- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 1. Лапша со смешанным соусом

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 2. Гребешки

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 3. Снежный пирог

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 4.

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 5. Грибы и горькая дыня

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 6. Крылышки с османтусом

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 7. Вино из сорго и личи

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 8. Госпожа Вино

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 9. Каша Бессмертных

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 10. Вегетарианские закуски Су Хуан Че

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 11. Грушевый суп Сяо Дяо

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 12. Три вкуса одной курицы

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 13. Суп из крупы

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 14. Хуансин и жиму*

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 15. Вонтоны Сансян

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 16. Каша Мин

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 17. Хрустальные лунные пироги

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 18. Баоцзы с грибом фулин и ямсом

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 19. Фаршированные крабы на пару

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 20.1. Фонарь из помело

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 20.2

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 21. Яичный заварной крем

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 22. Миндальный тофу

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 23. Лапша с луком

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 24. Мэйду

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 25. Таохуасан

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 26. Три жареные грязи

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 27. Таблетка Фейер

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 28. Завернутые облака и мечты о мясе

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 29. Ферментированный тофу

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 30. Суп из баранины с бататовой лапшой

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 31. Суп из черной курицы и клейкого риса

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 32. Рыба на пару в вине

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 33. Морская звезда

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 34. Лапша с креветками

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 35. Отвар Сяэчэнци*

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 36. Торт «Хрустальная хризантема»

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 37. Вино «Пьяная весна»

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 38. Таблетка Тайи Цзы Цзинь

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 39. Суп Четыре Красавицы

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 40. Шарики из свинины с редькой

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 41. Сяофэнсан*

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 42. Маринованные яйца

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 43. Рис с красной фасолью

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 44. Пирог с пятью специями

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 45. Чай с финиками и астрагалом

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 46. Мятный молочный пудинг

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 47. Пряники «Золотой колокольчик»

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 48. Конже из грецких орехов

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 49. Зародыш Феникса

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 50. Применение «Зародыша Феникса»

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 51. Нефритовые рулеты

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 52. Финики с клейким рисом

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 53. Гусь в румянах

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 54. Хрустящий гусиный рулет

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 55. Суп Ша Юань

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 56. Морковные чипсы

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 57. Душистый чай Гуаха

- Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 58. Золотые финики в сахаре

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 1. Лапша со смешанным соусом

Ночной ветер в конце лета был похож на несущий прохладу ручей. Наконец сильный дождь, ливший целый день, к ночи медленно утих, и все небо было туманным, мрачным и удручающим, оно словно давило, не давая дышать.

Становилось темнее, но посетители все прибывали.

На западе округа Синьань префектуры Чанду был небольшой ресторанчик, который работал уже пять или шесть лет. Все в округе Синьань знали, что в ресторане есть только одна хозяйка по фамилии Сюй. Все звали ее «Второй сестрой Сюй», и ее всегда сопровождала маленькая девочка лет шести-семи. Хозяйка была изящной и стройной, так что, несмотря на простую одежду, бесчисленное количество холостяков пытались за ней приударить.

Однако хозяйка серьезно заболела через несколько лет после открытия ресторана, и люди слышали от окружного старого врача, что лекарство не подействовало, так что теперь она просто таскает свое больное тело в ожидании смерти. Жаль было маленькую девочку Суй Суй, которую она привезла с собой. Она была подвижной и милой, но вскоре ей суждено стать сиротой.

Соседи жалели мать и дочь, и в свободное время приходили в ресторанчик, чтобы посидеть и съесть пару блюд. Странной особенностью этого заведения было то, что в нем не подавали ничего, кроме лапши, поэтому оно называлось «Лапшичная Одна чашка».

Лапшу в «Лапшичной» каждый день делали свежую, на яйцах. Ее можно было нарезать широкими полосками или раскатать на тонкие кусочки. Лапша была гладкой и упругой, жевать ее было одно удовольствие. Подлива к лапше была несложной – свиной окорок и различные свежие овощи нарезались размером с бобовые зерна, затем обжаривались с луком и чесноком в горячем масле. Как только смесь начинала исходить ароматом, добавлялась ложка пасты из ферментированных бобов, ложка кулинарного вина и кунжутного масла. Все снова кипятилось и подлива была готова.

Когда гости делали заказ, хозяйка выливала свежую подливу на яичную лапшу, сверху поливала кунжутным маслом и посыпала измельченным зеленым луком. Когда лапшу подавали на стол, она представляла собой большую чашу, полную тепла. Хотя это была простая и домашняя еда, ее пряный аромат заставлял рот наполняться слюной.

Маленький ресторанчик также оживлялся благодаря этой тарелке дымящейся лапши. Многие люди заходили один за другим, некоторые заказывали миску лапши, чтобы съесть сначала, а некоторые просто держали чашки и ждали неизвестно чего.

В это время из задней комнаты вышел юноша, 16 или 17 лет, державший в руке круглый красный фонарь. Он рысцой пересек холл и повесил фонарь снаружи. Придирчиво осмотрев его со всех сторон, он убедился, что тот висит ровно, а потом шагнул обратно в комнату.

Никто не знал, откуда взялся этот молодой человек, а когда они спрашивали Вторую Сестру Сюй, она не смогла этого внятно объяснить. Но, к счастью, юноша был умен и сообразителен, и выглядел красивым и хорошо воспитанным. Самое главное, что он умел готовить вкусные блюда, чем привлек много людей в «Лапшичную» и, кажется, собирался стать врачом, так как часто говорил о лечебных свойствах обычных блюд, вызывая у деревенских жителей головную боль.

Никто не знал, кем был этот молодой человек, поэтому они брали пример с Второй Сестры Сюй и называли его «Брат Сяо Нян».

- Брат Сяо Нян, какую вкусную еду ты приготовил сегодня? - кричали некоторые посетители, пытаясь остановить его, - Разве ты не достанешь ее и не попросишь нас взглянуть?

Молодой человек повернул голову, когда услышал звук, сразу узнав говорившего из толпы посетителей, и ответил с улыбкой:

- Дядя Чжан? Сегодня немного душно. Суй Суй требует сладкого, так что я планирую сделать ей гребешки* на пробу.

Кто-то с любопытством спросил:

- Что это за гребешки?

Юноша моргнул, притворившись загадочным, и сказал:

- Вы узнаете, когда я это сделаю!

После этого он поклонился и прошел под занавеской, разделяющей передний и задний залы. Молодого человека больше не было видно в холле, но посетитель по фамилии Чжан с еще большим нетерпением прокричал:

- Ладно, ладно! Только поторопись, брат Сяо Нян! Мой живот настолько пуст, что в нем можно кататься на лодке!

Это вызвало смех у многих посетителей.

В холле было оживленно. Юй Цзинь Нян уже вымыл руки и вошел на кухню. Он поднял глаза и увидел фигуру, которая исподтишка катала лапшу, и удивленно спросил:

- О, Вторая Сестра, почему ты встала?

Это была Вторая Сестра Сюй, владелица этой «Лапшичной». На первый взгляд она действительно была хорошенькой красавицей, но по худобе и бледности ее лица становилось ясно, что она очень больна.

Вторая Сестра улыбнулась и сказала:

- Я и так долго лежала, так что не могу больше беспокоить тебя всеми делами. Я должна встать и пошевелиться, так я почувствую себя лучше.

- В чем дело? - Юй Цзинь Нян засучил рукава, высыпал молотую муку из бобов маш из глиняного горшка сбоку и покосился на нее, - Если бы Вторая Сестра не приняла меня, где бы я сейчас был? Разве это не правильно помогать Второй Сестре с работой? Кстати, Вторая Сестра, я приготовил немного супа с красными финиками*, это лучший способ восполнить ци и питать кровь. Воспользуйся им, когда будет время.

Вторая Сестра Сюй в ответ поджала губы, но на сердце у нее потеплело.

Она мало что знала об этом молодом человеке, только его имя – Юй Цзинь Нян. Несколько месяцев назад он по какой-то причине потерял сознание перед ее рестораном. Вторая Сестра Сюй узнала об этом только когда встала рано утром, чтобы открыть ресторан и обнаружила на пороге человека.

После того, как молодой человек проснулся, он только сказал, что он одинок и беспомощен, и хочет остаться разнорабочим, поэтому Вторая Сестра Сюй смягчилась и согласилась. Она посмотрела на молодого человека с худощавым телом и бледной кожей. Он не был похож на обычного работягу. Может быть, он сбежавший из дома молодой господин и скоро его будут искать члены семьи, так что возможно, ей придется покормить его пару дней. Но она не ожидала, что несмотря на молодость, он покажет хорошее мастерство. Он приготовил закуску по странному рецепту и принес блюдо, которого она никогда раньше не видела.

Сначала он просто готовил ей и Суй-Суй, и это было очень вкусно. Позже он попросил разрешения установить еще один киоск у входа в лапшичную и продавать закуски утром и вечером. Продажа закусок была хорошей идеей. В результате в этом заброшенном ресторане, где подают лапшу, постепенно становилось теплее, и некоторые люди приходили специально, чтобы попробовать его закуски.

К тому же у юноши был мягкий и добрый характер, и когда он улыбался, его красивые блестящие глаза изгибались как полумесяцы, что было очень мило. В ранней молодости у Второй Сестры Сюй родился недоношенный сын. Если бы он выжил, то ему было бы почти столько же лет, сколько Юй Цзинь Няну. Это пробудило ее глубоко скрытые материнские чувства, и за последние несколько месяцев она уже относилась к Цзинь Няну как к приемному сыну.

Думая о своем сыне, который умер совсем маленьким, а также о своей болезни, Вторая Сестра Сюй повернулась к юноше спиной и тайно вытерла слезы. Когда она позже пришла в себя, то увидела, как Юй Цзинь Нян кладет горсть сушеных листьев в промытую ступку и измельчает их. Она подавила грустные мысли и спросила:

- Для чего это?

Юй Цзинь Нян терпеливо толок содержимое ступки:

- Это сушеные листья мяты, я хочу размять их, чтобы приготовить тесто, и сделать гребешки для Суй Суй, - сказав это, он вытолкнул Вторую Сестру Сюй из кухни, -  Вторая Сестра, вернись к себе и отдохни. Я все сделаю, и Суй Суй принесет тебе попробовать.

- Хорошо, хорошо ... - Вторая Сестра улыбнулась и вышла из кухни, - Не буду тебя беспокоить, не слишком переутомляйся. Если эти жадные люди будут тревожить тебя, просто беги прочь!

- Я знаю! - отмахнулся Юй Цзинь Нян.

Отправив Вторую Сестру Сюй прочь, Юй Цзинь Нян вздохнул с облегчением, вернулся на кухню и просеял измельченные листья мяты через мелкое сито. Затем он отвесил пополам пшеничную и соевую муку вместе с мятой и добавил воду, чтобы получилось тесто.

Видя, как рыхлая мука постепенно превращается в пышное тесто, его напряженное настроение стало более расслабленным, и он погрузился в процесс.

Он здесь уже больше нескольких месяцев... Несколько месяцев назад, когда он открыл мокрые глаза, то обнаружил себя на братской могиле в окружении мертвых костей, мяса и гниющих листьей. Красноглазая ворона парила над его головой, собираясь спуститься, чтобы выклевать ему глаза.

Он не был настолько хрупким, чтобы не выдержать удары судьбы. Помимо удивления в самом начале, у него не было других мыслей о ситуации, когда он проснулся. Он просто успокоился и тщательно подумал. Из-за болезненных ощущений, а также слабости в руках и ногах ему пришлось всю ночь спать в братской могиле, чтобы прийти в себя, но, к счастью, ему снились первоначальные воспоминания об этом теле, и он медленно осознавал свою текущую ситуацию.

Это тело также звали Юй Цзинь Нян. Изначально он был молодым мастером из семьи Юй в соседней деревне Сыфанг. Его с детства баловали, как маленькую девочку, потому что он был мягким, нежным, белым и пухлым. Но его родители умерли рано, ему было всего четыре года, когда его доверили семье дальнего дяди и тети в той же деревне. В то время он еще не мог сказать, добрый человек или злой. Семья дяди издевалась над ним, не говоря уже о том, что они заняли поля и дом его семьи. Но, несмотря на суровое обращение, он все-таки вырос.

До того, как Юй Цзинь Нян переселился в это тело, его бесстыжие дядя и тетя, которые задолжали денег, хотели продать его развратному кредитору в качестве домашнего животного. Он не знал причину, но однажды ночью его снова избили, поэтому он стиснул зубы и сбежал. Жаль, что его ноги были слишком слабыми, так что вскоре его обнаружили. Он поскользнулся и упал в реку у деревни. Когда его вытащили, он был холодным и уже не дышал.

Дядя и тетя были так злы, что даже не устроили ему похороны, они лишь завернули его в соломенные циновки и бросили в братскую могилу.

На самом деле, Юй Цзинь Нян, который только что вселился в это тело, не мог этого понять. Он знал, что он тоже должен быть мертв, но после пробуждения у него внезапно оказалось здоровое тело и новый шанс жить?

В его сердце было еще много незавершенного. Даже если надежда была невелика, он хотел жить хорошо, поэтому он не собирался лежать на этой бесплодной горе и ждать смерти. Также он не хотел возвращаться к этой бесчеловечной «семье».

После ночи в братской могиле Юй Цзинь Нян встал с болью во всем теле и бесцельно пошел по горной дороге. Когда он был голоден, он собирал дикие овощи и сорняки на обочине дороги. Когда он испытывал жажду, он пил воду из реки. Смешавшись с группой нищих, он брел, пока не добрался до города. Впереди было много огней.

Он был настолько сонным и голодным, что упал в обморок перед ресторанчиком Второй Сестры Сюй.

Но в любом случае материалист Юй Цзинь Нян столкнулся с самой непостижимой вещью за свои двадцать восемь лет жизни. Этот случай заключался в том, что он снова проснулся от тяжелого сна и услышал, как Суй Суй, сидящая у его постели, смотрит на него. Когда она закричала «Мама...», он действительно почувствовал ...

Он на самом деле воскрес из мертвых, и воскрес в 28 году Великой династии Ся, о которой никогда раньше не слышал.

Лапша со смешанным соусом

*Гребешки – вкусный десерт, придуманный в династии Мин. По сути – жареное печенье. При формовке используется деревянный гребень-расческа, чтобы придать характерные узоры

* Суп из красных фиников - это суп, приготовленный из красных фиников в качестве основного ингредиента. По сути это обычный компот. Он славится своим высоким содержанием витаминов и имеет репутацию «натуральных витаминных таблеток».

Финик также богат микроэлементами и другими полезными веществами, такими как рутин . Он обладает высокой питательной ценностью и хорошим питательным действием.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 2. Гребешки

В первые несколько дней он чувствовал себя не в своей тарелке, но постепенно обстановка становилась привычной, к тому же он был по натуре спокойным  уравновешенным взрослым, попавшим в тело подростка, так что довольно скоро научился легко справляться с окружающими его вещами.

Кстати, если бы не череда несчастных случаев, то в своей прежней жизни он обязательно унаследовал бы больницу своего отца и продолжил наследие семьи Юй...

Юй Цзинь Нян не мог назвать свою предыдущую жизнь однозначно хорошей или плохой, просто потому что на его счету было много хорошего, но и немало плохого. Оглядываясь назад, он все еще чувствовал некоторое недоумение.

Юй Цзинь Нян происходил из семьи врачей традиционной китайской медицины. Предки семьи Юй на протяжении поколений занимались медициной. В их роду были имперские врачи многих великих держав. Уже долгое время их семейным девизом, наряду с сыновней почтительностью и семейной гармонией, считались доброжелательность, верность и милосердие. В то же время Юй Цзинь Няна по праву называли «ребенком чужой семьи»*.

Однако мало кто знал, что Юй Цзинь Нян на самом деле не был кровным родственником семьи Юй, он был просто умирающим сиротой, брошенным в холодный двенадцатый лунный месяц. Его усыновил его приемный отец Юй Хэн, который забрал его к себе, заботился и любил его. Он также научил его медицинским навыкам своей семьи. Он отдал ему все без оговорок.

Юй Цзинь Нян думал, что такая добродетельная и щедрая семья должна прожить долгую жизнь, но несправедливая судьба не зависит от человеческих ресурсов. Юй Цзинь Нян упорно трудился в медицинском сообществе и только недавно добился небольшого успеха в области медицины, как у него диагностировали злокачественную опухоль мозга. Как бы упорно он ни хотел жить, его ждала смерть. Его приемный отец, который посвятил себя искусству Ци Хуанди* и был известен по всей стране, был случайно ранен семьей пациента у входа в палату Юй Цзинь Няна и умер в той самой больнице, где честно проработал всю жизнь.

Это повлияло на Юй Цзинь Няна. В ночь смерти его отца он также впал в коматозное состояние из-за высокого внутричерепного давления, вызванного опухолью, и, в конце концов, умер от легочной недостаточности.

Говорили, что небеса наградят за добродетельную жизнь, но Юй Цзинь Нян после смерти не видел даже тени этой награды, но когда он закрыл глаза от сожаления и обиды, судьба вдруг сильно дернула его и потащила в новый мир.

Он не мог не вспомнить день перед тем, как заболел. Он очень спешил и сбил с ног старого гадателя. Старик вскочил и проклял его как «равнодушного» и «одинокого». Теперь, если задуматься обо всем случившемся, можно сказать, что это возмездие. Однако именно потому, что он был «равнодушным» и «одиноким», ему не о чем было беспокоиться в этом мире, поэтому для Юй Цзинь Няна не было особой разницы, где жить и куда идти. Теперь он оказался в новом мире, в котором можно снова жить, может быть, для него это хорошо.

И характер у него был не то чтобы сентиментальный, но он не любил усугублять собственные страдания, и легко смирился с ситуацией. Это божья награда, как он может сдаться понапрасну? Поэтому после этого инцидента он почувствовал большое облегчение, и теперь был готов начать с чистого листа!

Даже если бы Юй Цзинь Нян хотел вернуться к своей прежней карьере, открыть медицинскую клинику и передавать семейное наследие семьи Юй,  у него не было капитала. Династия Да Ся придавала большое значение родословной в медицине. Если бы никому неизвестный мальчик открыл клинику, были опасения, что его арестуют и отправят в тюрьму. Поэтому сейчас самое главное – экономить и копить деньги.

К счастью, в предыдущей жизни его приемный отец Юй Хэн был холост, и в доме в течение многих лет не было хозяйки, которая могла бы заботиться о них. Это сделало Юй Цзинь Няна хорошим поваром. Он умел готовить и делал это вполне искусно. В свободное время он также собирал некоторые лекарственные рецепты, чтобы помочь отцу улучшить его питание и восстановить силы, что и дало Юй Цзинь Няну возможность закрепиться в этой «Лапшичной» в округе Синьань.

А что касается медицины? Ну, поскольку лечебная диета – тоже лекарство, это не противоречило его духу.

Пока он думал об этом, горячая вода на плите закипела, и кто-то вдалеке крикнул:

- Брат Сяо Нян, брат Сяо Нян! Принеси нам лапши!

Юй Цзинь Нян пришел в себя, поспешно смешал лапшу с разными соусами и отнес в холл. Он бегал взад и вперед таким образом несколько раз, подавая лапшу и собирая оплату.

К тому времени подошло тесто, которое он замесил для изготовления «гребешков».

Тесто раскатали и нарезали на короткие полоски длиной в один палец и шириной в два пальца. Он аккуратно переложил полоски на разделочную доску. Внезапно, кое-что вспомнив, он побежал обратно в комнату, чтобы что-то найти.

Маленькая девочка в гусино-желтой юбке-бабочке прошла мимо окна.Увидев Юй Цзинь Няна с роговым гребешком в руке, она с горящими глазами поспешила на кухню, зная, что там вот-вот будет что-то вкусненькое.

Этот роговой гребень оставил торговец, у которого с собой не было наличных. Вторая Сестра Сюй не нуждалась в гребне, поэтому она отдала его Юй Цзинь Няну. Это был абсолютно новый гребень, и он идеально подходил для создания отпечатков на гребешках.

Юй Цзинь Нян счастливо напевал песню, нажимая зубьями гребня по диагонали на разрезанные кусочки теста.

Суй Суй подглядывала в окно кухни и глотала слюни, желая, чтобы тесто сразу превратилось во вкусную еду и залетело ей в рот.

Юй Цзинь Нян не заметил девочку, лежащую на окне за его спиной. Он просто отпечатывал узоры на всех кусочках теста один за другим. Покрыв каждый кусочек узором, его руки так устали, что он вытянул их и вздохнул с облегчением. Но когда он подумал, что эти следы от гребня скоро превратятся в звенящие медные монеты, на сердце у него мгновенно стало сладко. Не заботясь ни о чем другом, он поставил на огонь горшок и закинул в него все эти маленькие вещи по одному.

С шипящим звуком горячее масло обволакивало тесто, вздуваясь вокруг мелкими пузырьками. За окном Суй Суй уставилась на тесто с такой жадностью, что ее глаза чуть не выпали наружу.

Прошло немного времени, и кухню наполнил сладкий запах, один за другим в горшке всплывали золотистые кусочки теста. Юй Цзинь Нян увидел, что уже пора, достал с полки ситечко, выудил жареное слоеное тесто из масла, стряхнул излишек и положил его на тарелку.

- Эй, а куда делась сахарная пудра? Неужели Суй Суй снова украла ее? - пробормотал Юй Цзинь Нян про себя, глядя на небольшой глиняный горшок в углу.

Суй Суй подкралась к нему сзади и не могла дождаться момента, чтобы протянуть руку к тарелке.

Глаза Юй Цзинь Няна изогнулись:

- Так вот... Суй Суй! - обернувшись, он быстро отмахнулся от крадущей руки маленькой девочки, - Я же только что достал их из кипящего масла, разве они не горячие?

- Нет, брат Сяо Нян... - Суй Суй сжала руки, печально глядя на Юй Цзинь Няна со слезами на глазах.

Юй Цзинь Нян сделал вид,что сердится, и проигнорировал ее. Он равномерно обвалял печенье в сахарной пудре, пока они были еще горячими. Хрустящее тесто было похоже на плоды золотистого абрикоса, покрытого мелким слоем инея, а потом белоснежная сахарная пудра растаяла, оставшись только в следах от гребня. Сочетание золотого и белого было действительно красиво.

- Гребешки готовы.

Он снова развел огонь в печке и заварил большой чайник бамбукового чая. Хотя это был грубый неочищенный чай, он освежал и способствовал снятию усталости. Прозрачный отвар зеленых листьев идеально подходит для гребешков. После всего этого он отдельно наполнил несколько тарелок и оставил их Суй Суй и Второй Сестры Суй, а затем отнес остальное в холл для жадных посетителей.

Гребешки были не очень большими, достаточными, чтобы Суй Суй держала его в руке и откусывала, но она также пошла в холл с Юй Цзинь Няном, как жадный маленький хвостик. Видя милую маленькую девочку, посетители неизбежно начали поддразнивать ее, от чего Суй Суй гневно топнула ногой.

- Свежие и горячие гребешки, три медяка. Малый бизнес, никакого кредита, - с улыбкой сказал Юй Цзинь Нян, задвинув Суй Суй за спину.

Этот юноша был всем хорош, но немного скуповат. Посетители немного поторговались с Юй Цзинь Няном, прежде чем каждый послушно достал по три монетки и положил их на стол.

Как только «гребешки» оказались на столе, дядя Чжан острым взглядом выглянул в дверной проем и рассмеялся:

- Ха-ха, оказывается, это называется «гребешок», очень интересно! - он поднял одно печенье и откусил. Золотистая корочка аппетитно хрустнула у него на зубах, растекаясь по кончику языка легкой сладостью.

В самом тесте не было сахара, но слой сахарной пудры придал десерту сладкую нотку. Кроме того, соевая мука и мята в тесте хорошо устраняли жар, то, что надо в эту знойную летнюю ночь. Печенье было маленьким, в самый раз, чтобы перекусить, не слишком приторным или жирным.

- Хрустящий и сладкий ... восхитительно вкусный! - попробовав печенье, посетитель по фамилии Чжан поспешно достал еще несколько монет, - Брат Сяо Нян, есть еще? Дай мне еще несколько штук!

Юй Цзинь Нян улыбнулся:

- Да, подождите минутку.

Примерно час спустя посетители начали вытирать рот и уходить. Когда он закрыл дверь за последним, Суй Суй и Вторая Сестра Суй уже спали. Юй Цзинь Нян вернулся на кухню и использовал оставшийся соус, чтобы приготовить себе миску лапши. Сразу после того, как от съел первый кусочек, он увидел, как в двери плавает белая тень. Подскочив от испуга, он беспомощно покачал головой, когда увидел, кто это был:

- Суй Суй? Ты напугала меня до смерти. Почему ты еще не спишь?

Суй Суй открыла дверь и вошла, потирая глаза.

- Что случилось? - Юй Цзинь Нян забеспокоился, увидев ее красные глаза.

Увидев, что Суй Суй не говорит, как бы он ни спрашивал, он внезапно поставил чашку с лапшой, встал и занервничал:

- Вторая Сестра снова чувствует себя некомфортно? Я пойду посмотрю!

*Ребенок чужой семьи - в феврале 2011 года в интернете стал популярным пост под названием «Дети чужой семьи». Пользователи сети жаловались на то, что их родители постоянно сравнивают их с другими детьми. Что-то вроде – «И в кого ты такой двоечник уродился? У нас в семье таких не было». Когда вы идете в школу, они сравнивают ваши оценки, когда вы заканчиваете школу, они сравнивают ваши сертификаты, после окончания школы сравнивают вашу профессию и доход, а после выхода на пенсию сравнивают детей и внуков.

* Искусство Ци Хуанди - относится к Сюаньюаню Хуанди , а Ци - его придворный Ци Бо . Согласно легенде, Хуан Ди часто встречался с такими официальными лицами, как Ци Бо и Лэй Гун , чтобы обсудить медицинские вопросы, задать вопросы и уточнить причины, диагностику и лечение заболеваний . Многие из этих разговоров были зафиксированы в медицинском труде «Хуан Ди Нэй Цзин». Из уважения к Хуанди и Ци Бо более поздние поколения называли технику традиционной китайской медицины  Искусством Ци Хуанди и считали, что «Хуан Ди Нэй Цзин» был самым авторитетным источником теории китайской медицины. По сей день все, кто занимается традиционной китайской медициной, продолжают цитировать «Хуан Ди Нэй Цзин».

*Если интересен рецепт приготовления гребешков, то вот здесь показан процесс

https://www.bilibili.com/video/av19537963/

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 3. Снежный пирог

Суй Суй поспешно ухватилась за угол его одежды и невнятно сказала:

- Нет, нет.

Юй Цзинь Нян нахмурился и посмотрел на нее.

Суй Суй прошептала:

- Мне приснился ужасный призрак. Он держал очень длинную цепь и сказал, что пришло время, и он зацепит душу моей матери ... Эм ... Брат Сяо Нян, моя мама... она поправится, не так ли? Она ведь не попадется на крюк призраку, правда?

Услышав, что это не был приступ болезни Второй Сестры, Юй Цзинь Нян почувствовал облегчение. Он протянул руку и коснулся головы маленькой девочки, затем вытянул рукав и осторожно вытер слезы с ее лица, успокаивая ее:

- У тебя есть брат Сяо Нян. Не бойся, Вторая Сестра обязательно поправится.

Суй Суй все еще сомневалась и отказывалась ложиться спать. Юй Цзинь Нян долго не мог ее уговорить. Наконец, сказав «Подожди минутку», он пошел на кухню, до середины наполнил маленькую фарфоровую чашку клейким рисом и передал его Суй Суй:

- Послушай, этот клейкий рис - лучший способ избавиться от злых духов. Если ты положишь его у кровати Второй Сестры, призрак испугается и не посмеет подойти.

- Правда? - спросила Суй Суй, сверкая большими глазами.

Юй Цзинь Нян кивнул:

- Естественно, когда это брат Сяо Нян обманывал тебя?

Увидев, что Юй Цзинь Нян был так уверен, Суй Суй опустила голову, немного подумала, затем взяла чашку с клейким рисом и побежала в комнату Второй Сестры. Там она осторожно поставила фарфоровую чашку у кровати и несколько раз благоговейно поклонилась, прочитав слова «благословения Бодхисаттвы». Затем она забралась на кровать и заснула, свернувшись калачиком рядом с матерью.

Юй Цзинь Нян наблюдал в щель от двери, как она засыпает, и сказал с тихой улыбкой:

- Она все еще маленькая девочка, ее так легко обмануть!

Сказав это, он плотно закрыл дверь, но не мог избавиться от тяжелых мыслей. Он мог обмануть Суй Суй, но не мог лгать самому себе. Хотя он учился у известного доктора китайской медицины в своей предыдущей жизни, он все еще был в растерянности из-за болезни Второй Сестры Сюй.

По словам Суй Суй, Вторая Сестра сначала страдала только от боли в животе и отека, но она не воспринимала это всерьез, потому что обострения у нее случались лишь время от времени. Когда у нее возникала боль, она просто ела немного мягкого разваренного риса. Позже боли в животе участились, и она быстро похудела, что заставило ее обратиться к врачу. После осмотра один доктор сказал, что это вызвано болью в животе, другой - что это вздутие, а какой-то знахарь сказал, что у нее в кишках злой дух. Короче говоря, были разные мнения. Но даже после большого количества таблеток и лекарственных отваров ей становилось только хуже.

К тому времени, когда пришел Юй Цзинь Нян ее несколько раз рвало кровью, и она сильно исхудала.

Юй Цзинь Нян не был совсем уж бессердечным. Вторая Сестра приняла его и хорошо с ним обращалась. Он, естественно, не хотел видеть, как она мучается, но... Юй Цзинь Нян вернулся в свою комнату и тяжко вздохнул. Говоря современными словами, у Второй Сестры Сюй, вероятно, рак желудка на поздней стадии. Даже современная медицина ничего не может с этим поделать, что уж говорить о примитивных условиях древности? Поэтому, даже если отвар окажет чудодейственное действие, он лишь отсрочит конец.

- Боюсь, что Второй Сестре не станет лучше.

Юй Цзинь Нян лежал на спине, глядя на кисточки на занавесках кровати, слабо покачивающиеся в темной ночи. Некоторое время он думал о болезни Второй Сестры Сюй, а затем размышлял о своем собственном опыте и так проворочался всю ночь. Только когда забрезжил мутный рассвет, он закрыл глаза, но тут же провалился в грязный беспорядочный сон.

Этот сон измотал все тело Юй Цзинь Няна. Как только небо стало белым, он проснулся, так и не отдохнув. Он открыл глаза, слушая как петух прокукарекал  три раза, неохотно умылся холодной водой, чтобы взбодриться, и поспешно пошел на кухню, чтобы вскипятить воду и приготовить лапшу на сегодня. Поскольку Вторая Сестра Сюй заболела, доход ресторана постепенно стал меньше, и она не могла позволить себе покупать лекарства. Двух помощников пришлось уволить, поэтому в ресторанчике осталась только одна рабочая сила, как внутри, так и снаружи.

Ожидая, пока закипит вода, Юй Цзинь Нян облокотился на стол, думая о том, какие закуски приготовить сегодня. Его глаза скользнули по клейкому рису, который он дал Суй Суй вчера, чтобы отогнать злых духов, и вдруг у него появилась идея.

Он прибрался на кухне, замочил клейкий рис в чистой воде и побежал в ресторанчик, чтобы открыть двери и начать работу. Через некоторое время начали заходить посетители. Некоторые постоянные клиенты увидели, что небольшая лавка перед рестораном еще закрыта, и шутливо посмеялись над ним:

- Брат Сяо Нян, опять ты ленишься?

Юй Цзинь Нян не стал спорить и только улыбнулся.

К счастью, жители уезда Синьань предпочитали есть на завтрак кашу и суп с пельменями, поэтому не так много клиентов приходили в «Лапшичную» рано утром, чтобы заказать лапшу. Юй Цзинь Нян ловко обслужил всех гостей и в перерыве сделал закуску на продажу.

Еда, которую он решил приготовить сегодня утром, называлась «Снежный пирог»*.

По мере того, как конец лета сменялся осенью, утром и вечером постепенно становилось холоднее, и не следовало есть холодные продукты, поэтому он хотел приготовить закуску, которая питает селезенку и желудок. В тот самый момент на ум ему пришел Снежный пирог.

Сначала он промыл клейкий рис, переложил в пароварку и запарил с небольшим количеством чистой воды. Подложив в печь дрова, чтобы огонь был интенсивнее, он приступил к начинке. Начинка тоже была простой - только черный кунжут и белый сахар, но процесс ее создания был немного хлопотным.

Юй Цзинь Нян нагрел сковороду и высыпал на нее маленький мешочек с семенами черного кунжута. Он обжаривал кунжут, пока вся влага не выпарилась и семена не начали подскакивать на сковороде, источая богатый аромат. Юноша стоял рядом с плитой, жадно вдыхая запах:

- Неудивительно, что бессмертные используют кунжут для приманки в долину долголетия*. Просто вдыхая этот аромат, я чувствую бодрость, не говоря уже о том, чтобы есть его каждый день, может быть, он действительно может дать вечную жизнь.

Он положил обжаренные ароматные семена кунжута в ступку, добавил горсть белого сахара и энергично растирал, пока смесь кунжута и сахара не превратилась в пасту. К тому времени клейкий рис в пароварке также приготовился. Этот горячий клейкий рис следует многократно отбить молотком, чтобы он превратился в мягкое нежное тесто, которое можно использовать для приготовления Снежного пирога.

Юй Цзинь Нян потер ноющие руки, но отдыхать не было времени. Он поспешно смазал формы тонким слоем масла, выложил горячую рисовую массу, распределил посередине начинку из кунжута и сахара, затем сверху намазал еще один слой мягкого клейкого риса, и, наконец, посыпал сверху жареными семенами кунжута для придания  симпатичного вида.

Глядя на этот пирог, Юй Цзинь Нян решил, что чего-то не хватает. Он нахмурился и вдруг вышел из кухни.

Посетители в холле увидели, как молодой человек выбегает из магазина, не отзываясь на оклики, но еще больше они удивились, когда увидели, что он вернулся с улыбкой на лице, сжимая в руках свежую розу. Так получилось, что Суй Суй проснулась, пошла по запаху на кухню и увидела, как брат Сяо Нян моет лепестки.

Пока Юй Цзинь Нян бегал взад-вперед, горячие пироги немного остыли. Он вымыл лепестки роз, разрезал их ножницами на мелкие кусочки и посыпал ими пироги. Полюбовавшись пару мгновений, он взял нож, окунул его в холодную воду и быстро сделал несколько надрезов.

Сладкий, ароматный и липкий Снежный пирог был разрезан на аккуратные квадраты.

Суй Суй лежала на старом месте у окна и удивлялась:

- Это так красиво! Можно ли есть эти лепестки?

Юй Цзинь Нян засмеялся:

- Почему ты захотела съесть лепестки, как только проснулась? - он снял нежный розовый лепесток и протянул его к жадному ротику Суй Суй, - Ты чувствуешь его вкус?

Суй Суй откусила, стала жевать своим маленьким ртом, и ее розовое нежное лицо сморщилось ... фу, оказалось, что на вкус было не так уж интересно.

Увидев, какая она милая, все напряжение хлопотного утра оставило Юй Цзинь Няна. Он протянул руку, поднял Суй Суй с подоконника и с легкой улыбкой спросил ее, были ли лепестки вкусными и хочет ли она еще один. Суй Суй поняла, что ее обманули: две маленькие пухлые ручки вытянулись и надавили на плечи Юй Цзинь Няна, она толкала его и кричала:

- Суй Суй не любит брата Сяо Няна!

- Ха-ха, - Юй Цзинь Нян ущипнул ее за щечку и, используя небольшую тарелку с пирогом, уговаривал ее, - Не любишь брата Сяо Няна? Тогда я не дам тебе Снежного пирога.

- Ну и не надо! - фыркнула Суй Суй, затем открыла один глаз и тайком посмотрела на белоснежный сладкий пирог. Выражение ее лица было запутанным, казалось, что она вовлечена в очень серьезную психологическую борьбу.

Наконец, она протянула руку, похлопала Юй Цзинь Няна по плечу и неохотно сказала:

- Ну-у, ты мне все еще немного нравишься ... - сказав это, она пошла есть пирог. Но, посмотрев на лепестки на поверхности пирога, она подчеркнула, - Но это совсем чуть-чуть!

Юй Цзинь Нян погладил ее по голове и сказал, что она очень великодушна. Больше не споря с маленькой девочкой, он повернулся, взял готовые пироги и отнес в холл на продажу. Многие посетители «Лапшичной» приходили каждый день, чтобы увидеть новинки. Сегодня перед ними оказался пирог размером с ладонь, наполовину черный, наполовину белый, украшенный розовыми лепестками. Это действительно было похоже на лепестки красной сливы на снегу, да и в целом вид был очень симпатичный.  Аппетитный аромат кунжута заставлял их двигать указательным пальцем*. Прошло не так уж много времени, как полный поднос Снежного пирога разошелся по покупателям.

Кто-то улыбнулся и спросил:

- Брат Сяо Нян, скажи мне, как называется этот пирог?

Юй Цзин Нян кивнул, напустил на себя ученый вид  и сказал:

- Этот кунжут - священный продукт для печени и почек, он питает ци и кровь. Клейкий рис также может укрепить селезенку и питать желудок. Вы видите, что становится холоднее, разве не правильно есть эти два продукта?

Покупатель снова спросил:

- А для чего эти лепестки?

- Это ... - Юй Цзинь Нян нахмурился, удивившись на мгновение, - Естественно, ради красивой внешности! Ну разве это не красиво?

Соседи по улице, пришедшие купить Снежный пирог, радостно засмеялись и кивнули:

- Красиво, красиво. У брата Сяо Няна не только хорошее мастерство, но изысканный вкус!

Юй Цзинь Нян тоже улыбнулся:

- Спасибо за похвалу. Так как он выглядит хорошо, почему бы не купить еще?

За разговорами с соседями прошла половина утра. К полудню Юй Цзинь Нян приготовил большую кастрюлю с разными соусами для лапши на обед, вымыл небольшую корзину огурцов и сделал простую освежающую закуску Битые огурцы*. Наполнив салатом широкий горшок, он отнес его в холл, поставил рядом маленькие чашки и сказал, что заплатив пару медяков, можно есть в неограниченном количестве.

Все удивленно подняли головы. Хотя они никогда не видели такого способа продажи,  никого не смущала дешевизна этого небольшого блюда из огурцов.

Солнце поднималось все выше. С чашкой холодного бамбукового чая Юй Цзинь Нян устроился за прилавком, чтобы свести счета, но увидел, что перед ресторанчиком остановились две кареты.

Он прищурился и увидел, что четыре угла кареты увешаны кисточками с драгоценными камнями, а на цветочном окне очень изящно вырезана сорока на цветах сливы. Позади карет следовали несколько крепких мужчин. Судя по всему, это были представители большой семьи.

И действительно, из передней кареты вышла девушка с маленькой серебряной заколкой в пучке волос. Даже одного взгляда на ее платье было достаточно, чтобы понять, что обычный человек не может позволить себе такой материал. Юй Цзинь Нян отложил кисть и услышал, как девушка вошла и высокомерно спросила:

- Где владелец?

Снежный пирог

* Другими словами, семена кунжута - это пища, которую едят бессмертные, а они могут жить вечно без пищи. Тао Хунцзин, древний ученый в области здравоохранения, однажды сказал: «Среди восьми зерен только этот хорош, и бессмертная семья использует 7 зерен как приманку для тех, кто будет жить вечно». В Древнем Китае кунжут всегда считался пищей, продлевающей жизнь.

*Двигать указательным пальцем - китайская идиома, относится к предзнаменованию вкусной пищи, а позже стала описывать появление жадности при виде чего-то вкусного.

Битые огурцы

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 4.

- Проходите! – вежливо отозвался Юй Цзинь Нян, - Гости хотели бы поесть лапши?

Девушка уже собиралась что-то приказать, как вдруг увидела выходящего из-за прилавка симпатичного молодого юношу с приветливой улыбкой на губах. Он был гораздо привлекательнее, чем все те слуги в ее собственном доме, поэтому она не удержалась и слегка склонила голову, по ее щекам разлился легкий румянец. Спустя долгое  время она сказала:

- У вас здесь есть отдельная комната? Наша молодая госпожа...  Как только мы приехали в город, то услышали, что ваш ресторанчик новый и интересный, и что мы должны его посетить.

Отдельная комната?

Юй Цзинь Нян оглянулся и обвел взглядом «Лапшичную», на мгновение ему стало грустно, но, подумав о чем-то, он улыбнулся:

- В нашей скромной лавке нет отдельной комнаты... Но если молодая госпожа не возражает, то мы можем использовать ширму, чтобы изолировать место в зале, что думаете?

Улыбаясь, он выглядел еще лучше. Девушка покраснела, взглянула на Юй Цзинь Няна и поспешно сбегала в карету, чтобы спросить. Через некоторое время она снова заглянула:

- Хорошо! Тогда я побеспокою вас, маленький босс!

Юй Цзин Нян ответил и направился в задний зал, он знал,что у Второй Сестры есть несколько деревянных ширм, которые можно использовать. Он объяснил ей причину заимствования необходимостью отгородить в общем зале «отдельную комнату».

Обедающим в этом зале тоже было любопытно, и все они подняли свои головы, чтобы увидеть, что это за молодая госпожа.

Вскоре они увидели, что золотая занавеска цветочной кареты открылась, и оттуда спустились две изящные барышни, одна в зеленом, другая в синем, одна изысканная и живая, другая тихая и элегантная. Когда они проходили мимо, вокруг поплыл аромат дорогой пудры, а под каждым их шагом словно расцветали лотосы.  Их присутствие действительно привнесло в маленькую лапшичную ощущение шика.

Когда Юй Цзинь Нян услышал, что горничная требует отдельную комнату, он понял, что это для молодых леди, поэтому не удивился. В династии Ся существовали высказывания о том, что мужчинам и женщинам не разрешается тесно взаимодействовать, но правила были не такими уж жесткими. Для девушек из бедных семей было нормально показывать свое лицо, чтобы зарабатывать на жизнь. Благородные дамы тоже могли выходить на улицу, чтобы развлечься, им нельзя было только оставаться где-то на ночь или гулять одним, сидеть за одним столом с мужчинами и громко смеяться. Были и другие правила, ведь, в конце концов все равно приходилось сохранять некоторую сдержанную дистанцию

Как только веселая молодая леди села, она крикнула, чтобы принесли какую-нибудь простую еду, да побыстрее, чтобы они могли отправиться в дорогу.

Юй Цзинь Нян наполнил две чашки горячей лапшой, взял тарелку Битых огурцов, еще одну – с острой кислой капустой, добавил два куска Снежного пирога и подал все вместе. Первые несколько мгновений барышня выглядела очень равнодушной, и только пару раз взглянула на Снежный пирог.

- Это новинка – Снежный пирог, приготовленный утром, - представил Юй Цзинь Нян.

Девушка внимательно пригляделась и сердито фыркнула:

- Разве это не всего лишь клейкий рис и кунжутные семечки? Как можно назвать его Снежным пирогом?

Юй Цзинь Нян кивнул и сказал:

- Но это хорошее имя, и оно радует тех, кто его ест.

- Инь-Эр, - мисс в синем платье подняла голову и впервые что-то сказала, - Веди себя хорошо. Раз уж ты здесь, не следует говорить слишком много.

- Знаю, сестра, - барышня в зеленом высунула язык.

Мисс в синем снова спросила:

- Сколько времени нужно ехать до Ся Цзиня?

Служанка, стоявшая сзади, ответила:

- Если поторопиться, то примерно полмесяца. Вы можете успеть на встречу  Поэтического клуба Цинлуань. Просто не знаю... появится ли тот господин на собрании этого года? – на ее лице было какое-то воодушевление, - Я слышала, что он – человек, который парит над пылью, и обладает выдающимся стилем, я не знаю, правда ли это?

- Разве новый чемпион не бросил ему вызов? Он обязательно появится, - мисс в зеленом откусила Снежный пирог и с предвкушением сказала, - В прежние годы я только слышала его стихи, но он никогда не показывал своего лица, в этом году я должна посмотреть!

Женщина в синем покачала головой:

- Боюсь, ты рано радуешься.

Мисс в зеленом возмутилась:

- Сестра, не каркай!

- Ну и что, если вы его увидите? – служанка позади хихикнула и сказала, - Может ли вторая мисс выйти за него замуж?

Обе девушки вдруг покраснели:

- Хэ Сян!

Хэ Сян тут же закрыла рот и спрятала улыбку.

- Поэтический клуб Цинлуань... - Юй Цзинь Нян услышал что-то свежее, и немного задумавшись, не заметил, как повторил это вслух.

Вторая мисс оглянулась на него и спросила:

- Ты знаешь о поэтическом клубе?

Юй Цзинь Нян улыбнулся и честно сказал:

- Я не знаю, осмелюсь спросить мисс, что это такое?

- Не знаешь? - вторая леди с удивлением посмотрела на Юй Цзинь Няна сверху донизу, словно узрела какой-то посторонний предмет, упавший с неба. Она даже не потрудилась объяснить Юй Цзинь Няну, который был настолько невежественен, что даже не слышал о Поэтическом клубе Цинлуань, поэтому она подняла палец и позвала горничную, - Хэ Сян, скажи ему!

Хэ Сян отвела Ю Цзинь Няна в сторону и рассказала о происхождении Поэтического клуба Цинлуань.

Оказывается, на окраине столицы Ся Цзинь есть красивая долина с извилистыми ручьями, пышными цветами и живописными деревьями. Каждую раннюю осень здесь можно наблюдать чудесные пейзажи из облаков и воды. Зеленая долина, окутанная туманами и легкой вуалью дождей, плывет среди облаков как кусочек рая на земле. Император предыдущей династии построил в долине смотровую площадку из-за легенды о том, что долина была свернувшимся в кольцо зеленым драконом, поэтому ее назвали «Террасой Цинлуань».

Но в любом прекрасном месте неизбежно появятся следы литераторов и художников. Каждую раннюю осень в Цинлуане собираются одаренные ученые, чтобы побороться в поэзии, сравнить прозу и продемонстрировать другие литературные таланты. Победителей, естественно, было безграничное множество.

Однако несколько лет назад на этой ярмарке поэзии в Цинлуане появился человек. В течение нескольких лет он отправлял на «Террасу Цинлуаня» только маленького слугу, чтобы доставить стихи, но сам никогда не показывал своего лица. Настоящие таланты никогда не соревнуются с самопровозглашенными. Поэтому он стал своего рода легендой. Поскольку это произошло на сцене Цинлуаня, кто-то предположил, что в имени этого человека было слово «луань», так что некоторые дамы дали ему элегантное прозвище «Принц Цинлуаня», и очень ему поклонялись.

Позже кто-то сказал, что у этого молодого человека достойная внешность и изысканная осанка, посрамляющая большинство мужчин,  что вызвало еще больший ажиотаж и восхищение среди дам чиновничьего слоя.

Эти дамы всегда были индикатором тренда на рынке, так что благодаря им Клуб поэзии Цинлуань стал весьма популярен. Но в этом году собрание поэтов совпало с появлением нового талантливого ученого по имени Чао Шан, который отказывался признавать этого «молодого мастера Цинлуаня», которого никто никогда раньше не видел. Он публично бросил ему вызов и пригласил сразиться в Цинлуане.

Люди не воспринимали это всерьез, в конце концов, таинственный молодой человек никогда не показывал свое лицо. Кто же знал, что на этот раз не прошло и двух дней после объявления вызова, как кто-то сказал, что молодой мастер Цинлуань принимает его!

Это действительно великое чудо!

Выслушав служанку, Юй Цзинь Нян понял мысли женщин, гоняющихся за звездами, особенно в том, что касается «этого», похожего на бессмертного, оторванного от земной реальности, чья красота неизмерима под небесами. Он-то думал, что в этой жизни не увидит айдолов и кумиров, но теперь он слышит, что этот небожитель вдруг устраивает концерт. Может удастся получить автограф?

Да, старый опытный Юй Цзинь Нян не только понимал, но и весьма отлично понимал.

Пока они разговаривали, они неосознанно подошли поближе друг к другу. Служанка Хэ Сян тайком посмотрела на него, и ее сердце внезапно подпрыгнуло, как это называет вторая мисс... словно корова головой боднула.

Если бы Юй Цзинь Нян мог прочитать мысли Хэ Сян, он определенно поправил бы ее: «девочка, правильно говорить «как испуганный олень»*.

Пока они разговаривали две девушки за ширмой тоже хорошо поели. На кассе девушка очень щедро заплатила несколько серебряных слитков, сказав, что Снежний пирог просто восхитителен, и наградила его. Юй Цзинь Нян принял деньги с улыбкой и, сказав несколько лестных слов, проводил их.

Когда они уже готовы были отправляться, лошадь заржала и вскинула копыта. Юй Цзинь Нян выпрямился и увидел, что что-то вылетело из кареты и полетело прямо к его ногам. Он наклонился и поднял вещицу, это был шелковый носовой платок с вышитым цветком лотоса в одном углу и двумя строчками в другом.

Он долго всматривался в эти слова. Хотя он мог догадаться о значении носового платка, но все же нашел знакомого из закусочной, старого ученого, который зарабатывал себе на жизнь, переписывая книги у входа в Восточный переулок, и спросил:

- Господин Ван, я не умею читать, скажите, что значит это слово?

Ученый Ван озадаченно посмотрел на Юй Цзинь Няна, как будто не ожидал, что такой умный человек на самом деле был неграмотным.

Юй Цзинь Нян тоже усмехнулся. Текст был похож на древний китайский печатный шрифт, но в его глазах он все еще был сложен для понимания. Предыдущий владелец тела никогда не ходил в школу с тех пор, как ему исполнилось четыре года и он попал в семью своего дяди. Теперь Юй Цзинь Нян распознавал некоторые простые иероглифы, которым его учил первоначальный отец, некоторые он выучил сам после возрождения. Что-то он угадывал, например числа, которые обычно используются в бухгалтерии, и названия некоторых фруктов и овощей. Вторая Сестра Сюй умела писать, но в ее нынешнем состоянии лучшее ее не беспокоить лишний раз. Что касается школы ... у него не было времени и он не мог позволить себе ходить в школу, поэтому на сегодня он все еще считался полуграмотным.

- Господин? - Юй Цзинь Нян пришел в себя и увидел, что ученый Ван тоже о чем-то задумался.

Ученый Ван знал, что только что вел себя невежливо, поэтому поспешно уставился на платок и вдруг улыбнулся:

- Эй, братишка, кажется, эта девушка в тебя влюбилась! Посмотри на это стихотворение, оно было написано молодым мастером Цинлуанем. Маленькая девочка выражает свою любовь к тебе через это стихотворение о лотосе!

Итак, это стихотворение молодого господина Цинлуаня.

Юй Цзинь Нян поблагодарил ученого Вана, сложил платок и положил его под счетный стол, недоумевая в глубине души, насколько знаменит этот сказочный айдол?

Во второй половине дня в ресторане стало меньше людей, и настроение Второй Сестры Сюй улучшилось. Юй Цзинь Нян передвинул кресло, чтобы Второй Сестре было удобнее. Как только она услышала, что сегодня он приготовил новый Снежный пирог, она настояла на том, чтобы попробовать его. У Второй Сестры были проблемы с селезенкой и желудком и ей не следовало употреблять клейкий рис, который довольно плохо переваривается. Но ее состояние ухудшилось до такой степени, что оставались считанные дни. Юй Цзинь Нян не хотел расстраивать ее, поэтому отрезал немного пирога и подал с тарелкой супа с лапшой и попросил ее медленно тщательно жевать, прежде чем проглотить.

Приведя Суй Суй, которая играла на заднем дворе, чтобы составить компанию матери, Юй Цзинь Нян собирался пойти на рынок, чтобы найти продавца овощей тетушку Ли и обсудить с ней, какие блюда приготовить на завтра.

На обратном пути с овощного рынка он прошел мимо книжного магазина. Юй Цзинь Нян подумал, что не может оставаться безграмотным всю оставшуюся жизнь, ведь он даже не может прочитать любовное письмо маленькой девочки. Он задавался вопросом, стоит ли покупать книгу или вернуться к самообучению. Владелец магазина увидел, что он колеблется, и пригласил его войти.

- Поэзия, история, у нас есть все, - улыбнулся владелец магазина.

Юй Цзинь Нян все эти книги показались неведомой тарабарщиной, поэтому он был немного смущен. Он взял несколько книг, которые выглядели очень тонкими и простыми, и спросил о цене. Все они были слишком дорогими. Он коснулся своего кошелька и неохотно положил книги на место.

«Слова надо узнавать, книги надо учить, но не сейчас, - утешал он себя, - Сейчас надо накопить денег».

Когда он уже собирался уходить, он случайно заметил старую книгу, пылящуюся в углу книжного магазина, у синей обложки не было угла.

Владелец магазина также увидел, что у молодого человека есть желание учиться, но не хватает денег, поэтому он поднял старую книгу и передал ее Юй Цзинь Няну:

- Это сборник стихов Цинлуаня за прошлый год. Мой непослушный сын немного намочил корешок книги, а потом она лежала на складе и некоторые страницы обгрызли крысы. Все равно ее нельзя продать. Если хочешь, просто возьми.

Он видел, как глаза молодого человека изогнулись в улыбке и он с радостью взял книгу, горячо поблагодарив, хотя продавцу ему было немного неловко отдавать потрепанную книгу.

Юй Цзинь Нян взял книгу и отнес ее домой, как драгоценного младенца. Теперь он глубоко понимал истину о том, что «знания - это богатство, но без богатства не может быть знаний». Когда-то у него было ощущение, что он прорвался через тысячи солдат к мосту под названием «Высшее учебное заведение». Тогда это казалось ему тяжелой работой, но теперь ему нужно учиться с нуля, что просто обескураживало.

Когда Суй Суй увидела, что он осторожно что-то несет в своих руках, она подумала, что он прячет что-то вкусное, но, поняв, что это книга с оторванной обложкой, ей стало скучно и она убежала.

Закрыв магазин на ночь, Юй Цзинь Нян с радостью взял лампу и открыл книгу.

Эта книга называлась «Поэтический сборник Цинлуаня», и владелец магазина также сказал, что это сборник лучших произведений Клуба поэзии. Половина стихов в книге была подписана «Принц Цинлуань». Короче говоря, они могли бы просто назвать его «Сольный альбом бессмертного айдола»!

Кажется, что эта погоня за звездами существовала с древних времен, и энтузиазм был не меньше по сравнению с современностью.

Юй Цзинь Нян не мог узнать даже отдельные иероглифы, не говоря уже о чтении стихов. Он прочитал несколько страниц, пытаясь запомнить формы нескольких новых иероглифов. Но что означает это стихотворение? ... К сожалению, он не мог понять.

Так что прошло не так уж много времени, как Юй Цзинь Нян уронил голову набок, грохнулся на кровать и заснул. С тех пор этот «Сборник стихов Цинлуаня» день за днем покоился у его постели в качестве украшения.

*Несется как испуганный олень - идиома сначала описывала резко участившееся сердцебиение из-за страха, позже оно в основном использовалось для описания ощущения сердцебиения в отношениях между мужчинами и женщинами

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 5. Грибы и горькая дыня

В девятый день августа на исходе байлу* случилась свадьба.

Ранним утром Юй Цзинь Нян был разбужен грохотом петард на улице. Когда он толкнул дверь, чтобы выйти и посмотреть, в комнату ворвалась утренняя прохлада, пробрав его до дрожи. В углу у стены стояли два горшка с цветами, которые выращивала Вторая Сестра, и теперь они съежились от росы. Он передвинул горшки с цветами туда, где их могло согреть солнце, и посмотрел на небо. Уже почти наступила осень, и вдали плыли редкие облака.

Наскоро умывшись и прополоскав рот, он подогрел теплую воду на кухне и выбежал на крыльцо, чтобы посмотреть на веселье. На улице было много людей и, поспрашивав у прохожих, он узнал, что владелец аптеки с улицы Е-Эр в восточной части города выдает замуж свою дочь. Говорили, что невеста – весьма талантливая женщина, а ее жених – чиновник из западной части города. Оба они были красивы и талантливы, словно пара, созданная на небесах.

Поскольку все больше людей наблюдало за происходящим на улице, все больше посетителей приходило поесть лапши. Юй Цзинь Няну пришлось вернуться на кухню, не дождавшись, когда появится жених на своей лошади.

За хлопотами незаметно пролетело больше двух часов. Когда он смог перевести дух, уже не наблюдалось никакого ажиотажа. Из-за утренних событий у него не было времени приготовить что-нибудь свежее, а когда наконец появилось время перекусить, он снова почувствовал сонливость и вообще не хотел двигаться, поэтому сидел один в ресторанчике, играя с палочками для еды.

Юй Цзинь Нян слегка прикрыл глаза, и этот момент в комнату прокрался ребенок. Он забрался на сиденье напротив Юй Цзинь Няна и вздохнул, как маленький взрослый. Юноша узнал этого мальчика, тот жил в переулке Янзи в двух кварталах отсюда. Его отец предлагал другим товары для продажи и работал посредником при сделках. Его мать отличалась вспыльчивым характером и часто гналась за этим ребенком через три улицы.

Эти вздохи показались Юй Цзинь Няну довольно забавными, поэтому он спросил:

- Что тебя беспокоит?

Чжэн Юй снова вздохнул:

- Что еще может меня беспокоить, моя мать снова больна!

- Ты снова разозлил свою мать?

- Что значит, я ее разозлил! - Чжэн Юй тяжко вздохнул, - Не знаю, что у нее за болезнь эти два дня, она не спит по ночам. А сегодня утром я просто поздоровался у двери с Лин-Эр,  так она, не сказав и двух слов, схватила метлу и начала бить меня! У нее все лицо от раздражения раскраснелось.

Юй Цзинь Нян спросил:

- Кто такая Лин-Эр?

Чжэн Юй немедленно отвел взгляд:

- Просто младшая внучка старика Лю, та, с большими глазами, ей сегодня сделали новую прическу.

- О? - Юй Цзинь Нян моргнул, - Если ты пристаешь к девушкам в таком юном возрасте, неудивительно, что твоя мать хочет тебя побить!

Услышав это, Чжэн Юй забеспокоился:

- Я не приставал к ней! Не приставал... - после того, как он заговорил, его голос ослаб, но тон все еще был поспешным, - Разве это можно назвать приставанием? Не говори ерунды, или Лин-Эр будет меня игнорировать.

Юй Цзинь Нян перестал подшучивать над ребенком, улыбнулся, встал и спросил его:

- Значит, ты хочешь поесть лапши?

- Что угодно, - деловито сказал Чжэн Юй, - Моя мать рассердилась и сказала, что ей плевать, где мы с отцом будем обедать. Так что я пришел к тебе поесть лапши. В следующий раз, когда мой отец придет к тебе, вычти с него.

- Хорошо, я понял.

Юй Цзинь Нян увидел, что даже съев лапшу, мальчик все еще хмурится, а его маленькое лицо сморщилось, как горькая дыня, поэтому он схватил засахаренные фрукты из-за прилавка и дал ему поесть, пока сам тщательно чистил столешницу.

Набив рот цукатами, Чжэн Юй что-то прикинул в уме и, поколебавшись, сказал:

- Эй, а ты можешь приготовить что-нибудь? Каждый раз, когда мама сердится, она весь день не ест, только пьет  холодную воду. Ей надоело есть лапшу, может ты сделаешь что-нибудь новое? Люди говорят, что ты готовишь вкусные вещи. Деньги... ты можешь вычесть их с отца, хорошо?

Оказывается, ребенок заботится о маме.

- Почему бы и нет? - улыбнулся Юй Цзинь Нян. Он сидел без дела, и в ресторанчике было мало людей, поэтому он велел Чжэн Юю пойти домой и подождать, заодно успокаивая свою мать. Когда закуски будут готовы, он принесет ему коробку с едой домой.

- Брат Сяо Нян, не забудь принести их, к обеду будет хорошо! – крикнул Чжэн Юй напоследок.

Выпроводив довольного Чжэн Юя, Юй Цзинь Нян вернулся. Он подождал, когда посетителей станет меньше, и пошел на кухню, чтобы заняться приготовлениями.

По случайному совпадению, пришла тетушка Ли с рынка, чтобы доставить овощи. Все они были свежие и аккуратные, но у капусты было несколько гнилых листьев. В качестве компенсации она добавила еще две горькие дыни. Горькая дыня - это горькая тыква, ее форма немного отличалась от той горькой тыквы, которую он помнил, но суть оставалась та же - горькая.

Вторая Сестра и Суй Суй не едят горькие дыни, так как они холодные по своей сути*, и их нельзя использовать для приготовления соуса. Он беспокоился о том, что делать с этими двумя хорошими холодными дынями. И тут как раз подвернулся Чжэн Юй.

Он дважды встречался с матерью Чжэн Юя, это была вспыльчивая женщина, заводившаяся с полоборота. Услышав сегодня слова Чжэн Юя, он догадался, что она, должно быть, рассердилась из-за той женщины, иначе как могла госпожа Чжэн вспылить на 9-летнюю девочку?

Причиной этого дела, похоже, было то, что господин Чжэн спутался с девушкой из борделя на улице Цинлю, и собирался выкупить ее и сделать своей наложницей. Не стоило винить Юй Цзинь Няна в любви к сплетням, просто слишком много людей обсуждали это за едой, и даже если он не хотел слышать, три тетки и шесть женщин* прожужжали ему все уши.

Ну, в конце концов, это семейное дело, Юй Цзинь Нян предположил, что мать Чжэн Юя страдает от эмоционального гнева, вызванного сердечным огнем. Установив эту причину, он соответственно пропишет лекарство... кхм, точнее еду.

С помощью этой горькой тыквы он потушит огонь  госпожи Чжэн. В медицинском тексте говорилось, что когда пять вкусов попадают в желудок, каждый отправляется к тому органу, которому он нравится, поэтому кислота сначала поступает в печень, горечь входит в сердце, сладость - в селезенку, острота поступает в легкие, а соленость  - в почки. Эта горькая дыня холодная по природе и горькая на вкус, что может облегчить огонь в сердце, а также поможет очистить печень.

Решив, он начал действовать. Сначала он удалил головку и хвостик промытой горькой тыквы, осторожно вырезал мякоть с обоих концов, а затем бланшировал ее в горячей воде, чтобы избавиться от горкого привкуса. Пока тыква варилась, он принес  грибы, зеленый лук и другие овощи, мелко нарезал их, смешал с мясным фаршем и замариновал начинку имбирем, кулинарным вином и солью. На этот раз он использовал еще одну хитрость - вбил свежее яйцо, чтобы мясная начинка после варки стала более нежной и гладкой, и не слишком рыхлой.

Следующим шагом было начинить фаршем тыквы. Плотно закрепив оба конца, он положил их в корзину пароварки и готовил на горячей плите примерно 1 чашку чая*. На этот раз Юй Цзинь Нян использовал соус из соевого соуса, кунжутного масла и сахара, добавив муку из клейкого риса, чтобы сделать подливку. Через некоторое время фаршированная горькая дыня была готова. Он отрезал маленький кусочек и попробовал. Вкус был очень освежающим, поэтому он кивнул и равномерно нарезал тыквы на ломтики в несколько сантиметров шириной, и подал на тонкой тарелке, дополнив густым соусом.

Хорошо сохранившая свой цвет горькая дыня была яркой и зеленой, и на нее очень приятно было смотреть. Но одного этого блюда было недостаточно. Он снова нагрел горшок и приготовил салат Пруд с лотосами*.

Название блюда звучало освежающе и приятно, но на самом деле оно было простым в изготовлении и довольно неприхотливым. Просто нужно обжарить корень лотоса, батат, древесные грибы и луковицы лилий с маслом и солью. Нет необходимости в других соусах. Большинство этих ингредиентов являются горячими и способствуют очистке селезенки, а лилия может успокоить ум и нервы. Насколько эти четыре ингредиента свежие, сладкие и хрустящие, вы поймете только, когда съедите.

К этим двум блюдам еще шел суп, увлажняющий горло и согревающий желудок. Юй Цзинь Нян посчитал, что время еще слишком раннее, поэтому он терпеливо приготовил рисовую кашу из сельдерея. Сельдерей прохладный по своей природе, успокаивает печень и выводит токсины, а рисовая каша питает желудок. Для таких людей, как госпожа Чжэн, очень полезно есть сельдерей, можно прямо дома выжимать сок и пить, это тоже отличный напиток.

Закончив два блюда и один суп, Юй Цзинь Нян почувствовал, что готов отнести заказ  прямо сейчас. Он был очень доволен этой коробкой с едой. Сообщив Второй Сестре, он вышел из ресторана и направился в дом Чжэн на улице Янзи.

Как только он вышел из дома, Суй Суй подскочила и погналась за ним. У маленькой девочки были короткие ручки и ножки. Она обычно любила таскаться хвостом за Юй Цзинь Няном. Увидев его сегодня, она поняла, что он не собирается покупать овощи, поэтому она, естественно, захотела с ним поиграть. На Суй Суй были вышитые туфли, которые Вторая Сестра недавно сшила для нее. Она на некоторое время опустила голову, чтобы убедиться, что новые туфли не запачканы пылью, а затем снова подняла глаза, чтобы увидеть, не ударила ли она кого-нибудь. Видя, что она вот-вот упадет, Юй Цзинь Нян поднял ее и поставил рядом.

На улице группа маленьких девочек прыгала через веревочку, напевая детский стишок: «Дикие гуси, дикие гуси, дома ласточки ждут, белая роса превращается в иней, а осенний ветерок холодает...»*. Суй Суй завидовала им, но из-за природной робости не решалась подойти и попроситься в игру, только смотрела издалека.

Вот так, замедлив шаг и слушая, они подошли к дому Чжэн.

Ворота семьи Чжэн открывались на аллею Янзи. У ворот стояли скульптуры двух богов ворот, Ю Лэй и Шэнь Ту. Они были величественными и воинственными, так что их было очень легко заметить. В это время у дверей остановилась серая карета и одна створка ворот была наполовину открыта, а мальчик Чжэн криво сидел на пороге со скучающим видом, но, увидев, что они проходят мимо, он вскочил и энергично замахал руками.

Юй Цзинь Нян взглянул на карету, увидел, что на крыше есть небольшой медный крючок. Он последовал за Чжэн Юем во двор и обнаружил, что Чжэн Ярен на крыльце спорит с каким-то парнем, а также почувствовал легкий запах сладкого и жирного благовония.

Почувствовав этот резкий аромат, Юй Цзинь Нян вдруг осознал роль медного крючка на карете - на него вешали колокольчик-ландыш. Форма колокольчика каждого борделя была разной. Согласно обычному правилу, девушки вешали такие колокольчики на карету, когда выезжали обслуживать гостей. Они очень мило звенели по дороге.

Тем временем госпожа Чжэн вышла, услышав шум, ее глаза вспыхнули и покраснели, неизвестно, от ярости или грусти. Чжэн Юй не знал, следует ли ему утешать свою мать или убеждать отца... В итоге он остался на месте, почесывая затылок.

Увидев, что на заднем дворе семьи Чжэн занимается пожар, Юй Цзинь Нян поспешно передал коробку с едой, добавил несколько слов приветствия и убежал с Суй Суй.

Когда он вышел из двери, занавеска на карете внезапно поднялась, открыв красивое, но нахмуренное лицо. Внезапно увидев кого-то перед каретой, девушка на секунду застыла, затем неловко кивнула, и Юй Цзинь Нян тоже кивнул в ответ. После этого обмена любезностями он сказал:

- Здравствуйте, девушка.

Занавеска поспешно вернулась на место.

Говорили, что девушка из борделя, вцепившаяся с Чжэн Ярена – безжалостная дрянь, которая использовала хитрые трюки, чтобы выйти замуж. Хотя Юй Цзинь Нян не понимал этого, печаль на лице девушки была настолько реальной, что она не была похожа на такого угрюмого персонажа, какой ее описывали. Он остановился перед каретой, достал из рукава несколько цукатов и кинул их в щель между занавесками.

- Это всего лишь засахаренные фрукты, но они, по крайней мере, сладкие, - улыбнулся он.

Не прошло и минуты, как занавеска сдвинулась и цукаты были сметены внутрь, потом послышался еле слышный звук шуршания сахарной бумаги. Через некоторое время внутри раздался легкий дрожащий голос в ответ:

- Хорошо, это очень мило... Спасибо, брат.

Юй Цзинь Нян взял Суй Суй за руку и пошел обратно.

У всех в мире есть свои беды: у Второй Сестры в лапшичной, у госпожи Чжэн, у девушки в карете и самого Юй Цзинь Няна. Он посмотрел на беззаботную Суй Суй, может у такого маленького ребенка они тоже есть? И все, что он может сделать, это тихо дать ей конфету.

Когда они проходили через развилку на аллее Янзи, до них донесся одурманивающий медовый аромат, пахнущий сладким османтусом.

- Как вкусно пахнет! Идем посмотрим, идем посмотрим! – закричала Суй Суй.

Самому  Юй Цзинь Няну тоже захотелось проверить, так что он повел Суй Суй в переулок Янзи:

- Хорошо, послушаем Суй Суй, пойдем и посмотрим.

Задний переулок Янзи был намного уже, чем аллея, и под ногами у них оказалась неровная дорога из голубого камня. Он боялся, что Суй Суй споткнется, поэтому обнял ее за плечи. Вскоре после небольшой прогулки они увидели ряд свешивающихся вдоль стены  тяжелых крон, это действительно были рано раскрывшиеся золотые османтусы*.

- Четыре снежинки обнажают гусино-желтый цвет золотистого проса и бесчисленных тысяч лепестков. Невероятный аромат, заключенный в крошечный цветок*.

Суй Суй забралась ему на плечи, протянула руку, сорвала цветок и невинно спросила:

- Что ты имеешь в виду?

Юй Цзинь Нян мягко улыбнулся:

- Это значит, что цветочек такой маленький, как он может вместить столько аромата?

Суй Суй не поняла стихотворения:

- Естественно, потому что он желает быть таким ароматным! Что за вопрос?

- Суй Суй права, - Юй Цзинь Нян кивнул с улыбкой и прикоснулся к голове маленькой девочки, - Давай соберем немного, как насчет того, чтобы приготовить на ночь душистый чай из османтуса?

Суй Суй захлопала в ладоши и засмеялась:

- Хорошо, хорошо, дадим маме попробовать!

Они вдвоем наклонили охапку веток, сорвали сочные золотые цветы и спрятали их в рукава.

Пока они с радостью собирали цветы, Юй Цзинь Нян повернул голову и внезапно увидел кого-то, стоящего неподалеку. По совпадению, он стоял у двери дома, где рос османтус, невыразительно глядя на двух «воров».

Юй Цзинь Нян сказал:

- Ой! Суй Суй, нас поймали, что нам делать?

Испуганная Суй Суй поспешно спрятала цветы в рукава и удивленно открыла рот. Бедная маленькая девочка судорожно вдохнула, а затем икнула:

- Брат Сяо Нян, ик!… Нас побьют?

Глядя на нее Юй Цзинь Нян хотел рассмеяться, но все-таки воровать душистый османтус с чужого двора было нехорошо, к тому же прямо перед лицом самого хозяина, так что он сделал несколько шагов и подошел к мужчине. Этот человек был довольно высоким, и даже, когда Юй Цзинь Нян выпрямился во весь рост, он доходил ему только до плеча, так что он мог лишь поднять глаза

Мужчине было около двадцати лет, он был одет в нефритово-голубой длинный халат с длинными рукавами, изящно подчеркивающий его стройную фигуру, белая нижняя рубашка оттеняла и без того светлое лицо. Он нахмурился, как будто пытался что-то сказать, его губы чуть приоткрылись, а затем снова сжались. Он тяжело сглотнул, лишь слегка опустив глаза, чтобы посмотреть на Юй Цзинь Няна. На его лице словно лежала тончайшая вуаль одиночества и меланхолии, неуловимое ощущение отчужденности.

В это время спускающиеся сумерки и аромат османтуса становились все сильнее. В тишине изящная фигура мужчины сливалась с тусклым небом, словно прикосновение ясной рифмы между далекими горами и тонкими облаками.

Юй Цзинь Нян на мгновение ошеломленно замер. В своей предыдущей жизни он видел много мужчин и женщин, многие из которых были красивы, но никто не был так хорош, как тот, что стоял прямо перед ним. Изящный, как рассветные облака, очаровательный, как молодой месяц*, спокойный и элегантный. Он не удивился бы, если бы тот обернулся бессмертным и вознесся на небо.

Пока он думал обо всем этом, мужчина угрюмо посмотрел на него и внезапно поднял руку, как будто собираясь ударить его. Подсознательно Юй Цзинь Нян сделал шаг назад, и рука противника, которая почти касалась его лица, остановилась, а затем медленно опустилась, словно окоченев.

- Извините, господин, душистый османтус в вашем дворе слишком ароматный, я не мог удержаться и сорвал немного. Если господин не возражает, приходите вечером в ресторан лапши перед Западными воротами. Я приготовлю вам еду.

Услышав, как юноша сказал это с нежной улыбкой, мужчина слегка прищурился. Юй Цзинь Нян снова поднял руку и сделал извиняющийся жест.

В тот же миг из его рукава вырвался аромат османтуса. Где-то вдалеке раздавались детские голоса: «Дикие гуси, дикие гуси, белая роса превращается в иней, повсюду аромат османтуса…»

*Байлу - традиционные восточноазиатские календари делят год на 24 солнечных месяца. Байлу длится примерно с 7 сентября и заканчивается около 23 сентября

*В китайской медицине считается, что различные продукты питания действуют на теплопродукцию организма по-разному. Одни продукты дают энергию, другие забирают. Всю пищу можно поделить на 5 категорий: горячая, теплая, нейтральная, освежающая и холодная. Самая оптимальная группа – это нейтральная, она приводит в норму все энергетические станции организма, нормализует крово- и лимфообращение.

*Горькая дыня - момордика харанция, или горький огурец, или китайская горькая тыква — однолетняя травянистая лиана.

*Три тетушки, 6 женщин - китайская идиома, означающая несколько занятий древних китайских женщин . В современном китайском языке часто относится ко всем видам женщин на рынке.

* В древние времена время считалось горением «палочки благовония», что составляло около двух четвертей часа или тридцати минут. «Чашка чая» относится к времени, которое требуется, чтобы выпить чашку чая, начиная с его подачи, затем медленной дегустации. На самом деле это время, необходимое для того, чтобы чашка чая остыла достаточно, чтобы ее можно было употребить. Это занимает 15 минут летом и 10 минут зимой.

* Эта считалочка означает, что лебеди-гуси и ласточки собираются лететь на юг, чтобы избежать холода, а другие птицы начинают запасать сухофрукты и зерно на зиму. Можно видеть, что Байлу на самом деле является символом наступления холодной погоды.

*Османтус - древесный, вечнозеленый кустарник, принадлежит к семейству маслиновых, как сирень и олива. Наиболее душистыми считаются оранжево-желтые сорта, чей насыщенный цвет и запах обеспечивается высоким содержанием каротиноидов в химическом составе. Золотисто-оранжевые лепестки используются для усиления фруктовой чистоты лучших зеленых и черных чаев. Ароматные лепестки являются символом китайского праздника Луны, отмечаемого в середине сентября. В самый разгар цветения кустарника китайские семьи собираются в саду, едят лунные пироги с начинкой из сахара, орехов, лепестков османтуса, розы, подслащенной мандариновой цедры и бобовой пасты и слушают старые сказки о луне

*Фраза из стихотворения поэта династии Сун, Яна Ванли

*Как рассветные облака и месяц - китайская идиома, означает красивые и элегантные манеры и грацию.

Фаршированная горькая дыня

Салат "Пруд с лотосами"

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 6. Крылышки с османтусом

- Это было опасно! Это было опасно! - Суй Суй вприпрыжку вбежала в дверной проем «Лапшичной», крепко держась за манжеты двумя руками, чтобы сорванные ею цветы османтуса не выпали, пока не увидела на заднем дворе мать, которая черпала воду. Лишь тогда она осторожно приоткрыла рукава, - Мама, ты чувствуешь запах?

Юй Цзинь Нян тоже вернулся, весь благоухая османтусом, и услышал, как мать и дочь разговаривают и смеются.

Вторая Сестра прикрыла рот и слегка улыбнулась. Когда она подняла голову и увидела входящего Юй Цзинь Няна, она поддразнила его:

- Что вы натворили, маленькие воришки?

- Суй Суй, ты нажаловалась Второй Сестре как только вернулась. Уж не знаю, кто та маленькая девочка, которая первой захотела пойти посмотреть? Ух, доберусь я до тебя! - Юй Цзинь Нян попытался поймать девочку.

Суй Суй закричала: «Ах», отскочила, и побежала за спину матери. Они играли в догонялки, заставив Вторую Сестру искренне смеяться.

Достаточно повеселившись, Юй Цзинь Нян нашел бамбуковую доску и высыпал из рукавов цветы османтуса на просушку. Увидев это, Суй Суй подошла ближе и подняла свои рукава, а Юй Цзинь Нян принялся вытряхивать из них цветы.

Увидев двух детей, одного большого и одного маленького, таких же гармоничных, как родные брат и сестра, Вторая Сестра испытала огромное облегчение. Через некоторое время она внезапно кое-что вспомнила и сказала:

- В переулке Янзи действительно растет османтус. Он рос в доме дяди Чэна, но за последние два года двое старших в семье Чэна ушли один за другим, и двор опустел.

Думая о странном человеке, которого он увидел сегодня у двери, Юй Цзинь Нян не мог не спросить:

- В том дворе нет хозяина?

Вторая Сестра сказала:

- Кто знает? Если бы там не было хозяина, местные власти прислали бы кого-нибудь в первые годы для уборки, но спустя столько лет двор все еще такой, и никто не двигается. Значит там есть еще хозяин?

Какое-то время у дома не было хозяина, но сейчас хозяин есть. Юй Цзинь Нян был немного сбит с толку. Судя по всему, этот двор был обычным маленьким двориком по соседству. Вторая Сестра говорила, что первоначальный владелец, Чэн Бо, раньше был слугой в большой семье. Позже, когда он состарился, он ушел из дома хозяина и вернулся в свой родной город, и провел несколько лет в этом доме, заботясь о старших и подрабатывая бухгалтером. Старик был добрым и знающим, и его очень уважали соседи. Жаль только, что никто никогда не видел его родственников. Вышло так, что старик умер без болезней и недугов, а для соседей это все равно было пустяковым делом.

Таким образом, тот молодой человек стал еще более подозрительным.

Пока он думал об этом, Суй Суй потянула его за рукав и с нетерпением спросила:

- Брат Сяо Нян, что будет на ужин?

Юй Цзинь Нян пришел в себя, решив в своем сердце, во всяком случае, ничего страшного, он пригласил этого человека поужинать, чтобы извиниться. Если он действительно придет сегодня вечером, он узнает, правда это или нет; если он не осмелится прийти... просто будем думать об этом как об улучшении питания Второй Сестры и ее дочери.

Когда дело дошло до еды, Юй Цзинь Нян должен был тщательно подумать. Поскольку это извинение, еда не может быть слишком простой, он должен проявить немного искренности, но слишком экстравагантные блюда ему просто не по карману. Думая об этом, он постепенно составил в уме набор меню, сразу же проверил ингредиенты и подготовил их.

Суй Суй вызвалась помочь. Юй Цзинь Нян увидел, что ее глаза искренне блестели, как черный виноград, как будто говоря: «Я не испорчу», поэтому он дал ей несколько больших и толстых свежих грибов-вешенок, сказав, чтобы она медленно нарвала их на маленькие волокна.

Маленькая девочка послушно переместила маленький табурет, села у двери и действительно принялась прилично работать. Юй Цзинь Нян тоже взял корзинку и принялся чистить чеснок.

За это время Суй Суй несколько раз подглядывала за ним, но, наконец, не выдержала, подняла голову и спросила, что они будут есть. Юй Цзинь Нян рассмеялся тому, что помощь была фальшивой, это было прикрытием, чтобы шпионить за военной ситуацией, поэтому он открыл рот и быстро сказал:

- Жемчужные фрикадельки, ароматные Жуйи Сянган, разноцветные крылышки с османтусом, Золотая тыква с чесноком, Свежий тройной суп и рулеты Яичные Слитки на закуску*.

- ... – Суй Суй сглотнула слюну, почувствовав еще больший голод, она причмокнула губами, долго ошарашенно бормотала, как бы повторяя названия блюд про себя, затем вдруг встала и побежала в комнату Второй Сестры, - Мама, мама! Суй Суй скажет тебе что-то важное!

Во время разговора Юй Цзинь Нян уже очистил весь чеснок и сложил пухлые белые дольки в чашку. Он проигнорировал Суй Суй и вернулся на кухню, чтобы начать готовить. Что касается отчета Суй Суй Второй Сестре о том, что вечером она съест «жемчужные крылышки» и «тыкву с яйцами», его это не заботило.

Первым блюдом, которое он приготовил, была Золотая тыква с чесноком.

Так называемая Золотая тыква - это мускатная тыква, которая приобретает золотистый цвет после приготовления в масле, основными ингредиентами этого блюда являются чеснок и тыква. Чеснок согревает желудок и бодрит, а тыква питает ци. Он вспомнил человека, которого встретил под благоухающим деревом османтуса. Хотя он выглядел как бессмертный, он был слишком холодным и вялым. Когда он подошел ближе, он не ощутил от него тепла, цвет лица и губ тоже был слишком светлым. Он был очень слабым, поэтому Юй Цзинь Нян предположил, что у него может быть слабая селезенка с дефицитом ци, и подумал об этом блюде.

Эту золотую тыкву нужно запечь в горшке, чтобы она стала восхитительной. Сначала он смазал дно горшка маслом с помощью кисти, затем бросил слой белых зубчиков чеснока, посыпал мускатным орехом, ангеликой и лавровым листом, всыпал перья зеленого лука, имбирь и тому подобное. Все это играет не только роль приправы, но также обладает различными эффектами, такими как согревание и рассеивание холода. Наконец, он нарезал тыкву на лодочки и тоже поместил в горшок, а затем добавил соленый соус и немного воды.

Это было самым затратным по времени процессом, тыкву нужно сначала отварить на сильном огне на плите, а потом тушить на слабом огне.

Печь источала жар, и щеки Юй Цзинь Няна раскраснелись. Он поднял руку и вытер тонкий пот со своих висков, а затем приступил к следующему блюду. Сначала он отбил молотком вымытые куриные крылышки, чтобы мясо стало более эластичным. Затем он подпилил ножом кончик крыла и немного подрезал кости, чтобы получилось крылышко без костей. Немного замариновав крылышки соусом и сахаром, он отложил их в сторону, готовясь сделать Разноцветные крылышки с османтусом.

Это блюдо было разработано самим Юй Цзинь Няном после того, как в прошлой жизни он попробовал на улице закусок куриные крылышки, фаршированные рисом. Хотя клейкий рис в мешочке из куриных крылышек без костей был новаторским и вкусным, он показался ему немного жирным и беспокоил желудок. Вернувшись домой, он начал переделывать рецепт .

Он заменил начинку из клейкого риса на разноцветные овощи, которые были более освежающими и приносили облегчение желудку. Нарезанные кубиками овощи - это то, что можно найти под рукой. Юй Цзинь Нян выбрал морковь, огурцы, горох, зерна кукурузы и корень белого лотоса, порезал их на мелкие кусочки и бланшировал в кипятке. Затем, смешав их со свежесобранным сегодня душистым османтусом, он начинил куриные крылышки без костей.

Юй Цзинь Нян закатал рукава и уже собирался положить крылья в сковороду, как вдруг за дверью послышался топот ног. Суй Суй в панике ворвалась внутрь, торопливо крича:

- Он идет!

- И что дальше? - недоумевал Юй Цзинь Нян.

Суй Суй указала на холл:

- Тот свирепый человек!

Когда Юй Цзинь Нян услышал это, он подумал, что это еще один нарушитель спокойствия, который беспокоит посетителей, поэтому поднялся и вышел. В конце концов, такого раньше не бывало. Когда-то здесь помимо лапши продавали какие-то дешевые напитки и был один бандит-мошенник, который пил и создавал проблемы, приставал ко Второй Сестре и дрался с официантами. Шум дошел почти до окружного правительственного учреждения, но Вторая Сестра все равно боялась, поэтому она прекратила винный бизнес и стала продавать только лапшу.

Еще не дойдя до общего зала, он услышал, что холл, который должен быть шумным и оживленным, был совершенно тихим. Юй Цзинь Нян недоумевал, что там за могущественный персонаж, одновременно отодвигая занавеску.

Приглядевшись повнимательнее, он заметил , что кто-то сидит за маленьким квадратным столиком с таким торжественным видом, будто он не в захудалом ресторанчике с лапшой, а в каком-нибудь элитном чайном домике, и ждет, когда официант его обслужит. И поскольку его поза была несовместима с лапшичной, казалось, что в следующую секунду он встанет и разрушит все здание, что заставило всех обедающих спрятаться, отчего вокруг этого прекрасного человека образовалось пустое пространство.

- ... - Юй Цзинь Нян на мгновение замер, прежде чем отреагировать, но поскольку тот был гостем, не было никаких причин не поздороваться, поэтому он вышел с улыбкой, - Вы здесь?

Мужчина холодно поднял глаза и осторожно взглянул на странный румянец на лице молодого человека. Затем длинные, похожие на перья ресницы медленно опустились, и через некоторое время он ответил низким «Гм».

Хотя это прозвучало холодно, его голос был очень нежным, и Юй Цзинь Нян, стоявший у его стола, некоторое время ничего не мог сказать:

- ... Вы немного рано, я только что положил овощи в горшок.

Мужчина спокойно ответил:

- Не рано, уже больше половины часа юши*

- ..... - Юй Цзинь Нян какое-то время ничего не мог сказать, его лицо было спокойным, но сердце не могло удержаться от вопля: «Что происходит с этим человеком, почему он такой немногословный? Несколько любезностей убьют его, что ли?»

Каждый столик в «Лапшичной» был оборудован набором чайных сервизов из грубого фарфора. Поскольку люди, которые ходят в магазин лапши, обычно не привередливы, мало кого волнует, теплый или холодный чай в чайнике. В этот момент мужчина протянул руку, взял со стола небольшой чайник и налил себе чашку чая. Сначала он прикоснулся к чашке тыльной стороной указательного пальца, а когда увидел, что она холодная, снова поставил ее на стол.

Когда Юй Цзинь Нян увидел его руки, он спрятал свои глубоко в рукава. Эти десять пальцев были действительно белыми и тонкими, а между пальцами была незаметная мозоль от кисти. Была ранняя осень и, хотя по утрам роса превращалась в иней, было не слишком холодно. Этот человек кутался в темный дымчатый плащ, из-за чего Юй Цзинь Нян и другие люди с крепким телосложением внезапно почувствовали, что им душно.

Он наклонился, чтобы забрать холодный чайник, и сказал:

- Подождите минутку.

Он пошел на кухню снова заварить чай.

Когда он проходил через задний двор, то почувствовал запах цветов османтуса, высыхающих на бамбуковых досках, что натолкнуло его на идею. Он скрутил цветы османтуса и вынул несколько соленых слив из горшка, положил все в чайник и налил горячей воды, плотно закрыв крышку.

Пока чай заваривался, он положил фаршированные куриные крылышки без костей в сковороду и потушил их, а затем уменьшил огонь под горшком с тыквой, прежде чем выйти, держа чайник наготове.

Как только он открыл занавеску, он оказался прямо в поле зрения мужчины, как если бы этот человек смотрел в этом направлении с тех пор, как он ушел, с нетерпением ожидая его выхода, что заставило Юй Цзинь Няна на мгновение почувствовать необъяснимое смущение.

Но он быстро выбросил это заблуждение из головы. Возможно, он просто смотрел на узор на занавеске.

Юй Цзинь Нян поставил горячий чайник рядом с мужчиной, улыбнулся и сказал:

- Холодно, правда? Это чай из сливы и османтуса. Кисло-сладкий чай очень вкусный. Несколько глотков могут согреть кишечник и улучшить аппетит, - после паузы он продолжил, - Я взял на себя смелость днем собрать душистый османтус у хозяина. Молодая девушка этой семьи потребовала несколько цветов. Она уже была наказана.

Он усмехнулся и переложил всю вину на голову Суй Суй, не меняя лица. Суй Суй, которая тайком выглядывала из-за занавески, рассердилась. У кого это были полные рукава цветов?

Мужчина смотрел на ароматный чай перед собой с ошеломленным выражением лица. Он все еще был безразличен к тому, что сказал Юй Цзинь Нян. Юноша был так смущен, что с трудом переносил эту странную ауру. Когда он уже собирался сбежать, мужчина внезапно остановил его и тихо спросил:

- Как тебя зовут?

Юй Цзинь Нян остановился, моргнул и ответил:

- Юй Цзинь Нян. Означает яркий красочный Новый год.

- … Цзинь Нян, - мужчина какое-то время медленно пропускал его имя между губами, а затем внезапно улыбнулся, - Хорошее имя.

Юй Цзинь Нян уставился на него, не совсем понимая, что он имел в виду.

- Цзи Хун приехал сюда с севера, чтобы навестить дядю, который должен жить во дворе душистого османтуса, но теперь ворота заперты, и семьи дяди нигде нет... Интересно, может ли маленький босс знать о нем? - мужчина коснулся пальцами исходящей паром чашки, и уголки его глаз слегка изогнулись.Такая улыбка делала его настолько красивым, что даже простое обращение с ним казалось большим грехом.

Юй Цзинь Нян некоторое время глупо стоял, прежде чем подумать об ответе, втайне раздражаясь на себя за то, что «двадцативосьмилетний» гетеросексуальный молодой человек на самом деле очарован мужчиной.

- Молодой мастер Цзи говорит о семье Чэн Бо?

Цзи Хун кивнул:

- Точно.

Юй Цзинь Нян склонил голову и сказал:

- Господин, мои соболезнования, старейшина Чэн Бо ушел несколько лет назад.

Услышав это, Цзи Хун закрыл глаза и ничего не сказал. Когда ароматный чай в чашке постепенно остыл, его рукава слегка пошевелились, и он встал, чтобы уйти, дрожащим голосом сказав «Извините». Он даже не заметил, как уголок его нефритового рукава упал в чашку.

Юй Цзинь Нян странно посмотрел на него, чувствуя какое-то беспокойство, но прежде чем мужчина успел сделать второй шаг, он протянул руку и схватил его.

Мужчина обернулся и озадаченно посмотрел на него, слегка нахмурив брови.

Юй Цзинь Нян все еще не отпускал и упрямо сказал:

- Раз вы здесь, почему бы не остаться на ужин? Еда уже в кастрюле, она изначально была предназначена для того, чтобы вас развлечь. Кроме того, господин Цзи Хун – племянник старейшины Чэн Бо, а также владелец двора, где мы собрали душистый османтус. Мы должны загладить свою вину и извиниться.

В этих словах не было особой логики, но Цзи Хун соблазнился.

Увидев, что мужчина, наконец, кивнул и согласился остаться, Юй Цзинь Нян также облегченно улыбнулся и попросил его:

- Не уходите, блюда будут скоро готовы, - затем он добавил ему горячий ароматный чай, прежде чем вернуться на кухню

Цзи Хун сидел за столом, чувствуя себя разбитым, но каким-то образом он прислушался к словам юноши и действительно остался поесть. Мысленно он не мог не думать о его глазах. Они были очень добрыми и милыми, так что он не смог отказать ему. Он взял чашку двумя пальцами и сделал глоток. Как и сказал парень, кисло-сладкая слива смешалась с элегантным ароматом османтуса, принося в его горло тепло и очень знакомый вкус.

Выпив горячего чая, он почувствовал еще большую сонливость, а из-за этого чайника со сладким чаем из сливы и османтуса он вспомнил прошлое, которое, казалось, открыло окно в холодную ночь, и все его тело стало тяжелым и холодным, поэтому он осторожно прислонился к стене и неохотно закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

*Жемчужные фрикадельки

Ароматные Жуйи Сянган

Разноцветные крылышки с османтусом - нашла только изначальный рецепт с клейким рисом

Золотая тыква с чесноком

Свежий тройной суп

Рулеты Яичные Слитки

* Час юши – с 17:00 до 19:00

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 7. Вино из сорго и личи

Это был первый год правления Цзинъю, когда на трон взошел новый император. Холодная роса по утрам означала приход осени, и красная листва сменила изумрудную.

Маленький слуга принес два горшка с красными хризантемами, поставил их под красиво вырезанные подоконники, а также нашел лейку в виде лотоса для полива и разрыхлил почву в горшках с нежными цветами. В резиденции Цзи никогда не любили чрезмерную декоративность, а из-за того, что молодой хозяин двора Кан Юань был с детства слабым и хрупким, его всегда держали подальше от вещей с тяжелым пряным ароматом. Осенью и зимой, когда большинство цветов увядает, цветки хризантемы и сливы смотрятся немного нарядно и благодаря им двор выглядит не слишком пустынно.

Глава семьи Цзи был крупным и величественным, и в поместье не было никого, кто бы его не боялся. Сегодня старик любезно велел прислать на двор Кан Юань два горшка с редкими красными хризантемами. Слуга так обрадовался, что некоторое время гремел инструментами.

- Черт возьми, тише! Маленький господин только что заснул, - из комнаты вышла кормилица и шикнула на суетящегося слугу.

Как только мальчик это услышал, он сразу встал на цыпочки:

- Ой! Я все понял, момо Сюй!

Но только их голоса стихли, как они услышали какой-то звук изнутри. Закрытая дверь немного отодвинулась, открывая очаровательную босоногую маленькую куклу, одетую в широкий халат. Слишком большие штаны закрывал его ступни, открывая только несколько круглых пальцев на ногах, более рельефные и изящные, чем у фарфоровой куклы. Он неуклюже потер глаза и мягко спросил:

- Что вы делаете?

- Сынок, ты что, так оделся и выбежал? - момо Сюй в испуге подбежала к дому и пошла за теплой одеждой

Красивый, словно фарфоровая кукла, мальчик вдруг пришел в себя и энергично выбежал посмотреть на два горшка с новыми красными хризантемами. Посмотрев на них, он принюхался и недовольно сказал:

- Не пахнет!

Маленький слуга, стоявший рядом с ним, моргнул и серьезно сказал:

- Здоровье молодого господина не в порядке, вам нельзя нюхать сильные запахи, а красная хризантема в самый раз.

- Нет, Хун-эр хочет видеть османтус! - маленькая кукла подпрыгнула, вытянув вперед две короткие ручки, - Такое большое дерево османтус, брат Ян водил меня туда посмотреть!

Слуга удивился:

- Когда второй господин водил вас посмотреть?

Маленькая кукла нахмурилась и немного подумала:

- Ну, в прошлый раз. Позавчера, нет, в прошлом месяце ..

Сзади подошла момо с плащом в руках, она накинула капюшон на куклу, вынула из рукава пару ботинок и беспомощно сказала:

- Это было прошлой осенью, сынок. Второй господин сейчас учится, ему нужно сдавать экзамен, у него сейчас нет времени, чтобы увидеть маленького господина.

- Кто это сказал? - внезапно из ворот двора раздался смех, и вошла еще одна стройная фигура. Он был прекрасен, как бамбук на ветру, естественный и элегантный, - Разве я не здесь? А-Хун, ты сегодня не слушаешься момо?

- Брат Ян! – маленький мальчик перестал натягивать башмачки, побежал прямо к юноше и обхватил его руками, - Брат Ян, отведи меня посмотреть душистый османтус и выпить душистого чая из османтуса!

Цзи Ян сжал лицо ребенка в своих руках и улыбнулся:

- Хорошо, второй брат отведет тебя туда.

- Второй молодой мастер! - потрясенно сказала момо Сюй, - Если вы уведете маленького господина, хозяин и госпожа будут винить эту старуху...

Цзи Ян сказал:

- Чего ты боишься? Просто скажи, что я взял А-Хуна поиграть, мы вернемся до вечера.

Маленький Цзи Хун кивнул и сказал второму брату:

- Пойдем быстрее!

Момо Сюй оставалось только беспомощно смотреть, как Цзи Ян забирает ребенка, и две фигуры, одна большая и одна маленькая, вышли из ворот, взявшись за руки. Она не ожидала, что два человека уходили, разговаривая и смеясь, но лишь только смертельно больной малыш вернется домой. Когда она открыла занавеску кареты и обняла бредящего ребенка, прошло больше трех месяцев с того дня, когда цвел душистый османтус.

А второй господин Цзи Ян так и не вернулся.

**

В «Лапшичной».

Когда Юй Цзинь Нян вынес готовые блюда, перед ним предстала такая сцена.

Цзи Хун закрыл глаза и прислонился к стене, как будто задремал. Дымчатый плащ, в который он был закутан, свисал на пол. Его лицо было бледным, уголки глаз слегка покраснели, а чернильно-черные ресницы отбрасывали густую тень под глазами. Он выглядел очень спокойным, без внушающего благоговейный трепет холода первой встречи этим днем.

Поскольку время было уже позднее, «Лапшичная» постепенно опустела. Юй Цзинь Нян собирался закрыть ресторанчик пораньше, как вдруг увидел, что снаружи бежит сторож с тусклым фонарем и большим бронзовым гонгом на поясе. Он с радостью вошел, сказав, что скучает по еде, приготовленной братом Няном, а также что после еды он немного отдохнет, а затем начнет бить в гонг у входа в их ресторан. Этот гонг будет первым после наступления темноты*.

Когда кончается день и наступает ночь, каждые два часа отмеряются ударами гонга. Говорят, что эта традиция происходит от древнего колдовства, после наступления темноты энергия ци становится тяжелой, демоны легко проникают в мир и вызывают хаос. Громкий звук гонгов и колотушек должен отогнать призраков и нечисть.

Хотя сейчас уже не идет речь о колдовстве, люди Да Ся суеверны и верят, что если первый гонг раздастся перед их дверью, это благоприятный знак. В результате многие люди, у которых были дети или старики, которые болеют или плохо себя чувствуют, намеренно платили деньги ночным сторожам, чтобы те били в гонг перед их домами, и таким образом избавиться от неудачи.

Сегодня сторож намерен отдохнуть в «Лапшичной», и неплохо было бы услышать удар гонга у их дверей, но...

Юй Цзинь Нян оглянулся на Цзи Хуна, который все еще спал в углу, и улыбнулся сторожу:

- Мне очень жаль, брат Лу, но в ресторане возникли кое-какие семейные дела, так что... Вы можете пойти в ночной ресторанчик с пельменями через дорогу. Их пельмени ароматные и большие. Брату Лу лучше пойти туда. Там также продают напитки, которые могут согреть тело ночью.

Сторож был разумным человеком, поэтому согласился. Юй Цзинь Нян не стал его выпроваживать и вежливо извинился. Сходив на кухню, он переложил маленькую тарелку Яичных слитков в пакет из промасленной бумаги и дал ему с собой на дорожку. Сторож не ожидал, что получит такие хорошие вещи, и не мог удержаться. Он сунул сверток в рукав, повернулся и радостно ушел.

Отойдя на нескольких шагах от «Лапшичной», он с жадностью открыл пакет из бумаги и увидел внутри несколько еще теплых симпатичных сплюснутых рулетов, они действительно были похожи на слитки: один слой внутри, а другой снаружи. Этими слоями были яичный омлет и начинка из мяса с корнем лотоса в середине. Один укус наполнил рот ароматом яйца и мяса одновременно. Такая еда была не только хороша на вкус, но и имела благоприятное значение.

Сторож вкусно перекусил, поэтому решил, что в другой день обязательно ударит в первый гонг у порога этой «Лапшичной».

В это время в «Лапшичной»

Юй Цзинь Нян наконец закрыл лавку и быстро разложил еду. Увидев, что Цзи Хун еще не проснулся, он с любопытством наклонился вперед, чтобы внимательно его рассмотреть. Кожа мужчины была холодной, как и его дыхание, будто его вытащили из ледяного погреба, но он был так хорош собой. Его длинные как у девушки ресницы вызвали в руках Юй Цзинь Няна зуд от желания к ним прикоснуться.

Он не успел воплотить в жизнь озорные мысли в своем сердце, как в этот момент эти длинные ресницы дрогнули, как расходящиеся облака, медленно открывая яркие черные луны под его веками.

Эта ситуация была неожиданной для Юй Цзинь Няна, он не успел убрать свои руки с чужого лица. Цзи Хун открыл глаза, внезапно увидел в непосредственной близости лицо и ошеломленно замер.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений, и Юй Цзинь Нян сухо засмеялся, молниеносным движением отдернул руку, отошел и закричал:

- Вторая Сестра, Суй Суй! Давайте есть!

Цзи Хун посмотрел на него с виноватым видом, он подумал, что у него было что-то на лице, и поднял руку, чтобы прикоснуться к нему. Когда он пришел в себя, он понял, что на столе перед ним стоят четыре или пять блюд, причем некоторые из них он никогда раньше не видел.

В это время, держа за руку красивую маленькую девочку, в холл вошла женщина с добрым лицом, и села за стол. Маленькая девочка была еще недостаточно взрослой, и судила о людях по их внешнему виду, ее классификация окружающих была простой и грубой. После того, как она дважды столкнулась с холодным выражением на лице Цзи Хун, она автоматически поместила его в колонку «плохих парней». Даже если Цзи Хун  при этом выглядел как бог, она не захотела сидеть рядом с ним.

Юй Цзинь Няну ничего не оставалось кроме как сесть рядом с Цзи Хуном и раздать всем палочки для еды.

Хотя Суй Суй немного боялась незнакомцев, но перед ней стояло искушение в виде вкусной еды, и постепенно она поборола застенчивость и принялась набивать живот. Она была маленькой, а блюда стояли далеко, поэтому она тянула Юй Цзинь Няна за рукав, прося подать ей то и другое, и вскоре ее перемазанные щечки заблестели.

Юй Цзинь Нян положил Суй Суй куриное крылышко. Обернувшись, он увидел, что в чашке Цзи Хуна все еще было много риса, он мало ел. Поэтому он также положил ему крылышко без костей и два кусочка мягкой как воск тыквы.

Цзи Хун уже наелся, но когда он склонил голову, его чашка опять наполнилась. Эти куриные крылышки без костей были нежными и сочными, овощи внутри свежо похрустывали, а тыква была соленой и ароматной и просто таяла во рту. Зубчики чеснока на дне котла отдали весь свой резкий аромат и стали необычайно душистыми. Обычно Цзи Хун съедал только небольшую чашку риса, но сегодня благодаря Юй Цзинь Няну, он плотно набил желудок.

У Юй Цзинь Няна не было намерения кормить Цзи Хуна до отказа. На самом деле, этот человек ел слишком элегантно и нежно, как если бы правила этикета были выдавлены в его сознании деревянной формой - рис нужно пережевывать фиксированное количество раз перед глотанием; нужно сделать три глотка, а затем запить супом; выпивая ложку супа, чашку нужно держать неподвижно на расстоянии не менее 30 см от груди. Юй Цзинь Нян нашел это очень интересным, и подложил ему еще овощей.

Один укус, два укуса, три укуса ... Время супа!

Конечно же, после третьего укуса, Цзи Хун поставил свою чашку с рисом и сделал глоток супа.

Юй Цзинь Нян хмыкнул, словно его озорство увенчалось успехом.

Цзи Хун осмотрел себя сверху вниз, но все еще не нашел ничего неправильного. Он был очень озадачен, что же могло заставить его так рассмеяться.

В это время Суй Суй затрясла своими маленькими ножками и тихо воскликнула:

- Брат Сяо Нян, Суй Суй хочет съесть еще этого яичного рулета!

Юй Цзинь Нян был в хорошем настроении, он улыбнулся и сказал:

- Хорошо, дадим Суй Суй еще один маленький слиток!

- Помедленнее, никто его у тебя не отберет, - Вторая Сестра вытащила шелковый платок из рукава, улыбнулась и вытерла девочке рот.

Цзи Хун прислушивался к их смеху и смотрел на чрезвычайно необычную, но вкусную еду в миске. Квадратный стол перед ним, казалось, использовался многие годы. В руке у него была фарфоровая чашка, на которой от времени поблек рисунок и виднелась небольшая щербина, а под деревянными досками входной двери магазина был слышен отдаленный стук.

Все так обыденно, но так реально, как улыбка на лице этого юноши, во всем этом было какое-то тепло, которое находилось в пределах его досягаемости, и он не мог удержаться от слабой улыбки.

- Вам я тоже положу, - услышав чистый и улыбающийся голос, Цзи Хун поднял глаза, и увидел, что молодой человек зажал двумя палочками рулет, - Попробуйте ароматные яичные рулетики Слитки, Цзи Гунцзы наверняка будет счастлив в будущем.

Цзи Хун поджал губы, и выражение его лица немного смягчилось:

- Приму твои добрые слова.

После ужина Вторая Сестра немного побеседовала с ними, а затем отвела Суй Суй в комнату, чтобы почитать книгу. Юй Цинь Нян убрал со стола и, как вор, вынул маленькую банку из-за прилавка, очень гордо демонстрируя ее Цзи Хуну.

- Это вино из личи я сварил сам, оно готово к употреблению, поэтому мы его с вами попробуем.

Найти этот личи нелегко, но этим летом из Сычуаня приехал садовод, чтобы отправить личи на север. Всем известно, что если личи оставить на его ветке, его цвет изменится через один день, а вкус через три дня, они очень хрупкие, и поэтому носят другое название - «Лижи». К сожалению, садовод только добрался до уезда Синьань, как почувствовал приступ диареи, что задержало его поездку. Он так волновался, что бегал кругами, держась за живот. Видя, что он очень встревожен, Юй Цзинь Нян надавил ему на пару акупунктурных точек и дал выпить лекарственного отвара. После того, как садовод выздоровел, он не знал, как его благодарить, поэтому оставил корзину свежих и пухлых плодов личи.

Личи питает кровь, способствует выделению жидкостей в организме и регулирует ци. Он очистил несколько плодов и передал Второй Сестре и Суй Суй, а из оставшихся сделал вино. Фруктовое вино делать несложно. Самое главное - не использовать сырой воды, иначе рост бактерий превратит банку с хорошим вином в плохой уксус. Поэтому личи необходимо вымыть и высушить перед очисткой, а банки прокипятить. Юй Цзинь Нян использовал для этого вино из сорго, которое имеет более высокую степень алкоголя и более мягкий вкус. Залив вино в кувшин вместе со слоем сахара и слоем личи, он запечатал его и поместил в небольшую прохладную перегородку под прилавком, а затем принялся спокойно ждать.

Теперь, если посчитать время закладки с марта, как раз самое время открыть вино.

Цзи Хун хотел что-то сказать и некоторое время смотрел на кувшин с вином, но затем сдержался, слегка кивнув. Юй Цзинь Нян стряхнул пыль с запечатанного кувшина и открыл красную ткань. Он жадно вдохнул поток сладкого аромата, а затем наполнил две маленькие чаши. Вино было прозрачным и источало легкую сладость личи.

Они вдвоем пили, болтая как старики на рынке, о том, какие фрукты дешевы и вкусны в этом сезоне, или что тофу из сои семьи Чжан намного лучше, чем тофу семьи Си. Пришло время сажать виноград, чтобы снова сделать вино... и так далее.

Верно говорят, что если родители невысокие*, то и круг интересов очень узок, и большинство из них неотделимо от еды. Короче говоря, в конце концов, все снова свелось к еде, и в основном говорил Юй Цзинь Нян, в то время как Цзи Хун играл роль безмолвного слушателя, а иногда моргал глазами, как будто соглашался, и это оказалось очень гармоничным.

Цзи Хун маленькими глотками пил вино из чашки, искоса поглядывая на молодого человека, который смело наполняял их снова, прежде чем, наконец, утолить жажду. Тогда он перестал болтать и удовлетворенно сузил глаза.

«Как кошка», - сказал Цзи Хун про себя.

Выпив вина, Юй Цзинь Нян снова начал смело наблюдать за мужчиной - обнаружив, что типовые правила поведения Цзи Хуна очень интересные, это стало его самым важным развлечением сегодня вечером, но на этот раз ему было скучно, казалось, этот мужчина не делает ничего странного во время выпивки, просто он сидел чуть прямее, чем другие, и пил медленнее, чем другие.

За этим подглядыванием он забыл о том, что хотел извиниться за то, что сделал сегодня. К счастью, Цзи Хун пришел не для этого, и ему было все равно. Два человека допили кувшин, как вдруг Юй Цзин Нян кое-что вспомнил, воскликнул и побежал обратно на кухню, что потрясло Цзи Хуна.

- Я забыл сварить лекарство для Второй Сестры! - Юй Цзин Нян открыл занавеску, затем снова посмотрел на Цзи Хуна и сказал, - Не спешите уходить, я также приготовлю отрезвляющий чай.

Этот молодой человек уговорил Цзи Хуна выпить довольно много алкоголя, и хотя сидя казалось, что все в порядке, на самом деле у него немного кружилась голова. Слушая, как юноша говорит ему не уходить, он медленно тяжело кивнул, чувствуя, что его разум настолько хаотичен, будто он заполнен пастой, а в груди душно и что-то давит.

Не стоит пить, если не умеешь.

Налетел ночной ветер, задувая единственную лампу на столе. В темноте Цзи Хун мог даже услышать, как глухо колотится его сердце. Он мгновенно встал, что-то сбил со стола, споткнулся о ножку стула и в панике пошел в том направлении, где исчез юноша.

*В Древнем Китае ночное время отмеряли двухчасовыми отрезками

* Родители невысокие - китайская идиома, означает обыденную жизнь семьи и соседей. То есть люди с достаточно узким кругозором

*Вино из сорго и личи

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 8. Госпожа Вино

Лекарственные отвары – давняя специальность Юй Цзинь Няна, поэтому он был хорошо знаком с процедурой.

Из-за того, что он увлекся распитием вина, процесс замачивания лекарственных трав пришлось значительно сократить, но это не помешало каким-либо важным этапам. Однако существуют некоторые правила относительно частоты и количества добавляемой воды. В основном они регулируются в зависимости от назначения лекарства. Например, отвар для облегчения ци следует кипятить меньше, чтобы предотвратить чрезмерное улетучивание лечебных свойств. Его нужно долго томить на медленном огне, чтобы все ингредиенты полностью раскрылись. Кроме того, есть несколько методов приготовления отвара – каждый из способов связан с конкретным ингредиентом в рецепте, поэтому нет необходимости вдаваться здесь в подробности.

Время приготовления лекарства для Второй Сестры обычно занимало около двух ароматических палочек, почти час.

Юй Цзинь Нян зажег палочку благовония возле плиты, засекая время, а потом достал еще одну кастрюлю, чтобы сварить отрезвляющего супа.

На протяжении веков появилось много видов этого отрезвляющего супа, некоторые следует принимать перед употреблением алкоголя, чтобы предотвратить опьянение, а некоторые используются для лечения головных болей и тошноты на следующий день после чрезмерных возлияний. Суп, который он собирался приготовить сегодня, назывался «Госпожа Вино». Это шутливое название ему дали за то, что суп такой же нежный и заботливый, как жена дома, которая знает, когда холодно оттолкнуть, а когда и пригреть. На самом деле это был очень распространенный вид отрезвляющего чая, его можно пить в любое время, и все, что для него нужно, это Ге Хуа и плоды конфетного дерева*.

Конфетное дерево в наше время широко не используется, и мало какие аптеки его продают, но здесь ее можно было увидеть довольно часто. Из-за его искаженного и странного вида люди также называли это растение Пальцами скорпиона и Куриной лапой, но это прекрасное лекарство от алкогольного похмелья. В то же время про цветы Ге Хуа есть поговорка, что с ними «не опьянеешь даже после тысячи чашек вина».

Юй Цзинь Нян отсыпал 3 мерки плодов конфетного дерева, размял их в ступке, добавил две мерки цветов Ге Хуа и заварил кипятком. Вскоре в маленькой кухне поднялся густой запах лекарства.

За окном светила яркая луна. В этот момент черная тень тихонько прошла сквозь занавеску, остановилась во дворе, как будто принимая суть солнца и луны, а затем повернулась к кухне, освещенной тускло-оранжевым огнем светильника.

Юй Цзинь Нян выпил много вина, а на кухне было очень тепло. После того, как он некоторое время махал маленьким веером у плиты, он стал сонным и не мог не задремать. Черная тень, которая проплыла у двери, сразу же разбудила его.

Звездная ночь полнилась стрекотом осенних насекомых. Лунный свет освещал прислонившегося к косяку мужчину с лицом, похожим на нефритовую корону*, но оно было неожиданно грязным, он слегка задыхался, как будто за ним что-то гналось. Заколка, удерживающая пучок, который изначально был завязан высоко на макушке, в какой-то момент упала, и черные волосы рассыпались, закрывая одну сторону его лица.

Юй Цзинь Нян ошеломленно посмотрел на него и позвал:

- Цзи Гунцзы?

Мужчина вошел, как будто не слышал его, и сел на маленькую табуретку позади Юй Цзин Няна, не отрывая взгляда от отвара. Это была та самая табуретка, на которой днем сидела Суй Суй, когда помогала измельчить грибы. Небольшая деревянная табуретка изначально была эксклюзивной собственностью Суй Суй и теперь, когда на нее взгромоздился такой высокий человек, это выглядело немного нелепо. Неясно, был ли он недоволен из-за этого, но его губы были слегка поджаты, и он ничего не говорил.

Что такое с этим человеком, неужели он боится темноты в холле и вынужден гоняться за светом и живыми людьми?

Юй Цзинь Нян сжимал в руке веер, но от этого пристального взгляда в спину отчего-то покрылся холодным потом.

В кастрюле с отрезвляющим чаем снова раздалось бульканье, Юй Цзинь Нян быстро поднял крышку и помешал отвар, он был почти готов. Обернув ручки кастрюли толстой тряпкой, он процедил миску супа.

Цзи Хун оглянулся, и уголки его рта опустились еще сильнее, почти до точки страдания и отвращения.

Гэ Хуа и конфетное дерево имеют сладкий привкус, поэтому, несмотря на коричневый цвет, чай был не очень горьким. Но, глядя на выражение отвращения на лице Цзи Хуна,  Юй Цзинь Нян не хотел возиться с пьяными людьми. Он намеренно достал из шкафа банку меда, налил две ложки в чай и размешал. Он также зачерпнул немного колодезной воды со двора и окунул в нее чашу, чтобы охладить. Алкоголь горяч по своей сути и опьянение в основном вызвано сыростью и жарой, так что горячий отрезвляющий чайный суп и тому подобное только приведут к дискомфорту, поэтому лучше их остудить перед употреблением.

Цзи Хун опустил голову и позволил ему ходить с кухни на двор. Он хотел спрятаться в тени, чтобы не видеть лекарство. Только когда чашка чая оказалась у него под носом, он не мог больше игнорировать ее. Затем он поднял глаза и посмотрел на руку, держащую чашку.

- Цзи Гунц... Цзи Хун? - Юй Цзинь Нян устал держать чашку.

Цзи Хун услышал свое имя, и его неподвижно застывшие глаза дважды моргнули. Он сильно сжал губы, как будто в руках у Юй Цзинь Няна была миска грязного и вонючего креветочного супа, и некоторое время боролся с собой. Наконец, словно решившись на что-то, он нахмурился и спросил:

- Надо выпить?

Юй Цзинь Нян кивнул:

- Надо выпить.

Двое уставились друг на друга, никто не желал уступать. К сожалению, Юй Цзинь Нян  оказался более толстокожим. Несмотря на тысячелетний холод в глазах Цзи Хуна, он  все еще держал чашку с улыбкой. В какой-то момент они зашли в тупик. Юй Цзинь Нян больше не мог держать чашку на весу, поэтому ему пришлось отступить и перейти к переговорам:

- Как насчет этого - я сделаю глоток, вы сделаете глоток, если будет горько, можете выплюнуть.

Цзи Хун немного подумал и почувствовал, что это справедливо, так он не пострадает, поэтому моргнул и согласился.

Юй Цзинь Нян поднял чашку на уровень своего рта, а затем протянул ее Цзи Хуну, сказав:

- Теперь ваша очередь.

Цзи Хун нахмурился:

- Ты не пил.

Юй Цзинь Нян попытался уговорить его:

- Я пил.

Цзи Хун оказался очень настойчивым:

- Нет!

Он наклонился вперед и, хмурясь, принюхался к губам юноши, в его глазах было молчаливое осуждение, что-то вроде «Смотри, я поймал тебя, ты обманываешь». После этого он сказал еще более уверенно:

- Точно не пил.

- ... - Юй Цзинь Нян был поражен легким потоком воздуха перед его лицом, он даже почувствовал слабый запах от тела Цзи Хуна. Но в это время невинное лицо Цзи Хуна казалось обманутым и обиженным, как у ребенка, и он совершенно не знал, как этому сопротивляться. Он боялся, что Цзи Хун снова подойдет, чтобы понюхать его рот, поэтому поспешно отступил и сделал большой глоток, прежде чем подтолкнуть чашу к противнику. Видя, что на лице Цзи Хуна отразилась тень сомнения, он не знал, смеяться или плакать:

- В этот раз я действительно выпил. Вы не можете еще раз проверить мой рот!

Цзи Хун посмотрел на его блестящие от чая губы, очень недовольно взял миску и долго смотрел на лечебный суп, прежде чем высунуть кончик языка и лизнуть его по краю миски. Распробовав вкус сладкого меда, он неохотно выпил лекарство.

Видя, что он так боится горького лекарства, Юй Цзинь Нян внезапно подумал и сообразил, какие закуски ему приготовить завтра утром.

Цзи Хун безучастно держал миску, глядя, как он вытаскивает из шкафа сумку с красной фасолью.

Это были красные бобы, которые часто употребляли в пищу. В его предыдущей жизни ходили слухи, что они высокотоксичны, но на самом деле их часто путали с другим растением. Красные бобы с черной прожилкой называли адзуки, они также являлись верным признаком любовной тоски*. После еды они могут вызывать дискомфорт в кишечнике, но при этом все еще являются редким лекарством среди некоторых этнических меньшинств.

Не задумываясь об этом слишком глубоко, Юй Цзинь Нян поспешно высыпал в деревянный таз несколько порций красной фасоли, дважды промыл ее, удаляя примеси, и добавил хорошей воды, чтобы замочить бобы на ночь. Он планировал приготовить завтра утром Тан Чжяо - жареные сахарные пельмени*.

Обычно жареные сахарные пельмени не требуют особых усилий, просто в обычное тесто заворачивается сахарная начинка и все это обжаривается во фритюре до золотистого цвета. Однако жареные сахарные пельмени, которые делает Юй Цзинь Нян, не так просты. Он планировал приготовить начинку из бобовой пасты, коричневого сахара и мандариновой цедры, которая имеет сладкий и освежающий вкус, укрепляет ци и желудок. В тесто он также замесит два или три яйца и раскатает его более тонко, чтобы сахарные пельмени стали более хрустящими после обжаривания в горячем масле.

Он только все распланировал, как вторая палочка благовоний на плите сгорела до конца, горшок с лекарством на плите пыхтел и булькал, пытаясь приподнять крышку - лекарство Второй Сестры тоже было готово. Юй Цзинь Нян погасил огонь под печью, отфильтровал лечебный суп через тряпицу и отнес Второй Сестре.

Перед тем как уйти, Юй Цзинь Нян внимательно посмотрел на мужчину на маленьком табурете. Видя, что он сонно опустил голову, юноша немного обеспокоенно сказал:

- Печь все еще горячая, Цзи Гунцзы, пожалуйста, не двигайтесь, подождите меня. Я вернусь и провожу вас обратно.

Неожиданно все это заняло много времени. Это произошло из-за того, что Вторая Сестра захотела пить, а поскольку она не хотела беспокоить Юй Цзинь Няна после тяжелого рабочего дня, она встала и выпила два глотка холодного чая на столе. Сам по себе напиток не был вреден, но он вызвал старые проблемы и ужасные боли в животе. Когда Юй Цзинь Нян постучал в дверь и вошел, он увидел покрытую потом Вторую Сестру, бессильно прислонившуюся к кровати.

Юй Цзинь Нян поспешно достал из шкафа полотенце, чтобы вытереть пот со лба Второй Сестры, помог ей лечь в постель, долго массировал болеутоляющие точки и говорил обо всякой ерунде, чтобы отвлечь ее внимание. Дождавшись, пока она почувствует облегчение и слабо улыбнется, он попросил ее выпить лекарство. Понаблюдав, как она медленно ложится на бок и засыпает, он тихо вышел.

Неизвестно, сколько еще дней осталось у Второй Сестры. Юй Цзинь Нян вздохнул от накатившей на него грусти.

Было уже около полуночи, когда полусонный Юй Цзинь Нян вспомнил, что он, похоже, забыл об еще одном человеке. Он поспешно побежал на кухню, чтобы увидеть, что этот человек все еще там, и обнаружил, что Цзи Хун сидит на маленьком табурете, скрестив ноги и держа в руках пустую миску. Облокотившись на стенку шкафа, он глубоко заснул... Кто знает, почему этот человек так честен, он сидит там, где ему сказали сесть, и ждет, если ему велели подождать.

Юй Цзинь Нян наклонился, подставил Цзи Хуну свое худенькое плечо и, пошатываясь, отнес его в свою комнату. Там он снял с него ботинки и плащ, расстегнул воротник и заботливо прикрыл одеялом.

- Ты действительно беззаботный, так просто спишь в чужом доме, рано или поздно тебя продадут, - Юй Цзинь Нян потрогал мягкую одежду, которую снял с Цзи Хуна. Сразу видно, что она сделана из лучших материалов, если ты столкнешься с жадным человеком, то не удивляйся, что тебя разденут догола и продадут в Сад Шихуа.

Сад Шихуа - самый процветающий бордель в уезде Синьань. Развлечения с мужчинами стали своего рода изысканным извращением для высокопоставленных чиновников и знати династии Да Ся. За последние несколько лет «некоторые люди» стали популярными на Террасе Цинлуань, оставив после себя только загадочную легенду, которая напротив зажгла любопытство группы дворян. Такие красивые люди, как Цзи Хун, которые соответствуют легендарной модели «Кость Сяньфэн Дао»*, являются самыми популярными среди знати.

Это Юй Цзинь Нян узнал от мальчика, служившего на побегушках в Саду Шихуа, который однажды пришел купить пирожные.

Естественно, он не может по-настоящему продать Цзи Хуна.

- О, разве это не потому, что я такой добрый... – самодовольно пробормотал Юй Цзинь Нян. Затем он открыл дверцу шкафа, достал еще один комплект постельного белья и постелил себе на полу перед кроватью.

Как только он удобно устроился и закрыл глаза, схватившись за край одежды Цзи Хуна, он услышал негромкий шепот. Он подумал, что Цзи Хун проснулся и хочет выпить воды. Он также знал, что пьяные люди постоянно испытывают жажду и могут просить воду всю ночь. Пошарив в темноте, он налил чашку теплой воды, поддержал Цзи Хуна за плечи и немного напоил его.

Хотя этот человек был пьяный и сонный, и настолько безвольный, что не мог встать сам, он все еще был очень послушен, открывая рот по первому слову, поэтому Юй Цзинь Нян не тратил много времени на то, чтобы позаботиться о нем. Тонкий лунный свет проникал из оконной створки и падал на открытую шею и ключицу Цзи Хуна. Его нефритово-белая кожа возвращала себе свой пудровый оттенок, что указывало на то, что алкоголь из его тела постепенно рассеивается.

Юй Цзинь Нян отложил свою чашку и уже собирался заснуть в своей постели, как вдруг Цзи Хун внезапно схватил его за руку и нервно закричал:

- Второй брат!

*Ге Хуа – пуэрария лобата, цветок бобовых растений, часто используется в китайской медицине. Обладает эффектом избавления от алкогольной интоксикации, успокаивает селезенку и останавливает кровотечение. Используется при похмелье, жаре, жажде, головной боли, головокружении, вздутии живота, рвоте и кислоте, нежелании есть и кишечных кровотечениях.

*Конфетное дерево - Гове́ния сла́дкая, листопадное дерево семейства Крушиновые. Избавляет от алкоголя и токсинов, утоляет жажду и раздражительность, снимает рвоту и улучшает опорожнение кишечника.

*Лицо как нефритовая корона - китайская идиома, означает внешность потрясающего мужчины, а также используется для описания мужской красоты.

*Красные бобы (или адзуки) — однолетнее травянистое растение с очень красивыми жёлтыми цветами и мелкими плодами размером ок. 5 мм. Необычайно популярно по всей Юго-Восточной Азии и в Индии. Из адзуки делается сладкая паста, которой начиняют различные блюда в Китае, Корее и Японии.

Эти плоды приобрели такую необычную популярность в Китае в качестве залога верной дружбы и любви, благодаря поэме поэта времён династии Тан, Ван Вэя, которое переводится как «Любовное томление», а в некоторых переводах прямо обозначается как «Красные бобы».

Красные бобы зреют на южных просторах

С приходом весны множатся их ветви

Надеюсь, мой драгоценный друг, сможешь побольше их собрать

Чтобы утолить любовную тоску

В переводе А. И. Гитовича

* Тан Чжяо

* Кость Сяньфэн Дао -  китайская идиома: 1. Описывает характер и стиль человека в стиле бессмертного божества. 2. Описывает очень худых людей.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 9. Каша Бессмертных

После Байлу всегда холодало, так что увидев погоду, а затем посчитав дни, Юй Цзинь Нян  обнаружил, что через несколько дней будет Ночь Луны - это еще один вариант названия праздника Середины осени в Да Ся. Неудивительно, что луна вчера висела как нефритовая тарелка и так ярко светила. Юй Цзинь Нян был так занят в эти несколько дней, что почти забыл о таком важном дне, как Ночь Луны, что является большим грехом.

- Кунжут, орехи, арахис, цукаты, сладкие финики! Взгляни на запад, посмотри на восток, наш товар сладкий как мед!

Юй Цзинь Нян услышал, как с улицы доносится громкий певучий голос торговца, принося ощущение праздника. От волнения он проснулся, подумывая о покупке каких-нибудь готовых фруктовых заготовок, чтобы через несколько дней сделать лунные пироги. Он протер глаза, чтобы встать, и вдруг упал на колени, стиснув зубы от боли.

Он только что проснулся. Прошлой ночью во сне его с нетерпением схватил Цзи Хун. Он не мог избавиться от его хватки, поэтому вытянул ноги, зацепил собственное одеяло, подтянул его поближе и накрыл себя. Полусидя перед Цзи Хуном, он ждал, когда тот снова заснет, чтобы вытащить руку. Кто бы мог подумать, что он сам незаметно заснет рядом с Цзи Хуном.

За ночь его ноги так затекли, что вот-вот сломаются! Снова посмотрев вниз, он обнаружил, что его запястье держали всю ночь.

Юй Цзинь Нян медленно разжал пальцы Цзи Хуна, повернулся и присел на корточки, потирая ноги с шипением, а затем прислушался. Крики торговца на улице удалялись и  постепенно стихли. Энергично похлопав себя по ногам и ступням и терпя боль, юноша открыл дверь и выбежал вслед за зазывалой.

Лежавший на кровати Цзи Хун вдруг тихонько кашлянул два раза, но юноша не расслышал, так как всем сердцем рванулся наружу, чтобы догнать продавца орехов.

Распахнув дверь ресторанчика, он увидел пробегающих мимо детей, которые следовали за продавцом, напевая мелодию «Мед сладок и хорош для воссоединения», а затем окружили продавца, сглатывая слюну и вожделенно глядя на цукаты и орехи. В этой сцене не было ничего необычного. Всякий раз, когда появляется уличный торговец, продающий цукаты и батончики из мальтозы, дети гонятся за ним, повторяя слоганы и песенки. Обычно их никто не прогоняет. В конце концов, обучить невежественных детей петь - это тоже своего рода реклама, но если встречались один  или два добрых человека, они также давали им несколько конфет.

Видимо сегодня продавец орехов попался добродушный. Он не рассердился, когда увидел, что группа детей преградила ему путь, просто честно улыбнулся, снял с себя данцзы* и достал небольшую ложку. Зачерпнув семян дыни, он разделил их между детьми.

Ручки маленьких детей невелики, они не могут удержать много. Поэтому это количество дынных семян - ничто для продавца. Он наклонился, чтобы одарить их семечками, но в этот момент увидел пару длинных ног, стоящих перед ним. Подняв голову, он увидел, что это белокожий и красивый юноша. Он задыхался и пытался выговорить:

- Я...дыннные... семечки...

Хотя он уже не ребенок, но раз уж он пришел попросить, к тому же, пытаясь выглядеть добрым и любезным перед группой детей, продавец не стал возражать и попросил его также протянуть руку.

Юй Цзинь Нян, который гнался за ним полулицы, не успел прийти в себя и послушно  протянул руку... Потом он увидел, что торговец орехами схватил горсть сырых семян дыни и высыпал ему на ладонь.

Раздав семена, торговец поднял свою ношу и продолжил зазывать покупателей.

Юй Цзинь Нян недоуменно моргнул. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Он поднял семечко дыни, разгрыз его зубами и на язык ему упало ароматное семечко. Увидев, что семена полные и с тонкой кожурой, он, очень довольный побежал догонять продавца, и с улыбкой сказал:

- Эти дынные семена очень ароматные! Пожалуйста, дайте мне два цзиня*.

Услышав, как кто-то похвалил его семена дыни, торговец обрадовался, но потом, когда он увидел, что это был «нахальный» младший брат, который только что присоединился к детям, чтобы выпросить семена дыни, он внезапно осознал, что неправильно понял его. От смущения он поставил свою ношу на землю и отвесил больше двух цзиней.

Юй Цзинь Нян увидел, что, хотя его данцзы выглядел маленьким и узким, внутри было несколько отделений с семенами дыни, грецкими орехами, миндалем, арахисом и другими орехами. Другая корзина данцзы была полна различных сухофруктов и цукатов. Он был очень счастлив найти в продаже маринованные апельсиновые корки, поэтому любезно взял по полцзиня часто употребляемых орехов, а также различных цукатов, и после оплаты получил довольно тяжелый мешок.

Торговец был очень честным и, видя, что Юй Цзинь Нян купил так много, также дал ему дополнительную порцию леденцов из зимней дыни*.

Леденец из зимней дыни, как следует из названия, представляет собой небольшую конфету, сделанную из зимней дыни. Нужно взять мякоть хорошей качественной дыни, очистить от кожуры и семян, нарезать полосками по полдюйма, замочить в известковой воде на ночь, затем несколько раз промыть и процедить. После многократной промывки слить, отварить в кипятке пока они не станут прозрачными, а затем засыпать сахаром и остудить. И так три раза. После того как сахар проникнет в полоски дыни, нужно смешать сахар с водой, налить в горшок и варить, помешивая, на слабом огне. В это время сироп постепенно прилипнет к полоскам дыни, и, наконец, застынет сверху белыми кристаллами. Приготовленные таким образом конфеты из зимней дыни похожи на драгоценный нефрит, с освежающим свойством зимней дыни и сладостью сахара. Они очень нравятся детям.

Юй Цзинь Нян засунул в рот кусок леденца с зимней дыней, и его сладость убрала весь запах алкоголя. Он был счастлив, поэтому пригласил торговца отведать лапши и выпить чаю, когда он будет свободен.

Продавец, тронутый добротой Юй Цзинь Няна, не стал упрямиться, поднял тяжелое коромысло с орехами и пошел обратно в сторону лапшичной. Подойдя ближе, они увидели кучу людей, столпившуюся перед дверью.

Юй Цзинь Нян подумал, что случилось что-то серьезное, поэтому поспешил вперед. Когда соседи увидели его приближение, они встретили его улыбками и разошлись по сторонам, и только тогда юноша увидел запрятанную среди зевак тележку с ослом.

Осел, привязанный у двери лапшичной, был черным, гладким и блестящим, настоящий Пан Ань* среди ослов, настолько гордый, что никому не позволял себя трогать, только сердито фыркал и сопел. Кто-то бросил ему сердцевину кислой груши и осел, отбросив высокомерие, подхватил ее и принялся жевать, вызывая смех у стоявшей рядом молодой женщины. В его тележке по обеим сторонам рамы были прибиты доски высотой в фут, а внутри находилось множество горшечных цветов. Наиболее ценными среди них были два или три горшка с бутонами пионов, скорее всего выращенных в теплице, также Юй Цзинь Нян узнал несколько ранних хризантем и других бесполезных цветов.

Как говорится: «Байлу с цветами не дружит», потому что в это время года температура резко падает, нежные растения очень трудно переносят перепады температур между днем и ночью, а распустившиеся за лето цветы увядают.

Юй Цзинь Нян посмотрел на цветы на этой тележке. Независимо от сорта, каждый из них был красив и ухожен, должно быть, продавец цветов, который их вырастил, был  серьезным и внимательным человеком. Он приметил несколько горшков с цветами и растениями, и когда уже собирался рассмотреть их поближе, он увидел несколько голов, высунувшихся из магазина лапши, которые с улыбкой закричали:

- Брат Сяо Нян, если ты не вернешься, я буду грызть все столы и стулья в твоем магазине.

Вспомнив, что на нем все еще лежит тяжелая ответственность по содержанию семьи, юноша поспешно вернулся к своей кухонной борьбе.

Вскипятив воду и приготовив соус, Юй Цзинь Нян сделал порцию лапши и утешил старых заждавшихся обжор, прежде чем приступить к приготовлению жареных сахарных пельменей Жа Танг Тяо.

Яичное тесто было легко приготовить, но начинка из коричневого сахара, кожуры мандарина и пасты из красной фасоли требовала больше внимания. Он сварил большую кастрюлю красной фасоли с пригоршней кожуры мандарина, откинул на сито и растолок в нежную пасту. Потом он засыпал в горячий горшок коричневый сахар и подождал, пока он как следует растворится. В это время к нему подошел сильный мужчина средних лет. Увидев занятого на кухне Юй Цзинь Няна, он вежливо сказал:

- Извините, дайте пожалуйста чашку горячей воды. И порцию супа с лапшой.

Услышав голос говорящего, словно заблокированный ватой, а затем и громкое чихание, Юй Цзинь Нян поспешно наполнил миску горячей лапшой.

Собеседник поблагодарил его, встал у двери, тряхнул головой и выпил. Вернув миску обратно, он вздохнул и сказал:

- Кажется, сегодня необычайно холодно. Когда я проснулся сегодня утром, холодный ветер оставил мне боль в голове и теле. Я просто хочу выпить горячего супа, чтобы согреть свое тело. Если бы дорогие цветы в теплице не было так трудно сохранить, я бы не встал так рано, чтобы выйти и продать их, - он потер руки, повернулся к Юй Цзинь Няну, засмеялся и сказал, - Люди со стороны говорят, что маленький брат хорош в готовке. Я приехал сюда специально, чтобы испытать твое мастерство. Но, на мой взгляд, маленький брат хорош не только в еде, но и в фэн-шуй. Не прошло и чашки чая, как я поставил здесь свою тележку, а уже продал три горшка с цветами! Если маленький брат не возражает, позволь мне некоторое время продавать цветы рядом с твоей лапшичной?

Оказывается, это был продавец цветов.

- Без проблем, я тоже хочу купить два горшка, но сейчас не могу уйти, - Юй Цзинь Нян думал о двух горшочках ипомеи*, которые ему понравились, и был очень рад услышать, что продавец останется на некоторое время. Он смотрел, как тот выходит из кухни, помешивая бобовую пасту, но в глубине души тщательно прикинул его состояние, а затем решил приготовить Кашу бессмертных*.

Название «Каша бессмертных» звучит волшебно, но на самом деле в ней используются на удивление обычные ингредиенты. Есть народная песня, в которой говорится: «Из горсти клейкого риса свари кашу, добавь семь луковиц и семь ломтиков имбиря на полчашки уксуса, и простуды как не бывало». Так вот это именно та самая каша. Поскольку она обладает эффектом рассеивания ветра и холода, она будет иметь чудесный эффект при простуде, словно бесмертный, спускающийся в мир, чтобы очистить болезнь, потому ей и дали такое название.

Паста из красных бобов была почти готова, поэтому он приготовил кашу, а затем раскатал приготовленное ранее яичное тесто на толстые колбаски, вырезал круги, распределил начинку и придал окончательную форму.

Чтобы подойти к продажам более творчески, Юй Цзинь Нян хотел сделать пельмени в форме золотой рыбки, это было не так уж сложно. В левую руку берете раскатанный кусочек теста, добавляете в меру начинки, осторожно защипываете верх и вниз. Пустое пространство на правой стороне непосредственно сжимаете и приплюскиваете, с помощью гребешка выдавливаете узор, чтобы получился широкий и красивый хвост золотой рыбки. Используя указательный палец левой руки, он приподнял край пельменя, чтобы сформировать пару круглых глаз.

Но хотя он часто лепил пельмени в форме золотой рыбки, он никогда не жарил их во фритюре. Из-за сложной формы он боялся, что они лопнут, когда окажутся в кипящем масле. Сделав тарелку пельменей, Юй Цзинь Нян решил использовать черпак, чтобы пожарить пробную партию, погрузив его в горшок с маслом. Возможно, благодаря благословению бога кухни, только два или три пельменя лопнули, так что задача оказалась вполне выполнимой. Юноша налепил оставшиеся пельмени в форме золотой рыбки и обжарил во фритюре. Позже он постепенно нашел уловку, как жарить пельмени правильно, и количество лопнувших экземпляров становилось все меньше и меньше.

Жареные пельмени выложили на бамбуковую доску, покрытую листьями рогоза. Наконец, Юй Цзинь Нян нарезал кубиками огурец и украсил маленькие круглые углубления глаз золотой рыбки, так что маленькие золотые рыбки смотрели вверх и выглядели очень мило.

В этот напряженный момент Юй Цзинь Нян совершенно забыл об оставленном в доме Цзи Хуне, как будто между ними никогда ничего не было. Теперь Каша Бессмертных была готова, и запах клейкого риса согревал душу. Поскольку он был не такой уж холодный и безжалостный человек, он внезапно вспомнил, что в его комнате был пьяница, мучившийся с похмелья. Поэтому он вымыл кастрюлю после Каши Бессмертных и сварил еще одну порцию риса и суп из батата с красными финиками, добавив в него один или два белоснежных гриба.

Этот суп наполняет селезенку и желудок, он особенно полезен для таких как Цзи Хун.

Юй Цзинь Нян вынес в общий зал Кашу Бессмертных и пельмени в форме золотой рыбки, призывая людей покупать, и смело установил цену в три и шесть цяня*, а рядом поставил небольшой деревянный ящик для хранения денег, называя это «самообслуживанием». Толпа посетителей зажала в руках деньги, не осмеливаясь бросать их в коробку из страха, что Юй Цзинь Нян обернется и скажет, что не видел, как они бросали деньги, и ругая их халявщиками.

А сам Юй Цзинь Нян радостно махнул рукой и побежал посмотреть на горшки ипомеи в тележке с цветами, о которых думал все утро.

На другой стороне двора проснулся Цзи Хун и какое-то время не мог понять, где он очутился. Едва открыв глаза, он был потрясен большими иероглифами, выведенными черными чернилами на белом фоне верхней части кровати над его головой. Снаружи их не было видно, но когда он лежал так неподвижно, ему внезапно почудилось, будто он лежит в гробу, и эти слова было траурным прощанием или заклинанием, чтобы подавить зло.

Нельзя было винить Цзи Хуна за такие мысли. Дело в том, что он действительно не узнавал эти большие иероглифы. Хотя они были написаны правильно, штрихи казались очень странными, не похожими ни на один иностранный язык, который он знал.

Но этот юноша тоже был странным, может, это действительно заклинание, чтобы уберечь людей от духов?

Если бы Юй Цзинь Нян знал, о чем он думает, он бы рассмеялся, потому что эти слова - не что иное, как четыре простых символа - «живи настоящим».

Цзи Хун тихонько кашлянул несколько раз и увидел, что в комнате никого нет, а на полу в беспорядке валяются постельные принадлежности. Он некоторое время смотрел на бардак, вызывавший у него головную боль, а потом отвел глаза, чтобы не обращать на него внимания. Наконец он не смог удержаться и нахмурился. Откинув одеяло, он подобрал все постельные принадлежности с пола и очень аккуратно сложил их, разглаживая уголки и складки, пока не был доволен.

Кровать юноши источала слабый аромат гледичии*, редкий даже для Цзи Хуна, который нюхал все виды роскошных специй. Внезапно он почувствовал, что этот аромат был таким свежим и сердечным и вызывал у него чувство необоснованной близости. Уголки его губ слегка приподнялись, и он положил аккуратно сложенное одеяло на кровать Юй Цзинь Нян. Когда он обернулся, длинные рукава его одежды случайно смахнули предмет с неприметного маленького шкафчика рядом с кроватью, и он с грохотом упал на пол.

Это оказалась старая книга.

*Данцзы – общий термин для груза, подвешенного на шесте с обоих концов на манер коромысла

*Цзинь – мера веса, примерно 500 гр

*Леденцы из зимней дыни

* Пан Ань (247-300), чье настоящее имя Пан Юэ, родился в Чжунму, Чжэнчжоу (ныне уезд Чжунму). Был ученым, писателем и государственным деятелем, считался первым из четырех прекрасных людей древности

* Ипомея

*Каша Бессмертных

* Жареные пельмени-рыбки

*Гледичия - или китайская медовая саппонария является разновидностью цветкового растения, произрастающего в Азии.

*Цянь – монета весом в 5 гр

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 10. Вегетарианские закуски Су Хуан Че

Увидев слова «Сборник поэзии Цинлуана», написанные на порванной обложке, Цзи Хун почувствовал, как его обдало жаром. Он уже собирался положить книгу обратно, как вдруг из нее выпало несколько листов бумаги. Он поднял их и взглянул. На листах были неуклюже скопированные иероглифы. Почерк был немного кривой, но видно, что писавший очень серьезно старался. Он отложил бумагу и не мог не пролистать книгу внимательнее: было видно, что книга очень потрепанная, как будто ее много раз пролистывали, а некоторые слова даже расплылись.

Цзи Хун огляделся. Комната была маленькой, а обстановка простой, из мебели была кровать, один шкаф и один стол, но перед окном стояли два горшка с неизвестными цветами размером с ладонь, полные жизненных сил. К сожалению... на столе был небольшой беспорядок.

Он тихо вздохнул, убрал со стола и, наконец, почувствовал себя комфортно.

Он не знал, куда подевался юноша. После вчерашней попойки он смутно помнил только теплый свет очага и чайную чашку, источающую сладковатый запах. Увидев, что на столе молодого человека есть небольшой чернильный камень, Цзи Хун разложил книгу и, пока Юй Цзинь Нян не вернулся в свою комнату, взял кисть, растер чернила и заполнил расплывшиеся слова на страницах книги. Это можно рассматривать как плату за вчерашнюю заботу молодого человека.

Заполняя страницу за страницей, изгиб губ Цзи Хуна постепенно затвердел, он задавался вопросом, как могли здесь оказаться стихи его второго брата Цзи Яна?

При мысли о втором брате его лицо стало еще мрачнее. Второй брат был необычайно талантлив, такие умы встречаются раз в столетие. Цзи Хун однажды услышал, что высоко в горах есть тропа монахов, где можно поменяться местами со скорбящими душами, чтобы они могли вернуться в мир людей. На протяжении многих лет ему часто снилась спина его второго брата. Он хотел спросить, не ненавидит ли его второй брат и не обвиняет ли он его, не хочет ли он использовать его тело, чтобы вернуться в мир. Но второй брат не отвечал, просто смотрел на него с черным лицом без черт, а затем продолжал идти вперед, оставляя его далеко позади.

Но прошлой ночью... Цзи Хун опустил глаза, черные ресницы слегка задрожали, прошлой ночью он, казалось, схватил второго брата за руку. Хотя он и не мог вспомнить, что сказал душе своего второго брата, он точно помнил, что рука, которую он держал, была не такой холодной, как он думал, даже теплой, как у живого человека. К сожалению, второй брат все еще молчал, его лицо тоже, казалось покрытым слоем тумана, и он не мог видеть, какое у него было выражение.

В это время на заднем дворе лапшичной разливался слабый запах риса, ленивый солнечный свет заливал подоконники, разбрызгивая пятнистые тени на страницы книги, раскрытой в его руке, в комнате было темно и тихо. Но иногда за окном доносился сердечный смех, кто-то издалека крикнул: «Брат Сяо Нян», и тогда в шумном разговоре отозвался голос молодого человека, полный незримых улыбок.

Когда он впервые встретил этого юношу под благоухающим деревом османтуса, Цзи Хун словно вернулся в тот день, когда он и его второй брат собирали дикий османтус. Цзи Ян был примерно того же возраста. Когда Юй Цзинь Нян подошел к нему, он на мгновение подумал, что снова очутился во сне. Но все же были некоторые различия, например, вчерашний чай из османтуса, как и вчерашнее вино из личи обладали сладким вкусом, заставляя его сердце оживать.

Цзи Хун не удержался, положил книгу, взял пальто, накинул его на себя и вышел.

Торговец цветами держал в руках миску с клейкой рисовой кашей, а рядом стояли двое или  трое посетителей. Они тщательно принюхивались и просили дать ложку попробовать. Цветочник, естественно, отказался. Доев, он вытер рот, и холод, который, казалось, застыл в его теле, медленно вышел с потом наружу и испарился. Он почувствовал себя гораздо лучше:

- Кисло и остро, такой приятный вкус! Это достойно названия «Каша Бессмертных», все мое тело согрелось!

Посетители были очень недовольны, когда услышали это:

- Ты заполучил бессмертие и нас заставляешь стать бессмертными! – обернувшись, они попросили Юй Цзинь Няна, -  Добрый брат, дай нам тоже по паре этих магических заклинаний!

Другой человек тоже уговаривал:

- По-моему, с таким умением, как у брата Сяо Няна, он может стать даже шеф-поваром «Башни Чуньфэн»! Или врачом в медицинском зале, почему он должен снисходить до того, чтобы зарабатывать на жизнь в этой маленькой лапшевне?

- Ба, бааа, если брат Сяо Нян пойдет в «Башню Чуньфэн», разве у такого грубого парня, как ты, хватит денег на еду? – люди, стоявшие рядом с ним, засмеялись. Человек в спешке закрыл рот, сожалея о том, что сказал не то, и замахал руками:

- Я не смогу есть, не смогу есть!

- Брат Ван, - Юй Цзинь Нян посмотрел на продавца цветов, который допил кашу, и прошептал, - Можете продать мне два горшка ипомеи подешевле?

Ипомея* считалась не очень хорошим цветком в Да Ся. В дикой природе ее лианы часто забираются по каменистым склонам, разбрасывая семена и самопроизвольно вырастая на следующий год, постепенно захватывая все большую территорию. Это своего рода дешевая замена вьющимся лианам. Мягкую и тонкую вьющуюся ипомею можно формировать в различные фигуры, например, в форме шара или башни, а состоятельные люди скручивают ее, чтобы получилась ширма. В сезон цветения на ней распускаются цветы, похожие на пятиугольные звезды, что выглядит очень красиво, поэтому растение получило еще одно название «Парчовая Печать».

Юй Цзинь Няну не нравились ни великолепные пышные пионы, ни легкие и элегантные хризантемы и орхидеи. Напротив, его привлекали живые и красивые цветы, такие как жасмин, бегонии и маленькие изящные садовые розы, поэтому, когда он увидел сегодня утром на тележке продавца горшки с ипомеей, он захотел получить их, чтобы посадить на заднем дворе.

Говорят, что красивые люди получают больше привилегий. Когда в ярких блестящих глазах юноши появилось просящее выражение, это казалось невероятно милым.  У торговца екнуло в сердце, и он вдруг решился:

- Хорошо, ради твоей чашки Каши Бессмертных, я продам тебе на пять цянь дешевле!

От такой скидки другие посетители, купившие цветы и растения, были недовольны. Они смеялись над ним за то, что он продался за чашку с кашей, и требовали, чтобы он дал им тоже скидку в 5 цяней. Продавец цветов не признавал свою вину, лишь ухмылялся в ответ.

Юй Цзинь Нян достиг цели переговоров, гордо обнял цветы в горшках и мягко улыбнулся, наблюдая, как они чешут языками.

Цзи Хун открыл занавеску и увидел горшки с лозой, которая была обрезана и скручена, как шар. Травяные шары были усыпаны десятками маленьких красных или белых цветов, а сами цветы были подобны звездам. Улыбка юноши, держащего цветы,  была ослепительна, как звезды на небе.

Он на мгновение замер, и вдруг из-под рулонной занавески рядом с ним выскочило что-то маленькое и бросилось прямо в объятия молодого человека.

Цзи Хун отошел в сторону и увидел, что молодой человек стащил с себя подбежавшую Суй Суй, посадил ее на маленький табурет рядом с собой и вытащил тарелку с закусками. Глаза Суй Суй загорелись, она схватила жареную золотую рыбку и посмотрела на нее. Одним укусом она отгрызла большой хвост золотой рыбки и слизнула остатки сахара с губ. Затем она принялась медленно болтать ногами и сказала:

- Гм... Брат Сяо Нян, что этот человек там делает?

- А? - Юй Цзинь Нян оглянулся в направлении пальца Суй Суй и увидел красивого молодого господина в нефритово-зеленой рубашке, прислонившегося к стене. Его глаза изогнулись как полумесяцы, и он махнул Цзи Хуну, - Цзи Гонцзы, вы проснулись?

Он также взял блюдо с жареными сахарными пельменями и подбежал к нему.

Солнечный свет, проникающий из общего зала, был ослепительным. Цзи Хун прищурился, его взгляд медленно сконцентрировался на юноше, который шел к нему против света. Он чувствовал запах сладкой бобовой пасты, но было трудно сказать, исходил ли этот аромат от пельменей или от рук юноши.

Юй Цзинь Нян потянул его сесть за стол:

- Попробуйте.

Цзи Хун посмотрел на тарелку с шестью маленькими золотыми рыбками с забавно изогнутыми хвостами, это было очень мило. Он взял одну, не решаясь засунуть ее в рот. Когда Юй Цзинь Нян увидел, что он нахмурился, то подумал, что это похмелье. Он был занят мыслями о том, чтобы налить ароматный суп из красных фиников и батата, который тушился на маленькой кухне. Проходя через задний двор, он схватил горсть высохшего османтуса с бамбуковой доски и посыпал кашу.

- Все еще плохо? Головная боль, стеснение в груди, дурной запах во рту? - Юй Цзинь Нян подтолкнул ему тарелку с супом и сказал, - Съешьте немного супа из ямса, чтобы облегчить желудок. Если вы любите сладкое, у меня есть финиковый нектар*, который я сварил раньше.

Цзи Хун зачерпнул ложку. Белоснежный суп с ярко-красными финиками, посыпанный золотистым османтусом даже без нектара пах достаточно сладко, чтобы пробудить его давно безмолствующий аппетит. Когда Юй Цзинь Нян прибежал из кухни с нектаром, он был удивлен, увидев, что мужчина съел всю чашку супа из ямса и даже несколько золотых рыбок из тарелки.

Цзи Хун осторожно вытер рот, немного поколебался и негромко спросил:

- Очень вкусно... можно мне еще одну чашку?

Юй Цзинь Нян  засмеялся:

- Естественно.

Все утро Цзи Хун просидел в ресторане, как обычный посетитель, наблюдая за людьми, которые приходили и уходили, слушая оживленные разговоры, наблюдая, как чашки перед ними наполняются и опорожняются. Время от времени юноша выбегал с энтузиазмом поздороваться, удовлетворяя странные потребности разных гостей и принося миску лапши, которая казалась одинаковой, но каждый раз немного отличалась.

Бегая туда-сюда, Юй Цзинь Нян  неизбежно замечал сидевшего в углу Цзи Хуна. Мужчина не разговаривал и не смеялся, как если бы он был посторонним, спокойно наблюдающим за этим маленьким миром. Он давно прошел тот возраст, когда интересовался чужими сплетнями и он не хотел разгадывать историю, стоящую за Цзи Хуном, но он мог посочувствовать ему. Всегда тяжело видеть, как хорошие люди так одиноки.

Точно так же, как он дал несколько цукатов проститутке в экипаже в тот день, он также захватил блюдо с семенами дыни и грецкими орехами и тарелку леденцов из зимней дыни и цукатов из апельсиновых корок, планируя дать Цзи Хуну немного перекусить.

Юй Цзинь Нян вспомнил, что в прошлой жизни он встретил молодую девушку. Она всегда прятала всевозможные закуски в ящик стола и улыбалась, как будто не знала, что значит волноваться. Когда другие спрашивали ее о секрете счастья, она доставала пакетик с закусками, раздавала их и говорила:

- Просто съешьте и депрессии как не бывало!

Может быть, еда действительно обладает таким волшебным очарованием, но размышляя об этом, он почувствовал, что этой тарелки орехов будет далеко не достаточно, чтобы компенсировать несчастье в сердце этого человека. Подумав об этом, он приманил увязавшуюся за ним Суй Суй и использовал два крекера в качестве приманки, чтобы уговорить ленивую девчонку отнести тарелку с закусками Цзи Хуну.

Крекеры Бао Суй Бинг* - одна из любимых закусок Суй Суй. В начале переулка, напротив лапшичной, была кондитерская Суня. Спрос на крекеры, которые выпекались каждый день, был очень высок. Их несложно сделать, масло и сахар следует смешать с хорошей водой и замесить жидкое тесто. Выложить на противень, чтобы получились блинчики, наконец, посыпать кунжутом и запекать в печи. Горячее печенье было очень ароматным. Когда Юй Цзинь Нян просил Суй Суй сбегать за ними, маленькая девочка никогда не жаловалась.

Отправив Суй Суй с семенами дыни и орехами, Юй Цзинь Нян направился прямиком на кухню, чтобы проделать некоторые особые трюки для этого человека,  представляющего собой ледяной кубик концентрированного несчастья.

Он взял сушеный тофу и свежие стебли бамбука, которые купил раньше, нарезал их с редисом и грибами, раздавил только что очищенные ядра грецких орехов тыльной стороной ложки, а затем вынул замоченную фучжу*. Он собирался приготовить вегетарианскую закуску Су Хуан Че (желтый чиж).

Вегетарианский вариант означал, что в нем используется фальшивое мясо. Его готовят с измельченными овощами, обжаривают их с соевым соусом, сахаром и солью по вкусу и подают в качестве начинки. После этого Юй Цзинь Нян разрезал фучжу на квадраты, наискосок закатал внутрь начинку, смешанную с грецкими орехами, и умело завязал в узелок. Получилась желтая «птичка».

Эти свертки будут обжариваться на сковороде, пока не станут золотистыми и яркими, как перья на животе чижа. Наконец он высыпал все остатки измельченной начинки  в сковороду для соуса. Затем он сложил «чижиков» в соус и немного потушил, подождал, пока суп загустеет и сбрызнул кунжутным маслом. Пора подавать на стол.

На большой белой фарфоровой тарелке несколько «чижиков» казались немного одинокими. Подумав, Юй Цзинь Нян сделал умный ход, он быстро ошпарил несколько маленьких зеленых листьев и поместил по кругу, создав композицию «чиж держит в клюве ветку».

В дополнение к этой вегетарианской закуске он приготовил горшок с освежающим мятным напитком, который представлял собой смесь зеленого чая, мяты и финикового нектара.

Выйдя в холл, он был потрясен. Маленькая девочка, которая раньше не хотела отдавать тарелку орехов, сейчас честно сидела рядом с кубиком льда, обхватив щеки руками и кусая леденец из зимней дыни, с нетерпением ожидая, когда Цзи Хун наколет ей грецких орехов.

Цзи Хун где-то раздобыл ножку от низкого табурета, разложил грецкие орехи на полу и стучал по ним одним точным ударом, как по лбу. Техника была действительно умной, можно было увидеть, как каждый из тонкокожих орехов треснул по шву. После того, как скорлупа треснула, Цзи Хун снова поднял орех, осторожно сжав между пальцами, раздался щелчок, и целое ядро грецкого ореха упало ему на ладонь.

Суй Суй с радостью взяла орехи, засунула в рот два и съела, два оставшихся она положила в маленькую тарелку перед собой, и медленно принялась чистить семена дыни.

Цзи Хун вытер пальцы и, недоумевая, спросил:

- Почему ты не съела все?

Суй Суй проглотила грецкие орехи, а затем опасливо покачала головой и прошептала:

- Я оставила это брату Сяо Няну. Он проснулся утром и еще ничего не ел ...

Цзи Хун немного помолчал, протянул руку и коснулся головы Суй Суй, пододвинул к ней маленькое блюдце и сказал:

- Ешь, для брата Сяо Няна я еще почищу, - с этими словами он положил на землю четыре грецких ореха и снова поднял ножку табурета.

Увидев это, Юй Цзинь Нян подошел с тарелкой закусок.

Раздалось три четких удара, но последний вышел криво, и непослушный грецкий орех укатился. Цзи Хун протянул руку, чтобы поймать его. Юй Цзинь Нян также наклонился, поднял беглеца и с улыбкой вернул его обратно. В то же время он сказал:

- Я сделал вегетарианских чижиков, хотите попробовать?

Цзи Хун поднял голову и увидел, что это Юй Цзинь Нян. Он замер с ножкой от табуретки, забыв опустить руку.

- Я тоже попробую, - Юй Цзинь Нян тоже сел между ними, взял грецкий орех, который расколол Цзи Хун, и сжал его. Он всегда был убийцей грецких орехов, когда он стучал по грецким орехам, они никогда не ломались. Вторая Сестра высмеивала его за то, что он собирал остатки скорлупы и выковыривал оттуда орехи, чтобы съесть. Только что, видя как управляется Цзи Хун, это казалось легким делом. Уж он, студент-отличник, тоже сможет это освоить!

В результате, естественно, он был очень зол. Грецкий орех, вероятно, имел к нему личные счеты, и ему пришлось разбить его на куски, прежде чем сдаться, но Юй Цзинь Нян отказался признать, что не может освоить эту науку, и даже испортил последний орех.

Цзи Хун больше не мог на это смотреть, он внезапно протянул руку и лишь слегка усилил нажим Юй Цзинь Няна.

- О ...! – на ладонь юноши выкатилось круглое ядро грецкого ореха. Он, казалось, сделал большое открытие, и взволнованно осматривал его, вертя в руках.

Суй Суй уже бесцеремонно ела вегетарианских чижиков, даже Цзи Хун откусил один. Золотая соевая кожица была уникальной, грибы - свежими, дикий рис - хрустящим, а соус с измельченными грецкими орехами хотелось слизать с палочек.

После того, как Цзи Хун доел одну закуску, он увидел, что Юй Цзинь Нян все еще учится колоть орехи, перед ним уже образовалась куча изуродованных ореховых трупов. Цзи Хун взял палочками еще одного «чижика» и беспомощно сказал:

- Не играй. Поешь что-нибудь, а потом я тебя научу.

Юй Цзинь Нян неохотно кивнул, но эта небольшая проблема быстро исчезла, и когда его желудок наполнился, он снова почувствовал себя довольным.

На другой стороне лапшичной мужчина средних лет, продававший цветы, был полон лапши. Большинство дешевых цветов и растений в его тележке было продано. Оставшиеся горшки с дорогими цветами нужно было доставить в Дунчэн, где собирались богачи. Съев лапшу, он положил деньги на стол и принялся оглядываться вокруг, будто кого-то ищет. Через некоторое время он внезапно засмеялся и сказал:

- Брат Сяо Нян, спасибо тебе за твою Кашу Бессмертных!

Юй Цзинь Нян поднял голову и с улыбкой махнул рукой:

- Приходите в следующий раз.

Торговец по фамилии Ван довольный вышел из лапшичной и погладил своего высокомерного осла, который все утро наблюдал за ним. Цзи Хун посмотрел на него, когда он уходил, думая о чем-то в своем сердце, и сказал тихим голосом:

- Каша Бессмертных...

Юй Цзинь Нян:

- А?

- Это каша, но на самом деле это лекарство, - Цзи Хун слегка нахмурился, - Ты разбираешься в медицине?

Юй Цзинь Нян улыбнулся этому, но промолчал. Цзи Хун снова сказал:

- Некоторые врачи говорят, что все виды пищи можно использовать в качестве лекарств, а лекарства можно использовать в виде пищи. Каша Бессмертных кажется всего лишь миской дешевой каши, но именно она стала правильным лекарством, и вылечила болезнь цветочника, это замечательно!

Юй Цзинь Нян сделал глоток мятного напитка и с любопытством спросил:

- Цзи Гунцзы, кажется, врач? Я не знаю, какое лекарство может решить болезнь Цзи Гунцзы?

Цзи Хун не ответил, но усмехнулся:

- Я слышал, что все врачи - бодхисаттвы, и когда они видят голод и горе, им грустно, а когда они слышат боль, им больно. Я нахожусь под опекой молодого мастера Юя последние два дня. Похоже, что юный мастер Юй также бесконечно доброжелательный человек, который может беспокоиться о других и помогать людям в беде.

Юй Цзинь Нян нахмурился, почему эти слова казались все более и более неправильными? Находясь последние несколько месяцев в лапшичной, он намеренно не скрывал своих медицинских навыков. Когда у соседей болела голова и повышалась температура, но по разным причинам они не могли обратиться к врачу, они часто стучались в дверь лапшичной. В большинстве случаев они или очень спешили, или едва выбрались из переделки или же совсем потеряли надежду.

Только Цзи Хун, с его благородной манерой принца сначала разговаривал с ним и хвалил его как редкое в мире воплощение Бодхисаттвы. Он действительно впервые столкнулся с такой ситуацией.

- Цзи Гунцзы, - Юй Цзинь Няну было неинтересно все это слушать, он хотел сразу перейти к сути дела. Он подпер щеку рукой и грустно сказал, - Я вижу только, что у вас недостаточно ци, а легкие и почки слабые, но при этом вы страдаете многословностью.

Он сменил руки, продолжая поддерживать щеку.

- Что конкретно вы хотите сказать?

Цзи Гунцзы, которого только что обрядили в шляпу «Почечной недостаточности», равнодушно отпил сладкого чая, сидя прямо с белой чашкой в нефритовой руке, как отпрыск благородной семьи. Он пристально посмотрел на чашку и плавающий в середине стебель чая, мягко вздохнул и сказал:

- Здесь нечего скрывать. Цзи Хун... бездомный.

Юй Цзинь Нян: «???»

*Ипомея

*Финиковый нектар - относительно популярный медовый продукт в Китае

*Крекеры

*Фучжу - плёнка, снятая с соевого молока. Употребляется как свежей, так и высушенной. Ингредиент восточноазиатской кухни. В России и странах СНГ фучжу известна под названием «соевая спаржа», однако к настоящей спарже никакого отношения не имеет.

*Вегетарианские чижики

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 11. Грушевый суп Сяо Дяо

По мере приближения Ночи Луны рестораны и магазины по всему городу начали украшать свои фасады, а некоторые даже наняли плотников и каменщиков для ремонта. В округе Синьань был обычай зажигать фонари во время праздника Середины Осени, поэтому в последнее время на улицах начали продавать бамбуковые фонари в форме дыни, фруктов, рыб, насекомых, лунных кроликов, птиц и животных, самых ярких цветов и с изысканным исполнением. Даже Юй Цзинь Нян захотел купить один, когда увидел.

Хотя на самом деле он прожил почти три десятка лет, но взлеты и падения Да Ся – все было для него в новинку, все, что он видел, вызывало у него любопытство. Он полагался на свое юношеское тело, поэтому неизбежно проявлял многие черты, характерные детям.

Был почти полдень, и он улегся на прилавок, глядя на тетушку, которая продавала фонари на противоположной стороне. У тетушки была темная кожа с красными пятнами от загара. Торговала она с энтузиазмом и так быстро натягивала фонари на бамбуковые основания, что Юй Цзинь Нян не мог отвести взгляд от ее ловких рук.

- Если хочешь, купи, - внезапно у его уха раздался низкий голос.

Юй Цзинь Нян резко повернул голову и увидел, что рядом с ним стоит еще один  человек. Он решительно фыркнул:

- У меня в семье много бездельников, где же взять деньги, чтобы купить фонарь? - но он все еще не хотел отводить взгляд от тетки по другую сторону дороги, которая только что подвесила фонарь в виде лунного кролика.

- Я не бездельник. Я только что почистил корзину грецких орехов, - Цзи Хун заставил Юй Цзинь Няна потерять дар речи. Он обошел прилавок и вытащил серую книгу из-под его локтя, - Вторая Сестра сказала, что ты очень медленно считаешь, позволь мне помочь.

Юй Цзинь Нян вдруг сверкнул глазами:

- Кто это сказал?! - он поспешил закрыть бухгалтерскую книгу, которую у него отобрали.

Руки Цзи Хуна оказались быстрее, он уже открыл книгу, быстро пробежал содержимое и от увиденного у него заболела голова.

Хотя он не был деловым человеком и никогда не видел, как ведется бухгалтерский учет, но это явно не должно было выглядеть вот так. Записи были сделаны спонтанно, ошибки исправлялись прямо поверх написанного, а что касается ежедневного расчета, то все данные были перепутаны. Неудивительно, что Вторая Сестра выглядела такой беспомощной, когда попросила его помочь юноше.

Цзи Хун не удержался и нахмурился:

- Разве я не учил тебя вчера, почему снова такой беспорядок?

- Люди не могут так быстро меняться, - виновато сказал Юй Цзинь Нян. Он часто хвастался, что был отличником, но с самого детства он не мог достичь высоких результатов в математике. Ему было проще прочитать наизусть десять песен Фан Гэ*, чем решить задачу по математике. Хотя в бухгалтерии лапшичной не было больших цифр, он никогда не занимался такими вещами, как ежедневный учет. Поэтому после того, как Вторая Сестра передала ему бухгалтерские книги, он вел их так, как ему удобно и о большем не думал.

Цзи Хун покачал головой и взял кисть, чтобы исправить.

Набрав на кончик кисти чернил, Цзи Хун начал плавно писать. Это была самая дешевая обычная маленькая кисть, после долгого использования ее кончик немного раздвоился, но в руках Цзи Хуна она была очень послушна. Это было похоже на изящные цветы, внезапно расцветающие на странице изящными и красивыми словами.

Юй Цзинь Нян слегка наклонил голову, и его взгляд постепенно переместился с красивых иероглифов на красивого человека.

Он вспомнил, как в тот день Цзи Хун сказал, что его дом был разграблен бандитами, и когда он сбежал, он отделился от своей семьи и остался без крова. Юй Цзинь Нян не поверил бы этому, даже если бы его избили до смерти. Если такой разодетый в вышитую парчу человек, как он, мог быть бездомным, тогда у недавно купленной свиной головы могли бы отрасти ноги! Но кто бы мог подумать, что Вторая Сестра не только будет слушать его, не задавая вопросов, но и радостно оставит Цзи Хуна, говоря, что он может быть помощником Юй Цзинь Няна и бухгалтером.

Конечно, это было слишком громко сказано, что она его оставила. Лапшичная изначально была не такой уж просторной. После того, как появился Юй Цзинь Нян, задний двор был забит до отказа, а теперь есть еще и Цзи Хун. Он не мог спать в одной комнате с Суй Суй, поэтому, естественно, оставалось только потеснить Юй Цзинь Няна, из-за чего тот не мог вытянуться в постели в эти несколько дней, и испытывал боли в пояснице и спине.

Но бухгалтер... Юй Цзинь Нян схватился за щеки и снова подумал, значит, он должен уметь читать. Сможет ли он научить меня читать? Увы, но этот человек обычно выглядел как кубик льда, боюсь, что у него нет терпения научить неграмотного читать и писать.

- Не записывай счета случайно, вот так ... - сказал Цзи Хун, но на полпути посмотрел на молодого человека, уставившегося вперед с отсутствующим выражением лица. Неизвестно, о чем он думал, но это казалось по-детски милым. Цзи Хун замолчал и склонил голову, молча перебирая страницы отчета. Увидев, что молодой человек не приходит в себя, он позвал, - Юй...  Цзинь Нян?

- А? - Юй Цзинь Нян внезапно пришел в себя, словно ученик, которого поймали за болтовней в классе. Он в панике кивнул и сказал, - Я помню!

Цзи Хун: «...»

В это время с улицы вошли несколько постоянных клиентов, увидев их, они заулыбались и сказали:

- Брат Сяо Нян, сегодня ты на месте! Наконец-то есть тот, кто может нас вылечить! - увидев Цзи Хуна, говоривший внезапно преувеличенно широко открыл глаза и пошутил, - Ну вот, откуда взялся такой красивый молодой человек? Этот ресторан лапши нанимает людей, глядя на их лица?

Юй Цзинь Нян выбежал, с улыбкой подал людям чай и отметил, какие гарниры они заказали, прежде чем сказать:

- Это Вторая Сестра наняла нового бухгалтера, его фамилия Цзи.

Красивые люди всегда вызывают восхищение. Все приветствовали господина Цзи один за другим, и с ярко сияющими глазами расспрашивали Цзи Хуна, сколько ему лет, не женат ли он, какие леди ему нравятся, и с энтузиазмом предлагали своих дочерей ему в жены.

Цзи Хун был вынужден очень чопорно и равнодушно ответить:

- Мне уже двадцать, и я никогда не был женат, мне нравятся…

Прежде чем он закончил говорить, Юй Цзинь Нян выскочил, чтобы встать перед расстроенным Цзи Хуном, и сказал с улыбкой:

- Дорогие гости, Вторая Сестра только что пригласила хорошего бухгалтера. Не запугивайте его, честно говоря, мы переманили его с большим трудом. Кроме того, я так долго нахожусь в этой лапшичной, почему никто не познакомил меня с маленькой леди?

Когда добрые соседи услышали это, все они повернулись к Юй Цзинь Няну со своими предыдущими вопросами, и даже сваха Ли, которая только что сидела в углу, навострила уши и вытянула шею, чтобы послушать. Если вы спросите, кто самый горячий парень на этих десяти милях и восьми улицах, то это, естественно, брат Сяо Нян из лапшичной «1 чашка»! Их дочерям не на что надеяться, кроме как выйти замуж в хорошую семью и с комфортом заботиться о муже и сыне. Не говоря уже о том, что этот младший брат Юй красив, молод и умел. Самое главное, что у него мягкий темперамент и он добр к окружающим, и нет никакого давления со стороны его родителей. Если кто-нибудь выйдет за него замуж, это будет благословением!

К сожалению, брату Сяо Няну было семнадцать или восемнадцать лет, но он никогда не задумывался о женитьбе. Несколько свах уже приходили узнать об этом и он им всем уклончиво отказал. На этот раз свахе Ли случайно повезло!

Она некоторое время прислушивалась к размышлениям Юй Цзинь Няна:

- Какие мне нравятся... Наверное, чтоб была большая грудь, тонкие ноги и белая кожа... Правильно?

Все думали, что этот брат Юй был таким же белым и холеным, как ученый, и он определенно скажет что-нибудь распространенное, например «Красивая снаружи и умная внутри», «Лицо, подобное цветку персика» или «Трудолюбивая и бережливая в ведении домашнего хозяйства», но они не ожидали услышать от него такие простые, грубые и прямые слова. Вся группа людей посмотрела друг на друга и хором засмеялась.

Подслушивающая сваха Ли чуть не выплюнула свой чай. Поперхнувшись, она вынула вышитый платок, чтобы прикрыть рот, но не смогла удержаться и мысленно перебрала в уме всех девушек, искавших мужа, пытаясь выбрать ту, которая соответствовала бы всем «требованиям». Втайне отметив про себя, она затем быстро наклонилась, чтобы доесть свою лапшу.

После того, как она закончила есть, она хотела доложить семье девушки, но, выйдя за порог лапшичной, наткнулась на коренастую женщину, которая врезалась в нее и сильно толкнула. После этого, даже не взглянув на сваху Ли, женщина вошла прямо внутрь, властно крича «Брат Сяо Нян».

Эта сваха Ли не отличалась хорошим характером, в молодости ей даже удавалось управлять свекровью и тетками, и те не осмеливалась ей слова поперек сказать. Снаружи ей дали прозвище Ли Яча*. Позже она изменилась и стала свахой, и ее нрав немного поутих. Но когда сегодня кто-то ни с того ни с сего наступил ей на ногу, Яча снова вспылила, повернула голову и выругалась:

- Эй, ты, а ну...

- Сваха Ли!

Сваха Ли пристально посмотрела и увидела Юй Цзинь Няна, который выбежал с небольшим пакетом из промасленной бумаги и с улыбкой сунул его ей в руки:

- Только что это была тетя Ву из соседнего переулка, она искала меня и очень торопилась, поэтому в спешке толкнула вас. Это недавно приготовленный розовый корень лотоса с клейким рисом*, он все еще горячий. Вы можете попробовать.

Многие едят клейкий рис с корнем лотоса, но Юй Цзинь Нян добавил розовый соус. Роза успокаивает печень и снимает депрессию, а также имеет эффект питания крови. Его очень полезно есть таким людям, как сваха Ли.

- Ой, ну мне так неловко, - когда сваха Ли услышала, что это был корень лотоса с клейким рисом, ее глаза посветлели, и, хотя ее рот отказывался, рука уже послушно  приняла пакет. Ее впечатление о Юй Цзинь Няне сильно возросло. Она только втайне ругала собственного сына, который только и знал, как озорничать и ни к чему не стремился, иначе как бы она позволила такой жирной воде бежать на чужие поля*!

Сваха Ли с улыбкой попрощалась и ушла с корнем лотоса. Цзи Хун прислонился к двери и смотрел на сваху, пока та не скрылась за поворотом, а затем, нахмурившись, посмотрел вниз на улыбающегося молодого человека.

Юй Цзинь Нян побежал назад и собирался войти в дверь, как вдруг перед ним выросла «стена». Он поднял глаза на Цзи Хуна и подумал, что это странно:

- Зачем ты блокируешь дверь?

Цзи Хун неосознанно уставился на него, но через мгновение ушел, ничего не сказав, и вернулся к стойке, чтобы подбить счета, но рука, двигающая счетные бусинки, казалась особенно тяжелой.

Юй Цзинь Нян некоторое время смотрел на него с удивлением и прямо сказал:

- Это действительно странно.

Но он не стал долго раздумывать и подошел к тете Ву, которая только что вошла в дверь.

Эта тетя Ву, можно сказать, тоже была послана судьбой. Когда Юй Цзинь Нян впервые пришел в лапшичную, он был незнаком с этим местом и все его мысли пребывали в полном беспорядке. Он был подавлен и хотел съесть что-нибудь острое и радостное, поэтому, собираясь закрывать лапшичную на ночь и видя, что из посетителей никого нет, он приготовил себе миску холодной куриной шелковой лапши* из остатков на кухне.

Он сидел за прилавком и втягивал лапшу, его рот и нос покраснели от остроты. В это время вошла тетя Ву и увидела чашку Юй Цзинь Няна с лапшой и красным маслом. Внезапно она так заинтересовалась, что захотела заказать две чашки, и с горечью посетовала, что за эти несколько лет забыла настоящий вкус.

Когда Юй Цзинь Нян услышал это, он не мог сказать, что эта лапша не продается, поэтому поспешно пошел на заднюю кухню и приготовил для нее две порции.

Куриную шелковую лапшу готовить очень легко, основная сложность состоит в заправке соуса. Нужно равномерно смешать в миске кунжутное масло, соевый соус, белый сахар, мелкую соль и уксус, а также самое важное - пряное масло. Приготовленную на пару и охлажденную лапшу бланшируют в воде, чтобы сделать ее более крепкой. Подавать следует с простыми гарнирами, такими как ростки фасоли и тертый огурец, посыпав сверху горстью измельченной курицы и арахисом, и сбрызнув несколькими каплями кунжутного масла. Это очень аппетитное и освежающее блюдо.

Съев одну чашку, тетя Ву улыбнулась и упаковала вторую порцию, чтоб отнести мужу домой, а потом рассказала о себе. Оказалось, что тетя Ву с мужем сбежали из Сычуани, спасаясь от голода. Когда они прибыли в уезд Синьань, они нашли себе дело и поселились здесь. В последние несколько лет их жизнь постепенно улучшилась, но они все больше скучали по своему родному городу, так что, когда она увидела холодную куриную лапшу Юй Цзинь Няна, то воспоминания о пряном вкусе родного города пробудили в ее желудке голодных насекомых. Юй Цзинь Нян засмеялся и приготовил с ней два гарнира в сычуаньском стиле. Это можно считать их первым знакомством.

Жители округа Синьань предпочитали более легкую еду, так что с того дня тетя Ву приходила в магазинчик лапши, чтобы заказать два острых блюда на вынос. Иногда она присылала местные продукты или свои собственные маринованные огурцы и капусту, и постепенно стала относиться к Юй Цзинь Няну как к наполовину племяннику.

Сегодня, когда Юй Цзинь Нян увидел ее снова, он подумал, что она пришла сюда ради местной кухни. Он улыбнулся и спросил:

- Тетя Ву, что вы хотите съесть сегодня?

Тетя Ву издала протяжное «О-о» и залпом выпила холодный чай. После долгих колебаний она подняла голову, взяла Юй Цзинь Няна за руку, вздохнула и сказала:

- Сяо Нянь, только ты можешь помочь тетушке!

Юй Цзинь Нян удивился:

- Что случилось?

Только тогда тетя Ву рассказала обо всей истории. Дело было в том, что ее муж последовал за своими односельчанами, чтобы научиться заниматься бизнесом. После того, как он заработал много денег и вернулся, они больше не хотели и дальше снимать дом в городе, поэтому купили кусок земли за городом и планировали построить собственный дом. Теперь, когда дом наполовину построен, пришло время установить балки, и приглашенный мастер фен-шуй сказал что это должно быть сегодня.

Люди династии Да Ся были очень суеверны. Поскольку мастер фен-шуй назвал хороший день, неважно, светит ли солнце или льет дождь, это время все равно нельзя пропустить. Тетя Ву много говорила об этом, и Юй Цзинь Нян примерно понимал всю сложность церемонии. Она требовала таких шагов, как жертвоприношение, установка верхней балки и бросание балки*. Судя по словам тети Ву, церемония вначале шла гладко, но последнее звено в цепи было нарушено - благодарность мастерам.

Эта благодарность мастерам называлась «Шанлянцзю», что означает, что после церемонии вы должны устроить банкет, чтобы развлечь трудолюбивых мастеров и мастера фен-шуй, раздать красные конверты, сказать благоприятные слова и, наконец, проводить мастеров. Без этой заключительной части церемония считается недействительной и все сегодняшние труды будут напрасны.

Проблема заключалась в том, что тетя Ву пригласила мастера «Шанлянцзю», но когда он готовил ингредиенты, то порезал ладонь. Балку только установили, а тут уже пролилась кровь. Увидев это, мастер фен-шуй нахмурился и сказал, что это несчастье, он боялся, что в новом доме может случиться кровавая катастрофа, поэтому он прочитал большое заклинание и потребовал деньги, чтобы трансформировать кровавую катастрофу, а также велел им нанять другого ответственного повара, который родился под знаком ян*.

Это поставило семью тети Ву в тупик, все это легко сказать, но где за короткое время найти повара, родившегося под знаком ян! Подумав об этом, она перебрала в уме все маленькие ресторанчики и вспомнила последнюю спасительную соломинку - Юй Цзинь Няна.

- Брат Сяо Нян, ты тоже повар, может ты знаешь кого-нибудь, родившегося под знаком ян? - с надеждой спросила тетя Ву.

Неизвестно, было ли это совпадением, но Юй Цзинь Нян опешил, услышав это, и улыбнулся:

- Да. Если тетю это устроит, я организую банкет для вашего дома.

Тетя Ву обрадовалась и закивала головой. Она схватила Юй Цзинь Няна за руку, не переставая хвалить:

- Это здорово, здорово! Лучше и быть не может! Брат Сяо Нян, ты действительно большая счастливая звезда тети!

Мастерство Юй Цзинь Няна она опробовала лично, так что не могла быть более уверенной. Она тут же достала два серебряных слитка и заплатила авансом. Сказав адрес, она неоднократно напоминала ему прийти.

- Принеси с собой корзину. Тетя сделала новую банку пряностей и даст немного! - тетя Ву подошла к двери и с улыбкой вспомнила, - Когда закончим в доме ремонт, я приглашу тебя и научу готовить рубленую рыбу с перцем!  - сказав это, она поспешила домой, чтобы сообщить новости.

Цзи Хун слушал их и возился с счетами... рубленая голова рыбы с перцем, не знаю, вкусная ли она?

Два дня назад в переулке открылся новый магазинчик бекона и, вероятно, в это время в нем горел огонь, а из окон шел дым. Цзи Хун вспомнил что-то и поперхнулся, его легкие внезапно дернулись, он закашлялся, но вдруг увидел перед собой белую фарфоровую чашку.

Он взял ее и сделал глоток. Жидкость была сладкой и сливочной, с запахом груши и каким-то кисло-сладким ароматом.

Цзи Хун поднял глаза и увидел, что Юй Цзинь Нян с улыбкой оперся на стойку, играя с двумя серебряными слитками в руке, и внезапно спросил его:

- Ты знаешь грушевый суп Сяо Дяо*?

- ...- Цзи Хун взглянул на чашку в своей руке и снова задумался. Он действительно не слышал такого названия и покачал головой, - Я не знаю.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Чтобы сделать грушевый суп Сяо Дяо, нужно взять свежие и большие снежные груши и разрезать их на кусочки вместе с кожурой. Одна часть груш на две части колодезной воды, одна или две зеленые сливы, один-два белых гриба и сахар, кипятить полчаса. Потом его наливают в медный горшок и ставят на медленный огонь, чтобы пить его теплым. Можно добавить несколько ягод годжи в чашку... – сказав это, он достал несколько красных ягод из рукава и бросил их в чашку с белым чаем Цзи Хуна, - Он прочищает горло, увлажняет легкие и избавляет от сухости.

Цзи Хун опустил голову и сделал еще один глоток грушевого супа. Он не знал, была ли в речи этого юноши какая-то духовная сила, которая заставила его почувствовать, что грушевый суп во рту стал более сладким, а грушевая мякоть вместе с грибом гладко скользнула в его горло, как будто его погладила пара нежных рук, мгновенно избавляя от дискомфорта, вызванного дымом копчения.

Выпив немного, он вдруг увидел, как молодой человек оперся на стойку локтями и посмотрел на него с лукавой улыбкой в глазах. Белый гриб, который только что проскользнул в его живот, внезапно увеличился и Цзи Хун почувствовал невыразимый зуд в своем сердце.

Юй Цзинь Нян моргнул, затем придвинулся вперед, почти прижавшись к его лицу, и загадочно спросил:

- Цзи Гонцзы, вы все еще хотите знать ... как приготовить рубленую рыбью голову с перцем?

Цзи Хун ничего не мог поделать, но его веки подрагивали, а губы поджались.

Юй Цзинь Нян усмехнулся и, наконец, выпрямился, приподняв брови:

- Ты пойдешь со мной в дом тети Ву, чтобы помочь, а я приготовлю тебе рубленую голову рыбы с перцем, как насчет этого?

* Фан Гэ - это сборник рецептов в виде песен, является одним из основных элементов китайской медицины и ее преподавания. Он предлагает несколько методов запоминания состава, функции и основного содержания рецептов с помощью песен и интересных рецептов. Фан Гэ является обязательным для тех, кто изучает материалы и рецепты китайской медицины.

*Яча – пожиратель призраков. Причина и условие перерождения в теле Ячи – причинение вреда другим

*Розовый лотос с клейким рисом

*Жирная вода не течет на чужие поля – нельзя упускать выгоду, отдавать свои ресурсы в чужие руки

*Холодная шелковая лапша с курицей

*Церемония установки верхней балки - в основном относится к процессу установки самой высокой средней балки на крыше здания. Так называемая «центральная балка» не только занимает важное практическое положение в архитектурном сооружении, но и имеет нематериальное религиозное значение. Перед тем, как устанавливать балку, было необходимо принести жертву, обычно «полных свиней» (то есть одну голову свиньи и один хвост свиньи, что означает целую свинью), широко известную как «лиши». Рыбу, гуся, тофу, яйцо, соль и соевый соус – продукты пяти или семи цветов, устанавливали в деревянные красные лакированные жертвенные тарелки, на оба конца балки вешали написанные на желтой или зеленой бумаге куплеты и оборачивали красным шелком, что означает «мир и гармония».

Когда дома строили в древние времена , перед верхними балками, проводился ритуал пения «Шанлянвэнь», чтобы помолиться о прочном фундаменте и пожелать дому долгой и безопасной жизни.

*Бросание балки - означает, что при строительстве домов и балок в старые времена главный мастер бросал пропаренные булочки с балки на четыре стороны и декламировал специальный текст.

*Рожденный под знаком янь - четыре столпа даты рождения человека классифицируются как «год, месяц, день и время». Согласно законам небес, стебли земли и земные ветви определяют инь и ян в соответствии с временной последовательностью. Один «янь» появляется максимум в четырех столпах дня рождения человека, два «янь» встречаются редко, а три янь появляются почти раз в шестьдесят лет, и чем больше символов ян появляется в гороскопе человека, тем более счастливой будет его судьба. Напротив, чем больше символов инь появляется в дате рождения человека, тем более унизительной будет его судьба.

*Грушевый суп Сяо Дяо – традиционный китайский десерт

Рубленая рыбья голова с перцем

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 12. Три вкуса одной курицы

Проводив оставшихся посетителей лапшичной, они вдвоем протерли и расставили столы и стулья, потом Юй Цзинь Нян достал деревянную доску и попросил Цзи Хуна написать на ней большими иероглифами «Временно не работаем». Он оставил доску у входа в кафе, сообщил Второй Сестре и вышел.

По пути из города Цзи Хун смотрел на молодого человека, гордо шагающего с корзиной на спине, и не мог не спросить себя, как так получилось, что его выманили из дома рубленой рыбьей головой?

Юй Цзинь Нян шел и смотрел на солнце. В своей прошлой жизни он слышал, как приемный отец рассказывал о некоторых особенностях строительства домов в его родном городе. По его словам обычно церемония проводится оживленно, как фестиваль, поэтому он действительно хотел увидеть ее собственными глазами. Интересно, а здесь будет тоже весело? Видя по солнцу, что уже около полудня, он не мог не ускорить шаг.

Сегодня, кажется, много людей выезжало из города, у Западных ворот столпились всевозможные повозки и лошади. Худощавая фигура Юй Цзинь Няна проворно огибала их по двое или по трое. Цзи Хун увидел, как он бежит вперед, как проворная маленькая белочка. Вроде он только что был здесь, а вот серая тень его рукава прошла мимо, и когда он подсознательно схватил ее, его рука оказалась пуста, юноша исчез в мгновение ока, если не считать шумных странных лиц вокруг.

В этот момент Цзи Хун почувствовал слабое чувство потери в своем сердце. Он медленно двигался вместе с потоком людей и, только выйдя из ворот города, услышал издалека удивленное восклицание:

- Цзи Хун!

Юй Цзинь Нян энергично замахал ему рукой и потащил прочь из толпы, по-видимому, боясь, что их снова оттеснят друг от друга. Следуя по стопам Юй Цзинь Няна, Цзи Хун шел все быстрее и быстрее и, наконец, пробежал весь путь трусцой. Ивы с редкими ветвями по обеим сторонам быстро отступили из поля его зрения, а за поворотом можно было увидеть большие участки сельскохозяйственных угодий.

Кажется, он уже давно так не бегал. Люди все время говорили, что он слаб и не может много двигаться, поэтому он целыми днями сидел перед письменным столом. За окном всегда был изысканный и неизменный пейзаж. Когда дверь бывала закрыта, оставалась только хризантема, которая так ни разу и не зацвела.

Хотя он тяжело дышал и его легкие болели от внезапного движения, в глубине души Цзи Хун чувствовал себя очень комфортно, как будто ветер сдул толстый слой пыли, покрывающий его тело.

Таким образом они добежали к новому дому тети Ву, который находился в очень хорошем месте. Неподалеку протекала река Лихэ. Издали было видно множество людей, которые шумели во дворе. Высоко на балке сидел полуголый ремесленник с квадратным лицом, сильной мускулистой рукой державший перед собой большую корзину бо ло*, и громко кричал:

- Хотите богатство или почет?

Хозяин, стоявший внизу, весело сказал:

- Все! Все!

Тетя Ву рядом с ним тоже была очень счастлива. Обернувшись, она увидела Юй Цзинь Няна и поспешно поприветствовала:

- Он бросает «балку», идите сюда!

Они вдвоем прошли сквозь толпу людей и увидели красный шелк, празднично  свисающий со средней балки. Сначала они пошли поздравить хозяина дома и не заметили, что люди, которые изначально шумели, притихли и начали шептаться за их спинами. Кто-то тихо потянул тетю Ву, кивнул на парочку новоприбывших и спросил :

- Что это за большой человек?

Тетя Ву немного подумала. Похоже, она раньше не видела этого человека в лапшичной, поэтому улыбнулась и сказала:

- … наверное, помогает повару.

Все уставились на него, мужчина был довольно красив и элегантен. Хотя его лицо выглядело холодным, на самом деле он напоминал нефрит, оправленный в золото. Тот, кто стоял рядом с ним, был поменьше ростом и казался более дружелюбным, но тоже выглядел очень грациозным. Если даже помощник повара так себя ведет, то каким же замечательным должен быть сам шеф-повар, приглашенный их семьей! Неужели это шеф-повар «Башни Чуньфэн»?

Все в частном порядке принялись обсуждать, что муж тети Ву разбогател, потому что пригласил настоящего бога богатства в свой городской дом. Если вы посмотрите на его состояние сегодня, вы убедитесь в этом. Все вдохновились боевым духом и захотели принять участие в «бросании балки», намереваясь собрать больше счастливых предметов, чтобы приобщиться к богатству.

В это время ремесленник, сидевший на балке, потряс бамбуковой корзиной в руках. Внутри были конфеты, арахис, клейкие рисовые лепешки, приготовленные на пару булочки и т.д. Эти счастливые предметы символизировали удачу. Мастер схватил горсть и бросил ее вниз, выкрикивая благоприятные слова с улыбкой на лице:

- Давайте! Бросаю сначала ящик, полный золота и серебра!

Видя, что и мужчины, и женщины, и дети заняты тем, что хватают призы, Юй Цзинь Нян тоже протянул руку, но прежде, чем приз упал ему в руку, его перехватили другие.

Он услышал еще один крик:

- Бросаю еще ящик белого риса, чтобы кладовые были полными!

В сопровождении громкого смеха и шума Юй Цзинь Нян посмотрел на свою пустую ладонь и стиснул зубы – он почти схватил!

Ремесленник наверху также увидел внизу Юй Цзинь Няна. Он был маленьким и худым, и его теснили другие сельские жители и крестьяне. Он улыбнулся и сказал:

- Братишка, не волнуйся, есть еще кое-что! Смотри! ... Бросаю огромные деньги и сокровища!

Юй Цзинь Нян не проявлял особого интереса к борьбе за счастливые призы, но ему не удалось схватить их уже дважды. Это было то же самое чувство, как будто бросаешь в автомат и игрушками монету, а кукла застряла в перегородке. Он помрачнел, но даже не подозревал, что виновник, который заставил людей так отчаянно бороться за счастливые призы, стоял прямо рядом с ним.

Цзи Хун взглянул на молодого человека и увидел, что тот слегка сжимает пальцы, словно злится на что-то. В последнее время он привык видеть улыбающееся лицо юноши, так что теперь было довольно забавно видеть его сердитый взгляд.

На этот раз Юй Цзинь Нян еще даже не протянул руку, как рядом с ним появилась фигура, которая приподнялась на цыпочки и взмахнула рукавами. Он увидел, как Цзи Хун осторожно поймал что-то в воздухе, но не раскрыл ладони. Юй Цзинь Нян тут же с улыбкой бросился к нему и спросил, что он поймал.

Цзи Хун беспомощно протянул руку - пару счастливых арахисов, отмеченных красными точками.

Тетя Ву посмотрела на их улов:

- Хороший арахис, означает долгую жизнь и богатство!

Внезапно из ниоткуда выскочили два семи- или восьмилетних мальчика. Они были как раз в самом возрасте для проказ. Смеясь и крича, они выхватили только что приобретенный трофей и даже повернулись, чтобы скорчить им высокомерные гримасы! Юй Цзинь Нян тут же поймал замешкавшегося бегуна за воротник. Улыбка мальчишки еще не рассеялась, когда он спросил:

- Еще бегать не научился, а уже смеешь хватать чужие вещи, а?

Мальчишка засучил ногами и поднял глаза, чтобы попросить о помощи, но столкнулся тусклым взглядом, который, казалось, мог превратить человека в ледяные сосульки, и внезапно завопил о пощаде:

- Не смею, не смею! Я не смею! Я все верну! - затем он вырвался на свободу, сунул орехи в руки Юй Цзинь Няна и убежал.

К сожалению, один из них был случайно раздавлен.

Юй Цзинь Нян очистил второй, поднял руку и засунул орешек Цзи Хуну рот:

- Вот тебе, долгих лет жизни и богатства!

Он действительно не верил, что поедание этого арахиса поможет прожить сотню лет, но он был немного недоволен тем, что его ограбил мальчишка.

Цзи Хун удивленно проглотил арахис и последовал за Юй Цзинь Няном в западное крыло дома, где располагалась кухня.

В печи уже горел огонь, и рядом стояла деревянная лохань с очищенными целыми тушками цыплят и свиньи. Юй Цзинь Нян присел на корточки, приподнял курицу и мясо, чтобы проверить, и подтвердил, что они были свежие и забиты недавно. Он только что заметил во дворе, что в углу стояло три или четыре деревянных стола, сложенных штабелями, видимо, каждый стол должен быть заставлен блюдами из мяса и овощей.

Юй Цзинь Нян думал о том, что можно приготовить, поэтому, когда он увидел, что Цзи Хун задумчиво вышел, ему было все равно. Он взял нож, чтобы избавиться от внутренних органов цыпленка, намереваясь приготовить Три вкуса одной курицы.

Это были местные куры, которые находятся на свободном выгуле. Они нежные, но не чрезмерно жирные, и мясо выглядело очень хорошо. Так называемые «Три вкуса одной курицы» означают, что курица подается в трех видах. Что касается того, какие это будут три вида, то нет определенного фиксированного способа приготовления, это зависит от настроения повара. Поскольку шумевшие снаружи ремесленники привыкли к грубой работе, их требования к пище были не столь дотошны, как у людей в городе, и больше связаны с ощущением сытости в животе. Идея Юй Цзинь Няна состояла в том, чтобы срезать белое и темное мясо для тушения, а из костей сварить суп.

Сначала он вскипятил воду, положил несколько больших кусочков зеленого лука и имбиря, чтобы удалить запах курицы, и небольшое количество звездчатого аниса и рисового вина, чтобы подчеркнуть свежесть. Самое главное при приготовлении курицы - это контролировать нагрев так, чтобы вода была горячей, а не кипящей. Это должно сделать курицу упругой и нежной. К тому времени, когда он положил курицу в воду, вернулся Цзи Хун и спросил его, что ему делать. Выглядел он при этом странно и  непостижимо.

Юй Цзинь Нян не стал спрашивать, лишь угрюмо поручил ему вымыть овощи, а сам набрал в тазик прохладной колодезной воды, продолжая готовить курицу.

Цыпленок Байчжань* относится к блюдам южной кухни: курицу необходимо на некоторое время погрузить в горячую, некипящую воду, затем остудить в холодной воде и, наконец, потушить в горячей воде. В прошлом Юй Цзинь Нян всегда ненавидел хлопоты по приготовлению Цыпленка Байчжань, но в данный момент он трудился, чтобы заработать себе на жизнь, поэтому чувствовал удовлетворение в своем сердце и был готов продемонстрировать свое лучшее мастерство.

Он уменьшил огонь, оставив цыпленка тушиться в котле, а сам вышел, чтобы забрать вымытые Цзи Хуном овощи.

В этот момент он потерял дар речи. Цзи Хун стоял у края корыта с мокрыми ногами и с серьезным лицом смотрел на сельдерей в своей руке, а затем с глухим щелчком он сломал стебель посередине. Часть сельдерея вместе с листьями он бросил в корзину с отходами, оставив только небольшой кусочек, чтобы помыть.

Юй Цзинь Нян посмотрел на корзину у его ног: там уже было много безжалостно изуродованных овощей, таких как китайская капуста с небольшим количеством нежной желтой сердцевины, соцветия брокколи с общипанными головками и ободранные редьки...

Ему показалось, что он слышит вопли овощей: «Неужели мы убили твоего отца в прошлой жизни, что ты нам мстишь за то?»

Цзи Хун серьезно «мыл» сельдерей и внезапно почувствовал тяжелую тень вокруг себя. Юноша присел на корточки, сдвинул брови и протянул руку, зачерпнув овощи в корзине. Цзи Хун остановился и прошептал:

- Извини, я…

В, казалось бы, спокойном голосе этого человека Юй Цзинь Нян услышал легкое разочарование, он посмотрел на Цзи Хуна и внезапно вспомнил сцену своего первого кулинарного опыта и не смог удержаться от смеха.

Цзи Хун с недоумением посмотрел на него.

Выбирая овощи в корзине, Юй Цзинь Нян засмеялся и сказал:

- Когда я впервые готовил овощи, я хотел сделать сюрприз своему отцу. При мытье картошки мне показалось, что снаружи она очень грязная. Я срезал слой за слоем, пока не осталась картошка размером с косточку персика. Зеленый лук я ломал перья один за другим и промывал, и мои глаза сильно слезились. Когда мой отец вернулся, он увидел, что я плачу, и подумал, что надо мной издеваются снаружи. Он грозно сказал, что собирается найти их и рассчитаться.

Хотя конец прошлой жизни был болезненным, его воспоминания вызывали ностальгию, и, поскольку его характер немного изменился, он был не так возбужден, как во время болезни, и считал, что прежняя жизнь была счастливой, так что даже суровые и строго упорядоченные воспоминания о приемном отце приобрели теплый оттенок.

Цзи Хун увидел, что движения юноши, моющего овощи, замедлились. Переведя взгляд от его рук на лицо, он обнаружил, что ясные и красивые глаза были немного рассеянны.

Он слышал от Второй Сестры, что в тот день, когда юноша пришел в лапшичную, он был ранен и так слаб, что казалось, вот-вот умрет. Он пролежал в постели в течение трех дней, прежде чем полностью проснуться, и еще два дня понадобилось, чтобы восстановить его жизненную силу. В то время юноша никогда не смеялся, иногда плакал и часто хмурился, как будто о чем-то думал.

Когда сцена покрытого шрамами и одинокого Юй Цзинь Няна возникла в голове Цзи Хуна, его сердцу стало необъяснимо тесно. Он сам не знал, почему. Молодой человек перед ним был подобен нежному солнечному свету. Когда он был рядом с ним, Цзи Хун всегда чувствовал себя очень комфортно, поэтому он не хотел видеть Юй Цзинь Няна с таким выражением лица, как будто яркая звезда внезапно потускнела.

В этот момент Цзи Хуну особенно хотелось погладить молодого человека по голове, точно так же как тот сам часто уговаривал Суй Суй.

Юй Цзинь Нян очнулся от своих воспоминаний. Как будто пытаясь скрыть свою оплошность, он ослепительно улыбнулся:

- Посмотри на меня, разве я сейчас не хорош?

Внезапно подул ветер. Цзи Хун протянул руку, провел ею по голове Юй Цзинь Няна и некоторое время смотрел на юношу, пока ветер не утих, а затем сказал:

- Да.

Голос мужчины был особенно чистым и ясным в суете ветра... Может быть, в этот момент внезапный порыв также забрал его пугающую холодность, оставив только безграничную глубину и нежность.

Юй Цзинь Нян закрыл глаза от ветра и не увидел полуприкрытых глаз Цзи Хуна, только почувствовал, что к его голове кто-то прикоснулся. Открыв глаза, он увидел сухой лист, зажатый между пальцами мужчины.

«Вероятно, он снял его с моей головы», - подумал Юй Цзинь Нян.

- Научи меня, - Цзи Хун небрежно выбросил листок и указал на оставшиеся в тазу овощи.

Юй Цзинь Нян поспешно кивнул и принялся за работу:

- У этого нужно только удалить желтые и увядшие листья внутри и на некоторое время замочить их в воде, почва на кожуре размякнет, и их будет легко отмыть...

Цзи Хун слушал очень внимательно, и Юй Цзинь Нян был доволен, но неизвестно, почему, мужчина постоянно поглядывал на него. Может быть, у него опять что-то на голове? Он протянул руку и потрогал, но там ничего не было.

После повторного мытья овощей Юй Цзинь Нян отнес овощи на кухню и не осмелился организовать дальнейшую техническую работу для Цзи Хуна. Увидев, что Цзи Хун намочил обувь во время «мытья» овощей, он попросил его сесть у плиты и перебрать бобы. Сам Юй Цзинь Нян пошел к мастеру фен шуй, чтобы одолжить бумагу и кисть.  У людей здесь всегда были странные правила. Прежде чем что-то приготовить, повар обычно должен составить список блюд и сначала уточнить у хозяина, есть ли какие-то табу. Многие фермеры действительно это делают. Те, кто неграмотны, передавали свои пожелания повару устно, но список все равно должен быть для порядка.

Новый дом еще не был достроен, и у тети Ву не было кистей и бумаги, поэтому Юй Цзинь Нян отправился прямиком искать мастера фен шуй, который был самым «культурным» среди этих людей.

Когда он спрашивал людей, все они говорили, что этот даос обладает настоящими способностями. Он очень искусен в рисовании символов и удалении злых духов, охоте на призраков, ремонте дома и проведении церемоний. Он разбирается во всем и никто толком не знает, когда он вернется. То, что семья тети Ву смогла пригласить его в этот день, считалось большим благословением.

Юй Цзинь Нян «благочестиво» поклонился вместе с другими, а затем пошел прямо в восточное крыло, где находился мастер.

В этот момент даос сидел в восточном зале, неторопливо потягивая чай, в руках у него был венчик с выгравированной диаграммой Инь-Ян, а перед ним почтительно стоял мужчина более сорока лет. Его левая рука была перевязана льняной тканью, он продолжал кланяться мастеру и повторял за ним какой-то текст.

Договорив, даос поднял венчик в воздух и щелкнул им, а также сказал:

- Изгоняю зло, связываю чары, защищаю жизнь и защищаю тело. Мудрость и ясность, душевный покой. Три души навсегда, душа без тяжелой утраты не потеряна... Мой приказ - это закон*!

Его фигура застыла на мгновение, затем он медленно убрал венчик, закрыл глаза, взмахнул рукой и сказал:

- Ладно, возьми этот талисман, растопи его в воде и принимай его три раза в день, чтобы убрать грязь и защитить здоровье.

Мужчина благодарил его снова и снова, а затем положил на стол слиток серебра:

- Спасибо, господин даос! Спасибо, господин даос!

Как только Юй Цзинь Нян вошел, он сразу почувствовал запах маслянистого дыма от мужчины. Глядя на его раненую руку, он предположил, что это тот самый  повар, который нарушил фэн-шуй.

Мастер отослал мужчину и только взял чашку с чаем, как увидел вошедшего молодого человека. Он уже собирался отчитать юношу за незнание правил, но, окинув взглядом пришедшего, он внезапно расширил глаза и сказал удивленно:

- Бывает ли такая удача! Не двигайся, пусть этот мастер присмотрится поближе!

Испугавшись, Юй Цзинь Нян поспешно остановился, а мастер трижды обошел его слева и справа, бормоча про себя:

- Странно, странно!

Юй Цзинь Нян не удержался от вопроса:

- Осмелюсь спросить господина даоса, что в этом странного?

- Не могу сказать, не могу, - покачал головой даос и указал на небо, - Тайна небес не должна открываться!

Юй Цзинь Нян также сказал:

- Раз это не подлежит разглашению, я не буду спрашивать. Могу я попросить вас одолжить мне лист бумаги, чтобы составить меню вместе с хозяином?

Даос удивился:

- Ты действительно повар? Какая жалость, какая жалость.

Юй Цзинь Нян засмеялся:

- Кем же, согласно вашему видению, я должен быть?

Они весело болтали, но никто не заметил, что за дверью появился еще один человек.

Мастер нахмурился и глубоко прошептал:

- Твои кости необычайны, и твоя удача необычайна. Три души и семь душ кажутся отличными от смертных, - внезапно он в шоке открыл рот и отступил на шаг, - Владыка Света заставил твою душу измениться!

Юй Цзинь Нян какое-то время смотрел, как он танцует, затем мастер внезапно подошел, широко раскрыв глаза, и спросил:

- Маленький брат, ты готов войти в ворота моего учителя, пойти в горы Линшань, чтобы изучить высший даосизм и выбраться из этого смертного тела?

- ...- Юй Цзинь Нян на мгновение лишился дара речи и уже хотел открыть рот, собираясь что-то сказать...

- Цзинь Нян!

При звуке этого голоса, юноша повернул голову и увидел Цзи Хуна, стоящего у двери с нахмуренными бровями.

- Почему ты здесь? Я хотел одолжить у мастера...

- Давайте вернемся, - Цзи Хун быстро вошел, не дожидаясь, пока Юй Цзинь Нян закончит, схватил его за запястье и вывел на улицу, - Вода на плите кипит, я не знаю, что делать.

*Корзина бо ло - bǒ luo, представляет собой своего рода контейнер из ротанга, белый, плотный и пропорциональный. Общий размер колеблется от шести до семи дюймов в диаметре.

*Цыпленок Байчжань

*Эта фраза используется в даосских мантрах для изгнания призраков и богов .

* Горы Линшань расположены в Цзянси, на севере Международного фонда Гуандун и в районе Шанграо. Город провинции был внесен в список «тридцать третьей благословенной даосской книги в мире».

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 13. Суп из крупы

Только когда Цзи Хун притащил его обратно на кухню, Юй Цзинь Нян внезапно пришел в себя - огонь в плите разводил сам, как вода могла закипеть? Он повернулся, чтобы снова взглянуть на Цзи Хуна: мужчина стоял у двери кухни, скрестив на груди руки, без единой капли стыда на лице.

Юй Цзинь Нян озадаченно вытащил почти готовую тушеную курицу из кастрюли, отложил ее в сторону, чтобы обсушить, взял кунжутное масло и смазал им кожу. Ему вдруг пришла в голову мысль: «Неужели он боится, что я пойду по этому пути культивирования бессмертных?»

Он хотел спросить, но взглянул в лицо Цзи Хуну и почувствовал, что не может. Что, если этот инвалид девятого уровня* действительно думал, что вода в кастрюле вскипела, разве он не будет выглядеть так, словно вообразил себе, что в него кто-то влюблен? Забудьте об этом, забудьте.

Юй Цзинь Нян поднял нож и несколькими точными ударами нарезал блестящую курицу на тарелке. На этот раз курица была приготовлена правильно, между суставами виднелась красноватая кровь, но мясо было очень нежным. Он снова поставил кастрюлю на огонь, чтобы приготовить соус для макания, и налил немного соевого соуса.

Цзи Хун сделал шаг вперед и спросил:

- Что тебе нужно?

- Креветки, - сказал Юй Цзинь Нян, - И имбирь.

Цзи Хун вышел и через мгновение вернулся с тарелкой в руке:

- Это?

Юй Цзинь Нян кивнул, налил соевый соус в кастрюлю, дал ему вскипеть, затем добавил имбирь, вино, сахар и креветки и некоторое время варил, снимая верхний слой пены. Вскоре соевый соус с креветками для макания Цыпленка Байчжань был готов. Он положил несколько кусочков курицы в плошку, обмакнул их в соевом соусе с креветками и отправил в рот Цзи Хуну:

- Попробуй.

Цзи Хун осторожно наклонился и взял кусочек курятины из палочек. Солоноватый вкус соевого соуса окутывал свежесть креветок и растекался на кончике его языка вместе с гладким мясом цыпленка. Он хотел как можно дольше задержать этот вкус во рту и не торопился глотать.

Юй Цзинь Нян думал, что он заберет у него палочки и никак не ожидал, что Цзи Хун будет есть у него из рук. На какое-то время он был ошеломлен. Когда кончики его палочек для еды ослабли, он поспешно посмотрел на выражение лица мужчины. Видя, что оно не изменилось, он с тревогой спросил:

- Ну как?

Глаза Цзи Хуна слегка опустились, он долго смотрел на юношу, прежде чем сказать:

- Неплохо.

Это было... крайне лаконично... Юй Цзинь Нян сердито набил маленькую плошку оставшимися двумя кусочками курицы, сунул ему в руки и выпроводил:

- После еды иди к даосскому священнику, чтобы одолжить у него бумагу и кисть. Не возвращайся, если не сможешь одолжить, - потом он пробормотал себе под нос, - Меня не интересует Дао бессмертия. Это не так интересно, как зарабатывать деньги в мире смертных. Раз даосские священники не могут ни мяса поесть, ни жениться толком, я не пойду.

После того, как он закончил говорить, глубокие глаза Цзи Хуна, казалось, загорелись, но прежде чем он смог рассмотреть их внимательно, мужчина повернулся и вышел.

Юй Цзинь Няну оставалось только подавить сомнения в своем сердце. Он разделал оставшихся двух кур, бросил головы и кости в горшок и сварил суп с зеленым луком, имбирем и красными финиками. Цзи Хун быстро позаимствовал у даоса бумагу и кисть, но его лицо было настолько недовольным, что он распространял вокруг себя леденящий холод на три фута. Интересно, не сказал ли ему опять даосский мастер чего-нибудь непристойного?

Цзи Хун разложил бумагу на квадратном табурете, а Юй Цзинь Нян занялся нарезкой овощей, параллельно сообщая ему названия блюд. Закончив диктовать, он попросил Цзи Хуна показать получившееся.

Он,естественно, не узнавал большинства слов, но даже просто видя их, он завидовал и искренне похвалил:

- Это прекрасно, если бы только я мог так писать.

Цзи Хун открыл было рот и хотел что-то сказать, как внезапно на кухню вошли два молодых человека, по виду – явно с тигриными мозгами*, и сообщили, что мастер Хэ отправил их помочь, так что они интересовались, что им нужно делать.

Юй Цзинь Нян предположил, что мастер Хэ, о котором шла речь, был травмированным поваром. Он волновался, что корявая помощь Цзи Хуна будет скорее катастрофой, а дел предстояло много. Прибытие этих двух помощников действительно стало большим подспорьем. Он быстро поблагодарил их:

-  Спасибо, братцы. Возьмите этот список блюд и отнесите хозяину.

Тот, что грамотный сразу же ушел со списком, а другой остался, чтобы помогать.

Неоднозначная атмосфера между ними прервалась, а после того, как два беспринципных маленьких помощника попробовали два новых блюда Юй Цзинь Няна, их глаза ярко засияли, и они окружили его, оттеснив Цзи Хуна в сторону. Лицо Цзи Хуна помрачнело, поэтому он молча продолжил перебирать бобы. Подняв корзину, он протянул руку и коснулся того, что было спрятано у него в рукаве, и улыбнулся краешком губ.

- Дунцзы, Сизи, - за дверью появился мужчина, - Вода в баке закончилась. Идите к берегу реки и принесите еще.

Юй Цзинь Нян поднял голову и быстро поздоровался с ним:

- Мастер Хэ.

Хотя они только что лицом к лицу столкнулись у даоса, в тот момент Хэ Дали все еще был занят своим горем и не замечал юноши. Теперь он внимательно посмотрел на Юй Цзинь Няна и был приятно удивлен. Он схватил его за руку:

- Ты же брат Сяо Нян из лапшичной «1 чашка»?

Юй Цзинь Нян был поражен его чрезмерно возбужденной реакцией и кивнул:

- Это я.

Глаза Хэ Дали вдруг покраснели. Говорят, что из мужчины нелегко выдавить слезы*, но этот немолодой мускулистый крепыш проливал слезы и шмыгал носом, ничего не слушая. Если бы это какая-то хрупкая девушка плакала, обнимая Юй Цзинь Няна, возможно, его сердце бы дрогнуло, но когда его держал и поливал слезами сильный мужчина с выпирающими бицепсами, Юй Цзинь Нян чувствовал себя крайне неуютно. Когда несколько крупных, как горошины, слез, упало на его руки, ему пришлось закатить глаза и посмотреть на Цзи Хуна.

Прежде чем молодой человек открыл рот, Цзи Хун нахмурился, подошел, вытащил руку молодого человека из хватки повара, поднял подол одежды и вытер ее начисто, затем заслонил его собой и спросил:

- Кто это? Что случилось?

Юй Цзинь Нян покачал головой с невинным видом:

- Понятия не имею.

Так что Юй Цзинь Нян принялся жарить остро-кислые ростки сои*. С другой стороны, Хэ Дали жалобно смотрел на него сквозь слезы, но его взгляд был кем-то заблокирован. Подняв глаза, он увидел красивое холодное лицо, смотревшее на него без всякого выражения. Хэ Дали отступил на два шага, пожал плечами, наклонился влево и вправо, чтобы разглядеть Юй Цзинь Няна за спиной Цзи Хуна, и крикнул:

- Брат Сяо Нян! Будь добр, умоляю тебя, помоги!

Юй Цзинь Нян нахмурился, выкладывая овощи и не решаясь подойти, чтобы он не задерживал его своим плачем, как на похоронах. К счастью, Цзи Хун знал, о чем он думает, и небрежно сказал:

- Говори оттуда.

- Мастер Хэ, говорите, я вас слушаю, - отозвался Юй Цзинь Нян, прячущийся за спиной Цзи Хуна.

В конце концов, Хэ Дали не смог преодолеть упорную гору в виде Цзи Хуна, поэтому он сел прямо на квадратную табуретку и уныло сказал:

- У меня есть сын придурок. Он никогда раньше не учился хорошо, только следовал за кучкой таких же недоумков, но, как говорится, как бы он ни был плох, разве он не единственный росток моей старой семьи Хэ? Увы, но суть не в этом. С начала весны этот ублюдок неизвестно где заболел. Он кашляет днем и ночью, и кашель всегда сильный. Врач, которого мы пригласили, много чего сказал, но окончательного ответа нет, и он велел нам подготовиться к похоронам, - дойдя до этой части, мужчина ударил себя по бедру и заголосил,  - В моей старой семье один-единственный саженец ...

Услышав, что его сын болен, у Юй Цзинь Няна сразу же проснулся профессиональный интерес. Обдумав симптомы, названные мастером Хэ, он прервал его плач и спросил:

- Он кашляет кровью?

Первоначально Хэ Дали собирался говорить не о болезни своего сына, но, услышав вопрос Юй Цзинь Няна, он внезапно вспомнил слухи о том, что брат Сяо Нян из лапшичной «1 чашка» не только повар, но и врач. Хотя он не верил в великие достижения ребенка этого возраста, за последние несколько месяцев он приглашал многих врачей, молился богу и поклонялся Будде, так что неплохо будет послушать и Юй Цзинь Няна. Поэтому он печально ответил:

- Кровью он не кашляет, только изредка сплевывал мокроту с небольшим количеством крови.

Юй Цзинь Нян снова спросил:

- У него поднимается температура днем?

Хэ Дали тщательно подумал:

- Это... Я не обращал внимания, но кажется нет.

Цзи Хун посмотрел на молодого человека, стоявшего рядом, и увидел, что тот слегка нахмурился. Его поведение отличалось от обычной легкости при приготовлении пищи. В данный момент он стоял прямо, выражение его лица было серьезным, и эта сосредоточенность добавляла ему стабильности, так что он не мог не взглянуть на него еще несколько раз.

У Юй Цзинь Няна уже сложилось некоторое суждение и вскоре он перешел из зрелого и стабильного режима в глупый и веселый. Он улыбнулся и спросил Хэ Дали:

- Тогда что же нужно от меня мастеру Хэ?

Хэ Дали наконец вернулся к теме и поспешно сказал:

- Мой бестолковый сын болен, поэтому он не думает о еде и ни к чему не имеет аппетита. Несколько дней назад моя теща купила несколько сахарных пельменей в лапшичной «1 чашка», и он с удовольствием их поел! Позже я тоже хотел пойти в вашу лапшичную, чтобы купить немного еды, но замотался с этим заказом. Увы, трудно и тяжело зарабатывать деньги, чтобы содержать семью, не правда ли?... Кто бы мог подумать, что из-за этого беспокойства я даже повредил себе руку. Это действительно звезда неудачи, поэтому я пошел просить у мастера даосский талисман...

Честно говоря, Юй Цзинь Нян действительно не понимал, как мужчина может быть таким многословным, желая выложить всю подноготную своей семьи. Он повернулся и посмотрел на Цзи Хуна, который выглядел безразличным. Хотел бы он дать ему половину слов из нескончаемых запасов Хэ Дали.

После того, как Хэ Дали закончил жаловаться, Юй Цзинь Нян понял:

- Мастер Хэ, вы хотите, чтобы я приготовил что-нибудь для вашего сына?

Хэ Дали яростно кивнул и добавил:

- Если я смогу достать моему Хэ Эр Тяну еды, от которой он будет счастлив, деньги - не проблема!

Глупо отказываться от заработка, тем более, что Юй Цзинь Няну не терпелось увидеть Хэ Эр Тяна, у которого, как говорили, была «неизлечимая болезнь», поэтому он кивнул и согласился:

- Хорошо. Но у меня есть некоторые правила приготовления. Сначала мне нужно  посмотреть на человека, который будет есть, и только тогда я решаю, что готовить.

Конечно, Хэ Дали ничего не заподозрил и с большим энтузиазмом принялся помогать.

Тетя Ву сказала, что на семейном банкете будет не слишком много людей, и четыре квадратных деревянных стола оказались заполненными. На каждом столе были нарезанные кусочками Цыпленок Байчжань, тушеный с курицей картофель*, свиная рулька в сладком соусе* и блюдо жареной рыбы. Вокруг громоздились горячие кисло-острые соевые ростки, жареные баклажаны с чесноком и еще семь или восемь домашних блюд, а также два ящика белых и пышных паровых булочек. Хотя здесь было не так много показухи, столы ломились, полностью удовлетворяя присутствующих.

Рабочие набивали рты мясными блюдами и булочками с той же скоростью, как ветер, разгоняющий облака*.

Самым почетным считался стол, за которым сидел мастер-даос. Мастер вел себя с особым достоинством, присущим ученикам даосской школы. Тетя Ву и ее муж, сидевшие за тем же столом, тоже боялись потерять лицо, так что они могли только смотреть на блюда и вздыхать.

В это время Юй Цзинь Нян подошел, чтобы подать еще еды, но мастер-даос схватил его и снова принялся убеждать отправиться в горную обитель. Увидев это, Цзи Хун вышел, взволнованно притянул Юй Цзинь Няна к себе, но перед тем как уйти, строго посмотрел на даоса.

Сбежав обратно на кухню, Юй Цзинь Нян больше не хотел выходить. Он доварил куриный суп, который кипел весь день. Цзи Хун очень покладисто принес несколько чашек и выслушал приказ положить в каждую чашку по свежему яйцу. Все яйца в это время были от местных кур, каждое было с чудесным золотистым желтком, без малейших загрязнений.

Стоявший рядом Хэ Дали, который наблюдал за его действиями, с любопытством спросил:

- Что это за способ есть суп? Я никогда раньше такого не видел.

Юй Цзинь Нян не стал ничего скрывать и улыбнулся:

- Это называется суп из крупы*. Это что-то вроде супа на севере. На самом деле это мясная каша из рубленого мяса на костном бульоне. Однако из-за различных предпочтений в разных регионах она может готовиться по-разному. Бульон можно приготовить из разных костей, таких как говядина, баранина, курица, утка и т. д., и в зависимости от добавленного перца суп может быть черным или белым. Его можно также варить с пшеницей и рисом, чтобы сделать вкус более насыщенным. Блюдо, которое я приготовил, представляет собой разновидность белого супа. Для этого нам нужно вылить сырые яйца в горячий суп, чтобы получить свежий и мягкий вкус. Можно просто налить взбитые яйца в кастрюлю и варить.

Сказав это, он зачерпнул ложку горячего куриного супа и быстро вылил ее в миску с яйцом. В одно мгновение яичная жидкость была смыта горячим куриным супом и всплыла вверх. В своей предыдущей жизни он несколько лет жил со своим приемным отцом в своем родном городе и часто ел тарелку супа из крупы в уличном киоске с завтраками, закусывая сяолунбао*, что было действительно восхитительно.

Заслушавшиеся Хэ Дали и двое его учеников громко сглотнули, они очень хотели попробовать.

Юй Цзинь Нян насыпал в суповую тарелку щепотку кориандра, добавил несколько капель кунжутного масла и уксуса и сказал:

- Попробуйте.

Хэ Дали, немедленно взял чашку и, не обращая внимания на то, что суп был очень горячим, сделал глоток. В этом глотке он захватил несколько кусочков листьев кориандра и немного взбитого яйца, которое напоминало замысловатый цветок. Прежде чем он успел прожевать, куриный суп соскользнул с его языка прямо в желудок. Он поспешно выпил еще два больших глотка один за другим. Суп был так горяч, что он выдохнул жар:

- Свежий, пряный и ароматный!

Два ученика тоже схватили чашку и сделали глоток, не переставая хвалить. Каждый из них выпил по тарелке супа из крупы, и теперь они без конца облизывались:

- Ха-ха, этот суп вызывает привыкание! Если бы можно было обмакнуть в него несколько лепешек, было бы еще лучше.

- Что это так благоухает? - тетя Ву тоже пришла на запах. Увидев, что несколько человек прячутся на кухне и воруют еду, она не рассердилась, а рассмеялась, - Брат Сяо Нян, что ты приготовил такого вкусного, что они бросили свою работу? – с этими словами они отправила двух маленьких поварят прислуживать.

Тетя Ву добродушно сказала:

- Брат Сяо Нян, ты устал за весь день, может, пойдешь поесть снаружи? Все эти обжоры счастливо едят и пьют за столом!

Юй Цзинь Нян мягко улыбнулся:

- Нет, спасибо, тетя. Старший брат не любит общаться с незнакомыми людьми, поэтому я просто соберу остатки и использую, чтобы поесть.

- Ну ладно. Вон там на столе две банки маринованных перцев. Не забудь взять их с собой, когда будешь уходить, - тетя Ву не стала настаивать и, услышав, как ее муж кричит, чтобы принесли еще немного выпивки, она поспешно достала серебрянный слиток и протянула его Юй Цзинь Няну, а затем вернулась к столу, чтобы развлечь гостей.

Юй Цзинь Нян взвесил в руке маленький серебряный слиток, размышляя, когда же он сможет открыть собственную клинику. Но, по правде говоря, он был занят зарабатыванием денег уже несколько месяцев, но ни разу за это время такая удача не стучалась к нему в двери. Почему как только рядом с ним появился этот Ледяной Господин, тетя Ву и мастер Хэ попросили его приготовить еду?

Возможно ли, что этот человек - Бог богатства, сошедший на землю?

Подумав об этом, он тайно прищурился и оценивающе взглянул на Цзи Хуна. Кто же знал, что в этот момент Цзи Хун бесстрастно посмотрит на него и их взгляды столкнутся друг с другом. У этого человека были ярко очерченные брови и глаза феникса, настолько глубокие и темные, что невозможно было отвести глаз. Юй Цзинь Няну потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, он похлопал себя по груди и подумал, что это было опасно. Он действительно засмотрелся в глаза мужчины!

Цзи Хун спросил:

- Что случилось?

- Я голоден!

Цзи Хун: «...»

Они немного поели, каждый выпил по тарелке крупяного куриного супа и съел несколько кусочков свежеобжаренных яичных булочек* Юй Цзинь Няна. Несмотря на простоту приготовления, они чудесно согревали желудок.

Юй Цзинь Нян удобно потянулся и, видя, что на улице уже стемнело, собрал свои вещи, положил банки с маринованными перцами тети Ву в корзину, и приготовился отправиться в дом Хэ Дали, чтобы навестить пациента.

Он уже собирался выйти, когда Цзи Хун внезапно остановил его:

- Подожди.

- А? – удивленный Юй Цзинь Нян застыл на месте, наблюдая, как Цзи Хун держит смоченное полотенце для рук, сложенное в аккуратный квадрат. Одной рукой он схватил его за подбородок и осторожно приподнял, приближаясь все ближе и ближе. Юноша на мгновение растерялся, что-то странное мелькнуло у него в голове, и он спросил в непонятной последовательности:

- Делаешь... что...

Цзи Хун продолжал прикладывать уголок полотенца к лицу Юй Цзинь Няна и понемногу вытирал пепел на его щеках. Юноша беспокойно моргнул, и его тонкие ресницы, как крылья бабочки, раздули небольшой водоворот в сердце Цзи Хуна. Воспользовавшись возможностью вытереть ему лицо, он тайком прикоснулся к маленьким бабочкам. Они затрепетали, но в следующую секунду юноша плотно закрыл глаза.

- Готово, - Цзи Хун опустил руки.

Юй Цзинь Нян повернул голову и сказал:

- Тогда... тогда пойдем! – он шагнул вперед и споткнулся о дверной косяк.

Казалось, он услышал, как Цзи Хун улыбнулся за его спиной, словно рябь, пробежавшая на поверхности тихого озера.

- Пойдем, - через мгновение Цзи Хун тоже медленно последовал за ним.

Наевшийся до отвала Хэ Дали заметил странную атмосферу, когда эти двое проходили мимо него один за другим, но он не осмеливался заговорить и побежал вперед, чтобы показать дорогу.

*Инвалид 9-го уровня - девятиуровневая инвалидность относится к степени инвалидности, признанной оценочным агентством. Всего есть 10 уровней. 9-й уровень означает ограничение большинства навыков социальной коммуникации. То есть, по мнению Юй Цзинь Няна, Цзи Хун совершенно безнадежен

* Голова тигра, тигровый мозг - китайская идиома, означает сильную, здоровую и честную внешность.

* Если у мужчины есть слезы, он их не показывает – что-то вроде, настоящие мужчины не плачут

*Кисло-острые побеги сои

*Тушеная курица с картошкой

*Тушеные свиные рульки с сахарным соусом* Продуваемые ветром облака - китайская идиома, обычно описывает то, как люди едят, сметая еду со стола.

* Суп из крупы - это традиционная закуска, местная особенность Китая. Суп вошел в Первую десятку золотых туристических закусок в провинции Шаньдун и получил титул первой золотой туристической закуски в Китае. Он был выбран в качестве нематериального культурного наследия провинции Хэнань и города Сучжоу провинции Аньхой. Суп из крупы можно условно разделить на два вида, один из которых – «черный суп» из района Линьи. При варке в него добавляют большое количество черного перца и варят на костном бульоне, чтобы сделать суп более темным и густым, а вкус насыщенным. Поскольку для жителей других регионов цвет супа был неприемлем, они перешли на белый перец, «белый суп» является еще одним видом крупяного супа из Цзаочжуана и Цзинина.

*Сяолунбао – пельмени на пару

*Яичные булочки – что-то вроде гренок

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 14. Хуансин и жиму*

Дом Хэ Дали находился на юге города Синьань. Чтобы добраться до него запутанными переулками от улицы Байхуа Хутун, где располагалась лапшичная «1 чашка», понадобилось время одного приема пищи*. Поскольку был почти канун Ночи Луны, на карнизах некоторых домов уже зажгли фонари. За время их отсутствия небо стало почти темным, и прохладный ночной ветер раздувал оранжевое пламя фонарей.

Юй Цзинь Нян шел посередине, иногда поглядывая на различные огни с обеих сторон. Как только он замедлил шаг, то услышал позади себя глубокий вздох.

- Цзи Хун? - позвал он.

Вздох прекратился, и через некоторое время Цзи Хун торжественно ответил:

- Да.

Юй Цзинь Нян сделал два шага назад и увидел, что Цзи Хун остановился под фонарем. Несмотря на теплый желтый свет его лицо было очень бледным. Юноша уже собирался подойти, но Цзи Хун выпрямил спину и медленно двинулся к нему.

- Пойдем, - когда он покинул маленький фонарь, на мужчину внезапно снова наползла тень. Он говорил медленно и казался слабым, - Холодно... Хорошо бы вернуться пораньше.

Юй Цзинь Нян стоял неподвижно. Видя, что Цзи Хун держится за грудь, он протянул руку, чтобы помочь, но мужчина оттолкнул его.

Хотя юноша выглядел худым, на самом деле он был физически сильным. Цзи Хун не смог оттолкнуть его, а вместо этого встряхнул себя. Юй Цзинь Нян не делал лишних движений, а прямо схватил Цзи Хуна, поддерживая его плечом. Из-за разницы в росте издали это выглядело так, будто Юй Цзинь Нян прижался к Цзи Хуну.

Сделав два медленных шага таким образом, Юй Цзинь Нян потянул Цзи Хуна за рукав и спросил:

- Так удобнее? Может, нам сесть? - он крикнул Хэ Дали, который нерешительно топтался неподалеку, - Мастер Хэ, подождите минутку!

Цзи Хун опустил глаза и поджал губы, он выглядел немного огорченным без всякой причины. Он отпустил Юй Цзинь Няна, чтобы встать устойчивее, но прежде чем он смог открыть рот и что-то сказать, он подавился кашлем. Из-за того, что он шел слишком быстро, задерживая дыхание, он больше не мог терпеть. После двух приступов кашля он поспешно отвернулся и, стараясь изо всех сил сдерживаться, сказал:

- ... Все в порядке, я дойду.

Юй Цзинь Нян протянул руки:

- Тогда обопрись на меня.

Цзи Хун отказался, настаивая на том, чтобы идти самостоятельно, держась за стену, но не успел сделать и двух шагов, как стало очевидно, что идти он не может.

Юй Цзинь Нян также прислонился к стене и сказал:

- Тогда мы ни к кому не пойдем сегодня вечером, - он был зол на себя, потому что как врач он с первой встречи знал, что Цзи Хун не очень крепок здоровьем, но потащил его в такую даль. Даже сам Цзи Хун не осознавал, что его волновал только пациент в семье Хэ, так что он забыл, что тот, кто шел позади него, был не очень сильным.

Они все - пациенты, думать об одном и потерять другого – это действительно небрежность.

Хэ Дали был человеком прямолинейным. Когда он услышал, что сказал Юй Цзинь Нян, он подумал, что тот действительно собирается домой, поэтому разволновался:

- Брат Сяо Нян, это...

- Ты злишься, - Цзи Хун увидел, как брови юноши нахмурились, и его сердце учащенно забилось. Он покачал головой и беспомощно схватил его за руку:

- Как ты и говорил, это не страшная болезнь ...

Пока он говорил, Юй Цзинь Нян почувствовал, что тело, которое он поддерживал, постепенно наклоняется, и почти половина его веса приходится на его плечи:

- Подожди, когда мы вернемся, я тебя как следует осмотрю, - если бы не обещание, данное Хэ Дали, он действительно хотел бы немедленно вернуться в лапшичную и сначала обследовать Цзи Хуна.

- Цзи Хун может доверять медицинским навыкам учителя Юя, - Цзи Хун мягко улыбнулся, его голос был очень тихим, но из-за того, что он был так близко, казалось, что этот звук легко плывет прямо в уши Юй Цзинь Няна. Не говоря уже о том, что Юй Цзинь Нян сейчас все еще юный повар, даже если у него есть несколько трюков в виде лечебных блюд для облегчения болезней, он все равно не может называться словом «учитель»*, но эта шутка сломала напряжение и атмосфера снова стала гармоничной.

Хэ Дали не сдержал вздоха облегчения и повел их в дом.

Двор дома Хэ был очень узким, и входная дверь вела сразу в главную комнату. Хэ Дали попросил их обоих сесть и немного отдохнуть, а затем повернулся и позвал жену подать им чай. Юй Цзинь Нян очень хотел поскорее забрать Цзи Хуна домой, поэтому торопился посмотреть, как обстоят дела у Хэ Эр Тяна.

Он сказал Цзи Хуну:

- Просто посиди здесь, я сразу же вернусь, как только закончу.

Цзи Хун теперь чувствовал себя более комфортно, поэтому он покачал головой и захотел пойти с ним, но Юй Цзинь Нян естественным жестом протянул руку и немного придержал его, чтобы у него снова не закружилась голова.

Хэ Дали слышал, что в доме тети Ву Юй Цзинь Нян называл этого прекрасного господина «старшим братом». Тогда он думал, что эти двое были братьями, и теперь надумал себе драматичную историю о разлученной в юности семье.

Как только все трое подошли к двери комнаты Хэ Эр Тяна, они услышали изнутри кашель, затем дверь открылась, и оттуда вышли врач с деревянной коробкой для лекарств на спине и печально вздыхающая женщина.

Хэ Дали тоже вздохнул:

- Он опять кашляет с полудня до ночи.

Женщина была не слишком старая, а украшенная цветами персика серебряная заколка в ее волосах была самой популярной в этом сезоне. То, что Хэ Дали удалось купить такую изысканную заколку для своей жены, показывало его любовь и заботу, поэтому его единственный сын был очень избалован.

Увидев, что ее муж привел двух незнакомых мужчин, жена Хэ Дали на мгновение опешила, прежде чем поклониться, предположив, что ее муж нашел другого врача. В последние несколько месяцев в их дом приходило много докторов, но состояние ее сына не улучшалось. На этот раз, увидев юного Юй Цзинь Няна, на ее лице не было ожидания, даже приветствие вышло немного скомканным.

- Это искусный доктор из Цзянтана, учитель Цзоу Ланчжун, - сказала она

Доктор с приподнял острое лицо и что-то промычал себе под нос, хотя все же поздоровался с Юй Цзинь Няном.

В округе Синьань было два хорошо известных медицинских зала: один - Шурентан, а другой - Цзянтан. Их ворота находились всего в сотне шагов друг от друга, поэтому оба зала соперничали друг с другом. Цзоу Ланчжун из Цзянтана был известен тем, что его очень трудно пригласить.

Хэ Дали почтительно поприветствовал Цзоу Ланчжуна, а затем представил:

- Это брат Сяо Нян из лапшичной «1 чашка», а это - его брат. Все говорят, что брат Сяо Нян умеет лечить болезнь едой. Разве Тянь-эр не говорил, что сахарные пельмени брата Сяо Няна восхитительны? Я пригласил их обоих.

Услышав, что это Юй Цзинь Нян, женщина из семьи Хэ улыбнулась. Но не успела она поздороваться, как доктор, стоявший рядом с ней, холодно фыркнул и сказал:

- Аа, всего лишь зрители.

Юй Цзинь Нян притворился, что не слышит, и вошел внутрь, чтобы увидеть пациента.

Через некоторое время он услышал болезненный крик «Ой!» от двери, и доктор вместе со своей аптечкой упал на пол. Юй Цзинь Нян повернул голову, когда услышал звук, но только увидел, что Цзи Хун убрал от двери ногу и зашел внутрь с серьезным лицом.

- …

Подойдя к Юй Цзинь Няну, Цзи Хун отряхнул рукава и холодно сказал:

- Всего лишь.

Юй Цзинь Нян улыбнулся, но вскоре со всей серьезностью обернулся к Хэ Эр Тяну.

Хэ Эр Тян был примерно того же возраста, что и Юй Цзинь Нян. Юноша с красным лицом, представший перед ними,  даже не хотел поднимать глаз от тарелки лечебного супа. Но перед тем, как принять лекарство, он нахмурился и закашлялся. Кашель был непродолжительным и походил на сухой, без большого количества мокроты.

- Не буду пить! – выдохнул он.

- Он сейчас пил другие лекарства или ел какую-нибудь еду? - спросил Юй Цзинь Нян у госпожи Хэ. Получив отрицательный ответ, он сел напротив Хэ Эр Тяна и с улыбкой спросил, - Молодой мастер Хэ, вы можете показать мне свой язык?

Он спросил, принимал ли он лекарство, потому что это было связано с внешним видом языка. Лекарства и еда могут вызвать легкое окрашивание или смыть налет, в результате чего врач получит ложное изображение, что повлияет на диагноз.

Этот Хэ Эр Тян целыми днями болтался с кучей парней. Хоть его отец, Хэ Дали, называл их недоумками, он также ругал его, говоря, что он был просто дураком для этих богатых маленьких господ. Но Хэ Эр Тян считал себя очень талантливым, раз он может находиться на одном уровне с этими молодыми мастерами. Вот почему, услышав, что Юй Цзинь Нян также назвал его «молодой мастер Хэ», в его сердце распустились цветы. После того, как он высунул язык, он спросил хриплым голосом:

- Вы тоже врач?

Юй Цзинь Нян взглянул на исключительно большой чайник, стоявший под рукой, и улыбнулся:

- Я просто повар, - увидев налет на языке Хэ Эр Тяна, он пощупал его пульс и задал еще несколько вопросов, прежде чем обратить внимание на чашу с лекарством на столе. Он слегка нахмурился, - Это лекарство...

- Это по рецепту, и что? – доктор, упавший ничком от столкновения с дверью, еще не ушел, и в его голосе прозвучала холодная насмешка.

Юй Цзинь Нян посмотрел на его пострадавший нос, а затем перевел взгляд на Цзи Хуна, у которого было равнодушное лицо. Ему почти захотелось снова рассмеяться. В конце концов он сдержался и продолжил:

- Этот лечебный суп пахнет очень горько, - увидев еще одну миску с какими-то лекарственными остатками, он повертел ее и сразу опознал, - Шлемник, Анемаррена, Шелковица, Хауттюйния… Неудивительно, что они горькие, это все лекарства от сильной простуды.

Хэ Дали уже не в первый раз обращался к врачам, поэтому многое слышал. Увидев серьезное выражение лица Юй Цзинь Няна, он сразу же спросил:

- А что не так с этим лекарством?

- Это не... - улыбнулся Юй Цзинь Нян.

Доктор снова фыркнул и перебил его:

- Что вы знаете, хорошее лекарство всегда горькое!

Цзи Хун перевел на него взгляд, и доктор отступил на шаг, схватившись за нос. Губы Юй Цзинь Няна изогнулись в мягкой улыбке, но когда он посмотрел на доктора, его глаза немного похолодели. Теперь он увидел состояние Хэ Эр Тяна и обратился к мужу и жене Хэ:

- Сейчас я вернусь, чтобы приготовить еду, а завтра пришлю кого-нибудь, чтобы доставить ее.

Попрощавшись, он потащил Цзи Хуна прочь.

Доктор Цзоу сразу рассердился. Когда он гулял по уезду Синьань, любой при виде него кричал: «Учитель Цзоу». Даже если бы окружной магистрат пришел пригласить его холодной зимой, он мог только ждать своей очереди в приемной, а этот мальчишка его ни во что не ставит!

Юй Цзинь Нян, который выходил из комнаты, не собирался проявлять неуважение. Он видел лекарство Цзоу Ланчжуна, и хотя у него в голове появились некоторые мысли, он также знал правила поведения. Это самая нежелательная вещь - публично разоблачать недостатки людей, которые могут затруднить их дальнейшую карьеру. В конце концов, кто не ошибался? Он планировал найти возможность обсудить с Цзоу Ланчжуном состояние Хэ Эр Тяна после того, как выйдет.

Кто же знал, что Цзоу Ланчжун был так раздражен, что схватил его и сказал:

- Малыш, не торопись. Скажи все четко!

Он все еще держал в руке аптечку. Юноша стоял к нему спиной и не заметил этого движения. Он улыбнулся Цзи Хуну, но в это время лицо Цзи Хуна изменилось, и он внезапно отступил на полшага назад, протянув руку к талии молодого человека.

Юй Цзинь Нян почувствовал головокружение и внезапно был заключен в холодные объятия. Над его головой раздался приглушенный стон.

Он ошеломленно замер и поспешно высунулся из-за плеча Цзи Хуна, чтобы увидеть, как массивный угол деревянной аптечки тяжело ударил Цзи Хуна в бок. Из глубины его сердца взорвался гнев, он вырвался из рук мужчины, коснулся его повреждения и спросил Цзи Хуна, больно ли ему.

Цзи Хун посмотрел на Юй Цзинь Няна и мягко покачал головой.

Хотя он относился к Цзи Хуну как к сбежавшему из дома бедняге, которого он временно приютил, но он жил на территории Юй Цзинь Няна. Разве он мог позволить чужакам издеваться над его людьми?

- Что вы делаете! - Юй Цзинь Нян впился взглядом в Цзоу Ланчжуна, - Вы настолько разозлились, что готовы убить?

Хотя Цзоу Ланчжун случайно махнул аптечкой, то, что казавшийся мягким как ягненок, юноша вдруг стал похож на шипящую сковороду с маслом, ошеломило его:

- Ты...

Юй Цзинь Нян сказал:

- Что - ты? Разве вам не нужно извиниться перед моим братом?

Цзи Хун снова взглянул на Юй Цзинь Няна. Так или иначе, он все еще был немного счастлив в своем сердце, поэтому не остановил юношу от потери самообладания. Он только стоял спокойно и продолжал изображать «слабость».

Хэ Дали услышал движение снаружи и поспешно выбежал, чтобы примирить их. Он закричал: «Учитель Цзоу», от чего Цзоу Ланчжун еще больше разъярился. Он не хотел извиняться перед мальчишкой, который игнорирует этикет.

Юй Цзинь Нян ухмыльнулся и сказал:

- Тогда я сделаю так, как того хочет «учитель Цзоу», и проясню вам это. Ваше лекарство действительно хорошее...

Цзоу Ланчжун гордо сказал:

- Естественно.

- … Жаль только, что диагноз неверный.

Доктор был в ярости, когда услышал это, и даже ледяной взгляд Цзи Хуна не смог с этим справиться. Он бросился к Юй Цзинь Няну и спросил:

- Еще раз повтори, что насчет моего лекарства?

Юй Цзинь Нян не встревожился, он приподнял подбородок и медленно сказал:

- Господин Цзоу тоже врач, и он может видеть, что молодой мастер кашляет. Если это кашель, он должен различать сухой кашель, мокрый кашель, внутренние и внешние повреждения, а иначе очень легко ошибиться и поставить неправильный диагноз.

- Ты говоришь, я ошибся в диагнозе? – доктор вытаращил глаза.

- Вы назначили ему метод очищения печени и уменьшения огня. Однако брат Хэ страдает от истощения инь в легких, это лечится увеличением внутреннего тепла. Если слепо использовать горькое лекарство от простуды для очищения легких и печени, это не только не облегчит симптомы, но горечь повредит инь и истощит тело, - Юй Цзинь Нян хотел попросить бумагу и кисть, чтобы выписать рецепт, но, прежде чем открыть рот, он внезапно вспомнил, что не умеет писать, поэтому с досадой отказался от этой идеи. Увидев на лице доктора недоверие, он подробно объяснил:

- На лице больного есть покраснение, но оно не полностью красное, и нет покраснения в сосудах глаз, только на скулах красный румянец. Это потому, что его покраснение вызвано не огнем в печени, а недостатком тепла. Посмотрите на состояние языка больного, язык красный и покрыт налетом - это существенная особенность дефицита инь. Потом его послеполуденный кашель - разве это не признак сухости легких и дефицита инь? И хотя в его пульсе есть несколько импульсов сяньсяна, у них нет формы струны, как вы можете говорить, что у него избыток тепла в печени?

Доктор сухо возразил:

- Он хорошо выглядит, как у него может быть недостаток инь?

Юй Цзинь Нян повернулся и спросил Хэ Дали:

- Как ваш сын заболел весной?

Прежде чем Хэ Дали успел открыть рот, его жена сердито сказала:

- Это все та группа негодяев. Как только началась весна, они отправили моего сына ловить рыбу. Ручей был очень холодным, и он серьезно заболел, когда вернулся, и ужасно кашлял. В то время он принял лекарство и стало чуть получше, но те балбесы снова вызвали его. Если все время пить лекарства, кто уже вспомнит первопричину...

- Кха-кха, мама, о чем ты говоришь! - Хэ Эр Тян тоже вышел, тревожно кашляя.

Вот и все. Так называемая длительная болезнь повредила инь, недостаток тепла вызвал  воспаление легких. То падение в воду всего лишь дало толчок.

Доктор на некоторое время задумался над этим. Внезапно его лицо резко изменилось, и он замолчал. Юй Цзинь Нян знал, что ему больше не нужно говорить. Следующим шагом будет убрать неправильное лекарство, использовать метод питания инь, отвода тепла и увлажнения легких, все это определенно улучшит состояние Хэ Эр Тяна.

Увидев, что доктор замолчал, Хэ Дали и его жена тоже все поняли и бросились к Юй Цзинь Няну:

- Брат Сяо Нян, Эр Тяна можно исцелить? Каким лекарством? Только скажи, даже если нужно разбить котел и продать железо*, мы все сделаем!

Юй Цзинь Нян был так зол, что не мог сдерживать дыхание. Ему пришлось потрясти головой и улыбнуться:

- Зачем разбивать котел и продавать железо, но есть еще некоторые ключевые моменты, о которых нужно подумать после того, как я вернусь. Я побеспокою Хэ Дали, чтобы он завтра пришел в лапшичную. Там я дам лекарство и рецепт.

- Есть еще кое-что. Пока ваш сын не выздоровеет, его одежда, посуда и палочки для еды лучше использовать отдельно от вас двоих. После использования прокипятите их в отдельном глиняном горшке. Не оставайтесь ночью в его комнате. Если вы пьете коровье молоко или что-то подобное, вы должны вскипятить его перед использованием.

Хотя Хэ Дали ничего не понял, он согласился и попросил жену дать Юй Цзинь Няну  деньги на повозку и лошадь, чтобы отвезти их. Другой доктор, который поставил неправильный диагноз, свирепо посмотрел на Юй Цзинь Няна и смущенно исчез.

Юй Цзинь Нян взял только два медяка, и сказал, что о деньгах они поговорят завтра, когда придут за лекарствами и едой.

Они вдвоем медленно шли по дороге домой. Увидев, что юноша немного рассеян, Цзи Хун расстроился, считая, что тот все еще думает о бессовестном докторе, и спросил:

- Все еще сердишься?

Юй Цзинь Нян посмотрел на Цзи Хуна и увидел, что цвет лица этого человека значительно улучшился, но его губы все еще были бледными, а выражение лица было болезненно слабым. Он поспешно снял куртку, надел ее на Цзи Хуна и сказал:

- Ничего. Просто подумал кое о чем.

- Хочешь понять? – они шли бок о бок, так что Цзи Хун тайком коснулся теплой руки юноши, а затем с энтузиазмом надел его куртку.

Юй Цзинь Нян неопределенно сказал:

- Возможно, я сделал ставку...

- Ставку?

Он сделал ставку на то, что у юного сына семьи Хэ всего лишь ложный кашель, вызванный хронической недостаточностью инь в легких, вместо того чтобы пугать людей возможностью туберкулеза. Туберкулез, который хорошо известен в наше время, в китайской медицине называется фейлао и вызывается микробактериями, которые поражают легкие. У него также длительное течение болезни, он также имеет симптомы дефицита инь и полуденного кашля. Он очень похож на кашель из-за дефицита инь, но имеет другую природу.

Туберкулез легких часто встречается при дефиците инь, но не все виды кашля, вызванного дефицитом инь, являются туберкулезом легких.

Юй Цзинь Нян видел много больных туберкулезом, и он также получил некоторый опыт от своего учителя. Хотя пациенты с дефицитом инь и кашлем теоретически также имеют симптомы дневной лихорадки, в реальной клинической практике настоящих больных с лихорадкой не так много. Во время консультации он понял, что у Хэ Эр Тяна не часто бывает лихорадка. Хотя он болел уже полгода, он не выглядел таким слабым, как представлял Юй Цзинь Нян. Он был довольно энергичным, но все же не следует исключать, что у Хэ Эр Тяна атипичный туберкулез.

Кашель, вызванный дефицитом инь нелегко отличить от туберкулеза. В настоящее время без рентгеновского снимка, компьютерной томографии и мазков мокроты Юй Цзинь Нян на самом деле был не совсем уверен, какой диагноз поставить Хэ Эр Тяну, поэтому он мог только сказать, что это «ставка».

То, что он велел Хэ Дали разделить чашки и палочки для еды, и другие рекомендации, должны предотвратить заражение, если у Эр Тяна действительно туберкулез.

- У тебя все еще болит бок? - Юй Цзинь Нян не стал продолжать говорить о «ставке», а поднял голову и спросил.

Цзи Хун хотел покачать головой, но, увидев, как в глазах юноши вспыхнул слабый огонек, он слабо кивнул.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Когда вернемся, я схожу в круглосуточную аптеку в Шурентане, куплю немного масла Хуолуо* и натру тебя.

Цзи Хун не сказал ни «да», ни «нет», оставляя Юй Цзинь Няну право помассировать его талию... Он не мог отвести взгляд от тонких пальцев юноши.

*Хуансин – название Шлемника Байкальского, широко применяется в народной медицине и гомеопатии. Жиму - Анемаррена асфоделевая - используются в китайской медицине как жаропонижающее, противовоспалительное и противоастматическое средство.

*Древнее исчисление времени - время чашки чая эквивалентно текущим 10 или 15 минутам (в зависимости от сезона), время приема пищи эквивалентно 1 часу.

*Дословно он назвал его «сянь шэн», это означает человека, который родился раньше и старше вас. Часто используется как обращение к учителю, доктору, мудрому взрослому или чужим мужьям

* Разбить котел и продать железо – пойти на крайние меры

*Масло Хуолоу - активное масло, расслабляет мышцы, изгоняет ветер и застой крови. Используется при ревматических болях в костях, мышцах, покалывании в талии, старых ушибах, небольших язвах, отеках и болях, кожном зуде, укусах комаров, укачивании, головокружении и болях в животе.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 15. Вонтоны Сансян

Тем временем раздосадованный Цзоу Хэн вернулся в Цзянтан, бросил аптечку в вышедшего поприветствовать его ученика, рухнул на стул и отпил большой глоток чая. Хотя его ученик Цзоу Ву не знал, что случилось, он все же понимал характер учителя, поэтому съежился в стороне, держа аптечку и не говоря ни слова. Цзоу Хэн с грохотом поставил чашку на стол и спросил:

- Кто стоит за этой лапшичной «1 чашка»?

- А? – ошеломленный Цзоу Ву ответил, - Это просто лапшичная, где подают разную лапшу, хозяйка там очень красивая...

- Бестолочь! Я спрашиваю про их хозяйку? - Цзоу Хэн хлопнул по столу и уставился на ученика, - Я спрашиваю, что это за мужчина в ее забегаловке, кто он?

Цзоу Ву моргнул:

- Вы имеете в виду брата Сяо Няна? Его зовут Юй Цзинь Нян, и он очень хорошо готовит. Всем в Цзянтане нравятся его закуски, и мне тоже нравятся ...

- Юй Цзинь Нян? - судя по речи этого юноши, если бы он не учился в медицинской школе с детства, у него не было бы таких знаний. Цзоу Хэн перебрал в своей памяти всех известных и старых врачей, которых он знал. Он не ожидал, что кто-то из них примет такого молодого ученика по фамилии Юй, - Откуда он и где он учился?

Цзоу Ву недоумевал:

- Я не знаю, разве он не повар... Учитель хотел бы поесть его еду? Тогда я спрошу завтра шеф-повара из ресторана «Чуньфэн»...

- ... - Цзоу Хэн поднял голову и увидел, что его глупый ученик стоит и хлопает глазами. Внезапно он разозлился, не понимая, как он мог принять такого глупого ученика. Он почувствовал напряжение в груди и нетерпеливо махнул рукой: - Катись, катись, не мозоль мне глаза!

- Да! - Цзоу Ву обнял аптечку, радостно повернулся и ушел.

Цзоу Хэн разъярился еще больше.

В то же время на длинной улице за воротами издалека послышался голос уличного продавца вонтонов:

- Свежие вонтоны с креветками и овощами! С редисом, грибами, курицей и уткой, чашка свежих вонтонов Сансян*!

В сотне шагов оттуда из аптеки Пинкан рядом с залом Шурентан вышли Цзи Хун и Юй Цзинь Нян, неся купленное ими активирующее масло. Увидев, что кто-то так поздно продает вонтоны на улице, Юй Цзинь Нян немедленно просветлел, остановил его, и купил две чашки вегетарианских свежих вонтонов.

Уличные продавцы вонтонов* были неотъемлемой частью ночной жизни в округе Синьань, потому что они олицетворяли не только вонтоны, а жизнь бедняков. На две улицы обычно приходился один такой продавец вонтонов. На одной стороне его деревянного коромысла была оборудована небольшая печь на угле, а на другой стороне - ящик с различными вонтонами и специями, а также несколько больших тыкв с водой. Продавец носил свое коромысло по улицам и переулкам и лишь на рассвете возвращался домой.

Когда в уезде Синьань наступает ночь и стихает веселье, только крики продавца вонтонов могут вызвать у людей волнение. Если кто-то страдал бессонницей по ночам, они сразу просыпались, слыша знакомый крик. Те, кто хотел купить, открывал окна и кричал. Продавец подбежит с улыбкой и спросит, какую начинку вы хотите. Вам даже не нужно выходить к двери, все подадут прямо из окна. Поешь, согрейся, а потом радостно засыпай до самого рассвета.

Дело было не в самом вонтоне, а в обстановке. Это как поездка на поезде, когда Юй Цзинь Нян был ребенком. Он знал, что упаковка с готовым обедом не очень вкусная, но все равно не мог забыть об этом. Каждый раз, когда он садился в поезд, он пытался всеми способами попросить взрослых  купить готовый обед.

На самом деле Юй Цзинь Нян давно хотел поесть ночных вонтонов, но у него никогда не было шанса, он чувствовал, что, если он выбежит посреди ночи один и позовет продавца, это будет немного глупо. Сегодня он поймал Цзи Хуна, этого большого бездельника, и заставил составить себе  компанию в этом глупом поступке. Конечно, эту возможность нельзя упускать!

В вонтонах Сансян самая свежая начинка. Их начиняют грибами, яйцами и креветками, варят в горячем супе с лапшой и заправляют измельченным зеленым луком и перцем. Когда ложка дымящегося обжигающего супа наконец попадает в рот, приходится поспешно глотать и дышать с открытым ртом, выдыхая пар, – это тоже своего рода удовольствие.

Юй Цзинь Нян сидел на маленьком табурете, держа чашку и глотая вонтоны. Он любил острую пищу и добавил много красного масла чили. Хотя ночной ветерок был холодным, его виски покрылись потом, а губы распухли и покраснели.

- Ваше Превосходительство, вы тоже попробуйте! - продавец наполнил еще одну чашку и дал ее другому молодому человеку с красивым лицом. Он не мог не взглянуть на них еще несколько раз. Он только что заметил этих двоих, когда брел по улице со своим коромыслом. Длинная одежда, длинные развевающиеся волосы, и если бы не живой общительный юноша, который все время говорил и смеялся рядом с ним, он бы подумал, что действительно встретил посреди ночи бессмертного.

Цзи Хун аккуратно взял чашку, зачерпнул вонтон и обжег себе рот. Он уставился на распухшие губы юноши великолепного алого цвета и на мгновение впал в оцепенение.

Длинная улица погрузилась в тишину, оба ее конца были чрезвычайно темными, как черный бесконечный туннель, и казалось в любое время могут появиться несколько одиноких призраков. Цзи Хун никогда не оставался на улице до этого часа, даже в комнате он зажигал яркий свет, но прямо сейчас он сидел на обочине пустой улицы и прислушивался к смеху молодого человека и болтовне продавца вонтонов. При этом он действительно чувствовал, что это не так уж страшно, и свежий аромат вонтонов Сансян переполнил его сердце.

Кажется, что пока он с этим юношей, все вокруг будет меняться самым волшебным и неразумным образом.

Источник этого волшебства, Юй Цзинь Нян, не знал, что на него смотрят. Он с радостью обменялся идеями с продавцом вонтонов о том, как приготовить начинку, а также с энтузиазмом пригласил его в лапшичную, чтобы отведать лапшу, в попытке привлечь больше покупателей для себя.

Съев вонтоны, они вернулись в «1 чашку». Цзи Хун всегда страдал бессонницей, поэтому был не слишком сонным, но Юй Цзинь Нян, у которого уже слипались глаза, все еще настаивал на том, чтобы принять ванну перед сном. Он боялся, что болезнь Хэ-Эр Тяна окажется заразной.

Когда он вошел в комнату, весь благоухая запахом мыльного корня*, Цзи Хун, опираясь на большую приветственную подушку*, увлеченно читал книгу. Юй Цзинь Нян знал мало иероглифов, поэтому в его комнате не было книг. Без лишних раздумий он предположил, что это был «Сборник стихов Цинлуань», который он купил раньше. Он не читал его в течение долгого времени. Когда Цзи Хун перевернул страницу, он внезапно вспомнил, что написал внутри неколько уродливых иероглифов. Он не знал, видел ли их Цзи Хун.

Стыдно.

В этот момент в глазах сосредоточенно читавшего Цзи Хуна внезапно потемнело, и даже звуки вокруг него исчезли. Все его тело мгновенно напряглось, как натянутая струна, на грудь словно давила невидимая рука и каждый вдох давался все труднее. Он знал, что это погас свет, но не мог контролировать свое учащенное сердцебиение и свои собственные случайные мысли.

Вокруг него раздался громкий шум, Цзи Хун занервничал, сильно сжался и пробормотал:

- Нет, я не ем...

- Что ты сказал насчет еды? - внезапно всю комнату снова охватил свет свечей, и перед ним появился юноша с восковой лампой в руках, - ... Мне так неловко. Я шел слишком быстро и случайно погасил свечу.

Цзи Хун тихонько ахнул, и испуганно огляделся. В его красивых глазах плескалась паника и нерешительность.

Юй Цзинь Нян с удивлением посмотрел на человека, лежащего на кровати. Шея мужчины слегка сияла, как будто покрытая слоем пота, но осенняя ночь была такой прохладной, к тому же Цзи Хун всегда мерз, почему он внезапно так сильно вспотел? Он быстро заметил что-то странное и осторожно спросил:

- Цзи Хун, что с тобой ...?

-... Ничего, - Цзи Хун собрался с мыслями и отвел взгляд.

Юй Цзинь Нян о чем-то подумал, его губы дрогнули, но он сказал:

- Тогда давай я помассирую тебе поясницу, иначе завтра там будет синяк.

Цзи Хун затих и не хотел говорить. Он кивнул, лег на кровать и поднял рубашку до плеч. Юй Цзинь Нян забрался в кровать, сел сбоку, налил немного активного масла на ладонь и потер, чтобы разогреть. Мягко надавливая, он массировал его бок и поясницу. Неизвестно, что этот человек ел, чтобы вырасти, но у него действительно была белая как нефрит кожа, прекрасная на ощупь.

Юй Цзинь Нян надавил на напряженную мышцу в определенном месте и внезапно услышал, как мужчина под ним дважды мягко застонал: «хммм». Хотя голос был намеренно подавлен, заключительный звук был довольным из-за комфорта массажа. Юй Цзинь Нян ошеломленно замер, и его руки на мгновение остановились, прежде чем продолжить движение. Он угрюмо задумался, в чем дело, этот мужчина только что просто вздохнул, но почему это прозвучало немного... сексуально?

Пора заканчивать! Юй Цзинь Нян высвободил руку, оттянул свой пояс и посмотрел вниз на спрятанного в нем маленького Сяо Няна, к счастью, он все еще спал, не проявляя никаких признаков пробуждения. Юй Цзинь Нян успокоил свое сердце и поспешно потер ушибленное место Цзи Хуна.

Вымыв руки, он снова лег в постель, но лечебное масло на талии Цзи Хуна еще не впиталось, так что ему пришлось немного полежать на животе. Обычно они вдвоем спали лицом к лицу, не беспокоя друг друга, но сейчас Юй Цзинь Нян был немного смущен и не мог смотреть ему в глаза.

- Сегодня вечером... - Цзи Хун открыл рот и снова нахмурился, - Всего лишь...

Юй Цзинь Нян натянул одеяло и пробормотал:

- Сегодня вечером не будем гасить свет, можешь спать спокойно.

Цзи Хун не мог не распахнуть глаза.

- Если почувствуешь себя плохо, не забудь разбудить меня, - Юй Цзинь Нян закрыл глаза, повернулся боком, а затем заколебался, - Гм... если будет страшно, ты также можешь меня разбудить.

- ... Мм, - взгляд Цзи Хуна смягчился.

От мерцающего света свечи на противоположной стене была колеблющаяся тень. В комнате было тихо, только раздавалось легкое потрескивание фитиля. Возможно, сегодня Юй Цзинь Нян слишком устал, и едва закрыв глаза, он попал в мир нежных грез. Его дыхание стало спокойным и глубоким.

Спустя долгое время Цзи Хун обернулся, посмотрел на спину молодого человека при свете и внезапно позвал:

- Цзинь Нян... ты спишь?

- Угу... - неопределенно согласился Юй Цзинь Нян.

Цзи Хун зашуршал рукавами, вытащил несколько вещей, положил их рядом с подушкой юноши, а затем потянулся, чтобы убрать волосы с его лица и заправить их за уши, прежде чем нежно взглянуть на спящее лицо Юй Цзинь Няна. Он ласково сказал:

- Ты будешь жить долго, в безопасности, счастье и богатстве... хороших снов, Цзинь Нян.

Юй Цзин Нян, естественно, ничего этого не слышал, он вместе с Чжоу Гуном все еще гонялся во сне за бабочками.

*Вонтоны Саньсян - традиционная знаменитая закуска на юге реки Янцзы. Основными ингредиентами являются свиная начинка, креветки и яйца, отсюда и название – три вонтона.

*Уличный торговец вонтонами

*Под мылом имелся в виду мыльный корень растения саппонария (Мыльнянка)

*Приветственная подушка - инчжу, относится к маленькой подушке, которая помещается под тыльную сторону руки пациента, когда в китайской медицине проверяется пульс.

*Чжоу Гун - крупная политическая фигура эп. Чжоу, младший брат У-вана. Известен как регент малолетнего Чэн-вана, укрепивший политические и культурные устои правления Чжоу на заре династии.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 16. Каша Мин

Юй Цзинь Нян всю ночь помогал Чжоу Гуну преследовать бабочку и, наконец, поймал ее прямо перед собой. Чжоу Гун улыбнулся и дал ему награду. После того, как Юй  Цзинь Нян получил маленький подарочный пакет, он поднял глаза и увидел, что у Чжоу Гуна было действительно красивое лицо. Он моргнул, глядя на это лицо, и, наконец, ущипнул его за щеку и сказал:

- Ха... Цзи Хун, почему это ты?

Сразу после щипка он проснулся от пощечины «Цзи Хуна», который также служил Чжоу Гуном в его сне.

Он открыл глаза и не увидел Цзи Хуна, который делил с ним постель, но заметил на подушке небольшую горсть неизвестно откуда взявшегося красного арахиса, и каждый орешек был окрашен в красивый праздничный цвет. Юноша в изумлении потер сонные глаза, внезапно схватил горсть арахиса, кое как натянул ботинки и выбежал.

- Цзи Хун! Цзи Хун!

Было уже светло, и лапшичная «1 чашка» давно должна была открыться. Цзи Хун стоял в общем зале и внезапно услышал голос юноши на заднем дворе. Он подумал, что что-то случилось, поэтому поспешно поставил чашки и палочки для еды, бросил новых посетителей и поспешил ему навстречу.

Приподняв занавеску, он наткнулся на Юй Цзинь Няна, который все еще был в тонкой  нижней одежде. Молодой человек, не успевший толком причесаться и одеться, взволнованно спросил:

- Бог Чжоу Гун дал мне арахис, смогу ли я жить вечно, если я съем его?

Цзи Хун пристально посмотрел на то, что он держал в руке, и его лицо внезапно потемнело. Он невыразительно сказал:

- Какой еще Чжоу Гун?

Затем он схватил Юй Цзинь Няна за руку и толкнул его обратно в комнату, открыл шкаф и вынул из него комплект верхней одежды, - Одевайся.

Юй Цзинь Нян послушно засунул руку в рукав и сказал с улыбкой:

- Это было не от Чжоу Гуна, а от тебя? Ты разговаривал со мной вчера после того, как я заснул?

- Нет, - равнодушно сказал Цзи Хун.

- Эй, - улыбнулся Юй Цзинь Нян, - Спасибо.

Цзи Хун знал, что его разоблачили, поэтому не стал много говорить и слегка поджал губы:

- Выходи и поешь что-нибудь.

При упоминании о еде, Юй Цзинь Нян вспомнил, что он проспал и уже пропустил время, чтобы подготовиться к завтраку. Он внезапно загрустил. Для таких бедных людей, как он, опоздание на час – это уже потеря прибыли!

Юй Цзинь Нян меланхолично открыл дверь и почувствовал необычный запах: общий зал был таким же оживленным, как и всегда, а звуки палочек и тарелок разливались бесконечным потоком. Он с удивлением побежал вперед и обнаружил, что людей сегодня пришло еще больше, чем раньше, и перед каждым стояла миска ароматной рисовой каши.

- Босс, посчитайте, - позвала женщина, одной рукой взяв сына, а другой вытаскивая несколько медных монет. Цзи Хун открыл занавеску и подошел. Женщина заплатила деньги, подняла глаза и посмотрела на Цзи Хуна. Ее уши и щеки порозовели, и она тихо прошептала, - Господин Цзи, почему сегодня вы на кассе, как насчет брата Сяо Няна?

- Он уже идет, - Цзи Хун отсчитал шесть медных монет и вернула ей лишнюю,  - Вы дали еще одну.

- О, извините за это, - женщина опустила голову и улыбнулась, а затем протянула руку, чтобы взять деньги.

Это не извинение, она явно ошиблась намеренно!

Юй Цзинь Нян сердито посмотрел на женщину, пока она уходила. Тем временем Цзи Хун принес ему тарелку каши, окутанную запахом, который он почувствовал раньше. Юноша с любопытством последовал за ним, взял ложку и сделал глоток. К насыщенному аромату риса примешивался и легкий чистый привкус чая, придавая каше мягкий и сладкий вкус:

- Что это?

Цзи Хун сказал:

- Каша Мин.

Каша Мин - это рисовый отвар, приготовленный с чайными листьями. В основном используются японский рис с бобами мунг, арахисом, кедровыми орехами и т. д., причем все ингредиенты могут быть сытными и способными наполнить желудок. Эта каша готовится путем добавления заваренного чая в воду, где варятся рис и орехи. Смесь нагревается на медленном огне до мягкости и медленного кипения, пока приготовленный рис и бобы не смешаются вместе. В дополнение к оригинальному аромату, чай добавляет ко вкусу немного элегантности.

В прошлом, когда он ничего не мог есть, Цзи Хун приказывал людям медленно варить кашу Мин в его комнате. Рецепт он вычитал в книге и обычно для него варил маленький слуга, сам он никогда не пробовал готовить самостоятельно. Утром, видя, как Юй Цзинь Нян крепко спит, он не захотел его будить, и тогда в меню лапшичной «1 чашка» появилась каша вместо лапши.

Температура каши была самой подходящей. Хотя она была немного неудовлетворительной, воды было больше, чем риса, и текстура была недостаточно густой и гладкой, но с точки зрения уровня Цзи Хуна, это уже было очень трогательно. Юй Цзинь Нян быстро доел кашу и кивнул:

- Это вкусно, в будущем мы сможем добавить ее в наш роскошный комплексный обед!

- Роскошный комплексный обед? - Цзи Хун не совсем понял этого, но юноше вроде понравилось.

Юй Цзинь Нян улыбнулся:

- Ты узнаешь позже.

Выпив кашу, он пошел на кухню, чтобы поспешить приготовить лапшу. Хотя Цзи Хун использовал кашу Мин на завтрак, он не мог расслабиться и отложить дела на следующий день. Причина, по которой в ресторане лапши продавалась только лапша, на самом деле заключалась в том, что его хозяйка, Вторая Сестра Сюй, умела готовить только лапшу со смешанным соусом, а другими ее блюдами можно было отравиться.  Однако с тех пор, как здесь появился Юй Цзинь Нян, в лапшичной стало гораздо больше блюд. Одна только лапша с подливой больше не могла удовлетворить амбиции Юй Цзинь Няна, и его следующий план заключался в расширении ассортимента.

Но это случится позже, самая важная задача сейчас - сначала приготовить для семьи Хэ лечебную пищу.

Поскольку у Хэ Эр Тяна был диагностирован кашель из-за дефицита инь, лечение должно заключаться в питании инь, удалении тепла, увлажнении легких и облегчении кашля. Юй Цзинь Нян вышел, чтобы купить ингредиенты, а когда вернулся, сразу же отправился на кухню. Когда Цзи Хун вошел на кухню, он как раз открывал пакет сушеных лепешек из хурмы*.

Спелую хурму очищают от кожуры и выставляют на солнце. Примерно через месяц получится мягкий и сладкий сухофрукт, словно покрытый инеем. Белый налет на хурме холодный по своей природе и сладкий на вкус. Он отводит тепло, увлажняет сухость и рассасывает мокроту.

По пути он также купил много винограда. Помыв его, он позволил Суй Суй взять тарелку. Одну ягоду он запихнул себе в рот, а другую приберег для Цзи Хуна, который только что вошел в дверь. Хотя в это время виноград был кисло-сладким, в нем было много семян. Обе руки Юй Цзинь Няна были заняты и он беспокоился о том, куда выплюнуть виноградные косточки. Цзи Хун протянул руку и сказал:

- Я помогу тебе их выбросить.

Юй Цзинь Нян на мгновение застыл, у него действительно не хватило смелости выплюнуть косточки в руку Цзи Хуна, поэтому он резко проглотил семена и сухо улыбнулся:

- Забудь, ты тоже можешь съесть их, это помогает поддерживать красоту....

Цзи Хун: «...»

Неизвестно, иллюзия это или нет, но этот человек выглядел немного... разочарованным?   Юй Цзинь Нян покачал головой, чтобы избавиться от таких странных мыслей. Во время мытья ячменя и батата он рассказал Цзи Хуну о новом слухе, который он только что услышал, когда выходил из дома:

- Слушай, сегодня я пошел в аптеку Пинкан, чтобы купить лекарственные препараты, и случайно встретил двух горничных из особняка окружного магистрата, они также пришли за лекарством. Они сказали... ну, этот немного кислый, тот фиолетовый, что рядом, очень вкусный...

Цзи Хун отщипнул еще одну виноградину и скормил ее Юй Цзинь Няну. Тот прожевал ее, проглотил вместе с семенами и продолжил:

- Я слышал, что молодой человек из семьи Ли Го Гуна* в столице болен, и даже императорские врачи оказались беспомощны. Теперь император издал указ найти народных лекарей и назначил щедрую награду в сотню лян за исцеление маленького господина!

-… А? Правда? - Цзи Хун выглядел немного странно, и на какое-то время застыл, прежде чем прийти в себя.

- Да, - кивнул Юй Цинь Нян, - По этой причине окружной магистрат послал людей искать повсюду известных врачей.

Цзи Хун хмыкнул, и на этом все закончилось.  Юй Цинь Няна это не особо интересовало, поэтому он склонил голову, измельчая батат и ячмень вместе, чтобы получилась крупная крошка, а затем вскипятил ее с водой. Это было первое лекарственное блюдо, называемое «Конже из Двух Сокровищ Жемчуга и Нефрита»*. Когда смесь закипела, он положил в нее разломанные лепешки из хурмы и сварил до готовности. Батат и ячмень питают селезенку и легкие, но не утяжеляют желудок, а лепешки из хурмы сладкие и увлажняют легкие. Это сочетание оказывает эффект питания на легкие, укрепляет селезенку, а также излечивает все симптомы дефицита инь.

Второе лечебное блюдо называлось «Хрустальный персик». В нем использовался фунт ядер грецких орехов, приготовленных на пару, затем измельченных и смешанных с пропаренными лепешками из хурмы. Когда «иней» с хурмы пропитает орехи, их можно вынуть и дать остыть. Это блюдо может питать легкие и почки, а также восстанавливать золото и воду*.

Затем он проинструктировал Цзи Хуна положить равное количество спаржи и проростков пшеницы в кастрюлю и залить водой, вскипятить, добавить густой мед и снова вскипятить. Затем банку плотно закрыли и остудили. Это было третье даосское лекарство «Мазь Эр Донг»*.

Приготовив три лекарства, Юй Цинь Нян вернулся в комнату за кистью и чернилами. Под его диктовку Цзи Хун записал рецепты лекарств, которые он приготовил сегодня, чтобы в будущем семья Хэ Дали также могла их приготовить самостоятельно. Конечно, рецепты будут оплачиваться отдельно.

- Мазь Эр Донг, Конже из Двух Сокровищ Жемчуга и Нефрита, Хрустальный персик... - диктовал Юй Цинь Нян, наблюдая, как Цзи Хун пишет штрих за штрихом. Внезапно юноша изменил свой голос и спросил, - Эй, я слышал, что нынешняя императорская наложница Гуй Фэй* из семьи Ли Го Гуна. Это правда? Какая фамилия у Ли Го Гуна?

Кисть в руке Цзи Хуна двигалась очень стабильно, не поднимая глаз, он мягко сказал:

- Его фамилия Ван, и это правда. Я все написал, можешь взглянуть.

- Даже если ты позволишь мне взглянуть ... - Юй Цинь Нян мрачно взглянул на него. Дело не в том, что он не пытался, но он просто не понимает этих иероглифов!

- Брат Сяо Нян! Брат Сяо Нян!

В это время в лапшичную вошла двенадцати- или тринадцатилетняя девочка в розовом платье с пышной юбкой Ло, изящная и симпатичная. Она стояла у прилавка, оглядываясь по сторонам, и ее голосок, звавший: «Брат Сяо Нян!» звучал очень мило.

- Простите, брат Сяо Нян здесь? - девочка снова поклонилась и спросила человека, который ел лапшу поблизости. Этот человек был известным в округе холостяком. Он был довольно честен, но не особо много зарабатывал, поэтому еще не обзавелся женой. Увидев, как перед ним проносится половина нежной и белой груди, он сразу покраснел и почти подавился.

Другие принялись шутить над парнем, спрашивая, когда он женится, сможет ли он поцеловать свою жену или что-то в том роде? Даже маленькая девочка не могла не рассмеяться, прикрыв рот, так что мужчина махнул рукой, покраснел и сказал им, чтобы они перестали говорить ерунду.

Спустя некоторое время кто-то взглянул на маленькую девочку и удивленно сказал:

- О, разве это не сяо нианг Цин Хуань из Павильона И Цуй? Почему ты здесь, ты соскучилась по этому брату?

Цин Хуань подняла глаза и, прищурившись, пристально посмотрел на него:

- Ба, кто по тебе скучает, заблудись. Я ищу брата Сяо Няна.

Юй Цзинь Нян отложил рецепт лечебной диеты и последовал на голоса. Он услышал несколько слов, затем открыл занавес и увидел главную героиню, которая вызвала шум. Он также услышал, что кто-то назвал ее сяо нианг Цин Хуань, так что сразу понял, о чем речь.

Жители округа Синьань называли сяо нианг маленьких проституток, которые еще не выходили на заработки на улицу развлечений. Они часто следовали за популярными проститутками, чтобы научиться играть на цине, шахматам, каллиграфии и живописи, а также различным вещам в постели. По достижении подходящего возраста они будут официально внесены в список борделя, чтобы обслуживать клиентов, ну а до того из-за юного возраста их называли сяо нианг.

Но зачем к нему пришла девушка из Павильона И Цуй?

- Простите, вы меня ищете?

Юй Цзинь Нян только что работал, его рукава были закатаны до локтей и в этот момент они открывали небольшой участок белых и нежных рук. Цин Хуань оглядела его с головы до ног, словно придирчиво выбирала фасоль на рынке, но вскоре на ее лице появилась ясная и красивая улыбка:

- Приветствую молодого господина.

- Здравствуйте, но зачем вы меня ищете?

Цин Хуань поджала губы, улыбнулась и сказала:

- У молодого господина отличная репутация. Услышав об этом, мисс Сюэ Цяо моей семьи тоже захотела попробовать ваши закуски. Она спрашивает, не мог бы брат Сяо Нян в канун Ночи Луны приготовить лунные пироги с семенами лотоса и несколько освежающих блюд, чтобы подать их вместе с вином в Павильоне И Цуй?

- Лунные пироги с семенами лотоса?

- Да! - Цин Хуань вытерла красным платком уголок глаза и нежно улыбнулась.

В любом случае, это несложно, даже если бы Цин Хуань не пришла, он все равно планировал сделать несколько лунных пирогов на продажу. Хотя эти девушки работают в борделе, они также являются юными созданиями в самом расцвете своей молодости. Они просто хотят съесть лунные пироги в эту ночь воссоединения. Как мог Юй Цзинь Нян жестоко отказать им, тем более, что поездка в Павильон И Цуй не должна доставить проблем.

Он согласился, и как раз в этот момент вышел Цзи Хун, который заметил, что юноша не возвращается долгое время.

Цин Хуань уже хотела достать серебряные слитки из своих рукавов, как вдруг увидела Цзи Хуна. Вместо этого она вытащила серебряную шпильку из своей прически, встряхнула ее и с улыбкой вставила в шов на одежде Цзи Хуна, застенчиво сказав:

- Господин действительно необычный, поэтому Цин Хуань так счастлива. Интересно, есть ли в доме господина жена? Не хотите ли вы прийти в павильон И Цуй поразвлечься?

- Нет!

- В этом нет необходимости.

Эти двое заговорили в унисон.

Цин Хуань ошеломленно замерла, но потом рассмеялась как серебряный колокольчик. Она прикрыла рот рукой и сказала:

- Молодой господин Сяо Нян тоже очень красив, приходите вместе в Павильон И Цуй, чтобы насладиться хорошим вином и чаем, приятной песней и танцами, там есть и то, и другое.

Юй Цзинь Нян повернул голову, оторвал шпильку от груди Цзи Хуна и вернул ее Цин Хуань:

- Извините, в лапшичной «1 чашка» принимаются только наличные!

Цзи Хун ничего не сказал, только покосился на молодого человека рядом с ним.

- Вы двое действительно интересные, - усмехнулась Цин Хуань, возвращая шпильку обратно в волосы. Затем она вынула серебро и протянула Юй Цзинь Няну, - Шучу, брат Сяо Нян, не принимайте это близко к сердцу.

Договорившись о количестве лунных пирогов, Цин Хуань снова посмотрела на Цзи Хуна:

- Господин, Цин Хуань ждет вас в Павильоне И Цуй! - после этого она выбежала из ресторана.

Юй Цзинь Нян сжал серебро. Когда он увидел, как Цзи Хун смотрит на спину девушки, у него возникло желание бросить серебряные слитки обратно в лицо Цин Хуань. Так много людей каждый день заглядывались на Цзи Хуна, поедая лапшу, но она такая смелая, что напрямую пригласила его в бордель!

Когда они вернулись на кухню, Юй Цзинь Нян замесил тесто, поглядывая, что делает Цзи Хун. В конце концов, Цин Хуань действительно была очень милой, и она станет настоящей красавицей, когда через два года начнет работать. Цзи Хун казался рассеянным. Может быть, он думал об этой маленькой леди Цин Хуань? Наконец он не удержался и сказал:

- Это...

- Мм? - Цзи Хун поднял глаза.

Юй Цзинь Нян коснулся своего носа:

- У тебя плохое здоровье, и такого рода вещи, кхм ... лучше не делать слишком часто...

Цзи Хун на мгновение задумался, и внезапно понял. Он отщипнул виноградину и скормил ее Юй Цзинь Няну. Его глаза немного потемнели:

- Никто не собирается туда идти.

Юй Цзинь Нян жевал виноград.

- Но если ты хочешь, мы можем пойти вместе, - серьезно сказал Цзи Хун.

- Кха... - Юй Цзинь Нян поперхнулся. Он сказал, пойдем вместе в бордель?

Цзи Хун поспешно погладил спину Юй Цзинь Няна, чтобы помочь. Спина юноши была прямой и тонкой, и он чувствовал тепло его кожи сквозь одежду. Он остановился у шеи Юй Цзинь Няна и нежно сжал ее сзади. На его лице появилась улыбка:

- Шучу.

Юй Цзинь Нян: «...»

Этот кубик льда действительно научился дразнить людей!

*Каша Мин

*Лепешки из хурмы

*Го Гун - государственный публичный рыцарский титул, должность, эквивалентная или ниже губернатора.

*Конже Двух Сокровищ Жемчуга и Нефрита

*Хрустальный персик

*В китайской медицине легкие обозначались словом «золото», а почки – «вода»

*Кстати, мазь Эрдонг - запатентованное лекарство. Это инь-тонизирующее средство с эффектом питания инь и увлажнения легких. Оно используется при сухости, кашле, большом количестве мокроты, крови в мокроте, сухости носа и боли в горле, вызванной недостаточностью Инь и легких.

*Гуй Фэй - по данным трактата «Ли Ци» или других авторов, главной среди женщин во дворце была императрица, или главная жена Сына Неба (хуань хоу), далее шли четыре дополнительные «жены» (фу жэнь) – каждая из них имела особый титул: драгоценной (гуй фэй), добродетельной (шу фэй), нравственной (дэ фэй) и талантливой (сянь фэй) наложницы.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 17. Хрустальные лунные пироги

Ради бизнеса Юй Цзинь Нян забыл об отдыхе и после обеда занялся делом.

Канун Ночи Луны - большой праздник, уступающий только празднованию Нового года. Как говорится «к 15 августа тарелки наполнятся южными фруктами и гранатами». Это был веселый, счастливый период сбора урожая и весь мир с радостью отмечал праздничный сезон. Лапшичная «1 чашка» не стала исключением, все занялись делом, даже маленькая Суй Суй взяла тряпку и осторожно протирала прилавок.

Большинство ресторанов в округе Синьань отремонтировали и украсили свои фасады, а некоторые развесили перед домами цветные шелковые ленты. Оглядевшись, можно было заметить, что вся улица полностью обновилась, и даже лица прохожих наполнены радостными улыбками.

В лапшичной не было лишних свободных денег, чтобы они могли соперничать с соседями в богатстве украшений, но все же нашлись средства на новый баннер. Яркие и красивые баннеры со словом "食" (еда) развевались на ветру, отчего Юй Цзинь Нян чувствовал себя счастливым. Он снова побежал в столярную лавку на соседней улице и купил несколько деревянных планок и тонких досок, это были оставшиеся обрезки, так что обошлись ему бесплатно. Он потратил деньги только на то, чтобы заставить мастера-плотника разрезать деревянные планки по его просьбе, а также вырезать паз и странную канавку. Вдобавок он купил несколько формочек для лунных пирогов, на которых были выгравированы лунные узоры, цветы и кролики. По сравнению с лунными пирогами Фу Лу Шоу*, которые продавались в больших ресторанах, они выглядели намного более свежими и красивыми.

Из-за плохого самочувствия Цзи Хун был вынужден остаться дома, чтобы присмотреть за лапшичной. Он стоял за прилавком и долго ждал. Наконец, он издалека увидел юношу, возвращающегося с кучей деревяшек, поспешно поздоровался с ним и взял две из них:

- Что это? Ты себе руки повредишь.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и бросил деревянные планки и доски у входа в лапшичную. Затем он наклонился, чтобы собрать их вместе, вставив несколько деревянных планок в пазы. Все это превратилось в небольшой вертикально стоящий знак, который часто можно увидеть перед современными кафе. На таких обычно пишут специальные  предложения, горячие комплексные обеды и блюда дня, и такой знак сразу бросается в глаза с дороги.

Эту вещь можно увидеть повсюду в мире Юй Цзинь Няна, но в Да Ся такого не было. Даже Цзи Хун казался удивленным этой новинкой. Он просто наблюдал, как юноша стучит по планкам, загоняя их в пазы деревянной рамы. Он хотел помочь, но не знал, с чего начать. Пока он раздумывал, Юй Цзинь Нян уже закончил свою работу и достал из кармана кусок белой глины.

Байшанту, так же широко известный как Байтуцзи, представляет собой волшебный маленький белый кусочек, который в традиционной китайской медицине называется мелом. Он может лечить кровяные узлы у женщин и грязную простуду у мужчин, а также может не только лечить болезни, но и использоваться для стирки и изготовления красок. Это недорогой материал и его следы можно увидеть практически повсюду.

Цзи Хун не знал, с какой целью он купил эту белую глину, но Юй Цзинь Нян выбрал маленький кусочек и нарисовал рисунок прямо на деревянной доске.

На самом деле Юй Цзинь Нян просто использовал его в качестве мела. Ведь основным ингредиентом Байшанту является карбонат кальция, и он мало чем отличается от мела... Первоначально он хотел, чтобы Цзи Хун написал на стенде слова «Предпродажа лунных пирогов», но подумал, что не все умеют читать, поэтому решил просто нарисовать лунные пироги. Так будет удобнее понять, не так ли?

В канун Ночи Луны каждая семья готовит лунные пироги. Есть и самодельные, и готовые, что продаются в лавках. Аромат испеченных лунных пирогов носился по всему городу и конца в конец. Хотя Юй Цзинь Нян также мог бы приготовить лунные пироги с полезной для здоровья начинкой, но тогда их цена обязательно вырастет. Возможно, некоторым состоятельным людям это покажется интересным и они купят один или два по вкусу, но лучше получить небольшую прибыль с быстрым оборотом.

Так что лунные пироги должны отличаться от того, что делают другие семьи.

Юй Цзинь Нян аккуратно установил табличку и пошел на кухню.

Сначала он смешал в большой чашке клейкую рисовую муку, пшеничную муку и обычную рисовую муку с сахарной пудрой, добавил свежее молоко и масло - в этом рецепте необходимо использовать масло семян без запаха, типа соевого. Если вы используете арахисовое масло, у него будет свой аромат, но оно придаст самому тесту неприятный привкус. Затем он равномерно вмешал в тесто воду и оставил постоять на время горения ароматической палочки, а затем пропарил, чтобы получилось гладкое и липкое тесто. Пока тесто остывало, он приготовил чашку с крахмалом для обсыпки, чтобы тесто не прилипало к рукам.

С тестом было покончено, пора делать начинку.

В дополнение к начинке из семян лотоса, заказанной маленькой леди Цин Хуань, Юй Цзинь Нян также сделал множество других начинок. Сладкие включали в себя пасту из красных и зеленых бобов, розовые лепестки Цзяоцзяо, а также финиковую пасту, фиолетовый сладкий картофель и черную коноплю. Была также начинка из пяти орехов*, которую очень любили жители Да Ся, и без которой нельзя обойтись. Также он сделал еще две начинки из соленого фарша и ветчины. Всего получилось девять или десять видов.

Цзи Хун присматривал за ним, но Юй Цзинь Нян был слишком занят, поэтому он привел Суй Суй и помог ему замесить тесто и начинку. Маленькая девочка была ловкой, а пироги в основном большими по размеру, так что Юй Цзинь Нян не слишком беспокоился.

Но он не знал, что уже спровоцировал большой шум. Пока он наполнял пироги  различными фруктами и овощами, аромат уже донесся до общего зала. В это время группа посетителей смотрела вокруг, принюхиваясь с аппетитному запаху, плывущему с заднего двора.

- Что это за вкус, такой сладкий и ароматный, это лунные пироги!

- Я все же верно учуял. Посмотрите, у брата Сяо Няна какое-то приспособление у двери. Разве это не лунный пирог нарисован на нем?

- О, эта штука действительно интересная, в будущем надо поставить такую же перед моей сахарной лавкой!

Некоторое время все шутили и несколько посетителей уже были готовы заплатить за лунные пироги в лапшичной. Но были и новые клиенты, которые сочли ресторанчик Юй Цзинь Няна маленьким и убогим, и не поверили его мастерству , поэтому они были более склонны покупать пироги в больших ресторанах.

Кто-то засмеялся и сказал:

- Вы не боитесь съесть таракана в такой захудалой лапшичной?

Цзи Хун взглянул на говорившего. Это был ярко одетый молодой господин. Поскольку сейчас было много людей, он не заметил, когда вошел этот хлыщ. Рядом с ним было еще двое слуг, и несмотря на прохладу середины осени, он без конца тряс веером и вел себя как отпрыск богатой семьи.

- О! Откуда на этом столе муравьи! В горшке что-то стухло?

Его возглас заставил несколько человек, которые изначально хотели заплатить за пироги, вздрогнуть и отступить.

- Что желаете поесть? - Цзи Хун стоял перед маленьким господинчиком как высокая стена. Его холодный взгляд исподлобья вызывал у людей озноб.

Маленький господин на мгновение испугался, но его быстро привлекла необычная внешность стоявшего перед ним человека. Справившись с потрясением, он сказал:

- Ты, что у тебя здесь есть?

Цзи Хун холодно сказал:

- Меню висит на стене.

Маленький господин повернул голову, чтобы посмотреть. И действительно, на стене висел круг из маленьких деревянных табличек с обычными блюдами, такими как жареные ростки фасоли, жареные баклажаны и холодный корень лотоса. По сравнению с красавцем перед ним это было просто вульгарно. Взглянув на меню, юный господин презрительно фыркнул:

- И это все? - он несколько раз пристально смотрел на Цзи Хуна, набрался храбрости и  спросил, - Как тебя зовут?

- Если не будете есть, уходите, - Цзи Хун не ответил, бросил на пол какую-то вещь и повернулся, чтобы уйти.

Маленький господин посмотрел вниз - это была тряпка:

- Ты...!

- Вы не цените своего благословения! – стоявший рядом с ним слуга хлопнул по столу, - Вы знаете, кто мой хозяин?!

Этот юный господин услышал слух о том, что великая красота, невиданная в этом мире, появилась в обшарпанной лапшичной на западе города, и потому снисходительно решил пойти посмотреть. Красавец оказался прекрасным, но колючим, так что он должен показать свой статус, чтобы напугать его. Он с гордостью развернул веер, ожидая, пока Цзи Хун нальет ему чаю и извинится. Веер из слоновой кости и шелка был куплен в здании Цзинчэн Чжэнбао по высокой цене. Вышивка на нем была сделана лучшей вышивальной мастерской столицы: в квадрате золотым шелком и серебряной нитью вышиты белоснежные цветки сливы, а на обороте – небольшое стихотворение.

Стихотворение показалось Цзи Хуну немного знакомым.

- …

Нет, даже очень знакомым.

Хотя этот юный господин был молод, он гордился своей самопровозглашенной учтивостью и был частым гостем в Павильоне И Цуй и в Саду Шихуа. Он не делал различий между мужчинами и женщинами, ел и мясо и овощи*. У него было довольно симпатичное круглое лицо и абрикосовые глаза, а также большая сумма, которую его семья выделяла ему на развлечения. Увидев, как Цзи Хун смотрит на его вышитый золотом шелковый веер, он подумал, что красавцу он нравится. Он всегда любил красивых людей, не говоря уже о том, что Цзи Хун был самым ярким из всех. Такие красавцы всегда колючие, так что он сразу же махнул рукой и захотел наградить его.

Однако слова так и не были сказаны, маленький господинчик нахмурился, а затем сорвал черный нефрит со своей талии:

- На этом веере - стихотворение, написанное молодым мастером Цинлуанем. Я не могу подарить его тебе. Но этот черный нефрит был привезен караваном из Ху Фаня, и он тоже очень хорош, так что я вознагражу тебя!

Видя, что их маленький господин такой щедрый, что отдает драгоценный черный нефрит продавцу лапши, его слуги затаили дыхание и схватились за грудь. Однако, если подумать, есть много людей, которые пытаются подольститься к их господину, и также есть бесчисленные сокровища, которыми он может небрежно вознаградить, так что черный нефрит не имеет большого значения.

Цзи Хун даже не взглянул на черный нефрит, но усмехнулся:

- В самом деле? Могу я узнать, почему?

- Если ты видишь, что это хорошая вещь, зачем тебе оставаться работать в этом захудалом ресторане? - маленький господин приподнял брови, пытаясь выглядеть как опытный соблазнитель, и скосил глаза на Цзи Хуна,  - Если красавчику не хватает денег, отправляйся в особняк Цзян на востоке города, чтобы найти меня, я буду очень хорошо к тебе относиться.

Ему всегда нравились мягкие и приятные маленькие иволги, независимо о того, мужчины это или женщины. А при близком рассмотрении Цзи Хун еще больше был похож на бессмертного, спустившегося в этот мир, одинокого, холодного и волнующего. Эта холодность пробуждала в сердцах людей настоящий огонь. Все его предыдущие пассии вместе взятые были не так хороши, как Цзи Хун.

Жаль, что он высоковат, но у высокого роста есть свои преимущества. Так можно проделать больше трюков в постели, не так ли?

Прежде чем он успел дотронуться до руки красавца, Цзян Бингжен уже подумал об этом: пара абрикосовых глаз беспорядочно вращалась, остановившись, наконец, на заднице Цзи Хуна.

Боюсь, что молодой мастер Цзи никогда в этой жизни не мог подумать, что, в этом мире все еще есть люди, которые осмеливаются вожделеть его зад.

-… Молодой господин, молодой господин! Идите скорее, хозяин дома! – в лапшичную, обливаясь потом, вбежал другой слуга,.

Лицо Цзян Бингжэня стало зеленым, когда он услышал эти слова, и он вскочил, как мышь при виде кошки. Он в панике вышел и спросил:

- Что происходит, разве отец не поехал в Фучэн? Почему он вернулся сейчас?

- Я не знаю, похоже, там что-то не так с бизнесом, поэтому он вернулся домой пораньше.

- Почему ты не пришел и не сказал мне пораньше? - Цзян Бингжен закрепил складной веер, которым до этого хвастался, вокруг своей талии, приподнял полы одежды и собрался бежать, но не забыл повернуть голову и подмигнуть Цзи Хуну, крича на ходу, - Не забудь прийти в особняк Цзян, чтобы найти меня!

Цзи Хун: «...»

Вскоре после того, как Цзян Бингжен ушел, выбежала Суй Суй, потянула его за угол одежды и указала на заднюю часть кухни. Маленькая девочка что-то ела, и ее рот был вымазан в белом порошке. Цзи Хун вытер ей рот рукавом и спросил:

- Цзинь Нян меня ищет?

Суй Суй молча кивнула.

Кухня был заполнена  кастрюлями с различными начинками, а также готовой выпечкой. Войдя, Цзи Хун не знал, куда поставить ногу, но самое странное, что на кухне не было печи для выпечки лунных пирогов, только кипела кастрюля с подливкой для лапши, а в фарфоровой чашке у ног юноши лежало несколько разноцветных пирогов.

При виде занятого Юй Цзинь Няна его сердце смягчилось, поэтому он не стал беспокоить его по поводу предыдущего вопроса.

Когда Юй Цзинь Нян увидел приближающегося Цзи Хуна, он взял фарфоровую тарелку и поприветствовал его:

- Ты здесь, хочешь попробовать?

Юноша, вероятно, занимался лепкой пирогов, на его лице и руках было много сахарной пудры. Цзи Хун посмотрел на пирог с рисунком нефритового кролика. Тесто было таким же белым и полупрозрачным, как нефрит, а державшие его пальцы юноши были круглыми и милыми. Он не взял пирог, но наклонился и откусил кусочек.

Юй Цзинь Нян уже привык к его стилю и ему было слишком лень обращать на это внимание.

Мягкий воскообразный пирог раскрылся во рту легкой прохладой и растаял на кончике языка, оставляя сладкий вкус.

Цзи Хун удивился:

- Это... лунный пирог?

Уголки губ Юй Цзинь Няна приподнялись, и он сказал:

- Это называется Хрустальный лунный пирог*, как тебе?

Тесто этого небольшого пирога действительно было прохладным и влажным, вполне достойным такого названия. Такое прохладное маленькое пирожное – настоящая новинка не то что в округе Синьань, но даже для столицы. Цзи Хун кивнул и, не скупясь, похвалил:

- Отличная новинка, и она наверняка будет хорошо продаваться.

Эти слова невероятно обрадовали Юй Цзинь Няна, так что он взял свежеприготовленные пироги с другими  начинками, и дал Цзи Хуну попробовать. Видя, что он в приподнятом настроении, Цзи Хун не мог отказаться, поэтому он съел много пирогов один за другим, а когда он закончил «пробовать» последний вариант, он так переел, что почти не мог ходить.

В дополнение к оригинальному цвету Хрустального лунного пирога, Юй Цзинь Нян также сделал разноцветные пироги, добавляя в тесто натуральные пигменты, такие как черный рис, фиолетовый сладкий картофель, зеленый чай и т.д. Все эти разноцветные лунные пироги очень красиво смотрелись сложенные вместе на тарелке.

К сожалению, у него не было холодильника, а магазин Бинцзянь, продававший ледяные блоки, недоступен для таких маленьких бизнесменов, как он. Он мог только запечатать лунные пироги в фарфоровой чаше и остудить в колодце. Вода в колодце поздней осенью была холодной, но все же нельзя было оставлять пироги в ней надолго, лучше распродать их в тот же день.

Угостив Цзи Хуна, Юй Цзинь Нян смело достал партию лунных пирогов, которые он сделал для пробной продажи, разрезал дюжину кусочков с разными вкусами и поместил их перед рестораном, приглашая попробовать.

- Разве действительно можно есть даром? - сомневались некоторые люди.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и кивнул:

- Правда, если не верите, попробуйте.

Мужчина попробовал лунный пирог с бобовой пастой и воскликнул:

- Какой ароматный и мягкий, и такой восхитительно прохладный!

Это привлекло других зевак, которые протиснулись, чтобы попробовать пироги. Через какое-то время вся улица собралась перед лапшичной.

Юй Цзинь Нян был так зажат толпой, что его ноги оторвались от земли, но его внезапно спасли. Он почувствовал элегантный запах, который отличался от запаха лапшичной. Оглянувшись, он обнаружил, что его спас Цзи Хун. Он пожаловался мужчине:

- Я не ожидал, что будет так много людей, меня чуть не раздавили до смерти!

Хотя это была жалоба, на его лице сияла улыбка.

Один из посетителей, которого кто-то толкнул, ударил Юй Цзинь Няна по спине, отчего он споткнулся и упал прямо в руки Цзи Хуна. Цзи Хун обнял юношу одной рукой и отошел на чистое место, а затем поднял руку, чтобы погладить его по волосам. Этот жест казался на удивление естественным. Он тихо сказал:

- Будь осторожен.

Звук, исходящий над его макушкой, был теплым, как вода, и место за его ушами, к которому прикоснулись пальцы мужчины, слегка зачесалось. Юй Цзинь Нян уткнулся лицом в грудь Цзи Хуна и ощущал исходящий от него странный запах, похожий на благовония и лекарства, он не мог точно сказать, что это было. Через некоторое время он пришел в себя и втянул шею.

- О, - юноша поспешно повернулся и пошел в толпу.

Цзи Хун: ... вообще-то я только что спас тебя?

Прикосновение к мочке уха юноши все еще оставалось на его пальцах, оно было прохладным, как Хрустальный лунный пирог, который он только что съел. Внезапно Цзи Хуну захотелось снова попробовать лунный пирог.

Юй Цзинь Нян крикнул в толпу:

- Хрустальные лунные пироги продаются исключительно в лапшичной «1 чашка»! Покупайте в подарок родственникам, друзьям, женам и детям, не пропустите! При покупке целого набора вы получите не только скидку, но также пакет специального лечебного чая из нашей лапшичной. Если вы купите несколько наборов, вы можете получить дополнительно несколько пирогов бесплатно!

- Они такие красивые, моей жене, должно быть, понравится, брат Сяо Нян, дай мне пару!

- Я, я тоже хочу купить набор разных вкусов!

- Тогда я закажу два набора! Приду за ними завтра.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Хорошо, хорошо, те, кто хочет оставить предзаказ, пожалуйста, подходите сюда, чтобы зарегистрироваться, - он повернулся и махнул рукой, - Цзи Хун! Подойди и помоги мне!

Цзи Хун посмотрел на осеннее небо с высоко плывущими облаками и почувствовал, что такая жизнь кажется хорошей.

……

К тому времени, как все пироги были распроданы, а списки всех желающих сделать предзаказ, закончены, наступила ночь. Освежившись, Цзи Хун вернулся в комнату и увидел, что Юй Цзинь Нян считает деньги. Он счастливо пересчитывал их несколько раз.

В дополнение к деньгам, полученным от приготовления банкета для семьи тети Ву, лечебных блюд для семьи Хэ и задатка за пироги от маленькой леди Цин Хуань, даже если вычесть расходы за эти дни, у него набралось больше 10 лян серебра.

Юй Цзинь Нян вздохнул:

- Это действительно Бог богатства, спустившийся на землю.

- Что? - Цзи Хун сел на кровать, листая сегодняшнюю бухгалтерскую книгу. Его влажные волосы рассыпались по плечам.

Юй Цзинь Нян пошел на кухню и вернулся с тарелкой супа, приготовленного вечером. Он снял чистое полотенце с бельевой веревки снаружи, подбежал к кровати, передал суп Цзи Хуну, а сам сел позади него, чтобы помочь ему высушить волосы.

Он был погружен в радость зарабатывания денег и не думал, что это неправильно. В конце концов, в эту эпоху все ходили с длинными волосами и это выглядело хорошо, но сушить их было достаточно хлопотно. Кроме того, у Цзи Хуна плохое здоровье, а погода холодная. Если из-за этого он простудится, то разве не Юй Цзинь Няну придется еще больше работать?

Волосы Цзи Хуна были гладкими, как чернила, а его кожа была слишком белой и на фоне этого контраста он выглядел немного больным. Юй Цзинь Нян диагностировал у него слабый язык и слабый пульс, недостаток пищи, холодные руки и ноги и бледный цвет лица. У него должно быть недостаточно ци в крови, легких и почках, это также показало головокружение и учащенное сердцебиение во время поездки в дом Хэ. Но, несмотря на то, что это выглядит настолько серьезным, что он вынужден передвигаться осторожно, чтобы избежать головокружения и одышки, на самом деле, это не было большой проблемой для Юй Цзинь Няна.

Ключ к его лечению кроется всего в одном слове - еда.

Конечно, это может сопровождаться несколькими лекарствами, такими как тонизирующие таблетки Ци, суп из восьми сокровищ и тому подобное, но их неприятно есть, и судя по семейному стилю Цзи Хуна, каких только лекарств он не принимал? Он съел все редкие и дорогие лекарства под небесами и вполне возможно, теперь их просто на дух не переносит.

Почки - это врожденная основа, источник гнева, корень жизни и скрытая сущность внутренних органов; в то время как селезенка - это основа приобретенная, главное хранилище и источник ци и крови. Ее важность просто несомненна. Так что ешьте хорошую и здоровую пищу, а затем больше занимайтесь спортом, чтобы естественным образом укрепить свое тело. Юй Цзинь Нян назвал это планом выращивания свиней.

В это время красивый «поросенок», которого он собирался вырастить, изначально планировал заглянуть в бухгалтерскую книгу, но получив суп, специально сваренный для него Юй Цзинь Няном, отвлекся на запах бульона.

- Что это за суп? - спросил Цзи Хун.

Юй Цзинь Нян ответил:

- Это постный суп из свинины Ци Цзы*. Астрагал, китайская волчья ягода, красные финики и нежирное мясо варятся на медленном огне. Он имеет эффект восполнения ци и крови, выпей его, от него много пользы. Это только начало, есть много способов питать твое тело. Если ты хочешь выздороветь, в будущем слушай меня, и ты обязательно станешь таким же сильным, как бык или тигр!

Как бык или тигр? Цзи Хун улыбнулся, поднял чашку и медленно отпил. Вкус был свежим, но не соленым, а лекарственные травы ароматными, но не горькими. Выпив такой суп на ночь, он действительно почувствовал тепло и не мог не кивнуть:

- Хорошо, я буду слушаться тебя.

На прикроватной тумбочке все еще лежал «Сборник стихов Цинлуань». Когда Юй Цзинь Нян увидел, что с Цзи Хуном все в порядке и он снова собирается работать над бухгалтерской книгой, он улыбнулся и спросил:

- Цзи Хун, ты можешь почитать для меня стихи? Расскажи мне об этом.

Когда рот мягкий, руки коротки*. Цзи Хуну пришлось отложить бухгалтерскую книгу, чтобы взять сборник стихов и открыть страницу.

Юй Цзинь Нян не мог понять некоторые из текстов, но в свое время он прочитал антологию истории медицины, написанную древними китайскими красочными стихами, так что он вполне мог представить, почему у «принца  Цинлуаня» было так много поклонников. Его стихи были более элегантными и утонченными, чем у других, и оставляли ясный след в сердце. В мире может быть нет недостатка в талантах - безумных поэтах, выдающихся художниках или чудесных писателях, но, что удивительно, только этот молодой мастер Цинлуань пишет так, будто в его мире цветы никогда не завянут и трава будет вечно зеленеть, так красиво, что это почти иллюзорно.

Спросите всех мужчин и женщин мира, кто не хочет жить в этой мечте и не просыпаться?

- А? - он внезапно заметил, что сборник стихов кажется немного другим, - Разве эти страницы не были размытыми раньше, почему на них вдруг появились слова? - видя, что заполненные страницы - это все стихи молодого мастера Цинлуаня, Юй Цзинь Нян сообразил, - Так ты тоже поклонник поэзии молодого мастера Цинлуаня?

Цзи Хун: ... Мне сказать ему?

Юй Цзинь Нян не знал о его психологической активности и пробормотал:

- Но снежное поле на далеком севере, которое он описал, такое красивое, действительно ли есть такое прекрасное место?

Волосы Цзи Хуна почти высохли пока он читал стихи. Он поставил пустую чашку и засунул две голые, холодные как лед, ноги юноши под одеяло, прежде чем мягко сказать:

- Нет, это выдумка.

Юй Цзинь Нян натянул одеяло на плечи и нахмурился:

- Откуда ты знаешь, что это выдумка?

- Угадай, - Цзи Хун сел на край кровати, нежно посмотрел на молодого человека, закрывшего глаза, и внезапно спросил, - Тебе так нравятся стихи молодого мастера Цинлуаня?

- Он... – начал было Юй Цзинь Нян и внезапно замолчал.

Посмотрев на него еще раз, Цзи Хун  обнаружил, что он действительно уснул.

Цзи Хун: Где ты научился засыпать за считанные секунды?

*Лунные пироги Фу Лу Шоу – традиционные лунные пироги имеют сверху оттиск, состоящий из китайских иероглифов для обозначения богатства, долголетия  или гармонии

*Пять орехов — паста из молотых семян, орехов и мальтозного сиропа, состав отличается в разных районах. Обычный состав — грецкие орехи, тыквенные и арбузные семечки, арахис, кунжут или миндаль. Помимо этого в состав пасты часто включают засахаренную восковую тыкву, сыровяленную ветчину или леденцовый сахар.

* Ел и мясо и овощи – кхм... бисексуал

* Хрустальные лунные пироги (Ледяные или Снежные лунные пироги) не выпекают в духовках , как традиционные. Кроме того, в отличие от традиционных лунных пирогов, которые подают при комнатной температуре, Хрустальные пироги обычно едят холодными. Тесто для такого пирога делают из пропаренного клейкого риса. Он похож на мороженое моти или юкими дайфуку.

* Суп из свинины Ци Цзы

* Когда рот мягкий, руки коротки – идиома, означает, что если вы берете что-то у другого и тот человек совершает ошибку, то вы не можете быть принципиальным перед этим человеком, а если вы съели что-то от кого-то другого, то не можете грубо с ним разговаривать.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 18. Баоцзы с грибом фулин и ямсом

В канун Ночи Луны улицы округа Синьань были наполнены суетой и оживлением, непрерывно раздавался шум голосов, сновали телеги и лошади, люди непрерывным потоком возвращались домой, чтобы воссоединиться с семьями.

Партия Хрустальных лунных пирогов, проданная накануне, пользовалась необычайной популярностью, особенно у богатых людей, у которых дома были маленькие дети. Попробовав необычную новинку, они отправили слуг сделать заказ. Итак, Юй Цзинь Нян был занят не только приготовлением блюд для гостей, но ему также приходилось лепить лунные пироги днем и ночью. Он спал всего два часа в сутки и, проснувшись, не мог открыть глаза. Если бы не помощь Цзи Хуна, он был бы полностью измотан.

К вечеру на улице открылись всевозможные прилавки, но Юй Цзинь Нян не забыл, что его семья также будет отмечать фестиваль Ночи Луны. Как говорится, «в чужой стране жить, чужой обычай любить», так что в перерыв он выбежал купить немного фруктов и дынь для вечернего поклонения луне.

Существовали также некоторые правила для жертвоприношения в этом месяце. Необходимо было установить столы для благовоний, зажечь красные свечи, поставить подношения, такие как лунные пироги, дыни, виноград, грецкие орехи, семена подсолнечника и т.д. Дыню следует нарезать в форме лепестков лотоса, а лунные пироги должны быть нарезаны по количеству членов семьи. Также необходимо подготовить ужин воссоединения и вино для подношений, короче говоря, все были очень заняты.

Цзи Хун видел, что он бегает туда-сюда, как маленькая мышка. У Юй Цзинь Няна не было свободного времени все утро, поэтому он схватил юношу, который снова выбежал, чтобы подать еду на прилавок, и налил чашку ему теплого чая из фиников:

- Сейчас не так много гостей. Если ты устал, сделай перерыв.

Юй Цзинь Нян уже давно хотел пить. Он схватил чашку, выпил чай залпом, вытер рот и с улыбкой сказал:

- Я не устал. Цзи Хун, иди на кухню, я накормлю тебя вкусной едой!

Он говорил о свежеприготовленных восхитительных паровых булочках с бататом*.

Для начинки используют два ляна измельченного в порошок китайского ямса и два ляна грибов фулин, смешанных с колодезной водой до образования жидкой массы, которую затем тушат на медленном огне с добавлением сахара и масла, равномерно перемешивают и дают остыть. Потом этой начинкой фаршируют булочки, они замечательно укрепляют селезенку и желудок.

Когда Цзи Хун вошел с ним на кухню, в руках у него оказались две горячие булочки. Они были белыми и пухлыми, маленькими и изысканными, с мягким вкусом и легкой нежирной сладостью. В дополнение к чаю лонган, приготовленным самим юношей, они были просто чудесными.

Юй Цзинь Нян обернул лунные пироги промасленной бумагой, вымыл овощи и нарезал дыни, чтобы приготовить гарниры, время от времени потирая глаза тыльной стороной ладони.

- Глаза болят? - спросил Цзи Хун.

- Угу, - Юй Цзинь Нян закрыл один глаз, пытаясь облегчить дискомфорт, - Все в порядке, немного болят, это должно быть потому, что я плохо спал прошлой ночью.

Цзи Хун не ответил. Он наклонился и зачерпнул ковш горячей воды, намочил в ней руки, вытер насухо, быстро обошел вокруг Юй Цзинь Няна и осторожно прикрыл его глаза ладонями:

- Так будет легче.

Юй Цзинь Нян подсознательно сопротивлялся, но мужчина удержал его:

- Не двигайся.

Возможно, эти два слова были настолько решительными и сильными, что юноша замолчал и послушно замер, наслаждаясь массажем глаз Цзи Хуна.

- Это очень полезно, в молодости я видел, как мой второй брат часто делает это, - раздался голос Цзи Хуна над его макушкой.

Юй Цзинь Нян был очень любопытным. Династия Да Ся казалась ему огромной библиотекой тайн, ожидающей его исследования и открытия, но это ограничивалось только едой, одеждой, жилищем, обычаями и традициями. Что касается правильного и неправильного в поведении других людей, у него никогда не было хобби копать и исследовать. Однако в случае с Цзи Хуном Юй Цзинь Нян сделал исключение – этот мужчина казался загадкой, упавшей с неба.

Только дурак поверит лжи, которую Цзи Хун сказал Второй Сестре. Если бы он был ограблен бандитами и разлучен со своей семьей, он должен был бы распространить эту новость, чтобы найти родственников, вместо того, чтобы просить остаться в лапшичной, прячась, как черепаха.

Точно так же, как и этот «второй брат», чье имя раньше появлялось только во сне Цзи Хуна. В течение дня он не упоминал об этом. Это был первый раз, когда Цзи Хун заговорил о своем втором брате, и Юй Цзинь Нян не мог не сказать:

- Хотя я не знаю, почему ты ушел из дома... Но разве ты не хочешь вернуться и посмотреть? Сегодня день воссоединения семьи. В любом случае, ты должен пойти домой, съесть лунный пирог и увидеться со своим вторым братом.

- Без разницы, где есть лунный пирог, - сказал Цзи Хун. Даже если он вернется, он просто поделится лунным пирогом со своими слугами, не говоря уже о том, что «второго брата» больше нет.

Юй Цзинь Нян выпалил:

- Значит, ты хочешь прятаться здесь до конца своей жизни?

Молодой человек, казалось, распахнул глаза и его ресницы пощекотали ладони Цзи Хуна. Мужчина в какой-то момента заколебался, и его руки подсознательно сжались. Юй Цзинь Няну пришлось откинуться назад, почти облокотившись на Цзи Хуна, только чтобы услышать, как он с горечью говорит:

-... Болезнь Цзи Хуна все еще не вылечена, разве господин Юй не будет ее лечить?

Рука мужчины сжалась сильнее, и лицо Юй Цзинь Няна покраснело. Он подумал, разве это согласие не вырвано под пыткой? Он поспешно протянул руку и, не глядя, хлопнул Цзи Хуна по руке:

- Я буду лечить, всю жизнь буду лечить! Отпусти, моя шея вот-вот сломается. ..

Цзи Хун был удовлетворен и расслаблен, но все же прикрыл глаза юноши руками и несколько раз медленно помассировал веки кончиками пальцев.

- Брат Сяо Нян? - круглолицая девочка в платье в цветочек ворвалась в заднюю кухню, увидела, как двое мужчин внутри обнимаются, и тут же повернулась спиной, - О! Простите! Простите!

Эта маленькая служанка также была продана в бордель. Сначала ее продали в «Сад Шихуа», но из-за плохой внешности ее позже перевели в Павильон И Цуй. Хотя она уже с юного возраста видела много пейзажей с изображением двух фениксов*, она все же покраснела при виде двух слипшихся мужчин. В Павильоне И Цуй такая поза называлась... О, да, птичий клев.

В такой позе благодетель находился сзади, а девушка впереди. Все девушки были миниатюрными, и они могли поцеловать благодетеля, запрокинув лицо вверх. Девушки набирали полный рот сладкого нефритового ликера, который затем передавали благодетелю.

Юй Цзинь Нян поспешно убрал пальцы Цзи Хуна и увидел молодую девушку, прячущуюся за дверью кухни:

- Вы меня ищете?

В павильоне И Цуй действуют правила: когда благодетели в Павильоне ищут удовольствия, девушки не могут смотреть прямо на гостей и должны опускать взгляд вниз, когда они входят и выходят. Юная служанка не осмелилась повернуть голову и прошептала:

- Павильон И Цуй попросил меня спросить брата Сяо Няна, готова ли заказанная партия лунных пирогов для мисс Сюэ Цяо...

Как только Цзи Хун отпустил его, Юй Цзинь Нян выбежал, сложил все гарниры и цветные лунные пироги вместе в коробку для еды и передал ее служанке.

Девушка взглянула на Юй Цзинь Няна, проследила за тенью на земле и наткнулась на пару черных атласных сапог. Не осмеливаясь поднять глаза, она сложила руки в умоляющем жесте:

- Этой служанке все еще нужно сходить в поместье Цзян на востоке города. Могу ли я побеспокоить брата Сяо Няна, чтобы он отнес заказ в Павильон И Цуй?

- Это... - Юй Цзинь Нян был смущен тем, что его увидели в такой неоднозначной ситуации, поэтому ему пришлось ответить, - Хорошо, я отнесу его.

После того, как маленькая служанка ушла, на лице Цзи Хуна появилось унылое выражение:

- Ты хочешь пойти в Павильон И Цуй?

- Да.

Он взял коробку и уже собирался уйти, но Цзи Хун легонько потянул его:

- Я пойду.

- Сколько лет тебе понадобится, чтобы дойти до Павильона И Цуй в твоем состоянии? Если ты упадешь в обморок на полпути, я все равно должен буду тебя спасти, - Юй Цзинь Нян не понимал, зачем он так настаивает. Кроме того, с внешностью Цзи Хуна его вполне могут перехватить девушки из других ресторанов на улице Цинлю, - У меня быстрые ноги, я очень скоро вернусь!

- ... Хорошо, будь осторожен, - сказал Цзи Хун.

Увидев, как Юй Цзинь Нян исчезает в толпе, Цзи Хуну захотелось последовать за ним. Молодой человек был настолько невинен и невежественен в мирских делах. Вдруг он пойдет в Павильон И Цуй и увидит то, чего не должен видеть, или его украдут другие...

Чем больше он думал об этом, тем больше беспокоился, но, поскольку из-за своего здоровья он не мог далеко уйти, Цзи Хун принялся щелкать счетами, пересчитывая бусинки и время от времени поднимая глаза, чтобы увидеть, вернулся ли юноша.

На улице Цинлю «невинный и невежественный» Юй Цзинь Нян с коробкой для еды за спиной вошел в Павильон И Цуй, с интересом осматриваясь в оживленной толпе. Кто из мужчин не хочет посмотреть квартал красных фонарей старого образца?

В павильоне И Цуй уже собралась ослепительная толпа, искрящаяся смехом и радостью. Широко распахнутые ворота вели в широкий зал, в котором располагалась сцена, оформленная  красным шелковым задником. Шелк свисал с вершины высокого здания, как облако дыма, отражаясь в глазах тысячами цветов.

Бордели ничем не отличались от других ночных заведений. Днем дела идут слабо, только ночь - хорошее время, чтобы петь, танцевать, напиваться, мечтать и умирать. Но это не значит, что днем нет никаких дел. Например, в это время две девушки на сцене пели, разыгрывая какую-то пьесу. Одна из них была одета как мужчина, а другая - как нарядная женщина. Зал был полон мужчин, которые пришли выпить ароматного чая и вина, чтобы скоротать время. Они не спали, а слушали музыку, обнимали красавиц и пьяно наслаждались песнями.

Звуки инструментов и песен, оглушающий аромат румян вызывали у Юй Цзинь Няна головокружение. Мимо прошло несколько молодых цветочных красавиц, все с сонными глазами, полуобнаженными грудями и обтянутыми бедрами. Увидев это, у Юй Цзинь Няна мелькнула мысль: «Красиво, только ноги не такие длинные, как у моего Цзи Гунцзы! И кожа не такая белая, как у Цзи Гунцзы».

Пока он бормотал, не зная, куда податься, из ниоткуда появилась сяо нианг Цин Хуань, она протянула руку, чтобы схватить Юй Цзин Няна за рукав и улыбнулась:

- На что ты так глупо таращитесь? Я здесь!

Юй Цзинь Нян отпрыгнул:

- Сестра Цин Хуань.

- Кого вы называете сестрой? - притворилась разгневанной Цин Хуань, - Назовите меня так еще раз и я вас вышвырну!

- Я был неправ, пожалуйста, пощадите меня! - улыбнулся Юй Цзинь Нян и следом за ней поднялся на второй этаж.

Второй этаж был окутан теплым нежным благоуханием, даже перила были обернуты в шелк и атлас и украшены маленькими колокольчиками. Когда люди проходили мимо, можно было услышать их легкий перезвон. Он последовал за Цин Хуань до конца коридора и вошел в комнату.

- Сестра Сюэ Цяо внутри, просто входите! - Цин Хуань подтолкнула его вперед и сказала с улыбкой, - Сестра Сюэ Цяо, это брат Сяо Нян.

Как только Юй Цзинь Нян поднял глаза, он увидел женщину в шелковом платье с бабочками и цветами, сидящую за тонкой полупрозрачной занавеской. Она была той самой женщиной, которую он в тот день увидел у ворот дома Чжэн. Сюэ Цяо тоже повернулась к нему. Поздоровавшись, Юй Цзинь Нян поспешно поставил коробку с едой на стол, вынул лунные пироги и гарниры и представил их по очереди.

Сюэ Цяо улыбнулась:

- Я никогда раньше не видела таких прозрачных как лед лунных пирогов.

Цин Хуань попробовала кусочек и обрадовалась:

- Это так вкусно, сестра, поторопись и съешь один.

Сюэ Цяо посмеялась над тем, что она набросилась на угощение прежде, чем гость ушел, и сказала:

- Вещи, которые делает брат Сяо Нян, от природы очень сладкие, - затем она приказала Цин Хуань налить Юй Цзинь Няну чай, чтобы снять усталость.

Кажется, она не забыла, что в тот день Юй Цзинь Нян угостил ее цукатами. Поскольку Юй Цзинь Нян знал, что Сюэ Цяо была той самой куртизанкой, которую хотел выкупить Чжэн Яжен, сегодняшняя отправка лунных пирогов, вероятно, была просто предлогом. Кажется, это все займет некоторое время, так что он присел, готовясь выслушать, что хочет сказать Сюэ Цяо.

Комната Сюэ Цяо была очень просторной, на стене располагалось большое резное окно. Можно было наслаждаться танцевальной музыкой и песнями на сцене внизу, открыв створку. Девушка слушала несколько куплетов, попивая чай, но не произнесла ни слова.

Это чаепитие было таким неловким, что Юй Цзинь Нян вынужден был сказать первым:

- Осмелюсь спросить сестру Сюэ Цяо, о чем поется внизу?

Кожа девушки Сюэ Цяо была белее, чем снег, и глаза казались очень нежными, но все же она не дотягивала до звания красавицы. Та же Цин Хуань выглядела более красивой и живой. Она сказала Юй Цзинь Няну:

- Эта песня называется «Две ветви от разных деревьев переплелись вместе». Она появилась совсем недавно. А что насчет брата Сяо Няна, вы тоже любите слушать песни?

Юй Цзинь Нян подпер щеку одной рукой и смотрел на девушку в тонком платье, поющую внизу, его сердце билось по-прежнему равнодушно.

- Что за история в этой песне?

Цин Хуань облокотилась на подоконник вместе с ним и, глянув вниз, с завистью сказала:

- В ней поется о девушке, ученой, талантливой и красивой леди! - она надулась и раздраженно сказала, - Но все это ложь, как может быть так много преимуществ в этом мире, который останется неизменным до самой смерти? Не все так хороши, как чжуши* Цзи Хэ.

Юй Цзинь Няну стало любопытно:

- Кто такой чжуши Цзи Хэ?

Цин Хуань была удивлена:

- Брат Сяон Нян даже не знает чжуши Цзи Хэ? Это нынешняя императорская наложница!

Схватившись за щеки руками, она рассказала Юй Цзинь Няну эту известную историю об императорской наложнице.

Жила-была дама с редким душевным нравом и блестящим литературным талантом. Однажды она переоделась в мужчину, выдумала себе псевдоним и пошла на ярмарку поэзии на Фестивале фонарей. Разгадывая загадки на фонарях, она вступила в соревнования с молодым человеком в штатском. Они вместе разгадывали загадки и радовались победе. Подружившись на почве поэзии и литературы, они часто встречались на поэтических чаепитих литераторов и обменивались письмами.

Позже по случайному стечению обстоятельств личность девушки раскрылась, молодой господин удивился и влюбился в девушку с первого взгляда, а девушка, естественно, любила его давно. Эти двое явно были счастливы, и им следовало бы написать хорошую историю на эту тему, но молодая леди приняла это близко к сердцу. Ей захотелось испытать своего возлюбленного, и она исчезла, оставив короткое стихотворение, подписанное «Цзи Хэ чжуши». Молодой человек должен был сам догадаться, из какой она семьи.

У этой юной леди интересный характер. Юй  Цзинь Нян не мог скрыть интереса:

- А что случилось потом?

Цин Хуань усмехнулась:

- Вы такой глупый! Позже в поместье Ли Го Гуна была объявлена воля Его Величества! Выяснилось, что тот молодой господин на самом деле был Его Величеством, а женщина, которая посмела усложнить ему жизнь - теперь наложница Цзи, которая доминирует в гареме – Цзи Хэ, она использовала свою собственную фамилию «Цзи» для псевдонима.

Юй Цзинь Нян опешил, недоумевая:

- Подождите, фамилия семьи Ли Го Гуна - Цзи, не Ван?

Цин Хуань засмеялась, прикрыв ладошкой рот:

- Все в мире знают наложницу Цзи, как может семья Ли Го Гуна называться Ван? Брат Сяо Нян, из какой пещеры вы выползли? Вы не знаете, какая сейчас династия и какое поколение?

Юй Цзинь Нян: ... Цзи Хун, ах ты большой лжец!

Подождите, почему он солгал мне, что фамилия семьи Ли Го Гуна - Ван?

*Баоцзы с грибом фулин и ямсом

* Дяньлуань и феникс - это китайская идиома, используетя в старых романах для описания секса между мужчинами и женщинами.

*Чжуши - ученые-чиновники, также известные как литераторы, ученые-джентльмены или ученые-бюрократы

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 19. Фаршированные крабы на пару

Юй Цзинь Нян все еще размышлял над вопросом фамилии Ли Го Гуна, когда мисс Сюэ Цяо уже доела кусок Хрустального лунного пирога, наполненного пастой из семян лотоса.

Паста из семян лотоса - это фирменная начинка Юй Цзинь Няна. Он брал большое пухлое белое семя лотоса, удалял его горькую сердцевину и долго варил в чистой воде. Когда семя лотоса становилось мягким и рыхлым, он его вынимал и измельчал в пасту в каменной ступке. Дважды протерев массу через сито, он добавлял мед, душистый османтус и масло, а затем посыпал маленькой ложкой соли, поскольку «соль может вызвать сладость». Добавление небольшого количества соли к сладкой пасте из лотосовых семян может обогатить и смягчить вкус. Затем паста для начинки перемешивалась и обжаривалась на медленном огне, пока слегка не подсохнет, и только тогда ее можно использовать для лунных пирогов.

Семена лотоса сладкие и вяжущие по своей природе, они могут защитить сущность и  ци, восполнить недостаток ци в желудке и успокоить ум. Это также хорошая здоровая пища. Паста из семян лотоса с душистым османтусом более ароматная и приятная, с бесконечным послевкусием.

После того, как Сюэ Цяо закончила есть, она удовлетворенно кивнула и отпила чай, чтобы очистить рот, прежде чем сказать:

- Я давно не ела настоящего лунного пирога с пастой из семян лотоса. Он напоминает мне о тех днях, когда я все еще была непослушной девочкой дома. Когда моя семья была богатой, я не думала, что этот пирог с семенами лотоса был хорошей вещью, и я часто его выбрасывала. Вот уж действительно, что имеем, не храним.

Она улыбнулась, но выражение ее глаз становилось все более и более меланхоличным:

- Вы сделали так много, я не смогу доесть все сама, так что с таким же успехом я могу отдать это своим сестрам, чтобы они попробовали, - затем она подозвала маленькую леди Цин Хуань, и отправила ее вместе с оставшимися лунными пирогами вниз.

Цин Хуань моргнула, глядя на Юй Цзинь Няна, скорчила гримасу и убежала с коробкой для еды. В комнате остались только двое. Слабый зеленый дым вился от курильницы из полой тыквы, стоявшей на столе. Увидев уходящую Цин Хуань, Юй Цзинь Нян решился спросить:

- О чем сестра Сюэ Цяо хочет попросить меня?

Сюэ Цяо встала и достала небольшую сумку из деревянной коробки под кроватью, а затем вынула нефритовый браслет из шкатулки для макияжа. Браслет был сделан из чистого полупрозрачного нефрита и напоминал застывшую струю воды, слегка отливающую зеленым. С первого взгляда было видно, что нефрит был превосходного качества. Она положила эти две вещи на стол и достала красивый кошелек. Даже не открывая его, просто услышав, как тяжелый кошелек падает на деревянный стол, можно было догадаться, что в нем много денег.

Но Юй Цзинь Нян все еще недооценивал этот кошелек. Когда Сюэ Цяо открыла его, юноша в шоке распахнул рот – он был набит золотыми и серебряными слитками! Серебра было больше, чем золота, но это уже было самое ценное, что Юй Цзинь Нян когда-либо видел.

Неужели она достала перед ним все свое состояние?

У Сюэ Цяо было спокойное выражение лица, и она не смутилась из-за этого кошелька, полного денег. Она поклонилась Юй Цзинь Няну и сказала:

- Сюэ Цяо действительно хочет попросить помощи у брата Сяо Няна.

Юй Цзинь Нян поспешно встал:

- Вы можете говорить прямо.

Сюэ Цяо сказала:

- Не буду скрывать от брата Сяо Няна, моя семья раньше была очень зажиточной, но кое-что случилось, поэтому я оказалась здесь. Несколько дней назад я попросила одного человека поискать информацию и узнала, что мои родители уже... - она опустила голову, скрывая слезы, глубоко вздохнула и продолжила, - Я нахожусь в этом месте, где перемешалось правильное и неправильное. Мне неоткуда ждать помощи и вокруг слишком много запретов. В этот Павильон И Цуй легко попасть, но трудно выбраться отсюда. Поэтому я хочу попросить брата Сяо Няна помочь Сюэ Цяо найти чистое место и устроить могильный холм для моей семьи, чтобы выразить мое дочернее благочестие.

Юй Цзинь Нян думал, что ее просьба будет чем-то необычным и великим, но оказалось, что ей нужен был просто курган для поклонения. Юноша с радостью произнес несколько слов утешения и согласился:

- Если мисс Сюэ Цяо верит в меня, я помогу вам, но даже если вы попросите мастера фен-шуй определить наилучшее местоположение для кургана, на это не потребуется так много денег.

Сюэ Цяо покачала головой:

- Вам в любом случае придется заботиться о разных вещах. Кроме того, вам также нужны деньги, чтобы купить благовония для алтаря, фрукты, а также установить памятник. Если к тому времени деньги не закончатся, брат Сяо Нян может вернуть мне остаток.

Юй Цзинь Нян не был жадным к чужим деньгам. Однако Сюэ Сюэ Цяо сама затронула эту тему, поэтому он ничего не мог возразить. Хотя у него было еще несколько невысказанных вопросов по поводу просьбы Сюэ Цяо, он мог только кивнуть и согласиться, а затем подробно спросить ее, чего она хочет.

Попрощавшись с Сюэ Цяо, Юй Цзинь Нян забрал шкатулку и серебро и спустился вниз, чтобы найти Цин Хуань. Несмотря ни на что, ему необходимо забрать единственную в лапшичной коробку для еды! Пение и танцы внизу закончились, и весь Павильон И Цуй казался необъяснимо чистым. Только сейчас Юй Цзинь Нян понял, что долго говорил с Сюэ Цяо. Может, виной была сентиментальность или эмоциональность ее воспоминаний, но сегодня Сюэ Цяо говорила довольно много.

Был уже полдень, не говоря уже о Павильоне И Цуй, даже винные магазины и рестораны на рынке должны были распродать вино, готовые закрыться и поехать домой на праздник.

«Я пробыл здесь так долго, уж не знаю, как там дела в лапшичной, может, Цзи Хун так занят, что не может прийти сюда», - поспешно подумал Юй Цзинь Нян, сбегая вниз по лестнице. Маленькие проститутки собрались перед сценой, поедая лунные пироги, которые он принес. Когда они увидели, что он спускается, они не отпустили его и принялись болтать.

- Неужели этот брат Сяо Нян? Такой красивый юный господин, неудивительно, что сестра Сюэ Цяо положила на вас глаз.

- Я слышала, что брат Сяо Нян умеет не только готовить, но и разбирается в медицине. Может, юный господин посмотрит на меня? В последнее время я всегда чувствую зуд в руках. В чем дело? – юная проститутка, которая еще не открыла лицо, протянула к нему измазанные каким-то порошком пальцы.

- Слишком поздно, ты проиграла мне два ляна, - другая девушка хлопнула ее по руке, и они обе рассмеялись.

- Ты только что задолжала мне, иди сюда, позволь мне причинить тебе боль!

Несколько человек играли друг с другом, толкались и кричали, Юй Цзинь Нян оказался в ловушке из благовоний и трепещущих тонких рукавов, словно потревожил гнездо бабочек. Он беспокоился о том, как выбраться, и вдруг услышал неподалеку громкий шум, как будто кто-то что-то опрокинул.

Юй Цзинь Нян посмотрел вниз. На полу было разбросано несколько книг по каллиграфии и рисованию, которые уронила хромая горничная, упавшая на землю. Когда она подняла лицо, Юй Цзинь Нян увидел красное круглое родимое пятно на ее правой щеке, которое фактически занимало почти половину ее лица.

- О, это плохая примета, почему эта уродина вдруг выбежала? Не пугай других!

Маленькая горничная вжала голову в плечи, когда услышала эти слова, но все же опустила голову, чтобы поднять вещи, не говоря ни слова.

Девушки повернули головы, чтобы посмотреть на веселье. Юй Цзинь Нян положил руки на поручни и приподнял полы одежды. Он слышал только возгласы маленьких проституток вокруг себя, когда быстро перемахнул через перила и спрыгнул прямо вниз. Как только он взял коробку для еды и убежал, хромую горничную, которая только что встала позади него, казалось, снова толкнули, и она заплакала.

Толкнувший ее человек посмотрел на нее и вздрогнул:

- Ах, что за уродина! Что у тебя с глазами? Не смотри на меня, а то у меня тоже вылезет ячмень!

Маленькая горничная тоже знала, насколько уродлива. Убедившись, что на полу ничего не осталось, она поспешно прикрыла лицо и поспешила уйти, но кто знал, что она столкнется с Юй Цзинь Няном.

- Простите, простите... - она подняла голову и увидела высокого молодого человека. Покраснев до кончиков ушей, она отвернулась.

Юй Цзинь Нян внезапно протянул руку и схватил ее:

- Погоди минутку!

Служанка испуганно вздрогнула:

- Я, я не девушка из списка, правда, нет...

- Я знаю, - улыбнулся Юй Цзинь Нян, - У тебя болит глаз. Я могу тебя вылечить.

- Правда? - она нетерпеливо посмотрела на Юй Цзинь Няна, но через мгновение впала в депрессию, - Но у меня... у меня нет денег, чтобы обратиться к врачу, и у меня нет денег, чтобы покупать лекарства.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Тебе не нужны лекарства, нужна всего одна игла для вышивания.

- А? - маленькая горничная подумала, что она неправильно расслышала, и в замешательстве спросила, - Игла для вышивания?

Подошли и другие проститутки:

- Неужели игла для вышивания может вылечить ее ячмень? В прошлый раз сестра Хун Лин наверху принимала лекарства целую неделю! И ее глаза были настолько опухшими, что она не могла ничего видеть.

Хотя маленькая служанка выглядела невзрачно и имела красные пятна на лице, она также очень дорожила своей кожей. Она видела ячмень сестры Хун Лин, и ее больные глаза были красными, опухшими и болезненными. Это уродливо. Она также слышала, что если она будет невнимательной, глаза могут сгнить! Ее в детстве похитили из дома. Хотя она была слишком маленькой в то время, она не могла вспомнить, откуда она, или внешний вид своих родителей, но даже после того, как она была продана в Павильон И Цуй, она все еще питала надежды, думая о том, что однажды сможет сбежать из моря страданий и вернуться домой.

Внезапно она подумала, что если ее глаза сгниют, ее родители подумают, что она уродливая, и не захотят ее. Ей внезапно стало холодно, она заплакала от страха, дергая Юй Цзинь Няна за рукав:

- Я буду лечить это! Если глаза не сгниют, подойдет все!

Юй Цзинь Нян не знал, смеяться или плакать, это же всего лишь ячмень. Хотя нынешний уровень медицины не так хорош, как у последующих поколений, и есть много ошибочных и неправильных диагнозов, он не вызовет гниения глаз. Он внимательно проверил глаза горничной. Под ее левым глазом был твердый узелок, слегка покрасневший и опухший. Это должно быть началом ячменя, и сама горничная сказала, что эта штука появилась всего два дня назад, но ячмень болел и зудел, и она не осмелилась его тереть.

После осмотра Юй Цзинь Нян повернулся к другим девушкам, которые наблюдали за волнением:

- Я был бы благодарен, если бы мне принесли две вышивальные иглы. Иглы не должны быть ржавыми. Их нужно вытереть дочиста, а еще понадобится чашка со спиртом и небольшой кусок чистой ткани. Эти три вещи необходимо прокипятить.

Две маленькие проститутки поспешно побежали приготовить иглы, вскипятить воду, налить вино... Люди, которые наблюдали за волнением, все еще окружали Юй Цзинь Няна, чтобы посмотреть шоу.

Через некоторое время все было готово. Юй Цзинь Нян попросил горничную сесть на круглый табурет, нагнулся и потер ее ухо, ускоряя местный кровоток, а когда все ухо стало красным, как спелый плод, он использовал ткань, чтобы смочить уши спиртом, а затем взял кипяченую простерилизованную иглу, накалил ее на свече и быстро проколол акупунктурные точки на кончике уха.

От растираний ухо маленькой горничной онемело, и при прокалывании иглой она не почувствовала боли, но все ухо было горячим, как будто горело. Она нервно сидела, не осмеливаясь пошевелиться, чтобы не мешать. У иглы нет глаз, так что она боялась уколоться.

Проколов кончик уха, Юй Цзинь Нян с силой сжал окружающую область, чтобы выпустить несколько капель крови, и вытер их тканью, смоченной спиртом - крепкий спирт используется для предотвращения свертывания крови и обеспечения плавного кровотечения. Та же самая процедура повторилась и для второго уха.

Группа маленьких проституток, не мигая, смотрела на Юй Цзинь Няна, это зрелище было новым и веселым.

Юй Цзинь Нян бросил окровавленный шарик из ткани в мусорную корзину и сказал:

- Готово.

- Готово? - маленькая горничная моргнула, закатила глаза и, оглянувшись, воскликнула, - Странно, действительно не больно и не чешется!

Остальные проститутки внимательно смотрели в глаза служанке, ячмень все еще был на месте, и они вдруг заподозрили:

- Неужели это правда, не могла же она нам солгать?

Служанка нетерпеливо объяснила:

- Правда! Сейчас я чувствую только дискомфорт, но это действительно не больно.

Юй Цзинь Нян вымыл руки и сказал другим проституткам, что, если они хотят использовать эти две иглы, их нужно обработать. Обернувшись и увидев группу маленьких девочек, болтающих и ссорящихся вместе, он вмешался и объяснил:

- В медицинской книге говорилось: «человек, у которого есть твердая кровь, должен выпустить ее». Другими словами, при синдроме застоя ци и крови можно использовать иглоукалывание и кровопускание, чтобы облегчить жар и отек. Этот метод может вылечить болезнь, как лекарство, но это небольшая техника. Не ешьте острую и жирную пищу в течение следующих двух дней и не прикасайтесь к больному месту, когда вытираете лицо. Отек в глазах скоро исчезнет сам по себе.

В медицинских книгах этот ячмень также называется воровской иглой и игольным ушком. В основном он вызван внешним теплом, которое проникает внутрь, следует за меридианом, накапливается в веках и набухает. Терапия кровопускания на кончике уха заключается в том, чтобы осушить Солнечный меридиан и слить переполненную ци, позволяя крови течь беспрепятственно. Для начальной стадии ячменя это был неоднократно испытанный верный способ.

Юй Цзинь Нян поднял коробку для еды и уже собрался уходить, когда к нему подбежала проститутка в голубом платье с горшком с вином. Она сунула горшок в руки Юй Цзинь Няна и сказала:

- Я не знаю, есть ли в доме брата Сяо Няна вино? Винные магазины уже закрыты на праздники. Это новый горшок свежесваренной «Пьяной красавицы», поэтому брат Сяо Нян должен взять его за медицинские услуги! Брат Сяо Нян был так добр, что показал нам метод исцеления.

Глаза Юй Цзинь Няна загорелись, когда он услышал, что это вино «Пьяная красавица».

Если в Павильоне И Цуй и было что-то, что действительно привлекало Юй Цзинь Няна, так это вино, которое все хвалили. Он слышал, что это вино очень ароматное, сладкое и не терпкое, и его так приятно пить. Сколько братьев приходило в Павильон И Цуй ради этого вина.

Юй Цзинь Нян обнял горшок с вином, сглотнул слюну и молча сделал шаг к выходу.

Неожиданно проститутка в голубом платье захотела, чтобы Юй Цзинь Нян посмотрел ее прыщи на лбу, и наконец спросила, как отбелить и омолодить кожу и как сохранить фигуру.

Видя, что Юй Цзинь Нян не только лечит болезни, но и умеет делать людей красивыми, как цветы, юные проститутки воодушевились! Все девушки знали, что богатые господа любят красоту. Увидев, что ему понравилось вино, они побежали обратно в комнаты, чтобы достать вино, которое хранили в частном порядке, и подкупили Юй Цзинь Няна, чтобы он помог им улучшить лица.

Все они набросились на Юй Цзинь Няна с уговорами, чтобы он попробовал несколько видов свежих вин, таких как «Пьяная красавица», «Слезы гибискуса», «Сосновый сок» и «Весеннюю сеть», они действительно были ненасытно жадными до знаний, просто не знали, к кому обратиться.

Со своей стороны Юй Цзинь Нян чувствовал себя непринужденно и совсем забыл, что дома его заждался красивый мужчина.

Внезапно перед Павильоном И Цуй снова поднялся шум, и вошли несколько девушек с новым посетителем. Волосы мужчины были связаны только лентой нефритового цвета, и он выглядел достойным и торжественным, но, не сделав и двух шагов после входа, он наклонился вперед и ухватился за перила, склонив голову. Он держался за грудь, задыхаясь и кашляя, так что девушка, вышедшая встретить гостя, испытала неприязнь к его болезненной усталости. Но когда гость поднял глаза, она разглядела его внешний вид и тут же расплылась в гостеприимной улыбке, застенчиво говоря:

- Почему дорогой благодетель так беспокоится? Заходите и отдохните... Лань-эр, пойди и спой песню!

Группа проституток рассыпалась по сторонам, кто-то побежал за цинем и лютней и вскоре заиграла изысканная мелодия.

Хуа нианг* подошла, чтобы взять мужчину за руку:

- Какие девушки нравятся благодетелю? Мы...

- Отпусти.

Хуа нианг внезапно почувствовала холод по всему телу, глядя в холодные глаза человека, как в ледяную пещеру, она поспешно отдернула руку.

Если вас не интересуют девушки, тогда что вы делаете в Павильоне И Цуй?

Мужчина сказал:

- Я пришел, чтобы найти человека,он доставил вам еду, но не вернулся. Что с ним случилось?

Обычно, сталкиваясь с такими неприятностями, Хуа нианг попросила бы вышибал выгнать его, но в этот момент из-за его красивой внешности она временно подавила эмоции, и с пренебрежением сказала:

- Сюда целый день приходят десятки парней, занимающихся доставкой еды, кто знает, о ком вы говорите?

Мужчина нахмурился, и его глаза потемнели.

- ... Цзи Хун?

Когда Цзи Хун услышал знакомый голос, он повернул голову, и мрачная аура вокруг него мгновенно рассеялась. Голова, появившаяся из вороха девичьих платьев, была не такой, как у разносчика еды, который не вернулся в полдень!

Цзи Хун сделал несколько шагов вперед, юноша тоже обернулся, глядя на него затуманенными глазами. Он лежал на спинке стула, одной рукой поддерживая подбородок, а другая безвольно свисала вниз. Он улыбнулся и крикнул:

- А-Хун!

Сердце Цзи Хуна подпрыгнуло, он схватил юношу за руку, чтобы убедиться, что  он жив и здоров. Страх, сжимавший сердце, наконец отпустил его. Он увидел несколько маленьких винных горшков, лежащих на столе, и сразу нахмурился:

- Ты пил?

- Оно немного сладкое, хочешь попробовать? - Юй Цзинь Нян отпустил спинку стула и в мгновение ока повис на Цзи Хуне, - Ты устал, пока искал меня?

Юноша сдвинулся, освобождая левую половину стула:

- Садись.

Маленькие проститутки принесли еще один стул, и с улыбкой подошли к Цзи Хуну, подталкивая его сесть:

- Давайте, давайте, садитесь сюда, и мы будем петь для вас. Какую музыку любит слушать господин? Мы споем.

Юй Цзинь Нян сердито схватил его:

- Не слушай!

Цзи Хун склонил голову и посмотрел на него сверху вниз.

Юй Цзинь Нян потянул его за рукав, чтобы не дать ему сесть в кресло в окружении множества «цветочниц», но забыл, что только что сам предстал в таком виде перед Цзи Хуном. Красно-зеленое убранство Павильона И Цуй, душный ароматный туман и тусклый свет придавали выражению лица мужчины некую неоднозначность. Стоя среди группы красавиц, Цзи Хун казался еще более изящным и красивым, совсем как жемчужина Восточно-Китайского моря. Его внешность действительно сводила с ума,  и маленькие проститутки, которые только что приставали к Юй Цзинь Няну, теперь все бегали за Цзи Хуном.

- Хорошо, я позволю тебе послушать! - Юй Цзинь Нян протянул руку, чтобы взять свои вещи, и не забыл забрать горшок «Пьяной красавицы» - свою плату за консультацию.

Видя, что он действительно рассержен, сам Цзи Хун не рассердился. Вместо этого он успокоился и спросил:

- Так мне слушать или нет?

Юй Цзинь Нян задохнулся, уставился на Цзи Хуна и вышел.

Группа проституток хихикала и шепталась:

- Кто это такой ревнивый? Так и полыхает, того гляди, кого-нибудь убьет.

Цзи Хун не мог не почувствовать себя счастливым, его глаза бессознательно смягчились, он поспешил догнать Юй Цзинь Няна, взял на себя часть его ноши, и они вдвоем вышли из Павильона И Цуй один за другим. Юй Цзинь Нян пил алкоголь, и ему стало жарко. Он закатал рукава и расстегнул воротник. Цзи Хун остановил его и сказал:

- Погода холодная, будь осторожен с ветром.

- Но мне жарко, - Юй Цзинь Нян был недоволен.

Щеки юноши были розовыми, основания ушей покраснели, и он выглядел особенно красиво и восхитительно. Цзи Хун приложил тыльную сторону ладони к его шее и ощутил небольшую горячую  вспышку. Он сказал:

- Кто велел тебе пить без разбора? У вина имеется эффект возбуждающего афродизиака. Просто какое-то время будет жарко, пока вино не выветрится.

Юй Цзинь Нян прищурился и сказал:

- Ты говоришь как постоянный клиент!

Цзи Хун немного помолчал:

- Хотя меня приводили в подобные места, я никогда ничего не делал.

- То есть ты хотел, - Юй Цзинь Нян посмотрел вниз на нижнюю часть тела мужчины и тайно спросил, - Но не смог?

Цзи Хун: «...»

Кажется, что Юй Цзинь Нян наконец был доволен, но его счастье не продлилось и  полминуты, как Цзи Хун рискнул и спросил:

- Господин Юй имеет в виду, что есть способ заставить Цзи  Хуна сделать «это»? В таком случае я должен побеспокоить господина Юя  просьбой поставить диагноз и вылечить Цзи Хуна сегодня вечером.

Юй Цзинь Нян: ... что он только что сделал, чтобы спровоцировать этого человека?

Выйдя с улицы Цинлю, они пошли по извилистой аллее. Осень была в самом разгаре и на небе не было облаков. Внезапно они услышали грохот тележных колес по гравийной дороге. Кто-то крикнул:

- Крабы, жирные крабы...

Юй Цзинь Нян поспешно прервал тему, позвал мускулистого мужчину с тележкой и купил сетку больших толстых крабов.

Узнав Юй Цзинь Няна, продавец добавил еще одну корзину мелких креветок. Юй Цзинь Нян узнал в нем крупного рыбака с пирса Цзиньпин за пределами города. Теперь он вдовец и живет с сыном, который на год младше Юй Цзинь Няна. Когда несколько месяцев назад юноша ходил на причал, чтобы купить рыбу, он вылечил его сына от боли в животе.

Они немного поговорили, и вскоре Юй Цзинь Нян и Цзи Хун вернулись в лапшичную,  неся горшок с вином и крабов.

В лапшичной Суй Суй и Вторая Сестра бросали мешки с песком*. Мешочки размером с арахис были сшиты Второй Сестрой, а правилам их научил Юй Цзинь Нян - если подбросить мешочки и поймать их тыльной стороной руки, вы выиграете. Сыграв с ними две игры, Юй Цзинь Нян сдался и вернулся на кухню, чтобы приготовить ужин воссоединения.

Он не осмеливался снова пить вино, которое ему всучили проститутки Павильона И Цуй, но и выбрасывать его он не хотел, поэтому спрятал под кроватью в своей комнате.

Цзи Хун тоже пришел на кухню, чтобы помочь.

Сам того не замечая, Юй Цзинь Нян напевал мелодию, которую услышал в Павильоне И Цуй. Он вытащил из сетки двух толстых крабов, бросил их в таз, вымыл их, стряхнул воду, разрезал на куски и бросил в кастрюлю. Обжарив в горшке имбирь, зеленый лук и перец, он добавил соль и соус, а затем и крабов. Когда панцирь краба стал красным, сверху налили вино, и от разлившегося аромата в носу засвербело.

Цзи Хун мыл редиску и слушал, как напевает Юй Цзинь Нян.

Так называемый осенний краб, выловленный в середине сезона, самый жирный, одной его икры достаточно, чтобы заставить людей пускать слюни. Поджарив двух крабов, Юй Цзинь Нян выбрал семь или восемь сырых крабов и бросил в кастрюлю для приготовления на пару. Ведь оригинальный вкус свежих крабов, приготовленных на пару без масла и соли, самый сочный.

- Сегодня в Павильоне И Цуй я услышал, как они рассказывают историю наложницы Цзи, - Юй Цзинь Нян прищурился и улыбнулся. Редька выскользнула из рук Цзи Хуна и упала в таз, забрызгав его водой.

- Оказывается, фамилия наложницы Гуй Фэй - Цзи...

Цзи Хун почувствовал холод за спиной и оглянулся. На лице юноши  не было никаких необычных эмоций, он все еще с удовольствием резал овощи. На деревянном подносе уже были измельченный имбирь, зеленый лук, сушеные побеги бамбука и корзина вымытых креветок, подаренных рыбаком Цзяном, но он необъяснимо чувствовал, что в это время казавшийся «счастливым» Юй Цзинь Нян, был угрюм и мрачен.

Но даже угрюмый юноша по-прежнему был очень милым.

- На самом деле, - Цзи Хун положил промытый редис на разделочную доску Юй Цзинь Няна. Молодой человек взял нож и с хрустом разрезал редьку пополам. Он поднял руку, мягко погладил юношу по голове и прошептал, - Моя фамилия Ван.

... Я  тебе не верю!

Юй Цзинь Нян заточил нож и приготовился раскрошить кубики льда для смузи.

Цзи Хун слегка приподнял свои длинные брови, сжал руку молодого человека и нежно потер ее:

- Ты действительно хочешь знать?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Ван Гунцзы, нельзя трогать голову мужчины и талию женщины*. Отпусти, я все еще хочу вырасти.

Услышав, как он называет его «Ван Гунцзы», Цзи Хун скривил губы:

- Хорошо, только недолго.

Как только он закончил говорить, Юй Цзинь Нян закатил глаза. Цзи Хун сказал:

- На самом деле, не имеет значения, если ты это узнаешь.

Внезапно Юй Цзинь Нян не захотел этого слышать, он почувствовал, что стал таким же непостоянным, как угорь. Юноша молчал, и Цзи Хун не знал, о чем он думает. Дело было не столько о том, что он был готов признаться, сколько о том, что он проверял реакцию Юй Цзинь Няна.

Но в это время Юй Цзинь Нян начал готовить овощи. Он взял предварительно нарезанные овощи, маринованные огурцы и измельченную курицу и некоторое время обжаривал их на кунжутном масле. Как только овощи изменили цвет, он достал их и сервировал на тарелке.

«Чжи» означает смешанный, и никто не может сказать, что именно находится в салате. Юй Цзинь Нян взял бамбуковые палочки для еды, подцепил несколько овощей, попробовал их на вкус и нашел, что они хороши. Он также набрал одну порцию, чтобы накормить Цзи Хуна, и спросил:

- Нравится?

Цзи Хун открыл рот и проглотил салат:

- Не скажу, что испытываю неприязнь.

- Я тоже не испытываю к тебе неприязни, - глаза Юй Цзинь Няна изогнулись в улыбке. Хотя он очень интересовался историей Цзи Хуна, ему не нравилось давить на людей и заставлять их грустить, а интуиция подсказывала ему, что то, что Цзи Хун скажет дальше, будет острым ножом в его сердце.

Крабы на пару были готовы, и от крышки исходил жар. Юй Цзинь Нян поспешно отложил палочки для еды, вытащил несколько крабов, сломал кончики когтей, оторвал крабовые панцири и терпеливо вытащил немного крабового мяса изнутри, затем он начинил их смесью свинины, рубленого имбиря, сахарной пудры и вина Хуадяо, снова закрыл крабовым панцирем и поставил париться. Когда все было готово, крабов залили сверху сладко-острым клейким соусом, приготовленным из крабового супа.

Цзи Хун понял, что он готовит фаршированных крабов на пару, невероятно вкусное блюдо из свежих крабов.

Когда Юй Цзинь Нян приготовил стол для ужина воссоединения, он посмотрел вверх и увидел, что уже стемнело, только вдали на небе виднелся слабый румянец. Перелётные птицы вернулись в свои гнезда, а гуси полетели на юг. Отставшая группа медленно хлопала крыльями, пролетая над лапшичной. Юй Цзинь Нян продолжал наблюдать, пока стая не пролетела мимо, и его затылок не достиг твердой груди. Он поднял голову, посмотрел на брови Цзи Хуна снизу вверх и спросил:

- Когда здоровье Вана Гунцзы будет в порядке, можешь отвезти меня посмотреть столицу...

Прежде чем он закончил говорить, тень на его голове внезапно стала густой, и легкое прикосновение легло на его веки.

Вдруг наступила тишина.

Юй Цзинь Нян в испуге выпрямился и ударился лбом о подбородок Цзи Хуна. Ему было все равно, больно Цзи Хуну или нет. Он указал на него пальцем, бормоча бессвязные слова:

- Ты, ты, что ты делаешь ...

Цзи Хун схватился за подбородок и грустно посмотрел на Юй Цзинь Няна. Увидев, что юноша повернулся, чтобы убежать, он схватил его и обнял:

- Господин Юй, послушайте. Кажется, что сердцу Цзи Хуна не очень хорошо, вы можете его тоже вылечить... Господин Юй? Цзинь Нян?

... У Юй Цзинь Няна случилось короткое замыкание.

* Хуа нианг - китайское слово, используемое для обозначения певиц и проституток.

*Игра в мешки с песком

*Нельзя трогать голову мужчины и талию женщины – это считается крайне невежливым. Акт прикосновения к голове часто является проявлением любви старших к несовершеннолетним младшим, но если этот акт применяется к взрослому мужчине, это показывает, что он пренебрежительно и презрительно относится к нему. В древние времена личность человека символизировала одежда, в частности головной убор, поэтому голова с древних времен была символом прав мужчин.

*Фаршированные крабы на пару

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 20.1. Фонарь из помело

От короткого замыкания из его головы едва не шел дым и он почти не слышал, что сказал Цзи Хун, когда поцеловал его веки. Через четверть часа он пришел в норму, отступил и сказал:

- Я пойду приготовлю холодное блюдо.

Стоя в дверях кухни, Цзи Хун видел, что юноша варит доупи*, используя сахарницу вместо солонки.

Юй Цзинь Нян не знал, что использовал неправильную приправу, и все еще помешивал бобовый творог палочками для еды. В это время он тайно скосил взгляд на Цзи Хуна. Увидев спокойное лицо мужчины, он даже засомневался и немного запаниковал: возможно ли, что он не целовал мне веки, просто у него закружилась голова, и он случайно в него врезался? Тогда не кажется ли моя чрезмерно бурная реакция слишком виноватой и бесстыдной?

Думая об этом таким образом, Юй Цзинь Нян намеренно выпрямился и перестал смотреть на Цзи Хуна. Сделаю вид, что его не существует, сейчас важнее серьезно отнестись к готовке!

Затем Цзи Хун увидел, что он бросил горсть соды в бобовый творог... в глубине души он был шокирован и решил позже уговорить его не подавать это блюдо на стол.

**

Чтобы насладиться луной, праздничный ужин был устроен на заднем дворе. У двух горшков с ипомеей, которые купил Юй Цзинь Нян, появилось много веток, и они взбирались по стене. Красные и белые пятиконечные цветы, скрытые между листьями, наполнили жизнью пейзаж в маленьком дворике. В этот день состоятельные люди часто вешали под карнизом застекленные фонари, красиво отражающие луну. Обычные люди, подобные им, ставили два длинных шеста во дворе и вешали сверху два фонаря, символизирующие воссоединение.

В династии Да Ся существует обычай в Ночь Луны пить вино с заката до восхода луны, именно поэтому каждая семья закупала вино и пила его за ужином. В полдень Юй Цзинь Нян уже выпил «Пьяную красавицу» в Павильоне И Цуй. Неприятный жар от вина рассеялся, но его тело все еще было окрашено слабым ароматом. Вторая Сестра и Суй Суй не могут пить, не говоря уже о Цзи Хуне, чья способность переносить алкоголь просто ужасна.

Но Ночь Луны без вина неизбежно прискорбна, все время казалось, что чего-то не хватает. К счастью, на кухне все еще было немного кисло-сладкого лаозао* из клейкого риса. Даже если вы не можете пить вино, вы можете съесть две чашки лаозао подходящей теплой температуры. Каждому досталось по чашке и это с успехом заменило вино. После этого на стол подали всевозможные горячие блюда. В центре стояла тарелка с солеными баклажанами, разноцветными тертыми овощами и огромные жирные крабы. Все сглотнули слюну. Сегодня они смогут полакомиться не хуже, чем в ресторане на улице.

Суй Суй маленькой ложкой выковыривала мясную начинку из фаршированного краба на пару. Ее тарелка была заполнена тофу с соевым соусом. Она съела всю чашку и посмотрела на горшок. Она хотела попробовать все блюда за один присест, поэтому Юй Цзинь Нян наполнил закусками маленькие круглые блины, чтобы маленькая девочка могла держать их в руке и медленно есть.

Вторая Сестра сильно болела и, хотя вышла поесть, она не могла позволить себе ни хорошего вина, ни еды. Она откинулась на стул и пила чашку тыквенно-пшенной каши. Посмотрев на двух необычайно тихих людей, она удивились:

- Сяо Нян-эр, что с твоим лицом? – затем она обратилась к Цзи Хуну, - Господин Цзи, не будьте вежливы, чувствуйте себя как дома.

У Юй Цзинь Няна закружилась голова, фитиль, горевший в его голове, еще не потух, и он прошептал:

- Разве он не чувствует себя как дома? Он давит нос на лице* и издевается над семьей своего хозяина!

Цзи Хун посмотрел на него и невинно спросил:

- Что не так с твоим лицом?

- ... - Юй Цзинь Нян злобно посмотрел на него, - Я ударился об камень!

«Камень Цзи» выглядел как обычно, он не только положил ему на тарелку краба, но и прикоснулся к красному отпечатку на его лбу и искренне сказал:

- В следующий раз будь осторожен.

Юй Цзинь Няну почти захотелось плюнуть ему в лицо кровью.

Луна только взошла, когда все насытились едой и питьем. Юй Цзинь Нян отнес тарелки и палочки для еды обратно на кухню, взял дюжину таро из корзины у двери и сварил их в кастрюле, чтобы приготовить мгновенный ужин, а затем пошел устанавливать футляр для благовоний, готовясь принести жертву луне.

Многие правила празднования Ночи Луны здесь были упрощены Юй Цзинь Няном. Он поставил тарелку с дынями и фруктами на длинный стол, лунные пироги были сложены в башни, дыни нарезаны в форме лотоса и другие вещи, такие как виноград, яблоки, арахис и благовония выстроились в ряд. Затем он зажег красные свечи в курильнице и спел несколько обычных поздравлений. Поскольку в это время считалось, что мужчины не поклоняются луне, ни Юй Цзинь Нян, ни Цзи Хун не нуждались в поклонах, им нужно было только нарядить Суй Суй и несколько раз поклониться Богине Луны.

Вторая Сестра посмотрела, как Юй Цзинь Нян кружит Суй Суй, пока у той не закружилась голова, и открыто улыбнулась:

- Пожалуйста, пощади ее!

Суй Суй загадала невежественное желание выглядеть как Чанъэ, чтобы в будущем найти мужчину мечты, поэтому она выбежала на улицу и врезалась в маленькую девочку с вымазанным серой известкой лицом, держащую в руке странную лампу из помело. Девочка смеялась и кричала:

- Я здесь! Я ищу упрямую Суй Суй!

Маленькая девочка проворчала, это даже не легендарный Жуйи Ланчжун*. Держась за слои юбок, она прыгала и размахивала руками:

- Я здесь! Я здесь!

Вторая Сестра улыбнулась и сказала:

- Юнь-эр здесь? Заходи и поешь лунного пирога.

Юнь-эр - новая подруга Суй Суй, они играли друг с другом весь день напролет. Хотя Юнь-эр - маленькая девочка, у нее был темперамент мальчишки, она лазила по стенам, запускала хлопушки, гонялась за кошками и собаками. Она не боялась играть с мальчиками, в отличие от Суй Суй. Теперь, когда она увидела Цзи Хуна, она не осмеливалась заговорить – она не знала, как вообще играть в его присутствии.

Две маленькие девочки сели вместе, Юнь-эр начала болтать, а Суй Суй кивала, уставившись на нее большими глазами. Вторая Сестра дала им две тарелки с Хрустальными лунными пирогами. Юнь-эр схватила ее, не переставая восхищаться.

Суй Суй сказала:

- Это сделал брат Сяо Нян!

Юй Цзинь Нян готовил сахарное таро на кухне. Свежесваренные клубни таро очищают, разрезают на кусочки и некоторое время кипятят с ложкой соды, чтобы таро, сваренное с содой, стало красным после ополаскивания в воде, и дают остыть. Приготовленное таким образом таро очень привлекательно. Увидев входящего Цзи Хуна, он фыркнул и проигнорировал его, споласкивая кусочки таро в корзине. Через некоторое время, не услышав позади никакого движения, он оглянулся.

Кто знал, что Цзи Хун, пытаясь помочь, возьмет сырое таро. На тыльной стороне его руки появился небольшой красный участок, и он необъяснимо почесал его.

Кожура таро содержит компонент слизи на основе щавелевой кислоты, которая оказывает стимулирующее действие на кожу, это касается не только на таро, но и батата. Юй Цзинь Нян много страдал от этого в своей предыдущей жизни.

- О, положи его, - Юй Цзинь Нян немедленно бросил корзину, схватил руку Цзи Хуна и подержал ее перед плитой, чтобы нагреть, - Кто велел тебе прикасаться к сырому таро, такая нежная кожа и нежное мясо будут чесаться, если ты дотронешься до него.

От тепла раздражение на руке Цзи Хуна действительно значительно уменьшилось. Два человека сидели на корточках перед плитой, так близко, как будто говорили о личных секретах. Юноша держал Цзи Хуна за руку, красное пламя прыгало в его глазах, придавая им сияние подобно янтарному стеклу.

Цзи Хун протянул руку, коснулся лба Юй Цзинь Няна и тихо спросил:

- Я слышал, что сегодня вечером будет ночной рынок на улице Хэ, там будут гонги и дудки, акробаты на высоких помостах, Попади-в-горшок и шахматы, а также много северных и южных закусок. Это весело, ты хочешь пойти?

Юй Цзинь Нян пришел в эту династию недавно и не часто бывал на ночном рынке. Он только слышал, что ночной рынок Праздника Середины Осени был веселым, но Цзи Хун необъяснимо поцеловал его в глаза и попросил его пойти на ночной рынок. Не желая следовать намерениям этого человека, очевидно, готового идти с ним, он сказал:

- Я не хочу, я хочу идти один.

Цзи Хун прищурился и сказал:

- Хорошо, тогда я возьму Суй Суй.

Он в самом деле встал и крикнул во двор:

- Суй Суй, хочешь пойти на ночной рынок?

Юй Цзинь Нян также крикнул:

- Суй Суй, брат Сяо Нян сделает тебе лампу из помело!

Цзи Хун: «...»

Этот юноша хотел во что бы то ни стало настоять на своем.

Суй Суй какое-то время колебалась между ночным рынком и лампой. Ночной рынок - это весело, и она хочет пойти, но сегодня у всех детей ее возраста в руках фонари. Ей тоже нужен фонарь, такой же удобный, как у Юнь-эр, и такой же красивый. Она тоже хочет свой фонарь из помело*.

Пойти на ночной рынок или получить фонарь? Ах, ей действительно было очень грустно.

В это время Цзи Хун подошел и прошептал что-то на ушко двум маленьким девочкам. Глаза Суй Суй загорелись, она подняла голову и спросила его:

- Правда?

Увидев, что Цзи Хун кивнул, она внимательно посмотрела на Юй Цзинь Няна и сказала:

- Брат Сяо Нян, Суй Суй может подождать, пока ты закончишь делать фонарик, а затем пойдем вместе на ночной рынок! На ночном рынке так много вкусной еды. Брат Хун сказал, что купит тебе фонарь!

Юнь-эр также поддержала ее:

- Ночной рынок - это весело! Пойдем, брат Сяо Нян, пойдем вместе!

После этого они подняли головы и снова посмотрели на Цзи Хуна:

- Все в порядке?

Цзи Хун кивнул, и они сразу же обрадовались:

- Я хочу съесть сахарные снежки! Сахарные снежки!

Юй Цзинь Нян: ... хитрый, подлый предатель!

Но ему еще нужно было сделать фонарь из помело для Суй Суй.

Чтобы сделать фонарь из помело, вам понадобится круглый помело правильной формы. Сделайте надрез на верхушке, выньте мякоть, а затем с помощью ножа вырежьте благоприятные узоры на кожуре помело. Например, тот, который в руках Юнь-эр, был сделан в форме цветка лотоса, со всех сторон на нем вырезаны благоприятные символы или медные монеты. Юй Цзинь Нян вырезал много маленьких звезд, а на одной из них - нефритового кролика.

Затем он привязал четыре красных веревки к вершине помело, продел их по диагонали, привязал узел к гладкой и прямой деревянной палке и, наконец, вставил внутрь свечу, и все было готово.

Когда свеча загорелась, ее яркий свет осветил множество ослепительных звезд.

Лапшичная наполнилась радостными криками и аплодисментами, за пределами ресторанчика сияли яркая луна и огни. Юй Цзинь Нян вернулся на кухню и продолжил варить сахарное таро, поливая клубни душистым медом из османтуса. Цзи Хун вошел следом за ним, он сменил свою голубую мантию и спокойно ждал его у двери. Его высокая и элегантная фигура выглядела еще более необычной.

- Неужели не пойдешь? - спросил Цзи Хун, - Две маленькие девочки не смогут этого вынести. Мать Юнь-эр уже убежала, остались только мы вдвоем.

Он, казалось, подчеркивал «мы вдвоем» с легкой неуловимой улыбкой между словами.

Юй Цзинь Нян был очарован его улыбкой. Он всегда чувствовал, что, когда он смотрел на Цзи Хуна, это было похоже на слой мягкой дымчатой вуали, он, очевидно, не мог разглядеть этого человека, но постоянно чувствовал его красоту и интересную личность, как игра-головоломка, которую нельзя решить, но он не мог удержаться, пока не сможет полностью разгадать его тайну.

Мужчина поднял брови и прервал мысли Юй Цзинь Няна:

- Я действительно куплю тебе фонарь.

Он был таким спокойным и нежным, но тот запутанный факт, что он все-таки поцеловал его веки, был очень лицемерным. Разве это не просто поцелуй, а ему уже хотелось заставить его заплатить своей жизнью за утерянную невинность? Юй Цзинь Нян поджал губы, закатал рукава и вернулся в комнату, чтобы забрать куртку, висящую на спинке стула:

- Я слишком стар, мне не нужен фонарь.

Они попрощались со Второй Сестрой и, наконец, вышли вместе.

- Сколько тебе лет? - мягко спросил Цзи Хун. По его мнению, Юй Цзинь Нян был действительно еще молод. Гуляя по улице, он настойчиво спрашивал его, - Чего ты хочешь?

Юй Цзинь Нян толкнул его:

- Ничего.

- Хм. Сахарный снежок?

- Сказал же, ничего...

Улицы были ярко освещены, наверху в небе висела луна как серебряная тарелка, а падающий лунный свет превращался в серебряную пыль, осыпавшуюся на плечах прохожих. Чем дальше они шли к улице Хэ, тем больше людей бродило вокруг, а у входа на рынок собралась целая толпа, так что фигуры этих двоих тоже становились все ближе и ближе.

***

Наконец-то они купили фонарь...

Хоть Юй Цзинь Нян и сказал «нет», но после того, как Цзи Хун заплатил деньги, он с радостью забрал фонарик - это был маленький трепещущий на ветру красный лотос, который можно было держать в руке. Налюбовавшись вдоволь, он пошел вдоль ночного рынка до конца улицы, где можно было поставить фонарь на воду. Он еще ни разу не выпускал фонари по реке, поэтому был очень взволнован и очень хотел попробовать.

Это был просто маленький фонарь за два медяка, но он так обрадовал юношу.

Цзи Хун посмотрел на него, приподняв бровь, и улыбнулся. Если бы он все еще был в своем прежнем статусе, и если бы он все еще мог использовать свои прежние связи и финансовые ресурсы, не было бы проблем купить ему глазурованную волшебную свечу из Павильона сокровищ. Как только свеча зажигалась эта штука звенела, издавая сказочный звук со странной рифмой. Это редкая вещь, и она могла бы понравиться юноше.

Он до сих пор не знал, что это мышление молодого господина. Если бы не Три мировоззрения* Юй Цзинь Няна на справедливость, у него не было бы симпатии к этому блудному сыну, в противном случае даже сиди Цзи Хун на горе семейного богатства, он рано или поздно проиграл бы!

На рынке шла оживленная торговля, а перед плавучим ларьком с сахарными снежками собралось много детей. Хозяин ларька держал в руках большой горячий горшок с растопленным сиропом. В это время он высыпал в него корзину красных горных фруктов, затем сразу же снял с огня и перемешал большой лопаточкой. Сироп немного загустел и словно белый иней обернул красные фрукты*.

- Готово! Ваши три снежка!

Цзи Хун взял лакомство и оглянулся, но юноши уже не было.

Юй Цзинь Нян держал в руках фонарь в виде лотоса и сидел на корточках перед небольшим прилавком, наблюдая, как люди играют в Попади-в-горшок*. В это время играл человек, похожий на ученого. Он уже забросил четыре или пять из десяти стрел и получил соответствующие призы. Это уже был хороший результат. Большинство людей не смогли выиграть даже один.

Юй Цзинь Нян внимательно сравнил себя с ним и почувствовал, что если бы это был он сам, то не смог бы попасть ни разу.

- Позвал бы меня, тебя нелегко найти.

Перед ним внезапно вытянулась палочка сахарных снежков, Юй Цзинь Нян зажал один зубами и стал жевать, внезапно он изменился в лице и сказал:

- Цзи Хун!

Цзи Хун был поражен и спросил его, что случилось.

Юй Цзинь Нян едва не заплакал:

- У меня онемели ноги, пожалуйста, помоги мне ...

Цзи Хун не мог удержаться от смеха, подхватывая юношу одной рукой. Он посмотрел на Юй Цзинь Няна, который наполовину облокотился на его руки, и спросил:

- Почему ты так долго сидел на корточках, ты хочешь сыграть в Попади-в-горшок?

Прежде чем Юй Цзинь Нян ответил, старик из бокового ларька подбежал к нему, чтобы поприветствовать:

- Молодой человек так долго наблюдает, не хотите ли сыграть? Молодой человек, если не хотите играть, купите несколько штук в подарок своему брату!

Цзи Хуну это было совершенно неинтересно, но из-за того, что старик назвал его «братом», он выбросил три монеты и купил более десятка стрел. Он даже не пытался прицелиться и все еще поддерживал одной рукой Юй Цзинь Няна, который неустойчиво держался на ногах. Казалось, он бросает стрелы небрежно. Его поза была очень романтичной и шикарной, он был похож на слабого джентльмена, который слепо потакает своей наложнице. Юй Цзинь Нян называл, в какой горшок бросить стрелу и независимо от того, какой горшок был выбран, стрела без сомнения оказывалась именно в нем.

Юй Цзинь Нян радостно хлопал в ладоши и хвалил его как «такого потрясающего», а зрители вокруг также закричали: «Хорошие руки!» Юй Цзинь Нян испытывал чувство гордости и был более счастлив, чем если бы бросал стрелы сам.

В конце концов, эти двое потратили всего несколько медяков, чтобы выиграть большие и маленькие призы из ларька, заставляя старика обливаться потом.

На вопрос, как ему удалось добиться успеха, Цзи Гунцзы загадочно ответил:

- Рука набита.

Юй Цзинь Нян про себя подумал, что этот человек действительно невероятный бездельник.

Держа в руках кучу призов, они ходили и останавливались, оглядывались и осматривали всевозможные местные ларьки и любые плавучие киоски. Юй Цзинь Нян от всей души наслаждался и никогда не уставал от этого. Развлекаясь, он забыл о времени, только заметил, что масляные лампы на окружающих киосках сгорели более чем наполовину, небо было черным как чернила.

Когда они добрались до конца ночного рынка, Юй Цзинь Няна уже немного клонило в сон. Внезапно вокруг стало шумно, и все посмотрели в одну сторону. Он не знал, что произошло, и последовал за толпой, глупо озираясь по сторонам. Вдали было темно. Вдруг в ночи из воздуха загорелся маяк, затем второй, меньше чем через мгновение огни осветили все вокруг, образовав цепочку.

Только тогда он обнаружил, что лампы не появились в воздухе, а были размещены на семиэтажной пагоде вдалеке. Если внимательно присмотреться, все еще можно было смутно увидеть тени, стоявшие рядом, чтобы зажечь лампы.

- Вечный огонь, - Цзи Хун поклонился башне храма на расстоянии и, увидев изнывающего от любопытства Юй Цзинь Няна, объяснил.

Первоначально император бывшей династии Юэ был слаб, вызывая суматоху и хаос. У людей было мало еды и денег, их страдания были невыразимы. Денег не хватало даже на масло для ламп. Будда был очень великодушен. На всех трехстах больших и малых храмах древней династии зажигались огни и не гасли всю ночь, надеясь осветить каждый квадратный дюйм мира людей. Когда пришла новая власть и все направления стабилизировались, обычай зажигания огней на храмовых башнях сохранился. На пятнадцатый день лунного нового года и в праздничный день Ночи Луны огни на башне оставались яркими, пока не заканчивалось масло.

Юй Цзинь Нян слушал с удовольствием. Он не верил в призраков и Будд, но был просто одержим такими сострадательными историями. Просто слушая, он подключил свое воображение, проникаясь величием, поэтому он также сказал, как и другие:

- Амитабха Будда.

Кто-то позади него действительно ответил:

- Амитабха Будда.

* Доупи, также называемый "тройным деликатесом дупи" - это блюдо для завтрака из города Ухань в провинции Хубэй. Его часто продают как уличную еду. Название продукта происходит от материала наружного слоя, который состоит из смеси порошка зеленой фасоли, яиц, молока и муки.

*Лаозао - это сладкое блюдо, похожее на суп или пудинг в китайской кухне. Также известно как сладкое вино или сладкое рисовое вино. Состоит из смеси частично переваренных рисовых зерен, плавающих в сладкой осахаренной жидкости, с небольшим количеством спирта и молочной кислоты.

* Прижать нос к лицу - какое-то возмутительное поведение с другой стороны, обычно высокомерное и властное

* Та́ро, или Колока́зия съедо́бная, или Дашин — многолетнее растение, популярное пищевое растение Африки, Юго-Восточной Азии и других тропических регионов. Название «таро» — таитянская форма яванского названия растения.

* Жуйи Ланчжун - идеальный мужчина - это означает, что партнер-мужчина отвечает требованиям во всех аспектах, будь то внешне или внутренне, и подходит для вступления в брак. Позже используется как отсылка на желаемого мужа.

* Эти три взгляда обычно относятся к мировоззрению, ценностям и взгляду на жизнь.

* Попади-в-горшок - это традиционная восточноазиатская игра, в которой от игроков требуется бросать стрелы или палки с заданного расстояния в большую, иногда украшенную, канистру.

*Сахарные снежки

*Фонарь из помело

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 20.2

Удивленный Юй Цзинь Нян подскочил на месте, но, к счастью, Цзи Хун поддержал его, иначе он запнулся бы о собственные ноги и начал бы жестокую борьбу с воображаемыми тиграми.

Они пришли в себя и внимательно посмотрели. Перед ними оказался Великий монах, которому они преградили дорогу. Юй Цзинь Нян смутился и отступил в сторону, потащив с собой Цзи Хуна.

Великий монах был похож на Будду Майтрейю, он улыбался, как Майтрейя и не торопился. Он ласково посмотрел на двух мужчин перед собой и спокойно сказал:

- Одна мысль – уже полшага к Желтому источнику*. Когда лампа души загорится снова, на сгнившем дереве вырастет новый цветок, - он улыбнулся, - Достоинства и добродетели молодого человека совершенны, пыль осела, и эта жизнь будет благословением...

Юй Цзинь Няна внезапно прошиб холодный пот. Эти слова звучали таинственно, но после тщательного обдумывания они на самом деле относились к его перерождению, что почти заставило Юй Цзинь Няна подумать, что монах видит его насквозь. Если другие об этом узнают, не сожгут ли его как чудовище или демона?

Великий монах собрался уходить, когда Цзи Хун внезапно выступил вперед и спросил:

- Учитель, не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

- Нет, это секрет, его нельзя рассказывать подробнее, - он не стал задерживаться, просто улыбнулся и сложил руки в прощальном жесте.

Цзи Хун взглянул на юношу, Юй Цзинь Нян моргнул и склонил голову с сахарным снежком во рту.

Впереди снова раздались аплодисменты, и из толпы в небо поднялось скопление пламени. Видимо, пришла команда жонглеров, показывающая искусство глотания мечей, и фокусники, играющие с огнем. В одно мгновение собралась группа зрителей, и тишину заполнили громкие голоса толпы. Юй Цзинь Няна, сжимавшего в руках кучу призов, зажали так, что он не мог сдвинуться ни на дюйм, он не знал, кому наступил на ногу, и собирался извиниться, когда Цзи Хун потянулся к нему и вытащил из толпы.

Цзи Хун легонько вздохнул и взял его за запястье, опасаясь потерять этого симпатичного мальчика. Увидев, что у дороги есть продавец сахарных ушек, он понял, что тот пришел с севера, и подумал, что юноша родом из Цзяннаня, а значит никогда не пробовал этого вкуса, поэтому он купил ему мешочек.

Двое мужчин отошли от ночного рынка на улице Хэ и остановились на мосту, где никого не было. Недалеко от моста возвышались ворота Бэйчэн, северные ворота округа Синьань, сейчас они были закрыты. Из-за близости к воротам люди называли этот мост «Мостом Привратника». Они сидели на каменном мосту и наблюдали, как под мостом проплывают тысячи речных огней, которые выходят из города и плывут по воде, как Млечный Путь в небе.

Юй Цзинь Нян все еще не хотел отпускать свой маленький фонарь-лотос, поэтому он поставил его у ног и смотрел, как горит фитиль. Он не спал толком два дня, а прошлой ночью был занят изготовлением лунных пирогов. Опустившись на ступеньки, он почувствовал облегчение. У него внезапно закружилась голова, и он уже не мог открыть глаза. Яркие огни ночного рынка на улице Хэ все еще были оживленными и ликующими, только звук гонгов и барабанов стал для Юй Цзинь Няна убаюкивающей мелодией.

Он все еще держал в руке сахарное ушко, но вскоре его рука разжалась, и печенье покатилось по земле, его голова также упала, и он задремал на плече человека, сидевшего рядом с ним.

Цзи Хун поднял руку, коснулся волос на виске юноши и беспомощно сказал:

- Ты устал и все же пошел веселиться так поздно.

Глядя на Юй Цзинь Няна, который спал в оцепенении, Цзи Хун подумал о только что услышанных комментариях монаха. За это время он уже не в первый раз слышал подобные слова. В последний раз это было у тети Ву, когда даос сказал,что молодой человек «умер» и хотел привести его к самосовершенствованию, чтобы сделать бессмертным. Сегодня Великий монах назвал его «вновь зажженной лампой души». И буддийские, и даосские религии, кажется, смотрят на него по-особенному, словно видят какую-то тайну, и это было удивительно.

- А-Хун, не мешай мне, дай поспать...

Цзи Хун услышал эти сбивчивые и сонные слова, и после некоторой задержки его рука неохотно почесала юношу за ухом. Он мягко сказал:

- Это не проблема, но нужно идти спать домой, чтобы не простудиться.

Через некоторое время Юй Цзинь Нян попытался несколько раз подняться, но снова сел на землю, пытаясь открыть глаза:

- Эй, я больше не могу ходить.

Как только он договорил, с дальнего берега реки раздался крик о помощи. Казалось, что кто-то упал в воду. В это время в небе светила яркая луна, ночной рынок был полон народу, все весело пили и мало кто мог заметить такой далекий крик.

Юй Цзинь Нян, который только что не мог встать, вскочил:

- Я пойду посмотрю.

Цзи Хун последовал за ним, они пошли на звук, чтобы найти источник. Из реки выбирались две мокрые фигуры, похожие на мужчину и женщину. Сильный мужчина вытащил на берег худую женщину, которая упала в воду. Затем он тоже поднялся наверх и сел на землю, выжимая воду из своей одежды, крича, чтобы скорее позвали врача. Это оказался Большой Цянь, продавший Юй Цзинь Няну крабов сегодня днем.

Услышав шум, подошли несколько человек, но все они остановились. Только одна женщина решилась перевернуть выловленную из реки женщину. Сначала она была потрясена царапинами на ее лице, затем она успокоила свой разум и протянула руку. Прикоснувшись к телу, она в испуге упала навзничь и в растерянности крикнула:

- Мертвая, мертвая!

Большой Цянь поспешно подошел, чтобы посмотреть на нее и сунул ей под нос свои пальцы, женщина действительно не дышала, он мог только качать головой снова и снова.

Никто не знал, что делать, но были и здравомыслящие люди, которые кричали, что нужно доложить чиновнику.

- Посторонитесь! – Юй Цзинь Нян проттолкнулся сквозь толпу и бросился в сторону утонувшей девушки. На первый взгляд его испугала рана на ее лице. Он не знал, был ли это удар о камень или это повреждение, вызванное человеком, когда она упала в воду, на ее щеках было несколько пятен крови, которые выглядели страшно, но не смертельно. Он снова внимательно посмотрел и почувствовал, что этот человек кажется ему немного знакомым.

Но сейчас не время заботиться о том, красивая она или некрасивая. Юй Цзинь Нян подтвердил, что ее сердцебиение и дыхание остановились, но кожа все еще была теплой, поэтому он поднял руку, чтобы разорвать ее верхнюю рубашку.

Большой Цянь схватил его и не мог сдержать раздражения:

- Брат Сяо Нян, что ты делаешь!

Юй Цзинь Нян сказал:

- Естественно, пытаюсь ее спасти.

Большой Цянь был удивлен:

- Если люди мертвы, как их можно спасти, разве их можно вернуть к жизни? Более того, я никогда не слышал, что существует правило рвать на людях одежду.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Сможете ли человек вернуться к жизни, зависит от этого момента. Если вы хотите узнать, можно ли это сделать, просто отпустите меня. Чуть позже это будет действительно безнадежно!

Большой Цянь заколебался. Цзи Хун вышел вперед, он был удивлен, когда услышал, как юноша сказал, что может вернуть мертвых к жизни, но в его сердце все еще было доверие, особенно когда он увидел уверенность на лице юноши, он выбрал поверить Юй Цзинь Няну:

- Отпусти его и дай ему попробовать.

- Этот младший брат, - покачала головой женщина, напоминая Юй Цзинь Няну, - Не говоря уже о том, жива она или мертва, в конце концов, она девушка. Я не знаю, из какой она семьи, но если ты прикоснешься к ней своими руками, будут проблемы, это нельзя будет скрыть от правительства.

- Если я поступлю так, чтобы защитить себя, тогда остается только наблюдать, как она умирает напрасно? Правильное и неправильное находится в сердцах людей. Как целитель, я должен стремиться действовать согласно своего собственного сердца. Разойдитесь, не окружайте нас, - Юй Цзинь Нян опустился на колени и расстегнул на женщине верхнюю рубашку, оставив только свободный слой одежды. Он собирался провести сердечно-легочную реанимацию - у людей есть золотые четыре минуты после того, как они перестанут дышать и исчезает пульс. Через четыре минуты мозг получит необратимое повреждение - только это самая неотложная задача на данный момент. Эта техника глубоко укоренилась в его сознании, и ему не нужно больше колебаться.

Цзи Хун наблюдал, как он сложил руки и часто надавливал на грудь женщины, которая больше не поднималась и не опускалась. Он совсем не паниковал.

Он был молод, и он не боялся смерти.

Тяжелая болезнь сына Большого Цяня тоже была вылечена Юй Цзинь Няном особым методом, поэтому он также имел определенное доверие к медицинским навыкам юноши. Удивившись на мгновение, он постепенно успокоился - может быть, брат Сяо Нян - тот самый странный человек, который владеет магической техникой омоложения. Он спросил:

- Брат Сяо Нян, скажи, чем я могу помочь тебе!

Юй Цзинь Нян не мог отвлечься и сказал:

- Каждый раз, когда я нажимаю тридцать раз, дуйте ей в рот.

- А? - маленькая уверенность, которую приобрел Большой Цянь, мгновенно исчезла. Он поспешно махнул рукой, снова и снова качая головой, - Как, как я могу это сделать! Как могут мужчина и женщина дарить или получать поцелуй, как могу я...

Юй Цзинь Нян:

- Тогда попросите тетю!

Но не говоря уже о тете, никто бы не осмелился использовать такое обращение. Что это за штука? Он сказал, что хочет спасти человека, но при этом раздевает ее и заставляет целовать. Это не спасение жизни, это явно неприлично.

- Если вы хотите, чтобы она жила, просто делайте, как я сказал, - Юй Цзинь Нян  был полон решимости.

Большой Цянь какое-то время колебался. Он всю жизнь был простым рыбаком. У него не было намерения причинять вред другим, у него не было знаний и культуры. Он просто чувствовал, что если человек может жить, он определенно не хочет, чтобы она умирала.

- Это большое дело, большое дело... Я не думал, что это будет большим делом, - он наконец стиснул зубы и закрыл глаза, и, как сказал Юй Цзинь Нян, дунул в рот девушке на тридцатом нажатии.

- … Двадцать девять, тридцать, сделайте это снова, - сердечно-легочная реанимация - это на самом деле физическое упражнение, и у Юй Цзинь Няна на лбу появился слой пота.

Большой Цянь взял девушку за лицо и снова дунул.

- Раз, два ... - Юй Цзинь Нян только что сосчитал три и внезапно почувствовал легкое напряжение чужого тела. Ладони, которые он прижал к ее груди, расслабились, и через некоторое время девушка внезапно закашлялась, склонив голову, выплевывая несколько глотков прохладной речной воды.

Большой Цянь глупо таращился на нее, все его тело было похоже на застывшую каменную скульптуру. Он не мог поверить в то, что увидел. Потребовалось много времени, чтобы он очнулся и крикнул:

- Жива! Жива! Жива!

Все перешептывались друг с другом и не могли не вздохнуть:

- Она действительно жива! Какой гениальный доктор!

- Не кричите, все и так это видят... Кому-нибудь нужно забрать барышню и отвести домой. Когда она вырвет всю воду, дайте ей имбирный суп. Лучше попросить врача навестить ее еще раз, - Юй Цзинь Нян пощупал ее пульс и испустил долгий вздох облегчения. Его энергичный дух, который только что спас человека, казалось, сдулся, он сел на землю, словно его ноги были налиты свинцом, и был слишком ленив, чтобы снова пошевелиться. Он протянул руку Цзи Хуну, чтобы тот помог ему подняться.

Цзи Хун послушно пошел, вытянул его словно луковицу из грядки, коснулся его головы и сказал:

- Ты тяжело потрудился.

Юй Цзинь Нян улыбнулся, не собираясь ругаться о том, что он снова прикоснулся к его голове. Он поднял руку и повис на плече Цзи Хуна:

- Нет, я действительно устал.

На какое-то время он положил подбородок на плечо Цзи Хуна, и внезапно расстроился. Он задавался вопросом, почему ему пришлось встать на цыпочки, чтобы положить подбородок на плечо Цзи Хуна. Он был действительно в ярости, поэтому изменил свое лицо и сказал:

- Не трогай мою голову в следующий раз.

Цзи Хун улыбнулся и не ответил:

- Давай, иди спать домой.

Никто не может вынести долгую ночь без сна и не устать. Даже мускулистый мужчина не выдержит такого напряжения, не говоря уже о Юй Цзинь Няне, который был тонким как ива.

Цзи Хун, пошатываясь, потащил Юй Цзинь Няна назад, подбирая мелочи, которые он бросил на мосту, но он не заметил того, кто находится позади толпы. Главный врач Цзяньтана Цзоу Хэн, возвращавшийся ночью из больницы, как раз проходил мимо с аптечкой и стал свидетелем того, как Юй Цзинь Нян возвращал мертвых к жизни. После того, как Юй Цзинь Нян ушел, он лично видел человека, который упал в воду. Хотя девушка была очень слаба, она действительно была жива.

Такого своеобразного метода лечения Цзоу Хэн никогда в жизни не видел и не слышал.  Он еще больше засомневался, не был ли Юй Цзинь Нян скрытым учеником известного врача.

**

Юй Цзинь Нян, который не знал, что вызвал сенсацию, на дрожащих ногах вернулся в лапшичную. Когда он открыл затуманенные глаза и обнаружил, что уже находится в своей собственной постели, он перевернулся лицом вниз и больше не хотел снова открывать глаза.

Цзи Хун принес таз с теплой водой и увидел, что юноша криво лег спать, даже не сняв куртку. Он, должно быть, не собирался ложиться сразу, но не удержался и заснул. Цзи Хун подошел и поставил медный таз в изножье кровати.Он не только снял с Юй Цзинь Няна одежду и обувь, но и выпрямил его тело, а также смочил и отжал полотенце, терпеливо вытирая руки и ноги юноши.

Молодой человек спал очень крепко. Даже если Цзи Хун возился с ним вот так, он не просыпался. Это было потрясающе, в мгновение ока он мог заснуть, ни о чем не думая. Иногда он надувал губы и выглядел очень милым, совсем не как методичный, спокойный и уравновешенный целитель, который возвращал мертвецов к жизни.

Когда полотенце прошлось по лицу Юй Цзинь Няна, он почувствовал тепло и комфорт и бессознательно потерся о руку Цзи Хуна, нежно фыркая. Цзи Хун не чувствовал раздражения, и несколько раз дразняще пощекотал его пальцами. Молодой человек, недовольный щекоткой, несколько раз перевернулся во сне и в итоге лег так, чтобы Цзи Хун не мог видеть его лица.

В тихой комнате раздался смешок.

Цзи Хун много лет носил на своем лице выражение жестокого отчуждения и, наконец, в этом маленьком ресторане с лапшой, перед этим волшебным молодым человеком, которого невозможно описать одним словом, от его брони ничего не осталось. Он питал отвращение к своему существованию в официальной резиденции. Он просидел в своем дворе под названием «Канхэ» в течение многих лет, но в глазах так называемых родственников или в своем собственном сердце он никогда не мог обрести покой и благополучие.

Когда людей загоняют в тупик, из которого некуда бежать, они инстинктивно ищут жизненной силы и свободы.

Он нашел такую свободу и жизнь здесь, в Юй Цзинь Няне.

Цзи Хун спокойно лежал с юношей на одной кровати, слегка склонив голову, он мог видеть молодое лицо. Он придвинулся ближе к Юй Цзинь Няну, так близко, что мог чувствовать его дыхание и слышать биение его сердца. Кончик его носа медленно соприкоснулся с кончиком носа юноши – стоит ему приблизиться еще немного, и он сможет ощутить вкус Юй Цзинь Няна.

Цзи Хун действительно хотел узнать, сладкий он или кислый.

Никогда еще ему не хотелось приблизиться к чему-либо с таким нетерпением.

Но он не придвинулся ближе. Спокойствие и чувство самосохранения, которые он культивировал на протяжении многих лет, снова вступили в игру. Он отступил назад и только ущипнул пальцами мягкую мочку уха Юй Цзинь Няна и прикрыл его мягким одеялом:

- В чем твой секрет? Возможно ли, что ты просто маленький монстр, который тайно спустился с горы?

Если это монстр или прожорливый маленький демон, то он не очень прилежно практикуется. Взгляд Цзи Хуна сфокусировался на его голове, гадая, сможет ли он развить рога или вырастить крылья с заостренными когтями. Размышляя об этом, он пришел к выводу, если бы у юноши действительно выросли рога, то это было бы не ужасно, а еще более привлекательно.

- Хорошо, еще есть время, - медленно сказал Цзи Хун.

Кое-кому придется еще подрасти, а кое-кому придется подождать, пока юноша хорошо подумает, а затем... пригласить его.

Ведь спелые фрукты всегда самые вкусные.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 21. Яичный заварной крем

В ночь на 15 августа, на первый Фестиваль Воссоединения, Юй Цзинь Нян спал так беспробудно, будто компенсировал недостаток сна в предыдущие два дня.

Когда он проснулся, то не услышал привычного крика петуха и никто не торопил его подавать лапшу. Самым важным было то, что никто не соперничал с ним за кровать. Наконец он смог снова лечь и потянуться. Устроившись поудобнее, он поднял голову и огляделся.

- Проснулся?

Ему казалось, что в комнате никого нет, поэтому, услышав голос, он чуть не скатился с кровати.

Цзи Хун нервно приподнялся и с облегчением увидел, что на самом деле он не упал. Вздохнув, он продолжил писать за столом:

- Сегодня Вторая Сестра сказала мне не открывать ресторан и сделать один выходной день.

Не нужно открывать, это здорово! Юй Цзинь Нян на мгновение обмяк в кровати, словно враз лишился всех костей, а затем некоторое время вздыхал, прежде чем поднять голову и рассмеяться:

- Ты так рано встал?

Увидев, что купленный вчера фонарь в виде лотоса все еще жив и стоит на книжном шкафу под рукой Цзи Хуна, он быстро надел ботинки и носки и побежал посмотреть. Это действительно был его фонарь. Он удивленно спросил:

- Разве мы не оставили его на каменным мосту?

Цзи Хун ответил:

- Так как он тебе понравился, я сходил и забрал его.

Пустить этот маленький фонарь плыть по реке считалось благоприятным благословением, но Юй Цзинь Нян не заботился об этом. Лучше забрать фонарь обратно.

Пальцы Юй Цзинь Няна играли с бумажными лепестками лотоса, когда он посмотрел на Цзи Хуна, пишущего отчет. Его почерк был изящным и аккуратным, таким же красивым, как и сам Цзи Хун. Юноша увлеченно взглянул на него и вдруг подумал, что ящик стола не убирали уже сотни лет, он набит разнообразными бумагами с его собственными кривыми каракулями. Если Цзи Хун увидит это, он, возможно, станет смеяться над ним.

Цзи Хун увидел, как он торопливо собирает обрывки бумаги, и все понял. Однако он уже давным-давно видел эти кривые иероглифы. Было уже слишком поздно, поэтому он спокойно сказал:

- Очень хорошо написано.

- ... - так он все это видел?

Так что же я делаю, распинаясь тут и суетясь?

Юй Цзинь Нян поднял глаза, пристально посмотрел на него и безвольно обмяк:

- Это скучно!

Цзи Хун улыбнулся, кончик кисти лизнул чернила, перешел на бумагу и написал несколько иероглифов. Они казались знакомыми, и Юй Цзинь Нян сразу признал их - это было его собственное имя «Юй Цзинь Нян», но теперь, написанные Цзи Хуном, эти три символа проявили себя в полном смысле, раскрывая силу и заложенное в них значение.

Увидев его серьезный вид, Цзи Хун спросил:

- Хочешь научиться писать иероглифы?

Этот вопрос не требовал ответа, Юй Цзинь Нян, давно жаждавший знаний и интеллектуальных способностей Цзи Хуна, немедленно кивнул.

Цзи Хун сказал:

- Это не сложно. Если ты хочешь учиться, я буду давать тебе 50 больших иероглифов каждый день. После того, как ты напишешь их правильно, ты сможешь лечь спать.

Юй Цзинь Нян, естественно, отказался проигрывать, он сразу же взял кисть и написал несколько иероглифов. Он был очень доволен получившимся, но, дописав, поднял голову и посмотрел на образец. В лучшем случае можно было сказать, что они были написаны плоско, в них не было никакой ауры, что его несколько обескуражило.

- Тебе не нужно сдерживать себя. Поправь свою осанку, голова должна быть прямой, - Цзи Хун научил молодого человека, как правильно сидеть, а также поднял его подбородок. Юй Цзинь Нян был вынужден поднять голову и посмотреть на него. Он не понял, что произошло, лишь почувствовал, что Цзи Хун, казалось, был ошеломлен, какое-то мгновение его рука не двигалась, оставаясь на его подбородке.

Атмосфера внезапно стала неловкой. Как ни посмотри, в этой сцене Цзи Хун выглядел как богатый бездельник, пристающий к чужой жене, но проблема в том, что сам растлитель покраснел и смутился.

Юй Цзинь Нян так пристально смотрел на Цзи Хуна, что тот убрал руку и встал из-за стола:

- Ты пиши, а я пойду принесу горячей воды.

- О, - сухо ответил Юй Цзинь Нян. Он смотрел, как Цзи Хун вышел из комнаты и вернулся с фарфоровым чайником. Его лицо стало еще краснее, чем раньше, только губы оставались по-прежнему светлыми.

- Цзи Хун!

Цзи Хун лениво поднял веки, взглянул на него и продолжил наливать воду.

Юй Цзинь Нян махнул ему рукой:

- Иди сюда и прикоснись ко мне..

- К чему прикоснуться? - Цзи Хун сжал руку в кулак и слегка закашлялся. Выражение его лица стало более вялым, - Ты закончил писать?

Юй Цзинь Нян протянул руку и подтащил его, и Цзи Хун не стал сильно сопротивляться. Они оба внезапно прижались друг к другу, и потребовалось много времени, чтобы оторваться. Юй Цзинь Нян коснулся его рук и лица - его руки были холодными, но лицо и тело были горячими как раскаленная печь.

У красавца Цзи была общая проблема всех красавцев - холод тела. Кроме тех случаев, когда он мог немного согреться во время ночного сна, он обычно мерз. Говорят, что красота подобна нефриту. Он действительно такой же влажный и холодный, как нефрит, поэтому Юй Цзинь Нян в глубине души называл его кубиком льда. Если хороший лед вдруг прогрелся, на это есть только одно объяснение.

Цзи Хун болен.

Юй Цзинь Нян подумал о том, что отправляясь развлекаться так поздно прошлой ночью, Цзи Хун был в одной лишь мантии, но гулял с ним и сопровождал его на каменному мосту, сидя на ветру. По возвращении он сразу заболел, но все равно настоял на том, чтобы встать рано и заняться счетами. Это действительно преданный своему делу бухгалтер.

- Кажется, немного простыл, - руки молодого человека были особенно теплыми. Цзи Хун опустил глаза и потянулся, чтобы удержать их. Прежде чем Юй Цзинь Нян успел отреагировать, он воспользовался возможностью, чтобы показать свою слабость, расчитывая тронуть сердце Юй Цзинь Няна, чтобы тот не избегал пациента.

Конечно же, Юй Цзинь Нян не забрал руку, он закутал Цзи Хуна в плащ, уговаривая его снова лечь спать:

- Я действительно переоценил тебя, ты такой слабый.

Цзи Хун сказал:

- Все в порядке, я к этому привык.

Юй Цзинь Нян пробормотал:

- Кто бы мог привыкнуть болеть?

Вокруг тела Цзи Хуна обернули груды толстых и мягких стеганых одеял, все еще хранивших тепло тела молодого человека. Цзи Хун откинулся на подушку,  полностью расслабившись. Только сейчас он почувствовал истощение, усталость и кислую боль во всех конечностях.

Он не солгал, говоря, что привык болеть.

Он родился слабым, и ему были недоступны многие удовольствия, какие следовало бы иметь молодым людям, а после того, как с его вторым братом произошел несчастный случай, его состояние стало намного хуже, чем раньше. Он все чаще болел и все реже были времена, когда ему было хорошо. Но даже если он болел, он не получал особого льготного отношения, просто старая госпожа велела доктору прописать еще лекарств, как обычно. Не было причин для паники, все привыкли, что хозяин заброшенного двора Канхэ может легко заболеть.

В представлении Цзи Хуна болезнь - не что иное, как очередная чашка с лекарством.

Юй Цзинь Нян вел себя очень сурово и завернул его в одеяло как медведя на зиму. Но Цзи Хун наслаждался такой заботой... по крайней мере, это доказывает, что юноша заботится о нем.

Юй Цзинь Нян квалифицированно диагностировал его, а также посмотрел на его язык: он был бледного цвета с тонким слоем белого налета. Со слегка нахмуренными бровями юноша выглядел очень серьезным. Он не особенно церемонился с Цзи Хуном, снова и снова переворачивая его и проверяя пульс то на одной, то на другой руке, осторожно прощупывая каждый дюйм.

Цзи Хун любил видеть, как во время лечения и диагностики меняется внешний вид Юй Цзинь Няна. Он казался другим - серьезным, скрупулезным, с аурой великого врача, что было очень приятно для глаз, но когда приходила его очередь быть пациентом, ему всегда казалось это немного смешным.

- В первый раз вижу человека, который счастлив болеть, - Юй Цзинь Нян был сбит с толку улыбкой на лице этого человека, но, хотя он улыбался немного глупо, это все равно не портило цветущей красоты молодого мастера Цзи, - Позже я дам тебе лекарство. Сначала тебе нужно съесть что-нибудь, чтобы смягчить желудок и не чувствовать дискомфорта, когда будешь пить отвар.

Он спросил Цзи Хуна:

- ... что ты хочешь съесть?

Цзи Хун не отказался, подумав об этом, он небрежно сказал:

- Заварной крем.

Юй Цзинь Нян поставил чашку с горячим чаем в пределах его досягаемости, закатал рукава и пошел на кухню.

Заварной крем приготовить несложно. Он только разбил в миску два яйца, как в это время в дверь закрытой лапшичной громко постучали. Поскольку ночной рынок работал всю ночь, сегодня были закрыты многие рестораны, не только лапшичная. Кто мог прийти в закусочную в это время?

Юй Цзинь Нян на время отставил миску с яйцами и побежал открывать дверь. Едва только дверная панель приоткрылась, он услышал радостный крик снаружи:

- Брат Сяо Нян, ты уже встал?

- ... Мастер Хэ? - удивился Юй Цзинь Нян и поспешно поприветствовал повара, - Заходите и присаживайтесь.

Хэ Дали с улыбкой протиснулся в дверную щель, а за ним последовал молодой человек в простой серой льняной одежде, это был его единственный саженец Хэ Эртян. Парень вошел и огляделся, но Хэ Дали резко вытолкнул его вперед, так что его сын, пошатываясь, сделал два шага вперед и остановился перед Юй Цзинь Няном. Он почесал в затылке и смущенно сопел в течение долгого времени, прежде чем пошевелить губами и прошептать:

- ... Спасибо, брат Сяо Нян.

- Эй, я здесь, чтобы выразить особое уважение брату Сяо Няну! – с улыбкой сказал Хэ Дали, - Он съел все блюда, которые ты прислал, они оказались очень полезными, в эти дни ему стало намного лучше! Нет, сегодня я пришел сюда, чтобы принести благодарственный подарок, я не знал, что подарить, поэтому я подумал о двух катти мяса и костей и трех катти свиных ножек... Жена сказала, чтобы я добавил еще одну свиную голову...

Юй Цзинь Нян поспешно отказался:

- Как это возможно?

- Брат Сяо Нян, если ты не примешь это, я обижусь. Этот благодарственный подарок слишком ничтожный! - он сделал раздраженный жест и вернулся, чтобы занести свиную голову.

Хэ Эртян, молчаливый мятежный подросток, тоже смущенно пытался убедить его:

- Прими это, просто прими это.

Юй Цзинь Нян не мог переспорить их двоих, поэтому ему пришлось принять тяжелое мясо, кости, копыта и свиную голову.

Отец и сын семьи Хэ пришли сюда специально по этому поводу. Они немного поболтали и сказали, что как-нибудь придут поесть лапши в ресторане, и вскоре ушли.

- Получается, что бывают еще подарки в благодарность за то, что вы обратились к врачу? Какая великая вещь! - пробормотал Юй Цзинь Нян. Он положил все это в чистый пустой таз и отрезал кусок мяса и костей, чтобы использовать их на обед. Замариновав мясо в масле и соленом соусе, он вспомнил, что забыл сделать  заварной крем для Цзи Хуна, и быстро вымыл руки. Поставив горячую воду на плиту, он  быстро перемешал яичную смесь.

Взбивая яйца, он добавил ложку сахара и перемешал все деревянными палочками для еды. Главный секрет приготовления крема в том, что яичную смесь нужно взбивать в одном направлении, и скорость должна быть быстрой и равномерной. Палочки для еды стучали о фарфоровую миску, издавая звук «да-да-да». Если яичную жидкость взбить слишком слабо, крем будет рыхлым и это серьезно повлияет на вкус.

Затем Юй Цзинь Нян взял свежее молоко и влил его в яичную жидкость, продолжая взбивать в одном направлении.

Когда вода закипела, он поставил пароварку на кастрюлю, переложил смесь молока и яиц в миску, накрыл небольшой тонкой фарфоровой тарелкой и готовил на пару четверть часа на среднем огне.

В зависимости от желаемого вкуса крем можно посыпать небольшими кусочками орехов или свежих, нарезанных кубиками фруктов. Если вы испытываете пристрастие к сладкому, вы также можете добавить мед или небольшие консервированные фрукты, самое главное, чтобы вкус приготовленного на пару яичного крема имел нежную консистенцию, насыщенный аромат и таял во рту.

Юй Цзинь Нян взял тарелку с горячим кремом и осторожно принес ее в комнату, опасаясь, что мягкая смесь растрясется по пути, что повлияет на ее красоту.

Когда он принес крем Цзи Хуну, то увидел, что мужчина оперся на подушку и закрыл глаза, чтобы отдохнуть, его волосы рассыпались по плечам, веки были слегка закрыты, голова склонилась. Щеки на бледном лице раскраснелись еще больше, а дыхание было немного учащенным. Это действительно то, что называют «даже в болезни выглядит лучше, чем Си Ши*», и это зрелище заставляло сердце сжиматься.

- ... Ты вернулся, - Цзи Хун открыл глаза, услышав медленные шаги юноши, и лениво сказал.

- Да, - кивнул Юй Цзинь Нян, - Вставай и поешь заварной крем.

- Кто только что приходил?

Юй Цзинь Нян не ожидал, что он сможет услышать движение так далеко от себя. Это произошло потому, что он был болен и не в хорошем настроении? Если бы он был в хорошем настроении, разве ему не пришлось бы прислушиваться во всех направлениях*, страдая от  бессонницы?

Он поставил круглый табурет перед кроватью:

- Люди из семьи Хэ приходили сюда, чтобы поблагодарить доктора.

Увидев руку юноши на кровати, Цзи Хун также вытянул свою нефритово-белую руку из под стеганого одеяла. Его указательный палец намеренно или ненамеренно погладил пространство между большим и указательным пальцем молодого человека.  Юй Цзинь Нян в шоке отстранился. Цзи Хун только поджал губы:

- Да... Они пришли поблагодарить тебя... Ты действительно выглядишь как известный доктор .

- Еще рано говорить об этом, - Юй Цзинь Нян поднес заварной крем к его лицу, - Попробуй?

Цзи Хун лизнул кончик ложки и собирался похвалить его хорошее мастерство, но внезапно выражение его лица болезненно изменилось, а брови нахмурились.

- Что случилось? - Юй Цзинь Нян тоже занервничал.

Цзи Хун был слегка удивлен:

- Это... почему он сладкий?

Юноша опешил и с недоумением моргнул:

- Конечно, заварной крем сладкий.

Цзи Хун возразил:

- Он должен быть соленым и освежающим.

Юй Цзинь Нян уверенно сказал:

- Крем явно должен быть сладким!

- …

- …

Как человек, который ест сладкий заварной крем, и человек, который ест соленый заварной крем, могут быть друзьями?

* Полное предложение – «Она выглядела более чувствительной, чем Би Ган, и даже в болезни казалась более деликатной, чем Си Ши». Из романа «Сон в красном тереме», описание Линь Дайю

* Видеть в шести направлениях, слушать в восьми направлениях – метафоры для умных и гибких людей, которые могут наблюдать и анализировать вещи различными способами.

*Китайский яичный заварной крем - популярное в Азии блюдо родом из Китая. Это простой, вкусный и полезный вариант приготовления яиц. По сути китайский заварной яичный крем на пару - своего рода противоположность омлету. В то время как мы всеми способами добиваемся пышности, воздушности и пористой текстуры, взбивая и вспенивая яйца, в Китае делают обратное — процеживают, определённым образом размешивают и настаивают яичную смесь, чтобы избавиться от малейших пузырьков воздуха.

В результате, через 7–10 минут приготовления яичной смеси на пару получается шелковистый, невероятно нежный и вкусный «яичный крем». По внешнему виду и текстуре блюдо напоминает запечённый заварной крем, только на вкус - солёный.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 22. Миндальный тофу

Поскольку у Юй Цзинь Няна не было компромиссов в вопросе, сладким ли должен быть заварной крем или соленым, он источал уверенную ауру «Сладкое яйцо - правильный путь в мире!» и «Если ты не съешь этот крем, ты мне не друг».

В конце концов, Цзи Хун отступил и внимательно посмотрел на заварной крем, которому не мог придумать достойное описание. На самом деле проглотить его было не так уж и сложно. Напротив, вкус был очень нежным и сладким. Просто первые два десятилетия своей жизни он ел только соленый яичный заварной крем и не знал, что в этом мире есть такая противоестественная вещь, как сладкий заварной крем, так что какое-то время он не мог этого принять.

Цзи Хун поднял свою чашку и вздохнул:

- Хорошо.

От улыбки на щеках Юй Цзинь Няна появились ямочки. После того, как Цзи Хун съел полчашки и, наконец, действительно больше не мог есть, юноша спросил его:

- Вкусно?

Это было действительно трудно - сказать, что это было вкусно, вопреки его первоначальному намерению, но, боясь обидеть добрые намерения юноши, приготовившего для него крем, Цзи Хун заколебался и вынужден был сказать:

- Определенно...

Юй Цзинь Нян забрал чашку. Цзи Хун подумал, что он собирается ее унести, но кто бы мог подумать, что он съест оставшуюся половину заварного крема. Он не только не испытывал ни малейшей неприязни к внешнему виду подъеденного крема, но вытер рот и сказал:

- Ну, очевидно же, что очень вкусно! – заметив безмолвное выражение лица Цзи Хуна, он снова рассмеялся, - Хорошо, я знаю! В следующий раз я сделаю для тебя соленый крем.

- ... - Цзи Хун лишился дара речи. Может быть, он так долго спорил и был таким упрямым, просто чтобы заставить его попробовать сладкий заварной крем, а затем посмотреть на выражение его лица?

Это действительно так по-детски.

Быть может из-за того, что он только что съел сладкий крем, Цзи Хун почувствовал, что вкус во рту стал лучше и сладость разлилась по всему его телу.

Кажется, что сладкий заварной крем... не так уж трудно принять.

- Кхм, кхм... - Цзи Хун покачал головой и отвел взгляд. Внезапно он опустил голову и несколько раз сильно кашлянул. Вероятно из-за того, что он все еще был болен, его лицо порозовело, а голос был очень низким, как будто нефрит и жемчуг просыпались из шелкового платка на песок, проникая в самое сердце, - Подойди сюда.

- А? - Юй Цзинь Нян удивленно моргнул и виновато наклонился, чтобы послушать его, - Что случилось?

Про себя он подумал, разве я не просто подразнил тебя, заставив съесть тарелку сладкого заварного крема? Это же просто шутка, ты не можешь быть таким обидчивым, чтобы ударить меня?

Увидев, как Цзи Хун поднял руку, Юй Цзинь Нян сжался, но почувствовал только прохладу за ухом.

Цзи Хун стряхнул немного белого порошка с кончиков пальцев, который, казалось, снял с его волос, и сказал:

- Чем ты испачкался?

- Э-ээ... Это частицы соли, я случайно вымазался, - Юй Цзинь Нян взглянул на соль. Это все потому, что когда он мариновал свиные ребрышки, то внезапно почувствовал зуд на коже головы и почесал ее.

Цзи Хун прошептал:

- Торопыжка.

Он сказал это равнодушно, так что было непонятно, была ли это неприязнь или просто оценка. Юй Цзинь Нян собирался развернуться, чтобы взять бронзовое зеркало, но Цзи Хун первым протянул руку и терпеливо смахнул частицы соли с его волос.

Юй Цзинь Нян пошатнулся и чуть не упал на него. Теперь он застыл, не смея пошевелиться. Он поднял глаза и увидел, что Цзи Хун смотрит на его волосы, покрытые солью, а не на его лицо, поэтому он смело смотрел на него некоторое время.  Глаза этого человека обычно очень темные, поэтому они выглядят холодными и недобрыми, но если присмотреться при солнечном свете, можно обнаружить, что его глаза на самом деле не холодные, а очень ясные и красивые.

Неожиданно Цзи Хун опустил глаза и встретился с ним взглядом. Они посмотрели друг на друга. Цзи Хун спросил:

- Может быть, в глазах Цзи тоже есть крупинки соли?

Юй Цзинь Нян сказал, не меняя выражения лица:

- Это не так.

Цзи Хун снова спросил:

- А как?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Ты знаешь молодого мастера Цинлуаня?

Цзи Хун немного помедлил:

- Слышал немного.

Юй Цзинь Нян задумчиво посмотрел на него и сказал:

- Все знают, что молодой мастер Цинлуань красив как бессмертный и обладает первоклассным литературным талантом. Скажи мне... кто из вас лучше?

- Как это можно сравнивать? - Цзи Хун посмотрел на него с улыбкой, как если бы этот вопрос был действительно забавным. Кто бы мог подумать, что этот воплощенный кубик льда может показывать такое непринужденное выражение? – Я не настолько бесстыден, чтобы утверждать, что я красивее, бессмертнее и литературнее, чем человек номер один в мире.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Возможно, так оно и есть, возможно, мастер Цинлуань на самом деле кривой и косой, и ему стыдно показываться людям. Только потому, что его стихи хорошо написаны, ходят слухи о его многочисленных любовных связах... Видишь ли, многие элегантные ученые в прошлом использовали этот трюк, иначе почему мы только слышим их стихи, но не видим их самих?

Цзи Хун с трудом удерживал на лице невозмутимое выражение. Он подумал немного и сказал:

- К моему стыду я не знаю.

- Я знаю, что ты не знаешь, я просто дразню тебя. В конце концов, никто на самом деле не видел, как выглядит молодой мастер Цинлуань, - улыбнулся Юй Цзинь Нян и взял ложку, собираясь дать Цзи Хуну лекарственный отвар.

Цзи Хун лениво сказал:

- Может, однажды он пройдет мимо тебя, поэтому нехорошо так говорить.

Юй Цзинь Нян оглянулся на него и улыбнулся, пожав плечами:

- Может быть.

Цзи Хун промолчал, но его глаза смотрели довольно многозначительно.

* *

Болезнь Цзи Хуна заставила Юй Цзинь Няна внезапно осознать его преимущества. Хотя Цзи Хун в основном был инвалидом девятой степени с точки зрения жизнеспособности, он довольно ловко помогал переносить посуду, передавать овощи, собирать счета и приветствовать гостей. За несколько дней его внезапной болезни Юй Цзинь Нян сильно уставал. Когда он ложился спать ночью, он сначала выражал ему почтение, умоляя его скорее поправиться.

В этот день Цзи Хун наконец-то избавился от лихорадки, и в основном выздоровел, остался только кое-какой кашель, поэтому он вышел и тихо стоял во дворе.

Юй Цзинь Нян готовил на кухне миндальный тофу*, облегчающий кашель, и курицу гинкго*, которая может укрепить легкие и восполнить потерю ци.

Миндальный тофу также считается известным блюдом, распространенным по всей стране. Утром Юй Цзинь Нян уже замочил два ляна сладкого миндаля в горячей воде, снял кожуру и смешал с половиной ляна вымоченного в сладкой колодезной воде белого риса. Сейчас он измельчил смесь и отфильтровал остаток, оставляя только гладкую суспензию.

Затем он налил в кастрюлю немного воды, чтобы вскипятить сахар, и медленно влил белую суспензию, помешивая, чтобы она не заварилась комком, в то же время следя за тем, чтобы не перемешивать слишком быстро, иначе смесь будет вспениваться. Он терпеливо мешал и мешал, пока каша постепенно не загустела и не начала источать аромат приготовленного миндаля. На этом этапе ее можно подавать на стол или же дать остыть для дальнейшего употребления.

Если готовить миндальный тофу жарким летом, его можно заморозить, что также может уменьшить тепло и жар. Просто Цзи Хун в данный момент чувствовал себя не очень хорошо, поэтому Юй Цзинь Нян не осмеливался использовать колодезную воду, чтобы остудить тофу.

Для курицы гингко нужно было нарезать мясо кубиками размером с мизинец и слегка обвалять их в муке, соусе и яичным белке.

Выйдя во двор за плодами гинкго, Юй Цзинь Нян поднял глаза и увидел Цзи Хуна в белой одежде и черных ботинках, смотрящего на солнце. Выражение его лица было тихим и мирным. Он словно был окутан одиноким флером бессмертного, отчего Юй Цзинь Нян немедленно сложил руки и поклонился.

Глядя на него, Цзи Хун не мог не улыбнуться:

- Боюсь, твой поклон будет стоить мне трех лет жизни.

Юй Цзинь Нян махнул рукой:

- Нет, нет, это же я. Разве великий монах не сказал, что я благословлен удачей? У меня были большие заслуги в прошлой жизни. Если я разделю немного с тобой, то обязательно продлю тебе жизнь еще на три года!

Цзи Хун улыбнулся. Он впервые услышал, что кто-то хочет поделиться своим благословение с другими. Он сказал:

- Все зависит от мастера Юя.

- Хорошо сказано, - Юй Цзинь Нян указал на кухню, - Я приготовил миндальный тофу и сейчас собираюсь поджарить курицу с гинкго. Ты можешь пока поесть, а я попозже пойду в аптеку и куплю немного лекарств...

Цзи Хун погладил себя рукой по животу и сказал:

- В эти дни я меньше двигаюсь и много ем, мой живот увеличился на пару лян.

- Толстеть - это хорошо! - Юй Цзинь Нян тоже потрогал его живот и обнаружил, что все стало намного лучше, чем раньше.

Цзи Хун посмотрел на макушку юноши и не смог удержаться – он  поднял руку и снова потер ее.

Юй Цзинь Нян закричал:

- Ты снова прикоснулся к моей голове!

- Это просто вежливость, - Цзи Хун прищурился и слегка поджал губы.

Юй Цзинь Нян был так зол, что вернулся и небрежно зажарил курицу гинкго, а потом, забыв спустить рукава, вылетел на улицу, чтобы купить лекарство. Цзи Хун оперся на дверной косяк и проводил его взглядом. Его белый халат был скрыт под плащом, но это не была жалкая одежда бедняка. При ближайшем рассмотрении становилось видно, что его манжеты слегка расшиты каскадом листочков, немного поблескивающих на солнце серебряной нитью, а с талии свисает овальный кулон из нефрита.

Юй Цзинь Нян никогда не интересовался его личными вещами. Цзи Хун обычно немного прикрывал это и носил только зеленую мантию, которая казалась обычной и ненавязчивой. Позже Юй Цзинь Нян смутно догадался, что его происхождение было необычным, но не разоблачил его, что можно было расценивать как молчаливое понимание между ними, поэтому Цзи Хун больше не трудился это скрывать и постепенно достал корону* для волос и нефритовый кулон.

Было видно, что хоть он и сбежал из дома, он все равно не мог расстаться со своими привычками и уделял внимание своему внешнему виду. Вечером, снимая одежду, ему обязательно нужно было аккуратно ее сложить в отличие от Юй Цзинь Няна, которому не терпелось разбросать свою одежду так, что на следующий день приходилось лезть на балку, чтобы достать ее.

Юй Цзинь Нян сомневался, не было ли у него болезненного пристрастия к наведению порядка.

Он шел к аптеке Пинканг, по дороге раскатывая рукава, купил отвар, который нужно было пить Цзи Хуну, а также некоторые обычные лекарственные материалы, которые использовал для приготовления пищи. Услышав, что в медицинском зале Шоурентан по соседству что-то происходит, он подхватил свой мешочек с лекарствами и пошел взглянуть.

Из сплетен и разговоров он услышал, что тетя богатого помещика округа заболела, и они вызвали старого врача из Шоурентана. Однако старый господин Яотун взял отпуск и уехал на север в столицу по поручению окружного судьи, чтобы встретиться с молодым господином из семьи Ли Го Гуна.

В результате пациент не простил такого пренебрежения и начался скандал.

Юй Цзинь Нян некоторое время наблюдал за этим волнением и сказал в глубине души, что маленький господин в семье Ли Го Гуна - действительно большая шишка. Он болен, но может заставить императора широко опубликовать информацию и нанять известных врачей со всей страны. Этот юный господин стоил действительно очень дорого.

Того дворянина, что засел у него дома, также зовут Цзи. Он всячески скрывал свою личность и даже заговаривал ему зубы, утверждая, что Ли Го Гуна звали Ван. Скорее всего, он приходился племянником или иным родственником семье Ли Го Гуна. Короче говоря, он тоже из благородных, в его роду наверняка были драконы или фениксы. Непонятно только, почему он прокрался на юг, чтобы есть и пить, а также солгал ему, что он остался без крова из-за бандитов.

Юй Цзинь Нян ухмыльнулся, хм, несмотря на достойную внешность, Цзи Хун оказался лжецом. Кроме того, для многих людей внешность – это самое главное, поэтому, даже если он солгал, его всегда можно было легко простить ... Итак, он снова и снова про себя хвалил Цзи Хуна когда, наконец, остановился и пробормотал, что хотя он и солгал дважды, на самом деле он был довольно хорош.

Когда люди видели его идущим по дороге и бормочущим что-то себе под нос, как душевнобольной, они старались его избегать.

Но кое-кто, несмотря на испуг, осмелился подойти, чтобы «поприветствовать» его.

- Эй, маленький красавчик... Кхм, мальчик, ты что, ходил в аптеку один? В последнее время мир приходит в упадок, человеческая мораль уже не та, что прежде. Грабители могут напасть, куда бы ты ни пошел. Два дня назад с этой улицы похитили девушку, и это дело до сих пор не раскрыто. Это действительно душераздирающе!  - говоривший выглядел очень расстроенным, даже ударил себя в грудь ручкой складного веера. Затем он сказал, -  Моя фамилия Цзян, зовут Бингжэн, осмелюсь спросить мальчика, как твое имя? Эй, кажется, мы с тобой идем в одном направлении. Разве Цзян не может пойти с тобой?

Что, Цзян Бингжэн? Имбирная лепешка*?

Юй Цзинь Нян усмехнулся.

Цзян Бингжэн опешил на мгновение и стал еще более энергичным: он подумал, что это был застенчивый поступок маленького красавчика, и все более и более гордо взмахивал расшитым золотым шелком веером с рисунком снежной сливы.

Юй Цзинь Нян посмотрел на молодого господина Цзяна. Ему было около шестнадцати или семнадцати лет. На нем был ярко-синий парчовый халат с вышитым на рукавах рисунком жуйи, а на ногах красовались алые ботинки. Выражение его лица было максимально доверительным, а пара абрикосовых глаз уставилась на него, часто моргая. Юй Цзинь Нян забеспокоился, что пытаясь подцепить чужую душу, он своим морганием вытряхнет свою собственную.

Юй Цзинь Нян ошеломленно замер и долго смотрел на этого молодого господина. Черт возьми, среди бела дня никто больше не бродит по этой улице кроме вас. Разве выражение «человеческая мораль уже не та» не относится к вам?

Когда Цзян Бингжэн увидел, что он молчит, он встряхнул веером и продолжил ковать железо пока горячо:

- Ну так что, куда ты идешь?

- …

Юй Цзинь Нян чувствовал, что он относится к тем людям, о которых чем больше заботишься, тем больше будет проблем, поэтому он просто проигнорировал Цзян Бингжэна и пошел вперед. Неожиданно молодой мастер оказался довольно приставучим, он преследовал его всю дорогу с востока на запад города. Несколько раз он называл его «маленьким красавчиком», что показывало его необычайные навыки пикапа.

Хотя Юй Цзинь Няна очень любили все женщины в округе и постоянно хвалили за то, что он был красив, желая познакомить его с девушками, но он также знал, что комплименты обычно слишком преувеличены и зачастую не могут быть правдой, но он еще никогда не сталкивался с попытками подцепить его на улице дерзким мужчиной.

Юй Цзинь Нян не мог не задуматься: неужели то, что он какое-то время тесно общался с небесным красавцем Цзи Хуном, незаметно сделало его более красивым? Иначе, если я буду ходить со сгорбленной спиной, разве кто-нибудь сможет подойти и завязать со мной легкомысленный разговор?

Вот так, всю дорогу волоча за собой надоедливый хвост, Юй Цзинь Нян внезапно остановился, повернул голову и спросил:

- Мастер Цзян... вы едите лапшу? - он попытался сдержаться и не рассмеяться вслух.

Мужчина заткнулся и посмотрел вверх – там была вывеска лапшичной.

Почему она кажется знакомой?

Цзи Хун увидел, как юноша появился перед лапшичной и с кем-то разговаривает. Его собеседник был скрыт другой половиной двери, поэтому он не мог его видеть. Цзи Хун уже снял свой дымчатый плащ и вышел только в длинном белом халате. Его чернильно-черные волосы развевались при ходьбе, а одежда струилась на ветру, красиво обтекая длинные ноги. Он был действительно несравненно красив.

Молодой господин, который был с Юй Цзинь Няном, поднял голову и его глаза засияли, он со вздохом взмахнул складным веером и сказал:

- Разве это не... - после той встречи он действительно не помнил, как звали красавчика, или, может быть, он забыл спросить его имя. В любом случае это не имело значения, он слегка закашлялся, очень неестественно перешагнул через эту неловкую ситуацию и сказал, - Ну что ж, малыш, разве ты не добрался сюда в безопасности?

Юй Цзинь Нян взглянул на него и сказал в глубине души: это благодаря тебе, что ли?

Он поднял голову, чтобы снова взглянуть на Цзи Хуна, и тихо спросил:

- С тобой ничего не случилось?

Цзи Хун потерял дар речи, но его лицо потемнело.

Но господин Имбирная Лепешка ничего плохого не заметил. Сегодня ему привалила большая удача, он столкнулся с двумя красавчиками подряд. Как он мог просто уйти? Итак, он вошел в лапшичную, сел на самое видное место и открыл рот:

- Разве это не лапшичная? Давайте попробуем желтую шелковую лапшу Бао Си с крабами и морским ушком*.

- ... - Юй Цзинь Нян подавил желание закатить глаза и сказал, - Извините, в лапшичной  нет Баоси, только шелк из живота.

Господинчик вообще не отреагировал и тупо посмотрел на него:

- Живота?

Юй Цзинь Нян сложил руки на груди и сказал:

- Это желудок свиньи, ах, то есть, когда молодой мастер Цзян закончит есть, та часть его живота, которая наполнена едой, окажется почти в том же месте, что и в теле свиньи. После того, как свиной живот будет разрезан, нужно будет разрезать желудок  ножницами, вывернуть внутренний слой и соскрести с него воду с кровью и желтую слизь со стенок, затем взять соль, уксус и муку и несколько раз все протереть, иначе желудок будет вонять. Затем нужно вскипятить воду, проварить желудок и промыть чтобы избавиться от всего жира и грязи...

Цзян Бингжен поспешно сказал:

- Стой, стой.

- Что случилось? Я уже почти закончил, - озадаченно сказал Юй Цзинь Нян и невинно посмотрел на него, как будто искренне предлагая деликатес.

- Стой! - Цзян Бингжен прикрыл уши. Он почти хотел вскочить на ноги и уйти, но это было бы действительно трусливо. Ему пришлось стиснуть зубы и сказать, - Тогда я хочу миску лапши с луком, просто лапша с луком, ладно?

Юй Цзинь Нян уже собрался открыть рот, но Цзян Бингжен замахал руками и сказал:

- Я не хочу слушать, как делают тесто, и о том, как делают зеленый лук! Не говори мне!

- О, - Юй Цзинь Нян и не собирался этого говорить, но после слов господина Имбирной Лепешки он решил действовать по ситуации и неохотно сказал, - Хорошо.

На полпути он снова оглянулся на господинчика. Тот выглядел так, будто сильно пострадал, и поник с умирающим видом. Юноша снова взглянул на Цзи Хуна, поманил его и улыбнулся:

- Господин Цзи, подойдите сюда.

Увидев его улыбку, Цзи Хун почувствовал холодный пот на спине, и ноги у него отяжелели.

* Аннин тофу или миндальный тофу - это мягкий желеобразный десерт из молока косточек миндаля или абрикоса, агара и сахара. Это традиционный десерт пекинской, кантонской и японской кухни. Похоже на бланманже.

*Курица с гинкго

*Корона для волос

*Цзян еще переводится как «имбирь», а бингжен – «круглая лепешка»

*Желтая шелковая лапша Баоси

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 23. Лапша с луком

Цзи Хун последовал за ним на кухню, и Юй Цзинь Нян принялся чистить лук.

Отрезав белую часть и оставив только нежные зеленые луковые перья, он нарезал их на части и обжарил на сковороде, пока они не подрумянились. После этого он смешал соевый соус и сахар в определенной пропорции и медленно вылил их в сковороду, перемешивая на огне так, чтобы соус и масло смешались вместе. Только таким образом вкус лука впитается в соус и станет хорошей начинкой для лапши. Поскольку все было готово, он просто добавил еще больше зеленого лука и потушил все вместе.

После того, как жидкость выпарилась, он выложил лапшу в чашку, полил луковой заправкой, посыпал измельченным зеленым луком, и простая лапша маслянисто-желтого цвета с нежно-зеленым луковым маслом была готова.

Юй Цзинь Нян надул губы и небрежно сказал:

- Тот, снаружи... ты его знаешь?

- Не знаю, - Цзи Хун прислонился к двери, наблюдая за несколько неловким поведением юноши. Казалось, что ему очень хочется повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но из-за своего характера он упрямился и отказывался смотреть.  Поэтому Цзи Хун отступил на шаг, протянул ему полотенце и спросил:

- Как вы с ним познакомились?

- Просто купил лекарство и наткнулся на него на обратном пути. Он настаивал на том, что должен проводить меня, - Юй Цзинь Нян искоса взглянул на него, а затем заварил яичный суп с горячим костным бульоном, чтобы его можно было сочетать с луковой лапшой и подать в виде комплексного блюда. Например, некоторые известные уличные закуски часто продаются таким образом. Они должны хорошо продаваться... Думая обо всем подряд, он вытер руки, посмотрел на Цзи Хуна и сказал, - Но когда я спросил, все ли было хорошо,  у тебя было такое лицо, словно у тебя уже были с ним проблемы. Я не думаю, что он выглядит хорошим человеком, потому что он осмеливается приставать к людям на улице!

Цзи Хун вспомнил, как Цзян Бингжен обратился к нему в прошлый раз в лапшичной, он не ожидал, что сегодня он начнет приставать к Юй Цзинь Няну. Он нахмурился и сказал:

- Он не похож на хорошего человека, держись от него подальше.

- Ты что, поучаешь меня? - Юй Цзинь Нян слегка скривился и подошел к Цзи Хуну. Когда он поднял голову, несколько прядей волос соскользнули с его висков на лицо. Он небрежно сдул их, но они снова упали обратно. Решив просто не обращать на них  внимания, он продолжил, - К тому же ты мне не сказал, что он с тобой сделал, как я должен был узнать? Он тоже приставал к тебе средь бела дня от воображаемого  нападения разбойников, изображая из себя защитника цветов?

Оказывается вот оно что. Цзи Хун хотел немного посмеяться, он еще ничего не сказал, а молодой человек уже поделился своим опытом. Цзи Хун окунул палец в чистую воду и закинул прядь волос юноши за уши. Его глаза опустились, а губы слегка поджались:

- Какой еще защитник цветов? Это было всего несколько дней назад, когда он пришел в лапшичную, чтобы заказать еду, и сказал несколько слов.

Если быть точным, то половину этих слов составляли фразы вроде «маленький красавчик» и «этот господин», при этом он не боялся замерзнуть, без конца обмахиваясь своим золотым шелковым веером!

Юй Цзинь Нян внезапно все понял и сердито сказал:

- Надо добавить в его суп хрена!

Цзи Хун беспомощно сказал:

- Не связывайся с ним, это молодой хозяин гордого «Павильона Чуньфэн», единственный сын дома Цзян.

- «Павильон Чуньфэн»? - задумался Юй Цзинь Нян. На этой неделе среди общих сплетен соседи говорили, что округ Синьань является самым богатым из трех соседних округов. Благодаря своему расположению на пути между северным и южным центрами, он привлекал бесчисленное количество торговцев. Таким образом, бизнес винных магазинов, ресторанов и гостиниц рос и процветал. Среди них «Павильон Чуньфэн» на улице Байхуа на востоке города был самым успешным на протяжении сотни лет.

Говорят, что происхождение Павильона Чуньфэн также имело какую-то историю.  Улица Байхуа, на которой он был расположен, изначально не называлась улицей Байхуа (Всех видов цветов), а носила более вульгарное название «Дорога Цзиньбао», что означало привлечение богатства и сокровищ (Цзиньбао - дорога сокровищ) .

Говорят, что этот инцидент произошел благодаря новому ученого из бывшей династии, который приехал из уезда Синьань. В этом ученом не было ничего необычного, но ему было всего семнадцать лет, когда он успешно сдал экзамены и попал в Золотой дворец. Он был храбрым и отважным, а также сумел выделиться среди официальных чиновников на банкете Энжон*. В то время император приказал зачислить его в Императорскую Академию Ханьлинь. Можно сказать, что юноша был энергичным и полным уверенности в себе. Но в конце концов, ему было всего семнадцать, а в этом возрасте неизбежно быть немного легкомысленным. В один весенний день, когда он вернулся в родной город, чтобы навестить родственников, он увидел название улицы Дорога Цзиньбао и трижды крикнул: «Вульгарно, вульгарно, вульгарно!»

Затем он велел людям перенести множество горшков с цветами и травами и разместить их вдоль дороги. Внезапно на улице появились сотни цветов, очаровательных и красивых, и вокруг разлилась весна.

Как раз в тот день на этой улице открывался новый винный ресторан. Услышав, что чемпион, сдавший императорский экзамен, вернулся навестить родственников в своем родном городе, хозяин спросил его, как назвать ресторан. Чемпион не только не почувствовал раздражения, но и сразу же схватил чернила и размашисто написал на вывеске четыре иероглифа «Счастливый весенний бриз»*, которую сразу же повесили наверху ресторана.

С тех пор улица Цзиньбао была переименована в улицу Байхуа, а недавно открытый небольшой винный магазин превратился в «Павильон Чуньфэн», процветающий на сегодняшнем рынке.

Но Юй Цзинь Нян слышал только название «Павильон Чуньфэн», и, пройдя мимо его дверей несколько раз, он никогда не заботился о том, как выглядит ресторан, не говоря уже о том, как зовут его владельца. Оказывается, «Павильон Чуньфэн» принадлежит семье жеребца Цзян Бингжена.

Цзи Хун сказал:

- Многовековое наследие семьи Цзян продолжается и по сей день. Они определенно полагаются не только на «Павильон Чуньфэн», чтобы заработать свои деньги. Должны быть и другие пути. А сестра хозяина Цзян - любимая наложница магистрата, поэтому я сказал тебе не провоцировать юного мастера Цзяна. Если он что-то говорит, ты должен впустить это в левое ухо и выпустить через правое и игнорировать его.

Юй Цзинь Нян медленно вздохнул и удивленно спросил:

- Откуда ты так много знаешь?

- Просто ты знаешь меньше, - улыбнулся Цзи Хун. Он знает все эти грязные вещи, а вот юноша, кажется, вообще не думает об этом, если может с удовольствием готовить каждый день. Если однажды в будущем он покинет Юй Цзинь Няна, кто научит его этим вещам?

Юй Цзинь Нян выслушал слова Цзи Хуна, склонил голову, послушно кивнул и сказал с улыбкой:

- Хорошо, я понял – не создавать проблем.

Цзи Хун посмотрел на его искреннюю улыбку, расслабился и забрал приготовленную лапшу с луком, чтобы маленький молодой мастер, который любит приставать к людям, побыстрее убрался прочь.

Юй Цзинь Нян уставился в спину Цзи Хуна, исчезающую за занавеской, ведущей в холл. Его лицо внезапно изменилось, и он вскочил, чтобы достать небольшой горшок из деревянного шкафчика. Он открыл крышку, принюхался и внезапно задохнулся, едва сдерживая чихание. Задержав дыхание, юноша взял ложку желто-зеленого порошка, посыпал ею суп, приготовленный для господина Имбирной Лепешки и добавил несколько ингредиентов.

Цзян Бинжен посмотрел на его лицо, а затем на яичный суп. Выражение его лица было очень презрительным. Он хотел что-то сказать, но, когда поднял голову, то увидел, что Юй Цзинь Нян смотрит на него с улыбкой, и вдруг не осмелился открыть рот, опасаясь, что он скажет что-то ужасное, вроде как кровь, вода, слизь и кишки. Слов, которые он только что услышал о шелке из свиного брюха, было достаточно, чтобы он в течение целого месяца не захотел снова прикасаться к свинине.

Он взял в руки бамбуковые палочки для еды, все еще не в силах ударжаться от насмешки, но поскольку он шел через весь город, он был действительно голоден и  слишком ленив, чтобы придираться, поэтому он подцепил лапшу и отправил ее в рот.

Маленький хозяин «Павильона Чуньфэн» сидел в обшарпанной лавке и ел чашку лапши с луком без овощей и мяса. Если бы это увидели его друзья, они бы засмеяли его так, что он год не смог бы выходить на улицу!

Цзян Бингжен вздохнул, с причмокиванием пережевывая лапшу:

- А?

Хотя эта лапша с луковым маслом выглядела простой, она оказалась полна сюрпризов. Сама лапша была упругой и свежей, аромат зеленого лука наполнил рот, а самое главное – она подавалась с маринованными огурцами и редисом. В «Павильоне Чуньфэн» было множество деликатесов гор и морей, прекрасных вин и закусок, и даже выступали воздушные  танцовщицы. Там никогда не подают такие убогие и дешевые блюда. В прошлом он пробовал лапшу, продаваемую у дороги, но она была безвкусной, у нее абсолютно не было такого хорошего вкуса

Он сделал еще несколько глотков, и презрение на его лице постепенно исчезло, вместо этого он часто кивал.

Юй Цзинь Нян установил перед магазином самодельный рекламный щит, на котором были нарисованы миска с лапшой и миска с супом, обведенные кружевным кружком, на котором была отмечена цена. Вскоре после этого многие другие посетители пришли поинтересоваться и узнали, что это называется «комплексный обед». На два набора предметов, изображенных на картинке, давалась скидка, поэтому они сразу заказали попробовать.

Цзян Бингжен доел свою лапшу и поднял руку, чтобы заказать еще одну чашку. Дождавшись лапши, он взял яичный суп, внимательно осмотрел его, затем поднял голову и сделал большой глоток.

- Тьфу! Ах, помогите!!!

Цзи Хун собирал деньги с посетителей, когда увидел, что молодой мастер выплюнул на стол полный рот яичного супа и лихорадочно стал искать воду, снова и снова призывая на помощь. Повернув голову, он увидел, что юноша, который вышел из-за занавески, чтобы подать еду, стоит с опущенной головой и дрожащими плечами.

Кажется, он... смеется.

- ... - Цзи Хун беспомощно потер лоб и сказал в глубине души, что это действительно так. Он достал из шкафчика чайник с травяным чаем и поставил его на стол Цзян Бингжена, затем быстро подошел, взял Юй Цзинь Няна за руку и сказал тихим голосом, - Разве ты не обещал мне, почему ты снова дразнишь его?

Юй Цзинь Нян высунул язык. Его глаза изогнулись в улыбке и засияли, как будто в них светила яркая луна.

Цзи Хун пораженно сказал:

- О, ты...

Но потом он подумал, неужели юноша пытался излить свой гнев?

Юй Цзинь Нян ничего не сказал, но с улыбкой обошел Цзи Хуна, подбежал к столу господина Имбирной Лепешки, прикрыл лицо рукой и невинно сказал:

- О, мастер Цзян, что с вами? Мой суп плохой? Может, вы не можете привыкнуть к этому вкусу. Я могу дать вам еще один?

Но в глубине души он сказал, остро это или нет, но для человека, который посмел издеваться над маленькими людьми, этого все еще мало!

Цзян Бингжен подавился слезами и поднял голову. Он повернулся, чтобы посмотреть на других, но все посетители, как обычно, пили яичный суп и даже без конца хвалили его. Он был с детства избалован и привык к тому, что ему во всем потакают. Все, что ему нужно было сделать, - это открыть рот, и он получал все, что угодно, не говоря уже об изысканной пище.

Поэтому ему даже в голову не пришло, что кто-то сыграл с ним такую шутку. Он не подумал, что это Юй Цзинь Нян подсыпал ему что-то в еду, скорее он решил, что эту лавку держит иностранец с эксцентричным вкусом, которому нравится такая острая еда.

Самое главное, что рядом было много обедающих посетителей, и никто не обнаружил такую реакцию, наоборот, они выглядели очень довольными.

Молодой господин Цзян был агрессивен и высокомерен. За многие годы он приставал к тысячам девушек и юношей. Стоило ему встретить маленькую красоту, как ему не терпелось забрать ее себе и поиграть. Поскольку его поддерживали семья Цзян и тетя, которая была наложницей окружного магистрата, никто осмеливался возмущаться, в противном случае его давно бросили бы в мешок и избили так, что мать родная не узнает.

Когда Юй Цзинь Нян протянул к нему руку, господинчик отступил и горько засмеялся:

- Ладно, ладно, ваш ресторан лапши действительно... обладает особенным вкусом... особенным... - он перестал есть лапшу и уронил на стол несколько слитков. Затем, прикрыв рукавом красный нос, он выбежал из лапшичной, - Эй, мой слуга, кажется, ищет меня. Прощайте!

Цзян Бингжен убежал так быстро, словно спасал свою жизнь.

Цзи Хун подошел и хотел упрекнуть Юй Цзинь Няна, но когда молодой человек повернул голову и моргнул, его сердце мгновенно растаяло. Он приподнял брови и спросил его:

- Ты доволен?

Юй Цзинь Нян не осмелился радоваться своей сомнительной победе, поэтому он кивнул и пообещал:

- Господин Цзи, следующего раза не будет!

Обедающие посетители лапшичной смотрели на этих двух людей, один был невероятно красив, а другой – весел и привлекателен. Все знали, что бухгалтер господин Цзи не улыбается. Он только иногда кривит рот, когда разговаривает с братом Сяо Няном. Поэтому его улыбка казалась невероятный, словно легкий ароматный ветерок развеял мрачные тени.

Цзи Хун сказал:

- Сегодня вечером в наказание напишешь на 20 иероглифов больше.

Юй Цзинь Нян: «...»

Он уже собирался с ним торговаться, но в этот момент внезапно в зал ворвалась серая тень, и после небольшой паузы с хлопком опустилась на колени у ног Юй Цзинь Няна, громко стукнув лбом в пол четыре или пять раз.

Юй Цзинь Нян опешил и не успел удержать ее. Опустив голову, он присмотрелся, похоже, это была хромая горничная с красной родинкой на лице из Павильона И Цуй.

- Что это, вставай скорее и говори, что случилось!

Служанка подняла голову, ее лицо было залито кровью. Ее родинка на пол лица стала еще более алой, как будто она сунула голову в сосуд с кровью. Юй Цзинь Нян некоторое время смотрел на нее. Маленькая служанка, дрожа, вытерла лицо рукавом и закрыла некрасивую половину лица.

На самом деле Юй Цзинь Няна не пугало то, насколько она уродлива, но он не ожидал, что у нее будет такой окровавленный вид, как будто ее череп был сломан и мозги выплеснулись наружу.

Юй Цзинь Нян хотел убрать ее волосы и посмотреть на рану на ее голове.

Маленькая горничная чувствовала себя некрасивой, поэтому отступила на несколько шагов и еще три раза ударилась головой в пол, больше не осмеливаясь подняться, и закричала:

- Пожалуйста, брат Сяо Нян! Спасите сестру Цин Хуан! Спасите ее...

*Банкет Энжон – мероприятие, которое проводилось по окончании периода императорского экзамена. После дворцового осмотра император объявлял победителей, а затем проводил банкет, чтобы развлечь новоиспеченных чиновников.

*Счастливый весенний бриз - китайская идиома, означает, что теплый весенний ветерок очень подходит для умов людей. Позже ею стали описывать людей, находящихся в хорошей ситуации, хорошо делающих свои дела и преуспевающих в своей карьере.

Лапша с луком

Яичный суп

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 24. Мэйду

Юй Цзинь Нян отвел служанку на задний двор, усадил и взял мокрое полотенце, чтобы попросить ее вытереть лицо, прежде чем спросить:

- Я забыл спросить в прошлый раз, как тебя зовут?

Служанка перестала плакать и тихо ответила:

- Меня зовут Мэйду*...

(ПП: мэйду – бобы лобия или гиацинтовые бобы)

- Мэйду? – переспросил Юй Цзинь Нян, - Разве это не название еды?

Когда он только переселился, он думал, что это овощ, который он ел в прошлой жизни. Позже он увидел его в чайной. Это оказался кисло-сладкий чай розового цвета. Он подумал, что это очень необычно, поэтому спросил владельца чайной, как его приготовить, а потом научился варить его сам.

Ингредиенты очень просты, а именно: порошок из красного дрожжевого риса*, сушеный чернослив, сахар и соевые бобы. Нужно положить в кастрюлю красный дрожжевой рис и сушеные сливы, залить чистой водой, довести до кипения и добавить сахар. Затем всыпать круглые и пухлые соевые бобы в кастрюлю и готовить, иногда немного помешивая, чтобы придать им насыщенный цвет и аромат. Когда напиток станет менее густым и водянистым, все бобы приобретут розово-красный цвет с совершенно уникальным горьковатым вкусом.

Мэйду, казалось, заметила сомнения Юй Цзинь Няна и поспешно сказала:

- Эта служанка была похищена в раннем детстве. Я не помню, как меня зовут... Поскольку я люблю бобы мэйду, сестры в Павильоне стали звать меня Мэйду.

Юй Цзинь Нян кивнул и, увидев, что она уже успокоилась, сказал:

- Мэйду, не торопись и расскажи, что случилось с Цин Хуань?

При упоминании об этом, Мэйду сразу же расплакалась. Крепко обхватив руками колени, она нетерпеливо смотрела на Юй Цзинь Няна:

- Брат Сяо Нян, я знаю, что вы хороший человек. Я действительно не знала, к кому еще обратиться. Сестра Цин Хуань вот-вот умрёт. Пожалуйста, помогите ей ...

Юй Цзинь Нян подумал, что у Цин Хуань случилась какая-то чрезвычайная ситуация, и сказал:

- Цин Хуань? Разве она не была в порядке? Как она могла так заболеть за несколько дней?

- Она не заболела, дело в том, что ее избил хозяин Павильона, - Мэйду снова захныкала, - Я не знаю, что происходит... В Ночь Луны один богатый пожилой господин вызвал сестру Сюэ Цяо к себе домой, чтобы выпить и поразвлечься. Сестра Цин Хуань, естественно, последовала за ней. По словам носильщика, который нес паланкин, на обратном пути две сестры хотели посетить ночной рынок на улице Хэ, поэтому они попросили его подождать у входа на ночной рынок, собираясь вернуться в Павильон после того, как закончат покупки.

Мэйду несколько бессвязно сказала:

- Но кто знал, кто знал... Группа носильщиков ждала у входа на улицу Хэ до раннего утра, но они так и не увидели сестер. Они догадались, что произошел несчастный случай и поспешили на поиски. В конце концов, они нашли только сестру Цин Хуань. Сестра Сюэ Цяо исчезла...

Услышав это, Юй Цзинь Нян невольно нахмурился и понял, почему хозяин наказал Цин Хуань.

Как уже упоминалось ранее, выезжая к клиентам, цветочные леди часто сопровождались маленькими нианг, проститутками, еще не открывшими лица. По официальной версии это делалось для того, чтобы они могли перенять навыки от опытных сестер, а на самом деле они в некоторой степени также играли роль сдерживающего фактора, некоей красной карточки.

Если куртизанки совершали ошибки, например, отказывали клиентам, проявляли неуважение или даже при малейшем намеке на другие мысли, эти маленькие девочки подвергались чрезвычайно суровому наказанию. Это делалось для того, чтобы заставить «цветочниц» работать честно, но также и в качестве предупреждения для других девушек. Несмотря на то, что некоторые девушки были жестокими и безжалостными, большинство из них все еще оставалось мягкосердечными. Видя, как маленькие нианг подвергаются пыткам на их глазах, они склоняли головы и признавали свои ошибки..

Но с Цин Хуань дело обстояло несколько иначе.

Сюэ Цяо сбежала – а это большое табу в Павильоне И Цуй, грех первого уровня. И когда Сюэ Цяо убежала, Цин Хуань была с ней. Большой проблемы бы не было, если бы их поймали, но поймали только одну Цин Хуань. Она всего лишь безликая маленькая девочка, если ее забьют до смерти, хозяин потеряет всего несколько лян серебра.

Мэйду плакала:

- Гуаньчжао* спросил ее, куда сбежала сестра Сюэ Цяо, но сестра Цин Хуань не сказала ни слова, просто отказалась говорить. Гуаньчжао подвесил ее и избил... все было в крови, и сломана...

Юй Цзинь Нян размышлял о тонкостях этого дела. Внезапно услышав, что что-то было сломано, он пришел в себя и спросил:

- Что ты сказала, что сломано?

- Нога... нога сломана... У сестры Цин Хуань ужасный характер, поэтому гуаньчжао хотел забить ее до смерти, - Мэйду снова заплакала, скатилась со стула и встала на колени, вцепившись в ногу Юй Цзинь Няна и умоляюще глядя на него, - Когда они увидели, что нога сестры Цин Хуань сломана и в будущем ее нельзя будет внести список девушек, они решили, что она вот-вот умрет, просто завернули ее в циновку и вышвырнули из города.

- Другие сестры боялись быть замешанными, поэтому они не осмеливались просить за нее, и все они спрятались. Я умоляла гуаньчжао, но я всего лишь служанка-уборщица, и это было бесполезно, - Мэйду опустилась на колени. Ее рукава были наполовину мокрыми, так что она вытерла лицо тыльной стороной ладони, - Я знаю, что я уродлива, я никому не нравлюсь, но сестра Цин Хуань и сестра Сюэ Цяо были очень добры ко мне, они давали мне поесть, делились закусками... я не хочу, чтобы сестра Цин Хуань умерла... Когда другие медицинские центры увидели, что у меня нет денег, они все меня выгнали ...

Цзи Хун нахмурился, но ничего не сказал и повернулся к Юй Цзинь Няну.

Мэйду достала из рукава пригоршню медяков. Монетки были в пятнах грязи и крови. Даже не считая, было видно, что их не больше дюжины. Она протянула их Юй Цзинь Няну обеими руками, глядя на него широко открытыми глазами:

- Я знаю, что вы тоже умеете лечить, брат Сяо Нян... Я знаю, что этого явно недостаточно, я заплачу, я обязательно заплачу! Я все еще могу... могу носить горшки с вином. За каждые 5 горшков дают медяк.

С ее тонкими руками и ногами она упала после того, как переместила всего лишь  несколько книг, но теперь она говорит, что собирается носить горшки с вином. Даже взрослый мужчина не сможет унести его за раз. И эти травмы на теле и голове Мэйду выглядят так, словно она преклоняла колени во многих медицинских центрах, прежде чем оказаться перед Юй Цзинь Няном.

- Дело не в деньгах, - Юй Цзинь Нян попытался поднять Мэйду, но та упрямо продолжала стоять на коленях. Юноша вздохнул и подумал: она знает, что я мягкосердечен и специально пришла, чтобы победить меня. Поэтому он сказал:

- Хорошо, не плачь, где сейчас Цин Хуань?

Мэйду ошеломленно замерла. Она не только не перестала плакать, но и зарыдала еще сильнее. Она плакала и смеялась, постоянно кланяясь и повторяя:

- Спасибо, спасибо ...

Цзи Хун склонил голову, прикусил нижнюю губу и ушел в комнату. Когда он снова вышел, на его локте висел плащ.

Юй Цзинь Нян взглянул на него:

- Что ты собираешься делать? Куда ты идешь?

Цзи Хун сказал:

- Это зависит от того, куда идешь ты.

Юй Цзинь Нян печально улыбнулся и сказал:

- Хорошо, хорошо, вы все меня победили, - он опустил голову и спросил Мэйду, - Где Цин Хуань? У нее действительно сломана нога, она может ею двигать?

Увидев, что Юй Цзинь Нян пообещал спасти Цин Хуань, Мэйду наконец почувствовала облегчение, все еще с красными глазами она подробно объяснила:

- После того, как они выбросили сестру Цин Хуань, я выбралась через щель, куда обычно выливают грязную воду после стирки... Ее кости торчали наружу, я не знала, что делать, поэтому я затащила ее на старую деревянную доску и спрятала в заброшеннуой хижине неподалеку.

Даже Мэйду могла видеть кости: это был не только перелом, но и открытый перелом - намного сложнее, чем ожидалось.

Без дальнейших церемоний Юй Цзинь Нян рассказал всю историю Второй Сестре, закрыл лапшичную и поспешил из города.

Примерно в миле от города рос густой лес, заросший сорняками, никто не смог бы увидеть брошенный в нем труп. Мэйду долго водила их двоих по окрестностям, пока в редком просвете рядом с ручьем они не увидели ветхую хижину с соломенной крышей.

Хижина была заброшена много лет, и даже дверной проем был скошен. Чтобы войти, нужно было наклониться и протиснуться боком. Пробираясь внутрь, Юй Цзинь Нян за что-то зацепился волосами. Когда он протянул руку и сильно дернул, на него тут же упал кусок желтой грязи, обсыпав его всего пылью.

Сама обстановка, где пыль и грязь летают в воздухе, могла заставить Юй Цзинь Няна облысеть от горя.

- Сестра Цин Хуань, я пригласила доктора! - Мэйду стремительно вбежала в комнату.

- Кхм! – раздался слабый голос в углу. Через какое-то время она ответила, - Мэйду? Разве я не говорила, не трать деньги, я не смогу поправиться ... Возьми, возьми деньги, так ты сможешь выкупить себя ... Уходи...

Мэйду взяла ее за руку, всхлипнула и сказала:

- Послушай, я пригласила брата Сяо Няна.

Юй Цзинь Нян сначала почувствовал слабый запах крови, а затем, обернувшись, увидел Цин Хуань, прислонившуюся к грязному углу.

Некоторое время он молчал.

При первой встрече эта милая маленькая леди, чей смех был подобен серебряному колокольчику, застенчиво шагнула в объятия Цзи Хуна, во второй раз она, подпирая щеки руками, облокотилась на подоконник и слушала вместе с ним песни. Они встретились только в третий раз, но теперь это было бледное существо, покрытое кровью и грязью, а самым шокирующим было то, что ее правая голень была согнута под невероятным углом, кость прорвала кожу, а коврик под ее телом был наполовину черным от крови.

Цзи Хун тоже вошел и встал рядом с Юй Цзинь Няном.

Позади Цин Хуань лежала сухая солома. Она открыла глаза и посмотрела на них, но едва смогла выдавить не очень красивую улыбку, и сказала:

- Цзи Гунцзы... Мне очень жаль, Цин Хуань больше не сможет петь для Цзи Гунцзы...

Цзи Хун редко прерывал свое молчание, но на этот раз сказал:

- Споете в следующий раз.

Цин Хуань обливалась потом от боли, но все равно улыбнулась:

- Хорошо.

- Больше не разговаривай, сохрани немного энергии, - Юй Цзинь Нян присел на корточки рядом с Цин Хуань и внимательно осмотрел ее с головы до ног. С ногой не должно быть никаких иллюзий - открытый перелом большой берцовой кости, сломанная кость торчала наружу около двух дюймов, вокруг раны был разрыв мышц и явное загрязнение, что можно квалифицировать как перелом второй степени.

Из раны все еще текла кровь. Юй Цзинь Нян нажал пальцами на два места, чтобы определить, какой это кровеносный сосуд. Он быстро оторвал полосу ткани от подола своей одежды и перевязал щиколотку травмированной ноги Цин Хуань.

Сейчас нога была наиболее серьезной проблемой, и ее не следует перевязывать слишком долго, иначе кровоснабжение будет заблокировано и вся нога будет повреждена. Но у Юй Цзинь Няна были другие заботы, он приказал:

- Уберите солому позади нее и выровняйте ее, - затем он добавил, - Постарайтесь не поднимать слишком много пыли.

Мэйду поспешно и осторожно разровняла солому и уложила Цин Хуань плашмя на землю.

Цин Хуань сказала:

- Брат Сяо Нян, не утруждай себя... Если можно, я хотела бы напоследок попробовать хрустальный лунный пирог, который ты приготовил ... это лучшее, что я когда-либо ела...

- Не разговаривай, - приказал Юй Цзинь Нян, протягивая руку, чтобы проверить температуру тела Цин Хуань.

Черт, немного высоковата.

Мэйду тоже вытерла глаза и сказала с сильной улыбкой:

- Когда сестра Цин Хуань поправится, она сможет съесть так много вкусных вещей!

Юй Цзинь Нян принялся надваливать на тело Цин Хуань руками от головы до живота, время от времени спрашивая ее, больно или нет, и насколько это больно. Цин Хуань отвечала на все его вопросы. Потом он снова накрыл ее ногу ладонью и постучал средним пальцем другой руки по тыльной стороне ладони, прислушиваясь к движению под кожей. Наконец, он осторожно поскреб ногтями в определенных местах на обеих ступнях.

Цзи Хун не мигая смотрел на Юй Цзинь Няна, а иногда немного помогал ему, следуя его инструкциям.

Это было сделано чрезвычайно быстро и заняло всего мгновение. Юй Цзинь Нян получил довольно ясное представление. Он быстро перебрал в голове все методы и возможности, но у него все еще были некоторые опасения. Ему пришлось встать и сказать:

- Послушай, Цин Хуань, у меня есть два способа исцелить тебя, но ты должна принять решение сама.

Цин Хуань спросила:

- Какие... два способа?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Первый - отрезать сломанную ногу прямо от колена. Этот метод может спасти твою жизнь и быстрее вылечить. Но дефект в том, что ты потеряешь одну ногу.

Цин Хуань не ответила, и Мэйду поспешно спросила:

- А что насчет другого?

- Другой... Мне нужно сложить сломанные кости, а для этого придется разрезать кожу и плоть, соединить сломанные кости назад и зашить иглой и ниткой.

Никто из трех присутствующих, включая Цзи Хуна, не слышал о таком методе лечения, они широко распахнули глаза. Мэйду, казалось, снова увидела рассвет, ее лицо сияло, но Цин Хуань все еще выглядела несчастной и грустной, ожидая следующих слов Юй Цзинь Няна. Он сказал:

- Просто я не полностью доверяю этому методу. Может быть, все заживет после наложения швов, а может быть хуже. Если станет хуже, то окончательная ампутация этой конечности станет самым легким последствием. В худшем случае... ты можешь умереть.

- Хотя я предлагаю ампутировать сломанную ногу напрямую, но я также знаю, что для тебя потеря ноги может быть не лучше, чем потеря жизни. Итак... я должен был рассказать оба метода, решать тебе.

- Хорошо, - Цин Хуань, похоже, вообще не думала, поэтому она ответила, - ... Я выбираю второе.

Юй Цзинь Нян нахмурился:

- Подумай еще раз.

Цин Хуань взглянула на Мэйду, которая крепко держала ее за руку, закрыла глаза и сказала:

- Я слишком много думаю. То, что есть на сегодня - результат того, что я слишком много думаю... Второй способ звучит очень мощно, он не имеет ничего общего ни со смертью, ни с жизнью, я просто хочу попробовать... Блюда, которые ты готовишь, такие вкусные, и лечение должно быть очень хорошим.

Что это за логика? Юй Цзинь Нян подумал, что она плохо соображает от боли.

Просто она сделала свой выбор настолько твердо, что Юй Цзинь Нян тоже должен постараться и сделать все возможное .

Он огляделся и сказал:

- Здесь это невозможно. Мэйду, посмотри, есть ли поблизости тележка, которую можно арендовать, и сначала отвезем Цин Хуань обратно в лапшичную. Затем отправляйся улицу Каньи, чтобы купить немного шелковой нити, вот, возьми деньги. Цзи Хун, как только вернешься, купи банку крепчайшего вина, затем вскипяти кастрюлю горячей воды и кастрюлю густого лукового супа, приготовь папиросную бумагу, марлю и спроси у Второй Сестры маленькую швейную иглу... Хорошо, давайте поторопимся!

Цзи Хун кивнул, показывая, что все понял, а затем спросил Юй Цзинь Няна:

- Куда ты идешь?

Юноша поспешно вышел на улицу и ответил:

- Мне нужно пойти в аптеку Пингкан, чтобы купить некоторые лекарственные средства.

Все трое ушли по отдельности, Юй Цзинь Нян побежал в аптеку Пингкан и сказал, что ему нужен Таохуасан*. Таохуасан - самое эффективное средство от открытых язв и травм и хорошее обезбаливающее. Красная известь в его составе снимает боли и останавливает кровотечение, а орех бетеля устраняет застой крови.

Пока ему взвешивали лекарство, из заднего коридора вышел седовласый старик, который услышал, что Юй Цзинь Нян собирается купить Таохуасан, поэтому он небрежно спросил, для чего это нужно.

Юй Цзинь Нян хотел одолжить или арендовать у них хирургические инструменты, поэтому он уважительно ответил:

- Это для того, чтобы остановить кровотечение после того, как я вправлю кость и зашью рану.

Выслушав его, старик несколько раз покачал головой и прямо сказал:

- Если кость разорвала кожу, из десяти случаев девять заканчиваются смертью, а один оставшийся шанс спасти свою жизнь можно, только ампутировав конечность. Ты еще молод, поэтому не должен опрометчиво обращаться с человеческими жизнями. Человеческая плоть не ткань для одежды, идея о том, чтобы сшить ее иголками и нитками действительно сенсационна.

- Господин, если вы мне не верите, вы можете пойти со мной, - сказал Юй Цзинь Нян, - Однако я осмелюсь позаимствовать у вас пару хирургических инструментов, например, нож для разрезания кожи и иглы для иглоукалывания, а также ножницы и тонкие иглы. Я готов оставить под залог серебро, и верну все инструменты после использования.

Старик задумался на мгновение и вздохнул:

- Хорошо, просто возьми их.

Юй Цзинь Нян подумал, что он будет и дальше расспрашивать и даже остановит его, но не ожидал, что старик так быстро согласится. Он вздохнул с облегчением и поспешно поклонился, чтобы поблагодарить:

- Спасибо, господин.

* *

Вернувшись в лапшичную, Мэйду и Цзи Хун сделали все, что он велел. Юй Цзинь Нян сварил в кипятке всю необходимую посуду, ножи, иглы и шелковые нити и протер их спиртом. И приказал каждому вымыть руки и протереть их спиртом.

Сложив несколько столов и расстелив на них чистые полотенца, они переложили на них Цин Хуань. Казалось, она немного нервничала и часто моргала, глядя на людей вокруг.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Я использую иглоукалывание, чтобы облегчить боль, но некоторая остаточная боль все равно останется. Если ты нервничаешь, поговори с нами.

Увидев, что Цин Хуань кивнула, он начал вводить несколько игл в соответствующие точки акупунктуры, отвечающие за анестезию. У него не было хорошего способа полностью обезболить пациента, и он не знал, как приготовить легендарное обезболивающее мафейсан. К счастью, он узнал от своего учителя метод иглоукалывания для анестезии, и эффект был очень хорошим. Он повернулся к Цзи Хуну, который уже вымыл руки, и сказал:

- Цзи Хун, с этого момента без моих указаний тебе не разрешается опускать руки или касаться любого места.

- Хорошо.

Юй Цзинь Нян взял нож и закрыл глаза - это открытый перелом, вокруг все полностью обработано и он проводит операцию по восстановлению. Его бывший наставник не раз просил, чтобы он уделял одинаковое внимание и традиционной китайской и западной медицине. Только зная себя и врага, мы можем выиграть все битвы. Поэтому, хотя он имел образование в области китайской медицины, он также провел много больших и малых операций в качестве помощника хирурга. Но сегодня он главный хирург. И действительно впервые в жизни хирург оказался в таких суровых условиях, что не мог добиться полной стерильности в операционной.

В тот момент, когда он поднял нож, в его сердце внезапно загрохотал неистовый барабан, призывающий к отступлению.

Если операция не удастся и начнется осложние, как он сможет контролировать инфекцию без антибиотиков? Если пациентка потеряет слишком много крови во время операции, как он сможет ее спасти? Если в конце концов Цин Хуань умрет из-за его неправильного лечения, как он должен с этим справиться? Голос из глубины его сердца сказал: «Просто отрежь ей ногу, по крайней мере, ее шансы выжить будут больше...»

- Цзинь Нян, - Цзи Хун внезапно позвал его по имени.

Юй Цзинь Нян посмотрел на него, не зная, что в это время его глаза были полны замешательства.

Если бы юноша только что не приказал ему ничего не трогать руками, Цзи Хун определенно подошел бы пожать ему руку или коснулся бы его лица, вместо того, чтобы просто стоять напротив него. Он слегка приподнял брови и сказал:

- Цин Хуань сделала свой выбор, и теперь ты должен выбирать, Цзинь Нян. Но неважно, что ты выберешь, добьешься ли ты успеха или проиграешь, никто здесь не будет обижаться и винить тебя.

Цин Хуань тоже сказала:

- Просто, если я потеряю ногу вот так, я... буду плохо выглядеть в будущем!

Юй Цзинь Нян почувствовал какой-то сладко-горький привкус в горле, но он не мог описать, на что это было похоже, поэтому у него перехватило дыхание. Повернувшись, он промыл рану прохладной кипяченой водой, затем снова промыл густым луковым супом, сделал два глубоких вдоха и, зажав нож, сделал надрез на ноге Цин Хуань.

Очистить рану, чтобы удалить загрязненные ткани, вернуть кости в исходное положение, а затем зашить мышцы и кожу шелковой нитью.

- Цзи Хун, подуй в основание иглы, чтобы наполнить ее воздухом.

Иглоукалывание дает больший обезбаливающий эффект, когда в иглу попадает воздух.

Возможно, его серьезное выражение лица усиливало торжественную атмосферу в комнате. В этот момент никто не осмеливался заговорить, и Мэйду боялась даже громко дышать. Она закрыла глаза, не в силах смотреть на кровавое месиво в ногах  Цин Хуань, только молилась в своем сердце, чтобы это поскорее закончилось, и надеялась, что Цин Хуань выздоровеет.

В конце концов, именно Цин Хуань, которая должна была нервничать больше всех, первой открыла рот.

- На самом деле... я знала, что сестра Сюэ Цяо хотела сбежать. Я отпустила ее ...

*Бобы мэйду

*Красный дрожжевой рис, красный ферментированный рис - ферментированный рис красного оттенка, приобретающий свой цвет после культивирования плесени Monascus purpureus. Красный дрожжевой рис применяется в кулинарии, в китайской хербологии и традиционной китайской медицине. Его использование в Китае задокументировано ещё в 800 году н. э. во времена династии Тан. Красный дрожжевой рис описан в китайской фармакопее Бэньцао ганму, составленной Ли Шичжэнем, в которой его рекомендовалось принимать внутрь, чтобы укрепить организм, помочь пищеварению и активировать кровь.

*Гуаньчжоу – человек, отвечающий за дисциплинарные наказания

* Таохуасан - порошок из цветков персика, название рецепта традиционной китайской медицины. Состоит из равных частей цветов персика, семян подсолнечника, талька и ореха бетеля. Показан при послеродовой пробке, задержках мочеиспускания и дефекации.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 25. Таохуасан

Мэйду удивленно распахнула глаза и выпалила:

- ... что?

Из разреза вытекло небольшое количество крови. Юй Цзинь Нян стер ее чистой тканью и поднял глаза, чтобы проверить состояние Цин Хуань. Увидев, что она дышит ровно и в хорошем настроении, он опустил голову, продолжая работать. Разрезав мягкую ткань на поверхности и отогнув ее ножом, он протянул руку в сторону и сказал:

- Цзи Хун, подай мне двуглавый крючок.

Цзи Хун передал ему четырехдюймовый крюк.

Ситуация выглядела ужасно. К счастью, повреждение кровеносного сосуда не было серьезным, и не было других повреждений нервов, и самое главное - перелом не был многооскольчатым. Из-за этого сердце Юй Цзинь Няна, висящее в его горле, откатилось на полшага назад. Он терпеливо идентифицировал различные кровеносные сосуды и группы мышц, определил точку перелома, обнажил сломанный сегмент, а также тщательно восстановил и зафиксировал кость.

После этого было необходимо повторно тщательно обследовать периферические кровеносные сосуды и нервы, чтобы исключить все возможные потенциальные опасности, и, наконец, наложить кожный шов.

Цин Хуань закрыла глаза и не смела смотреть вниз, она слышала, как колотится ее сердце, как будто она сильно бежала, но в ней также росло мужество, которого у нее никогда не было раньше. Через некоторое время она открыла глаза и посмотрела на Мэйду, маленькую девочку, которая нервничала больше, чем она, а затем сказала:

- Я действительно отпустила ее. Но даже несмотря на то, что сестра Сюэ Цяо хотела сбежать раньше, она боялась причинить мне боль, поэтому продолжала сдерживаться и почти оставила эту идею.

Мэйду не поняла:

- Тогда почему... Почему она в конце концов сбежала?

Прежде чем Мэйду смогла закончить говорить, Цин Хуань продолжила:

- За несколько дней до Ночи Луны сестра Сюэ Цяо внезапно откуда-то получила новости, что ее родственники, которых она пыталась найти в течение многих лет, погибли в оползне два года. назад. Повозка с четырьмя людьми оказалась засыпана падающей грязью, они были погребены без могилы... В тот день она выглядела очень плохо, и не разговаривала целый день. А днем она внезапно попросила меня попросить брата Сяо Няна приготовить лунные пироги.

Услышав это, Юй Цзинь Нян вспомнил, что Сюэ Цяо в тот день поручила ему установить могильный курган. Позже из-за болезни Цзи Хуна это дело было отложено. Может быть, в то время у нее уже были какие-то мысли? Но если ты хочешь сбежать, ты можешь в будущем остепениться инкогнито, а потом самой построить курган. Зачем доверять это дело тому, кто не связан с ней родственными узами?

Если только она хотела не убежать, а...

- Брат Сяо Нян, моя сестра доверила тебе что-нибудь в тот день? - резко спросила Цин Хуань.

Юй Цзинь Нян ошеломленно замер, думая, что она довольно умна, поэтому ему пришлось неопределенно сказать:

- Да, кое-какую мелочь.

- Я знала это, - улыбнулась Цин Хуань и внезапно спросила, - Брат Сяо Нян, могу я поднять руку? Слишком нервничаю и она онемела.

- А... да, только не трогай раненую ногу.

Мэйду тоже услышала неприятные вещи и с грустью сказала:

- Что, черт возьми, произошло?

Цин Хуань медленно подняла и опустила руку, и подержала ее, прежде чем глубоко вздохнув, вспомнить:

- В канун Ночи Луны один клиент пригласил сестру Сюэ Цяо к себе в дом...

***

В тот день город был полон тысячами огней, серебро лилось рекой, еда была прекрасной и повсюду раздавались звуки циня. Песня и танцы на высокой платформе не прекращались всю ночь, и люди предавались пьяному веселью под луной.

Хотя на сердце у нее было мрачно, Сюэ Цяо все же поехала в дом этого человека, там она подавала чаши вина, заставляя себя улыбаться. Цин Хуань, молча склонив голову, последовала за ней. После трех тостов половина банкета разошлась. «Цветочницы» уже отправились сопровождать гостей, и во дворе осталась только группа джентльменов, которые пересыпали разговоры лестью.

О чем может говорить группа пьяных мужчин? Только о деньгах и красоте. Неизвестно, кто первым заметил Цин Хуань позади Сюэ Цяо, и полный толстощекий мужчина продекламировал две строчки стихотворения и протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Она давно знала, что через год будет внесена в список борделя и начнет приветствовать гостей, и там будут не только касаться ее лица. Если она даже этого не сможет вынести, как она будет жить в будущем? Она опустила голову и не двинулась с места. Неожиданно руки этого господина оказались крайне неровными, его слова - грубыми, и она невольно отшатнулась. Господин был недоволен, поэтому он поднял руку и ударил ее.

В этом не было ничего особенного, но у хозяина дома внезапно случился приступ ярости. Его глаза покраснели, ноздри раздулись, и он сказал, что проститутка посмела вызвать недовольство его гостей, поэтому он позвал двух слуг, чтобы раздеть ее догола и затащить в дом

Она была так напугана, что не могла думать ни о чем, кроме борьбы.

- Мой господин, - Сюэ Цяо внезапно встала перед ней, закрывая собой ее разорванную одежду, и сказала с улыбкой, - Это просто маленькая девочка, еще не открывшая лица, она лишь служит Сюэ Цяо. Она молода и не очень хорошо выучила правила, пощадите ее.  Если Сюэ Цяо вас заинтересует, могу ли я предложить вам компенсацию?

Человек с лицом свиньи прищурился и сказал:

- Как Сюэ Цяо планирует компенсировать?

Сюэ Цяо сказала:

- Естественно, так, как можно осчастливить мужчину.

- Хорошо, - засмеялся человек с лицом свиньи и махнул рукой, - Сначала выпей кувшин вина!

Сосуд для вина с длинным горлом, сделанный из серебра, был натерт до блеска, его крышка была усыпана кроваво-красными драгоценными камнями. Стеклянные фонари на карнизах высокой платформы заливали лица людей неровным светом. Сюэ Цяо взяла кувшин с вином и, не говоря ни слова, запрокинула голову и залпом выпила. Стекая из уголка ее рта, вино залило ее платье, четко очерчивая грудь, а тонкая юбка плотно прильнула к коже.

- Мисс Сюэ Цяо действительно хорошо пьёт! - мужчина положил руку на плечо Сюэ Цяо и заключил ее в объятия. Он казался счастливым, его лицо было красным и лоснящимся, поэтому он махнул слугам, чтобы они отпустили Цин Хуань, сплюнув, - Убирайся отсюда!

Он бросил пустой сосуд из-под вина ей в руки и, пошатываясь, потащил Сюэ Цяо в комнату.

Вино было теплым, и серебряный кувшин все еще сохранял его тепло. Цин Хуань держала его и стояла, глядя в спину Сюэ Цяо.

Всю ночь она оставалась за пределами этой комнаты и слышала движения в комнате. Сначала мужчина говорил очень хорошие слова, но постепенно терял терпение. Во второй половине он называл ее стервой, шлюхой и сквернословил. За этим последовали третий и четвертый раз, а потом она услышала звук явной пощечины и крик боли Сюэ Цяо. Это повторялось неоднократно, снова и снова, как будто это был бесконечный кошмар.

Она посмотрела на стеклянные лампы на карнизах, которые когда-то считала самыми красивыми вещами в мире, но в этот момент ей казалось, что они их свет странно искривлен.

Через некоторое время дверь наконец открылась. Сюэ Цяо вышла и, похоже, не ожидала, что Цин Хуань будет ждать ее за дверью. Она на мгновение опешила, а затем мягко улыбнулась и сказала:

- Пойдем вернемся.

Цин Хуань посмотрела на нее и удивленно сказала:

- Сестра, твое лицо ...

- А? - Сюэ Цяо подняла руку и прикоснулась к лицу. Она почувствовала кровь на пальцах, но у нее не было особой реакции. Она вытерла кровь и вместо этого счастливо сказала, - Это хорошо, не так ли?

Она оторвала кусок одежды и привязала его к лицу, закрывая шрам.

- Но... - ее лицо было так сильно порезано, что ей делать в будущем, как Сюэ Цяо выжить в Павильоне И Цуй? Чем больше Цин Хуань думала об этом, тем больше пугалась, ее глаза обожгло слезами и она заплакала, - Это все моя вина, я не должна была его отталкивать. Пойдем в медицинский зал, чтобы не осталось шрама...

- Цин Хуань, - Сюэ Цяо повернула голову и внимательно прислушалась, - Ты слышишь звук гонгов и барабанов? Сегодня на улице Хэ открыт ночной рынок. Пойдем и посмотрим его. Он довольно оживленный. Что толку плакать, если будешь плакать, станешь некрасивой.

Сегодня она вела себя как-то ненормально. Сюэ Цяо редко смеется. Она немного холодная и похожа на снежинку, поэтому она назвала себя Сюэ Цяо.

(*Сюэ Цяо – прекрасный снег)

-... - Цин Хуань опустила голову, но слезы размером с фасоль падали одна за другой. Она молча последовала за Сюэ Цяо, не зная, что сказать. В какой-то момент ей показалось, что она увидела яркий блеск, вспыхнувший в одежде Сюэ Цяо, и быстро спрятанный в ее рукавах. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Сюэ Цяо, и вскоре о чем-то подумала, и ее глаза расширились от удивления.

Уличный рынок действительно был оживленным и головокружительным зрелищем.

Сюэ Цяо была настолько щедра, что купила вместе с ней жемчужные заколки для волос и деревянные браслеты, а также носовой платок, расшитый стихами, шелковый зонтик и набор карточек с листьями. Это все, о чем Цин Хуань говорила весь день, но у нее не было денег на покупку.

Но в данный момент у Цин Хуань не было желания веселиться.

- Тебе это нравится? - Сюэ Цяо приложила очередную заколку к волосам Цин Хуань, - Кажется, цвет немного пошлый.

Цин Хуань не знала, откуда у нее взялась храбрость, и внезапно открыла рот:

- Сестра Сюэ Цяо, беги!

Сюэ Цяо был ошеломлена на мгновение, а затем улыбнулась:

- ... что за чушь?

Цин Хуань сказала:

- Поторопись, здесь больше всего людей, и городские ворота не будут закрыты сегодня вечером. Если ты убежишь сейчас, возможно, тебе удастся!

- Куда мне бежать? Ты что, тоже пьяна? - засмеялась Сюэ Цяо.

Цин Хуань посмотрела на нее, сверкнув глазами, протянула руку и вынула что-то из ее рукава - на самом деле это был холодный кинжал, испачканный небольшим количеством крови, возможно, тот, что порезал ей лицо. Цин Хуань только что догадалась, что Сюэ Цяо прячет кинжал, но теперь она действительно подтвердила это и не могла поверить.

Почему она украла чей-то кинжал, что она планирует с ним сделать?

Сюэ Цяо много лет хотела покинуть Павильон И Цуй. Она отчаянно копила деньги для этого и жила ради них, только чтобы обнаружить, что никогда не сможет выкупить себя; она думала о том, чтобы сбежать, но была связана с невинной молодой девушкой рядом с ней. Позже появился Чжэн Ярен, который, заработав небольшое состояние, обещал выкупить ее, она возродила свои надежды и всем сердцем с нетерпением ждала этого дня, но в конце концов дело так и закончилось, и ей ничего не оставалось, как смириться.

Теперь Сюэ Цяо узнала, что ее отец, мать и брат, с которыми она была разлучена из-за трудностей, давно ушли. Последняя мысль и последняя опора в ее сердце рухнули. Она держала этот кинжал только для...

Цин Хуань не осмелилась больше думать и, сжимая кинжал, сказала с тревогой:

- Если сестра полна решимости не возвращаться в Павильон И Цуй сегодня вечером, то почему бы не попытаться сбежать! Даже если ты не сбежишь, даже если в конце тебя снова поймают, еще не поздно будет использовать этот кинжал!

Сюэ Цяо: «...»

Цин Хуань взяла ее за руку и сказала:

- Я выросла недалеко от этого района. Я знаю, что здесь есть несколько очень сложных переулков. Когда ты убежишь, они не смогут тебя догнать. Иди на север, пересечешь мост через ворота, где мало людей и мало фонарей, а на правой стороне города есть развилка на дороге в округ Цзинь. Продолжай бежать и не останавливайся. Сестра, ты всегда относилась ко мне как к настоящей сестре, просто сделай это для меня, беги!

***

Мэйду спросила:

- Почему ты не убежала с ней?

Цин Хуань посмотрела на балку над своей головой и на мгновение задумалась:

- Что за глупышка ты, Мэйду, разве меня не поймали?

В ту ночь они действительно сбежали вместе, но на полпути они встретили глубокую развилку переулков, и она предложила бежать порознь. Сюэ Цяо пошла в указанном направлении, а она повернулась назад ... убегая вместе, разве можно сбежать? Каждый год в Павильоне И Цуй появляется так много новых девушек, мало ли тех, кто пытается бежать? Каждый раз их ловят и избивают до полусмерти. После нескольких таких уроков все становятся послушными.

Когда ее поймали люди Павильона И Цуй, она небрежно солгала и увела их. Может быть, таким образом Сюэ Цяо сможет уйти немного дальше и полностью исчезнуть.

Она не знала, сбежала ли Сюэ Цяо сейчас, но раз ее не поймали за столько дней, ей, должно быть, удалось сбежать ...

Мэйду немного подумала, и казалось, пришла к тому же выводу, поэтому она не могла не пробормотать:

- Было бы здорово, если бы вы могли сбежать вместе.

Цин Хуань дернула уголком рта, как будто хотела улыбнуться, но боль в теле не давала ей смеяться, поэтому ей пришлось облизать пересохшие губы и взволнованно произнести:

- Кто из девушек Павильона И Цуй не хочет сбежать? Если бы не вынужденная беспомощность, если бы был хоть какой-то выход, я бы не зарабатывала на жизнь таким образом.

Цин Хуань посмотрела на алое родимое пятно на лице Мэйду и сказала:

- Мэйду, я действительно тебе завидую.

Мэйду от стыда опустила голову:

- Я такая уродливая, как я могу заставить сестру Цин Хуань завидовать себе ...

Именно этому я и завидую. Будь они с Сюэ Цяо уродливыми, их, возможно, не продали бы в Павильон И Цуй, и у них не было бы сегодняшней ситуации. Они знали, что не хотят так жить, но у них не хватало смелости, чтобы умереть. Они всегда с нетерпением ждали будущего, надеясь, что их дни пройдут как можно лучше.

В конце концов, Сюэ Цяо потеряла свое красивое лицо, а она сломала ногу, и ее жизнь висит на волоске. Хотя цена была высока, их жизни, наконец-то, изменились.

***

Юй Цзинь Нян скрупулезно зашил рану, завязал узел и сделал заключительную очистку. Его одноручный узел был очень красив, он специально практиковал его раньше, но в глазах Цзи Хуна это завязывание узлов было похоже на вращение цветка, гладкое и красивое.

Завязав последний узел, юноша обрезал нить, разложил Таохуасан вокруг раны и накрыл ее четырьмя или пятью слоями папиросной бумаги. Наконец, он зафиксировал травмированную ногу деревянной доской, чтобы она не могла случайно двигаться. Завязав ткань, фиксирующую деревянную доску, он выпрямился и испустил долгий вздох облегчения.Только тогда он почувствовал боль во всем теле, а рука, держащая ножницы, так устала, что он не мог поднять ее. .

- Готово? - спросил Цзи Хун, - Могу я опустить руки?

Юй Цзинь Нян кивнул:

- Хорошо, я ...

Прежде чем молодой человек смог закончить говорить, Цзи Хун внезапно сделал два шага вперед и обнял его. Тело молодого человека было уже мокрым от пота, и он яростно вцепился в его руку. На мгновение молодой человек казался окоченевшим, а затем Цзи Хун почувствовал тяжесть его обмякшего дрожащего тела.

Он похлопал Юй Цзинь Няна по спине и сказал:

- Цзинь Нян, ты очень силен. Я никогда не видел такого доктора, как ты.

- Может быть, ты слишком мало видел, - усмехнулся Юй Цзинь Нян. Он наконец расслабился, положил подбородок мужчине на плечо и на некоторое время просто прислонился к нему. Словно из вежливости, он не удержался, поднял руку и обхватил Цзи Хуна за спину.

Цзи Хун прошептал:

- Ты такой потрясающий, Цзи видел достаточно, чтобы понять это.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Правда? Тогда тебе придется всю жизнь быть таким близоруким.

Как бы это ни звучало, слова «всю жизнь» без всякой причины казались наполненными чудесным смыслом, а из уст молодого человека эти два слова звучали даже еще красивее. Цзи Хун слегка повернул голову и нежно потерся кончиком носа об ушную раковину Юй Цзинь Няна. Его уши были мягкими и прохладными, так что даже хотелось лизнуть их и попробовать на вкус.

Он сказал:

- Цзи Хун был бы счастлив.

Юй Цзинь Нян почувствовал зуд в ушах и не смог удержаться от смеха.

После этой операции все были истощены. Хотя Цин Хуань сделали хирургическую обработку раны и наложил швы, результат все еще не был гарантирован. Сам Юй Цзинь Нян не был полностью уверен, что сможет добиться успеха. Он мог только молиться о милосердии Небес, чтобы эта беспокойная маленькая проститутка смогла выздороветь!

Поскольку за Цин Хуань нужно будет продолжать наблюдение, они освободили маленькую комнату Суй Суй, чтобы временно поселить там Цин Хуань. Юй Цзинь Нян использовал мягкую широкую ткань и сделал подвес в конце кровати, чтобы правильно натянуть и зафиксировать ногу Цин Хуань так, чтобы колени были слегка согнуты естественным образом, а лодыжки находились перпендикулярны икрам. Это полезно не только для заживления и предотвращения отека, но и для будущих реабилитационных упражнений

Суй Суй из-за двери наблюдала, как они заняты. Хотя раньше она боялась Цзи Хуна, она неожиданно совершенно не боялась Мэйду. Ее также очень заинтересовала родинка на лице Мэйду, она даже ткнула в нее рукой и спросила Юй Цзинь Няна, что это такое.

Юй Цзинь Нян сказал ей, что поскольку сестра Мэйду случайно заблудилась, это была отметка, оставленная ее матерью, чтобы сестра Мэйду могла положиться на эту метку и найти дорогу домой.

Суй Суй кивнула, как будто ничего не поняла, развернулась и забралась на кровать Второй Сестры, попросив мать быстро отметить ее, чтобы она никогда не забыла пойти домой, когда заиграется на улице.

Вторая Сестра не могла не улыбнуться, и ее болезненный вид немного уменьшился. Она также знала, что они только что совершили нечто неслыханное, и после всего случившегося она призвала их вернуться в дом и поспать.

Мэйду была рядовой служанкой Павильона И Цуй, и в Павильоне много таких же горничных. Поскольку они дешевы и уродливы, к ним относились не так строго, как к проституткам. Иногда одна или две сбегали поиграть, и никто не обращал на это слишком много внимания. Мэйду вызвалась остаться дежурить у постели, чтобы позаботиться о Цин Хуань, а Юй Цзинь Нян и Цзи Хун наконец смогли вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

После того, как они умылись, Юй Цзинь Нян протянул руку Цзи Хуну и сказал:

- Держись за меня, я собираюсь погасить свет.

Цзи Хун обнял его, и в следующую секунду у него потемнело в глазах. Прежде чем он успел занервничать, кровать рядом с ним слегка опустилась, и появилось очень теплое тело.

Лунный свет был ярким, и глаза быстро приспособились к темноте, в которой постепенно стали видны очертания. Цзи Хун повернул голову и проследил за фигурой юноши.

- Ты все еще боишься? - внезапно спросил Юй Цзинь Нян.

Цзи Хун сказал:

- Когда ты рядом, лучше.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Тогда для меня это большая честь!

От чрезмерного возбуждения событиями дня он не мог заснуть. Через некоторое время Юй Цзинь Нян снова повернулся и лег на спину, глядя на изголовье кровати. Его правая рука все еще была крепко сжата Цзи Хуном, поэтому он слегка пошевелил пальцами и ущипнул Цзи Хуна, чтобы посмотреть, спит ли он.

Цзи Хун не спал, поэтому он спросил его:

- Что случилось?

Юй Цзинь Нян шевелил ногами под одеялом, время от времени задевая верхнюю часть стопы Цзи Хуна. Ему было скучно. Ночь была долгой и одинокой. Он услышал, что Цзи Хун не спит, поэтому повернулся и посмотрел в его лицо. Протянув руку, он несколько раз потрогал лицо Цзи Хуна и спросил:

- Ты правда не спал?

Лицо Цзи Хуна было облапано чужими руками, но он сдержался:

- Я сплю  неглубоко и легко просыпаюсь... Не можешь заснуть?

- Ну, немного, я еще не пришел в себя. Я не могу поверить в это, я действительно провел операцию, - Юй Цзинь Нян прикоснулся к носу Цзи Хуна и его глазам, пытаясь вывести его из себя.

Цзи Хун удержал эти подвижные лапы и беспомощно сказал:

- Тогда поговори со мной, и через некоторое время ты заснешь.

У Юй Цзинь Няна было именно такое намерение, и он улыбнулся:

- Как ты думаешь, разве они не милые?

- А? - Цзи Хун нахмурился в тени, - Кто, Сюэ Цяо и Цин Хуань?

- Сюэ Цяо, Цин Хуань, Мэйду...

Цзи Хун спросил:

- Что ты скажешь?

Рука Юй Цзинь Няна была зажата под ладонью Цзи Хуна, но он все равно отказывался успокоиться, без конца двигаясь под ней. Рука Цзи Хуна была прохладной как нефрит. Он коснулся ее и, нащупав мозоль от кисти, принялся гладить это место.

Веселясь, он сказал:

- Просто потому, что они получили немного любви, они отдали все это обратно. Разве это не мило? Сюэ Цяо обращалась с Цин Хуань лишь немногим лучше, чем с другими, но Цин Хуань пожертвовала своей жизнью, чтобы помочь Сюэ Цяо сбежать. Цин Хуань, в свою очередь, дала Мэйду несколько булочек и дим самов, и Мэйду обила за нее пороги всех медицинских центров в округе Синьань. И я, всего лишь давным-давно дал Сюэ Цяо два засахаренных фрукта, и она смогла доверять мне так сильно, что передала мне все богатство, которое она накопила за эти годы. Разве это не мило?

У Цзи Хуна чесались ладони и зудело сердце. Он сжал пять пальцев Юй Цзинь Няна, ущипнул и сказал:

- Не только эти трое готовы отдать все только потому, что о них немного позаботились.

Юй Цзинь Нян удивленно спросил:

- Есть еще кто-то, кого я не знаю?

- Ты узнаешь, - тихо улыбнулся Цзи Хун. Он поймал руку Юй Цзинь Няна на подушке, положил ее на место и сказал:

- Ну, а теперь не двигайся и закрой глаза..

Юй Цзинь Нян был недоволен:

- Но я действительно не могу заснуть.

Цзи Хун сказал:

- Закрой глаза, и я расскажу тебе что-нибудь.

- Да... хорошо, - Юй Цзинь Нян лег, закрыл глаза, принял позу, чтобы честно заснуть, и величественно сказал, - Рассказывай!

Цзи Хун спросил:

- Что ты хочешь услышать?

Юй Цзинь Нян взволнованно сказал:

- Знешь про демонов и призраков? Например, как дух черного паука сражается с духами-скорпионами, а Бодхисаттва Вэнь мудро создает шестируких мальчиков.

- ... - Цзи Хун нахмурился, - Цзи Хун не может рассказать об этом.

- А, -  разочарованно протянул Юй Цзинь Нян и снова сказал, - Ну, тогда расскажи о любви, сражениях, световом мече и теневом рыцаре!

Цзи Хун:

- Было бы труднее заснуть, услышав это.

Юй Цзинь Нян цокнул языком и выбрал то, что не хотел слышать больше всего:

- Ладно, ладно, анекдоты о знаменитостях всегда хороши!

Цзи Хун наконец согласился. Сначала Юй Цзинь Нян считал, что он должен сделать это из уважения к Цзи Хуну, несмотря ни на что. Во всяком случае, он должен был внимательно слушать, навострив уши, но он не ожидал, что Цзи Хун начнет говорить о «министре-основателе, отчаянно пытающемся умереть за страну». Это было так скучно, что хотелось вознестись на небеса.

Позже, когда речь зашла о том, что первый император ездил по всему миру в поисках отшельников, а премьер-министр упорно трудился на благо императорского двора,   Юй Цзинь Нян больше не мог сопротивляться, его глаза закрылись, и он погрузился в сон.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 26. Три жареные грязи

После нескольких дней поспешной паники и сплетен, лапшичная «1 чашка» наконец утихла. Мэйду тоже вела себя умно, оплакивая Цин Хуань как минимум дважды в течение дня, причем она плакала в таком отчаянии, что девушки в Павильоне И Цуй не сомневались в смерти Цин Хуань и некоторое время сокрушались о ее судьбе.

Входная дверь лапшичной выходила на длинную улицу, пересекающую город с востока на запад. Хотя фасад у них был узкий и довольно посредственный, без единой характерной черты, которой было бы не стыдно сравниться с торговцами слева и справа, но, несмотря на это, аромат еды, который ежедневно доносился из небольшого ресторанчика с лапшой, всегда мог привлечь множество прохожих, и теперь его все чаще можно было увидеть битком набитым посетителями.

Хотя сейчас стояла поздняя осень, из-за того, что округ Синьань находился недалеко от реки, климат здесь был довольно влажный. По утрам и вечерам люди подвергались сильному холоду и чувствовали себя озябшими и продрогшими. Небо сегодня было серым и темным, будто вот-вот хлынет дождь.

Но независимо от того, идет ли дождь или мать собирается замуж*, этот день все равно придется прожить как можно лучше, просто ...

Он никогда больше не будет слушать сказки господина Цзи на ночь! Это так скучно!

Юй Цзинь Нян уныло встал рано утром, подогрел на кухне соус из тушеного мяса и пошел проверить состояние Цин Хуань. Он не ожидал, что Вторая Сестра уже будет внутри. На самом деле эти двое встали раньше него и разговаривали, очень довольные друг другом.

- Я не могла заснуть, поэтому я встала проверить девушку Цин Хуань, - улыбнулась Вторая Сестра, - Она говорила о том, что ей скучно бездельничать, и попросила меня найти для нее работу по шитью или починке одежды.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Найти какую-нибудь работу - нормально, но не нужно слишком уставать. Лучше побольше отдыхать и восстанавливать силы.

Цин Хуань потеряла много крови. Сейчас ее лицо все еще было немного бледным, но она улыбнулась:

- У меня не так уж много способностей, в отличие от брата Сяо Няна, который может сшить даже сломанную ногу. Брат Сяо Нян спас меня. Я до сих пор ем и пью даром, и мне уже очень стыдно. Если нужно починить какое-нибудь постельное белье, или вышить что-нибудь по шелку, я могу это сделать, я умею вышивать очень быстро!

Вторая Сестра похлопала ее по руке:

- У меня есть немного белого шелка. Изначально я планировала сделать несколько маленьких платков для Суй Суй. Теперь, когда у меня плохое здоровье, я не могу долго сидеть на месте, поэтому я принесу их тебе. Когда придет время, ты сможешь вышить их и попросить брата Сяо Няна их продать, тогда у тебя появятся есть деньги на еду и жилье.

Цин Хуань с трепетом сказала:

- Как я могу, шелк ведь стоит несколько цяней...

Вторая Сестра улыбнулась и велела ей не отказываться, просто сказала:

- Позаботься о себе. Если появится желание, тогда оставайся и помогай брату Сяо Няну.

Не зная, что сказать, Цин Хуань энергично кивнула:

- Вы спасители Цин Хуань, и я отплачу вам, буду вам и коровой и лошадью*!

- Не надо, - прервал ее Юй Цзинь Нян, - Посмотри на наш маленький дворик, ни коров, ни лошадей здесь нельзя держать! Хорошо, теперь все коровы и лошади должны быстро отдыхать. Пора сменить повязку.

Услышав его, обе дамы прикрыли рты руками и рассмеялись.

Юй Цзинь Нян поставил поднос с лекарствами у кровати, развернул полоски ткани и осторожно смыл лекарство мягким шелком, смоченным густым зеленым луковым супом, а затем заменил нефритово-красную мазь. Замотав все новой хлопчатобумажной тканью, он снова приложил деревянную доску. Эта нефритово-красная мазь устраняет гниение, способствует росту мышц, бодрит кровь и выводит токсины, а также может уменьшить шрамы. Ее часто продают в различных аптеках. После смены лекарства он научил Цин Хуань, как осторожно двигать лодыжкой, чтобы не дать мускулам атрофироваться.

Когда он вернулся из комнаты Цин Хуань с бутылкой порошка, Цзи Хун стоял перед шкафом, собираясь переодеться. Он не ожидал, что Юй Цзинь Нян вернется так быстро, и не успел прикрыться, так что некоторое время Юй Цзинь Нян имел возможность наблюдать его широкую белую спину.

Юй Цзинь Нян не ожидал увидеть такую прекрасную сцену, как только толкнет дверь. Он внезапно остановился и уже собирался было бессознательно прикрыть глаза, но, отодвинувшись всего на дюйм, вдруг подумал: Цзи Хун не девица желтого цветка*, я тоже не богатый бездельник, все мы мужчины с одинаковыми качествами. Что в этом такого смущающего? Было бы странно в это время внезапно отводить взгляд!

Поэтому он резко отступил, пытаясь вести себя как это водится между нормальными мужчинами, и ухмыльнулся:

- О, брат Цзи, ты такой белый!

Оглянувшись на него, Цзи Хун повернулся спиной, в спешке оделся и крепко завязал пояс, как будто боялся, что Юй Цзинь Нян бросится к нему и будет вести себя неприлично.

- …Ага, - в сердцах сплюнул Юй Цзинь Нян, - с таким же успехом можно было притвориться, что он не видел этого. Как может нормальный мужчина хвалить другого за то, что он «белый»? С таким же успехом можно слепо хвалить чью-то хорошую фигуру!

Цзи Хун оделся, и Юй Цзинь Нян поспешно сказал:

- Надень что-нибудь еще. Сегодня пасмурно, может быть, пойдет дождь.

- Да, - ответил Цзи Хун.

Когда Юй Цзинь Нян увидел, что он не хочет разговаривать с ним, он немного растерялся и поставил бутылку с лекарством, намереваясь выйти и открыть ресторан, но не успела его нога коснуться порога, как Цзи Хун позвал:

- Цзинь Нян, иди сюда.

- Что? - Юй Цзинь Нян убрал ногу и радостно подбежал к нему, - Что случилось?

Цзи Хун сказал:

- Твои волосы в беспорядке.

- Я плохо их завязал? - для удобства Юй Цзинь Нян встал утром, собрал волосы в хвост и выбежал, не глядя в зеркало. В это время, выслушав слова Цзи Хуна, он почувствовал недоумение, но вдруг коснулся уже поднятой руки Цзи Хуна. Руки мужчины были все еще такими же холодными, как нефрит. Тепло поднялось по его пальцам, распространилось на его руки и внезапно рассеялось. Он пробормотал, - Разве они не всегда такие? Какая разница?

Цзи Хун открыл деревянный ящик под шкафом, вытащил ленту для волос и, взявшись за волосы молодого человека, осторожно закрутил их дважды:

- Готово.

Юй Цзинь Нян наклонился, посмотрел в зеркало и увидел новую повязку для волос цвета утиного яйца с вышитыми маленькими голубыми облаками, мягко свисающую за его ушами. Он посмотрел на нее спереди и сбоку и задался вопросом:

- Откуда она взялась, почему я ее не видел?

Цзи Хун ответил обычным тоном:

- Ты выиграл ее, бросая стрелы в горшок в Ночь Луны, ты просто забыл.

- Правда? - Юй Цзинь Нян засомневался, почему он не помнит, что среди призов была такая повязка для волос?

Цзи Хун сказал:

- Достаточно, если она тебе нравится.

Немного подумав, Юй Цзинь Нян сдался. Все его предыдущие повязки для волос были сделаны из старой одежды, которую Вторая Сестра больше не могла переделать для Суй Суй. Одежда маленькой девочки была в основном яркой, и единственные участки, которые можно было использовать, были серыми и белыми, материал был жестким, а нити стерлись после слишком частой стирки. У него не было намерения наряжаться, поэтому он никогда не думал покупать новую повязку на голову, просто обходился тем, что есть.

Но у людей, независимо от того, мужчина это или женщина, всегда остается стремление к красоте. Юй Цзинь Нян радостно прикоснулся к ленте и кивнул:

- Мне нравится, как она может не нравиться?

Выражение лица Цзи Хуна было мягким, и он снова пригладил его волосы.

Юй Цзинь Нян уже достаточно насмотрелся, поэтому он улыбнулся и потащил его к двери, чтобы открыть ресторан.

В вопросе открытия эти двое работали молча и согласованно: каждый знал, кто кипятит воду и подает овощи, кто накладывает еду, а кто собирает деньги. Дошло до того, что каждый раз, когда Юй Цзинь Нян двигал рукой, Цзи Хун уже знал, чего он хочет, и всегда мог доставить ему это как можно скорее.

После напряженной утренней трапезы оставался час свободного времени. В это время не так много людей заказывало еду, и Юй Цзинь Нян тоже мог присесть и немного отдохнуть.

Цзи Хун обычно стоял за прилавком и сводил счета. Юй Цзинь Нян облокотился на столешницу, чтобы смотреть, как он пишет. Прилавок был не очень просторный, так что он занял большую его часть, ему было неудобно лежать, а Цзи Хуну было неудобно писать. На мгновение Цзи Хун поднял глаза и посмотрел на него, желая что-то сказать, но в конце концов он лишь слегка вздохнул и отодвинул бухгалтерскую книгу в сторону.

Юй Цзинь Нян некоторое время наблюдал за ним, а затем обсудил, что бы такого поесть: мясо или овощи, сладкое или острое, а также разные названия блюда.

Цзи Хун продолжил писать и внезапно вспомнил о блюде «Рубленая рыбья голова с чили». В тот раз он вышел из города по этой причине, но в конце концов, он не только не поел его, но даже не слышал, как его готовить.

Эти двое сидели у одного стола, но мечтали о разных вещах. В закусочную вошла женщина с ребенком, который все еще сосал пальцы. Женщина была одета изысканно, но цвет ее лица был немного желтоватым. Маленький ребенок был таким худым, что его подбородок заострился, а исключительно большие глаза, похожие на пару черных виноградин, с любопытством оглядывались вокруг.

Юй Цзинь Нян поспешно подошел и с улыбкой спросил:

- Что желаете поесть?

Женщина посмотрела на небольшую деревянную табличку, висящую на стене, с указанными на ней ценами:

- Две тарелки лапши с баклажанным соусом.

Оказывается, она умеет читать, может, она из большой семьи?

Юй Цзинь Нян вежливо ответил и вернулся на кухню. Маленький ребенок схватил угол одежды женщины, укусил ее за пальцы и закричал:

- Мама, я хочу съесть три жареных грязи*...

Женщина выглядела слегка раздосадованной:

- Здесь нет трех жареных грязей.

Ребенок неохотно тряхнул руку женщины:

- Мама, Хун-эр хочет съесть три жареных грязи, хочет съесть три жареных грязи...

Хун-эр? Юй Цзинь Нян оглянулся на Цзи Хуна и с улыбкой сказал:

- Здесь есть Маленький Хун-эр, а там - Большой Хун-эр!

Цзи Хун, казалось, заметил его взгляд и также поднял глаза.

Женщина была так раздражена Маленьким Хун-эром, что подвела его к табуретке и строго сказала:

- Хун-эр, не создавай проблем! Нашего дома больше нет, и теперь мы можем пойти только в дом твоего дяди округе Цзинь. Больше не будет трех жареных грязей, ты меня слышишь?

Как мог этот малыш понимать, он только почувствовал, что хорошей еды не будет, и разрыдался от обиды.

Женщина сказала:

- Почему ты такой невежественный?

Юй Цзинь Нян увидел, что она в тупике, и поэтому сказал:

- Ребенок еще маленький и жадный, как он может быть рассудительным. Когда он вырастет, он будет уважать свою мать. Разве не так, Хун-эр? - он опустился на колени, погладил ребенка по голове, вытер его слезы и спросил, - Что Хун-эр хочет съесть? Скажи мне.

Маленький плакса фыркнул, снова посмотрел на мать и сказал:

- Три жареные грязи.

Глаза Юй Цзинь Няна изогнулись в улыбке:

- Хорошо, я могу это сделать. Хун-эр, будь хорошим мальчиком, послушай своего брата и перестань создавать проблемы, хорошо?

Мать ребенка сказала:

- Как это может сработать, он так привыкнет...

- Маленькие дети бывают жадны до какого-нибудь вкуса. Кроме того, три жареные грязи - не самое большое блюдо, - Юй Цзинь Нян помахал малышу, встал и пошел за занавеску, но прежде чем уйти, он снова посмотрел на прилавок и гаркнул:

- Хун-эр! Брат собирается готовить!

- … - брови Цзи Хуна слегка дернулись, и капля густых чернил стекла по кончику кисти, размазываясь по бумаге.

Юноша действительно хорош, он открыто использует его в своих интересах.

Юй Цзинь Нян с улыбкой вошел на кухню и взбил два яйца. В блюде «Три жареных грязи» использовались только желтки, поэтому он отделил яичные белки и переложил их в другую миску, чтобы их можно было использовать для других целей. «Три жареные грязи» на самом деле больше похожи на десерт. Блюдо состоит из ингредиентов трех разных цветов, обжаренных в бесформенную кашу, а затем помещенных на тарелку, поэтому оно называется «грязью». Оно укрепляет селезенку и желудок и особенно нравится детям.

Он взял по одной пригоршне красной фасоли и гороха, вымыл их отдельно и приготовил на пару до мягкости, яичные желтки также были приготовлены на пару с рисовой лапшой. Затем он измельчил три приготовленных на пару ингредиента до состояния пюре и отложил их для дальнейшего использования.

После этого он нагрел сковороду и, помешивая, обжарил по отдельности три вида пюре вместе с мелким белым сахаром, добавляя немного воды, чтобы сахар растаял. Затем он вынул пюре и разложил на большой белой тарелке в виде пирога из трех ломтей разного цвета. Каждая сладкая «грязь» занимала отведенную ей часть и выглядела очень красиво.

Наконец, все украсили горстью обжаренных семян кунжута и положили ложку.

Затем Юй Цзинь Нян приготовил лапшу с баклажанным соусом, заказанную матерью ребенка, вымыл руки, радостно вынес три жареных грязи, открыл занавеску и крикнул:

- Хун-эр!

И Большой и Маленький Хун-эр непроизвольно повернули головы.

Юй Цзинь Нян принес два блюда, угомонил Маленького Хун-эра, а затем побежал к стойке и тайком посмотрел на Большого Хун-эра. Увидев, что его холодное лицо кажется сердитым, он сказал:

- Хорошо. Я разрешу тебе звать меня Нян-эром, хорошо?

Губы Цзи Хуна слегка пошевелились, звук «Нян-эр» действительно раздражал, и он не мог этого произнести. Юй Цзинь Нян предвидел такой результат и снова засмеялся.

Цзи Хун покачал головой, словно говоря, что перед такой глупостью он может только честно признать поражение.

Мать и сын поели, оплатили счет, поклонились Юй Цзинь Няну и ушли. Видя, что в данный момент никого нет, юноша сказал, что ненадолго выйдет и вернет инструменты старому джентльмену в аптеке Пингкан.

……

Лекарственные материалы в аптеке Пингкан хорошие и дешевые, и они никогда не пытаются обвесить. На самом деле, у аптеки был тот же владелец, что и у стоявшего по соседству медицинского зала «Шоурентан». Врачи в «Шоурентане» имели репутацию доброжелательных, поэтому Юй Цзинь Нян также был счастлив покупать у них лекарства.

В это время в заднюю комнату поспешно вбежал мальчик-ученик и закричал:

- Учитель Ло! Учитель Ло!

Из комнаты медленно вышел старик и нахмурился:

- Что такого случилось, что ты так бегаешь?

Когда ученик увидел, что он внезапно появился сзади, он был так напуган, что споткнулся и похлопал себя по груди, прежде чем сказать:

- Там идут люди из семьи Дин, они хотят попросить учителя сходить к их хозяину для лечения. Говорят, два дня назад его порезали кинжалом и теперь рана гноится. Я слышал... что их семья также пригласила доктора Цзоу из соседнего медицинского зала...

- Что за дерьмо, мастер Дин еще не расчитался за тот вред, что его последователи нанесли мне несколько дней назад, откуда у них столько наглости, чтобы приглашать  меня? Кроме того, что это за травма, раз необходимо нанимать двух врачей? – услышав, что речь идет о семье Дин, Ло Цянь тут же отказался. Седовласый пожилой джентльмен был так зол, что некоторое время только ругался, - Выйди и скажи им, что у этого старика нет инструментов и что в ближайшее время он не будет проводить операции. Попроси их поискать другого врача.

У ученика тоже не было хорошего впечатления о семье Дин, так что это правильно, что доктор Ло не пошел туда! Он кивнул и побежал ответить. Только когда он толкнул дверь переднего холла, он врезался в человека.

На самом деле это был Цзоу Хэн, «гениальный врач» из соседнего «Цзянтана».

Ученик не любил семью Дин, и еще меньше ему нравился Цзоу Хэн. Один из этих двух людей был бессердечным богачом, а другой драл непомерную цену. Это как коровий навоз с дерьмом – один липкий, а второй вонючий. Любой, кто знает причину и следствие, знает, что звание «гениальный врач» было присвоено самим Цзоу Хэном и вводило в заблуждение пациентов, которые не знали подробностей.

Говорят, что Цзоу Хэн и доктор Ло окончили одну и ту же школу. Строго говоря, Цзоу Хэн также должен был называть доктора Ло «дядей», но говорят, что эти двое поссорились много лет назад, и доктор Ло никогда не упоминал имени Цзоу Хэна.

Ученик блокировал дверь, но Цзоу Хэн все еще дерзко протискивался внутрь. Наконец, он резко толкнул ученика и вошел, с улыбкой преследуя Ло Цяня:

- Дядя Ло, давно не виделись!

Ло Цянь холодно фыркнул и ничего не ответил. Цзоу Хэн просто сделал вид, что не заметил этого, и сказал:

- Семья Дин приглашает врача, дядя, почему бы вам не пойти и не взглянуть?

- Кто тут твой дядя, пожалуйста, внимательно посмотри, прежде чем так называть кого-нибудь, - Ло Цянь выглядел немного сердитым, но все равно сказал, - Я одолжил свои инструменты и не могу проводить операции. Можешь пойти в семью Дин сам!

Услышав это, Цзоу Хэн изумленно сказал:

- Инструменты дяди обычно недоступны для других. Я не знаю, кто такой важный человек, что смог позаимствовать их?

Ло Цянь сказал:

- Какое это имеет отношение к тебе? – затем он повернул голову и ушел, захлопнув дверь и едва не прищемив Цзоу Хэну нос.

- ... - Цзоу Хэн попытался успокоиться и тихо выругался за дверью, - Старый пердун!

Семья Дин так много заплатила за консультацию, что было бы глупо не пойти! Повернувшись, он вернул на лицо ухмыляющуюся физиономию и с важным видом удалился вместе с семьей Дин.

Просто идя по улице, Цзоу Хэн прошел мимо молодого человека и внезапно заметил аптечку, висящую у него на плече.

Это аптечка Ло Цяня!

Он не мог ошибиться. Аптечка Ло Цяня отличалась от других. Это была лакированная коробка, яркая, как зеркало, и легкая, как облако. Говорили, что ее подарил высокопоставленный человек. Эта шкатулка была специально изготовлена для хранения хирургических инструментов и абсолютно уникальна. Позже этот мастер каким-то образом передал этот ящик Ло Цяню.

Цзоу Хэн жадно смотрел на аптечку, прежде чем вспомнил о том, чтобы посмотреть вверх и увидеть, кто ее нес.

Один только этот взгляд рассердил его еще больше - разве это не Юй Цзинь Нян, из-за которого он опозорился в тот день в доме Хэ! Это просто маленький повар, который не достает до стола, а уже несет на спине аптечку! Что сказал Ло Цянь, он одолжил свою аптечку? Он просто одолжил ее этому ребенку?

Юй Цзинь Нян не заметил Цзоу Хэна и легко вошел в аптеку Пингкан.

* Небеса прольют дождь на мать, чтобы она вышла замуж - распространенная поговорка, используется как метафора для вещей, которые неизбежны и неудержимы

*Служить коровой и лошадью – быть настолько благодарным, что соглашаться на любую черную работу

*Девушка с желтым цветком – незамужная девушка, девственница. В древние времена незамужние женщины любили применять желтые цветы в одежде, использовали желтый цвет, чтобы рисовать различные узоры на лбу или щеках.  Поэтому добавление слова «желтый цветок» перед девушкой указывает на то, что эта женщина еще не замужем и может сохранять целомудрие .

*Три жареные грязи

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 27. Таблетка Фейер

Когда Юй Цзинь Нян вошел в аптеку, ученик, который сортировал лекарственные травы за прилавком, не поднимая головы, сварливо сказал:

- Сколько раз вы еще будете приходить? Доктор Ло уже сказал, что сегодня не придет!

Такой суровый.

- Простите меня... - сказал Юй Цзинь Нян, - Я здесь, чтобы вернуть аптечку старому джентльмену.

Ученик поднял голову и посмотрел на вошедшего, ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить, кто он такой. В тот день, когда доктор Ло пообещал одолжить этому юноше свою аптечку, он был очень удивлен, поэтому он всегда думал, что тот маленький врач служит другу доктора Ло. Кроме того, этот маленький доктор был добрым и красивым, его глаза очень мило изгибались в улыбке. Ученик поспешно вышел из-за прилавка и сказал с улыбкой:

- Это вы? Сначала поставьте аптечку сюда. Я пойду и позову доктора Ло.

Юй Цзинь Нян с самого начала хотел поблагодарить старого джентльмена лично, поэтому, услышав слова ученика, он послушно отошел в сторону.

Доктор Ло принимал пациентов в соседнем зале Шурентан. Выслушав за ширмой отчет ученика, он почти ничего не сказал, продолжая  терпеливо ставить диагнозы и лечить оставшихся перед ним пациентов. Даже после назначения рецепта не было никаких признаков того, что он встанет.

Ученик вернулся в аптеку и сообщил Юй Цзинь Няну, что доктор Ло все еще находится в клинике, и какое-то время не сможет выйти.

Юй Цзинь Нян улыбнулся:

- Все в порядке, у меня много свободного времени, я подожду еще немного.

Едва он договорил, как снаружи внезапно потемнело, и несколько тонких темных облаков приплыли с горизонта, зависнув над округом Синьань. Через некоторое время хлынул дождь с порывами холодного и влажного ветра.

Юй Цзинь Нян полагался на свое крепкое здоровье и холодоустойчивость. Хотя на дворе стояла поздняя осень, он все еще носил легкую одежду без подкладки и тонкую обувь. Сегодняшний день не исключение, но он не ожидал, что осенний дождь будет действительно холодным. Он потер руки и спрятался от ветра за дверной панелью, подумав про себя, что неизвестно, сколько этот дождь продлится. Может быть, ему придется бежать обратно под дождем?

Чем больше он думал об этом, тем ближе подбирался злой дождь снаружи.

- Увы... - вздохнул Юй Цзинь Нян.

Ученик за прилавком внезапно сказал:

- Доктор Ло.

Оглянувшись назад, он обнаружил седого старика, у которого позаимствовал в тот день аптечку.

Ло Цянь, похоже, не ожидал, что Юй Цзинь Нян все еще здесь, и на мгновение замер:

- Ты ...

Юй Цзинь Нян поправил свою одежду и поклонился, затем достал из рукава небольшой кошелек и сказал:

- Господин, спасибо за то, что в тот день одолжили аптечку и спасли мою сестру от болезни. Я специально пришел поблагодарить вас. В тот день в спешке я забыл заплатить за аренду, и сегодня я здесь, чтобы наверстать упущенное ...

Увидев его спокойное лицо, Ло Цянь спросил:

- В тот день ты сказал, что хочешь сшить кости и кожу?

Слова «сшить кости и кожу» всегда заставляли людей содрогаться. Шить человеческую плоть и кровь могут только смертоносные призраки или свирепые демоны. Черный лес, трагическая луна, под чьим белым светом кровожадные демоны точат мечи и, распевая зачаровывающие песни, сшивают только что выкопанные трупы... Эта ужасная сцена промелькнула в сознании маленького ученика, и он сильно вздрогнул.

- Вероятно, так, - кивнул Юй Цзинь Нян и кратко объяснил, - После разрезания плоти я восстановил сломанную кость, зафиксировал ее шиной, а затем зашил кожу. Так плоть и кость заживут сами по себе.

Ло Цянь тоже нахмурился, но, прежде чем он успел заговорить, ученик поспешил спросить:

- Неужели их реально можно сшить?

Юй Цзинь Нян подумал над этим и сказал:

- Швы наложены, но выздоровление зависит от того, как они заживут в ближайшие дни. Пока нет инфекции или воспаления ...

Каждое слово из речи юноши было понятно по отдельности, однако всю фразу понять было непросто. Но при этом у него было серьезное лицо, непохоже, что он говорит ерунду. Впрочем, в медицине важен опыт, и он не может быть основан исключительно на возрасте. Даже пожилые люди могут не обладать всеми знаниями. Напротив, молодые люди извлекают уроки из прошлого и хорошо понимают настоящее.

Хотя у Ло Цяня и были некоторые сомнения в душе, ему было любопытно узнать о методе «шитья» этого молодого человека. Теперь он услышал о новой болезни, о которой никогда раньше не слышал, и не мог не спросить:

- Что такое инфекция и воспаление?

Юй Цзинь Нян не планировал ничего скрывать. Если дезинфекция и стерилизация станут здравым смыслом среди врачей в это время, то вероятность смерти из-за попадания инфекции будет значительно снижена, поэтому он осторожно объяснил:

- На оборудовании, которое мы обычно используем, даже если оно протерто, все равно присутствует сложный злой ядовитый воздух, который мы не можем увидеть глазами, его имя – бактерии и вирусы. Не только использование оборудования, но даже горы, камни, дождь, ветер, растения, деревья, цветы и даже на нас самих может скрываться злой яд. Так называемая праведная ци находится внутри и она не допускает зло внутрь. Здоровые люди от природы хорошо защищены, но когда праведная ци тела ослабевает, стоит этому виду яда коснуться раны, как он заразит тело, разрастется и, в конце концов, заставит рану загноиться. Если рана загноится, то уже ничто не поможет.

- Причина, по которой люди, чьи сломанные кости прорывают кожу, умирают в девяти случаях из десяти, в основном связана с небрежной операцией во время лечения. Кровь внутри заражается злым ядом, этот яд перетекает из костей в кровь и из крови в сердце. Естественно, это невозможно вылечить. Это касается не только костей, то же самое и с другими травмами. Вот и все.

То, что он сказал, не абсурдно, это очень разумно и хорошо обосновано. Ло Цянь долго размышлял:

- Таким образом, если это зло удастся устранить заранее, открытую рану можно вылечить с помощью шитья, как ты сказал, и больше не будет гноя?

Юй Цзинь Нян кивнул и улыбнулся:

- Совершенно верно.

Из всего сказанного ученик услышал только, что этот злой яд можно увидеть везде, даже на людях. Он подумал, что это ужасно, и сразу захотел дважды вымыть руки.

Неожиданно Юй Цзинь Нян сказал:

- Просто от этого злого яда нельзя избавиться при обычном мытье рук.

Ученик пришел в ужас:

- Значит, мне не спастись? Я вчера взвешивал лекарственные травы и уколол палец шипом якорца стелющегося*!

Ло Цянь нахмурился и взглянул на ученика, как бы упрекая его за незнание манер. Юй Цзинь Нян махнул рукой и сказал с улыбкой:

- Маленький брат, не бойся. Я уже говорил, что праведная ци внутри не пускает злой яд. Маленький брат, ты такой энергичный, просто будь немного внимательнее и все будет хорошо.

Ло Цянь также хотел обсудить с ним, как избавиться от этого злого яда, но, к сожалению, кто-то пришел в аптеку за лекарством. Ему пришлось отложить этот вопрос, сначала проверить рецепт с пациентом, и в то же время проинструктировать ученика:

- Маленький Ли, налей чай.

Ученик по имени Чен Ли кивнул, взял сзади чайник с чаем и налил Юй Цзинь Няну чашку. Теперь, увидев юношу, он не мог не подумать о злом яде, о котором он говорил. Это было действительно страшно. Налив чай, он поспешил обратно на задний двор, чтобы вымыть руки.

Видя, что дождь на улице становится все сильнее и сильнее и в ближайшее время не прекратится, Юй Цзинь Няну пришлось спокойно сидеть в стороне, глядя на отца и сына, которые пришли за лекарством. Отец ребенка кашлял с тех пор, как он вошел, а ребенок рядом с ним вцепился в угол его пальто. И отец и сын были одеты хотя и не богато, но и не бедно, но ребенок был худым, а из уголка его рта свисала грязная слюна.

Увидев, что Юй Цзинь Нян смотрит на него, он вытер рот рукавом и уставился в ответ.

Юй Цзинь Нян внезапно что-то заподозрил, подошел ближе, чтобы взглянуть на ребенка, протянул руку и коснулся его лица.

- Ха! – сердито выдохнул ребенок.

Отец ребенка тоже повернулся и взял мальчика на руки. Не спрашивая о причине, он яростно махнул рукой и безжалостно толкнул юношу. Он раздраженно рявкнул:

- Кто ты и что делаешь?

Юй Цзинь Нян отступил на три или четыре шага назад, прежде чем сумел остановиться. Его сердце говорило, что этот человек бьет людей без всякой причины, но потом он подумал, что сам втихомолку прикоснулся к его сыну, так что такая злость вполне понятна, поэтому он сказал:

- Господин, боюсь, у вашего сына в животе черви, его нужно лечить как можно скорее.

У этого человека был вспыльчивый характер, и он агрессивно сказал:

- Кто ты, я часто прихожу в аптеку Пингкан, но ни разу тебя не видел.

Ло Цянь проверял рецепт и, видя, как он спорит с Юй Цзинь Няном, поспешно успокоил его:

- Это мой прежний ученик.

Мужчина сказал:

- Раз ты закончил обучение, не говори глупостей! Хотя у моего сына нет хорошей одежды и еды, но он никогда не берет эту дикую пищу и не отправляет ее себе в рот. Откуда могли взяться черви?

Юй Цзинь Нян про себя возмутился, если вы этого не видели, это не значит, что он не ел. Но прежде чем он смог опровергнуть это, мальчик поднял руку и прикусил ногти.

Юй Цзинь Нян невинно сказал:

- Смотрите, у него все ногти обкусанные...

Когда дело доходит до грязи, что еще может быть лучше детского пальца? Кроме того, дети бегают повсюду, играют в безумные игры и не любят мыть руки, кто может гарантировать, что они не съедают таким образом яйца глистов?

Отец, казалось, почувствовал себя пристыженным, он поднял руку, хлопнул мальчика по спине и крикнул:

- Все еще грызешь ногти?!

Юй Цзинь Нян: «...»

Ло Цянь также обошел ребенка вокруг, внимательно осмотрел, прикоснулся к его животу и диагностировал его язык и вены. В конце концов, он выпрямился и посмотрел на Юй Цзинь Няна. Он также хотел увидеть, на что этот юноша способен, поэтому сказал :

- Маленький брат, скажи мне, почему ты говоришь, что у него есть черви?

Юй Цзинь Нян не паниковал и не путался:

- Я впервые увидел этого мальчика и, несмотря на то, что он одет в яркую одежду, цвет его лица желтый, тело худое, а из уголка его рта текли слюни. Когда я подошел, то заметил, что у ребенка на лбу и висках есть несколько белых пятен с размытыми краями. Глядя в белки его глаз, можно увидеть ненормальное синее пятно, которого не было бы у нормального ребенка. Поэтому я предположил, что в животе у ребенка есть черви.

Он снова спросил мужчину:

- Ваш сын не может спокойно спать по ночам? Он скрипит зубами, легко просыпается и часто вздрагивает? Часто ли бывает, что он говорит, что у него болит живот, но не постоянно, а лишь иногда?

Выслушав слова Юй Цзинь Няна, лицо мужчины немного изменилось, и он посмотрел на своего сына. Этот ребенок говорил, что у него болит живот, но отец не воспринимал его жалобы всерьез, и он скрипел зубами каждую ночь.Так что это действительно были черви?!

Подумав об этом, выражение лица мужчины мгновенно изменилось, и он с уважением сказал:

- О, это действительно наводнение в Храме Короля Драконов*. Мне сейчас очень жаль. Я не знал, что этот добрый брат – ученик доктора Ло, я был груб и непочтителен... Маленький брат, забудь об этом недоразумении!

Затем он повернулся к Ло Цяню:

- Господин, мне действительно жаль, но мой сын полагается на вас, исцелите моего сына!

Ло Цянь махнул рукой и спросил Юй Цзинь Няна:

- Как ты думаешь, какое лекарство можно использовать?

Юй Цзинь Нян задумался:

- У вас есть таблетка Фейер?

Ло Цянь некоторое время колебался. Юй Цзинь Нян подумал, что тот не согласен с его диагнозом, но потом он увидел, как старый доктор прикрыл рот руками, избегая отца и сына, и спросил тихим голосом:

- Осмелюсь спросить маленького брата, что это за таблетка Фейер?

- ... - Юй Цзинь Нян понял, что эта таблетка пришла из «И Цзун Цзинь Цзянь»*, и этой книги не существует в эту эпоху. Некоторое время он боролся с тем, как это объяснить, как вдруг у него возникла идея, и он сказал с улыбкой, - Этот рецепт содержится в странной книге, которую я случайно прочитал. Она состоит из женьшеня, пории, атрактилодеса большеголового, ху хуанляня, цзюньцзы и алоэ*, а для вкуса добавляют лакричник и мед.

- Хороший рецепт, хороший рецепт! Прекрасная естественная совместимость! – радостно сказал Ло Цянь, - Где эта книга?

Откуда у Юй Цзинь Няна возьмется такая странная книга? Он был вынужден сказать:

- Это... я случайно упал в реку и книга исчезла.

Ло Цянь, очевидно, был очень огорчен, он неоднократно качал головой и сожалел о потере этой книги. Затем, следуя словам Юй Цзинь Няна, он прописал таблетки Фейер ребенку, у которого в животе были глисты.

Выпроводив отца и сына, Юй Цзинь Нян сказал:

- У меня хорошая память, и я до сих пор помню некоторые другие рецепты из той книги. Если господину это нужно, я могу рассказать их вам.

Ло Цянь был потрясен:

- Как это можно так просто рассказывать? Способы лечения передаются строго за закрытыми дверями, а медицинские рецепты и лекарства - только от отца к сыну, от учителя к ученику. Твой предыдущий злой яд и метод сшивания уже шокирует мир, как этот старик может быть таким жадным, чтобы использовать твои рецепты?

Юй Цзинь Нян покачал головой:

- Если рецепт нельзя использовать, чтобы помочь людям, чем он отличается от куска мусора?

Услышав это, Ло Цянь дважды рассмеялся, затем отступил на два шага и поклонился Юй Цзинь Няну, сказав:

- Юный господин такой праведный!

Вот так всего за несколько слов Юй Цзинь Нян стал младшим братом, а затем и юным господином.

Пока они спорили, ученик три или четыре раза вымыл руки перед тем, как вернуться в зал. Увидев, как его старый учитель кланяется, он был действительно ошеломлен и уже открыл рот, но внезапно болезненно вскрикнул: «О!».

Юй Цзинь Нян заметил его гримасу и не мог не спросить:

- Что случилось?

Ученик с горечью сказал:

- Раньше этот слуга был жадным до острой пищи, и у меня во рту появились язвочки. Я думал, что они вылечатся в одно мгновение. Кто ж знал, что за эти два дня станет хуже, это ужасно больно!

Юй Цзинь Нян подошел к аптечке и взглянул.

Ло Цянь спросил:

- Что за новый магический метод есть у маленького господина? Пожалуйста, не стесняйся.

Юй Цзинь Нян засмеялся и сказал:

- О магическом методе не может быть и речи. Но я знаю рецепт под названием Бингбосан, который очень эффективен при боли во рту и языке, боли в горле и отеках, - он достал из аптечки немного буры, киновари, камфары, и порошка Сюаньминь*, смешал все и посыпал язвочки во рту ученика.

Чен Ли немедленно закрыл лицо от боли и закричал:

- На этот раз я действительно умру!

Увидев, что в их шкафу есть небольшая бамбуковая трубочка, специально предназначенная для хранения порошка, Юй Цзинь Нян насыпал оставшийся порошок в одну из них и сказал:

- Хорошо, что больно. Используй этот порошок один раз утром и вечером, в течение трех дней. Язвы во рту должны зажить.

Ученик засомневался:

- Правда?

Пока они разговаривали, к двери медленно приближался другой мужчина. Он, не торопясь, шел через моросящий дождь, держа в руках зонт из промасленной бумаги*. Его черные ботинки мягко касались земли, а белый халат слегка развевался, словно грязь и пятна от воды на земле не могли испачкать его. Дождь капал на поверхность зонта, а затем скользил по ребрам, образуя новую водную завесу вокруг человека.

Юй Цзинь Нян прищурился и посмотрел на него. Хотя мужчина держал зонт довольно низко, так что он мог видеть только его белый подбородок, он узнал его только по этому подбородку и радостно сказал:

- А-Хун!

Мужчина слегка приподнял зонт, и это действительно открыло красивое лицо Цзи Хуна. Он прошептал:

- Было уже слишком поздно. Что, если тебя снова поймают?

- Дождь внезапно пошел, идти было нелегко, - Юй Цзинь Нян выбежал, залез под зонтик, поднял голову и, улыбаясь, посмотрел на Цзи Хуна, - Ты здесь, чтобы забрать меня?

Цзи Хун поднял брови и молча кивнул, иначе вдруг его маленького монстра кто-нибудь заберет?

Юй Цзинь Нян почувствовал себя счастливым. Он повернулся, помахал на прощание Ло Цяню и крикнул:

- Господин Ло, до свидания!

Ло Цянь и ученик помахали ему.

……

Два человека теснились под зонтиком, и Цзи Хун извинился:

- Я шел в спешке, поэтому принес только один зонт.

Юй Цзинь Нян спрятал руку в рукав и внезапно понял, что после того, как насыпал порошок в бамбуковую трубку, он сунул ее в рукав... А, ладно, просто верну ее на следующий день.

- Будем довольствоваться тем, что есть! - юноша лениво шел рядом с Цзи Хуном. Хотя мужчина не был теплым, у него всегда было обнадеживающее дыхание. Он моргнул и сказал, - Я думал, что сегодня стану мокрой курицей.

- Не станешь, - Цзи Хун слегка наклонил свой зонтик в его сторону, и спустя несколько десятков шагов аптека позади скрылась из виду.

Люди бежали по улице, чтобы спрятаться от дождя. Только они двое шли медленно. Цзи Хун протянул руку, чтобы крепче прижать к себе юношу. Внезапно он спросил:

- Когда я только что зашел в аптеку, как ты меня назвал?

- А? – озадаченно задумался Юй Цзинь Нян, - Цзи Хун... разве не Цзи Хун?

Цзи Хун слегка покачал головой:

- Подумай еще раз.

Юй Цзинь Нян затаил дыхание и долго напряженно думал, и, наконец, припомнил:

- А... А-Хун?

- Да, - Цзи Хун удовлетворенно кивнул, поджал тонкие губы, опустил голову и усмехнулся, - Отныне называй меня так.

Юй Цзинь Нян: «...»

Но его это не особо заботило. В эти времена при обращении фамилии часто удаляются, и люди называют друг друга по имени, добавляя «а», что считается своего рода близостью. Он думал, что так долго жил с Цзи Хуном, что, хотя тот и не объяснял подробностей, его можно было считать хорошим другом. Называть его А-Хун - это не слишком большая уступка.

Хотя эти двое пришли к единому мнению по этому поводу, Цзи Хун вообще не знал степени своего «А-Хун». Для Юй Цзинь Няна, у которого было большое сердце, это было то же самое, что позвать кошку или собаку*.

Когда они шли через мясную лавку, Юй Цзинь Нян внезапно остановился:

- А-Хун, давай купим свиные ножки!

Хотя раньше в подарке от семьи Хэ было много ножек и мясистых костей, их было слишком много, и если их оставить, они были бы уничтожены насекомыми. Юй Цзинь Нян в приступе гнева сварил все это и поэтому лапша в «1 чашке» на несколько дней превратилась в лапшу с рулькой. У каждого в чашке было несколько кусочков мяса с ножек, смешанных с острым перцем, и это было настолько вкусно, что у посетителей текли слюни.

Жаль, что самому Юй Цзинь Няну не удалось съесть даже ложки этой лапши из-за того, что ее мгновенно расхватали.

Сегодня, проходя через мясной магазин, Юй Цзинь Няна обуяла жадность и он потащил Цзи Хуна, чтобы взвесить большие ножки. После этого он отправился домой, чтобы приготовить «Завернутые облака и мечты о мясе*».

*Якорцы стелющиеся -  однолетнее травянистое растение, применяют сотни лет, для лечения всех видов нервных заболеваний, для растворения камней в почках, как мочегонное, при коликах и болях в пояснице, ушных заболеваниях, как противоядие с вином, а также для усиления и укрепления потенции

* Наводнение в Храме Короля Драконов - означает, что люди неправильно поняли друг друга, потому что они незнакомы (взято из 109-й главы книги Цин Ши Юкуна «Три героя и пять праведностей»)

*Книга «И Цзун Цзин Цзян» была опубликована в седьмой год правления Цяньлуна в династии Цин (1742) и представляла собой медицинскую серию, составленную правительством в то время. В настоящее время собрана в трех томах. Поскольку содержание этой книги практично и лаконично, она была обязательной для чтения многими новичками в китайской медицине на протяжении более 200 лет. В этой подборке отобраны оригинальные тексты, добавлено руководство и прикреплен указатель рецептов, который удобен всем врачам в клиниках китайской медицины.

* Пория - это древесный гриб, уникальное растение, растущее под землей на корнях высокогорной сосны и напоминающее по внешнему виду кокосовый орех

* Атрактилодес большеголовый – веретенник. Это растение в китайской медицине известно под названием бай-шу. В качестве лекарственного сырья используют корневища, которые имеют приятный запах и горький, тепловатый вкус. читается, что из перечня болезней, при которых применяется бай-шу, можно составить китайскую медицинскую энциклопедию

*Ху Хуан лян - Пикрориза курроа, Кутки или Кутаки. Многолетнее травянистое растение из семейства Норичниковых – Scrophulariaceae. Широко используется в Аюрведе и китайской медицине. Употребляются листья, кора и корни растения. Обладают антиоксидантными, противовоспалительными, тонизирующими, антисептическими, антибактериальными и иммуномодулирующими свойствами.

* Квисквалис индийский - вечнозелёная лиана, достигает 6 м в длину. Растение используется в народной медицине. Листья могут быть использованы для облегчения боли, вызванной лихорадкой. Корни используются при лечении ревматизма.

*Борнеол - состоит из стеблей и листьев растения compositae Aina или лавровой камфары борнеола.

* Порошок Сюаньмин - основным компонентом является безводный сульфат натрия, обычно готовят с другими лекарственными средствами, а затем обезвоживают кристаллическим выветриванием. Из-за различного происхождения и способа извлечения содержит также разные включения. Обладает функциями очищения от тепла и слабительного, размягчения и рассеивания узлов, очищения от тепла и детоксикации, очищения легких, устранения накопления в желудке.

*Зонтик из промасленной бумаги

*Позвать кошку или собаку - китайская идиома, означает прозвища, обычно используемые людьми в старые времена. Они распространяются на любого незначительного человека, не заслуживающего внимания.

* Завернутые облака и мечты о мясе – необычайно поэтическое название банкетного блюда эпохи Тан. Свиная рулька маринуется в приправах, готовится, а затем заворачивается и формуется под сильным давлением. Поскольку разрезанное поперечное сечение имеет текстуру, похожую на облако, оно получило свое название.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 28. Завернутые облака и мечты о мясе

Они вдвоем протиснулись обратно в лапшичную. Суй Суй спряталась у дверной щели  и выглядывала наружу. Увидев, что они вернулись, она поспешно побежала за сухими полотенцами и обратно спряталась за дверью. Юй Цзинь Нян первым делом передал купленые свиные ножки маленькой девочке и попросил отнести их на кухню, а затем вернулся в комнату вместе с Цзи Хуном, чтобы помыться и переодеться.

Юй Цзинь Нян распустил волосы и небрежно вытерся, но обернувшись, он увидел, что с длинных волос Цзи Хуна стекает вода, а половина его плеча промокла насквозь. Затем юноша прикоснулся к своему телу - оно было сухим,  только ноги были немного влажными и холодными.

Ему вдруг стало немного неловко, поэтому он помог Цзи Хуну переодеться. Когда Юй Цзинь Нян снимал мокрую одежду, его пальцы неизбежно коснулись влажной кожи мужчины, белой и гладкой, как нефрит цвета овечьего жира. Очевидно, это тело было не очень горячим, но Юй Цзинь Нян резко отпрянул после прикосновения к нему, как будто обжегся.

Цзи Хун повернулся к нему спиной и тихо спросил:

- Что случилось?

- Ничего, - Юй Цзинь Нян подавил странное колебание в своей груди, поспешно снял с него грязную одежду, достал комплект сухой и надел ее на Цзи Хуна.

Цзи Хун слегка опустил голову, и его спутанные волосы заскользили вниз по плечам. Между мягких прядей стал виден небольшой кусочек кожи на задней части шеи. Его тело было худым, хотя и не костлявым, но совсем не мускулистым. Когда он опустил голову, стал виден его позвоночник, покрытый тонким слоем мягкой плоти, и два круглых куполообразных выступа у основания шеи.

Он все еще такой худой. Очевидно, он из большой богатой семьи, как он может быть таким худым? Юй Цзинь Нян бросил несколько взглядов и почувствовал себя неловко,  не зная, куда отвести глаза. К счастью, Цзи Хун наконец поправил воротник. Скрытое место, которое нечасто видели другие люди, больше не было видно.

- Цзинь Нян, Цзинь Нян?

Когда Юй Цзинь Няна позвали, он пришел в себя и несколько раз моргнул в панике, только чтобы увидеть, как Цзи Хун смотрит на него, держа в руках полотенце. Он мягко спросил:

- Можешь помочь мне вытереть волосы?

- О, хорошо, - Юй Цзинь Нян взял полотенце и попросил его сесть на круглый табурет спиной к нему.

Цзи Хун вел себя очень послушно и не двигался с места. Между пальцами Юй Цзинь Няна струились пригоршни черного атласа, такие гладкие, что у него возникла иллюзия, что он не может за них ухватиться. Держа концы волос в одной руке, он медленно вытирал их с макушки тканевым полотенцем, время от времени массируя напряженную кожу головы пальцами. Протерев верхнюю часть, Юй Цзинь Нян потянулся, чтобы собрать волосы, переброшенные на грудь Цзи Хуна.

Поскольку он стоял лицом к его спине, покрытой густыми прядями волос, он не захватил волосы, а коснулся кадыка Цзи Хуна. Кадык бусинкой на горле прокатился вверх и вниз между его пальцами. Юй Цзинь Нян подпрыгнул от неожиданности, кончики его пальцев импульсивно изогнулись и твердые ногти скользнули по шее Цзи Хуна.

После этого Цзи Хун издал очень короткий звук «А». Юй Цзинь Нян был так смущен, что не знал, куда деть руки:

- Прости, я тебя поцарапал?

Цзи Хун поднял руку, чтобы прикрыть горло, и двусмысленно сказал:

- Ну... может быть, так оно и есть.

- А? Что это значит, дай мне посмотреть, - Юй Цзинь Нян обошел его, наклонился и приподнял волосы. Увидев, что Цзи Хун все еще прикрывает это место, он протянул его за руку и сказал, - Где это, здесь? Покажи мне.

Он старательно отогнул пальцы Цзи Хуна, но он не увидел даже половины царапины,  зато услышал смешок над своей головой.

Юй Цзинь Нян сердито стиснул зубы, подумав, что этот человек так хорошо выглядит, но на самом деле ведет себя как хулиган! Он внезапно поднял голову, чтобы посмотреть на него. Кто знал, что Цзи Хун тоже уставится на него. Из-за полуопущенных век его черные зрачки, спрятанные в тени ресниц, выглядели очень глубокими. Тени от волос сделали очертания всего его лица глубже... Казалось, он отличается от своего обычного образа. В этот момент внешность Цзи Хуна казалась еще более привлекательной, от чего Юй Цзинь Нян не мог отвести глаз и пошевелиться. Он вдруг почувствовал, что у него пересохло в горле, и проскрипел:

- Ты... лжешь мне.

- Нет, взгляни поближе, - уверенно ответил Цзи Хун и взял руку молодого человека, заставляя его подойти и осторожно прикоснуться к его горлу.

Как только пальцы Юй Цзинь Няна коснулись его, кадык снова двинулся, как какое-то живое существо. Взгляд юноши резко поглупел. Цзи Хун внезапно издал еще один носовой звук, от чего по рукам Юй Цзинь Няна пробежала дрожь, разом лишив его сил.

- До сих пор не разглядел? - Цзи Хун притянул его ближе и спросил, - А так?

Юй Цзинь Нян оказался так близко, что видел даже несколько волосков на подбородке Цзи Хуна. Губы мужчины были слегка тонкими. Юноша непроизвольно поднял глаза, следуя от них вверх вдоль высокого прямого носа, а затем нечаянно посмотрел в глаза Цзи Хуна - и в этих глазах была какая-то глубокая улыбка.

Между ними было совсем небольшое расстояние. Цзи Хун понизил голос, и его губы изогнулись красивой дугой:

- На этот раз все увидел?

- ... - Юй Цзинь Нян сразу понял, что его снова разыграли, и рассердился. Он повернул голову, стянул со стола ленту для волос и быстро дважды обернул ее вокруг шеи Цзи Хуна, завязав сбоку бант. После этого он строго сказал, - Я ясно вижу! Травма очень серьезная! Не двигайся, я наложу тебе повязку!

Цзи Хун тоже не хотел двигаться. Юноша сделал ему украшение на шее с помощью ленты для волос, а затем посмотрел на него, как встревоженный кролик, оскалил зубы и поспешно выскочил из комнаты.

Юй Цзинь Нян был немного обескуражен. Это была повязка для волос цвета утиного яйца, которую ему подарил Цзи Хун, и она ему очень нравилась. Но теперь  он сбежал и уже не мог вернуться... В любом случае, этот человек определенно снимет ее сам, а он заберет ленту тайно, когда будет ложиться спать. Подумав об этом, он взял первую попавшуюся веревку и, подвязав волосы, пошел на кухню готовить

Вытащив ножки из таза, Юй Цзинь Нян похлопал по ним и промурлыкал:

- Вы все еще хороши!

Он вскипятил кастрюлю чистой воды, отделил кожу и мясо, затем промыл кости и бланшировал их, чтобы избавиться от остатков крови, а затем замариновал мясо соевым соусом, рисовым вином, зеленым луком, имбирем и перцем. Когда вода закипела, он закинул в нее две или три звездочки аниса и положил очищенную шкурку свиньи. Ножки, которые он купил, были уже почищены, но на коже все еще оставались остаточные волоски. Нет особенно хорошего способа избавиться от мелких остаточных волосков. Их можно только бланшировать в кипящей воде, а затем выщипывать один за другим.

Самая раздражающая часть в приготовлении ножек - это удаление волос, потому что это требует большого терпения, но это самый важный шаг. Хотя эти маленькие волоски выглядят незаметно, они довольно сильно влияют на вкус. Представьте себе, вы кусаете красивую рульку в красном соусе и получаете полный рот жестких колких волос. Разве это не повлияет на настроение?

Юй Цзинь Нян терпеливо обработал свиную шкуру и отложил ее, чтобы дать остыть, а затем отправился искать чистую тонкую ткань и рулон пеньковой веревки.

Блюдо, которое он готовил, называлось «Завернутые облака и мечты о мясе». Только услышав это поэтичное название, сразу можно почувствовать великолепие и элегантность, которые оно в себе несет. Добавьте к этому благоухающий аромат, и будет казаться, что каждый глоток этого блюда может впитать ауру со всех уголков мира, увитую цветами и покрытую облаками.

Если бы посетители принесли свои собственные золотые тарелки и палочки для еды из слоновой кости, расселись бы в высоком павильоне, услаждая слух изящной мелодией флейты, в то время как прекрасная девушка принесет это блюдо, а затем тонкими нефритовыми пальцами положит кусочек прямо в рот, может быть, им действительно удалось бы вкусить мечту.

Если же нет, вернитесь в реальность и спокойно примите другое название этого блюда в этом обыденном мире, наиболее широко известное из которых – рулька в соусе.

Правильно, это блюдо на самом деле является обычной рулькой с соусом, просто на разрезе готового продукта можно увидеть облачно-извилистый узор. К тому же это одно из знаменитых банкетных блюд, и его нельзя пошло называть просто рулькой в соусе. Поэтому литераторы дали ему такое сказочное название «Завернутые облака и мечты о мясе», чтобы таким образом повысить класс его элегантности.

Юй Цзинь Нян выложил обработанную свиную шкурку на ткань, плотно набил ее маринованным в винном соусе мясом, завернул и скатал в цилиндрическую форму, а затем туго обернул ткань бечевкой.

В отдельную кастрюлю он добавил лавровый лист, бадьян, фенхель, нарезанный имбирь, зеленый лук и другие вещи, а также ароматный соус из рисового вина и немного сахара, а затем положил завернутый рулет. Дождавшись кипения, он ослабил огонь и варил его в течение часа, следя за тем, чтобы вода не выкипела.

Когда он накрыл кастрюлю и начал варить суп, дождь снаружи слегка ослаб. Струи стекали с карниза неровной бахромой, и среди звука капель Юй Цзинь Нян услышал несколько трепещущих звуков. Сначала он не обратил внимания, но через некоторое время звук повторился.

Он проследил за необычным шумом и посмотрел в ту сторону. Внезапно в углу между пузатым глиняным кувшином и стеной вспыхнула пара зеленых огней.

Юй Цзинь Нян был поражен этой штукой, и эта штука также была поражена Юй Цзинь Няном. Они одновременно повернули головы и бешено побежали, но получилось так, что побежали они в одном направлении. Существо ударило его по ноге головой, а Юй Цзинь Нян наступил ему на хвост.

- Ми-яо!

Юй Цзинь Нян был ошеломлен этим трагическим криком. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это был маленький котенок размером с ладонь: его серая шерсть слиплась от дождя и грязи, а его нос был будто вымазан черным.

После того, как котенку наступили на хвост, его золотистые зрачки вертикально сузились и он отскочил в угол, где принялся вылизывать хвост. После этого он фыркнул на Юй Цзинь Няна, а его шерсть встала дыбом.

Юй Цзинь Нян наклонился и внимательно осмотрел заднюю часть кувшина. Этот угол редко чистили. Он обнаружил в нем несколько мелких костей, а также несъеденные остатки и несколько кусочков ткани. Эта маленькая штучка расхаживала так свободно и исчезала так быстро, что казалась частой гостьей и, судя по всему, долгое время использовала этот угол в качестве базы.

Это и неудивительно - на кухне тепло и так много вкусной еды, что любому коту это понравится.

Юй Цзинь Нян взял маленькую креветку и хотел выманить кота, но тот поднял глаза, фыркнул и снова отступил. Тогда юноша взял еще одну креветку, надел ее на нитку и повесил над углом. Кот посмотрел вверх и принюхался, как будто испытывая искушение.

Вскоре сверху повисли еще две сушеные креветки. Глаза кота загорелись, и он поднял лапу, чтобы поймать их. Кто же знал, что он не поймает креветку, а вместо этого будет вытащен из своего гнезда за шкирку.

Шкирка - абсолютно запрещенная зона для всех кошек. Ни одна непослушная кошка никогда не осмелится напортачить, если ухватить ее за это место, и только честно свернется клубочком.

Юй Цзинь Нян сжал шею котенка, внимательно посмотрел на него и с улыбкой сказал:

- Что не может решить креветка? Не одна, так две. Верно, мелочь?

Кот уставился на него, и несколько розовых неострых когтей вытянулись из маленьких подушечек, но его угрозы в ушах Юй Цзинь Няна звучали просто как «Ми-яо, Ми-яо» и ничего не значили.

- На самом деле я не специально наступил тебе на хвост. Почему ты такой свирепый? – продолжая удерживать котенка, Юй Цзинь Нян дал ему несколько креветок, которые использовались в качестве приманки. Кот на самом был довольно умен - видя, что есть креветки, он вскоре перестал шуметь, поднял голову и посмотрел на Юй Цзинь Няна.

Кот сказал:

- Ми?

Юй Цзинь Нян ответил, как будто мог понять, о чем идет речь:

- Ми, ми?

Кот снова сказал:

- Мими!

Юй Цзинь Нян коснулся его головы:

- Прищурься.

- Пфф... - вдруг позади него раздался смешок. Юй Цзинь Нян оглянулся и увидел, что Цзи Хун, сложив руки на груди, прислонился к крыльцу и слегка согнул одну ногу, заглядывая внутрь. Он небрежно спросил его, - О чем вы говорите? Дайте мне тоже послушать.

Юй Цзинь Нян уставился на явно нелепый бант на его шее. В момент злости он ничего не почувствовал, но сейчас повязка для волос на этой белой шее на самом деле напомнила Юй Цзинь Няну некоторую пошлую сексуальную игру. Уголки его губ непроизвольно дернулись:

- Почему ты до сих пор не развязал ленту?

- А? - Цзи Хун поднял руку, чтобы прикоснуться к банту на шее, и торжественно сказал, - Это? Но доктор Юй сказал, что я был слишком сильно ранен, и перевязал мне рану. Нет, как без вашей команды, доктор Юй, я могу осмелиться действовать опрометчиво?

В глубине души Юй Цзинь Нян сказал: вот бесстыдник! Тогда ты не развяжешь ее до конца жизни!

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 29. Ферментированный тофу

Котенок оказался очень жадным, он поднял две передние лапки, выпрашивая еще  маленьких креветок. Юй Цзинь Нян легко смог наладить отношения ценой двух креветок. В этот момент вошел Цзи Хун, заглянул через плечо Юй Цзинь Няна и снисходительно посмотрел на кота в его руках.

Котенок облизывал лапки, но, когда на его голову внезапно опустилась тень, он приподнял свою маленькую мордочку и посмотрел вверх как раз в тот момент, когда Цзи Хун протянул руку, чтобы коснуться его. Котенок вскрикнул от страха, пнул Юй Цзинь Няна задними лапами, запрыгнул ему на плечи и метнулся в боковой шкаф.

Шкаф использовался много лет и часто скрипел. Теперь, когда на него приземлился котенок,  он внезапно закачался и накренился. Юй Цзинь Нян поспешно протянул руку, чтобы удержать его, но споткнулся о сумасшедшего кота. Цзи Хун шагнул вперед, чтобы помочь Юй Цзинь Няну, который вот-вот должен был упасть лицом в землю.

Люди и кошки смешались в один барахтающийся мяукающий клубок.

Наверху шкафа стоял глиняный горшок с неизвестным содержимым. Он стоял там еще до того, как сюда забрел Юй Цзинь Нян. К горшку была прикреплена красная печать, на которой было несколько расплывчатых слов. Его никогда не трогали. Во-первых, он стоял слишком высоко, а во-вторых, Юй Цзинь Нян считал, что это частная собственность Второй Сестры, поэтому ничего не трогал.

В это время горшок уже шатался и собирался упасть.

Тело Юй Цзинь Няна отреагировало быстрее, чем его мозг, и он подсознательно потянулся, чтобы удержать его, а когда пришел в себя, тяжелый горшок был готов ударить его в лоб. С ним уже и раньше случались подобные неловкие вещи. Однажды он уронил кухонный нож и тоже рефлекторно протянул руку, чтобы схватить его. К счастью, в тот раз он промахнулся. В противном случае он мог бы пойти поклониться великому монаху и практиковать однопалый дзэн.

Едва он подумал, что через некоторое время в его голове распустятся пионы, как внезапно его схватили за талию, и его ноги оторвались от земли. Глиняный горшок скользнул в опасной близости от его драгоценной головы и с треском упал к его ногам, разбившись на сто восемьдесят осколков.

Юй Цзинь Нян схватился за грудь и закричал:

- Это было опасно!

Прежде чем он успел поблагодарить Цзи Хуна за спасение его жизни, позади него раздалось несколько кашляющих звуков. Цзи Хун облокотился на дверной косяк и слегка закашлялся, с трудом восстанавливая дыхание.

- Все в порядке... - Юй Цзинь Нян погладил его по спине.

Цзи Хун похлопал себя по груди, почувствовав боль в руке. Он слегка потряс ею и негромко сказал:

- Что ты ел? Ты слишком тяжелый.

- ... - Юй Цзинь Нян впился в него взглядом, думая про себя, значит, тебе не нравится, что я толстый? А тратить ламповое масло, боясь темноты ночью, тебе нравится? Небольшое пламя, которое только что исчезло, снова вспыхнуло и загудело, - Очевидно, это ты слабый, если даже удержать меня не можешь, как ты в будущем сможешь нести свою невесту в паланкине?

Неизвестно, какая фраза была неправильной, но лицо Цзи Хуна слегка потемнело, и он внезапно замолчал, на кухне остались только его медленно глубокие вздохи и кипящий бульон из свиных ножек. Его спина была тонкой, и из-за нескольких слоев одежды казалось, что под мантией совсем ничего нет. Хотя Юй Цзинь Нян не знал, где он совершил ошибку, в глубине души он был необъяснимо напуган.

Атмосфера слишком напряженная, просто скажи что-нибудь, все в порядке, - смущенно подумал Юй Цзинь Нян, - Или мне нужно сначала извиниться? Хотя я не знаю, почему я должен извиняться, что, уже даже пошутить по этому поводу нельзя? Но это верно, никому не понравится слышать от других, что он не сможет этого сделать. Цзи Хун совсем не простой человек, он высокомерен в душе, поэтому, естественно, ему не нравится слышать, как люди говорят, что он чего-то не может. И он был достаточно добр, чтобы спасти меня только что, но я посмеялся над ним...  Правда, я не должен был... кажется, я действительно был неправ, я должен сначала извиниться перед ним ...

Когда он уже открыл рот, Цзи Хун оглянулся и внезапно спросил:

- А на ком я, по-твоему, должен жениться?

Так что в данный момент он думал не о том, что я смеялся над ним, а над тем, на какой девушке он должен жениться? Юй Цзинь Нян был ошеломлен. Как ни странно, он честно ответил:

- Естественно, она должна быть известной, благородной и красивой дамой...

Иначе как она может быть достойна такого человека, как Цзи Хун, который уникален и не имеет себе равных в мире?

Цзи Хун выслушал и холодно усмехнулся:

- Значит, такой человек.

Сказав это, он ушел, не оглядываясь.

Юй Цзинь Нян пробежал за ним два шага и увидел, как он вернулся в комнату и закрыл дверь. Очевидно, он не хотел видеть других.

А этим другим человеком оказался сам Юй Цзинь Нян.

Он дважды покрутился за дверью, как волчок, и дважды окликнул «Цзи Хун». Когда ему не ответили, он опустил голову и вернулся обратно на кухню. Сидя перед книжным столом, Цзи Хун увидел темную тень, дрожащую за дверью, но юноша не вошел. Мужчина слегка поджал губы, перестал обращать на него внимание и спокойно начал писать.

Снова подняв глаза, он увидел, что за дверью никого нет.

В это время Юй Цзинь Нян держал совок в одной руке и метлу в другой, убирая мусор и обломки, выпавшие из шкафа. Разбившийся глиняный горшок, представлял собой специальный запечатанный сосуд, который часто используется для заквашивания  овощей. У горлышка был небольшой желобок , который можно использовать, чтобы плотно застегнуть крышку горшка, но внутри были не соленья, а ферментированный тофу из красной фасоли Сяотань, пролежавший там неизвестно сколько. Большинство кусочков ферментированного тофу были настолько плохими, что при падении превратились в красную молочную жижу. Вырвавшийся из под плотной крышки резкий аромат разливался по кухне.

Он сам когда-то делал ферментированный тофу и знал, что приготовить такую хорошую банку будет проблематично.

Во-первых, время для приготовления ферментированного тофу. Если будет слишком холодно, он не забродит, если будет слишком жарко - легко загниет, погода должна быть прохладной и влажной. Обычно для приготовления ферментированного тофу берут несколько кусочков старого тофу со слегка твердой текстурой, сливают воду, и разрезают ножом на квадраты. Маленькие кусочки по одному помещают в емкость, покрытую соломой, чтобы дать им возможность ферментировать самостоятельно. Примерно через семь-десять дней на кусочках тофу появится тонкая белая плесень.

Белые мохнатые кусочки тофу будут мягкие и липкие. Теперь вы можете приготовить маринад и замариновать их. Сначала используйте кардамон, корицу, фенхель, солодку и горный перец, чтобы приготовить порошок из пяти специй. Если вам нравится острая еда, вы можете добавить пряный порошок. Обмакните кубики тофу в рисовое вино и обваляйте их в пяти специях, а затем их можно положить в банку или горшок.

Дно банки также следует засыпать соломой, а затем уложить слой кубиков тофу и засыпать их слоем крупной соли.

Если вы не собираетесь использовать тофу для приготовления тушеного супа, можете добавить сверху звездчатый анис, корицу, перец, имбирь и т.д. Наполните банку кубиками тофу и плотно запечатайте, чтобы дать как следует промариноваться. Если не хватает терпения, вы можете открыть горшок через десять с половиной месяцев. Свежий и нежный ферментированный тофу одинаково восхитителен с лапшой или с рисом или даже с простой белой булочкой!

Говорят, что у мастеров, которые специализируются на приготовлении ферментированного тофу, есть десятки секретных процессов. Им приходится запечатывать кувшины на несколько месяцев, прежде чем они откроют их для продажи и существуют различные ароматы, такие как красный тофу, белый тофу, зеленый, пряный и другие вкусы. По сравнению с его собственным умением, такие мастера находятся просто на другом уровне.

Просто этот горшок упал на земляной пол и разбился, а его содержимое смешалось с пылью. Жаль, но, боюсь, это уже несъедобно. Юй Цзинь Нян присел на землю, обмакнул пальцы в чистую творожистую смесь из бобов и лизнул ее.

В этот момент озорной котенок не побоялся выползти откуда-то. Оглянувшись, он смело подошел к Юй Цзинь Няну, опустил голову и понюхал ферментированный тофу. Потом он высунул маленький розовый язычок и тоже его лизнул.

Юй Цзинь Нян махнул рукой, оттолкнул его назад и сказал:

- Мелкий пакостник, это ты виноват, ты знаешь, что тебе нужно бежать?

Естественно, кот не понял, в чем его обвиняли, и склонил голову набок. Он пошевелил ушами и протяжно зевнул, прижавшись к земле.

Юй Цзинь Нян медленно убрал мусор с пола и сказал коту:

- Вот скажи мне, если я сказал, что он слабый - он рассердился; я сказал, что он женится на достойной и добродетельной даме в будущем - он опять рассердился... Почему он сердится? Почему он такой мелочный?

Он привык дразнить Цзи Хуна, несмотря на холодное лицо, кажущуюся безжалостность и лаконичную речь, на самом деле это было довольно весело. Как бы вы его не дразнили, он только беспомощно нахмурится и вздохнет. Юй Цзинь Нян не знал, что случилось, он сегодня ничего не сделал, почему Цзи Хун внезапно вышел из себя и отгородился от него?

- Мяу! - воскликнул котенок.

Юй Цзинь Нян согласно кивнул:

- Верно, ты тоже думаешь, что он мелочный!

- Мяу! Мяу! - снова откликнулся котенок.

Юй Цзинь Нян убрал разбитую банку, поднял две чашки, выпавшие из щели шкафа, посмотрел на кота и сказал:

- Тебя следует попросить у него прощения, это явно ты виноват.

Кот тут же выгнул спину и ухмыльнулся ему.

Юй Цзинь Няну действительно показалось странным, почему все эти мягкие маленькие существа боятся Цзи Хуна, что Суй Суй, что котенок. Для них увидеть его - все равно что увидеть призрака, они сразу пытаются спрятаться. Юноша задавался вопросом:

- Цзи Хун может тебя съесть или что-то в этом роде? – он поймал кота, который собирался бежать, поднял его за шкирку и сказал, - Куда ты бежишь? Ты слишком уродливый, надо тебя искупать!

Вскипятив кастрюлю воды, Юй Цзинь Нян замочил котенка в тазике. Говорят, что кошки от природы ненавидят воду. Конечно, этот не был исключением. Когда его лапы оказались в воде, он стал похож на крокодила в пруду. Он кусался и царапался так яростно, словно сражался за свою жизнь.

Юй Цзинь Нян все равно вымыл его. Ублюдок, вероятно, понял, что ему не сбежать, и потому совсем сдался. Его маленькая головка слабо повисла на краю деревянного таза, а на мордочке застыло выражение безнадежности.

После смены двух тазов с водой этот маленький грязный котенок наконец раскрыл свои истинные цвета: белый рот, белый живот, белые лапы, остальное желтое, а на шее был круг из желтых и белых колец. Издалека казалось, что на шее у него небольшой колокольчик, и не только на шее, но и под хвостом висели два меховых колокольчика!

- Маленький Динь-Динь! - поднял его Юй Цзинь Нян, - Помоги мне осуществить все мои желания!

Котенок повесил хвост, не обращая на него внимания: «...»

Юй Цзинь Нян вытер кота насухо, завернул его в старое матерчатое полотенце и бросился искать Цзи Хуна. Когда он подошел к двери комнаты, ему внезапно пришло в голову, что он ведет с ним холодную войну. Юноша присел у двери и посмотрел в щель, но не увидел, где находится Цзи Хун. Котенок сжался в его руках и что-то пробормотал. Он успокоил кота и за этим последовало «мяу».

На дверной бумаге была такая большая тень, что Цзи Хун не мог ее не увидеть. Он сказал:

- Откуда взялась дикая кошка?

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Это из кухни, но теперь он выглядит хорошо!

Не дожидаясь приглашения Цзи Хуна, юноша толкнул дверь прямо внутрь, а затем тихо прикрыл ее, чтобы кот не убежал. В это время Цзи Хун все еще сосредоточился на письме за своим столом и не поднял глаз. Юй Цзинь Нян подбежал к нему, поднял уголок тканевого полотенца и радостно сказал:

- Смотри, он очень милый.

Цзи Хун поднял голову, но не заметил ничего милого, только пару больших свирепых глаз, уставившихся на него, как медные колокольчики.

Он, казалось, подавился, поэтому ему пришлось сказать:

- ... это... очень мило.

- Да! - Юй Цзинь Нян подвинул круглый табурет, сел рядом с ним и прошептал, - Эм, мне очень жаль.

Он поднял глаза, посмотрел на Цзи Хуна и обнаружил, что тот явно серьезно зол, и он еще не развязал ленту для волос на шее.

Неужели он действительно хочет носить ее всю оставшуюся жизнь?! Что это за хобби такое?

- Хм? - Цзи Хун продолжал писать.

Юй Цзинь Нян украдкой взглянул на него, стараясь не обращать внимания на оскорбительную ленту для волос, и сказал:

- Я действительно не хотел злить тебя. Ты помог мне, спас меня от боли, а я все же сказал это. Это была моя вина, и я приношу тебе свои извинения, - он схватил кота за лапу и потряс ее, - Динь-Динь также извиняется перед тобой.

Юноша назвал эту дикую кошку Динь Динь? Цзи Хун искоса посмотрел на него, и удовлетворенно смежившиеся кошачьи глаза, встретив его взгляд, мгновенно вспыхнули опасным светом.

- ...

Цзи Хун перестал смотреть на кота и вместо этого спросил:

- Что ты сказал обо мне?

Это нужно повторить еще раз? Юй Цзинь Нян невнятно промямлил:

- Просто сказал, что ты слабый и не сможешь нести невесту или что-то в этом роде. Ничего страшного, ты же видишь, что в последнее время ты хорошо питаешься и нарастил мясо. Через два дня погода станет лучше, и я выведу тебя на пробежку. А потом, не говоря уже об одной невесте, даже двух невест носить одновременно будет не проблема!

Он даже хочет, чтобы у него было две невесты одновременно. Цзи Хун сделал паузу в письме, повернул голову и посмотрел на юношу, знает ли он, почему он злится.

Но, судя по его внешнему виду, боюсь, он этого так и не понял.

Юй Цзинь Нян посмотрел на то, что он написал, и спросил:

- Что ты пишешь?

Цзи Хун открыл рот, и когда слова дошли до его губ, они превратились в неглубокий вздох. Он сказал:

- Я переписал по памяти книгу просвещения, чтобы ты мог научиться распознавать слова. Она простая и легкая для понимания. Я запомнил ее наизусть, когда был молод, и ты также должен выучить ее. Дома мало кистей и чернил. Тебе следует окунуть кисть в воду и писать на столе. Сначала скопируй эту книгу, и тогда я научу тебя другим вещам

- О, хорошо, -  Юй Цзинь Нян кивнул с серьезным видом.

Цзи Хун посмотрел на профиль стоящего рядом молодого человека и беспомощно нахмурился. Он подумал про себя: «Большего требовать не стоит».

……

Перед сном Цзи Хун действительно проследил за тем, как Юй Цзинь Нян прочитает книгу и перепишет ее, прежде чем позволить ему лечь спать.

Юй Цзинь Нян целый день метался, и теперь лежал на кровати усталый и сонный, глядя на Цзи Хуна. Мужчина лежал в ужасно правильной позе, скрестив руки на груди. Несмотря на то, что его поза во сне казалась немного напряженной, его лицо по-прежнему было тихим и красивым, на что юноша никогда не уставал смотреть.

Но вопрос в том... Не мог бы ты вернуть мне мою повязку для волос? Она была привязана к твоей шее весь день и всю ночь! Если тебе так нравится носить ее, купи себе еще одну, хорошо!

Юй Цзинь Нян яростно уставился на Цзи Хуна, надеясь, что тот станет более сознательным. Но тот отказывался становиться сознательным. Не дождавшись никакой реакции, веки Юй Цзинь Няна опустились и он заснул.

В это время Цзи Хун открыл глаза, снял с шеи ленту для волос, осторожно просунул ее под шею Юй Цзинь Няна и завязал большой бант. Повернув голову, он посмотрел на юношу, мирно спавшего рядом с ним, дотронулся рукой до узла на его шее и мягко сказал:

- Так крепко спишь?

Юй Цзинь Нян, казалось, почувствовал зуд на шее, потянулся и почесал ее.

- Не царапайся, - Цзи Хун положил его руку на подушку. Юноша все еще не просыпался, и вскоре его руки расслабились и потеряли силу. Цзи Хун выпрямился и спокойно посмотрел на спящее лицо Юй Цзинь Няна, как будто в его сердце горела пригоршня дров из ценных пород дерева, постепенно разогревая холодную кровь.

Однако, даже если кровь в его сердце закипела, молодой человек, не зная об этом, продолжал подбрасывать в этот костер дрова.

- Цзинь Нян, - Цзи Хун посмотрел на юношу, нежно сжал его руку, медленно развел пять пальцев кончиками пальцев и скрепил их. Когда их ладони соприкоснулись, тепло от руки Юй Цзинь Няна согрело его до костей.

Неизвестно где прятавшийся весь вечер котенок внезапно вышел и посмотрел на двух мужчин на кровати. Тот, кто кормил его креветками сегодня днем, лежал неподвижно, а другой смотрел на него так, будто хотел съесть.

Кот резко выгнул спину, оскалился и вскочил, чтобы запугать Цзи Хуна, и положил лапку на горло Юй Цзинь Няна. По крайней мере, этот двуногий монстр дал ему еду и помыл его водой, поэтому он также должен защитить шею этого хрупкого человека от укуса другого хищника.

На глазах у Цзи Хуна котенок крепко прижался к Юй Цзинь Няну и даже обхватил его за шею, в то время как сам он едва осмелился обхватить юношу за плечи под дождем.

Его глаза внезапно потемнели, он схватил кота за шкирку, выкинул за дверь и больше не впускал.

Вернувшись в кровать, Цзи Хун посмотрел на бант на шее Юй Цзинь Няна, и как по его горлу вверх и вниз перекатилось адамово яблоко. Он взял молодого человека за руку, медленно наклонился и поцеловал его кадык прямо через цветочный узел.

Вдыхая запах шеи Юй Цзинь Няна, Цзи Хун внезапно рассмеялся, подумав про себя: «Посмотри на меня, я ревную даже к кошке».

……

С котом жизнь Юй Цзинь Няна стала более яркой и красочной. Он использовал две разбитые чашки в качестве мисок для еды и воды, а также сделал гнездо для Динь-Динь. Когда он выходил покупать рыбу, он часто приносил большой мешок измельченных креветок, остатков рыбы и обломанных зерен риса, которые рыбаки и фермеры не могли продать, и готовил кошачий рис для Динь-Динь.

Динь-Динь никогда не считал его своим хозяином и бродил, где вздумается. Было чудом увидеть его один раз за семь или восемь дней. Иногда, проголодавшись и получив порцию пинков и издевательств на улице, он возвращался к двери Юй Цзинь Няна. Если юноша забывал закрыть окно на ночь, Динь-Динь залезал через окно посреди ночи и прыгал к нему в кровать, чтобы найти теплое место для сна.

Из-за этого Цзи Хун несколько раз просыпался от кошачьих прыжков. Непонятно, было ли у Динь-Диня особое мнение о Цзи Хуне, но когда он наступал на него, он делал это очень открыто и с особой силой, иногда он даже дважды прыгал на месте, видимо, желая, чтобы мужчину рвало кровью.

Иногда, когда некуда было деваться, Динь-Динь оставался ночевать в лапшичной, днем лежа на прилавке, скучающе размахивая хвостом и равнодушно глядя на приходящих и уходящих посетителей. Иногда он тихо и приветливо мяукал.

Цзи Хун часто говорил, что нельзя позволять ему слишком к этому привыкать, на что Юй Цзинь Нян жалобно сказал:

- Это просто кошачий детеныш.

Но по прошествии месяца Юй Цзинь Нян больше не мог этого сказать. Потому что этот кошачий детеныш... распух.

Котенка, которого можно было поднять одной рукой, теперь приходилось с натугой поднимать двумя руками, а его мордочка стала намного больше, это был уже не милый маленький Динь Динь, а скорее большой железный колокол.

Юй Цзинь Няну приснился ужасный кошмар. Ему приснилось, что его похитили в класс жонглирования и заставили практиковаться в разбивании большого камня о грудь. От огромной каменной плиты у него перехватило дыхание, поэтому он протянул руку и поймал человека рядом с ним. Это заставило Цзи Хуна проснуться.

В это время небо уже было светлым, и пора было просыпаться, поэтому Цзи Хун встал и снял ко кота, спящего у юноши на груди. Юй Цзинь Нян вздохнул с облегчением, похлопал себя по груди и взволнованно сказал:

- Я жив! Что на меня так давит?!

- Твой кот, - сделав паузу, сказал Цзи Хун.

- А? Мой маленький Динь Динь? - Юй Цзинь Нян повернулся и с негодованием посмотрел на кота, обиженно сидящего у ножки кровати. Он поднял кота, присмотрелся и в ужасе сказал, - Что с ним случилось?!

Цзи Хун, едва сдерживая гнев, сидел на краю кровати, вытирая отпечаток кошачьей лапы со своего лица:

- Разве это не ты его откормил?

Ферментированный тофу

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 30. Суп из баранины с бататовой лапшой

Мордочка Динь-Диня совершенно округлилась, и Юй Цзинь Нян несколько раз пытался посадить кота на диету: кормил его только один раз в день, брал несколько креветок и измельчал их, замачивал в горячей воде, чтобы она пахла рыбой, и смешивал с мелкими крошками. После двух-трех дней принудительной диеты Динь-Динь похудел, но каждый день выглядел болезненным и подавленным, как будто его бросили, и часто специально прятался, заставляя Юй Цзинь Няна искать его.

Сегодня Юй Цзинь Нян называл его «Маленький Динь-Динь», завтра – «Желтый Толстяк», или придумывал другие странные имена, например, «Дораэмон».

Это был первый раз, когда Цзи Хун видел, чтобы кто-то называл кошку таким количеством имен, и он был поражен.

Однажды ночью Динь-Динь, который не возвращался несколько дней, завыл под окном. Юй Цзинь Нян как раз принес Цзи Хуну успокаивающий травяной суп, приготовленный из сушеных семян лотоса, ядер фиников-ююба и мяса лонган*. Употребление такого супа может питать и сердце, и селезенку, успокаивать разум и помогает уснуть. Юноша вложил чашку с супом в руки Цзи Хуна и, услышав жалобный крик Динь-Диня, поспешно открыл окно и пустил его внутрь.

Кот превратился в уродливое лысое создание, покрытое клочками шерсти и с откушенным в драке кончиком хвоста.

Огорченный Юй Цзинь Нян поднял его и сказал:

- Посмотри, каким свирепым он был раньше, но теперь он не может победить даже чужих кошек! Какой смысл худеть? Я все еще могу позволить себе кормить этого малыша рыбой и креветками!

Цзи Хун сел на кровать и медленно доел суп, затем взял жидкость для полоскания рта, переданную ему юношей, и почистил зубы.

Толстый Динь-Динь был так зол из-за того, что не мог спать рядом с Юй Цзинь Няном, что укусил Цзи Хуна за палец через одеяло.

Было не больно, но когда Цзи Хун легонько пнул его, толстый кот покатился по кровати, обнажая белый мех на животе, и легко вскочил на лапы. Цзи Хун уже ухватился за руку Юй Цзинь Няна, и накрыл его одеялом, не обращая на кота внимания.

- Да ладно, разве вы не можете жить вместе в мире? - Юй Цзинь Нян не знал, плакать ему или смеяться. Он оттолкнул Динь-Диня ногами и схватил Цзи Хуна рукой, притворяясь сердитым, - Кто еще раз устроит сцену, того я вышвырну из постели!

Динь-Динь:

- Мими?

Цзи Хун ничего не сказал, воспользовавшись возможностью, он накрыл юношу одеялом, коснулся его плеча, затем закрыл глаза и сказал:

- Хорошо, спи.

Кто знает, сработал ли лечебный диетический суп, но на следующее утро Цзи Хун проснулся в оцепенении: ни юноши, ни кота не было, а со двора доносился запах баранины.

Была поздняя осень, солнце вставало поздно, и небо все еще было темным и туманным.

Он встал с кровати и как раз расчесывал волосы, когда услышал слабые звуки пения со стороны кухни, перемежающиеся несколько неровными кошачьими позывами. Песня не была похожа ни на что, что он слышал раньше, а мелодия была необычайно жизнерадостной, делая холодное и молчаливое утро особенно оживленным.

Цзи Хун толкнул дверь и столкнулся с рано вставшей Цин Хуань, которая ходила туда-сюда на костылях, держась за стену. Юноша называл это реабилитацией, и поначалу Цин Хуань каждый день падала на землю, ушибаясь до синяков. Но разум девушки был очень тверд и в последние дни она ходила гораздо лучше, больше не нуждалась в помощи и могла передвигаться самостоятельно.

Чтобы не быть узнанной другими, Цин Хуань в эти дни носила вуаль, когда входила и выходила из лапшичной. Увидев Цзи Хуна, она медленно поклонилась и сказала:

- Доброе утро, господин Цзи.

Цзи Хун слегка кивнул. В лапшичной только Цин Хуань хорошо пела. И когда она жила в Павильоне И Цуй, она была известна своим изящным голосом. Увидев здесь Цин Хуань, он подумал, что это она научила Юй Цзинь Няна песне, поэтому спросил:

- Что это за песня?

Цин Хуань замерла на мгновение, затем улыбнулась и сказала:

- Брат Сяо Нян научил Суй Суй петь ее, я тоже не знаю.

В сомнении Цзи Хун повернул голову в сторону кухни и подошел к двери, где ароматное мясо сопровождалось ликующей песней и звуками смеха, но слова в песне были немного странными. Он знал, что ни коту, ни Суй Суй он не очень нравится, поэтому остановился за дверью и тихо прислушался.

Юноша тихонько напевал вполголоса, а Суй Суй распевала во все горло, помогая чистить лук.

- «Если бы у меня была волшебная палочка, я была бы большой, маленькой и красивой. И у меня был бы дом, полный комиксов, шоколада и игрушек! Если бы у меня был Дораэмон, я бы назвала его Динь-Динь...».

- «Динь-Динь помоги мне исполнить все мои желания!»*

- Мяу!

Допев, Суй Суй спросила:

- Брат Сяо Нян, что такое волшебная палочка?

Юй Цзинь Нян месил тесто на лапшу и какое-то время не знал, как это объяснить, поэтому ему пришлось сочинить на ходу:

- Это оружие фей - маленьких фей в небе, такое же, как очищающая бутылка, которую держит Гуаньинь, Богиня Милосердия.

Суй Суй снова спросила:

- А что такое комикс?

- Комикс... - лепетал Юй Цзинь Нян с закрытыми глазами, - Это что-то вроде книги с рассказами..., на которой нарисовано много маленьких человечков.

- А что такое шоколад?

- Я не знаю, я думаю, это что-то вроде закуски... - Юй Цзинь Нян действительно не мог больше придумывать, он оторвал кусочек теста, слепил кролика и сунул его в руку маленькой девочки, уговаривая ее, - Хорошая Суй Суй, иди поиграй. Брату Сяо Няну пора готовить завтрак.

Суй Суй надулась и сказала:

- Но я еще не спросила, что такое машина...

Не успела она закончить свой вопрос, как Юй Цзинь Нян толкнул Динь-Диня, сидевшего на маленькой табуретке в ожидании кормления, в ее руки:

- Иди поиграй с Динь-Динем.

Только после того, как она обняла невинно выглядящего кота, Суй Суй неохотно выбежала, и Юй Цзинь Нян почувствовал облегчение, когда вдруг услышал, как кто-то позади него рассмеялся и спросил низким голосом:

- Что такое Дораэмон?

Юй Цзинь Нян был так потрясен, что его сердце подпрыгнуло. Придя в себя, он похлопал себя по груди и сказал с облегчением:

- А-Хун, зачем пугать людей ранним утром! Подожди немного, сегодня утром мы продаем суп из баранины с бататовой лапшой, я позову тебя, когда все будет готово.

Лапшу замешивали из размятого в пюре батата, бобовой муки и яйца, а суп был из баранины с весенним луком и имбирем. В такой холодный день эта лапша станет также тоником для жизненной энергии и согревала руки и ноги. Разминая тесто на лапшу, он рассказывал Цзи Хуну об этих прекрасных мелочах, не обращая внимания на то, слушает он его или нет.

Цзи Хун вошел и вытер муку, испачкавшую лицо юноши. За дверью дул прохладный ветерок, а от печи шло тепло. Мука пропиталась потом, и вместо того, чтобы вытереть ее, он размазал ее еще больше, создавая поразительный контраст на здоровом порозовевшем лице Юй Цзинь Няна.

- ... если там что-то грязное, я сделаю это сам, - Юй Цзинь Нян сделал паузу и только поднял руку, как Цзи Хун удержал его, не позволяя ему сделать это самому. Юноша широко раскрыл глаза и посмотрел в темные глубокие глаза Цзи Хуна.

- Хм? - Цзи Хун обхватил его лицо ладонью, большим пальцем провел по щеке и наклонился немного ближе, его голос был магнетически низким, - Ты все еще не сказал мне, что такое Дораэмон?

Он говорил таким мягким голосом, что юноша ошеломленно замер, как будто этот голос был обвешан бесчисленными перьями, щекоча его сердце. Дыхание Юй Цзинь Няна сбилось, он чувствовал, что его конечности пульсируют, а сердце необъяснимо подпрыгнуло. Он беспокойно посмотрел мужчине в глаза и сказал:

- Это легенда моего родного города, это, вероятно, божественный кот, говорят, что если владеешь им, можно исполнить любое желание ...

Цзи Хун слегка ослабил хватку и понял:

- Ты называешь этого толстого кота Маленьким Динь-Динем, потому что того божественного кота тоже зовут этим именем?

Юй Цзинь Нян подумал про себя, что на самом деле, все не так сложно, все потому, что он похож на колокольчик, это просто случайное имя.

Цзи Хун внезапно поднял руку и взъерошил волосы Юй Цзинь Няна. Юноша недовольно посмотрел в ответ и отвернулся. Цзи Хун наклонился и в этот момент губы Юй Цзинь Няна коснулись мочки его уха, холодной и мягкой, как кусочек белого теста.

- Нет необходимости просить какую-то божественную кошку. Любое твое желание я могу исполнить, - Цзи Хун мягко спросил, - Хочешь?

Слова были настолько соблазнительны, что напомнили Юй Цзинь Няну книгу, которую он когда-то читал: прекрасные женщины-демоны бродили в древних храмах в глубине гор, очаровывая прохожих всевозможными уловками, они исполняли желания прохожих и высасывали их души, а затем продолжали бродить в поисках следующей добычи.

Юй Цзинь Нян дважды посмотрел на Цзи Хуна и сказал:

- Если я скажу «да», то следующим твоим вопросом будет - какую цену ты можешь предложить? Ну, хотя ты тоже очень красиво выглядишь, я на самом деле невкусный.

- Я думаю, что очень даже вкусный, - Цзи Хун улыбнулся, и его брови несколько двусмысленно приподнялись.

- Ты же не ел меня, так откуда ты знаешь, что я вкусный? - Юй Цзинь Нян откровенно смотрел на него, на мгновение забыв о том, что хотел сказать. Все, о чем он мог думать, это то, как он так хорош собой. Цзи Хун сделал шаг вперед, а Юй Цзинь Нян сделал шаг назад. Вдвоем они постепенно перемещались по кухне, и через несколько шагов Юй Цзинь Нян уперся спиной в шершавую глинобитную стену.

- Тогда можно мне попробовать? - Цзи Хун наклонил голову и прошептал рядом с его ухом.

Юй Цзинь Нян почти не мог дышать из-за его импозантной ауры, его уши тревожил голос Цзи Хуна, поэтому он медленно сказал:

- Как ты можешь попробовать...

- Вот так, - прекрасные глаза Цзи Хуна слегка изогнулись, он сжал мягкую ладонь Юй Цзинь Няна и неуверенно приблизился. Он даже почувствовал на своем лице влажный горячий поток воздуха. Он не знал, был ли юноша ошарашен или что-то еще, но он долго не реагировал, только моргал и поджимал губы, как будто застыл, позволяя ему подобраться ближе с таким безрассудством.

Бульк...

От плиты донеслось шипение, в горшке закипел суп из баранины. Цзи Хун на мгновение приостановился, в это время между их губами оставалось расстояние всего лишь в палец. Он хотел продолжить, но Юй Цзинь Нян, наконец  пришел в себя, и невольно опустил голову, заикаясь:

- Это... суп... суп кипит...

Цзи Хун не двинулся с места, только поднял глаза и слабо сказал:

- Пусть кипит.

Казалось, что чья-то рука погладила сердце Юй Цзинь Няна, он опустил глаза, сглотнул пару раз и сказал:

- Пора заканчивать.

Цзи Хун ответил:

- Да.

- Ну... – после столь содержательного разговора Юй Цзинь Нян некоторое время колебался и что-то бормотал под нос. Потом он быстро поднял глаза, чтобы взглянуть на Цзи Хуна, согнул ноги и фактически выполз из под мужчины. Не смея оглядываться, он быстро разрезал раскатанное тесто на полосы, и положил в суп, чтобы сварить.

Цзи Хун обернулся, все еще прислонившись к стене, и с интересом наблюдал за спиной взволнованного юноши. Спустя долгое время он подошел, взял из шкафа стопку чашек и передал ее.

Юй Цзинь Нян протянул руки, чтобы взять их, но когда он уже собирался коснуться края чашки, он вдруг передумал, как будто боялся обжечь руки:

- Ты.... положи их сюда.

Цзи Хун усмехнулся и послушно поставил чашки на плиту.

В этот момент Цин Хуань крикнула из-за двери:

- Брат Сяо Нян, тебя ищет гость.

- Иду! - Юй Цзинь Нян, казалось, наконец-то дождался своего спасителя и радостно побежал вперед.

Цин Хуань шепнула ему на ходу:

- Этот гость такой странный, он принес много рыбы и оставил ее у двери, сказав, что это для тебя, брат Сяо Нян.

- Хорошо, я пойду и посмотрю, - кивнул Юй Цзинь Нян.

Приподняв занавеску, он действительно увидел две или три большие корзины с рыбой, расставленные в холле. Рыба, казалось, только что была выловлена из воды и все еще пыталась выпрыгнуть, а один или два рыбьих хвоста время от времени высовывались наружу. Когда рыба выскакивала, сильный мужчина наклонялся и подбирал ее, бросая обратно в корзину.

Юй Цзинь Нян проследил за рыбой, удивленно посмотрел на мужчину и сказал:

- Брат Цянь?

Это был Цянь, рыбак, который продал Юй Цзинь Няну крабов, а затем спас в реке изуродованную девушку.

Когда Цянь увидел его, он огляделся вокруг, как будто вор, пришедший разделить добычу, оттащил его в тихое место и сказал с грустным лицом:

- Брат Сяо Нян, это может быть немного неожиданно... Я хочу пригласить тебя в качестве врача, посмотреть на болезнь.

Юй Цзинь Нян подумал, это же просто просьба проведать пациента, к чему такая секретность?

Цянь снова наклонился к его уху, мгновенно покраснел и сказал:

- Это женская болезнь, я не могу об этом говорить.

Юй Цзинь Нян вдруг понял:

- Это та самая, с прошлого раза...

- Шшш! - Цянь снова огляделся и прошептал, - Для этого есть много причин, поэтому я не могу сказать тебе здесь. Все сложно. Поэтому я хотел бы попросить брата Сяо Няна пойти за город, я поселил ее на горе Маоэр, там есть деревянный дом, оставленный моими предками.

*Лонган - вечнозелёное дерево семейства Сапиндовые. В традиционной китайской медицине лонган используется в основном как тонизирующее средство для снятия усталости, головокружения, учащенного сердцебиения, бледности и ослабления зрения. Фрукт используют также для нормализации сна, снижения беспричинного волнения, успокоения и оживления внимания.

*Песня Фан Сяосюань про Дораэмона

https://www.youtube.com/watch?v=smursYQRwgA

Суп с бараниной и бататовой лапшой 山药羊汤面

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 31. Суп из черной курицы и клейкого риса

Гора Маоэр располагалась на северо-западе уезда Синьань, примерно в полдня езды от центра. Название она получила за свою форму короны. Хотя гора была невысокой, она густо поросла лесом, а на западе сливалась с горным хребтом, поэтому казалось, будто она простирается на сотни миль, без конца и края, благодаря чему была известна еще и как Бейлилинг – Край тысячи гор. Следуя вдоль горного хребта на запад, можно было попасть в труднодоступный район, где не ступала нога человека.

Гора Маоэр считалась небольшим подножием горного хребта, простирающегося на восток.

Когда кто-то просил о врачебной помощи, Юй Цзинь Нян готов был идти и в дождь,  и в снег. На следующее же утро он нанял повозку с ослом. Он как раз кормил черного осла, когда из дома вышел полностью одетый Цзи Хун, оба его рукава были подвязаны матерчатыми ремешками, а чернильно-черные волосы собраны в высокую прическу, придавая ему необычайно расторопный и резкий облик.

Юй Цзинь Нян бросил на него быстрый взгляд, а затем снова склонился, чтобы покормить осла травой.

Цин Хуань помогла установить тележку, достала откуда-то объемистый сверток и протянула его Юй Цзинь Няну:

- Там внутри несколько пирожных. И Вторая Сестра боялась, что вам будет холодно в дороге, поэтому она попросила принести два плаща.

- Два? - Юй Цзинь Нян на мгновение замер и посмотрел на Цзи Хуна, - Он тоже идет?

Цзи Хун промолчал. Потрогав осла, он слегка приподнял подол одежды и запрыгнул на телегу. Его плавные движения не дали Юй Цзинь Няну ни малейшей возможности отказаться. Мужчина поправил веревку и сказал:

- Садись.

Юй Цзинь Нян замялся и отказался двигаться, а через некоторое время сказал:

- Это довольно далеко, тебе не стоит идти.

Цин Хуань посмотрела на двух людей, которые со вчерашнего дня вели себя странно, как будто между ними случилось какое-то неловкое разногласие, но это было не похоже на правду. Она улыбнулась и сказала:

- Дорога трудная, и я не знаю, сможешь ли ты вернуться сегодня вечером, поэтому было бы хорошо, чтобы господин Цзи последовал за тобой.

Цзи Хун вдруг сказал:

- Мне спуститься и помочь тебе сесть?

Юй Цзинь Нян в испуге вскочил и кубарем скатился в телегу:

- Я сажусь, сажусь! Поехали.

Цин Хуань фыркнула от смеха, Цзи Хун обернулся и, увидев, что он сидит, подумал, что было бы лучше, если бы он сделал это раньше, поэтому он взмахнул своим хлыстом, трогаясь в путь.

……

По дороге никто не говорил, раздавалось только кряхтение осла. Ослиная повозка не похожа на лошадиную и представляет собой по сути доску на двух колесах. В ней не было сидений и приходилось сидеть на ветру. Юй Цзинь Нян обнял колени и сел на корточки на заднем конце доски. Мужчина, сидевший впереди, наполовину блокировал холодный ветер, но юношу все равно пробирал озноб. Он не представлял, как, должно быть, замерз этот человек.

Он так боится холода, но все равно управляет телегой за меня. Мне в любом случае не стоило с ним ссориться.

Юй Цзинь Нян присел на корточки и подумал, затем он развернул мешок, достал плащ, аккуратно накинул его на плечи Цзи Хуна и обеими руками завязал ремни:

- Не спеши так, неважно, приедем мы раньше или позже.

Пока он говорил, послышалось громкое пыхтение, и осел, который всю дорогу шел рысью, наконец, передохнул и пошел вперед медленным шагом. Цзи Хун удержал руку, завязывающую на нем плащ, и искоса посмотрел на Юй Цзинь Няна. Увидев у него под глазами густые темные тени, он вспомнил, что вчера вечером юноша метался и ворочался с боку на бок, как будто у него под телом были гвозди, и даже выбежал раньше рассвета, сказав, что собирается взять напрокат телегу, но это было больше похоже на побег.

Он нахмурился и спросил:

- Ты плохо спал?

- Ну, все в порядке, - Юй Цзинь Нян дернул руку назад, но хватка Цзи Хуна была слишком крепкой, и ему пришлось сдаться после двух попыток. Его положение было настолько двусмысленным, что он мог видеть тонкие красные губы Цзи Хуна, и когда он поднял глаза, сердце в его груди внезапно забилось сильнее. Он поспешно посмотрел вниз, чтобы избежать этого, а затем случайно увидел, как Цзи Хун сжимает его руку, и почувствовал, что его запястье горит. Он просто не мог оставаться в таком положении ни секунды дольше.

- Это моя вина, -  Цзи Хун внезапно отпустил его руку и мягко сказал, - Прислонись ко мне и спи, я больше не буду тебя беспокоить.

Через некоторое время Цзи Хун почувствовал, что его спина немного отяжелела. Юй Цзинь Нян зарылся лицом в его плащ и завозился, пытаясь найти удобное положение. Через некоторое время он перестал двигаться и затих. Цзи Хун подумал, что юноша хочет отдохнуть, и перестал разговаривать с ним, сосредоточившись на управлении ослом.

Однако Юй Цзинь Нян не мог заснуть. Даже закрыв глаза, он вспоминал звук кипящего супа на кухне, грубую холодную стену за спиной, и лицо Цзи Хуна, склонившегося к нему в сиянии оранжево-желтого утреннего света.

Он до сих пор не понимал, как обычный разговор мог так закончиться. Если бы суп не закипел и никто бы их не потревожил, они бы уже...

Юй Цзинь Нян прислонился к спине Цзи Хуна, и от смущения в его ушах внезапно зазвенело, как будто оттуда выскользнул шар тепла, обернутый в три души хунь и семь душ по*, и в голове загудело так, будто там что-то взорвалось.

Раньше он не мог спокойно спать из-за своих мыслей, но сейчас его мозг распарился от жара на лице и опустел. Он в оцепенении закрыл глаза и погрузился в долгий мрачный сон.

Когда Цзи Хун велел ему слезать с телеги, он все еще пребывал в сонном оцепенении и не знал, куда идти, поэтому он протер глаза, протянул руки и позвал Цзи Хуна на помощь.

Цзи Хун подтянул его, озадаченно посмотрел на его лицо, протянул руку, потрогал его лоб и сказал:

- Почему у тебя такое красное лицо, ты болен?

Юй Цзинь Нян резко проснулся, сильно похлопал себя по лицу и поспешно выскочил из телеги:

- Нет, нет. Где мы?

Цзи Хун недоверчиво посмотрел на него и сказал:

- У подножия горы Маоэр. Наверх нельзя проехать, можно только подниматься пешком... ты действительно не заболел?

Пока они разговаривали, вдалеке зашумели листья без единого признака ветра. Цзи Хун подсознательно сделал шаг вперед, заслоняя собой молодого человека, но в следующее мгновение ветки раздвинулись и из чащи вышел человек.

Юй Цзинь Нян встал на цыпочки, высунув свое полусонное лицо через плечо Цзи Хуна, и увидел, что это Цянь Да.

Рыбак нервно улыбнулся и сказал:

- Вы пришли! Я покажу вам дорогу!

Идти по горной тропинке было трудно, одни рытвины и ухабы, листья и трава неизбежно цеплялись за ноги. На самом деле, не спать всю ночь - это нормально. Во время ночной смены в предыдущей жизни он часто работал по двадцать четыре часа подряд, но сейчас это не похоже на его прежнюю жизнь. Хотя дни труднее, жизнь здесь течет медленней, каждый день похож на другой и его режим стал довольно стабильным. Поэтому он никак не мог прийти в себя после бессонной ночи.

Юй Цзинь Нян был в трансе и сделал два шага криво. Цзи Хун оглянулся на него и, испугавшись, что тот от невнимательности уткнется носом в цветы, протянул руку, чтобы удержать его.

Так они спотыкались и ковыляли довольно долго, но наконец увидели небольшой деревянный дом, окруженный пышным лесом, из которого вился дымок. Во дворе дома бегало несколько белых черноногих старых кур. Увидев незнакомцев, они с кудахтаньем разбежались, остался только маленький цыпленок, который осмелился подойти и клюнуть Юй Цзинь Няна в ногу.

Юноша нагнулся, схватил желтый пушистый комочек и пригрозил ему:

- Я приготовлю тебя на ужин!

Цыпленок нисколько не испугался и снова принялся клевать его пальцы.

Когда Цзи Хун увидел, что от яростных клевков цыпленка пальцы юноши покраснели, он протянул указательный палец, отодвинул клюв от пальца и осторожно потер красное место. Вместо того чтобы испугаться Цзи Хуна, цыпленок опустил голову и потерся о его указательный палец со звонким милым писком:

- Чирик!

Юй Цзинь Нян чуть не упал со смеху:

- Слушай, редко встретишь маленькое существо, которое тебя не боится. Поторопись и признай в нем своего приемного сына.

Цыпленок, потершись о палец Цзи Хуна, дважды подпрыгнул в руке Юй Цзинь Няна и, напрягая горлышко, вдруг выплюнул маленького белого червячка, которого не успел съесть. Юй Цзинь Нян был так зол, что собирался его выкинуть.

Дверь деревянного дома скрипнула, и оттуда вышла женщина в крестьянской одежде.

- Дорогой, ты вернулся? - она вытерла пот со лба Цянь Да, затем повернула голову и с удивлением заметила Юй Цзинь Няна и Цзи Хуна.

Цянь Да сжал ее руку. Большой, крепкий мужчина в этот момент застеснялся как пятилетний мальчик, он смущенно потер голову и улыбнулся:

- Цяо Цяо, на улице ветрено, а тебе и так нездоровится, иди в дом и отдохни, - отправив женщину в дом, он вернулся и сказал, - Брат Сяо Нян, ты тоже заходи!

Деревянный дом, несмотря на свои скромные размеры, был полностью оборудован всем необходимым, включая столы, стулья, чашки и миски, а также кушетку и занавески, и все это было чистым, аккуратным и опрятным, возможно, специально подготовленным для семьи дочери. Все было сделано с теплом и заботой, даже кое-где украшено орнаментом и цветами. В центре комнаты стоял четырехугольный стол с подсвечниками и чайными чашками, а также корзина с рукоделием, в которой лежал наполовину вышитый мешочек для благовоний.

Женщина по имени Цяо Цяо скромно сидела за столом, а Цянь Да ходил туда-сюда - то кипятил воду, то заваривал чай, время от времени спрашивая Цяо Цяо, не замерзла ли она или не голодна, словно в его глазах эта девушка была не уродливым чудовищем со следами от ножа на лице, а нежной и доброй женщиной с внешностью феи.

Цяо Цяо держала грубый чай, приготовленный Цянь Да, и улыбалась:

- Дорогой, куры во дворе устроили беспорядок, иди покорми их.

- Да! - ответил Цянь Да громким голосом.

Когда Цянь Да ушел, Юй Цзинь Нян внимательно посмотрел на девушку и неуверенно позвал:

- ... Сестра Сюэ Цяо?

Цяо Цяо вздохнула и горько рассмеялась:

- Это действительно я... ничего нельзя скрыть от глаз брата Сяо Няна.

- Ах! - Юй Цзинь Нян на мгновение удивился. Ему только показалось, что ее голос очень похож на голос Сюэ Цяо, и вспомнил, что Цин Хуань говорила об ее изуродованном лице, вот почему он установил связь. Вот уж действительно странное совпадение. Он не ожидал, что утопающая женщина, которую он спас в тот день, на самом деле была Сюэ Цяо. Он был озадачен:

- Сестра Сюэ Цяо, ты... заболела?

- Ну... - Сюэ Цяо рассказала о том, что произошло в тот день, и в итоге Юй Цзинь Нян получил полную картину, соединив первую половину, услышанную от Цин Хуань.

В тот день они убежали по отдельности, и Сюэ Цяо, послушавшись наставлений Цин Хуань, побежала на север города, но неожиданно у реки она наткнулась на слуг семьи Дин, которые искали ее и Цин Хуань. Она забеспокоилась, что Цин Хуань поймают, поэтому привлекла их, чтобы они бросились преследовать ее.  Она не знала, кто оказался рядом с ней во время драки, но от удара палкой у нее в глазах потемнело, и она упала в реку.

Слуги поискали вдоль реки, но не нашли ее, поэтому они тихо ушли, опасаясь, что семья Дин будет вовлечена в это дело.

После того, Юй Цзинь Нян ее спас, Цянь Да любезно отвел ее домой, напоил горячим супом и купил ей золотое лекарство* от ран, чтобы намазать лицо, но хотя рана на лице зажила, остался уродливый шрам. Цянь Да был простым фермером, который зарабатывал на жизнь рыбной ловлей, но она была благодарна ему за его доброту. Оправившись от травмы, она стала помогать ему с домашней работой, готовила и убирала, шила и чинила, а также заботилась о детях как могла, и со временем у них постепенно возникла взаимная привязанность друг к другу. Сюэ Цяо была бездомной, а Цянь Да уже много лет как овдовел, поэтому им не нужно было выполнять все брачные ритуалы и делать свадебные подарки. Они просто купили новую одежду и одеяла и считались женатыми.

Цянь Да проводил дни, плавая по реке, используя лодку как дом, а весло как лошадь, но он не мог попросить свою женщину жить в холодной, мокрой лодке и страдать вместе с ним. К счастью, его предки были охотниками, и от них остался деревянный дом в горах Маоэр, который был хорошим местом для жизни.

Сюэ Цяо, которую сейчас звали Линь Цяо, это было ее девичье имя, улыбнулась и сказала, что у нее прекрасная жизнь. Когда она спросила о Цин Хуань, Юй Цзинь Нян опустил многочисленные трудности и сказал ей, что Цин Хуань тоже сбежала, и что, хотя она и получила некоторые травмы, сейчас с ней все в порядке. Только тогда жещина почувствовала облегчение, снова взяла парчовый мешочек из корзины и стала вышивать его, пока говорила.

Юй Цзинь Нян спросил:

- Знает ли он, что ты...

Линь Цяо мило улыбнулась и сказала:

- Я сказала ему об этом, а он ответил, что ему все равно. А поскольку мое лицо так пострадало, я думаю, что даже если бы я встретила того старика, он бы меня не узнал.

- Это хорошо, - кивнул Юй Цзинь Нян. Цянь Да - настоящий мужчина. После того, как они поговорили о прошлом, он спросил о насущном деле, - Брат Цянь сказал, что ты больна?

Лицо Линь Цяо слегка покраснело, она потеребила нитку в руках и прошептала:

- Верно, кое-что не очень хорошо... - она посмотрела на Цзи Хуна, словно не могла говорить об этом при нем.

Юй Цзинь Нян подтолкнул Цзи Хуна к выходу:

- Ты тоже иди, иди и посмотри на своего приемного сына!

- ... - Цзи Хун был беспомощен, - Позови меня, если что-то случится.

- Я знаю!

После того, как Цзи Хун неохотно ушел, Юй Цзинь Нян сказал:

- Сестра Сюэ Цяо, ты можешь сказать мне... это женская болезнь?

Линь Цяо кивнула и робко сказала:

- Мне стыдно говорить об этом, это действительно болезнь, о которой я не могу сказать вслух... На самом деле, мои менструации не прекращаются уже больше месяца... Перед этим муж пригласил знахарку, она сказала делать компресс из пепла ладана, и тогда я буду в порядке, но после компресса кровь шла еще несколько раз, и в эти дни я чувствую тяжесть и усталость, у меня кружится голова, мне трудно ходить, и я не хочу делать никакой работы, - она выглянула в окно, и Юй Цзинь Нян выглянул вместе с ней, там у куриного гнезда стояли Цзи Хун и Цянь Да, которые о чем-то разговаривали.

Цянь Да покопался в гнезде и с радостью достал из-под курицы яйцо, потом он попросил Цзи Хуна протянуть руку и дал ему подержать. Это был первый раз, когда Цзи Хун увидел курицу, откладывающую яйцо. Это было очень необычно, но он был смущен, когда его попросили подержать яйцо. Когда он обернулся и увидел, что Юй Цзинь Нян смотрит на него в окно, он с неохотой взял его. Яйцо было еще теплым, и он уже собирался положить его в рукав и отнести в дом, чтобы показать юноше, но Цянь Да остановил его и сказал:

- Эй, так нельзя делать, яйцо разобьется и одежда будет вонять. Если они тебе нравятся, я принесу тебе корзину и положу несколько с тобой.

Цзи Хун: «...»

Юй Цзинь Нян засмеялся над ним.

Линь Цяо снова заварила горячий чай и забеспокоилась:

- Муж внимателен ко мне и не просит меня ни о чем, но я постоянно болею... и не могу подарить ему сына или дочь....

То, что Юй Цзинь Нян услышал от нее, должно быть признаком аменореи, расстройства цикла. В эту эпоху женщины, страдающие гинекологическими заболеваниями, ограничены предрассудками и им трудно рассказать о своих проблемах, они скрывают недомогания и не осмеливаются говорить о них. Были и такие женщины, как Линь Цяо, которые нанимали служанок-знахарок. Среди этих служанок было много народных умелиц, но большинство из них ничего не знало о медицине и владели лишь несколькими секретными семейными рецептами или народными методами.

Линь Цяо сказала:

- Поскольку мне не становилось лучше, муж сказал, что у брата Сяо Няна всегда есть несколько умных идей, поэтому он попросил тебя прийти и посмотреть.

Юй Цзинь Нян присмотрелся к ней и увидел, что она действительно пассивна и у нее мало энергии. Пощупав пульс и проверив язык, он сказал:

- Пульс медленный и слабый, язык бледный и покрыт толстым слоем белого налета,  руки холодные. Конечно, это проблема со слабой селезенкой. Кровь при лунных кровотечениях обильная или скудная?

Линь Цяо задумалась на мгновение:

- Она очень скудная...

Юй Цзинь Нян спросил:

- Когда началось это расстройство?

Линь Цяо не могла удержаться от эмоций, когда говорила об этом:

- Это было месяц назад, когда муж услышал об инциденте в Павильоне И Цуй и сказал, что девушку, которая создавала проблемы, выгнали. Я подумала, что это была Цин Хуань, и не могла не расстроиться. Это как раз совпало с первым днем лунных кровотечений и с тех пор все и началось.

Как говорится, семь эмоций и шесть желаний* могут стать причиной болезни. Линь Цяо всегда была беспокойной и задумчивой, что повредило ее селезенку и привело к тому, что ее ци истощилась, поэтому она не смогла укрепить свой ритм и потеряла контроль над кровью, что и привело к расстройству цикла.

Выяснив причину, Юй Цзинь Нян знал, как лечить это, просто многие лекарства сейчас купить непросто, поэтому для начала он решил взять местные ингредиенты и приготовить вместе с ней несколько лечебных блюд. Первое, что он заметил, была белая курица с черными ногами, гордо расхаживающая во дворе.

Черная курица хороша для женского организма, так как питает дефицит ци, было бы еще лучше добавить к ней немного дягиля.

Как только Цянь Да узнал, что курица, которую он вырастил, может вылечить Линь Цяо, он убил ее, не сказав ни слова. Он не умел разводить этих кур и уток, поэтому купил их, чтобы они украшали двор и создавали оживление во дворе, развеивая скуку Линь Цяо, и чтобы во дворе было хоть какое-то движение, которое могло бы ее порадовать.

За деревянным домом находилась небольшая хижина, служившая кухней. Когда курицу убили, Юй Цзинь Нян одолжил плиту и поставил кастрюлю с горячей водой. Он очистил курицу, удалил внутренние органы и нарезал ее на куски, а затем положил ее прямо в кастрюлю и сварил. В горах не так много других полезных вещей, но есть бесчисленные дикие травы и разнообразные дикие овощи.

Пока он резал зеленый лук, подошел Цзи Хун с корзиной в руках, Цянь Да действительно наполнил ее яйцами.

Юй Цзинь Нян оглянулся и снова рассмеялся - маленький цыпленок шел позади Цзи Хуна, наступая на его тень, и когда Цзи Хун внезапно остановился, он наклонил голову, чтобы посмотреть, что происходит.

Увидев сияющее лицо молодого человека, Цзи Хун не смог удержаться от улыбки. Он вошел прямо в хижину, поставил корзину на глиняную печь и сжал руку юноши:

- В горах ветрено, ты не замерз?

Рука мужчины была холодной, поэтому Юй Цзинь Нян неосознанно взял ее и потер:

- Мне не очень холодно. Если ты замерз, я приготовлю тебе имбирный чай.

Глаза Цзи Хуна слегка сузились:

- Хорошо.

Юй Цзинь Нян насыпал в маленький чайник ломтики имбиря и два красных финика, затем поставил его на глиняную печь и медленно вскипятил. Не потребовалось много времени, чтобы пряный аромат имбиря распространился по хижине.

Юй Цзинь Нян положил в маленький чайник небольшой кусочек коричневого сахара, размешал и подал Цзи Хуну.

Цзи Хун держал чашку с чаем, и облако белого тумана задержалось на кончике его носа. Он спокойно наблюдал за юношей и через некоторое время сказал:

- Вчера ...

Лицо Юй Цзинь Няна изменилось, и он мгновенно высыпал горсть нарезанного зеленого лука и перца, а также миску клейкого риса в кастрюлю, где варилась черная курица, заглушая голос Цзи Хуна и делая вид, что не слышит его.

Пока варился клейкий рис и суп из черной курицы, он взбил яйца и нарезал зеленый лук, намереваясь приготовить простую яичницу с луком и полынью. Омлет из полыни готовится очень просто: сушеные листья полыни крошатся и посыпаются в яичную смесь, яйца обжариваются в виде омлета, а при подаче посыпаются зеленым луком.

Суп из клейкого риса и черной курицы полезен для питания крови и регулирования менструации, а омлет из полыни согревает при менструации и останавливает кровотечение.

Наконец, он приготовил кастрюлю напитка с коричневым сахаром и медовыми финиками - коричневый сахар сладкий и согревающий, а медовые финики полезны для селезенки и желудка, поэтому их можно завариват и пить как обычный чай.

Кастрюля с куриным супом из клейкого риса только-только стала источать аромат, как вдруг Цянь Да закричал издалека с паническим выражением лица:

- Брат Сяо Нян, это нехорошо!

Юй Цзинь Нянь замер с тарелкой в руках и удивленно спросил:

- Что случилось?

Цянь Да смущенно сказал:

- Осел, которого вы привязали у подножия горы, пропал... Брат Сяо Нян, боюсь, вы не сможете уехать сегодня ...

*Души Хунь - в китайской мифологии — душа, связанная с силами ян, а душа По - с инь. Душа хунь управляет духом человека (включая эмоции и ментальные процессы, в том числе сон и транс, во время которых они могли временно покидать тело и действовать автономно), а по — его телом (физиологические процессы и двигательные функции тела). Согласно мифологии, после смерти человека хунь улетает на небо, а по уходит в землю или рассеивается. Обычно считается, что у человека три хунь и четыре по (иногда речь идет о семи или десяти по), что связано с представлением о том, что четные цифры символизируют землю, а нечетные — небо

*Золотое лекарство от ран - порошок Цзиньшуан, это разновидность лекарства, которое в основном используется при порезах, а также при нанесении ударов (травм). Снимает боль, останавливает кровотечение и не вызывает гноя.

* «Семь эмоций» впервые были замечены в «Книге обрядов». Оригинальная запись такова: «Счастье, гнев, печаль, страх, любовь, зло, желание - семеро образованных и способных». Шесть желаний обычно относятся к физическим потребностям или желаниям людей. Люди живут в мире, и они хотят жить со вкусом, яркой и красочной жизнью, поэтому они должны есть ртом, пробовать языком, видеть глазами, слышать ушами и нюхать носом. Поэтому некоторые люди позже обобщили это как «желание видеть, желание слышать, желание аромата, желание вкуса, желание прикосновения и желание», всего шесть желаний.

*Суп из черной курицы с клейким рисом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 32. Рыба на пару в вине

Услышав, что ослик исчез, Юй Цзинь Нян встревожился. Когда он арендовал повозку с ослом, он оставил в залог серебряную монету. Если осел потеряется, он лишится денег.

Он взволнованно спросил:

- Как могло случиться, что осел пропал? А где телега? Она все еще там?

Цянь Да сказал:

- Телега еще на месте, но осла уже нет. Трава под деревом, где был привязан осел, вся съедена, так что, я думаю, съев всю траву, осел сам порвал веревку и пошел кормиться в лес.

Что это за прожорливый осел? Он даже порвал веревку из-за двух горстей травы!

Когда Цянь Да увидел лицо Юй Цзинь Няна, он почувствовал себя неловко. Это он попросил его прийти для консультации и, в конце концов, тот потерял своего осла.

Он поспешно сказал:

- Я только что искал его у подножия горы. Осел не такой уж дикий, может, завтра утром он сам придет!

Услышав его слова, Юй Цзинь Няну ничего не оставалось, как успокоиться и закончить начатое дело, хотя ему и не хотелось этого делать.

В задней части хижины стояли два больших каменных резервуара, один для хранения воды, другой для рыбы. Цянь Да, в конце концов, зарабатывал на жизнь рыбалкой, и в данный момент в резервуаре находились два карася около шести дюймов в длину, с плоским телом и белым брюхом, и было очевидно, что это хорошие рыбы с нежным мясом.

У продуктов, добытых в воде, есть свои преимущества. Например, мясо карпа может облегчить астму, а краб питает инь и костный мозг. Карась - сладкая, теплая рыба, очень полезная для здоровья, он питает селезенку и ци и регулирует кровь, а также устраняет сырость, поэтому считается одной из лучших рыб.

Юй Цзинь Нян достал одного карася чуть меньшего размера, оглушил тыльной стороной ножа, затем разрезал брюхо, снял чешую и выпотрошил. Свежая рыба – самая вкусная. Если вы хотите попробовать оригинальные вкусы рыбы, есть разные методы – тяжелое масло, насыщенная соль, кипящий соус, но единственный способ насладиться истинным вкусом рыбы - приготовить ее на пару.

В семье Цянь была банка хорошего «осеннего масла» - есть поговорка, что «солнце светит тридцать дней, а когда выпадает первая осенняя роса, наступает время доставать победителя». Так называемое осеннее масло, на самом деле это хороший соевый соус*, который медленно варится после пребывания на солнце. У него богатый и мягкий вкус, и он подходит для макания овощей и мяса, поэтому Юй Цзинь Нян решил приготовить рыбу на пару в вине.

Приготовление на пару - самый простой способ приготовить рыбу. Юй Цзинь Нян положил промытого карася на большую тарелку, наполнил его брюшко несколькими ломтиками весеннего лука и имбиря, капнул немного грубого вина на спинку рыбы, вылил две чашки осеннего масла и приготовил ее на пару. Важно плотно закрыть крышку кастрюли и готовить рыбу за один раз, иначе свежесть рыбы улетучится через щели.

Так рыба получается мягкой и нежной, без всякого запаха тины, причем таким образом можно готовить на пару не только карася, но и карпа, и сазана. После того как рыба приготовилась, Юй Цзинь Нян быстро насыпал сверху бланшированные и нарезанные кубиками грибы и побеги бамбука, закрыл крышку и слегка потушил.

Наконец, было приготовлено несколько лепешек из проса, отварена порция дикой желтой юнгии*, собранной в лесу за хижиной, и еда была готова.

Когда Цянь Да вошел в дом, он увидел, что стол полон мяса и овощей, а еды больше, чем на празднике, причем все ингредиенты были из его собственного леса, а также могли лечить болезни. На мгновение он был так ошеломлен, что сел за стол и потянулся к ближайшей тарелке. Линь Цяо хлопнула его по руке и с притворным гневом сказала:

- Брат Сяо Нян и молодой мастер Цзи еще не сели, а ты уже хватаешь еду, неужели хочешь насмешить людей?

Мужчина усмехнулся и поспешно пригласил Юй Цзинь Няна сесть, после чего с любопытством спросил:

- Брат Сяо Нян, неужели еда может действительно вылечить болезнь?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Лекарства и еда имеют одинаковое происхождение, естественно, в этом есть доля правды. Это блюдо из желтой юнгии приготовлено для тебя, брат Цянь.

Цянь Да удивился:

- Для меня? Но я не болен!

Юй Цзин Нян рассмеялся и сказал:

- Ты целый день торгуешь на рыбном рынке у реки, и неизбежно, что спустя столько времени твое горло повредилось.

- Так и есть! Я действительно чувствую, что не могу больше кричать в эти дни, мое горло пересохло и чешется, - Цянь Да изумленно цыкнул и тут же восхитился Юй Цзинь Няном. С энтузиазмом усадив Юй Цзинь Няна и Цзи Хуна, он с радостью протянул Линь Цяо кусок рыбы, - Цяо Цяо, ешь. Я же говорил тебе, что брат Сяо Нян – удивительный человек, он обязательно сможет тебя вылечить!

Линь Цяо опустила голову, несколько стесняясь того, что Цянь Да откровенно накладывает ей еду, но ее лицо было покрыто багровыми шрамами и выглядело немного некрасиво, что значительно уменьшало эффект этой застенчивости.

Юй Цзинь Нян молча жевал лепешку, жалея Линь Цяо за то, что с ней произошло, но в глубине душе подумал, что на самом деле, это принесло ей благословение среди несчастья, ведь в итоге она получила то, что хотела.

- По крайней мере, поешь немного, - пока он задумался, Цзи Хун протянул ему маленький кусочек рыбы, это было нежное мясо с хвоста, а не жирная часть с брюха. Он знал, что еда была приготовлена для Цянь Да и его жены, но не мог видеть, как юноша грызет простую лепешку.

Юй Цзинь Нян съел кусочек рыбы и немного горячих овощей, затем покачал головой и сказал, что больше не может есть. Держа в руках наполовину надкусанную лепешку, он вышел за пределы деревянной хижины и сел на большой камень рядом с куриным гнездом, глядя вглубь леса и подперев щеки руками:

- Ох...

Этот осел! Степень его душевной боли была почти такой же, как от потери чьей-то машины в прошлой жизни, даже если это была машина отечественного производства, это все равно была машина!

Был уже поздний вечер, и густой лес, покрывавший горы, заслонял небо, делая обстановку еще более темной.

Юй Цзинь Нян сменил руку под щекой и издал еще один вздох.

Через несколько мгновений Цзи Хун последовал за ним и спросил:

- Что случилось?

Юй Цзинь Нян посмотрел на Цзи Хуна с грустным лицом:

- Я беспокоюсь о своем осле...

Цзи Хун хотел сказать, что это всего лишь осел, но, увидев скорбное лицо молодого человека, издающего такие горестные вздохи, что от них трескались камни, он не мог сказать что-то вроде «если он потерялся, то так тому и быть», поэтому он беспомощно сказал:

- Если ты сыт, я пойду с тобой на поиски.

- Правда? - глаза Юй Цзинь Няна загорелись, и он радостно вскочил на ноги, - Цзи Хун, я так тебя люблю!

Небрежно выкрикнув это, он бросился в дом, чтобы рассказать все Цянь Да, не заметив, что лицо Цзи Хуна в это время было похоже на горшок с углем. Его сердце было еще более подавлено - так приятно было слышать, как молодой человек признается в своих чувствах, но не ради этого прожорливого осла!

Через некоторое время Юй Цзинь Нян вышел с плащом в руках. Цянь Да очень встревоженно следовал за ним, неся фонарь. Он остановил Цзи Хуна и сказал:

- Уже поздно, небезопасно идти в горы в это время, лучше не ходите, мы можем поискать осла завтра на рассвете.

Цзи Хун взял лампу:

- Все в порядке, такой уж у него характер, он не сможет спокойно спать сегодня, если не пойдет искать. Я пройдусь с ним немного, мы не пойдем далеко и скоро вернемся.

Когда Цянь Да увидел, что не может остановить их, он принес еще две бамбуковые трубки, обвязанные тонкими веревками, и сказал:

- Ночью в горах холодно, поэтому возьмите с собой две трубки с вином, чтобы согреться, если замерзнете.

Цзи Хун поблагодарил его и повел энергичного Юй Цзинь Няна в горы.

……

В лесу было не так уж тихо, повсюду раздавался стрекот насекомых и шуршание листьев, хоть и не претендующих на спокойствие и неторопливость, но звук их шагов казался неуместным в лесу в этой дикой местности.

Юй Цзинь Нян шел впереди, оглядывая кусты, а Цзи Хун следовал за ним, неся лампу.

Он сказал, что будет искать осла, но как можно найти его в такой глуши? Осел не человек, поэтому кричать и звать его бесполезно. Кроме того, это был не его Динь-Динь, который выходил, если его звали по имени.

- Осел! Осел!

Это было глупо.

После бесцельного хождения в течение неизвестного времени Юй Цзинь Нян пришел в себя и увидел, что небо уже потемнело, за исключением небольшого круга света под ногами дальше было темно, как в банке с чернилами. Луна косо висела на ветвях над его головой. Она была не очень яркой, и он внезапно вспомнил, что Цзи Хун боится темноты. Юноша на мгновение остановился, сказав «Упс».

- Давай вернемся! - Юй Цзинь Нян сжал руку Цзи Хуна и внимательно посмотрел на его лицо при слабом свете.

Цзи Хун был озадачен:

- Больше не хочешь искать?

Юй Цзинь Нян часто закивал:

- Забудь об этом, больше не будем искать.

Потеря осла была большой бедой, но если Цзи Хун испугается, будет еще хуже.

Потянув Цзи Хуна назад по тропинке, с которой он пришел, Юй Цзинь Нян почувствовал внезапную тяжесть на своей руке, а Цзи Хун замер, уставившись на дерево перед собой. Люди со всевозможными фобиями боятся всевозможных вещей по разным причинам, но симптомы у всех одинаковые - страх, нервозность, беспокойство, и самое неприятное - внезапная стимуляция, вызывающая глубоко укоренившийся страх в сердце, в таких случаях люди часто падают в обморок на месте.

Когда Юй Цзинь Нян увидел, как он замер, он тоже занервничал и сжал его руку:

- А-Хун?

Цзи Хун, наконец немного отреагировал, но опустил глаза, замешкался на мгновение и сказал:

- Этого дерева мы раньше не видели.

- А? - дерево было обычной магнолией, неизвестно, сколько сотен лет оно здесь простояло, чтобы вырасти таким пышным, с крепкими ветвями и толстым стволом. Период цветения давно прошел, и осталось только дерево с густой желто-зеленой листвой. Такое большое дерево магнолии даже в горном лесу нелегко забыть. Он посмотрел на это дерево и погрузился в молчание. Прошло много времени, прежде чем он сказал, - Кажется, я его видел.

Цзи Хун: «...

Юй Цзинь Нян: «...»

Ладно, похоже, они действительно заблудились.

Долгое время спустя Юй Цзинь Нян спросил:

- Что нам делать?

Цзи Хун поставил лампу у ног, слегка приподнял подол халата и сел на землю со словами:

-  Нельзя безрассудно ходить по лесу, давай дождемся рассвета.

- ... - Юй Цзинь Нян последовал его примеру, подобрал подол своей одежды, сел рядом с Цзи Хуном и прошептал, - Прости, я знал, что ты боишься темноты, но все равно потащил тебя на поиски осла. Этот жадный, плохой осел!

Цзи Хун бросил на него безучастный взгляд. Непонятно было, сердится он или нет:

- Просто признай свою ошибку, почему ты ругаешь осла?

Юй Цзинь Нян как раз собирался возразить, когда из леса налетел злой ветер и задул единственный фонарь перед ними. Свет в бумажном фонаре на некоторое время заметался и, прежде чем Юй Цзинь Нян смог его спасти, погас.

- Упс! - испуганно вскрикнул Юй Цзинь Нян.

Окрестности погрузились в густую, как чернила, тьму.

Сердце Цзи Хуна сжалось, но когда Юй Цзинь Нян обнял его за руку, его сердце, которое неустойчиво плавало в груди, внезапно получило место, за которое можно держаться. Он испустил долгий вздох облегчения, сдержал напряжение, которое вырвалось из его сердца, и спросил:

- Ты знаешь, как развести огонь?

- Нет, я не знаю, - ясный голос молодого человека донесся до его уха, - А ты?

Цзи Хун покачал головой:

- Я тоже.

Юй Цзинь Нян забеспокоился:

- Тогда что нам делать? Тут так темно, - он некоторое время бормотал, а затем проговорил с отвращением к самому себе, - О, это все моя вина, я не должен был выходить. А-Хун, ты боишься? Если я обниму тебя вот так, будет лучше? Если тебе страшно, поговори со мной. Или давай я поговорю с тобой. Позволь мне рассказать тебе, однажды я поймал кролика в горах, если зажарить его и съесть, снаружи он хрустящий, а внутри нежный и мягкий....

Молодой человек продолжал болтать ему на ухо, беспокоясь и обвиняя себя, и все говорил и говорил о еде, как будто разговор о еде придает ему мужества, чтобы пережить долгую ночь без света, в то время как ему самому было довольно страшно.

Как может существовать такое великодушное и жалостливое маленькое создание?

Сердце Цзи Хуна стало мягким, как зыбучий песок. В горле у него так пересохло, что он с трудом мог сглотнуть слюну. Он не мог сдержать желания обнять это маленькое существо и проглотить его целиком, втиснув в свое собственное сердце, которое было настолько мягким, что потеряло форму.

Молодой человек все еще говорил обо всякой ерунде, когда Цзи Хун вдруг слегка вздрогнул и сказал:

- Цзинь Нян, подойди ко мне ближе.

- Хорошо, - Юй Цзинь Нян ответил и наклонился к нему.

Цзи Хун коснулся его руки в темноте и сцепил их пальцы:

- Еще ближе.

- О, - Юй Цзинь Нян снова двинул тазом, на этот раз очень плотно прижавшись к нему, так что их бедра соприкоснулись, - Так нормально? Тебе страшно?

- Да, - вокруг было темно, и Юй Цзинь Нян почувствовал, как у мужчины рядом перехватило дыхание, и услышал, как он спросил низким голосом, - Цзинь Нян, можно ли сделать то, что мы делали вчера?

Голос Цзи Хуна был низким и соблазнительным, он плыл в тишине леса, так что Юй Цзинь Нян, даже не видя его лица, знал, что в этот момент Цзи Хун смотрит на него, не мигая. Он почти чувствовал пристальный горячий взгляд, и подсознательно пытался избежать их смешавшегося теплого дыхания.

- Все в порядке? - Цзи Хун настойчиво продолжал, - Продолжим то, что было вчера?

В груди Юй Цзинь Няна все колотилось так сильно, что он даже не чувствовал собственных конечностей.

Окутавшая их тьма стала самым большим занавесом, смешавшим храбрость, робость, нервозность, предвкушение и так далее - все это превратилось в спутанный клубок нитей, постоянно сокращающихся и выпрямляющихся.

- Если да... ты не будешь бояться? - юноша тяжело сглотнул, издав булькающий звук. Он больше не знал, о чем говорит, тем более о том, что он пытался сказать. Его разум был в беспорядке, он просто чувствовал такую трусость в этот момент, что вены по всему его телу дрожали, как натянутые струны.

Цзи Хун сказал:

- Мм.

Юй Цзинь Нян продолжал моргать, одновременно взволнованный и встревоженный, как будто он больше не мог контролировать себя. Его плечи слегка дрожали, и только спустя долгое время он с трудом смог издать звук, но даже слова, которые вырвались из его губ, не имели силы, настолько мягкие и слабые, будто всю ночь вымачивались в уксусе:

- Тогда... тогда я... Хорошо...

Прежде чем он успел окончательно закончить предложение, послышался звук дыхания, и его полуоткрытые губы были заблокированы мягкостью. Он инстинктивно отшатнулся назад, пытаясь убежать, но мужчина не оставил ему шанса скрыться, постоянно преследуя его. Он почувствовал влажное тепло и липкость иного рода, как будто все тело налилось кровью.

Облака в небе разошлись, пропуская лунный свет, и в тот же миг он увидел Цзи Хуна.

Определенно, Цзи Хун смотрел на него, не мигая.

* Соевый соус появился в Китае около VIII века до н. э. и первоначально был маслом, получаемым путем измельчения мяса животных и последующего его брожения подобно нынешнему способу приготовления рыбного соуса. Древние очень строго соблюдали процедуру приготовления соевого соуса. Во времена династии Цин Ван Шисюн в «Диете Суйшиджу» особо подчеркивал, что лучший соевый соус получается поздней осенью и называл его «осенним маслом». В древности ферментируемую массу выставляли на солнце в огромных чанах, его приготовление занимало месяцы. За лето соевые бобы и пшеница, используемые для приготовления соевого соуса, получают достаточное количество солнечного света, что способствует полному брожению молочнокислых бактерий и дрожжей для получения влажного цвета, насыщенного аромата и соленого вкуса.

*Юнгия - является разновидностью цветкового растения в семействе астр. Родом из Восточной Азии, сейчас он встречается как сорняк почти по всему миру

*Рыба на пару в вине

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 33. Морская звезда

Ясная и морозная луна спряталась между ветвей, бодрящий ночной ветерок играл листьями.

Из леса выскочил грязный заяц и, причмокивая, принялся за стебли травы, глядя черными жемчужными глазами на древнее дерево магнолии, под которым росла охапка самой сочной и жирной травы - в прошлом его любимое место для кормления, но теперь оно было занято другими.

Он не понимал, почему они не едят траву, а грызут рты друг друга. Разве их рты вкуснее свежей травы?

- Не... Ммм....

Юй Цзинь Нян откинулся назад, прислонившись к толстым ветвям магнолии, но в итоге бежать было некуда. Сорняки высотой в фут были раздавлены ими, маленькие насекомые, которые прятались в траве, пробудились и зашуршали. Однако в этот момент эти обычные звуки природы казались особенно резкими для ушей Юй Цзинь Няна, как если бы за ним наблюдали незваные зрители. Он пугливо пнул несколько раз ногами.

Эти удары, казалось, задели Цзи Хуна, который, словно в намеренном возмездии, завел одну руку за шею Юй Цзинь Няна и обхватил его лицо, погружаясь все глубже и глубже. В мозгу юноши словно кипел горшок с кашей, его лицо стало очень горячим. Юй Цзинь Нян держался одной рукой за Цзи Хуна, а другую некуда было положить, поэтому она беспокойно моталась по сторонам. В какой-то момент он за что-то схватился и с силой потянул. Черные волосы Цзи Хуна распустились и накрыли одну сторону его лица, придавая ему леденящее душу очарование.

- Закрой, - Цзи Хун, наконец, дал юноше возможность перевести дух, или, возможно, он не мог вынести беспокойства, вызванного взглядом Юй Цзинь Няна. Он был немного нетерпелив, поэтому его голос был окрашен оттенком подавленности, - Глаза, закрой их.

Юй Цзинь Нян больше не мог ни о чем думать, и делал все, что бы ни сказал Цзи Хун. Его ресницы затрепетали, когда он легко закрыл глаза, и не успел он сделать и двух вдохов, как Цзи Хун снова поцеловал его, только на этот раз более спокойно, медленно и соблазнительно облизывая его губы.

В одном исследовании говорилось, что когда человек теряет одно чувство, другие чувства компенсируют это и становятся необычайно острыми - когда Юй Цзинь Нян закрыл глаза, он вдруг вспомнил исследование, которое было почти забыто в глубинах его сознания, он даже мог вспомнить цифры в отчете до трех знаков после запятой, это было необъяснимо.

Еще более необъяснимым было удовольствие, которое он испытал от поцелуя после того, как первоначальный шок прошел.

Лента для волос, обернутая вокруг руки Юй Цзинь Няна, внезапно соскользнула на землю, и он, нащупывая ее, наткнулся на кусок мягкого материала одежды. Поэтому он бросил поиски потерянной ленты и крепко ухватился за воротник Цзи Хуна, неосознанно притягивая его в свою сторону, да так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Однако именно в этот момент Цзи Хун остановился без предупреждения и разжал мягкие губы, проведя рукой по спине юноши вниз по позвоночнику с тихой усмешкой.

Когда Юй Цзинь Нян открыл глаза, все в его поле зрения было мокрым, даже луна над головой выглядела так, будто ее только что выловили из воды, а рот был горячим и онемевшим. Он поднял глаза вверх и не знал, на что смотрит.

Цзи Хун обнял ошеломленного юношу, прислонил его к дереву, отцепил от пояса трубку с бамбуковым вином и сделал глоток.

Юй Цзинь Нян сидел в оцепенении, обняв колени, но, почувствовав запах вина, протянул руку и сказал:

- Я тоже хочу.

Цзи Хун повернул голову, чтобы посмотреть на него, протянул руку и погладил Юй Цзинь Няна по голове, затем приподнял его и снова поцеловал, говоря прямо в кончик его носа:

- Ты хочешь еще?

Юй Цзинь Нян задохнулся:

- Я говорю о вине, а не о...

На половине фразы он закрыл рот и замолчал.

- Не что? - низким голосом спросил Цзи Хун, все еще сохраняя дистанцию, которая почти не отличалась от поцелуя. Юй Цзинь Нян отказался говорить, но беспокойно моргающие ресницы юноши, казалось, царапали его сердце. Цзи Хун сделал движение, словно снова собирается поцеловать его. Ресницы юноши в панике сомкнулись, а его рука поднялась и схватила его за рубашку

Спустя долгое время так ничего и не дождавшись, Юй Цзинь Нян тихо прищурился и увидел, что Цзи Хун какое-то время просто смотрит на него. Он со смущением и гневом оттолкнул его, склонил голову и отхлебнул вино из трубки:

- Раздражаешь!

Цзи Хун не рассердился, когда его оттолкнули. Он привел в порядок свою одежду и откинулся назад, облокотившись о ствол дерева. Увидев, что юноша сидит далеко от него на корточках как лягушка, он не мог не улыбнуться:

- Что ты делаешь, прячась так далеко? Я не ем людей. Иди сюда.

Было довольно холодно, Юй Цзинь Нян замялся и подвинулся. Цзи Хун развернул свой плащ и укутал его, прошептав:

- Тебе все еще холодно?

- Да, - в ответ юноша спрятался под плащом. Долгое время он не знал, что сказать, и, наконец, заикаясь, пролепетал, - Это... я тебя поцеловал, так что не бойся темноты.

Цзи Хун посмотрел на него, опустив голову, подавил свои мысли и вздохнул.

И это все? Юй Цзинь Нян нахмурился.

Они расположились под деревом, прижавшись друг к другу, и им больше нечего было сказать друг другу, как будто этот внезапный поцелуй был действительно для храбрости Цзи Хуна. Сердце Юй Цзинь Няна заколотилось, как будто в нем образовался какой-то узел, от которого он никак не мог избавиться. Он отогнул край плаща и взглянул наверх, увидев, что Цзи Хун сидит с закрытыми глазами, его лицо было отрешенным и аскетичным, как будто он о чем-то размышлял, совсем как при медитации.

Спустя долгое время Цзи Хун, казалось, заметил, что он подглядывает за ним, но не открыл глаза, только негромко спросил:

- Не спишь? Завтра на рассвете мы найдем дорогу.

Горло Юй Цзинь Няна оказалось заблокировано горло, а грудь сдавило. Он немедленно втянулся назад, как улитка, плотно закутавшись в плащ и задаваясь вопросом: что, черт возьми, ты имеешь в виду? Ты действительно используешь меня как декомпрессор?

Через некоторое время Цзи Хун наконец заметил, что юноша сердится - это было связано с тем, что Юй Цзинь Нян беспокойно ерзал, будто у него были шило в одном месте, и он не мог этого не заметить. Мужчина немного приподнял плащ и нарочито спросил:

- Неудобно сидеть, в земле есть яма?

Юй Цзинь Нян был в ярости. Это у тебя яма, Цзи Хун, у тебя яма в сердце!

Цзи Хун был полон терпения и спокойствия:

- В чем дело?

- ... - он действительно хочет спросить Юй Цзинь Няна, насколько ему неудобно? Юноша сам не знал, что именно он хочет услышать от Цзи Хуна, но в его горле стояло какое-то слово, которое он не мог произнести, из-за чего чувствовал себя особенно неловко.

- Хорошо, - Цзи Хун поманил его, обнял за талию и сказал, - Подними голову.

- Зачем? - Юй Цзинь Нян недовольно моргнул, но кто бы мог подумать, что как только он поднимет голову, его снова поцелуют. Цзи Хун ничего не сказал после поцелуя, и, как ни в чем не бывало, поправил обратно плащ, который только что распахнул. Юй Цзинь Нян был зол и ошарашен. Как может существовать такой бесчувственный человек? Неужели с ним что-то не так?

Пошел ты!

Юй Цзинь Нян вытер губы, выбрался из плаща Цзи Хуна, завернулся в свою одежду и лег спать. Но здесь было так темно, что если Цзи Хун испугается... Он подумал об этом некоторое время, разрываясь между «за» и «против», но в конце концов смягчился, отодвинулся и положил руку на запястье Цзи Хуна.

Эх, я действительно слишком великодушен, хмуро подумал он, засыпая.

Цзи Хун подождал, пока тот уснет, взял его на руки и снова укутал в свой плащ. Сон Юй Цзинь Няна был настолько крепок, что он автоматически нашел теплое место для сна. После того, как его завернули в объятия, он выгнулся, как кошка, и прижался к Цзи Хуну.

- Посмотрим, как долго ты сможешь это терпеть, - Цзи Хун засмеялся, играя с его  волосами.

Вокруг, наконец, снова воцарилась тишина, и темнота медленно окутала их обоих, но, к счастью, когда рядом был Юй Цзинь Нян, Цзи Хун мог думать только о чем-то ярком и прекрасном, поэтому он мог подавить свои страхи, и они не вырывались наружу так легко, как раньше. Он нежно обнял юношу и закрыл глаза

На рассвете следующего утра Цзи Хун был разбужен.

Открыв глаза, он увидел длинную пасть осла, который подошел, чтобы пожевать его воротник.

- Фух, вернись, вернись! - кто-то сзади сильно дернул за конец веревки, оттащив осла немного дальше, и тут появился Цянь Да с озабоченным выражением лица, - Ой, я нашел вас, ребята!

- Извините, мы заблудились прошлой ночью.

- Все в порядке, гора большая, но опасных зверей здесь нет, просто ночью холодно, вы не замерзли?

Цзи Хун покачал головой. Он уже собирался встать, как вдруг почувствовал, что его ноги онемели и он не может пошевелиться. Посмотрев вниз, он увидел, что юноша спит на его ногах, а из уголка его рта свисает хрустальная слюна. Руки Юй Цзинь Няна были в неправильном месте, где-то между ног Цзи Хуна. Руки были горячими, и в том месте, которое он накрыл, тоже стало жарко.

Он чувствовал себя немного смущенным. Юй Цзинь Нян слизнул слюну и мечтательно сказал:

- Сашими из слоновьей мидии... должно быть нарезано вот так... – он протянул руку, чтобы схватить его, напугав Цзи Хуна, который вцепился в его запястье и крикнул:

- Цзинь Нян, Цзинь Нян, проснись.

- ... а, вы не едите морепродукты? - Юй Цзинь Нян потер глаза, протяжно зевнул, встал с колен Цзи Хуна и зарылся в его объятия, устраиваясь во впадине на плече, - Не зови меня, я еще не закончил есть!

Цянь Да смутился, глядя на них, и повернулся, чтобы забрать жадного осла:

- Вчера вы не возвращались всю ночь, и я вышел вас искать, этого осла я случайно нашел по дороге, он съел половину горы.

Глупый осел фыркнул и недовольно скривил морду. От этого звука в теле Юй Цзинь Няна будто нажали какую-то кнопку, он мгновенно проснулся:

- Осел? Неужели ты вернул осла?

Цянь Да засмеялся и сказал:

- Да, брат Сяо Нян, я вернул его. Смотри на его круглый живот, там столько еды.

Юй Цзинь Нян подбежал и осмотрел осла, проверил его с головы до ног, чтобы убедиться, что на нем нет никаких ран. Затем он обнял морду осла и энергично погладил ее, с благодарностью говоря:

- Это здорово, брат Цянь, спасибо тебе!

Держась за ствол дерева, Цзи Хун медленно переставлял ноги, онемевшие от того, что всю ночь служили подушкой Юй Цзинь Няна. В глубине души он был подавлен - это правда, что осел важнее его.

Они возвращались по дороге втроем: Цянь Да шел впереди, Юй Цзинь Нян радостно скакал на спине осла, а Цзи Хун беспомощно вел осла. Когда они вернулись в деревянную хижину, Линь Цяо поприветствовала их и обеспокоенно спросила:

- Все ли в порядке?

Цянь Да сказал:

- Да, все в порядке, они просто заблудились.

Линь Цяо часто кивала:

- Хорошо, что вы вернулись. Заходите, я приготовила утреннюю еду, чтобы вы могли согреться.

Так называемая «утренняя еда» на самом деле была обычной крестьянской едой в виде тонкой рисовой пасты, соленых овощей и оставшихся со вчерашнего дня просяных лепешек. Но Юй Цзинь Нян съел завтрак с большим удовольствием и попросил Линь Цяо научить его готовить маринованные овощи. Они с Линь Цяо оживленно болтали, пока Цянь Да утащил Цзи Хуна посмотреть на куриное гнездо.

После утренней трапезы Юй Цзинь Нян продиктовал рецепт крепкого отвара Гучун, который он попросил записать Цзи Хуна, а затем поговорил с Цянь Да о диете Линь Цяо, прежде чем отправиться домой.

Цянь Да вызвался:

- Я пойду с вами, по пути зайдем на северный пирс, я дам вам с собой корзину с рыбой!

Юй Цзинь Нян был естественно счастлив, когда это услышал, сушеные креветки и рыба, приготовленные для Динь-Диня в лапшичной, были съедены давным-давно. Он думал о том, чтобы пойти на рыбный рынок на пирсе, когда у него будет время, и купить карпа и карася. Рыба, которую он вчера приготовил для Линь Цяо, пробудила его собственный аппетит.

Договорившись, они тут же повели осла с горы, забрали оставленную у подножия телегу и поехали прямо к пирсу Пинджин.

Сегодня рыбный рынок у пристани был особенно оживленным. Повсюду раздавались самые разные крики. Цянь Да, крепко привязав телегу и осла, улыбнулся и сказал:

- Сегодня пятнадцатое, утренние и вечерние рынки очень оживленные! Может, вы сможете найти что-нибудь хорошее!

Они последовали за Цянь Да к его собственному прилавку, за которым сидел молодой человек, сын Цянь Да, который тоже когда-то был пациентом Юй Цзинь Няна. Поэтому, когда он увидел юношу, он тепло поздоровался с ним и сказал:

- Брат Сяо Нян, да-давно не виделись... нет, нет... я тебя не видел!

Молодой человек был заикой, и когда волновался, он не мог говорить, поэтому Юй Цзинь Нян спросил:

- Тебе лучше?

Молодой человек кивал головой, как курица, клюющая рис:

- Отлично, отлично, отлично... хорошо, спасибо, спасибо... спасибо... спасибо ... Нян, Нян, Сяо Нан брат!

Юй Цзинь Нян улыбнулся:

- Говори медленно, не торопись.

Молодой человек смущенно покраснел и, не желая больше говорить, чтобы  не смешить людей, принялся помогать отцу наловить рыбы в корзину.

Юй Цзинь Нян бродил вокруг, желая увидеть, сможет ли он купить что-нибудь новенькое. Сделав круг по рынку, он нашел много хороших вещей. Там был рыбак, продававший соленые морские водоросли и сушеные морские звезды, вероятно, из восточного порта Хайкоу. В этом районе было много таких торговцев морепродуктами, которые покупают свежие товары в море и продают их на суше, а затем покупают горные продукты и продают их на обратном пути. Если не произойдет никаких природных или техногенных катастроф, такое путешествие с полной лодкой может заработать достаточно еды для семьи на несколько месяцев.

Морская капуста была хороша, но морская звезда была съедобна и в свежем виде, просто Юй Цзинь Нян не любил ее и ленился готовить. Многие люди считали ее ядовитой, поэтому никогда не употребляли в пищу и только использовали в виде украшения. Он спросил цену и нашел ее вполне приемлемой, поэтому он собрал все оставшиеся фунты водорослей, а торговец дал ему две сушеные морские звезды в подарок.

Когда Юй Цзинь Нян доставал свои деньги, его внезапно кто-то ударил, и медные монеты разлетелась по земле.

Он сердито поднял глаза, но увидел, что ударивший его человек - это мальчик, вдвое меньше его ростом, с большими, проникновенными глазами и милым детским белым личиком. Если бы не его необычная одежда и корзина, полная шелковых цветов на локте, Юй Цзинь Нян подумал бы, что он маленький господин, который вышел на рынок в поисках развлечений.

Когда мальчик увидел, что кого-то ударил, он в панике сделал два шага назад и подсознательно хотел убежать. Но когда он подумал, что если его поймают, его будут бить, он замер и робко отошел назад, желая заплакать, но не смея, чтобы не вызвать недовольство дворянина, поэтому ему пришлось сжать губы и терпеть. Со своими красивыми покрасневшими глазами он выглядел как маленький жалкий кролик.

Такую невинную маленькую бедняжку никто не смог бы упрекнуть.

Хотя Юй Цзинь Нян был пострадавшей стороной, он повернулся и утешил мальчика:

- Хорошо, хорошо, не плачь.

Мальчик был еще более огорчен, услышав утешение, слезы побежали из его глаз, как бусины с оборванной нити. Юй Цзинь Нян запаниковал, не зная, что делать, достал из кармана морскую звезду и положил ее в корзину:

- Это тебе для игры, не плачь, ладно?

Мальчик посмотрел на морскую звезду и наконец перестал плакать. Похоже, ему очень понравилась эта маленькая пятиконечная вещица, он держал ее в руке и играл с ней. Получив хорошую вещь, он также взял два шелковых цветка из своей корзины и поднес их к лицу Юй Цзинь Няна:

- Вот, возьмите пожалуйста.

Юй Цзинь Нян:

- Для меня?

Ребенок энергично кивнул головой:

- Да! - он схватил еще один цветок и протянул его Цзи Хуну, - Вы хорошо выглядите, это тоже для вас!

Юй Цзинь Нян рассмеялся и воскликнул:

- Ты ведь продаешь их? Как ты можешь отдавать их просто так?

Мальчик нахмурился и долго раздумывал, прежде чем понял причину и попросил вернуть тот цветок, который подарил Цзи Хуну, но поскольку морскую звезду ему подарил Юй Цзинь Нян, а брат учил его, что за подарок нужно благодарить и отвечать взаимностью, он долго мучительно страдал, прежде чем попросил вернуть два цветка, которые подарил Юй Цзинь Няну.

Он тихо пробормотал:

- Я не могу их отдать, А-Чун продает шелковые цветы, чтобы вылечить болезнь своего брата.

- Эй... - Юй Цзинь Нян не успел окликнуть его, как мальчик уже убежал, - А, ладно забудь об этом.

Но ребенок не ушел, а спрятался и смотрел в сторону Юй Цзинь Няна, потирая руки и борясь с чем-то, много раз крутясь вокруг своей оси, прежде чем, наконец, топнул ногой и уверенно сказал:

- Это он, это точно он!

И с этими словами он помчался за ними.

Юй Цзинь Нян купил водоросли и другие мелочи, взял корзину с рыбой, которую ему дал Цянь Да, и они с Цзи Хуном поехали домой на маленькой ослиной тележке. Когда они вошли в городские ворота и дошли до входа в лапшичную, Юй Цзинь Нян заметил что-то странное и оглянулся, но позади них была только просторная улица и россыпь пешеходов, все было как обычно.

Как странно.

Он нахмурился и потянул Цзи Хуна за рубашку, на мгновение замешкавшись:

- А-Хун, тебе не кажется... что за нами следят?

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 34. Лапша с креветками

У входа в лапшичную Юй Цзинь Нян разгружал тележку и говорил с Цзи Хуном о преследовании. Услышав это, Цин Хуань закатала рукава и сказала:

- Брат Сяо Нян, оставь это мне. Я поймаю эту маленькую сволочь, чтобы брат Сяо Нян смог с него все соки выжать, - случайно произнеся вульгарные слова из словарного запаса борделя, она подняла голову и взглянула на Цзи Хуна. Увидев его холодное и безжалостное лицо, она быстро моргнула и отвела глаза.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и вошел в лапшичную, неся корзину с рыбой и водорослями. Там он увидел, что общий зал вычищен и вымыт до блеска, столы протерты, а на прилавке стоят два-три полевых цветка в длинной вазе с тонким горлышком. Весь ресторан лапши был наполнен ароматом теплой еды, рассеивая окутавший их холодный воздух с улицы и принося чувство чрезвычайного удовлетворения.

Так как Юй Цзинь Няна не было сегодня утром, Цин Хуань собственной инициативе приготовила булочки на пару, конжэ и гарниры. Зная, что она не так искусна, как брат Сяо Нян, она боялась испортить репутацию лапшичной. Неожиданно вскоре после открытия прибыло много людей в синей и серой одежде слуг. Они говорили в чуть более быстром темпе, с разными акцентами, но большинство из них были северянами. Эта группа людей была очень резкой, они ничего не выбирали, кивали и без лишних слов соглашались на простые блюда Цин Хуань, так что с этими людьми ресторан не казался таким безлюдным.

Юй Цзинь Нян посмотрел на группу людей, и Цин Хуань поспешно объяснила:

- Вчера в гостиницу «Фулай» прибыла большая группа экипажей и лошадей. Там была огромная толпа, говорят, это какая-то крупная шишка из столицы, я не знаю, кто именно. Короче говоря, хозяин остался в гостинице, а слугам было нечего делать, вот они и вышли поискать еду.

- Вот оно как, - Юй Цзинь Нян кивнул, перестал озираться по сторонам, чтобы не навлечь на себя неприятности, и поспешно отправился на задний двор, чтобы подготовиться к обеду.

Проходя мимо общего зала, Цзи Хун увидел группу слуг и слегка нахмурил брови.

Лапшичная специализировалась на приготовлении лапши, поэтому, естественно, на задней кухне постоянно стояла кастрюля с костяным бульоном. Оставшиеся после приготовления различных соусов свиные кости медленно томились на слабом огне. Когда с него снимали верхний слой жира, внизу оставался вкусный белый суп. Только что на рыбном рынке Юй Цзинь Нян купил большой пакет креветок-мантис*. Они менее мясистые и ароматные, чем красные креветки и крабы, и менее жирные и вкусные, чем рыба и моллюски, и многие люди не считают их хорошей едой. Это особенно верно в отношении внутренних городов, которые не умеют есть морепродукты

Тем не менее креветки-мантис на самом деле очень вкусные. Из них и костного бульона Юй Цзинь Нян хотел приготовить лапшу с креветками на продажу. Подумав об этом, он не смог удержаться и тайком съел одну креветку сырой.

Пережевывая креветку, он нарезал немного зеленого лука и обжарил его на сковороде, постоянно помешивая. Поскольку креветки-мантис имеют свой собственный соленый вкус, он добавил меньше соли и немного старого соевого соуса для придания цвета. Обжариваясь в масле, пудрово-белая кожа креветок стала мягкой и золотистой, насыщая все вокруг ароматом.

Когда креветки были готовы, Цзи Хун переоделся и пришел помочь.

Юй Цзинь Нян велел Цзи Хуну поставить в ряд пустые чашки и налить в каждую по половине половника бульона из косточек. Затем он пошел за капустой, вымыл ее и положил на стол, чтобы нашинковать. Когда Цзи Хун вошел и внезапно загородил свет, Юй Цзинь Нян поднял голову, чтобы попросить его убраться с дороги, но увидел, как Цзи Хун поднял руку, чтобы зажать его подбородок, и их губы снова слиплись.

Юй Цзинь Нян ошеломленно замер, как глупый гусь, а поскольку его зубы были слегка приоткрыты, он дал Цзи Хуну возможность воспользоваться им, и тот даже высунул язык и бессовестно пошарил вокруг, облизывая его верхнюю челюсть, прежде чем отстраниться и сказать:

- Рыбка.

Юй Цзинь Нян отпрыгнул назад, закрыв рот рукой. Его рот будто лизнула ядовитая змея, отчего рот и горло онемели и стали мягкими, все пропиталось вкусом Цзи Хуна.

Лицо Цзи Хуна оставалось таким же нормальным, он не думал, что с его подлой атакой что-то не так.

Юй Цзинь Нян посмотрел на мужчину, который невозмутиво наливал в чашки костный бульон, и возмущенно сказал:

- Не целуй меня так внезапно.

Цзи Хун с улыбкой в глазах спросил:

- А если не внезапно, то можно?

- ... – поперхнувшись, Юй Цзинь Нян отвернулся, не желая разговаривать с ним, и принялся яростно шинковать капусту.

Он как раз положил капусту в кастрюлю и бланшировал ее, когда к нему подскочила Цин Хуань - ее нога, вероятно, уже зажила, но она хромала, в конце концов, технические условия в эту эпоху были ограничены. У Юй Цзинь Няна не было лучшего решения, но Цин Хуань была весела и не особо беспокоилась об этом, быстро хромая к нему:

- Брат Сяо Нян, мы поймали его!

Юй Цзинь Нян удивленно замер:

- Кого поймали?

Цин Хуань сказала:

- Маленький парень, который следил за тобой, это он. Я вышла осмотреться и увидела, как он крадется у входа в переулок, глядя в нашу сторону.

Только тогда Юй Цзинь Нян заметил, что за Цин Хуань прячется дрожащий молодой человек, боясь показать свое лицо. Он заметил корзину в руках юноши, а затем внезапно осознал это и удивленно сказал:

- Это ты?

Это был тот самый молодой человек, которого он встретил утром на рыбном рынке, продававший шелковые цветы.

Молодой человек зарылся лицом в Цин Хуань и схватил ее одежду одной рукой. Хотя он был невысоким и симпатичным, он был настоящим мужчиной. Когда он цеплялся за спину Цин Хуань, та его пристыдила:

- Ах ты, ублюдок, хочешь воспользоваться этой сестрой?

- Нет, я не воспользовался тобой, - юноша застеснялся еще больше, он закрыл лицо руками и отказался поднять его.

Этот молодой человек был не более чем на несколько лет старше Юй Цзинь Няна, но он все еще говорил и вел себя как ребенок, поэтому Юй Цзинь Няну пришлось смягчить свой тон и слегка согнуть колени, чтобы попросить:

- Не прячься, мы тебя видим. Как тебя зовут и почему ты следишь за нами?

Молодой человек наконец поднял голову, моргнул и ответил:

- Чунь.

Юй Цзинь Нян удивился:

- Тебя зовут... Чунь?

Юноша кивнул.

- Ну хорошо, Чунь, - терпеливо сказал Юй Цзинь Нян, - Тогда скажи мне, почему ты преследуешь меня?

Сяо Чунь посмотрел на Цин Хуань, как будто наблюдая за выражением ее лица. Цин Хуань не удержалась от смеха:

- Что ты смотришь на меня, неужели у меня на лице написаны слова? - тон Цин Хуань был не слишком тяжелым, но лицо Сяо Чуня сморщилось, из его глаз потекли крупные слезы, корзина выпала у него из рук, и шелковые цветы рассыпались по всему полу.

Цин Хуань удивилась:

- Эй, неужели я такая свирепая?

У Юй Цзинь Няна заболела голова. Как он мог спровоцировать этот мешок слез? Но в любом случае, нельзя позволять людям столько плакать. Он вернулся на кухню, налил в чашку горячего костного бульона, положил щепотку креветок и добавил несколько капустных листочков. Затем он уговорил молодого человека сесть на круглую скамейку во дворе:

- Ладно, если ты снова заплачешь, то станешь некрасивым. Ты что-нибудь ел утром? Я дам тебе суп.

Когда Сяо Чунь услышал, что станет некрасивым, он сразу же перестал плакать. Всхлипывая, он держал миску и пил суп маленькими глотками, спрашивая:

- А-Чунь не будет плакать. Если А-Чунь будет плохо выглядеть, брат не будет счастлив, а если брат не будет счастлив, то и А-Чун не будет счастлив... А-Чунь хорошо выглядит?

Юй Цзинь Нян не знал, откуда у него взялось терпение уговаривать этот мешок слез. Он сказал:

- А-Чунь выглядит хорошо, очень хорошо, А-Чунь выглядит лучше всех, - к тому времени, как парень успокоился, у него заболела спина. Внезапно сзади появилась рука и нежно погладила его по талии, а затем принесла табурет, чтобы помочь ему сесть.

Он улыбнулся Цзи Хуну и спросил юношу:

- Теперь, когда А-Чунь счастлив, пришло время рассказать мне обо всем.

Молодой человек моргнул своими большими глазами и на мгновение пристально посмотрел на Юй Цзинь Няна, а затем робко сказал:

- Вы ведь можете исцелять людей?

Чтобы Юй Цзинь Нян не отрицал этого, он поспешил выкинуть еще одно доказательство:

- Я видел это! Вы спасли жизнь человеку на реке! Тот человек не мог даже пошевелиться, а вы смогли его спасти, а мой брат все еще может двигаться, значит, вы должны быть в состоянии спасти и его, верно?

- Это... - Юй Цзинь Нян подумал про себя, неужели он изначально пришел сюда, чтобы попросить меня о лечении?

Когда молодой человек увидел, что он колеблется, он подумал, что Юй Цзинь Нян не хочет идти лечить его брата, поэтому он спрыгнул вниз, чтобы собрать свои шелковые цветы. Уложив их один за другим в корзину, он толкнул корзину к Юй Цзинь Няну и серьезно сказал:

- А-Чунь делает самые красивые шелковые цветы, они очень ценные, брат сказал, что каждый цветок стоит тысячу золотых! А-Чуню они не нужны, это все для вас. Вы вылечите моего брата, хорошо?

Юй Цзинь Нян поднял руку и спросил:

- Подожди, сколько стоит этот цветок?

Молодой человек сказал:

- Цветок стоит тысячу золотых. Брат так сказал.

- ... - Юй Цзинь Нян спросил, - Сколько ты уже продал?

При упоминании об этом юноша скривил лицо и недовольно сказал:

- Я не продал ни одного...

Вот именно! Кто сможет купить шелковый цветок стоимостью в тысячу золотых? Юй Цзинь Нян посмотрел на молодого человека и не мог не расстроиться. Постепенно в его сердце возникла идея - этот молодой человек, вероятно, был действительно глупым.

Но, глядя на его мягкую одежду, белую кожу и круглые запястья, он не выглядел так, будто ему пришлось пережить какие-то трудности. Судя по его словам, он действительно привязан к брату и может, когда захочет, вернуться домой. Может быть, его брат на самом деле серьезно болен и прикован к постели, поэтому он попросил идиота продавать шелковые цветы, чтобы заработать денег.

Хотя Юй Цзинь Няна нельзя было назвать излишне заботливым человеком, он не мог просто закрыть глаза на этого маленького глупого мальчика, бегающего по улицам. Кроме того, он родился таким свежим и милым, кто знает, когда он попадется в руки плохим людям, это действительно было бы преступлением.

Он взял у юноши корзину с цветами и поставил ее на землю у своих ног, чтобы хоть как-то успокоить его или хотя бы остановить его метания и привычку преследовать людей на улице, и сказал:

- Скажи мне, где живет твой брат?

- В переулке Софора, - юноша удивленно поднялся и взволнованно потянул Юй Цзинь Няна за руку, - Вы хотите пойти, чтобы вылечить мего брата! Я отведу вас туда прямо сейчас!

Юй Цзинь Нян беспомощно улыбнулся и сказал:

- Не сейчас. Видишь ли, у меня еще много дел, и я должен закончить их. Давай пойдем после обеда, когда будет меньше людей.

Юноша оглянулся на шумный обеденный зал, но вместо того, чтобы заплакать, он кивнул и сказал:

- Я знаю, сюда приходит много людей, чтобы купить еду, и здесь очень оживленно. Мой брат раньше занимался продажами, а А-Чунь сидел дома и ждал его. Если А-Чунь был хорошим, брат целовал и обнимал А-Чуня, - он торжествующе сказал, - Но А-Чунь был очень хорошим. Брат каждый день обнимал А-Чуня и спал с ним!

Значит, его брат тоже был бизнесменом. Но не слишком ли неловко братьям целоваться и обниматься  друг с другом? Или, может быть, они не были настоящими братьями?

Юноша снова плюхнулся на табурет и серьезно сказал:

- А-Чунь тоже будет сидеть здесь и ждать вас, так что поторопитесь и продавайте, и обязательно позовите А-Чуня, когда закончите! Если А-Чунь случайно заснет, обязательно разбудите меня!

- Хорошо, хорошо, я знаю, я запомню и позову тебя, - Юй Цзинь Нян не мог этого понять, поэтому ему пришлось погладить юношу по голове. Затем он повернулся к Цин Хуань и сказал, - Присмотри за ним, не дай ему уйти.

- Да, брат Сяо Нян. Я позабочусь о нем, - ответила Цин Хуань.

Затем Юй Цзинь Нян вернулся на кухню и попросил Цзи Хуна повесить табличку с лапшой с креветками. Вскоре спереди раздался крик Цин Хуань о заказе. На кухне он приготовил свежую горячую белую лапшу, добавил в каждую чашку полполовника костного бульона, несколько листьев капусты и ложку жареных креветок с зеленым луком – и чашка лапши с креветками-мантис была готова.

В лапшичной «1 чашка» часто появлялись новые блюда, даже если это просто лапша, она всегда была более интересной, чем у других. Сегодня запах лапши с креветками привлек многих посетителей. После того, как Юй Цзинь Нян приготовил горшок с жареными креветками и миску с горячей капустой и научил Цин Хуань смешивать лапшу, он взял поднос с чашками и лично отнес лапшу в зал. Поскольку Вторая Сестра больше не руководила лапшичной, он считался наполовину боссом и ему приходилось прислушиваться к мнению посетителей.

Группа слуг еще не ушла, позавтракав булочками и маленькими закусками, они болтали, словно относились к лапшичной как к чайному домику. Был уже почти полдень, когда они наконец почувствовали себя немного виноватыми и заказали по порции популярной в этот день лапши с креветками, которую подавали с острым соусом.

Один мужчина воскликнул:

- Не думал, что из этих креветок, которых обычно недостаточно, чтобы заполнить щели между зубами, можно приготовить такую вкусную еду!

Другой посмеялся над ним и сказал:

- Ты только что приехал, неужели ты никогда не ел ничего вкусного? Эта лапша с креветками может быть вкусной, но это просто грубая вещь, чего она стоит? Если ты будешь долго следовать за третьим господином, то сможешь есть все виды медвежьих хвостов и рыбьих гнезд!

- Чушь, это называется олений хвост и птичье гнездо! Что такое рыбье гнездо? Почему бы тебе не пойти пожевать грязи?

- Хахахахаха! Да, да, да, я тоже никогда не видел этого раньше! - толпа разразилась хохотом.

Посмеявшись, кто-то спросил:

- Куда на этот раз направляется молодой мастер Мин?

- Кто знает? Кто, кроме его немногих приближенных, знает, куда он направляется? Не беспокойтесь об этом, просто следуйте за ним, и вы сможете есть и пить вдоволь. Мы должны быть довольны и этим. В этом особняке Мин кроме третьего господина нет хороших людей, с которыми можно было бы иметь дело. Третий господин Мин - это человек, который проводит свои дни, путешествуя по горам и рекам, и не заботится о мирских делах. Разве это не лучше, чем пахать и получать побои в поместье?

- Это правда, - новый слуга кивнул и прошептал, - Эй, а разве второй господин не лихая фигура, почему его не часто можно увидеть в доме?

Остальные старожилы качали головами и оглядывались по сторонам, говоря:

- Наш второй господин в последнее время неспокоен!

Новый слуга спросил:

- Почему?

Остальные напустили на себя знающий вид и поджали губы:

- ... Разве ты не знаешь семью Цзи? Когда их третий молодой господин болеет, наш второй господин проявляет больший энтузиазм, чем его собственная семья, он ищет врачей и лекарства, а не сидит весь день дома. Но тот человек болеет каждые три дня, так что это не так уж необычно... Если нужно найти нашего второго господина, можно отправиться в дом Цзи и наверняка найти его в комнате третьего молодого господина!

- Неужели? Тогда они действительно необыкновенные друзья.

Мужчина кивнул:

- Конечно, все в столице знают, что наш второй господин и третий господин семьи Цзи были друзьями детства, - он внезапно запнулся, - Но странно, в прошлом, независимо от того, болел он или нет, второй господин всегда был в том доме. А теперь, где бы ни был второй господин, он передает только лекарства через своего слугу. Я не знаю, хорошие эти отношения или плохие.

Другой мужчина вздохнул:

- Не беспокойся об этом, ешь свою лапшу!

Юй Цзинь Нян обошел лапшичную, чтобы убрать пустые чашки и палочки и вытереть столы, а потому услышал весь разговор. Он подошел к кухне со стопкой грязных чашек и увидел, как Цзи Хун расставляет цветы и растения во дворе, поэтому он поинтересовался:

- А-Хун, почему ты занимаешься цветами, а не помогаешь в зале?

Сгрузив посуду в таз, он подбежал к Цзи Хуну, присел рядом с ним на корточки и возбужденно сказал:

- Я слышал от обедающих в передней, что здесь третий сын семьи Мин из столицы. Они также сказали, что их второй господин и тяжело больной третий сын семьи Цзи являются близкими друзьями ...

Цзи Хун внезапно поднял голову. Нахмурившись, он поджал губы и сжал руки юноши, остановив его болтовню. Затем он равнодушно сказал:

- Не волнуйся об этом.

Юй Цзинь Нян прикрыл рот рукой:

- ... Ты... ты снова собираешься внезапно целоваться?

- Тогда мне нужно сначала сообщить тебе, а потом поцеловать? - Цзи Хун опустил голову, и его пальцы погладили мягкие красные губы Юй Цзинь Няна. Юноша не ответил, поэтому он поцеловал его. Юй Цзинь Нян вскрикнул и, повернувшись, вдруг увидел на другом конце двора А-Чуня, который смотрел прямо на них, и ему сразу стало так стыдно, что уши запылали. Это ужасно, их увидели посторонние!

- Чего ты боишься? - Цзи Хун расслабился и ущипнул его за руку, - Хорошо, иди и займись делом.

Юй Цзинь Нян был так зол, что хотел надеть ему на голову тарелку, но тарелки в руках не было, поэтому он вскочил, взял шелковый цветок из корзины А-Чуня, а затем воткнул его в волосы Цзи Хуна, пригрозив:

- Вот так и ходи, не снимай!

Цзи Хун рассмеялся:

- Хорошо, я не буду его снимать.

Юй Цзинь Нян трижды оглянулся и увидел, что он действительно держит цветок на голове. Мужчина и цветок гармонировали друг с другом, но при этом мужчина выглядел еще более нежным, чем цветок, поэтому гнев в его сердце мгновенно исчез и превратился в радость, когда он вернулся в общий зал к работе.

После полудня обедающие поредели, и группа слуг разошлась. Юй Цзинь Нян и А-Чунь съели свой обед, после чего собрали вещи и отправились домой к А-Чуню, чтобы повидаться с его братом.

*Креветка-мантис -  креветка-богомол, относится к группе морских ракообразных

*Лапша с креветками

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 35. Отвар Сяэчэнци*

Переулок Софора находился недалеко от улицы шелкопрядов. Местные жители в основном зарабатывали на жизнь покраской ткани и ткачеством. Днем дома в переулке были часто открыты для приема клиентов, закрываясь только на ночь. Также здесь было много мастерских, которые регулярно снабжали определенные магазины тканями.

Стоило только войти в переулок Софора, как с обеих сторон их окружили развевающиеся на ветру новые ткани на низких стенах, горький запах кипящих красителей и слабый звук ткацких станков. Женщины во дворах засмеялись, увидев их приближение.

Одна из женщин, знавшая А-Чуня, крикнула издалека:

- Глупый А-Чунь, твой брат уже поправился?

А-Чунь энергично кивнул и потянул за рукав Юй Цзинь Няна, чтобы показать им:

- Брат поправится! Он вылечит моего брата.

Девушки хихикали и смеялись над его глупостью, на самом деле им было наплевать на болезнь брата А-Чуня. Одна смелая и бойкая женщина вышла с недавно сотканной тканью и со смехом остановила Цзи Хуна:

- Господин, подойдите и выберите ее, это двойной дворцовый шелк Шуангун, он прекрасен!

Другие работницы увидели это и столпились вокруг:

- Зачем покупать у нее, у меня дома есть еще лучше!

Обычные коконы шелкопряда представляют собой нить, производимую одним шелкопрядом, а двойные дворцовые коконы - коконы, произведенные двумя шелкопрядами, и шелк, полученный в результате раскатывания таких двойных дворцовых коконов, называется двойным дворцовым шелком. Нити такого двойного дворцового шелка более толстые и узловатые, поэтому к навыкам ткачих и красильщиков предъявляются высокие требования. Из-за своей уникальной текстуры  он также был немного дороже и пользовался большой популярностью у дам из знатных семей.

Девушки преградили им путь, и когда Цзи Хун посмотрел на блестящую красную шелковую ткань в руках одной из них, он протянул руку, чтобы дотронуться и покрутил ее между пальцами, как будто он действительно думал о покупке.

Женщина, продававшая ткань, подбадривала его:

- Купите! Сошьете платье для своей жены!

Цзи Хун поднял глаза и посмотрел на юношу, у которого была белая кожа и небольшой рост, поэтому он идеально подходил для ношения красного цвета. Но сейчас было не лучшее время для выбора ткани, поэтому он взял за руку молодого человека, которого тоже окружили, и сказал, проходя вперед:

- Извините, у меня дома нет жены.

Юй Цзинь Нян последовал за ним:

- Я тоже не хочу, у меня тоже нет... Спасибо, спасибо, но я действительно этого не хочу...

Женщины недовольно разбежались. Они были уже далеко, когда женщины позади них заметили, как они держатся за руки, все поняли и настойчиво закричали:

- Ничего страшного, если у вас нет жены! Купите и сшейте костюм для своего мальчика, на нем тоже будет хорошо смотреться!

Цзи Хун бросил взгляд на Юй Цзинь Няна и сказал:

- Они очень проницательные.

Юй Цзинь Нян не понял и в замешательстве спросил:

- Что ты сказал?

Цзи Хун беззаботно ответил:

- Ничего.

Юй Цзинь Нян дважды удивленно взглянул на него, но вынужден был оставить этот вопрос и повернулся, чтобы спросить А-Чуня, который шел за ними:

- Что случилось с твоим братом?

А-Чунь посмотрел на небо, но его разум был настолько хаотичным, что он не мог понять даже свои собственные дела, и еще труднее было понять, что не так с остальными, поэтому он долго боролся, прежде чем придумал, что сказать:

- Брату очень жарко... и на днях он все время повторял, что у него так сильно болит голова. А-Чунь погладил его, но это не помогло...

- Брат спрятал свои деньги, а у А-Чуня не было много денег, поэтому, когда к нему пришел врач, все было потрачено. Но брат не поправился, и потом его везде рвало, а прошлой ночью он намочил постель, и А-Чунь целую вечность стирал покрывала...

Маленький рот юноши надулся, похоже, его расстроил вопрос о стирке одеяла.

В то же время Юй Цзинь Нян, который слушал его описание, тоже стал строгим и серьезным, он был настолько погружен в свои мысли, что невольно замедлил шаги.

Цзи Хун тоже медленно остановился и спросил:

- О чем ты подумал?

- Черт! - лицо Юй Цзинь Няна побледнело, и он побежал вперед, сделав два или три шага, прежде чем вспомнил, что не знает, куда идти, и вернулся, чтобы потащить А-Чуня, поспешно говоря, - Я был неосторожен, А-Чунь, бежим, твой брат не в порядке!

Цзи Хун тоже собирался ускорить шаг, но Юй Цзинь Нян приказал ему:

- Иди туда, не торопясь, я не хочу спасать там двух пациентов!

Цзи Хун: «...»

Когда А-Чунь услышал, что его брату нездоровится, он испугался и хотел заплакать, но вспомнил, что его брат очень важен, поэтому сдержался и бросился вперед, чтобы показать Юй Цзинь Няну дорогу, на ходу вытирая глаза.

Вторая дверь в начале перулка была домом А-Чуня. Не заботясь о манерах, Юй Цзинь Нян толкнул дверь и вошел внутрь. Он не мог не удивиться, увидев, что этот маленький двор, который выглядел не очень хорошо снаружи, внутри оказался довольно просторным. Между воротами и главной комнатой была узкая вымощенная камнем дорожка, с обеих сторон окаймленная клумбами со всевозможными цветами и растениями. Юй Цзинь Нян узнал только павлинью траву и цикламен.

Но больше всего в саду было хризантем, больших и маленьких, с розовыми и золотыми цветами и ароматной росой, что делало это зрелище действительно впечатляющим.

Юй Цзинь Нян вздохнул в восхищении, но у него не было времени рассматривать все подробно, поэтому он был вынужден поспешить вперед.

Когда он открыл дверь в комнату пациента, его встретила рыбная вонь, как будто одежда и одеяла прели несколько дней. Юй Цзинь Нян подсознательно задержал дыхание, но А-Чунь рядом с ним этого не почувствовал. Он вбежал в комнату, бросился к кровати, встряхнул лежащую там фигуру и позвал:

- Брат, брат! А-Чунь снова нашел для тебя врача! Встань и попроси врача осмотреть тебя.

Юй Цзинь Нян перевел дыхание и деловито последовал за ним, чтобы проверить пациента.

Сначала он заметил длинный меч, висевший с одной стороны столбика кровати мужчины, и не успел даже толком рассмотреть человека, как тот внезапно наклонил голову и его вырвало на пол.

А-Чунь поспешно взял полотенце и вытер ему лицо, но как только он закончил вытирать, с края кровати упали капли воды. А-Чунь проследил за пятнами воды и поднял покрывало, прежде чем обнаружил их источник - мужчина обмочился. Глупый мальчик был не против испачкаться и уже собирался вытереть ему зад, когда его брат вдруг напряг шею, и правая половина его тела дернулась.

В сердце Юй Цзинь Няна зазвонили тревожные колокольчики. Он немедленно подошел, чтобы взять мужчину за предплечье одной рукой, и от этого прикосновения ему стало жарко, поэтому он немедленно проверил температуру его тела – у него была лихорадка.

Затем он посмотрел на его веки, но в комнате было слишком темно, чтобы что-то увидеть, поэтому он огляделся и крикнул:

- А-Чунь, А-Чунь, принеси лампу!

Позвав нескольких раз и так и не увидев света, Юй Цзинь Нян обернулся и увидел сидящего на полу А-Чуня. Казалось, он рухнул, ошеломленный внезапным осознанием болезни этого мужчины. Юй Цзинь Нян слегка пнул его и сказал повышенным тоном:

- А-Чунь, принеси лампу!

Только тогда А-Чунь отреагировал, перекатился и подполз к столу, чтобы принести подсвечник. Он зажег его и дрожащими руками поднес Юй Цзинь Няну, плача и спрашивая:

- С моим братом все будет в порядке? Мой брат не умрет?

Лампа со свечой была маленькой и недостаточно яркой, а когда глупый мальчишка так суетился, невозможно было сосредоточиться. Юй Цзинь Нян поднес лампу поближе к нему и строго приказал ему:

- Замолчи, перестань плакать.

А-Чунь резко прикрыл рот, только неуклюже опустился и заплакал. Красивое личико сморщилось от слез как булочка. Не переставая плакать, он пообещал:

- А-Чунь больше не будет плакать, А-Чунь - хороший мальчик. Если ты вылечишь моего брата, А-Чунь больше никогда не будет плакать...

- Вы меня видите? - Юй Цзинь Нян поднял лампу и коснулся плеча мужчины, -Посмотрите сюда.

Покачавшись некоторое время, мужчина, наконец, снова неподвижно замер, безучастно глядя вперед, лишь его правая рука слегка дрожала, и только спустя долгое время он вяло опустил глаза и посмотрел на Юй Цзинь Няна, открыв рот, словно хотел что-то сказать, но не мог.

К счастью, хотя температура была высокой, наблюдалась хоть какая-то реакция, и не самая худшая. Напряженное сердце Юй Цзинь Няна слегка расслабилось, и он небрежно взял кисть со стола, приподнял одеяло мужчины и пощекотал его ступни. Только пять пальцев правой ступни мужчины слегка сжались, что, очевидно, было положительным знаком. Что касается левой руки и ноги, то они были слабы и он не мог их поднять, даже если бы захотел.

Пощупав пульс и проверив язык, лицо Юй Цзинь Няна постепенно потемнело, и зловещее подозрение в его голове подтвердилось - этот человек болен вирусным энцефалитом.

- Сколько дней он не ел и сколько дней не ходил в туалет? - спросил Юй Цзинь Нян.

А-Чунь, сдерживая рыдания, тщательно припомнил это и неуверенно прошептал:

- Несколько дней назад он мог сидеть и есть суп, вчера, нет, кажется, позавчера, его тошнило от всего, что он ел. Вонючего также не было... в течение нескольких дней.

Юй Цзинь Нян спросил:

- Как зовут твоего брата?

Как только А-Чунь собирался ответить, он услышал, как кто-то осторожно открыл дверь во двор. Юй Цзинь Нян выглянул в окно и увидел, что Цзи Хун нашел его. Мужчина вошел во двор и посмотрел на клумбы с цветами с обеих сторон. Нахмурившись и остановившись на мгновение, он быстро зашагал к дому.

Когда Юй Цзинь Нян увидел его приближение, его напряженное сердце наконец-то получило передышку, и он поспешил позвать Цзи Хуна, чтобы попросить того прийти и помочь ему.

У этого человека красный язык и желтый маслянистый налет. Пульс слегка неровный. Это должно быть признаком мокроты в верхней части тела и лишнего тепла в нижней части, а также могут быть признаки выветривания огня. В экстренных случаях следует использовать метод отвода тепла, чтобы избавиться от огня и выпустить мокроту.

Цзи Хун прошел три шага от небольшого холла до спальни. Юй Цзинь Нян думал о том, с чего начать лечение этого человека, когда подошедший Цзи Хун вдруг яростно вмахнул рукавами и теплое чувство во всем теле исчезло без следа, сменившись пугающим одиночеством. Он стоял прямо у кровати, снисходительно глядя на больного и вонючего человека, его глаза опасно сузились.

- Цзи...

Послышался звон, когда Цзи Хун выхватил острый меч, висевший над кроватью. А-Чунь инстинктивно почувствовал страх, но все же повернулся и попытался блокировать Цзи Хуна, но, в свою очередь, был отброшен пощечиной и упал на землю, а затем увидел, как человек, который поднялся над ним, внезапно направил длинный меч на его родного брата. Юноша закричал:

- Цзин Чжун!

Мужчина, который уже был в бреду, очнулся в этот момент и, увидев фигуру возле своей кровати, не только не испугался, но напрягся и с покрасневшими глазами выгнулся вперед, в волнении протянув руку, чтобы дважды схватить пустоту. Его лицо было покрыто солеными слезами и грязными пятнами, когда он громким голосом крикнул что-то похожее на «Второй господин, второй господин...»

После того, как он дважды назвал его «второй господин», рука Цзи Хуна слегка дрогнула, он стиснул зубы и сказал:

- Как могут такие неверные и неправедные люди, которые боятся смерти, продолжать жить в этом мире?

С этими словами он взмахнул мечом, чтобы разрубить человека на кровати.

Юй Цзинь Нян никогда прежде не видел такого разъяренного Цзи Хуна, он думал, что Цзи Хун всегда был холоден как лед, даже когда он был счастлив, он лишь слегка растягивал уголки рта, а когда он злился, он лишь слегка хмурился и поджимал губы, равнодушный, как благоухающая белая орхидея на вершине горы. Но в настоящее время этот вид Цзи Хуна явно выходил за рамки понимания Юй Цзинь Няна, из-за чего он на мгновение оцепенел и забыл пошевелиться.

Когда он отреагировал, А-Чунь поднялся с земли и внезапно набросился на него снова. Он протянул руку и оттолкнул меч Цзи Хуна, затем встал перед Цзин Чжуном, обхватил его руками и зарылся в его шею, всхлипывая:

- Не трогай брата, старший брат - сокровище А-Чуня!

Юноша был настолько простодушен, что в голове у него была только одна прямая нить. Сейчас он испытывал ненависть к Цзи Хуну, который направлял свой меч на Цзин Чжуна, а также к Юй Цзинь Няну, который пришел с Цзи Хуном:

- Уходи, брат не хочет, чтобы ты лечил его... - но на самом деле он тоже очень боялся. Лезвие рассекло ему ладонь, и он понял, что это больно, но не знал, что делать, не знал, кого умолять, и не смел обернуться, чтобы посмотреть на направленный на них меч. Он мог только стоять на коленях перед кроватью, изо всех сил обнимая брата.

Взгляд лежащего на кровати Цзин Чжуна был нечетким, он неопределенно бормотал то «А-Чунь», то «Второй господин».

Из-за того, что глупый А-Чунь внезапно выбежал перед ним, Цзи Хун не смог ударить Цзин Чжуна мечом, как он хотел. Когда А-Чунь отчаянно толкнул его, меч сместился  и почти потерял цель, остановившись перед Юй Цзинь Няном. Казалось, что если он двинется чуть дальше, лезвие отрежет юноше ухо.

Холодный свет на мече был настолько интенсивным, что Юй Цзинь Нян внезапно пришел в себя, его глаза слегка сузились, когда он посмотрел на Цзи Хуна на другом конце меча и сказал:

- ...Ты собираешься разрубить меня вместе с ним?

- Цзинь Нян? Я... – потрясенный Цзи Хун ужаснулся. Он убрал меч и сделал два шага вперед, чтобы проверить, в порядке ли юноша, но прежде чем его рука коснулась Юй Цзинь Няна, тот сделал шаг назад и увернулся.

В комнате было так тихо, что были слышны только тихие всхлипывания А-Чуня.

Он пришел сюда, чтобы вылечить пациента, но теперь ситуация стала такой неловкой. Юй Цзинь Нян повернулся, чтобы проверить состояние Цзин Чжуна, и сделал все возможное, чтобы уговорить А-Чуня отойти в сторону. После чего он взял со стола кисть и бумагу и потряс ими перед мрачным Цзи Хуном:

- Если у тебя есть с ним какие-то прошлые обиды, подожди, пока он поправится, прежде чем решать их. Какой смысл издеваться над тем, кто умирает от болезни? Он мой пациент, ты хочешь убить моего пациента у меня на глазах, что ли?

Цзи Хун крепко сжимал меч в руке, и когда он оглянулся, в его глазах появилось безразличие, которое он никогда раньше не показывал Юй Цзинь Няну. Он мрачно сказал:

- Если я скажу, что он мой враг, ты все еще захочешь спасти его?

Юй Цзинь Нян действительно не мог не попытаться спасти человека от смерти. Он опустил глаза и вздохнул:

- Я... хочу спасти его.

- Хорошо, Юй Цзинь Нян, - холодно и жестко процедил Цзи Хун. Отбросив длинный меч, он протянул руку и вырвал кисть из руки юноши, положив бумагу на четырехугольный чайный столик.

Юй Цзинь Нян уже не мог вспомнить, когда Цзи Хун начал называть его просто по имени, но сегодня, когда он назвал его полным именем, это вызвало у Юй Цзинь Няна необъяснимое чувство паники и странности, как будто Цзи Хун звал не его. Он не осмелился посмотреть Цзи Хуну в глаза, поэтому уставился на землю у своих ног и сообщил название лекарства - это был рецепт Сяочэнци Тунсян*:

- 2 цяня сырого ревеня, кора магнолии, понцирус*, летний имбирь -  каждого по два цяня...

Цзи Хун слегка взмахнул рукавами, а затем начал писать кистью. Его движения были словно летящие облака и текущая вода. Дописав, он отбросил кисть.

- Цзи Хун... - пробормотал Юй Цзинь Нян, но мужчина не ответил и вышел. Он остановился, только дойдя до угла цветочной клумбы.

Юноша на мгновение уставился на спину Цзи Хуна, а затем повернулся обратно, чтобы рассмотреть рецепт - это был самый лихой почерк, который он когда-либо видел у Цзи Хуна, настолько воздушный, что не походил на его строгий и полный самообладания стиль.

Юй Цзинь Нян сложил рецепт и передал его А-Чуню вместе с серебром:

- Ты знаешь, как покупать лекарство? Купи все по этому рецепту и иди быстро, не задерживайся ни на минуту.

А-Чунь разрывался:

- Но брат сказал, что нельзя просто так тратить чужие деньги ...

- Когда твой брат поправится, попроси его вернуть их мне, - Юй Цзинь Нян подтолкнул А-Чуня, - Хорошо, иди быстрее!

А-Чунь энергично кивнул и побежал за лекарством.

В этот момент Юй Цзинь Нян снова выглянул во двор, но Цзи Хуна там уже не было. Он был настолько потрясен, что быстро побежал за ним, оглядываясь по сторонам. Если бы он действительно хотел пойти за ним, он не мог не беспокоиться о Цзин Чжуне, у которого в любой момент могут начаться судороги - за все годы работы врачом он никогда не сталкивался с такой запутанной ситуацией, ни в своей прошлой, ни в настоящей жизни.

Если он пойдет за Цзи Хуном, это будет безответственно по отношению к пациенту; если он оставит Цзи Хуна одного, он почувствует удушье в своем сердце.

Юй Цзинь Нян споткнулся перед дверью спальни, чувствуя, как валун давит ему на грудь, мешая дышать. Его так и распирало, когда он поднял взгляд и увидел, что дверь в западное крыло, которая до этого была закрыта, кажется, приоткрылась, и из нее шел слабый свет, словно прыгающее пламя от свечи. Юй Цзинь Нян подумал: «Этот двор слишком просторен, чтобы в нем могли жить только Цзин Чжун и А-Чунь, зачем же тогда столько пустых комнат?»

Вскоре он уже стоял у двери комнаты.

Холодный ветерок проникал внутрь, раздувая и без того слегка приоткрытый дверной проем еще шире, и Юй Цзинь Нян стоял за дверью, используя эту щель, чтобы увидеть разрозненную структуру комнаты - зал, полный подсвечников, со столом посередине, на котором стояло несколько тарелок с закусками и сезонными фруктами.

В комнате был только алтарь с мемориальной табличкой, который выглядел немного одиноко в большом помещении.

В этот момент перед алтарем спиной к Юй Цзинь Няну стояла прямая и стройная фигура. Он неподвижно смотрел в сторону стола, выглядя как никогда одиноким и холодным, словно даже ветер мог пройти сквозь его тело.

Юй Цзинь Нян ошеломленно стоял в дверях. Когда взрослый человек возвышался в дверном проеме, волоча за собой длинную тень, его, естественно, не могли не заметить. Цзи Хун, очевидно, знал, что там стоит Юй Цзинь Нян, но он все еще не оглядывался, позволяя ему стоять у двери на ветру, пока он не услышал, как юноша приглушенно чихает. Лишь тогда он немного повернул голову и слабо оглянулся на него.

От этого взгляда сердце Цзи Хуна сильно задрожало. Он прекрасно знал, что Юй Цзинь Нян добросердечен и предан лечению болезней и спасению людей, а он пытался заставить юношу сделать выбор между ним и пациентом. Результат выбора был очевиден, Юй Цзинь Нян победил, но в это время у него было такое печальное выражение лица, как будто проиграл не Цзи Хун, а он сам.

Зачем беспокоиться? Это заведомо проигрышная ситуация, и никто не получает никакой выгоды. Более того, как можно винить Юй Цзинь Няна в том, что произошло более десяти лет назад?

- Эмм, я не хотел подглядывать за тобой... - Юй Цзинь Нян сцепил две руки вместе, тревожно сжимая их. Видя, что Цзи Хун не реагирует, он деловито сделал два шага назад и повернулся, чтобы уйти, - Я знаю, что ты недоволен, поэтому я ухожу сейчас, я не буду мешать тебе, не сердись.

Он переступил с ноги на ногу и добавил:

- Здесь холодно, не стой слишком долго.

- Вернись, - Цзи Хун внезапно прервал его.

- А? - Юй Цзинь Нян был ошеломлен и снова пошел назад, как застигнутый на месте вор, -  Что это?

Цзи Хун сделал паузу и, наконец, отступил на полшага, чтобы открыть полный вид на мемориальную доску, закрепленную на сцене. Он стоял боком, так что половина его лица была скрыта в темноте, и невозможно было разглядеть его выражение. Он протянул руку в сторону Юй Цзинь Няна:

- Разве ты всегда не хотел узнать обо мне?

Глядя на белую и тонкую руку, Юй Цзинь Нян сжался и робко сказал:

- Вообще-то, я не особенно... хочу знать...

Но Цзи Хун сказал:

- Тогда заходи и узнай.

- ... О, хорошо, - Юй Цзинь Нян сделал два шага вперед и переступил порог. Хотя он не знал, кому поклоняются на этом алтаре, он нервничал и робел без причины, поэтому держал голову опущенной и споткнулся, даже не заметив угол плитки на земле.

К счастью, Цзи Хун быстро помог ему, иначе ему пришлось бы опуститься на колени, прежде чем он достиг алтаря. Не успел он встать на подкосившиеся колени, как услышал низкий, мягкий голос Цзи Хуна, доносящийся до его ушей.

- Не нужно делать такой большой поклон. Посмотри наверх, это должен быть мой второй брат.

* Отвар Сяочэнци, название рецепта традиционной китайской медицины. Из "Пуцзяна", том 404. Эта формула используется для лечения судорог после оспы и сыпи, при которых желудок слаб и не в состоянии переварить пищу. Применяют при лихорадке, жидком стуле, нерегулярной диарее или рвоте, а также болях в кишечнике

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 36. Торт «Хрустальная хризантема»

Услышав, что это второй брат Цзи Хуна, Юй Цзинь Нян был очень удивлен. Он всегда думал, что второй сын семьи Цзи уехал в долгое путешествие, но не ожидал, что его уже нет в живых. Он сразу же с уважением отнесся к нему и не осмелился поднять глаза прямо, но сначала взял три палочки благовоний из футляра, зажег их и трижды поднес ко лбу, после чего осторожно посмотрел вверх.

Сначала он подумал, что ошибся, но когда закрыл глаза и открыл их снова, и снова внимательно посмотрел, то задался вопросом: почему на этом месте нет имени, а только выгравирована хризантема?

Цзи Хун также знал, что он сомневается, и усмехнулся:

- У второго брата благородный статус, поэтому такие люди, как Цзин Чжун, не могут возводить ему алтарь без разрешения. Из страха он не осмелился вырезать его имя, поэтому вместо него он использовал хризантему.

- Второй брат больше всего при жизни любил хризантемы. Однажды мой отец наградил его двором с прудом и беседкой и он назвал его Цзинь Ю Тинь*. Как только наступила поздняя осень, двор покрылся хризантемами, и он сидел на берегу пруда и пил, прислонившись к беседке. Дом неизбежно пострадал от этого предпочтения второго брата и также был украшен сливами и хризантемами, что было настолько просто, что все родственники и друзья думали, что дом Цзи демонстрирует свою высокую чистоту и не разделяет грязь мира, и все они смотрели на него с еще большим уважением.

(*Дословно переводится как Золотой берег загробного мира)

Когда Цзи Хун упомянул о своем втором брате, Юй Цзинь Нян немного смутился. Хотя этот человек выглядел так, будто уголки его губ слегка приподняты, его глаза были тусклыми. Они одновременно казались и счастливыми, и печальными, так что он подумал, что этот второй брат должен быть очень важным человеком для Цзи Хуна.

Но какие отношения между вторым братом и Цзин Чжуном могли привести Цзи Хуна, который всегда был отстраненным и полным самообладания, в ярость?

Юй Цзинь Нян раздумывал, стоит ли ему спрашивать или нет. Он ждал, что Цзи Хун сам постепенно ему все расскажет, но в этот момент А-Чунь прибежал обратно. Глупый мальчишка был весь в поту, его лицо и колени были покрыты грязью, а в руках он нес несколько упаковок лекарств.

Когда он вошел, то встревоженно закричал:

- Брат! Брат, брат, А-Чунь вернулся!

Когда Цзи Хун увидел его возвращение, он замолчал, а потом сказал:

- Я пойду прогуляться.

Юй Цзинь Нян знал, что он не хочет видеть или слышать о Цзин Чжуне, поэтому не осмеливался много говорить. Он наступил на его тень и последовал за ним к двери шаг за шагом. Не заметив, что Цзи Хун остановился, он ударил мужчину в спину.

Цзи Хун спросил:

- Что ты делаешь?

Юй Цзинь Нян был прижат к его спине, как геккон к стене. Цзи Хун хотел  повернуться, но Юй Цзинь Нян упирался в него головой, не давая это сделать, совершенно не замечая, насколько двусмысленной была эта поза.

- Что опять? - верхняя часть тела Цзи Хуна не двигалась, он лишь осторожно повернул голову назад и мельком увидел пушистую голову, прижавшуюся к его спине.

Юй Цзинь Нян спросил приглушенным голосом:

- Ты... выходишь прогуляться... Ты вернешься или нет? - он никогда не видел Цзи Хуна таким сердитым, как сегодня, и был очень обеспокоен. Он даже начал думать, что если бы вернулся в прошлое, то лучше бы не пошел на рыбный рынок, не столкнулся с А-Чунем и не узнал, что Цзин Чжун болен, тогда он, возможно, не ввязался бы в это дело и не разозлил Цзи Хуна.

Но что он мог сделать сейчас, когда с одной стороны был очень больной Цзин Чжун, а с другой - разъяренный Цзи Хун?

Цзи Хун уже был загадочным. Юй Цзинь Нян не знал, откуда он пришел, не знал, куда он уйдет. Цзи Хун был похож на белую бабочку, которая случайно порхает в воздухе только потому, что он - дикий цветок, который производит вкусный нектар. Бабочка остается на некоторое время, но все-таки должна улететь. В мире много цветов, однажды, возможно, когда Цзи Хун устанет от его нектара, он исчезнет так же тихо, как и пришел. Более того, сегодня дикий цветок неблагодарно ужалил Цзи Хуна.

Он долго ждал, но Цзи Хун спросил в ответ:

- Ты хочешь, чтобы я вернулся?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Естественно... - слова, которые так и остались невысказанными, он не смог произнести. Но в данной ситуации слова вырвались с поспешной тревогой. Он поджал губы, поднял на него глаза и прошептал, - Если я хочу, чтобы ты вернулся... Тогда ты вернешься?

Цзи Хун повернулся и обхватил лицо Юй Цзинь Няна одной рукой, его большой палец потирал взад и вперед уголок сухих губ, напоминая юноше о той ночи на горе. Там была та же липкая атмосфера. Он встал на цыпочки и слегка приоткрыл рот, как будто ожидая чего-то. Но в этот момент Цзи Хун отступил назад, провел ладонью от лица юноши до его плеча, слегка сжал его и сказал:

- Я не знаю, подожди и увидишь.

С этими словами он ушел.

Юй Цзинь Нян застыл на месте, наблюдая, как его фигура исчезает в конце узкого переулка, улетая, словно белая бабочка во сне.

- Брат, брат, вуу... - крикнул А-Чунь позади него.

Юй Цзинь Нян постоял некоторое время, затем пришел в себя и побежал к комнате. Цзин Чжуна снова стошнило, в его желудке не было еды и он извергал только кислоту. Юй Цзинь Нян взял чайник, смешал воду с солью и попросил А-Чуня очистить рот Цзин Чжуна, а затем дать ему немного соленой воды, чтобы прополоскать рот. Сам он пошел варить лекарство.

Большинство лекарств для снятия жара с внутренних органов были очень горькими и могли легко вызвать рвоту, но с этим ничего нельзя было поделать. Цзин Чжуну нужно было снизить внутричерепное давление, а чем больше воды он пил, тем больше вероятность усугубить отек. Он не мог не пить, но и не мог пить слишком много, поэтому ему приходилось готовить густой отвар и пить его понемногу.

Когда его рвало, Юй Цзинь Нян делал перерыв и снова его кормил отваром. Он также попросил А-Чуня остаться у его кушетки и сказал ему обтирать тело Цзин Чжуна холодными полотенцами, чтобы охладить его.

После приема лекарства состояние Цзин Чжуна немного стабилизировалось. Юй Цзинь Нян подбежал к входу во двор и, привстав на цыпочки, осмотрелся, но, увидев, что Цзи Хун не вернулся, пошел обратно с поникшей головой. Через некоторое время он снова вышел посмотреть, несколько раз заходя и выходя. В итоге он просто передвинул табурет, сел прямо у двери и стал ждать.

Он дождался захода солнца, но так и не увидел возвращения белой бабочки.

Юй Цзинь Нян внезапно встал и побежал к лапшичной. Он вихрем пронесся по нескольким улицам и переулкам и чуть не столкнулся с кем-то. Издалека он увидел, как Цин Хуань держит бамбуковый шест и вешает фонарь перед входом.

Оглянувшись, она увидела, что тот бежит с бешеной скоростью и удивленно рассмеялась.

- Брат Сяо Нян, почему ты так быстро бежишь? За тобой гонятся дикие собаки?

Юй Цзинь Нян не ответил, он вошел внутрь лапшичной, осмотрел все спереди и сзади, не пропустив даже углов кухни.

Цин Хуан была озадачена:

- Что ты ищешь?

- А-Хун еще не вернулся? - спросил Юй Цзинь Нян.

Цин Хуань удивилась еще больше и сказала:

- Разве господин Цзи не пошел с тобой, и вы не вернулись вместе? Я не видела Цзи Гунцзы!

Юй Цзинь Нян поднял крышку кастрюли и увидел, что суп в ней уже не очень горячий, поэтому он снова приказал Цин Хуань:

- Добавь еще дров и вскипяти воду. Если А-Хун вернется, приготовь ему что-нибудь поесть. У тебя есть еще лапша? Сделай ее помягче, он не любит жесткую лапшу.

Цин Хуань внезапно рассмеялась:

- Что случилось? Ты же всегда сам заботился о питании господина Цзи? Почему ты попросил меня, посредственного любителя, приготовить ему лапшу сегодня? - спросила она, неоднократно качая головой, - Пощади меня. Рот господина Цзи очень разборчив. Если он съест мою лапшу, он заморозит меня своим ледяным лицом.

Юй Цзинь Нян подумал: «Хотел бы я сейчас увидеть его ледяное лицо».

Прождав некоторое время в лапшичной, он забеспокоился, что Цзи Хун мог вернуться к А-Чуню, поэтому он попрощался с Цин Хуань и направился в переулок Софлоры.

Задыхаясь, он вбежал во двор, но там было тихо и пусто. Юй Цзинь Нян почувствовал себя так, словно его бросили в холодную воду озера. Когда он бежал обратно, у него была небольшая надежда, он думал, что Цзи Хун, возможно, просто вышел прогуляться. Теперь его настроение мгновенно опустилось на дно.

Он присел на корточки перед клумбой с хризантемами и посмотрел на цветы. Протянув руку и отщипнув лепестки, он пробормотал:

- Какая бессердечная бабочка!

А-Чунь выбежал во двор и принес ему чашку вареного таро:

- Хочешь?

Юй Цзинь Нян взял чашку и обнаружил, что таро внутри было холодным. Он не знал, как долго оно там пролежало.

Он спросил А-Чуня:

- Это все, что у тебя есть из еды?

- Это все, что может приготовить А-Чунь. Моему брату это очень нравится! Если ты съешь таро, ты можешь также отведать суп из таро, - А-Чунь кивнул и уставился, не сводя с него глаз. Казалось, ему было очень грустно расставаться с чашкой таро.

Цзин Чжун был болен по меньшей мере три или четыре дня. Кто знает, как А-Чунь жил все эти дни. Даже если Цзин Чжун не очень хороший человек, но А-Чунь невиновен.

Юй Цзинь Нян отряхнул свою одежду и встал:

- Не ешь эту холодную пищу. Я пойду и приготовлю тебе немного. Что ты хочешь съесть?

На лице А-Чуня появилось выражение предвкушения, когда он, заикаясь, спросил:

- Это... А-Чунь хочет поесть вонтонов ... можно?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Хорошо, я приготовлю тебе вонтоны, подожди немного.

А-Чунь вскочил и побежал обратно, чтобы сказать брату, что сегодня он сможет поесть вонтонов. Когда Юй Цзинь Нян увидел его радостный вид, он сказал себе: для маленького дурачка лучше жить без забот.

Он пошел на кухню и увидел, что там есть две или три печи, но, к сожалению, горшки были холодными, а печи пустыми, и хотя на кухонном столе было много ингредиентов, только некоторые из самых прочных овощей были еще пригодны для использования, а остальные более или менее заплесневели. Он открыл стоявшую под рукой глиняную банку и обнаружил внутри холодный вареный таро, а в другой банке - кусочки кислого таро.

Юй Цзинь Нян отобрал несколько овощей, которые могли ему пригодиться, пошел на улицу и купил кусок тофу, а затем начал готовить.

Вонтоны, которые заказал А-Чунь, были просты в приготовлении, тесто легко раскатывалось, но у него не было времени покупать мясо, поэтому он сделал для него простые вонтоны с начинкой из грибов и тофу. Раскатав тесто, он сложил сочни пополам и свернул в простейшую форму лотоса. Суп готовился с добавлением нескольких измельченных грибов для усиления вкуса и подавался с капелькой кунжутного масла и перца.

После вонтонов Юй Цзинь Нян решил превратить холодный таро в суп с рисовой лапшой и таро. Сначала он очистил таро от кожуры и порезал его на кусочки, измельчил зубчики чеснока. Бульон от вонтонов не пропал зря, он подогрел его и добавил сушеные креветки с раздавленным чесноком и грибами, а затем, когда креветки стали мягкими, добавил рисовую лапшу.

Пока готовилась рисовая лапша, он поставил на огонь небольшую сковороду, тонко смазал маслом дно и обжарил кусочки таро, пока их поверхность не стала коричневой и хрустящей, затем вынул их по одному и переложил в кастрюлю с рисовой лапшой. Когда таро стал мягким, суп украсили несколькими листьями горчицы и можно было подавать к столу.

В комнату принесли суп из таро и рисовой лапшой, вонтоны и блюдо маринованных овощей. А-Чунь сидел на краю кровати с чашкой в руках, разговаривал со своим температурящим братом, откусывая маленькие кусочки вонтонов, и вежливо кивал Юй Цзинь Няну в знак благодарности.

Огонь на кухне все еще горел, а без дела Юй Цзинь Нян начинал паниковать, поэтому он решил приготовить вегетарианское блюдо Су Коу Роу*, боясь что Цзи Хун вернется позже голодным.

Это блюдо, вегетарианская заливная «свинина», имеет сходство с вегетарианской закуской Су Хуан Че (желтые чижики из главы 10). Считается, что его изобрели в древние времена в храмах. Жизнь в монастырях была тяжелой, а практика трудной. Несмотря на то, что монахам приходилось соблюдать множество правил и предписаний, им неизбежно хотелось поесть чего-нибудь вкусного, поэтому они создали это вегетарианское блюдо из «свинины», чтобы утешить себя. Видимо, они  никогда не предполагали, что это блюдо станет настолько знаменитым и будет передаваться следующим поколениям.

Просто глядя на оболочку Су Коу Роу, его можно перепутать со свининой, она такая же жирная и красная, вкус также свежий и нежный, но на самом деле оно полностью вегетарианское, внутри нет никаких следов мяса. На самом деле, вегетарианская свинина делается из восковой тыквы.

Юй Цзинь Нян не был буддистом, поэтому ему не нужно было принимать во внимание пять специй*. Он добавил на сковороду масло, имбирь и измельченный зеленый лук, а затем выложил очищенную, нарезанную ломтиками тыкву и обжарил до золотистого цвета. Следом шли грибы, которые следовало помешивать до появления аромата, но не пережарить, иначе аромат пропадет, а вегетарианское мясо потеряет свою восхитительную свежесть.

На дно круглой чашки он разложил обжаренную тыкву несколькими толстыми слоями, всыпал нарезанные грибы, приправил анисом, фенхелем, дягилем и чесноком.

Для масляного соуса он смешал жёлтое рисовое вино, сахар, соль и разбавил водой из-под грибов. Затем блюдо готовилось на пару на сильном огне в течение одной палочки благовоний.

Следующий шаг – сделать оболочку. Юй Цзинь Нян бланшировал листья китайской капусты в воде, чтобы они стали более яркими и зелеными. Затем он отделил листья от кочана и выложил на белую тарелку. Чашку с пропаренной тыквой достали из кастрюли, процедили от бульона и быстро опрокинули поверх капустных листьев и плотно утрамбовали. Наконец, процеженный бульон загустили крахмалом, добавили специй для цвета и посыпали  измельченным зеленым луком.

Блюдо имело цвет мяса, запах мяса и было настолько сочным, что даже если вы знаете, что это самообман, ваши вкусовые рецепторы все равно будут ощущать вкус мяса, даже если вы пробуете тыкву.

Юй Цзинь Нян положил вегетарианское мясо на тарелку. К тому времени, как он сварил кондже с чесноком, имбирем и луком, на улице уже стемнело.

Юй Цзинь Няну ничего не оставалось делать и он некоторое время бродил вокруг, а потом проскользнул в западное крыло. Он зажег свечи по обеим сторонам стола с благовониями и увидел, что мемориальная табличка немного запылилась. Он тщательно вытер ее и сказал:

- Я не знаю, как тебя зовут. Я тоже буду называть тебя вторым братом.

Второй брат не ответил ему, поэтому Юй Цзинь Нян сел на футон с табличкой в руках и сказал вслух:

- Второй брат, твой небесный дух должен увидеть А-Хуна с небес, попроси его вернуться к ужину.

Может быть, эта деревянная мемориальная табличка была заброшена за эти годы, но как только Юй Цзинь Нян закончил говорить, в пустом зале раздался громкий треск, который испугал его до смерти. Присмотревшись, он увидел, что в табличке появилась трещина прямо над рисунком хризантемы.

- Ты тоже голоден, второй брат? - Юй Цзинь Нян вскочил, положил деревянную дощечку на место и снова поклонился, - Я впервые вижу тебя сегодня, но я даже не приготовил тарелку с подношениями, так что извини меня. Подожди минутку, я пойду приготовлю.

Он не был уверен в том, что второй брат захочет поесть. Его взгляд упал на маленькие белые хризантемы в цветнике, и он подумал, что у Цзин Чжуна, кажется, есть мешок сушеных водорослей на кухне, поэтому у него возник план, и он решил приготовить хрустальный торт из хризантем*.

Он собрал дюжину хризантем, вымыл их и сварил в кастрюле с водой, затем вскипятил воду с хризантемами, чтобы распарить водоросли.

Агар-агар был западным продуктом, но на самом деле это разновидность морских водорослей, также известных как каменная капуста, которая в свежем виде имеет странную форму и кристальную чистоту. Есть ее просто: вымачивают и бланшируют, затем, в зависимости от желаемого вкуса, смешивают с маслом, солью, соевым соусом и уксусом, рубленым чесноком и имбирем и подают холодным. Это блюдо очень хрустящее и освежающее.

Если водоросли варить в течение длительного времени, это совсем другая история, и в зависимости от количества водорослей и воды из них можно сделать холодную лапшу, холодные лепешки, желе или пирожные. Это блюдо может быть и сладким, и соленым, оно снимает жар и увлажняет сухость, что делает его отличным летним угощением.

Юй Цзинь Нян медленно помешивал ложкой, в нужный момент добавляя сахар, и наблюдал, как студенистая морская капуста тает в воде с хризантемами, а когда кастрюля закипела, он тут же снял ее с огня. В этот момент он взял две маленькие желтые хризантемы, оторвал их лепестки и высыпал в воду, слегка помешивая, чтобы они равномерно распределились. Когда торт будет готов, он будет наполнен золотыми тычинками хризантем, что очень красиво.

Поэтому следующая задача - дождаться, пока он застынет. Ждать было долго и неинтересно, и Юй Цзинь Нян так долго простоял за плитой, что даже не представлял, сколько времени прошло. Когда он снова открыл глаза, торт из хризантем уже почти застыл, а ночь снаружи была черно-синей, как чернила.

Он разогрел вегетарианскую свинину и кашу и сказал:

- Уже темно, почему бы тебе не вернуться?

Пока он это бормотал, во дворе послышалось слабое движение. Юй Цзинь Нян бросил половник и выбежал на улицу. Его ноги уже онемели и он дважды споткнулся, прежде чем переступил порог. Издалека он увидел, как во двор вошла длинная стройная фигура. Первым делом юноша свернул за угол и забежал в западное крыло, чтобы отдать дань уважения второму брату.

- Второй брат действительно эффективен! - радостно сказал Юй Цзинь Нян мемориальной табличке.

Его белая бабочка прилетела обратно!

Между двумя боковыми крыльями дома и дверью во двор имелась узкая веранда, выходящая на цветочный сад. Когда Юй Цзинь Нян вышел, отдав дань уважения второму брату, мужчина сидел на скамейке в центре веранды, прижавшись спиной к основанию крыльца. Видно было только половину его лица, и на фоне колышущихся золотых и белых хризантем, он выглядел как безмолвная прекрасная картина.

Услышав звук шагов, Цзи Хун открыл глаза.

Юй Цзинь Нян подошел к нему, посмотрел вниз и увидел, что он держит в руке небольшой кувшин с вином, поэтому он сказал:

- Холодно? Я возьму вино и согрею его.

- Мм, - Цзи Хун передал ему вино.

Юй Цзинь Нян нарезал два кусочка имбиря и вскипятил их в вине, нагревая его до тех пор, пока оно не стало чуть горячее тыльной стороны его ладони, затем снял его с огня и достал из кухни белый фарфоровый кувшин для вина и две маленькие чашки, после чего вынес вино, вегетарианскую свинину и две тарелки с пирожными из хризантем.

Цзи Хун наблюдал, как он нес поднос с едой из кухни в западное крыло и задержался там на мгновение, прежде чем выйти. Он спросил:

- Что ты там делал?

- Предложил второму брату тарелку пирожных с хризантемами... Я сказал второму брату, чтобы он позвал тебя на ужин, и ты вернулся, - Юй Цзинь Нян улыбнулся и поставил тарелку с едой, намереваясь сесть рядом с Цзи Хуном на пол. Он уже собирался налить ему вино, как вдруг мужчина потянул его за рукав. Юноша не устоял на ногах, и упал задом на колени Цзи Хуна, пролив большую часть теплого вина.

Он попытался встать, но Цзи Хун снова удержал его, так что его ягодицы плотно прижались к бедру Цзи Хуна, и задал вопрос:

- Ждешь меня?

Юй Цзинь Нян честно ответил:

- Да. И я ходил в лапшичную, чтобы поискать тебя.

- Зачем ты меня ждешь? – от тела Цзи Хуна пахло вином, не слишком явно, но поскольку других ароматов не было, Юй Цзинь Няну хотелось прижаться ближе и принюхаться. Но его голос стал настолько глубок, что казалось, будто он пропитан вином, и от него хрустели барабанные перепонки. Юй Цзинь Нян долго не мог ответить, поэтому изо всех сил пытался слезть с него и налить вина.

Неизвестно, откуда у Цзи Хуна взялось столько силы, но он неожиданно прижал его к себе и снова спросил:

- Зачем ты меня ждешь, а?

- …

Пролитое на землю вино также источало аромат, который становился все сильнее. Цзи Хун прищурился и посмотрел на Юй Цзинь Няна, не понимая, чему тот улыбается, и через мгновение сказал:

- Хорошо, ты не отвечаешь на мои вопросы. Тогда твоя очередь спрашивать.

Юй Цзинь Нян моргнул и спросил:

- ... Что за вино ты пил? Пахнет очень хорошо.

Цзи Хун поднял руку и ущипнул его за шею, насмешливо сказав:

- Такой молодой, а уже разбираешься в вине.

Юй Цзинь Нян собирался поднести к губам кувшин, чтобы выпить самому, но Цзи Хун сжал его запястье, поднял руку Юй Цзинь Няна и сделал глоток оставшегося вина, затем передал его в рот юноши и облизал его губы:

- Как на вкус?

-... - Юй Цзинь Нян провел рукой по горячему лицу, у него ослабли все конечности, как он мог почувствовать этот вкус? В этот момент он увидел, как мужчина лениво протягивает руку и выбирает маленькую хризантему, а затем небрежно прикалывает к его волосам.

Цзи Хун просидел в винном трактире весь день. Хотя он не пил много, он на самом деле уже был пьян. Он слегка пошевелил ногой и почувствовал, что округлый кусок плоти рядом с его бедром сильно подпрыгнул и стал твердым и неудобным.

Он негромко рассмеялся:

- Один глоток вина, один вопрос - что ты хочешь узнать?

Юй Цзинь Нян не ожидал такой игры. Он сидел на Цзи Хуне и видел издалека, что дверь западного крыла, где хранилась табличка второго брата, была приоткрыта вечерним ветерком. Было так много вопросов, которые он хотел задать, например, насколько неверным и неправедным был Цзин Чжун? Что это за старая история с его вторым братом, и даже более того, почему Цзи Хун боится темноты. Он хотел узнать ответ на каждый вопрос и ему было очень любопытно, но сейчас была одна вещь, которая была намного важнее всех остальных - если Цзи Хун сможет ответить на этот вопрос, тогда ему не нужно знать ничего из вышеперечисленного.

Он спросил:

- ... Ты снова уйдешь?

Этот юноша всегда был очень умным. Цзи Хун ожидал, что он будет более прямым и сразу спросит о ключевом моменте, но не ожидал, что тот задаст такой несущественный вопрос.

А потом он задумался. Из сотен вопросов, которые он мог задать, этот он выбрал первым. Это что-то значило?

Цзи Хун признался, что ему было приятно, и что юноша особенно хорошо умеет задевать тихие сердечные струны.

Он спросил:

- Где вино?

Юй Цзинь Нян тут же поднес чашу с вином к губам Цзи Хуна. Неожиданно мужчина снова заговорил:

- Раньше я пил не так.

Юй Цзинь Нян ошеломленно замер, а потом спросил:

- Ты хочешь, чтобы я поил тебя своим ртом?

После того, как Цзи Хун некоторое время пристально смотрел на него, Юй Цзинь Нян стиснул зубы и набрал вино в рот. Он дрожал и пытался удержать лицо Цзи Хуна, но так как раньше он и не подозревал о таком очаровательном и пьянящем способе передачи вина, он почувствовал, как вино во рту обжигает весь пищевод. Он даже не успел прижаться губами к губам мужчины, как проглотил почти все вино во рту сам.

Когда Цзи Хун увидел, что он робеет, то решил слегка подтолкнуть его. Он опустил глаза и сказал:

- Забудь об этом, спускайся.

Как только Юй Цзинь Нян услышал это, он сразу же встрепенулся. Как и ожидалось, он повелся. Очевидно, во рту у него не было вина, но он все равно безрассудно прижался к губам Цзи Хуна и нежно прикусил их. В своей прошлой жизни он лишь несколько раз держал девочку за руку во время игр в детском саду, не говоря уже о губах девушки, а его единственные поцелуи были получены от Цзи Хуна, и они были в основном пассивными. В лучшем случае, это была полусерьезная попытка.

Он приложил немного больше усилий, чтобы прикусить губы Цзи Хуна. Это уже не было похоже на поцелуй, скорее на месть - месть за то, что Цзи Хун исчез на целый день, не сказав ни слова, за тот страх, который он испытал, что он никогда не вернется.

Чем больше Юй Цзинь Нян целовал Цзи Хуна, тем больше он злился. Это был, наверное, самый злой поцелуй в его жизни. Он протянул руку и сердито толкнул Цзи Хуна. Столб, на который он опирался, был круглым, и когда его так сильно толкнули, он был застигнут врасплох и откинулся назад. Оба погрузились в цветочный сад, раздавив большое количество цветов.

К счастью, перекладина скамейки была не слишком высокой, поэтому Цзи Хун упал на спину и некоторое время был в замешательстве. Юй Цзинь Нян наполовину сидел верхом, наполовину лежал на нем, и после первого поцелуя он настолько осмелел, что схватил Цзи Хуна за воротник и снова укусил его.

Это действительно называется «поднять камень, чтобы уронить на собственные ноги».

Только услышав шипение Цзи Хуна, юноша пришел в себя. Цзи Хун нахмурился:

- Ты что, кот?

- Кот не стал бы тебя кусать, - Юй Цзинь Нян поднял голову, чтобы посмотреть поближе и с чувством вины сказал, - Упс, действительно укусил...

Он протянул палец и потрогал место укуса, втайне испытывая гордость за то, что это его собственный след.

Он украдкой взглянул на Цзи Хуна и внезапно вспомнил о сегодняшнем дне. Он не мог не почувствовать печаль. В конце концов, он слез с него и протянул руку, чтобы взять чашку, упавшую на клумбу, но, увидев, что край чашки уже испачкан, он отбросил ее и отпил прямо из кувшина, а потом сказал:

- Я виноват. Я настоял на том, чтобы спасти Цзин Чжуна после того, как он убил твоего второго брата, поэтому было правильно, что ты ушел из дома. Но я не хотел тебя злить, просто он был в таком состоянии... Если его не спасти, ему просто останется ждать смерти. Я действительно не могу видеть, как он умирает у меня на глазах... Когда Цзин Чжуну станет немного лучше, я переведу его в медицинский зал и ты сможешь отомстить за свои обиды...

Цзи Хун некоторое время смотрел, как его всегда яркие глаза потускнели, и почувствовал, как его сердце становится мягким. Он тихо сказал:

- Я не ушел из дома, я просто пошел посидеть в винном ресторане.

Все перевернулось вверх дном. Какое отношение к этому имеет Юй Цзинь Нян? Он просто выполнял свою работу целителя и не хотел видеть, как проливается чья-то кровь.

И в конце концов, Цзин Чжун был лишь второстепенным персонажем, сбежавшим с поля боя. Как он мог навредить Цзи Яню? Прошло шестнадцать лет со дня смерти его второго брата, и осталось всего несколько человек. Ключевые фигуры уже давно раздавлены и обращены в пепел. Их головы были выставлены на всеобщее обозрение на стене северного перевала Бэйянь Гуанчэн. Даже следа их праха уже не найти.

Помимо самого Цзи Хуна, единственный, кто может помнить обиду, - это Цзин Чжун, охранник, который был настолько жаден до жизни и боялся смерти, что сбежал и бросил второго брата. Но даже если бы охранник оставался со вторым братом до конца, он лишь на мгновение отсрочил бы смерть Цзи Яня.

Спустя столько лет все, что касалось второго брата Цзи Яня, стало похоже на холодный песок за перевалом Бэйянь Гуанчэн, который унесло ветром и снегом, и что было правильным и неправильным, уже было не ясно.

Но появление Цзин Чжуна разорвало неприятное прошлое, которое Цзи Хун прятал глубоко в сердце, и рана, которую он считал зажившей, снова истекала кровью. Человек, бросивший своего господина перед лицом врага, был подобен зеркалу несчастья, сквозь которое он видел, что вместо того чтобы держать обиду на Цзин Чжуна, он, скорее ненавидел себя за свою некомпетентность и слабость.

В настоящее время в доме не осталось никаких следов Цзи Яня. Даже хризантемы во дворе были убраны, как будто второго брата никогда не существовало. Все молчали и дрожали, боясь, что упоминание об этом превосходном первом сыне, который умер таким молодым, вызовет недовольство главы семьи.

Цзи Хун тоже оказался в неловком положении. То, что он был вовлечен в это дело, делало его еще более раздражающим в глазах родни. В итоге он стал самым прозрачным человеком в семье Цзи, который не имел права вспоминать своего второго брата. Главная мать семьи Цзи даже запретила ему входить в зал предков. Единственными памятными вещами, которые у него остались, были несколько коротких стихотворений, написанных рукой Цзи Яня, когда он приходил поиграть с ним во двор Кан Хэ.

Но Цзин Чжун, простой прислужник, предавший своего хозяина, разбил сад, полный золотых хризантем. У него был не только длинный меч, выгравированный самим Цзи Янем, но и целая комната для поклонения.

Как Цзи Хун мог не завидовать этому, как он мог не злиться? Как он мог не видеть в нем великого врага? Ведь он всего лишь охранник.

Цзи Хун не хотел вовлекать Юй Цзинь Няна в это старое дело. Поэтому он не хотел обсуждать это в деталях. Однако сегодня, выпив в одиночестве в винном магазине, он пришел в себя и понял, что он не так равнодушен, как думал. Перед лицом прошлого он все еще не может сохранять спокойствие и даже разозлился за это на юношу.

От горшка горячего вина с имбирем лицо Юй Цзинь Няня раскраснелось, и он поджал губы, глядя на Цзи Хуна, не зная, что еще сказать.

- Вставай, земля холодная, - Цзи Хун со вздохом встал и поднял его из цветника, смахнул пыль с одежды юноши и сказал, - Разве ты не говорил, что приготовил еду для своего «второго брата»? Не нужно, чтобы она остывала, дай мне тоже попробовать.

*Суп с рисовой лапшой и таро

*Овощные вонтоны

*5 специй (на санскрите: панча паривьяйя) относятся к пяти диким овощам с "пряным" вкусом: чеснок, лук, лук-шалот/белый лук-шалот, лук-порей, Синцю. В наше время его можно интерпретировать как любой вид лукового растения, который содержит аллицин. Первоначально это было диетическое табу для индийских брахманов. Буддизм и даосизм не рекомендуют есть, потому что употребление пяти специй вызывает тяжелое дыхание, раздражает ум и мешает людям практиковать.

*Вегетарианская "тушеная свинина"

*Агар-агар — смесь полисахаридов агарозы и агаропектина, получаемая путём экстрагирования из красных водорослей, произрастающих в Чёрном море, Белом море и Тихом океане, и образующая в водных растворах плотный студень. Агар является растительным заменителем желатина.

*Торт Хрустальная хризантема

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 37. Вино «Пьяная весна»

Пирог с хризантемой можно есть холодным, но хризантема холодная по своей сути, как и остальные овощи. Цзи Хун уже замерз, поэтому, немного подумав, Юй Цзинь Нян взял вино и овощи, чтобы разогреть их, а затем снова выставил их во двор и рассказал Цзи Хуну о блюдах, которые он приготовил сегодня.

Несмотря на то, что кондже подогревали дважды и оно уже было не таким ярким и привлекательным, как когда его только приготовили, но все равно было видно, что над ним много думали. Вегетарианское блюдо из «свинины» - это умная идея, продуманная до мелочей, а пирог  из хризантем – изысканный и утонченный десерт. Даже самая бедная и простая из всех кислая каша хоть и была сделана грубо, во рту становилась теплой и мягкой.

Когда молодой человек говорил, адамово яблоко на его горле слегка подпрыгивало, а губы были розовыми и блестящими. Мысли Цзи Хуна пришли в движение и он протянул руку.

Юй Цзинь Нян продолжал говорить, как вдруг его схватили за запястье. На мгновение он запаниковал и уронил бамбуковые палочки, которые держал в руке, на землю.

Он уже собирался поднять их, когда услышал, как мужчина позади него сказал:

-  Не поднимай их, используй эти.

Цзи Хун передал Юй Цзинь Няну бамбуковые палочки, которые держал в руках, затем подтащил его к себе и обнял:

- Ешь.

Спина Юй Цзинь Няна оказалась прижата к слегка пахнущей вином груди, рука Цзи Хуна легла ему на талию. Сначала он был немного сдержан, но затем почувствовал легкую тяжесть на своих плечах и услышал тихий выдох.

Некоторое время никто не разговаривал. Юй Цзинь Нян был так подавлен, что съел только чашку кислой каши и отложил палочки.

- Почему больше не ешь? - Цзи Хун прислонился к его плечу и после того, как он долгое время не слышал звука глотания пищи, проскальзывающей в его горло, он поднял голову и посмотрел на юношу. Рука на талии Юй Цзинь Няна передвинулась на его живот, - Здесь все еще плоско.

Юй Цзинь Нян покачал головой:

- Я сыт.

Цзи Хун не знал, что было на уме у молодого человека, и сказал с мягкой улыбкой:

- Раз уж ты наелся, почему бы мне не рассказать тебе историю?

- Чью историю? - Юй Цзинь Нян повернул голову и посмотрел на него, его глаза выражали простой вопрос.

- Моего второго брата, - Цзи Хун ущипнул его за живот, - Хочешь послушать или нет?

При этих словах Юй Цзинь Нян повернулся в сторону и сел прямее, глядя на Цзи Хуна с большим нетерпением. Когда он так смотрел на него, у Цзи Хуна не хватало смелости говорить. Поэтому он своими руками повернул юношу обратно, обнимая его со спины.

Сделав глоток вина из рук Юй Цзинь Няна, он медленно сказал:

- В столице есть сорт вина, он называется «Пьяная весна». Вино крепкое и вкусное, оно опьяняет с одного кувшина. «Вино в золотой бутылке стоит десять тысяч монет»*. Говорят, люди слетаются на него как дикие утки.

(ПП:*Фраза из стихотворения поэта Ли Бо «Трудное путешествие». Описывает красоту и высокую цену вина)

Услышав, как он говорит о вине, Юй Цзинь Нян задался вопросом:

- Правда ли, что от одного только кувшина можно опьянеть?

- Я не знаю, - Цзи Хун, казалось, вспомнил что-то забавное и скривил губы, - Мой второй брат однажды тайком плеснул ложку в мою еду. В то время мне было всего четыре года и я был пьян целые сутки. Когда я проснулся, у меня болела голова и я был очень слаб, но я увидел, что мой второй брат сидит в изголовье кровати и смеется надо мной. С тех пор я злился на своего второго брата и больше никогда не хотел пить вино. Я давно забыл о том, какова на вкус «Пьяная весна»...

Юй Цзинь Нян фыркнул от смеха. Цзи Хун коснулся его подбородка и спросил:

- Над чем ты смеешься?

Юй Цзинь Нян слегка опустил голову и потерся о руку Цзи Хуна, размышляя над этим:

- Я думал, что второй брат - это человек с высокими моральными и боевыми качествами, или ледяной цветок на далекой горе, как ты, но я никогда не думал, что второй брат будет... - он задумался на некоторое время, не зная, как описать это, и, наконец, сдался, - Короче говоря, он совершенно не похож на тебя. Неудивительно, что ты такой неустойчивый к алкоголю, это потому, что тебя напугал твой второй брат.

- В чем же разница? - спросил Цзи Хун.

Юй Цзинь Нян был уверен:

- Будь ты на его месте, ты бы никогда не налил вина в чашу четырехлетнего ребенка и не смеялся над ним, когда он напьется.

Но это была правда, его второй брат был таким, он не хотел следовать обычным правилам, и это была постыдная история из детства Цзи Хуна, поэтому если продолжать говорить об этом слишком много, юноша неизбежно будет смеяться над ним. Цзи Хун не хотел больше задумываться над этим вопросом и сказал:

- Но мой второй брат пил очень хорошо. Он мог выпить несколько кувшинов вина за один раз, а после выпивки танцевал со своим мечом под луной. Он был странником по натуре и очень походил на отца. Он часто говорил, что хотел бы бродить со своим мечом по Цзянху, умиротворять несправедливость в восьми направлениях и улаживать сложный хаос четырех морей - но это были лишь разговоры.

Несмотря на то, что он описал его всего несколькими словами, Юй Цзинь Нян как будто уже видел такую лихую сцену. Ему было так комфортно в объятиях Цзи Хуна, что он послушно откинулся назад, нашел уютное положение и прислонился к Цзи Хуну, слушая, как он продолжает.

- Поскольку отец нажил много врагов, у второго брата также имелась охрана из двенадцати человек. Половина из них была выделена ему отцом, другая половина была выбрана им лично. Все они были примерно того же возраста, что и второй брат. Говорят, что самый младший, он же самый сильный, был маленьким садовником в саду хризантем, и когда второй брат увидел, насколько он ловкий и интересный, он повысил его в должности и подарил ему новый меч.

Юй Цзинь Нян затаил дыхание, понимая, что он говорил о Цзин Чжуне. Когда Цзи Хун почувствовал, как тело в его руках слегка напряглось, он кивнул:

- Да, это Цзин Чжун.

- На самом деле, второй брат и Цзин Чжун были лучшими друзьями, у них был похожий возраст, одинаковый темперамент и они оба любили хризантемы. Когда второй брат уходил, он не брал с собой всех двенадцать охранников, иногда двух или трех, а когда он уходил далеко, то брал семь или восемь, в число которых часто входил и Цзин Чжун.

Юй Цзинь Нян заметил, что рука, обхватившая его талию, слегка напряглась.

- В тот день, когда это случилось, было то же самое, - закрыв глаза, сказал Цзи Хун, - Нападавшие были подготовлены, а мы вышли из города только для того, чтобы поискать цветы, результат битвы можно себе представить - все семь стражников, которых он взял с собой в тот день, погибли, остался только Цзин Чжун ...

Думая о словах, которыми Цзи Хун ругал Цзин Чжуна днем, угрожая ему длинным мечом за его «нелояльность и неправедность», Юй Цзинь Нян уже догадался, чем все закончилось. Он осторожно сжал руку Цзи Хуна и не осмелился спросить, что было дальше.

Цзи Хун усмехнулся и сказал:

- Вообще-то, ничего особенного, если подумать. Позже, когда мы убегали, мой второй брат однажды сказал, что вполне естественно внезапно отступать перед лицом смерти. Это всего лишь человек. Он сказал мне не винить никого, не ненавидеть никого, сказал мне, что лучше жить несмотря ни на что. Даже в те последние дни мой второй брат по-прежнему обнимал меня с улыбкой, согревал, напевал песни и рассказывал мне о тех уголках мира, в которых я никогда не был.

- Но второго брата больше нет, а я, из-за которого его убили, все еще жив, как и Цзин Чжун, который бросил его. Если бы не мы...

Он был погружен в прошлое, недоступное для посторонних глаз, как будто оно было далеким и неприкасаемым.

Юй Цзинь Нян развернулся и опустился на одно колено на поверхность скамьи. Он держал обеими руками лицо Цзи Хуна и негромко звал:

- А-Хун, А-Хун.

- Хм? - Цзи Хун поднял голову, его глаза были темны, как ночь, его взгляд постепенно поднимался вверх, собираясь на лице молодого человека, прежде чем наконец проявить редкую нежность, - Что случилось?

Увидев, что он пришел в себя, Юй Цзинь Нян почувствовал некоторое облегчение, его брови расслабились, и он сказал:

- Ничего... ты так долго говоришь, не хочешь выпить чаю? Я пойду приготовлю.

Цзи Хун не стал его останавливать, наблюдая, как юноша побежал на кухню, а затем там зажегся желтый свет, очень теплый и сердечный.

Юй Цзинь Нян не знал, где в доме хранятся чайные наборы, поэтому он искал их на открытых полках и нашел кусок хорошего чайного шарика Пу*, который также делился на два типа, сырой и приготовленный, оба с разными эффектами. Чайный шарик в руках Юй Цзинь Няна был приготовленным чаем.

Он отломил кусок, положил его в кастрюлю и варил в небольшом количестве воды. Затем бросил туда несколько круглых красных фиников и оставил медленно готовиться.

Спелый чай Пу уже по своей природе теплый и спокойный, очень освежающий напиток. Добавление красных фиников помогает оживить желудок и селезенку. Если бы они были в лапшичной, где имелись его собственные ингредиенты, Юй Цзинь Нян мог бы сварить легкий и освежающий чай.

Приготовив чай Пу с красными финиками, Юй Цзинь Нян поспешно налил чашку и заставил Цзи Хуна держать ее в руке, пока она была еще горячей, чтобы согреться.

- Ты сидел здесь так долго, нужно избавиться от холода. Будь осторожен, чашка горячая.

Цзи Хун сделал то, что ему сказали, и когда чашка чая закончилась, он долго и удовлетворенно вздыхал, опираясь затылком на столбик крыльца, и говорил, глядя на ночное звездное небо:

- Сегодня я понял одну вещь.

- Что это? - Юй Цзинь Нян нахмурил брови.

Цзи Хун поставил чайник, подтащил стройное тело юноши к себе и медленно сказал:

- Второй брат сказал мне не обижаться и не ненавидеть Цзин Чжуна, потому что не желал, чтобы я был несчастен из-за этого... Единственное, чего я желаю тебе, Цзинь Нян, это чтобы ты был счастлив долгое время. Цзин Чжун просто маленький, незначительный человек, какое мне дело, жив он или мертв, но я не хочу, чтобы он разлучил нас с тобой.

Слова мужчины были настолько деликатными, что Юй Цзинь Нян растерялся:

- Я ....

Цзи Хун встал, приподнял подбородок молодого человека и слегка прижался его к губам. Его глаза при этом были устремлены на него, но в них появился намек на опасность:

- Иди и спаси его, но не позволяй мне больше видеть этого человека.

Юй Цзинь Нян спросил:

- А если ты увидишь его, то...

Цзи Хун опустил голову, потерся носом о кончик носа юноши и слегка выдохнул. Это было двусмысленно, но в то же время безжалостно:

- Как только я увижу его, мы сразимся. Это нормально?

Юй Цзинь Нян серьезно кивнул и сжал кулак:

- Я буду сражаться за тебя.

*Чай Пу – сокращенное название чая Пуэр,  сделанного из сырья с крупнолистового юньнаньского чайного дерева. Традиционно пуэр получается в результате созревания сырца máochá (毛茶). В зависимости от технологии этот процесс занимает несколько дней. Затем полученный продукт может поставляться на рынок под названием «мао-ча» или пройти дальнейшее дозревание. Во втором случае его прессуют в формы, и он хранится в необходимых условиях. Время дозревания может меняться от месяцев до десятков лет. Чай, прошедший стадию дозревания, называется «шен-пуэр», shēngchá (生茶).

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 38. Таблетка Тайи Цзы Цзинь

Цзин Чжун находился в критическом состоянии и, как врач, Юй Цзинь Нян не осмеливался покидать его, поэтому в течение двух дней он оставался в небольшом дворике. На третий день после рассвета Юй Цзинь Нян варил на кухне кашу, когда вошел А-Чунь с затуманенными глазами, принюхался и сказал:

- Пахнет хорошо, запах таро.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и спросил:

- А-Чунь любит таро?

А-Чунь кивнул и подвинул маленький табурет, чтобы сесть у двери, он с улыбкой смотрел на Юй Цзинь Няна, терпеливо ожидая кашу, и сказал:

- Да, таро – самая лучшая еда. Когда я был маленьким, я выпрашивал еду на улице со своим братом, иногда я мог выпросить два таро, они все пахли особенно хорошо!

Выпрашивал еду? Юй Цзинь Нян взглянул на большой особняк и задался вопросом:

- А-Чунь очень богат, так почему ты должен ходить просить еду?

После тщательного обдумывания круглое лицо А-Чуня горько нахмурилось, он, похоже, не знал причины и его маленький мозг не мог разобраться в этом, поэтому он просто рассказал историю из давних времен:

- Ну... А-Чунь жил в месте, которое было таким холодным, люди там постоянно менялись, и А-Чунь не знал, куда они девались. Люди постоянно плакали, когда спали ночью, и им приходилось ходить и петь людям днем, с утра до вечера. Они сказали, что у А-Чуня хороший голос, и попросили меня тоже спеть, но я не мог петь, поэтому они избили меня....

Аромат донесся до носа А-Чуня, и он облизал губы, глядя, как в кастрюле варится сладкая каша из желтой кукурузной крупы и нарезанного кубиками таро.

Крупа была замочена накануне вечером, и сегодня ее варили, пока она не стала мягкой и нежной, а когда она была почти готова, Юй Цзинь Нян добавил холодный таро, который А-Чунь сварил накануне, очистив его и нарезав кубиками. Кондже - это сущность крупы, поэтому вода не должна отделяться от крупы, а крупа от воды. Когда эти два компонента находятся в полной гармонии, каша получается мягкой и гладкой. Такая каша - самая лучшая.

Юй Цзинь Нян высыпал нарезанный кубиками таро в кастрюлю и через мгновение немного помял его круглой стороной половника, а затем добавил сахар по вкусу. После этого он наполнил чашку и принес ее сидевшему на корточках молодому человеку. Он не перебил его, но спросил:

- А-Чунь раньше пел песни?

А-Чунь приоткрыл рот, а в его глазах появилась странная тоска:.

- А-Чунь не знает... но А-Чунь изо всех сил старался не быть избитым и усердно пел, потому что те, кто хорошо пел, жили в больших теплых комнатах. А-Чунь видел, что пока ты позволяешь людям спать на твоем теле всю ночь, у тебя может быть много денег, и не придется мерзнуть!

Юй Цзинь Нян опешил. Неужели это были не просто обычные третьесортные актеры, но еще и сутенеры? Он почувствовал, как холодок пробежал по его телу, когда он подумал об этом, и спросил:

- А потом?

- Ну, а потом они надели на А-Чуня красивое платье и заставили А-Чуня стоять на большой сцене и петь, - он вытянул руку и жестом показал, - Примерно вот такого размера. Нет, это было немного больше... Несколько богачей под сценой бросали серебро А-Чуню и сказали, что хотят выкупить меня. Они так сильно обидели А-Чуня....

Юй Цзинь Нян протянул руку и потрепал А-Чуня по лицу, подумав, что, к счастью, он был маленьким дурачком и не понимал, о чем толкуют красноречивые глашатаи, и тем более не в состоянии был понять, что эти люди дали ему красивые одежды не для того, чтобы быть с ним любезными, а чтобы поднять его в цене.

Глаза А-Чуня загорелись, как будто вспоминая что-то счастливое, когда он сказал:

- А потом пришел брат! Он был так хорош, что ударил богатого старика и забрал А-Чуня.

- Сколько лет было А-Чуню в то время? - Юй Цзинь Нян также принес себе чашку каши и принялся болтать с ним, - Сколько лет А-Чуню сейчас?

- А-Чунь знает это! – парень начал загибать пальцы, - А-Чуню было десять лет, когда появился брат, а сейчас А-Чуню девятнадцать!

Юй Цзинь Нян чуть не выплюнул полный рот каши, он подавился и сильно закашлялся. Что, этому глупому маленькому мальчику уже девятнадцать?

Маленький дурачок всегда говорил то, что приходило ему в голову, без всякой логики. Но когда речь заходила о Цзин Чжуне, он как будто все понимал и помнил каждую деталь.

Он сказал:

- Брат купил А-Чуню новую одежду, повел А-Чуня на ужин в хороший ресторан и пил вино - это было нехорошо, - он прокомментировал еду, которую ел, и вино, которое пил в тот день, прежде чем продолжить, - Потом деньги закончились, и мы вместе просили еду на улице.

A-Чунь не испытывал неприязни к выпрашиванию еды, наоборот, он был очень счастлив:

- Я побывал в стольких местах! Кстати, ты когда-нибудь видел большую красную реку?

Юй Цзинь Нян покачал головой:

- Нет, не видел.

А-Чунь гордо выпятил грудь:

- А я видел, она красная! И трава, которая пахнет особенно хорошо, и песок, который выглядит как снег и может даже похоронить человека... А-Чунь видел все это!

Юй Цзинь Нян повел его дальше:

- Тогда как вы оказались здесь?

А-Чунь моргнул, сделал глоток сладкой каши из таро в своей чашке и пробормотал:

- Я тоже не помню. Когда я просил еду, мой брат не ел ее и отдавал все А-Чуню... Брат всегда говорил, что он сделал что-то плохое в прошлом и не заслуживает есть хорошую еду.

- Потом, когда мы пришли сюда, А-Чунь заболел. В тот день шел сильный снег, и мой брат долго плакал, обнимая А-Чуня и кланяясь людям повсюду... - сам А-Чунь смутно помнил о своей болезни и вспоминал лишь приблизительно, - Потом... А потом мы оказались здесь. Брат вдруг сказал, что не хочет просить еду, сначала он толкал мельницы для людей и носил рис в доках, потом, когда заработал деньги, пошел продавать шелк...

Сказав это, А-Чунь поставил свою чашку и побежал взять шелковый цветок, чтобы показать Юй Цзинь Няну:

- Смотри, тетя в переулке научила А-Чуня делать шелковые цветы. А-Чунь такой умный, он научился этому в мгновение ока! А-Чунь такой же умный, как и брат, и я даже продал шелковый цветок, чтобы нанять врача для лечения своего брата!

Этот глупый мальчик думал, что пригласил его за шелковый цветок. Юй Цзинь Нян беспомощно улыбнулся:

- Да, да, А-Чунь самый умный, давай ешь кашу.

Глядя на внешность А-Чуня, его милое розовое лицо, можно сказать, что он похож на снежную куклу. Если бы он сам не упомянул об этом, Юй Цзинь Нян никогда бы не подумал, что он прожил жизнь, выпрашивая еду на улицах. Похоже, что Цзин Чжун действительно заботился об А-Чуне, чтобы создать такую беззаботную жизнь для маленького глупого мальчика, который ничего не знает о мире и не понимает человеческих чувств.

Когда А-Чунь доел свою кашу, он также предложил чашку своему брату. Юй Цзинь Нян боялся, что Цзин Чжуна еще лихорадит и ему будет трудно глотать, поэтому он сделал немного овощного сока, добавил сахар и смешал все с молоком, чтобы дать ему выпить.

А-Чунь с благодарностью взял молочный сироп и побежал обратно в комнату, чтобы посидеть с братом. Юй Цзинь Нян наконец-то смог выкроить немного времени из своего напряженного графика, чтобы сесть и выпить глоток горячей каши ...

К сожалению, не успел он доесть свою чашку, как услышал, что А-Чунь поспешно подбежал, открыл дверь и крикнул:

- От брата воняет!

Юй Цзинь Нян встал и пошел его проведать. Когда он открыл дверь, его встретил неприятный запах - это были испражнения Цзин Чжуна.

Пять жидкостей почек открывают тело и два инь, и если два кишечника не работают, вода в почках истощается. У Цзин Чжуна уже много дней не было никаких испражнений, но сегодня задняя часть его тела наконец-то очистилась.

После повторного осмотра и проверки температуры тела пациента его руки уже не были такими горячими, как накануне. Дрожь в правой руке утихла. Его пульс все еще был напряженным, а язык был красным и слегка жирным. Он все еще был без сознания, поэтому Юй Цзинь Нян приготовил теплый суп для желчи Хуанлянь*, чтобы очистить мокроту и жар, и использовал порошок Юшудан*, чтобы промыть горло.

Этот порошок Юшудан был известен как нефритовая пилюля Тайи Цзыцзинь Дань. Считается, что она лечит все виды заболеваний. Это формула даосской медицины, а даосские врачи более загадочны, чем конфуцианские. Обычно мастеров-даосов  описывали как людей с детским лицом, романтичных и волшебных, а их лекарственные рецепты часто сопровождаются туманными и расплывчатыми легендами.

Дао делится на восемь триграмм - Цянь, Чжэнь, Кань, Бургун, Кунь, Сюнь, Ли и Туй - и даосские медицинские рецепты, таким образом, делятся на восемь категорий. Юшудан является одной из триграмм Сюнь в даосских медицинских рецептах. Поскольку Сюнь – это ветер, а ветер хорош в движении и изменении, большинство сильных и стремительно развивающихся болезней, которые двигает ветер, относятся к категории Сюнь Гуа, и, естественно, Юшудан входит в их число. Его рецепт снимает боль, разгоняет мокроту и изгоняет грязь, устраняет карбункулы и миазмы. Он всегда творит чудеса.

Юй Цзинь Нян взял кисть и написал на бумаге рецепт. После того, как он выписал две-три травы, он почесал голову и не смог писать дальше. Он нацарапал на бумаге несколько иероглифов и сомневался, как написать слово «алебарда».

Когда он повернул голову, во двор вошел Цзи Хун, неся в руке небольшую коробку с едой.

Словно увидев спасителя, Юй Цзинь Нян бросился приветствовать его, взял коробку с едой и радостно сказал:

- Что привело тебя сюда?

Цзи Хун сказал:

- Ты не возвращался в лапшичную уже два дня, поэтому Цин Хуань беспокоилась, что ты голоден, и приготовила для тебя булочки на пару, - он вдруг поднял руку и стер пальцем черную тушь с лица Юй Цзинь Няна, покачал головой и сказал, - Почему у тебя все лицо в пятнах?

Булочка была начинена редиской и фаршем. Юй Цзинь Нян действительно был очень голоден, он схватил булочку и вгрызся  в нее. Когда он услышал, вопрос Цзи Хуна, он понял, что у него на руках все еще были чернила - два измазанных черных пальца были прижаты к мягкой, горячей, белой булочке:

- Упс, я забыл ...

- Такой небрежный.

Цзи Хун сказал ему взять еще одну чистую булочку, но юноша рассмеялся:

- Зачем тратить ее впустую, чернила - тоже лекарство.

Цзи Хун увидел, что он действительно доел чернильную булочку, и беспомощно сказал:

- В твоих глазах все, что хорошо пахнет и плохо воняет, является лекарством, - он вытащил из рукава белый шелковый платок и промокнул его в воде и вытер юноше лицо и пальцы.

Вода из колодца была такой холодной, что Юй Цзинь Нян закрыл один глаз и тихо спросил:

- Ты не поможешь мне снова написать рецепт? Я не хотел тебя беспокоить... – он смутился.

Цзи Хун спросил:

- Почему?

Юй Цзинь Нян пробормотал:

- Ты несчастлив, когда видишь его, и ты должен быть еще более недоволен, когда видишь, что я выписываю ему лекарства. Будет лучше не видеть его и не беспокоиться о нем.

- Как поживает этот человек? - Цзи Хун взглянул на комнату, где находился Цзин Чжун, на мгновение отвел взгляд и склонил голову, - Вторая Сестра и Суй Суй не видели тебя уже несколько дней. Они обе скучают по тебе так сильно, что спрашивают, когда ты вернешься домой

Юй Цзинь Нян поспешно сказал:

- Он уже значительно лучше и должен быть в состоянии проснуться после приема сегодняшнего лекарства. Когда его состояние стабилизируется, я просто попрошу их обратиться к другому врачу. Сегодня я пойду домой с тобой.

Цзи Хун равнодушно кивнул:

- Мне неудобно заходить, сходи и принеси тушь и кисть.

……

Когда рецепт был составлен, Юй Цзинь Нян дал еще несколько советов А-Чуню и сказал пригласить другого врача. А-Чунь был подавлен, когда услышал это, но хотя он был немного глуп, он все еще что-то понимал и не заставлял Юй Цзинь Няна продолжать лечить Цзин Чжуна. Он проводил Юй Цзинь Няна и Цзи Хуна до двери, теребя в руках рецепт. Он не знал, как назвать Юй Цзинь Няна, Цзин Чжун не научил его этому, поэтому он прошептал:

- Ты, ты ...

Хотя Юй Цзинь Нян уже знал, что этот глупый мальчишка на самом деле на два года старше его, он не смог удержаться и серьезно сказал:

- Зови меня братом Сяо Няном.

Глупый А-Чунь честно кивнул:

- Брат Сяо Нян.

Он внимательно посмотрел на стоявшего сбоку Цзи Хуна, несколько раз схватил угол своей рубашки, опустил голову и с тревогой сказал:

- Брат Сяо Нян, мой брат сказал, что сделал что-то не так. А-Чунь знает, что это нехорошо. Когда А-Чунь делал что-то не так, брат также наказывал А-Чуня, и А-Чунь исправлялся. Когда я исправлялся, брат все равно целовал А-Чуня... брат лучший для А-Чуня, А-Чунь любит брата...

Юй Цзинь Нян выслушал эту бессвязную речь, не понимая, что он на самом деле имел в виду. Он наклонился и спросил:

- Что хочет сказать А-Чунь?

А-Чунь энергично сжал руку. На его руке все еще была рана, полученная, когда он оттолкнул меч Цзи Хуна, и хотя она уже зарубцевалась, она все еще болела и чесалась. Если бы все было как раньше, он уже был бы избалован в объятиях своего брата, но теперь его брат болен и не может встать. Он должен позаботиться о нем.

Он не знал, как продавать шелк, поэтому делал шелковые цветы из оставшихся дома обрывков шелка и продавал их. Он не знал, к какому врачу обратиться, поэтому он спрашивал у всех на улицах. Когда он наткнулся на Юй Цзинь Няна, который мог спасти брату жизнь, он должен был уговорить его прийти к брату, даже если бы ему пришлось отдать ему всю корзину шелковых цветов, которую он сделал своими руками.

Без своего брата он сознательно считал себя опорой этой семьи.

А-Чунь поднял глаза и серьезно спросил Юй Цзинь Няна:

- Если А-Чунь сделал что-то не так, но исправился, брат все равно будет добр к А-Чуню. Если брат сделал что-то не так, разве он не может это исправить?

Возможно, именно потому, что А-Чунь так мало знал о мире, он был особенно проницателен в некоторых вопросах. Он мог выражать свои сомнения более прямо и без обиняков. Он был подобен листу белой бумаги, который тщательно оберегается, так что его невозможно испачкать.

Юй Цзинь Нян на мгновение замер и обратил свой взор к Цзи Хуну за помощью, но Цзи Хун отвернулся и вышел из двери во двор, ожидая его на каменной мостовой со сложенными за спиной руками.

Юй Цзинь Нян слегка улыбнулся в сторону А-Чуня и мягко сказал:

- А-Чунь, не все ошибки в этом мире можно простить, если их исправить. Есть некоторые ошибки, которые, совершив однажды, невозможно исправить в течение всей жизни. А-Чунь еще молод, ничего страшного, если ты не понимаешь. Если твой брат проснется, скажи ему эти слова, он обязательно поймет.

А-Чунь кивнул, как будто понял. Юй Цзинь Нян попрощался с ним и повернулся, чтобы побежать к Цзи Хуну.

Несколько цветущих деревьев росли во дворах по обе стороны переулка, их ветви проникали за заборы, разбивая солнечный свет и оставляя его пестрыми пятнами на неровных плитах из голубого камня.

По переулку шел молодой человек, обеими руками сжимая  коробку с едой. Он слегка запрокинул голову, чтобы посмотреть на облака в небе. Свет от облаков прошел сквозь его глаза, отчего янтарные зрачки казались безупречно чистыми.

Цзи Хуну нравились его безупречные глаза. Он протянул руку, чтобы накрыть их, и сказал:

- Следи за дорогой. Может, пообщавшись с А-Чунем, ты тоже стал дурачком?

Юй Цзинь Нян моргнул под его ладонью и ответил:

- А-Чунь немного глуп, но на самом деле он довольно умен.

Его ресницы пощекотали ладонь и Цзи Хун отдернул руку:

- Разве эти слова не противоречат друг другу?

- В самом деле? - Юй Цзинь Нян задумался на мгновение и добавил, - А-Хун немного холоден, но он все еще довольно нежен - разве это не противоречит друг другу?

Цзи Хун не знал, что на это ответить, поэтому просто промолчал.

Юй Цзинь Нян склонился к его плечу и прошептал «спасибо».

В этот момент внезапно появились несколько женщин и пригласили их посмотреть ткани во дворе, поэтому Цзи Хун не услышал, что сказал Юй Цзинь Нян, и переспросил :

- Что?

Вдвоем им удалось избавиться от продавщиц тканей и они вместе вышли из перулка Софлора. Только тогда Юй Цзинь Нян перевел дух и продолжил:

- Когда я был ребенком, я был очень неуверенным в себе. Мне всегда хотелось компании. Каждый день я спрашивал отца, вернется ли он к ужину, чтобы поесть со мной.

Услышав, как он говорит о прошлом, Цзи Хун внимательно посмотрел на него.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Папа каждый день обещал это, но я часто целыми днями никого не видел. Он возвращался только поздно вечером. Я был дома совсем один. Было темно, и я не осмеливался спросить его, куда он уходит. Я боялся, что он сочтет меня раздражающим и бросит.

Люди из династии Да Ся превыше всего ценят родословную. Цзи Хун сказал:

- Поскольку ты единственный ребенок в своей семье, а в семье есть только одна линия, как они могли тебя бросить?

Юй Цзинь Нян улыбнулся:

- Потому что я не из семьи Юй, отец подобрал меня.

Шаги Цзи Хуна затихли. Внезапно он понял, что потерял самообладание и сделал два быстрых шага, чтобы догнать молодого человека, но продолжал думать об этом.

- Позже я узнал, что отец был слишком занят лечением больных и спасением людей. У него не было времени вернуться, чтобы поесть со мной.

Юй Цзинь Нян нес перед собой коробку с едой. Когда он шел мелкими шажками, он то и дело ударял коленом о деревянный ящик.

- Хотя я тоже был несчастлив, но все же, как и А-Чунь, я терпеливо ждал дома. Пока однажды, когда я вышел один, чтобы продать кое-что, меня не сбила машина... карета, и мне наложили много швов на голову.

Цзи Хун видел сцену зашивания костей и кожи Цин Хуань, поэтому он, естественно, подумал, что «швы» считаются чрезвычайно серьезной болезнью, и его сердце внезапно сжалось, когда он подсознательно посмотрел на затылок юноши и спросил:

- А что случилось потом.

Юй Цзинь Нян пожал плечами:

- К сожалению, у человека, управлявшего каретой, внезапно случился инсульт, и отец оставил меня с остальными и пошел спасать его.

Цзи Хун протянул руку и Юй Цзин Нян не уклонился. Они естественно держали друг друга за руки. Он улыбнулся Цзи Хуну и сказал:

- В то время я много плакал. Я был так расстроен, что даже не мог есть. Я говорил, что он ударил меня, это была его вина. Почему отец сначала позаботился о нем, а не пришел ко мне? Тогда отец привел меня в кабинет и спросил, что за надпись висит на стене.

Цзи Хун спросил:

- И что там было?

- Это был семейный девиз Юй, состоящий из семи слов, - Юй Цзинь Нян процитировал слово в слово, - Благосклонное сердце целителя. Щедрая добродетель помогать живым. С того дня отец начал обучать меня искусству врачевания. Он сказал мне, что для того, чтобы стать врачом, не нужно обладать умением возвращать мертвых к жизни, но нужно иметь доброе сердце, чтобы спасать людей. В противном случае я не заслуживаю быть врачом и не достоин унаследовать традиции семьи Юй.

Рука Юй Цзинь Няна осторожно сжала пальцы Цзи Хуна. Он опустил глаза и прошептал:

- Я был сыном своего отца и я до сих пор не понимаю его. Мы с тобой не являемся родственниками друг друга и это дело касается твоего второго брата. Мне повезло, что мы не расстались из-за этого. Это благословение всех благословений ... Так что спасибо тебе, А-Хун...

Цзи Хун слегка наклонил голову. Солнечный свет упал на лицо молодого человека, и он выглядел таким ярким и красивым, что хотелось прикоснуться к нему и обнять.

Хотя он все еще ненавидел тот факт, что Цзин Чжун предал своего хозяина, и не собирался прощать его, но он не желал мешать Юй Цзинь Няну лечить его.

Есть люди близкие и далекие. Если человек отдаляется от своих близких, разве это не будет болезненно для него и выгодно для врагов? По сравнению с охранником, бросившим своего господина, потерю такого нежного и доброго юноши можно рассматривать как главную боль в жизни.

Цзи Хун взял его за руку, но не стал продолжать разговор на эту тему, лишь слабо произнес «хм» и сказал:

- Цин Хуань вчера собрала немного бразении* у кромки воды, она очень нежная, поэтому она попросила меня спросить тебя, как ее приготовить.

Юй Цзинь Нян не ожидал, что он так быстро сменит тему, и надолго застыл. Лишь спустя долгое время он пришел в себя и спросил:

- У нас дома есть грибы?

- Похоже, что да, - сказал Цзи Хун.

Разговаривая, они свернули на улицу, которая вела к лапшичной. Юй Цзинь Нян обратил внимание на продавца крабов на обочине улицы. Он улыбнулся, хлопнул в ладоши и решил:

- Давай приготовим Дао Си Мэй Тан, Суп из Четырех Красавиц*!

Цзи Хун уже собирался спросить, что это за четыре красавицы и из каких ингредиентов они сделаны, как вдруг мимо него прошла фигура и послышался смутно знакомый запах одежды.

Он подсознательно повернул голову и увидел, что человек присел на корточки перед лотком с крабами, переворачивает крабов как эксперт и хмуро спрашивает у продавца:

- Сколько стоит этот краб? Есть самки крабов?

- Третий молодой мастер Мин? - Цзи Хун только взглянул на это, и у него появилось плохое предчувствие, поэтому он мгновенно отвернулся, удерживая Юй Цзинь Няна и направляясь к другой стороне улицы.

- Эй! Эй, эй, ты, подожди!

Вокруг них было шумно, но по какой-то причине третий молодой мастер Мин заметил этих двоих из толпы. Как будто увидев что-то редкое, его глаза засияли. Он даже не захотел взвешивать крабов и бросил их обратно в корзину, вытер руки об одежду и  погнался за ними.

Он был быстр и за три шага оказался перед Цзи Хуном. Он остановил его рукой и оглядел его с ног до головы, а затем задумчиво постучал себя веером по голове. Затем его осенило, но после секундного замешательства он засомневался:

- Ах! Ты, ты... Цзи...

- Моя фамилия Ван, предполагаю, что господин обознался, - холодно прервал его Цзи Хун.

Третий молодой мастер Мин застыл, подавляя сомнения в себе, и сказал:

- А? Неужели я действительно ошибся ...

Юй Цзинь Нян оказался между ними и не знал, что делать. Он посмотрел на Цзи Хуна, а затем на другого джентльмена в свежей одежде, который выглядел смущенным, и подумал: «Ну, боюсь, что этот безымянный джентльмен не ошибся».

Цзи Хун от испуга снова назвался фамилией Ван?

*Кукурузна каша с таро

* Хуанлянь - это отвар китайских трав, включая бамбуковую стружку, горький апельсин, пинеллию тройчатую, кожуру мандарина, солодку, имбирь и гриб фулин. Обладает эффектом регулирования ци и рассасывания флегмы.

*Юшудан - это лечебное блюдо, приготовленное из горной цихлиды и семян пятилистника в качестве основных ингредиентов.

* Бразения — монотипный род многолетних водных растений с плавающими листьями

*Суп «Четыре красавицы Цзяфу» - основные ингредиенты: рыба, юньнаньские грибы мацутакэ, июньский желтый речной краб, бразения

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 39. Суп Четыре Красавицы

Кто знает, чего не хватало в голове третьего мастера Мина, но когда он услышал, как Цзи Хун сказал, что его фамилия Ван, он ничего не заподозрил. Он даже склонил голову и извинился перед ним:

- Простите, простите. Я принял вас за старого друга.

- Неважно, - Цзи Хун повернулся, чтобы уйти.

Третий мастер Мин, казалось, на мгновение просветлел. Он погнался за ним и сказал:

- Нас свела сама судьба. Почему бы мне не пригласить вас обоих выпить? Так совпало, что в «Павильоне Чуньфэн» сегодня проводится дегустация вин...

Прежде чем он успел закончить свое предложение, Цзи Хун безжалостно прервал его:

- Нет необходимости.

Третий мастер Мин словно подавился булочкой. Застыв на месте, он наблюдал, как Цзи Хун уходит с красивым молодым человеком. Через некоторое время он пришел в себя и пнул мелкий камешек под ногами, гадая:

- Он это или не он?

Он не видел этого человека много лет, и в его памяти сохранились лишь воспоминания, когда ему было 12 или 13 лет, поэтому он не мог быть уверен, что это действительно он.

В этот момент из толпы торопливо выбежали два молодых человека с сильными и крепкими фигурами в синих одеждах слуг. Один нес изысканную деревянную шкатулку, у другого к поясу было привязано несколько кувшинов хорошего вина. Как только они появились на улице, они привлекли много внимания и комментариев со стороны толпы. Это было связано со странным рисунком их одежды - большие участки ткани были покрыты большими и маленькими символами.

Эти два брата, казалось, привыкли к тому, что на них постоянно пялятся, им было все равно. Когда они увидели третьего мастера Мина, тревога на их лицах рассеялась. Они поспешно догнали его и вздохнули:

- Третий молодой господин, пожалуйста, не теряйтесь снова! Вот чернила из соснового угля от «Чжусяньчжая»* и ликер «Чжуншань Сунцзю»* от Павильона Донг Гуй,  которые вы заказывали.

Третий мастер Мин внезапно схватил их и сказал:

- Ши И, Хуа И, посмотрите, этот человек похож на третьего мастера Цзи?

Двое крепких мужчин, одного из которых звали Ши*, а другого – Хуа*, были так пристыжены, что едва могли поднять голову. Эти имена были настолько позорными, что они истекали кровью. Какой грех они совершили, чтобы заслужить это?

(Ши 诗 – стих, поэма; Хуа  画 - живопись)

Изначально они носили имена Луо Луо и Хун Шан*, но кто виноват, что им попался хозяин с излишне выдающимся вкусом и элегантным стилем?

(Луо Луо – зеленая сеть, Хун Шан – красная одежда)

Хуа И сказал с мрачным лицом:

- Третий мастер, проснитесь. С тех пор как вы отправились на юг, сколько раз вы уже обознались?

Ши И последовал его примеру:

- Не говоря уже о том, что третий мастер Цзи тяжело болен и не может приехать так далеко. Даже если бы он был жив и здоров, услышав, что вы здесь, он бы уже убежал и не стал бы ждать, пока вы с ним столкнетесь.

Третий мастер Мин повесил голову и они втроем направились к гостинице Фулай.

Он печально вздохнул:

- Я не видел брата Цзи уже много лет. Второй брат до сих пор целыми днями говорит о том, насколько красивее стал третий мастер Цзи с годами. Он каждый день ходит пить чай с другими и наслаждаться литературой. А я могу только слышать его стихи, но не видеть его. Я так зол!

Семья Мин - это семья дворян и великих придворных ученых. Их семейные правила были настолько строги, что были сравнимы с правилами храма. Неизвестно, какие грехи совершили их предки, но в этом поколении родился третий сын, который развратил семью. Он рос хорошим мальчиком, но со временем стал похож на дикую лошадь, которая вырвалась из поводьев и навела беспорядок в семье.

Один столичный ученый, гордившийся своей праведностью, высмеял его за то, что он «сумасшедший влюбленный». Но когда это дошло до ушей настоящего виновника, третий мастер Мин не только не расстроился, напротив, он взял кувшин с хорошим вином и привел с собой дюжину людей, чтобы побрататься с тем ученым. Ученый был так напуган, что думал, что умрет сегодня, и убежал.

Несмотря на насмешки над третьим мастером Мином, у него был спокойный и утонченный старший брат и второй брат, которого хвалили за «большой талант».

В любом случае, он явно не собирался идти по их стопам. Поэтому он много путешествовал по Востоку и Западу в поисках поэзии и живописи. Он был человеком очень элегантным, к сожалению, его видение было довольно неординарным, а эстетика была настолько искажена, что не заслуживает упоминания.

Ши И и Хуа И были семейными слугами и росли с третьим мастером Мином с самого детства, будучи ему и слугами, и товарищами по играм. Когда они были маленькими и их молодой хозяин бегал вокруг них с голыми ягодицами, они следовали за ним и подбирали его штаны. Когда они подросли, третий мастер Мин, наконец, перестал снимать штаны, зато начал без конца создавать проблемы снаружи, а они следовали за ним, чтобы убрать беспорядок. В любом случае, поскольку третий мастер Мин вел себя совсем не так, как положено хозяину, слуги становились все более нахальными и неуважительными.

Теперь третий мастер Мин большую часть года проводил в путешествиях, и они следовали за ним повсюду. Это не мешало им вести себя также непринужденно, а также не расстраивало старого хозяина дома.

Этот их молодой хозяин был довольно странным. Его не волновала никакая другая собственность и богатство других семей, но ему нравились только стихи младшего сына семьи Цзи, которые были по ту сторону воды*. Он был так впечатлен ими, что не мог перестать о них думать.

(*По ту сторону воды - благодаря размытости фактов, эфирным образам и общей символике нереалистичного сюжета такие стиих выражают душевное состояние поэта, который потерян во времени. Эти стихотворения с противоречивым написанием дают людям неограниченную мечтательность.)

В этот момент Ши И и Хуа И снова объединились против третьего мастера Мина, поочередно напоминая:

- Кстати говоря о третьем мастере Цзи, разве вы сами не создали свою карму, хозяин? Кто был одержим стихами третьего мастера Цзи? Вы настолько одержимы его стихами, что не расстаетесь с ними. И вы бесстыдно попросили его написать длинную поэму, восхваляя нарисованного вами краснолицего петуха?

- И предложили название «Красный генерал»?

-   А потом вы даже воспользовались банкетом в доме лорда Цзи и спрятались за искусственной скалой. Все в поместье переполошились, думая, что вы пропали, и обыскивали город посреди ночи. Но вы, такой молодец, даже забрались посреди ночи в окно дома третьего мастера Цзи. Он был так напуган, что несколько дней болел.

- Ну, мне запретили входить в их дом, так что я привязал стихотворение к куску камня и бросил ему во двор.

……

Третьему мастеру Цзи в то время было всего 12 или 13 лет, и его элегантная, как нефрит, красота постепенно превращалась в облик небожителя. После такого грубого вторжения он больше не хотел видеть сумасшедшего третьего мастера Мина. С тех пор восхищение бедного третьего мастера Мина протекало на расстоянии. Позже, когда третий мастер Цзи стал старше, он был очень болезненным, но его удивительный  талант становился все более известным.

Третий мастер Мин так отчаянно нуждался в поэзии, что неоднократно перебирался через чужие стены, прося стихов. В конце концов, все его посещения были запрещены лордом Цзи. Этот позор был настолько неловким, что о нем узнали во всей столице. Столичные литераторы прозвали его Тройной Безумец Мин, говоря, что он «сходит с ума при виде поэзии, живописи и третьего мастера Цзи».

Короче говоря, он так и не смог избавиться от этого прозвища.

- Я не... Разве это... разве это не ... смягчающее обстоятельство для меня? - чем больше он говорил, тем больше смущался. Даже вернувшись в гостиницу и закрыв дверь в свою комнату, он все еще защищался, - Кто в молодости не ведет себя как дурак? Разве это не нормально?

Только что он назвал третьим мастером Цзи случайного прохожего с улицы, и вел себя как раз как дурак, в унисон подумали Ши И и Хуа И. Это было их негласное взаимопонимание.

Третий мастер Мин проигнорировал их и с большим энтузиазмом взялся проверять недавно купленные чернила из соснового дыма. Эти чернила из магазина «Чжусяньчжай» - самые известные в этой области. Они редки и их трудно достать. Если бы он не услышал, что в магазин «Чжусяньчжай» недавно прибыла новая партия чернил, он бы не стал внезапно менять свой маршрут по дороге в горы и заезжать в уезд Синьань.

Едва вынув чернила из коробки, он почувствовал приятный запах дыма. На одной стороне чернильного слитка было выгравировано изображение поющего журавля в золоте и серебре. На другой стороне было название магазина «Чжусяньчжай».

Третий мастер Мин нетерпеливо сказал:

- Ши И, давай попробуем чернила!

Пока Ши И растирал чернила, он развернул лист бумаги цвета гибискуса, немного подумал и сказал:

- Меня долго не было. Я напишу письмо своему второму брату, чтобы сообщить, что я в безопасности.

Затем он записал события, с которыми ему пришлось столкнуться сегодня и закончил словами: «Будьте здоровы, не скучайте». Записав это, он попросил Ши И отправить письмо обратно в столицу, а сам отправился пить вино и наслаждаться поэзией.

Вернемся в лапшичную «Одна чашка».

Юй Цзинь Нян видел, что Цзи Хун не собирается объяснять то, что сказал мужчина, поэтому не стал расспрашивать первым, а переоделся и вымыл руки, после чего сразу же отправился на кухню, чтобы нарезать крабов и рыбу для приготовления «Супа четырех красавиц».

Цин Хуань вымыла свежесобранную бразению. Одно только название «Суп четырех красавиц» навеяло на нее тоску и она не удержалась от вопроса, что за четыре красавицы были в супе.

Юй Цзинь Нян выловил из таза карпа, отрезал нежную мякоть от брюшка рыбы, поместил его на тарелку и сбрызнул небольшим количеством желтого шаосинского вина. Затем выложил сверху несколько ломтиков свежего лука и имбиря и приготовил его на пару в кастрюле.

Теперь он мелко нарезал промытые грибы и с улыбкой говорил:

- Определенного порядка четверки красавиц не существует. В настоящее время в суп можно положить все, что вкусно. Тот, что я готовлю сегодня, когда-то готовил один старик, так что этот состав в определенной степени знаменит.

После того, как грибы были нарезаны, он попросил Цин Хуань таким же образом измельчить бразению, пока он приготовил самок крабов на пару на решетке.

Как говорится, «в сентябре круглый живот, в октябре жирный кончик» - самки крабов в сентябре полны икры, в октябре самцы краба полны белого жира. Но будь то самцы или самки крабов, белого крабового мяса и желтой икры достаточно, чтобы сделать их аппетитными.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Четыре красавицы - это грибы, бразения, крабы и рыба. Каждый из этих ингредиентов настолько вкусный, что можно проглотить язык. Разве не будет замечательно, если соединить их в одном супе?

Цин Хуань подумала об этом и не удержалась от восхищенного возгласа:

- Тц-тц, это действительно... Это должно быть так вкусно!

Кроме того, бразения может выводить токсины из организма и останавливать рвоту, а  также прекращает боли в желудке. Она не только будет полезна для селезенки и желудка Цзи Хуна, но также имеет большие преимущества для восстановления состояния Второй Сестры.

Они разговаривали, когда услышали, что обедающие снаружи требуют еды. Цин Хуань пришлось оставить работу и выйти, чтобы поприветствовать клиентов. Цин Хуань теперь вполне могла работать самостоятельно. Она очень быстро научилась готовить лапшу. Даже если Юй Цзинь Няна не будет в лапшичной, она вполне сможет продержаться два дня самостоятельно.

Видимо, с клиентами Цин Хуань пришлось нелегко, она ушла и отсутствовала какое-то время. Крабы на плите уже приготовились, но Юй Цзинь Нян работал над разделкой  карпа на пару и не мог вытащить их из кастрюли. Внезапно с его стороны появилась дополнительная тень.

Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Цзи Хун протянул руку над его головой, открыл кастрюлю и снял крабов с решетки. Вот так – один подумал, другой сделал, с таким взаимопониманием никакие другие слова не нужны

Юй Цзинь Нян отделил нежную мякоть с ребер рыбы. Затем он вскрыл раковину самки краба, пока она была еще горячей, выскреб белую мякоть и желтую икру внутри брюшка и обжарил мясо краба в масле, пока оно не стало гладким.

На следующем этапе крабы и рыба отвариваются вместе с измельченными грибами и бразенией. После появления аромата суп загустили крахмалом.

Приготовив суп, Юй Цзинь Нян сделал холодное блюдо из морской капусты.

Морскую капусту замачивают и многократно промывают, чтобы удалить излишки соли, затем быстро обжаривают с чесноком, ломтиками имбиря, соусом и уксусом, добавив ложку пряных семян перца и кунжутного масла, чтобы создать освежающее и аппетитное блюдо. Хотя морская капуста холодная по своей природе и ее не следует есть тем, у кого слабые селезенка и желудок, не стоит жестко придерживаться так называемых догматов здоровья, иначе в жизни не будет веселья. Относитесь к этой горячей и кислой морской капусте как к закуске - иногда можно позволить себе несколько кусочков.

Наконец, повторно разогрев булочки, приготовленные Цин Хуань, Юй Цзинь Нян взял эти три блюда и вместе с Цзи Хуном вернулся в дом.

Юй Цзинь Нян вытер руки и сказал:

- В это время снаружи слишком многолюдно, так что давай поедим здесь.

Цзи Хун больше ничего не сказал, он поднял чашку с супом и сделал глоток. Как и ожидалось, суп был свежим и сливочным, с насыщенным уникальным ароматом. Рыба и крабы потеряли свой рыбный вкус, оставив только свежесть. Вкус четырех красавиц растворился в супе и почти не было необходимости двигать зубами. Нежный суп скользил по горлу, согревая и успокаивая живот, оставляя бесконечное послевкусие.

После двух глотков супа следовала порция измельченной морской капусты - слегка кисловатая и острая, соленая и аппетитная.

И как целитель, и как повар, Юй Цзинь Нян любил видеть улыбки на лицах своих клиентов, и когда он увидел, как хорошо поел Цзи Хун, он был так счастлив, что даже съел две дополнительные булочки.

Покончив с супом, Юй Цзинь Нян налил себе чашку теплого чая и взглянул на другой конец стола. Он увидел, что Цзи Хун ест булочку с предельным вниманием. Он был таким элегантным и грациозным и не чувствовал ни малейшей паники или смущения от того, что за ним наблюдают.

Он держал булочку своими нефритовыми пальцами так, как иные держат цветы. Это было редкое и прекрасное зрелище. Когда Юй Цзинь Нян подумал об этом, в его памяти всплыло изображение «красивой женщины с сумкой» и он разразился смехом.

Цзи Хун видел, что юноша все время смеется, да так, что едва не опрокинул чай. Не зная, какие идеи были у него на уме, он протянул руку и притянул молодого человека к себе, заставив сесть рядом с ним, и спросил.

- Что смешного? Расскажи мне.

Юй Цзинь Нян был в самом разгаре своей глупости, поэтому он наклонился над столом и рассказал ему о «жесте мешка»*, и даже окунул палец в воду и сделал грубый набросок на деревянном столе.

Указав на рисунок, он засмеялся и сказал:

- Именно так.

- Эта картинка с пальцами все еще не так хороша, как сцена с краснолицым петухом,  которую я когда-то видел.

Посмеявшись над этим, Цзи Хун посмотрел на молодого человека и заметил, что выражение его лица лениво расслабилось, а веки постепенно опускаются. Ему уже приходилось прикладывать усилия, чтобы поддерживать разговор. Цзи Хун провел большими пальцами по векам мальчика, наполовину массируя, наполовину растирая, и сказал:

- Ты плохо спал в последние несколько дней?

- Мм... - Юй Цзинь Нян облокотился на стол, склонив голову на руку, и пробормотал тоненьким голосом.

- Иди в постель и вздремни.

Юй Цзинь Нян засомневался:

- Но снаружи еще есть дела.

- Я присмотрю за всем и разбужу тебя, если что-нибудь случится, - Цзи Хун отнес его на кровать, снял ботинки и наполовину прислонился к столбику кровати, обхватив юношу одной рукой и медленно потирая его тонкую спину.

Юй Цзинь Нян прижался к нему, полузакрыв глаза, и, думал о картине, о которой он только что упомянул. Он продолжил болтать с ним:

- Что это за черная курица с красным лицом?

Цзи Хун склонил голову и тихо сказал:

- Однажды был человек, который принес изображение краснолицего черного петуха и настаивал, чтобы я написал в честь него поэму, иначе он останется в моем доме и не уйдет. Затем он вырастил корни чеснока вместо нарциссов и, зная, что вырастил их неправильно, он захотел, чтобы я написал стихотворение, восхваляющее его чесночные побеги ...

Юй Цзинь Нян поднял веки, посмотрел на него и с любопытством спросил:

- Неужели бывают такие люди? И ты уже написал это?

- Я просто подумал, что он дурак, поэтому, естественно, я отказался и даже попросил слуг выгнать его. Затем он перелез через стену и разбил мое окно..., и я подумал: «Может быть, этот человек сумасшедший?» С тех пор я стал бояться его еще больше и никогда не пускал его в свой двор.

Тот человек не был преследователем, но молодой Цзи Хун оказался таким робким. Он действительно был похож на маленькую принцессу. Кто знает, как он вырос таким холодным и отстраненным?

Юй Цзинь Нян нахмурился во сне, затем внезапно улыбнулся и спросил:

- Что этот человек пытался сделать?

- Кто знает, он просто чудак, - Цзи Хун поднял руку и опустил половину занавески кровати, чтобы заслонить часть солнечного света. Он также лег боком, похлопал юношу по спине и свернул эту причудливую историю, - Просто сказка на ночь, ложись спать.

Эта история была гораздо интереснее, чем жизнеописания лояльных министров и верных генералов. Юй Цзинь Нян воспринял историю преследователя близко к сердцу и провел полдня во сне с этим краснолицым братом-петухом.

……

Тем временем перед гостиницей «Фулай», всего в полуквартале от лапшичной.

Мин Мао, третий мастер Мин сидел в красивой резной карете, играя с недавно приобретенными чернильными слитками. Внезапно занавеска кареты поднялась порывом ветра, и он не смог удержаться от сильного чихания.

- Почему так холодно? Ши И, принеси плащ!

* Древние чернила делали в основном сжигая сосновое дерево. Дым является важным сырьем для изготовления чернил, так как остывая, оседает в виде сажи. Китайские чернила, использующие остывший дым, можно разделить на две категории - сосновой сажи и масляной сажи. Использование сосновой сажи является одной из самых длинных в истории.

*Вино Чжушань Сунзцю - фирменное блюдо города Динчжоу, провинция Хэбэй, Китай, и продукт с национальным географическим указанием. Вино имеет золотистый цвет, низкую плотность и густой аромат, что-то среднее между желтым и белым вином, его можно пить подогретым зимой и со льдом летом.

Варится методом ферментации с использованием в качестве сырья десятков традиционных лекарственных трав, таких как просо, кедровые орехи, ченпи и кудзу. Согласно современным научным исследованиям, вино содержит 21 вид аминокислот, в том числе 8 видов аминокислот, которые не могут быть синтезированы организмом самостоятельно и должны поступать с пищей. Поэтому вино известно как "жидкий пирог" и обладает определенными оздоровительными свойствами.

*Суп 4 красавицы

*Жест мешка - получается, если сложить большой и средний палец вместе, а остальные оттопырить, как будто собираетесь дать щелбан

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 40. Шарики из свинины с редькой

В напряженных хлопотах незаметно пришел октябрь.

В эти дни в уезде Синьань снова стало многолюдно, причем наиболее оживленными были магазины, торгующие бумажными деньгами и погребальной одеждой, потому что первый день октября, праздник Миньинь, традиционно считается Фестивалем зимней одежды*.

(ПП: Праздник зимней одежды отмечается в 1-й день 10-го месяца по лунному календарю. Этот день знаменует переход на зимнюю одежду в Китае. В праздник принято сжигать (отправляя духам умерших) бумажные имитации одежды, домашней утвари, а также жертвенные деньги.)

Этот день также символизирует начало зимы. В столице император проводит фестиваль с сотнями гражданских и военных чиновников, чтобы приветствовать зиму и подарить подданным одежду и зимние мантии. После церемонии все горожане возвращаются в свои дома, потому что после полудня наступает время, когда открываются врата призраков, и тем, чьи предки еще не перевоплотились, Король Ада дает разрешение вернуться в мир людей и насладиться подношениями и деньгами.

В этот день живые должны примерять свои новые теплые одежды, которые защитят их от зимних холодов. Призраки также должны веселиться с людьми, поэтому, естественно, им тоже нужно добавить две новые одежды.

Из-за этого, начиная с позднего вечера, в похоронных лавках шла бойкая торговля  бумажной одеждой, шляпами, ковриками и одеялами из пятицветной бумаги, и даже сплетенными из бумаги каретами, домами и другими предметами быта. Все это было изготовлено с изысканным мастерством и весьма реалистично, а более искушенные даже ставили клеймо в виде цветка на пятицветной бумаге и клали моток хлопка между двумя слоями бумаги, чтобы призраки не замерзали и помнили о доброте живых.

Хотя этот день является праздником призраков, Юй Цзинь Нян тоже не сидел, сложа руки. Как говорится, «1 октября масло жирнее». Помимо бумажных денег призракам также необходимо предложить еду. Считается, что подземный мир холоден и бесплоден, поэтому важно, чтобы души умерших получали жирную пищу, когда вернутся в мир живых. Это также важная вещь, которую нельзя игнорировать.

Итак, со вчерашнего дня лапшичная «1 чашка» трудилась до полуночи, и все клиенты заказывали жареную еду. Поэтому рано утром Юй Цзинь Нян встал, чтобы приготовить жареные свиные шарики с редькой.

Он вымыл белую редьку, очистил ее от кожуры и измельчил, затем смешал с небольшим количеством мясного фарша, яйцом, рубленым луком и имбирем, щепоткой соли по вкусу и хорошо перемешал. Наконец, добавил муки и вымесил фарш до нужной консистенции, чтобы его можно было разделить на шарики, но не слишком сухой, чтобы жареные фрикадельки были одновременно мягкими и упругими.

Золотистые и круглые жареные шарики выглядели действительно мило.

Среди людей, пришедших вчера заказать еду, был особенный гость, стройный молодой человек с чистым, улыбающимся лицом, одетый в очень плохо сидящий серый льняной костюм, с полотняным шарфом того же цвета, обернутым вокруг головы так плотно, что не было видно ни одной пряди волос. Мужчина, который на первый взгляд выглядел как нищий, небрежно достал большой круглый блестящий серебряный лян, и попросил Юй Цзинь Няна сделать набор еды для его матери.  Он был довольно почтителен и вежлив в своих словах, а его манеры напоминали ученого.

Юй Цзинь Нян был весьма польщен. Из-за большого количества клиентов, которые заказывали еду в последние несколько дней, в ресторане было все меньше свободных мелких денег. Какое-то время он не смог найти сдачу, поэтому попросил молодого человека подождать минутку, а сам быстро побежал в ближайшую серебряную лавку, чтобы взвесить слиток и обменять его на медные монеты.

На хождение туда-сюда ушло много времени, даже при том что юноша бежал быстро, как мог. Тем не менее молодой человек по-прежнему стоял на том же месте. Даже его поза была такой же, он не согнул ноги, как если бы он был старым монахом в медитации. Когда он увидел, что Юй Цзинь Нян вернулся, он даже мягко кивнул, сказав, что он много работал.

- Ничего страшного, это не сложно, - Юй Цзинь Нян поспешно замахал руками и вернул ему сдачу.

Молодой человек не взял денег, но попросил положить побольше сахара и имбиря во все, что он готовит, а также купил для него несколько дынь и фруктов:

- Пожалуйста, отнесите их к баньяновому дереву с задней стороны храма Фэн Бо после обеда. Остальные деньги возьмите в качестве платы за доставку.

Если он положит в еду много сахара и имбиря одновременно, разве это не испортит блюда? Но поскольку клиент попросил об этом, Юй Цзинь Нян не мог ничего сказать. Ему заплатили за то, чтобы он сделал работу для кого-то другого, и заплатили хорошо. Оставшиеся деньги значительно превышали стоимость доставки.

Юй Цзинь Нян никогда раньше не видел такого глупого человека, поэтому он кивнул в знак согласия, и молодой человек слегка поклонился ему, прежде чем уйти.

Когда Юй Цзинь Нян закончил жарить свиные шарики с редиской, он вспомнил об этом, поэтому отложил небольшую миску с начинкой и против своей воли добавил две столовые ложки сахара и целую веточку имбиря, чтобы сделать «особую» сладкую и пряную начинку.

У него не хватало смелости представить, каково это будет на вкус, поэтому он просто стиснул зубы и сделал это. Хоть он и готовил по просьбе клиента, он также придавал этому очень большое значение.

В какой-то момент он повернул голову и увидел, как Цзи Хун набирает воду во дворе. Юй Цзинь Нян выбежал и с улыбкой взял его за руку:

- А-Хун!

Хотя Цзи Хун знал, что юноша так ласково называет его не без причины, здесь явно есть какой-то подвох, но ему все равно было очень приятно, поэтому он не стал сразу разоблачать его, а остановил свою работу и терпеливо спросил:

- В чем дело?

Глаза Юй Цзинь Няна изогнулись как полумесяцы:

- Я приготовил новые мясные шарики, ты можешь попробовать.

Когда они вошли на кухню, Юй Цзинь Нян поднес к губам Цзи Хуна мясной шарик с имбирной сладостью и предложил ему открыть рот и откусить, а затем с нервным злорадством наблюдал за выражением лица Цзи Хуна. Он думал, что раз этот мужчина хмурился даже когда ел сладкий яичный крем, то теперь, когда он попробует такую странную фрикадельку, он, должно быть, будет потрясен!

К его удивлению Цзи Хун не только не проявил ни малейшего намека на отвращение, он даже не нахмурился и с легкостью проглотил шарик, с удовлетворением сказав:

- Ммм.

- А? - Юй Цзинь Нян обхватил его лицо и внимательно посмотрел на него, а затем коснулся его шеи, шокировано говоря самому себе, - Ты просто съел его?

Цзи Хун:

- Хм?

Видя, что выражение его лица было невинным и естественным, Юй Цзинь Нян пробормотал:

- Может быть, я настолько одарен, что могу превратить даже дьявольские блюда в нечто невероятно вкусное? - он посмотрел вниз на тарелку со сладкими фрикадельками, все еще не решаясь попробовать их, поэтому он повернулся к Цзи Хуну и спросил, - Скажи мне, какой у них вкус?

- Ммм.

Цзи Хун сказал три «ммм» подряд, он даже не открыл рот. Юй Цзинь Нян только сейчас понял, что в этом есть что-то странное. Он уже собирался отругать его за обман, когда внезапно на его талии появилась рука, а затем мужчина наклонил голову и без нажима прижался к его губам.

- Хм? Ммм? Ммм! - Юй Цзинь Нян уставился на него, плотно сомкнув губы, с выражением «ты сможешь открыть их только ножом».

Глаза Цзи Хуна слегка сузились и он ущипнул юношу сзади за талию. Юй Цзинь Нян на мгновение почувствовал боль, и его плотно сомкнутые губы раскрылись, как раковина моллюска.

Цзи Хун лизнул верхнюю губу Юй Цзинь Няна и когда тот послушно открыл рот, не в силах сопротивляться этому вторжению, он взял то, что хотел.

Юй Цзинь Нян откинулся назад и слегка потер одной рукой поясницу. Хотя он не чувствовал зуда, он также ощущал боль и онемение в той области, где его ущипнул Цзи Хун. Он все утро жарил фрикадельки в полусогнутом состоянии и его поясница действительно немного задеревенела. На самом деле этот щипок был довольно приятным.

Возможно, это было связано с тем, что бессмертные чиновники на небесах пытались отметить праздник, но сегодня неожиданно стало намного холоднее. Пар на кухне становился все более и более густым, напоминая туман и делая фигуры этих двоих тоже немного размытыми

Юй Цзинь Нян почувствовал себя кошкой, беззащитно подставляющей живот. Ему было так комфортно, что он потерял бдительность, и тут ему в рот неожиданно затолкали посторонний предмет.

Когда он понял, что это было, он поспешно сомкнул зубы. Неожиданно он никого больше не укусил. Вместо этого он сильно прикусил язык и проглотил кусок сладкой фрикадельки с редиской

- ... - в тот же миг в его глазах заклубился водяной туман.

Глаза юноши от природы были большими и округлыми, придавая ему невинный вид, и он находился как раз в том возрасте, когда вот-вот отделится от своей незрелости, но именно поэтому даже если его глаза становились влажными, как будто их омыл дождь, они не выглядели претенциозными, но внушали людям мысль, что ему действительно больно.

Цзи Хун слегка приподнял его подбородок и сказал:

- Открой рот и покажи мне.

Юй Цзинь Нян открыл рот и указал в направлении источника боли, невнятно спрашивая, нет ли крови.

На краю его розового мягкого языка действительно было маленькое красное пятнышко, и Цзи Хун с жалостью кивнул. Видя, как молодой человек увядает, похожий на краба со связанными клешнями, он не удержался и подлил масла в огонь:

- Это тебе в наказание.

Юй Цзинь Нян прикрыл рот и сказал, еле ворочая языком:

- Ты не съел его!

Цзи Хун чудесным образом понял его и слегка кивнул:

- Естественно, я не ел его, он был у меня под языком. Вкусно?

Юй Цзинь Нян прикусил язык и от неожиданности проглотил фрикадельку целиком, так что он не знал, вкусно это или нет. Он боялся, что Цзи Хун снова придумает другое оправдание, поэтому поспешно протянул руку, чтобы убрать тарелку со сладкими фрикадельками и пододвинул к нему тарелку с нормальными. Цзи Хун взял один шарик и съел его, наблюдая за тем, как Юй Цзинь Нян готовит.

Подношения предкам и умершим также делятся на малые и большие ритуалы: сановники и вельможи готовят свиней и овец, едут к могилам на повозках с лошадьми и приносят жертвы так же грандиозно, как на фестиваль Цинмин, в то время как простые люди ведут себя более привычно, принося жареную рыбу, если у них есть деньги, или чашку гречневой лапши, если они действительно бедны. Все зависит от ваших намерений.

Таинственный гость был очень щедрым и не предъявлял других требований к еде кроме сахара и имбиря. Юй Цзинь Нян, напротив, был немного внимательнее, он пожарил рыбу, приготовил чашку тушеной свинины и общую тарелку с овощами, тофу и арахисом, а также две или три большие паровые булочки, собрав полный набор. Он набил коробку с едой так сильно, что не мог ее удержать.

Естественно, все эти блюда отвечали требованиям гостя - больше сахара и имбиря, поэтому внешне они были красочными и привлекательными, но за вкус никто не ручался.

Хотя Цзи Хун не умел готовить, он следил за Юй Цзинь Няном в течение нескольких месяцев и имел некоторый опыт в приготовлении блюд. Увидев эти блюда с имбирем и сахаром, он нахмурился и не смог удержаться:

- Ты хочешь, чтобы Король ада призвал тебя пораньше?

Когда Юй Цзинь Нян услышал, что он даже может шутить, ему было очень приятно, поэтому он сказал:

- Это действительно не моя вина, сам гость попросил об этом.

Затем он рассказал Цзи Хуну о вчерашнем таинственном молодом человеке.

Вдохновившись рассказом и видя, что еще рано, Юй Цзинь Нян задумал приготовить засахаренный имбирь. Дни становятся холодными, а кусочки засахаренного имбиря можно съесть дома в качестве закуски, они также помогли бы развеять холод и согреть желудок.

Для приготовления кусочков засахаренного имбиря вам понадобится молодой имбирь с нежной хрустящей текстурой, потому что такой имбирь пряный, но не холодящий, он похож на конфеты из зимней дыни и сахарные снежки. Имбирь тонко нарезается и бланшируется в воде в зависимости от желаемой остроты. Затем бланшированные ломтики сушатся и маринуются в сахаре в течение получаса перед варкой.

Когда имбирь станет полупрозрачным, а сироп загустеет настолько, что за ложкой будут тянуться нити, нужно быстро выключить плиту и остудить имбирь. По мере охлаждения имбирь постепенно приобретает шершавую поверхность, а белый сахар конденсируется на бледно-желтых ломтиках, как иней и снег.

Вскоре засахаренный имбирь был готов.

Услышав это, Цзи Хун на мгновение замолчал и задумался:

- Боюсь, что для этого есть какая-то причина...

В этот момент в кухню ворвался порыв холодного ветра. Цзи Хун сначала стоял у двери, но теперь он тихо вошел. Видя, что он так боится холода, Юй Цзинь Нян даже не дослушал его до конца и побежал искать Цин Хуань. Та вышивала какие-то поделки для продажи в магазине, и он хотел попросить у нее ароматический мешочек, который еще не продали.

Цин Хуань великодушно сказала ему взять все, что он хочет, поэтому Юй Цзинь Нян выбрал зеленое шелковое саше с вышитым бамбуком. Затем он вернулся на кухню, завернул горсть кусочков засахаренного имбиря в промасленную бумагу, сложил их в ароматный мешочек, обвязал его вокруг талии Цзи Хуна и с улыбкой сказал:

- Теперь, когда тебе будет холодно, ты можешь просто взять и съесть один!

Цзи Хун: «...»

Хотя было немного странно носить с собой саше с кусочками имбиря, Цзи Хун не только не выразил своего возражения, но и очень терпимо позволил юноше некоторое время возиться со своей талией, пока тот крепко завязывал мешочек с вышитым бамбуком. Он лишь воспользовался тем, что юноша опустил голову, и ущипнул сзади его стройную белую шею.

Юй Цзинь Нян вдруг вспомнил:

- Что ты только что говорил о том человеке?

Цзи Хун сделал паузу и сказал:

- Ничего, мы узнаем, так ли это, когда увидим.

Юй Цзинь Нян был озадачен.

После полудня они вдвоем взяли коробки с едой, купили по дороге сезонные фрукты и дыни, как велел гость, и направились к храму Фэн Бо.

Как только они покинули южную часть города города, по пути им встретилось несколько караванов богатых семей, посещавших могилы. Уезд Синьань - важный узел для купцов и бизнесменов. Поэтому даже выезжая, чтобы выразить свое почтение умершим, семьи крупных купцов и магнатов все равно устраивали зрелище, как будто специально показывали другим, насколько они богаты.

Юй Цзинь Нян оказался зажат между двумя процессиями и подумал: «Это понятно, в конце концов, если ты выглядишь потрепанным, не так-то просто вести дела, не говоря уже о большом бизнесе».

В любом случае, он не понимал делового опыта этих богатых и влиятельных уездных дворян, поэтому со спокойной душой нес свою коробку с едой и следовал за потоком людей.

В этот момент слуга из неизвестной семьи, стоявший перед ним тихо прошептал:

- Почему я вижу только второго мастера, но не госпожу Ли?

Другой слуга сказал:

- Разве госпожа Ли не больна? Я слышал, что сегодня после ритуала жертвоприношения предкам второй мастер пойдет в храм, чтобы возжечь благовония и помолиться за нее.

- Она все еще больна? – с отвращением сказал шедший впереди человек, - После несчастного случая с тем человеком, сначала повесилась тетя в доме третьего мастера, затем у госпожи Чжао из семьи третьего мастера случился выкидыш, затем госпожа Ли тоже заболела, а теперь даже старый мастер... Это настоящее проклятье, никто из них не спасся. В то время говорили, что тот человек был демоном и злом для мира, и теперь кажется, что это действительно так!

- Тише, тише, тише! – его слушатель поспешно прикрыл рот, тайно оглядываясь вокруг, его взгляд скользнул по Юй Цзинь Няну и Цзи Хуну, но он решил, что они находится слишком далеко, чтобы действительно услышать их разговор, поэтому он повернулся назад и прошипел, - Ты осмеливаешься использовать эту тему, чтобы просто почесать языком? Если хоть кто-нибудь из хозяев услышит, они разорвут твой рот на части!

Двое мужчин, наконец, замолчали.

Юй Цзинь Нян, который все это слышал, посмотрел на Цзи Хуна и тихо улыбнулся, в то время как Цзи Хун нахмурился на него, что означало, что он должен вести себя прилично и не создавать проблем.

- Я знаю! – одними губами сказал Юй Цзинь Нян, продолжая слушать.

Изначально храм назывался не Фэнбо, а Ланжусы, но два мастера пришли в этот храм после путешествия через горы и сказали, что место красивое, набрали последователей и открыли храм, чтобы проповедовать. Считается, что их учения несколько отличались от универсальных буддийских учений. Неизвестно, в чем именно заключались различия, но известно, что последователей было много и храм некоторое время процветал.

Позже, когда некий монарх предыдущей династии, большой поклонник буддизма, запретил проповедовать язычество и приказал изгнать из страны всех небуддийских мастеров и их учеников, естественно, храм Ланжусы не пощадили. После того, как храм опустел, прошло много лет, прежде чем прибыл местный монах, который также облюбовал это место и восстановил обветшавший и поврежденный храм.

Поскольку храм был построен на холме, когда смотришь с самой высокой точки зеленые горы и леса выглядят как зеленые волны, омывающие берег, поэтому храм был переименован в «Храм Фэн Бо*» и снова открыт для посещения.

(ПП: Фэн Бо – ветер и волны)

Несмотря на то, что это был праздник призраков, храм все еще был полон людей. У ворот вился бесконечный поток верующих мужчин и женщин. Юй Цзинь Нян и Цзи Хун протиснулись между телегами и лошадьми. Наконец они поднялись на гору и подошли к воротам храма, но поскольку они пришли в этот храм в первый раз, они искали место передачи более получаса. Когда они подошли к баньяновому дереву у задних ворот храма, мужчина уже давно ждал под деревом.

Юй Цзинь Нян внезапно ошеломленно замер. Человек был правильный, но он не ожидал, что это будет молодой монах в монашеской одежде. Неудивительно, что ему пришлось завернуть голову, когда он вчера пришел заказывать еду.

Он искоса взглянул на Цзи Хуна, который, казалось, ожидал этого, и не выглядел удивленным.

Но независимо от личности заказчика, Юй Цзинь Нян был всего лишь мелким парнем, которому заплатили за работу. Он поспешно пришел в себя и передал мужчине свою коробку с едой, достал пакет с засахареннными кусочками имбиря и сказал:

- Досточтимый учитель, мне очень жаль, по дороге сюда я столкнулся с процессией карет и задержался на некоторое время, а потом я свернул не на ту дорогу, когда поднимался в гору... Это домашний засахаренный имбирь. Вы при заказе упомянули, что нужно подчеркнуть сахар и имбирь, я думаю, вам это тоже должно понравиться.

Молодой человек взял коробку с едой и пакет с имбирем и ответил в той же любезной манере:

- Вы слишком добры, я все еще простой монах. Спасибо вам за доставку, и спасибо за засахаренный имбирь.

- Не за что, - отозвался Юй Цзинь Нян.

Молодой человек, казалось, не хотел много разговаривать. Сделав прощальный жест одной рукой, он взял коробку с едой и пошел по дорожке по диагонали к задним воротам храма.

Увидев, что молодой монах исчез, Юй Цзинь Нян поднял голову и сказал Цзи Хуну:

- Раз уж мы здесь, почему бы нам тоже не зайти внутрь, возжечь благовония и помолиться за удачу Второй Сестры?

Цзи Хун отпустил манжеты и вытер пот, прежде чем медленно ответить «Хм».

Но как только они закончили говорить, задняя дверь храма, которая была плотно закрыта, внезапно открылась изнутри, и оттуда выбежала молодая женщина с паническим и торопливым видом. Она держала в руках несколько страниц, судя по всему, вырванных из книги.

Как только она выбежала, два молодых монаха бросились за ней с криками:

- Стой, стой!

Девушка на бегу крикнула:

- Я ищу учителя Чэнконга! Я ищу достопочтенного Чэнконга!

Бежавший сзади монах с горечью сказал:

- Я уже говорил вам, что в нашем храме нет мастера по имени Чэнконг. Но даже если вы и ищете кого-то, вы не можете пробираться в нашу коллекцию писаний и разрывать нашу Сутру Цветка Дхармы!

Другой монах ускорился, чтобы догнать женщину, и крикнул своему спутнику:

- Что ты с ней разговариваешь? Иди и верни эти страницы Сутры, иначе учитель непременно отругает нас!

Женщина закричала:

- Он из вашего храма, попросите почтенного Чэнконга выйти! Он сказал, что изгонит злых духов из моей госпожи!

Они гнались друг за другом, и женщина кричала, что ищет «почтенного Чэнконга», которого не существует, но когда она убегала, то оглянулась на двух молодых монахов и налетела на Юй Цзинь Няна!

*Шарики из свинины с редькой

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 41. Сяофэнсан*

Юй Цзинь Нян не смог увернуться и столкнулся с женщиной, ударившись подбородком о ее твердую голову, и, пошатываясь, отступил на два шага назад, приземлившись на задницу.

Девушка тоже была в замешательстве, и страницы Сутры в ее руках разлетелись, как снежинки, одна из которых упала на лицо Юй Цзинь Няна.

Два монаха бегали вокруг, один - чтобы поймать девушку, другой - чтобы собрать разбросанные повсюду страницы писания.

Юй Цзинь Нян отлепил страницы от лица, в душе сетуя, что ему с самого утра не везет. Утром он прикусил язык, а теперь его снова ударили по подбородку. Почему у этой юной девушки такая твердая голова? Пока он причитал, женщина бросилась к нему и выхватила у него из рук страницу Сутры, сложила ее вместе с двумя оставшимися в ее руке и сунула за пазуху.

Увидев выпуклость на ее груди, два молодых монаха растерялись. Конечно, женская красота - это пустота, а пустота - это красота, но это не значит, что они могут распахнуть ее одежду!

Один из монахов с квадратным лицом с тревогой сказал:

- Госпожа, в нашем храме действительно нет преподобного Чэнконга!

Другой круглолицый монах также сказал:

- Да, да, вы должны вернуть нам Сутру!

Молодая женщина сменила прежнюю жесткость на плач и рыдания и сказала, отступая назад:

- Наш хозяин слышал, что бумажные одежды, сделанные из писания и бумаги с талисманами, написанными Великим Мастером, могут успокоить призраков. Пожалуйста, будьте милосердны и дайте мне эти страницы, иначе меня убьют, когда я вернусь. Разве не говорят, что спасти жизнь лучше, чем построить семиуровневую пагоду...

- Это... Как вы можете так говорить? Это чушь! - на лицах двух молодых монахов было горькое выражение.

Девушка внезапно пошевелилась. На этот раз Юй Цзинь Нян поступил мудро и первым делом встал и спрятался в объятиях стоявшего рядом мужчины. Почувствовав, как юноша вжимается ему в грудь, сердце Цзи Хуна слегка дрогнуло и он воспользовался ситуацией, чтобы защитить его, уклоняясь в сторону от сумасшедшей девушки, которая внезапно побежала вниз с горы.

Юй Цзинь Нян испустил вздох облегчения, посмотрел через плечо Цзи Хуна и взглянул на горную дорогу, сетуя:

- Она сбила меня с ног и ударила чуть ли не до смерти, почему бывают такие люди?

- Ну, в следующий раз будь осторожнее, - Цзи Хун непринужденно кивнул и потер его подбородок, - Все еще больно?

К нам подошли два молодых монаха, и они не могли продолжать обнимать друг друга в чистом месте буддийского храма.

Молодой монах с квадратным лицом покаянно поклонился и сказал:

- Благодетели видели такой позор. Есть ли у вас какие-нибудь травмы?

Когда он услышал, что они собираются подносить благовония Будде, он понял, что они пришли не туда и любезно проводил их обоих в главный зал.

Дорога от задних ворот храма до главного зала делала много поворотов, и везде, где они проходили, были деревья. Юй Цзинь Нян с любопытством оглядывался вокруг, но дорога была тихой и скучной, поэтому он спросил, кто была эта женщина.

Монах с квадратным лицом грустно сказал:

- Мы не знаем, но нам приказали прибраться в Павильоне, где хранятся писания. Мы увидели, как она тайком заглядывала в книгу, а когда я спросил ее об этом, она вырвала страницы и убежала.

- Но из того, что она сказала, похоже, что ей тоже поручили прийти сюда. Свиток, который она разорвала, был «Чудесной Сутрой Дхармы Лотоса», собственноручно написанной Великим Мастером Храма. Это единственный экземпляр! Ее хозяин действительно... - на лице монаха появилось легкое выражение раздражения.

Казалось, он вдруг вспомнил некоторые правила и предписания, потому что снова задержал дыхание и закрыл рот, чтобы настроить свой разум, затем на мгновение сурово вздохнул и сказал:

- Просто нас с братом неизбежно будут ругать.

Юй Цзинь Нян не мог вынести дальнейшего упоминания его печальной истории и спросил о молодом монахе под баньяновым деревом. Он не упомянул тот факт, что  этот человек заказывал еду, только то, что он встретил красивого молодого монаха, когда поднимался на гору

Поразмыслив некоторое время над описанием Юй Цзинь Няна, монах с квадратным лицом сказал:

- Это Исинь, он часто сидит в медитации под этим деревом.

Юй Цзинь Нян подумал: «Значит, буддийское имя этого молодого монаха – Исинь».

Монах с квадратным лицом смущенно сказал:

- Исинь - самый спокойный и уравновешенный из всех нас, но почему-то учитель всегда беспокоится, что его сердце не уверенно в Будде. Он говорит, что если Исинь сможет сосредоточиться на медитации, то обязательно добьется больших успехов.

За разговорами они добрались до главного зала, и монах с квадратным лицом кивнул им на прощание. Юй Цзинь Нян поблагодарил монаха и только после этого поднял глаза на древний храм в глубоких горах, который хоть и был далек от золотых кирпичей и синих плиток, по-прежнему выглядел великолепно под солнцем.

Храм был тихим и медитативным местом, которое успокаивало даже самых шумных людей. Монахи и ученики бесшумно передвигались, выполняя свои поручения, из зала доносились слабые звуки песнопений. Спокойная медитация была похожа на мягкую волну, омывающую сердце.

Хотя Юй Цзинь Нян не являлся большим приверженцем буддизма, он был настолько впечатлен атмосферой, что стал еще более почтительным и благочестивым. Он принес из малого зала три палочки благовоний и зажег их у горелки для благовоний перед главным залом.

В этот момент перед воротами храма остановилась процессия карет и лошадей. Небольшой паланкин аккуратно опустился вниз и из него вышел мужчина средних лет с желтоватым лицом, выступающими скулами и озабоченным выражением.  Он продолжал без конца потирать большой бирюзовый перстень на большом пальце. Его богатая одежда настолько висела не нем, что можно было только представить, какой тонкой и костлявой была фигура, что находится под ней.

Мужчину, окруженного группой домашних слуг, вели буддийский учитель и монах с добрым лицом. Он не зашел в главный зал, а сразу направился в боковой зал. Их многочисленная группа привлекла внимание многих людей. Юй Цзинь Нян также неосознанно посмотрел дважды, особенно на владельца костлявой фигуры, который выглядел бы как беженец из голодного края, если бы не был окружен слугами.

Внезапно из этой группы людей выскочила знакомая фигура. Кажется, это была молодая девушка, которая украла Священное Писание. В мгновение ока прежде чем кто-то успел разглядеть девушка снова исчезла в толпе. Юй Цзинь Нян поискал ее взглядом, но ее нигде не было видно, поэтому он подумал, что, возможно, ошибся.

Юй Цзинь Нян последовал за толпой в главный зал у подножия золотого Будды, чтобы вознести благовония. Он не знал, каковы правила, поэтому он последовал примеру стоявшей рядом женщины и делал то же, что и она. Но хотя он был новичком в ритуалах Будды, его желание молиться за Вторую Сестру Сюй было искренним, поэтому он думал, что Будда не будет его винить.

Он успокаивал себя этим, но все равно немного опасался, и из-за того, что он прижал подол своей одежды, когда опустился на колени, он чуть не упал, когда вставал. Он не любил краснеть. Возможно, все было в порядке, но в зале было много монахов с серьезными лицами, что подчеркнуло его ненормальное поведение.

Юй Цзинь Няну стало стыдно за себя. Когда он встал и вышел из зала со склоненной головой, его уши заложило от стыда.

Он уже собирался выйти из храма, когда вспомнил, что Цзи Хун исчез в тот момент, когда он поклонился, поэтому он обернулся и снова осмотрелся. Цзи Хуна он не нашел, зато к нему подошла вереница монахов, и тот, что стоял во главе вереницы, показался ему знакомым, это был Великий монах с улыбкой, как у Будды Майтрейя, которого он встретил на ночном рынке в канун Ночи Луны. За ним следовал загадочный маленький мастер Исинь, но он не поднимал головы, и только слегка склонил голову, когда увидел Юй Цзинь Няна, как будто он его не знал.

Великий монах прошел мимо него, остановился, все еще добродушно улыбаясь, и сказал:

- Будда знает, благочестиво ли твое сердце, поэтому тебе не нужно принимать это близко к сердцу.

Юй Цзинь Нян глубоко изучал медицину, а медицинские знания имеют некоторые корни с даосизмом, так что если бы речь шла о даосизме, он мог бы запутать людей несколькими словами. Что касается практики буддизма, то его знания были настолько поверхностными, что почти отсутствовали. Он даже не мог произнести ни одного приличного слова на языке Будды, не говоря уже о том, чтобы осмеливаться говорить глупости в присутствии Великого Мастера.

Он мог только сухо ответить:

- А-Амитабха...

- Буддийское имя этого старого монаха – Сюцин, - Великий Мастер улыбнулся и сказал, - Я слышал, что вы очень хорошо разбираетесь в сложных заболеваниях. У меня есть ученик, который вернулся с внезапной красной сыпью и зудом на теле после того, как сегодня ходил чистить горные тропинки. Могу ли я попросить вас о консультации?

Юй Цзинь Нян моргнул и издал «ах».

Сюцин сказал:

- В храме Фэн Бо имеются монахи-врачи, но, к сожалению, сегодня господин Ян, поклоняющийся Будде в боковом зале, плохо себя чувствует, поэтому он пригласил всех врачей. Мой ученик изначально собирался пойти в боковой зал, чтобы прислуживать, но неожиданно у него появилась внезапная красная сыпь... маленький господин?

Юй Цзинь Нян отреагировал и быстро кивнул:

- Учитель может мне доверять, конечно, все в порядке. Я не знаю, кто этот пациент, вы можете показать мне его?

Сюцин слегка наклонил голову в сторону, изгиб его рта не уменьшился, как будто улыбка навеки застыла на его лице, и позвал:

- Исинь, иди с молодым господином.

Исинь автоматически покинул группу и вежливо попросил Юй Цзинь Няна пройти с ним. Сюцин послал с ними еще одного маленького монаха. Они втроем обошли зал, прошли через резные лунные ворота со свисающими листьями и ветвями и направились в боковой дворик для отдыха монахов. Сейчас в главном зале самое оживленное время, поэтому внутренний двор был пуст. Под решеткой, увитой еще зелеными виноградными лозами, располагались круглый каменный стол и несколько маленьких каменных стульев, что делало двор очень чистым и умиротворенным.

Быть может, все цветы и растения в горах были окрашены волей Будды, но они отцветали гораздо медленнее, чем те, что росли у подножия холма. Юй Цзинь Нян посмотрел на каменный стол и подумал: «Было бы здорово поставить такой стол на заднем дворе лапшичной».

Исинь толкнул дверь в комнату и сказал:

- Пожалуйста.

Комната оказалась спальней Исиня, и Юй Цзинь Нян бегло осмотрелся, увидев, что она обставлена очень просто, с чистым окном и несколькими чистыми стульями, без всяких посторонних предметов. Кровать была аккуратно заправлена, зелено-серое одеяло сложено без единой складки, на тумбочке лежит наполовину прочитанная сутра, а все кисти на прищепках вычищены – здесь было все, что, по мнению Юй Цзинь Няна, должно быть у монаха: ясный ум, сдержанность и скука.

Если и было что-то необычное и несовместимое с этой комнатой, то это витавший в  воздухе холодный аромат, не запах Будды в храме, а неопределенный запах, душистый, но слегка рыбный.

Маленький монах последовал за ним, стоя с опущенными руками и тайно наблюдая.   Когда Исинь бросил на него взгляд, молодой монах поспешно наклонил голову и сказал:

- Брат Исинь, скорее попроси господина взглянуть.

Только когда Юй Цзинь Нян услышал это, до него дошло, что человек, заболевший сыпью, был не кто иной, как Исинь, который сделал два шага вперед и поднял свои широкие монашеские рукава, чтобы показать свои руки.

Если бы он стоял далеко, он бы подумал, что его руки красные, но только присмотревшись, он увидел, что обе его руки покрыты крошечными красными высыпаниями, которые сначала были разбросаны, но по мере увеличения их количества они слились в одну массу и расползлись по обеим рукам, что выглядело очень жутко.

Юй Цзинь Нян быстро перешел в режим диагностики и спросил:

- Это только на руках? Есть ли сыпь на вашем теле?

Исинь сказал:

- Да.

Юй Цзинь Нян спросил:

- Когда это началось и мыли ли вы тело?

- Я еще не мылся, началось это днем, когда я чистил горную тропу, - ответил Исинь.

Юй Цзинь Нян посмотрел на него и подумал: «Интересно, днем ты забрал свою коробку с едой, зачем ты говоришь, что подметал горные тропинки?» Но из-за присутствия маленького монаха он не сказал об этом, а только подозрительно посмотрел на Исиня .

Если бы он был просто поваром, это было бы не его дело после того как клиент заплатил. К сожалению, он все еще врач и хочет знать все о состоянии пациента во время болезни, даже самую незначительную мелочь, чтобы исключить причину заболевания. Ведь самое досадное и огорчительное для врачей - это пациенты, которые не следуют указаниям врача и скрывают свое состояние.

Задав этот вопрос, Юй Цзинь Нян поднял руку, чтобы оттянуть воротник его монашеского одеяния и посмотреть, есть ли под одеждой такая же сыпь и как она распределена. В основном на груди или на спине? Симметрична ли она или разбросана? ... и другие подобные вопросы заполнили его разум.

Исинь тоже не сопротивлялся. Он слегка приподнял голову, открывая шею Юй Цзинь Няну. Позволив маленькому доктору осмотреть его некоторое время, он вдруг сказал:

- Я слышал, что маленький господин хорош не только в кулинарии, но и в медицине.

Когда он сказал это, уголки его рта слегка изогнулись. Он по-прежнему выглядел мягким и вежливым, но в его глазах Юй Цзинь Нян прочитал холодность. Это не было похоже на холодные, невозмутимые глаза монаха. Этот взгляд был более гнетущим, даже угрожающим.

Рука Юй Цзинь Няна все еще лежала на его полуоткрытом воротнике, обнажая шелушащуюся красную сыпь кожи между раздвинутыми лацканами. Он коснулся ее рукой, ощущая легкий жар на теле Исиня.

- Я немного разбираюсь, - Юй Цзинь Нян уже сделал несколько выводов в уме, но ему нужно было только подтвердить их. Он спросил, - Что вы ели днем?

При его словах молодой монах поднял голову и снова осмотрелся.

Исинь улыбнулся и сказал:

- Учитель сказал «не есть после обеда», как Исинь посмел бы нарушить заповедь?

Взгляд его глаз потряс Юй Цзинь Няна, и он все больше и больше не доверял словам Исиня, думая, что этот человек не так прост и добр, как кажется. Он не знал, что происходит с этим учителем и учеником, но старший мастер весь день улыбался, как Майтрейя, а этот ученик тоже фальшиво улыбался, не показывая своего истинного лица. Юй Цзинь Нян не мог сказать, какое предложение в его устах истинно, а какое ложно.

Если Исинь сказал, что он не ел, значит, он что-то съел, но, к сожалению, судя по его настрою, невозможно было спросить, что он ел.

После измерения пульса и осмотра языка Юй Цзинь Нян еще больше убедился, что его сыпь - аллергическая крапивница, и что источником аллергии, вероятно, является пища, которую он отказывается признавать, но оставался один вопрос - знал ли Исинь, что у него аллергия на эту пищу, но ему все-таки пришлось ее съесть, или он просто скрывал это, боясь быть разоблаченным за нарушение поста?

Если это было первое, Юй Цзинь Няну не нужно было ничего говорить; если второе, он должен был сказать пациенту, что ему не следует есть это снова, иначе пациент запутается и снова столкнется с аллергеном, и его жизнь может оказаться под угрозой.

Юй Цзинь Нян осмотрелся, ища чернила и письменные принадлежности, и сказал:

- Мастер Исинь страдает от своего рода зависимости, которая может быть вызвана одеждой, предметами домашнего обихода, цветами и едой, к которым он прикасается каждый день. Я выпишу вам дозу «Сяофэнсан»*, которую вы будете принимать раз в день, и сыпь исчезнет в течение трех дней. Подумайте о том, к чему вы прикоснулись сегодня, и постарайтесь быть более осторожным в будущем, чтобы избежать повторного воздействия.

После долгих поисков он так и не смог увидеть, где находится чернильный камень, поэтому сначала ему пришлось сделать еще кое-что.

Сыпь на теле Исиня была ярко-красной и жгучей на ощупь. Как правило, сыпь такого рода сильно чешется. Если бы это был обычный человек, он или она не смогли бы удержаться от почесываний. Юй Цзинь Нян даже видел людей, которые из-за невыносимого зуда царапали себя до крови. Даже те, кто мог удержаться от почесывания, на приеме у врача подчеркивали, что у них все чешется и зудит.

Напротив, Исинь был невозмутим. На его лице не было даже намека на нетерпение, и он никогда не жаловался Юй Цзинь Няну на «зуд», как будто сыпь была не у него.

Юй Цзинь Нян восхитился, насколько сильной должна быть воля этого человека. Молодой монах, который привел его в зал, был прав: если он сможет сосредоточиться на буддизме, то одна только эта воля предопределит ему достижение великих свершений.

- Если зуд нестерпимый, можно сварить ясенец, софору, бусенник и корни атрактилиса для наружного обмывания, - сказав это, он испугался, что Исинь не сможет вспомнить, поэтому спросил, - У вас есть кисть и чернила?

Исинь уставился на Юй Цзинь Няна, чем заставил его почувствовать себя неловко, после чего он вдруг слабо улыбнулся и сказал:

- Чернильный камень в моей комнате был случайно разбит вчера, - затем он повернул голову и приказал молодому монаху, - Цзюэ Чанг, пойди и возьми новый камень у мастера Хуэй Цзина.

Цзюэ Чанг кивнул и ушел выполнять приказ.

Как только дверь закрылась, в комнате остались только Исинь и Юй Цзинь Нян, и комната монаха стала еще более тихой и унылой. Исинь обернулся, чтобы снова посмотреть на Юй Цзинь Няна, и на этот раз сделал это открыто и честно. Не было никакого намерения что-то скрывать. Казалось, что его глаза впиваются в тело.

Исинь сказал:

- Насколько этот монах помнит... фамилия маленького господина Юй?

Юй Цзинь Нян все больше нервничал, и только издал легкое «хм».

Исинь улыбнулся, повернулся и подошел к кровати. На глазах у Юй Цзинь Няна он протянул руку и нажал на зеленую каменную плитку на полу рядом с кроватью. Он постучал по ней вправо и влево и фактически поднял квадратную плитку пола.

Пока Юй Цзинь Нян пытался справиться с потрясением, он просунул руку внутрь.

Юй Цзинь Нян с сарказмом подумал, как он посмел спрятать что-то в таком очевидном месте? И этот человек полез в свой тайник на моих глазах. Он собирается заставить меня замолчать? Если он достанет нож и пырнет меня, что мне делать? Что если я случайно ударю его ножом в целях самообороны? Кто-нибудь встанет на мою сторону? А может, у него не нож, а какой-то яд. Нас в этой комнате только двое. Я действительно не смогу даже сказать, как я умер!

Мыслей было так много, что он даже не мог выключить рубильник в своей голове.

Жаль, что беспокойство Юй Цзинь Няна оказалось совершенно беспочвенным. Но иррациональность этого маленького монаха Исиня также была далеко за пределами умственных способностей Юй Цзинь Няна.

Исинь вытащил из-под плитки парчовую шкатулку. Она была не очень большой, размером с ладонь. Со шкатулкой в руке он подошел к Юй Цзинь Няну, и рукава его монашеской рясы покачивались в такт шагам. Если не обращать внимания на удивительно блестящую лысую голову, у него действительно была осанка аристократа.

Исинь подошел к нему, открыл коробку и сказал:

- Жемчужина яркой луны*. Если вам нравится, я отдам это вам.

Коробка была яркой и флуоресцентно-белой, а маленькая сфера на его ладони излучала жутковатое свечение.

Глаза Юй Цзинь Няна расширились: «...???»

Исинь не стал ждать, пока Юй Цзинь Нян опомнится от шока, и словно фокусник достал из рукава голубую глазурованную заколку для волос в форме цветка сливы. Тычинки цветка были украшены мелким жемчугом, что выглядело элегантно и роскошно. Слабый солнечный свет проходил через глазурованное стекло, отражаясь на руке Исиня разными цветами.

Исинь равнодушно сказал:

- В конце концов, я не смогу все это использовать. Если вам это нравится, вы можете это взять.

Челюсть Юй Цзинь Няна упала в шоке: «...???»

Что с тобой, старший брат? Как получилось, что маленький монах гораздо богаче его, а золота и драгоценностей у него так много, что он не может использовать их все, и потому раздает направо и налево?

*Сяофэнсан - название формулы лекарства традиционной китайской медицины. Это ветрогонное средство, действие которого направлено на устранение ветра и сырости, очищение от жара и питание крови. Показания: Ветряная сыпь и экзема. Часто используется в клинической практике для лечения острой крапивницы, экземы, аллергического дерматита, папулезного дерматита, лекарственного дерматита, нейродермита и т.д., которые вызваны ветром-жарой или ветром-влажностью

*Лунная жемчужина (украшение, которое самостоятельно светится в темноте), также известная как ночная жемчужина или "жемчужина яркой луны". Термин "светящийся жемчуг" обычно используется для обозначения флуоресцентных и светящихся камней - флюорита. После обработки часто имеют желто-зеленый, светло-голубой, оранжево-красный и другие цвета. Особенно хорошо заметно в сумерках или поздно ночью. Кроме того, некоторые ремесленники используют свойства флюорита для изготовления ювелирных изделий с названием "светящаяся жемчужина".

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 42. Маринованные яйца

Когда Исинь увидел, что он только удивлен и не проявляет жадности до лунной жемчужины и глазурованной заколки, он сказал:

- Я забыл, что господин Сяо - целитель, как он может заботиться о таких вульгарных вещах.

Он вернулся к тайнику, положил глазированную заколку и взял другой матерчатый мешочек, сказав:

- Однажды мне посчастливилось получить набор золотых игл, но, к сожалению, я не владею искусством врачевания. Поскольку им суждено быть с господином Сяо, то я отдам их вам.

- ... - Юй Цзинь Нян увидел, что в матерчатой сумке, которую он открыл, был ряд из девяти золотых игл разных форм и размеров, это был полный набор из девяти игл Линг Шу! Честно говоря... он действительно был несколько тронут.

Исинь подтолкнул к нему золотые иглы:

- Вам нравится?

Юй Цзинь Нян протянул руку и дотронулся до чехла с иголками. После секундного замешательства он опустил руку и покачал головой:

- Мне это не нужно, я не хочу этого просто так.

Исинь засмеялся и сказал:

- Почему вы получаете их просто так? Разве вы не помогли монаху с его болезнью?

Юй Цзинь Нян честно ответил:

- Это мелочи, к тому же эта сыпь не является сложным заболеванием, если в будущем вы не будете прикасаться к пище, вызывающей сыпь, то больше не заболеете. Я не знаю, откуда у вас столько денег, но в будущем не вынимайте их так легко, чтобы другие не узнали... - говоря это, он внезапно изменил свои слова и спросил, - Что именно вы ели сегодня днем?

Он хотел подловить Исиня, но Исинь не поддался на его уловку, а лишь с улыбкой смотрел на него, не говоря ни слова. Юй Цзинь Нян сглотнул, чувствуя, что сделал неверный ход и задал вопрос, который не должен был задавать. Ему стало неуютно.

Ему было интересно, почему маленький монах еще не вернулся. Затем Исинь сделал два случайных шага и как будто намеренно встал перед дверью. С карниза дома спускалась ветка виноградной лозы, отражаясь на бумаге окна, как зазубренная, засохшая кость странной формы, или как призрачное привидение, охраняющее дверь. Теперь Юй Цзинь Нян не мог убежать, даже если бы захотел.

Возможно, ему помогли небеса. От порыва злого ветра две тонкие деревянные створки двери несколько раз скрипнули, а затем внезапно распахнулись в обе стороны.

Исинь стоял в дверном проеме, посреди ветра, и холодный горный ветерок кружился вокруг разбросанных листьев, заставляя шуршать его монашеское одеяние. Юй Цзинь Нян прищурил глаза, чтобы избежать ветра, а когда снова открыл их, то увидел, что Исинь схватил что-то из воздуха и играет с этим в руках. Когда он присмотрелся, это оказался увядший лист.

Юй Цзинь Нян знал только, что у Будды был намек на улыбку цветка, но он не мог до конца понять, почему Будда улыбается, так же как он не знал, о чем думает Исинь, держа в руках сухой лист.

- Сегодня Фестиваль Зимней Одежды , - внезапно сказал Исинь, -  У вас есть кто-то, кому вы хотели бы отдать дань уважения?

Юй Цзинь Нян подумал о родителях этого тела. Но его родители умерли так давно, что он уже не помнил, как они выглядели. Он сказал:

- Мастер Исинь, если вы хотите дать мне что-то, почему бы вам не прочитать сутры для моих покойных родителей? Я ничего не знаю о буддизме и не умею читать сутры.

Исинь рассмеялся. Это не была прежняя фальшивая улыбка, он смеялся от чистого сердца, считая это забавным. Его монашеское одеяние было настолько простым, что он выглядел безжизненным, как человек в сумерках, но эта внезапная улыбка внушила чувство, как будто зима пришла и ушла, и наступила весна.

Юй Цзинь Нян был озадачен его улыбкой.

Исинь слегка покачал головой:

- Писания, которые читает Исинь, только привлекут злых духов, поэтому вам следует нанять другого человека. Однако, если у вас есть какие-то денежные заботы, Исинь может помочь вам решить их.

В переводе это звучит так: «У меня нет ничего, кроме денег».

Это действительно раздражает.

- Причина, по которой я дал господину Сяо что-то, не только в том, что вы проконсультировали меня как врач. Еда господина Сяо также очень вкусная, и моей маме она, должно быть, понравилась, особенно засахаренный имбирь. Она жила на улице в нищете и в конце концов замерзла до смерти в снежную новогоднюю ночь, а ее последним желанием перед смертью было получить чашку сахарной воды с имбирем, - говоря об этом, костяшки пальцев Исиня сжались, но его лицо было безразличным, он легкомысленно сказал, - Я пошел попросить сахарной воды, но так и не получил ее, и моя мать умерла.

Юй Цзинь Нян не знал, как его утешить, поэтому опустил голову и промолчал, оставаясь честным слушателем.

Исинь сделал два шага в направлении Юй Цзинь Няна, посмотрел на драгоценности в своей руке и снова вздохнул:

- Даже если есть состояние, если не с кем его разделить, какая разница между ним и пустыми рукавами? Эти желтые и белые вещи не приносят жизни или смерти, они не  лучше, чем навоз и весенние цветы или снег и саженцы ... Они действительно бесполезны. Лучше отдать их тому, кому суждено, и это можно рассматривать как их буддийскую судьбу.

Юй Цзинь Нян не совсем понимал логику Исиня. Он видел бедных. Он видел богатых. Но он никогда не видел такого человека, как Исинь. Если думать, что Исинь не любит деньги, то почему он случайно использует жемчужину яркой луны, если думать, что он любит деньги, почему он говорит, что они хуже, чем навоз? Чего он на самом деле хочет?

Но чем больше Исинь настаивал на том, чтобы дать ему драгоценности, тем больше Юй Цзинь Нян чувствовал, что эти вещи очень проблематичны, поэтому, естественно, он не осмеливался принять их. Он отступил на семь или восемь шагов подряд, как будто Исинь был каким-то злодеем, который заставлял людей заниматься проституцией. Выражение лица Исиня было немного удивленным, он будто не знал, плакать ему или смеяться.

Пока они говорили, маленький монах, ушедший за чернильным камнем, наконец вернулся, и Исинь снова спрятал украшение в рукав. Потом он тихо взял чернильный камень и пошел готовить свою кисть. Когда Юй Цзинь Нян снова посмотрел на него, он обнаружил, что улыбка давно исчезла с его лица, и он снова стал мягким и безразличным человеком, как будто он был погружен в буддизм в течение многих лет и не имел никаких внешних объектов в своем уме, как и другие монахи, которых он видел в храме.

Как люди могут так быстро менять свои лица, - сокрушался Юй Цзинь Нян.

- Пожалуйста, господин, - Исинь встал и уступил место у стола.

На самом деле, у Юй Цзинь Няна заболела голова еще когда он увидел бумагу и чернила, а когда поднял кисть, ему показалось, что он сдает вступительные экзамены в школу. Он так нервничал, потому что не хотел допустить ошибку и рассмешить людей.

Исинь не хотел его беспокоить и подошел к шкафу, чтобы что-то поискать. Молодой монах рядом с ним не мог больше ждать. Видя, что тут так скучно и неинтересно, он поклонился Исиню и предложил первым вернуться к мастеру.

- Сяофэнсан используется для лечения экземы. Состав: мотыль цикады*, лен, софора, трава Тунги, лопух...

Юй Цзинь Нян мысленно перечитал рецепт, добавил и вычел еще несколько трав, но когда он дошел до мотыля цикады, он снова забеспокоился. Он наморщил лоб и бессознательно прикусил кончик кисти, как будто тщательно вспоминая штрихи этих двух слов - на самом деле, в глубине души он кричал: «Где тебя носит, мастер Цзи?»

Что касается Цзи Хуна, он тоже не бродил вокруг. Он просто ждал возле Зала Сокровищ. Однако, прождав долгое время, он не увидел никого выходящего, а когда стал искать его, молодой человек уже исчез из зала - естественно, он не смог его найти, потому что Юй Цзинь Нян уже ушел под руководством Исиня через боковую дверь зала. Взгляд Цзи Хуна похолодел, по дороге он останавливал нескольких монахов и расспрашивал их одного за другим, и только от одного молодого монаха, проходившего мимо, узнал, что монах по имени Исинь увел Юй Цзинь Няна.

Когда Цзи Хун подумал об Исине под баньяновым деревом, молодом монахе, который выглядел таким нежным и безобидным, на сердце у него становилось все более тревожно, и он непроизвольно ускорил шаг.

Практически наощупь он нашел дорогу во двор монаха, где переплетались лозы, цветы, ветви и деревья, дым и зелень - все это было бы красиво, но в данный момент в глазах Цзи Хуна они казались жуткими и холодными, как будто это была пещера дьявола, поедающего людей.

Когда он увидел, что одна из дверей слегка приоткрыта, он быстро зашагал туда.

Исинь нашел в шкафу бронзовый шарик для благовоний с полыми фигурными узорами травы. Одним щелчком полый шар был разделен надвое посередине. Он вытер шар изнутри и снаружи белоснежным полотенцем для рук, достал еще одну маленькую деревянную коробку и вынул из нее ложку темно-коричневой пасты, сжал ее пальцами в шарик и сунул на делитель благовоний в бронзовом шаре.  Затем он зажег благовоние, закрыл шар и повесил его на верхушку небольшой подставки для цветов, торчащей из деревянной ветки рядом с книжным шкафом.

Юй Цзинь Нян был занят своими мыслями, когда вдруг почувствовал свежий и бодрящий аромат и не мог не посмотреть вверх. Завиток зеленого дыма вился из изысканной резьбы бронзового шара, что было очень освежающе

Когда Исинь впервые взглянул на рецепт Юй Цзинь Няна, он сразу увидел, где он остановился, поэтому улыбнулся, взял другую кисть, обмакнул ее в чернила и склонился, чтобы завершить слова, которые Юй Цзинь Нян долго искал, но не мог вспомнить.

В этот момент Цзи Хун толкнул дверь и увидел такую сцену: Исинь склонился рядом с юношей, что выглядело очень интимно, а молодой человек сосредоточенно писал свои большие, кривые иероглифы, не обращая на это никакого внимания. Цзи Хуну не нужно было ничего знать об этой истории, но его глаза постепенно приобрели непостижимый цвет чернил, и он сделал несколько шагов, чтобы схватить запястье молодого человека, держащего кисть. Бессознательно приложив силу, он поднял юношу со стола:

- Что ты здесь делаешь? Пора идти, - Цзи Хун повысил голос, явно обращаясь к Юй Цзинь Няну, но его взгляд был прикован к Исиню, который быстро отошел от стола.

Когда Юй Цзинь Нян увидел, что Цзи Хуну удалось найти его, он опустил кисть и радостно сказал:

- Один монах попросил меня дать медицинскую консультацию молодому мастеру Исиню. Ну, теперь, когда консультация закончена, пойдем!

Исинь также почтительно поклонился Цзи Хуну, а затем свел брови, кивнул и отступил в сторону.

Цзи Хун не был узколобым человеком, он понимал, что поскольку молодой человек целитель, ему придется вступать в контакт с самыми разными мужчинами и женщинами. Если бы он не мог терпеть такие прикосновения, он бы не влюбился в него с самого начала. Просто этот монах внушал ему непостижимое чувство. Он напомнил Цзи Хуну белых волков, которых он видел на снежных равнинах крайнего севера: они выглядели чистыми и невинными, как эльфы на снегу, но на самом деле это были злобные звери с острыми зубами и когтями.

В комнате стоял слабый аромат, и Цзи Хун только взглянул на него, когда Исинь заговорил первым:

- Это аромат, пробуждающий сердце.

Хотя ему не нравился Исинь, Цзи Хун не мог ничего сделать с этим улыбающимся, благочестивым Буддой, поэтому он взял Юй Цзинь Няна за руку и вышел с угрюмым лицом. Он хотел проучить юношу, едва только тот выйдет за дверь, - его волновало только лечение людей, но он должен был хотя бы смотреть, хорошие они или плохие - этот Исинь явно не был хорошим человеком!

Как только Юй Цзинь Нян переступил порог комнаты, Исинь вдруг протянул руку и потрепал его по плечу. Юй Цзинь Нян удивленно оглянулся, но увидел, что Исинь спокойно стоит перед дверью, улыбается ему и говорит:

- Господин Сяо, если вы все еще вспомните Исиня в следующем году в это время, то когда будете сжигать пятицветную одежду на перекрестке, сожгите две части для матери Исиня.

Хотя Исинь выглядел ненормальным и обладал каким-то сумасшедшим потенциалом, он действительно не приносил людям никаких существенных проблем. Юй Цзинь Нян подумал, что буддистам необходимо отсечь семь эмоций и шесть желаний, чтобы встать на великий путь. Исинь всем сердцем в буддийской секте, и он не может делать подношения своей матери, как ему заблагорассудится. Это всего лишь вопрос сжигания еще двух листов бумаги во время Фестиваля зимней одежды. Это не имеет большого значения, поэтому он кивнул и согласился.

……

Они вдвоем вышли из дверей храма Фэн Бо, и всю дорогу спускались по каменным ступеням. Юй Цзинь Нян рассказывал об Исине и о том, как молодой монах спрятал тайник, полный драгоценностей, и собирался отдать их ему силой. Пока они не спустились с холма, он все еще болтал с Цзи Хуном:

- Даже если Исинь не очень хороший монах, он считается хорошим сыном, верно?

- Хм, - Цзи Хун холодно улыбнулся.

Юй Цзинь Нян наклонил голову, чтобы посмотреть на него:

- Над чем ты смеешься?

Цзи Хун наконец-то нашел время, чтобы вмешаться:

- Посмотри, что у тебя в рукаве.

- А? - Юй Цзинь Нян схватил обеими руками внутренний карман в рукаве, и последовательно нащупал маленький мешочек для денег, маленький пакет с засахаренными кусочками имбиря, и маленькое полотенце для рук, и с внезапной паузой, он вытащил необъяснимый дополнительный предмет, и это явно была яркая лунная жемчужина, которую показал ему Исинь. Он не мог не воскликнуть, - Ах! Когда это случилось?

Цзи Хун, казалось, уже знал, и равнодушно сказал:

- Когда он похлопал тебя по плечу.

Юй Цзинь Нян удивился:

- Тогда почему ты не сказал мне раньше? Ты позволил мне спуститься прямо с горы!

Цзи Хун нахмурился и сказал кислым тоном.

- Я бы хотел сказать это. Но ты всю дорогу говорил об Исине. Как я мог что-то сказать?

Юй Цзинь Нян:

- ... Тогда я отнесу ее обратно.

Я видел его всего один раз и не могу выбросить его из головы. Встретимся ли мы во второй раз?

Цзи Хун протянул руку, чтобы сжать запястье юноши, притянул его к себе, крепко обхватил и приказал:

- Не уходи, так как у него много денег, ему не нужна эта одна жемчужина.

- ... - что не так с этим человеком, он ревнует?

Юй Цзинь Нян поддался его уговорам вернуться в лапшичную, а также его уговорили отдать жемчужину на хранение Цзи Хуну. Он был слишком занят, чтобы заботиться о беспокойных обедающих, которые приходили и уходили бесконечным потоком, так что забыл о Жемчужине Луны.

Он был занят на кухне, когда увидел, что вошла Цинь Хуан с двумя большими корзинами утиных яиц.

Он помог перенести их и спросил:

- Где ты взяла эти утиные яйца?

Цинь Хуан также недоумевала:

- Я не знаю, всего минуту назад эти две корзины появились возле лапшичной. Здесь также есть лист бумаги, взгляните, Цзи Гунцзы.

Цзи Хун взял его и прочитал, там было всего два слова: «Спасибо, господин»

- Похоже, это подарок от пациента? -  Цинь Хуан сказала с улыбкой.

Юй Цзинь Нян задумался на некоторое время, но в итоге так и не понял, кто ему прислал яйца. Тем не менее благодарственный подарок имел благоприятное значение как для пациентов, так и для врачей. Было бы плохо избегать его. В конце концов, он с радостью принял утиные яйца и подумал о том, как их съесть.

При упоминании о еде глаза юноши заблестели. Цзи Хун не удержался, погладил его по голове и предложил:

- Почему бы тебе не сделать маринованные яйца? Я не ел их уже много лет.

Все утиные яйца были крупными и круглыми. В руке они ощущались тяжелыми и полными, в отличие от других белых яиц, которые были не такими толстыми. Хотя и куриные и голубиные яйца можно сделать маринованными, они не такие вкусные, как зеленые утиные яйца.

Поскольку Цзи Хун хотел съесть маринованные яйца, Юй Цзинь Нян, естественно, был доволен и сразу же попросил Цинь Хуан купить кувшин пряного вина в винном магазине.

Существуют разные способы маринования яиц, кто-то хвалит обертывание в глине, кто-то в тесте, а кто-то просто вымачивает в соленой воде, однако наиболее часто используемый метод Юй Цзинь Няна, - это метод погружения в вино. Самое главное, что такой способ может не только замариновать сами утиные яйца, но и сделать яичный желток более красным и маслянистым с неясным ароматом вина.

Пока Юй Цзинь Нян обжаривал смесь из пяти специй и смешивал его с солью, Цинь Хуан тоже вернулась с вином.

Конечно, маленький пьяница не мог упустить возможности украсть вино и выпить его. Он открыл кувшин и сначала попробовал. Пряное вино не было похоже на хорошее вино из бамбука, хризантем, цветов или фруктов, оно было чисто прозрачным и пряным, и это был тот тип вина, который продается в дешевых больших чашах в ресторанах. Вкус немного более однообразный, но очень приятный и вызывает привыкание. Сделав глоток, тело Юй Цзинь Няна сразу согрелось и он почувствовал прилив энергии.

Цзи Хун услышал, как Цинь Хуан сказала, что маринованные яйца легко приготовить и что даже такой любитель, как он, может помочь их сделать, поэтому он пошел мыть руки, переоделся в легкую одежду и вернулся.

Когда он вошел на кухню, он увидел, как молодой человек радостно ворует пряное вино для маринованных яиц. Юноша встретил его с чашей вина в руках и улыбкой на лице:

- Это твоя награда.

Цзи Хун не мог не заразиться его улыбкой и обнял его за талию. Молодой человек всегда говорил, что его тело похоже на лист бумаги, который падает, когда дует ветер. Очевидно, он был не очень сильным, и его талия была невероятно тонкой. Цзи Хун коснулся этой талии, которая была такой мягкой и тонкой, что он даже не мог ее удержать, и мягко спросил:

- Ну, и почему ты награждаешь меня?

Юй Цзинь Нян серьезно сказал:

- Я вознаграждаю тебя за то, что ты прошел такой длинный путь и взобрался на гору в этот раз, но не запыхался настолько, что не мог идти.

Когда Цзи Хун услышал его слова, он, казалось, осознал это и задумался. Похоже, это было правдой. В прошлом он редко покидал поместье, но когда это случалось, он всегда садился в паланкин. Даже если это было всего несколько десятков шагов, его всегда поддерживали, а когда он выходил из паланкина, его также сопровождал слуга, чтобы он не чувствовал никакого дискомфорта. А в те годы, когда он был в самом слабом состоянии, он даже брал с собой кресло. Позже, когда он приехал сюда, с ним стали обращаться как с подсобным рабочим, и молодой человек приказывал ему подметать, мыть посуду, раскладывать овощи и выполнять поручения - все то, что раньше делали подчиненные, а теперь он делал все сам... Он никогда не думал, что его здоровье улучшится.

Он давно потерял надежду на выздоровление, но теперь, когда рядом с ним этот живой и прекрасный молодой человек, он неизбежно будет испытывать какие-то эмоции посреди ночи. Он начинал думать о скорой смерти, чтобы уйти, пока молодой человек еще не осознал чувств и не слишком влюблен, чтобы, рассказывая о нем своим друзьям, юноша заканчивал разговор словами «старый друг».

Но когда Цзи Хун думал, что юноша действительно забудет его, он почувствовал боль в груди и захотел проглотить его одним глотком, чтобы быть с ним долгие годы, пока они не расстанутся на мосту Найхэ или у реки забвения.

Но после раздумий и бессонных ворочаний он решил, что лучше быть живым, чтобы иметь возможность увидеть улыбку молодого человека.

Поэтому, хотя Цзи Хун в основном относился к своему здоровью легкомысленно, он все же хотел поправиться, и когда он услышал эти слова, то сразу почувствовал, что ждет этих улучшений. Он не мог не почувствовать себя немного счастливым внутри, поэтому он опустил голову и допил вино из рук Юй Цзинь Няна, и поцеловал палец молодого человека на ободке чашки.

Когда палец юноши пощекотал его поцелуй, он дважды хихикнул и воспользовался запахом вина, чтобы нежно поцеловать Цзи Хуна в подбородок, сказав, что это ответная вежливость.

Цзи Хуну очень понравилась эта вежливость, но ему было трудно показать это на лице, он лишь слабо улыбнулся вместе с ним.

Они сели лицом друг к другу на кухне, вылили вино в таз, поставили рядом пустую, вымытую и высушенную банку и начали мариновать яйца*.

Метод погружения в вино предполагает обмакивание утиных яиц в вино, а затем обваливание их в порошке соли с пятью специями перед тем, как поместить их в керамическую банку. В прошлой жизни Юй Цзинь Няна, когда он ел их дома и у него был холодильник, он просто сворачивал яйца в двойной пакет и крепко завязывал, чтобы они были в меру солеными. Но теперь это не так безопасно, поэтому их нужно делать немного более солеными, чтобы они дольше хранились.

Поэтому они положили сваренные вкрутую утиные яйца в глиняный горшок, а Юй Цзинь Нянь залил горшок насыщенным рассолом, который получается при кипячении соли до тех пор, пока на дне не останется тонкий слой соли. Затем он всыпал порошок из пяти специй, перелил рассол и оставшееся вино в глиняную банку, закрыл ее деревянной доской и придавил большим камнем. Теперь осталось только терпеливо ждать.

Когда с маринованными яйцами было покончено и стало уже поздно, Юй Цзинь Нян не стал ломать голову над тем, что съесть вечером, поэтому он поджарил соленое и слегка острое блюдо и нарезал тарелку мелко нашинкованной свинины поверх лапши в смешанном соусе.

Затем он принес пять или шесть холодных булочек, оставшихся со вчерашнего дня, проковырял ножом дырку в дне булочки, вынул кусок мякоти и насадил на длинные палочки, а затем обжарил их на огне, так что поверхность булочки слегка обуглилась и потрескалась, а из кухни поплыл запах жареных булочек.

В детстве он однажды ел паровые булочки, испеченные дедушкой его соседа на костре в его родном городе, и с тех пор они ему нравились. Вернувшись в город, он упрашивал  своего приемного отца сделать это один раз, но в то время дома была только газовая плита. Хотя на ней тоже можно печь булочки, но они всегда казались хуже с точки зрения вкуса, не так хороши, как испеченные на огне. Что касается барбекю в ресторанах, то там получалось еще хуже, хоть он и не знал, в чем ошибка.

Когда он вспомнил вкус печеных булочек, живот Юй Цзинь Няна запел песню. Он терпеливо испек пять или шесть полых булочек и положил их одну за другой на маленькую фарфоровую тарелку вверх дном, пустым брюшком кверху, затем наполнил булочки жареными овощами, а в конце украсил горстью измельченного мяса.

Это называется «чашка из паровой булочки»*, с овощами и рисом, разве это не прекрасно?

Что касается остальной мякоти паровых булочек, он нарезал ее, обвалял в муке и сварил в кастрюле суп из паровых булочек*. Это своего рода домашнее блюдо. После обжарки на сковороде с зеленым луком, имбиремичесноком налейте яйцо и размешайте его на кусочки, затем добавьте нашинкованную капусту, соль и соевый соус по вкусу, и когда все почти готово, в кастрюлю бросают маленькие кусочки паровых булочек, и суп тушится с закрытой крышкой.

Не смотрите, что он такой грубый и не содержит ценных ингредиентов, этот суп на самом деле настолько вкусный, что Юй Цзинь Нян мог съесть две большие чаши в одиночку.

Поскольку сегодня был Фестиваль зимней одежды, обедающие быстро разошлись до наступления темноты, так как это было время прогулок призраков, и те, кто чувствовал, что их энергия ян слаба, уходили домой пораньше, чтобы не столкнуться с призраками.

Семья устроила теплый ужин, и Суй Суй съела половину всех булочек, потому что это было в новинку и весело, поэтому она не могла встать, и над ней смеялись весь вечер. После ужина семья отправилась убираться, а Цинь Хуан отвела Суй Суй в свою комнату, сказав, что хочет научить ее делать женскую вышивку. Суй Суй была так молода, что никто не знал, каким навыкам она может научиться.

Юй Цзинь Нян вынес с заднего двора небольшую корзину и с большим энтузиазмом направилась к Цзи Хуну.

В это время Цзи Хун расхаживал по комнате, потому что юноша слишком его перекормил. Внезапно дверь комнаты открылась. Прежде чем он успел повернуть голову, он почувствовал легкий холодок на спине.

Юноша обхватил его сзади обеими руками за шею и наполовину повис на спине, стоя на одной ноге. Мгновение спустя из-за его спины высунулась половина головы и радостно сказала:

- А-Хун, пойдем и доставим зимнюю одежду!

*Мотыль цикады - препарат китайской медицины. Он похож на цикаду, но полый и слегка изогнутый. Функции: рассеивает ветер-жару, удаляет сыпь, уменьшает помутнение и осветляет глаза, рассеивает ветер и останавливает спазмы

*Маринованные яйца

*Фаршированные булочки

*Суп с паровыми булочками

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 43. Рис с красной фасолью

Причина, по которой Фестиваль зимней одежды так называется, заключается в одном важном обычае в этот день – сжигании зимней одежды. Это время большого урожая в мире живых, когда люди хорошо накормлены и одеты и неизбежно вспоминают своих умерших предков, а поскольку в подземном мире погода становится все холоднее и холоднее, как можно оставить их без одежды, что согреет их? Поэтому люди использовали разноцветную бумагу, символизирующую шелк и парчу, и вырезали шляпы и одежду, а потом сжигали в знак сыновней почтительности для будущих поколений, а также как символ уважения к призракам и богам.

В этот день, после того как врата призраков будут широко открыты, те, у кого есть новые могилы, пойдут к ним, чтобы отдать дань уважения, а ночью одинокие призраки, которым некому отдать дань уважения, будут бродить вокруг в поисках еды, чтобы прогнать холод и согреться. Если вы не пошлете зимнюю одежду этим блуждающим призракам на перекрестке возле вашего дома, им некуда будет возвращаться, поэтому они войдут в ваш дом, посягая на живых, и потревожат духов ваших предков.

Естественно, все это были легенды о призраках и богах, в которых люди верили в то время, но для Юй Цзинь Няна это были всего лишь суеверия. Он так хотел пойти и сжечь зимнюю одежду больше из любопытства, чем из чего-либо еще. Все семьи отправились сжигать зимнюю одежду, и лапшичная была единственным местом, кто никуда не ходил. Разве это не сделает их похожими на дикарей?

На самом деле, суть этого любопытства в том, что старики называют «новорожденные телята не боятся тигров».

Цзи Хун снял юношу со спины и повернулся, держа его перед собой. Когда он увидел выражение интереса на лице молодого человека, он вдруг печально сказал:

- Сегодня призраки и духи в полном разгаре, поэтому веди себя хорошо и будь осторожен, чтобы не столкнуться с духами.

- Мм, - Юй Цзинь Нян выслушал слова Цзи Хуна и тут же замер, честно свесив обе руки по бокам, и наблюдая, как Цзи Хун медленно и методично надевает одежду и завязывает пояс. Хотя его поведение было элегантным и достойным, радующим глаз, так что даже наблюдая за тем, как этот мужчина надевает и снимает одежду всю ночь, он не чувствовал скуки, но... Это действительно слишком медленно!

Его предыдущая жизнь была чрезмерно урбанизированной, и ему было трудно снова увидеть такие простые и таинственные обычаи и праздники, поэтому он очень заинтересовался ими. Он боялся, что может что-то пропустить, если выйдет на мгновение позже.

Видя, что Цзи Хун не торопится, он не мог не спросить его:

- Ты уже готов?

Цзи Хун поднял руку, чтобы накинуть плащ на юношу, после чего сказал:

- Никогда не видел тебя таким нетерпеливым.

Когда Юй Цзинь Нян увидел его в простом зеленом халате в элегантной манере, он не мог не улыбнуться:

- Пойдем, пойдем.

Цзи Хун неохотно последовал за ним.

Когда они вышли из лапшичной один за другим, они увидели, что многие семьи уже вышли, чтобы передать свою зимнюю одежду. Большинство из них были мужчинами с сильной энергией ян. Только несколько женщин, не имеющих детей в своих семьях, вышли одни с грустными лицами со своими корзинами для сжигания.

Цзи Хун повернул голову, чтобы посмотреть на ясноглазого юношу рядом с ним. Про себя он подумал: «Уверен, что в округе Синьань нет никого, кто был бы так счастлив увидеть призрака, как он».

Но Юй Цзинь Нян не знал, что Цзи Хун смотрит на него, потому что он оглядывался на других людей. Был поздний вечер, и хотя на улице было много людей, сжигающих свою зимнюю одежду, но на самом деле, на протяжении всей длинной, просторной и прямой улицы было всего несколько человек. Все они после ритуала сжигания поспешили домой. Никто не хотел оставаться надолго.

Пройдя небольшое расстояние, они выбрали угол рядом с лапшичной и остановились. Там уже была пожилая женщина с сутулой спиной, предлагавшая свою зимнюю одежду призракам, а рядом с ней стояла большая, по сравнению с ее ростом, корзина. Когда она увидела, что Юй Цзинь Нян приближается, она подняла голову и ласково улыбнулась им обоим.

На вид пожилой женщине было около шестидесяти или семидесяти лет. Ее волосы были белыми у висков, и она выглядела особенно миниатюрной, сидя на корточках на земле. Она схватила горсть пыли и и начертила на земле круг, затем зажгла благовония и начала вытаскивать вещи из корзины - сначала тыкву с водой, затем чашку пропаренного риса с красной фасолью. Она вылила воду из тыквы в пустую чашку и бормотала что-то себе под нос, как будто оплакивая кого-то.

Существуют разные обычаи и мнения о рисе с красной фасолью. Некоторые говорят, что сын Гун Гона* после смерти превратился в призрак эпидемии. Говорят также, что три сына Чжуань Сюя* превратились в злых духов. Но что бы это ни было, по общему мнению все эти невероятные привидения боятся одного - бобов адзуки.

Поэтому для приготовления риса с фасолью люди используют красную фасоль и клейкий рис. Этот рис является символом защиты от эпидемий и призраков, он мягкий, липкий и вязкий. Он также обладает лечебным эффектом, укрепляя селезенку и питая кровь. Однако в настоящее время речь идет не столько о том, насколько это вкусно, сколько о том, насколько это благоприятно.

Юй Цзинь Нян увидел, что приготовления старухи были очень замысловатыми, поэтому он не смел ее беспокоить. Он пошел на другой конец улицы, также встал на колени и достал разноцветную одежду, которую купил в похоронной лавке. Поскольку в ресторане ни у кого не было покойников, сжигание зимней одежды - это всего лишь акт, направленный на то, чтобы избежать зла в наступающем году. Он предназначен для подкупа призраков и одиноких призраков прошлого, чтобы они не беспокоили живых в их домах.

Быть может это было связано с Фестивалем призраков, но улицы сегодня казались необычайно темными и безмолвными. Хотя страх Цзи Хуна перед темнотой значительно ослаб, он все еще чувствовал тревогу из-за атмосферы. Поэтому, слегка склонив голову, он придвинулся ближе к юноше.

Как говорится, когда вы входите в деревню, вы следуете ее обычаям. Хотя Юй Цзинь Нян и не верил в призраков и богов, он был по-прежнему почтителен, когда сжигал зимнюю одежду. Он не осмеливался делать никаких шуток или легкомысленных жестов. Присев на корточки и серьезно поджигая бумажные одежды, он прошептал:

- Дорогие призраки, я из лапшичной «Одна чашка». Если будете проходить мимо, можете съесть лапшу, но не пугайте девушек в нашем ресторане.

Цзи Хун не привык к подобным вещам, когда жил в поместье. А из-за инцидента со вторым братом шестнадцать лет назад у него не было возможности посещать эти маленькие семейные праздники, если только он не должен был присутствовать на неизбежном банкете или не был вызван императором. Позже, когда ему исполнилось восемь или девять лет, он узнал, что существует такая вещь, как сжигание зимней одежды, поэтому однажды он приказал подчиненным во дворе Канхэ тайно купить разноцветную одежду и в одиночку сжег ее в жаровне.

Из-за нехватки денег слуги могли купить только зимнюю одежду из разноцветной бумаги, которая была слишком простой для семьи Цзи. Когда первая мать проходила мимо и увидела это, она в гневе опрокинула его жаровню и сказала:

«Зачем Цзи Яну может понадобиться, чтобы ты притворно сжигал эти убогие вещи?»

В то время он был так обижен, что, казалось, упрямился несколько дней. Смешно вспоминать об этом сейчас. Все равно никому не было дела.

К тому времени, когда он точно узнал, как сжигать зимнюю одежду, и имел достаточные финансовые ресурсы, что мог сжечь даже настоящий шелк без жалости, он был достаточно взрослым, чтобы перестать намеренно досаждать первой матери. И когда он сегодня вышел с юношей, чтобы сжечь зимнюю одежду, он почувствовал, что возвращается в свою юность, поэтому тоже взял из корзины несколько разноцветных бумажных одежд и сжег их.

Увидев, что Юй Цзинь Нян наклонил голову, чтобы посмотреть на него, Цзи Хун легко заправил за уши волосы молодого человека, которые были спутаны вечерним бризом, и прошептал:

- Это редкость - сжигать зимнюю одежду. Я бы хотел сжечь немного и для своего второго брата. Но он мертв столько лет, что уже, должно быть, перевоплотился.

Он посмотрел на белое и нежное лицо Юй Цзинь Няна и внезапно уголки его губ слегка изогнулись. Казалось, он придумал что-то хорошее:

- Если бы мой второй брат перевоплотился, он был бы такого же возраста, как ты сейчас.

Почему так странно это слышать, как будто Цзи Хун, который касался его головы, был любящим старым отцом? Юй Цзинь Нян на некоторое время почувствовал себя неловко, и молча сжег несколько красочных одежд для второго брата, и сказал:

- Возможно, второй брат настолько талантлив, что его оставили работать под началом Короля подземного мира в качестве чиновника-призрака. Когда он получит повышение, то сможет каждый год отправляться на небо, чтобы отчитаться о своих обязанностях и тогда он сможет прийти и увидеть тебя.

Цзи Хун был так удивлен этим заявлением, что его рука задрожала и чуть не коснулась горящего пламени. Юй Цзинь Нян поспешно велел ему бросить бумажную одежду на землю, держа его за руку и сильно дуя. Он не знал, что рука Цзи Хуна затряслась, потому что его это забавляло, но подумал, что тот потерял концентрацию из-за упоминания второго брата, и не мог не сожалеть о том, что сказал.

Но Цзи Хун улыбнулся и сказал:

- Если все так, как ты говоришь, я должен каждый год готовить горшок «Пьяной весны» и представлять тебя ему.

Брошенная на землю разноцветная бумага сгорела. Юй Цзинь Нян сжег еще несколько, и проворчал:

- Зачем представлять меня ему? Что во мне такого красивого?

Цзи Хун также неторопливо сжег свою бумажную одежду и сказал:

- Второй брат всегда говорил, что никто из наших братьев и сестер не похож на семью Цзи. Предки семьи Цзи рождались величественными и храбрыми. Даже если они были безрассудны, они все равно жили интересно. От придворных императора до уличных путешественников, не было никого, кто посмел бы их ругать. Дело в том, что в нашем поколении мы все похожи на ученых. Это так скучно. Если бы мой второй брат увидел тебя, такого живого и хитрого, он бы сказал: «Бог не подвел меня», а потом с радостью потащил бы тебя пить до такой степени, что ты не смог бы отличить север от юга.

Судя по тому, что второй брат налил вино в чашку с финиковым сыром четырехлетнего Цзи Хуна, оно действительно так и было бы, вот только... что он имел в виду, говоря о живости и хитрости?

- Только, - Цзи Хун поджал тонкие губы, улыбаясь, - С твоим характером, он, возможно, не сможет тебя обмануть, и когда придет время, еще непонятно, кто кого перепьет.

Хотя Юй Цзинь Нян никогда не встречался с его вторым братом и то, что он услышал из уст Цзи Хуна, было лишь несколькими незначительными обрывками, но ему становилось все более и более любопытно. Если подумать, во время смерти его второго брата Цзи Хун был еще так молод. Ему было около 4 лет, то есть он был примерно в том же возрасте, что и предыдущий Юй Цзинь Нян, когда потерял своих родителей.

Память первоначального владельца тела о его родителях была уже смутной, но Цзи Хун так ясно помнил своего второго брата. Он никогда не хотел упоминать никого другого из семьи, как будто все его счастье в жизни было связано с несколькими короткими годами, когда с ним был его второй брат.

С одной только этой мыслью Юй Цзинь Нян не мог не сочувствовать Цзи Хуну. Но чем больше он интересовался прошлым Цзи Хуна, тем больше он ему напоминал горшок с водой, который нельзя было открыть. Маленькие пузырьки, поднимающиеся из горшка, привлекли Юй Цзинь Няна, но он не мог засунуть туда свои лапы и не обжечься. Он размышлял, какую руку ошпарить первой, но не понимал, что разноцветная одежда, горящая в его руке, на самом деле собирается обжечь его в буквальном смысле.

- Приди в себя, - Цзи Хун хлопнул его по тыльной стороне ладони, стряхивая пламя.

- Позже я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, - сказал он, будто прочитав его мысли, - А пока будь осторожен с огнем в руках.

- О! - Юй Цзинь Нян пришел в себя от удара. Он посмотрел вниз и увидел, что в руке у него только половина листа бумаги. Говорят, что если сжигаешь разноцветную одежду, то она должна быть сожжена дотла. В противном случае братья-призраки, получив только половину одежды, придут, чтобы задать вопросы и устроить неприятности.

Он как раз успел зажечь оставшуюся половину листа в руке, когда вдруг из глубины улицы раздался чистый звук колокольчиков.

Красные фонари, которые раньше висели вдоль улицы, уже убрали для Зимнего фестиваля. На улицах было темно и тихо, и они тянулись до конца, как пустая пасть, пожирая все живое на расстоянии. Сгустки желтого пламени горели по двое и по трое по обе стороны длинной улицы. Пламя желтых костров перескакивало с одного на другое. Маленькие горящие обрывки в руках людей были похожи на призрачное пламя, подвешенное в воздухе.

В этой тишине раздавался только звук колокольчика, сопровождаемый звуком спокойных шагов. Кто-то приближался к этому месту шаг за шагом. В этих насыщенных черных чернилах казалось, что это дрожащий колокол инь в руках злых духов.

Услышав жуткий звон колокола, некоторые из робких людей убежали, побросав несгоревшую одежду на земле. Некоторые даже упали на колени, закрыв лица и спрятавшись в углу, не осмеливаясь посмотреть на источник звука. Они лишь надеялись, что тот, кто издавал этот шум, будь то человек или призрак, не заметит их.

Только Юй Цзинь Нян, чье сердце было широким как тазик, смог заглянуть в темноту. Хотя он тоже немного паниковал, но, в конце концов, он был современным человеком, который верил в атеизм. Успокоившись, он прищурил глаза и пристально вгляделся в темноту, с нетерпением ожидая, что из этого выйдет.

Судя по звуку, движение становится все ближе и ближе...

- ...

В воздухе внезапно воцарилась тишина, звон прекратился без видимой причины, и долгое время больше не было никакого движения. Как раз когда люди подумали, что это ложная тревога, и собрались уходить, на улице необъяснимо сгустился тонкий слой белого тумана, и ночь стала еще гуще и еще более таинственной.

Звук колокольчика внезапно раздался снова, и Юй Цзинь Нян заметил, что старуха, которая жгла одежду рядом с ним, в страхе упала на землю. После долгой борьбы она опустилась на колени, сложила руки и отчаянно молилась:

- Будда Амитабха, Будда Амитабха, - и трепетно склонив голову к земле.

Оглянувшись вокруг, он заметил, что все остальные прохожие, вышедшие на улицу, чтобы сжечь свою зимнюю одежду, были до смерти напуганы.

Как только Юй Цзинь Нян отвел взгляд, колокольчик зазвонил снова, один за другим, не торопясь, а медленно и упорядоченно, с чувством ритма. Он внимательно прислушался и услышал звук «кланг, кланг», который был более устойчивым и медленным, чем звон колокола.

Ему стало интересно, что это за чудовище.

Затем он услышал звук колокола, который приближался все ближе и ближе под покровом тумана. Наконец, из входа в переулок неподалеку показался уголок белой ткани. На первый взгляд, он выглядел как нечто плавающее в воздухе, поэтому Юй Цзинь Нян просто пристально посмотрел на него - эй, это просто для того, чтобы напугать самого себя.

Это оказалась белоснежная монашеская ряса.

*Рис с красной фасолью

*Гунгонг, также известный как Кан Хуэй, был императором в древней китайской мифологии, а также считался богом воды

*Чжуань-сюй (кит. 顓頊), также известный как Гао-ян (高陽) — один из Пяти императоров, мифический правитель Древнего Китая, почитаемый как первопредок, также упоминается как бог Полярной звезды. Легендарной эпохой его правления считаются 2514—2436 годах до н. э.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 44. Пирог с пятью специями

Ночь была очень темной, луна наполовину скрылась в густом тумане, и холодный вечерний ветерок пронизывал улицы, придавая им призрачную атмосферу демонического мира.

Человек, издававший эти странные звуки, был монахом, что стало большой  неожиданностью для пешеходов, но бдительность на их лицах не ослабла, потому что хотя одеяния монаха были простыми, они выглядели чистыми и незапятнанными как снег, и не могли скрыть того факта, что это был странный монах.

Буддизм процветал уже сотни лет. Когда Ся и Юэ воевали, и вся страна погрузилась в смятение, в мире по-прежнему существовало около трехсот храмов всех размеров, а теперь, когда наступил мир, их число только увеличилось. Но даже несмотря на то, что буддийских мастеров сейчас столько же, сколько коров в поле, никто никогда не видел ни одного храма, где ученики-буддисты носили бы простую белую одежду.

Один из основных принципов буддизма - это достижение состояния, когда ум свободен от внешних объектов, избавлен от недовольства вещами и недовольства собой. Поэтому не рекомендуется носить кричащую великолепную одежду, а также одежду чистых цветов - желтый, синий, чернильный, красный и белый цвета входят в заповедь чистого цвета. Поэтому большинство буддистов нынешней династии носили смесь зелено-серых и желто-коричневых одежд, чтобы не предаваться жадности одежды и украшений.

Монах в белых одеждах был высоким и стройным. Он шел очень уверенно, с прямой спиной, на левом запястье у него была намотана нитка бус из цветков сливы с четками, а в правой руке он держал лотосовый посох из черного дерева с одним колесом и шестью кольцами*. Звон колокольчиков - это звук золотых колец на его посохе, сталкивающихся друг с другом при движении.

Довольно странно, что монах в белом одеянии появился на улице ночью, когда вокруг ходят сотни призраков, но самым странным было то, что монах носил простую шляпу с вуалью, которая скрывала его лицо от посторонних глаз. С каждой стороны шляпы свисала нитка бус с прикрепленными на концах бусинами того же цвета, что и четки в его руках.

Для монаха он слишком роскошен, подумал Юй Цзинь Нян.

Но даже неразумный монах, который может одеваться так вычурно и достойно, уже является невероятно большим человеком в глазах обычных людей. Юноша просто подумал, что монахи всегда отличаются от обычных смертных. Людей не волновали эти тонкости, их восхищение скорее возросло еще больше.

Монах в белой одежде медленно подошел с другого конца длинной улицы и остановился перед теми, кто сжигал на обочине бумажную одежду. Легким движением левой руки что-то выскользнуло из его рукава и, звякнув несколько раз, приземлилось у его ног. Затем он продолжил свой путь.

Человек, стоящий на коленях на земле, ждал, пока он не уйдет подальше и лишь затем осмелилсяь протянуть дрожащую руку, чтобы подобрать разбросанные по земле предметы. Ощупав их, он обнаружил, что это несколько блестящих медных монет. Он уставился на них в недоумении. Ушедший монах в белом одеянии дал ему дар, но не оставил ни одного совета.

Мужчина понял это сам и через мгновение с благодарностью сказал:

- Это Хуашацянь, деньги для предотвращения зла*... спасибо, учитель!

С этими словами он сжал в руках монеты и издалека поклонился монаху. Ему было все равно, видит он это или нет.

Юй Цзинь Нян знал, что в искусстве фэн-шуй медные монеты используются для устранения злых духов. Например, большие монеты Пяти Императоров и малые монеты Пяти Императоров*, или даже более популярные Шесть императоров или Десять императоров, а также мечи из медных монет - все они имеют эффект отпугивания зла и предотвращения бедствий.

Медная монета - предмет, где соединяются инь и ян, так называемое «ци трех талантов». Она концентрирует жизненную энергию императора и энергию ян всех десяти тысяч семей его подданных. Она может защитить от злых духов. Это сокровище и волшебное оружие для экспертов. Говорят, что некоторые из самых влиятельных людей в мире с помощью Пяти императоров могут даже повернуть приливы и отливы судьбы. Хотя деньги, находящиеся в обращении в то время, были не так эффективны в обращении зла, как древние монеты, если они были благословлены мастером, этого было бы достаточно, чтобы защитить себя.

Юй Цзинь Нянь не очень верил в легенды такого рода, но это напомнило ему о его прошлой жизни. Какое-то время было популярно класть в бумажник сложенную в треугольник банкноту, потому что банкноты также прошли через руки десяти тысяч людей и были благословлены удачей. Никто не знал, откуда взялось такое утверждение, но, возможно, те банкноты эквивалентны нынешним так называемым деньгам Хуашацянь?

Когда он пришел в себя от размышлений, монах в белой одежде был уже совсем близко от старухи. Он шагнул к ней, издав еще несколько перезвонов своим посохом.

К этому времени они уже встали на ноги и собирались идти обратно, но появление монаха в белой одежде вызвало любопытство Юй Цзинь Няна, заставив его остановиться и посмотреть еще немного. Цзи Хун посмотрел на медленно идущего монаха, и в его сердце поднялось какое-то странное чувство, поэтому он подсознательно загородил собой молодого человека.

Но монаху в белой одежде было все равно, он подошел к Юй Цзинь Няну и немного помедлил, потрясая посохом лотоса в руке. Посох был очень изысканным, с изящной резьбой цветов и виноградных лоз, а его навершие венчала драгоценная бусина из зеленого нефрита. Если бы не тот факт, что на красоту посоха влиял его невзрачный цвет, Юй Цзинь Нян мог бы придумать больше слов, чтобы похвалить его.

Уставившись на монашеский посох, он погрузился в раздумья, как вдруг услышал грохот.

Цзи Хун инстинктивно сделал полшага назад. Только тогда Юй Цзинь Нян поднял глаза, чтобы увидеть, что упало, и потерял дар речи, не зная, что сказать.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на три или пять монеток в руках остальных, а затем перевел взгляд на кучу у своих ног. Подняв глаза, он уставился на стоящего перед ним монаха в белой одежде со смесью удивления и растерянности, словно молча спрашивая:

«Почему у других деньги звенят, а у меня сыпятся с грохотом? Это не подарок Хуашацянь. Это просто утечка в вашем денежном мешке, не так ли?»

К сожалению, лицо монаха было закрыто простым шелком, и невозможно было определить, как выглядит его лицо. Трудно было сказать, страдает ли он от «случайно» просыпанных денег, но судя по его телу, которое было таким же устойчивым, как гора Тай, он должен быть достаточно психически сильным, чтобы не упасть в обморок от сожалений.

Как раз в тот момент, когда Юй Цзинь Нян колебался, стоит ли найти способ, чтобы вернуть деньги монаху, тот внезапно повернул голову. Казалось, он смотрел в сторону Цзи Хуна. Юй Цзинь Нян проследил за направлением его головы и заметил, что в какой-то момент Цзи Хун взял его за руку. Не то, чтобы он ненавидел, когда его держал Цзи Хун, просто он считал, что держаться за руки перед монахом не уважительно, поэтому он попытался вытащить свою руку. Но хватка Цзи Хуна была настолько крепкой, что он не дал ему шанса вырваться, вместо этого он снова притянул его к себе, глядя на монаха, как старая курица, защищающая своих цыплят.

Юй Цзинь Нян чувствовал, что ему действительно нелегко. Лица монаха вообще не было видно, он даже не мог сказать, сколько у него глаз, носов и ртов, как он мог понять, что эти двое смотрят друг на друга? Это тоже было странно.

- Хе-хе... - он издал сухой смешок.

Затем он увидел еще одно движение между рукавами монаха в белой одежде. На этот раз была выброшена не монета, это был длинный кусок красной веревки, который свернулся, как змея, и упал на землю поверх кучи монет, выпавших раньше.

Юй Цзинь Нян подумал, что это значит? Может ли быть так, что монах не мог пасть так низко, чтобы забрать деньги, поэтому он как бы намекает, чтобы они собрали монеты на веревку и вернули их ему?

Юй Цзинь Нян как раз собирался воплотить эту идею в жизнь, когда господин монах в белой одежде стукнул своим посохом лотоса о землю, шагнул вперед и ушел вдаль, сопровождаемый звоном колокольчиков. Он внезапно исчез в тумане, оставив сбитого с толку молодого человека позади.

- Нет, что это значит? - Юй Цзинь Нян удивленно указал на кучу медных монет у своих ног.

Цзи Хуна, который никогда не любил деньги, это не очень заботило. Даже если монах оставил здесь эту кучу медных монет, он и глазом не моргнул, а поскольку этот монах был очень подозрительным и не оставил о себе хорошего впечатления, он просто сказал:

- Я не знаю.

- То, что дал монах, нехорошо оставлять здесь на земле, это принесет возмездие, -  Юй Цзинь Нян не был жаден до денег, но он не мог оставить их без присмотра. Он действительно взял красную веревку, нанизал на нее медные монеты одну за другой и положил их в корзину, - Однажды мы пойдем в храм и сделаем пожертвование.

Хотя медные монеты были не очень красивы, красная веревка все еще казалась интересной. Цзи Хуна можно было считать знатоком. Эта красная веревка - не просто одна нить, а шнур с алмазным узлом ваджры* для защиты от бедствий. Поэтому он проявил редкую широту взглядов и не стал мешать Юй Цзинь Няну подбирать красную веревку, а просто многозначительно взглянул ту сторону, куда ушел монах в белом одеянии.

В густом тумане смутно виднелись лишь далекие силуэты домов. Туман ночью часто приносит резкое понижение температуры. Юй Цзинь Няна пробрала дрожь от холодного воздуха, и они с Цзи Хуном поспешно вернулись в лапшичную.

Красная веревка, данная монахом, была исключительно длинной. После нанизывания монет остался еще длинный отрезок. Юй Цзинь Няну было скучно просто шагать по дороге и он играл с красной веревкой. Через некоторое время ему почему-то пришла в голову мысль привязать ее к запястью Цзи Хуна. Едва подумав об этом, он, естественно, не стал церемониться с Цзи Хуном и быстро сделал это.

Цзи Хун видел, что он делает, но не остановил его, с улыбкой наблюдая за его маленьким жестом. Ему было лишь слегка не по себе от того, что на другом конце красной нити были медные монеты, а не сам юноша.

Завязав веревку, Юй Цзинь Нян с удовлетворением взглянул на него. Ярко-красный шнур на фоне нефритово-белой руки выглядел чрезвычайно красиво. Он немного приподнял корзину, и рука Цзи Хуна последовала на ней. Когда он пошел вперед, он также заставил Цзи Хуна ускориться. Мысль, что он привязал Цзи Хуна к себе красной нитью, заставила его счастливо смеяться*.

(ПП: отсылка к красной нити судьбы, которой, по поверью, связаны мизинцы суженых)

Он в шутку рассказал Цзи Хуну об этой идее «связывания», но не заметил, что цвет лица Цзи Хуна слегка изменился, не говоря уже о том, что мужчина спокойно сунул руку в свою корзину и некоторое время там что-то искал. Когда они вдвоем подошли к узкому переулку очень близко к лапшичной, Юй Цзинь Нян думал о том, что бы он хотел съесть завтра утром, и вдруг почувствовал, что корзина резко потяжелела, и по инерции качнулся в сторону.

Цзи Хун толкнул Юй Цзинь Няна в плечо, развернул, как волчок, и прислонил к серой кирпичной стене у входа в переулок. Корзина в его руке звякнула – неизвестно когда Цзи Хун отвязал другой конец красной веревки!

Глядя на его удивленное лицо, Цзи Хун не смог удержаться от тихого смеха:

- Чему ты удивляешься? Разве ты не говорил, что хочешь привязать меня к себе? Я не могу быть связан такой маленькой суммой денег.

Юй Цзинь Нян моргнул и поддразнил его:

- Сколько денег нужно, чтобы держать тебя на привязи?

- Хм, - Цзи Хун сделал вид, что глубоко задумался. Затем он поднял руку Юй Цзинь Няна, дважды обмотал вокруг нее красную веревку и завязал скользящий узел. Теперь они были связаны друг с другом. Только после этого он погладил юношу по тыльной стороне руки и сказал, - Что может меня привязать? Я уверен, что это бесценное сокровище.

Была глубокая ночь, вдалеке слышались лишь редкие звуки людей, спешащих домой после сжигания бумажной одежды на дороге. Голос Цзи Хуна был намеренно понижен почти до шепота. С самого начала именно Юй Цзинь Нян собирался поддразнить его, но вместо этого его самого дразнили. Юноша почувствовал себя так, словно его ужалили в самое сердце. Только глупец не смог бы понять смысл слов Цзи Хуна.

Просто такие сладкие слова, как «бесценное сокровище», звучат несколько старомодно и безвкусно...

Юй Цзинь Нян уставился на сказочно красивое лицо перед собой и снова подумал об этой фразе. Его лицо загорелось, и он сказал:

- Это не кажется таким уж безвкусным...

Он не мог удержаться и спрыгнул в яму, попав прямо в сладкую ловушку Цзи Хуна. После того, как его некоторое время гладили пальцы Цзи Хуна, он почувствовал онемение во всем теле, его глаза были прикованы к Цзи Хуну. Он был немного счастлив и немного смущен, решившись ответить:

- Ну, ты... ты тоже бесценное сокровище...

Цзи Хун почувствовал себя счастливым и нежно улыбнулся, слегка щекоча мягкую и слегка потную ладонь молодого человека своими ухоженными округлыми ногтями, пытаясь побудить его произнести более сочные слова:

- Чье бесценное сокровище?

Несмотря на то, что сердце Юй Цзинь Няна всегда было большим, в этот момент он чувствовал себя довольно смущенным, и застенчиво отдернул свою руку. Он надеялся, что Цзи Хун остановится и перестанет зацикливаться на этом вопросе. Кто бы мог подумать, что Принц Цзи будет неумолим, он не только отказался отпустить его, но и наклонился еще ближе.

Юноша не мог поднять глаза, поэтому решил пойти ва-банк, но слово «мое...» не успело вылететь из его рта.

- Мяу...!

Толстый кот спрыгнул со стены, наступил на плечо Цзи Хуна и бросился в руки Юй Цзинь Няна. Это вернулся Динь-Динь, которого не видели несколько дней!

Юй Цзинь Нян радостно обнял кота и мгновенно отвлекся от своих обязанностей, тепло приветствуя Динь-Диня и заботливо спрашивая, что он хочет съесть. Он совершенно не заметил, что человек рядом с ним был готов плеваться кровью, глядя на Динь-Диня таким злобным взглядом, словно видел перед собой тарелку с вареной кошкой.

В конце концов, атмосфера была испорчена и продолжать разговор не было смысла. Цзи Хун с мрачным выражением лица собирался взять Динь-Диня за шкирку, как вдруг вдалеке послышался звон золотых колец посоха. Звук был срочным, как будто обладатель посоха столкнулся с чем-то нечистым.

У Цзи Хуна было плохое предчувствие в сердце, но он не мог сказать, почему это было плохо. Забыв о флирте с молодым человеком, он обнял Юй Цзинь Няна и направился к зданию лапшичной. Этот переулок находился всего в нескольких шагах от ресторана и через мгновение они смогли безопасно вернуться. Пока дверь закрыта, пусть снаружи будут хоть огромные монстры, хоть призраки, это не имеет к ним никакого отношения.

- Что происходит? - спросил Юй Цзинь Нян.

Как только он это сказал, из переулка перед ними внезапно выбежала фигура, сжимающая в руках ротанговый ящик. Казалось, он, как и они, вышел на ночной ритуал, но его ротанговая шкатулка выглядела как вещь богатой семьи. На одной только ручке было инкрустировано шесть или семь разноцветных драгоценных камней, а на поверхности даже в густом тумане смутно блестело сусальное золото и серебряные заклепки.

Мужчина выл на бегу как потерянная душа и продолжал выбрасывать разноцветную бумагу из ротанговой коробки, как будто в ней было что-то кошмарное. Но даже несмотря на то, что он был в ужасе от того, что написано на бумаге, он все равно жадно сжимал ценный ротанговый ящик и отказывался выбросить его вместе с бумагой.

Эта сцена показалась Юй Цзинь Няну комичной.

Юй Цзинь Нян не собирался с ним сталкиваться, но этот человек попросту не смотрел, куда идет. Он бежал отчаянно и дико, и внезапно бросился к ним двоим. Естественно, Юй Цзинь Нян и Цзи Хун попытались уклониться в разные стороны, но стоило им сделать полшага в сторону, как их оттащила назад какая-то сила.

Они почти стукнулись головами и только тогда поняли, что их руки все еще связаны красной веревкой.

Испуганный мужчина выбежал перед ними и уставился, как будто не ожидал, что посреди ночи на улице будут живые люди. Он увидел, как они шатаются, как сиамские близнецы, которые пытаются разделиться. Его глаза выпучились от ужаса, казалось, он застыл на месте. Прежде чем Юй Цзинь Нян смог заговорить, мужчина вдруг испуганно закричал, закатил глаза и упал.

- ... - Юй Цзинь Нян пнул человека, который от страха потерял сознание, и поинтересовался, - Может быть, он увидел призрака? Неужели я такой страшный?

Человек, упавший на землю, был немолодым мужчиной, худым и тонким как спичка. На его лице практически не было плоти, щеки глубоко запали, как будто тонкий слой кожи обтягивал череп. Он был худой, как скелет, и парчовые одежды, которые он носил, выглядели так, будто их украли.

Юй Цзинь Нян наклонился и посмотрел на него, подумав, что этот человек выглядит знакомо, как будто он видел его где-то раньше, и через мгновение воскликнул:

- Разве это не второй мастер Ян?

Богатый старик, похожий на беженца из голодного края, которого он видел сегодня в Храме Фэн Бо, «второй мастер Ян», который поклонялся Будде в боковом зале по словам мастера Цинсю, был прямо перед ними.

Второй мастер Ян упал в обморок перед лапшичной. Никто не знал, как долго он будет находиться без сознания. Юй Цзинь Нян не мог сделать вид, что ничего не видел, даже если хотел. В противном случае, когда он откроет завтра ресторан, у дверей будет валяться труп. Поэтому он попросил Цзи Хуна помочь ему отнести господина Яна внутрь.

Вдвоем они затащили мужчину внутрь и бросили на пол. Цзи Хун с отвращением посмотрел на него, достал из рукава белый носовой платок и стал вытирать руки. Этот второй господин Ян выглядел довольно худым и увядшим, но неожиданно у него все еще оставался какой-то вес.

Юй Цзинь Нян присел на табурет отдохнуть и позвал:

- Мастер Ян, мастер Ян?

Цин Хуань прислушивалась к звукам на заднем дворе. Когда она услышала, как они возвращаются, она вылила в чайник воду, которая грелась на плите, и добавила в нее два ломтика имбиря, как это делал Юй Цзинь Нян. Затем она отправилась к главному залу и принесла горячий имбирный чай.

Увидев, что они сидят в прихожей, а Юй Цзинь Нян гладит толстого кота на коленях, она сказала:

- Быстрее согрейся. Почему ты так поздно вернулся? Цзи Гунцзы, вы тоже пейте.

Цзи Хун кивнул головой в знак благодарности. Сначала он одной рукой развязал плащ плащ на Юй Цзинь Няне и передал его Цин Хуань вместе с корзиной. Затем он вложил в руку юноши чашку горячего имбирного чая. Они все еще были связаны красной веревкой, но оба работали одной рукой, сотрудничая друг с другом в молчаливом понимании.

Цин Хуань видела только, как брат Сяо Нян взял чай и что-то шепнул господину Цзи. Затем господин Цзи улыбнулся и слегка наклонился, чтобы отпить из чашки, которую держал в руках Юй Цзинь Нян.

Она так завидовала их близости и не могла не испытывать желания найти хорошего человека, за которого можно было бы выйти замуж. Но увидев таких нежных и внимательных мужчин, как эти двое, она больше не могла смотреть на других.

Цин Хуань, естественно, знала, что с ее статусом она никогда не сможет найти хороший дом. Она не смела и подумать о том, чтобы взобраться на высокое дерево и просто решила, что вместо того, чтобы выйти замуж за кого-то посредственного, она  должна служить этим двоим и отплатить за доброту, которая спасла ей жизнь.

Кроме того, где можно найти такого хорошего хозяина, как брат Сяо Нян, который никогда никого не ругал?

Цин Хуань в своем сердце уже позиционировала себя как служанку двух господ, поэтому она была полна решимости следовать за ними, но когда она пришла в себя и посмотрела вниз на лежащего на земле мужчину, она удивленно сказала:

- Разве это не второй господин Ян? Почему он спит здесь?

- Он был напуган до полусмерти, возможно, он очнется через некоторое время, - хмуро сказал Юй Цзинь Нян и спросил Цин Хуань, - Ты знаешь этого человека?

Цин Хуань плюнула и сказала с презрением:

- Кто на улице Цинлю не знает второго мастера Яна? Большую часть дня он проводит в борделях. Он такой же, как и его отец, страстный любитель женщин! В любом случае, он либо в ресторане, либо в борделе, - она все еще была удивлена, когда сказала, - В прошлом году, когда я увидела второго мастера Яна, хоть он и не был очень сильным, но выглядел довольно крепким. Как он мог стать таким дряхлым? Если бы не это старое похотливое лицо, я бы его не узнала.

Юй Цзинь Нян вдруг что-то вспомнил и сказал Цин Хуань:

- Быстро, быстро, иди и подними снаружи отделанный серебром ротанговый ящик. Посмотрим, нет ли в нем каких-нибудь странных вещей.

Цин Хуань поспешно выбежала, поднял упавший на бок ротанговый ящик и принесла в холл.

Юй Цзинь Нян высыпал содержимое коробки и увидел, что внутри осталась лишь горстка разноцветной бумажной одежды, которая не успела сгореть, две серебряные свечи и разнообразные бумажные деньги и слитков. Не было ничего, что могло бы парализовать кого-либо до смерти. Также юноша достал невиданный доселе бумажный предмет. Выглядел он как бамбуковая палочка с прикрепленными к нижней части бумажными дисками. Некоторые из дисков были расписаны разноцветным узором из цветов, на других были изображены благоприятные рисунки, такие как рыба, возлежащая на цветке лотоса, или цветение четырех времен года. К каждой стороне диска тонкой нитью крепилась маленькая деревянная бусина.

Цин Хуань взглянула на предмет и сказала:

- Это бумажная погремушка, которую обычно сжигают, когда в семье умерли маленькие дети.

Это действительно было похоже на погремушку, и Юй Цзинь Нян спросил:

- В семье второго мастера Яна умер новорожденный?

Цин Хуань усмехнулась:

- Кто же не знает, что семья Ян больше всего беспокоится о том, что у них нет детей? Я не знаю, связано ли это с грехами старого мастера Яна, но у него было семь наложниц, от которых родилось только четыре сына. Хотя старший и четвертый мастера умерли молодыми, у второго и третьего мастера было много жен. За эти годы они женились, разводились, отрекались, покупали и продавали женщин, наделав много шума. Но у них так и не появилось ни одного ребенка. Это уже давно стало шуткой всего округа... Кроме младшего ребенка, который умер совсем маленьким, я не слышала, чтобы у какой-нибудь жены или наложницы было хоть какое-то движение в животе!

- И такое бывает, - Юй Цзинь Нян задумчиво крутил в руке бумажную погремушку.

С другой стороны Цин Хуань взяла в руки разноцветную одежду из ротанговой коробки и посмотрела на нее.

- Разноцветная одежда, подготовленная большой семьей, отличается от других. Она даже обладает ароматом.

Цзи Хун слегка нахмурился и, как будто о чем-то догадавшись, велел Цин Хуань:

- Принеси свечу.

- Вот, Цзи Гунцзы, - Цин Хуань быстро принесла подсвечник.

Цзи Хун взял в руки лист разноцветной бумаги и несколько раз провел им над огнем. Как только Юй Цзинь Нян услышал это, он понял, что его ждет хорошее шоу, поэтому он нетерпеливо встал коленями на табурет и ждал, пристально глядя на листок бумаги в руке Цзи Хуна. Он наклонялся все ближе, пока почти не уткнулся лицом в пламя свечи. Цзи Хун легонько ударил его по голове, после чего он послушно отошел от пламени.

От огня бумага слегка смялась и сморщилась, обнажив несколько рисунков. Цин Хуань сначала с большим интересом следил за рисунками, пока они не стали более или менее отчетливыми. Когда она увидела, что там нарисовано, она едва не выпрыгнула из своей кожи, прикрыла глаза и закричала:

- Выбросьте это! Выбросьте! Эта бумага была проклята злым духом!

Цзи Хун потряс бумагой и постепенно на ней появилось детское лицо. Но это было не просто лицо ребенка, это было голое детское личико без волос, с широким лбом и двумя миндалевидными большими черными зрачками, нарисованными без белков. Уголки рта были приподняты под странным углом и немного преувеличены. Он действительно имел вид злого духа.

Цзи Хун передал бумагу Юй Цзинь Няну. Кто бы мог подумать, что юноша не только ни капельки не занервничает, но вместо этого он даже с интересом сказал:

- Вот почему он был напуган этой штукой. Я думаю, когда он хотел присесть на корточки на обочине дороги, чтобы сжечь зимнюю одежду, огонь нагрел бумагу и раскрыл рисунок. Ну... в этом нет ничего особенного.

Видя, что Цин Хуань действительно боится, Цзи Хун небрежно сжег красочную бумагу с лицом призрака. Он думал, что юноша испугается и зароется в его объятия, и некоторое время был немного разочарован.

Он четко сказал:

- Не бойся, это просто секретная техника письма.

Юй Цзинь Нян также спокойно кивнул и уверенно сказал:

- Я могу сделать сотню таких трюков.

Они вдвоем нагрели еще несколько листов разноцветной бумаги, один за другим. Почти на всех них были похожие призрачные лица. На некоторых был изображен один ребенок, где-то два. Каждый из них мрачно улыбался с горящей бумаги.

Цин Хуань уже услышала, как Великий Принц Цзи вкратце объяснил «технику тайного письма» - это была форма письма с использованием особого зелья. После высыхания надпись становится невидимой и ее можно обнаружить, только нагрев бумагу на огне или вымачивая в воде. Но техника все равно была психологически неприемлемой. Мысленно она все еще не могла принять жуткого мальчика-призрака, поэтому просто перестала смотреть на процесс сжигания, в глубине души восхищаясь смелостью молодых людей. Вместо этого она повернулась, чтобы посмотреть на второго мастера Яна, который лежал без сознания на полу.

Во время сжигания бумаги Юй Цзинь Нян почесал тыльную сторону руки Цзи Хуна своим мизинцем и прошептал:

- Ты не голоден? Я сделаю тебе полночный перекус.

- Я не очень голоден, сейчас ночь, не нужно есть слишком много, - холодно сказал Цзи Хун.

- Тогда я приготовлю тебе суп. Ты можешь выпить его завтра с утра, - Юй Цзинь Нян снова коснулся ногой икры Цзи Хуна под столом, - Развяжи эту веревку. Это довольно неудобно - быть все время связанным.

Когда Цзи Хун отказался, он осмелел еще больше, зацепил своим мизинцем мизинец Цзи Хуна и даже радостно пожаловался:

- Почему у тебя такие холодные руки? Я согрею их для тебя.

От этого Цзи Хун не отказался и они вдвоем сцепили пальцы под столом. Юй Цзинь Нян вспомнил о «бесценных сокровищах», о которых они говорили в переулке и не мог не улыбнуться. Он счастливо опустил голову и принялся болтать ногами под столом, несколько раз пнув сидящего рядом с ним мужчину.

Цзи Хун бросил на него глубокий взгляд и прошептал:

- Веди себя хорошо.

Юй Цзинь Нян посмотрел на него с улыбкой, вытянул ногу, чтобы потереться о лодыжку Цзи Хуна, и тихо сказал:

- Иди сюда, я хочу тебе кое-что сказать.

Видя, что у него такое загадочное лицо, Цзи Хун действительно подумал, что это что-то серьезное, поэтому он немного наклонился. Юй Цзинь Нян увидел, что он был таким послушным и сначала хотел подразнить его, но временно передумал. Он внезапно поднял голову и прижался к губам Цзи Хуна. Он не мог сделать такую вещь, как засунуть язык кому-то в рот, поэтому он просто на секунду прильнул губами к губам, слегка укусил их, а потом быстро отпрянул как мышь.

Если вы спросите его, что он почувствовал в это время, он, вероятно, ответит: это почти как целовать горячий кусок тофу - мягкий и теплый.

Цзи Хун был ошеломлен, но в мгновение ока среагировал, протянул руку и схватил застенчивого мышонка обратно. В его глазах была улыбка, когда он говорил с юношей  мягким, недобрым голосом.

- Что только что сказал господин Юй? Я не расслышал, повтори это снова.

- Я ничего не говорил, - Юй Цзинь Нян взглянул на Цин Хуань, которая стояла к ним спиной. В приставаниях такого рода нет ничего страшного, если они совершаются тайно. Но если кто-то увидит, эти приставания превратятся в издевательства и унижение.

Цзи Хун протянул руку и ущипнул Юй Цзинь Няна сзади за шею, заставляя его посмотреть на себя. Он притворился смущенным и сказал:

- Тогда я повторю это снова. Господин Юй, слушайте внимательно.

С этими словами он сразу же поцеловал Юй Цзинь Няна. Некоторое время они терлись друг о друга губами, слегка посасывая и медленно облизывая. Существует так много различных техник. Поцелуй Юй Цзинь Няна, похожий на укус, не шел ни в какое сравнение с мастерством Цзи Хуна. Это даже недостойно называться поцелуем! Но такого рода личные дела нельзя было выносить на обсуждение...

Юй Цзинь Нян чувствовал, что это довольно приятно. Его тело обмякло, словно он разом лишлся всех костей. Этот поцелуй был гораздо комфортнее, чем его укус, он также вызывал привыкание. У него так кружилась голова от поцелуя, что он хотел фыркнуть, но прежде, чем он успел сделать какое-либо странное движение, Цзи Хун смог остановить свои издевательства и прикрыл ему рот:

- Говори потише.

Юноша внезапно пришел в себя и со стыдом уткнулся лицом в стол, сказав, что больше не поднимет голову.

Цзи Хун с улыбкой толкнул его и спросил:

- Ты хорошо меня расслышал, это было именно то, что ты сказал?

Юй Цзинь Нян почувствовал, что из его ушей идет дым, и испугался, что Цин Хуань увидит только что произошедшую сцену, поэтому он прикрыл голову, не смея ее поднять, и сердито сказал:

- Я этого не говорил. Ты добавил лишнего!

На сердце Цзи Хуна разлилась сладость, но его лицо было серьезным, как будто он действительно наставлял его, как писать и сочинять стихи:

- Я лишь приукрасил сказанное господином Юем. В следующий раз, когда господин Юй использует эту фразу, у него будет опыт.

Юй Цзинь Нян про себя подумал: «Ба, чем красивее человек, тем он бесстыднее!»

В это время Цин Хуань оглянулась на них двоих. Она даже не видела их маленьких действий, и втайне подумала, что эти два джентльмена действительно прилежные. В столь поздний час они все еще учились. Ее восхищение не могло не увеличиться еще немного. Она с восхищением смотрела на них, когда второй мастер Ян внезапно дернул ногой. Девушка взволнованно сказала:

- Брат Сяо Нян, второй мастер проснулся!

Ян Цай проснулся и как только он открыл глаза, он увидел Цзи Хуна, который смотрел на него сверху вниз. Второй мастер Ян еще не до конца очнулся и ему казалось, что он снова находится в каком-то борделе. Он был так возбужден, что хотел встать и поцеловать красотку. Затем он почувствовал тупую боль в затылке как будто выпил три фунта вина. Он не смог бы встать, даже если бы захотел.

Он вскрикнул от боли:

- Красавица! Быстро, помоги мне подняться...

Юй Цзинь Нян некоторое время кружил вокруг него, но когда он увидел глаза, похотливо смотрящие на Цзи Хуна, он так разозлился, что поднял ногу и наступил на руку второго мастера Яна.

Ян Цай громко вскрикнул и сел, прикрывая руку и все еще не понимая, что произошло.

- Второй мастер Ян, вы проснулись? - Юй Цзинь Нян поприветствовал его с улыбкой.

Когда он наступил на него, Ян Цай, по крайней мере, проснулся. Через мгновение он наконец вспомнил, что от сжигания зимней одежды появилось призрачное лицо, напугав его до смерти. Внезапно из тумана вышел монах в белой одежде. По взмаху руки монаха вокруг него вспыхнул круг мерцающего призрачного пламени. Монах в белом одеянии сказал ему, что его добродетель неполноценна и что в его доме живут призраки, от которых нужно избавиться как можно скорее... и так далее, и так далее. Он был так напуган, что, не успев дослушать, убежал, куда глаза глядят. Кажется, что позже он действительно видел пару сросшихся призраков и, наконец, по какой-то причине он упал в обморок.

Подумав об этом, Ян Цай не удержался и вскочил с места с криком:

- Там призраки! Там есть призраки!

Юй Цзинь Нян протянул ему лист разноцветной бумаги:

- Вы это имеете в виду это?

- Ах! Ах! - Ян Цай увидел лицо призрака, дважды вскрикнул и снова упал как подкошенный.

Все они уже видели трусов, но такого трусливого человека встречали впервые. Этот Ян Цай лежал на земле, но не приходил в себя. Наконец, он перевернулся и даже захрапел! Он заснул! Они потеряли дар речи. Когда они увидели, что он спит как дохлая свинья, и его нельзя разбудить, Цин Хуань небрежно накинула на него одеяло, и все разошлись по своим комнатам, чтобы лечь спать.

Из-за этой череды несчастных случаев к тому времени, как Юй Цзинь Нян умылся и вернулся в свою комнату было уже три часа ночи. Цзи Хун терпеливо свернул красную веревку и сложил ее в маленький парчовый мешочек. Когда он увидел, что Юй Цзинь Нян вернулся, он сказал ему:

- Это веревка ваджры. Даже если ты не будешь ее носить, не бросай ее как попало. Это благословение для мира.

Разговаривая, они присели на край кровати. Цзи Хун расчесывал юноше волосы. Молодой человек все еще находился в стадии взросления, и самым замечательным были его черные волосы. Поскольку он больше не бродяжничал в этом мире, цвет волос Юй Цзинь Няна постепенно изменился с коричневого на черный. Если раньше волосы были слегка вьющимися, то теперь они стали гладкими как шелк и элегантно лежали на плечах, придавая ему вид красивого молодого джентльмена.

Юй Цзинь Нян коснулся красной веревки в маленьком парчовом мешочке и задался вопросом:

- Что именно имел в виду этот монах в белом?

Хотя у Цзи Хуна не было хорошего впечатления от монаха, в этот момент он должен был признать:

- Он дал тебе веревку с узлами ваджры в надежде, что ты будешь в безопасности.

У Юй Цзинь Няня сильно болела голова и на самом деле он не хотел много думать об этом. Он убрал красный мешочек с веревкой и бросился на кровать.

- Неважно. Так много всего произошло сегодня ... Хорошо, А-Хун, давай спать!

Цзи Хун был застигнут врасплох, когда юноша прыгнул на кровать и забрался под одеяло. Юй Цзинь Нян изначально спал лицом к Цзи Хуну, но звук дыхания мужчины был слишком близко, он слышал, как колотится его сердце. Тогда он перевернулся и накрыл лицо одеялом

Он подумал: «Что случилось? Мы так долго спали вместе, но я ничего не чувствовал. Почему я вдруг почувствовал себя неловко?»

Он вжался в кровать, переполненный эмоциями, и не успел опомниться, как уже спал. Одна рука все еще торчала из-под одеяла и лежала на краю кровати.

- Хочешь упасть? – увидев, что он спит, Цзи Хун некоторое время внимательно рассматривал милое спящее лицо юноши, погруженного в крепкий и сладкий сон.

Затем он обнял Юй Цзинь Няна сзади и заключил в объятия. Он был в хорошем настроении и закрыл глаза, вспоминая поцелуй, полученный сегодня вечером.

Когда Юй Цзинь Нян засыпал, он становился мягким пушистым шариком. В холодную погоду, даже несмотря на наличие печи, он привык сворачиваться калачиком, чтобы заснуть. Возможно, потому, что руки Цзи Хуна были такими удобными, его согнутая спина слегка вытянулась, и они провели ночь, прижавшись друг к другу.

……

Из-за того, что вчера он не спал полночи, проснувшись утром Юй Цзинь Нян не переставал зевать. Увидев, что Цзи Хун мирно спит, он не стал его будить и ходил на цыпочках, надевая одежду и носки, а затем побежал на кухню, чтобы приготовить еду.

Из-за того, что ночью был густой туман, утром похолодало, было сыро и пасмурно. На корзинах и бочках, оставленных во дворе, скопился тонкий слой воды. Он поднял их и вытряхнул, затем спустился с ведром к колодцу, чтобы набрать воды.

Снаружи на улице уже раздавались крики. У Юй Цзинь Няна был острый слух и он услышал, как кто-то торгует рисом Яньтоу*. Он поспешно попросил Цин Хуань пойти и взвесить два катти. Затем он смешал половину порции муки из белого риса с мукой из клейкого риса, а также достал банку с порошком женьшеня, который он купил у близких помощников господина Ло, и смешал его с небольшой щепоткой атрактилодеса* и пории*.

Цин Хуань не потребовалось много времени, чтобы взвесить рис Яньтоу и вернуться обратно. Юй Цзинь Нян взял горсть и велел ей также мелко измельчить ее, а сам  вскипятил воду с лакрицей, мятой, фенхелем и небольшим количеством сахара. После того, как отвар прокипел два раза, он дал ему остыть и отложил в сторону. В это время рисовая мука Цин Хуань тоже была готова. Сейчас был сезон риса Яньтоу, его зерна были полными и круглыми, белыми и нежными, со слегка сладковатым и вяжущим привкусом и легким ароматом. Он особенно хорош для питания селезенки и укрепления почек, и также известен, как водяной женьшень.

Юй Цзинь Нян смешал отобранные лекарственные порошки с измельченным рисом Яньтоу, мукой из простого и клейкого риса, а затем добавил только что сваренную  сладкую сахарную воду из фенхеля. Вымесив тесто, он поставил его в пароварку. Пирог должен быть приготовлен на пару с небольшим нагревом. Если нагрев недостаточен, пирог останется сырым. Если приготовление слишком затянется, он может быть липким. Этот пирог полон хороших лекарств, так что его нельзя потратить впустую.

Из всех этих ингредиентов Юй Цзинь Нян приготовил кондитерское изделие под названием «Пирог с пятью специями»*. В этом пироге используется формула «Четыре джентльмена», а именно женьшень, атрактилодес, пория и лакрица. Королем среди них является женьшень, он согревает и питает ци, министр - атрактилодес для укрепления селезенки и сырости, а лакрица и пория, подданные, используются в качестве добавки для укрепления селезенки и осушения сырости. Этот тоник применялся на протяжении веков, естественно, этот пирог с пятью специями обладает тем же эффектом укрепления селезенки и благотворного воздействия на ци.

Пока Юй Цзинь Нян охранял пирог, он также сделал Золотое яйцо*.

Золотое яйцо звучит роскошно, но на самом деле там действительно не о чем говорить с точки зрения ингредиентов. Это яйца – утиные, гусиные, куриные и так далее. Это просто вареное яйцо, но есть несколько необычных способов его приготовления.

Юй Цзинь Нян всегда оставался в недоумении, насколько скучно было первому  человеку, приготовившему золотое яйцо?

Сырое яйцо нужно плотно завернуть в кусок ткани и завязать концы, чтобы оно не выпало. Затем его нужно энергично трясти в одном направлении. Трясти можно так сильно, как вам нравится. Хоть это и звучит просто, но не каждое яйцо может быть успешно приготовлено, вероятно, в этом все еще есть какой-то элемент удачи.

Если вам повезет, скорлупа яйца не разобьется, а белок и желток равномерно взбалтываются. Затем яйцо варится в воде в течение некоторого времени. Очистив его от скорлупы, вы обнаружите цельное и яркое золотое яйцо. Его текстура и вкус немного отличаются от традиционно сваренного яйца, оно более песочное, чем белок, и более эластичное, чем желток.

Но самое главное - его просто приятно есть. Его можно есть ломтиками или кусочками, подавать на тарелке с обжаренными кунжутными семечками и соусом для обмакивания. Если при подаче выложить золотые яйца на блюдо с зелеными листьями и хризантемами, в нем сразу появится оттенок элегантности и богатства.

Юй Цзинь Нян старательно тряс яйца, когда из общего зала ворвалась Цин Хуань. Она подняла кухонную занавеску и со злостью топнула ногой:

- Брат Сяо Нян, этот второй мастер Ян действительно нечто. Мы взяли его к себе на ночь, но он не оценил этого! Я принесла ему чашку горячего чая, а он ее разбил! Как он смеет так относиться к нашему ресторану! Его совесть действительно съели собаки!

- Цин Хуан, не сердись, расскажи мне, что происходит?

Цин Хуань уже собиралась открыть рот, когда из комнаты вышел Цзи Хун и издалека услышал ее крик.

Увидев, что Цзи Хун собирается умыться колодезной водой в деревянном ведре во дворе, Юй Цзинь Нян быстро остановил его:

- Сейчас такое раннее утро. Как ты можешь использовать холодную воду?

Он пошел и принес таз с теплой водой, а затем подал ему полотенце для рук. Только тогда он повернулся к Цин Хуань и попросил:

- Продолжай.

Цин Хуань только что закусила удила от злости, а когда она вернулась во двор, эти двое снова набили ей рот собачьим кормом*. Она впала в еще большую депрессию и обрушила этот гнев на голову на второго мастера Яна:

- Этот второй мастер Ян только что проснулся и сказал, что у него кружится голова,  неприятно пахнет изо рта и он не может встать. Теперь он ругается на весь ресторан, говоря, что у нас не чисто и он подвергся воздействию грязи!

(ПП: есть собачий корм – наблюдать, как влюбленные милуются прямо у вас на глазах)

*Посох монаха

* Хуашацянь

*Монеты Пяти Императоров

*Алмазный узел ваджры

*Рис Яньтоу - китайское название семян горгоны Euryale ferox Salisb. Он распространен от Хэйлунцзяна до Юньнаня и Гуандуна и используется для лечения почек, тонизирования селезенки и прекращения диареи, а также для удаления сырости. Его часто используют при сперматорее, дизурии, диарее, лейкорее и дисбактериозе.

*Атрактилодес - многолетнее травянистое растение, 40-60 см высотой. Согласно восточным представлениям, удаляет влажность, подбадривает функции селезенки, рассеивает простуду, является антидиарейным средством, благоприятен при беременности

*Пория - это грибок, вызывающий разложение древесины, но он имеет подземную привычку роста. Он примечателен развитием большого долговечного подземного склероция, напоминающего небольшой кокосовый орех.

* Пирог с пятью специями

*Золотое яйцо

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 45. Чай с финиками и астрагалом

Цин Хуань была не из тех, кто любит сердиться на гостей. У этой девушки был яркий и веселый характер, поэтому, когда Юй Цзинь Нян увидел, как она рассердилась, он догадался, что второй мастер Ян должен был сказать нечто большее.

Он немного успокоил Цин Хуань и сказал:

- Не сердись. Я пойду и посмотрю.

Когда он дошел до главного зала ресторана, он на самом деле услышал, как кто-то ругается:

- Черт, что за дерьмовая забегаловка. У меня болит спина... Эта сука, фу. Что, черт возьми, ты дала мне выпить? Ну же, кто-нибудь! Я не уверен, что смогу встать сам.

Юй Цзинь Нян верно догадался об этом. Второй мастер Ян действительно сказал нечто большее. Когда Цин Хуань открывала ресторан, она увидела, что он проснулся. Хотя она много слышала о нем, когда была в «Павильоне Ицуй», она видела его лишь однажды издалека. Она и не подозревала, что этот мужчина был не только похотливым, но и также не стеснялся нецензурных выражений. Когда он проснулся, то поднял много шума. Сначала он жаловался на головную боль, а затем на обморок. Он был постоянно чем-то недоволен. Видя, что она не торопится обслужить его, он хлопал по столу и швырял скамейки.

Цин Хуань боялась, что люди узнают в ней девушку из «Павильона Ицуй», поэтому она всегда использовала непрозрачную вуаль, чтобы закрыть свое лицо, и говорила, что она слишком уродлива, чтобы показываться на глаза. Завсегдатаи, которые хорошо ее знали, называли ее «Леди из лапшичной».

Сегодня, увидев изящную фигуру Цин Хуань, Ян Цай притворился недовольным чаем, и попытался насильно приподнять вуаль, чтобы увидеть ее лицо. Естественно, она отказалась, несколько раз увернулась и попросила его вести себя прилично.

Ян Цай привык запугивать людей, полагаясь на богатство, и когда он увидел, что Цин Хуань не подчиняется его желаниям, он подошел и попытался заставить девушку, и это вызвало такой шум, что гости, которые планировали прийти в ресторан на завтрак, не осмелились войти, и все они собрались у входа, наблюдая за шоу.

Не то чтобы Цин Хуань боялась его. В конце концов, каких людей она не видела в «Павильоне Ицуй»? Но когда Ян Цай не смог схватить девушку, он начал обвинять лапшичную, что это грязная забегаловка, полная призраков, которые отравили его чай,  вызвав у него обморок и головокружение.

Цин Хуань была так зла, что убежала в заднюю часть ресторана, чтобы пожаловаться Юй Цзинь Няну.

Когда Юй Цзинь Нян поднял занавеску и вышел, он услышал, что рот второго мастера Яна все еще извергает дерьмо. А тем более зная, что у него были злые намерения в отношении их маленькой Цин Хуань, даже такой добродушный человек, как Юй Цзинь Нян, не мог этого слушать. Если бы это была дочь обычной семьи, она бы заплакала от стыда и гнева. Цин Хуань могла терпеть его так долго лишь благодаря щедрости ее сердца.

Если бы кто-то назвал его так, он бы быстро отправился в мешок! Он думал, что семья Ян богата и состоятельна, почему они родили такого некультурного сына?

Ян Цай был толстокожим, как кирпич. Он также являлся человеком с небольшими способностями и мог вымещать свою злость только на других. Он поднял ногу, чтобы опрокинуть стол перед собой, но у него сильно кружилась голова, а в глазах помутнело. Как только он поднял ногу, Юй Цзинь Нян быстро пнул стол первым и сдвинул его с места.

Второй мастер Ян не ожидал, что ударит в воздух, поэтому он некоторое время раскачивался влево и вправо и наконец упал на спину, хлопнувшись ягодицами по земле и охнув от боли. Он был таким худым и костлявым, что кончики его костей вдавились в плоть.

Даже Юй Цзинь Нян почувствовал его боль.

Юноша улыбнулся и сказал:

- О, второй мастер Ян. Вы чувствуете себя плохо? Хотите, я вызову для вас врача? Но наш небольшой ресторан находится в отдаленном районе. Боюсь, что потребуется много времени, чтобы вызвать врача из Восточного города. Сейчас уже зима, и земля холодная. Не хотите ли вы сначала купить футон, чтобы вам было удобно сидеть?

У Ян Цая уже кружилась голова, а после ругани она кружилась еще больше. Он прикрыл рот и долго чувствовал себя неловко, прежде чем сосредоточился, чтобы посмотреть на говорящего

Ян Цай увидел, что молодой человек, с которым он разговаривал, тоже очень красив, даже лучше, чем девушка до этого. Он открыл рот и оттуда снова полились оскорбления:

- Та шлюха сбежала... Но вот появился красавчик. Надеюсь, ты поумнее. Быстро помоги мне лечь в постель, сделай массаж ног и помассируй мне голову... буэ...

Он не закончил свое предложение, как его скрутил рвотный спазм. Он ничего не ел со вчерашнего дня, с тех пор, как вчера отправился на гору, так что его не могло вырвать, даже если бы он захотел. Его лицо стало еще желтее, как увядший старый овощ.

Почему некоторые люди ничему не учатся? Кто вчера до потери сознания испугался нескольких листков бумаги и всю ночь провалялся в обмороке? А теперь ты снова притворяешься мужчиной?

Юй Цзинь Нян оглядел его с ног до головы, а затем повернулся и пошел на задний двор. Он вернулся с чашкой сахарной воды в руках. Старый извращенец лежал на земле и кричал в агонии. Юноша снова дал ему пощечину и позвал кого-то снаружи:

- А, господин монах в белом. Не хотите ли зайти поесть?

Услышав слово «монах», Ян Цай задрожал всем телом. Он тут же вскочил и выбежал на улицу. Только когда он подошел к двери и увидел, что монаха в белом одеянии нигде нет, он понял, что его обманули. Он был готов к новому припадку ярости, как вдруг с его лацкана упал обрывок цветной бумаги, с которого смеялся призрачный ребенок.

Он был так напуган, что задрожал от страха и принялся рвать на себе одежду, боясь, что мальчик-призрак мог залезть внутрь. В этой суматохе он споткнулся о порог двери и выпал прямо наружу.

Он не чувствовал себя так плохо, когда находился внутри, но теперь он оказался на улице, его одежда была в беспорядке, тощее тело наполовину обнажилось, а лицо исцарапали уличные камни. Он был действительно смущен. Не осталось никаких признаков богатого джентльмена.

Кто-то из стоявших рядом узнал его и спросил с небольшой улыбкой:

- Разве это не второй мастер семьи Ян?

- Да, а почему он так выглядит?

- Кто-то выгнал его?

Эти слова ужалили Ян Цая и заставили его уши гореть. Он хотел встать, но ноги почему-то ослабли, а в глазах потемнело. Он корчился на земле, как хромая креветка, но не мог подняться, как будто что-то поймало его в ловушку. Он слышал, как вокруг разговаривали люди, шумела улица, но не мог пошевелиться.

Теперь он не мог поднять голову и хотел лечь на землю и притвориться мертвым.

В это время пришли слуги семьи Ян. Они всю ночь обыскивали город и решили, что второй хозяин снова пошел в ресторан или бордель. Они обыскали все цветочные заведения в городе, но так и не смогли найти своего хозяина. Они были так расстроены, но потом нашли его на улице без одежды и в неопрятном виде.

Одновременно и счастливые, и печальные, они поспешно сказали:

- Второй господин! – а потом принялись бранить толпу, - Что вы смотрите? Не узнали нашего второго мастера?

Они боялись, что никто не узнает Ян Цая.

Ян Цай был так зол, что хотел ударить их по лицу, но у него не было на это сил. Он мог только ворчать на земле.

Два охранника подошли и подняли его за руки. Они все равно не могли расслышать, что бормотал Ян Цай, поэтому отнесли опозоренного второго мастера домой.

- Второй мастер, приходите за лапшой в следующий раз! - Юй Цзинь Нян смотрел, как эти трое уходят, ругаясь и проклиная. Он прислонился к двери и рассмеялся.

Цзи Хун также взглянул на них. Он подумал, что молодой человек использовал какой-то мягкий наркотик со вторым мастером Яном. В конце концов, он был свидетелем того, как молодой человек протягивал ему чашку с чем-то, после чего второй мастер не мог пошевелиться, поэтому он спросил:

- Что ты сделал?

- Как я мог что-то сделать? - Юй Цзинь Нян поднял с земли разноцветную бумагу и выбросил ее, равнодушно усмехнувшись, -  С ним все в порядке. Посмотри на его увядшее лицо. Я не знаю, сколько дней он не ел нормально. Прошлой ночью он был так напуган, что пробежал несколько улиц. А сегодня утром он был такой сердитый, орал и крушил мебель. Откуда у него возьмутся силы? Он заслужил это!

Говоря прямо, он был просто голоден и у него был низкий уровень сахара в крови.

Но Юй Цзинь Нян, по крайней мере, дал ему чашку сахарной воды. Он не хотел, чтобы второй мастер впал в шок и потерял сознание из-за гипогликемии. Но пройдет чуть больше получаса, когда чаша с сахарной водой подействует, а до этого будет головокружение, тошнота и помутнение в глазах.

После ухода мастера Яна клиенты входили один за другим в лапшичную.

Цин Хуань только что разозлилась и была не в лучшем настроении, поэтому Юй Цзинь Нян попросил ее поработать на задней кухне, чтобы прийти в себя, а сам пошел навести порядок в общем зале.

Когда Юй Цзинь Нян выкрикнул «Монах в белом», покупатели в ресторане заговорили о вчерашнем происшествии. К удивлению Юй Цзинь Няна оказалось, что за одну ночь все в округе видели этого монаха в белом одеянии. К утру распространились самые невероятные слухи. Все началось с того, что с неба без видимой причины упал туман. При каждом пересказе к истории добавлялось еще больше топлива и уксуса, так что в конце концов она полностью потеряла свой первоначальный вид.

Юй Цзинь Нян навострил уши и прислушался к болтовне. Посетители ресторана выкладывались до предела. Когда один из них рассказывал об этом монахе в белом одеянии, вскоре появлялся другой, чтобы подтвердить эту историю. В качестве доказательств они приводили личные истории своих тетушек и дядюшек. Эффект, вероятно, был эквивалентен «двоюродный брат второго дяди моей тети из семьи бабушки видел собственными глазами, как этот монах поймал злого духа!»

Кажется, если бы Юй Цзинь Нян вышел сегодня утром поприветствовать гостей и не заговорил о популярной нынче теме монаха в белом одеянии, он выглядел бы немодным деревенщиной, который даже не знает, о чем разговаривать с людьми.

Все это просто смехотворно.

И согласно этим рассказам монах в белом одеянии был бодхисаттвой, обладающим способностью взлететь на небо и погружаться под землю. Он мог делать все и вся. Он был живым Буддой, который мог совершить все эти добрые дела за одну ночь без сна. В конце этой истории все обедающие закончили словами «верховный монах» и «Божественный монах», не забывая обильно добавлять фразу «Будда Амитабха», чтобы показать свою преданность, а затем собрались вместе, чтобы полюбоваться тремя или пятью медными монетами, которые божественный монах в белом одеянии дал для защиты от злых сил. Некоторые даже повесили медные монеты на талию, чтобы похвастаться перед другими.

Такие слухи могут широко распространяться, что непосредственно связано со скучной и неинтересной жизнью простых людей. Поэтому всякий раз, когда есть что-то новое, о чем можно рассказать, они воспользуются этим и хорошо проведут время после чая и ужина.

В предыдущей жизни Юй Цзинь Няна, в век информационного взрыва, такая новость в одно мгновение затерялась бы среди других.

Юй Цзинь Нян взглянул на их монетки Хуашацянь и подумал: если бы эти люди знали, что монах в белой одежде, о котором они говорили, насыпал для него целую корзину денег, интересно, как бы они отреагировали?

Но, естественно, Юй Цзинь Нян не настолько страдал от праздности и не был заинтересован в распространении таких недостоверных слухов. Он не хотел прослыть отвратительным баловнем судьбы и вызывать зависть, поэтому всякий раз, когда кто-то заговаривал с ним об этом, он улыбался и говорил: «Угу, угу», ничего особо не комментируя, и у него это очень хорошо получалось.

Когда он закончил обслуживать первую волну покупателей, то поспешил обратно на кухню и достал приготовленный на пару пирог с пятью специями. Пирог пропарился как раз нужное время. Если бы Юй Цзинь Нян пришел чуть позже, пар от крышки впитался бы обратно в пирог, что было бы очень жаль.

Почувствовав запах свежеприготовленного риса, он напевал мелодию, нарезая и раскладывая пирог с пятью специями, и отложил его в сторону, чтобы он немного остыл, прежде чем подать его Цзи Хуну на пробу.

Аромат лекарственных трав, риса и сладости был настолько гармоничным, что Юй Цзинь Нян не мог не откусить кусочек, когда держал его в руке.

Поскольку китайские травы, входящие в состав пирога из пяти специй, в основном тонизируют, вместо грубого и горького зеленого чая, который по своей природе является прохладным, он приготовил другой напиток с финиками и черным астрагалом, который также укрепляет селезенку и почки.

Напиток из черного астрагала готовится из 10 или 20 больших китайских фиников, половины ляна черных бобов и половины ляна астрагала, которые разбавляются водой и употребляются как чай. Он может разогреть ци и кровь, и словно специально создан для такого болезненного человека, как Цзи Хун, который страдает от недостатка всего.

Золотые яйца все еще варились в кастрюле, поэтому он попросил Цин Хуань присмотреть за ними, а сам с большим энтузиазмом отправился доставлять пирог Цзи Хуну.

Цзи Хун не знал, что в представлении молодого человека он страдал от «недостатка всего». В данный момент он стоял в прихожей между дверями и с кем-то разговаривал. Его собеседник был одет в коричневую и серую одежду и, судя по всему, был дневным доставщиком. Перекинувшись несколькими словами и улыбнувшись, Цзи Хун ушел с ним, направляясь к выходу из ресторана.

Дневной доставщик был разновидностью лакея, который приносил почту. Вся доставка в то время осуществлялась лошадьми, водой или быстрыми ногами. Говорят, что такой  доставщик мог пробегать по 400 миль в день, преодолевая стихии, ветер и дождь.

Изначально почтовая станция была лишь агентством правительства по доставке писем и откуда приходили рукописи официальных отчетов. Но в наши дни, поскольку сейчас не время войны, власти были не так строги в управлении, поэтому эти почтовые отделения работали в частном порядке с местной знатью и богатыми людьми, чтобы выполнять для них поручения.

Когда Юй Цзинь Нян вышел, чтобы поискать Цзи Хуна, он увидел, что они разговаривают друг с другом на улице. Доставщик передал Цзи Хуну какую-то рукопись, много чего сказал, а потом взял деньги и ушел с улыбкой на лице.

Цзи Хун прочитал рукопись и убрал ее в рукав. Повернув голову, он увидел стоящего в дверях Юй Цзинь Няна, но никак особенно не отреагировал. Когда он вернулся, он естественно поднял руку и коснулся шеи Юй Цзинь Няна, посмотрел на тарелку с едой в его руках и сказал:

- Это для меня? Идем на задний двор.

Юй Цзинь Нян последовал за Цзи Хуном на задний двор, неся пирог из пяти специй и чай с финиками и астрагалом. Несмотря на то, что доставщик был маленьким служащим, которого едва ли можно назвать чиновником, Юй Цзинь Нян видел, как покорно он выглядел перед Цзи Хуном. Этот мужчина был не просто холоднокожим красавцем, он был настоящим столичным дворянином, но теперь тигр упал с горы и подвергся издевательствам собак*.

(ПП: Метафора заключается в том, что могущественные люди потеряли свою власть или преимущество.)

- Разве я не должен был это видеть? - спросил он, потирая нос.

Цзи Хун не ответил, но взял молодого человека за руку и притянул к себе, поглаживая и обнимая его.

Сначала он отломил небольшой кусочек пирога с пятью специями - хотя только что вынутый из кастрюли пирог уже немного остыл из-за того, что он ждал разговора с доставщиком, это не повлияло на его мягкую, пушистую текстуру и целебный аромат. К тому же он был сделан руками самого юноши. Даже если бы Цзи Хуну пришлось грызть лед и глотать снег в глухую зиму из его рук, он с удовольствием съел бы все, не говоря уже о такой вкусной выпечке.

Цзи Хун откусил кусочек, нашел его очень вкусным и спросил:

- Как это называется?

- Пирог с пятью специями, - ответил Юй Цзинь Нян, внимательно глядя на него. Он описал ингредиенты, используемые в пироге, и серьезно сказал, - Он сделан из порошка женьшеня, белого атрактилодеса, пории, риса Яньчоу и других ингредиентов на воде с сахаром, фенхелем и лакрицей. Вкусно?

- Мм, - небрежно сказал Цзи Хун. Затем он отломил еще один маленький кусочек и поднес его ко рту юноши, - Ты тоже можешь попробовать.

Юй Цзинь Нян послушно открыл рот и слизнул пряный пирог с пальцев Цзи Хуна. Мягкий кончик его языка провел по слегка прохладным пальцам, отчего они слегка задрожали. Цвет глаз Цзи Хуна мгновенно стал глубже. Он не отнял облизанный палец, вместо этого он еще на дюйм углубился в рот юноши. Кончик его пальца коснулся озорного язычка и слегка надавил на мягкую маленькую штучку.

Он увидел, как глаза молодого человека слегка сузились, а затем внезапно расширились. Цзи Хун поймал руку, которая пыталась дотянуться до его рукава и вытащить рукопись, и сжал ее в своей ладони со счастливым выражением лица. Он укорял его с полублагосклонным, полууничижительным выражением:

- Маленький шпион, когда ты научился соблазнять и обольщать других?

Видя, что его «трюк» раскрыт, Юй Цзинь Нян прикусил указательный палец Цзи Хуна, сжал его между зубами и невнятно сказал:

- Тогда тебе придется столкнуться с этим.

Впрочем, он сжал зубы не слишком сильно. Цзи Хун увидел его разъяренный взгляд и позволил ему оставить тонкий круг красных следов на костяшках пальцев. Затем он достал из рукава рукопись и улыбнулся:

- Тебе незачем шпионить. Я просто купил рукописную газету, чтобы следить за ситуацией в столице. Речь идет только о назначениях, увольнениях, переводах, вознаграждениях и наказаниях. Здесь не на что смотреть.

Рукопись оказалась аналагом «Ди Бао»*. В это время газета перестала быть строго засекреченной центральной тайной и стала скорее сводкой, которая использовалась для передачи политических тенденций среди знати. Не секрет, что «Ди Бао» копировали и продавали за бесценок в столице. Многие чиновники так стремились к удобству, что посылали кого-нибудь купить рукописную копию для чтения. Однако иногда при копировании допускались ошибки. И если одна-две ошибки не меняли погоды, то несколько ошибок, накладываясь друг на друга, в конце концов, так меняли содержание, что в него нельзя было полностью поверить.

Юй Цзинь Нян уставился на газету и внимательно рассмотрел ее, с трудом играя в сложную игру на распознавание слов. Сейчас он мог распознать большинство распространенных иероглифов, но испытывал некоторые трудности с их написанием. В конце концов, легко распознать слова, но еще труднее их написать, не говоря уже о редких иероглифах.

Но в газете мало что происходило, она действительно была скучной, но одна вещь оказалась довольно интересной.  Общая идея заключалась в том, что императорская наложница Цзи беременна и император хотел назначить ее своей императрицей, но ему воспротивилась группа министров, и в итоге дело было прекращено.

В глазах политиков эти вещи символизируют стремительные изменения в династии. В глазах Юй Цзинь Няна они не стоят столько, сколько еда сегодня утром. У него не было больших амбиций. Высшей мечтой его жизни было открыть медицинскую школу и взять послушного ученика, чтобы продолжить свое наследие. Поэтому он не хотел анализировать значение этих слов.

- Эти люди действительно скучные. Пока они не хотят делать свою работу, они могут притянуть любой повод, какой захотят, - с чувством сказал Юй Цзинь Нян. После разговора он открыл рот и намекнул, чтобы Цзи Хун дал ему еще один кусок пирога.

Цзи Хун отломил еще один кусок и подал ему. Покормив его, он боялся, что юноша задохнется и пододвинул ему астрагаловый чай, который тот приготовил для него.

- Что ты имеешь в виду?

Юй Цзинь Нян сделал глоток черного чая из астрагала. Ощутив во рту насыщенный аромат лекарства и сладость красных фиников, он вдруг вспомнил, что это было для Цзи Хуна, поэтому он, здоровый человек, не мог пить напиток сам. Он отодвинул чашку, указав на статью в газете, которая, как он знал, была смесью правды и лжи, и сказал:

- Чтобы помешать императору назначить наложницу Цзи императрицей, они сказали, что тот факт, что младший сын семьи Цзи болен, это плохая примета. Разве это не смешная причина?

Это было действительно очень смешно, как раз в стиле этих старых педантов. Цзи Хун покачал головой, взял чай из астрагала и медленно отпил. Затем он обнял мягкого юношу, но тут ему в голову пришли некоторые мысли.

Сын семьи Ли Го Гуна, Цзи Гунцзы, долгое время был смертельно болен, и императорский двор нанял для него много врачей, но он все еще не выздоровел. Прошло уже больше нескольких месяцев, но он не может оставаться таким больным вечно. Даже самые странные болезни должны иметь конец. Либо он должен жить, либо умереть. Нехорошо прятаться в своей постели весь день и избегать людей. Рано или поздно этому должно быть объяснение.

Цзи Хун посмотрел вниз на Юй Цзинь Няна, который все еще внимательно читал газету, и заколебался в своем сердце. Он действительно не мог расстаться с такими спокойными и тихими днями. Он опустил голову и поцеловал юношу в ухо, а затем с любовью нежно помассировал его. Талию Юй Цзинь Няна покалывало от удовольствия, и, немного покрутившись, он с хихиканьем упал в объятия Цзи Хуна. Устав смеяться, он поднял лицо и открыл рот, как маленькая птичка, просящая Цзи Хуна покормить его.

Цин Хуань вышла и увидела, что они вдвоем сидят во дворе, обнимая друг друга, и делятся пирогом. Когда они закончили есть, Цзи Гунцзы сделал жест, чтобы вытереть рот брата Сяо Няна, но вместо этого наклонил голову и поцеловал уголок его рта.

От такой сладкой сцены у Цин Хуань заныли зубы. Она бросила на них быстрый взгляд, покраснела и опустила голову.

В течение нескольких дней после инцидента с Ян Цаем бизнес в лапшичной процветал. Когда Цин Хуань поинтересовалась, она узнала, что ходили слухи, что молодой владелец ресторана вышвырнул Ян Цая прочь, поэтому многие пришли послушать новости и посмотреть, как выглядит такой мужественный босс.

Они были разочарованы, увидев, что это был просто красивый молодой человек, но еда в этой маленькой лапшичной была неплохой, так что поездка не была напрасной.

Этот эпизод, хотя и озадачил толпу, на самом деле не причинил никаких проблем ресторану лапши. Добродетели семьи Ян были известны всему городу, каждый, кто хоть какое-то время жил в округе Синьань, немного знал об этом. Этот второй мастер Ян унаследовал «мантию похотливости» от своего отца. Он так глубоко погряз в разврате, что вылечить его было невозможно.

Говоря о похоти, Юй Цзинь Нян не мог не вспомнить молодого господина из семьи Цзян, которого он встретил ранее. У него были те же предпочтения в красоте, но этот Ян Цай отличался от молодого господина из семьи Цзян, который повсюду заигрывал с людьми.

Семья Цзян также имеет весьма древнее происхождение. Даже если они занимались бизнесом, они также были образованными купцами. Хотя молодой господин Цзян и был пижоном, он был пижоном с некоторым образованием и манерами. Чтобы приставать к кому-то, нужно сначала завязать разговор, потом сблизиться с ним, потом трижды присылать подарки, лишь затем можно пригласить насладиться стихотворением или полюбоваться цветами. Прежде всего, вы должны быть вежливыми и учтивыми, а лишь потом поговорить о том, чтобы возлечь в постель.

Все это сильно отличалось от второго мастера Яна, который был настолько нетерпелив и несдержан, что берет все силой, а когда он не справляется, из его рта выливается одна грязь.

Но в этом нельзя винить только сына, в конце концов, его примером был не очень хороший старик. Говорили, что старый мастер Ян в молодости был бандитом, из тех людей, которые могли убить родную мать. Когда он заработал свое состояние в казино, он стал управляющим казино. Затем он открыл свой собственный игорный дом. Сегодня он все еще полагается на несколько игорных магазинов, чтобы зарабатывать на жизнь.

За игорными столами часто происходили ожесточенные драки. Старый мастер Ян, конечно, должен был быть более безжалостным, чем эти игроки. Он никогда не заботился о своих манерах и был еще более абсурден в вопросе женщин. Когда он видел приглянувшуюся женщину, он забирал ее и делал своей наложницей. Поэтому у него было семь наложниц подряд.

С таким стариком неудивительно воспитать такого непорядочного сына, как Ян Цай. Таким образом, семья Ян была плохой от самого корня, конечно, нельзя ожидать слишком многого от веток и листьев.

Подумав об этом, Юй Цзинь Нян почувствовал, что Имбирная Лепешка был милым маленьким растлителем.

Когда Юй Цзинь Нян подумал о Цзян Бингжене, он, естественно, подумал о пряниках. Он переживал, что в последнее время в ресторане нет ничего нового, что можно было бы продать, поэтому сегодня у него случилась вспышка озарения. Он решил сразу же приготовить пряничных человечков на ужин.

Одним из наиболее важных компонентов, используемых в пряничных человечках, является порошок куркумы. Она имеет характерный запах и является натуральной специей, обладающей способностью перемещать ци, устранять кровяные застои и облегчать менструальные боли. Поэтому ее продают и в аптеках, и в магазинах соусов.

Юй Цзинь Нян не стал далеко ходить и купил банку порошка куркумы прямо в ближайшем магазине соусов. В настоящее время в магазине появился новый вид креветочной пасты - темно-красного цвета и запах был очень свежий и вкусный, властно перекрывая другие соусы в магазине. Соус был аппетитным и цена была не слишком высокой. Юй Цзинь Нян соблазнился криком продавца соуса «Нет свежести - нет денег» и лично шагнул вперед, чтобы попробовать ложку.

Процесс приготовления креветочной пасты ничем не отличается от ферментирования других соусов, это действительно чрезвычайно хлопотно. Одна из самых важных вещей заключается в том, что креветки, используемые для соуса, должны быть свежими, предпочтительно небольшими жирными креветками, выловленными в конце лета или начале осени, потому что креветки в это время самые пухлые. После этого сезона уже не будет насыщенного аромата умами. Креветок, которых только что выловили из воды, нельзя оставлять на ночь, они должны быть тщательно очищены. Если среди них попадутся маленькие крабы и ракушки, цвет приготовленной креветочной пасты будет некрасивым, кроме того, во рту будет чувствоваться песок.

Самое главное - удалить голову и хвост, оставив только среднюю часть тела креветки, а затем размять, измельчить его и добавить соль для брожения. Количество соли, температура брожения и его продолжительность также очень специфичны. Хорошая креветочная паста имеет нежную и вязкую текстуру, чистый вкус и яркий цвет.

Юй Цзинь Нян делал это несколько раз в соответствии с методами, упомянутыми в книге. Паста получалась либо соленой, либо становилась вонючей. Он был очень расстроен и не мог понять, в чем секрет. Когда он попробовал креветочную пасту, продававшуюся в магазине, она была густой и сливочно-жирной, соленой и приятной на вкус. Поэтому его глаза загорелись, и он купил маленькую баночку, уверяя себя, что эта креветочная паста долговечна и может использоваться как макательный соус для холодных блюд и как соус для жарки. Если он ее купит, то точно не проиграет.

Радостно размышляя о преимуществах креветочной пасты, он не обратил внимания на то, что было перед ним, и столкнулся с мужчиной, как только вышел из магазина соусов. Мужчина издал жалобный крик, но он только завыл, не проронив ни слезинки, и даже не пошевелился. Напротив, Юй Цзинь Нян пошатнулся от удара, едва не разбив банку с соусом.

Только защитив свою драгоценную банку, он пристально посмотрел на мужчину. Это был бородатый, белобородый господин, очень толстый и крепкий. Он опирался на деревянный посох с нефритовым навершием, украшенный узором благоприятных облаков.

Юноша уже собирался извиниться, когда мужчина закричал на него и принялся наносить беспорядочные удары своим посохом. Юй Цзинь Нян и не подозревал, что его будут бить, едва он выйдет за дверь, поэтому несколько мгновений не реагировал. Он получил пять или шесть ударов по пояснице и ногам, и удары были не маленькие. Старик сражался так, словно он копил смертельную обиду на Юй Цзинь Няна.

Юй Цзинь Нян только подумал, что встретил сварливого человека, и искренне извинился, уклоняясь. Ему удалось вырваться избежать зоны атаки деревянной палки. Когда старик увидел, что его нельзя ударить, у него возник другой план. Он просто бросил палку и обнял ноги Юй Цзинь Няна, сел на землю и заплакал.

- ... – он что, не проверил свой гороскоп, когда уходил из дома, почему его преследуют недачи?

Юй Цзинь Нян потянул свою ногу наружу. Он практически снял ботинок, но не мог вырваться. Количество людей, собравшихся вокруг, чтобы понаблюдать за весельем, увеличивалось. Они возбужденно переговаривались и говорили как много хорошего, так и плохого.

Юй Цзинь Нян был так зол, что потерял самообладание. Он склонил голову и сказал:

- Ты, перестань плакать! Я извинился перед тобой, чего ты еще хочешь?

Старик поднял голову и внезапно встал с земли сам, испугав Юй Цзинь Няна. Он прищурил свои и без того маленькие, мутные глаза и внимательно посмотрел на юношу, а затем вдруг разразился смехом, дернул Юй Цзинь Няна за рукав и сказал:

- Четвертый ребенок! Хороший мальчик, хороший мальчик, не плачь больше, иди домой с папой!

Юй Цзинь Нян подавленно подумал: «Неважно, кто из моих отцов, они все лежат в могиле уже много лет, откуда появился новый отец?»

Вслух он беспомощно сказал:

- Вы приняли меня за кого-то другого.

Старик схватил его и не отпускал, все еще грустно причитая:

- Четвертый ребенок сердится на отца, отец не хотел бить тебя...

Юй Цзинь Нян раздумывал, что делать, когда увидел вдалеке двух служанок в одинаковых одеждах, вынырнувших из кучи людей. На вид им было не меньше тридцати лет, и они подбежали к нему с паническими лицами, одна из них схватила старика за руку и ласково уговаривала его:

- Не пугай нас, старик, если ты снова заблудишься, второй и третий хозяева нас убьют. Пойдем домой с нами.

Одной из служанок пришлось просто поприветствовать Юй Цзинь Няна, потому что он не мог пошевелиться в хватке старике. Она вздохнула с огорчением на лице и смущенно сказала:

- Наш хозяин ничего не помнит в последние годы. Он всегда узнает не того человека и у него плохой характер. Не обижайтесь, господин... Мне очень, очень жаль...

У вашего старика просто плохой характер? Он подходит и бьет незнакомых людей!

Но Юй Цзинь Няну все равно пришлось сделать хорошее лицо и стерпеть боль в спине и ягодицах.

- Все в порядке, все в порядке.

Две служанки взяли старика за руки и упорно трудились, чтобы уговорить его сделать десять шагов. После долгого и кропотливого пути мужчина оглянулся на Юй Цзинь Няна. Внезапно его глаза вспыхнули, он оттолкнул двухподдерживающих его служанок, и сразу же пошел назад большими шагами.

Он схватил Юй Цзинь Няна за рукав и приказал:

- Четвертый ребенок, иди домой со своим отцом!

Юй Цзинь Нян: «...»

Неважно, что ему говорили, старик не отпускал его руку. Уже темнело, обе служанки не знали, что делать. Они смотрели на Юй Цзинь Няна с грустными лицами. Юй Цзинь Нян плакал в своем сердце. Конечно, он слышал, как они умоляли:

- Господин, не могли бы вы... сначала вернуться с нами в дом? Наш дом недалеко,он находится на Северной Водной улице. Позже, когда будет поздно, я уверена, что вас отвезут обратно в паланкине. Не будете ли вы так добры?

Юй Цзинь Нян чувствовал себя живым Бодхисаттвой, его избили, у него все болело, но он все равно должен был изображать добросердечность, притворяться чьим-то сыном и отправлять их домой.

К счастью, он схватил ребенка, который играл по дороге, дал мальчику две монеты и  велел ему сходить в лапшичную, чтобы сообщить Цзи Хуну, чтобы ему не пришлось «ослушаться» и расстраивать плохо соображающего богатого человека, а потом проторчать там всю ночь, разозлив деликатного Цзи Гунцзы.

С горьким лицом он последовал за служанками на Северную Водную улицу.

Услышав мягкий голос:

- Господин, мы здесь, - Юй Цзинь Нян поднял голову и был ошарашен...

Это то, что называется «прийти в логово врага».

Ян Цай, выставивший себя дураком в лапшичной, уже несколько дней отсиживался дома, чтобы прийти в себя. Чем больше он думал об этом, тем больше расстраивался, а когда он посмотрел в бронзовое зеркало и увидел поцарапанную камнем часть своего лица, он еще больше рассвирепел. Первое, что произошло в тот день, было призрачное лицо на бумаге. Потом монах в белой одежде, который притворялся богом. Затем его высмеяли в небольшом ресторане. В тот день его отнесли домой и многие люди видели его по дороге. Он уже был в очень плохом состоянии, но как только он вошел в дом, его избил и обругал сумасшедший старик его семьи.

Ладно, он все это пережил. Кто виноват, что старик не спешил упоминать о разделении имущества? Он все еще рассчитывал на деньги старика. Естественно, он должен был хорошо к нему относиться.

Его били по левой стороне лица на улице, а затем били по правой стороне лица дома. Ему негде было выплеснуть свой гнев, и он не мог выйти на улицу в таком жалком состоянии. Поэтому он просто решил это дома. Он уже затащил в комнату горничную, которая ждала, чтобы вымыть ноги. Стрела действительно была на тетиве, и он уже собирался выстрелить. Но тут ворвалась его собственная сумасшедшая мать, крича и визжа, и напугала его так, что у него все опустилось.

В игорном доме, которым он управляет, тоже неспокойно в эти дни, так что это еще одна плохая примета. Ян Цай уже несколько дней находился в беде и ему негде было поделиться своими обидами, поэтому он возложил вину на Юй Цзинь Няна.

Подумав об этом, он собирался взять своих людей, чтобы разобраться с этим дряхлым  рестораном, но как только он вышел за дверь, то столкнулся со стариком. Ему негде было спрятаться и не было выбора, кроме как подойти к нему и поздороваться:

- Отец.

- Гм, гм...

Солнце, что ли, взошло запада? Этот старик никого не ругал? Ян Цай удивленно поднял голову и пораженно замер. Вытянув палец, он в недоумении заикался:

- Ты, ты, ты, ты...

- Бах...! – деревянный посох с силой ударил его по руке и старик сурово сказал, - Разве ты не узнаешь своего отца? Отстань, я голоден, давай есть, давай есть!

Ян Цай: «...»

Юй Цзинь Няна подтащили к столу. Он сидел рядом с главой семьи Ян Цзюфу в очень смущенном состоянии. Постепенно к столу вышли все члены семьи Ян. Самым неохотным человеком за этим столом был Ян Цай, который пожимал плечами и согнул спину. Рядом с ним сидела молодая женщина, очень нежная и очаровательная. Только таким образом Юй Цзинь Нян догадался, что они определенно не были главной семьей. Пара рядом с Ян Цаем выглядела более серьезной, вероятно, это был Ян Цзинь, третий мастер семьи Ян. Его жена выглядела бледной, как будто не оправилась после долгой болезни.

Вся семья ждала, когда глава семьи даст знак, чтобы начать трапезу. Но Ян Цзюфу сидел ошеломленный, и только когда девушка-служанка, стоявшая позади него, напомнила ему об этом на ухо, он радостно постучал по столу и сказал:

- Ешьте, ешьте!

Ян Цзинь равнодушно ел свою еду, не обращая внимания на то, что за столом сидел посторонний человек. Ян Цай, с другой стороны, не был так счастлив, как только он увидел Юй Цзинь Няна, он был так зол, что хлопнул палочками по столу и сказал:

- Кто он такой?!

Юй Цзинь Нян с горечью сказал в своем сердце, я никто. Мне сказали, что я должен доставить старика только до двери. Кто бы мог подумать, что мы будем есть вместе? Он же не собирается и спать со мной вместе? Я рассчитываю на тебя, второй мастер Ян! Скажи своему отцу, чтобы он отпустил мой рукав. Я хочу вернуться домой к моему прекрасному господину Цзи!

Ян Цзюфу прикрикнул на Ян Цая, практически задыхаясь от ярости. Он все сильнее сжимал рукав Юй Цзинь Няна и кричал, как непослушный ребенок:

- Ян Бао, Ян Бао! Это Ян Бао!

Имена членов семьи были действительно не случайными, отца звали Ян Цзюфу, детей - Ян Цай, Ян Цзинь и Ян Бао, и Юй Цзинь Нян теперь полностью подозревал, что их покойного старшего брата, вероятно, звали Ян Чжао, что и составило фразу «привлекать богатство и сокровища»*... Как сильно семья Ян хотела разбогатеть в одночасье!

(ПП: Цзюфу – колоссальное имущество, Цай – деньги, Цзинь – получение, Бао – сокровище, Чжао – привлекать. Получается выражение «Чжао цай цзинь бао» - привлекать богатство и сокровища)

Услышав имя «Ян Бао», все сидящие за столом, кроме главы семьи Ян, Ян Цзюфу, разом изменились в лице. На некоторое время они стали сине-белыми, один из них даже отложил палочки для еды, это была бледная третья леди семьи Ян. Она холодно встала и повернулась, чтобы уйти, не сказав ни слова.

Третий мастер Ян тоже нетерпеливо сказал:

- Второй брат, заткнись.

Ян Цай был возмущен, но стиснул зубы и сел.

После этого инцидента в комнате воцарилась еще большая тишина. Атмосфера была жутковатой. Все смотрели друг на друга, наконец, искать больше было негде и все они посмотрели на Юй Цзинь Няна. Юй Цзинь Няну было тяжело. Он был просто прохожим, которого Ян Цзюфу притащил с улицы. Если быть откровенным, это был  случай болезни Альцгеймера. В своей предыдущей жизни в силу своей профессии он контактировал со многими людьми с деменцией и понимал, как трудно заботиться о них. Он также знал, что этих пожилых людей нелегко уговорить несколькими словами. Вот почему он согласился пойти с двумя служанками и притвориться на время сыном Ян Цзюфу.

Кто бы мог подумать, что последующее развитие событий будет таким?

Несколько пар глаз из семьи Ян уставились на него, заставляя Юй Цзинь Няна сидеть как на иголках. Он понял, насколько нежным и понимающим был его собственный красавец Цзи. Ему захотелось превратиться в бабочку и немедленно вернуться в лапшичную, чтобы попасть в объятия своего принца Цзи.

* Ди Бао, буквально «отчеты из [официальных] мест жительства», был типом публикаций, издаваемых центральными и местными органами власти в имперском Китае, которая была единственной официальной правительственной газетой, издаваемой древним китайским центральным правительством в разных династиях.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 46. Мятный молочный пудинг

Печальная трапеза семьи Ян, наконец, закончилась.

Старый мастер Ян все еще проявлял чрезвычайно сильный интерес к Юй Цзинь Няну, настаивая на том, что это его четвертый сын, Ян Бао. Насколько знал Юй Цзинь Нян, Ян Бао умер несколько лет назад, но он не мог спорить с человеком, у которого была болезнь Альцгеймера.

Дом семьи Ян был очень просторным. Несколько не очень высоких стен разделяли внутреннее пространство на несколько маленьких двориков, которые распределялись  между женами, наложницами и сыновьями, в каждом из которых была спальня и крошечный цветник. Изначально это был очень тихий дом, но неуемное желание семьи Ян продемонстрировать свое богатство привело к тому, что он стал выглядеть нелепо.

Юй Цзинь Няна потащили на прогулку в сад резиденции Ян. Насладившись лунным светом, старый мастер Ян все еще не был удовлетворен и сказал, что хочет пригласить Ян Бао выпить. Это напугало служанок, которые присматривали за Ян Цзюфу. Если он выпьет еще две чашки вина, то перевернет весь дом вверх дном.

С большим трудом его уговорили остановиться. Но, перестав говорить о выпивке, старик снова начал говорить обо всякой ерунде. Юй Цзинь Нян справился с этим, придумав несколько отговорок. Он чувствовал себя физически и умственно истощенным, словно уговаривал капризного ребенка.

Пока они разговаривали, Ян Цзюфу вдруг сказал:

- Бао-эр, где твоя мать? Я не видел ее несколько дней.

Юй Цзинь Нян был ошеломлен, он не знал, куда делась его «мать», поэтому он поднял глаза на слуг и служанок. Слуги и служанки были охвачены паникой, словно это была еще одна запретная зона, которую нельзя было трогать, одни заикались, не решаясь сказать правду, а другие подмигивали Юй Цзинь Няну, чтобы он сказал что-нибудь, чтобы оставить это дело позади. Но что он мог сказать, он же не знал, о чем может подумать Ян Цзюфу. После долгой паузы, он бессознательно вернулся к своей старой манере, сказав:

- Сегодня холодно... Мастер Ян, почему бы вам просто не выпить горячего молока и не лечь спать?

- Да, хозяин. Так совпало, что с задней кухни только что привезли бочку свежего буйволиного молока. Разве хозяину больше всего не нравится пить молоко? - пришел человек, похожий на управляющего, и попросил двух служанок пойти и подогреть молоко в задней комнате. Он подошел и легко спас Юй Цзинь Няна от Ян Цзюфу, - Все это от буйволов, выращенных вашей собственной семьей. Некоторые принесли детенышей всего несколько дней назад. Рабочие на ферме очень вас уважают. Зная, что вы любите такую еду, они принесли молоко, как только подоили, и оно еще горячее.

От такого описания Юй Цзинь Няну тоже захотелось молока. Буйволиное молоко - это хорошая вещь. В эти времена буйвол все еще был основным сельскохозяйственным животным, и большинство людей предпочитали пить козье молоко или молоко из соевых бобов. На самом деле буйволы производят меньше молока, но оно более питательное, высококачественное и, что самое главное, богато молочным ароматом, без специфического запаха козьего молока.

От буйволиного молока мысли Юй Цзинь Няна перешли к многочисленным закускам, которые из него можно приготовить. Он был так голоден, что у него ослабли ноги. Хотя вечерняя трапеза была богата блюдами, семья Ян неотрывно наблюдала за ним в течение получаса. Разве он мог есть? В этот момент его желудок был пуст, и ему хотелось плакать от горя.

Пока они разговаривали, в саду поднялся ветер, поэтому управляющий помог Ян Цзюфу вернуться в его собственный двор и провел его в главный зал, чтобы укрыться от ветра, а также принес ему плащ. Ян Цзюфу вошел в дом, сел на главное сиденье и небрежно заговорил, не отпуская Юй Цзинь Няна. Каждый раз, теряя его из виду, он начинал суетиться. В этот момент вернулась служанка с подогретым молоком и, склонив голову, мелкими шажками принесла Ян Цзюфу изящный резной деревянный поднос.

Юй Цзинь Нян стал уговаривать старика, поглядывая при этом на служанку.

Служанка была симпатичной девушкой, но, к сожалению, цвет ее лица был желтым, а выражение лица - очень страдальческим. Ее губы были плотно сжаты и словно обведены  фиолетовой каймой, а кожа казалась сухой и неприглядной. На просторечии округа Синьань это означает «не водянистая», что означает сильное обезвоживание. Кроме того, погода сегодня явно была такой холодной, но она необъяснимо вспотела. Бисеринки пота стекали по ее лбу, а растрепанные волосы на висках были липкими и влажными. У нее не было времени вытереть их, она только сильнее согнулась в поклоне, и рука, держащая поднос с едой, робко дрожала, как будто она очень боялась Ян Цзюфу.

Но Ян Цзюфу было все равно. Неизвестно, то ли потому, что он устал от уговоров управляющего, его горле хрипело, как будто в нем катилась повозка с ослом, дряблая и обвисшая кожа на его лице постепенно краснела. В молодости он был хулиганом и задирой, и естественно в старости не мог вдруг стать добрым. Морщины на его лице были настолько сильными, что между бровями появилось несколько кривых борозд, а из-за хмурого выражения его лицо казалось свирепым и яростным.

Он даже не взглянул на свежее молоко. С криком он поднял ногу и пнул горничную, которая пришла его обслужить.

Юй Цзинь Нян уже был избит Ян Цзюфу, и теперь его зад все еще слегка болел. Он знал силу его ударов. Когда старик пнул тощую девушку-служанку прямо в живот, она вскрикнула от боли и упала на землю. Молоко выплеснулось из чашки прямо на ее тело. Молоко было не очень горячим, но погода была прохладной, и ночной ветерок от двери и окна быстро проникал сквозь мокрую одежду, делая ее прикосновение холодным как лед.

Девушка-служанка не могла встать и свернулась калачиком, болезненно прикрыв живот, по ее спине стекал холодный пот. Юй Цзинь Нян больше не мог этого выносить и встал, чтобы помочь служанке подняться, прошептав:

- Ты в порядке?

- Спасибо, господин... - служанка покачала головой, не решаясь сказать больше.

Управляющий махнул рукой и небрежно сказал:

- Уходи.

- Да, -  она сделала несколько шагов назад, прикрывая живот, а затем скрылась за дверью. Ее тело слегка покачивалось, а лицо в одно мгновение побелело. Каждый ее шаг причинял боль, как будто она шла по острию ножа, а ее худые плечи неудержимо тряслись, пока она медленно шла прочь от них.

Хотя это было семейное дело, как глава семьи, Ян Цзюфу имел права ругать или наказывать своих собственных рабов. В этом не было ничего плохого. Юй Цзинь Нян, посторонний человек, не имел права голоса, но он не привык видеть такие вещи. Боль служанки была гораздо сильнее, чем полученный ею удар. Он немного беспокоился,  не затронул ли этот удар другие внутренние органы.

Опрокинув молоко собственной ногой, Ян Цзюфу снова пришел в ярость и закричал, требуя снежного сыра*.

Снежный сыр, о котором шла речь, - это своего рода мороженое, которое состоит из колотого льда, сложенного небольшой горкой в чашу. Затем лед поливается сладким молочным сиропом. Это блюдо - отличный способ утолить жажду в летний зной. Но сейчас, в эту холодную зиму, льда в погребе нет. Где можно взять лед для снежного сыра? Но управляющий не собирался терпеть ругательства старика, поэтому он позвал обратно служанку, которая только что ушла, и велел ей принести чашку снежного сыра.

Когда девушка услышала это, ее лицо стало еще ужаснее, и она чуть не упала в обморок на месте.

Юй Цзинь Нян поспешил успокоить ее и сказал:

- Употребление льда в это время вызовет боль в животе. Почему бы не сделать мятный молочный пудинг и не съесть его, он тоже очень освежает.

Служанка не почувствовала облегчения от того, что он предложил приготовить мятный молочный пудинг. Она с трепетом посмотрела на Юй Цзинь Няна и тихо сказала:

- Эта служанка не знает, как приготовить мятное что-то там... о котором вы говорите.

- Мятный молочный пудинг, - Юй Цзинь Нян улыбнулся, - Неважно, я могу его сделать.

Ян Цзюфу сначала не соглашался на уход Юй Цзинь Няна, но потом неохотно кивнул, услышав, что тот собирается приготовить ему снежный сыр. Когда Юй Цзинь Нян наконец вырвался от старика, он хотел сразу убежать домой. Но он обещал сам приготовить мятный молочный пудинг, поэтому он последовал за служанкой в маленькую кухню за двором мастера Яна.

Хотя кухня называлась маленькой, в ней были все необходимые ингредиенты. Точнее, здесь было изобилие еды. Юй Цзинь Нян полагал, что мастер Ян все еще имеет привычку есть по ночам. Время ужина уже прошло, но огонь на кухне все еще горел, и было очень тепло.

Служанка ввела его внутрь и в отчаянии сказала:

- Господин, то что вы сказали... мятное...

- Мятный молочный пудинг, - Юй Цзинь Нян улыбнулся и повторил еще раз.

Кухарке было стыдно, что она даже не смогла правильно назвать это блюдо, поэтому ей стало еще более любопытно, как оно готовится, и она осторожно спросила Юй Цзинь Няна:

- Как это делается?

Юй Цзинь Нян огляделся и спросил:

- На самом деле, способ приготовления похож на приготовление сыра на пару с сахаром, но с добавлением охлаждающей мяты для снятия жирности... У вас есть здесь листья мяты?

Служанка достала маленькую баночку и смущенно сказала:

- У меня осталось немного мяты с прошлого раза, когда я делала выпечку.

- Этого достаточно, - Юй Цзинь Нян кивнул и научил ее, - Прежде всего, ты должна растолочь мяту в мелкий порошок, чем мельче, тем лучше, так она будет более нежной во рту.

Он взял глиняный горшочек с измельченной мятой и высыпал ее в чистую чесночную ступку, а затем терпеливо растолок в мелкие, похожие на порошок крошки. Когда служанка увидела, что у него в данный момент нет ничего срочного, она вернулась к своей незаконченной работе. Юй Цзинь Нян увидел в тазике с водой несколько больших кусков мяса и костей. Казалось, что они были нарублены совсем недавно, кости и сухожилия были еще свежими и окровавленными.

Служанка присела на корточки возле тазика с водой и нахмурилась. С легким вздохом, она засучила рукава и сунула руки в воду, чтобы очистить мясо и кости.

Юй Цзинь Нян измельчил мяту и отложил ее в сторону. После этого он слегка разогрел сковороду, добавил воду и сахар, а затем, медленно помешивая, растопил их в прозрачный сироп. Юй Цзинь Нян взял сегодняшнее свежее буйволиное молоко и сварил его в кастрюле. Нужно сказать, что молоко буйволицы действительно имеет насыщенный вкус. Юй Цзинь Нян помнил, что пил его всего несколько раз в детстве. Позже, когда он вырос, буйволиное молоко стало производиться массово, но его вкус и аромат были не такими сильными, как в детстве. Но, возможно, это просто иллюзия Юй Цзинь Няна, потому что он не мог забыть восхитительный вкус, который пробовал в молодости.

Буйволиное молоко кипятят в основном для стерилизации - в конце концов, образование Юй Цзинь Няна не позволяло ему пить сырое молоко напрямую. Оставив молоко медленно остывать, Юй Цзинь Нян разбил свежее яйцо и использовал две половинки скорлупы, чтобы отделить белок от желтка.

После того как белки были отделены, их медленно влили в охлажденное молоко и хорошо перемешали. Также важно обратить внимание на соотношение яичных белков и молока - если яичных белков будет слишком много, пудинг будет жестким и резиновым. Если яичных белков слишком мало, пудинг может не сгуститься в форму. Юй Цзинь Нян примерно оценил, что на чашку молока нужно добавить один яичный белок. Только тогда приготовленный на пару пудинг будет обладать нужной мягкостью и упругостью, быть одновременно эластичным и липким.

Перемешав яичные белки и молоко, он добавил заранее сваренный сироп и измельченную мяту. Аккуратно перемешав все вместе, он разложил молочный пудинг в маленькие красивые чашки цвета морской волны. После этого настало время поместить их в пароварку.

Юй Цзинь Нян закрыл крышку и вдруг услышал позади себя чей-то стон. Повернув голову, он увидел, что служанка, которая чистила мясо и кости, сидит на полу, прикрыв живот с болезненным выражением лица и свернувшись в клубок. Он был ошеломлен, поспешно подошел и спросил:

- У тебя болит живот?

Лицо служанки раскраснелось, и она многократно качала головой, говоря:

- Нет, нет, ничего.

Как это может быть «ничего»? Это явно было «что-то».

Юй Цзинь Нян подумал, что девушка слишком робкая и не осмеливается беспокоить гостей своей болезнью, поэтому он не стал настаивать и утешил:

- Не волнуйся, я не очень талантлив, но я немного разбираюсь в медицине. Если ты не возражаешь, то можешь рассказать мне, что тебя беспокоит?

Служанка посмотрела на стоящего перед ней молодого человека с доброй улыбкой, и ее голова опустилась еще ниже. Ее привезли в этот двор как рабыню с договором купли-продажи, и она круглый год работала на кухне, не показываясь во дворе из-за своего низкого статуса. Она привыкла к ежедневным ругани и побоям, поэтому от этой неожиданной нежности ей стало не по себе. К тому же юноша был очень красивым, и ей было еще более неловко открывать рот. Она лишь туманно сказала, что это старая проблема и она ей не мешает.

Юй Цзинь Нян посмотрел на ее лицо и не стал продолжать спрашивать. В любом случае, мятный пудинг придется некоторое время готовить на пару, поэтому он принялся болтать с ней:

- Для чего эти мясо и кости?

Служанка сказала:

- Наш хозяин каждое утро ест суп из мяса и костей, а у нас закончились кости накануне, поэтому придется варить его всю ночь сегодня, иначе завтра хозяин снова будет нас ругать.

Юй Цзинь Нян спросил:

- Как долго мастер Ян был в таком состоянии?

Служанка была поражена его вопросом:

- А, господин имеет в виду...

- Здесь, - Юй Цзинь Нян указал на свою голову, - Как долго у него помутнение?

- О, - служанка поняла и ответила, - Уже несколько лет. Он был немного не в себе с тех пор, как Лань-нян и четвертый мастер умерли. Сначала старый мастер просто забывал некоторые вещи и говорил медленнее. Потом становилось все хуже и хуже. Он бил и ругал людей на каждом шагу, даже второй и третий мастер получали от него удары. Позже он стал часто выбегать на улицу и пропадал в мгновение ока... Недавно я слышала, что он пристает к людям...

Говоря об этом, она украдкой взглянула на Юй Цзинь Няна и закрыла рот. Юй Цзинь Нян сделал вид, что не заметил ее действий, притворился любопытным и небрежно спросил:

- Разве я похож на вашего четвертого мастера?

Служанка внимательно присмотрелась к его внешности и покачала головой:

- Не совсем. Самое большее, он был примерно того же возраста... Четвертому мастеру было примерно столько же лет, сколько и вам, когда его выгнали. Возможно, он был немного моложе...

Не успели эти слова прозвучать, как она с ужасом поняла, что проговорилась, и прикрыла рот. После того, как на кухне воцарилась тишина, она осторожно оглянулась и только убедившись, что за пределами маленькой кухни никого нет, она почувствовала облегчение и сказала:

- Я испугалась до смерти.

- Почему твой четвертый хозяин не ушел, а был изгнан из дома старым хозяином?

- ... Вы не должны так говорить. Если наш господин и управляющий услышат это, они непременно убьют меня... - служанка снова склонилась над тазом и смыла кровь с костей маленькой щеткой с мягкой щетиной. Вода в тазике окрасилась в бледно-красный цвет.

Она снова покачала головой и сказала:

- Управляющий запрещает нам упоминать об этом, это к несчастью!

Юй Цзинь Нян не любил усложнять жизнь людям, поэтому он отстранился и замолчал. Видя, что от возни в холодной воде ее губы стали фиолетовыми, он встал и налил в чашку горячей воды, протянув ей со словами:

- Встань и согрей руки. Никто не смотрит, так что можешь немного отдохнуть. Если ты замерзнешь, твоя семья будет очень расстроена.

В носу кухонной служанки внезапно засвербело. Держа в руках горячую воду, она почувствовала, как зрение затуманилось. У нее здесь нет родственников - нет, следует сказать, что у нее нет родственников в этом мире. На родине она работала в большой семье, а ее отец и брат забирали каждую копейку из ее ежемесячного заработка. К счастью, хозяин той большой семьи был известен своей добротой. Хотя приходилось тяжело трудиться, она не умирала с голоду и все еще могла жить. Но после нескольких лет подобных страданий добрый человек внезапно заболел и умер. Его жена не могла поддерживать семейный бизнес в одиночку, поэтому каждой служанке дали немного денег и отпустили.

Впоследствии эти деньги были растрачены ее отцом и братом. Отец продал ее работорговцу, который сказал, что даст за нее шесть лян серебра. Эти деньги понадобились ее брату, который собирался жениться. Она не хотела становиться рабыней, но, когда она отказалась, отец и брат поймали ее и избили, а потом связали и отправили в клетку работорговца. Ей пришлось много страдать по пути в уезд Синьань, где ее продали семье Ян.

Даже если ей приходилось трудно, она не хотела возвращаться к жестокому отцу и брату. Она могла просто притвориться, что у нее нет такой семьи, и жить одной.

Сегодня, когда Юй Цзинь Нян упомянул о ее семье, она не могла не думать обо всех этих плохих вещах снова. Жаль, что эти годы были такими. В ее жизни было не так много радостных событий, но много удручающих. Вокруг не было никого, с кем можно было бы поговорить или пожаловаться. Иногда ей было так плохо, что отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь всю ночь напролет.

Изначально она сидела на земле на корточках, и теперь, когда попыталась встать, ее ноги онемели.  Выпрямляясь, она вдруг издала еще одно «ой».

Юй Цзинь Нян поспешно спросил ее, в чем дело.

- Нет, ничего, ничего! - служанка поспешно уронила мясо и кости, которые держала в руках, и пыталась собрать юбку. Ее лицо было красным, как спелый арбуз.

Юй Цзинь Нян посмотрел вниз и когда он увидел ярко-красное пятно на подоле ее юбки, он понял симптомы ее боли в животе, холодный пот, бледность лица и легкий озноб.

У этой служанки месячные.

Поэтому, когда он спросил служанку, в чем дело, она так застеснялась, что не смогла ничего сказать. Трудно говорить об этом, особенно с мужчиной. Она могла только оправдываться, говоря, что это старая проблема, которая не имеет значения.

Служанка была смущена до такой степени, что не могла говорить. Она все время повторяла:

- Я, я... - ей было плевать на боль в животе, поэтому она развернулась и выбежала, чтобы переодеться.

Лицо Юй Цзинь Няна не изменилось. В конце концов, как врач, он не испытывал никакого стыда в этом вопросе. Пока она переодевалась, он тщательно обдумал симптомы служанки и заключил, что она страдала от дисменореи, холода и застоя крови.

Дисменорея - это болезнь, не очень серьезная, но и не маленькая. Каждый ее приступ делает людей настолько раздражительными, что они ничего не могут с собой поделать. У девушки, которая всегда была скромной, внезапно возникает желание разбить окна и двери, перебить всю посуду и швыряться кастрюлями. При более экстремальных ситуациях спазмы такие сильные, что боль похожа на разрезание плоти в животе. В своей прошлой жизни он каждый месяц видел несколько бедных женщин, которых привозили в больницу, потому что они теряли сознание от боли, и он очень сочувствовал им.

Так что это было действительно похоже на борьбу с зубной болью - это не болезнь, но это ужасно больно!

Служанке потребовалось около чашки чая, чтобы вернуться. Она переоделась в желто-зеленое платье, на фоне которого ее покрасневшее лицо выделялось еще сильнее. Она просунула голову в дверной проем кухни и увидела, что Юй Цзинь Нян наблюдает за плитой, повернувшись спиной, и не обращает на нее внимания. Тогда она набралась смелости и вошла внутрь.

Прикрывая живот, она подумала: какой позор.

Юй Цзинь Нян достал маленький мятный пудинг, который уже приобрел форму, и посыпал белую кремовую поверхность тонким слоем чайного порошка, а также добавил три или четыре небольших нарезанных миндальных ореха для хорошего эффекта.

Но и это еще не готовый продукт. Прежде чем назвать его пудингом, нужно дать ему остыть. Поэтому он налил в большую чашку немного холодной воды и погрузил в нее маленькие формочки, чтобы охладить их.

Служанка взглянула на мятный молочный пудинг. Цвет был освежающе светло-зеленым, и от него пахло ароматным, но не жирным молоком. Он был очень похож на сыр, который она ела в прошлом, но такое лакомство она встретила впервые, и не удержалась от восклицания:

- Он такой красивый!

Юй Цзинь Нян обернулся, и она вдруг поняла, что этот человек видел ее позор. Мужчина на самом деле увидел секретные вещи такого рода. Она боялась, что завтра ей будет так стыдно за себя, что она не сможет смотреть людям в глаза.

- Тебе лучше?

Кто бы мог подумать, что Юй Цзинь Нян снова заговорит об этом?

Служанка прикрыла живот обеими руками, но, вспомнив, что этот юноша говорил, что он врач, подозрительно спросила вполголоса:

- Вы действительно врач?

Юй Цзинь Нян не стал убеждать ее. Кивнув головой, он сказал:

- Садись. Я научу тебя, как сделать простой согревающий пластырь для матки, а также приготовлю дворцовый согревающий суп.

Услышав эти названия, служанка решила, что это какое-то удивительное лекарство, и со стыдом сказала:

- Но у меня не так много денег. Боюсь, я не могу позволить себе купить все эти лекарственные травы....

- Там нет ничего необычного, в основном это специи, которые хранятся в этом шкафу, ничего ценного, - сказал Юй Цзинь Нян с улыбкой, а затем вымыл чесночную ступку.

Он положил в ступку небольшой кусочек имбиря, кусочек белого лука, щепотку кумина и две ложки крупной соли. Затем он растолок все в мелкую пасту, вылил на горячую сковороду и обжарил. Когда появился резкий аромат жареного, он вылил все на небольшое блюдо, влил несколько капель уксуса и перемешал до состояния пасты.

Служанка смутилась и спросила:

- Это нужно съесть?

Съесть эту массу будет трудно, она, должно быть, кислая и острая.

- Ни в коем случае, - Юй Цзинь Нян объяснил, - Когда ты вернешься к себе, найди чистый носовой платок, нанеси эту пасту на свой пупок, накрой носовым платком снаружи и закрепи его вокруг талии веревкой, чтобы он не упал. Твоя боль вызвана холодом, конденсирующимся в матке. Я думаю, что ты страдаешь от простуды уже много лет, и этот холод накапливался день ото дня, гм...

Юй Цзинь Нян боялся, что она не понимает, что такое «воспаление от переохлаждения», поэтому изменил свои слова и описал ей:

- Это похоже на воду в реке. Она течет беспрепятственно весной и летом, пока погода не изменится с осени на зиму. Когда наступают заморозки и на реке образуется лед, вода, естественно, не будет течь.

Холод уплотняет матку, приток крови нарушается и поэтому она страдает от холодных болей в животе. Это часто сопровождается потемнением менструальной крови, сгустками и задержкой менструации. Холодная ци застаивается внутри в течение длительного времени и блокирует энергию ян. Поэтому ее обычно знобит, а конечности холодные.

В терминологии китайской медицины говорится, что если нет кровообращения, то есть боль, а если есть боль, то нет кровообращения.

Служанка сказала с растерянным выражением лица:

- Значит ли это, что в моем животе тоже образовался лед?

Юй Цзинь Нян ответил:

- Почти, но не совсем. Наверное, это и значит... В любом случае, этот пластырь может просто облегчить боль и открыть каналы. Это хороший способ согреть замерзший живот.

Услышав это описание, служанка улыбнулась, и выражение ее лица постепенно расслабилось.

Затем Юй Цзинь Нян продолжил:

- Каждый раз, когда ты чувствуешь приближение лунного цикла, надевай его на несколько дней и смывай утром и вечером, когда ложишься спать. Если есть возможность, то лучше каждый раз жарить свежий и намазывать. Если возможности действительно нет, то можно сделать немного заранее и каждый месяц складывать в маленькую баночку, а при использовании разогревать. Если ты используешь его четыре или пять раз таким образом, твоя боль пройдет.

Служанка слушала в изумлении, не веря, что он сделал лекарство из каких-то кухонных специй, и что оно может вылечить ее от боли, которая мучила ее много лет.

Однако дисменорея - это болезнь, и одного пластыря недостаточно для исправления ситуации. Если она хочет вылечиться, ей также нужно изменить свой образ жизни. Например, девушкам с холодной маткой лучше отказаться от употребления холодных продуктов и избегать холодной воды и холодного ветра. Но для девушки-служанки это роскошь. Поэтому Юй Цзинь Нян лишь вскользь упомянул об этом.

Пока служанка с интересом разглядывала пасту для пластыря, Юй Цзинь Нян сварил еще имбиря и финиковой воды с коричневым сахаром, а также показал несколько акупунктурных точек на ноге - Дицзи, Кровавое море и Саньиньцзяо - и терпеливо показал ей, как нажимать и разминать их, чтобы облегчить боль.

Горячая вода с имбирем, финиками и коричневым сахаром согревала ее ладони. Служанка была очень тронута такой заботой. Ее родная мать ушла рано и ее никогда не учили, что делать во время лунного цикла. Она была так растеряна, когда он пришел в первый раз, и узнала об этом только от служанок своей деревни. Всякий раз, когда она испытывала боль, ей некому было пожаловаться. Она не знала, что делать, поэтому ей пришлось страдать молча.

Кто бы мог подумать, что юный парень будет знать о лунных циклах больше, чем она? Служанка была удивлена, но постепенно она почувствовала, что сближается с Юй Цзинь Няном. Это не было похоже на мужскую или женскую любовь. Она чувствовала, что он был таким же внимательным, как член семьи.... как старая мать.

Внимательно выслушав наставления Юй Цзинь Няна и поболтав с ним несколько минут о других вещах, служанка вздохнула и сказала:

- Давненько я ни с кем не разговаривала по-хорошему. Когда Лань-нян еще была здесь, она постоянно разговаривала с нами, слугами. Во время новогодних праздников только Лань-нян думала о нас. Увы, Лань-нян была таким милым человеком, как она могла оказаться духом кошки-циветты*?

- Духом кошки? - Юй Цзинь Нян, казалось, услышал что-то непонятное и удивленно моргнул.

- Шшш! - служанка прикрыла ему рот и поспешно махнула рукой, давая понять, чтобы он не говорил так громко.

Юй Цзинь Нян вдруг вспомнил день Фестиваля Зимней Одежды. Кажется, по дороге к храму Фэн Бо, он слышал, как двое слуг говорили о втором господине и третьем господине и его жене. Они сказали: «В них вселились злые духи, и никто из них не вырвался». Они также говорили, что «демоны заполонили мир» и так далее. Похоже, что они говорили о той самой ситуации в семье Ян.

- Я расскажу вам все тихо, вы не должны ничего говорить об этом!

Юй Цзинь Нян послушно кивнул, пододвинул небольшой табурет и сел перед тазиком с водой. Навострив уши, он слушал рассказ служанки, словно был ее другом. Слушая, он время от времени произносил: «А?», «О-о, и так бывает?» и что-то вроде этого.

История была о женщине по имени Лань-нян. Изначально она была дочерью местной богатой семьи. Как-то у ее семьи возник деловой спор с мастером Яном, который действительно наделал много шума. Ян Цзюфу увидел красоту Лань-нян и предложил взять ее в наложницы. Отец Лань-нян был все еще очень добросовестным и отказался продать дочь, чтобы расплатиться с долгами, но семья Лань-нян не могла сравниться с коварным Ян Цзюфу. В конце концов, бизнес семьи перешел в руки семьи Ян. Излишне говорить, что Лань-нян также была похищена в особняк и стала седьмой наложницей Ян Цзюфу.

Лань-нян была мягким и нежным человеком. После того, как ее взяли в качестве седьмой наложницы, она честно смирилась со своей участью и даже родила сына от Ян Цзюфу - Ян Бао, четвертого сына семьи Ян. Она жила ради любви и заботы о своем сыне.

Старший сын Ян умер слишком рано. Второй сын Ян был необразованным и неквалифицированным. Третий сын Ян был трудолюбивым, но не умным. Семья Ян была настолько большой, но Ян Бао был единственным, кого Лань-нян воспитывала вежливым и учтивым. Уже в юном возрасте он мог декламировать стихи и писать поэмы, а его ум был настолько острым, что он не был похож на члена семьи Ян. Более того, он унаследовал красивое лицо Лань-нян и вскоре стал сокровищем Ян Цзюфу. Старик был в таком восторге, что неоднократно повторял, что передаст семейный бизнес Ян в наследство Ян Бао.

В то время второй и третий сыновья Ян уже были женаты, но Ян Бао было всего 13 или 14 лет. Ян Цай и Янь Цзинь уже давно боролись за семейное состояние, как вдруг внезапное появление Ян Бао, на которого они не обращали никакого внимания, всколыхнуло тысячи волн. Двор семьи Ян, который и так был далек от гармонии, превратился в горшок с кипящей кашей.

Позже Ян Цзюфу не смог справиться с волнением и ляпнул, что тот, у кого родится сын, станет его преемником. Это было хорошо. Семья, которая усердно занималась семейной враждой, вдруг начала усердно работать над рождением сыновей.

Но прошел год, а то и два, но, не говоря уже о сыне, в семье не было зачато ни одного ребенка.

Служанка также сказала, что когда ее впервые продали в дом, жена третьего мастера, госпожа Чжао, кажется, зачала ребенка. Говорили, что она даже попросила монаха предсказать его судьбу и пришла к выводу, что ребенок будет толстым мальчиком. Эта госпожа Чжао уже была слаба, поэтому после беременности она не выходила за порог и не покидала дом, сосредоточившись на сохранении плода... Неизвестно, что случилось позже, но ребенок был потерян в результате выкидыша.

С тех пор жизненные силы покинули госпожу Чжао, все ее тело казалось замороженным, словно она провалилось в ледяной погреб, и она ни с кем не общалась.

Согласно сплетням, которые взялись неизвестно откуда, выкидыш у госпожи Чжао был как-то связан с четвертым мастером. Истина в этом вопросе оставалась неясна для посторонних, но с тех пор второй и четвертый дома были похожи на смертельных врагов, и при встрече они всегда сохраняли холодное выражение лица.

То, что случилось позже, служанка видела собственными глазами.

История гласит, что в том году во время фестиваля Бон Лань-нян отправилась в храм, чтобы возжечь благовония и выразить почтение Будде, но в середине дня появился сумасшедший старик, одетый в лохмотья, остановил ее повозку, пел и танцевал, показывая на Лань-нян и говоря, что у нее на спине сидит кошка-циветта. Естественно, никакой кошки люди не увидели, и слуги семьи вышли из кареты, чтобы прогнать сумасшедшего.

Но старик был настолько силен, что неожиданно прорвался сквозь охрану, бросился к повозке и что-то выплюнул. Толпа взглянула и увидела, что это было какое-то глазное яблоко. Это было так отвратительно. Но на этом все не закончилось, старик достал из кармана своей одежды пузырек со свиной мочой и пузырек с куриной кровью. Он засмеялся, поднял руку и обрызгал Лань-нян со всех сторон. Лань-нян была так напугана, что ей потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Дело могло бы закончиться словами «это сумасшедший». Но кто бы мог подумать, что после фестиваля Бон в доме Ян начнут происходить странные вещи. Во-первых, собаку, которую выращивал второй мастер, насмерть загрызло что-то неизвестное и смерть была ужасной. Ее разорвали, содрали кожу и бросили у входа во двор.

Затем пришла в дом третьего мастера пришла пожилая служанка и сказала, что когда она вставала посреди ночи, чтобы попить воды, она увидела, как кто-то пробежал через окно. Она вышла вслед за ним и увидела, что там никого нет, только зеленоглазый острозубый кот, который запрыгнул на стену.

После этого слуги на главной кухне также заявили, что у них исчезло новое сырое мясо, и пропало полведра неочищенной утиной крови, которая была куплена для приготовления кровавого тофу. На полу также были кровавые отпечатки кошачьих лап.

Затем кто-то вспомнил о сумасшедшем старике, которого они встретили в тот день, и стали распространяться слухи, что Лань-нян - это дух кошки-циветты. Это была странная история, но Ян Цзюфу был смелым человеком, обладавшим большим мастерством и отвагой. В молодости он сломал ноги многим азартным игрокам и никогда не боялся возмездия за свои плохие поступки. Как он мог испугаться такой ерунды? Он сразу же организовал несколько смен своей семьи для несения вахты, и они убили всех кошек в округе.

Все думали, что убийство кошек должно было стать концом истории, но этому не суждено было сбыться. Странные события в доме Ян скорее увеличились, чем уменьшились. События развились до такой степени, что даже Ян Цзюфу, который не боялся ни неба, ни земли, засомневался. Он постепенно отдалялся от Лань-нян и даже послал кого-то найти сумасшедшего старого даоса, который в тот день облил ее куриной кровью.

Он тайно пригласил его в дом, чтобы произнести заклинание и удалить демона без ведома Лань-нян. Но до заклинания дело не дошло. Старый даосский священник вытащил Лань-нян из постели, когда она еще спала, нашел под ее матрасом кожу младенца!

Госпожа Чжао, пришедшая понаблюдать за ритуалом, тут же упала в обморок от слез. Она кричала, что это ее собственный сын, который умер, не успев родиться. Она сразу же набросилась на Лань-нян и попыталась убить, визжа, чтобы ей вернули жизнь ее сына. Трое или четверо слуг не смогли оттащить ее назад, она была в бешенстве.

Благословение не имеет себе равных, но и несчастье не одиноко*.

(ПП: беда не приходит одна)

Не успел проясниться вопрос о коже младенца, как пожилая служанка третьей госпожи Ян вытащила из-под кровати в боковой комнате крепкого голого мужчину.

Это была настоящая драма.

У Лань-нян был трусливый характер. Видя это, она не могла ничего сказать, только плакала. Ян Бао защищал Лань-нян, но именно это подлило масла в огонь - прелюбодей разрыдался и признался, что он путался с Лань-нян более десяти лет назад. С натяжкой можно было сказать, что это почти точно возраст Ян Бао. Таким образом, трудно сказать, есть ли в Ян Бао кровь семьи Ян или нет.

Что самое невыносимое для мужчин? Дело не в том, что любимая наложница оказалась демоном, а в том, что его любимый сын на самом деле не от него. Любой мужчина был бы вне себя, если бы это случилось с ним. Более того, такого рода нелепые вещи случились с безудержным и скорым на расправу Ян Цзюфу. Как он мог это вынести? Когда он сразу же захотел связать Лань-нян и утопить в пруду, Ян Бао бросился и умолял Ян Цзюфу поверить Лань-нян и отпустить ее, но вместо этого Ян Цзюфу столкнул ее за край цветочного пруда. Она упала в воду и утонула.

Говоря об этом, служанка вздохнула:

- Позже тот старый даос сказал, что Лань-нян была демоном, который мог уничтожить весь мир. От такого демона не так-то легко избавиться, просто утопив в пруду. Она должна быть похоронена в даосском храме, чтобы не причинить вреда миру. Так что, даже если старый мастер был зол, он все равно передал тело Лань-нян и четвертого мастеру даосу... Я не знаю, что с ними случилось потом...

Эта история была настолько странной, что Юй Цзинь Нян потерял дар речи. Он не знал, как ее оценить. Если бы это была пьеса, он бы хлопал в ладоши и кричал: «Отличная история!»

Но это была реальная история, и уже это ошеломляло.

На мгновение он потерял дар речи и замолчал, затем добавил:

- Ничего себе...

Служанка кивнула и согласилась:

- Кто же спорит.

Затем они оба вздохнули в унисон:

-Увы.

После этого они оба угрюмо подперли щеки. Юй Цзинь Нян вдруг вспомнил о своем маленьком мятном пудинге и пошел его отнести. Слуга доложил, что хозяин Ян уже лег спать. Управляющий оказался довольно приятным человеком. Он сказал, что Юй Цзинь Нян  хорошо поработал, и подарил ему маленькую шкатулку, отделанную жемчугом, в которой лежала пара грецких орехов Вэньвань*, чтобы он играл с ними, а также сказал, что пришлет паланкин, чтобы отвезти его домой.

Зачем Юй Цзинь Няну играть с грецкими орехами? Но после нескольких попыток  отказаться управляющий выглядел немного недовольным, как будто считал, что Юй Цзинь Нян его не уважает. Юй Цзинь Няну не нравилось, что семья Ян хвастается своим богатством, но он все равно принял маленькую шкатулку.

Как только он спрятал шкатулку, пришел привратник с сообщением. Он сказал, что в дверях появился дворянин, похожий на орхидею, и сказал, что его брат был гостем в их доме, так что он пришел, чтобы забрать его домой.

Привратник смутился и сказал:

- Может, он ошибся дверью?

Когда Юй Цзинь Нян услышал это, он тут же вскинул руки и сказал:

- Я, я, я! Это мой брат! Ведите меня туда!

Сделав два шага, он прибежал обратно – он чуть не забыл взять с собой банку с порошком куркумы и креветочной пастой, которые купил днем!

Привратник осмотрел Юй Цзинь Няна с ног до головы, слева направо и даже почувствовал легкое отвращение. Он подумал: «Как у того благородного джентльмена может быть такой посредственный брат?» Но когда они подошли к воротам, то привратник увидел, как этот обычный юноша вылетел из ворот резиденции Ян с раскрытыми руками и, словно бабочка, прыгнул в объятия благородного господина, негромко позвав его сладким голосом «Брат».

Привратник был так смущен, что у него заболели зубы.

Цзи Хун беспокоился, что молодому человеку придется несладко в семье Ян, но когда он увидел, что Юй Цзинь Нян вышел в прекрасном состоянии, целым и невредимым, держа в руках шкатулку с драгоценностями, которую он не мог себе позволить, его напряженное сердце наконец расслабилось. Но потом юноша бросился в объятия Цзи Хуна и позвал его так ласково, как будто на губах у него был мед.

Сердце Цзи Хуна заколотилось и он задал вопрос:

- .. Что ты опять натворил? Возможно ли, что ты кого-то избил?

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Моя белая бабочка, я скучал по тебе.

Моя... белая... бабочка…

Цзи Хун повернул голову и внимательнее посмотрел на Юй Цзинь Няна, задаваясь вопросом, не избили ли молодого человека люди в особняке Ян до беспамятства.

* Снежный сыр является древней традиционной закуской. Он принадлежал к секретным продуктам в императорском дворце династии Мин, и императору так понравилась эта еда, что снежный сыр стал очень популярным в народе. Зимой большие куски плавучего льда вырезали из реки Йонгдинг, заворачивали в соломенные циновки и хранили в погребе до следующего лета. Часть льда разбивали на куски и ели с медом, соком лайма и сухофруктами.

* Мятный молочный пудинг

* Кошка-циветта - или виверры  — род хищных млекопитающих из семейства виверровых. Обитают в субтропических и тропических странах Африки и Азии.

* Грецкие орехи Вэньвань - это коллекционные грецкие орехи, сформированные путем отбора и обработки. Возникшие в династиях Хань и Суй, популярные в династиях Тан и Сун и распространенные в династиях Мин и Цин, они имеют медицинскую и художественную ценность, а значит, и коллекционную, благодаря своей уникальной форме. Текстура грецкого ореха должна быть глубокой и четкой, при этом два ореха должны иметь схожую текстуру, одинаковый размер и равный вес. Когда с ними играют, грецкие орехи становятся красными и постепенно дорожают. Из грецких орехов также можно делать резьбу для повышения их декоративной ценности.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 47. Пряники «Золотой колокольчик»

Когда они вернулись в лапшичную, Юй Цзинь Нян, у которого кружилась голова от голода, сразу направился прямо на кухню. Увидев, что осталась только последняя горсть лапши, он приготовил себе чашку простой лапши с креветочной пастой.

Сегодняшняя лапша была свежего замеса и раскатана вручную. После промывания в холодной воде, она стала очень крепкой и пружинистой. Затем на лапшу положили несколько ложек свежей и ароматной креветочной пасты, посыпали изумрудно-зеленым луком и, наконец, перемешали бамбуковыми палочками.

Поскольку Юй Цзинь Нян в прошлой жизни был южанином, ему нравилась острая еда, поэтому он добавил жареный чили с маслом и красным перцем. Это также добавило яркого цвета и душистого аромата!

Лапша была приготовлена таким простым способом лишь из-за того, что Юй Цзинь Няну было лень. Если бы у него хватило сил быть более усердным, в такую прохладную погоду в начале зимы он бы на самом деле предпочел съесть чашку супа с лапшой и с креветочной пастой. Суп с лапшой - это не только добавление нескольких ложек воды. Например, перед добавлением в кастрюлю лапшу, креветочную пасту обжаривают с измельченным зеленым луком и чесноком. Жареная креветочная паста еще вкуснее, а ее аромат слышен в радиусе десяти миль.

Пока креветочная паста жарится, нужно вскипятить воду и сначала сварить несколько небольших грибов и жирную свинину. Если есть свежие весенние побеги бамбука, их не нужно варить, они уже сладкие и хрустящие. Потом можно забрасывать в суп лапшу и помешивать ее. Когда края лапши заблестят, это означает, что лапша почти готова. В это время ошпарьте несколько нежных и хрустящих капустных листьев, а затем положите яйцо... Тц-тц-тц, от одной мысли об этом текут слюни.

Чем больше Юй Цзинь Нян думал об этом, тем сильнее становился его голод. Чувствуя, что его желудок и кишечник вот-вот скрутятся и начнут бороться, он поспешно облизнул губы и остановил свое безграничное воображение.

В это время на кухонной плите все еще лежали два вареных золотых яйца. Цзи Хун сказал, что Цин Хуань сохранила их для него, так что Юй Цзинь Нян не стал медлить. Он очистил их от скорлупы и приготовился съесть их вместе с Цзи Хуном. Он разрезал два золотых яйца на лепестки и положил их на тарелку, а также наполнил креветочной пастой еще одну маленькую тарелку, чтобы обмакивать в нее еду.

Эти яйца снесли местные куры. Они были небольшого размера, очень нежные и компактные. Цвет скорлупы яиц был неравномерным и внешний вид может быть не особенно красивым, но преимущество заключается в их натуральном и нежном вкусе. Поэтому очищенные яйца были не только яркими и золотистыми, но также очень мягкими и аппетитно гладкими.

Когда он вернулся в комнату, Цзи Хун уже переоделся и аккуратно перевязал свои чернильные волосы тонкой лентой. Он сидел перед своим столом и читал бухгалтерскую книгу. Юй Цзинь Нян протиснулся к нему со своей чашкой и сел рядом, громко всасывая лапшу. Этот звук настолько отвлекал Цзи Хуна, что он не мог сосредоточиться, поэтому он повернул голову и посмотрел. Но, увидев, что юноша очень голоден, ему пришлось проглотить фразу «Ешь потише», вертевшуюся на кончике языка.

Юй Цзинь Нян ел слишком быстро и случайно подавился. Он постучал себя по груди и поспешно проглотил еще одну порцию горячего супа с лапшой, чтобы протолкнуть еду. На этот раз он выдохнул «ха-ха» и попытался отдышаться.

Цзи Хун отложил бухгалтерскую книгу, взял ломтик золотого яйца, обмакнул его в креветочный соус и положил в чашку, сказав:

- Помедленнее, осторожнее с горячим.

- Ммм, ты тоже ешь, - неопределенно сказал Юй Цзинь Нян, ковыряясь в своей чашке.

Внезапно он подумал, что у него есть лапша с яйцом и суп. Было немного неэтично позволять Цзи Хуну есть только яйцо. Поэтому он неохотно подхватил последнюю порцию лапши в своей чашке и спросил:

- Хочешь это съесть?

В любом случае Цзи Хун не любил наедаться на ночь. В крайнем случае он пил немного своего особого оздоравливающего, который специально для него готовил Юй Цзинь Нян.

Юй Цзинь Нян подумал про себя: даже если он предложит, Цзи Хун определенно скажет: «слишком много есть на ночь вредно» и другие правила. Он уже все расчитал, но никогда не ожидал, что Цзи Хун скажет «угу».

Юй Цзинь Нян ошеломленно переспросил:

- ... а?

Цзи Хун наклонился к нему и открыл рот, чтобы съесть лапшу, свисающую палочек. Он был не таким, как Юй Цзинь Нян, он не всасывал ее, а медленно и изящно пережевывал.

Он ел очень тихо. Из-за близкого расстояния Юй Цзинь Нян мог видеть его слегка трепещущие ресницы, под которыми скрывалась пара глубоких глаз. Пламя свечи туманно плясало в его глазах, делая Цзи Хуна менее холодным и более очаровательным.

Возможно, это было связано с тем, что он только что услышал историю о духе кошки-циветты, но в этот момент Юй Цзинь Нян вспомнил множество историй, например, историю о белом лисе, который преобразился в человека, чтобы отплатить за доброту.

Его вдруг охватило какое-то сентиментальное чувство.

В этот момент он увидел, как у Цзи Хуна перехватило горло и он внезапно нахмурился. Когда он впервые попробовал лапшу, он подумал, что она вкусная. Но когда вкус соуса на лапше постепенно распространился, он не мог не подавиться. Он действительно не ожидал, что она будет такой острой. Он прикрыл рот рукой и несколько раз кашлянул, и поспешно налил полчашки холодного чая, чтобы подавить остроту.

Когда он перестал откашливаться, то услышал негромкий смех. Юй Цзинь Нян втайне смеялся над ним. В этот момент губы молодого человека слегка покраснели от перца, словно были подкрашены яркой помадой. В тот же миг Цзи Хун почувствовал, что острота, которую он только что подавил, снова появилась, обжигая от горла до сердца. Не желая больше сдерживаться, он протянул руку и поднял на ноги насмехавшегося над ним юношу.

Юй Цзинь Нян был застигнут врасплох, когда мужчина подтащил его к себе, и издал возглас удивления, а когда он пришел в себя, то уже сидел у Цзи Хуна на коленях.

Они сидели лицом к лицу, и Юй Цзинь Нян оказался намного выше его. Теперь настала очередь Цзи Хуна смотреть на него снизу вверх. Это чувство было совершенно новым. Юноша протянул руку и погрузил пальцы в черные, как вороново крыло, волосы Цзи Хуна, играя с гладкими прядями, при этом внимательно наблюдая за ним. Некоторое время никто из них не издавал ни звука.

Цзи Хун уставился на него, его голос становился все тише и тише:

- На что ты смотришь?

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Ты хорошо выглядишь.

Цзи Хун почувствовал, как его сердце запылало еще жарче. Он собирался притянуть Юй Цзинь Няна к себе для поцелуя, но когда он пошевелился, юноша уклонился в сторону.

Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Цзи Хун обнаруживал, что не может сдерживаться. В последнее время желание прикоснуться к нему усилилось. От простого наслаждения непринужденной атмосферой общения он перешел к желанию заключить его в свои объятия, и теперь в его сердце всегда было стремление быть ближе к нему. При одной этой мысли рука на талии молодого человека напряглась, а дыхание Цзи Хуна участилось.

Когда их губы почти коснулись друг друга, Юй Цзинь Нян вдруг издал шипение. Сердце Цзи Хуна подпрыгнуло, и он спросил:

- Что случилось?

Юй Цзинь Нян только скривился и приподнял ее ягодицы, изменив угол наклона и снова приземлился на колени Цзи Хуна. Он все еще качал головой, не желая говорить. Цзи Хун понимал, что здесь что-то не так, и хотел поднять его одежду, но Юй Цзинь Нян отказался это сделать, и даже долгие уговоры не смогли его переубедить.

В итоге Юй Цзинь Нян спрыгнул с колен Цзи Хуна и, даже не поцеловав его, отвернулся и залез на кровать, до самого кончика носа завернувшись в одеяло на манер рулета.

Цзи Хун отчаянно погнался за ним, вцепился в край одеяла и вытряхнул из него юношу. Одеяло было темно-зеленым, одежда Юй Цзинь Няна была белоснежной. Когда его вытряхнули, он перевернулся, как белый и нежный шелкопряд, которого насильно вытащили из теплого кокона. В это время малыш-шелкопряд все еще обиженно смотрел на Цзи Хуна.

Красивый мужчина стоял перед кроватью. На нем была только белая нижняя одежда, и воротник слегка распахнулся от всей этой возни. В этот момент он снисходительно посмотрел на молодого человека на кровати, чувствуя, как в груди разгорается огонь.

Он слегка приподнял брови и холодно сказал:

- Ты хочешь раздеться сам или мне сделать это за тебя?

Юй Цзинь Нян на мгновение замешкался. С одной стороны, он боялся его гнева, с другой – не хотел позориться. В конце концов, он взвесил все «за» и «против» и все же яростно отказался:

- Нет, - затем он схватил одеяло и закрыл лицо.

Это было похоже на сцену принуждения к проституции.

Оба на мгновение уставились друг на друга. Цзи Хун сломался первым и уголки его рта неудержимо задрожали. Видя, что у Юй Цзинь Няна был такой хороший аппетит, и он все еще оживленно прыгал на кровати, он знал, что даже если у него и есть какие-то травмы, они не опасны для жизни. Молодой человек - сам врач... Он просто хотел взглянуть, но юноша продолжал раздражать его таким образом.

- Если ты еще раз спрячешься там, я пойду за ножницами.

На самом деле слова звучали угрожающие, но это только слова. У них есть только одно зимнее одеяло и, если его разрезать, то мерзнуть им придется обоим, так что еще неизвестно, кому придется хуже. Юй Цзинь Нян, естественно, не собирался сдаваться так просто.

Цзи Хун сердито усмехнулся, но ничего не мог с этим поделать, кроме как вздохнуть. Наконец, он сел на край своей кровати и тихо сказал:

- Да ладно, нечего стыдиться. Давай, иди сюда. Мою маленькую бабочку обидели снаружи, а ты даже не позволишь мне взглянуть?

Он все еще помнил шутку про маленькую бабочку, и яркие глаза Юй Цзинь Няна моргнули на него из-под одеяла.

Цзи Хун снова легонько похлопал по матрасу рядом с собой, только чтобы увидеть, как молодой человек колеблется, медленно двигаясь под одеялом. Наконец он затих, лег лицом вниз на кровать, уткнувшись в подушку, и прошептал:

- Все действителньо в порядке, просто кое-кто ударил меня несколько раз деревянной тростью...

Он сказал, что все в порядке после того, как его несколько раз ударили. Цзи Хун с беспокойством приподнял подол рубашки. Как и ожидалось, на белой, нежной коже нижней части спины были следы, которые шли по диагонали, а другой конец прятался в штанах. Возможно, его били несколько раз, так как рубец уже наливался синевой. Сердце Цзи Хуна сжалось. Он проследил за направлением синяка и немного приподнял пояс брюк.

Юй Цзинь Нян вдруг почувствовал холодок на бедре, но прежде чем он успел защитить себя, Цзи Хун стянул с него брюки.

В это время носили брюки с широким поясом и просторными штанинами. Обычно их было очень удобно носить, однако он не ожидал, что удобство также означает, что их будет так легко снять. Более того, под брюками действительно больше ничего не было. Как только Цзи Хун снял их, он лишил его мужской гордости.

Юй Цзинь Няну хотелось плакать без слез:

- Не надо, не снимай штаны, ах... эй подожди, не бросай их на землю...

Цзи Хун не обращал внимания на его причитания. Он видел только три или четыре других синяка на ягодицах и бедрах. Они были даже сильнее, чем те, что на его талии.

В этот момент выражение его лица стало мрачным, он не мог не сожалеть в своем сердце, думая о том ублюдке - втором мастере Ян. Разве семья Ян может быть хорошим местом? Он позволил Юй Цзинь Няну так долго оставаться в этой дыре одному. Его даже избили.

Эту маленькую бабочку он лелеял всем сердцем, и все же кто-то избил его прямо у него под носом

- Кто тебя ударил?

Юй Цзинь Нян торопливо подбирал брюки, но когда он вдруг услышал этот вопрос, его рука слегка дрогнула, и он уронил их обратно. Он внезапно посмотрел на Цзи Хуна с грустным лицом.

Глаза Цзи Хуна потемнели, когда он снова спросил:

- Кто тебя ударил?

Юй Цзинь Нян почувствовал себя нехорошо и поспешно объяснил:

- Он ударил меня не нарочно. Старый мастер Ян болен и плохо соображал. Он принял меня за своего сына, вот почему он ударил меня несколько раз. Это было не очень больно. Я буду в порядке через пару дней, когда синяки пройдут...

Увидев, что лицо Цзи Хуна стало еще более уродливым, он опустил голову и изменил свои слова:

- Ну, сначала было немного больно, но теперь это действительно пустяк. Просто ты только что случайно прикоснулся...

Прежде чем он закончил говорить, Цзи Хун поднял его, прижал к себе и обнял.

- Больше никуда не уходи.

Юй Цзинь Нян лежал на его плече, ощущая холодок своей голой нижней частью тела. Ему пришлось произнести мягкое «угу».

Цзи Хун знал, что он так хорошо себя ведет только сейчас. Он был уверен, что когда через несколько дней его синяки перестанут болеть, юноша снова окажется на улице. Он будет встречаться с самыми разными людьми и самыми разными болезнями. Для него было характерно забывать о боли, как только заживут шрамы. Цзи Хун стал еще более подавленным в своем сердце, он просто ненавидел тот факт, что не мог немедленно объявить свою личность, чтобы поддержать Юй Цзинь Няна и позволить молодому человеку проложить себе дорогу в мир.

Подумав об этом, он решил, что пора возвращаться в столицу. В конце концов, он хотел дать Юй Цзинь Няну лучшую жизнь. Независимо от амбиций молодого человека, захочет ли он стать ласточкой, которую невозможно удержать в руках или лебедем с высокими устремлениями, даже если он захочет просто лежать дома и быть рисовым червяком, Цзи Хун был готов сделать его самым толстым и счастливым рисовым червяком, принося ему самый ароматный рис в мире.

Юй Цзинь Нян и не подозревал, что его амбиции заключаются в том, чтобы превратить его в жирного, белого рисового червя. Пока Цзи Хун замер в оцепенении, он спрыгнул с кровати, чтобы поднять брюки. Затем он повернулся спиной к Цзи Хуну и принялся натягивать брюки обратно. Он не знал, что когда он нагнулся, Цзи Хун увидел все, что можно и не можно.

Зрачки Цзи Хуна слегка сузились. Его взгляд упал на Юй Цзинь Няна, и он не мог перестать смотреть на него. Мужчина подумал про себя: он касался только талии юноши и спины, когда обнимал его, и ему показалось, что он стройный и изящный. Но неожиданно ягодицы молодого человека оказались круглыми и упругими, их так и хотелось сжать руками. Его прямые ноги также были белыми и длинными.

Что касается некоторых других частей... то они тоже очень красивы.

Внезапно почувствовав мутный жар в носовой полости, Цзи Хун запаниковал и быстро отвел взгляд.

Юй Цзинь Нян не знал, что Цзи Хун уже видел его во всей красе. Натянув брюки, он почувствовал такое облегчение, что пошел умываться. Когда он вернулся, то обнаружил, что Цзи Хун уже лежит в кровати, повернувшись к нему спиной. Он хотел поговорить с Цзи Хуном о том, что видел и слышал сегодня в резиденции Ян, поэтому забрался в кровать и осторожно потянул Цзи Хуна за плечо. Но, увидев, что глаза мужчины действительно закрыты и его дыхание стало долгим и глубоким, он разочарованно сдался, недоумевая в глубине души, почему этот человек, который обычно ложится спать позже всех, сегодня заснул, не сказав ни слова. Может быть, он болен?

Подумав об этом, он снова протянул руку и потрогал температуру тела Цзи Хуна. Ну, похоже, у него не было жара. Ладно, может быть, он просто хочет спать.

Глубокой ночью Цзи Хун, который «спал», почувствовал, как к его спине плотно прижалось горячее тело, похожее на печку. Он открыл и снова закрыл глаза. В его сознании возникла пара длинных, тонких, белых ног, вызывая жар во всем теле. Дыхание стало тяжелым. Это было очень неудобно, поэтому он осторожно повернулся и посмотрел на Юй Цзинь Няна. Лежа на боку, он ущипнул юношу за мочку уха и позвал:

- Цзинь Нян?

Он позвал еще дважды и, видя, что тот вообще не отвечает, Цзи Хун взглянул на молодого человека, а затем обнял за тонкую талию. Это было приятно. Затем Цзи Хун взял Юй Цзинь Няна за руку и отвел ее в сторону, больше ничего не делая.

Эта рука была мягкой и не очень широкой, с тонкими изящными пальцами. Именно этой рукой молодой человек готовил еду и точно отмерял лекарства, осматривал пациентов и измерял пульс. Цзи Хун знал, каково это, когда ему измеряют пульс. Три пальца мягко надавливали на запястье, иногда слегка, иногда сильнее, как ликующая маленькая птичка, подпрыгивающая на его руке.

Такая маленькая птичка встречается нечасто, но, хоть раз увидев ее, хотелось поймать и держать в клетке.

Цзи Хун с трудом подавил свое тяжелое дыхание, когда поднес к себе эту исцеляющую руку. Его сердце было настолько переполнено, что казалось, будто он делает что-то непростительно плохое. Внутри одеяла было жарко, так жарко, что невозможно было дышать.

Молодой человек вдруг причмокнул губами и пробормотал «А-Хун», а рука, которую он держал, бессознательно обвилась вокруг него, сжимая указательный палец Цзи Хуна.

Выражение лица Цзи Хуна смягчилось. Он снова опустил руку Юй Цзинь Няна, поднял голову и поцеловал молодого человека в лоб, шепча:

- Это моя вина, спи.

Затем он встал с кровати, подоткнул под юношу угол одеяла, надел верхнюю одежду и вышел на улицу.

В комнате было очень тихо. Как правило, он редко вставал ночью. Во-первых, у него не было такой потребности или привычки. Во-вторых... было темно. Хотя он никогда бы не признался, что боится темноты, на самом деле себя обмануть невозможно. В это время рядом с ним не было ни компании Юй Цзинь Няна, ни шумных голосов, которые отвлекали бы его внимание. Только холодный, ярко-белый лунный свет тихо лился через бумагу окна. Тьма вокруг устремилась к нему, как бешеная волна - и, сделав лишь первый шаг, ему захотелось отступить.

Но в то же время он не мог не посмеяться над собой - ему казалось, что он почти излечился от страха темноты, но выяснилось, что он был все тем же хитрым лисом, который полагался на тигриный дух юноши.

Поджав губы Цзи Хун быстро подошел подошел к краю шкафа и в легкой панике нащупал свечу. Только когда зажглась свеча, он перевел дух и оглянулся, чтобы убедиться, что не разбудил юношу. Затем он вышел со своим светильником во двор подышать воздухом.

Только когда жар в груди утих, он вернулся в постель полностью замерзшим. Но, не успел он лечь в постель, как Юй Цзинь Нян снова обхватил его сзади, что-то бормоча во сне. Он так крепко прижимался к нему, что запутанное и горячее дыхание обдувало уши Цзи Хуна.

Выражение лица Цзи Хуна изменилось. Он снова оттолкнул юношу от себя и вышел на улицу со свечой.

……

На исходе ночи, когда небо начало светлеть, Юй Цзинь Нян проснулся с одеревеневшей спиной. Едва открыв глаза, он увидел Цзи Хуна, держащего в руке почти сгоревшую свечу. От его тела исходил холод, словно он только что вернулся с прогулки на улице. Мужчина стоял перед кроватью с распущенными волосами и смотрел на него темными, остекленевшими глазами. Выражение его лица было таким меланхоличным, что выглядело просто душераздирающе.

Юй Цзинь Нян тут же перевернулся и сел. Коснувшись теней, залегших под глазами Цзи Хуна, он сказал:

- Айя, бедняжка, что случилось?

Держа подсвечник в одной руке, другой рукой Цзи Хун схватил молодого человека за подбородок. Он обхватил его мягкие губы и некоторое время яростно целовал и кусал их. Юй Цзинь Няна обожгло выражение его глаз. Некоторое время он даже не думал сопротивляться. Мужчина целовал его всего, изнутри и снаружи, и чем больше он целовал, тем сильнее прижимал, отчего и без того болезненная поясница Юй Цзинь Няна была готова сломаться. Наконец, он не смог больше держаться. Чувствуя, что его язык онемел, он первым взмолился о пощаде.

- Хм... - выдохнул Юй Цзинь Нян, пытаясь отдышаться.

Цзи Хун наконец успокоился, поэтому он поставил огарок свечи на маленький шкафчик у кровати, затем повернулся и вышел.

Юй Цзинь Нян выглядел ошарашенным, думая: «Что с ним происходит сегодня утром?»

Однако поцелуй Цзи Хуна полностью разбудил его, поэтому он поспешно встал с кровати, оделся, умылся и приготовился к открытию лапшичной. Господин Цзи, который только что необъяснимо оскорбил его, снимал табуреты и расставлял столы в общем зале. Когда Юй Цзинь Нян увидел его, он был как мышь, увидевшая мартовского кота. Больше не желая, чтобы его обгладывали, он обходил господина Цзи по большой дуге.

Закончив подготовительную работу, он так и не понял, почему Цзи Хун злился и одновременно целовал его. Юй Цзинь Нян был так озадачен, что решил спрятаться на задней кухне, растопить плиту и приготовить вкусное блюдо, чтобы порадовать его.

Вчера он купил порошок куркумы, поэтому, конечно, сегодня сможет продолжить делать пряничных человечков.

Пряничные человечки - это, грубо говоря, разновидность маленького печенья, но более симпатичной формы, которая может понравиться тем, у кого дома есть маленькие дети.

Юй Цзинь Нян отмерил муку, яйца, мед и хорошее количество порошка куркумы в деревянную миску, в которой он ежедневно замешивал тесто. Поскольку порошок куркумы немного резкий и также слегка горьковат, не все смогут переносить этот вкус. Некоторым людям нравится его особый аромат, а другие ненавидят его острый запах, точно также, как в бесконечной борьбе за кориандр. Поэтому он сделал отдельное тесто без порошка куркумы, чтобы можно было удовлетворить оба вкуса.

Поскольку было два шара теста, он не мог сделать это один, поэтому он попросил Цин Хуань и Суй Суй прийти и помочь ему.

Тесто, используемое для приготовления пряников, немного отличается от теста для лапши. Оно должно быть немного жестче, чтобы печенье было хрустящим и рассыпчатым. Замешанное тесто нужно немного охладить. В это время погода уже стояла холодная, а колодец остыл настолько, что пробирал до костей. Его эффект можно было сравнить с действием холодильника, поэтому тесто запечатали в глиняный горшок и положили в колодец охлаждаться.

Пока тесто отдыхало, и Юй Цзинь Нян раздумывал, чем заняться, он услышал, что в переулке позади лапшичной продают молоко. Он вспомнил, что вчера в резиденции Ян  приготовил мятный молочный пудинг, и внезапно сильно захотел его попробовать. Он распахнул окно кухни, встал на маленькую скамейку и крикнул через окно:

- Продавец! Это свежее буйволиное молоко?

Носильщик-данланг подошел к окну со своим коромыслом и с энтузиазмом сказал:

- Естественно! Свежеее, утреннее молоко. Хотите?

- Да, да, - Юй Цзинь Нян поспешно взял большую пузатую банку, вымыл и высушил ее, и протянул ему через окно, - Пожалуйста, наберите мне сюда.

- Хорошо!

Вскипятив молоко, Юй Цзинь Нян начал думать, что из него приготовить. Сегодня он уже запланировал сделать пряники, и ему было лень делать другую выпечку, поэтому он решил сделать напиток.

Он заглянул в свою корзину с овощами и увидел несколько головок имбиря, купленных в прошлом месяце. Они были сухими и сморщенными.

Вдохновение пришло мгновенно. Разве это не знак с небес, что ему нужно приготовить Имбирный молочный творог*!

Для имбирного творога имбирь должен быть старым, а молоко должно быть с высоким содержанием жира и густым, и так получилось, что молоко буйволицы подходит для него наилучшим образом, так что это была Божья воля! Юй Цзинь Нян немедленно достал две головки старого имбиря, очистил и раздавил их тыльной стороной ножа, завернул в марлю и выжал сок. Имбирного сока не должно быть слишком много, достаточно, чтобы покрыть дно миски, если его будет больше, острота имбиря сделает вкус десерта не таким приятным.

Пока молоко снова закипало на медленном огне, Юй Цзинь Нян увидел, что Суй Суй была довольно голодна, поэтому он дал ей чашку молока. Маленькая девочка взяла чашку и пошла в главный зал. Он добавил в молоко две ложки сахара и слегка помешивал, пока сахар не растаял, затем вылил его и дал немного остыть, потому что температура молока не должна быть слишком высокой, иначе это разрушит некоторые ингредиенты в имбирном соке и оно не свернется.

Юй Цзинь Нян спросил Цин Хуань:

- Цин Хуань, ты умеешь считать?

Как только она услышала, что нужно посчитать, Цин Хуань сказала:

- Да, до скольки нужно считать, брат Сяо Нян?

Когда дело доходило до счета, она была уверена в себе. Девушка, за которой она следовала в Павильоне И Суй, Сюэ Цяо, была из богатой семьи, посещала частную школу и умела считать до большого числа, поэтому Цин Хуань тоже немного научилась у нее. Если другие сяо нианг могли считать только от одного до двенадцати, она могла считать до сотни и была очень хороша.

Но Юй Цзинь Нян сказал:

- Отсчитай триста шестьдесят, и я покажу тебе фокус.

Цин Хуань: «...»

Так называемые триста шестьдесят на самом деле составляют почти пять или шесть минут, просто Юй Цзинь Нян привык использовать минутное время. После того, как молоко остынет в течение примерно пяти минут, оно будет готово к смешиванию с имбирным соком.

Цин Хуань, глупая девочка, не знала, что Юй Цзинь Нян просто дразнит ее. Напротив, она была очень рада, что брат Сяо Нян поручил ей это дело, и громко считала вслух, но Юй Цзинь Нян забыл одну вещь. Большими цифрами не так часто пользуются, поэтому это не всем под силу. Обычно большие числа вычисляются с помощью абака, иначе зачем бы им понадобился господин бухгалтер Цзи?

Она дошла примерно до сорока или пятидесяти, а потом сбилась со счета и никак не могла вспомнить, что дальше, но ей очень хотелось посмотреть на фокус, обещанный братом Сяо Няном. Тогда она начала считать бобы - один боб на каждые десять. Примерно через тридцать бобов она снова запуталась - если один боб равен десяти числам, тогда сколько бобов равно десяти, а сколько - тридцати?

Юй Цзинь Нян, ничего не знавший об этом, убежал. Он воспользовался этой возможностью, чтобы пойти в главный зал, и некоторое время помогал носить тарелки, тенью следуя за Цзи Хуном. Он как будто забыл, что Цзи Хун поцеловал его в гневе сегодня утром. И только когда Цзи Хун оглянулся и непонимающе уставился на него, юноша с улыбкой сказал:

- А-Хун, ты тоже считай до 360.

Цзи Хун не знал, какая еще идея взбрела в голову этому молодому человеку и сказал:

- Не устраивай беспорядка, - но в душе он послушно начал считать.

На самом деле к тому времени, когда Юй Цзинь Нян вернулся на кухню, прошло уже более шести минут, но Цин Хуань все еще крутила пальцами. В фарфоровой миске перед ней лежала груда бобов, больших и маленьких, и она все еще бормотала, словно одержимая. Только тогда Юй Цзинь Нян понял, что сделал что-то постыдное, и искренне повинился:

- Прости, это все мое упрямство. Все в порядке, больше не нужно считать.

Цин Хуань не злилась на то, что ее дразнят, наоборот, она чувствовала, что Юй Цзинь Нян был великолепен - он даже мог считать до целых трехсот шестидесяти.

Цзи Хун быстро закончил считать и пришел на кухню. Там он случайно увидел молодого человека, извиняющегося перед Цин Хуань, и спросил:

- В чем дело?

Цин Хуань радостно сказала:

- Брат Сяо Нян сказал, что покажет фокус, если я досчитаю до 360!

- О? - Цзи Хун с интересом прислонился к двери и посмотрел на Юй Цзинь Няна, - Я тоже посмотрю.

Юноша рассмеялся, взял в руки горшок с остывшим молоком, а затем быстро и равномерно вылил его в миску с имбирным соком. Желтый имбирный сок, словно фейерверк, всколыхнул белое сливочное молоко - это называется «взрыв», и на самом деле выглядит очень эффектно.

Молоко простояло еще некоторое время, прежде чем Цин Хуань вдруг воскликнула:

- Оно превращается в творог!

Цзи Хун также поднял брови.

Юй Цзинь Нян сделал в общей сложности пять чашек имбирного творога, по одной на каждого. Погода была холодной, а имбирный десерт был не только вкусным, но и разгонял холод и согревал желудок. Цин Хуань взяла несколько чашек, чтобы рассказать Второй Сестре и Суй Суй об этой новинке, Цзи Хун взял чашу для себя и спросил Юй Цзинь Няна:

- Этот трюк - то, что ты обещал Цин Хуань за подсчет до 360. А как насчет моих 360? Какие еще трюки у тебя есть в рукаве?

У него больше не было никаких уловок и Юй Цзинь Нян честно сказал:

- У меня действительно ничего не осталось, только это.

Видя, что Цзи Хун ничего не сказал, а только уставился на него, так что от его пристального взгляда онемел затылок, Юй Цзинь Нян осторожно сказал:

- ... Тогда я сделаю для тебя еще один трюк?

Цзи Хун коснулся рукой его головы и прошептал:

- Тогда запиши это на свой счет и подожди, пока я не придумаю, что хочу увидеть.

- ...

Юй Цзинь Нян не мог не оклеветать его в своем сердце за его «недалекость» и «расчетливость».

Через некоторое время тесто для пряников почти остыло, поэтому он достал его и раскатал скалкой, чтобы получилась большая, тонкая лепешка из сырого теста.

Следующим шагом должна быть вырубка пряников формочкой, но у него не было времени заказать готовую форму, поэтому он просто вырезал фигурки ножом. Это заняло некоторое время, но в данный момент ему больше нечем было заняться, поэтому он уселся вырезать печенье в тишине и покое. Помимо обычных маленьких фигурок человечков он сделал еще фигурки в форме рыбьих хвостов, звезд и цветов.

В этот момент в главном зале внезапно раздался шум, и его источник был непонятен. Как маленький начальник, Юй Цзинь Нян, естественно, должен был выйти и посмотреть.

Когда он открыл занавеску, то увидел, что все обедающие столпились у входа. Оттуда же доносился голос Цин Хуань. Она облокотилась на дверную раму, чтобы присоединиться к веселью, и спросила:

- Это тот монах в белом?

- Да, да!

- Просто по тому, как он себя ведет, можно сказать, что он не обычный человек!

Услышав это, Юй Цзинь Нян также подошел к входу в ресторан и выглянул наружу. По длинной улице шел монах в белой одежде. Он все еще держал в руке посох лотоса с шестью кольцами, и когда его белый халат развевался, он действительно был похож на бессмертное божество, спустившееся на землю. Но вместо положенной грозди цветущей сливы в левой руке, золотистые кольца на его посохе воспроизводили звонкий звук золотого колокола Будды.

Когда он шел, прохожие выражали ему свое почтение, и он отвечал на приветствия. Однако Юй Цзинь Нян заметил, что перед монахом в белой одежде идут несколько человек. Присмотревшись, он увидел знакомое лицо - это была госпожа Чжао, жена третьего господина семьи Ян, которая пришла с группой слуг и служанок, а лакеи несли за ней пустой паланкин.

Юй Цзинь Нян навострил уши и прислушался к сплетням. Оказалось, из-за того, что монах настаивал на том, чтобы идти пешком, госпожа Чжао больше не хотела ехать одна в паланкине, отсюда и эта сцена, похожая на парад.

Только после того, как монах в белом одеянии, вызвавший такой шум, исчез в конце  улицы вместе с госпожой Чжао, посетители вернулись в лапшичную с чувством удовлетворения. Таинственный «монах в белом одеянии» снова был у всех на устах. Люди с энтузиазмом начали проповедовать о новых деяниях этого неизвестного живого Бодхисаттвы.

Юй Цзинь Нян слушал и небрежно вставлял замечания, когда нечаянно взглянул на Цзи Хуна. Увидев, что брови мужчины глубоко сдвинулись, как будто он собирался снова начать ревновать, он поспешно удалился и вернулся в свою маленькую кухню, чтобы вырезать пряники.

Из-за сегодняшнего появления монаха, обедающие снаружи были настолько воодушевлены, что, казалось, могли съесть еще по три чашки только из-за слов «монах в белой одежде».

Следуя за тенденцией, Юй Цзинь Нян также вырезал несколько пряников в форме золотых колокольчиков, чтобы их можно было продавать посетителям, которые слепо гонялись за ветром снаружи.

Печенье «Золотой колокольчик» обозначено в списке продуктов банкета «Шао Вэй*» как «хрустящее и жирное» и описано следующим образом: это вид печеной закуски из масляного теста в форме колокольчика. Поскольку готовый продукт имеет золотистый цвет, его называют «золотым колокольчиком».

Никто из присутствующих никогда не видел настоящего «Золотого колокольчика», поэтому Юй Цзинь Нян позаимствовал его название, назвав свои изделия «Золотые колокольчики», «Золотые цветы» и т.д. Он не мог назвать их пряничными человечками, иначе, если молодой хозяин дома Цзян узнает об этом, он изобьет его до полусмерти*. Поэтому название было изменено на «Маленькие золотые человечки», но это звучало странно.

(ПП: Имя Цзян Бингжен созвучно словам «Имбирная лепешка»)

Когда пряники разных форм испеклись наполовину, Юй Цзинь Нян взбил яичные белки и сахар, разделил на несколько частей и в каждую добавил чайный порошок, порошок красной смородины, порошок куркумы и т.д., получив натуральную разноцветную глазурь для украшения. Свернув из промасленной бумаги маленькие конусы, он принялся украшать выпечку.

Маленьким человечкам нарисовали милые глазки и ротик, добавили одежду красного и зеленого цветов. Золотые колокольчики также были окрашены в рыжий цвет, и так далее и тому подобное...

Научив Цин Хуань этой интересной работе, он оставил все остальное на ее усмотрение. Маленькая леди должна разбираться в таких картинах лучше, чем он. Цин Хуань никогда раньше не видела рисунков на печенье и находила это очень интересным, она много работала и не считала это скучным.

Украшенные пряники вернулись в печь еще на некоторое время, и когда глазурь застыла, они были готовы к продаже.

Люди того времени никогда не видели пряников с нарисованными на них всевозможными узорами. Несмотря на странную форму, они выглядели красочно и привлекательно. Первый человек, купивший пряник, попробовал его. Аромат куркумы согрел желудок, тесто также было сладким и приятным, а при укусе раздавался аппетитный хруст. Оно было более хрустящим, чем лепешки, но не таким рассыпчатым, как печенье.

Поскольку пряники получились маленькими, они съедались за несколько укусов. Съев один, люди не могли не захотеть съесть следующий.

Из-за своей милой формы пряники стали очень популярны среди детей и молодых девушек, и были распроданы в кратчайшие сроки. Были люди, которые съедали их на месте, кто-то просил упаковать в бумагу и брали с собой, а потом возвращались и просили взвесить еще катти. Некоторое время Юй Цзинь Нян и Цин Хуань были очень заняты.

Но бухгалтер Цзи спокойно стоял за прилавком, служа талисманом удачи и живой вывеской. Кто бы не хотел одновременно есть сладкую выпечку и наслаждаться видом красавца?

Юй Цзинь Нян, в голову которого пришла эта идея, получил холодный взгляд от красавца Цзи.

Возможно, монах в белой одежде был действительно популярен, даже золотые колокольчики из лапшичной стали горячим товаром. Юй Цзинь Нян планировал продавать их всего один день, а затем снять с продажи. В конце концов, они не похожи на другие кондитерские изделия, их приходится вырезать и украшать вручную. Но заказы продолжали поступать, и все просили золотые колокольчики. Было всего несколько заказов на выпечку цветов и рыбьих хвостов.

Юй Цзинь Нян ничего не мог с этим поделать. В экстренном порядке ему пришлось обратиться в столярную мастерскую с просьбой вырезать форму за ночь, иначе, имея всего несколько рук для вырезания золотых колокольчиков, они бы упали в обморок от переутомления!

В течение двух дней подряд тесто замешивали на ночь и погружали в колодец. Затем, на второй день, когда небо все еще было непроглядно темным, Юй Цзинь Няну приходилось вставать и начинать вырезать печенье, украшать, снова выпекать и так по кругу. Если бы не случайный холодный ветерок из кухни, он бы заснул и упал в печку, чтобы превратиться в соленую рыбу* на гриле.

(ПП: Соленая рыба - это интернет-термин, метафора для мертвого тела)

Цзи Хун видел, что молодой человек весь день был сонным. Даже его речь была сбивчивой - к концу предложения он забывал о его начале. В течение дня в ресторане было многолюдно, поэтому он не мог отдохнуть ни минуты. Он боялся, что Юй Цзинь Нян заснет, наблюдая за огнем в печи, и сожжет дом, если он не будет осторожен. Цзи Хун привык к бессоннице и частенько читал в одиночестве по ночам до рассвета. Не было никакого вреда в том, чтобы спать меньше. Поэтому он тоже рано вставал и поздно ложился, составляя компанию Юй Цзинь Няну.

Когда Юй Цзинь Нян дремал, Цзи Хун протягивал ему руку и держал его голову. Позже Юй Цзинь Нян просто передвинул свой табурет и устроился рядом с Цзи Хуном, прислонив голову к его плечу, и лениво спал, позволяя Цзи Хуну присматривать за маленькими печеньями, а затем велел ему вставать и переворачивать печенье по истечение одной чашки чая.

Двое взрослых мужчин в обнимку сидели на маленьких табуретах перед печкой и, как дети, смотрели на печенье, а брат Сяо Нян спал, наклонив голову так, что у него вот-вот потечет слюна. Когда Цин Хуань, проснувшаяся пораньше, чтобы помочь брату Сяо Няну, увидела эту сцену, ей показалось, что вся кухня окутана аурой необычайной сладости, в которой нет места посторонним, таким как она!

Таким образом после нескольких дней продажи золотых колокольчиков с утра до ночи Юй Цзинь Нян выдохся. Хотя он заработал много денег он также очень устал. Наконец, бум на золотые колокольчики утих, и количество клиентов, приходящих за заказами, уменьшилось. Едва он смог перевести дух, как в дверях появилась юная девушка.  К сожалению, даже смотреть на самую красивую девушку в это время было не так приятно, как прижиматься к красавцу Цзи и спать. Поэтому, когда она открыла рот и спросила:

- Извините...

Юй Цзинь Нян немедленно категорично ответил:

- Золотые колокольчики распроданы!

Девушка, обидевшись на мгновение, спросила снова:

- Тогда, могу я спросить, рыба*...

Юй Цзинь Нян тут же закрыл глаза и махнул рукой:

- Нет, Золотые рыбьи хвосты тоже не продаются!

- Нет, - маленькая изящная леди покачала головой, и ленты волос, спадающие по обе стороны ее прически, слегка покачивались при движении ее головы. Она прочистила горло и сказала, - Эта служанка хотела бы спросить... здесь ли босс Юй?

(ПП: Юй созвучно со словом «рыба»)

Услышав, что она пришла не для того, чтобы купить Золотые колокольчики, Юй Цзинь Нян открыл глаза и присмотрелся. Разглядев ее, он не мог не удивиться - не та ли это маленькая служанка, которая убежала, украв несколько страниц Сутры Дхармы в Храме Фэн Бо в тот день?

Девушка достала из кармана приглашение и передала его Юй Цзинь Няну.

- Я из резиденции Ян и в ближайшие дни мы собираемся провести пуджу*, поэтому я хотела бы попросить вас прийти на три дня и помочь нам устроить банкет Цинчжай*.

Услышав, что речь идет о семье Ян, Юй Цзинь Нян был не слишком рад. Не говоря уже о том, что господин Цзи тоже не любил семью Ян, поэтому даже если бы он согласился, Цзи Хун определенно не позволил бы ему.

Он как раз собирался сказать «нет», когда девушка достала из кармана что-то, завернутое в маленький платочек, и сказала:

- Господин, монах, которого мы пригласили в наш дом, попросил, чтобы это сделали именно вы. Он сказал: «Еда, приготовленная им для Цинчжай имеет эффект очищения сердца и успокоения ума. Это поможет семье Ян изгнать демонов и избавиться от них...» Он также сказал, что если вы не захотите идти, показать вам это, и вы обязательно придете.

Юй Цзинь Нян нахмурился. Значит, резиденция Ян недавно наняла монаха. Может быть, это монах в белом одеянии?

Тогда он спросил ее:

- Что здесь?

Девушка снова покачала головой:

- Эта служанка не знает.

Юй Цзинь Нян задумался на некоторое время и взял маленький шелковый сверток. Он подумал про себя: «Пойду я или нет, сначала я могу посмотреть, что в нем. В крайнем случае, это может быть что-то ценное, золото, серебро или драгоценности или какое-нибудь ходатайство. Монах в белом халате не стал бы писать письмо с угрозами, чтобы заставить меня подчиниться».

Но когда он открыл маленький шелковый мешочек, он был ошеломлен. Там не было ни золота, ни серебра, ни драгоценностей, ни письма с угрозами.

Там не было ничего, кроме обычного куска засахаренного имбиря.

*Имбирный молочный творог - также известный как молочный творог на основе имбирного сока, имбирный молочный пудинг или просто имбирное молоко, представляет собой китайский горячий десерт, который вывели в древнем городе Шаван, район Панью, Гуанчжоу в провинции Гуандун

*Золотые колокольчики

* Пир Шао Вэй - древний банкет, устраиваемый в честь возвышения ученого или повышения чиновника в должности.

* Пуджу - один из буддийских ритуалов. Его также называют пуджа, буддийская церемония, церемония поста. Это собирание чистой пищи, торжественное празднование объектов Дхармы, совершение подношений Буддам и Бодхисаттвам или установление постов, раздача пищи, произнесение проповедей и восхваление достоинств Будды.

* Цинчжай - вегетарианская еда или длительный пост. Трактуется как очищение тела и медитация перед проведением жертвоприношения или церемонии в знак искреннего уважения.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 48. Конже из грецких орехов

Единственный раз, когда Юй Цзинь Нян имел дело с ломтиками засахаренного имбиря, был Фестиваль Зимней Одежды. В тот день он приготовил их, чтобы согреть желудок Цзи Хуна из-за внезапного похолодания, а позже, в знак извинения за опоздание, он отдал пачку засахаренного имбиря монаху Исиню в храме Фэн Бо.

Он забыл об этом вопросе, но сегодня эти кусочки засахаренного имбиря, которые принесла эта маленькая служанка, напомнили о нем. Исинь, этот маленький монах действительно был довольно странным, он вызывал какое-то ощущение неловкости, но какое отношение он имел к этому монаху в белом?

Юй Цзинь Нян спросил:

- Почтенный учитель, которого пригласил ваш дом, это тот самый монах в белой одежде?

Маленькая служанка кивнула:

- Именно так. Монах в белой одежде сказал, что вегетарианский банкет может приготовить только человек с чистым и спокойным разумом, чтобы отогнать зло и невезение, поэтому он попросил вас, господина Юя из лапшичной «Одна чашка», сделать это.

Если бы его блюда могли отгонять невезение, он бы уже несколько месяцев назад сколотил состояние, и ему не пришлось бы изо дня в день вставать затемно и беспокоиться о том, как заработать на жизнь.

Но его пригласила семья Ян. Юй Цзинь Нян нерешительно задумался.

Однако маленькая служанка была очень упрямой. Видя, что Юй Цзинь Нян не хочет идти с ней, она стояла перед дверью и отказывалась уходить. Цин Хуань подошла к ней, чтобы убедить, но она не только не послушалась, но вместо этого с грохотом опустилась на колени перед дверью и сказала:

- Если господин Юй не согласится, меня забьют до смерти. Я могу просто стоять здесь на коленях и ждать, пока господин Юй не проявит доброту. По дороге сюда я услышала, что вы умеете исцелять болезни и спасать людей. Тогда вы должны быть великодушны к нам, рабам, вы можете помочь спасти мою жизнь...

Говоря это, она горько плакала. Неизвестно, была ли фраза «меня забьют до смерти» обычной мантрой среди слуг семьи Ян, или семья Ян так привыкла избивать своих слуг, что это стало общей поговоркой. В любом случае, это звучало очень гладко.

Работа Юй Цзинь Няна заключалась в том, чтобы лечить и спасать людей. Он также занимался приготовлением и подачей блюд. Несмотря на то, что и то, и другое - вещи, которые он любил делать, но когда его заставляют, говоря «Ты хороший человек и ты должен спасти меня», это делало его очень несчастным. Это своего рода манипуляция.

Мягко говоря, он не получил задаток от семьи Ян, он не заключал никакого соглашения с семьей Ян. В последний раз Ян Цзюфу избил его и отправил домой, что называется, с любовью. Если вы понесли убытки, то первым делом нужно остановиться, чтобы избежать этого в дальнейшем. Почему они послали к нему служанку, чтобы она угрожала тут своей смертью?

Кроме того, в душе он уже был обижен на семью Ян, поэтому не испытывал к ним никаких добрых чувств.

Цин Хуань увидела, что маленькая служанка не собирается вставать и стоит на коленях на земле, повторяя только одно предложение: «я не встану, пока господин Юй не согласится», поэтому она обернулась, чтобы посмотреть на лицо брата Сяо Няна.

Юй Цзинь Нян испытал редкую вспышку гнева. Он оттащил Цин Хуань назад и с грохотом закрыл дверь ресторана:

- Тогда пусть она стоит там на коленях!

Задыхаясь, он вернулся в заднюю часть кухни. В маленькой кастрюльке все еще кипела ореховая каша.

Конже с орехами готовится из одного ляна измельченной мякоти грецкого ореха и двух лян ароматного круглозерного риса. Пока каша кипела на медленном огне, он раздавил орехи половником, чтобы получилась густая паста. Когда каша набухла и на ее поверхности начали лопаться маленькие круглые пузырьки, он добавил в нее два кубика каменного сахара.

Хотя Цин Хуань и другие говорили, что Цзи Хун ужасно привередлив, но Юй Цзинь Нян чувствовал, что этот человек был неплохим едоком. Неважно, какие странные блюда он готовил, Цзи Хун ни на что не жаловался. Он мог есть соленые и пряные блюда, немного острой пищи, а также не мог устоять и перед сладостями. Из-за этого Юй Цзинь Нян не мог сказать, что этот человек ненавидит или что ему нравится.

Поэтому Юй Цзинь Нян всегда готовил то, что ему приходило в голову. Именно так обстояло дело с сегодняшней кашей из грецких орехов. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он готовил Цзи Хуну здоровую пищу, потому что несколько ночей подряд он пек Золотые колокольчики.

Мужчина оставался с ним несколько дней и ночей, не отходя ни на шаг. Хотя он сказал, что не устал, на самом деле, любой мог увидеть слабый зеленоватый оттенок под его глазами. Поэтому Юй Цзинь Нян придумал приготовить ореховую кашу. Это напитает его, а также укрепит почки.

Ореховое конже вскоре было готово. Юй Цзинь Нян снова вскипятил воду и велел Цин Хуань приготовить чайник легкого чая. Затем он взял чашку с кашей и вернулся в свою комнату.

Было еще рано, и у них с Цзи Хуном был назначен урок по изучению иероглифов.

Они вдвоем ели кашу, пока один писал, а второй наблюдал. Юй Цзинь Нян исписал несколько листов, но Цзи Хун все еще не был доволен и не просил его остановиться.  Почувствовав себя истощенным, юноша рассказал ему о том, что семья Ян послала служанку пригласить его устроить вегетарианский стол. Цзи Хун слушал и хмурился.  Как и ожидалось, он тоже не согласился отпустить его.

Достигнув в этом вопросе соглашения, Юй Цзинь Нян сказал:

- Какие отношения могут быть между маленьким мастером Исинем и тем монахом в белой одежде?

Цзи Хун не ответил, но спросил:

- А ты что думаешь?

Юй Цзинь Нян некоторое время размышлял:

- Либо Исинь и этот монах в белом знают друг друга, поэтому этот монах в белом оказал Исиню услугу и пригласил меня приготовить банкет. Либо...

Сказав это, он нахмурился и не стал продолжать.

Цзи Хун зачерпнул ложку каши, слегка подул на нее, чтобы остудить, поднес к губам юноши и сказал за него:

- Либо этот Исинь и есть монах в белом.

Юй Цзинь Нян естественным движением склонил голову, открыл рот и взял фарфоровую ложку. Его зубы звякнули о фарфор с мягким чистым звуком.

Он доел ложку ореховой каши, облизал губы и кивнул:

- Ну, в таком случае этот монах в белой одежде не является монахом высшего уровня, не говоря уже о том, что он не является бессмертным, спустившимся на землю. Но почему Исинь притворился монахом? Может быть, это потому, что он жаден до денег и решил обмануть?

- Наверное, так и есть. И разве ты не знаешь, его набор из девяти игл сделан из чистого золота. Он выглядит очень ценным. Возможно, он происходил из большой семьи. Если Исинь не жаден до денег, то что еще ему может быть нужно?

Юй Цзинь Нян тоже подумал об этом и считал, что в этом есть смысл. Иначе молодой монах не стал бы прятать в своей комнате столько золота и драгоценностей.

И он был так щедр.

- О, если ты не знаешь, каждая из девяти игл имеет свое применение. Но многие врачи не знают, как ими пользоваться, поэтому многие из них выбрасываются, очень жаль... - юноша вздохнул, - На самом деле, я тоже не очень хорошо знаю, как ими пользоваться...

Цзи Хун слушал, как он бесконечно рассказывает о наборе золотых игл, которые почти были у него в руках, с выражением тоскливого сожаления. Было очевидно, что он все еще думает о наборе золотых игл. Поскольку он думал об иглах, то неизбежно должен был подумать об Исине.

Сердце Цзи Хуна разрывалось. Он зачерпнул еще одну ложку ореховой каши и заткнул юноше рот. Ничего не подозревающий Юй Цзинь Нян послушно доел две ложки.

- Ничего не говори, - Цзи Хун прижал его голову и бесчувственно сказал, - Продолжай писать.

Юй Цзинь Нян положил кисть на маленькую деревянную подставку, которую выточил сам из небольшого куска дерева еще в первый день, когда Цзи Хун начал учить его писать. Он был так счастлив, что его руки вдруг стали неуклюжими. Юй Цзинь Нян, не моргнув глазом, вырезал сложные многослойные цветы из редиса, но в тот день он был так взволнован, что едва смог выковырять отверстие для кисти.

В то время он был настолько обескуражен, что хотел выбросить подставку и сделать заново, но Цзи Хун забрал ее и вырезал рисунок, красиво обыграв отверстие. Только тогда он понял, что в дополнение к прекрасному письму, Цзи Хун также умел вырезать печати.

Теперь, когда Юй Цзинь Нян увидел маленькую подставку, он вдруг вспомнил об этом. Его глаза загорелись, он уронил кисть и тушь и взволнованно сказал Цзи Хуну:

- Нам не нужно писать, А-Хун, почему бы тебе не научить меня также вырезать печати?

Цзи Хун не знал, почему он вдруг подумал об этом, и слегка рассмеялся:

- Ты все еще не можешь прочитать все слова, и тебе уже нужна печать?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Таким образом, когда я буду готовить лапшу для людей в будущем, я смогу поставить специальный штамп в меню, чтобы все знали, что человек, приготовивший эти блюда, - Юй Цзинь Нян из лапшичной «Одна чашка». Или когда я буду выходить к кому-то для диагностики и лечения как врач, я также смогу поставить свою печать на рецепт. Как достойно! Что думаешь?

Цзи Хун знал, что у Юй Цзинь Няна на уме совсем другое. Посмотрев на молодого человека несколько раз, он пришел к выводу, что тот просто не хотел больше писать.

Тогда он вздохнул и сказал:

- Хорошо, я напишу тебе несколько иероглифов. Если ты узнаешь их все, на сегодня  можешь прекратить писать.

- Давай! - уверенно сказал Юй Цзинь Нян.

Он положил новый лист бумаги, а также приготовил чернила и сел перед столом в ожидании, пока Цзи Хун задаст ему вопрос. Кто же знал, что принц Цзи не будет следовать обычным правилам? Поставив чашку с конже, он принялся писать на спине юноши пальцами.

Ощущение от пальцев, двигающихся по его спине, пробирало дрожью сверху донизу. Плечи Юй Цзинь Няна слегка дрогнули и он неосознанно оглянулся на Цзи Хуна. Но мужчина удержал его подбородок и повернул обратно, сказав ему не подглядывать.

Пальцы Цзи Хуна были очень легкими, как будто он боялся причинить юноше боль. Сквозь слои одежды ощущения были еще более туманными. Для Юй Цзинь Няна, который сидел к нему спиной, это так называемое письмо больше походило на ласку. Между пальцами мужчины и позвоночником возникло легкое ощущение трения, казалось, будто ткань переплелась с пальцами Цзи Хуна, и след онемения скользнул и устремился в тело вдоль позвоночника

Юй Цзинь Нян почувствовал, что его волосы встали дыбом. Как он мог беспокоиться о том, что написал Цзи Хун!

- Что это за слово? - голос Цзи Хуна раздался у него за ухом.

Уши Юй Цзинь Няна стали горячими. Он на мгновение устыдился своей потери концентрации, опустил голову и сказал:

- Нет, я не знаю... напиши это снова!

Цзи Хун очень тихо засмеялся и написал его снова. На этот раз Юй Цзинь Нян внимательно и серьезно прислушивался к ощущениям в течение некоторого времени. Он смог определить только несколько необычно сложных штрихов, но не смог распознать, какой это был символ, и с разочарованием сказал:

- Я никогда не видел такого иероглифа раньше. Не обманывай. Еще один.

- Хорошо, - Цзи Хун послушно написал еще один.

- Ну... - Юй Цзинь Нян наморщил свои тонкие брови и подпер подбородок, пытаясь угадать, - 理 - причина!

Цзи Хун улыбнулся и покачал головой.

- Я понял, 峦, горный хребет!

Цзи Хун все еще качал головой:

- Тоже нет.

- …

Видя, что он не может распознать иероглиф, Цзи Хун написал еще несколько штук подряд, и Юй Цзинь Нян, приложив все усилия, угадал только один. Он был так зол, что стиснул зубы и отказался признать, что он не был хорошим учеником в каллиграфии, вместо этого он заявил, что на нем было слишком много одежды, и что Цзи Хун писал слишком легко. После этого юноша немедленно снял верхнюю одежду и бросил ее на землю, оставшись только в тонкой рубашке. Заправив волосы на одну сторону и обнажив белоснежный участок шеи, он сразу же схватил футон, сел на него и сказал:

- Пиши снова, я уверен, что на этот раз узнаю его.

Из-за частых стирок и того, что Юй Цзинь Нян не удосужился поменять ее на новую, его рубашка стала не белоснежной, а слегка желтовато-кремовой. Но поскольку он носил ее так часто, она была исключительно мягкой и облегающей, подчеркивая стройную фигуру молодого человека.

Когда пальцы Цзи Хуна коснулись его, он все еще чувствовал тепло, исходящее из-под тонкого материала.

Цзи Хун опустил глаза, стараясь не увлечься своими мыслями, и написал крупный иероглиф на спине юноши. Юй Цзинь Нян не узнал его, и на этот раз ему действительно нечего было сказать в свое оправдание. Он повесил голову и вяло откинулся назад, напугав Цзи Хуна, который поспешно обнял его:

- Что, теперь ты признаешь поражение?

- Увы, - Юй Цзинь Нян вздохнул, - Я был неправ, что это за слово?

Цзи Хун обошел его кругом, взял одну из рук молодого человека и написал на его ладони: 鸾 «Луань».

Юй Цзинь Нян был настольло ошеломлен обилием слов, что не стал долго раздумывать. Он лишь несколько раз обвел рукой слово, как будто тщательно его изучал. Он слышал только похожий звук, но не знал, какой это был иероглиф. Поэтому он наклонил голову, моргнул своими яркими глазами и спросил:

- Что означает это слово?

Цзи Хун почесал кончик вздернутого носа юноши и снова сжал его в объятиях. Потом он небрежно сказал:

- Это мое второе имя. Шу Луань.

Поскольку это иероглиф, он должен почти полностью соответствовать его имени, и Юй Цзинь Нян мог догадаться, кто это. Луань, древняя священная птица, очень подходила А-Хуну. Оказалось, что у Цзи Хуна было и второе имя. Но это правильно, как мог такой чрезвычайно элегантный и благородный господин, как он, не иметь второго имени?

- Цзи Шу Луань... - Юй Цзинь Нян несколько раз перекатывал эти три слова на языке, думая, что они звучат хорошо. При мысли об этом, он не удержался от улыбки, выглядя очень счастливым.

Цзи Хун посмотрел на Юй Цзинь Няна, но не заметил никакой особой реакции с его стороны. В то же время его сердце постепенно успокоилось.

Рано или поздно ему придется вернуться в столицу. До того, как этот день наступит, он должен сообщить молодому человеку кое-что о себе. Это была не лучшая идея - тащить с собой глупого юношу, который ничего не знает. Столица была не такой, как округ Синьань. Это, конечно, не совсем логово тигра, но если они действительно кого-то съедят, то не выплюнут ни одной косточки.

Каждый из них был занят своими мыслями. Юй Цзинь Нян сидел в объятиях Цзи Хуна и повторял слова «Цзи Шу Луань», когда Цин Хуань пришла с чаем и постучала в дверь.

Он открыл рот, чтобы сказать: «Входите», но потом посмотрел в сторону и внезапно передумал:

- Подожди минутку!

Затем Цзи Хун увидел, как он вскочил, собрал брошенную на пол одежду, накинул на плечи и с притворным спокойствием открыл дверь.

Налетевший холодный ветер сдул с плеч Юй Цзинь Няна тонкую рубашку. Цзи Хун встал, взял толстый плащ, подошел и накинул его на молодого человека, а затем укутал его, так что Юй Цзинь Нян не смог освободить руку, чтобы донести поднос с чаем.

- Не делай этого, мои руки...

- Надень его. Там ветрено.

- Нет, ты задушишь меня до смерти...

- Застегни плотнее и будь осторожен, чтобы не простудиться.

Увидев, что брат Сяо Нян плотно упакован внутри и снаружи и завернут господином Цзи с холодным выражением лица, Цин Хуань улыбнулась. Юноша был свернут в выпуклый шар, но даже не осмелился произнести ни слова возражения.

Цин Хуань улыбнулась, но вдруг вспомнила о девушке-служанке снаружи и осторожно сказала:

- На улице дует ветер. Просто... Служанка из резиденции Ян все еще стоит на коленях. Она тонко одета и уже несколько раз чихнула. Если мы действительно позволим ей остаться там на коленях, я боюсь, что завтра утром она замерзнет и заболеет...

Юй Цзинь Нян удивился:

- Уже почти ночь, почему она до сих пор не ушла? Не может же она действительно стоять на коленях до рассвета?

Цин Хуань нерешительно сказала:

- Почему бы мне не прогнать ее?

Они колебались, прогонять ее или нет, и если да, то как это сделать? Но Цзи Хун вдруг холодно рассмеялся и сказал:

- Монах в белом дошел до такой стадии. Если он захотел разыграть какую-нибудь хитрость, нам не удастся сегодня избавиться от этой служанки. В этом случае почему бы не уступить его желаниям и не прогуляться до особняка Ян? Я бы хотел посмотреть, что он задумал.

Юй Цзинь Нян:

- ...а?

Он не мог поверить, что Цзи Хун принял такое ненадежное решение, и долго с подозрением смотрел на мужчину. Он подумал, не сменил ли тот человек свою оболочку. Однако, хотя это решение по поводу поездки в особняк Ян, чтобы понаблюдать за волнением звучало довольно подозрительно, оно не охладило энтузиазм Юй Цзинь Няна. Его не интересовал беспорядок в резиденции Ян, вместо этого у него было небольшое любопытство по поводу монаха в белом одеянии.

Кто этот монах в белой одежде? Возможно ли, что это Исинь? Он просто притворяется монахом, чтобы заработать денег? Почему он попросил его устроить банкет? Может ли дружба возникнуть после съеденной пачки засахаренного имбиря? Может быть, он чувствовал, что недостаточно богат, и хотел помочь Юй Цзинь Няну разбогатеть, чтобы потом воспользоваться этим богатством?

Не получив ответа на свои вопросы, Юй Цзинь Нян взял с собой Цзи Хуна и Цин Хуань, и они втроем отправились в резиденцию Яна вместе с плачущей девушкой.

Надо сказать, что жители особняка Ян были действительно щедрыми. Как только они втроем вошли в дверь, они даже не успели увидеть дорогу под ногами, как им сунули богатое вознаграждение и провели в маленький дворик. Хотя двор находился недалеко от кухни, он был очень тихим и не имел причудливых украшений.

Сразу после того, как они устроились, прибыл управляющий, с которым Юй Цзинь Нян познакомился ранее, с целым сонмом слуг и горничных. Все слуги были очень услужливы, как только они вошли, они быстро убрали двор, поменяли постельное белье и принесли горшок с углем. Они сказали, что погода стала холодной и во дворе долгое время никто не жил, поэтому нужно как следует обогреть дом.

Управляющий почтительно сказал:

- Между моим хозяином и господином Юем ранее возникло некоторое недопонимание. Я был очень груб. Поскольку вас рекомендовал мастер, вы можете спокойно оставаться здесь. Если у вас есть какие-то пожелания, попросите слуг помочь вам. Вегетарианский банкет состоится в ближайшие три дня. Я также прошу господина Юя побеспокоиться об этом.

Юй Цзинь Нян обменялся с ним любезностями и с улыбкой сказал:

- Спасибо за гостеприимство.

Управляющий улыбнулся:

- Нет, нет, что вы.

Юй Цзинь Нян попросил повидаться с монахом в белом одеянии, но управляющий ответил ему с большим смущением:

- На самом деле не то, чтобы я этого не разрешал. Мастер уже несколько дней находится в своей комнате, медитируя в уединении, и попросил нас не беспокоить его. Каждый день мы ставим перед его дверью только чашку с клейким рисом и горшок с водой. Больше ничего не требуется. Пуджа... начнется завтра. Мы должны подождать, пока мастер выйдет из уединения, и тогда вы сможете встретиться с ним.

После этих слов Юй Цзинь Няну пришлось сдаться. Но прежде, чем он смог дождаться, когда монах в белом выйдет из уединения, он встретил другого знакомого.

Юй Цзинь Нян не мог вынести, когда его окружала группа слуг и служанок, поэтому он отправил их всех обратно. Только когда все ушли, он обнаружил, что свечи в его комнате догорают. Он долго искал, но не смог найти запасную свечу. Это был грех его собственной гордыни. Он должен был оставить одного или двух слуг на страже.

Он беспокоился, что Цзи Хун может страдать от боязни темноты, поэтому вышел, чтобы позвать кого-нибудь.

Как раз вовремя, чтобы увидеть маленькую изящную служанку, которая стояла на коленях перед дверью лапшичной. Она тихо и незаметно вела двух мужчин. С расстояния один из них казался высоким и худым, другой - невысоким и немного толстым. Тот, что поменьше, нес аптечку.

Они остановились на мощеной дорожке и начали спорить. Поскольку была глубокая ночь, звуки разговора трех человек доносились издалека, и  звучали неопределенно, как «пожалуйста, попросите кого-то более умелого» или «я не настолько талантлив» и другие скромные слова.

А маленькая служанка жалобно повторяла: «пожалуйста, попытайтесь» и «Будьте добры».

Пока двое мужчин оправдывались, девушка вложила что-то одному из них в руку. Затем мужчина дважды вздохнул и продолжил следовать за ней.

Кажется, это был приглашенный врач.

Только когда они втроем подошли к мощеной дорожке, Юй Цзинь Нян вспомнил, что нужно спрятаться, но было уже поздно. Маленькая служанка уже увидела его с немного удивленным выражением на лице.

Он уже собирался повернуть голову, намереваясь сделать вид, что ничего не видел, как его остановил громкий возглас:

- Это ты!

Когда он поднял глаза, то потерял дар речи - это уже не было сборищем врагов, это был Божий способ позвать всех, у кого были с ним проблемы, в резиденцию Ян и устроить встречу, чтобы наверстать упущенное!

Человек, несущий ящик с лекарствами, даже дважды рассмеялся, как будто воссоединился со старым другом, и тепло поприветствовал его:

- Разве это не господин Сяо Юй? Я давно вас не видел, как вы поживаете, вы сегодня тоже здесь для консультации?

- ... - Юй Цзинь Нян пристально посмотрел на него, говоря про себя «не так уж хорошо мы с вами знакомы». Но даже если он был недоволен, он не мог показать этого на лице. Поэтому он натянул фальшивую улыбку и сказал:

- Разве это не божественный доктор Цзоу? Я не настолько талантлив, сегодня я здесь не для того, чтобы лечить, а чтобы готовить.

Но как только слова Юй Цзинь Няна покинули его рот, на лице Цзоу Хэна появилось выражение презрения. Казалось, он смотрел на Юй Цзинь Няна свысока. Хотя он не принадлежал к знатной семье, один из его предков был ученым и даже поступил в  университет. Несмотря на то, что его семья сейчас находится в упадке, он по-прежнему чувствовал свое превосходство над другими. Даже если он не получил звание Сюцая, он все равно стал хорошим врачом. Говорят, что джентльмен должен находиться далеко от кухни. Этот Юй Цзинь Нян, мальчик из ниоткуда, проводил свои дни на кухне, готовя и забивая овец и птиц с растрепанными волосами и красным лицом, что действительно позор для образованных людей. Как может такой незрелый молодой парень сравниться с ним, Цзоу Хэном? Да одно это сравнение унижает его!

Он расспросил всех и выяснил, что ни у кого в округе Синьань никогда не было такого юного ученика. Поэтому, несмотря на то, что Юй Цзинь Нян, казалось, научился у кого-то нескольким медицинским навыкам, тот факт, что он смог вылечить головную боль и жар, конечно, является случайностью и не стоит упоминания.

Когда семья Ян снова послала за Цзоу Хэном, он не хотел приходить, потому что он никогда раньше не слышал об этой болезни и никогда не встречал людей с такими же симптомами. Он лечил ее больше года, но улучшения не наступало, это было очень странное состояние. Но семья Ян была слишком щедра, и он не мог отказаться от больших денег, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и приехать сюда снова.

Но потом, в резиденции Ян он столкнулся с Юй Цзинь Няном, который выставил его на посмешище! Он давно питал отвращение к этому мальчику, и сегодня была прекрасная возможность отомстить - он даже не видел болезни второй госпожи, так как же такой молодой человек, еще не достигший зрелости, мог вылечить ее?

Поэтому, хотя Цзоу Хэн не очень любил Юй Цзинь Няна, он сдержал отвращение в глазах, с улыбкой подошел к нему и пожал руку, против воли расхваливая его:

- Господин Юй - молодой человек, который обучается на врача и повара. Какое удачное совпадение, что мы встретились сегодня.

Юй Цзинь Нян посмотрел на выражение лица Цзоу Хэна и подумал, что если тот сделает ему еще несколько комплиментов, его вырвет на месте. Поэтому он поспешил изобразить притворное смирение и сказал:

- Спасибо, спасибо. Я не могу сравниться с прекрасными руками божественного доктора Цзоу и я не так хорош в исцелении, как вы. Сегодня я здесь просто повар, который пришел приготовить вегетарианский банкет. Я не могу позволить себе получить такую похвалу от доктора Цзоу... Я очень польщен. Не буду задерживать доктора Цзоу, вы, должно быть, очень заняты.

С этими словами о собирался уйти. Он не поддался на уловку Цзоу Хэна. Если он последует за ним после того, как ему дважды сделали комплимент, то будет круглым дураком.

Цзоу Хэн не хотел его отпускать. Даже если бы ему дали сто лян золота за болезнь госпожи Ли, он не смог бы понять, что происходит. Семья Ян лечила ее в течение года, но улучшения не наступало. Даже он не мог не испытывать стыда за себя. Это все равно что разбить его бренд «божественного доктора». Сегодня он должен был притащить туда Юй Цзинь Няна, несмотря ни на что. Даже если бы ему пришлось использовать его как щит, по крайней мере, это показало бы, что болезнь была слишком странной, а не то, что он, Цзоу Хэн, был плохим врачом.

Поэтому Цзоу Хэн схватил Юй Цзинь Няна за рукав. Поскрежетав зубами некоторое время, он наступил на горло своей гордости и похвалил его:

- Господин Юй, у вас есть магия воскрешать мертвецов. Вы не должны быть таким скромным. Даосы говорят, что человеческая жизнь очень важна. Господин Юй является экспертом в области медицины и изучал медицинскую науку. Я уверен, что вы сможете вылечить болезнь. Надеюсь, господин Юй пойдет со мной к пациенту для диагностики и лечения.

- ... - как в этом мире может существовать такой бесстыжий человек!

Прежде чем Юй Цзинь Нян смог придумать, как избавиться от проблемы, Божественный доктор Цзоу уже схватил его за запястье и потащил за собой:

- Господин Юй, вы не должны сопротивляться, идите со мной сейчас же!

Маленькая служанка была ошеломлена, а когда она пришла в себя, Цзоу Хэн уже шел с Юй Цзинь Няном во двор второй госпожи.

Юй Цзинь Нян не знал, в чьем дворе он находится. Он лишь почувствовал, что двор был настолько просторным и простым, что не был похож на преувеличенный стиль семьи Ян, когда даже на дверной проем наклеивали сусальное золото. И это казалось... слишком простым.

Во внутреннем дворе не было цветочных клумб, не было видно даже ни одного горшечного растения. Мощеная дорожка, которая вела к этому двору, вдруг резко закончилась после прохождения через лунные ворота. Внутри находился толстый слой песка, как будто это был пруд с песком.

Юй Цзинь Нян сделал шаг через него, и всего за несколько мгновений задняя часть его ноги была погребена текучим мелким песком. На какое-то время он удивился и сказал себе: «Неужели этот пациент может быть настолько праздным, что хочет создать искусственный пляж для принятия солнечных ванн?»

Не успел он опомниться, как маленькая служанка шагнула вглубь комнаты, постучала в дверь и сказала тоненьким голоском:

- Госпожа, доктор Цзоу здесь.

Через несколько мгновений из комнаты поспешно вышла другая служанка, посмотрела на них и нетерпеливо махнула рукой маленькой служанке:

- Что стоишь? Быстро пригласи божественного доктора!

Маленькая служанка осмелилась только несколько раз сказать «да» и поклонилась, чтобы впустить Цзоу Хэна и остальных.

Юй Цзинь Няна тоже втащили внутрь, и дверь за ним с грохотом захлопнулась. Он был ошеломлен, подумав про себя, что это больше похоже не на приглашение врача, а на сеанс пытки.

Комната оказалась глубже, чем он ожидал, и самое странное, что вся оконная сторона комнаты была затянута толстым непрозрачным шелком. В ней не было открытых полок, как это было принято в семье Ян, чтобы выставлять напоказ свое богатство, ни одной большой цветочной глазурованной вазы, ни даже самых обычных в женской комнате рамы для вышивания и корзины для рукоделия. К одной из стен даже было прибито толстое одеяло.

Одна только обстановка говорила о «странности».

Цзоу Хэн вытер пот, как только вошел, но он все еще крепко держал Юй Цзинь Няна. Он боялся, что если отпустит его руку, юноша развернется и убежит.

Цзоу Хэн взглянул на ученика, которого привел с собой. Высокий, худой молодой человек снял аптечку с плеча Цзоу Хэна и положил ее на стол. Открыв один из маленьких ящиков, он достал мягкую подушку для измерения пульса.

Юй Цзинь Нян огляделся. Вдруг он услышал жалобные крики, доносившиеся из-за занавески в глубине комнаты. Он испугался и оглянулся, чтобы увидеть, как вышитая голубая занавеска с изображением золотых рыбок поднялась и оттуда стремительно выбежала босая женщина с растрепанными волосами. Она казалась подавленной и растерянной, а ее глаза были широко открыты.

Она шла, пошатываясь и спотыкаясь, и выкрикивала что-то бессвязное.

- Он идет! Он снова идет! Не позволяйте ему приходить!... Не дайте ему прийти!

Юй Цзинь Нян был так потрясен, что поспешно повернулся, чтобы избежать столкновения. В следующее мгновение из-за занавески выбежали три или четыре служанки. Они погнались за женщиной и кричали:

- Госпожа, госпожа, на самом деле никто не придет. Не убегайте, будьте осторожны, чтобы не навредить себе!

Старшая служанка тоже выглядела раздраженной и рявкнула:

- Что вы делаете? Чего вы ждете? Держите ее!

Настоящая сцена хаоса.

Цзоу Хэн, казалось, уже привык к этоу беспорядку и остался равнодушным. Он просто стоял в стороне и наблюдал с мрачным лицом. Только после того, как служанки с трудом поймали женщину, он испустил огромный вздох облегчения и подошел к ней, чтобы измерить пульс, не забыв прихватить с собой Юй Цзинь Няна.

Юй Цзинь Нян слышал, как слуги и горничные называли эту женщину «госпожа». Прежняя жена Ян Цзюфу уже давно исчезла. Теперь в семье Ян только две госпожи. Одна из них - жена третьего молодого господина, госпожа Чжао, которую Юй Цзинь Нян видел на ужине. Перед ним, должно быть, госпожа Ли, первая жена второго господина, которая, как говорят, никогда не показывала своего лица. Говорили, что она долго болела, и ей не разрешали ни с кем видеться.

Теперь кажется, что она не больна, а скорее безумна.

Госпожа Ли была окружена группой служанок. Они говорили, что помогают ей, но на самом деле явно удерживали силой. Она все время качала головой и плакала:

- Опять наступило это время, это тот самый день. Эта штука снова приближается! Помогите мне, доктор, помогите мне...

После того, как она некоторое время звала божественного доктора, она вдруг воспрянула духом и с новой надеждой крикнула:

- Почтенный Чэнконг! Где находится досточтимый мастер Чэнконг? Он может спасти меня, он может спасти меня!

Маленькая хрупкая девочка-служанка, которая раньше украла Сутру Дхармы, прошептала:

- Госпожа, почтенного Чэнконга действительно нет в храме Фэн Бо...

- Невозможно, невозможно! Ты лжешь мне. Вы все в сговоре. Ты просто не видишь во мне ничего хорошего! - она подняла голову и увидела Юй Цзинь Няна. Понимая, что она никогда не видела его раньше, она эмоционально сказала ему, - Ты иди, иди в храм Фэн Бо и найди почтенного Чэнконга. Я дам тебе денег, сколько захочешь!

Госпожа Ли, казалось, потеряла рассудок, но не совсем обезумела. Она была просто не в своем уме. Юй Цзинь Нян должен был что-то сказать. Сначала он попытался успокоить ее:

- Госпожа Ли, пожалуйста, сначала успокойтесь. Почему бы вам не рассказать мне, как выглядит мастер Чэнконг?

- Он, он... - на мгновение задумалась госпожа Ли, и вдруг снова покачала головой, - Я не знаю... он носит маску и он лысый...

После этого она продолжала говорить «лысый, лысый».

Не существует монахов, которые не были бы лысыми. Юй Цзинь Нян действительно пожалел ее, но он не мог не рассмеяться над этим комментарием. Он слегка кашлянул, чтобы выровнять выражение лица, и сказал про себя: «Пациент - это самое важное, пациент - это самое важное».

Увидев, что Цзоу Хэн закончил измерять пульс, он не удержался и тихонько спросил:

- Она сказала, что сегодня тот самый день. Какой сегодня день?

Цзоу Хэн намеревался выставить Юй Цзинь Няна дураком и не ожидал, что тот действительно серьезно относится к диагностике. Он не верил, что этот полувзрослый мальчик может что-то понять, поэтому равнодушно сказал:

- День лунного письма*.

(ПП: месячные)

Юй Цзинь Нян удивился:

- Но она продолжает кричать, что уже пора и кто-то идет... Что придет в день лунного письма?

Цзоу Хэн сказал:

- Каждый раз за несколько дней до ежемесячного лунного письма госпожа Ли испытывает необъяснимую боль в животе. Боль настолько сильная, что похожа на разрезание ножом. Когда начинаются боли, у нее кружится голова, она потеет, мечется и ворочается. Смотреть на это действительно невыносимо. Примерно через семь или восемь дней снова наступит день лунного письма, вот почему госпожа Ли все время кричала: «Пора».

Юй Цзинь Нян сказал себе: «Есть ли еще пациенты, которого не может принять такой жадный до денег врач, как вы?»

Но он лишь ворчал в своем сердце, его лицо оставалось безучастным.

Он снова серьезно спросил:

- Тогда почему она не сказала: «У меня опять болит живот»? Вместо этого она в такой панике закричала: «Эта штука приближается». Она бы не стала использовать такое странное название, как «эта штука», для обозначения боли в животе... Доктор Цзоу, что именно это за штука?

Цзоу Хэн сказал:

- Это...  - но только он открыл рот, как вдруг понял, что невольно завязал разговор с этим мальчиком. Его лицо внезапно изменилось, и он яростно отбросил рукава, - Откуда мне знать, что это такое? Разве вы не знаете, как убедиться в этом самостоятельно?

Его рукав задел Юй Цзинь Няна по лицу. Он задумался: «Это ты притащил меня сюда. Я пришел, как ты и хотел, а теперь отказываешься говорить. Это действительно странно!»

Но он не хотел тратить свое дыхание на такого человека, как Цзоу Хэн. Он наклонился вперед, забрал подушку для пульса Цзоу Хэна и вежливо ответил:

- Божественный доктор Цзоу. Я бы хотел позаимствовать на время вашу подушку для диагностику пульса!

Сказав это, он поднялся, чтобы проверить пульс госпожи Ли.

Цзоу Хэн: «...»

Юй Цзинь Нян проверил пульс на тонких венах, посмотрел на язык женщины, который был покрыт толстым и жирным налетом. Ее рот и губы были синими, а цвет лица темным.

Но в чем именно заключалась болезнь? Он не видел лица госпожи Ли, когда у нее случился приступ. Он не смог поставить ей диагноз, основываясь на нескольких словах описания Цзоу Хэна. Даже если бы его попросили угадать, это было похоже на поиск  иголки в стоге сена – попросту бесполезно.

Не обязательно, что госпожа Ли действительно сумасшедшая. Возможно, что страх перед сильной болью, которая приходит ежемесячно, является просто признаком эмоционального стресса. Но если не устранить источник ее боли, то не исключено, что в будущем она сойдет с ума.

Посмотрев на госпожу Ли, Юй Цзинь Нян встал, подошел к Цзоу Хэну и спросил его:

- Доктор Цзоу. Мне интересен один вопрос. Почему оконная бумага в этой комнате покрыта толстой шелковой тканью? Это потому, что госпожа боится света?

Цзоу Хэн не хотел с ним разговаривать. Он выхватил свою подушку для пульса и, сдерживая раздражение, сказал:

- Госпожа сказала, что как только она видит свет, она чувствует боль по всему телу.

- Тогда... - прежде чем Юй Цзинь Нян успел договорить, Цзоу Хэн одарил его свирепым взглядом. Но у него все равно хватило наглости продолжить расспросы, - Как долго длится эта болезнь госпожи?

Цзоу Хэн нахмурился. Он не стал подробно расспрашивать об этом вопросе. Он начал лечить госпожу Ли только в прошлом году, и семья Ян отказалась сообщить, как они обращались с ней раньше. Он ничего об этом не знал, но, естественно, не стал бы признаваться. Он очень неприязненно отмахнулся от Юй Цзинь Няна:

- Иди, иди, спроси у слуг!

Юй Цзинь Нян не мог удержаться, чтобы не цокнуть языком. Он бросил на Цзоу Хэна недовольный взгляд и действительно обратился к маленькой служанке с вопросом. Горничная сказала, что болезнь госпожи Ли длится уже более нескольких лет. Она смутно помнила, что не прошло и двух лет после смерти четвертого мастера, и с тех пор она страдала от этой болезни. Когда ее снова спросили о «вещи», прежде чем молодая девушка-служанка успела что-то сказать, стоявшая рядом с ней старшая служанка подошла первой. Она отправила служанку вскипятить воду, чтобы госпожа Ли могла умыться.

- Эта сестра...

Служанка хмыкнула, повернула голову и ушла.

Юй Цзинь Нян потерял дар речи. Что было не так с этой семьей? Настоящая госпожа была больна, а ответственному за нее мужчине было все равно, он просто развлекается со своей симпатичной служанкой. Вместо того, чтобы нанять хорошего врача, он тайком, ночью, приглашает к ней врача. Вместо того чтобы сказать врачу, что не так, они оставляют доктора догадываться самому. Они не ответили толком ни на один из его вопросов, зато хмыкают и уходят.

Этот диагноз действительно было трудно поставить.

Видя, что ему больше нечего спросить, он вернулся к Цзоу Хэну и бесстыдно обсуждал с ним.

- По мнению божественного доктора Цзоу, чем больна госпожа Ли?

Юй Цзинь Нян улыбнулся врачу, и Цзоу Хэну было неудобно продолжать его игнорировать. Как говорится, нельзя победить человека с улыбкой на лице. Более того, после того, как он заявил, что он настоящий ученый, ему приходилось уделять больше внимания своему имиджу. Поэтому он придержал язык и сказал:

- Я не думаю, что это болезнь.

- Если это не болезнь, то что же это такое? - спросил Юй Цзинь Нян. Может ли быть так, что этот старый врач-шарлатан внезапно стал просветленным и получил какие-то уникальные озарения?

Кто бы мог подумать, что Цзоу Хэн соберет свою аптечку, расправит манжеты и со всей серьезностью заявит:

- Это демоническое нашествие. Грязь собралась в ее теле. Это не то, с чем можно справиться с помощью лекарств.

Юй Цзинь Нян был ошеломлен:

- ... а?

Видя, что он даже не понимает такого обычного медицинского языка, взгляд Цзоу Хэна становился все более и более презрительным. Бросив на Юй Цзинь Няна взгляд исподлобья, он объяснил ему как можно более простым языком:

- То есть, она одержима злым духом!

Юй Цзинь Нян: «???»

*Конже с грецкими орехами

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 49. Зародыш Феникса

Госпожа Ли, которой был поставлен диагноз «одержимость», продолжала бормотать «эта штука». Чтобы поднять ее, потребовалась группа слуг и горничных. Они отвели ее в комнату и уложили на большую кровать из красного дерева, чтобы она отдохнула.

С усталым видом она откинулась на спинку кровати и подперла лоб одной рукой, без конца вздыхая. Служанки рядом с ней массировали ей плечи и ноги. Никто из них не осмеливался громко дышать, боясь, что если они не будут осторожны, то снова выведут ее из себя.

Юй Цзинь Нян был в растерянности, недоумевая, какая от него здесь польза, как вдруг услышал какой-то разговор во дворе. Казалось, что кто-то прибыл и ругался снаружи.

Служанка что-то сказала, а затем мужчина принялся в ярости браниться:

- Он так долго лечит ее, а улучшения все еще нет. Он берет деньги, но ничего не делает. Он шарлатан, который занимает сортир, но не гадит!

Судя по звуку этого голоса и манере речи, разве это не второй мастер Ян? У него такой грязный рот, что даже святой может разозлиться до смерти.

На самом деле, как только эти слова прозвучали, лицо Цзоу Хэна быстро изменилось, внезапно став сине-белым. Божественный доктор Цзоу считал себя выдающимся врачом, поэтому он был высокомерен и очень мстителен. Он и так уже был опозорен Юй Цзинь Няном в доме семьи Хэ. С тех пор при виде Юй Цзинь Няна он вел себя так, как будто встретил врага. Сегодня Ян Цай назвал его «шарлатаном, который занимает сортир, но не гадит». Он был так зол, что готов был потерять сознание на месте.

Цзоу Хэн с грохотом распахнул дверь, отчего Ян Цай, который стоял за дверью и ругал его, пораженно застыл. Доктор уставился на него, прищурив глаза. Но семья Ян была настолько велика и могущественна, что даже если он и был в обиде, у Цзоу Хэна все равно был план. Он знал, что не может конкурировать с богатыми и влиятельными людьми, поэтому он просто собирался сдаться.

Стиснув зубы, он сказал:

- Второй господин, болезнь вашей жены действительно странная. Такое впечатление, что в нее вселился злой дух. Я не настолько талантлив, поэтому я ничего не могу сделать.

- Но... - продолжил Цзоу Хэн, также не забыв притянуть Юй Цзинь Няна к себе, он зловеще рассмеялся и сказал, - Этот маленький господин Юй - настоящий мудрец Синлинь, прячущийся на кухне. Он обладает прекрасными медицинскими навыками. Он - восходящая звезда медицины с многообещающим будущим. Вы не должны смотреть на него свысока из-за его молодости. Однажды он спас уже утонувшего человека. Он действительно чудо-доктор, способный вытащить мертвеца с того света... Почему бы вам не пригласить его взглянуть?

От услышанного сердце Юй Цзинь Няна подпрыгнуло. Неужели этот доктор собирается погубить его? Затем он посмотрел на Ян Цая. Его лицо меняло оттенки, а глаза метались по сторонам. Было непонятно, о чем он думал.

Ян Цай только что вернулся из дома третьего брата и был в ярости. В прошлом Ян Цзинь, его третий брат, всегда был скупердяем, которого даже ножом ткни – крови не дождешься. Ян Цаю приходилось бороться за малейшую прибыль от игорного дома. Непонятно, что случилось с этим мелочным и неблагодарным человеком, но на днях он убедил старика, который и без того плохо соображает, нанять известного монаха, чьи услуги стоили весьма недешево, устроить в доме ритуал.

Только что Ян Цзинь намеренно позвал его к себе и сказал, что монах в белом приказал всем членам семьи Ян присутствовать завтра на чтении Сутры, чтобы призракам и демонам негде было спрятаться.

Буквальные слова Ян Цзиня звучали так - даже если человек умирает от болезни, его нужно вынести на солнце. Это было прямое указание на госпожу Ли.

Ян Цай очень не хотел этого делать. Он сказал, что госпожа Ли слишком больна, чтобы присутствовать, но третий мастер Ян был тверд как камень и ничего не слушал. Он лишь сказал, что в сердцах второй семьи живут призраки и что они, должно быть, держат в доме что-то нечистое. Поэтому они так боятся выйти и показаться людям на глаза. Он даже привел лысого мужчину, одетого так, будто он в трауре, и сказал, что если госпожа Ли не придет послушать Сутру, то пусть не винят его в недоброжелательности, он вломится в дом вместе с монахом, чтобы поймать демона.

Эти слова словно нож вонзились в сердце Ян Цая. Он был так зол, что спорил с Ян Цзинем до хрипоты, а затем хлопнул дверью и прямиком отправился в дом полубезумной женщины.

Госпожа Ли была иногда сумасшедшей, иногда вполне трезвомыслящей. Обычно она просто запиралась в комнате и отказывалась видеть людей. Гораздо хуже будет, если завтра на церемонии она окончательно спятит и скажет какую-нибудь ерунду...

Размышляя об этом, Ян Цай снова разозлился. Он проклинал Ян Цзиня за то, что тот оказался любопытным придурком. Он также желал, чтобы безумие госпожи Ли было вылечено немедленно.

В этот момент, услышав слова Цзоу Хэна, восхваляющего Юй Цзинь Няна, Ян Цай на мгновение удивился. Он не ожидал, что этот повар обладает медицинскими навыками. Хотя он и проклинал Цзоу Хэна как «врача-шарлатана», он лишь искал словесного выхода своему гневу. Он не смел недооценивать этого «божественного доктора Цзоу». Когда он услышал, что даже Цзоу Хэн похвалил Юй Цзинь Няна, он был поражен до глубины души. Впрочем, это неважно, он испробует любые способы.

Он тут же изобразил полумертвое вонючее лицо лицо и сказал Юй Цзинь Няну:

- Тогда осмотри ее немедленно. Завтра она должна выйти в добром здравии, чтобы послушать Сутру. Если твой метод сработает, я награжу тебя двадцатью лянами серебра. Если же не сработает...

У Юй Цзинь Няна сильно болела голова. Даже не задумываясь, он ответил:

- Это невозможно.

Не говоря уже о том, что госпожа Ли находилась в состоянии растерянности и не могла нормально общаться, даже служанки в ее дворе трусили и не говорили правды. Как он мог понять историю болезни? Как он мог узнать, что происходит? Даже если бы со всеми этими людьми было легко иметь дело, разве они скажут правду?

К тому же болезнь все равно была застарелой, она не вылечится в одночасье. Невозможно придумать мгновенное лекарство, если только вы не бессмертный.

Когда Ян Цай увидел, что он отказался, даже не подумав, он пришел в ярость и сердито сказал:

- Ты, ублюдок, не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому!

С этими словами он поднял руку для пощечины.

Цзоу Хэн прятался вдалеке, наблюдая за шоу. Он ждал, когда Ян Цай выйдет из себя и и хорошенько отлупит сопляка.

Рука Ян Цая уже готова была сорваться вниз, когда вдруг у него за спиной пронесся ветер. У него не было времени посмотреть, кто это, прежде чем он почувствовал, как вокруг него закружился холодный ветер, а его запястье сжал некий человек. Его тело уже было слабым от алкоголя и разврата, так что он несколько раз дернулся, но не смог освободиться. Вместо этого он пошатнулся и сердито крикнул:

- Какой сукин сын держит этого Лао-цзы? Немедленно отпусти меня!

Когда он оглянулся, то увидел джентльмена с выдающейся внешностью. Он тоже был одет в белое как призрак в трауре.

Юй Цзинь Нян удивленно сказал:

- А-Хун?

- Мне плевать, А-Хун это или А-Лу! Отпусти меня сейчас же! Веришь, я тебя сейчас... Ай, ай, ай! Больно, больно, больно! - прежде чем Ян Цай успел что-то сказать, Цзи Хун с ледяным выражением лица вывернул его запястье. Для этого не потребовалось много сил, потому что суставы человеческого тела очень хрупкие, и Цзи Хун не собирался его щадить.

Ян Цай вскрикнул от боли:

- Будь ты проклят...

- Прекратите, второй господин! - в панике прибыл управляющий с целой толпой слуг.

Войдя во двор и увидев ситуацию, он остановил Ян Цая строгим голосом. Вытирая пот, он не осмеливался спасти Ян Цая, лишь сглотнул и улыбнулся Цзи Хуну:

- Мастер Цзи, наш второй мастер не знал, что делает и обидел вас. Пожалуйста, простите его один раз. Примите мой поклон за него!

Сказал это, он без малейшего колебания тут же упал на колени и трижды поклонился Цзи Хуну. Юй Цзинь Нян выглядел ошеломленным. Что происходит, когда Цзи Хун стал таким могущественным?

Ян Цай тоже замер. Этот управляющий был не просто слугой. Он проработал с Ян Цзюфу несколько десятилетий и знал старика как облупленного. Если и был человек, которого Ян Цзюфу слушался, то это был старый управляющий. Мягко говоря, если бы управляющий выбрал сторону одного из братьев, то проблема наследства семьи Ян была бы решена много лет назад.

Но какова ситуация на данный момент? Этот старый управляющий, который практически являлся вторым по старшинству в семье Ян, кланялся молодому джентльмену, у которого нет никакой репутации, кроме его красивой внешности, чтобы загладить чужую вину.

Цзи Хун стоял на месте, не меняя позы, и принял поклон с прежним выражением лица.

Когда управляющий закончил кланяться, он посмотрел на Цзи Хуна. Но Цзи Хун повернул голову в сторону Юй Цзинь Няна. Еще крепче сжав руку, он спросил холодным голосом:

- Он ударил тебя?

Ян Цай завывал, как зарезанная свинья. Ему было все равно, кто этот человек, он только скорчил гримасу боли и закричал:

- Я не бил его! Я не бил его!

Управляющий лежал на земле, обливаясь потом. Он ненавидел тот факт, что его второй хозяин был смутьяном с плохими мозгами, который целыми днями болтался по улицам, провоцируя женщин и миролюбивых людей. Откуда взялось это невезение на его голову? Как этот идиот не понимает, что перед ним не тот человек, с которым маленькая семья Ян, управляющая игорным домом в уезде Синьань, может позволить себе связываться!

Юй Цзинь Няну потребовалось долгое время, чтобы прийти в себя. Запястье Ян Цая вот-вот готово было сломаться, и его лицо уже покраснело. Юноша прочистил горло и, чувствуя удовлетворение, кивнул:

- Почти... он почти ударил, но ты успел вовремя.

Управляющий прополз два шага на коленях по земле, поднял голову и сказал:

- Мастер Цзи, мастер Цзи. Молодой господин Юй также сказал, что его не ударили. Вы не могли бы просто...

Холодные глаза Цзи Хуна подобно ножам свирепо полоснули по лицу Ян Цая. Теперь, холодно фыркнув, он отпустил его костлявое запястье и отбросил мужчину назад. Ян Цай споткнулся и чуть не упал на землю.

Он был так зол, что отказывался проглотить свой гнев. Оглянувшись, он выхватил шест с фонарем у стоявшего сзади слуги, снял фонарь и, держа в руках деревянную палку, с размаху ударил по затылку Цзи Хуна.

Глаза Юй Цзинь Няна мгновенно расширились, и он в панике бросился вперед:

- Цзи...

Не успело прозвучать слово «Хун», как старый управляющий, стоявший на коленях на земле, вскочил и ударил Ян Цая ногой в живот, отчего тот полетел в песчаный пруд. Затем, по взмаху его руки, к нему подбежали семь или восемь крепких мужчин. Они скрутили Ян Цая, который глупо валялся на земле, и даже засунули ему в рот кусок ткани, чтобы он больше не ругался.

Цзи Хун даже не оглянулся, а с холодным и сердитым лицом направился прямо к Юй Цзинь Няну. Он собирался взять руку молодого человека в свою, испытывая чувство утерянного и снова обретенного покоя.

Вдруг из комнаты госпожи Ли раздался крик, за которым последовал звук бьющегося об пол фарфора.

Служанка в тревоге сказала:

- Госпожа, это Зародыш Феникса, отличное тонизирующее средство.

- Отвали! - женщина снова пришла в бешенство и отчаянно закричала, - Я не буду его пить! Не буду! Уходи, уходи...

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 50. Применение «Зародыша Феникса»

Люди, стоявшие в саду, оглянулись. На земле лежала разбитая чаша, суп вылился, а грибы, красные финики и ягоды годжи рассыпались по полу. Несколько кусков белого мяса упали к ногам госпожи Ли. Когда она увидела мясо, ей показалось, что ее ноги обожгло углями. Она прыгнула на резную кровать Луохань* и забилась в угол.

Крича, она пальцами царапала горло, пытаясь что-то выплюнуть.

Управляющий знал только, что вторая хозяйка, госпожа Ли, больна. Но поскольку Ян Цай держал ее так близко к себе, он не видел ее болезни в деталях. Он лишь изредка проходил мимо двора и слышал слабые крики боли, доносившиеся из комнаты. Все верили объяснениям Ян Цая о том, что у нее болит голова. Говорили, что боль была настолько сильной, что она хотела умереть. Поэтому все твердые предметы во дворе были убраны, а цветочные клумбы заменили мягким песком.

Теперь, видя все своими глазами, он был потрясен и тут же вспомнил, что монах в белом говорил, что эту семью преследует демон. Снова взглянув на внешность госпожи Ли, он был практически убежден. Она одержима призраком, не так ли?

Он в ужасе спросил:

- Чем вы накормили госпожу?

Маленькая служанка, которая подметала пол, опустилась на колени, не смея поднять голову, и робко ответила:

- Отвечаю господину управляющему, это Зародыш Феникса, суп, полный тонизирующих веществ... поскольку второй господин приказал готовить для госпожи питательные блюда... и так случилось, что на нашей кухне недавно появилась новая кухарка, уроженка провинции Лоучжоу, поэтому она приготовила это домашнее блюдо для госпожи...

Зародыш Феникса - блюдо с юга, из Лоучжоу. Густой, белый суп очень соленый и ароматный. Он также является тонизирующим средством для организма. Короче говоря, он чрезвычайно полезен.

Эта маленькая служанка увидела, что на кухне весь день тщательно варился суп. Сначала она подумала, что суп предназначен для второго мастера Яна. Она считала, что у нее неплохая внешность, и не желала быть скромной служанкой. Она думала, что могла бы стать наложницей похотливого Ян Цая. Поэтому она попросилась подавать суп, думая, что это будет хороший шанс. Кто же знал, что суп предназначался не второму мастеру, а сумасшедшей госпоже Ли.

Управляющий был северянином и никогда не ел этого южного блюда, поэтому он потрясенно сказал:

- Феникс - это божественное создание, как вы можете есть его зародыша?

Служанка поспешно объяснила:

- На самом деле это не зародыш феникса, а свиная требуха, фаршированная курицей...

Оказалось, что это просто причудливое название для вареной курицы со свиной требухой. Юй Цзинь Нян пробовал это местное блюдо в Нанди, где его готовят в каждом доме. Суп получается очень густым и наваристым. Свиная требуха становится упругой и нежной, а курица - мягкой и рассыпчатой, оставляя во рту восхитительный вкус.

А так называемая «курица в мешке» - это особый способ приготовления курицы. Цельный свиной желудок сначала промывают, чтобы удалить специфический запах. Затем используется четырехмесячный цыпленок – его мясо будет гораздо мягче, и не слишком жирным, чтобы суп не получился маслянистым. Сначала курицу моют и потрошат, внутрь закладывают половину подготовленного астрагала и колокольника, а также два ломтика имбиря. Голову и лапки тоже складывают в брюхо, после чего всю курицу набивают в свиной желудок и плотно завязывают ниткой. Затем курицу кладут в кастрюлю с оставшимися травами, несколькими крупными красными финиками и горстью семян перца и медленно томят в сладкой колодезной воде в течение двух часов, снимая всплывающую пену, а затем разбирают на кусочки и едят, запивая супом.

Из-за использования курицы и чтобы придать блюду благоприятный смысл, ее называют фениксом. А когда в мешке из свиного желудка лежит свернувшаяся курица, разве это не похоже на зародыша феникса?

Курица и свиная требуха согревают и тонизируют желудок, а колокольник с астрагалом тонизируют жизненную энергию, что делает этот суп отличным тонизирующим средством для ослабленных больных и рожениц.

Базовая версия этого супа варится на воде. Если вы хотите сделать его еще более интересным, можно использовать основу из бульона на свиных костях, а чашка свежего молока добавит цвет. Также в суп можно добавить нарезанные побеги бамбука, грибы и ягоды годжи. В конце варки суп становится густым и белым, а требуха и курица обретают необходимую нежность и сочность. Это замечательное блюдо. Те, кто его пробовал, не могли остановиться даже после нескольких чашек.

Помимо этого «Зародыша феникса», на юге также существует блюдо, которое отличается от него всего одним словом. Это блюдо называется «Курица со свиной требухой в горшочке». Однако в этом случае в горшке находятся только требуха и курица. Курица не варится внутри требухи, поэтому она не такая нежная и вкусная.

Услышав, что это блюдо - всего лишь суп из свиной требухи и курицы, а не настоящий феникс, управляющий успокоился и махнул рукой, приказывая служанке уйти.

Он подошел к госпоже Ли, которая ковырялась во рту, и, почтительно протянув руку, неуверенно сказал:

- ...Госпожа Ли? Завтра в резиденции будет проводиться Пуджа, пожалуйста, также прошу вас прийти...

Прежде чем он успела закончить свои слова, госпожа Ли взволнованно спросила:

- Это почтенный мастер Чэнконг?!

Управляющий сказал:

- Это монах в белой одежде.

Госпожа Ли закричала:

- Мне нужен только почтенный Чэнконг, эта штука снова приближается, только у почтенного Чэнконга есть Истинный Эликсир, чтобы отгонять зло! ...Пойдите и спросите досточтимого Чэнконга!

Юй Цзинь Нян тайком остановил маленькую хрупкую служанку, которая ходила греть воду для госпожи Ли, и спросил шепотом:

- Что это за Истинный Эликсир, отгоняющий зло, о котором говорила госпожа Ли? Имеет ли это отношение к тому, что ты отправилась на гору, чтобы найти досточтимого Чэнконга и разорвала Сутру Дхармы в Храме Фэн Бо?

Когда маленькая служанка услышала, как он упомянул Сутру Дхармы, она внимательно посмотрела на Юй Цзинь Няна. Теперь она узнала в нем молодого юношу, с которым столкнулась в тот день у задней двери храма, и ответила со стыдом:

- Это черная пилюля, сделанная преподобным Чэнконгом. Всякий раз, когда у госпожи случается приступ, прием этой таблетки облегчает боль. В прошлом досточтимый Чэнконг приезжал в определенный день, чтобы доставить нам лекарство. В этом месяце он не прибыл в назначенное время. Несколько дней назад госпожа послала меня искать досточтимого мастера в храме Фэн Бо, но я не смогла его найти. Позже, когда госпожа выпила все таблетки, которые оставались, мастер так и не пришел... Госпожа слышала от кого-то, что сжигание разноцветных бумажных одежд, сделанных из писаний, написанных самим Великим Мастером, может рассеять злых духов и устранить бедствия, поэтому я...

Она опустила голову еще ниже и только сказала:

- Эта служанка действительно не хотела рвать Сутру Дхармы...

Юй Цзинь Нян прервал ее признание и спросил:

- Можешь принести аптечку и показать ее мне? Возможно, это позволит мне найти хоть какую-то зацепку о болезни вашей госпожи.

- Это... - маленькая служанка огляделась вокруг и увидела, что остальные были слишком заняты вокруг госпожи Ли, чтобы беспокоиться, поэтому она кивнула и быстро бросилась в спальню и спрятала деревянную коробочку с лекарствами размером с ладонь в карман рукава, а потом тайно достала ее, чтобы показать Юй Цзинь Няну, - Это оно...

Она увидела, что Юй Цзинь Нян, возможно, не сильно старше нее, поэтому спросила:

- Младший брат, ты действительно можешь вылечить болезнь госпожи?

- Давай сначала посмотрим. В этой коробке содержался только Истинный Эликсир, подаренный тем мастером?

Служанка снова кивнула и сказала «да».

Юй Цзинь Нян открыл коробку с таблетками, придвинулся ближе и принюхался. Возможно, это было связано с тем, что деревянный ящик очень хорошо впитывал запахи или лекарства пролежали в нем очень долго, но в этот момент он все еще чувствовал особый аромат.

Как только он почувствовал запах, он нахмурился. Ему показалось, что он как будто уже где-то чувствовал этот запах. Еще несколько раз понюхав, он решил, что это запах каких-то лекарственных трав.

Но он не мог вспомнить это сразу.

В углу коробки он увидел немного черного порошка. Это, должно быть, остатки таблеток, поэтому он собрал немного пальцем и собрался положить в рот.

Увидев это, Цзи Хун поспешно взял его за запястье и мягко укорил:

- Тебе все равно, лекарство это или яд, ты так запросто кладешь его в рот?

Юй Цзинь Нян рассмеялся и сказал:

- Даже если это яд, он не может быть очень ядовитым. В противном случае госпожа Ли умерла бы насильственной смертью. В крайнем случае, это небольшой яд. Поэтому, даже если я съем такое небольшое количество, это не будет иметь большого значения. Он скоро выйдет. Не волнуйся.

Как он мог не волноваться? Лицо Цзи Хуна становилось все более и более мрачным. Он не знал, как отчитать Юй Цзинь Няна. Семья Ян не ладила с ним, Ян Цай даже неоднократно преследовал его. Если бы он не пришел сегодня вовремя, кто знает, попала бы пощечина Ян Цая в лицо юноши? Зачем ему жертвовать собой ради госпожи Ли, не являющейся его родственницей, и пробовать неизвестную таблетку своим собственным ртом?

- Просто позволь слуге проверить лекарство, - сказал Цзи Хун.

Юй Цзинь Нян покачал головой:

- Как может слуга, который ничего не знает о медицине, определить, каков вкус этого лекарства, каковы его ингредиенты?

Цзи Хун не мог спорить с Юй Цзинь Няном, поэтому он нервно наблюдал, как молодой человек облизывает пальцы, на которых остались следы таблеток, и беспокойно сказал:

- Если почувствуешь какой-то дискомфорт, скажи об этом как можно скорее.

Как только слова покинули его рот, Юй Цзинь Нян издал три звука «бах-бах-бах» в быстрой последовательности.

Цзи Хун был так напуган, что его сердце сжалось:

- Что случилось?

Юй Цзинь Нян выплюнул порошок и удивленно сказал:

- Это так сладко, что это за штука? Эту сладко-горькую сахарную пилюлю  госпожа Ли назвала Истинным Эликсиром?

Цзи Хун с облегчением убедился, что это была ложная тревога, закрыл коробку и вернул ее служанке, опасаясь, что Юй Цзинь Нян попробует лекарство еще раз.

Позже пришла другая служанка и принесла суп. Больше в нем не было ни мяса, ни требухи. Они просто положили в него несколько нарезанных побегов бамбука и грибов и солгали госпоже Ли, что это обычный костный бульон. Госпожа Ли подозрительно помешала его ложкой и только когда она увидела, что в нем нет ни одного куска мяса, почувствовала облегчение и ослабила бдительность.

Оглянувшись, управляющий увидел Цзоу Хэна, который молча прятался, подошел и спросил:

- Божественный доктор Цзоу, можно ли вылечить болезнь госпожи Ли?

Цзоу Хэн повторил то же самое:

- Госпожа одержима призраками.... - увидев, что управляющий нахмурился, он изменил свои слова, - Это злой дух.

Пока он говорил, со стороны двора раздался еще один крик.

Когда все вышли проверить, они увидели ночного сторожа, который сидел на земле с фонарем у ног, со страхом указывал на извилистую дорожку между клумбами перед собой и дрожащим голосом кричал:

- Кровь, кровь...

Управляющий поспешно велел зажечь свет, чтобы посмотреть, и все увидели кровавый след на земле. Они пошли по кровавому следу к цветочному саду. Двое слуг, дрожа, открыли траву и обнаружили мертвую курицу. С нее содрали кожу и выпустили всю кровь.

Поскольку все люди во дворе вышли посмотреть, что происходит, они не смогли сдержать второго мастера Яна. Ян Цай выплюнул матерчатый кляп изо рта, выбежал со двора и присел рядом с управляющим. Он только взглянул на курицу, как вдруг закричал и сделал два шага назад, пошатываясь.

В этот момент старый слуга сказал:

- Что-то похожее я уже где-то видел...

Когда он напомнил об этом, некоторые из старых слуг тоже вдруг поняли и начали шептаться:

- Точно, так умер любимый скворец второго хозяина, когда в том году в доме случилась беда с кошкой-циветтой.

История о беспорядке, устроенном кошкой-циветтой, долгое время оставалась табу. Прошло столько лет, и за исключением нескольких стариков, которые пережили этот инцидент, новые слуги не знали об этом. Этот вопрос был вскоре забыт, но сегодняшние слова вновь напомнили людям, что это действительно произошло.

Старый управляющий посмотрел на курицу, которая так ужасно погибла, и подумал о давнем инциденте с наложницей Лань. Он почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.

Он как раз распоряжался, чтобы слуги избавились от мертвой курицы, когда над стеной во дворе появились два светящихся зеленых огонька.

Одна из служанок, обладавшая острым зрением, заметила:

- Откуда взялась эта циветта? Наверное, это та кошка, которая принесла мертвую курицу!

Когда управляющий услышал слово «циветта», он был потрясен. После смерти наложницы Лань ни одна кошка не осмеливалась приходить в дом Ян. Сегодня, накануне церемонии, неожиданно появилась кошка-циветта. Это была странная вещь! Он был так зол и напуган, что немедленно позвал дюжину слуг. Прежде чем они смогли пойти за кошкой, как в панике прибежала другая старая служанка, крича:

- Это нехорошо!

- ...Будет покой этой ночью? - закричал управляющий, - Что опять?

Старая служанка, задыхаясь и держась за спину, сказала:

- Во дворе госпожи Лань, во дворе госпожи Лань...

- Что такое, говори быстро! - как только управляющий услышал, что она говорит о дворе наложницы Лань, в котором уже несколько лет никого не было, в его сердце зазвучала громкая тревога.

- Дюжина диких кошек внезапно появилась во дворе госпожи Лань. Они так яростно кричат! Я не знаю, какая служанка бросила внутрь несколько мертвых рыб и цыплят. Кошки загрызли их до смерти. Теперь двор полон кишок и крови! - старая служанка наконец-то закончила свое предложение на одном дыхании.

Ее слова были настолько отвратительны, что заставили людей сделать три шага назад. Пока она говорила, еще две кошки-циветты перепрыгнули через стену и, поскуливая, побежали в сторону двора Лань. Одна из циветт словно призрачная тень проскочила мимо ног Ян Цая. Как только Ян Цай, который еще не оправился от страшного вида окровавленного мертвого цыпленка, увидел кошачью тень, он весь сжался, закатил глаза и рухнул в обморок.

- Это коша-циветта, дух кошки-циветты здесь...

- Значит, наложница Лань вернулась, чтобы отомстить? Я говорил в тот день, не стоит пытаться уничтожить это демоническое существо. Оно, должно быть, похоже на Хуан Сянь Эр, Желтую фею*. Видите, возмездие пришло!

- Но разве наложница Лань не была похоронена в даосском храме? Может быть, даже тот старый бессмертный мастер не смог покорить ее, и теперь, когда она увеличила свою силу, она опрокинула даосский храм и вернулась, чтобы съесть наши печени и легкие!

- О, Да Я, разве не ты в тот день передал веревку тому даосскому мастеру?

- Не поднимай панику, парень, я только передал веревку, но ты пнул наложницу Лань!

- Сестра, в чем дело, и кто такая наложница Лань?

- Эта наложница Лань...

Вокруг слышался шорох голосов. Новые и неосведомленные служанки услышали несколько слов из уст старых слуг и постепенно из них сложилась страшная история о призраках и чудовищах. В доме царила сильная паника, строгий голос управляющего мог остановить шум на поверхности, но все уже в частном порядке строили свои планы. Никто не хотел стать жертвой мести наложницы Лань.

Сегодня вечером дому Ян не суждено было спать спокойно.

Цзоу Хэн собирался воспользоваться хаосом и сделать ноги. Он сделал всего два шага, когда его остановил управляющий. Он указал на потерявшего сознание второго мастера Яна и сказал:

- Доктор Цзоу, пожалуйста, останьтесь! Прошу божественного доктора Цзоу осмотреть и вылечить моего второго господина.

- …

Юй Цзинь Нян потянул Цзи Хуна за собой и с трудом выбрался из толпы. Он не верил, что существует такая вещь, как дух циветты. Цзи Хун, с другой стороны, не заботился о духах и ему было все равно. Они были единственными спокойными и собранными людьми в этом хаотичном доме Ян и неторопливо шли к маленькому дворику, где они остановились.

Войдя в комнату, Цзи Хун закрыл дверь, повернулся и прижал Юй Цзинь Няна к двери, и уставился на него, прищурив глаза. Юй Цзинь Нян судорожно сглотнул, и его взгляд метнулся в сторону.

Цзи Хун снова взял его за подбородок и развернул, заставляя его взглянуть на себя. В его голосе прозвучал намек на опасность:

- Ты ушел, чтобы принести огарок свечи, но тебя похитили так далеко. Ты все еще помнишь, где ты находишься?

Юй Цзинь Нян тихо пробормотал:

- Я не хотел, но Цзоу Хэн тянул и тянул меня за собой. У меня не было времени вернуться и сообщить тебе...

Цзи Хун риторически спросил:

- Если бы я не пришел, что бы ты сделал с той пощечиной от Ян Цая?

- Я... - Юй Цзинь Нян как раз собирался сказать, что он был ловким и энергичным и что он выучил один или два приема самообороны. Хотя это было всего лишь кунг-фу трехногой кошки, но этого было более чем достаточно, чтобы справиться с Ян Цаем, который был тощим как скелет. У него были и другие хитрости в рукаве. Например, он мог ударить Ян Цая в подколенное сухожилие, пнуть его по ноге и так далее. Но прежде чем что-то сказать, он посмотрел на выражение лица Цзи Хуна.

В этот момент Цзи Хун без выражения отчитывал его. На его холодном, ледяном лице не было ни одной лишней эмоции. Когда другие люди злятся, их глаза горят, как будто в них бушует пламя, но Цзи Хун становился все холоднее и холоднее, словно  покрываясь слоем инея.

Похоже, он действительно зол, - подумал про себя Юй Цзинь Нян.

Юй Цзинь Нян немного оробел. Он моргнул и его глаза заметались туда-сюда. Немного подумав, он внезапно привстал на цыпочках, протянул руки к Цзи Хуну и повис на нем. Он проглотил предыдущую кучу оправданий, кокетливо потерся о него головой и мягко сказал:

- ... Мне очень жаль. Я был неправ.

От его поглаживания шею Цзи Хуна защекотало, но его тело слегка напряглось. Юй Цзинь Нян думал, что даже если он и кокетничал, он никогда ни с кем так себя не вел, не говоря уже о мужчине, а теперь он поставил на кон свою гордость, чтобы угодить Цзи Хуну. Но мужчина не только не отреагировал ни малейшим образом, напротив, все его тело замерло.

Когда он выглянул, Цзи Хун выглядел очень несчастным.

Хотя он был не так высок, как Цзи Хун, он также обладал крепким мужским телом. Он не был ни нежным, ни мягким. Он был совсем не симпатичен. Неудивительно, что Цзи Хун так себя вел - Юй Цзинь Няну было стыдно за себя. Он чувствовал, что то, как он висел на теле Цзи Хуна, привстав на цыпочках, должно быть, выглядело глупо.

Пока он боролся с этим, он услышал низкий голос Цзи Хуна, который холодно сказал:

- Встань прямо.

Казалось, что вместо того, чтобы порадовать его, это еще больше разозлило его.

Юй Цзинь Нян издал низкий звук «о» и оторвался от него, покорно стоя напротив двери с заложенными за спину руками. Повесив голову, он виновато сказал:

- Ладно, ругай меня, я буду слушать...

- Подними голову.

Яркий лунный свет отражался на лице молодого человека сквозь пеструю резьбу двери. Контур пятилепесткового цветка сливы простирался по резной ветке от щеки юноши и нежно расцветал на его челюсти. Ночной ветерок хлопал по оконной бумаге, поэтому цветы были нечеткими, как в тумане, и юноша тоже.

Цзи Хун спокойно посмотрел на него. Хотя в его сердце был гнев, но он действительно ничего не мог с этим поделать. Этот юноша совсем беззащитен перед другими. Он еще не понимает, что в этом холодном, земном мире в сердцах людей больше злых мыслей, чем чего-либо другого. Он только протягивает руку помощи другим и не знает, что другие могут не разделять его добрых намерений. Он не хочет причинять боль другим, но это не значит, что и они не хотят причинить боль ему.

Рано или поздно, когда его обидят и предадут, он поймет, насколько коварен этот мир.

Цзи Хун мрачно ждал наступления этого дня, чтобы Юй Цзинь Нян пришел в себя и тогда, растерянный и напуганный, он спрячется в его убежище и примет его щедрость. И в то же время он страстно желал, чтобы этот день никогда не наступил. Он уже был связан с этим миром и никогда не будет свободен, поэтому он надеялся, что Юй Цзинь Нян будет подобен счастливой случайной бабочке, легко смахнувшей красную пыль бренного мира со своих крыльев.

Он вдруг вспомнил фразу, которую сказал его второй брат.

«А-Хун, если у тебя есть человек, который имеет для тебя жизненно важное значение, тогда независимо от того, какой у него статус, сила или слабость, пока это он, ты никогда не будешь испытывать к нему неприязни, не говоря уже о том, чтобы бросить его».

В то время было очень холодно, кругом лежал снег и пути назад не было. Они поймали молодого раненого снежного кролика, которого бросила мать. Хотя маленький кролик был милым, как снежок, но они были так голодны, что в конце концов съели его вместе с плотью и кровью.

Закончив есть кролика, они все еще были голодны. Цзи Янь снова поднял его, слепого на оба глаза от снежной пелены, и продолжил свой путь. Цзи Хун тогда спросил своего второго брата, почему он не оставил его? Как мать-крольчиха, которая выбросила своих детей. Маленький кролик был слабым, маленьким и глупым, он был бесполезен. Он даже не мог зарыться в снег, чтобы спастись. Он сказал, что если бы Цзи Янь был один, то смог бы выбраться из заснеженных полей.

Именно в то время Цзи Янь сказал ему эти слова.

Он спросил Цзи Яня в своем неведении: «Тогда есть ли такой человек у брата Яня?».

Второй брат ответил: «Теперь маленький А-Хун - это человек, который жизненно важен для второго брата».

Он обхватил руками шею Цзи Яня, даже не зная, что его губы стали фиолетовыми от холода. Он лишь уткнулся холодным лицом в теплую шею своего второго брата. Чтобы быть справедливым к нему, он дрожащим голосом также пообещал:

«Брат Янь также является самым важным человеком для А-Хуна!»

Как отреагировал второй брат?

Цзи Янь рассмеялся и покачал головой: «Самым важным человеком для А-Хуна не будет второй брат, просто А-Хун слишком молод и тот человек еще не появился. Когда он появится позже, А-Хун не должен испытывать к нему неприязни, даже если он будет очень глупым, А-Хун будет любить и защищать его...

Он был еще очень молод и не знал, о ком говорит второй брат. Он не знал, что второй брат подразумевает под любовью и заботой. Он просто считал, что это значит относиться к кому-то очень, очень хорошо.

Поэтому он спросил: «Тогда как второй брат относился к А-Хуну?»

Цзи Янь усмехнулся: «Хорошо, но... это должно быть еще лучше».

В то время он думал, что второй брат уже был для него лучшим. Когда он услышал, что должен быть еще лучше по отношению к тому человеку, которого он никогда не видел, он думал, что это так трудно. Как может кто-то в этом мире быть лучше его второго брата?

Когда он пришел в себя, тень цветка сливы уже переползла с лица юноши на его шею, а Юй Цзинь Нян смотрел на него с недоумением. Его глаза ярко блестели, словно отражая блеск небесной реки*.

(ПП: Млечный путь)

Цзи Хун поднял руку, чтобы прикрыть глаза Юй Цзинь Няна, опустил голову и увидел пятилепестковый цветок сливы, которая отражалась на шее юноши. Под расплывчатым венчиком была пульсирующая жилка, которая билась в такт его сердцу.

«Второй брат, это он», - сказал про себя Цзи Хун, непроизвольно сильно кусая это хрупкое место.

Юй Цзинь Нян часто моргал глазами под ладонью, как в панике, так и в неверии. Он ждал, что Цзи Хун либо отругает его, либо ударит, но этот человек о чем-то неожиданно надолго задумался, а потом укусил его. Что это было за новое наказание?

Ощущение трения зубов о кожу было немного болезненным, как будто Цзи Хун действительно собирался прокусить его вены и высосать кровь. Он прислонился спиной к двери и подумал про себя, что если Цзи Хун действительно рад этому, то пусть укусит еще два раза.

Позже он уже не помнил, как вернулся в постель, чтобы заснуть. В памяти осталось  только, как Цзи Хун грыз его шею, а затем рот. В любом случае, у него кружилась голова и он запутался. Похоже, что когда он добрался до кровати, Цзи Хун крепко сжал его в объятиях, как будто пытался что-то выместить.

Как бы то ни было, после всей этой возни посреди ночи он уже ничего не помнил.

Когда на следующий день Юй Цзинь Нян проснулся, солнце уже было на высоте трех бамбуковых шестов*.

(ПП: китайская идиома, означает позднее утро)

Сегодня в доме Ян проводился праздник, вегетарианская еда должна быть приготовлена утром, но никто не пришел их разбудить. Неужели все были так напуганы призраками вчерашнего дня, что не решились выйти?

Юй Цзинь Нян посмотрелся в зеркало, чтобы поправить прическу, а когда он поднял волосы, то обнаружил красный след от зубов под левым ухом. Скрыть это было невозможно. При ближайшем рассмотрении оказалось, что его нижняя губа также распухла. Она была такой красной, что казалось, будто накануне вечером он совершил что-то плохое.

Ах, позор! Как стыдно!

Он босиком подбежал к кровати и поднял одеяло с Цзи Хуна, собираясь отомстить. Но Цзи Хун, который постепенно просыпался, снова заключил его в свои объятия и накрыл одеялом. В туманном и теплом полумраке его погладили по голове.

- Из-за чего опять вся эта суета, а? - Цзи Хун только что проснулся, его голос был немного хриплым.

Юй Цзинь Нян вдруг снова смутился, как кот, которого погладили по животу. Он высунул лицо из-под одеяла, чтобы посмотреть на Цзи Хуна и уткнулся кончиком носа в его подбородок:

- Ничего, доброе утро...

Цзи Хун улыбнулся и сказал:

- Доброе утро.

После того, как они вдвоем закончили мыться, они направились прямо на маленькую кухню. Они спешили, так что чуть не столкнулись с маленьким парнем, который шел опорожнить ведро из туалета по дороге. Глядя в ту сторону, откуда он пришел, казалось, что это был двор госпожи Ли. К счастью, они вдвоем не опрокинули ведро с ночными отходами, но маленький парень дрожал от страха и уронил деревянную крышку, закрывавшую ведро.

Юй Цзинь Нян взглянул на ведро и вдруг замер, спросив:

- Это ведро госпожи Ли?

Когда мальчик увидел, как резко он задал такой грубый вопрос, ему стало и противно, и неловко отвечать, и он только кивнул головой, сжимая шею.

Юй Цзинь Нян резко хлопнул себя по голове и суетливо сказал:

- Понятно! Значит, это болезнь.

Цзи Хун беспомощно нахмурился, этот молодой человек был медлителен в других вещах, но он был очень усерден в изучении болезни.

Юй Цзинь Нян тоже перестал идти в сторону кухни и повернул обратно во двор госпожи Ли, желая проверить диагноз и лечение. Он наверняка знал, чем болела госпожа Ли, это не была обычная боль в животе, не говоря уже о какой-то демонической одержимости.

Скорее, это было чрезвычайно редкое заболевание - порфирия.

* Кровать Луохань

*Суп Зародыш феникса

* Хуан Сянь Эр – одно из 5 бессмертных существ, также известных как «Пять великих семей» или «Пять богов богатства», - это: Бессмертный лис (лиса), Желтый бессмертный (ласка), Белый бессмертный (еж), Зеленый Бессмертный (змея) и Серый бессмертный (мышь). Широко распространено мнение, что пять бессмертных являются многолетними спутниками людей и одновременно являются демонами. Если их обидеть и нанести им ущерб, они могут отомстить людям демонической магией, навлекая на них различные степени бедствий; если люди поклоняются им, они получают благословения.

*Порфирия - почти всегда наследственное нарушение пигментного обмена с повышенным содержанием порфиринов в крови и тканях и усиленным их выделением с мочой и калом. Проявляется фотодерматозом, гемолитическими кризами, желудочно-кишечными и нервно-психическими расстройствами.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 51. Нефритовые рулеты

Порфирия даже в предыдущей жизни Юй Цзинь Няна встречалась очень редко. Это очень странное заболевание, у многих пациентов не было никаких специфических симптомов, на теле не было характерной сыпи или кровотечений, и сами пациенты часто смутно представляют, что с ними не так, поэтому у них часто ошибочно диагностируют другие заболевания. Некоторые люди даже перенесли ненужную операцию по этой причине.

Юй Цзинь Нян контактировал с этой болезнью всего два раза и не изучал ее досконально. Поэтому, когда он впервые встретил госпожу Ли, он только подумал, что она страдает от боли в животе, вызванной каким-то внутренним заболеванием. Он вовремя не вспомнил о болезни и только когда увидел ведро с отходами, которое нес мальчик-слуга, его осенило.

Одним из наиболее ярких признаков порфирии является смена цвета мочи. Когда моча больного подвергается воздействию солнца в течение получаса, ее цвет постепенно становится похожим на красное вино. Этот характерный признак является отличительным для начала порфирии. В отсутствие других хороших тестов это очень полезный показатель.

В сочетании с предменструальными периодическими болями в животе, страхом при виде света, замешательством и истерикой, Юй Цзинь Нян все больше и больше подозревал, что она была пациенткой с порфирией.

Если это так, то логично, что сахарные пилюли, которые дал ей преподобный Чэнконг, могли облегчить ее симптомы - пища с высоким содержанием сахара могла снять симптомы острого приступа порфирии.

Сердце Юй Цзинь Няна заволновалось, поэтому он быстро пошел в сторону двора госпожи Ли, а поскольку ее моча была красного цвета, он испугался, что у госпожи Ли начался приступ, поэтому он невольно ускорил шаг.

Когда он пришел, то услышал крики госпожи Ли и уже собирался войти, как вдруг увидел спешащего к нему управляющего.

Казалось, управляющий уже свыкся с этими криками, потому что он никак не отреагировал. Самым важным вопросом был сегодняшний вегетарианский банкет. Когда он издалека увидел Юй Цзинь Няна, то вздохнул с облегчением. Но потом он увидел рядом с ним человека, одетого в серебристо-белое, и почувствовал, что у него голова болит больше, чем у госпожи Ли во дворе.

Вчера этот человек пинком выбил дверь в его комнату, сверкнул нефритовым кулоном с узором из роз и утверждал, что он из дворца Ли Го Гуна. Он приказал ему разыскать молодого человека, который потерялся в поместье. Хотя их дом Ян расположен в уголке страны, они также управляют многими другими частными предприятиями, помимо азартных игр, которые обычно прятались в тени, поэтому они часто имели дело с правительством и знали некоторые тенденции.

Семья Цзи, семья Ли Го Гуна, - благородная семья, имеющая родство с императором. Это была семья благородных мужчин и женщин, их предки были военными генералами. Сам Ли Го Гун был правой рукой императора-основателя страны Ся и выиграл множество сражений. За свои заслуги он был удостоен наследственного титула Ли Го Гуна. Он также был одним из четырех гунов-основателей государства, и из-за своей нежной поэтической натуры он часто изображал на своем знамени розу. Когда противники видели эту розу, они пугались ее, поэтому люди на границе называли его армию «Армией роз».

Хотя титул Ли Го Гуна сменил уже несколько поколений и они давно вернули военную мощь, а потомки семьи Цзи постепенно перешли от боевых искусств к литературе, эта роза передавалась по наследству и стала символом дома гуна Ли, и никто из простых людей не смеет ей подражать. Этот узор был уникальным и отличался с первого взгляда.

Когда управляющий увидел нефритовый кулон, он пришел в ужас и вспомнил историю, которую рассказал ему судья, когда был в подпитии. Он был так потрясен, что у него ослабли ноги. Как он мог осмелиться взглянуть на лицо этого человека, который был способен уничтожить семью Ян одним движением пальца!

Сегодня он присмотрелся повнимательнее и не мог не заметить, что в Цзи Хуне есть что-то необычное и благородное. Управляющий также ненавидел себя за то, что был слеп и не понял раньше, что этот человек отличался от всех остальных...

Если этот мужчина был из семьи Ли Го Гуна, то кем был юноша рядом с ним?

Управляющий на мгновение задумался. В облике Юй Цзинь Няна тоже было что-то благородное. Он не мог не чувствовать беспокойства и не хотел разговаривать с ними. Ему не терпелось попросить этих двух великих будд уйти. Но, с одной стороны, есть дворец Ли Го Гуна, который им не по зубам. А с другой стороны, семью преследуют демоны и призраки. Монах в белом попросил молодого человека прийти и приготовить стол - это было действительно хорошее шоу, которое становилось все более и более запутанным.

Что он может с этим поделать?

Сегодня утром он должен был рано разбудить юношу, чтобы тот приготовил еду. Но когда он подумал об этом, оказалось, что молодой мастер Цзи тоже спит внутри. Он не осмелился войти и потревожить его сон, поэтому он послал кого-то охранять двор и сообщить ему, когда они проснутся. Но когда они проснулись, они сразу ушли и ему пришлось долго искать их.

Управляющий дошел до них, терзаясь сомнениями,  и почтительно поклонился Юй Цзинь Няну:

- Молодой мастер Юй...

Юй Цзинь Нян увидел, что управляющий обильно потел несмотря на прохладную погоду, и спросил:

- Что такое?

Спина управляющего опустилась еще ниже и он с усилием сказал:

- Из-за того, что произошло вчера в нашем доме, хозяин решил распевать сутры во дворе госпожи Лань, чтобы разогнать злых духов. Пуджа будет совершена в час Юши*. Что касается вегетарианского стола... Могу я попросить вас приготовить вегетарианскую еду до этого времени?

(ПП: час Юши – с 5 до 7 вечера)

Первоначально это был просто вопрос подготовки к вегетарианскому столу. Юй Цзинь Нян кивнул и сказал:

- Все будет готово.

Управляющий вздохнул с облегчением и снова поклонился Цзи Хуну, после чего поспешно удалился.

Цзи Хун сказал:

- Если ты не хочешь делать этого, просто откажись.

Юй Цзинь Нян улыбнулся и сказал:

- Мы все равно уже здесь, это всего лишь несколько блюд и они не потребуют много усилий, просто считай это ценой наблюдения за весельем.

Они вдвоем вошли во двор госпожи Ли. В этот момент Цзоу Хэн уже был внутри. Второй мастер Ян также и пребывал в ярости. Слуги пытались уговорить госпожу Ли, которая лежала на диване, встать и выпить лекарство. Но госпожа Ли только прикрывала живот и кричала от боли. Она была покрыта холодным потом, волосы прилипли ко лбу, что делало ее крайне непривлекательной.

Когда Цзоу Хэн увидел, что вошел Юй Цзинь Нян, он закатил глаза. Его взгляд выражал недовольство, в то время как второй мастер Ян затаил дыхание. Но из-за того, что вчера его отчитал управляющий, он не осмелился подойти к ним снова.

Юй Цзинь Нян не интересовался семьей Ян, но заинтересовался этим редким заболеванием. В конце концов, порфирия встречается один раз на миллион и даже опытные отечественные врачи могут встретить это заболевание не более одного раза в жизни, не говоря уже о его молодом возрасте. Юй Цзинь Нян не мог упустить такую возможность получить опыт. Естественно, он должен был подойти и посмотреть.

Когда боль стала невыносимой, госпожа Ли опрокинула маленький столик на кровати Луохань, и Юй Цзинь Нян успел уклониться.

Когда Ян Цай увидел Юй Цзинь Няна, он закричал:

- Что ты делаешь?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Естественно, я пришел, чтобы диагностировать болезнь.

Ян Цай посмотрел на него с большим недовольством, но потом он вспомнил, что Цзоу Хэн также хвалил его медицинские навыки, и в глубине души задался вопросом: действительно ли этот молодой человек врач?

Но у него был грязный язык, который невозможно было обуздать несколькими советами. Он открыл рот и принялся угрожать Юй Цзинь Няну:

- Если ты не сможешь вылечить ее, я...

Цзи Хун поднял глаза и холодно посмотрел на него.

Ян Цай: «...»

Когда Юй Цзинь Нян увидел, что Ян Цай больше ничего не говорит, он не удержался и рассмеялся, а затем подошел к кровати госпожи Ли, посмотрел на чашу с лекарством в руках слуги, спросил, что это за лекарство и как ее раньше диагностировали и лечили, а затем засучил рукава и направил маленьких служанок помочь госпоже Ли подняться.

Лекарство всегда выписывал Цзоу Хэн, но чаще всего его больше варили, чем пили. Госпожа Ли теперь была настолько параноидальна, что верила в Истинный Эликсир, данный ей преподобным Чэнконгом, которого нигде не было, больше, чем в лечебный суп, который выписывал божественный доктор Цзоу. Служанка вернулась, чтобы спросить совета у Цзоу Хэна. В конце концов, она знала только, как варить лекарство, но не представляла, что в нем находится.

Ян Цай был в ярости и подтолкнул Цзоу Хэна:

- Рассказывай!

- ... Это формула для регулирования крови. Я также выписывал супы из белой бансии с хризантемой, но он не оказывает никакого эффекта, - старые зубы Цзоу Хэна скрежетали так, что готовы были сломаться. Он действительно не понимал, кто этот мастер, за которого уцепился Юй Цзинь Нян, и как его могла бояться даже семья Ян? Никто не смел связываться с семьей Ян. Как он мог быть таким безрассудным? Ему пришлось согласиться вынуть свой рецепт и показать Юй Цзинь Няну.

Юй Цзинь Нян посмотрел на него. Эта формула для регулирования крови содержит дудник, белый пион, лигустикум, сафлор, хохлатку и др. Хотя между этой формулой и той, которую он знает, есть небольшие различия, они были похожи. Различия заключаются лишь в добавлении и вычитании отдельных трав.

Эта формула может очистить тепло и охладить кровь, устранить застой крови и облегчить боль. В основном она лечит симптомы менструального кровотечения и боли в животе. С этой точки зрения Цзоу Хэн действительно относился к боли в животе госпожи Ли как к менструальной и соответственно лечил ее.

Если бы Юй Цзинь Нян ничего не знал о порфирии, он, вероятно, был бы сбит с толку и сначала расценил болезнь госпожи Ли как менструальные боли. Так что это было вполне логично. Похоже, что Цзоу Хэн не был шарлатаном, у него имелись кое-какие навыки.

Он передал рецепт обратно слуге и сказал:

- Могу ли я прикоснуться к животу госпожи?

Лицо Ян Цая внезапно слегка изменилось. Несмотря на то, что он проводил много времени на улице, болтаясь среди отбросов, но женщина в доме была, в конце концов, его собственной женой. К ней не должны были прикасаться другие мужчины, да еще в таком интимном месте, как живот!

Он собирался отругать Юй Цзинь Няна за его нелепость, но Цзи Хун спокойно сказал:

- Ты можешь.

Вчера управляющий предупредил Ян Цая. Несмотря на бессвязные слова, он также понимал, что этот человек, Цзи, был столичным дворянином, с которым считались вплоть до дворца императора.

Что такое Сын Неба? Для такого маленького человека, как Ян Цай, который не мог даже  побороться за состояние семьи Ян, Сын Неба был как легенда. Когда заговорил человек по имени Цзи, что он мог сказать? Он мог только подавить себя и задыхаться до смерти.

Юй Цзинь Нян был удивлен, увидев, что Ян Цай даже не собирался возражать, как черепаха, которая не осмеливается высунуть голову. Естественно, он не знал, что в этот момент все в особняке Ян знали, что Цзи Хун был благородным человеком. Только его все еще держали в неведении. Он просто подумал, что Ян Цай внезапно поумнел, поэтому ему было наплевать на все остальное. Госпожу Ли уложили плашмя на диване, а ноги согнули.

Боль в животе при порфирии отличается от других видов боли в животе и в основном носит коликообразный характер. Пациенты часто сообщают, что в животе как будто крутится острый нож. Иногда боль возникает только вокруг пупка, иногда - в пояснице, но не в какой-то конкретной области. Именно поэтому ее часто ошибочно диагностируют как другое заболевание.

Сначала Юй Цзинь Нян прижал свои ладони к ее животу с небольшим давлением. Живот был мягким на ощупь и он не чувствовал напряжения в брюшной стенке. Затем он сжал два пальца вместе и надавил на различные участки живота. Госпожа Ли продолжала кричать от боли в животе, но он не видел особых давящих или отдающих болей, не было ощущения скопления жидкости в брюшной полости. Никаких образований не прощупывалось. Печень, селезенка и почки при пальпации были нормальными.

Не было ничего ненормального, только боль.

Юй Цзинь Нян немного больше убедился в диагнозе порфирии и спросил Ян Цая:

- Есть ли родственники с подобными симптомами в семье матери госпожи?

Ян Цай сердито сказал:

- Я не знаю, вся семья ее матери мертва! Эта странная, смертоносная сука...

Юй Цзинь Нян устал слушать непрекращающуюся ругань Ян Цая, поэтому он перестал его спрашивать и пошел узнать, есть ли у госпожи Ли служанки из семьи ее матери. Наконец, он нашел двух, но никто из них не слышал о такой болезни со стороны ее материнской семьи. Но одна из служанок сказала, что есть родственница матери госпожи Ли, которая умерла от злого заклятия, но она не знала, какого именно.

Юй Цзинь Нян кивнул на это, попросил кисть и чернила и сказал, пока писал:

- Сначала я выпишу обезболивающую мазь для вашей госпожи, отнесите этот рецепт в аптеку, попросите их измельчить травы в порошок и принести обратно, а также приготовьте чашу выдержанного желтого вина.

Эта формула была первоначально прописана старым китайским врачом, когда он еще  был учеником. Считается, что по эффективности она не уступает морфину и другим сильным обезболивающим. Она очень эффективна при сильных болях, например, при последней стадии рака. Он слышал от пациентов только хвалебные отзывы об этом средстве, но никогда не испытывал на себе. Сегодня у него была возможность опробовать его вместе с госпожой Ли.

Цзоу Хэн не верил, что Юй Цзинь Нян может что-то знать в таком юном возрасте. В этот момент, когда он увидел, что юноша действительно выписал лекарство, он не мог не подойти и не посмотреть. Спотыкаясь, он прочел:

- «Хохлатка, ладан, мирра, борнеол, смола Драконья кровь, аконит, ложный женшень...»

Слово «кровь» и слово «ян» были написаны неправильно. На его лице появилось выражение насмешки. Как этот мальчик мог увидеть такую странную болезнь? Он даже неправильно написал название лекарства. Боюсь, что даже этот рецепт был получен от кого-то другого!

Юй Цзинь Нян услышал, как Цзоу Хэн хмыкнул, и также посмотрел вниз и изучил свой собственный рецепт. В конце концов, для врача разница между двумя лекарствами  не является вопросом небрежности. Это вопрос жизни и смерти!

Но после долгого разглядывания он не понял, что пошло не так. Видя его огорченным, Цзи Хун подошел к нему. Когда он увидел список, он сначала тихонько вздохнул, затем наклонился и взял его руку в свою.

- Я учил тебя этому слову «ян» несколько раз. Почему ты до сих пор не можешь этого запомнить? - тихо сказал Цзи Хун, ругая его. В то же время он взял его за руку, чтобы немного исправить иероглиф, который Юй Цзинь Нян написал неправильно, - У этого иероглифа тоже нет такой точки. Пересечение иероглифа 索 слишком короткое.

Юй Цзинь Нян почувствовал, что не только тыльная сторона его руки, но и его лицо пылает от стыда.

- Ты запомнишь? - Цзи Хун слегка наклонился. Его губы находились на одной высоте с ушами Юй Цзинь Няна. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, его голос, казалось, проникал прямо в уши, неся с собой слегка горячий и влажный поток воздуха.

Тело Юй Цзинь Няна вздрогнуло. Он поспешно выпрыгнул из его объятий и убрал бумагу, не поднимая головы. Затем он скопировал новый рецепт в соответствии с исправлением Цзи Хуна, передал его слуге и сосредоточился на том, как приготовить отвар.

Цзи Хун покачал головой и беспомощно отошел в сторону, чтобы больше не мешать ему.

Болезнь госпожи Ли существовала уже давно. Это был первый раз, когда Юй Цзинь Нян сам лечил порфирию и не мог гарантировать, сколько времени потребуется для работы. Формула, регулирующая кровообращение, которую использовал Цзоу Хэн, была в основном для активации крови и устранения застоя. Она оказалась неэффективной, поэтому пришло время попробовать другие методы лечения.

Основной патогенез болезни порфирии - сырость и блокировка влаги и тепла, а также нарушение работы внутренних органов. Это подтверждается осмотром языка и пульсом госпожи Ли.

Китайская медицина лечит болезни, различая показания и лечение. Речь идет не о лечении болезни, а в лечении симптомов. Именно поэтому в китайской медицине используется термин «разное лечение одной и той же болезни и разное лечение разных болезней» - то есть, одна и та же болезнь может проявляться разными симптомами.

Например, простуда может иметь разные симптомы – озноб и высокая температура. Другой пример: два, казалось бы, не связанных между собой заболевания - рвота кровью и головная боль - могут быть вызваны огнем в печени. Так бывает - когда симптомы одинаковые и лечение одинаковое, и когда симптомы разные и лечение разное.

Хотя болезнь госпожи Ли встречается редко, это не значит, что ее нельзя лечить. Чудо традиционной китайской медицины в том, что она может лечить болезни, которые врач до этого не видел, с помощью болезней, которые он уже лечил до этого.

После долгих раздумий Юй Цзинь Нян наконец-то написал свой рецепт отвара Да Хуан Лянь от диареи. Он также добавил ревень, сушеную кожуру мандарина, хохлатку, корень костуса для регулирования Ци и облегчения боли. Несколько трав также были добавлены для устранения сырости.

Этот рецепт первоначально предназначался для лечения болей в желудке и эпигастрии, вызванных блокировкой ци, но здесь она была расширена для очищения тепла и устранения сырости, с целью очищения внутренних органов и отвода тепла, давая выход сырости и жару.

На этот раз Юй Цзинь Нян писал аккуратно, тщательно обдумывая каждое слово несколько раз, прежде чем решиться записать его, и когда он не мог ничего придумать, он бессознательно прижимал кисть к подбородку, даже не замечая, что тушь капает на его руку.

В этот момент госпожа Ли внезапно вскочила со своего места позади него, нервно размахивая обеими руками, прижимая что-то к животу и крича при этом:

- Не подходи сюда, не подходи! Я не делала этого с тобой, я не хотела этого, я не хотела этого... Я просто так сильно хотела иметь ребенка... Если ты хочешь отомстить, иди ко второму мастеру, это второй мастер, второй мастер ...

Она не успела выкрикнуть, что именно сделал второй мастер, как лицо Ян Цая побледнело, превратившись в свирепое белое пятно. Он шагнул вперед и плотно закрыл рот госпоже Ли.

Ну что ж, вот и галлюцинации.

Юй Цзинь Нян еще больше убедился в своем диагнозе и снова зажал кисть, закончив рецепт и передав его ожидающему слуге.

Слуга, принявший рецепт, только вышел за дверь, как следом вошла девочка-служанка, чтобы принести госпоже Ли кашу. Юй Цзинь Нян посмотрел на нее и увидел, что это была еще одна чашка так называемого тонизирующего супа, приготовленного из крупных костей и курицы.

Поэтому он добавил еще одно указание:

- Когда бы ваша госпожа ни заболела в будущем, приготовьте ей сладкий конже. Чем слаще, тем лучше. Или любое другое сладкое блюдо. Ежедневно в питании госпожи Ли должно использоваться не менее восьми лян сахара... Если у нее плохой аппетит, просто напоите ее крепкой сахарной водой – все запомнили?

- Запомнили... - прошелестела в ответ группа маленьких служанок.

Юй Цзинь Нян позвал другую служанку, которая прислуживала у постели госпожи Ли, и устно научил ее, как смешать обезболивающую мазь с желтым вином и нанести ее вокруг пупка, слегка обернув его чистой марлевой лентой, и велел менять ее каждые два-три часа.

После того, как все приготовления были сделаны, он вышел из двора госпожи Ли, сопровождаемый удивленными и подозрительными взглядами, и протяжно выдохнул.

Они вдвоем шли по дороге к главной кухне.

- Устал? - спросил Цзи Хун, - Если ты устал, не ходи на кухню, вернись и отдохни.

Юй Цзинь Нян покачал головой:

- Я не устал, просто я, кажется, знаю, что это за «штука», о которой говорит госпожа Ли.

Цзи Хун не интересовался этим, а просто последовал словам юноши и спросил:

- Что это?

Подумав об этом, Юй Цзинь Нян поморщился:

- Маленький ребенок, я думаю, или младенец? Возможно, она всегда думала, что именно этот ребенок вызывает у нее боли в животе, поэтому она постоянно умоляла богов, поклонялась Будде и принимала какие-то таблетки, предотвращающие зло ...

Разговаривая, они дошли до двери большой кухни. Как только Юй Цзинь Нян вошел, он увидел семь или восемь печей и несколько служанок, отвечающих за кухню. Несколько молодых людей окружили таз и слушали, как старая служанка рассказывает во время мытья посуды.

Возможно, в доме был «злой дух кошки-циветты». Это большая неприятность для семьи Ян. Управляющий все чаще оказывается не в состоянии контролировать уста слуг и служанок. Люди становились беспокойными и начали обсуждать старые истории и сплетни. Упомянули даже четвертого мастера, который был мертв уже много лет.

Один человек спросил:

- Правда ли, что потеря беременности госпожи Чжао была связана с четвертым мастером?

- Нет. Некоторое время я служила хозяину и очень хорошо это помню, - старая служанка понизила голос и сказала, - После того, как госпожа Чжао забеременела, она пошла к старому хозяину. Она сказала, что четвертый мастер хотел взять ее силой, но не смог и отомстил, отравив ее. В то время наложница Лань все еще пользовалась любовью хозяина. Он ничего не сделал, только сказал, что это семейный скандал и попросил госпожу Чжао не распространяться об этом. В конце концов... этот вопрос  так и не был урегулирован.

Глаза маленькой служанки расширились, и она сказала:

- Что? Четвертый мастер хотел силой...

Она внезапно закрыла рот и не осмелилась произнести непристойное слово, но не смогла сдержать некоторую застенчивость на лице и спросила:

- Но разве госпожа Чжао не была в тот момент беременна, как можно... делать такие вещи?

Старая служанка кивнула:

- Так и есть, если бы он действительно сделал такую вещь, то это действительно хуже, чем зверь. Я не ожидала, что четвертый мастер осмелится иметь такое больное сердце в таком юном возрасте. Это правда, что должно быть мать и сын...

Услышав это, Юй Цзинь Нян чуть не рассмеялся вслух. Давайте поговорим не о том, является ли наложница Лань духом циветты, который специализируется на соблазнении людей, или нет, а о том, что госпожа Чжао родила мертвого ребенка. В то время четвертому мастеру было всего 13 или 14 лет. Боюсь, он даже не научился мастурбировать в то время. Как он вообще мог напасть на свою невестку?

Маленькая служанка услышала придушенный смех и, повернувшись назад, чтобы посмотреть, испуганно поднялась на ноги:

- Гун... гун...!

Юй Цзинь Нян перестал смеяться и сказал с серьезным выражением лица:

- Гунцзы, а не свекор, не называйте людей неправильно.

(ПП: девушка, заикаясь, пытается выговорить «гунцзы» - молодой господин, а получается гунгун - свекор)

Маленькая служанка вздрогнула, испугавшись, что ее в наказание изобьют, и пробормотала:

- Да, да, да... гунцзы.

Естественно, у Юй Цзинь Няна не было на это времени. Он повел Цзи Хуна прямо на кухню и осмотрел все овощи в шкафу. Если чего-то не хватало, он приказывал помощникам позаимствовать это из других маленьких кухонь.

Буддисты особенно заботятся о том, чтобы не есть мяса и пять видов овощей. Говорят, что мясо и эти овощи влияют на практику буддизма. В сутрах говорится, что «бессмертные десяти направлений испытывают отвращение от его зловония». Говорят также, что мясо привлекает злых духов, которые любят его есть.

Поэтому Юй Цзинь Нян сначала исключил эти предметы - лук, чеснок, лук-порей, лук-шалот, асафетиду и другие продукты с резким запахом. Будда не запрещал имбирь и перец. Для Юй Цзинь Няна это было облегчением.  В противном случае, если бы ему пришлось бросить в кастрюлю кучу овощей и варить их с солью, то не только ему бы они не понравились, но и богам пришлось бы прикрыть рот при виде их.

Когда Юй Цзинь Нян указал, какие следует использовать овощи и фрукты, опытные повара нарезали их для него. Все, что ему нужно было делать, - это готовить и передвигать кастрюли и сковородки.

Что касается того, что он собирался сделать, он произвел некоторые расчеты в уме и решил  приготовить кисло-сладкий стейк из корня лотоса, грибы, трехцветные овощи, крахмальную лапшу с овощами и очень причудливо звучащий Нефритовый рулет. Упоминание нефрита в названии блюда принесет удачу. Следом пойдут освежающий и прочищающий желудок суп из тофу, семян лотоса и ячменя. В завершение - кисло-сладкий джем и бататовое пюре с медом, оладьи на пару с кукурузной мукой и несколько холодных вегетарианских блюд.

В общей сложности будет 15 или 16 блюд.

После объявления названий блюд, помощница повара, которая ждала, чтобы нарезать овощи, была ошеломлена. За исключением нескольких блюд, которые готовили в доме, все остальное она услышала впервые. Только спустя долгое время она пришла в себя и сказала:

- Можете повторить это еще раз...

Юй Цзинь Нян улыбнулся, а затем повторил названия блюд.

Маленькую служанку потрясла его улыбка, она застенчиво опустила голову, чтобы запомнить блюда, боясь их забыть, и повернула голову, чтобы приказать остальным.

Юй Цзинь Нян выбрал подходящий стол, и сначала принялся за Нефритовые рулеты – они получили свое название из-за своего прозрачного и яркого вида, как у зеленого нефрита.

Он оторвал зеленые листья лотоса, удалил жесткие стебли, оставляя только листья, и бланшировал их в кастрюле с кипятком, чтобы они стали мягче. Затем он использовал некоторые овощи, которые у него оказались под рукой – грибы, морковь, побеги бамбука, спаржа и тофу. Измельчив, он обжарил их с сахаром, солью и фасолевой пастой. Затем обжаренные овощи заворачиваются в листья лотоса и скатываются в рулеты длиной в палец. Один за другим они укладываются на тарелку, как гора.

Рулеты готовят на пару в течение нескольких минут, пока они не станут прозрачными, как нефрит, а затем поливают густой подливкой.

Естественно, блюдо, которое он готовил, не могло достаться только другим, поэтому сразу после того, как оно вышло из кастрюли, он отщипнул две штуки из неприметного места, положил их на маленькую тарелку, слегка остудил и поднес ко рту Цзи Хуна:

- Попробуй, это называется «Нефритовый рулет».

Цзи Хуна позабавило поведение маленького мышонка. Он открыл рот, откусил кусочек и кивнул:

- Хорошо придумано, и действительно по цвету напоминает нефрит.

Он съел только один рулетик и остановился, поэтому Юй Цзинь Нян проглотил остаток и повернул голову, чтобы сделать следующую порцию.

Цзи Хун внезапно сказал:

- Не двигайся.

Юй Цзинь Нян поинтересовался:

- Что случилось?

Цзи Хун внезапно наклонился ближе, и Юй Цзинь Нян непроизвольно сжал шею, почувствовав, как его облизали - Цзи Хун слизнул соус, оставшийся в уголке его рта, снова нежно прижался к губам юноши, после чего посмотрел ему в глаза и прошептал:

- Ммм, вкусно.

От его взгляда у Юй Цзинь Няна покалывало кожу головы. Он толкнул его локтем и прошептал предупреждение:

- А что, если кто-то еще увидит это?

Хоть он и сказал это, но уголки его рта не могли не скривиться, и когда он наклонился, чтобы достать еду, он тайком облизал губы. Эти маленькие действия, которые, как он думал, не будут замечены, естественно, попали в поле зрения Цзи Хуна, но поскольку служанка случайно взглянула в их сторону, ему пришлось сдержать свое настроение и прекратить шутить с молодым человеком.

Поскольку Юй Цзинь Нян чувствовал сладость в своем сердце, он принялся готовить сладкое медовое пюре из батата.

Приготовленный на пару батат давится в мелкую пасту. Затем из сока свежевыжатых апельсинов и меда варится джем и его выливают непосредственно на пюре из батата. Мягкая и липкая субстанция имеет кисло-сладкий вкус. Почти такой же, как его настроение в это время.

Он повернул голову и посмотрел на Цзи Хуна, который помогал нарезать овощи, и его сердце снова затрепетало. В этот момент Цзи Хун внезапно повернулся и поджал губы.

Руки Юй Цзинь Няня задрожали - он добавил слишком много меда.

……

Когда стол с вегетарианской едой был готов, был уже почти час Юши. Юй Цзинь Нян и Цзи Хун также украли свою порцию и были сыты.

Вскоре после этого управляющий прислал группу служанок, чтобы подать еду. Юй Цзинь Нян последовал за ними и отправился во двор наложницы Лань, где проходила церемония.

Он пересчитывал камешки под ногами, когда услышал звук буддийского посоха с золотым кольцом. Звук оставался таким же чистым и неземным, как всегда. Раскачивание посоха принесло внезапную тишину в окружающее пространство, как будто в ответ на утешение Будды. Все звуки смолкли, остались только два звенящих буддийских колокольчика, которые звучали медленно и торжественно.

Юй Цзинь Нян поднял голову. В нескольких шагах от него шел монах в белой одежде вместе с семьей Ян. Поскольку они двое преграждали путь, им пришлось остановиться.

В этот момент налетел ветерок и зашевелил белую вуаль перед монахом. На губах под этой белой вуалью появилась слабая улыбка. По сравнению с торжественным звоном золотых колокольчиков в руке монаха улыбка имела анахроничный и легкомысленный вид.

Они отошли в сторону, и монах в белом снова продолжил идти вперед, напевая Священные Писания. Его голос был очень знакомым. Когда он дошел до них, Юй Цзинь Нян, наконец, не смог побороть подозрение в своем сердце и очень тихим голосом позвал его:

- ... Исинь?

Монах, который шел уверенно, приостановил шаг и кажется, что он издал тихий смех неизвестного значения, а затем продолжил петь.

- Вся злая карма, которую вы создали в прошлом, была вызвана жадностью и гневом...

После того, как он спел, госпожа Ли, которая должна была отдыхать в своей комнате после приема лекарств, выскочила на улицу, босая и растрепанная, и бросилась бежать. Пройдя несколько шагов, она упала на землю от боли и выронила то, что держала в руках. Большие круглые жемчужины раскатились повсюду, а различные шпильки из золота, серебра и нефрита рассыпались водопадом, заставив всех затаить дыхание.

Опасаясь, что ее заберут обратно, госпожа Ли поспешно встала и собрала с земли золото и драгоценности в свою сумочку, а затем подползла к ногам монаха в белом и положила к его ногам драгоценности.

Она кланялась как безумная и говорила:

- Почтенный Чэнконг, почтенный Чэнконг. Пожалуйста, спасите меня! Дайте мне еще таблеток. Эти... Все эти драгоценности для вас...

Она открыла свою сумочку и увидела, что в ней всего пять или шесть заколок для волос, и печально воскликнула:

- Это все, что у меня есть! Клянусь, отныне я буду поклоняться Будде и соблюдать пост... Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы избавиться от этой призрачной штуки из моего тела... Я не хотела есть его сердце, это был второй мастер, второй мастер пригласил мага, чтобы тот произнес заклинание, сказав, что это позволит мне зачать сына...

Оглянувшись, она указала на госпожу Чжао и прошипела:

- Его мать тоже здесь! Монах, монах, скажи ему, что его мать тоже там! Скажи ему, чтобы он шел к своей матери, пожалуйста! Почтенный, пожалуйста, дайте мне Истинный Эликсир, я действительно не могу больше терпеть ...

Это стало шоком для всех людей в доме Ян. Госпожа Ли съела сердце ребенка госпожи Чжао?

В этот момент лица всех людей в доме Ян были разными, у третьего мастера Ян на лице были только шок и гнев, у госпожи Чжао в глазах было больше горя, чем шока и гнева, а второй мастер Ян Цай был сине-белым, восклицая, что госпожа Ли - сумасшедшая.

Что касается Юй Цзинь Няна, то он рассмеялся, глядя, как этот горшок с мутной водой наконец-то превращается в кипящий суп. Кроме того, из инстинкта целителя он вспомнил старую поговорку: «Если ты веришь в колдовство, а не в медицину, тебя не вылечат и шестеро врачей».

*Нефритовые рулеты

*Бататовое пюре с медом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 52. Финики с клейким рисом

Божественный врач Бянь Цюэ однажды сказал, что существует шесть неизлечимых болезней. Одна из них - верить в колдовство, а не в медицину. Если пациент верит в колдовство больше, чем в исцеление, то, как бы ни старался целитель, он не сможет правильно подобрать лекарство.

Вера госпожи Ли в колдовство и неверие в медицину дошли до крайности. Юй Цзинь Нян задался вопросом, что именно в руках монаха в белом заставило госпожу Ли так доверять ему.

Госпожа Ли причитала и рассказывала историю о том, как съела сердце младенца, чтобы забеременеть сыном. Ноги Ян Цая ослабли, но он все еще стоял на месте, дрожа всем телом. В конце концов, безумие госпожи Ли длилось не день и не два, сколько людей поверит словам сумасшедшей?

Монах в белом слегка пошевелился и между его пальцами появилась маленькая черная пилюля размером с боб мунг. Он отдал ее госпоже Ли как будто в награду. Госпоже Ли показалось, что таблетка была гораздо меньше, чем те, что он давал ей раньше. На ее лице появилось выражение мольбы и жалости, но она не осмелилась больше ничего сказать. Ее руки дрожали от боли, когда она пыталась взять таблетку, но не могла удержать ее. Черная таблетка упала на землю, прокатилась по щели между галькой и остановилась у ног Юй Цзинь Няна.

Он взял маленькую таблетку и потер ее двумя пальцами, от нее исходил слабый горьковатый и вяжущий запах разложения. Глаза Юй Цзинь Няна слегка сузились, когда он наконец-то вспомнил показавшийся знакомым запах, и с некоторым благоговением воскликнул:

- Опиум?

Возможно, время поджимало и сырец не прошел более тонкую обработку, поэтому в сырой пасте осталась некоторая горечь, которую ощутил  Юй Цзинь Нян. В противном случае, если бы паста была приготовлена должным образом, она должна была пахнуть сладко и ароматно.

Например... как то, что он почувствовал, когда впервые пришел в комнату Исиня. Но затем Исинь сжег освежающие благовония, чтобы скрыть запах опиума.

Неудивительно, что госпожа Ли смогла остановить боль после приема этого Истинного Эликсира. Опиум изначально является сырьем для опиоидных препаратов, и содержит морфин. Он может успокоить и облегчить боль. Если она будет принимать его в течение длительного времени, то неизбежно станет зависимой, поэтому не сможет обращаться к другим врачам. Эта маленькая капсула обладает некоторым ароматом опиума, но очень легким. Возможно, что это не чистая паста и в нее подмешано что-то еще.

Поскольку эта таблетка была раздавлена Юй Цзинь Няном, монах в белом достал другую и отдал ее госпоже Ли. Госпожа  Ли больше не смела быть беспечной и взяла таблетку обеими руками, торопливо запихивая ее в рот.

Позади нее Ян Цай подобрал с земли камень и поднял руку, чтобы обругать госпожу Ли:

- Сумасшедшая сука! Какое мне дело, если ты вырезала младенцу сердце и легкие, не лей на меня эту грязную воду! Я забью тебя до смерти, ты...

- Учитель, помогите мне! - госпожа Ли слишком долго задыхалась от призрачного ребенка в животе. В это время она снова наполнилась энергией и была так взволнована, что могла говорить, не обращая внимания на последствия. Когда она увидела, что Ян Цай собирается избить ее, она испугалась еще больше, обняла ноги монаха в белом, спряталась за ним и крикнула:

- Ян Цай! Думаешь, я не знаю о твоем романе с этой сучкой по имени Чжао? Именно ты не позволил этому ребенку родиться! Лишь потому, что я верила в тебя, я позволила этому призрачному ребенку занять мой живот! Ян Цзинь, ты тоже дурак, ты даже не знаешь, что тот ребенок был не твой, вы все дураки...

- Чушь собачья! - Ян Цай сердито выругался, схватил госпожу Ли за волосы и вытащил ее из-за спины монаха в белом. Замахнувшись, он несколько раз ударил ее.

В это время Цин Хуань, которая помогала на кухне, пришла искать брата Сяо Няна. Увидев эту жестокую сцену избиения и ругани, она была так потрясена, что спряталась рядом с Цзи Хуном и прошептала:

- Что это...

Цзи Хун прошептал:

- Не спрашивай и не смотри. Здесь больше нечего делать, тебе следует вернуться в лапшичную.

Цин Хуань сказала: «О», и отправилась домой с кучей вопросов.

Госпожа Ли, получившая несколько пощечин по лицу, закричала. Внезапно обернувшись и увидев на стене кошку-циветту с испачканной кровью мордой, она разразилась смехом:

- Никто не уйдет от возмездия! Этот дух кошки-циветты снова здесь, хахаха... снова здесь! Даже тигр не ест своих детенышей. Ян Цай, ты содрал кожу с собственного сына и вырезал ему внутренности. Это возмездие!

Юй Цзинь Нян тоже поднял голову. Кошка-циветта черепахового окраса была очень сильной. Кто знает, чем ее кормили, она была даже больше, чем Динь-Динь. На шее у нее висела небольшая матерчатая сумка.

Кажется, кошка только что съела сырое мясо, мех вокруг ее рта был окрашен кровью.

Кошка-циветта спрыгнула вниз со своей маленькой сумкой. Из матерчатого мешочка выскочил небольшой предмет, похожий на палку. Смелый слуга подошел, чтобы взять его, увидел, что это была маленькая косточка ноги, и в шоке отбросил ее.

Колени третьей госпожи Чжао ослабли, и она чуть не упала на землю. К счастью, ее поддержала стоявшая рядом служанка. Цвет матерчатой сумки был таким же, как и у той ткани, в которой она похоронила своего нерожденного ребенка.

Ян Цзинь свирепо уставился на свою жену. Он думал о том, как заботился о ней с тех пор, как она потеряла сына. Но он и представить себе не мог, что она сошлась с Ян Цаем, этим развратником!

Кто-то из служанок, стоявших позади, прошептал:

- Я думала, что в деле об изнасиловании речь шла о четвертом мастере, но теперь оказалось, что это был второй мастер...

Вдруг раздался звон золотого колокола. Все в саду погрузились в молчание. Почтенный монах в белом взмахнул своим оловянным посохом и пошел в сторону двора наложницы Лань.

- Раз уж так, то лучше определить правильное и неправильное и спросить у костей.

Услышав, что монах хочет определить родство по костям, Ян Цзинь первым последовал за ним. Госпожа Ли, сдерживая боль в животе, направилась следом, опираясь на свою служанку. Остались только госпожа Чжао и Ян Цай. Одна упала на землю в шоке, другой плевался и ругался.

Была зима и уже в первой половине часа Юши небо было густым, как чернила. Во дворе наложницы Лань было зажжено несколько ламп со свечами. Их тени раскачивались на ветру, делая пустой двор, который был заброшен в течение нескольких лет, еще более мрачным. Только толстая кошка-циветта сидела на столе, вылизывая медовое пюре из батата, которое приготовил Юй Цзинь Нян. Затем она  распрямила спину и свернулась калачиком на столе, чтобы вылизать свою шерсть.

Монах в белой мантии поднял руку и погладил кошку по спине, а затем развернул маленький сверток. Как только содержимое матерчатого мешка попало в поле зрения, две красные свечи на столе для подношений на мгновение вспыхнули жутким белым пламенем.

Он достал иглу и сказал:

- Пожалуйста, дайте по две капли крови, чтобы эта детская косточка сама определила... кто ее настоящий отец?

Кровавое признание*?!

Ян Цай вел себя робко, как мышь. В тот момент, когда он услышал, что должен дать кровь, чтобы проверить отцовство, он даже не смог притвориться спокойным. Кто лучше него знал, является ли этот ребенок его семенем или нет? Если бы Ян Цзинь не был бесполезен в спальных делах, разве госпожа Чжао могла так ошибиться с ним?

Но как он мог представить, что его собственная жена за три года не снесет ни одного яйца? А с госпожой Чжао у них было всего несколько раз и она забеременела!

Госпожа Чжао была настолько одержима, что пыталась с помощью своего ребенка бороться за семейное состояние. Как он, Ян Цай, мог шить свадебное платье для других*? Конечно, он не мог оставить ребенка, поэтому необходимо было что-то с этим делать. Что касается четвертого брата... Откуда он знал, что госпожа Чжао плеснет грязной водой на этого несчастного четвертого брата!

(ПП: делать что-то для чужой выгоды)

Госпожа Чжао рухнула на землю. Несмотря на то, что слуги пришли ей на помощь, ее ноги были слишком слабы, чтобы встать.

Ян Цай, напротив, продолжал отступать в толпу. Он как раз собирался убежать, но несколько слуг вернули его и прижали к столу для подношений. Ян Цзинь, который долгое время сдерживал свой гнев, подошел к нему, схватил одну из его рук и прижал ее к столу. Он не стал использовать иглу в руке монаха, а снял с пояса охранника нож с широким лезвием и ударил им Ян Цая по руке.

- А-аа...! - Ян Цай закричал от боли во всю мощь своих легких, наблюдая, как горячая, липкая кровь стекает с его руки на белые кости и очень быстро просачивается внутрь.

Увидев, как кровь Ян Цай впиталась в детскую кость, глаза Ян Цзиня засверкали, он так разозлился, что чуть не разрубил руку Ян Цая ножом, и сердито сказал:

- Что еще ты можешь сказать?

- Невозможно, невозможно! - Ян Цай энергично покачал головой и в панике сказал. - Я давным-давно закопал труп ребенка на склоне холма храма Фэн Бо, и я даже не помню, где я его закопал! Откуда этот демонический монах мог узнать? Он, должно быть, взял случайный труп, чтобы обмануть тебя!

Раньше это был монах, а теперь - демон.

Когда госпожа Чжао услышала, что труп ее сына был перемещен Ян Цаем, в ее глазах промелькнул шок. Ян Цай осквернил труп. Тогда детская кожа... Кто содрал ее? Она почувствовала, как холод пробирает ее до костей. Несмотря на то, что она была неверной женой и боялась, что о происхождении ребенка в ее чреве станет известно, но в конце концов, это была ее плоть и кровь. У нее никогда не было такой порочной мысли, как снять с него кожу и вырвать сердце!

Монах в белом был спокоен и расслаблен. Сцепив руки, он нараспев произнес «Будда Амитабха» и сказал:

- Когда я собрался сесть под дерево для медитации, я обнаружил, что мой футон заняла раненая кошка-циветта. Из глаз кошки текла кровь, она скулила и горевала. Она ничего не ела и не пила, и провела под деревом целый день и ночь. Этот монах увидел, что эту кошку привел Будда, поэтому я разговаривал с ней несколько ночей.

- Она сказала, что пережила несправедливость у подножия горы, и теперь она одна и умирает, поэтому она умоляла меня заступиться за нее и позаботиться о ее ребенке. Сказав это, она зарыдала и умерла, превратившись в зеленый дым и уйдя из жизни, - монах в белом указал на кошку-циветту, мирно свернувшуюся на столе для подношений. - Этот кот – ее сын, и именно обиженный дух его матери направил его к этим детским костям...

- Пфф...

Именно в этот напряженный и серьезный момент во дворе раздался неуместный смешок, от которого невозможно было удержаться. Как только простая белая вуаль монаха в белом сдвинулась, Юй Цзинь Нян тут же прикрыл рот и спрятался в объятиях Цзи Хуна. Он уткнулся лицом в грудь Цзи Хуна и вел себя как страус, словно говоря: «Это не я. Я не имею к этому никакого отношения».

Цзи Хун прикрыл юношу своими длинными рукавами и увел его в неприметный угол двора, где сказал:

- Ты такой непослушный, смотри, как бы тебя не побили.

Юй Цзинь Нян скорчил гримасу и тихо сказал:

- Я не мог удержаться, его история о кошке-матери, плачущей кровавыми слезами, и  ее сыне-коте, ищущем кости, была слишком ... - он хотел сказать, что это было смешно, но когда он посмотрел на серьезное лицо Цзи Хуна, он спросил его. - Ты веришь в это?

- Если ты не веришь, то и я не верю, - естественно сказал Цзи Хун.

Так беспринципно.

Юй Цзинь Нян засмеялся, указал на детские кости и тихо сказал:

- Этот детский труп – всего лишь белые кости. Не говоря уже о крови Ян Цая, даже если ты найдешь какую-нибудь кошку или собаку и выльешь на их кости чашку апельсинового сока, он сможет просочиться внутрь. Такой способ идентификации родственников в лучшем случае обманет старые суеверия семьи Ян.

Говоря об этом, он не мог отделаться от мысли, что возможно, монах в белом знает, что этот метод не действует, и потому пришел сюда лично, чтобы обмануть всех. И вот, весь дом был одурачен. Глупый второй мастер Ян был прав насчет сюжета, но никто ему не поверил.

В этот момент третий мастер Ян указал пальцем на госпожу Чжао и выругался:

- Ах ты, шлюха! Кто-нибудь, быстро схватите ее и заприте в родовом зале, я попрошу  старейшин клана утопить эту пару любовников в клетке для свиней!

Несколько слуг смотрели друг на друга, не решаясь идти вперед, пока Ян Цзинь не пнул их дважды. Тогда они поднялись, чтобы скрутить его собственную жену.

- Ян Цзинь, ты думаешь, что ты какой-то хороший человек?! – прижатая к земле госпожа Чжао видела, что ей нечего терять, и закричала. - После того, как у меня случился выкидыш, кто сказал мне обвинить четвертого брата? Ты даже не позаботился о моей репутации и заставил меня сказать свекру, что четвертый мастер взял меня силой... Ты боялся, что если мы потеряли ребенка, то семейный бизнес унаследует четвертый брат!

Несколько охранников скрутили госпожу Чжао и отвели в угол, но она все еще поворачивала голову, чтобы с усмешкой посмотреть на толпу во дворе:

- В вас нет ничего хорошего, вы все звери! Вы заслуживаете мести наложницы Лань!

Она посмотрела на кошку-циветту на столе и закричала:

- Четвертый брат, посмотри на эту группу ублюдков, это они убили тебя и твою мать! И этот Ян Цай - самый худший из всех!

Услышав, что кошка-циветта на столе - это четвертый брат, Ян Цай, не потрудившись прикрыть кровоточащую ладонь, упал на землю и поклонился:

- Маленький Четвертый... Это не я, это не я. Все они сыграли свою роль! Человек, оклеветавший твою мать в прелюбодеянии, был найден третьим братом. Я не знал об этом! И я не был ответственен за все эти призрачные движения. Возможно, это все дело рук этого ублюдка Ян Цзиня. Если хочешь отомстить, иди к нему. Иди к нему!

Кошка-циветта на столе открыла свои зеленые глаза и посмотрела вниз на людей.

Ян Цзинь был так зол, что его лицо покраснело, и он сильно пнул Ян Цая:

- Засунь свой язык в задницу! Разве не ты нашел того старого даоса?!

……

Что за фарс - кусать и обвинять друг друга.

Без Яна Цзюфу, столпа семьи Ян, который держал всех в ежовых рукавицах, семья мгновенно рассыпалась. Как только скандальные поступки каждого из них были раскрыты, они стали похожи на стаю волков, сбросивших овечью шкуру. Они больше не могли притворяться нежными и элегантными, полностью раскрыв непокорный характер семьи Ян.

Управляющий все еще был членом внутреннего круга мастера Яна, но, в конце концов, он всего лишь управляющий. Пока в доме нет хаоса, он сможет им управлять. Но когда наступает полный хаос, его слов уже недостаточно.

Юй Цзинь Нян покачал головой, он не хотел больше ничего видеть и не хотел, чтобы эта непристойная сцена избиения и издевательств друг над другом оскорбляла глаза Цзи Хуна, поэтому он взял мужчину за руку и выскользнул со двора, пробираясь через промежутки между людьми.

Как только он покинул двор, маленькая служанка, которая разорвала Сутру Дхармы, вышла следом и позвала его:

- Маленький господин!

Юй Цзинь Нян обернулся на звук ее голоса.

Маленькая служанка передала Юй Цзинь Няну пачку серебряных слитков и сказала, что управляющий приказал ей отдать деньги за вегетарианский банкет. Но при нынешней ситуации, боюсь, трехдневной церемонии не будет. Подразумевалось, что господин Юй и господин Цзи должны покинуть дом как можно скорее.

Юй Цзинь Нян, естественно, был счастлив и не потрудился быть вежливым с семьей Ян. Он протянул руку, чтобы принять серебряные слитки и взвесил их. Это было вполне реально.

Видя, что он уходит, молодая служанка вдруг набралась храбрости и повторила:

- Маленький господин, в будущем... можно ли попросить вас прийти и вылечить нашу госпожу?

Юй Цзинь Нян поднял брови и, казалось, нашел это очень странным, он очень хотел напомнить собеседнице, что дело не в том, что он не хотел вылечить госпожу Ли, а в том, что госпожа Ли верит в колдовство, а не в медицину, и отказывается принимать его лекарства.

Маленькая служанка склонила голову и сказала:

- Эта служанка хотела бы кое-что рассказать маленькому господину... Госпожа раньше была доброй, и однажды она даже дала серебро, чтобы спасти мою семью от трудного времени. Только позже она стала немного раздражительной из-за вопроса о детях.... Потом у нее появились боли в животе, и она продолжала говорить о призрачном плоде...

Юй Цзинь Нян не смог удержаться и пробормотал тихим голосом:

- Разве это не потому, что в ее в сердце есть призрак?

Поскольку служанка была далеко, она не расслышала его. Зато мужчина, стоявший рядом, все услышал. Цзи Хун положил одну руку на талию Юй Цзинь Няна и нежно сжал. Он нахмурился и отругал его за то, что он говорит глупости в присутствии других.

Маленькая служанка продолжала:

- Поэтому я отправилась в храм Фэн Бо, чтобы помолиться за госпожу, и по дороге встретила преподобного Чэнконга, который выслушал меня и дал мне коробочку с пилюлями, сказав, что они очистят призрачную энергию. Но ...

Она сделала паузу и, казалось, о чем-то размышляла. Сначала она оглянулась на двор наложницы Лань, в котором царил беспорядок. Увидев, что монах в белом все еще стоит там, она, наконец, решила высказаться.

- В прошлом месяце, когда преподобный пришел доставить лекарство, у меня был шанс увидеть его настоящее лицо. Хотя я лишь мельком взглянула на него и не видела его по-настоящему, но у меня было смутное ощущение, что лицо преподобного Чэнконга похоже на...

- На кого? - Юй Цзинь Нян надеялся, что она скоро закончит, и он сможет отвести своего господина Цзи домой, чтобы тот погрелся под одеялом.

Маленькая служанка топнула ногой, чтобы подбодрить себя:

- Как маленький четвертый хозяин нашего дома, которого уже давно нет в живых!

Юй Цзинь Нян на мгновение опешил, думая про себя, что происходит.

- Хотя прошло уже несколько лет и я не знаю точно, как должен выглядеть маленький четвертый мастер, когда вырастет, но как только я увидела монаха, я вспомнила четвертого мастера. Но в то время тот даосский учитель сказал, что наш четвертый мастер и наложница Лань умерли... - служанка пожала плечами, чтобы прогнать холодное чувство, возникшее без причины, и смело сказала. -  В тот день молодой господин Юй также был там и сам слышал, что в храме Фэн Бо не было преподобного Чэнконга. Но сам досточтимый мастер только что говорил, что он медитировал в храме Фэн Бо... Я не знаю, быть может обиженный дух четвертого мастера еще не рассеялся, и поэтому он использовал это прикрытие? Госпожа Ли является спасителем семьи этой служанки, мне действительно невыносимо видеть, как он продолжает обманывать ее. Маленький господин Юй очень искусен в медицине, даже божественный доктор Цзоу похвалил вас, вы должны быть в состоянии вылечить болезнь моей госпожи.

- Эта служанка не смеет сказать, является ли то существо во дворе человеком или нет...

Не успели слова покинуть ее рот, как позади нее из воздуха раздался звон оловянных колец. Служанка была так напугана, что споткнулась и бросилась к Юй Цзинь Няну. Цзи Хун протянул руку и обхватил молодого человека. Прежде чем Юй Цзинь Нян успел отреагировать, он уже был прижат к Цзи Хуну, а в ноздри ударил аромат свежего мыла.

Что касается служанки, то она упала головой вниз и потеряла сознание. Юй Цзинь Нян ойкнул, наблюдая за происходящим.

Цзи Хун нервно спросил:

- Ты не ударился?

- Боюсь, что она упала очень сильно, - Юй Цзинь Нян отстранился от его руки,  опустился на колени и перевернул служанку лицом вверх. Убедившись, что она только потеряла сознание и не была серьезно ранена, он успокоился и затем сказал, смахивая пыль со своих рук. – Чего она так испугалась?

Молодой голос рассмеялся:

- Откуда господин Юй знает, что я человек, а не обиженная душа?

- Обиженная душа не может придумать такой длинный метод, поэтому она бы лучше просто съела их, - Юй Цзинь Нян встал, держась за руку Цзи Хуна, и посмотрел на монаха в белой одежде, который появился из ниоткуда. – Не так ли, монах Исинь... четвертый мастер Ян?

Монах в белой одежде слегка покачал головой и несколько раз рассмеялся, а затем поднял руку, чтобы снять с головы шляпу с вуалью, открыв ясное лицо.

Это был не кто иной, как Исинь.

Он имел все тот же мягкий и безобидный вид и легкую улыбку:

- Сегодняшний вегетарианский стол... самый роскошный из тех, что Исинь видел за все эти годы. Мастерство повара Юя весьма впечатляет.

Когда Юй Цзинь Нян догадался, что это Исинь, он только удивлялся. Но когда он действительно увидел, что это Исинь, он вдруг почувствовал холод. Поэтому он наклонился к Цзи Хуну и с замиранием сердца сказал:

- Как бы хороша ни была моя еда, но она не так хороша, как методы мастера Исиня. То, как вы играете с призраками, в сто раз лучше, чем моя стряпня.

Исинь задумался:

- Будь это не так, разве они бы покаялись? Как они могли знать, что нищий, выдававший себя за даосского священника, сломал мне ногу и оскорбил мою мать? В их глазах были только желтые и белые куски металла! Должны ли мы, столь преданные Будде, страдать от этого греха? Разве они не заслуживают знать, каково это - замерзать во льду и снегу без одежды, умирать от голода, не имея еды?

Юй Цзинь Нян: «...»

Слова Исиня были крайне возмущенными, но его лицо ничего не выражало, и он даже улыбнулся, что вызывало жуткое чувство.

Цзи Хун холодно сказал:

- Какое отношение твоя месть имеет к нам?

Исинь вздохнул:

- Вы не имеете к этому никакого отношения. Но когда я встретил мастера Юя в тот день, я вдруг передумал. Я жил только для того, чтобы отомстить за свою смерть. Для этого я даже ездил в другую страну, чтобы научиться искусству алхимии. В нашей стране никогда раньше не видели таких странных и изобретательных техник, так что я заработал много денег на этом наряде.

Юй Цзинь Нян изумился. Настолько много? Это большая сумма денег.

Монах слегка приподнял свою белую одежду, посмотрел на молодого человека, который был немного ниже его ростом, и серьезно сказал:

- У Исиня была короткая жизнь, но всю свою жизнь он говорил то, чего не имел в виду. Но сегодня я хочу сказать тебе правду, чего не делал уже давно - ты мне нравишься. Я никогда не желал тебе зла.

Юй Цзинь Нян: «...?»

Словно столкнувшись с врагом, Цзи Хун сделал полшага вперед, властно обнял дрожащего молодого человека за плечи, с холодным лицом молча и демонстративно объявляя о своем суверенитете.

Исинь внезапно улыбнулся Цзи Хуну и сказал:

- Не нужно так нервничать, господин Цзи. Исиню искренне нравится господин Юй, но это просто чувство восхищения и тоски. Я не хочу ничего с ним делать. Более того, у Исиня нет способностей предложить господину Юю беззаботную жизнь. Но я также прошу господина Цзи не отказываться от своей любви ради кого-то другого.

Почему это прозвучало так неловко? Как будто Юй Цзинь Нян был чем-то, что можно было отдать по своему желанию. Юй Цзинь Нян мрачно надулся.

- Я совершил много нечистых поступков, недостойных Будды и недостойных веры. Я прожил всего двадцать один год. Первые десять лет моей жизни были сплошной неразберихой, средние годы были потрачены впустую на скитания. Несмотря на то, что у меня было много денег, не было ни одного дня, когда я был бы счастлив и спокоен - за исключением дня Фестиваля Зимней Одежды.

Казалось, Исинь о чем-то подумал и в его глазах блеснул странный свет.

- Это было интересно, Исинь никогда раньше не встречал никого подобного.

Цзи Хун был немного нетерпелив, любой, кто был бы вынужден слушать, как мужчина рядом с ним постоянно расхваливает, насколько интересным и милым был его собственный юноша, уже давно должен был испытать ревность, поэтому он прервал его:

- Что именно ты хочешь сказать?

Исинь внезапно отвлекся от своих мыслей и вернулся к теме:

- Маленький господин вылечил болезнь Исиня, но Исинь еще не заплатил за консультацию, поэтому я чувствую себя очень виноватым. Сегодняшняя поездка - это плата вам за консультацию, а через несколько дней к двери будет доставлен благодарственный подарок доктору.

- Что ты имеешь в виду? - поинтересовался Юй Цзинь Нян.

Исинь притворился загадочным и спокойно сказал:

- Вы узнаете через пару дней, так что, пожалуйста, возвращайтесь. Сейчас глубокая ночь, будьте осторожны в пути.

С этими словами он вернулся во двор наложницы Лань, закрыв за собой дверь и  запечатав внутри звуки ругани и криков. Внутри раздался звон колец на посохе лотоса,  сопровождаемый торжественным звоном колокола Будды, а затем, через несколько мгновений, раздалось пение сутр, но не похожее на пение буддиста, а скорее на пение призраков.

Юй Цзинь Нян толкнул дверь во двор, но она не сдвинулась с места, как будто что-то застряло в замке.

——

На следующий день Юй Цзинь Нян проснулся в лапшичной. Он обернулся и потер глаза, увидев рядом мужчину с закрытыми глазами. Он погладил его черные волосы и взъерошил их. Затем он схватил Цзи Хуна за воротник и поднес его к лицу, чтобы понюхать - это был такой успокаивающий запах, расслабляющий тело и разум.

Вспомнив о том, что произошло с ним вчера, он вздрогнул, вскочил с кровати и поспешил на кухню.

Цин Хуань месила тесто на кухне. Увидев его, она поздоровалась:

- Брат Сяо Нян, ты вернулся так поздно прошлой ночью, почему бы тебе не поспать подольше сегодня?

Юй Цзинь Нян замахал руками:

- Я не хочу спать, я встал, чтобы сделать несколько десертов из клейкого риса, чтобы избавиться от вчерашнего невезения!

Напевая, он выбрал из корзины чашку больших, мясистых красных фиников и приготовил на пару миску клейкого риса. Одновременно он приказал:

- Цин Хуань, выбери для меня косточки из этих фиников и разрежь их пополам, но не полностью. Я буду молоть клейкий рис.

- Хорошо, - решительно ответила Цин Хуань.

Не успел Юй Цзинь Нян закончить молотить клейкий рис, как она обработала все финики, один за другим. Пухлые красные финики выглядели теплыми и счастливыми,  они как будто улыбались и было в них что-то забавное.

Юй Цзинь Нян молотил клейкий рис, пока он не стал мягким и нежным, так что все зерна исчезли, будто он делал тесто для лепешек. После этого он научил Цин Хуань складывать тесто в небольшие полоски, разминать их, а затем помещать их в разрез красных фиников.

- Положите финики в кастрюлю и готовь на пару, - он облизывал прилипший к пальцам клейкий рис, пока давал указания Цин Хуань положить финики в корзину пароварки.

Пока финики готовились на пару, Юй Цзинь Нян приготовил освежающий и аппетитный суп из креветок и капусты*.

Когда наступило время, финики вынули из кастрюли. Каждый из них был таким красным и блестящим, как будто их смазали маслом. Круглые финики выглядели восхитительно. Сладость фиников и аромат клейкого риса прекрасно сочетаются друг с другом, особенно когда они только что приготовлены.

Цин Хуань сразу же подошла и взяла один финик, но он был настолько горячим, что она невольно зашипела. Юй Цзинь Нян посмеялся над ее нетерпением, достал мед с османтусом, который он сделал ранее, и тонким слоем намазал финики, сказав:

- Вот что делает их такими вкусными.

Огненно-красные радостные финики с прослойкой белоснежного клейкого риса, покрытые медом с золотинками лепестков османтуса были достойны подачи в любом  большом ресторане.

Цин Хуань съела две штуки и, не желая тратить мед, оставшийся на пальцах, облизала их начисто.

Когда Юй Цзинь Нян вернулся в комнату с финиками и супом из креветок и капусты, Цзи Хун, как оказалось, уже проснулся.

Юноша подбежал к нему с финиками и радостно сказал:

- Открой рот, а.

Цзи Хун слегка отвернулся:

- Я еще не прополоскал рот.

- Неважно! - Юй Цзинь Нян был настойчив, заставляя его откусить кусочек. Возможно, после вчерашнего неприятного инцидента он также бессознательно принял эти феодальные суеверия. - Быстро, быстро, османтусовый мед стекает, он липкий.

Цзи Хуну пришлось открыть рот и осторожно откусить кусочек. Юй Цзинь Нян действительно не испытывал к нему неприязни, он запихнул оставшуюся половину себе в рот. Клейкий рис был настолько липким, что издавал скребущий звук, когда его пережевывали зубами. Он сидел в изголовье кровати и ел, убеждая Цзи Хуна встать и умыться. Пока он невнятно мычал, к его спине прижалось теплое тело.

Юй Цзинь Нян на мгновение замолчал.

Цзи Хун завернулся в одеяло вместе с юношей, наклонил голову и положил ее к нему на плечо. Кончик его носа медленно потерся о гладкую, нежную кожу шеи. Возможно, это было связано с тем, что Юй Цзинь Нян провел утро на кухне, где готовились на пару финики, и от него тоже пахло финиками. Он был даже слаще, чем финики с медом на тарелке.

Не удержавшись, Цзи Хун открыл рот и укусил его. Дрожь пробежала по телу Юй Цзинь Няна и он откинулся на спину. Скинув ботинки, он накрылся одеялом вместе с человеком, который только что проснулся и принялся дразнить его. Он прижал Цзи Хуна к подушке и сильно укусил его, как будто хотел отомстить за то, что его укусили за шею в особняке Ян.

Единственными звуками, доносившимися из комнаты, были скрип кровати, приглушенные вздохи мужчины и чистый, проникновенный смех юноши.

Пока он грыз его, за окном раздалось внезапное «Га!», за которым последовал крик.

- А? - Юй Цзинь Нян высунул голову из-под одеяла и внимательно прислушался, задаваясь вопросом. - Что это, черт возьми, такое? Гуси? Откуда взялись гуси в нашей лапшичной? Это просто мое воображение? Я пойду и посмотрю.

Не успели эти слова прозвучать, как молодого человека, который уже собирался встать с кровати, оттащили назад и уложили обратно под одеяло. Через несколько мгновений раздался влажный, липкий звук поцелуев. Два оттенка волос спутались на подушке.

Юноша выдохнул:

- Где ты целуешь? Подожди, подожди, дай мне перевести дух ...

Раздался еще один глубокий, приглушенный голос:

- Сосредоточься.

Юноша пробормотал:

- Нет, я действительно слышал гуся!

Мужчина сказал:

- Ничего не говори.

Юй Цзинь Нян только успел честно закрыть рот, как в следующий момент словно кто-то опрокинул утиное гнездо:

- Кря-кря... кря-кря... кря-кря!

- Видишь, там утка!  - с этими словами он оттолкнул взволнованного мужчину, удивленно спрыгнул с кровати, натянул ботинки и выбежал на улицу, оставив Цзи Хуна в полном одиночестве. Через несколько мгновений из двора раздался радостный крик:

- А-Хун, выходи посмотреть! Это большой белый гусь!

Цзи Хун: «...»

Что такого красивого в белом гусе?

*Кровавое признание - с момента своего создания в период Троецарствия кровавое признание всегда считалось нормой, и никто не сомневался в его надежности. Когда дело доходило до проверки на отцовство, многие люди использовали кровавое признание, которое часто упоминается в древних романах. На самом деле для этого метода нет никакой научной основы. Древний метод идентификации родителей и детей зафиксирован в судебно-медицинских работах династии Сун. Метод заключается в капании крови живого человека на кости мертвеца, чтобы посмотреть, проникает ли она. Если она может проникнуть, это означает, что между ними существует кровное родство.

*Финики с клейким рисом

*Капустный суп с креветками

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 53. Гусь в румянах

Во дворе было около трех или четырех крупных гусей с белым плотным оперением. Из переднего двора доносились крики других гусей. Каждый из них расхаживал по заднему двору с высоко поднятой головой на гордо изогнутой шее. Одного из гусей сопровождало несколько желтых пушистых малышей. Они еще не выросли и были самыми мягкими и очаровательными. Расправляя крылышки и выставляя себя напоказ, они шлепали маленькими лапками по земле и создавали веселый бардак.

Гусята были такими милыми, что Юй Цзинь Нян наклонился, чтобы поднять одного из них и поиграть. Цин Хуань пришла из главного зала с двумя большими бамбуковыми клетками, и когда она увидела, что он тянется к гусям, она закричала:

- Брат Сяо Нян, не трогай их...

Не успели слова вырваться из ее уст, как гусыня, которая шла со своими птенцами, вдруг обернулась и увидела, что кто-то пытается схватить ее ребенка. Гусыня встряхнула крыльями и издала пронзительный крик. Самый крупный и жирный из всех гусей расправил крылья. Их размах оказался больше трех футов. Рука Юй Цзинь Няна только коснулась кончика гусиного хвоста, как он услышал этот крик и увидел, что на него мчится большой гусь.

Юй Цзинь Нян на мгновение замер и гусь безжалостно ударил его крыльями.

Когда Суй Суй услышала переполох во дворе, она также вышла посмотреть, что происходит. Возможно, потому, что она уже когда-то пострадала от гуся, но как только она увидела гусей, она закричала и спряталась в своей комнате. Затем она приоткрыла дверь и выглянула наружу, крича:

- Большой гусь, большой гусь! Беги, брат Сяо Нян!

Юй Цзинь Нян был ошарашен, ударом крыльев гусь чуть не сбил его на землю. Только когда его больно клюнули в ногу, он отреагировал, перекатился на спину и побежал. Двор был настолько мал, что он едва ли мог пробежать вокруг него 20 или 30 шагов.

Возможно, гусь, которого он разозлил, был вожаком стаи. Прежде чем Юй Цзинь Нян смог найти укрытие, на него налетела стая гусей и принялась клевать за ноги.

Динь-Динь, который не был дома несколько дней, неторопливо вернулся в поисках еды. Когда он вскочил на стену и увидел стаю гусей, клюющих его маленького хозяина, он убежал. Без малейшего чувства преданности он вскочил на крышу и посмотрел вниз с карниза.

- Ты неверный жирный кот! Ай! Цзи Хун, Цзи Хун! - Юй Цзинь Нян защищал то одну сторону, то другую. Он даже не мог плакать. В детстве он гонялся за цыплятами и преследовал собак, но никогда раньше не сражался с гусями. Кто знал, что такая безобидная на вид птица может быть такой злобной!

Гусь яростно кричал, остальные гуси ему вторили. Двор наполнился криками и воплями. Это было похоже на пытку.

Цин Хуань огляделась вокруг, пытаясь найти метлу, чтобы прогнать гусей, и посоветовала Юй Цзинь Няну:

- Брат Сяо Нян, не бойся. Хватай их за шею, и они будут вести себя хорошо.

Гуси не просто клевали, они щипали и не отпускали, сгибая свои длинные шеи и выкручивая плоть по кругу. После того, как Юй Цзинь Няна ущипнули несколько раз подряд, он почувствовал жар на своих бедрах. Он в панике вскочил на ноги и убежал. Когда он услышал, как Цин Хуань сказала, что нужно схватить гуся за шею, он вскрикнул и засомневался.

- Ах... шея... шея, шея? Как ее схватить! Они же откусят мне пальцы!

Услышав крики юноши во дворе, Цзи Хун подобрал верхнюю рубашку и, накинув ее на себя, толкнул дверь своей комнаты. Не успев привыкнуть к утреннему ветерку, доносившемуся снаружи, он увидел, что юноша кричит и несется к нему, как будто его задница горит. Когда он приблизился на три или два шага, он вдруг прыгнул на него изо всех сил. Его длинные ноги больше ни секунды не хотели оставаться на земле и плотно обвились вокруг талии Цзи Хуна.

- Закрой дверь, закрой дверь, закрой дверь! Иначе твоя маленькая бабочка будет проглочена большим гусем!

Цзи Хун подсознательно протянул руку, чтобы поддержать ягодицы юноши, боясь, что он упадет. К сожалению, это была тяжелая работа. Несмотря на то, что сейчас он был в гораздо лучшем состоянии, чем когда только приехал, он ограничивался тем, что помогал носить корзины с овощами и передвигал столы и стулья. Если бы он стиснул зубы, он мог бы пронести Юй Цзинь Няна 20 или 30 шагов. Но на этот раз юноша прыгнул на него, и весь вес его тела пришелся на талию Цзи Хуна. Лицо Цзи Хуна побелело, и он дважды покачнулся, прежде чем смог удержать Юй Цзинь Няна.

Они только успели поймать равновесие, как в комнату влетела стая белых гусей с клювами и крыльями наперевес: один впился в ягодицы Юй Цзинь Няна, другой клевал подол одежды Цзи Хуна, а третий клевал вообще все вокруг.

Юй Цзинь Нян обхватил одной рукой шею мужчины, а другой прикрыл свои ягодицы и дико закричал, очень нечестно повиснув на Цзи Хуне всем телом.

Цзи Хун дрожащими руками обнял его и внезапно почувствовал боль в пояснице. Он нахмурил брови и, больше не в силах выдерживать вес их двоих, несколько раз споткнулся и попятился назад, обхватив юношу руками. Он пытался ухватиться за угол стола, но не смог удержаться, только схватил стопку бумаги, разложенной на столе.

Ноги Цзи Хуна ослабли и он потерял опору. Бумага разлетелась, его одежда была в беспорядке, и он оказался на спине. Три больших гуся все еще упорно держали их за одежду, а несколько маленьких гусят наблюдали за происходящим.

Не говоря уже о том, что Цзи Хун провел первую половину своей жизни, лежа на бамбуковой кушетке, он никогда раньше не дрался с гусями. Обычно, проснувшись утром, он должен был лениво сидеть и пить чай. Но теперь он был окружен стаей гусей, а его одежда была в беспорядке.

Ему только удалось сесть, как жирный гусь наступил ему на лицо и повалил. Ему пришлось поднять руки, чтобы защититься. В это время гусь, который тянул Цзи Хуна за рукав, повернулся и схватил его за штанину брюк. Гусь наклонил голову к земле, распустил крылья и потянул вниз, стаскивая штаны. Цзи Хуну пришлось использовать другую руку, чтобы натянуть штаны обратно.

Юй Цзинь Нян скатился с него, убрал рисовую бумагу, закрывающую его лицо, и наблюдал, как Цзи Хун в растерянности сражается с группой гусей, отступая, пока его спина не ударилась о деревянную ножку письменного стола. Он был похож на молодую невестку, которую принуждает деревенский хулиган. В его слабости был намек на панику.

Юй Цзинь Нян не удержался и фыркнул, а затем разразился громким смехом.

- Ой, ой, - он кричал от боли, не в силах перестать смеяться.

Среди хлопающих крыльев и возмущенного гогота Цзи Хун бросил на него обиженный взгляд. На его лице промелькнула смутная просьба о помощи. Его широкий рукав задрался, обнажив руку, и на ней виднелись несколько красных следов от гусиных щипков, которые выглядели особенно жалко.

С придушенным смехом Юй Цзинь Нян поднялся с земли, бросился сквозь дождь клювов и перьев и схватил одной рукой главного гуся за ногу. Гусь повернул голову и клюнул его руку. Юноша взвыл от боли и набросился на гуся, схватив его обеими руками за шею.

- Быстрее, быстрее, я поймал его!

Вбежала Цин Хуань и поспешно запихнула глупого гуся в бамбуковую клетку. Некоторое время они вдвоем были заняты, размахивая метлой и прогоняя гусей из комнаты. Им потребовалось некоторое время, чтобы поймать двух оставшихся гусей, которые метались вокруг.

- Забери их, забери их, - Юй Цзинь Нян посмотрел на яростно кричащих гусей в клетке, сел на землю и потер свои больные ягодицы. Все еще чувствуя страх, он махнул рукой и сказал Цин Хуань, чтобы она убрала бамбуковую клетку. Просто глядя на гусей, он чувствовал себя неуютно.

Цин Хуань взяла гусей с собой. Она собиралась огородить забором угол двора, чтобы покормить их. Нет смысла держать их в клетке. Увидев это, Суй Суй выбежала из дома, а Динь-Динь спрыгнул со стены. Оба последовали за Цин Хуань, чтобы увидеть большого гуся.

Цзи Хун встал, держась за спину. В его волосах застряло красивое белое перо, оставленное большим гусем, и его лицо было очень неприятным.

Ягодицы Юй Цзинь Няна болели, как и его ноги. Он сел на землю и протянул руку к Цзи Хуну, намереваясь попросить его помочь подняться. Но Цзи Хун только смотрел на него, наклонив голову и слегка нахмурив брови.

Юй Цзинь Нян немного поколебался, а затем спросил с улыбкой:

- Может быть, ты... сломал свою старую спину?

- ... - взгляд Цзи Хуна помрачнел.

Юй Цзинь Нян сам поднялся и помог Цзи Хуну подойти к кровати. Он даже поцеловал его в уголок рта и нахально сказал:

- Ты бедный маленький мальчик, над которым издевался большой гусь. Доктор Юй пожалеет тебя... Ложись на спину, я найду что-нибудь, чтобы тебя успокоить.

После нескольких поцелуев Цзи Хун отложил на время свое недовольство, послушно лег на кровать и стал ждать. Юй Цзинь Нян вышел из комнаты и увидел, как Цин Хуань и Суй Суй взяли по мешку пшеничных отрубей и смешали их с измельченными листьями овощей, чтобы накормить гусей в их клетке. Он подошел и взял небольшой горшок с отрубями, чтобы сделать Цзи Хуну горячий компресс после того, как острая травма пройдет, а затем бросил на большого гуся свирепый взгляд.

Гусь был хулиганом и сразу же снова подпрыгнул, напугав Юй Цзинь Няна. Юноша отбежал на несколько шагов и сказал:

- Не будь высокомерным! Я убью тебя позже!

Цин Хуань и Суй Суй смотрели на спину убегающего Юй Цзинь Няна и хихикали.

Юй Цзинь Нян проскользнул на кухню и вздохнул с облегчением. Он отложил отруби, взял полотенце для рук, намочил его в колодце во дворе и отжал. Он дважды мочил полотенце и дважды отжимал, пока не почувствовал, что полотенце стало холодным, приятно обжигая руки. Сложив полотенце для рук в квадрат, он наконец вспомнил, что нужно спросить Цин Хуань, откуда взялись эти гуси?

- О, я чуть не забыла об этом, - Цин Хуань обвязывала забор, но в этот момент поспешно остановилась и достала из кармана бумажку. - Когда я сегодня утром открывала дверь, эти клетки с гусями стояли за дверью, а под клетками была прижата эта записка. Хотя я не могу прочитать ее, но, глядя на почерк... кажется, что это тот же человек, который в прошлый раз доставил утиные яйца.

- О, неужели это так? - Юй Цзинь Нян поднял записку и посмотрел на нее. Если судить по почерку, то эта записка действительно была от того же человека, который в прошлый раз доставил утиные яйца. Дело было не столько в том, что почерк был таким элегантным, сколько в том, что почерк был другим, штрихи были ровные и серьезные, как у ребенка, который старательно учится писать, поэтому он производил особенно глубокое впечатление.

В записке по-прежнему были слова «Спасибо, господин Юй», и он задался вопросом:

- Зачем дарить подарок доктору дважды?

Цин Хуань также сказала:

- У нас в уезде Синьань нет такого обычая, может быть, этот человек иностранец, поэтому послал благодарственный подарок дважды?

Юй Цзинь Нян тщательно все обдумал, но он никогда особо не общался с иностранцами.

Цин Хуань размышляла:

- В прошлый раз он принес сотню или около того хороших зеленых утиных яиц, а в этот раз он отдал несколько клеток жирных гусей. Этот человек должен быть очень щедрым. Брат Сяо Нян, неужели у тебя нет ни единой идеи?

Щедрый пациент?

Юй Цзинь Нян мог думать только о банде семьи Ян, и этом леденящем душу молодом монахе Исине. Но Исинь был чудаком, который на каждом шагу раздавал золото, серебро и драгоценности. Вряд ли он вдруг передумает и даст ему что-то настолько доступное. Если это не Исинь, то кто еще это мог быть...

Не в силах придумать, что еще можно сделать, он вернулся в свою комнату с холодным полотенцем для рук. Делая Цзи Хуну холодный компресс, он рассказал ему о странном происшествии.

У Цзи Хуна и без того было холодное тело. По своей природе он также боялся холода, так что от холодного полотенца у него по спине побежали мурашки. Тепло в его руках и ногах мгновенно исчезло, а кончики пальцев были настолько холодными, что побелели.

- Ты только что получил травму, для твоей спины полезно сохранять спокойствие. Просто потерпи некоторое время, позже я пойду к гусю и отомщу за тебя! - Юй Цзинь Нян положил полотенце на спину мужчины, затем потер руки друг о друга, чтобы согреть их, и обхватил пальцы Цзи Хуна.

Цзи Хун пошевелил пальцами и несколько раз пощекотал ладонь юноши, которая была горячей, как маленький обогреватель. Он сказал с мягкой улыбкой:

- Я не знаю, какой маленький слабак виноват в этом, но спешит обвинить гуся.

Юй Цзинь Нян опустил голову и, воспользовавшись ситуацией, приподнял подбородок красавца Цзи, потер пальцами тонкие, мягкие губы собеседника, поднял брови и сказал:

- Я тоже не знаю, а ты?

Когда Цзи Хун открыл рот, палец Юй Цзинь Няна все еще лежал между его губами. Он был застигнут врасплох и вошел внутрь. В отличие от холодного тела Цзи Хуна, его рот был очень горячим и влажным, как будто он мог выдувать туман. Юй Цзинь Няна просто проник внутрь пальцем, но ощущение было такое, будто он он попал в мягкое и горячее болото. Чем больше он волновался, тем больше не мог вытащить палец обратно.

На палец Юй Цзинь Няна неизбежно попало немного хрустально-прозрачной слюны. В трансе он вытащил палец и вытер им губы Цзи Хуна. Слегка пересохшие губы собеседника тут же покрылись слоем водянистой влаги. Юй Цзинь Нян потер их еще два раза, и бледные губы постепенно приобрели бледный оттенок. По сравнению с белоснежными зубами губы казались по-настоящему яркими.

Мужчина лежал рядом с ним в полурасстегнутой одежде с нежным взглядом полуприкрытых глаз. Его спина была широкой, талия тонкой, а вид усталый и рассеянный. Юй Цзинь Нян долго смотрел на него, а затем втайне сказал себе: разве не жаль, что такая великая красота понапрасну лежит на моей кровати?

Подумав об этом, на его лице также появилась злая улыбка. Он провел указательным пальцем по подбородку Цзи Хуна и улыбнулся:

- Маленький обольститель, хорошенько отдохни! Этот господин зажарит для тебя гуся!

Измученный господин Цзи лежал на кровати с напряженной спиной и безмолвно смотрел, как молодой человек, назвавший его «маленьким обольстителем», выскочил из комнаты.

Как только он вышел во двор, он растерял темп своих приставаний, задрожал и закричал:

- Ахххх, Цин Хуань... не отпускай! Эй-эй-эй, тот, что рядом со мной, тот, что рядом со мной только что выскочил...

Во дворе было очень шумно, повсюду эхом раздавались смех и крики гусей. Из-за соседней стены снова послышались крики продавца каштанов. Цзи Хун поджал губы и медленно закрыл глаза. Звук всех голосов слились воедино, словно теплая рука ласкала его уши. Постепенно он перестал обращать внимание на боль в спине и сонно откинулся на подушку.

Во дворе Юй Цзинь Нян обсуждал с Цин Хуань как зарезать гуся.

В своей предыдущей жизни он никогда не убивал птицу с такой длинной шеей, поэтому обычно он просто покупал уже убитую утку. Когда Цин Хуань сказала, что хочет зарезать гуся, он засомневался, где его резать.

Цин Хуань была веселым и смелым человеком. Видя, что Юй Цзинь Нян не решается резать, она просто взяла нож и полоснула жирного гуся по шее. Как только потекла  красная кровь, Юй Цзинь Нян взял за тазик, чтобы поймать ее.

Гусь все еще кричал. Эти двое были похожи на палачей. Они пустили гусю кровь, ошпарили кипятком и удалили перья, а затем вычистили из него все внутренности. На то, чтобы окончательно разобраться с гусем, ушло около часа.

Гусь - это сокровище для здоровья. Вся его тушка, от его крови до его плоти, может быть использована в качестве лекарства, но воздействие разных его частей может быть различным. Гусиная кровь имеет соленый вкус и обладает способностью выводить токсины и лечить удушье и икоту. В своей предыдущей жизни Юй Цзинь Нян всегда имел под рукой сублимированный порошок и сиропный продукт из гусиной крови, который использовался для лечения рака пищеварительного тракта. Гусиное мясо, с другой стороны, входит во второй меридиан селезенки и легких и является спокойным по своей природе, тонизируя желудок и восполняя дефицит ци.

В целом, гусь является отличным питательным продуктом для людей со слабым организмом.

Юй Цзинь Нян решил решил подождать, пока гусиная кровь свернется, а потом  приготовить для Второй Сестры суп из гусиной крови и соевого творога. Что касается мяса, то он был намерен приготовить гуся в румянах*. Кости можно использовать для приготовления костного бульона, который затем будет подаваться с лапшой. Печень можно перемешать с фаршем, чтобы сделать начинку для пирожков.

Во всяком случае для хорошего повара есть тысячи способов приготовить гуся.

Говорят, что правильно приготовленный гусь в румянах должен быть бледно-румяного цвета, для чего его маринуют в розовом вине и розовой росе. Этот метод был слишком сложным для Юй Цзинь Няна. Он выбрал более простой и брутальный способ окраски гуся - использование порошка красного риса.

Юй Цзинь Нян разрезал гуся пополам и для начала использовал крупную соль, вино Хуадяо и немного измельченного сахара, чтобы подсластить его. Затем очищенного гуся следовало мариновать в течение некоторого времени. Смазывая гуся вином Хуадяо и медом, злодей сжал его шею и промурлыкал:

- Кто просил тебя клевать нас? Как ты можешь небрежно клевать задницу шеф-повара Юя! Я заставлю тебя выглядеть хорошо и заглажу свою вину перед красавцем Цзи.

Если бы у гуся был дух на небесах, боюсь, что он был бы так зол, что выклевал бы Юй Цзинь Няну глаза.

Оставив гуся мариноваться, он сначала занялся бизнесом в лапшичной. Возможно, погода становилась все холоднее и холоднее, и желающих выйти поесть было не так много, как некоторое время назад. Он несколько раз бегал взад и вперед и представлял блюда посетителям, когда услышал разговор нескольких клиентов за соседним столиком - они упомянули семью Ян. Поскольку его больше заботил таинственный монах Исинь, он внимательно слушал.

- Эй, вы знаете, что вчера случилось с семьей Ян?

- Что случилось с семьей Ян?

- Я слышал, что... там водятся привидения!

- Привидения? Нет, нет, - человек с лысой головой махал рукой. - Я слышал, что в их доме живет демон! У меня есть двоюродный брат, который работает в доме Ян, он сказал мне, что демона вызвал второй мастер Ян, и что второй мастер Ян нарушил энергию четвертого мастера, который умер молодым, что испортило фен-шуй дома и вызвало демона. Эй, Фэн Да-эр*, разве твой дом не недалеко от особняка Ян? Ты слышал кошачий крик прошлой ночью?

(ПП: Да-эр переводится как «большое ухо»)

Фэн Да-эр действительно родился с большой головой и большими ушами. Запихивая куски мяса в рот, он пробормотал:

- Я подумал, что это просто похотливая дикая кошка!

Лысый мужчина сказал:

- Нет, это было слишком жутко. Но это странно, разве старый мастер Ян не был сумасшедшим в течение многих лет? И мой двоюродный брат сказал, что ранним утром вчерашнего дня он внезапно пришел в себя, указал на нанятого ими монаха и сказал, что это его четвертый сын. Он даже поклонился кошке-циветте и назвал ее Лань-эр. А потом он избил второго мастера и запер его в дровяном сарае. Говорят, что его выгонят из дома.

Кто-то тихо прошептал:

- Я слышал, что какая-то женщина была до смерти напугана этой циветтой и ударилась о стену до смерти.

Фэн Да-эр смотрел только на еду. Он кивнул и сказал:

- Да, да, мясо циветты тоже вкусное.

Видя, что он не может сказать ничего толкового, лысый мужчина повернул голову и продолжил разговор с человеком с родинкой на лице, который сидел рядом с ним:

- Так ты говоришь, эта семья Ян... изменится?

Человек с родинкой усмехнулся:

- Было бы хорошо. Я проиграл много денег в их игорном доме и с нетерпением жду их краха. Я бы хотел, чтобы они пошли ко дну и тогда мои долги будут списаны! Хе-хе-хе!

- Мечтай! - лысый мужчина отмахнулся от него, а затем повернул голову и крикнул. - Хозяин, принеси мне еще тарелку чесночной пасты!

Юй Цзинь Нян ответил:

- Да, я принесу.

Подав чесночную пасту обедающим, Юй Цзинь Нян вернулся на кухню, размышляя над этим вопросом. Он слышал много сплетен о семье Ян, но не слышал, что случилось с Исинем. Но даже если и так, он не имеет к нему никакого отношения. Но ему было интересно, о чем он говорил, когда сказал, что пришлет благодарственный подарок.

Вспоминая ту ночь, он издал еще один вздох, а затем отложил это дело и вернулся к приготовлению своего гуся в румянах.

После того как гусь был посолен и приправлен, Юй Цзинь Нян слил маринад и положил его в кастрюлю - в их лапшичной было полно больных и слабых женщин и детей, которым не следует есть слишком много соленой и маринованной пищи. И поскольку гусь был предназначен для срочного употребления в пищу, вопрос о том, чтобы подвесить его подсушиться, больше не стоял.

Раз не было возможности подвесить гуся на длительное время, нужно было сделать его вкусным другими способами. Поэтому он просто добавил воду и несколько ломтиков яблок, посыпал приправами, такими как зеленый лук и имбирь, и поставил вариться на медленном огне.

Когда гусь стал таким нежным, что легко распадался, он удалил кости и оставил мясо остывать. После этого снова поставил на огонь кастрюлю, добавил воду, соль, мед и порошок красного риса. Хорошо перемешав, он довел соус до кипения и дал ему загустеть. Обваляв в нем нарезанного гуся и полив соусом, он выложил мясо на тарелку.

Наконец, на белую фарфоровую тарелку выложили несколько зеленых листьев и ломтиков тыквы, а сверху – куски гуся, щедро политые соусом - и вот гусь в румянах был готов. Нежное гусиное мясо такое сладкое и влажное, а его цвет напоминал мягкие и сочные румяна в будуаре благородной девицы, - он радует глаз и вызывает восторг чувств.

Вдыхая этот аромат, Юй Цзинь Нян почувствовал, что это стоит нескольких щипков от гуся. У такого энергичного гуся еще более энергичное мясо!

Гусиное мясо полезно для пяти внутренних органов, короче говоря, его полезно есть в любом виде.

Когда гусь в румянах был готов, Цзи Хун задремал. Боль в спине отступила, но он все еще держался за спину, как старик. Юй Цзинь Нян смеялся каждый раз, когда видел это. Когда Цзи Хун съел гусиную грудку, его губы словно были намазаны румянами. Юй Цзинь Нян снова хихикнул и даже размазал румяный соус по щекам мужчины, похвалив его за то, что он красив, как цветок.

Цзи Хун не стал следовать его примеру и открыто создавать проблемы. Он не показал этого на своем лице, но по ночам заставлял юношу писать иероглифы до изнеможения. Юй Цзинь Нян кричал от боли в руках и молил о пощаде, прежде чем ему разрешили лечь в постель. Когда он лег, Цзи Хун завернулся в одеяло и отказался поделиться под предлогом травмы спины.

Это должно было вылечить юношу от дневного озорства.

Юй Цзинь Нян так привык спать с ним, что отчаянно хотел залезть под одеяло Цзи Хуна, но в итоге несколько раз был отброшен назад, так что он ворочался всю ночь и, наконец, заснул в одиночестве, глядя на затылок Цзи Хуна.

Ранним утром следующего дня Юй Цзинь Нян был занят приготовлением гусиной каши, чтобы смилостивить Цзи Хуна. В конце концов, одно привело к другому. Юй Цзинь Нян превратился в короля обезьян*, а гора Пяти Стихий по имени Цзи Хун пришла, чтобы раздавить его.

(ПП: Король обезьян - один из известных мифических персонажей Китая, из книги «Путешествие на Запад». Он проиграл в пари с Татхагатой и был раздавлен Горой Пяти Стихий)

Во второй половине дня Юй Цзинь Нян увидел, что спина Цзи Хуна достаточно восстановилась для горячих компрессов, поэтому он перестал доставлять неприятности Цзи Хуну и остался у плиты жарить пшеничные отруби.

Он высыпал отруби в кастрюлю, запарил их, добавил несколько половников уксуса и, помешивая, обжарил все вместе, пока уксус постепенно не сконцентрировался в отрубях, затем достал их, положил в полотняный мешок и, пока они были еще горячими, побежал обратно в свою комнату, чтобы сделать Цзи Хуну горячий компресс.

Уксус обладает эффектом открытия крови и рассеивания застоя. Особенно это касается выдержанного уксуса, он является еще более эффективным. Тепло от обжаренных пшеничных отрубей позволяет уксусу проникнуть в кожу.

Юй Цзинь Нян сел на край кровати и поднял нижнее белье Цзи Хуна. Он увидел, что его талия была дважды укушена большим гусем. Его кожа была белой, как нефрит, и нежной, как сливки, поэтому в двух местах, где его клюнули, быстро появились два синяка.

Юй Цзинь Нян несколько раз дотронулся до него, съев тофу Цзи Хуна*, провел пальцами по его талии и спросил, не больно ли ему. Затем он надавил на некоторые суставы и спросил его, не болят ли они. Цзи Хун покачал головой в знак отрицания.

(ПП: съесть тофу – воспользоваться в сексуальном плане, потрогать, полапать, иногда поцеловать)

Только после этого Юй Цзинь Нян положил пакет с уксусными отрубями на его поясницу. Он обернул пакет тканью, чтобы сохранить тепло, и сказал:

- Это не проблема. Должно быть, всего лишь небольшое растяжение, так что оно заживет через пару дней массажа.

Сказав это, он также скинул ботинки и забрался в постель. Он сел на колени рядом с Цзи Хуном и осторожно принялся массировать обе стороны его талии и позвоночник сверху донизу. Большие пальцы также использовались для нажатия на жизненно важные ворота и поясничные акупунктурные точки янгуань.

В акупунктуре говорят, что «задняя часть поясницы - это центр тела». Это означает, что заболевания нижней части спины в основном можно лечить с помощью акупунктурных точек, которые расслабляют сухожилия и активизируют каналы, охлаждая кровь и очищая тепло.

Затем Юй Цзинь Нян надавил на точку Чжичжун, которая расположена в середине коленной ямки с каждой стороны. После этого он принялся нащупывать точку А-Йи, где боль была наиболее интенсивной.

Точка «А-Йи» не имеет конкретного расположения. Считается, что происхождение точки совпадает с ее названием. В древние времена, когда целители практиковали массаж, акупунктуру и прижигание, они использовали эту точку в качестве ориентира. Когда касались определенной точки, пациент испытывал наибольшую боль и кричал «Айи!». Так подобная точка стала известна как «точка A-Йи».

Юй Цзинь Нян некоторое время шарил руками, когда Цзи Хун внезапно фыркнул. У него была идея, поэтому он воспользовался моментом, чтобы осмотреться.

На самом деле, с точки зрения эффективности, лучше всего применять иглы. Но, во-первых, у него не было игл, а акупунктурные иглы всегда являются самой важной проверкой мастерства лекаря. Их изготовление обошлось бы в целое состояние. Но в последнее время он зарабатывал много денег, это не было большой проблемой. Во-вторых, были и другие материальные проблемы. Не существует идеальной техники стерилизации, так что ему придется кипятить их в воде и нагревать на огне. Он не хотел использовать для изготовления игл медь и железо, которые легко ржавеют. Он предпочитал стабильные материалы, такие как чистое золото и серебро. Но стоимость золотых и серебряных игл была еще выше, поэтому идею изготовления игл пришлось отложить на время. Хорошо то, что для Цзи Хуна массаж действует так же эффективно.

Юй Цзинь Нян уже много лет занимался тяжелой работой и рука у него была нелегкая. Цзи Хун - человек, который не умеет раскрывать свои чувства. Когда он почувствовал боль, то издал лишь тихое, приглушенное фырканье. Этот звук был настолько трогательным, что Юй Цзинь Нян не мог удержаться от желания послушать, как он фыркает еще несколько раз.

Но даже если бы у него не было чувства приличия, он не стал бы намеренно злоупотреблять красотой. К тому времени, когда он почувствовал, что размял достаточно, кожа на талии и спине Цзи Хуна окрасилась в светло-красный цвет.

Алые отметины на белой коже действительно завораживают.

Он продвигался вниз по позвоночнику, медленно надавливая и изучая мышцы мужчины, а Цзи Хун, прищурившись, позволял ему растирать и сжимать их.

Внезапно прибежала Цин Хуань, постучала в дверь и крикнула:

- Брат Сяо Нян, ты спишь?

Юй Цзинь Нян хорошо проводил время, поглаживая красавца, и был недоволен, что его потревожили, поэтому спросил:

- Что случилось?

Цин Хуань повысила голос:

- К двери пришел управляющий из дома Ян и сказал, что пришел доставить подарок.

Юй Цзинь Нян уже собирался сказать, что ему не нужны подарки, и попросить управляющего из дома Ян вернуться, когда Цин Хуань добавила:

- Он также держит кошку и говорит, что это приказ четвертого мастера ...

*Гусь в румянах

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 54. Хрустящий гусиный рулет

Приказ четвертого мастера? Разве их четвертый мастер не «умер» давным-давно? Неужели он решил раскрыть свою личность?

Юй Цзинь Нян на некоторое время задумался, потирая подбородок, а затем приготовился выйти навстречу людям из особняка Ян, и в то же время приказал Цин Хуань:

- Заходи, возьми тазик и набери горячей воды.

Цин Хуань ответила, а затем толкнула дверь внутрь.

Цзи Хун открыл глаза, и в них среди неги и комфорта промелькнуло легкое нетерпение. Перевернувшись на спину, он увидел глупый вид Юй Цзинь Няна, поэтому протянул руку и половина прикроватного полога упала, разделив кровать на свет и полумрак. Он снова поднял руку, обхватил юношу за шею и подтянул поближе, а сам подался вперед, и они встретились в воздухе.

Поцелуй не длился слишком долго, поскольку спина Цзи Хуна все еще была нездорова, и он не мог долго держать ее на весу. Это касание было настолько поверхностным, что Юй Цзинь Нян практически ничего не почувствовал. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что случилось.

Цин Хуань сразу же отвернулась и покраснела.

Когда она вошла, занавеска была наполовину опущена. Она увидела, как из складок ткани протянулась нефритово-белая рука, схватила брата Сяо Няна за шею и потянула его в тень. Единственное, что она видела, - это его поджавшиеся пальцы ног и больше ничего. Хотя она ничего не разглядела и не знала, что он там делал, но ей казалось, что она видела все и ей было очень стыдно.

В конце концов,  Цин Хуань была молодой проституткой без малейшего опыта. Она только мельком видела, как клиенты и опытные проститутки качались на красных волнах*. Неоднократно видя такие грубые сцены, она уже не должна была так реагировать, но почему-то ей казалось, что образ господина Цзи, протягивающего руку из-за занавески, был особенно развратным, поэтому ее лицо стало еще краснее.

(ПП: качаться на красных волнах – идиома, означает сексуальные утехи, от которых невозможно уснуть)

Однако двум мужчинам за занавеской не было стыдно. Цзи Хун медленно отпустил Юй Цзинь Няна, медленно провел ладонью по шее юноши, потер его ухо и тихо прошептал:

- Иди.

Юй Цзинь Нян поджал губы и подложил ему под спину подушку, чтобы можно было удобно опереться, а затем поднял полог кровати, собираясь надеть ботинки.

Цзи Хун снова сказал из-за занавески:

- Возвращайся скорее.

- Да, - Юй Цзинь Нян весело ответил и спрыгнул с кровати.

Цин Хуань тоже угрюмо кивнула и взяла медный таз, стоявший рядом с их кроватью, чтобы принести воды, но не осмелилась поднять глаза, чтобы заглянуть за занавеску.

Когда Юй Цзинь Нян добрался до общего зала, он услышал, как группа обедающих оживленно болтает. Управляющий из поместья Ян ждал снаружи лапшичной с двумя-тремя маленькими слугами. Его лицо было взволнованнным, и он беспокойно расхаживал на месте. За ним стоял мальчик, который держал замысловатую деревянную клетку, в несколько раз превышающую по размерам клетку для птиц. Толстая кошка циветта свернулась калачиком внутри и спала, уютно угнездившись на подложенной мягкой подушке.

Когда управляющий резиденции Ян увидел, что Юй Цзинь Нян вышел один, и что великое зло дворца Ли Го Гуна не последовало за ним, он с облегчением поприветствовал его:

- Господин Юй, господин Юй!

Юй Цзинь Нян со знанием дела спросил:

- Господин управляющий хотел бы поесть лапши?

- Нет, нет, нет, - управляющий замахал рукой и официально проговорил. - Мы здесь, чтобы навестить господина Юя. Конечно, мы должны были предупредить о визите, но позавчера... Вы знаете, хе, хе... по правде говоря, сегодня у меня действительно есть к вам просьба...

Юй Цзинь Нян удивился:

- Я всего лишь повар, как я могу помочь вашему дому?

На лице управляющего появилось смущение, он всплеснул руками и сказал:

- Господин Юй, вы слишком скромны, слишком скромны.

Юй Цзинь Нян знал, что после обмена любезностями с семьей Ян, он не сможет остановиться на трех или пяти предложениях, поэтому он замолчал и просто уставился на управляющего, ожидая, что тот скажет дальше.

Управляющий прочистил горло, но ему никто не ответил. Он повернул голову и в гневе пнул слугу. Мальчик пришел в себя и протянул ему черную лакированную деревянную шкатулку с инкрустацией, которую можно было держать только обеими руками.  Странным было то, что хотя деревянная шкатулка не была заперта, она была запечатана кусочком желтой бумаги-талисмана с нарисованными киноварью символами против чар.

Когда Юй Цзинь Нян увидел коробку, первое, что пришло ему в голову, было «Исинь». Как и ожидалось, управляющий вытер холодный пот и сказал:

- Эта шкатулка принадлежит четвертому мастеру. Вчера вечером четвертый мастер внезапно заговорил и всю ночь звал «Юй», царапая шкатулку. Я думаю, что четвертый мастер хочет подарить ее вам... Вот... Я просто... Я просто принес ее вам сегодня.

Кошка-циветта в клетке вытянулась и издала мурлыкающий звук. Для Юй Цзинь Няна это прозвучало как обычное мурлыканье, но управляющий склонил спину и сказал ей:

- Да, да, да. Именно господин Юй приготовил вегетарианскую еду в тот день.

Юй Цзинь Нян: «...»

Итак, эти люди настолько суеверны, что принимают эту толстую кошку-циветту с круглой мордой за четвертого мастера. Умение Исиня убеждать людей просто великолепно.

Управляющий приказал мальчику достать сушеную рыбу, которую он носил с собой, и и дать кошке в клетке. Покормив и разгладив шерсть четвертого мастера, он  встал и позвал другого мальчика, который принес коробку поменьше.

Он смущенно сказал Юй Цзинь Няну:

- В тот день в доме царил хаос. Мне очень жаль, что я не смог оказать вам хороший прием. Сегодня я хотел бы подарить эту коробку вам, господин Юй, а также извиниться перед вами обоими. А в-третьих...

- Господин управляющий, просто скажите это, - подбодрил Юй Цзинь Нян.

Управляющий сделал паузу, сначала поклонился циветте и продолжил с жесткой улыбкой:

- Мы обещали четвертому мастеру, что в течение следующих трех лет весь дом будет соблюдать буддизм и не есть мяса, чтобы искупить вину перед наложницей Лань. Мастер также сказал, что ваша вегетарианская пища наиболее эффективна для очищения ума и успокоения духа, поэтому я хотел бы попросить вас готовить вегетарианскую еду на каждый день - вам не нужно идти в дом самому, мы будем посылать слугу каждый день до полудня.

- И есть еще кое-что. Госпожа Ли использовала прописанное вами лекарство два раза подряд и боль действительно прекратилась. Поэтому, пожалуйста, продолжайте лечить госпожу - вот деньги на вегетарианскую еду и плата за консультацию нашей второй госпожи...

Юй Цзинь Нян спокойно спросил:

- Как поживают господа Ян?

- Угх... - управляющий покаянно постучал себя в грудь. Ему было слишком грустно говорить об этом. Он не мог публично упоминать о семейном скандале, поэтому ему приходилось вздыхать снова и снова. Большую часть своей жизни он усердно работал на семью Ян, в конце концов, у него не было ни жены, ни детей. Он надеялся, что семья Ян будет помнить его тяжелый труд и хорошо относиться к нему на старости, но никогда не думал, что семья Ян окажется в таком состоянии.

Действия второго мастера получили широкую огласку, слух об этом распространился по всему дому. Третий мастер - человек, которого заботит только мелкая прибыль, не силен в бизнесе. Теперь третья госпожа в гневе убилась об стену и третий мастер каждый день сидел в своей комнате, заливая свои печали вином. Разум старого мастера путался все больше, он мог говорить только о наложнице Лань и четвертом мастере. Горничные и слуги, которые не подписали акт купли-продажи, уволились один за другим.

Поместье Ян огромно, неужели оно могло полагаться только на него, постороннего,  чтобы содержать его? Но даже если бы он смог продержаться какое-то время, он не смог бы продержаться до конца жизни. Когда он даст слабину, семья Ян рухнет в одно мгновение.

Видя, что ему трудно говорить, Юй Цзинь Нян перестал тыкать в больные места. Вместо этого он протянул руку и взял маленькую коробочку, которую ему дали, открыл ее и взглянул - внутри было несколько золотых и серебряных слитков, а половину коробки занимали круглые полновесные жемчужины. Это действительно стоит больших денег.

Хотя болезнь госпожи Ли странная и не существует хорошего способа полностью искоренить ее, облегчить симптомы несложно. Уделяя немного внимания своему питанию и распорядку дня, не исключено, что в будущем у нее не случится рецидива. Кроме того, семья Ян такая щедрая. С такими деньгами можно было бы удвоить размер лапшичной, не говоря уже о том, чтобы свести концы с концами. Они также могли бы купить несколько толстых пальто для обитателей лапшичной на зиму.

Юй Цзинь Нян уже вступил в царство самоотречения с прицелом на деньги, и он даже думал о том, какой теплый хлопчатобумажный халат купить для Цзи Хуна.

Семья Ян была похожа на тонущий корабль, погруженный в безумие и хаос. Большое дерево рухнуло и крысы разбежались. Так как управляющий Ян, то ли из суеверия, то ли по другой причине, с таким почтением пришел к его двери, умоляя о доставке еды и лекарствах, Юй Цзинь Нян решил согласиться.

После некоторого раздумья он принял небольшую коробку. Он все еще может выделить немного времени, чтобы приготовить несколько вегетарианских блюд.

Управляющий увидел, что дело сделано, и не стал больше задерживаться, чтобы не выставлять себя на посмешище, попрощался и пошел обратно в дом Ян.

Юй Цзинь Нян вернулся во двор, держа в руках большую и маленькую коробки. Они с управляющим семьи Ян разговаривали перед дверью, и он никогда никого намеренно не избегал. Поэтому все в зале могли слышать, что происходит. В этот момент все они выглядели удивленными, пораженными или озадаченными. Когда он ушел через занавеску, посетители сразу сдвинули головы и зашептались.

Как только Юй Цзинь Нян прошел через занавеску, он увидел, что Цзи Хун в какой-то момент встал и облокотился на стену рядом с занавеской. На нем была тонкая светло-голубая мантия и он выглядел в ней очень худым. У Юй Цзинь Няна были заняты руки, поэтому ему пришлось устно осудить его:

- Почему ты вышел, так легко одевшись?

- Ты задержался, и я волновался, - Цзи Хун хотел помочь ему нести коробку, но Юй Цзинь Нян увернулся от него боком, опасаясь утомить его старую спину, которая только-только начала поправляться.

У Цзи Хуна также хватило ума не соревноваться с ним. Вместо этого он оглянулся на зал перед собой и сказал с тихим фырканьем:

- Это действительно оригинальный подарок в знак благодарности доктору.

- Что ты имеешь в виду? - Юй Цзинь Нян задумался и посмотрел на шкатулку с драгоценностями в своих руках. – Это просто золото, серебро и драгоценности, обычный стиль семьи Ян.

Цзи Хун ущипнул юношу за кончик носа и беспомощно покачал головой:

- Маленький дурачок.

Намерения семьи Ян видны как на ладони. Они приехали сюда с такой помпой, чтобы получить медицинскую помощь и лекарства. Общий зал лапшичной - самое людное место. Через несколько дней весть об этом распространится по всей округе. Это могут быть самые разные вещи, но никуда не деться от того, что Юй Цзинь Нян - великий целитель, который вылечил вторую госпожу семьи Ян от болезни, не поддававшейся лечению в течение многих лет.

Имя целителя зарабатывается именно так. Вы можете вылечить сотню непонятных пешек, но все это будет не так популярно, как если бы вы исцелили жену или сына высокопоставленной семьи. Поэтому Цзоу Хэн был вынужден ходить в дома богатых людей, чтобы сделать себе имя.

Юй Цзинь Нян некоторое время пристально смотрел на Цзи Хуна, но все еще не мог понять этого, поэтому он наступил на тень мужчины и побежал за ним, как маленький хвостик, спрашивая:

- Скажи мне быстро, скажи мне быстро! Не будь таким скрытным!

Вдвоем они ворвались в комнату, и Юй Цзинь Нян открыл обе коробки. Меньшую по размерам он уже видел раньше, поэтому она его больше не интересовала, он подтолкнул ее прямо к Цзи Хуну, чтобы тот посмотрел, а сам оторвал бумагу с талисманом, запечатывавшую инкрустированную шкатулку.

Цзи Хун взял бумагу с талисманом и вдруг кисло сказал:

- Это тебе дал Исинь?

Юй Цзинь Нян удивился:

- Эй, я еще ничего не сказал, откуда ты знаешь?

Цзи Хун слабо потряс желтой бумагой:

- Это написано на бумаге.

- Что там написано? Как я могу понять нарисованные призраками символы! - Юй Цзинь Нян протиснулся, чтобы посмотреть, но Цзи Хун поднял руку, чтобы он этого не увидел. Двое некоторое время толкались и пихались. Юй Цзинь Нян погрузился в гнев и разочарование, он раздвинул ноги и сел прямо на колени Цзи Хуна, обхватил его лицо и сказал:

- Ты покажешь это мне?

Он растянул лицо мужчины в обе стороны, из-за чего оно расплылось в комичной улыбке. Юй Цзинь Нян не сдержался и рассмеялся. Цзи Хун похлопал желтой бумажкой, которую держал в руке, по губам юноши. Поскольку его губы были влажными, бумажка прилипла к ним. Цзи Хун нежно придерживал юношу за ягодицы, боясь, что из-за его худобы Юй Цзинь Няну будет неудобно сидеть, и сказал с улыбкой, в которой не было злости:

- Смотри сам.

Юй Цзинь Нян с прилипшей бумажкой уставился на Цзи Хуна. Он был похож на маленького демона, попавшего в ловушку заклинания, подумал про себя Цзи Хун.

Маленький демон не мог дождаться, пока Цзи Хун сам оторвет для него бумагу. Бумажка впитала влагу на его губах и упала вниз, но была поймана Юй Цзинь Няном, который перевернул ее, чтобы посмотреть.

Не в силах понять написанное, он заволновался. Ему пришлось быть милым и льстить Цзи Хуну:

- Рассказывай быстрее.

Цзи Хун был так измотан им, что ткнул ему в лоб и сказал:

- Это не талисман. Это просто четыре иероглифа в другой форме. Такое написание широко использовалось в период правления прежней династии Юэ, но было заброшено во время основания Великой Ся. Только одна префектура на северо-западе до сих пор использует эти иероглифы. Более того, монах подделал эти четыре символа, расположив их в виде талисмана. На самом деле там написано «Одно сердце, один разум»*.

(ПП: иероглифы можно также прочитать как Исинь преподносит со всем почтением)

- Да, похоже, что это он. У него хорошо получаются эти притворные призраки, - Юй Цзинь Нян потерял дар речи. Он спрыгнул с Цзи Хуна, положил инкрустированную шкатулку на колени Цзи Хуна, как будто предлагая сокровище, и нетерпеливо сказал. - Открой ее и посмотри. Я возьму золото и серебро, а ты можешь взять драгоценности!

Коробка была немного тяжелой, казалось, в ней было много вещей. Цзи Хун улыбнулся и сказал:

- Почему я должен получить драгоценности?

- Я грубый человек, который весь день проводит либо на кухне, либо в аптеке. Мне неприлично носить драгоценности. Какая от них польза? - Юй Цзинь Нян вдруг радостно сказал. – То, что было у Исиня, - это все хорошие вещи. Заколка для волос с глазурью из цветка сливы, которую я видел в прошлый раз, сверкала, и в нее были вставлены маленькие жемчужины, похожие на просо... Короче говоря, эти вещи определенно будут хорошо смотреться на тебе. Я отдам их все тебе!

Он подтолкнул коробку, призывая открыть ее поскорее. Улыбнувшись и покачав головой, Цзи Хун щелкнул медными замками инкрустированной коробки с обеих сторон, и две дверцы распахнулись наружу, открывая ящики разных размеров, все отделанные цветным перламутром. К каждому ящику была прибита маленькая латунная ручка с одним кольцом «летучая мышь». Черный блестящий лак покрывал шкатулку и одно только качество изготовления было достойно того, чтобы украшать дом Ли Го Гуна.

Юй Цзинь Нян издал изумленный вздох и поспешно велел Цзи Хуну открыть эти маленькие ящички.

Цзи Хун вынимал содержимое одно за другим и раскладывал их на столе: фарфоровая подушка для измерения пульса, покрытая белой глазурью с нарисованным пионом*; бронзовый тигриный браслет с восемью триграммами*, набор нефритовых чаш для растирания лекарственных трав и набор медицинских молотков, белый медный медицинский барабан с выгравированными цветами; два серебряных ножа для лекарств размером с палец, пара маленьких золотых ножниц, пара серебряных щипцов с плоскими головками и нож для разрезания кожи в форме листа ивы; семизвездочная игла с серебряным наконечником и деревянной ручкой; две пластины гуа-ша из черепахового панциря; россыпь маленьких фарфоровых аптекарских баночек, покрытых черной глазурью и пять или шесть изысканно-белых фарфоровых бутылочек для лекарств.

Только эти вещи заняли весь стол.

Возможно, кто-то тщательно отполировал эти приборы перед их доставкой или, возможно, Исинь никогда раньше ими не пользовался, поэтому каждый прибор был чистым и блестящим, а золотые и серебряные предметы сияли и переливались при слабом освещении.

Но самое главное - это красный шелковый мешочек, который был извлечен из нижнего ящика. Внутри лежал набор золотых игл, о которых так долго мечтал Юй Цзинь Нян.

Когда Цзи Хун увидел этот набор вещей, с одной стороны, он был рад за молодого человека, но в то же время ему было плохо. Он подумал, что этот монах действительно хитрый. Он не хотел посылать какие-то драгоценности. Молодой человек не любил золото, серебро и побрякушки, и забыл бы об этом в мгновение ока. Но теперь, когда у него есть такой хороший набор медицинских инструментов, боюсь, что в этой жизни он никогда не забудет слово «Исинь».

Юй Цзинь Нян был так взволнован, что сказал «вау» три раза подряд. Он наклонился над столом и смотрел на него мутными от слез глазами, не в силах насмотреться. Он даже поднял тигриный браслет и потряс им. Звук эхом разнесся по комнате и он засмеялся вместе ним.

После долгого разглядывания Юй Цзинь Нян внезапно затих и, лаская аптечку, сказал:

- А-Хун, такая хорошая вещь, должно быть, очень дорогая... Разве я могу принять ее? Может, мне лучше вернуть ему?

Слово «вернуть» вырвалось из его уст, но глаза были переполнены любовью. Казалось, что в следующее мгновение он спрячет все эти вещи в рукавах и никто их не увидит.

Цзи Хун от скуки потянулся к ящику и нечаянно нажал на какую скрытую кнопку. Открылось еще одно отделение. Внутри были две маленькие баночки с лекарствами, завернутые в бумагу, а также находилось письмо.

Юй Цзинь Нян с любопытством протиснулся поближе, присел на корточки сбоку от Цзи Хуна, положил руки ему на колени и не переставал спрашивать:

- Что это? Что это?

Цзи Хун передал ему бумажный пакет с горьким лекарственным запахом, а сам достал письмо. Что удивило Цзи Хуна, так это то, что письмо было адресовано не Юй Цзинь Няну, а ему самому. На конверте было написано: «Искренне Ваш, Цзи Гунцзы». Оно также было написано призрачными иероглифами.

Юй Цзинь Нян изучал содержимое баночек с лекарствами. В одной из них были маленькие черные таблетки с вяжущим и горьким вкусом и слабым ароматом. Это должна быть изготовленная Исинем паста опиума, Афужон. Содержимое другой бутылочки было лучше узнаваемо, это горсть семян мака, завернутых в бумагу, и немного измельченной шелухи коробочек мака.

Афужон - это не только волшебное лекарство, но и яд, который может убивать людей. Оно обладает чудодейственными свойствами при лечении дизентерии, облегчении кашля, боли, успокоительном и даже анестезии. Его невозможно сравнить с каким-либо другим препаратом. Но токсины, содержащиеся в нем, не стоит игнорировать, особенно если сделать из него пасту. Он может вызвать зависимость и даже смерть от шока.

В это время, во времена династии Ся, Афужон еще не был представлен, и в аптеках такого лекарства не было. Исинь поехал учиться в другую страну и случайно привез это лекарство. Это можно рассматривать как прецедент в истории медицины. А теперь... теперь семена этого лекарства в руках Юй Цзинь Няна. Это совпадение?

Юй Цзинь Нян посмотрел на эти две необычные маленькие баночки, испытывая сильные эмоции в своем сердце. После того, как он закончил вздыхать по этому поводу, он вдруг заметил, что Цзи Хун читает письмо.

Взглянув на письмо, он увидел, что это была еще одна куча призрачных символов, поэтому он честно собрал свою одежду, вытащил футон и сел на землю, послушно ожидая, пока Цзи Хун закончит читать и расскажет ему. Но если Цзи Хун не захочет рассказывать... Он ничего не сможет с этим поделать.

Положив письмо, Цзи Хун увидел, что молодой человек сидит рядом с ним, обняв колени и смотрит на него, как щенок. Казалось, он говорил: «Будь добрым, расскажи, что там написано?»

Он протянул руку и приподнял подбородок юноши. Затем он подтянул его к себе,  усадил на табурет и сказал:

- Исинь пишет, что эти вещи были заработаны не обманом, а честным способом.  Не держи зла и используй их по своему усмотрению. Это можно рассматривать как накопление некоторых благословений для него.

После паузы он добавил:

- И еще он просит в следующем году, в Фестиваль зимней одежды не забыть сжечь несколько разноцветных одежд для наложницы Лань.

- О, я не забуду! - Юй Цзинь Нян энергично кивнул и спросил в свою очередь. - Тогда должен ли я послать ему благодарственное письмо в ответ? Эти вещи так ценны, как я могу принять их, не сказав ни слова? Или мне просто подняться в храм Фэн Бо и поблагодарить его...

- Нет необходимости, Исинь уже отправился в путешествие, чтобы практиковать медитацию, так что я поблагодарю его лично, когда мы снова встретимся. Просто мир велик, так что, возможно, вам будет трудно увидеться снова в этой жизни... - он наклонился, поцеловал юношу в уголок рта и сказал. - Ладно, пойдем, я немного проголодался.

Услышав, что Цзи Хун голоден, Юй Цзинь Нян положил маленькую бутылочку, хотя ему и не хотелось этого делать, и спросил:

- Эм... что ты хочешь поесть?

Цзи Хун сказал:

- Приготовь горячий суп. Только что, когда ты разговаривал с семьей Ян, Цин Хуань также сказала, что Второй Сестре эти два дня нездоровится и она хотела бы поесть немного супа.

- Хорошо, - Юй Цзинь Нян на мгновение задумался, а затем встал и пошел на кухню.

Как только он ушел, Цзи Хун встал и зажег свечу, наблюдая, как письмо Исиня постепенно сгорает. Он сказал молодому человеку только часть. Остальные слова, которые излил Исинь, погрузились в память Цзи Хуна. Во-первых, Исинь в своем письме намеренно просил не говорить всего Юй Цзинь Няну. Во-вторых, сердце Цзи Хуна было настолько полно эгоистичных желаний, что он не хотел говорить об этом своему юноше.

Если в этом мире кто-то рождается, чтобы стать врачом, то это будет кто-то вроде Юй Цзинь Няна с мягким сердцем, которому невыносимо видеть, как люди страдают, поэтому он намеренно избегает злобы других. Может быть, он действительно не знал зла, может,  просто притворялся, что не видит, но с таким характером, как у Юй Цзинь Няна, его можно было описать одним-единственным словом - «доктор».

Если бы он знал, что маленький монах, такой тихий и скрытый, внезапно выступил с таким количеством жалоб и написал целую эпопею о своей жизни, от Королевства Фань до династии Ся, с тринадцати или четырнадцати лет до сегодняшнего дня, даже такой медлительный в эмоциях тугодум как Юй Цзинь Нян определенно что-то почувствовал бы.

Исинь сказал, что очистит свое сердце, опустошит свое тело и возьмет в путешествие  только чистую душу. Он также сказал, что человеческое тело имеет на редкость непостоянную жизнь, пытаясь обмануть карму в круговороте страданий; но он также сказал, что он сегодня раскаивается во всем.

Это похоже на отпускание всего.

Когда Будда говорит отпустить все, это означает отпустить жадность и гнев, привязанность и одержимость красной пылью мира. У Исиня была только одна одержимость и он покончил с ней, его привязанность разрушена. Что еще он может отпустить? Если он хочет отпустить все, ему останется только отпустить плоть, которая тянула его вниз в течение многих лет.

Некоторые люди могут быть спасены, другие - нет. Это здравый смысл в этом мире. Цзи Хун знал это слишком хорошо. Он сжег письмо и молча положил лежащие на столе медицинские инструменты обратно в шкатулку. Затем он налил себе чашку чая.

Чай был желтым и холодным, и когда он поднес его к губам, то почувствовал слабый аромат османтуса. Когда он открыл чайник, внутри оказалась горсть сушеных цветов османтуса. Он не знал, когда юноша добавил их.

Он сделал глоток. Горечь была сладкой и напомнила о том дне под деревом османтуса. Молодой человек, который прибежал с рукавами, полными сладкого аромата. Возможно, это случилось в тот момент, когда поднялся ветер, а может быть, это произошло, когда молодой человек налил ему османтусовый чай и заставил остаться в лапшичной. Он вдруг почувствовал, как свежий ветерок врывается в его тяжелую оболочку - оболочку, которую он когда-то был готов полностью сбросить. В тот момент он почувствовал себя легче.

Когда-то он хотел увидеть крайний юг, который так расхваливал его второй брат в снежной пещере. Чтобы увидеть край океана и угол тутовых полей, чтобы убедиться, что они такие же обширные и такие же весенние, как он говорил. Чтобы узнать, действительно ли это рай, в котором никогда не знали холода. Но он не знал, что его брат сказал это только для того, чтобы дать ему повод для радости, хоть какую-то надежду на возвращение домой. Второй брат думал, что с его личностью Цзи Хун никогда не сможет уехать в такое далекое и негостеприимное место.

Поэтому он оставил такую же записку, как Исинь, и отправился в путь, не задумываясь ни на секунду. С севера на юг, от весны до осени. Он путешествовал месяцы и месяцы. Несколько раз он засыпал в карете, кучер сбивался с курса. Несколько раз он беззаботно раздавал свои деньги бездомным на дороге. Он даже не представлял, сколько миль и месяцев ему пришлось преодолеть.

В результате он заблудился в округе Синьань и встретил Юй Цзинь Няна, который воровал цветы османтуса. Того самого османтуса, чей аромат он не чувствовал с тех пор, как уехал его второй брат. Это было самое далекое расстояние, на которое он когда-либо отклонялся от своего пути на юг, но это также было ближе всего к его собственному сердцу.

Если у Исиня действительно были какие-то мысли о Юй Цзинь Няне, и он написал, чтобы спровоцировать его, посоревноваться с ним, то так тому и быть. Письмо Исиня было наполнено покоем и облегчением. Он даже мог отпускать безобидные шутки.

Этот монах, очевидно, был слишком глубоко погружен в буддизм, и он мог видеть все, кроме этой навязчивой идеи. К Юй Цзинь Няну Исинь, как он сам сказал, испытывал  признательность и восхищение. Это была тоска по радужному свету, который внезапно засиял среди облаков. Он мог восхвалять радугу перед бесчисленным количеством людей, но даже не думал о том, чтобы преследовать ее.

Он знал, что рано или поздно радужный свет исчезнет, и поэтому решил продолжать идти дальше, как будто ничего не произошло, как холодный и благочестивый Будда.

Цзи Хун развернул небольшой листок бумаги и написал несколько слов в ответ. Он сказал, что Юй Цзинь Нян был очень рад получить подарок, и благодарит его... Затем он сложил письмо и отправился на поиски посыльного. Он попросил его быстро подняться в Храм Фэн Бо и отдать его молодому монаху. Затем он вернулся на задний двор и издали увидел молодого человека, занятого на кухне.

Цзи Хун посмотрел на юношу и подумал про себя, что он протянул руку, чтобы схватить не радужный свет, а тонкую лозу, свисающую над черной бездной. Если бы он разжал руки, то упал бы на десять тысяч футов и сломал бы себе кости. И хотя лоза была жесткой и тернистой, он будет держаться за нее - пока человек на другом конце лозы не отпустит ее первым.

На кухне Юй Цзинь Нян смешивал измельченное гусиное мясо с рубленым имбирем, чесноком и ложкой кулинарного вина. Вбив в фарш два яйца, он добавил крахмал, смесь пяти специй и две чайные ложки соли, а затем принялся перемешивать в одном направлении, чтобы сделать начинку. Если вы хотите, чтобы фрикадельки получились упругими и равномерными, нужно непрерывно мешать, пока вся жидкость в тазике не впитается в мясо и уже невозможно будет повернуть палочки для еды.

Помешав фарш некоторое время, Юй Цзинь Нян почувствовал, что у него болят руки, поэтому он отложил его на некоторое время. Цин Хуань сварила бульон из костей от вчерашнего гуся, чтобы приготовить суп. Подогрев бульон, он разорвал несколько капустных листьев и бросил их в кастрюлю вместе с нарезанной зимней дыней и черными древесными грибами. Он также нарезал яичный омлет на мелкие полоски и посыпал ими суп.

Когда он поднял палочки и продолжил помешивать фарш, Цзи Хун бесшумно вошел и внезапно обнял его сзади. Юноша был так напуган, что его руки затряслись и он чуть не уронил свои палочки в кастрюлю.

- Что ты делаешь? Пришел пугать людей без причины!

Цзи Хун не ответил. Он лишь отпустил руку, все еще слегка опираясь на спину юноши, и спросил:

- Что готовишь?

Юй Цзинь Нян ответил:

- Гусиный суп с фрикадельками. Еще осталось немного гусиного мяса, сделаю хрустящие гусиные рулетики, а затем приготовлю суп из гусиной крови и тофу для Второй Сестры... Что еще ты хочешь съесть? Осталось немного гусиной печени. Хочешь, я сделаю несколько булочек, пока буду готовить рулеты? Можно нарезать гусиную печень и оставшееся тушеное мясо и завернуть в булочку... - он задумался на мгновение и снова заколебался. – Хотя гусиная печень была бы хороша в холодном виде, как паштет... Что, по-твоему, лучше?

Цзи Хун слегка наклонил голову и потерся о него кончиком носа:

- Все хорошо, ты самый лучший.

- ... - Юй Цзинь Нян взмахнул палочками и с улыбкой отругал его. - Уходи, не устраивай мне тут беспорядок!

Отпихнув Цзи Хуна, который беспорядочно дразнил его, Юй Цзинь Нян поспешно закончил с фаршем и приготовился делать фрикадельки. Легким нажатием большого и указательного пальцев появился мясной шарик. Отделившись с ладони краем ложки, круглый шарик мяса соскользнул в кастрюлю. Юй Цзинь Нян повторил это действие несколько раз и вскоре белые фрикадельки из гусиного мяса плавали на поверхности супа.

Отложив порцию для Второй Сестры, он посыпал оставшийся суп острым перцем. В конце концов, сейчас зима, поэтому хорошо было бы съесть что-нибудь остренькое.

Приготовив суп с фрикадельками, он нарезал вареное мясо гуся и бланшировал побеги бамбука, грибы, морковь и лук-порей, а также достал маринованный имбирь из банки. Мясо лежало в центре фарфоровой тарелки, покрытое ложкой бобовой пасты, а вокруг него по очереди выложили остальные продукты, придавая блюду красный, желтый и зеленый цвета. Яркие овощи были настолько привлекательными, что, глядя на них, невозможно было ограничиться одни кусочком.

Это блюдо относится скорее к холодным закускам, лучше всего есть его, завернув в мягкие блинчики. Сквозь тонкое тесто блинчиков смутно просвечивали красно-зеленые цвета. Стоит только откусить, как из рулетика вытекает соус, пропитавший  мягкое сочное гусиное мясо. При следующем укусе вы получаете хрустящую морковь и имбирный соус с оттенком свежести, усиленный измельченным луком-пореем...

Юй Цзинь Нян сглотнул и натер сковороду половиной головки свежесрезанного имбиря. Это не даст блинчикам прилипнуть к поверхности. Выкладывая тонко раскатанное тесто на слегка смазанную маслом сковороду, он медленно готовил блинчики на слабом огне.

Тем временем в другой кастрюле он готовил суп из утиной крови и тофу для Второй Сестры.

Независимо от того, насколько хлопотными были блюда, они, казалось, расцветали под его чудесными руками. Груда ингредиентов превратилась в изысканное и необычное пиршество. Когда Цин Хуань подошла подать блюдо, она не могла не восхититься им и тайком зачерпнула шарик гусиного мяса. Мясо было нежным и сливочным, а суп таким наваристым. Она попыталась вытащить еще один, но была поймана Юй Цзинь Няном. Они вдвоем весело препирались, пока не вышли со своими тарелками, подавая ужин.

Здоровье Второй Сестры становилось все хуже и хуже, она чувствовала усталость после нескольких шагов по комнате. Чаще всего она весь день отдыхала на своем диване. Сегодняшнее блюдо также было приготовлено отдельно и отправлено в ее комнату Цин Хуань.

Уже стемнело и входная дверь лапшичной также была закрыта. Они были уже на полпути к трапезе, когда услышали чей-то крик из передней комнаты.

Когда Юй Цзин Нян уже собирался встать, на него надавил Цзи Хун и сказал:

- Я пойду и посмотрю.

Дверь лапшичной приоткрылась и в щель стало видно лицо посыльного, вернувшегося из Храма Фэн Бо. Он действительно передвигался очень быстро и все еще немного задыхался. Отдышавшись, он достал письмо, которое дал ему Цзи Хун, и извинился:

- Простите, молодой господин. Люди в храме сказали, что молодой монах спустился с горы прошлой ночью и они не знают, куда он отправился, поэтому это письмо...

- Ничего страшного. Спасибо, - Цзи Хун взял обратно письмо, достал еще десять монет и отдал их посыльному в награду.

Исинь действительно ушел. Он не дал им ни малейшего шанса.

Когда Цзи Хун вернулся на задний двор, Юй Цзинь Нян спросил, кто это был, но он только сказал, что человек ошибся дверью.

В результате сильный ветер, который шел некоторое время с дождем, постепенно утих. Слуги семьи Ян каждый день приходили в лапшичную, чтобы забрать вегетарианские блюда. Юй Цзинь Нян продолжал готовить. После того, как ветер и волны успокоились, снова стало по-прежнему тепло и солнечно. Дни проходили как обычно и лапшичная работала в своем обычном режиме. Все оставалось по-прежнему, кроме шкатулки, которая стояла у кровати Юй Цзинь Няна как сокровище.

Будто и не было того призрачного времени, которое вызвало такой ажиотаж.

В лапшичной всегда ярко светит солнце.

Прошло всего несколько дней после отъезда молодого мастера Яна, как появился еще один молодой мастер, который тоже любил искать цветы* и задавать вопросы.

(ПП: увиваться за женщинами)

Это случилось сразу после самого оживленного времени дня. Еще на рассвете Юй Цзинь Нян купил в магазине трав полный кулек семян шалфея. Он разрезал свиную корейку пополам и сварил суп «Ша Юань», тонизирующий почки. С точки зрения вкуса, это было не так уж освежающе, но что касается цвета и аромата, суп был просто незабываемым. Для красоты Юй Цзинь Нян добавил несколько красных ягод годжи.

Он прислонился к шкафу, уговаривая Цзи Хуна выпить большую порцию супа из свиной вырезки, когда в лапшичную вошел молодой господин, размахивая своим золотым шелковым веером.

Цзян Бингжен вспомнил, что у него есть важные дела и воздержался от того, чтобы смотреть на Цзи Хуна. Но когда он вошел и со всем изяществом и элегантностью собирался сделать вежливый комплимент по поводу еды, он вдохнул аромат и почувствовал безошибочный запах свинины.

Цзян Бингжен оглянулся по сторонам. В лапшичнойе было холодно и пусто. На прилавке стояла только кастрюля с супом.

Его лицо покраснело, и он не знал, как похвалить суп, поэтому, спустя долгое время, он покачал головой и сказал:

- Этот суп действительно уникален, как бессмертная свинья, спустившаяся с небес!

Если не можешь похвалить, не хвали, - подумал Юй Цзинь Нян, но вслух сказал:

-... Молодой господин Цзян снова пришел поесть лапши?

Цзян Бингжен убрал веер и, моргнув несколько раз, спросил:

- Есть ли у вас еще... то печенье в виде человечка? Только со вкусом куркумы. В последний раз, когда я купил несколько штук, они были очень хороши! - он хлопнул по руке своим веером. - Хотя простые, без специй, тоже неплохие, но аромат куркумы все же лучше.

Юй Цзинь Нян уставился на него с улыбкой на лице и подумал: Боже мой! Пряничный человечек собирается съесть пряничного человечка*!

(ПП: имя Цзян Бингжен также можно прочитать как имбирная лепешка)

*Подушка для измерения пульса

*Тигриный браслет называется так потому, что легенда гласит, что король медицины Сунь Симяо использовал медное кольцо, чтобы держать пасть тигра открытой, в то время как он просунул руку в центр кольца, чтобы дотянуться до его горла и вытащить застрявшую кость. После того, как медное кольцо было извлечено, тигр продолжал кивать в знак благодарности. Затем кольцо было преобразовано в колокольчик.

Путешествующие врачи заявляли о своих навыках в зависимости от того, где они трясли колокольчиком — у груди, у плеча или над головой. Чем выше, тем лучше врач. Но они не могли трясти им в аптеках в знак уважения к Сунь Симяо.

*Хрустящие гусиные рулеты - способ поедания примерно как у утки по-пекински

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 55. Суп Ша Юань

Пряничный человечек хотел съесть пряничных человечков, но у него не было пряничных человечков, чтобы дать ему поесть. Молодой мастер Цзян с нетерпением смотрел на Юй Цзинь Няна, но спустя долгое время он услышал только одно предложение:

- Извините, лапшичная больше не продает выпечку в виде маленьких человечков...

Свет в его глазах быстро померк, как будто он был очень разочарован.

Юй Цзинь Нян посмотрел на него с жалостью и сказал:

- Но сегодня есть булочки Цзя Мо* с гусиной печенью. Не хочет ли молодой господин попробовать?

Цзян Бингжен повесил голову и сказал:

- Но я здесь именно за печеньем в виде маленьких человечков. Мой слуга купил у вас пакет печенья, когда вышел купить немного чернил некоторое время назад. Вот столечко... - он показал двумя пальцами. - В последние несколько дней отец давил на меня, требуя научиться управлять рестораном. Его уроки такие скучные. У меня выдалась свободная минутка, поэтому я приехал сюда, чтобы посмотреть, но вы их уже не продаете...

Говоря это, он внезапно поднял голову, пристально посмотрел на Юй Цзинь Няна и сказал:

- Ты же не лжешь мне?

- ... Почему вы так говорите? Зачем нам обманывать вас? - Юй Цзинь Нян удивленно посмотрел на него.

Цзян Бингжен уверенно сказал:

- Эти маленькие человечки продавались так хорошо. Невозможно прекратить их продажу уже через несколько дней! Если бы у нас были такие вкусные сладости в ресторане «Чуньфэн», мы бы продавали их круглый год!

Юй Цзинь Нян почти забыл, что господин Имбирная Лепешка также был молодым владельцем восхитительного «Павильона Чуньфэн». Пряничные человечки, которые он продавал некоторое время назад, стоили не так уж много в плане масла и сахара. Цена также была не очень дорогой. Более того, они были новыми и интересными, так что даже если бы они продавались дороже, на них все равно был бы спрос. К тому же он сделал несколько пряников в виде золотых колокольчиков и другие фигуры, что задало тренд в уезде Синьань.

Это неоспоримый факт, что в результате лапшичная «Одна чашка» заработала много денег. Однако печи в это время были примитивными и у них не было духовки, которая могла бы нагреваться равномерно. Для приготовления пряников им пришлось использовать сковородку, так что можно было изготовить только одну маленькую тарелку за раз. Таким образом, процесс изготовления пряников был слишком трудоемким и отнимал много времени.

Поэтому даже если они смогли получить прибыль, Юй Цзинь Няну все равно пришлось закончить с этим делом раньше времени. В противном случае лапшичная не смогла бы делать ничего другого. Он и Цин Хуань - единственные работяги в лапшичной, и они уставали целый день печь пряники на сковородках.

Молодой господин Имбирная Лепешка, у которого за спиной был «Павильон Чуньфэн», естественно, не мог понять бедственного положения их маленькой лавки.

Юй Цзинь Нян не мог ни смеяться, ни плакать и сказал:

- Честно говоря, молодой мастер Цзян, приготовление пряников в виде маленьких человечков... слишком хлопотно для нашего маленького ресторана, эта закуска на самом деле была сделана мной для баловства и не может продаваться на долгосрочной основе.

Цзян Бингжен приподнял подол пальто и выбрал чистый стол, чтобы сесть за него. Все еще отказывась сдаваться, он сказал:

- Тогда дай мне одну из этих..., как ты их назвал?

- Булочки Цзя Мо с гусиной печенью?

- О, булочки Цзя Мо, давай попробуем одну.

Юй Цзинь Нян ответил, но перед тем как уйти, он снова сделал паузу, указал на чашку с супом Ша Юань и шепнул Цзи Хуну:

- Выпей эту чашку до моего возвращения. Иначе ты сегодня не ляжешь спать!

Цзян Бингжен часто чувствовал запах супа из свиной вырезки в своем доме. Всякий раз, когда из дома доносился такой неприятный запах, он знал, что одна из наложниц, должно быть, угощает его отца. На следующий день его отец выходил из комнаты наложницы с зеленым лицом и запавшими глазами.

Цзян Бингжен посмотрел на Цзи Хуна сложным взглядом, вздохнул и сказал:

- Так это ты делаешь всю работу. Неудивительно, что ты был таким слабым. Я не могу поверить, что этот мальчик, с виду такой красивый и милый, оказался похожим на волка и тигра.

Цзи Хун задержал дыхание и с трудом проглотил суп, застрявший у него в горле. Когда он услышал слова Цзян Бинжэна, он чуть не задохнулся.

- Нет...

- Нет? - Цзян Бингжен удивленно воскликнул, как будто услышал что-то странное. - Что еще вы любите делать друг с другом? Это, должно быть, очень весело. Тц-тц... Но по сравнению с тобой этот мальчик выглядит немного сильнее. Он должен быть вкусным...

- ... - Цзи Хун откусил кусочек свиной вырезки и, заставив себя проглотить его, подумал про себя: что ему следует сделать, чтобы понять слова этого молодого мастера, который полон неприличных мыслей?

Юй Цзинь Нян был на задней кухне, нарезал на кусочки гусиную печень и тушеную свинину. Затем он использовал тыльную сторону своего ножа, чтобы разбить большой, не слишком острый перец. Смешав печень и мясо вместе, он полил их ложкой соленого соуса. После этого он вынул готовые булочки из теплой кастрюли, надрезал пополам, а в середину выложил печеночный соус.

К булочкам подавалась чашка супа из морских водорослей на бульоне из гусиных костей. Две булочки и чашка супа, поданные на деревянной тарелке, выглядели грубовато, но пахли восхитительно.

В прошлый раз Цзян Бингжен съел здесь чашку вкусной лапши с зеленым луком и до сих пор помнил это. К сожалению, у него все еще были давние опасения по поводу странного острого супа в этом магазине. На этот раз суп был прозрачным, как вода, с несколькими плавающими в нем темными водорослями, и сверху выглядел так же просто, как вода. Помня об остром супе с хреном, от которого он пострадал в прошлый раз, он сначала зачерпнул немного маленькой ложечкой, понюхал, а затем лизнул кончиком языка, чтобы попробовать...

Ну, вкус не только не был странным, но в аромате была свежесть и слабо выраженный пикантный аромат. Сначала суп показался ему немного безвкусным, но когда он откусил от булочки с печенью, лежащей на тарелке, то сразу же поразился, насколько она вкусна. Гусиная печень была смешана с прекрасно приготовленным свиным фаршем. Начинка была сочной и нежной, хрустящий зеленый перец радовал своей яркостью и был освежающим штрихом между печеночным соусом и мясным фаршем.

Пока он ел, соус стекал по его пальцам, и он был слишком занят, слизывая его снова. После того, как булочка была съедена, он почувствовал легкую жажду и сделал глоток гусиного супа, который сначала показался ему слишком безвкусным. Он почувствовал огромное облегчение от супа. В два глотка он втянул водоросли в рот, а затем последовала еще одна булочка.

Как говорится, гусиное мясо в небе и ослиное мясо на земле* действительно соответствует своему названию.

(ПП: вообще поговорка звучит как «драконье мясо на небе, ослиное мясо на земле» - то есть редкий деликатес. Драконов не существует, поэтому никто не знает, каково его мясо на вкус)

Хотя блюда в ресторане «Павильон Чуньфэн» были известными и яркими, они не были идеальными с точки зрения вкуса. Возможно, он не обладал деловым талантом, как его отец, но он знал, что его язык намного чувствительнее, чем у отца. В глубине души он знал, что «Павильон Чуньфэн» стал таким популярным благодаря репутации, которая создавалась в течение ста лет, но на самом деле в ресторане уже много лет не подавали новых блюд.

Самое известное блюдо «Павильона Чуньфэн» - курица с ароматом чая. Даже соседние рестораны узнали, как его готовить, но из-за различий между сортами чая, курицы и вина, а также в температурном режиме и секретных приправах, никто не смог сделать это блюдо лучше, чем у них.

Но он считал, что рано или поздно людям надоедят эти старые блюда. Поэтому было бы неплохо начать что-то новое и добавить другие вкусы.

Возьмем, к примеру, гусиную печень. В большинстве ресторанов, как и в «Павильоне Чуньфэн», ее подают в жареном виде или смешивают с другими блюдами. Но в лапшичной «Одна чашка» использовали другой подход, сделав из гусиной печени соус, который едят с булочкой. Это совсем другое блюдо.

Пряники можно есть в закусочной или завернуть в промасленную бумагу и забрать с собой. Это очень хорошо.

На этот раз Юй Цзинь Нян не сделал Цзян Бингжену ничего плохого, но он наблюдал, как меняется его лицо во время еды. Он был так озадачен, что перестал смотреть. Вместо этого он повернул голову, чтобы посмотреть, послушался ли непокорный Цзи Хун его приказа выпить свой суп.

Цзи Хун поджал губы и помахал ему рукой. Юй Цзинь Нян подбежал к нему. Сначала, увидев, что чаша действительно пуста, он собирался улыбнуться и достать из рукава красный финик, чтобы наградить Цзи Хуна за изменение его вкуса. Но потом мужчина притянул его к себе и поцеловал. Он даже просунул свой язык внутрь и быстро покружился там.

- Как на вкус?

Юй Цзинь Нян налил большой чайник чая. Когда он увидел, что Цзи Хун хочет поцеловать его во второй раз, он прикрыл рот и сказал:

- Заткнись, заткнись, не целуйся! - он быстро вытащил красный финик из рукава и сунул в рот Цзи Хуну.

Какой может быть вкусным поцелуй, полный вкуса свиной вырезки?!

Юй Цзинь Нян вытер рот и пробормотал:

- Почему бы тебе не поучиться у меня чему-нибудь полезному? Ты только научился дразнить других.

Цзи Хун посмотрел на него с улыбкой в глазах и сказал:

- Ты знаешь, что весь день только и дразнишь других? Кто раньше использовал бумагу с рисовой пастой, чтобы приклеить ее к спине Динь-Диня? Ты так разозлил кота, что он не возвращался домой три дня.

Юй Цзинь Нян подавился своими словами. Вспомнив о коте, которого он так рассердил, он был так зол, что перестал с ним разговаривать.

После того, как мастер Цзян доел булочки, он некоторое время разговаривал сам с собой, а затем внезапно хлопнул по столу, что заставило Юй Цзинь Няна подпрыгнуть в испуге. Мужчина обернулся, с улыбкой развернул складной веер и поднял подбородок в сторону Юй Цзинь Няна.

- Пойдем, этот молодой мастер хочет поговорить с тобой о делах.

- Со мной? - Юй Цзинь Нян указал на себя, боясь, что ослышался. Он же не собирается говорить с ним о том, как купить Цзи Хуна, чтобы спать с ним в резиденции Цзян по четным дням, и возвращать обратно по нечетным?

Трудно винить его за такие грязные мысли. Дело в том, что молодой мастер Цзян все еще оставался в памяти Юй Цзинь Няна как маленький жалкий негодяй. Кроме торговли красотой он не мог придумать, о чем еще может говорить господин Имбирная Лепешка.

Он подошел и уже собирался открыть рот, чтобы язвительно отчитать молодого мастера Цзяна, но кто бы мог подумать...

О, Боже.

Цзян Бингжен действительно хотел поговорить с ним о делах!

Юй Цзинь Нян в изумлении уставился на него. Цзян Бингжен окунул палочку для еды в чай и писал на столе, говоря:

- Позволь мне сказать... поскольку ваша лапшичная не может позволить себе делать и продавать печенье в виде маленьких человечков в течение длительного времени, почему бы вам не продать рецепт мне? Я готов заплатить за него 60 лян. А если у тебя есть новые рецепты, ты можешь принести их в «Павильон Чуньфэн» или спроси одного из моих управляющих, Ся Дуна. Я заплачу тебе в соответствии с ценой блюда... Ты меня слушаешь?

- А? - Юй Цзинь Нян внезапно пришел в себя и удивился, - Молодой мастер Цзян?

Цзян Бингжен поджал губы:

- Почему ты так смотришь на меня?

Юй Цзинь Нян:

- Чтобы проверить, не одержимы ли вы кем-то... Ах, что вы только что сказали? За что вы заплатите шестьдесят лян?

- ... - Цзян Бингжен на некоторое время потерял дар речи, и слова, написанные чаем на столе, быстро высохли, так что ему пришлось медленно успокоиться и снова написать. - Я сказал, что мы в «Павильоне Чуньфэн»...

За господином Имбирная Лепешка стоял «Павильон Чуньфэн». А «Павильон Чуньфэн» заливало сияние окружного магистрата. В конце концов, молодой мастер Цзян – золотое бедро уезда. Многие хотят обнять его, но не могут.

Хотя Юй Цзинь Нян не имел представления о том, как обнимать бедро, в его голове было много рецептов, которые он не может использовать из-за простых условий.

Согласно цене, предложенной Имбирной Лепешкой он мог бы продать их за большие деньги.

Эти рецепты не были изначально созданы им и здесь их можно считать вкусными, но это просто потому, что об этих блюдах никогда не слышали в династии Ся. Блюда культивировались на протяжении веков, на востоке, западе, юге и севере, совершенствовались и передавались бесчисленными предками на протяжении тысячелетий. Естественно, их вкус был более насыщенным и выверенным. Как говорится - предшественники сажали деревья, а будущие поколения воспользовались прохладой.

Просто продажа одних только рецептов слишком однообразна. На первый взгляд, это принесет огромные деньги, но в долгосрочной перспективе это немного недальновидно. В конце концов, когда он продаст все рецепты, то ему больше нечего будет продавать.

Поэтому Юй Цзинь Нян придумал идею «эксклюзивного дистрибьюторства». Он научит поваров в «Павильоне Чуньфэн», как готовится блюдо, запретив распространять рецепт другим, и каждую неделю будет получать долю чистой прибыли. Если блюда не будут пользоваться спросом, он не возьмет ни копейки.

Юй Цзинь Нян объяснил ему, что пока лапшичная «1 чашка» не станет такой же большой, как «Павильон Чуньфэн», они не смогут позволить себе готовить такие элитные блюда. Позже, когда у них появятся финансовые ресурсы для этого, он не станет готовить эти блюда, чтобы не красть внимание у «Павильона Чуньфэн».

В то же время он сказал, что у него в голове все равно много рецептов. Что касается того, кто лучше готовит и привлекает больше клиентов, то тут дело зависит от способностей!

В любом случае, молодому хозяину не придется жертвовать своими деньгами на ранних стадиях, не говоря уже о том, что в данный момент их лапшичная была более или менее стабильна в плане доходов, и они не спешат зарабатывать деньги на продаже рецептов.

Наконец, Юй Цзинь Нян сказал:

- Я надеюсь, что вы позволите нашему персоналу прийти и научиться у вас подавать тарелки и вытирать столы.

На самом деле, он хотел посмотреть, как семья Цзян управляет «Павильоном Чуньфэн». В конце концов, то, как они обращались со своими клиентами, со временем позволит увидеть сердца людей. Обслуживание переднего зала сильно отличалось от управления кухней. Он был новичком в этом бизнесе, и ему нужно было набраться опыта.

Цзян Бингжен на некоторое время задумался. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно, и некоторое время был озадачен.

Цзи Хун наблюдал за ними из-за прилавка. Если забыть об абсурдном хобби Цзян Бингжена, связанном с приставаниями к людям, то просто глядя на них вот так, они были примерно одного возраста, оба довольно молоды, а поскольку Юй Цзинь Нян в молодости жил в бедности, он был немного худым. Два молодых белокожих парня спорили, один из-за пятидесяти лян, другой из-за двадцати. Лицо молодого мастера Цзяна было круглым, глаза круглыми, и когда он сердился он надувался, как булочка. Эти двое, казалось, не говорили о делах, а скорее, устраивали озорную семейную попойку.

Поскольку это было интересно, Цзи Хун еще несколько раз взглянул на Юй Цзинь Няна. Он подумал про себя: хотя юноша плохой бухгалтер, он очень умен в бизнесе. В будущем он может передать ему в руки недвижимость, чтобы попробовать свои силы.

Юй Цзинь Нян не заметил, как Цзи Хун оценивает его. Он постучал по столу и сказал Цзин Бингжену:

- Как известно молодому господину Цзяну, наша лапшичная также обладает навыком, которого нет у других семей, - умением готовить лечебную пищу. Если «Павильон Чуньфэн» будет сотрудничать, как я предложил, вы также сможете узнать от меня некоторые рецепты для четырех сезонов и создать бренд здоровья. Я думаю, что они будут очень популярны среди богатых семей.

Если все получится, это будет проверкой коммерциализации лечебного питания. Если такой большой ресторан, как «Павильон Чуньфэн», не может обеспечить лечебное питание, тогда ему придется хорошенько подумать о целесообразности этого вопроса.

Эти слова еще больше взволновали Цзян Бингжена. Он сказал нерешительно:

- Эта лечебная... пища не убьет людей?

Юй Цзинь Нян сказал:

- Естественно, я научу вас нескольким простым способам определения телосложения ваших клиентов. Вы можете рекомендовать своим клиентам подходящее блюдо в соответствии с их конституцией. Кроме того, то, чему я вас научу, - это всего лишь несколько обычных лечебных блюд. Даже если еда не соответствует показаниям, это не будет проблемой.

Цзян Бингжен колебался.

Юй Цзинь Нян сделал глоток чая и бросил на него косой взгляд:

- Может ли быть так, что... Молодой мастер Цзян не имеет права решающего слова в этом вопросе?

Он наступил на больное место господина Имбирной Лепешки. Он не смог стерпеть провокацию, поэтому ударил по столу и сказал:

- Кто это сказал? Если мои слова не считаются в «Павильоне Чуньфэн», то чьи тогда считаются?

- О, - Юй Цзинь Нян кивнул и с вызовом сказал. - Тогда контракт...?

В трех предложениях молодого мастер Цзяна уговорили подписать листок бумаги.

Когда Юй Цзинь Нян отправил его на выход, молодой господин Цзян держал в руках булочку с гусиной печенью, которую ему любезно дал Юй Цзинь Нян. Не обращая внимания на холодный ветер, он был совершенно ошеломлен, как будто еще не понял, что произошло.

Цзи Хун слегка рассмеялся и сказал:

- Не улыбайся так, как будто ты преуспел в своем коварном плане.

Юй Цзинь Нян прислонился спиной к стойке и хмыкнул:

- Как у меня может быть коварный план? Считай сам, я еще и в убытке!

- Да, да, да, ты в убытке, - Цзи Хун покачал головой.

Юй Цзинь Нян пошел в «Павильон Чуньфэн» и научил их шеф-повара делать пряничных человечков, заодно усовершенствовав рецепт. Он также научил их печь. В ресторане была большая печь для выпечки хрустящих закусок. Маленькие пряники выходили один за другим, и эффективность была во много раз выше, чем горячие сковороды, которые использовались в лапшичной!

Поэкспериментировав со вкусом в течение двух дней, он научил мастера-пекаря добавлять нарезанный миндаль, грецкие орехи, изюм и так далее. Вкус пряников стал еще более сладким и насыщенным. Лакомство стало еще вкуснее, чем то, что продавалось в тот день в лапшичной.

Сначала Цзян Бингжен боялся, что Юй Цзинь Нян разыграет его, не научив настоящим рецептам. Поэтому он постоянно следил за кухней, пока лично не попробовал улучшенные версии пряничных человечков и золотого колокольчика. Он был настолько впечатлен, что изменил свое отношение к Юй Цзинь Няну. Его доверие к нему выросло еще больше.

«Павильон Чуньфэн» был настолько богат, что для него не только изготовили множество небольших бронзовых формочек, но по просьбе Юй Цзинь Няна был изготовлен маленький, круглый, размером с большой палец, железный стержень, на вершине которого была выгравирована печать в форме круглой чаши, представляющая собой лапшичную «1 чашка». Этот штамп был на обратной стороне каждого изделия.

Естественно, Цзян Бингжен не остался внакладе и выгравировал слово «Чунь» таким же образом, представляя свою собственную семью рядом с чашей лапши. Таким образом, каждое маленькое печенье имело две марки на обратной стороне, как в качестве защиты от подделок, так и в качестве рекламы.

Еще три дня спустя ресторан «Павильон Чуньфэн» вывесил на стене дополнительную табличку с надписью «Различные виды пирожных к чаю». Некоторые люди заказывали тарелку, чтобы попробовать, и на вкус выпечка была точно такой же, как в лапшичной на днях. Более того, теперь пряники были различных вкусов, форм и цветов. Можно было даже нанизать их на тонкую веревку и носить с собой по улице, чтобы поесть во время прогулки.

Сначала старейшины семьи Цзян были недовольны, думая, что Цзян Бингжен едва взял на себя ресторанный бизнес и уже принял такое рискованное решение, начав сотрудничество с малоизвестным рестораном лапши. Но позже, когда они увидели, как хорошо продаются эти пряники, они больше не могли ничего сказать.

Повальное увлечение «Золотым колокольчиком», которое затихло на некоторое время, вновь вспыхнуло в уезде Синьань. Просто никто не ожидал, что с этого момента печать в виде маленькой чаши Юй Цзинь Няна, которую он придумал по наитию, стала особым символом его производства.

*Суп Ша Юань

*Булочки Цзи Мо

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 56. Морковные чипсы

Новая и улучшенная версия печенья «Золотой колокольчик» хорошо продавалась, и Цзян Бингжену это пришлось по вкусу. Дело было не столько в том, что у него были какие-то амбиции по продвижению собственного ресторана, сколько в том, что ему просто нравилось считать деньги. В конце концов, девушки - существа упрямые, и в этом не было ничего нового, но серебро было величиной постоянной. Поэтому он перестал ходить на Цветочную улицу и регулярно раз в два дня появлялся в лапшичной.

Естественно, семье Цзян не нравилось, что он общается с бедными людьми, но Цзян Бингжену это было безразлично. Он просто хотел хорошо провести время. В прошлом он тоже болтался на Цветочных улицах и никто, за исключением его сварливого отца, не мог ничего ему сказать .

Сегодня он снова побежал к Западным воротам и вышел только после того, как натер всем мозоли на обоих ушах. Те, кто знал, понимали, что он приходит в «1 чашку», чтобы перенять опыт, а те, кто не знал, думали, что он снова влюбился в красавчика из лапшичной.

Но хотя джентльмен в лапшичной был достаточно красив, Цзян Бингжен был здесь не для того, чтобы любоваться красотой. Он заказал чашку лапши с гусиным супом в переднем зале лапшичной, но когда увидел выходящего Юй Цзинь Няна, он отложил палочки и погнался за ним на задний двор. Он приставал к Юй Цзинь Няну, чтобы тот научил поваров в «Павильоне Чунфэн» новым закускам.

Поскольку приближался день Сяо Сюэ*, Цзян Бингжен хотел использовать это как повод для проведения дегустации чая в «Павильоне». Хотя уезд Синьань расположен на юге и снег в это время года маловероятен, Цзян Бингжен хотел провести вечеринку. Исторически «Павильон Чунфэн» был связан с именем ученого, занявшего первое место на императорском экзамене, поэтому каждый год здесь проводилось что-то вроде чаепития или винных вечеринок в стиле литераторов, что придавало ресторану немного элегантности.

(ПП: день Сяо Сюэ – знаменует период малого снега, первый из 24 сельскохозяйственных интервалов. Каждый период отнесён к определённому лунному месяцу для подгонки лунного календаря к солнечному)

Цзян Бингжен только что возглавил ресторанный бизнес, а любой новый чиновник, вступая в должность, обязан зажечь три огня*. Он был очень взволнован. Когда у людей в его семье появлялись хорошие идеи, они все держали их при себе, чтобы другие не узнали об этом, но молодому мастеру Цзяну не терпелось излить все свои идеи и заставить Юй Цзинь Няна выслушать их. У него было много идей, и он во много раз лучше, чем все те старые педанты снаружи.

(ПП: новый чиновник, вступая в должность, обязан зажечь три огня - идиома, образно говоря, вновь назначенные чиновники должны сначала сделать несколько важных вещей, чтобы показать свои таланты и мужество)

Юй Цзинь Нян смешал пшеничные отруби на кухне и вынес тазик, чтобы покормить гусей. Нескольких гусей уже зарезали, и загон немного опустел. Зато маленькие желтые гусята бегали вокруг и радостно крякали.

Цзян Бингжен вертелся рядом с ним, рассказывая о том, какой чай и воду следует использовать, какую еду он ел в предыдущие несколько дней, и делился, каких джентльменов и поэтов планирует пригласить на дегустацию чая...

Юй Цзинь Нян присел на корточки за пределами загона, наблюдая за возней маленьких гусят. У Цзян Бингжена пересохло во рту от разговоров. Он беспокоился, почему Юй Цзинь Нян молчит, поэтому дважды подтолкнул его и сказал, слегка раздражаясь:

- Я говорю с тобой, ты меня слышал?

Юй Цзинь Нян наконец заговорил:

- Просто спросите об этом своего отца. Зачем спрашивать меня? Если бы я был в состоянии управлять таким большим рестораном, почему бы я до сих пор работал в маленькой лапшичной?

Цзян Бингжен поперхнулся и продолжал слушать.

- Если вы хотите новые закуски, нет проблем, просто принесите контракт, как в прошлый раз.

На этот раз Цзян Бингжен действительно задыхался. Он был молод, и в его семье не было сверстников, с которыми он мог бы поговорить. С родственниками говорить было опасно, а со своими прежними приятелями он говорил только о красивых проститутках, что было очень скучно. Однако с Юй Цзинь Няном было интересно. Хотя семья Цзян была всего лишь мелкими торговцами, они все же смогли наладить связи с магистратом. Это было более, чем достаточно, чтобы общаться с таким обывателем, как Юй Цзинь Нян, но Юй Цзинь Нян не подчинялся этим доводам и не стеснялся возражать ему.

Цзян Бингжен был так зол, что толкнул тазик для кормления гусей, который Юй Цзинь Нян держл в руках. Тот зазвенел, как военный гонг. Цзи Хун услышал звук снаружи и открыл занавеску, чтобы выйти. Он увидел, что молодой мастер яростно уставился на юношу и говорит:

- Зачем я только пришел поболтать с тобой? Это скучно, я ухожу!

Цзи Хун все еще держал занавеску в руке, когда молодой мастер Цзян умчался, как  порыв ветра. Он оглянулся и, как будто не понимая, спросил Юй Цзинь Няна:

- Что здесь происходит? Что это за внезапный переполох?

Юй Цзинь Нян наклонился, чтобы поднять тазик, опрокинутый Цзян Бингженом. Он также был в замешательстве. Он думал, что не сказал ничего серьезного или резкого и не понимал, почему молодой хозяин Цзян вдруг вышел из себя. Его ноги немного онемели от долгого сидения на корточках и пришлось схватиться за изгородь загона, чтобы встать.

Цзи Хун протянул руку. Ладони мужчины были белыми и широкими. Кожа на запястьях была такой тонкой и полупрозрачной, что под ней проступали тонкие сине-фиолетовые вены. Пальцы у него длинные, сужающиеся к кончикам, как у музыканта.

Юй Цзинь Нян протянул ему руку. Цзи Хун схватил его одной рукой, а другой крепко обхватил спину юноши, чтобы поддержать его. Спина молодого человека была тонкой, но когда он вставал, то немного напрягся, отчего стал казаться очень сильным. Цзи Хун почувствовал, как лопатки под его рукой сильно сжались, как бабочка, которая вот-вот расправит крылья. Он с чувством погладил спину юноши  и сказал:

- Поскольку у вас с ним деловое соглашение, следует быть более покладистым.

Молодой человек кивнул, но было не ясно, слушал он или нет. Цзи Хун склонился перед ним, отряхивая отруби, просыпавшиеся на одежду.

- Я подмету. Иди в дом и переоденься.

Юй Цзинь Нян вдруг горько покраснел и пробормотал:

- У меня нет никакой одежды.

Цзи Хун удивился:

- Как ты можешь быть без одежды?

Юй Цзинь Нян указал на бамбуковый шест в другом углу двора. На нем висело несколько серых одежд.

- Цин Хуань сказала, что после Сяо Сюэ все время будет пасмурно и мрачно, позже, вероятно, будет небольшой дождь. Сегодня прекрасный день, и она сказала, что одежда в моем шкафу пахнет затхлостью. Поэтому она взяла всю мою одежду, выстирала и повесила сушиться...

Он посмотрел на Цзи Хуна и с горечью сказал:

- У меня действительно ничего не осталось, только две рубашки.

- Только это? - Цзи Хун подошел и посмотрел на одежду на веревке. Материал был не очень хорошим и стал мягким от частой носки.

Юй Цзинь Нян угрюмо кивнул:

- Было всего три или четыре комплекта одежды. Я пришел сюда с пустыми руками. Эта одежда была переделана для меня Второй Сестрой, которая перешила одежду своего мужа. Все в порядке... Ту, что на мне, я недавно стирал. Она чистая, я могу носить ее еще долгое время.

Одежда молодого человека была вся серая и старомодная. Такие люди, как Цзи Хун, привыкшие к пестрой шелковой одежде, действительно не мог отличить один его комплект от другого. Когда Цин Хуань вывесила их все для просушки, оказалось, что их было всего несколько штук.

Он повернул голову и вошел в комнату, позвав молодого человека с собой:

- Иди сюда, надень мое.

Пораженный Юй Цзинь Нян на мгновение замер и последовал за ним в комнату. Он встал у стола и увидел, что Цзи Хун переворачивает одежду в своем багаже. Заметив край тонкого материала, расшитого облачным узором, он не удержался и сказал:

- Нет, я просто обойдусь двумя рубашками. Это не такое уж большое дело -  ходить по залу...

Цзи Хун нахмурился:

- Как можно носить такие обноски.

Он поднял из кучи одежды лазурно-голубой ханьфу и еще один в нефритовом цвете. Это была та же самая одежда, что была на Цзи Хуне в день их первой встречи. Цвет был очень светлым, словно тончайший слой воды, проступающий сквозь хотанский нефрит.

Он спросил Юй Цзинь Няна, какой из них ему нравится.

Юй Цзинь Нян быстро взглянул на него. Вспомнив Цзи Хуна, который в тот день стоял  в переулке цветущих османтусов, он ткнул пальцем и указал на ханьфу нефритового цвета. Затем он пришел в себя, покачал головой и сказал:

- Забудь об этом. Нехорошо, если я его испорчу.

- Что в этом нехорошего? Это хорошо, если тебе это нравится, - Цзи Хун притянул юношу к себе и, удерживая перед собой, развязал пояс. Одежда из серого льна не была похожа на шелк, поэтому она не могла сама соскользнуть с его плеч, ее пришлось снимать руками.

Средь бела дня двое мужчин раздевались в комнате.

Тени на оконной бумаге сместились, заставляя глаза то светлеть, то темнеть. В какой-то момент солнечный луч осветил красивое, но не броское лицо юноши, в другой - его талию под краем кремово-белой рубашки. Взгляд Цзи Хуна был немного потерянным, даже после двух попыток ему не удалось стянуть с юноши старый халат. Юй Цзинь Нян вцепился в рукава и грубым движением стянул его, бросив на пол у своих ног.

Его грудь прикрывала только тонкая ткань нижней рубашки. Цзи Хун дважды посмотрел на его вырез. Кожа груди, не видевшая солнца и ветра, была молочно белой. Цзи Хун на некоторое время отвел глаза, достал ханьфу нефритового цвета и надел на него.

Когда Цзи Хун носил это ханьфу, оно было простым и элегантным, но на Юй Цзинь Няне оно выглядело особенно легким и воздушным. Юноша был немного меньше, и со стороны казалось, будто он украл одежду взрослого человека. Рукава были длиннее, а подол ханьфу волочился по земле. Когда он поднял ногу и шагнул вперед, он споткнулся о подол и упал в объятия Цзи Хуна.

На маленьком шкафчике у изголовья кровати стояло бронзовое зеркало. Юй Цзинь Нян повернул голову и посмотрел на него. Он видел себя в таком плачевном состоянии. По сравнению с Цзи Хуном он был уродливым отродьем. Смущенный, он зарылся головой в грудь Цзи Хуна и сказал:

- Так уродливо, я сниму это.

- Это не уродливо. Если его немного подшить, ты будешь красивым маленьким мальчиком, - Цзи Хун схватил его за руку и позвал, - Цин Хуань, заходи!

Юй Цзинь Нян поднял голову:

- Что ты хочешь, чтобы она сделала?

Цзи Хун сказал:

- Просто подшить его для тебя.

Цин Хуань ответила и вбежала, спрашивая, в чем дело. Цзи Хун приподнял слишком длинный рукав:

- Подшей его для брата Сяо Няна, сделай его короче здесь и немного подними подол.

Девушка кивнула на это и быстро побежала за иголками.

Юй Цзинь Нян сделал несколько шагов назад, схватившись за рукава, и сел на кровать, с тревогой говоря:

- Жаль резать такую прекрасную одежду! Цин Хуань, не слушай его, не подшивай ничего!

Цин Хуань видела, что они зашли в тупик. Брат Сяо Нян, вероятно, был расстроен тем, что хорошая одежда господина Цзи будет разрезана. А господин Цзи был огорчен тем, что брат Сяо Нян отказывается носить хорошую одежду. Казалось, что они сердились друг на друга, но на самом деле они оба были добры друг к другу.

Она стояла так некоторое время, а затем прервала их и сказала.

- Вообще-то, не обязательно его резать, можно просто немного подогнуть. Со стороны это не будет заметно, но внутри может выглядеть не очень хорошо...

Цзи Хун вытащил маленького мышонка, прятавшегося за занавеской кровати, и бросил его перед Цин Хуань.

- Не стесняйся резать его, как тебе нравится. Лишь бы все подходило.

Юй Цзинь Нян также был тронут. Он бы очень хотел носить одежду Цзи Хуна. Когда он услышал, что ему не нужно резать материал, он сделал вид, что некоторое время колеблется, а затем поджал губы и улыбнулся.

Он протянул руку и попросил Цин Хуань аккуратно подшить рукава. Цин Хуань не могла ни смеяться, ни плакать. Она подвернула ткань и стала подбирать нитку.

Юй Цзинь Нян сидел в стороне, болтал ногами и командовал:

- Манжеты должны быть немного длиннее. Я видел, что другие джентльмены показывают только половину своей ладони. Это выглядит очень благородно.

Цзи Хун держал в руках свой чай и не мог не сказать:

- А это не будет мешать?

- Но это выглядит хорошо, - Юй Цзинь Нян внезапно соскочил с табурета, подошел к шкафу и начал рыться в нем.

Цзи Хун спросил его, что он ищет, но он ничего не сказал. Через некоторое время он вытащил из какого-то укромного угла простой веер. Это был веер, который Цзи Хун выиграл в канун Ночи луны. Он открыл веер и разложил его на столе, вложил кисть в руку Цзи Хуна и попросил его «что-нибудь написать», а затем добавил в конце: «Это будет красиво выглядеть».

Цзи Хун задумался на мгновение, а затем начертал на веере: «Полузавеса из дыма и дождя, чаша, полная вина, ароматы вьются по улице длиной в десять миль».

Самая некачественная кисть из овечьей шерсти, самая дешевая тушь. Из-за высокой стоимости чернил и кистей Юй Цзинь Нян всегда использовал их с большой осторожностью и вниманием. На этот раз тушь была немного разбавлена и Цзи Хун сделал небольшую паузу, по привычке приподняв кисть, а затем случайно пролил небольшую каплю чернил на веер. Он задумался на мгновение и позволил чернилам растечься, а затем чернильным пятном набросал сливу. К счастью, это не повредило всю поверхность веера.

Юй Цзинь Нян держал веер и осторожно дул на чернила, чтобы быстрее просохли. Потом он с улыбкой взял веер в руки.

Когда он увидел, что Цин Хуань потребуется некоторое время на пошив, он предложил пойти и приготовить какую-нибудь закуску, чтобы угостить их в награду, и вышел на улицу.

Цин Хуан, мастерски работающая иглой, посмотрела на спину Юй Цзинь Няна и улыбнулась:

- Брат Сяо Нян действительно умеет уговаривать.

Цзи Хун перестал писать и издал теплое «ммм».

Прошло совсем немного времени, прежде чем Юй Цзинь Нян вернулся с тарелкой морковных чипсов. Тонко нарезанные ломтики моркови солят и сушат, затем их обжаривают на сковороде в масле. Когда они станут хрустящими, их вынимают и сливают масло. После этого блюдо готово к подаче на стол. Это то же самое, что и картофельные чипсы. Большая белая тарелка с синим рисунком была наполнена горой красных морковных ломтиков. Как и чипсы, они были хрустящие и рассыпчатые, сладко-соленые на вкус, а с чашкой чая они идеально подходили в качестве полдника.

К тому времени, когда они доели тарелку чипсов, Цин Хуань тоже закончила подшивать. Юй Цзинь Нян не мог дождаться, чтобы примерить наряд. Посадка была идеальной, если не смотреть слишком пристально. Он высоко оценил мастерство Цин Хуань и не хотел снимать его. К счастью, был поздний вечер, и клиентов было немного, иначе он был бы так осторожен, боясь испачкать свою одежду, что не смог бы работать на кухне. Он даже не в состоянии был нести ведро или кормить гусей.

Вечером он долго рассматривал себя в зеркале, и в конце концов был похищен Цзи Хуном и уложен в постель.

Он повернулся, прижал ступни к икрам Цзи Хуна и ласково сказал:

- А-Хун, дай мне поносить его еще два дня, хорошо?

Цзи Хун видел, как сильно ему понравился нефритовый ханьфу, и не собирался просить его обратно. Только потому, что ему были так приятны мягкие и нежные слова молодого человека, он намеренно потянул время, прежде чем согласиться. Юй Цзинь Нян приподнялся и поцеловал Цзи Хуна в щеку. Он был так счастлив.

Одежда лежала у изножья кровати, а веер - на подушке.

Через некоторое время, не услышав размеренного дыхания за спиной,  Цзи Хун повернулся. Юноша все еще смотрел на не очень изысканный веер, бормоча написанные на нем слова.

Цзи Хун погладил прядь его волос и тихо сказал:

- Ты так счастлив из-за одежды? Через несколько дней я пойду с тобой, чтобы купить новую.

- Это не поэтому... - Юй Цзинь Нян что-то пробормотал. Его голос был слишком мягким и Цзи Хун не смог его ясно расслышать. Он не любил ничего навязывать. В прошлом, если бы он не смог его услышать, он бы принял это за чистую монету. Но в этот момент он слегка вздрогнул, как будто услышал и как будто не услышал. Желая  подтвердить, что это было, он отвел плечо юноши и сжал его лицо, чтобы он повторил это еще раз.

- Я не расслышал тебя четко, будь хорошим мальчиком и скажи еще раз.

Юй Цзинь Нян не стыдился быть избалованным ребенком. После того, как Цзи Хун мягко уговаривал ее такими двусмысленными словами, как «хороший мальчик», он почувствовал, что его шея горит. Между подушками всегда было влажное тепло, которое создавало ощущение, что его поджаривает теплое и влажное дыхание. В углу комнаты горела желтая свеча - новый трюк, который придумал Юй Цзинь Нян. Так как жечь свечу всю ночь было слишком дорого, он рассчитал время, когда Цзи Хун засыпает, и отрезал от свечи короткий кусок, чтобы свеча догорала только после того, как Цзи Хун уснет.

Из-за возни с одеждой они легли позднее, чем обычно, и свеча была на исходе. Слабые языки пламени плясали и пульсировали, то тускло, то ярко. Цзи Хун поцеловал кончик его носа и щеку в колышущемся свете. Привычка - страшная вещь: Цзи Хун так часто перед сном легко целовал и обнимал его, что, естественно, Юй Цзинь Нян приподнял уголки рта и подался вперед.

Цзи Хун слегка рассмеялся, словно дразнясь. Юй Цзинь Нян тут же закрыл лицо одеялом и яростно сказал:

- Хватит болтать, иди спать!

Только его гнева не хватило на одну ночь. На следующий день, когда его собственная одежда высохла, он снова переоделся в свою старую льняную одежду и, оставив одежду Цзи Хуна на кровати, отправился в «Павильон Чунфэн», чтобы обучать поваров.

Он не увидел Цзян Бингжена. Слуга сказал, что на заднем дворе строят рокарий, и молодой мастер наблюдает за работой. Он говорил бессвязно и уклончиво, словно пытаясь выудить какую-то сплетню. Скорее всего этот маленький пекарь не справился с работой и молодой мастер был зол на него. Он отказался встретиться с ним, потому  что сердится на него, и отказывается видеть его с оправданиями.

Юй Цзинь Нян был озадачен. Он не понимал,  какие из его слов расстроили Цзян Бингжена, поэтому он не мог не разозлиться на этого ублюдка.

Новость о том, что «Павильон Чунфэн» собирается устроить чаепитие в день Сяо Сюэ, распространилась по всему городу. Когда Юй Цзинь Нян входил и выходил из задней кухни, он видел, как слуги снуют, держа в руках маленькие, элегантные конверты бобово-зеленого цвета. Они организованно отправились в разные дома, а некоторым из самых известных поэтов и ученых даже присылали к двери коробку с небольшими подарками.

Хотя господин Имбирная Лепешка был так зол, что даже не хотел его видеть, когда Юй Цзинь Нян ушел домой,  он послал за ним слугу, чтобы передать ему небольшое приглашение. Оно было того же бобово-зеленого цвета, но не таким изысканным, как те, что видел Юй Цзинь Нян. Похоже, что текст был написан в спешке. Слова в письме также были маленькими и скромными. Там было написано что-то вроде: в день Сяо Сюэ «Павильон Чунфэн» устраивает чаепитие. Я послал тебе приглашение из вежливости, тебе не обязательно приходить. Если захочешь прийти, я не обязан развлекать тебя.

Юй Цзинь Нян: «...»

Неужели господину Имбирной Лепешке нужно быть таким цундере*?

(ПП: цундере - японский термин, обозначающий двойственную природу отношений одновременно враждебных и чрезмерно дружелюбных или же человека, который проявляет подобное.)

На Сяо Сюэ выдался великолепный солнечный день на фоне легкого снега. Утренний туман рассеялся, и прохладный ветерок обдувал улицы. Небо все еще было немного сероватым, не таким голубым, как весной и летом, и свежий воздух приносил горечь опавших листьев. Это было действительно похоже на зиму.

Открыв окно, выходящее на шумный парадный зал, Юй Цзинь Нян лег на подоконник и посмотрел вверх. Вдруг мимо пролетела птица. Он махнул своим нефритово-зеленым рукавом и воскликнул:

- О, Боже! Наступил Сяо Сэю, пришло время приготовить ягнячье вино*. Приятно пить это вино во время новогоднего фестиваля, чтобы пополнить свою энергию, и это так освежает!

(ПП: ягнячье вино - знаменитое традиционное китайское вино. Оно возникло в династиях Хань и Вэй и процветало в династиях Тан и Сун, хорошо продавалось за рубежом во времена династии Юань. Вино «белого цвета и сладкое во рту». Оно такое же сладкое и красивое, как ягненок, отсюда и его название.)

Цзи Хун проходил мимо окна и остановился, услышав его бормотание. Он не знал, как пролетающая серая птица натолкнула этого юношу на идею ягнячьего вина. На мгновение Цзи Хун взглянул на нефритово-зеленый ханьфу, в который переоделся Юй Цзинь Нян. На нем также была повязка цвета утиного яйца, которую он подарил ему раньше. Его волосы были аккуратно расчесаны, и он лежал, положив голову на руки, как цветок персика, который послушно ждет, когда его сорвут.

До этого Юй Цзинь Нян делал молочные пирожные* на кухне. Они были сделаны из кукурузной муки и молока. Эти маленькие квадратные штучки дрожали на тарелке так мягко, что их невозможно жалко было есть. Позже он услышал, как посетители перед ним кричали о чаепитии в «Павильоне Чунфэн», и тогда вспомнил о дате. Он поспешно вернулся в дом, чтобы переодеться. Он хотел надеть красивую одежду и пойти посмотреть, как проходит чаепитие для знаменитостей.

- Новый год? - Цзи Хун был немного ошеломлен, когда подошел и сжал руку молодого человека, - ...Оказывается, год почти закончился.

Юй Цзинь Нян не убрал руку, позволив ему сжать пальцы, и неуверенно сказал:

- Ты еще не собираешься домой?

- Для чего мне возвращаться? - легкомысленно сказал Цзи Хун. Как перышко, которое не касается земли, он следовал туда, куда дул ветер, и где он окажется, зависело от воли Бога. Изначально все было так, но он взглянул на молодого человека, лежащего на подоконнике, и не мог удержаться, надавив на его плечо:

- Разве я похож на бусы?

- Хм? Что ты имеешь в виду? - Юй Цзинь Нян задрал голову, чтобы посмотреть на него острым взглядом. Уголки его глаз немного покраснели от солнца, и это вызывало желание потереть их.

Когда Цзи Хун наклонился ближе, он ощутил сладкий запах молока, который словно мед растекся по плечам, шее и волосам юноши. Цзи Хун перегнулся через подоконник и потеребил ему волосы, осторожно потирая виски. Было щекотно, так что он услышал непроизвольное хихиканье, вырвавшееся из горла Юй Цзинь Няна. Это принесло ему облегчение. Уголки его рта скривились, и он сказал:

- Только бусы откладывают за ненадобностью. Достают, когда они нужны, а в остальное время их задвигают в угол и никому до них нет дела.

- Я бы повесил тебя на шнурок и носил на талии каждый день, - сказал Юй Цзинь Нян с ухмылкой. - Ты когда-нибудь видел гунтао*?

Цзи Хун опустил глаза и посмотрел на него. Естественно, он видел это раньше. Юй Цзинь Нян показал руками и сказал:

- Вот так, привяжу тебя надежно и крепко, сделаю узел мира и удачи и получится маленький кулон, который все полюбят с первого взгляда.

Который все полюбят. Какое жадное слово. Цзи Хун чуть не задохнулся, оплакивая себя за это. Он поднял подбородок Юй Цзинь Няна и поцеловал его.

Дул свежий ветер. Солнечный свет на его теле был наполовину теплым, а не холодным. За ними находилась передняя комната, отделенная занавеской, с ее шумными разговорами и игроками, собирающимися для партии в пай-гоу.

Цин Хуань приподняла занавеску и увидела двух мужчин, прижавшихся друг к другу. Она тут же опустила занавеску, покраснела и сказала:

- Почему бы вам не сдержаться? Сейчас день!

Окно было невысоким, поэтому Юй Цзинь Нян высунул голову, дотронулся до лба Цзи Хуна и обратился к нему:

- Маленький кулончик.

Цзи Хун почувствовал, как будто его сердце защемило, и кровь хлынула внутрь, не находя выхода. Он протянул руку, чтобы обхватить верхнюю часть тела юноши, боясь, что тот выпадет, если высунется слишком далеко. Он хотел бы своими руками превратить его в кулон на своей талии.

Цзи Хун также нервно пробормотал:

- Не хочу, чтобы все меня любили...

Изогнутые в улыбке глаза Юй Цзинь Няна слегка округлились, он был просто немного озадачен. Цзи Хун схватился за переднюю часть ханьфу. Это была явно его собственная одежда, но когда он взял ее в руки, она показалась ему немного горячей.

Он лишь на мгновение потянул за ткань, как вдруг вспомнил, что юноша ценил ее как сокровище. Поэтому он сопротивлялся желанию подтащить Юй Цзинь Няна поближе. Он отпустил ханьфу, разгладил ткань и сказал в непринужденной манере.

- ... только ты.

Как только он это сказал, он немного пожалел об этом. Такие слова казались очень продуманными и очевидными. Слова, которые он говорил раньше, были не такими сильными по сравнению с этим предложением, но это действительно было истинным намерением его сердца. Когда было подходящее настроение, он не сказал этого, и не мог изложить справедливую и честную причину за все эти дни затягивания. Но если бы он это сделал, то боялся, что Юй Цзинь Нян не услышит или не поймет, а еще больше он боялся, что юноша тактично уклонится от ответа.

Он не в том возрасте, чтобы быть импульсивным, и все же неоднократно проигрывал  в руках Юй Цзинь Нян.

- Ну ладно, - Цзи Хун сделал полшага назад, - Собирайся и отправляйся в «Павильон Чунфэн».

Прежде чем он ушел, Юй Цзинь Нян осторожно потянул его за рукав. Когда Цзи Хун повернулся, он указал на свой нефритово-зеленый наряд и спросил:

- Хорошо смотрится?

На этот раз настала очередь Цзи Хуна недоумевать. Но одежда была подшита и изменена так, чтобы хорошо смотреться на нем. Она ему очень шла.

- Да.

Юй Цзинь Нян поднял рукава. Манжеты были удлинены, как он и просил, закрывая только половину его ладони. Лишь кончики его длинных пальцев виднелись из-под ткани. Он наступил на небольшой ящик под ногами и внезапно выпрямился, почти высунувшись наружу, чуть не выпав из окна. Цзи Хун был так потрясен, что протянул руку, чтобы обнять его. Но юноша смеялся и улыбался. Казалось, это была намеренная попытка напугать его.

- Это хорошо смотрится потому, что это твое. Я не могу носить его, но и снять жалко, - шепотом пробормотал Юй Цзинь Нян, положив подбородок на плечо Цзи Хуна.

Сердце Цзи Хуна бешено колотилось. Он хотел отстранить юношу и посмотреть поближе, но Юй Цзинь Нян не позволил ему, обмяк как дохлая рыба, и быстро и лукаво сменил тему разговора.

- А-Хун, вынеси меня.

- Ты же знаешь, что у меня не хватит сил ... – отказался Цзи Хун, - Я боюсь, что уроню тебя. Спустись вниз и пройди в дверь как следует.

- Попробуй.

Цзи Хун немного поколебался, но все-таки протянул руку и обхватил его за талию, чтобы вытащить из окна. Юй Цзинь Нян оттолкнулся от поверхности коробки, уперся коленями в подоконник и выбрался наружу. Рука Цзи Хуна скользнула ему под колени, а другую руку он просунул подмышку молодого человека, фактически вынув его из окна, как принцессу.

В таком объятии два человека оказались лицом к лицу, они были так близко, что казалось, что они запутались друг в друге. Но мгновение спустя Юй Цзинь Нян отпустил его руку и спрыгнул вниз.

С улыбкой поправляя одежду он спросил:

- Объятия принцессы? Было ли это весело? Хочешь поиграть еще раз?

Цзи Хун: «...»

Юй Цзинь Нян встряхнул рукавами:

- Если ты все еще хочешь обниматься, то завтра ты можешь начать тренироваться с плоской опоры и приседаний. Я научу тебя, когда вернусь.

Цзи Хун: «...»

Итак, это кнут и пряник.

Юй Цзинь Нян криво улыбнулся ему и вытолкал за дверь:

- Ладно, пойдем в «Павильон Чунфэн» пить чай!

*Ханьфу

*Молочные пирожные

*Гунтао - своего рода подвесное украшение, привязанное вокруг талии, обычно сопровождает ханфу. Посередине используется шнур с нефритом, золотыми украшениями, резьбой по кости,

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 57. Душистый чай Гуаха

Улица Байхуа, на которой расположен «Павильон Чунфэн», считалась самым роскошным местом в округе Синьань, где часто собирались литераторы и элегантные гости. После переулка Хутон толпа становилась все более шумной, было много карет и лошадей. Вдоль улицы выстроились в ряд рестораны и винные дома. По сравнению с западной частью города, где все настолько обшарпанное, что слезы на глаза наворачиваются, это место выглядело по-настоящему богатым и процветающим.

На всей улице здание «Павильона Чунфэн» было самым внушительным. Над входом висела большая золотисто-красная табличка с яркой надписью, выполненной почерком бывшего ученого. Несколько официантов стояли у дверей, приветствуя гостей. Один из них увидел Юй Цзинь Няна и Цзи Хуна и с улыбкой поздоровался.

Те, кто обслуживает людей, всегда держат нос по ветру. Недавно Юй Цзинь Нян расстроил молодого мастера, но если бы это было всерьез, молодой хозяин давно бы его выгнал. В последние несколько дней он просто дулся, но не отдавал никаких приказов. Он даже отправил приглашения, как обычно. Маленький официант был настолько умен, что думал про себя, кажется, что этот маленький босс Юй в фаворе у молодого хозяина, поэтому он открыл рот, чтобы польстить:

- Я уж думал, что господин Юй не придет. Скорее проходите внутрь, уже час назад здесь собралось много народу. У нас есть новый чай Гуаха, он так хорошо пахнет, я принесу вам чайник!

Чай Гуаха - это разновидность чая Пуэр, который выращивается в Юньнане после сезона дождей. В это время сухая долина посреди гор наполняется живительной влагой, вбирая ясный и освежающий солнечный свет. Нежные листья чая слегка покрыты белым пушком, и стоит только взять щепотку, заварить кипятком и наполнить чашку, чтобы ощутить полноту аромата. По вкусу он немного легче, чем первый весенний чай, но его аромат также чист и элегантен, не слишком сильный, не слишком резкий, как свежий ветерок, дующий из небесной долины.

В здании «Павильона Чунфэн» раздавались звуки музыки, но слышна была только мелодия, самих музыкантов не было видно, их скрывала шестистворчатая ширма с изображением цветов и птиц. Это были хрупкие юные девушки, держащие на коленях пипу и лютню и поющие чистыми голосами.

Сегодняшняя обстановка в ресторане также сильно отличалась от той, что была в прежние времена. Если в прошлом «Павильон Чунфэн» был самым публичным и светским рестораном, то сегодня он выглядел как самый простой и элегантный чайный дом.

В зале было несколько высоких столов и диванов, как места отличия статуса. Самые уважаемые люди сидели на втором этаже на диванах у окна. Они собирались вокруг нескольких маленьких столиков, смотрели на улицу, наслаждаясь видом, пили чай и читали стихи. Остальные, менее именитые литераторы, которые в основном были здесь ради количества, собирались по двое и по трое вокруг низких столов внизу, выражая невольную подавленность.

Как только они вдвоем вошли в дверь, несколько взглядов обратились к ним, но не к Юй Цзинь Няну, а к Цзи Хуну, который шел следом.

Круг литераторов невелик, все они - самопровозглашенные, благородные люди с лицом, которое не желает кланяться сильным мира сего, но с сердцем, полным бессмысленных сплетен - в округе Синань никогда не было такого персонажа, как Цзи Хун. И неважно, насколько он был талантлив, одна только его аура затмила всех остальных.

Но после серии перешептываний никто не узнал Цзи Хуна. Видя, что они не могут ничего о нем узнать, они обратили внимание на Юй Цзинь Няна, который выглядел незначительным рядом с ним.

Кто-то узнал его:

- Это не тот ли молодой врач, которого недавно приглашала семья Ян?

Возможно нахождение рядом с Цзи Хуном бросало на Юй Цзинь Няна немного аристократичного блеска. Остальные взглянули на него и улыбнулись в знак согласия:

- Так и есть. Он действительно обладает аурой божественного доктора, как юный ученик небожителя.

Только тогда Юй Цзинь Нян поднял голову и обмахнулся простым веером, который подписал ему Цзи Хун, и услышал, как они пьют чай и смеются:

- Тогда тот, кто рядом с ним, - настоящий небожитель.

- ... - конечно же, это стандартная концовка. По сравнению с Цзи Хуном, разве он не просто удачливый мальчик? Аура божественного доктора, которую узрели все эти литераторы, была передана ему Цзи Хуном.

Маленький официант повел их в угол верхнего этажа. Часть зала была отгорожена простой ширмой из вуали, из-за которой виднелись розовые юбки маленьких музыкантш. На низком квадратном столе лежало два набора книг, заполненных пейзажами, набор чайных чашек цвета лотоса, глазированных снежинками, и ароматическая палочка из листьев бамбука. Стол был накрыт простым столовым покрывалом, с которого свисали кисточки.

Когда Юй Цзинь Нян увидел, что это низкий стол, у него сразу же заболела голова. Он с завистью посмотрел на людей, сидящих за высоким столом. Когда он снова оглянулся, то увидел, что Цзи Хун уже сидит прямо. Его ботинки были аккуратно сложены на низком постаменте. Или это не следует называть «сидением», скорее коленопреклонением - колени согнуты, ягодицы прижаты к пяткам, одежда спереди и сзади аккуратно разглажена, грудь и спина прямые, гордые, но не высокомерные, что делало Цзи Хуна похожим на горшок с недавно посаженной зеленой сосной.

Возможно, официант нашел для них такое место с намерением польстить им, но Юй Цзинь Нян не мог вынести такого сыновнего благочестия. Посидев минуту или две, поджав ноги, он почувствовал себя очень неуютно. Он извивался и поворачивался, как вьющийся цветок.

Цзи Хун бросил на него взгляд:

- У по телу ползают червяки?

Юй Цзинь Нян никогда раньше не подвергался такому наказанию. Вместо того, чтобы заставлять его так сидеть на коленях, лучше бы сказали, чтобы он шел на заднюю кухню и мыл посуду. Поэтому, когда он услышал, как Цзи Хун смеется над ним, он даже не захотел пререкаться. Он сгибался все сильнее и сильнее и сказал с грустным лицом:

- Это червяк. И большой! Прикоснись к нему и посмотрим, не откусит ли он тебе ногу!

Он смеялся над собой, но Цзи Хун действительно протянул руку и коснулся его. Почесав его поясницу, он сказал:

- Это действительно червяк. Просто позови кого-нибудь, чтобы его избили.

- ... - Юй Цзинь Нян потерял дар речи и в гневе махнул рукой. Но перед ним был Цзи Хун, спокойный, как ветерок, и элегантный, как магнолия, как он мог опозориться перед ним? Поэтому он снова пожал плечами и изо всех сил постарался выпрямиться.

Цзи Хун поджал губы в улыбке, видя, что он сидит так, будто отбывает наказание, и сказал:

- Просто сядь, как тебе удобно, не ломай себе ноги.

Для Юй Цзинь Няна эти слова прозвучали как амнистия. Он улыбнулся и вытянул ноги из-под своего тела, согнув одну в колене, а другую свесив в края дивана.

Официант принес свежезаваренный чай пуэр и две небольшие тарелки со сладкими закусками. Когда он увидел Юй Цзинь Няна, сидящего как деревенский парень, на его лице невольно появилось выражение отвращения. Но эта мысль только-только пришла ему в голову, как он заметил, что дворянин рядом с ним постукивает кончиками пальцев по столу и холодным жестом развернул ладонь наружу.

Это был жест, который официант видел уже много раз, жест недовольства гостя, говорящий ему, чтобы он уходил и не возвращался. Такой поворот кисти и взмах руки был жестом высокомерия благородной семьи. Поскольку он не был уверен в личности Цзи Хуна, он сразу же очень встревожился. Склонив спину и сделав несколько шагов назад в страхе, официант обошел ширму с улыбающимся лицом, не решаясь подойти и сказать больше.

Юй Цзинь Нян пробовал закуски одну за другой, как будто проверял результаты. Какое тесто слишком слоистое? Какая начинка слишком сладкая? Он отмечал их все в своем сознании, чтобы он мог принести их обратно на кухню и объяснить все недочеты. Через некоторое время, когда ему надоело сидеть, скрестив ноги, он вытянул их и протянул под низкий столик в направлении Цзи Хуна.

Цзи Хун не проявлял никакого интереса к сборищу так называемых литераторов. Он просто пришел посидеть с молодым человеком, поэтому спокойно листал книгу среди всей этой суматохи. Это было собрание двух мудрецов, которое могло бы усыпить Юй Цзинь Няна. Он не мог не вспомнить серьезное выражение лица юноши, когда он пролистывал книги. В любом случае, он перелистывал страницы, но не читал их.

Цзи Хун погрузился в раздумья, как вдруг почувствовал, что живое существо просунулось под подол его одежды. Он опешил и протянул руку, чтобы поймать его. Это оказалась ступня стройной ноги, завернутая в тонкие белые носки.

Юй Цзинь Нян просто искал место, где можно расслабить ноги, но в этот момент кто-то внезапно схватил его за ногу. На мгновение он был поражен и подсознательно оглянулся. Когда он увидел, что их никто не заметил, он немного расслабился, но все еще был в панике. Он попытался отвести ногу назад, боясь, что кто-нибудь увидит, и сказал слабым голосом:

- Ты... будь внимательнее... - он хотел сказать что-то более строгое, но когда слова дошли до его губ, это вышло как незначительная жалоба.

- Эй...! - Юй Цзинь Нян попытался окликнуть его, но вдруг замер на месте.

Рука, лежавшая на подъеме его ступни, медленно опустилась немного вниз и взялась за маленькие круглые косточки, выступающие по бокам лодыжки. Он не двигался, потому что почувствовал зуд, не явный зуд, как от укуса комара, а смутное покалывание, которое пробежало вдоль кости.

Он вспомнил молодую пациентку из своей прошлой жизни, которая пришла с болью в спине, и он как обычно предложил провести пальпацию. Пациентка, смущаясь, попросила его быть помягче, сказав, что у нее чувствительная поясница, которую нельзя трогать другим, и что когда к ней прикасаются, она напрягается и чувствует зуд.

В то время он не понимал этого чувства и думал, что пациентка просто преувеличивает. Теперь, когда Цзи Хун гладил его ногу, его внезапно охватило похожее ощущение. Это было очень новое чувство, которое будоражило сердце и ум.

Юй Цзинь Нян опустил голову, чтобы тайком взглянуть на Цзи Хуна. Тот все еще держал книгу одной рукой с довольным выражением лица. Если бы не разложенный подол его ханьфу и тонкие кисточки, свисающие со стола, никто бы не догадался, что сидящий напротив элегантный джентльмен делает такую «неприглядную» вещь и трогает чью-то лодыжку.

Одежда нефритового цвета подчеркивала светлое лицо и чистую кожу Юй Цзинь Няна. К покрасневшим уголкам глаз добавился румянец и он выглядел так, будто над ним издевались. Цзи Хун поднял глаза и передал книгу Юй Цзинь Няну. Он слегка наклонился вперед, указал на строчку в книге и спросил:

- Как бы ты это прочитал?

Это было старое стихотворение из прошлого, но сердце Юй Цзинь Няна было не на месте. Его нога застряла в руке Цзи Хуна. Сначала ему все еще было любопытно это чувство, но потом зуд в ступне заставил всю ногу дрожать. Он глазами умолял Цзи Хуна отпустить его.

Пальцы Цзи Хуна ущипнули углубление под круглой косточкой его лодыжки, и он настойчиво спросил:

- Как ты прочитаешь это слово?

Юй Цзинь Нян было так некомфортно, что он сглотнул и был вынужден поспешно взять книгу, внимательно сосредоточившись на тексте, и тихо прочитал:

- Гуси в облаках и рыбы в воде... Мне так грустно из-за этого... хм... трудно отправить? Ну же, отпусти меня скорее...

Цзи Хун снова спросил:

- Что это значит?

Юй Цзинь Нян не знал. Он посмотрел вперед и прочитал еще одну строчку. Он увидел, что это были «Записки на красной бумаге»*.

Он был ошеломлен. Это была поэма тоски, лирики и эротизма! Какая еще тоска, какие гуси и рыбы? Для кого написана эта поэма?

Он закрыл книгу и бросил ее обратно в руки Цзи Хуна.

- Я не могу прочитать! - смущенно сказал он.

(*Это поэма, написанная Янь Шу, поэтом династии Северная Сун. В первой части главный герой подробно рассказывает о своем сердце в письме, но отправить его некуда. Эта поэма изящно сформулирована, искренняя по смыслу и тонкая по лиризму)

- Ты действительно не можшь его прочитать? - с улыбкой спросил Цзи Хун.

Юй Цзинь Нян засунул небольшой кусочек выпечки в рот, притворяясь, что у него нет времени вступать с ним в разговор, а затем попытался снова убрать свои ноги.

Двое мужчин сражались под столом, как вдруг за ширму вошел молодой человек. Он выглядел как ученый и держал в руках книгу. Он вошел и слегка поклонился. Ему показалось, что он слышал, как они говорили о поэме «Записки на красной бумаге», поэтому пришел обсудить с ними это стихотворение.

Хотя он говорил об обсуждении, говорил только он сам, разливаясь в бесконечном монологе, не обращая внимания на холодный взгляд Цзи Хуна.

Закончив свое многословие, молодой ученый улыбнулся Цзи Хуну и сказал:

- Я был так сосредоточен на обсуждении поэзии, что забыл представиться, я Янь Жун... Могу я узнать, как вас зовут, Тайфу*?

(ПП: Тайфу относится к этикету первой встречи с людьми в старые времена, то есть спрашивают не только фамилию, но и ее правописание. Называть только имена при общении с людьми было грубо.)

Разговор отвлек внимание Цзи Хуна, и Юй Цзинь Нян, наконец, забрал свою ногу. Приятная атмосфера хорошего общения с юношей была разрушена этим болтуном, который разговаривал сам с собой. Цзи Хун был очень неуважителен и ответил:

- Сельским жителям это знать ни к чему.

- ... - Янь Жун сказал так много, но был отвергнут одним предложением Цзи Хуна. Казалось, что он прижал свое горячее лицо к холодной заднице*, и его лицо почернело. Он вздохнул и опустил глаза, случайно заметив шорох под низким столиком. Тонкая нога юноши выбралась из-под одежды красивого джентльмена и отступила, и он смутно увидел, что белые носки наполовину сползли и трагически висели на подъеме стопы.

(ПП: прижать свое горячее лицо к холодной заднице – идиома, означает получить холодное отношение в ответ на свое искреннее радушие)

Он был так удивлен, что забыл, что собирался сказать до этого, лишь уставился на белые носки, которые Юй Цзинь Нян долгое время не мог спрятать. Затем он вспомнил стихотворение, которое они обсуждали ранее. Что они там говорили о «Записках на красной бумаге»?

Эти двое пользовались заслуженным уважением. Он слышал, что младший из них - известный местный врач, а не продажный актер. Второй тоже похож на порядочного человека, ученого. Удивительно, что на самом деле... он вдруг понял, и его уши и щеки покраснели от стыда на месте. Он только почувствовал, что от белого цвета у него болят глаза, поэтому просто плюнул, отбросил рукава и ушел.

Только когда он вышел, Цзи Хун тепло сказал:

- Надень носки, - носки были случайно сорваны им, когда юноша боролся за свою ногу.

Юй Цзинь Нян ойкнул и тайком натянул носки:

- Не делай так в следующий раз...

Цзи Хун только рассмеялся.

Когда Янь Жун вернулся на свой диван, там уже сидели трое молодых мастеров с такими же высокомерными лицами. Одним из них, естественно, был молодой хозяин «Павильона Чунфэн», Цзян Бингжен. Когда он увидел, что Янь Жун был зол и вернулся с наполовину красными ушами, он понял, что тот потерпел поражение от Юй Цзинь Няна и тайно рассмеялся.

Только что эти люди спросили его о господине Цзи. Семья Цзян имела поверхностные отношения с семьей Ян, и они слышали, что он, вероятно, был большой шишкой, настоящим дворянином. Хотя было неясно, что он собой представляет, но в любом случае, он был не таким, как отец Янь Жуна, мелкий чиновник, который пробирался в верхние эшелоны иерархии с помощью оппортунизма и лести. Между ними была огромная разница. Он уже советовал Янь Жуну не ходить туда, чтобы добиться его расположения, но тот не послушался, поэтому и набрал полный рот льда.

Цзян Бингжен пил свой чай и в шутливой манере размахивал своим золотым шелковым веером. Высокий господин в их группе, который хорошо знал Янь Ся Жуна, налил чай и фамильярно спросил:

- Сяо Жун, о чем вы говорили?

Янь Жун ничего не сказал. Мужчина снова засмеялся и спросил:

- Ты же должен был хотя бы спросить его имя, верно?

- ..., - когда Янь Жун подумал об этом, он представил, чем они занимались под столом. Молодой человек выглядел так, словно его ботинки и носки были сняты только наполовину. Кто знает, в каких невыразимых местах его ноги были под подолом одежды! Если они так безрассудны средь бела дня, трудно представить, насколько грязными они были в темноте!

Со стороны казалось, что они - хорошие люди, и их манеры лучше этих столичных пижонов, но все же они поддались разврату. Он снова оглянулся и увидел за ширмой две размытые тени, расположенные близко друг к другу. С ненавистью и ужасом он выпалил:

- Фу... противно!

Цзян Бингжен был озадачен. Почему он сделал этот неприятный комментарий? Не может же быть, чтобы господин Цзи приставал к нему? Если подумать, из того, что он увидел в лапшичной, скорее всего господин Цзи приставал к мастеру Юю и его поймал Янь Жун.

Говорили, что Янь Жун отличается от своего отца. Он презирает разврат и ненавидит быть подлецом. Среди сегодняшней аудитории есть много поэтов, которые более известны, чем его отец, но ни у кого не было более высокого служебного положения. Вот почему никто не хотел возражать ему, наоборот, все стремились ему угодить. Даже окружной судья привел своего сына, чтобы подружиться с ним.

Цзян Бингжен поднял руку, подозвал к себе мальчика, который разливал чай, и прошептал несколько слов. Мальчик кивнул и принес из подсобки поднос с чаем, а затем отнес его за ширму. Два джентльмена сидели рядом друг с другом на диване и читали стихи, а низкий столик был отодвинут в сторону.

Тот, что поменьше, отломил кусок печенья в виде цветка лотоса и покусывал розовое тесто белыми зубами. Это выглядело послушно и кокетливо. Взглянув на него, официант опустил голову, предложил тарелку с закусками и шепнул Цзи Хуну:

- Наш молодой господин хотел бы напомнить вам, - он указал на ширму в направлении Янь Жуна, - Это старший сын военного министра.

Цзи Хун перевернул страницу для Юй Цзинь Няна и небрежно сказал:

- Сын Янь Чжи? Если он так плохо изучает свои книги, как он вообще сюда попал?

Маленький официант сильно потел – этот человек был всего в семи или восьми шагах от Яна Жуна и называл военного министра по имени. Похоже, он также хорошо знал самого Янь Жуна и то, что тот занимал пост школьного директора. Официант проглотил слюну и сказал:

- Он сказал, что вернулся, чтобы отпраздновать день рождения старой госпожи.

- Понятно, - Цзи Хун махнул рукой и отослал мальчика.

Официант еще не успел отвернуться, как услышал позади себя нежный голос:

- Не ешь эту закуску всухомятку. Выпей еще чаю.

По его спине поползли мурашки, и он быстро убежал. Не осмелившись ничего добавить к этой истории, он честно доложил обо всем Цзян Бингжену. Цзян Бингрен тоже замер. Он должен был поднять статус Цзи Хуна в своем сознании еще на несколько ступеней. Он не был любопытен, просто потряс своим веером и сказал:

- Цзи Гунцзы такой. Он равнодушен ко всем остальным, только к брату Сяо Няну относится как к сокровищу.

- О? Его фамилия - Цзи? - спросил высокий джентльмен, - Как его зовут?

Цзян Бингжен сказал:

- Знаю только, что его имя - Хун, кто знает, правда это или нет, возможно, оно было выдумано наугад...

С грохотом чашка Янь Жуна упала на землю.

Высокий джентльмен рассмеялся:

- Что случилось, директор?

Янь Жун о чем-то задумался. Ему было наплевать на всех. Высокому джентльмену стало скучно и он посмотрел на золотой шелковый веер в руке Цзян Бингжена:

- Это новый веер? Я вижу, что вы так дорожите им. Вы держите его в руке каждый день. Это подлинная работа Принца Цин Луаня?

Цзян Бингжен гордо выпятил грудь:

- Конечно! Он из столичного павильона сокровищ, как он может быть поддельным?

Высокий господин был заинтригован и обратился к нему:

- Господин Цзян видел этого человека?

Цзян Бингжен на мгновение смутился.

- Это, это не ... - он поспешно сменил тему, чтобы разрядить обстановку, и спросил Янь Жуна. - Я думал, что этот человек появится на поэтическом конкурсе Цин Луань в этом году. Так в итоге, поехал он или не поехал? Брат Янь, ты много знаешь в столице. Как на самом деле выглядит этот Принц Цин Луань?

Высокий господин также посмотрел на Янь Жуна и навострил уши в предвкушении. Лицо Янь Жуна было очень взволнованным, он на мгновение сжал губы, а затем снова приоткрыл рот в ошеломлении. За это время он даже оглянулся на фигуру за ширмой.

Цзян Бингжен с любопытством сказал:

- Почему ты всегда смотришь на них, брат Янь?

Высокий мужчина подумал, что Янь Жун все еще расстроен из-за холодного отношения, которое он только что получил, поэтому он поспешил польстить ему. Он самодовольно усмехнулся и сказал:

- Верно, он родился мужиком, но только и знает, как совать свою палку другим мужикам в задницу. Это настолько грязно, что он стыдится показаться людям на глаза.

В те времена это не считалось странным. Для чиновников содержать любовника - дело вкуса и забавы. Но если кто-то на самом деле решит жить с мужчиной, это будет считаться нарушением человеческой этики и отвергнуто обществом. Ни господин Цзи, ни господин Юй не были похожи на растлителя малолетних или продажного актера. Вполне естественно думать о последнем.

Но эти слова были настолько вульгарными, что даже Цзян Бингжен счел это оскорбительным. Он закрыл половину лица своим веером и опустил голову, чтобы выпить чай.

Но Янь Жун, который должен был больше всех ругать Цзи Хуна, внезапно побледнел и поставил новый чай, который только что принесли слуги, на стол. Он выругался:

- Заткнись! Что это за выражения? Это оскорбительно!

Высокий джентльмен был ошеломлен:

- Почему ты сердишься на меня...?

Цзян Бингжен моргнул. Он увидел, что между ними вот-вот вспыхнет пожар, и заговорил, чтобы разрядить обстановку:

- Давайте не будем говорить о неприятных вещах. Брат Янь, расскажи нам больше о Цин Луане. Нам всем интересно!

Это действительно слишком большое совпадение. Янь Жун действительно знал о Принце Цин Луане. И не только это. Он также знал, кто такой Цин Луань. Но... он снова посмотрел на ширму и его охватили сомнения.

Он сухо сказал:

- Я его не видел. Я не был там в этом году.

Высокий джентльмен, впавший в уныние, мрачно рассмеялся и сказал:

- Даже такой знающий ученый, как школьный директор может не знать пару вещей.

Янь Жун был гордым человеком, ему очень не нравилось, когда его высмеивают другие. Но на этот раз на кону голова Принца Цин Луана! Ему пришлось проглотить свой гнев. В конце концов, о том, что Принц Цин Луань был младшим сыном Ли Го Гуна, Цзи Шу Луанем, молчал даже император. Как это могло просочиться из его уст ради хвастовства?

Об этом знало много людей, но большинство из них были высокопоставленными лицами и дворянами под руководством одного человека. Эту историю распространяли только среди знатных семей.

Младший сын семьи Ли Го Гуна был очень талантлив, но при этом настолько замкнут и равнодушен, что редко выходил из дома. Это было общеизвестно среди императорского двора. Некоторые из старых министров, приближенных к Ли Го Гуну, часто подшучивали над ним, говоря, что он вырастил сына, как дочь.

История о Цин Луане действительно прозвучала из уст императора. Это было во время семейного банкета императора. Он пригласил всех своих министров и новых высокопоставленных лиц. Его отец, Янь Чжи, также был достаточно удачлив, чтобы получить приглашение. Во время банкета, когда он встретил господа Цзи, некоторые говорили о его младшем сыне, который был таким мягким и нежным. Присутствовал также второй сын министра Мина. Сын Неба был в приподнятом настроении, а когда он был в приподнятом настроении, он позволял себе лишнее. Он улыбнулся и спросил Мин Сюэфэя:

- Сюэфэй, то пари, которое ты заключил со мной, все еще в силе? Скоро состоится поэтический конкурс Цин Луань. Если мальчик из семьи Цзи Го Гуна все еще откажется появиться, тебе придется прийти во дворец, чтобы переписать для меня Священные Сутры!

Только тогда все поняли, что всемирно известный «Принц Цин Луань» на самом деле был создан вторым сыном семьи Мин, Мин Сюэфэем, который позаимствовал стихи  младшего сына семьи Цзи и придумал этот образ за его спиной.

Когда император закончил говорить, он слегка стукнул себя по голове и пьяно укорил себя:

- О, я пьян, притворись, что не слышал меня! Бессмысленно было это говорить!

Пьяные слова императора были также священными указами, и никто не смел распространять их без разбора, но каждый знал это в своем сердце.

Когда Янь Ся Жун узнал об этом от своего отца, он был потрясен в течение нескольких дней. Он всегда относился с предубеждением к так называемому «таланту» сына семьи Цзи, считая, что это не более чем лестные слова в адрес Ли Го Гуна. Теперь, когда он убедился, что третий сын семьи Цзи был Принцем Цин Луанем, которым он всегда восхищался, он был полностью побежден.

Хотя он знал об этом инциденте, он не имел чести встретиться с господином Цзи. Его отец, Янь Чжи, получил повышение и уже три года работал в столице. В этом году сам Янь Жун получил официальную должность и переехал из своего дома в уезде Синьань, чтобы жить с отцом в столице. До этого Янь Жун никогда не встречался с Цзи Шу Луанем. Позже, по мере приближения поэтического конкурса в семье Цзи разразилась весть о тяжелой болезни младшего сына. Он отказался видеть любых гостей и у Янь Жуна не было шансов.

Как же на самом деле выглядел третий мастер Цзи? Он тоже не знал. От Мин Сюэфэя он услышал лишь несколько хвалебных слов. В его сознании возник образ высокого, светлокожего красавца с холодным характером. Он также узнал, что его зовут Хун.

Было странно, что принц семьи Цзи внезапно заболел во время недавнего поэтического фестиваля. Никто не знал, что это за болезнь, известно было только, что ее трудно вылечить. Еще более странно то, что Ли Го Гун не поспешил обратиться за медицинской помощью, он по-прежнему использовал тот же медицинский персонал, что и раньше. Казалось, он не торопится. Лишь позже император узнал об этом и приказал набрать в столицу известных врачей, из-за чего особняк Ли Го Гуна выглядел как обитель тяжело больного.

Но после трех или двух месяцев лечения один за другим знаменитые врачи были изгнаны из дома. Внезапно в доме Ли Го Гуна снова стало тихо. Даже император перестал задавать вопросы, как будто ничего не произошло, за исключением быстрых лошадей, которые время от времени появлялись и исчезали из резиденции.

Янь Жун спросил отвергнутых знаменитых врачей, и один сказал, что третий мастер Цзи потерял свою энергию ян, двое - что он потерял свою сущность инь. Трое из них видели, как он кашлял кровью в своей постели и падал на пол. Другой сказал, что он задыхался как бык, а его конечности были холодны как лед. Они также сказали, что он не сможет продержаться и трех дней. Появились всевозможные странные симптомы, заставляющие людей сочувствовать господину Цзи. Казалось, все болезни мира обрушились на него в одночасье...

Но теперь, не говоря уже о трех днях, прошло три месяца, а третий мастер Цзи все еще очень болен, ни жив, ни мертв. Ни один известный врач не приходил в дом, чтобы лечить его. Это было чудо.

Янь Жун взял в руки несколько хрустящих арахисов, положил их в рот и снова посмотрел на ширму. Там, за ширмой также находился великолепный молодой человек. Его звали Цзи Хун. Его кожа была действительно белой, а лицо - холодным. Он был высок, как сосна, когда сидел, поэтому он не мог быть маленького роста.

Третий мастер Цзи не умер и не был прикован к постели несколько месяцев подряд. В доме Цзи его лечили без спешки и без паники. Те быстрые конные почтальоны, которые входили и выходили из особняка Цзи, внезапно спокойное отношение императора... У него внезапно появилось лучшее из всех возможных разумное объяснение.

... Может быть, третий мастер Цзи не болен, а сбежал!

Янь Жун несколько раз хлопнул по столу. Цзян Бингжен и остальные были поражены его поведением. Он как раз собирался заговорить, когда несколько орешков в его рту вдруг комком скатились глубоко в горло и застряли в дыхательных путях. Он наклонился и сильно кашлянул, но не только не выкашлял арахис, наоборот, орехи проникали все глубже в его горло.

- Ах...! А-а-а! Помогите, помогите ... - его лицо мгновенно покраснело, рот был широко открыт, руки сжимали шею, глаза выпучились, а на лбу вздулись голубые вены.

Сначала Цзян Бингжен подумал, что он подавился чаем. Но, видя, что ему так больно, что он почти задыхается, он запаниковал и растерялся от страха.

- Брат Янь, что с тобой? Что с тобой?

Более высокий джентльмен рядом с ним охал и ахал и кричал:

- Вызовите врача!

- О-о-о точно, врач, врач! - Цзян Бингжен наконец-то пришел в себя и резко пнул стоящего рядом официанта, - Что ты все еще стоишь здесь, почему бы тебе не бежать за врачом!

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 58. Золотые финики в сахаре

Внезапно в ресторане «Чунфэн» начался хаос. Цзян Бингжен паниковал, если что-то случится с первым сыном из семьи военного министра в его ресторане, то уже не только будет проблематично держать ресторан открытым, но и вся семья Цзян окажется похоронена вместе с Янь Жуном!

Официант только успел сбежать по лестнице, как Цзян Бингжен закричал:

- Где доктор? Почему он еще не пришел?

Когда Юй Цзинь Нян услышал этот встревоженный крик, он отложил закуски и чай,  оттолкнул Цзи Хуна и вскочил с дивана, торопливо надевая ботинки. Когда он услышал крик Цзян Бингжена, он понял, что кто-то в опасности или, по крайней мере, казалось, что он в опасности. Он не мог унять беспокойства. После двух попыток надеть ботинки ему это не удалось, поэтому он плюнул, отбросил обувь и выбежал в одних белых носках.

Как только он вышел из-за ширмы, Цзян Бингжен увидел его и шлепнул себя по бедру. Мгновенно забыв о своих обидах, он сказал:

- Я забыл, что брат Сяо Нян - врач! Мастер Юй, скорее! Подойди и осмотри его!

Из-за того, что Янь Жун задыхался, официант похлопывал его по спине, пытаясь заставить его откашляться.

- Остановитесь, прекратите похлопывать! – приказал Юй Цзинь Нян. Он не обращал внимания на манеры и проигнорировал этикет. В присутствии группы литераторов он поднял подол своего ханьфу и подбежал, демонстрируя отсутствие обуви. Когда он приблизился, он обнаружил, что пациентом был молодой ученый, который только что закатывал на них глаза. Юй Цзинь Нян спросил нескольких мужчин поблизости, - Он что-то съел и это застряло?

Цзян Бингжен замахал руками и сказал:

-  Я, я, я не видел этого.

Более высокий мужчина ответил:

- Да, он ел арахис!

Юй Цзинь Нян быстро засучил рукава и поднялся, чтобы помочь Янь Жуну. Он был маленьким и худым, поэтому слуга шагнул вперд, чтобы помочь ему, но Юй Цзинь Нян остановил его строгим голосом:

- Прочь с дороги! Не трогайте его! Пища застряла в трахее. Чем больше вы его похлопываете, тем опаснее для жизни!

Услышав слово «опасно для жизни», группа людей сделала полшага назад, опасаясь, что смерть Янь Жуна будет на их руках. Никто из присутствующих не мог позволить себе взять такую вину.

Глаза Цзян Бингжена были красными от страха, и он сказал:

- Брат Сяо Нян, ты можешь это сделать? Это сын военного министра...

- Даже будь он даже сыном императора, я буду обращаться с ним так же! - Юй Цзинь Нян устал слушать, как люди разглагольствуют перед ним о том, как деликатна и богата семья больного, как будто его благородное положение может заставить Короля Ада наградить его еще двумя годами жизни.

Когда другие услышали такой звучный голос молодого человека, все они на некоторое время замолчали и перестали создавать проблемы.

Цзи Хун тоже надел обувь и вошел в толпу. Когда Цзян Бингжен увидел его приближение, он снова тихонько спросил:

- Сможет ли мастер Юй это сделать? Это старший сын военного министра. Если...

Уверенность Цзи Хуна в Юй Цзинь Няне была очевидна в его спокойствии. Он сказал:

- Если он не может этого сделать, никто в этом городе не сможет.

- ... - услышав слова Цзи Хуна, Цзян Бингжену пришлось сдержать панику, он с тревогой посмотрел на Юй Цзинь Няна.

Юй Цзинь Нян обхватил Янь Жуна сзади. Поскольку Янь Жун был немного выше его, он не мог использовать свою силу, поэтому он слегка согнул одну ногу вперед, заставив Янь Жуна сесть к нему на колени. Слегка расставив колени и наклонив верхнюю часть тела вперед, он сжал кулак одной рукой, а другой обхватил его и прижал к верхней части живота Янь Жуна. После короткого глубокого вдоха Юй Цзинь Нян крепко сжал обе руки и сильно надавил кулаком по диагонали над животом Янь Жуна.

Один, два, три раза. Каждый раз быстро и яростно.

На четвертый раз Янь Жун закатил глаза и с гулким ворчанием в горле вдруг открыл рот и выплюнул маленький предмет. Эта штучка упала на землю и укатилась далеко, напугав по пути несколько человек, как будто это был демон, который мог отгрызть их руки и ноги.

Цзян Бингжен осторожно посмотрел вниз и крикнул:

- Он вышел, это арахис, арахис!

После того как Янь Жун выплюнул арахис, он сделал большой вдох, словно утопающий, которого только что спасли и вытащили на берег, изо всех сил хватая свежий воздух. Синие вены, выступившие на его лбу, постепенно исчезали, а удушливая краснота на шее медленно рассеивалась. Он держался за край стола и некоторое время тяжело дышал, прежде чем почувствовал себя окончательно живым.

Юй Цзинь Нян отпустил его и, повернувшись лицом к Янь Жуну, ухватил его за подбородок и сказал:

- Откройте рот, а...!

Янь Жун, все еще находясь в оцепенении, послушно открыл рот навстречу свету и сказал ему:

- A-аа...

- Ну, все в порядке, выпейте воды, чтобы успокоить горло, - Юй Цзинь Нян кивнул, - Задняя стенка горла немного поцарапана, так что в следующие два дня не ешьте острую пищу, - он отпустил его подбородок и сказал, нахмурившись, - В будущем ешьте осторожнее, к чему такая спешка? Если вы будете так торопиться, то потеряете свою жизнь, и будет слишком поздно сожалеть об этом!

Янь Жун подсознательно кивнул головой, дважды кашлянул, потом вдруг что-то понял и посмотрел на Юй Цзинь Няна, поджав губы.

У юноши были закатаны рукава до локтей, на ногах у него не было обуви, он стоял на полу в одних белых носках. Он был ниже его ростом, но с серьезно поднял голову, чтобы очень сурово отчитать Янь Жуна. Янь Жун был так сосредоточен на своей идее подружиться с Цзи Хуном, что не заметил молодого человека рядом с ним. Потом он был удивлен тем, что происходило под столом и подумал, что этот молодой человек был слабым и симпатичным, из тех проницательных плутов, которые знают, как заморочить людям головы.

Но теперь все оказалось совсем не так.

- Цзинь Нян, - из толпы раздался глубокий голос, который прервал рассуждения Янь Жуна. Это был Цзи Хун.

Молодой человек оглянулся, и его лицо мгновенно приняло прежний кроткий вид. Он бросился к Цзи Хуну, задрал голову с гордой улыбкой и что-то прошептал. Джентльмен естественно протянул руку и обхватил талию молодого человека. Он кивнул и вернулся за ширму вместе с ним.

Янь Жун сел на свой диван. Он чувствовал себя так, словно вернулся из поездки к Желтым источникам. Его сердце все еще замирало от страха. Он потер грудь и как раз собирался встать, чтобы поблагодарить Цзи Хуна, когда по лестнице, задыхаясь, взбежал пожилой мужчина с седыми волосами, неся лакированную аптечку. Он был действительно старым, но перескакивал через две ступени за раз, что заставляло людей нервничать.

Даже преследовавший его ученик не смог его догнать и испуганно воскликнул:

- Дедушка Ло! У вас такие длинные ноги. Притормозите!

Когда ученик назвал его «дедушкой», Луо Цянь пришел в ярость.

- На кону жизнь человека. Может, нам еще выпить чаю и насладиться видом?

Закончив говорить, он поднялся на второй этаж, но с удивлением обнаружил, что здесь не было упомянутого посыльным экстренного пациента, даже пьяных не было, только группа мужчин, которые уставились на него широко раскрытыми глазами.

- Где пациент? – ученик наконец догнал его и, когда он увидел, как тихо в зале, он бесцеремонно сказал, - Может быть, вы используете нас для развлечения? Даже если за вашим «Павильоном Чунфэн» стоит большая семья, нельзя так шутить над людьми! Старому доктору Ло пришлось проделать такой путь, чтобы спасти пациента!

Янь Жун дважды кашлянул и сказал:

- Извините, это я, просто ...

Кто-то рядом с ним добавил:

- Он вылечился! Этот маленький чудо-доктор по имени Юй вылечил его!

- Это действительно впечатляет, всего три или два удара... Увы, у меня был двоюродный брат, который задохнулся, когда ел овощи. Если бы у нас был такой чудо-доктор, он бы... не умер.

Все присутствующие разбились на группы по три-пять человек и живо обсуждали произошедшее.

Лицо Янь Жуна было нехорошим. Возможно, это было связано с тем, что он еще не забыл о грязных делах тех двух мужчин или потому что один из них мог оказаться Цзи Шулуаном, с которым он так хотел встретиться, но его лицо стало еще более мрачным.

Он не мог понять, как такой талантливый и вежливый человек с глубоким знанием этикета, приехав на юг, мог спутаться с незрелым юношей. Может быть, ветер и вода в Цзяннани такие мягкие, что даже талантливый человек не может избежать этого аромата теплого нефрита?

Цзи Шулуань должен быть таким же очаровательным, как его стихи и поэмы. Как говорят слухи, он был человеком из льда с нефритовыми костями, невероятной красоты, но со слабой, хрупкой и болезненной аурой. Любовь такого человека не длится долго. Последнее, в чем его можно заподозрить, это шашни с сутенерами!

Янь Жун был сыт по горло подобными вещами. Что еще более отвратительно, так это то, что подобное случилось с Цзи Шулуанем.

В негодовании он налил себе чашку чая. Слегка горячий чай скользнул по его горлу и обжег в том месте, где была содрана кожа. Он нахмурился, потер шею и сглотнул.

Когда Ло Цянь услышал, что это «маленький доктор Юй», он догадался, что это Юй Цзинь Нян, и последовав указаниям, зашел за ширму, чтобы увидеть, что это действительно он.

В это время Юй Цзинь Нян положил ноги на край дивана и, облокотившись верхней частью тела на низкий столик, выбирал из блюда с закусками небольшое печенье в форме человечка. Он с улыбкой указал на маленькую чашу с фирменными пирожными позади себя, чтобы показать сидящему рядом джентльмену.

Молодой мастер Цзи кивнул. Казалось, он прошептал какую-то непристойную шутку, так что раздраженный брат Сяо Нян поднял руку и запихнул маленькое печенье в рот господину Цзи.

Заметив Ло Цяня, Юй Цзинь Нян тут же сел прямо и поприветствовал его с улыбкой:

- Господин Ло. Я не ожидал, что вас пригласят.

Увидев влажный пот на голове Ло Цяня, он удивился и поспешно спрыгнул вниз, чтобы освободить место, а затем переместился на другую сторону низкого столика и втиснулся вместе с Цзи Хуном. Когда он толкнул Цзи Хуна бедром, Цзи Хун не стал утруждать себя. Он двинулся назад и пересел на угол дивана.

Такой ряд действий может показаться случайным, но на это способны только два очень близких человека. Если бы между ними возникла небольшая заминка, это отразилось бы на их лицах. Ло Цянь видел Цзи Хуна только один раз, в тот день перед аптекой, когда моросил дождь, и он пришел, чтобы забрать брата Сяо Няна домой. Уже в то время видно было, что они очень близки, но тогда они не стали представляться, потому что спешили. Когда они встретились сегодня снова, Ло Цянь не удержался и посмотрел на Цзи Хуна еще несколько раз.

Юй Цзинь Нян сказал:

- Это мой брат.

Цзи Хун кивнул и поздоровался:

- Господин Ло.

Ло Цянь подумал, что они дальние родственники, поэтому не стал допытываться дальше. После обмена любезностями старый доктор сразу перешел к делу и спросил Юй Цзинь Няна:

- Я слышал, что молодой господин снова продемонстрировал свои навыки.

Юй Цзинь Нян не стал вдаваться в подробности.

- Ну что вы... Просто ситуация была настолько критическая, что пришлось поторопиться.

Ло Цянь встревоженно сказал:

- В прошлый раз, когда вы сказали что-то о злой ци, господин... Действительно, слушать ваши слова – это лучше, чем читать книги в течение десяти лет! Я слышал, что господин Сяо Нян снова показал удивительное мастерство, которое может вылечить этот случай застревания пищи в дыхательных путях. Я не собираюсь лгать, я видел много чрезвычайных ситуаций такого рода. Думаю, у меня есть некоторый опыт в этой области, но я могу спасти только 6 из 10. Всегда остаются некоторые сожаления... Интересно, в чем преимущество вашего метода? Я хотел бы попросить у вас совета.

Юй Цзинь Нян поспешно поднял руку и сказал:

- Я не смею давать вам советы. Это просто техника первой помощи. Я покажу ее господину Ло, - оглядываясь по сторонам, он пытался найти кого-нибудь для демонстрации. Как только Цзи Хун встал, он удержал его, - Нет, ты слишком высокий.

Цзи Хун: «...»

- Чэнь Ли, ты подойдешь, - Юй Цзинь Нян позвал маленького ученика.

Затем он тщательно рассказал Ло Цяню, как обхватить пострадавшего сзади, как сжать кулак, куда давить. Что касается того, как это работает, эти знания включают в себя анатомию, например, органы брюшной полости, движение легких и диафрагмы. Он боялся, что доктор не сможет понять все это сразу. А даже если бы и понял, это было бы слишком шокирующе для этого мира, поэтому Юй Цзинь Нян оставил эту информацию в стороне.

Поговорив о том, как это сделать для взрослых, он рассказал о том, как это делать для младенцев и детей. Ло Цянь постарался все запомнить. После этого он задумался:

- Этот метод вы придумали сами?

Юй Цзинь Нян рассмеялся:

- Нет, этот метод называется... - он вдруг сделал паузу, почти назвав иностранное имя, а затем изменил свои слова, - Метод первой помощи Хая, которому меня научил врач по фамилии Хай, которого я встретил случайно.

Ло Цянь был поражен:

- У вас было много странных встреч!

-Хех, хех, да ... - Юй Цзинь Нян поджал губы и сухо рассмеялся. Он боялся, что Ло Цянь задаст еще один вопрос, поэтому поспешно пододвинул тарелку.

- Сегодня в ресторане «Чунфэн» проводится дегустация чая. Эти закуски очень хороши, господин, попробуйте.

Ло Цянь не стал ломаться, он взял печенье в виде Золотого колокольчика, съел его и похвалил:

- Это действительно вкусно. Печенье «Золотые колокольчики» господина Сяо Няна стало большим хитом в Синьане. Моя маленькая внучка просит их весь день. Теперь, когда у меня есть этот шанс, я бы хотел купить еще немного сегодня.

Поговорив некоторое время, Ло Цянь встал и попрощался, собираясь вернуться к себе и поразмыслить о методе первой помощи Хая, о котором упоминал Юй Цзинь Нян.

Юй Цзинь Нян тоже больше не мог сидеть спокойно. Он пришел посмотреть, что представляет собой так называемое собрание литераторов, но был разочарован, обнаружив группу доморощенных поэтов, обливающих друг друга кислой водой, поэтому он тоже собрал свои вещи и приготовился идти домой.

Когда он поднялся с дивана, он не мог стоять на месте ни секунды. Цзи Хун быстро погладил его и наклонился, чтобы поднять ботинок  Юй Цзинь Няна.

Когда Цзян Бингжен вошел, он увидел, как Цзи Хун, опустив голову, надевает обувь на ноги мастера Юя. Он опечалился и, прислонившись к ширме, обхватил себя руками и холодно сказал:

- Ты не боишься, что над тобой будут смеяться? Ты не знаешь, что эти люди снаружи говорят о тебе?

Юй Цзинь Нян тоже был недоволен. Он взял свои ботинки и надел их сам.

- Я даже не слышал этого. Зачем вам нужно повторять слухи?

Цзян Бингжен был очень зол:

- Ты...!

Юй Цзинь Нян снова задумался:

- Как странно, в последнее время вы такой насмешливый и саркастичный. За что вы на меня так сердитесь?

Цзян Бингжен не хотел спорить с Юй Цзинь Няном. Юй Цзинь Нян только что спас жизнь Янь Жуну, в любом случае, он был большим благодетелем «Павильона Чунфэн». Было бы правильно выразить свое почтение за такую большую услугу, но каким-то образом его рот оказался быстрее мозга, и он сразу произнес резкие слова.

Поджав губы, Цзян Бингжен посмотрел на Юй Цзинь Няна и ничего не ответил. Наконец он уныло процедил:

- Ничего подобного... Если вы хотите вернуться, я отправлю вас в паланкине.

- Нет необходимости, полезнее ходить пешком и заниматься спортом, - Юй Цзинь Нян потянул Цзи Хуна за собой и ушел.

- Подожди минутку, - Цзян Бингжен окликнул их и отправил официанта, чтобы тот проводил Юй Цзинь Няна, - На кухне есть новые золотые финики из Лоучжоу, они редко встречаются на рынке. Скажи им упаковать корзину, чтобы мастер Юй мог забрать ее и поесть.

- …

Юй Цзинь Нян подумал, что так называемые золотые финики - это что-то вроде особого сорта красных фиников, но когда они появились на заднем дворе, там были корзины с маленькими кумкватами. Каждый плод был золотым и маленьким, на них все еще были зеленые листья и капли воды.

У кумквата другой вкус, чем апельсинов и мандаринов, возможно, потому что их можно жевать, не снимая кожуры. Юй Цзинь Нян вдохнул аромат и он ему очень понравился, поэтому он не удержался и пожадничал, попросив официанта наполнить для него большую корзину.

Он вытащил один кумкват и передал его Цзи Хуну. Цзи Хун нахмурился и долго смотрел на него:

- ... просто съесть его?

Юй Цзинь Нян нес корзину.

- Ага, скорее попробуй.

Эти золотые финики были сладкими, с тонкой кожурой и слегка кисловатым вкусом, оставляя на щеках необычный фруктовый аромат. Юй Цзинь Нян жевал его с большим удовольствием, но Цзи Хун сомневался. Золотые финики - это южный фрукт, и его нелегко транспортировать с юга на север. Из фиников, прибывших в летнюю столицу, часто делали соленые цукаты. Те, что доставлялись в дом Ли Го Гуна, были еще более деликатными и хитрыми. Поэтому Цзи Хун никогда раньше не ел свежие золотые финики и теперь задавался вопросом: можно ли есть их сырыми?

Вдвоем они съели по одному финику и направились к выходу. Когда они дошли до ворот «Павильона Чунфэн», они столкнулись с маленьким разносчиком овощей, который торопился войти. Что-то упало с талии Юй Цзинь Няна, но он не заметил.

В это время Янь Жун с глухим стуком сбежал со второго этажа. Но когда он дошел до двери, он увидел, что господин Цзи и юноша уже ушли далеко. Он на мгновение замешкался, но не стал их преследовать. Однако, когда он посмотрел вниз, то увидел лежащий на земле маленький веер ...

Добравшись до западной части города, Юй Цзинь Нян обнаружил, что веер исчез. Он снова стал искать по тому же пути, по которому пришел, но нигде не нашел. Он был так зол и расстроен, что не хотел возвращаться, пока не найдет его. Цзи Хуну пришлось пообещать написать для него еще один и только тогда юноша сдался и пошел домой.

Придя домой, он первым делом переоделся и положил ханьфу нефритового цвета в шкаф, как сокровище, затем закатал рукава и отправился прямо на кухню. Он видел, что Цзи Хун не привык есть сырые золотые финики, поэтому решил сделать засахаренные апельсины.

Чтобы сделать апельсины в сахарном сиропе, разрежьте золотые финики пополам, выньте семена и сварите их на медленном огне с каменным сахаром. Густой сироп обволакивает финики, делая их румяными и сладкими. Их можно есть как закуску или запечатать в банку и хранить в течение трех-пяти дней. Они также очень вкусны с чаем и кашей. Кроме того, сырые кумкваты можно разрезать и замочить непосредственно в вине, что также придаст ему особый вкус.

Юй Цзинь Нян и Цзи Хун ели засахаренные финики на диване и обсуждали, как завтра пойдут в мясную лавку, чтобы купить баранью ногу.

А в комнате на другом конце города Янь Жун открыл найденный им маленький веер и посмотрел на него. Основание из бамбука было простым и без украшений. Даже если бы он отнес его в магазин вееров, это был бы просто низкосортный бумажный веер, который никто не стал бы спрашивать.

Но, присмотревшись повнимательнее к написанным на нем словам, Янь Жун был потрясен.

Table of Contents

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 1. Лапша со смешанным соусом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 2. Гребешки

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 3. Снежный пирог

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 4.

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 5. Грибы и горькая дыня

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 6. Крылышки с османтусом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 7. Вино из сорго и личи

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 8. Госпожа Вино

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 9. Каша Бессмертных

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 10. Вегетарианские закуски Су Хуан Че

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 11. Грушевый суп Сяо Дяо

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 12. Три вкуса одной курицы

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 13. Суп из крупы

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 14. Хуансин и жиму*

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 15. Вонтоны Сансян

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 16. Каша Мин

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 17. Хрустальные лунные пироги

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 18. Баоцзы с грибом фулин и ямсом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 19. Фаршированные крабы на пару

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 20.1. Фонарь из помело

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 20.2

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 21. Яичный заварной крем

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 22. Миндальный тофу

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 23. Лапша с луком

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 24. Мэйду

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 25. Таохуасан

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 26. Три жареные грязи

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 27. Таблетка Фейер

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 28. Завернутые облака и мечты о мясе

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 29. Ферментированный тофу

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 30. Суп из баранины с бататовой лапшой

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 31. Суп из черной курицы и клейкого риса

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 32. Рыба на пару в вине

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 33. Морская звезда

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 34. Лапша с креветками

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 35. Отвар Сяэчэнци*

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 36. Торт «Хрустальная хризантема»

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 37. Вино «Пьяная весна»

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 38. Таблетка Тайи Цзы Цзинь

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 39. Суп Четыре Красавицы

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 40. Шарики из свинины с редькой

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 41. Сяофэнсан*

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 42. Маринованные яйца

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 43. Рис с красной фасолью

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 44. Пирог с пятью специями

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 45. Чай с финиками и астрагалом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 46. Мятный молочный пудинг

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 47. Пряники «Золотой колокольчик»

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 48. Конже из грецких орехов

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 49. Зародыш Феникса

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 50. Применение «Зародыша Феникса»

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 51. Нефритовые рулеты

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 52. Финики с клейким рисом

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 53. Гусь в румянах

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 54. Хрустящий гусиный рулет

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 55. Суп Ша Юань

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 56. Морковные чипсы

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 57. Душистый чай Гуаха

Не беспокойтесь о еде и медицине Глава 58. Золотые финики в сахаре