее, Ляншэнь заколебался и смущенно посмотрел в глаза Ву.

— Тогда... старший брат, что мне делать?

— Лучшая месть в мире – это чувство вины.

Ляншэнь был не настолько умен, поэтому он, естественно, не понимает таких глубоких слов.

А-У продолжил:

— Ты ее ребенок. Если ты попадешь в аварию из-за нее, ей определенно будет очень грустно и больно. Когда ты будешь маячить у нее перед глазами, чувство вины заставит ее относиться к тебе в десять раз лучше. В это время... она даст тебе все, что ты захочешь...

Даст ему все, что он хочет....

Ляншэнь загорелся этой идеей.

— Мне надо притвориться мертвым?

Оказалось, что он дурак.

А-У вздохнул и сказал:

— Ты можешь убежать из дома и вернуться, когда она не сможет тебя найти и почувствует себя очень подавленно.

Сбежать из дома.....

Ляншэнь на мгновение замолчал, нахмурив брови:

— Что делать, если я умру с голоду?

— Старший брат даст тебе денег и не позволит тебе умереть с голоду.

Услышав это, Ляншэнь кивнул головой.

Когда в комнате стало тихо, Цзянь Тан, которая подслушивала в углу у двери, побыстрее скрылась.

Она провела рукой по волосам, убедившись во всем происходящем.

Цзянь Тан навсегда запомнила, что сказал А-У в тот день, когда они объявили детям о своем разводе. Его краткое молчание было затишьем перед бурей. Очевидно, он хотел выставить ее идиоткой.

У А-У было хорошее понимание человеческой природы. Он очень хорошо понимал характеры своих младших брата и сестры. Он знал, что Ляншэнь был мягкоухим ребенком, верил, и его легко использовали другие. Теперь, когда он ухватился за эту возможность, он не упустит ее так легко.

Просто жаль, что.....

Этот ее четвертый сын обречен на то поражение.

Губы Цзянь Тан скривились, все было только в ее руках.

На следующий день водитель ждал внизу.

Глядя на знакомую машину, Лянцянь была немного ошеломлена. Она подняла голову и посмотрела на Цзянь Тан.

— Мама, ты не отправишь нас сегодня?

Цзянь Тан наклонилась и, погладив мягкие волосы Цяньцянь, мягко сказала:

— Тебе придется сегодня отправиться в школу одной. У твоего старшего брата тепловой удар, я хочу отвезти его в больницу.

Тепловой удар?

Ляншэнь был застигнут врасплох. Прежде чем он смог прийти в себя, Лянцянь обеспокоенно посмотрел на него.

— Старший брат, ты должен слушаться дядю доктора, Цяньцянь поможет тебе съесть свои обеденные закуски.

— Нет, у меня нет теплового удара....

Цяньцянь не стала слушать его объяснения и, не теряя времени, села в машину.

Вскоре машина скрылась.

Ляншэнь открыл рот и не мог не задуматься о своей жизни. В следующую секунду Цзянь Тан подхватила его и усадила на сиденье со стороны водителя.

Ляншэнь наконец отреагировал и закрыл дверь.

— Куда ты меня везешь? Отпусти меня! Я иду в школу!

— У тебя шок, тебе не нужно сегодня идти в школу.

— У меня нет теплового удара!

Ляншэнь был встревожен. Он планировал сбежать из дома сегодня, но как он может это сделать при таких условиях?

Цзянь Тан полностью проигнорировала его сопротивление. Не видя никакой надежды, Ляншэнь больше не хотел бороться напрасно. Он плотно сжал губы и с несчастным видом выглянул в окно.

Машина медленно ехала по бесконечной дороге, затем свернула на небольшую дорогу и, наконец, остановилась перед домом в традиционном китайском стиле.

Цзянь Тан открыла дверцу и вышла из машины. Затем она открыла дверь заднего сиденья и вытолкнула его наружу.

Глядя на старый переулок и алую дверь перед собой, Ляншэнь почувствовал панику. Его сердце чуть не остановилось. Она собирается продать его?

Цзянь Тан крепко прижала Ляншэня к себе и постучала в дверь. Вскоре изнутри донесся звук шагов и знакомый голос.

— Кто это?

Этот голос…учительницы Лю?

Ляншэнь был ошеломлен.

Цзянь Тан бросила на него быстрый взгляд и спокойно ждала.

Мгновение спустя входная дверь открылась.

Она стояла прямо, как гордое дерево.

Глаза Лю Цюйюэ расширились, и она уже собиралась захлопнуть дверь, но пара тонких белых рук преградила ей путь.

— Цюйюэ, к тебе гости?

Изнутри донесся голос пожилой женщины, матери Лю Цюйюэ.

Она выглядела неловко.

— Да...

— Пусть они войдут.

— ...ХОРОШО.

Лю Цюйюэ прикусила губы и неохотно впустила их.

Цзянь Тан пропустила Ляншэня. Внутренний двор был не слишком большим. Сбоку было посажено абрикосовое дерево, а под ним стояло кресло из ротанга. Ляншэнь был не совсем уверен, поэтому он посмотрел на Цзянь Тан, но не осмелился сказать ни слова.

Войдя, мать учительницы Лю поспешно поприветствовала их:

— Вы подруга Цюйюэ?

Цзянь Тан сказала:

— Я один из родителей ее ученицы. Я пришла сегодня, чтобы особенно поблагодарить Учительницу Лю.

Мать Лю Цюйюэ внезапно широко улыбнулась:

— Это первый раз, когда ко мне в гости приходят родители ученика. Цюйюэ, поторопись и налей чаю гостям.

Цзянь Тан с улыбкой взглянул на девушку:

— Не нужно. Я просто хочу поговорить с ней наедине.

— Хорошо, я не буду мешать. Цюйюэ, хорошо позаботься о наших гостях.

Сказав об этом дочери, она повернулась и пошла в другую комнату.

Цзянь Тан оглядела убранство внутри дома. Мебель была очень старой. Посередине на стене висела черно-белая фотография мужчины. Очевидно, это был отец Лю Цюйюэ. Судя по нынешней ситуации, семейное положение Лю было не очень хорошим. Неудивительно, что у нее есть мечта подняться по социальной лестнице.

— Что, что вы здесь делаете?

Цзянь Тан прищурила глаза и спокойно села на диван. Она скрестила свои длинные ноги, и ее холодные глаза резко контрастировали с ее беспокойством.

— Учительница Лю, вы, кажется, не сказали этой милой женщине о своей отставке.

Выражение лица Лю Цюйюэ резко изменилось, но она ничего не сказала.

Она не сообщила ей эту новость, потому что боялась, что ее мать будет волноваться, поэтому она солгала ей во благо и собиралась в ближайшее время искать новую работу.

Просто дело в том, что...

Лю Цюйюэ не могла понять, почему Цзянь Тан пришла сегодня к ней домой и, особенно, почему привела с собой Ляншэня.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 43.2

— Чего вы хотите?

— Это предложение должно быть моим вопросом к вам, — усмехнулся Цзянь Тан, — Какого черта ты хочешь?

— Я...

Цзянь Тан поспешно крикнула:

— Вы учитель, но у вас были злые намерения. Разве тебя не должны уволить? Ты думаешь, из-за меня ты потеряла эту работу?

Лю Цюйюэ опустила голову и долгое время не осмеливалась произнести ни слова.

Цзянь Тан взглянула в сторону комнаты матери Лю и слегка понизила голос:

— Ты очень нравишься Ляншэню, и я хочу сохранить лицо, но ты, похоже, этого не ценишь.

— Я не...

Не сделала ничего такого?

Цзянь Тан подняла брови и протянула руку, чтобы вытащить Ляншэнь, ее лисьи глаза оставались холодными.

— Ляншэнь, учитель Лю не говорила, что ее уволили из-за меня?

Даже если Ляншэнь и был немного туповат, он чувствовал настроение людей. В этот момент он не посмел провоцировать Цзянь Тан, и поспешно кивнул.

Взгляд Цзянь Тан не дрогнул, и она продолжила:

— Из-за меня вы потеряли работу?

— Нет, совсем нет.

— В таком случае почему ты сказала это Ляншэню?

— Я... — девушка осторожно оглянулась. По сравнению с Цзянь Тан, она больше боится, что все это будет известно ее матери, боится, что она будет разочарована.

Лю Цюйюэ не могла не посмотреть на Ляншэня.

Его невинные глаза были полны замешательства, как будто он не понимал, почему учитель, которому он глубоко доверял, обманул его.

— Лю, мой ребенок неправильно понял меня из-за ваших односторонних замечаний. Вы не собираетесь ничего сказать?

Теперь, когда она спросила, Лю Цюйюэ не хотела этого скрывать. В любом случае она никогда не вернется в Чанцин, не говоря уже о том, чтобы иметь какое-либо отношение к этой семье.

Она произнесла без малейших извинений в тоне:

— Я была расстроена из-за потери работы, поэтому выместила свой гнев на твоей матери. На самом деле это не имеет никакого отношения к ней.

Ляншэнь сжал кулак и спрятал лицо. Затем он спрыгнул с дивана, не сказав ни слова, и выбежал.

Глядя на спину разочарованного Ляншэня, Цзянь Тан медленно встала и подошла к Лю Цюйюэ. Ее острый взгляд заставил девушку бояться смотреть ей прямо в глаза.

— У тебя действительно хватает совести причинять такую боль ребенку ради своего маленького эгоизма?

Цзянь Тан ушла после своего насмешливого замечания.

Ляншэнь вернулся в машину. Он не плакал и не суетился, просто лежал, облокотившись на окно, и молча смотрел на улицу.

Цзянь Тан знала, что он скорее смущен, чем расстроен.

В детском мире есть только прямой проход без сложных изгибов и поворотов. В их глазах мираж остается миражом, а ненависть – ненавистью. И если бы они кому-то доверяли, это было бы стопроцентное доверие. Однако сегодня... учитель, которому он доверял больше всего, солгал ему. Небольшой лжи достаточно, чтобы разрушить стену в его сердце, которую он построил, чтобы защититься.

— Она однажды сказала... ребенок не должен лгать, — его губы скривились. — Но почему... она может лгать мне?

Цзянь Тан медленно припарковала машину на пустой обочине пустой, затем повернула голову, чтобы посмотреть на разочарованное лицо сына, и тихо сказала:

— Ляншэнь, правда в том, что все в этом мире постоянно лгут. Даже животные будут обманывать друг друга. Но среди этой бесчисленной лжи тебе нужно знать, как отличить добро от зла. Я знаю, что ты еще очень молод, но у тебя должен быть свой собственный ход мыслей и суждений.

Кончик носа Ляншэня покраснел:

— Ты хочешь сказать, что я глупый ребенок.

Цзянь Тан посмотрела на него и сказала серьезным тоном:

— Доверие – это обоюдоострое лезвие, оно сделает тебя сильнее, но оно также уничтожит тебя. Нет ничего плохого в том, чтобы сохранять свои собственные мысли, когда доверяешь другим.

Голова Ляншэня опустилась, и он тщательно обдумал ее слова. Казалось, он понимал это, но в то же время не понимал.

Он покачал своими маленькими ножками и сказал очень тихим голосом:

— Я, я планировал убежать сегодня из дома, чтобы заставить тебя чувствовать себя встревоженной и виноватой.

— И что с того?

— Ты не сердишься?

— А зачем злиться? — Цзянь Тан улыбнулась: — Рано или поздно ты действительно уйдешь из дома. Именно тогда тебе лучше не упускать из виду, какая я хорошая, а потом плакать по маме.

Когда Ляншэнь услышал это, он стиснул зубы и уставился на Цзянь Тан:

— Я… Я мужчина, я не буду плакать по своей матери! Кстати, у меня нет теплового удара!

Услышав его очень энергичный голос, ей показалось, что он почувствовал себя лучше.

Цзянь Тан завела машину и продолжила ехать.

— Тебе не обязательно идти сегодня в школу, ты куда-нибудь хочешь пойти?

— Я могу куда-нибудь пойти?

— Да, куда угодно.

Он прикусил нижнюю губу и сказал:

— Я хочу навестить Лянляна. Он в больнице.

Лянлян – лучший друг Ляншэня. Они часто играли вместе. Так было до недавнего времени, Лянлян был госпитализирован из-за болезни. Он услышал от учителя, что Лянляну предстоит операция, и он будет отсутствовать в школе в течение длительного периода. Когда он узнал об этом, он очень волновался и всегда хотел навестить его в больнице, но не мог найти возможности.

Лянлян был в той же больнице, где Цзянь Тан упала в обморок в прошлый раз. Таким образом, найти его было нетрудно.

Поскольку они собираются навестить пациента, они не могли идти с пустыми руками. Цзянь Тан отвел Ляншэня в цветочный магазин и выбрала корзину с фруктами для маленького пациента. Ляншэнь подошел к кассе, чтобы заплатить первым.

Касса была немного высоко. Он встал на цыпочки, но все еще не мог дотянуться до нее.

— Я хочу корзину с фруктами, сколько это стоит?

Кассир сказал:

— 3648, вы хотите написать поздравительную открытку?

— Эм... — Ляншэнь немного подумал об этом, а затем покачал головой. — Нет, я могу просто сказать ему лично, не нужно ничего писать.

Его слова позабавили кассиршу. Она подошла, завернула корзину и протянула ее Ляншэню.

— Но у тебя есть деньги, чтобы заплатить?

— У меня есть, — Ляншен достал из кармана старый телефон. — Я могу отсканировать QR-код для оплаты.

В этот момент Ляншэнь понял, что это не смартфон, поэтому в нем нет функции оплаты через сканирование кода.

Он поднял голову и нетерпеливо посмотрел на Цзянь Тан, задумался на несколько секунд и сказал:

— Могу я занять у тебя денег? Я попрошу папу вернуть тебе деньги позже.

Цзянь Тан поджала губы, достала деньги из кошелька и протянула их:

— Что нужно сказать, когда попросишь об одолжении?

Ляншэнь неохотно сказал:

— Благодарю.

— Вот ваша сдача.

Цзянь Тан положила кошелек обратно в сумочку и помогла ему поднять корзину с фруктами.

Ляншэнь поспешил за ней, слегка покраснев, и сказал:

— Ты, кажется, не такая уж надоедливая.

Цзянь Тан еле сдерживала смех.

Ляншэнь снова сказал:

— Если в будущем ты будешь относиться ко мне лучше, я научусь любить тебя.

Девушка все же немного ехидно рассмеялась.

Кого это волнует.

Увидев, что Цзянь Тан, похоже, это не понравилось, он быстро заткнулся и послушно последовал за ней.

Цветочный магазин находился всего в нескольких шагах от больницы, поэтому Цзянь Тан решила прогуляться туда пешком.

Когда они подошли к двери палаты пациента, девушка наклонилась и передала корзину с цветами Ляншэню, тихим голосом произнося:

— Ты иди, я буду ждать снаружи.

— Разве ты тоже не пойдешь?

— Ты пришел навестить своего друга, будет неудобно, если я тоже войду.

Ляншэнь надул щеки и кивнул.

Постучав в дверь, он толкнул ее и вошел.

— Лянлян, я пришел к тебе!

Через маленькое квадратное стекло Цзянь Тан увидела бледного мальчика, лежащего на кровати и выглядящего худее своих сверстников. В его руке был катетер с капельницей. Два тигриных зуба обнажились, когда он улыбнулся.

В комнате не было охранников, там было пусто и тихо.

В тот момент, когда Ляншэнь вошел, Цзянь Тан увидела, что маленький мальчик улыбается ярко, как солнце.

Похоже, что отношения между ними действительно хорошие.

Она отвела взгляд и села на скамейку в коридоре.

Она привыкла думать, что Ляншэнь был мирским маленьким дьяволом, который ничего не знал, но неожиданно у этого маленького дьявола также оказалась мягкая сторона. Как говорили люди, дети – это и ангелы, и демоны. Они могут быть невинными и злыми одновременно.

Цзянь Тан время от времени слышал их смех. Она снова заглянула в окно и увидела, как Ляншэнь достал из рюкзака старую игровую приставку и увлеченно играл с Лянляном.

Раньше он говорил, что она ему не нравится, а теперь играл в нее.

Находясь в трансе, Цзянь Тан внезапно краем глаза заметила знакомую фигуру. Она слегка нахмурилась, быстро встала и последовала за ним.

Это произошло слишком быстро, но Цзянь Тан, казалось, увидела, как женщина, похожая на Линь Айго, исчезла в толпе.

Она нахмурила брови, сердце ее сжалось. Пока она размышляла, ее внезапно похлопали по тыльной стороне ладони. Цзянь Тан пришла в себя. Она опустила голову и встретилась взглядом с Ляншэнем.

— Вы все?

— Да, — кивнул Ляншэнь, — Лянляну нужен отдых.

— Тогда давай вернемся.

— Хорошо.

В больнице было слишком много людей, Цзянь Тан беспокоилась, что Ляншэнь потеряется, поэтому она протянула руку и крепко сжала ее. Глядя на две переплетенные руки, Ляншэнь моргнул, и его маленькие пальчики нежно коснулись мягкой кости ее руки.

— Что за болезнь у Лянляна?

Ляншэнь наклонил голову.

— Лянлян сказал, что у него небольшая опухоль в теле. Он вернется в школу после операции.

Небольшая опухоль....

Это не похоже на легкую болезнь.

Ляншэнь снова поднял голову:

— Мы... у нас послезавтра занятия в школе для родителей и детей. Ты хочешь принять участие?

Прежде чем Цзянь Тан смогла ответить, он снова сказал, немного нервничая:

— Все в порядке, если ты не хочешь приходить. Все равно это скучно.

Цзянь Тан случайно спросила:

— Какой проект на этот раз?

Ляншэнь ответил с небрежным видом:

— Макияж для отца.

Ее глаза внезапно озарились улыбкой.

П.р.: Намечается что-то веселенькое (злорадный смех…)

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 44

Как только дети уснули, желая устроить кое-кому неприятности, Цзянь Тан набрала номер Линь Суйчжоу.

— Алло, — хриплым голосом ответил он.

— Это Цзянь Тан.

— Я знаю, — устало произнес Линь Суйчжоу.

— Ты сейчас в офисе?

— Ну… — протянул Линь Суйчжоу. — Документы тут разбираю. А что?

Услышав это, Цзянь Тан не стала ходить вокруг да около и сразу же перешла к делу:

— Послезавтра в детском саду будет проходить важное мероприятие. Ты должен там быть.

«Черт… Послезавтра?»

Линь Суйчжоу проверил свое расписание. В этот день он собирался посетить благотворительный вечер в городе С.

— Прости, я занят послезавтра. Работа… — тяжело вздохнув, сказал Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан не была удивлена его ответом, это было ожидаемо.

Она не стала настаивать и равнодушно сказала:

— Ладно. Я пойду одна, — положив трубку, холодно ответила, Цзянь Тань.

В огромном офисе воцарилась тишина. Холодный лунный свет освещал рабочие места. Линь Суйчжоу вертел в руках черную ручку, задумчиво опустив глаза. Мгновение спустя он глубоко вздохнул и закрыл папку с документами.

***

В день проведения мероприятия парковка детского сада полностью  была забита машинами, а площадка была наполнена реквизитом. Поскольку мероприятия для младших и старших групп проводились раздельно, Цзянь Тан, не имея возможности бегать из одной группы в другую, обсудив все с воспитательницей, отвела Лянцянь в класс Ляншэня.

Поскольку Ляншэнь был высоким мальчиком, его место находилось на заднем ряду.

Как только Цзянь Тан усадила детей, несколько родителей, сидевших рядом, удивленно ее оглянули.

Нельзя не признать, что Цзянь Тан была просто ослепительна, даже не смотря на свой простой наряд и легкий макияж.

— Привет, ты сестра Линь Ляншэня? — спросил один из родителей.

— Я его мама, — улыбнулась в ответ она.

Родители удивились еще больше.

— Ничего себе! Вы так молодо выглядите! Совсем не похожи на многодетную мать...

Цзянь Тан промолчала.

Посмотрев на Ляншэня и Лянцянь, сидевших рядом с ней, она почувствовала, что ее дети волнуются, в особенности Ляньшэнь, который неподвижно, словно скала, сидел и смотрел куда-то вдаль.

Убедившись, что все родители собрались, вновь назначенная воспитательница вышла к доске.

Она оглядела аудиторию и, наконец, взяла мел и написала свое имя: Чжао Цинцин.

Положив мел, Чжао Цинцин мило улыбнулась. Ее голос оказался еще более приятным:

— Здравствуйте все. Меня зовут Чжао Цинцин. Сегодня я впервые буду проводить для вас наше удивительное мероприятие. Если у вас...

Не успела она закончить фразу, как в дверь неожиданно постучали. Вскоре после этого в аудиторию зашел мужчина и остановился на пороге.

— Извините за опоздание, — эхом рассыпался его голос по стенам, словно ноты виолончели.

Все присутствующие пристально уставились на него.

У двери стоял мужчина со стройными ногами и ровной спиной, в кепке и очках с черной оправой, закрывающих половину лица. У него была высокая переносица и привлекательные губы. Пара его, пронзающих взглядом, глаз просекла толпу и упала прямо на Цзянь Тан.

— Я могу пройти? — спросил он.

Волшебная аура Линь Суйчжоу была слишком сильной. Дети испуганно вцепились в своих родителей, в ужасе на них поглядывая.

С трудом пройдя через ряды родителей и воспитанников, Линь Суйчжоу, наконец, остановился перед Цзянь Тан.

Его огромная тень полностью окутывала ее. Опущенные ресницы наполовину закрывали ее веки, а глаза, казалось, лучились светом, освещаемые лампами на потолке.

— Папа… — взобравшись на стул, обняла его Цяньцянь. Ей потребовалось много времени, чтобы понять, что этот человек – ее отец.

Линь Суйчжоу мягко улыбнулся и сел на ее место, взяв дочку на руки.

В одно мгновение в ряду стало тесновато.

Цзянь Тан поменялась с Ляншэнем местами и пересела поближе к своему бывшему мужу.

Неловко улыбнувшись учителю, Цзянь Тан прошептала:

— Разве ты не сказал, что не приедешь?

— Я такого не говорил.

— Ты сказал, что занят.

— Ну да, — прищурившись, произнес Линь Суйчжоу. — Я занят, но все равно пришел...

Цзянь Тан закатила глаза, ничего ему не ответив.

— Если бы я не пришел, ты бы сильно ругалась? — тихо спросил он.

— Нет, — пристально смотря на воспитательницу, ответила Цзянь Тан. — Я бы сама со всем разобралась.

Линь Суйчжоу отвернулся и сделал вид, что ничего не слышал.

Он немного пренебрегал своими родительскими обязанностями. В подобных мероприятиях он участвовал впервые. Одной из причин было то, что у него совсем не было времени, работы было очень много. Другая же причина заключалась в том, что он боялся, что на мероприятии появятся репортеры. Однако в этот раз он решил все же уделить внимание семье. Он и так целыми днями в работе, почему бы не уделить им время?

— Пап, я так соскучилась… — прислонившись к его груди, тихо прошептала Цяньцянь.

Линь Суйчжоу нежно коснулся ее маленькой головки и сильнее прижал к себе.

— Я тоже по тебе скучал.

— А по маме скучал? — посмотрев в ее сторону, спросила Цяньцянь.

Услышав это, Цзянь Тан не могла не взглянуть на мужчину рядом с ней. Линь Суйчжоу широко улыбался, ехидно бегая глазами.

— Твой папа – слишком занятой человек. С мамой ему слишком скучно.

— Да, бывает порой, — небрежно произнес Линь Суйчжоу. — Но всякий раз, когда мне становится совсем-совсем скучно, я представляю, как возвращаюсь к вашей маме.

«Опять на свадьбу намекает… Размечтался…»

Больше Цзянь Тан к нему не вернется.

— Прошу прощения, я понимаю, что вы такие молодые и и жаждущие любви, но можно вас попросить перестать шептаться, пока я объясняю этапы проведения мероприятия? Кстати, ваша очередь тянуть жребий. Выходите, — отругала их воспитательница.

Цзянь Тан огляделась вокруг. Все родители смотрели на них словно на врагов народа.

Линь Суйчжоу тихо вздохнул, встал и пошел к доске. Засунув руку в корзину, он сказал:

— Извините, мы давно с женой не виделись. Она немного соскучилась.

«Что он сейчас сказал?!»

Столкнувшись с его дразнящим взглядом, Цзянь Тан, стиснув зубы, посмотрела на него так, словно была готова прямо здесь разорвать его на части. Однако Линь Суйчжоу спокойно смотрел в ответ, не поведя и бровью.

— Что ж, повторю для тех, кто не слушал. Каждая семья получает по записке. В ней прописаны места проведения конкурсов. Та семья, которая обыграет остальных, получит гоночную машинку Микки Мауса и Трансформера ограниченной серии.

Когда дети услышали про Микки Мауса и Трансформера, то сразу же завизжали от восторга. Родители тоже были рады таким дорогим призам.

Общее время выполнения всех конкурсов было один час. Цзянь Тан развернул записку, на ней было написано: «танцевальная студия».

— Ну, пошли всех обыгрывать, — убрав записку в карман, сказала Цзянь Тан.

Помимо них в танцевальную студию направились и другие семьи. Поднявшись на третий этаж, они встретились с воспитательницей, ждавшей их.

«Конкурс «Балет»: Родители берут своих детей и встают с ними на газету. Во время проигрывания музыки, необходимо танцевать, не выходя за границы газеты. Член семьи вышедший за газетный островок – выбывает. После каждой паузы газету следует сложить пополам и ждать продолжения музыки. Игра продолжается до тех пор, пока на газетах не останутся члены одной семьи».

Газеты были заранее постелены на полу танцевальной студии. Взяв своих детей за руки, родители дружно встали на газеты.

Это был первый раз, когда Лянцянь играла вместе с мамой и папой. Будучи осыпанной такой любовью, она, естественно, была без ума от счастья. Однако Ляншэнь прибывал совсем в другом настроении. Он боялся своего отца, не говоря уже о совместных играх с ним. Даже когда Линь Суйчжоу рассказывал ему сказки на ночь, он не мог оградиться от переполнявшего чувства страха.

Линь Суйчжоу уловил нервный взгляд сына.

— Чего ты так на меня смотришь?

— Пап… Мы что, разоряемся? — тихо спросил он. — Ты же не мог просто так работу бросить.

Линь Суйчжоу рассмеялся, скрывая недовольство.

«Такая редкая возможность побывать с семьей, а мне какие-то надуманные причины приехать придумывают».

— Не волнуйся. Даже если мы и разоримся, у нас все равно останутся сбережения.

Ляншэня такой ответ не устроил. Поджав губы, он подумал, что перед ним стоит какое-то приведение или самозванец, но никак не его отец.

Он раньше завидовал другим детям, участвовавшим в подобных мероприятиях, но теперь он изменил свое мнение. Он бы был рад, если бы его отец остался на работе, а не танцевал с ним на газете.

Вспоминая, что будет дальше, Ляншэнь, прикусив губу, поднял голову и пробормотал:

— Пап, ты не хочешь вернуться на работу?

— Вернуться? Зачем?

— Мне кажется, что ты пожалеешь, что приехал…

— Твой отец никогда ни о чем не жалел, — постучав себе пальцем по лбу, ответил Линь Суйчжоу.

Услышав эти слова, все члена семьи бросили него свои сочувственные взгляды. В особенности Цзянь Тан.

Цзянь Тан специально позвонила в детский сад еще вчера вечером, чтобы обсудить детали мероприятия и возможность участия Цяньцянь в старшей группе. Ее внимание привлекло неожиданное заявление учительницы: в финале мероприятия должен быть танец отцов.

«Хе-хе-хе, благородное имя Линь Суйчжоу скоро будет растоптано в прах».

— Что? Не веришь мне? — взглянув на свою бывшую жену, спросил Линь Суйчжоу.

— Верю, верю, — похлопала его по плечу она.

Ее тонкие кончики пальцев медленно проскользили по его лицу. Она пристально посмотрела на него и сказала:

— Хорошенько запомните своего отца, дети. В ближайшее время вы его не увидите.

Линь Суйчжоу не мог понять, о чем идет речь.

«Она что, мне смертью угрожает?»

— Не подведи нас, малый Чжоу, — смеясь, сказал ему она.

«Чего она так загналась? Это же просто глупые конкурсы...»

Линь Суйчжоу посчитал, что волноваться не стоило. Оглядев студию, он посчитал количество семей. Всего их было семь.

Сегодня он впервые участвовал в подобном мероприятии. Хотя это были всего лишь конкурсы, для его детей это все имело очень большое значение. Он должен был дать им понять, что их отец – самый лучший.

Зазвучала прелюдия к музыке.

Цзянь Тан закрыла глаза, ее уши сосредоточились на мелодии. Прелюдия показалась ей знакомой, как будто она уже где-то ее слышала. Вдруг, она все поняла…

«Мелодии невроза».

Как и ожидалось, воспитательница была с сюрпризом.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 45

Вместе с «мелодиями невроза» начался первый конкурс.

В первом раунде выбывших не было. Во втором раунде некоторые упитанные родители уже ели помещались на газете. К третьему раунду все превратилось в смеющуюся какофонию. Заразительная мелодия заставляла людей ужасающе смеяться. Сначала одна семья, потом другая. Через некоторое время вся танцевальная студия наполнилась пугающим смехом.

Линь Суйчжоу нахмурился и с серьезным лицом спросил:

— А чего все смеются?

Цзянь Тан поджала губы, пытаясь сдерживаться от смеха. Музыка прекратилась прежде, чем она успела ответить. Газеты свернули пополам. Чтобы не проиграть, Линь Суйчжоу пришлось посадить Цяньцянь себе на плечи.

— Вот так… держись за папу.

Услышав это, Цяньцянь схватила его за уши и, чтобы не упасть, тянула их, словно гриву у пони.

Лицо Линь Суйчжоу слегка скривилось от боли:

— Цяньцянь, пожалуйста, не дергай папу за уши.

— Но ты же сам мне сказал держаться, — обиженно пробубнила она.

С ребенком спорить было бессмысленно. Линь Суйчжоу смирился и через боль продолжил танец.

Глядя на красные уши Линь Суйчжоу, Цзянь Тан громко рассмеялась.

— Вставай ближе… — наказал он ей.

Цзянь Тан стояла на самом краю газеты, в любой момент потеряв бдительность, она могла бы оступиться и выбыть.

В это время музыка прекратилась и Цзянь Тан поспешно сложила газету пополам. Вспоминая свои уроки танцев, она встала на одну ногу, подняв другу в сторону. Одной рукой она держала Ляншэня, а другой схватила Линь Суйчжоу за рукав.

Оставалось только три семьи. Выбывшие семьи стояли в стороне и с интересом наблюдали за родителями, истошно пытающимися устоять на маленьких газетных островках.

Их взгляды не могли не сосредоточиться на многодетном семействе.

Вся семья была исключительно хороша собой. Цзянь Тан в особенности. Она идеально смотрелась в позе фазана, стоящего на одной ноге. Длинные ноги, тонкая талия, прямая осанка. Она грациозно выполняла все движения, без малейшего намека на вульгарность. На фоне семейства, толпившегося рядом с ней, казалось, что она больше похожа на фею, пытающуюся удержать всех вместе своими волшебными движениями.

— А она в хорошей форме.

— Да, а вот муженек такой себе...

— Да, ничего особенного. Высокий, разве что...

— Жаль, не повезло ей...

Родители принялись сплетничать о них.

Линь Суйчжоу нахмурился и протянул руку, пытаясь ухватить бывшую жену.

— Опусти уже ногу!

— А куда я ее поставлю?!

Линь Суйчжоу обвел всех взглядом, и угол его зрения упал на Ляншэня, который изо всех сил старался не упасть, стоя на краю газеты. Вдруг он споткнулся и выпал с газетного островка.

Линь Суйчжоу гордо улыбнулся успеху своего трюка. Его подножка освободила много места:

— Ну вот, теперь вставай.

Цзянь Тан грозно прищурила глаза.

Естественно, малыш Ляньшэнь не знал, что он упал из-за своего отца. Он молча встал в сторону и принялся болеть за оставшихся членов семьи.

— Давайте! Вы сможете!

«Какой же дуралей. Неудивительно, что в будущем его все буду вокруг пальца обводить».

— Нехорошо так поступать, — прошептала бывшему мужу Цзянь Тан. — Ты намного больше него. Лучше бы сам упал. Нам троим бы намного просторней было.

Линь Суйчжоу, казалось, совсем не чувствовал стыда и говорил так, словно сделал все именно так, как было необходимо:

— Да брось. Он был бесполезен.

«Ну, тут не поспоришь...»

Семей становилось все меньше. Газеты постепенно превращались в небольшие бумажные записки.

Пока Цзянь Тан, уставившись в газету, думала, как ей избавиться от Линь Суйчжоу, ее кто-то неожиданно потянул за руку. Она изумленно подняла голову и встретилась с его глубоким взглядом, скрытым за очками.

— Встань мне на колени.

Цзянь Тан снова опустила голову, аккуратно скинула туфли и вскарабкалась ему на колени. Другая семья, увидев это, сделала то же самое.

Цзянь Тан обхватила Цяньянь, сидевшую у Линь Суйчжоу на шее, страхуя от падения. Находясь так близко, она чувствовала слабый аромат одеколона бывшего мужа, который отдавал древесным ладаном, смешанным с травами.

Линь Суйчжоу, в свою очередь, страховал ее, бесцеремонно поддерживая за талию.

Цзянь Тань это все не нравилось. Хотела она уже было скинуть с себя его руки, как позади нее раздался крик. Оказалось, что женщина из другой семьи упала с колен мужа, повалив за собой и его и детей. В тот же момент музыка прекратилась, и конкурс закончился.

Держа в руках карточку семьи победителей, занявших первое место в танцевальном конкурсе, все четверо вышли из студии.

Цяньцянь все еще сидела на плечах Линь Суйчжоу, отказываясь спускаться. Выражение его лица ни капельки не изменилось. Он совсем не выглядел усталым, не смотря на то, что уже долгое время нес на своих плечах ребенка.

Цзянь Тан оглянулась и сказала дочке:

— Цяньцянь, спустись уже. Ножки разомни.

— Нет, я хочу, чтобы папа меня нес.

Цяньцянь посмотрела на свою маму и, казалось, о чем-то задумалась. Она потянула своего отца за ухо и, все для себя поняв, заявила:

— Пап, мама тоже хочет на тебе прокатиться.

«Чего? Чего?»

Цяньцянь соскользнула со спины Линь Суйчжоу, явно погрустнев, но не изменив своего решения.

Тот взглянул на Цзянь Тан своими дразнящими глазами и присел перед ней на корточки:

— Забирайся. Твоя очередь.

Цзянь Тан удивленно смотрела то на свою дочку, то на бывшего мужа.

— Мам, все в порядке, я не против, — сказала ей Цяньцянь.

— Я тоже не против, — добавил Линь Суйчжоу.

«Ахаха, мечтай...»

Она дала Линь Суйчжоу легкий пинок под зад и, откинув волосы назад, гордо ушла вперед всех.

Лянцянь и Ляншэнь посмотрели друг на друга, а затем повернулись и, грустно взглянули на своего отца, только что получившего по попе.

Ляншэнь шагнул вперед и залез на спину Линь Суйчжоу:

— Понеси меня, пап.

— Иди сам, — скинул его с себя Линь Суйчжоу.

Ляншэнь, опустив глаза в пол, грустно пошел дальше.

Следующий конкурс был водным. Он проходил в бассейне. Они пришли на место первыми. Других семей кроме них не было. Цзянь Тан заглянула в записку, чтобы прочитать задание.

«Конкурс «Плавательная эстафета»: Двое членов семьи должны нырнуть в бассейн, оставив одного или нескольких оставшихся членов семьи на бортиках. В бассейне плавают пластиковые яблоки. Конкурс продолжается до тех пор, пока из бассейна не выловят последнее яблоко. Та семья, что соберет больше всего яблок – выигрывает».

Возле бассейна лежали совершенно новые плавательные костюмы. Цзянь Тан выбрала себе единственный черный. Взяв Ляншэня за руку, она спросила его:

— Хочешь вместе с мамой поплавать?

Ляншэнь любил воду. А еще больше играть в воде. Поэтому он без малейших раздумий согласился.

Пройдя с сыном в раздевалку, они быстро переоделись и, не став возвращаться к семьи, сразу же пошли готовиться к спуску в воду.

Линь Суйчжоу стоял на другом конце бассейна и пристально смотрел в ее сторону.

Этот купальник явно был ей не по размеру. Груди было немного тесновато, а талия наоборот казалась мешковатой. Плавательный костюм был довольно консервативным и, не то что не приукрашал, а даже добавлял неприятных деталей. Не смотря на все это, она все так же оставалась очень привлекательной дамой.

Подойдя к бортику, она надела плавательную шапочку и спрятала под ней свои длинные волосы.

В это время одна за другой начали появляться другие семьи. Когда они узнали, что будет плавательный конкурс, многие матери наотрез отказались в нем участвовать. В конце концов, они не хотели портить свой макияж ради каких-то детсадовских конкурсов.

— Ладно, Ляншэнь, мама пойдет первая.

После того, как прозвучал свисток, Цзянь Тан спрыгнула с бортика в бассейн.

В прозрачной воде она выглядела фантастически красивой, словно русалка, плывущая через рифы.

Цяньцянь сидела на корточках на бортике бассейна, поддерживая руками свои щеки и пристально следя за ней.

— Па, смотри, какая мама красивая! — радостно крикнула она.

Впервые в жизни Цяньцянь осознала всю привлекательность своей матери.

Линь Суйчжоу коснулся мягких волос своей дочери, но никак не прокомментировал ее слова.

Цзянь Тан вынырнула из воды и, собрав плавающие на поверхности яблоки, отдавала их Ляншэню для поддержания баланса. Плавать он умел, но совсем уж плохо, барахтаясь из стороны в сторону и разбрызгивая воду, словно собака, нырнувшая в глубокую лужу. Он медленно подплывал к плавающим на поверхности яблокам и передавал их отцу.

Линь Суйчжоу безразлично наблюдал за его потугами.

— Па, фмотли, — взяв в рот бутафорское яблоко, пробубнил Ляньшэнь.

— Выплюнь. Оно не настоящее, — отругал сына Линь Суйчжоу.

— Ф-то?

Ляньшэнь был удивлен. Он не поверил словам отца и, взяв яблоко в руку, откусил от него кусочек и тут же выплюнул пластик в воду.

— Фу, оно не настоящее!

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 46.

Выполнив задание в бассейне, семья Цзянь Тан сохранила свое лидерство. Следуя указания в записке, они проследовали к месту проведения следующего конкурса.

«Конкурс «Нарисуй и Угадай»:

Один из членов семьи вытягивает пять карточек и поочередно рисует на мольберте то, что на них написано. Другие члены семьи должны угадать, что именно нарисовано. Игра продолжается до тех пор, пока угадывающая сторона не отгадает два рисунка или пока каждый из угадывающих не ошибется три раза, тем самым проиграв. Угадав одну карточку, ошибившиеся и выбывшие члены семьи возвращаются в игру».

Как раз когда Цзянь Тан раздумывала над тем, кого нарисовать, Линь Суйчжоу вышел вперед и гордо заявил:

— Рисовать буду я.

— Ты? — сомнительно взглянула не него Цзянь Тан.

— А что, ты мне не доверяешь?

Цзянь Тан раздраженно протерла глаза и решила не спорить с его решением. Она была уверена, что никакого таланта к изобразительным искусствам у ее бывшего мужа не было, но раз уж он решил рисовать, то пусть рисует.

— Хорошо. Пускай.

Цзянь Тан взяла под руки детей и села напротив мольберта.

Линь Суйчжоу вытянул из общей стопки пять карточек, взял черный маркер и принялся рисовать.

Сначала он нарисовал круг, затем небрежно добавил к нему несколько небрежных штрихов. Получился простенький человечек.

— Человек? — нахмурившись, произнесла Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу покачал головой и нарисовал над человечком еще один круг. Задумавшись, Цзян Тан все же догадалась, что это было солнце.

— Человек… греющийся на солнце? — покачав головой, попыталась угадать она.

Закатив глаза, Линь Суйчжоу дал понять своей бывшей жене, что он не очень то восхищен ее умственными способностями. Изобразив рядом с человечком часы, он приписал к ним время: 7:00.

Вокруг мольберта начали собираться другие семьи.

— Человек… проснулся на работу? — попытала свою удачу Цзянь Тан.

— Неправильно. Мама выбывает, — заявил один из кураторов конкурса.

Бросив на Цзянь Тан косой взгляд, Линь Суйчжоу указал на Ляншэня:

— Давай, теперь ты.

Глаза Ляньшэня загорелись, и когда он уже собирался открыть рот и ответить, его отец вдруг передумал.

— Хотя нет, пусть лучше Цяньцянь.

Ляншэнь расстроено опустил глаза.

— Это завтрак, — прозвенел голос девочки.

Линь Суйчжоу мягко улыбнулся и одарил дочь хвалебным взглядом, показав карточку:

— Умница, Цяньцянь!

Цзянь Тан вдруг встала и подошла к мольберту, пытаясь разглядеть детали, которые она могла не увидеть.

— И где тут завтрак?! — ткнув пальцем в рисунок, посмотрела она на Линь Суйчжоу.

Линь Суйчжоу указал на маленького человечка и принялся объяснять:

— Это ученик начальной школы с красным шарфом на груди. А это солнце, значит, он только что встал и готовится идти в школу. А перед тем как пойти в школу, он что делает? Правильно. Завтракает.

Она удивленно уставилась сначала на бывшего мужа, а потом на человечка. Увидев странный штрих у него на шее, она задала резонный вопрос:

— Как я должна понять, что это красный шарф, если весь рисунок черный?!

— Да при чем тут шарф? Я же специально часы нарисовал, но даже с ними ты не угадала.

«Да как я вообще должна была догадаться?!»

Услышав негромкое хихиканье родителей, окруживших их мольберт, Цзянь Тан закипела от злости. Раньше она думала, что подобное может быть только в тупых комедиях, но никак не в реальной жизни.

Проводя Цзянь Тан на место своим ехидным взглядом, Линь Суйчжоу прочитал вторую карточку и, глубоко вздохнув, некоторое время стоял и думал…

Через некоторое время он посмотрел на воспитательницу и сказал:

— Я отказываюсь это рисовать. Как такое можно показывать детям?

Цзянь Тан подошла к Линь Суйчжоу и, взяв у него карточку, увидела на ней надпись «маленький головастик».

Цзянь Тан посмотрела на бывшего мужа и удивленно спросила:

— И с чего это вдруг детям нельзя показывать головастиков?

Линь Суйчжоу игриво поиграл бровями, и она тут же все поняла.

Вскоре и все взрослые вокруг поняли скрытый смысл и один за другим принялись бросать на Цзянь Тан двусмысленные взгляды.

Покраснев то ли от стыда, то ли от еще большей злобы, она развернулась и села обратно к детям.

— Дайте ему уже другую карточку! — скрипя зубами, обратилась к воспитательнице Цзянь Тан.

Та ее послушала и дала Линь Суйчжоу вытянуть новый вариант.

Время шло, семьи выбывали одна за другой.

Линь Суйчжоу изобразил на мольберте две волнистые линии, очередного человечка и что-то отдаленно похожее на собаку.

Штрихи были слишком абстрактны, чтобы Цзянь Тан могла быть уверена в том, что нарисовал ее бывший муж.

— Ну… Отгадывайте, — махнул рукой Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан тяжело вздохнула и, недолго подумав, предположила:

— Кто-то выгуливает собаку?

Брови Линь Суйчжоу слегка нахмурились. Глядя на его выражение лица, Цзянь Тан забеспокоилась.

«Так, если это не собака, тогда...»

— Кто-то выгуливает кошку?

— Это вообще не имеет ничего общего ни с собаками, ни с кошками, — глубоко вздохнув, сказал Линь Суйчжоу.

— Ну, дай подсказку тогда.

— Мы этим пользуемся каждый день.

Глаза Цзянь Тан нервно разглядывали рисунок.

«Да я на экзамене так истошно билет не рассматривала, как этот чертов мольберт!»

Вдруг Цзянь Тан вскочила с места и, шелкнув пальцами, заявила:

— Я поняла!

Брови Линь Суйчжоу слегка приподнялись, он смотрел на нее с ожиданием.

— Это Аванти верхом на осле!

П.п. Аванти – это герой популярных китайских мультиков. Араб, катающийся на осле.

Предвкушение правильного ответа, мелькавшее на лице Линь Суйчжоу, в мгновение ока исчезло.

— И как ты им пользуешься, позволь узнать? — удивленно уставился на бывшую супругу Линь Суйчжоу.

Воспитательница, которая стояла рядом и знала ответ, чуть не разразилась смехом. Она достала из кармана маленький пакетик с дынными семечками и продолжила наблюдать за представлением.

В это время очередная семья закончила с конкурсом и направилась на следующее задание.

Семья Цзян Тань осталась последней.

— Ляншэнь, — уставился на сына, Линь Суйчжоу.

— Это...

— Зачем я вообще тебя спрашиваю? Цяньцянь, ты должна знать.

— Я не знаю, пап, — покачав головой, ответил Лянцянь.

— Я знаю! — поднял руку, как примерный ученик Ляншэнь.

Линь Суйчжоу махнул рукой. Другого выбора, кроме как дать ответить своему глупому сыну, у него не было.

— Это Haidilao! Пап, давай что-нибудь у них сегодня закажем!

П.п. Haidilao – это китайская сеть ресторанов.

«Я знала, что на этого дурака нельзя положиться».

Линь Суйчжоу показал карточку с надписью WiFi.

Воцарилась тишина.

Воспитательница не сдержалась и громко рассмеялась.

Линь Суйчжоу принялся объяснять.

— Это два иероглифа! Волнистые линии – это море (hai). А вот эта линия внизу – земля (di). Человек тянет ламу, значит, если соединим, то получим… Хеди Ламарр!

«Кто?!»

Дети были в не меньшем замешательстве. Они вообще не понимали о чем или о ком говорил их отец.

Линь Суйчжоу продолжил:

— Хеди Ламарр изобрела технологию перехвата сигнала, которую теперь используют в WiFi!

«Ну как вы могли не угадать такую элементарную вещь?! Я же так красиво все обрисовал!»

Цзянь Тан, пыхтя от ярости, подошла к мольберту и, взяв маркер, нарисовала на доске значок WiFi – точку и три линии.

— А вот так нельзя было нарисовать?! – уставилась на него она. — Откуда дети могут знать, кто такая Хеди Ламарр?!

Немного помолчав, Линь Суйчжоу понял, что оплошал.

— Ну да… ты права...

Сомнения в том, что ее бывший муж был идиотом, окончательно пропали. На следующий рисунок Цзянь Тан не возлагала особых надежд.

Линь Суйчжоу казался более серьезным. Сначала он тщательно и долго вырисовывал круг, на который нанес несколько штрихов и точек.

На этот раз Цзянь Тан решила следовать логике бывшего мужа и решила, что это определенно не пицца.

«Так, если подумать, то этот круг со штрихами, скорее всего, Земля, а точки на нем – люди. Но так просто быть не может. Наверное, этот дурак решил изобразить песню Я и Ты. Там как раз было про то, что мы из одного мира и то, что мы – одна большая семья».

Цзян Тан была полна уверенности, что на этот раз ответит правильно, и спокойно сказала:

— Я и Ты.

Лянцянь помотала головой и медленно произнесла:

— Это пицца.

Линь Суйчжоу подошел к дочке и радостно поцеловал ее в лоб.

— Умница, Цяньцянь. Ты у меня такая умная. А мама вот ничего отгадать не смогла.

Расправившись, наконец, с конкурсом, они направились дальше.

Пока они шли по коридору, мысли Цзянь Тан о том злосчастно рисунке все никак не умолкали. Не в силах больше терпеть, она спросила:

— Почему ты нарисовал именно пиццу? До этого твой полет фантазии был совсем другой.

— Просто смирись с тем, что ты – не такая уж и умная.

Цзянь Тан была готова разорвать наглеца на части.

«Ну ничего… Скоро тебе наступит конец...»

Придя к месту проведения конкурса, они поняли, что слишком уж сильно задержались на прошлом задании. Помещение перед аудиторией было абсолютно пустым. В центре стоял стол, на котором лежала одна розовая косметичка.

— Это что, все? — удивленно улыбнулась Цзянь Тан.

— Похоже на то, — не осознавая, что его ждет, ответил Линь Суйчжоу.

— Ладно, бери и пойдем в аудиторию, там уже, наверное, все во всю играют.

Пройдя в аудиторию, они увидели, что все столы и стулья в помещении были сдвинуты в два ряда, между которыми оставалось заметное пространство. На доске красовалась, написанная жирными буквами, надпись: «Макияж для пап».

Цзянь Тан огляделась, аудитория была очень оживленной. Жены накладывали на мужей по несколько слоев макияжа, не экономя косметики; дети, орудуя кисточками, рисовали львов и котят на лбах у своих отцов. Кто-то даже вырезал из цветной бумаги узоры и, используя помаду вместо клея, крепил их в качестве украшений.

Вся аудитория переплеталась в смеющемся хаосе.

Линь Суйчжоу был готов развернуться и тут же уйти куда подальше.

Как только он переступил порог, Цзянь Тан крепко ухватила его за руку.

— Не бойся, малыш Чжоу. Мамочка о тебе позаботится, — ехидно улыбалась ему она. — Пойдем присядем. А то ты весь день на ногах. Устал, наверное.

Как бы он не пытался сопротивляться, но Цзянь Тан завела его в аудиторию.

Она очень боялась, что он вырвется и убежит, поэтому, найдя ближайшее свободное место, усадила его и, не теряя ни секунды, принялась накладывать макияж.

Судя по содержимому косметичек, детский сад потратил большие деньги на организацию этого мероприятия. Помимо всего прочего, в косметичке были: красная помада, пудра, румяна, тени для век и даже накладные ресницы.

При виде этих ужасных орудий для пытки, глаза Линь Суйчжоу в страхе забегали по столу.

— Ты ведь знала, что будет такая подстава?! — спросил он.

— О, рано бояться — оскалилась Цзянь Тан. — Ты еще главного не знаешь.

Линь Суйчжоу попытался встать, но Цзянь Тан, надавив на плечи, усадила его обратно на место.

Цяньцянь залезла на стол локтями и принялась рассматривать косметичку. Вдруг она спросила:

— Мам, а можно я надену папе парик Барби?

— А он у тебя с собой?

— Он в моем шкафчике. Там и плащ, как у феи есть.

Не дожидаясь ответа, Цяньцянь быстро выбежала из аудитории и вернулась уже с пакетом, в котором был парик и плащ

Адамово яблоко Линь Суйчжоу перекатывалось вверх-вниз, глядя на милое личико Цяньцянь. Его сердце сжалось. Он и не мог подумать, что главное орудие пыток внесет его дочь.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 47

Лянцянь заранее надела на отца парик и плащ феи. Парик был слишком мал для него, он стягивал кожу и превращал прическу в утренний кошмар. Линь Суйчжоу выглядел очень странно. К тому же ему было очень некомфортно. Маленький плащ феи, свисавший с его плеч, делал образ еще более нелепым, потому что даже не доходил до пояса. Со спины он был похож на разноцветного мотылька.

С каждой минутой лицо Линь Суйчжоу становилось все более бледным.

— Сначала нанесем основу, — повернув к себе бывшего мужа, сказала Цзянь Тан.

Ощущение липкого и холодного крема на своем лице заставило Линь Суйчжоу нахмуриться.

— А нельзя без этого?

— Нет. Все части ритуала красоты должны быть соблюдены, — улыбнулась Цзянь Тан.

Лянцянь подошла к матери и сказала:

— Я хочу накрасить папе ногти.

Цзянь Тан широко улыбнулась и кивнула дочке.

Не понятно откуда, Лянцянь достала два пузырька с лаком для ногтей и передала один Ляншэню. Взяв отца за руку, она с серьезным лицом принялась красить его ногти.

Ляншэнь стоял как вкопанный. Понаблюдав некоторое время и увидев, что его отец, похоже, смирился со своей участью, он, вдруг осмелев, принялся наносить лак, взяв отца за другую руку.

Линь Суйчжуо не мог пошевелиться. Он был словно марионетка, позволяющая делать с собой все, что семье заблагорассудится.

Цзянь Тан схватила его за подбородок и, заглянув в глаза, сказала:

— Пожалуй, я сделаю тебе западный образ. С твоим острым подбородком будет очень хорошо смотреться. Но сначала я подровняю тебе брови.

Цзянь Тан взяла небольшие ножнички для корректирования бровей и аккуратно придала им форму. Он родился с практически идеальными бровями, поэтому не требовалось много усилий, чтобы убрать немного выбивавшиеся волоски. Вдруг Ляншэнь внезапно для всех громко чихнул и ударился локтем об стол. Рука Цзянь Тан дернулась и срезала часть брови Линь Суйчжоу.

Она посмотрела на появившуюся пролысину и, пытаясь не подать вида, отложила ножницы в сторону и взяла пудру.

Линь Суйчжоу сразу же почувствовал, что что-то не так

— Что это? — пристально уставился на пудру он.

— Пудра для бровей.

— Зачем она тебе?

— Брови рисовать. Зачем же еще?

— Только не надо брови трогать.

— Поверь, так будет лучше.

Линь Суйчжоу скоро подружится с пудрой для бровей. Волоски будут еще долго отрастать.

По сравнению с другими семьями, которые просто хотели подразнить мужей и отцов, Цзянь Тан, напротив, была очень требовательна к макияжу. Для нее это было настоящим искусством.

— Земляной или дымчато-фиолетовый? — вдруг решила спросить бывшего мужа она.

Посмотрев на две открытые коробки с палитрами для теней, Линь Суйчжоу слегка сузил глаза, чтобы понять, какие цвета она вообще имела в виду.

— Эм… давай тот, что слева.

В это время все ногти Линь Суйчжоу уже были накрашены. Дети, разумеется, не умели наносить лак, поэтому некоторые ногти были перекрашены, а некоторые оставались с незакрашенными местами.

Увидев, что мама собирается нанести тени на веки отца, Лянцянь тут же принялась проситься:

— Мама, я тоже хочу попробовать.

— Нет, — резко ответила Цзянь Тан. — Ты так хорошо, как я, не сделаешь.

Лянцянь надула губы и от нечего делать решила нацелиться на отцовские уши. Глаза девочки ярко сверкнули. Она достала из сумки пару сережек-клипс и нацепила их на мочку одного уха.

Линь Суйчжоу застонал от боли. Цяньцянь слишком сильно пережала ухо. Он хотел сорвать клипсу, но боялся, что невысохший лак размажется по лицу. Оставалось лишь терпеть.

— Ты там все? — скрипя зубами, спросил он Цзянь Тан.

— Почти готово.

Цзянь Тан выбрала фиолетовые градиентные тени. У Линь Суйчжоу были глубокие глаза, поэтому она также решила сделать черную подводку, чтобы еще больше их выделить. Его ресницы были длинные и завитые. В накладных ресницах нужды не было. Глаза получились очень очаровательными.

Следующим шагом была губная помада. В косметички лежала очень дешевая детская помада. Для макияжа Линь Суйчжоу она не подходила.

Цзянь Тан вспомнила, что захватила с собой моделирующую помаду Estee Lauder 120 матово-красного цвета, которая идеально сочеталась с сегодняшним макияжем малышки Чжоу. Не раздумывая, Цзянь Тань достала ее из сумки.

— Надуй губки.

— Нет.

— Тогда я тебя всего измажу.

— Нет!

Цзянь Тан, пробивая оборону Линь Суйчжоу, ухватила его за щеки и, со всей силы сжав рот, вывела его губы вперед и принялась наносить помаду.

Последним шагом была скульптурная пудра. Его лицо и так имело четкие формы скул и линий лица, поэтому особых изысков применено не было.

Закончив с макияжем, Цзянь Тань сделала шаг назад и с упоением посмотрела на получившийся результат.

— Ну все, ты больше не Линь Суйчжоу, — злостно улыбнулась она. — Теперь ты – Малышка Чжоу.

Лянцянь радостно захлопала в ладоши.

— Папочка, ты такой красивый! Ты прямо большая феечка!

Сеанс нанесения макияжа, наконец, подошел к концу.

Посмотрев на время, Чжао Цинцин, стоявшая у доски, вышла к родителям и громко похлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание.

— Теперь когда мы закончили, я попрошу отцов выйти к доске, чтобы мы оценили проделанную работу!

— Ну, иди, отец, — уступила ему дорогу Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу неохотно встал с места и вышел к доске.

Вскоре перед аудиторией предстали все собравшиеся отцы.

Их лица, испорченные их же детьми и женами, были похожи на холсты горе-художников, заполненные всевозможными странными абстрактными рисунками. Все, смеясь, осматривали отцов.

Линь Суйчжоу стоял спокойно, не поведя и заретушированной бровью. Выражение его лица придавало ему благородные вид с нотками сексуальности, привнесенными западным образом.

Цзянь Тан поняв, что такую редкую возможность нельзя упускать, быстро достала свой телефон и принялась фотографировать Малышку Чжоу со всех возможных ракурсов.

— А теперь пусть дети вручат цветы тому отцу, у которого, по их мнению, получился самый лучший макияж, — торжественно произнесла воспитательница.

Лянцянь и Ляншэнь, державшие по букету в руках, не могли дождаться, чтобы отдать их своему отцу. Линь Суйчжоу не переставал получать цветы от других детей. Глядя на ярко-красные пластмассовые цветы, собранные в миниатюрный букет, Линь Суйчжоу не мог не впасть в депрессивное состояние. В руках он держал самый позорный букет за всю свою жизнь.

— Мы приготовили роскошный стол для ваших родителей. Вечером у нас пройдет кинопоказ с фейерверками. И последнее, но не менее важное; просим всех отцов собраться в актовом зале после обеда. У нас есть для вас небольшой сюрприз, — добавила воспитательница.

Представляя, как Линь Суйчжоу будет прыгать и танцевать на сцене, Цзянь Тан не могла перестать улыбаться.

После обеда все отцы пошли в актовый зал, а остальных повели в импровизированный кинотеатр.

Детям и их мамам представили мультфильм «Русалочка». Пока малыши наблюдали за волшебной историей на экране, мамы уставились в телефоны.

Цзянь Тан сделала тоже самое и открыла групповой чат.

[Король зомби – Тяньтянь: Тан, ты тут?]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Тан нет, но есть госпожа Цзянь.]

[Король зомби – Тяньтянь: Я прочитал сценарий и сделал пару правок. Гарантирую, это будет настоящий хит!]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Серьезно?!!!].

[Король зомби – Тяньтянь: Конечно. Загрузишь все, как до компьютера доберешься, хорошо? Мне пора. Нужно изо всех сил стараться быть человеком.]

[Хорошая жена и любящая мать – Цзянь Тантан: Хорошо. А я пока пойду досматривать мультик с детьми. «Русалочка» – такая скукотень.]

[Король зомби – Тяньтянь: За такое и ударить не грех.]

[Сатана – Святая мать: За такое и ударить не грех.]

[Святая мать – Сатана: За такое и ударить не грех.]

Цзянь Тан рассмеялась, читая все это.

Глаза Цяньцянь ярко блестели, когда она смотрела на синее море на экране.

— Я так хочу подружиться с русалочкой, мам… — прошептала она.

Цзянь Тан улыбнулась и нежно погладила ее по голове.

После просмотра мультфильма всех провели в актовый зал. Цзянь Тан заняла места в первом ряду, чтобы максимально близко снять Линь Суйчжоу на телефон.

— Мам, а где папа? — обеспокоенно спросила Лянцянь.

— Не волнуйся. Он очень скоро появится, — готовясь снимать, ответила Цзянь Тан.

Вдруг раздался голос воспитательницы, вставшей за микрофонную стойку:

— Что ж, настало время пригласить отцов на сцену, чтобы они дружно станцевали для нас «Лебединое озеро»!

«А вот и главное шоу!»

Руки Цзянь Тан дрожали от волнения. Один за другим на сцену выходили, разодетые в юбки поверх брюк и джинс, отцы. Несмотря на репетицию во время просмотра «Русалочки», их движения были скованными и нескоординированными. Со стороны они были похожи на пытающихся отпрыгнуть куда подальше жаб.

Зрители смеялись как сумасшедшие, наблюдая за нелепым выступлением отцов.

Цзянь Тан оглядела сцену, но так и не увидел Линь Суйчжоу.

— Вижу, ты разочарована, — прозвучал знакомый голос, пробившийся сквозь смех на фоне.

Линь Суйчжоу занял место рядом с ней. Макияж был смыт, парик и плащ лежали на коленях.

— Ты думала, одна такая умная? Я тоже позвонил в детсад, — видя ее недоумение, объяснил Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан, наконец, отреагировала и, потеряв всякий интерес к происходящему, убрала телефон.

— Если ты знал обо все заранее, то зачем приехал?

— Ну, я же не мог подвести детей, — спокойно ответил он.

— Так ты их уже не раз подвел. С чего вдруг решил в этот раз одолжение сделать? — удивилась Цзянь Тан.

— Я решил, что пора это прекращать, — взяв за руку, поднял ее с места Линь Суйчжоу. — Пошли.

— Куда ты меня тащишь?

Как бы Цзянь Тан не старалась, но вырваться у нее не получилось.

У Линь Суйчжоу были очень длинные ноги, и Цзянь Тан приходилось делать несколько шагов, чтобы за ним успевать.

— Да притормози ты.

На улице стемнело, постепенно начали зажигаться фонари. Цзянь Тан очень долго шла за бывшим мужем, который ее все никак не отпускал.

Вдруг он остановился. Цзянь Тан сделала несколько глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание. Линь Суйчжоу привел их к большому трехэтажному замку, построенному в качестве игровой зоны. Совсем недавно один из воспитанников поскользнулся и сильно ударился, играя внутри. Приняв решение о переоборудовании игровой зоны, его ненадолго закрыли, запретив посещение.

Линь Суйчжоу достал ключ и, открыв дверь, провел Цзянь Тан внутрь замка.

Помимо того, что в замке была кромешная тьма, так еще Линь Суйчжоу закрыл ей глаза своими ладонями и повел куда-то в темноту. Так они поднялись на третий этаж. Линь Суйчжоу толкнул витражную дверь и прошел с Цзянь Тан на балкон.

— Куда ты меня ведешь? У нас там дети в актовом зале остались.

— Сейчас ты все поймешь.

Линь Суйчжоу убрал ладони, и перед Цзянь Тан предстало ночное небо. В следующую секунду в ее ушах раздался раскат грома.

Цзянь Тан была поражена видом фейерверков, озаривших беззвездное небо. Отблеск света расплылся на ее лице. Она долго молчала, не зная, какие слова подобрать.

— Изначально я хотел сделать нечто подобное на годовщину нашей свадьбы, — сказал Линь Суйчжоу. — Но что-то не получилось.

Сердце Цзянь Тан слегка дрогнуло. Она посмотрела на него и сказала:

— Какая еще годовщина? Признайся честно… ты ведь это вчера ночью придумал?

«Вчера ночью? Да она мне льстит...»

На самом деле Линь Суйчжоу уже неделю вынашивал этот план, периодически добавляя некоторые элементы.

— Президент Линь, я понимаю ваши чувства, но... это слишком банально.

«Он правда считает, что какими-то фейерверками можно произвести впечатление на девушку? Ну и старомодный же он...»

Линь Суйчжоу стиснул зубы. Его уши непроизвольно покраснели.

— Но уж получше твоего подарка. Бровь еще долго не зарастет.

Цзянь Тан закатила глаза.

«При чем тут вообще его выбритая бровь?»

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 48

На улице уже было совсем темно, когда они покинули детский сад.

Двое детей, слегка покачиваясь, сонно лежали на плечах Линь Суйчжуо и медленно погружались в сон.

Когда они добрались до стоянки, Цзянь Тан долго не могла найти свою машину. Объяснение Линь Суйчжоу все расставило по своим местам.

— Я попросил своего водителя, чтобы он отвез твою машину к дому, — смотря на прищуренные от злости глаза жены, объяснил он. — Завтра же суббота. Чуи уже у меня. Как раз нас дома ждет.

— Кто тебе разрешил трогать мою машину? — собиралась уже начать его отчитывать Цзянь Тан, как вдруг на стоянку заехал черный автомобиль.

Водитель вышел и открыл для них заднюю дверь, осторожно взяв Лянцянь и Ляншэня с рук Линь Суйчжуо.

Тот, поправив свой галстук, добавил:

— Завтра моя мама приедет.

— И что?

— Она не знает, что мы в разводе.

Цзянь Тан устало закатила глаза.

— К тому же она уже старенькая… Ее нельзя расстраивать такими новостями.

Вспоминая энергичный взгляд госпожи Линь Айго, Цзянь Тан никак не могла назвать ее старенькой.

Цзянь Тан долго стояла на месте, размышляя над словами бывшего мужа.

— Если бы ты сначала поговорил со мной, а не забрал ни с того ни с сего Чуи и мою машину, то я, быть может, согласилась бы. Но не после такого! — крикнула ему она.

Линь Суйчжоу расстроено вздохнул.

Цзянь Тан сделала два шага назад и холодным и безразличным тоном заявила:

— Мне не нравится, когда меня контролируют!

Цзянь Тан хорошо знала характер Линь Суйчжоу. Он всегда и все брал под свой контроль, независимо от того, была ли эта работа, семья или что-либо другое. Он никогда не позволяет другим сказать ему «нет». Не смотря на отказ Цзянь Тан, он все же надеялся, что она согласиться с ним поехать. Хотя бы ради детей.

— Есть только два варианта. Первый: ты рассказываешь своей матери про наш развод. И второй: в очередной раз соврешь ей, что я уехала гостить к своей бывшей однокласснице. Я думаю, зная ее характер, госпожа Линь не станет докапываться до правды. Максимум, что она может сделать, это поинтересоваться, почему я все еще общаюсь со своей одноклассницей спустя столько лет, — приподняв брови, выставила свои условия Цзянь Тан, одарив бывшего мужа уверенным и непринужденным взглядом исподлобья.

Не дожидаясь его ответа, она села в стоявшее рядом со стоянкой такси и исчезла в ночи.

— Выезжаем, господин Линь? — аккуратно спросил садящегося в машину Линь Суйчжоу водитель.

— Да, поехали, — спокойным голосом ответил он.

— И куда вас отвезти? — слегка развернувшись, поинтересовался водитель.

— Домой.

«Который из?»

Водитель не осмелился спрашивать, куда именно его везти. Немного подумав, он сам все понял и выехал со стоянки.

Машина ехала плавно. Неоновые фонари за окном время от времени освещали внутреннюю часть автомобиля, растворяясь в ночной темноте.

Линь Суйчжоу осторожно вытянул легкое покрывало, чтобы укрыть дочь, которая засыпала рядом с ним. Взглянув на Ляншэня, дрожавшего в углу, он равнодушно прищурился и, не долго думая, накинул второе покрывало на него.

Ляншэня разбудил лежачий полицейский, по которому проехал автомобиль. Он долго оглядывался, не понимая, где находится.

— А где мама? — все еще не проснувшись, спросил он.

— Вернулась.

— Куда?

— В свою крепость.

— А, понятно, — прозевался Ляншэнь. — Пап, я проголодался.

— И что?

— Но голодать нельзя. Так и умереть можно.

— Сколько ни голодал, до сих пор не умер. И ты не помрешь.

Ляншэнь понимающе кивнул. Он сразу догадался, что у его отца было плохое настроение.

Он смотрел на Линь Суйчжоу словно голодный котенок, не в силах что-либо промяукать. Какой бы злюкой не была его мать, с ней ему было намного комфортней. По крайней мере, она его кормила, когда тот этого просил.

— Бабушка завтра приедет. Не говори ей, что мы с твоей матерью развелись, — сказал ему Линь Суйчжоу.

— Может, я лучше в мамину крепость вернусь? — предложил Ляншэнь.

— Нет.

Другого ответа можно было и не ожидать.

Машина начал подъезжать к воротам виллы Линь. Вдалеке появилась смутная покачивающаяся фигура. Прищурив глаза, водитель разглядел знакомую девушку.

— Господин, мне кажется, это госпожа Цзянь стоит.

Цзянь Тан прячась в своих же объятиях от прохладного ночного ветра, опустив голову, пинала камушки у ворот виллы. Увидев ее, Линь Суйчжоу широко улыбнулся.

Стянув с Ляньшэна покрывало, он выбежал из остановившейся машины к своей бывшей жене.

— Кто это тут мерзнет? — бережно обернул ее покрывалом Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан, у которой уже нос покраснел от холода, принялась объяснять свой поступок:

— Я просто хочу увидеться со своей бывшей свекровью. Не надо надумывать себе лишнего.

Помимо того, что она очень любила Линь Айго и действительно была бы рада с ней вновь встретиться, это еще и была прекрасная возможность узнать, действительно ли это она была в больнице или Цзянь Тан просто показалось.

— Давай скорее греться. Пойдем в дом, — обняв Цзянь Тан, завел ее на виллу Линь Суйчжоу.

Внезапно сзади раздался голос водителя:

— Господин, а как быть с вашими детьми?

«Черт… Совсем про них забыл...»

П.р.: фейспалм… J

Линь Суйчжоу попросил Сяо Гао прибраться в комнате для гостей и подготовить там ночлег для Цзянь Тан. Дождавшись, когда дети уснут, он, взяв бутылку вина, постучал в комнату, где обустроилась его бывшая жена.

Дверь открылась и перед ним предстала Цзинь Тан, которая только что закончила принимать душ. Ее волосы были еще немного мокрыми. На ней была та же ночнушка, которую она обычно носила, когда они еще были с ним женаты: слегка прозрачная с длинными рукавами, прекрасно обрисовывающая изгибы тела. В ней она выглядела очень соблазнительно.

Глаза Линь Суйчжоу были обескуражены ее природным очарованием.

— Хочешь выпить?

— Можно, — впустила его в комнату Цзянь Тан.

Он вошел и разлил красное вино в два бокала.

— Но только пару глотков, — ткнув в него пальцем, сказала Цзянь Тан. — Я не хочу опьянеть.

— Боишься, что приставать ко мне начнешь? — ехидно улыбнулся Линь Суйчжоу.

— Обязательно все к этому сводить, да?! — раздраженно огрызнулась Цзянь Тан.

— Если дама чего-то захочет, я, как джентльмен, обязан ей это предложить.

— Пошляк...

— Каюсь, грешен.

Цзянь Тан было лень с ним спорить. Выпив залпом бокал вина, она тут же принялась выпроваживать его прочь из комнаты:

— Все, иди. Мне пора спать.

— Подожди. А как же моя бровь? Кто меня научит ее подводить? — указав на свою испорченную бровь, произнес Линь Суйчжоу.

Цзянь Тан стояла у двери в ожидании, когда он уже встанет с дивана.

— Я не могу пойти на работу в таком виде.

— Ты пришел ко мне посреди ночи только для того, чтобы я научила тебя подводить брови?

Встретившись с недовольным взглядом Цзянь Тан, он, выдержав театральную паузу, спокойно кивнул.

Они оказались в патовой ситуации. Линь Суйчжоу не собирался уходить. Цзянь Тан глубоко вздохнула и, достав зеркальце и карандаш для бровей, подошла к нему.

— У тебя хорошие брови. Ничего экстраординарного вырисовывать не надо. Просто берешь карандаш и… — дав Линь Суйчжоу зеркальце в руки, принялась учить его азам макияжа Цзянь Тан.

Но Линь Суйчжоу до зеркальца не было дело. Он смотрел на ее грудь. Цзянь Тан стояла очень близко к нему. Он прекрасно ощущал еще мелькавший аромат геля для душа с легкими винными нотками.

Посмотрев на ее лицо под светом лампы, он в очередной раз смог насладиться ее прекрасными, похожими на две маленькие галактики, глазами. Линь Суйчжуо внезапно для себя осознал, что его бывшая жена стала еще привлекательней после их развода.

Его взгляд не мог стоять на месте, он окинул все ее тело. С тех пор как они расстались и до этого момента, у него не было такого странного и притягивающего к ней вожделения. Говорят, что мужчина в 30 лет подобен волку, а в 40 – тигру. Линь Суйчжоу был вечно занят работой. Приходя домой, он сразу же ложился спать, не уделяя никакого внимания жене. Он вел себя как аскет. В глаза Цзянь Тан он был словно монах, давший обет целомудрия. Но теперь... Его уже бывшая жена разбудил в нем настоящего зверя.

Адамово яблоко Линь Суйчжоу перекатывалось вверх-вниз, пытаясь избавить его от сухости в горле. Глаза, смотревшие на нее, со стороны были похожи на два сгустка пламени.

— Цзянь Тан… — хрипло произнес Линь Суйчжоу. — У меня что-то грудь сдавило.

— Чего?

— Больно в груди.

«Все лицо раскраснелось. У него что, сердце прихватило?»

Цзянь Тан тут же убрала карандаш в сторону и расстегнула его рубашку, обнажая рельефные и сильные грудные мышцы. Цзянь Тан затаила дыхание. Ее словно очаровала красота мужчины, сидевшего перед ней.

— Ты как? — придя в себя, спросила она.

— Мне уже лучше, — лениво откинулся на спинку дивана Линь Суйчжоу.

Он поднял свой бокал вина и небрежно отпил из него, пролив немного вина на свою стройную шею.

Увидев это, Цзянь Тан сглотнула слюну. Вдруг ее словно бросило в жар. Не смотря на всю свою отстраненность, избежать искушения ей не удалось.

— Президент Линь, мне кажется, у вас свело мышцы. Позвольте, я сделаю вам массаж, — положив руки ему на грудь, сказала Цзянь Тан.

После нежного массажа тело Линь Суйчжоу разогрелось еще сильнее. Его глаза постепенно затуманились.

Слушая его вырывающееся дыхание, Цзянь Тан практически впала в транс. Дыхание Линь Суйчжоу становилось все более учащенным, а голос прерывистым. Наклонившись к нему еще ближе, она почувствовала сильный запах перегара.

— Это мой дом… Не надо тут… Эти твои штучки...

— Какие еще штучки? — удивленно посмотрела на него Цзянь Тан.

— Все… Я иду к себе в комнату, — нахмурившись, оттолкнул в сторону бывшую жену Линь Суйчжоу

Пошатываясь, он направился к двери. Очевидно, он был пьян.

Увидев, что Линь Суйчжоу вот-вот упадет, Цзянь Тан поспешно бросилась к нему, чтобы поймать. В одно мгновение весь вес мужчины оказался на ней. Цзянь Тан потеряла равновесие и, поведя за собой бывшего мужа, упала на мягкую кровать, стоявшую позади.

Не успела она ничего осознать, как их губы слились в поцелуе, тоскующем по былой страсти. Как бы она не пыталась вырваться, но тяжелый мужчина, лежавший на ней, не давал ей этого сделать. Линь Суйчжоу был очень напористым, она была буквально готова задохнуться от его агрессивных поцелуев.

— С пьяными шутки плохи… — пробормотал он.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 49

Утреннее солнце обожгло глаза Цзянь Тан, как только она проснулась.

Перевернувшись, она оказалась в объятиях бывшего мужа. Глядя на яркие отметины на его груди, осознание случившегося вчера ночью резким и размашистым ударом вдарило ей в голову.

Если Цзянь Тан все правильно помнила, именно она была зачинщиком случившегося. Цзянь Тан помимо стыда и ненависти к себе чувствовала горькую вину за содеянное.

Пока она молча размышляла над тем, что произошло, Линь Суйчжоу, затрепетав ресницами, потянувшись, медленно открыл глаза.

— Проснулся? — бросила на него свой виноватый взгляд Цзянь Тан.

Линь Суйчжоу все еще был немного сонным, он потер глаза и посмотрел на настенные часы, висевшие напротив кровати…

— Семь утра...

— Помнишь, что ночью было? — стиснув зубы, спросила его Цзянь Тан.

«А что было ночью?»

Линь Суйчжоу, наконец, окончательно проснувшись, пристально посмотрел на нее, пытаясь прочитать ее непонятный, но явно чего-то пытавшийся донести, взгляд.

— Мы с тобой вчера, похоже, переборщили с вином, — почесав голову, пробормотала Цзянь Тан.

— Мы с тобой что-то натворили? — ехидно улыбнувшись, спросил Линь Суйчжоу.

Его вопрос заставил Цзянь Тан почувствовать себя еще более виноватой. Она так ненавидела себя за то, что случилось. Цзянь Тан была слишком обескуражена его красотой. Не придумав ничего лучше, она решила загладить вину деньгами.

Потянувшись к своей сумке, она достала из нее небольшую пачку красных купюр и протянула их ему, сказав:

— Вот тысяча юаней. За вчерашнее.

Ресницы Линь Суйчжоу слегка дрогнули, а темные глаза наполнились изумлением:

— Что? Всего лишь тысяча? Я стою больше.

— Президент Линь, вы себя переоцениваете. Я заглаживаю вину, а не плачу за секс.

— Бл* — выругался Линь Суйчжоу. Его изумленное выражение лица придавало ему необъяснимой сексуальности.

«Так мы с ней все-таки переспали...»

— Ну ладно, не хочешь, как хочешь.

Только она собиралась положить деньги обратно в сумку, как пара стройных ладоней выхватила у нее купюры.

— Тут всего девятьсот юаней. Не хватает одной купюры, — пересчитав деньги, сказал ей Линь Суйчжоу. — Обсчитать меня хотела?

Веки Цзянь Тан яростно запрыгали. Она вспомнила, что вчера вечером оплатила такси сотней юаней из этой пачки. Глядя на его большую ладонь, Цзянь Тан принялась рыться в сумке в поиске денег. Сначала она достала десять юаней, потом нашла смятые пять. Открыв боковой карман, она сумела найти лишь пару монет, черт знает, как давно лежавших в сумке.

Цзянь Тан, держа перед собой горсть мелочи, смущенно улыбнулась и предложила:

— Давай я тебе потом их отдам? А то мне на такси не хватит.

— Если ты такая бедная, то зачем вообще тогда мне решила денег дать? — усмехнулся Линь Суйчжоу.

«Я же с благими намерениями это делала! Просто компенсация!»

— Какое же у вас, женщин, поверхностное мышление, — пройдя голым в ванную, продолжил насмехаться Линь Суйчжоу.

На его ягодицах были следы от укусов, что прошлой ночью оставила Цзянь Тан.

«Надеюсь, он их не увидит...»

Цзянь Тань быстро накинула на себя одежду и, крадучись, вышла из комнаты, собираясь принять ванну в другом месте.

К ее несчастью, как только она вышла за порог, ее встретили дети, стоявшие прямо у двери. Держась за руки, она смотрели на нее своими чистыми и невинными глазами. Наблюдая за этими двумя ангелочками, Цзянь Тан стало еще более тошно на душе.

— Вы чего здесь стоите? — наклонилась к ним Цзянь Тан.

— А почему ты не уехала домой? — спросила Цяньцянь.

— Ну… Я… — неловко протянула Цзянь Тан. — Я так по вам соскучилась, что решила приехать.

Услышав это, Цяньцянь повернула голову и прошептала на брату на ухо:

— Мама врет.

Ляншэнь кивнул и прошептала в ответ:

— Наверное, у нее не было денег, чтобы до дома доехать. Я слышал, как по телевизору говорили, что все матери-одиночки – очень бедные.

— Нужно попросить, чтобы папа дал маме денег, — предложила Цяньцянь.

— Да, и мне тоже. А то мама мне только десять юаней на день дает.

Цзянь Тан многозначительно за всем этим наблюдала.

«Они же понимают, что я их слышу?»

— Где ваш старший брат? — сменила тему Цзянь Тан.

Цяньцянь отлипла от уха Ляншэня и, посмотрев на маму, сказала:

— Он завтракает с бабушкой. Она только что приехала. Мы пришли, чтобы вас с папой разбудить.

«Она уже здесь?»

Услышав это, Цзянь Тан сразу же побежала в соседнюю комнату.

Лянцянь и Ляншэнь шли позади нее. Вдруг Ляншэнь указал на шею матери и спросил:

— Ма, а что это у тебя такое на шее? Ты где-то ударилась?

«Черт… Он, наверное, про засосы спрашивает...»

Цзянь Тан смутилась еще больше. Прикрывая шею рукой, она зашла в гостевую комнату и закрыла за собой дверь, оставив детей в коридоре.

Через некоторое время Цяньцянь первой пришла в себя и печально посмотрела на Ляньшэня, заявив:

— Братик, мне кажется, что мама заболела. У нее поэтому такие пятна на шее.

— Думаешь?

— Ага… Лучше ее не тревожить. Если она умрет, то у нас появиться мачеха, а она нас точно лупить будет.

— Нет! Я не хочу мачеху! — расстроено выкрикнул Ляншэнь.

Чем больше Цяньцянь думала об этом, тем грустнее ей становилось, ее голос становился все более и более подавленным:

— Папа совсем про нас забудет. Мачеха заставит нас чистить дымоход, как в том мультике…

— Но у нас нет дымохода.

— Тогда заставит чистить туалет!

«Туалет?!»

При мысли об этом вонючем месте выражение лица Ляншэня сразу же изменилось. Он ущипнул себя за нос и пробормотал:

— Я не хочу чистить туалет...

— Значит ты должен быть послушным! — с серьезным лицом наказала брату Цяньцянь. — Мы уже не маленькие. Нельзя маму расстраивать! Понял?!

— Да, я все понял.

— Пообещай, что не доведешь маму.

— Обещаю.

Услышав это, Цяньцянь удовлетворенно кивнула.

— Хорошо. Пойдем, нас бабушка с братом ждут.

Ляншэнь почувствовал облегчение. Бросив взгляд на дверь, за которой закрылась его мама, он глубоко вздохнул и побежал догонять Лянцянь.

Цзянь Тан потребовалось немного времени на то, чтобы привести себя в порядок. Она от природы была красавицей. Даже без косметики она выглядела просто прекрасно.

Когда она спустилась вниз, Линь Суйчжуо уже ждал ее за столом, радостно болтая с детьми и его мамой.

«Похоже, что они хорошо проводят время».

Увидев, что Цзянь Тан наконец-то спустилась, Линь Суйчжоу, улыбнувшись, спросил:

— Ну что, как спалось?

Его слова были такими ласковыми и приятными уху. Было очевидно, что он строил из себя показательного мужа и отца перед своей матерью. По спине Цзянь Тан пробежали мурашки.

Она неловко кивнула и подошла к Линь Айго:

— Здравствуйте, мама. Я не знала, что вы так рано приедете.

Они так давно не виделись. За это время госпожа Линь не сильно изменилась, разве что немного похудела.

— Здравствуй, хотела поскорее увидеть внуков, — улыбнулась ей Линь Айго. — Они стали более послушными, особенно Ляншэнь. Давно пора.

Ляншэнь разинул рот, но тут же его закрыл, не смея возражать своей бабушке.

— Ладно, детишки, идите играть. Мне нужно кое-что обсудить с вашими родителями.

Радуясь тому, что бабушка наконец-то их отпустила, Лянцянь и Ляншэнь, взяв Линь Чуи под руку, повели его играть с ними в LEGO.

Недовольно нахмурившись, Чуи грустно посмотрел на свою маму, наблюдавшую за тем, как его уводят брат с сестрой. Вырвавшись из их хвата, Чуи сказал:

— Поиграйте пока без меня, хорошо? Я сейчас приду.

Ляншэнь и Лянцянь не стали ничего спрашивать и, дружно кивнув, побежали во двор.

После того, как его брат с сестрой ушли, Чуи притаился за углом и принялся тайком подслушивать, о чем там собирались говорить взрослые.

— Я приехала из-за Чуи, — не стала ходить вокруг да около Линь Айго. — Я в курсе о его болезни.

— Как ты узнала? — удивленно посмотрел на свою мать Линь Суйчжоу.

Он не говорил ей об этом, потому что боялся, что она будет волноваться.

Линь Айго закатила глаза и холодно фыркнула:

— Ты правда думал, что я не узнаю? — отвела от него взгляд она. — Я наняла для мальчика лучшего психотерапевта. Он уже завтра приедет к нам. Лечением нужно заняться как можно раньше. Это для его же блага.

— Мама, если врач приедет так внезапно, то Чуи сразу же догадается, что что-то не так, — отметила Цзянь Тан.

— Неважно, догадается он или нет. Доктор сказал, что терапией нужно заняться до того, как у ребенка окончательно сформируется личность. Иначе ничего не получится. Только так из него вырастет нормальный и здоровый мальчик.

— Но он и сейчас нормальный.

— Разве это нормально? — грозно посмотрела на Цзянь Тан Линь Айго. — Я подняла статистику и узнала, что больше тридцати процентов преступников страдали расстройством личности. Если сделать хотя бы один неверный шаг, Чуи вырастет в психопата. Ты же сама должна это понимать.

«Он должен научиться контролировать себя. Если пустить это на самотек, то кто знает, кем он вырастет...»

Разумеется, Цзянь Тан это понимала. Лучше, чем кто-либо другой. Ведь в будущем Чуи как раз и должен был стать хладнокровным гением-психопатом.

Пока что ее ребенок просто немного отличался от других детей. Все еще можно было исправить.

Чуи, сжавшийся в углу и тихо слушавший их разговор, вдруг, выбежал на улицу, минуя охранников и садовников.

Он всегда носил с собой ручку и блокнот, так ему было удобней общаться с А У. Иногда А У мог говорить с ним мысленно, но это случалось довольно редко.

[Они хотят убить тебя.]

[Кто?]

Чуи пристально смотрел в оставленные в блокноте надписи

Он всегда знал, что отличается от других детей, но никто никогда еще не сомневался в том, что он был нормальным ребенком.

«Значит, они считают, что я… ненормальный...»

Губы Чуи дрожали. По щекам начали стекать слезы. Дрожащей рукой он медленно написал на бумаге:

[Я не хочу тебя потерять.]

Он был так одинок.

В этом мире только А У был всегда с ним рядом. Заботился о нем, как о младшем брате. Если его с ним разлучат, с самым близким ему человеком, то это будет равносильно смерти.

Если А У исчезнет, ему не с кем будет поговорить. Некому будет его поддержать. Некому будет его защитить.

«Что я буду делать, если останусь один?»

[Не волнуйся, я не позволю этого сделать.]

Приняв ответственное решение, Чуи крепко сжал в руке маленький блокнот. Он решил защитить А У. Несмотря на то, что он любит свою семью, он знал, что без него им будет намного лучше.

«У Линь Чуи теперь есть только А У. А у него есть только Линь Чуи».

Они были с ним одним целым. Жить друг без друга они не могли. Если умирал один, то умирал и другой.

П.р. Ужасно переживаю за Чуи... В этой новелле такую сложную тему поднял автор...

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 50

Закончив разговор с Линь Айго, Цзянь Тан наконец заметила, что дети играют без Чуи.

Поднявшись на второй этаж и не найдя его, она принялась искать мальчика по всему дому. Ляншэнь сказал матери, что его брат куда-то ушел.

Цзянь Тан очень встревожилась и поспешила сообщить об этом Линь Суйчжоу:

— Мне кажется, Чуи услышал наш разговор.

«Это единственная причина, по которой он мог просто так взять и уйти. Он очень-очень ранимый. Вдруг он решил, что мы его не любим...»

Чем больше Цзянь Тан думала об этом, тем больше она волновалась.

— Я пойду поищу его на улице.

— Подожди минутки, — схватил ее за руку Линь Суйчжоу. — У него в часах есть встроенный GPS. Я сейчас все узнаю.

— Хорошо, — кивнула ему Цзянь Тан.

— Ты не волнуйся, — поджав губы, постарался утешить ее Линь Суйчжоу. — Он же еще ребенок. Далеко уйти не мог.

— Да… Я понимаю...

Больше всего Цзянь Тан боялась не самого факта, что Чуи ушел из дома, а того, что мальчик мог встретить неприятности по дороге.

Линь Суйчжуо попросил прислугу отравиться по координатам часов Чуи. Однако выяснилось, что мальчик перевесил их на какого-то уличного щенка.

***

С момента пропажи Чуи прошло два часа.

Цзянь Тан не могла больше сидеть и ждать. Даже не взглянув на Линь Суйчжоу, она вышла во двор и села в его автомобиль.

— Система, мне нужно узнать местоположение Чуи.

На соседнем сидении рядом с ней появился Сяо Кэ, которого уже давно не вызывали.

[Нельзя. Это нарушение правил.]

— Да брось. Что за чушь? Говори, где он, — потеряв всякое терпение, сказала ему Цзянь Тан.

После недолго молчания Сяо Кэ произнес:

[Он в переулке на улице Дунцин, 135. Кормит бездомных кошек возле мусорного бака.]

«Кормит кошек? Чем? У него же денег нет. На что он им еду купил?»

Улица Дунцин находилась минимум в часе езды на машине. Было очень странно, что шестилетний ребенок сам, пешком, прошел так далеко.

Цзянь Тан достала телефон и уже собиралась звонить Линь Суйчжоу, чтобы сказать, где находится их сын, но внезапно передумала.

Машина начала тормозить и медленно припарковалась на обочине. Цзянь Тан закрыла глаза, пытаясь сдержать эмоции.

«Чуи теперь видит во мне заговорщицу. Считает, что собственная мать захотела от него избавиться… По какой еще причине он мог решиться уйти из дома?»

Поразмыслив над решением проблемы, Цзянь Тан пришла к выводу, что поговорить с ее сыном у нее вряд ли получится. Но и оставлять его одного, бродящего по улицам, она не могла.

Внезапно у Цзянь Тан появилась идея.

Она открыла меню профиля и пролистала список вещей, которые можно купить. Ей приглянулся бутылек с таблетками, меняющими внешность.

«Может быть, если я притворюсь кем-то его возраста, то смогу убедить его вернуться домой. Стоит попробовать».

Таблетки должны были превратить ее в пятилетнюю девочку на целый час. Приняв решение, Цзянь Тан поехала в магазин. Одного изменения внешности было недостаточно, нужно было еще прикупить детскую одежду, в которую бы она переоделась.

Прибыв в ближайший магазин, она купила детское платье, туфли, носки и нижнее белье. Проверив еще раз местоположение Чуи через Сяо Кэ, она отправилась на Дунцин Роуд. Припарковав машину в паре кварталах и убедившись, что никого поблизости нет, Цзянь Тан открыла окно с покупками и приобрела таблетки.

Серебристый серпантин окружил ее тело. Цзянь Тан увидела, что пространство вокруг нее постепенно становится как будто бы больше. Ее конечности начали уменьшаться, грудь постепенно стала плоской, а обувь на ногах начала спадать.

Через две минуты ее тело окончательно изменилось.

Подняв перед собой руки, она увидела, что ее рукава стали на несколько размеров больше. Она практически утонула в своей одежде.

С трудом переодевшись в машине, Цзянь Тан надела на себя голубое платье и, слегка приподнявшись, принялась разглядывать себя в зеркале заднего вида.

Пятилетняя девочка в отражении выглядела словно ожившая кукла. У нее были длинные слегка вьющиеся волосы и пара маленьких, похожих на две бусинки, глаз.

Улыбнувшись, Цзянь Тан увидела на своих щеках две милые ямочки.

«Какая же я милашка!»

Выйдя из машины, Цзянь Тан гордо подняла голову и пошла искать Чуи.

— Система, где он сейчас находится?

Сяо Кэ, появившийся рядом, беспомощно вздохнул и сказал:

[У мусорного бака, снова с очередной кошкой. Вы слишком привлекаете внимание в таком платье, госпожа.]

— Что поделать? Я не виновата, что родилась такой красавицей.

Пройдя несколько переулков, Цзянь Тан наконец-то дошла до обозначенного места.

Она прислонилась к стене и заглянула за угол. Рядом с мусорным баком, стоявшим на другом конце переулка, сидел, свернувшись в клубок, Чуи. У его ног ползали две маленьких белые кошки, играя с его шнурками.

Чуи молча наблюдал за ними. Цзянь Тан еще никогда не видела его таким безмятежным. Возможно, это был единственный момент в его жизни, когда он чувствовал себя настолько беззаботным.

Цзянь Тан отвернулась. Ее грудь сковали тысячи игл. Ее сердце было практически разбито.

[Госпожа, чего вы ждете?]

Цзянь Тан опустила голову и тихим голосом сказала:

— Чу И – умный мальчик. Мне кажется, что он догадается, что что-то не так.

«Черт… Если бы из дома сбежал Ляншэнь, все было бы намного проще...»

— Да и сомневаюсь, что Чуи расскажет о своих душевных проблемах какой-то незнакомой девочке, — тяжело вздохнув, добавила Цзян Тань.

Как правило, детям было намного проще общаться со своими сверстниками. Однако Чуи был совсем другим.

«Возвращать первоначальный облик уже не вариант. Он слишком на меня обижен. Сомневаюсь, что он вообще со мной будет говорить. Нужно чем-то его завлечь… сблизиться с ним. А уже потом расспрашивать о том, что у него на душе болит».

Цзянь Тан аккуратно заглянула за угол. Только она собиралась выйти к Чуи, как в переулке появилось несколько учеников младших классов, похожих на хулиганов. Они сразу же окружили Чуи. Один из них пнул мусорный бак, заставив кошек перепугано разбежаться.

Чуи поднял голову и спокойно посмотрел на хулиганов.

— Мы видели, как ты тут шлялся по улице. Где твои родители?

Встав и отряхнувшись, Чуи нахмурился и, ничего не ответив, пошел прочь.

— Эй! Я с тобой разговариваю! — толкнул Чуи в плечо худощавый мальчик, стоявший в центре.

Чуи пошатнулся и, не устояв на ногах, ударился о стену.

— Мы видели, как ты помогал пекарю! Он тебе заплатил, мы знаем!

— Отдавай нам деньги!

— У меня нет денег, — поджав губы, произнес Чуи.

— Че ты врешь?! Я сам видел, как он тебе денег дал!

— Я их не взял.

— А вот щас мы это и проверим! Выворачивай карманы!

Эти дети были известными на районе хулиганами, вечно прогуливавшими уроки и дерущимися со всеми подряд. Они частенько заставляли платить других детей за их якобы защиту.

Хулиганы набросились на Чуи и тут же повалили его на землю.

Цзянь Тан, подглядывавшая за всем этим стоя за углом, тут же подобрала метлу, что лежала на дороге и бросилась к сыну.

— А ну отошли от него!

Несмотря на то, что она теперь была совсем миниатюрной девочкой, ее сила по прежнему была как у двадцатишестилетней девушки, не говоря уже о том, что она вместе с перерождением унаследовала какие-никакие, но навыки владения боевыми искусствами. Этого было более чем достаточно, чтобы справиться с какими-то там школьниками.

Цзянь Тан без какие-либо проблем избила метлой хулиганов, заставив их в слезах убежать из переулка.

«Пусть только посмеют снова приставать к моему сыну!»

Отряхнувшись и приведя в порядок свое новое платье, Цзянь Тан посмотрела на удивленного Чуи и спросила:

— Ты как? В порядке?

Глядя на маленькую девочку, появившуюся из ниоткуда, Чуи, все еще находясь в шоке, медленно кивнул головой.

Он не знал, было ли это просто отражение мелькавшего с конца переулка света, но глаза его спасительницы удивительно мерцали.

— Ты чего здесь один делаешь? Где твои родители? — не давая ему времени на раздумья, сразу же спросила Цзянь Тан.

— А ты почему одна ходишь? — пытаясь очухаться от удивления, спросил ее Чуи.

— Я… — задумавшись, закатила глаза Цзянь Тан. — Из дома ушла.

— А, ты тоже сбежала от родителей?

— И ты тоже?

Чуи не ответил.

— Я ушла из дома, потому что меня бил отец. А ты почему? — воспользовавшись паузой, спросила Цзянь Тан.

— Ты не поймешь, даже если расскажу.

Как она и ожидала, Чуи оставался начеку и ушел от ее вопроса.

Цзянь Тан знала, что давить на него с этим не стоит.

«Главное убедить его вернуться домой. А потом можно будет с ним сдружиться и снова спросить».

— Ты голоден, братик?

Цзянь Тан достала из кармана купюру в двадцать юаней и потрясла ею перед ним, сказав:

— Смотри, что я с собой из дома прихватила. Подожди меня здесь, я куплю тебе какую-нибудь булочку.

Как и ожидалось, Чуи посмотрел на деньги и сразу же нахмурился.

— Красть деньги нехорошо, — сказал он.

— Уходить из дома тоже. Но мы же ушли.

Чуи не понимал, что попался на уловку Цзянь Тан, и сказал:

— Тебе лучше вернуться домой. Твои родители за тебя очень волнуются.

— А ты, братик? Ты тоже домой вернешься?

— Я…

В этот момент Чуи почувствовал, что что-то не так. Он сделал два шага назад и внимательно осмотрел Цзянь Тан.

Перед ним стояла девочка в явно новом платье. Ее волосы были немного растрепаны. Она совсем не была похожа на девочку, убежавшую из дома.

«Такое странное чувство. Мы как будто с ней знакомы».

— Как тебя зовут? — спросил ее Чуи

Мозг Цзянь Тан пробежался по списку известных ей имен и тут же выдал:

— Ми Тан… А тебя?

— Меня зовут Линь Чуи.

— Красивое имя.

Услышав это, мальчишка перед ней впервые за их разговор улыбнулся.

— У моих брата с сестрой по-красивее имена будут. Брат зовут Ляншэнь, а сестра – Лянцянь, — томно произнес он.

— Да нет, у тебя имя намного красивей. Необычное очень, никогда не слышала, — мягкие и приятным голосом произнесла Цзянь Тан.

— Пойдем, я провожу тебя домой, — улыбнувшись, взял ее за руку Чуи.

— Куда ты меня повел?

— Домой. Убегать из дома нельзя. Ты ведь такая милая девочка. Вдруг тебя какой негодяй поймает и украдет, — поведя ее из переулка, сказал Чуи.

— А ты? Ты тоже домой вернешься? — аккуратно спросила его Цзянь Тан.

— Сначала я тебя провожу.

«Какой хитрый...»

— Где ты живешь?

— В жилом комплексе Синьду.

Жилой комплекс Синьду находился недалеко от их дома, поэтому если вдруг Цзянь Тан появится где-то неподалеку в образе Ми Тан, это не вызовет у Чуи никаких подозрений.

— Хорошо, — кивнул ей Чуи. — А сколько тебе лет?

— Пять.

— И где твои родители работают?

«Что-то он много вопросов задает? Такое чувство, как будто ко мне перепись населения пришла».

— Моя мама не работает. А вот папа – учитель.

— Понятно, — осторожно перевел ее через дорогу Чуи. — И часто тебя отец бьет?

— Ну… Сегодня было в первый раз.

— Понятно...

Внезапно Чуи остановился. Оглядевшись, Цзянь Тан поняла, что они находятся у полицейского участка.

— Здравствуйте, ребята. Вы чего здесь одни ходите? Что-то случилось? — спросил у них встревоженный полицейский.

Чуи указал пальцем на Ми Тан и серьезным голосом сказал:

— Господин полицейский, я подозреваю, что эту девочку используют злостные похитители для поимки других детей.

«Что он сейчас сказал?!»

Чуи не был глупцом. По телевизору часто рассказывали о группе похитителей, которые использовали других детей в качестве приманки. Цзянь Тан выглядела слишком подозрительно. Чуи решил, что похитители специально подослали к нему такую безобидную на вид девочку, чтобы усыпить его бдительность и обманом подвести к какому-нибудь фургону.

Мальчишку было не так просто обмануть. Он был кардинальной противоположностью своему брату. План Цзянь Тан начал рушиться, как песочный замок.

Table of Contents

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 1

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 2

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 3

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 4

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 5

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 6

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 7

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 8

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 9

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 10

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 11

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 12

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 13

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 14

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 15

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 16

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 17

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 18

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 19

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 20

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 21

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 22

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 23

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 24

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 25

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 26

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 27

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 28

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 29

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 30

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 31

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 32

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 33

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 34

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 35

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 36

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 37

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 38

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 39

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 40

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 41

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 42

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 43.1

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 43.2

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 44

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 45

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 46.

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 47

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 48

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 49

Как я стала женой злодея после перерождения Глава 50