- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 1. А’Бао

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 2. Шуфэй

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 3. Притворство

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 4. Истина

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 5. Неудачный побег.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 6. Спасение

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 7. Милостивая супруга.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 8. Разочарование

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 9. Безумие

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 10. Возмещение ущерба

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 11. Разоблачение 1

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 12. Разоблачение 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 13. Разоблачение 3

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 14. Несчастье

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 15. Несчастье 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 16. Спасение

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 17. Выздоровление

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 18. Перемены

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 19. Визит Императора 1

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 20. Визит Императора. 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 21. Визит Императора. 3

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 22. Планирование. 1

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 23. Планирование. 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 24. Планирование. 3

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 25. Достойная супруга

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 26. Аура несчастья

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 27. Домашний арест

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 28. Женщины Императора

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 29. Записка

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 30. Черная магия

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 31. Шпион

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 32. Обыск дворца

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 33. Внезапные изменения. 1

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 34. Внезапные изменения. 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 35. Возвращение души. 1.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 36. Возвращение души. 2.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 37. Шурин. 1.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 38. Шурин. 2.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 39. Шурин 3.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 40. Аромат

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 41. Посещение родственников. 1.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 42. Посещение родственников. 2.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 43. Возвращение во дворец. 1

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 44. Возвращение во дворец. 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 45. Уход за раненым. 1.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 46. Уход за раненым. 2.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 47. Уход за раненым. 3.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 48. Уход за раненым. 4.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 49. Возмездие. 1

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 50. Возмездие. 2

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 51. Взаимодействие друг с другом. 1.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 52. Взаимодействие друг с другом. 2.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 53. Открытие.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 54. Забота.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 55. Сыновнее благочестие.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 56. Сыновнее благочестие.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку глава 57. Немезида.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 58. В целости и сохранности.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 59. В новом свете.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 60. Холодный дворец.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 61. Соблазнение.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 62. Эр’Бао.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 63. Нападение и защита.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 64. Зеленые таблички.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 65. Исповедь.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку глава 66. Разделить ложе. (16+)

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 67. Монополизация благосклонности

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 68. Гореч. (16+)

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 69. Недопонимание.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 70. Проверка.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 71. Возвращение в суд.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 72. Новогодний банкет.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 73. Несчастный случай.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 74.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 75. Ревность. (16+)

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 76. Отравленное вино. (16+)

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 77. Красивая женщина.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 78. Эр’Бао на охоте.

- Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 79. Зависть.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 1. А’Бао

Глава 1. А’Бао

В главном зале дворца Би'Сяо маленький, одетый в серое, евнух поставил золотую клетку, которую держал в руках, чтобы опуститься на колени и засвидетельствовать своё почтение добродетельной супруге.

• Шуфэй – добродетельная супруга. Одна из 4-х супруг, наложниц 3-его ранга.

Пол главного зала был выложен экстравагантными золотыми кирпичами. Несмотря на название, эти золотые кирпичи на самом деле были чёрного цвета, с нежной и гладкой поверхностью, создающей ощущение ряби. Как будто очарованный сиянием, маленький евнух почувствовал лёгкое головокружение. Непроизвольно моргнув, он слегка приподнял голову в сторону вышитых туфель Шуфэй, сидевшей в главном кресле.

Это была пара парчовых туфель полностью расшитая узорами щеглов, хвостовые перья которых были украшены маленькими красными и зелёными драгоценными камнями, создавая длинные завитки хвостов, сверкающие, красочные и великолепные – по-настоящему красивые.

Ходили слухи, что эта пара туфель была нарисована Шуфэй в свободное время. Императору очень понравился рисунок, и он специально поручил нескольким сиамским ремесленникам работать день и ночь, чтобы закончить обувь в подарок на день рождения супруги, из-за чего у массы наложниц от зависти покраснели глаза. Такое внимание, даже в подобных вещах, как предметы первой необходимости, показывало степень благосклонности Императора к Шуфэй. Неудивительно, что даже Благородной супруге Ли, которая управляла шестью дворцами, приходилось избегать её внимания.

Подумав об этом, маленький евнух сделал ещё более уважительное лицо.

Женщина, сидевшая в главном кресле, была одета в экстравагантный придворный наряд, украшенный замысловатыми узорами, вышитыми золотой и серебряной нитью в виде щеглов. Из-за того, что она держалась с ослепительным сиянием, на неё было трудно даже прямо смотреть.

Хотя ей было всего семнадцать, невероятно юный и наивный возраст, красота женщины, напоминающая привлекательность цветущего лотоса, с мягко струящимися волосами и благородной аурой, ослабила наивность её бровей. В частности, её чётко очерченные глаза феникса, выделенные тенями для век, и за счёт утолщения слегка приподнятых уголков, создавали ещё более резкую и внушительную ауру вокруг неё.

Маленький евнух бросил всего один быстрый взгляд, прежде чем растерять смелость для нового взгляда.

Как фигура, которая соперничает с небесной девой, неудивительно, что она поднялась во главе четырёх наложниц с позиции скромной Гуи'рен за три коротких года. Даже Императрица встретила свою смерть в её руках, не упоминая уже старых супруг, таких как Благородная супруга Ли, которые давно потеряли свою былую красоту. Без сомнения, когда отец Шуфэй – генерал Цзян Вэй – вернётся победителем из военного нападения на варваров, этот гарем, полностью попадёт в руки Шуфэй. Возможно, Император будет даже настолько в восторге, что вознесёт её до положения Императрицы, – подумал он про себя

Молча размышляя про себя, маленький евнух льстиво улыбнулся. После того, как Шуфэй позволила ему подняться, евнух, взяв золотую клетку и, указав на сидящих в ней щенков, начал с энтузиазмом представлять их.

В клетке было несколько белых тибетских мастиффов, их, идеально расчёсанный, длинный, прямой мех, ярко блестел. Им ещё не исполнился месяц, поэтому их тела были особенно миниатюрными. Маленькие белые меховые шарики сжались вместе, становясь все более привлекательными и очаровательными.

Внезапно, в слегка прищуренных глазах феникса Шуфэй вспыхнула искра. Она выпрямила спину и, вглядываясь в золотую клетку, резко наклонилась вперёд.

– Это… – слегка нахмурив брови и нерешительно указывая на два коричневых комочка в углу клетки, протянула она.

– Ваша светлость, эта порода собак была привезена в качестве дани полгода назад из иностранной страны, под названием Галлия, в нашу великую страну Чжоу. Сказано, что их придворные породы собак признаны приемлемо хорошими. Так совпало, что у этой породы собак недавно был помет, этот слуга подумал, что, возможно, будет хозяин, которому они нравятся, и принёс их, – почтительно ответил маленький евнух.

По сравнению с пекинесами и тибетскими мастиффами, у этой иностранной породы собак была свободная, вьющаяся на концах шерсть, которая казалась очень грязной. Их шерсть также выглядела испорченной коричневым, как грязь, цветом, сильно отличающейся от эстетического вкуса династии Чжоу. Хотя щенки выглядели довольно некачественно, у них была хорошая родословная.

Наложницы низкого ранга, у которых нет ни благосклонности, ни статуса, не имеющие большого выбора, возможно, были бы рады усыновить их. Рассматривая эту ситуацию, маленький евнух выбрал ещё двоих, чтобы взять с собой в последнюю минуту.

Галлия? Франция? – в глазах Шуфэй промелькнула вспышка.

– Подними клетку, позволь нам посмотреть поближе, – сказала Шуфэй, слегка приоткрыв губы.

Прислушавшись к тихому голосу маленький евнух держал клетку перед грудью и, с подобострастным отношением, осторожно подошёл к ножкам стула, на котором сидела Шуфэй.

Шуфэй наклонилась вперёд, пристально глядя на два коричневых меховых шарика в клетке. Конечно же, это были два французских пуделя. Их мягкий вьющийся мех был восхитительно шоколадным, роскошным от правильного ухода. Как не посмотри, они казались очень здоровыми, их водянистые обсидиановые глаза были очень приятными.

У пришедшей из современной цивилизации Шуфэй, чувство эстетики явно отличалось от других. Для неё эти два щенка нисколько не были уродливыми, а наоборот, невероятно прелестными.

Под пристальным взглядом Шуфэй коричневый меховой комочек, который был немного меньше, казался слегка встревоженным.

Повернувшись к ней спиной, он спрятался в углу клетки, оставив зрителей оценивать только его пушистую попку. Его свернувшаяся калачиком спина каким-то образом передавала чувство недоумения и замешательства. Возможно, почувствовав его неуверенность, его брат наступил на него сверху, пытаясь, его обнять и утешить своим теплом – лишь для того, чтобы брат, которого он защищал, оттолкнул его маленькой лапкой. Это плавное действие создавало неописуемое чувство властного доминирования. Но, в сочетании с его миниатюрным круглым телом и маленькими толстыми лапками, процесс был комичным, как бы на это не смотрели.

Шуфэй не могла удержаться от смеха, прикрывая улыбку вышитым носовым платком одной рукой, другой она указала на меховой шарик в клетке, говоря:

– Этот кажется таким живым, оставь его здесь.

Прислушавшись, маленький евнух, вынул коричневый комочек шерсти из клетки и отдал его старшей горничной Би Шуй. Затем он кратко изложил много моментов, которые следовало учитывать в отношении ухода и воспитания щенка, после чего он засунул в рукава набитый кошелёк и покинул дворец Би Сяо.

Как только маленький евнух скрылся из виду, Шуфэй немедленно убрала подобающую ей позу. Чувственно лёжа в шезлонге, она сняла свои сверкающие золотые накладные ногти и протянула руки к своей главной горничной Би Шуй, нетерпеливо воскликнув:

– Быстро передай его мне!

В этот момент, словно порывом ветра, её благородное поведение унесло в небытие.

– Ваша светлость, пожалуйста, будьте осторожны. Этот прохвост довольно непослушен, и его трудно удержать, – предупредила Шуфэй Би Шуй. Передавая борющегося щенка, она усилила хватку, чтобы его удержать. Однако она не заметила, что маленький щенок на мгновение замер при слове «мошенник».

К тому времени, как маленький щенок очнулся от своего изумления, он уже перешёл в объятия Шуфэй. Нежно и медленно погладив щенка по спине своими тонкими белыми пальцами, Шуфэй оставила ощущение покалывания, заставляя его невольно издать тихий стон.

– Он ведёт себя избалованно, как мило! – в нежном и ясном голосе женщины слышалась улыбка, что делало его очень соблазнительным.

Маленький щенок прищурил глаза, на мгновение впав в пьянящее состояние влюблённости, после чего его тело замерло, и он начал более яростную борьбу.

– Малыш, не извивайся, ты упадёшь и поранишься! – увидев, как маленький щенок выпрыгнул из её объятий, Шуфэй разволновалась. Что бы его поймать, она резко протянула руки.

Но все равно опоздала на шаг. Маленький щенок выпал у неё из рук и упал прямо на пол под шезлонгом. Хотя там был толстый коврик из овечьего меха, который смягчил падение, щенку, в конце концов, ещё не исполнилось и месяца. Его тело все ещё было слишком слабым, чтобы выдержать такое нелёгкое падение. Упав, щенок прямо растянулся на ковре, не в силах подняться. С полуоткрытым маленьким ртом, в котором не было видно ни одного зуба, он скулил и тяжело дышал, выглядя очень жалко.

Шуфэй быстро наклонилась, чтобы взять маленького щенка на руки. Она раскинула лапы щенка, чтобы внимательно осмотреть его. В то же время она поручила Би Шуй и Инь Цуй вызвать императорского лекаря.

В течении всего времени визита императорского лекаря маленький щенок послушно, спокойно и без борьбы, позволял людям возиться с ним.

– Так хорошо! – после того, как Шуфэй подтвердила, что щенок не пострадал, на её застывшем, красивом лице появилась лёгкая улыбка. Погладив маленького щенка по голове, кончиками пальцев, она с тяжёлым сердцем приказала. – Ты ещё мал. Если ты хочешь увидеть этот мир, нет необходимости соревноваться со временем. Когда ты станешь старше и проворнее, ты сможешь отправиться куда захочешь.

Маленький щенок поднял голову и, с необъяснимо сложным выражением в его обсидиановых глазах, осмотрел Шуфэй. Казалось, что его чрезвычайно яркие глаза несут в себе бесчисленные эмоции, такие же, как у человека.

Шуфэй его глубокий взгляд показался довольно неожиданным. Когда она собралась взглянуть поближе, маленький щенок уже снова опустил голову, неподвижно лёжа у неё на руках. В его маленьком мягком теле не было энергии до такой степени, что оно излучало чувство беспомощности, отдавшись на волю судьбы.

Шуфэй решила, что она, должно быть, слишком много думала. Она попросила старшую горничную Фэн сварить миску отвара из мясного фарша.

Восхитительный отвар из мясного фарша с очень вкусным ароматом был быстро готов. Няня Фэн подождала, пока отвар остынет, прежде чем отнести его обратно во дворец Би'Сяо и поставить на квадратный стол из розового дерева.

Подойдя, Шуфэй положила маленького щенка, указала на миску с отваром и мягко произнесла:

– Ешь, малыш.

Маленькому щенку не терпелось вырваться из объятий женщины и как следует сесть на стол. Он бросил взгляд на отвар из мясного фарша, ещё один взгляд на Шуфэй, затем просто остался неподвижным и непоколебимым.

Протянув руку и нежно подтолкнув маленького щенка за зад, Шуфэй мягко уговаривала:

– Малыш, твой живот только что урчал, почему ты сейчас не ешь?

Слегка поёжившись, маленький щенок продолжал сидеть молча, совершенно невозмутимый, даже не взглянув краем глаза на отвар.

В глазах Шуфэй мелькнула идея. На мгновение она погрузилась в глубокое раздумье, затем подняла руку, чтобы подозвать слуг рядом с собой:

– Император получил серьёзные травмы и в настоящее время находится на постельном режиме. Ему следует регулярно принимать тонизирующие тоники. Следуйте за нами в хранилище, чтобы выбрать какие-нибудь подходящие травы для отправки.

Толпа слуг прислушалась и в унисон вышла из главного зала, следуя за Шуфэй. Вскоре в зале стало тихо. Примерно через 15 минут мясной фарш уже полностью остыл, но свежий запах мяса все ещё витал в воздухе, непрерывно возбуждая вкусовые рецепторы маленького щенка. Он сглотнул и слегка потянул голову и шею.

Быстро осмотревшись, он убедился, что вокруг нет людей, подняв свои крошечные пухлые лапки, подошёл к миске. Сначала маленький щенок быстро вдохнул, принюхиваясь носом, затем высунул свой маленький розовый язычок и лизнул. Обнаружив, что вкус оказался лучше, чем он себе представлял, он издал радостный визг и принялся за еду, уткнувшись головой в миску.

– Пффф! Оказывается, малыш смущался! – Шуфэй, прятавшаяся за дверью, чуть не упала со смеху. В то же время её слуги также не могли сдержать смех.

При звуке низкого смеха, уткнувшееся головой в миску тело маленького щенка замерло. Мгновение спустя, возможно, мысленно подготовившись, маленький щенок повернулся задом к Шуфэй и её служанкам. Он сунул голову в миску, чтобы снова продолжить трапезу, позволяя разбитому горшку разбиться с большим чувством.

Увидев это, Шуфэй вышла из своего укрытия и села перед столом. Она наклонила голову, подперев её одной рукой, и начала любоваться сценой с милым маленьким щенком, который ел.

Сначала маленький щенок иногда поглядывал на неё. Увидев, что она тихо сидит в стороне, не издавая ни шума, ни движения, он ослабил бдительность и сосредоточил своё внимание на еде.

Когда маленький щенок покончил с небольшой миской отвара, Шуфэй сняла его со стола и повела на прогулку по дворцу Би'Сяо, чтобы переварить еду. Час пролетел быстро, и, увидев, как потемнело небо, Шуфэй поспешно приказала служанкам приготовить горячую воду и жаровню, что бы лично искупать маленького щенка.

Новорождённый щенок не должен принимать ванны или входить в воду до того, как ему исполнится четыре месяца. Однако маленький щенок был воспитан в Укрощающем Вольере, где слуги не особенно заботились об уходе, поэтому от его тела исходила неприятная вонь. Понюхав, Шуфэй решила использовать тёплую влажную ткань, чтобы просто вытереть щенка.

В отличие от других, беспокойных, щенков, маленький щенок был очень сговорчивым на протяжении всего процесса, что удивило Шуфэй.

– Если мы не ошибаемся, этот малыш не только жизнерадостный, но и умный! – голос Шуфэй был несколько хвастливым, но также и ласковым, пока она хлопала пухлыми лапками маленького щенка.

Воспитание домашних животных также зависит от интуиции – я и малыш должны быть предопределены, ведь если это не так, то как я влюбилась с первого взгляда?

– Ваша светлость, мы не можем просто продолжать называть его малышом, как насчёт того, чтобы выбрать ему имя? – радостно предложила Инь Цуй.

–Угу, – слегка прищурив глаза феникса, Шуфэй на мгновение задумалась и решила – Давайте назовём его А’Бао, наше сокровище.

А’Бао? – тело маленького щенка напряглось.

Шуфэй не обратила внимания на его реакцию и передала влажного маленького щенка Би Шуй, которая ждала в стороне с сухим полотенцем. Две пылающие жаровни прогоняли холод ранней осени. Наш новоиспечённый приятель А'Бао, свернулся калачиком в полотенце на коленях у Шуфэй, ошеломлённо сидя у жаровни и спокойно слушая, как беседуют Шуфэй и слуги.

– А’Бао заснул, принеси его маленькое гнёздышко. Просто положи его в мои спальные покои, – увидев, что маленький щенок высох и глубоко дышит с плотно закрытыми глазами, прекратив разговор, быстро распорядилась Шуфэй.

Няня Фен быстро принесла плетёную корзину, покрытую слоями маленьких одеял, в угол спальных покоев. Шуфэй осторожно положила А’Бао внутрь, осторожно прикрыв его маленький животик мягкой тканью, прежде чем тихо ускользнуть.

Дождавшись, пока Шуфэй ускользнёт, предположительно, крепко спящий А’Бао внезапно открыл глаза. Его взгляд был острым, как будто он мог видеть все насквозь, что странно сочеталось с его маленьким круглым телом.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 2. Шуфэй

Глава 2. Шуфэй

На самом деле, за две недели до этого А'Бао уже не был настоящим А'Бао. Его маленькое тело теперь занимала душа нынешнего Императора, Гу Шаоцзе. Однако, даже имея такую сильную душу, А'Бао все еще был просто собакой, странной на вид, иностранной породы.

Это был, наверное, настоящий смысл фразы: «Даже величайший из китов беспомощен в пустыне».

• в основном, когда вещи выходят за пределы сферы деятельности людей, это делает их беспомощными перед существами, которые изначально были гораздо слабее.

Полмесяца назад возвращаясь после посещения вдовствующей императрицы на горе Тысячи Будд, Император Чжоу'Ву упал с лошади и потерял сознание. Проснулся он уже маленькой собачкой в Вольере для Укрощения. Вспоминая, как он, в течении всего прошлого месяца ел и жил с кучей идиотов и был вынужден пить молоко суки, лицо Императора Чжоу'Ву посинело. Хорошо, что у него был густой мех, так что, даже если он сморщился от отвращения, слуги в Вольере для Укрощения ничего не подозревали. В противном случае его, возможно, уже сожгли бы на костре.

Как у Императора, его ум и настойчивость всегда превосходили обычных людей. Пройдя через первоначальный шок, страх, тревогу, замешательство, Император Чжоу'Ву быстро приспособился к своим обстоятельствам. Он не уморил себя голодом и не покончил с собой на месте. Он просто был худее и слабее большинства щенков из-за нежелания пить молоко и отвращения к размятому собачьему корму.

Загон для Укрощения был построен во Внутреннем дворце. Маленькие евнухи в вольере иногда сплетничали о некоторых незначительных событиях во дворце. После полумесяца подслушивания, Император Чжоу'Ву знал, что он не умер в результате несчастного случая, но остался без сознания от тяжелых травм. Его тело проснулось десять дней назад и, в настоящее время, соблюдало постельный режим во дворце Чэнцин. Конечно, это были просто слухи, которые он слышал, никто не знал о внутренней ситуации.

Я действительно проснулся? Или, может быть, мое тело находится в той же ситуации, что и А'Бао, где чужая душа завладела физическим телом? Будет ли душа человеком или монстром? Будет ли это опасно для моей империи?

Эти вопросы заполнили разум Императора Чжоу'Ву, заставляя его чувствовать себя не в своей тарелке и не давая возможности отдохнуть. Если бы не его слабое, запертое в клетке тело, он бы давно побежал во дворец Цяньцин, чтобы узнать правду.

Когда рано утром маленький евнух тщательно выбирал щенков, чтобы отправить их наложницам каждого дворца, Император Чжоу'Ву понял, что настал его шанс сбежать из клетки. Он перешел из своего обычного вялого состояния в живое и послушное. Неоднократно показываясь перед маленьким евнухом, а также демонстрируя пару живых глаз, он, как и ожидалось, был выбран для доставки во внутренний дворец.

Свернувшись калачиком с одной стороны клетки, он наблюдал, как безостановочно тянулась тропинка под ногами. Когда они проходили мимо трещин, он понял, что трещины в тротуаре теперь казались крутыми ступенями, чего в нормальном состоянии он не замечал. Просто думая об этом, чувства Императора Чжоу'Ву внезапно стали сложными.

Проходя каждый порог гигантских дверных проемов, глядя на сверкающие черные кирпичи, Император Чжоу'Ву понимал, что они прибыли во внутренний дворец. Не имея возможности полностью рассмотреть внешний вид дворца и, свисающую со столба на крыше, дворцовую вывеску, он не был точно уверен, что это за место. Однако, подняв голову, и увидев женщину, сидящую в главном кресле в дворцовом наряде, он понял, что это, должно быть, дворец Би'Сяо. Дворец Шуфэй, главы четырёх супруг.

Шуфэй была его самой «любимой» супругой. В этом запретном дворце, полном подхалимажа и насмешек, было понятно, что маленький евнух первым делом приведет домашних животных к Шуфэй.

Собачьи глаза не видят цвета – мир для них просто черно-белый. Если бы не этот опыт, Император Чжоу'Ву никогда бы этого не узнал. После полумесяца борьбы за выживание в темно-сером мире, внезапно увидев знакомое лицо, Император Чжоу'Ву был невероятно взволнован. Забыв отреагировать, он тупо уставился в лицо сидящей Шуфэй.

Великолепно одетая женщина слегка наклонилась к нему всем телом. Эти густые, как чернила, темные волосы, эта светящаяся, как снег, полупрозрачная кожа, эти контрастирующие черные зрачки и белые белки глаз, исходящая от неё строгая и благородная аура.

Есть только одно слово, которое может описать ее – красивая. Тип неземной красоты, прекраснее, чем когда он видел цвета. Возможно, из-за другого угла обзора, возможно, из-за другого мышления, Император Чжоу'Ву с первого взгляда был немного очарован.

Эта красивая женщина, которая, казалось, сошла с картины, перед его глазами, была его собственной супругой, в то время как он встречал ее как собака. Осознав это, он быстро очнулся от оцепенения и свернулся калачиком, желая немедленно раствориться в воздухе.

Однако боги не услышали его молитвы. Он не только не растворился, но и был выбран Шуфэй, поднят маленьким евнухом за шею и передан служанке. И в устах этой служанки он был назван «прохвостом». Все тело Императора Чжоу'Ву одеревенело. Он хотел огрызнуться, но не мог.

Как только он задремал, Шуфэй взяла его на руки. Ее объятия были мягкими и теплыми, и от них даже чувствовался легкий, чарующий аромат. Полная противоположность леденяще-холодной, странно пахнущей тюремной клетке.

Под нежной лаской Шуфэй он был почти околдован. Но при мысли о том, что его, Императора, его собственная супруга держит у себя на коленях и играет с ним, он ощутил себя униженным и начал активно сопротивляться. Вырвавшись из объятий Шуфэй и тяжело упав на землю, он вдруг понял, что он больше не Император Чжоу'Ву, а щенок, которому не было и месяца.

Боль во всем теле напомнила ему, что он определенно не сможет выжить в запретном дворце, если у него не будет защиты этой женщины.

Пока я не выяснил, является ли Император во дворце человеком или монстром и угрожает ли это моей империи, я не могу умереть.

Итак, он отказался от своего недовольства и сопротивления, подавил унижение в своем сердце и позволил этим людям играть с ним. В течении этого периода времени его озадачила перемена в Шуфэй.

Эта женщина заботливо приготовила ему очень вкусный отвар из гладкого мясного фарша, практически заставив Императора Чжоу'Ву, который полмесяца питался собачьим кормом, пролить слезы. Эта женщина позволяла ему есть на столе, и не загоняла его в сырой темный угол. Эта женщина сама его купала, нежная и опытная в этом процессе, совсем не похожая на нетерпеливых и грубых учеников Загона для Укрощения. Эта женщина говорила с ним мягким, нежным голосом, со спокойным и искренним отношением, как с человеком. Или, точнее, как если бы перед ней был ребенок.

Со сложными мыслями, крутящимися у него в голове, Император Чжоу'Ву, не моргая уставился на мягкие брови и глаза Шуфэй.

Это всё та же капризная и строгая Мэн Санью, которая довела императрицу до смерти, подавила Благородную супругу и возглавила внутренний дворец? С этой чарующей улыбкой и полными духа глазами, ее очень трудно узнать.

Однако, после целого дня метаний, Император Чжоу'Ву уже слишком устал, чтобы расследовать это. В тепле пылающей жаровни и нежных ласках Шуфэй он вскоре задремал. Впервые за полмесяца, он смог спать так сладко и крепко.

Но когда Шуфэй осторожно положила его в корзину, очень бдительный Император все равно немедленно проснулся. Только после того, как Шуфэй тихо ушла, он открыл свои темные черные глаза и долго смотрел ей в спину сложным взглядом.

Натягивая маленькую тряпочку на живот, Император Чжоу'Ву размышлял о своем свежеприобретённом, глупом имени. Немного униженный, немного беспомощный, но в то же время немного успокоенный.

А'Бао, сокровище сердца? Что это за глупое имя? В конце концов, она действительно некультурная дочь генерала, ни капли красноречия, – он хотел фыркнуть от смеха, но когда обнаружил, что может только тихо и сладко завыть, лицо Императора Чжоу'ву сначала позеленело, а потом побелело. Он сердито похлопал лапами по маленькой тряпочке на животе и медленно закрыл глаза.

Без четверти четыре небо все еще было серым, но на востоке уже начинался рассвет. Пройдет не так уж много времени, прежде чем теплый свет рассвета озарит землю. В пять часов пришло бы время отправляться во дворец Фэнлуань, чтобы отдать дань уважения Благородной супруге Ли.

Полгода назад императрица испытала осложнения при родах, родив мертворожденного, уже сформировавшегося маленького принца. Вскоре после этого императрица скончалась из-за депрессии, оставив свою семилетнюю дочь, четвертую принцессу. Вдовствующая императрица, обескураженная переворотом, предшествовавшим восшествию на престол Императора Чжоу'Ву, переехала на гору Тысячи Будд для поклонения и с давних пор не заботилась о мирских делах. Таким образом, две самые высокие позиции во внутреннем дворце остались незанятыми. Естественно, благородная супруга Ли, с самым высоким, после них, положением, должна руководить шестью дворцами вместо них.

Отец благородной супруги Ли был левым канцлером нынешнего суда, его власть охватывала весь суд. К тому же, Благородная супруга Ли сначала родила второго принца, а потом и третью принцессу, двенадцати и десяти лет, здоровых и умных. У Благородной супруги Ли были положение, власть, дети – все, о чем могли мечтать наложницы внутреннего дворца. Ее действительно можно было назвать лидером внутреннего дворца.

Но эта позиция «лидера» казалась слегка необоснованной перед Добродетельной Супругой, Мэн Санью.

Мэн Санью в этом году исполнилось семнадцать, цветущий возраст, яркая и великолепная красавица. Ее отец, Мэн Чансин, был выдающимся, доблестным генералом Чжоу, с силой сто тысячного отряда, постоянно дислоцирующегося на границе. Причина, по которой династия Чжоу процветала под постоянными атаками варваров, была полностью связана с неудержимой армией семьи Мэн под руководством Мэн Чансина.

Семья Мэн заняла видное положение благодаря военным достижениям. В эпоху  Императора-Основателя Чжоу они уже занимали должность старшего должностного лица в суде, получив наследственный титул Князь Обороны. В империи Чжоу не только могущественные левые и правые министры, даже Император Чжоу'Ву должен был оказывать значительное уважение Князю Обороны.

Умная, красивая, с мощным фоном, Мэн Санью стала гвоздём в глазу и занозой в боку для множества наложниц в различных дворцах. Но после трехлетней борьбы они не только не смогли удалить эту занозу, но и стали для нее ступенькой. Император не упрекнул ее даже после того, как она довела императрицу до смерти. Кто все еще посмеет причинить ей неприятности?

Перед властной и безрассудной, обладающей военной мощью Шуфэй эти наложницы просто чувствовали себя бесполезными.

В этот момент легендарно проницательная «любимая супруга», Мэн Санью, медленно просыпалась от тихого зова няни Фэн. Лениво приподняв верхнюю часть тела, она облокотилась о спинку кровати. Слегка приоткрыв свои сонные глаза, она позволила няне Фэн вытереть ее лицо и руки теплой тканью.

Освежив лицо, на босые ноги она надела пару вышитых туфель, которые свободно болтались на ее ногах, когда она подошла к туалетному столику и позволила маленькой дворцовой служанке привести в порядок ее волосы. На верхней части ее тела висело маленькое алое дуду, едва прикрывавшее ее круглую и выдающуюся грудь.

• Дуду – это, в основном, древнекитайское нижнее белье. Забавный факт, он обычно красный и на нем что-то вышито.

На нижней части тела она носила белые шелковые шаровары. Легкая тонкая ткань плотно прилегала к ее коже, подчеркивая изящные изгибы ее стройных ног. Эта наполовину прикрывающая, наполовину скрывающая манера одеваться была более соблазнительной, чем отсутствие какой-либо одежды. Прислуживавшие ей маленькие дворцовые служанки, уже покраснели, но не могли удержаться и перевели взгляд на соблазнительную девушку.

– Ваша светлость, уже осень. По утрам холодно, вам следует надевать больше одежды.

Поток холодного ветра ворвался в спальные покои из щелей приоткрытого окна. Няня Фэн нахмурила брови и сразу же схватила шифоновый кардиган, чтобы надеть его на Мэн Санью.

Мэн Санью позволяла няне Фэн крутиться вокруг нее со скучающим выражением лица, пока ее лицо не осветилось при виде Би Шуй, которая держал А'Бао.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 3. Притворство

Глава 3. Притворство

Прошлой ночью Император Чжоу’Ву крепко спал, пока Би Шуй не приблизилась к его корзине. Когда он проснулся она уже протянула руку, чтобы стащить с него маленькое одеяло.

Увидев, что А'Бао проснулся, Би Шуй немедленно подняла его и протерла его морду и лапы носовым платком, смоченным теплой водой. После чего она отнесла его в спальню.

Никто лучше Би Шуй не знал о любви Шуфэй к маленьким животным. Она была уверена, что Шуфэй будет невероятно счастлива, если первым кого она увидит утром будет А'Бао.

Император Чжоу’Ву пытался вырваться из рук Би Шуй. Сначала он планировал сердито отругать ее, но, будучи щенком, мог только издавать сладкие тихие всхлипы. Чувствуя себя униженным, он сразу же закрыл рот.

Как только его внесли в зал, он почувствовал свежий запах травы – освежающий аромат, который заряжал разум энергией. Совершенно не похожий ни на приторный аромат сандалового дерева в других дворцах, ни на тяжелый аромат драконьей слюны (амбры) во дворце Цяньцин. Завладев телом собаки, обоняние Императора Чжоу’Ву стало сильнее, чем раньше. Он ослабил свою борьбу и поднял голову, глядя на одевающуюся перед зеркалом Шуфэй.

В глазах Императора Чжоу’Ву красно-белая одежда сидящей перед ним девушки стала туманно-белой, с оттенками серого. Первоначально яркие цвета стали монохромными. Но, несмотря на это, в ней все еще чувствовалась красота, превосходящая красоту смертных, особенно роскошные черные волосы, которые стекали к ее ногам, как нежный струящийся водопад, сияющий и захватывающий дух.

Пережив около десяти тревожных дней и ночей, наполненных темнотой и серостью, лицезрение этой чрезвычайно нормальной процедуры пробуждения в глазах Императора Чжоу’Ву было так прекрасно, что задевало струны его сердца. В этот момент он как будто все еще был тем блистательным Императором Чжоу’Ву, ожидающим, когда его собственная наложница оденет его и обслужит.

Однако он быстро очнулся от этой иллюзии – только потому, что женщина, перед зеркалом, уже протянула руку и подняла его. Наклонив голову, она оставила поцелуй на его глазах. Ее мягкие губы скользнули по нему, словно крылья бабочки, оставляя покалывающее ощущение, наполненное уникальным ароматом.

Это был поцелуй, выражавший любовь хозяина к домашнему животному, а не женщины к мужчине. В этот момент Император Чжоу’Ву внезапно почувствовал безнадёжность, но затем, из-за собственной слабости, также почувствовал гнев. Он начал отчаянно вырываться из ее объятий.

– О нет, не делай этого, осторожнее, не упади!

Тыльная сторона руки Мэн Санью была поцарапана, и, что бы А’Бао не поранился, она быстро наклонилась и положила его на пол.

– Ваша светлость, с вами все в порядке? – одновременно спросили Инь Цуй и Би Шуй.

Старшая горничная Фэн сердито топнула и протянув ногу, попыталась пнуть А'Бао.

– Старшая горничная, нет! Я в порядке! – Увидев это, Мэн Санью быстро остановила ее, подняв руку, показывая, что она не пострадала.

Хотя по гладкой, как фарфор, коже бежала красная полоса, крови не было, но все же, при виде этого зрелища, сердце старшей горничной Фэн все еще невероятно болело. Она достала бутылку крема Сюэфу и осторожно втерла его в Мэн Санью.

– Как и следовало ожидать от собаки варваров, дикую натуру этого маленького дурака слишком трудно приручить! Ваша светлость, почему бы вам не отправить его обратно в Загон для Укрощения, тогда мы сможем выбрать нежного и послушного Ши-тцу, чтобы вырастить его.

Никто не заметил, что, услышав это, А'Бао, который тихо сидел в углу, уставился на няню Фэн пронзающим взглядом. Но этот пронзающий взгляд был скрыт его густой шерстью. В сочетании с его миниатюрным и милым телом, в нем действительно не было особой смертоносности, так что это не привлекло чьего либо внимания.

Я просчитался, – ожидая решения Шуфэй, он неуклюже повернул голову в ее сторону. – Поскольку временно мне придётся полагаться на Шуфэй, то естественно я должен сделать шаг назад и примириться. Я простое домашнее животное, а не верховный император. Домашнее животное должно быть послушным и понимать, как угодить своему хозяину.

Император Чжоу’Ву вспоминал, как раньше эти женщины всегда использовали тысячи различных способов и сотни различных стратегий, чтобы доставить ему удовольствие. Понимая, что приливы и отливы всегда меняются, он испытывал чувство опустошения.

– Воспитание домашнего животного – это тоже судьба. Я влюбилась в него с первого взгляда. Я не буду его менять! – Шуфэй решительно покачала головой, добавив: – А'Бао еще маленький, неизбежно, что он боится незнакомцев. После того, как мы проведем вместе больше времени, мы, естественно, станем ближе. Собаки – самые преданные животные в мире. Если ты отдашь ему свое сердце, он отдаст тебе свое. Намного лучше, чем большинство людей!

При этих словах Император Чжоу’Ву успокоив свое сердце, посмотрел на лицо Шуфэй очень сложным взглядом.

Я никогда не думал, что Шуфэй, которая была холодной и строгой с людьми, будет так снисходительна и восприимчива к животным. Но перед собакой Шуфэй не нужно действовать, так что это были ее истинные мысли, – его сердце дрогнуло, он не мог отрицать, что ее слова имели смысл. Человеческое сердце - самая непредсказуемая, самая опасная вещь в этом мире. Возможно, потому, что она видит все это слишком ясно, полностью расслабиться она может только перед чистыми, простодушными животными. Но я ведь такой же.

Думая об этом, во взгляде Императора Чжоу’Ву появилось немного сочувствия.

Эта женщина не такая невыносимая и невежественная, как я себе представлял, у нее тоже есть хорошие стороны.

Увидев маленького и невероятно жалкого А'Бао, который сидел в углу и ошеломленно смотрел на нее, сердце Мэн Санью смягчилось.

– А'Бао, иди сюда, пора завтракать, – поманив А'Бао, она велела дворцовым служанкам принести завтрак.

Это тело, которое родилось совсем недавно, не могло противостоять голоду. Император Чжоу’Ву подошел к Шуфэй осторожными шагами, он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Мэн Санью подняла его и посадила на обеденный стол.

– Смотри, старшая горничная, мой А'Бао на самом деле очень послушный, – улыбнувшись старшей горничной Фэн, Мэн Санью погладила А'Бао по спине.

Видя, что ее госпоже действительно нравится собака, гнев старшей горничной утих, и она с любовью выразила согласие.

А'Бао выпрямил две свои маленькие передние лапки и спокойно сел на обеденный стол. С одной стороны, он был опьянён любящими прикосновениями Шуфэй, с другой стороны, внутренне, он напоминал себе, чтобы эта женщина не превратила его в бесполезное домашнее животное.

Завтрак был быстро подан, и Император Чжоу’Ву уже издалека почувствовал аромат отвара из мясного фарша. Он шмыгнул носом и у него изо рта быстро начала выделяться прозрачная слюна. Струйки слюны капали на стол. Это был животный инстинкт, который даже блестящий и доблестный Император Чжоу’Ву не мог контролировать.

– Пффф! – Шуфэй скрыла свой легкий смех, подавая знак слуге: – Двигайтесь быстрее, А'Бао голоден!

Плотно закрыв рот и проглотив оставшуюся слюну, лицо Императора Чжоу’Ву покраснело. Он ненавидел себя за то, что не мог вырыть яму когтями и зарыться в нее. Хорошо, что благодаря густому меху, Шуфэй не заметила ничего странного.

– Ваша светлость, пока Вы едите, почему бы вам не убрать А'Бао со стола, иначе, если стол испачкается, это испортит вам аппетит, – Тихо предложила Инь Цуй, неся отвар из мясного фарша.

– Не беспокойтесь, мне нравится, когда А'Бао ест со мной. – махнув рукой, она лично взяла миску с отварным мясом и поставила ее перед А'Бао, проворковав: – Ешь.

Она действительно позволяет собаке есть на столе? – Император Чжоу’Ву удивлённо посмотрел на Шуфэй, в глубине души он был немного тронут.

Но перед вкусной едой у него не было времени слишком много думать. Его животные инстинкты заставили его немедленно высунуть голову и начать поглощать пищу.

Увидев, что он наслаждается едой, Мэн Санью взяла свою миску и палочки для еды, чтобы поесть. У нее был низкий уровень сахара в крови, поэтому, обычно по утрам у нее не было аппетита, но, поскольку с ней был А'Бао, она, на удивление, смогла доесть миску куриного отвара и небольшую тарелку десертов. Это так обрадовало старшую горничную Фэн, что у нее была сияющая улыбка.

Используя носовой платок, чтобы вытереть уголки рта, Мэн Санью подперла голову руками, и с наслаждением, улыбающимися глазами, наблюдала, как А'Бао ест. Месячный щенок был даже меньше чем миска. В данный момент половина его тела была почти погребена в миске, что выглядело довольно комично. Поглощая пищу по одному глотку за раз, с умеренной скоростью, он излучал ощущение изысканности.

Подняв брови, Мэн Санью сказала Инь Цуй:

– Посмотри на это, мой А'Бао не будет пачкать обеденный стол. Это поведение даже более изящно, чем у короля льва!

Король Лев, что это? – Император Чжоу’Ву был смущен, но он был очень доволен тем, что Шуфэй сравнила его с королем.

Инь Цуй выслушала ее с улыбкой. Увидев, что пришло время отправиться во дворец Фэнлуань Благородной супруги Ли, чтобы засвидетельствовать свое почтение, она помогла Мэн Санью одеться.

Сняв свое удобное верхнее платье свободного кроя, Шуфэй переоделась в великолепное и благородное придворное платье. Затем, используя привлекательный, яркий буяо, она сделала причёску Лю Юнь. Наконец, с помощью карандаша для бровей, Мэн Санью подвела кончики бровей вниз, чтобы скрыть свое бессознательно расслабленное выражение. Перед глазами всех присутствующих появилась привычная всем, оказывающая давление Шуфэй с холодным лицом.

• (Лю Юньфа или 流云云 - это название прически. Эта прическа подтягивает все ваши волосы к голове, вроде того, как вы делаете это в пучке, и украшает их заколками для волос (buyao).

Глядя на женщину, чья аура сильно изменилась, поднявший голову от своей миски Император Чжоу’Ву, был потрясен до оцепенения.

Как женщина может так сильно измениться, просто переодевшись и накрасившись?

Подойдя к столу, Мэн Санью обхватила маленькую головку А'Бао руками и мягко сказала ему:

– А'Бао будь хорошим и оставайся во дворце, не бегай вокруг. Я ненадолго отлучусь, и очень скоро вернусь.

Во дворец Фэнлуань? Не интересно.

Он планировал проникнуть во дворец Ченцин после того, как добродетельная супруга уйдет. Дворец Би'Сяо находился очень близко от дворца Ченцин. Что бы добраться туда понадобится меньше времени, чем выпить чайник чая. Возможно, оставаться на попечении Шуфэй не так уж плохо.

(Чайник чая = Около 15 минут плюс-минус 5)

Но следующие слова Шуфэй быстро разрушили его планы.

Посмотрев на дворцовых служанок, ожидающих у стола, Мэн Санью строго приказала:

– Внимательно следите за А'Бао, не позволяйте ему выбежать из дворца Би'Сяо. Он еще маленький. Если его не заметят на тропинке, на него могут наступить, и он пострадает.

Дворцовые служанки в унисон кивнули, чем весьма расстроили императора Чжоу’Ву.

Словно почувствовав плохое настроение А'Бао, Мэн Санью подняла его и поцеловала в маленький мокрый носик.

– Когда А'Бао подрастет, я возьму А'Бао на прогулку в императорский сад. Императорский сад действительно красивый и очень просторный, там много мест для игр. А'Бао это наверняка понравится, – Мягко улыбнувшись, сказала Мэн Санью.

Что за баловство такое? Больше похоже, что она смотрит не на собаку, а на ребенка.

Но, будучи тем, кого баловали, Император Чжоу’Ву был действительно тронут на секунду.

– Отлично, пора приниматься за работу! Продемонстрируйте всю свою холодную красоту и высокомерие! – Мэн Санью, осторожно передав А'Бао дворцовой служанке, изменила выражение лица, хлопнула в ладоши и скомандовала.

– Да, мэм! – Скрыв свое хихиканье, толпа слуг позади нее выпрямила спины и подняла подбородки с немного снисходительным отношением. В их острых глазах читались высокомерие и принижение, а вокруг витало давящее чувство.

Император Чжоу’Ву в шоке застыл. Лежа на руках у дворцовой служанки, он наблюдал, как удаляется свита Шуфэй разинув пасть.

Такая Шуфэй и компания были теми, кого я хорошо знаю, но, оказывается, что все это маскировка, фасад, который нарочно разыгрывает Шуфэй. Почему она это делает?

Немного подумав об этом, Император Чжоу’Ву быстро понял.

Это просто способ, который использует Шуфэй, чтобы защитить себя. Она не хочет бросаться в глаза окружающим, но у нее нет другого выбора. Она не хочет быть жестокой, но у нее нет другого выбора. Таким образом, она может запугать своих врагов и заставить их бояться легко нанести удар. По крайней мере, если они не на уровне императрицы или благородной супруги, у других не хватит смелости действовать небрежно, если они не смогут сбить ее с ног одним ударом. Они не смогли бы пережить мести Шуфэй. Поступая так, она избавила бы себя от множества ненужных хлопот.

Размышляя об этом, Император Чжоу’Ву не мог отрицать, что женщина, которую он считал простодушной и грубой, на самом деле была такой умной. Подумав еще немного, он удивился еще больше.

Выставляя себя напоказ, Шуфэй, несомненно, подставляла многочисленных наложниц. Но она всегда знала, кого можно обидеть, а кого нельзя, она всегда наступала на мою нижнюю линию, но никогда не переступала ее. Вот почему, несмотря на раздражение, я был готов дать ей определенный уровень уважения и власть, все плоды ее тщательного управления.

Эта женщина не проста, даже я не заметил ее обман! – Задумался Император Чжоу’Ву, в глубине души, добавляя осторожности по отношению к семье Мэн. Но в то же время он не заметил, что его отрицательные чувства к Шуфэй уменьшаются.

Умные женщины всегда вызывают восхищение, а перед умной и красивой женщиной устоять еще труднее. Жить с такой женщиной в обществе друг друга днем и ночью – это только вопрос времени, прежде чем ты окончательно и бесповоротно влюбишься.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 4. Истина

Глава 4. Истина

После ухода Шуфэй, император Чжоу’Ву несколько раз пытался сбежать. К сожалению, присматривавшие за ним дворцовые служанки были слишком прилежны. В основном его возвращали обратно ещё до того, как он мог сделать хотя бы шаг наружу. У него не было и половины шанса. После более чем десяти попыток слабое тело маленького щенка больше не могло этого вынести. У Императора Чжоу’Ву не было другого выбора, кроме как сдаться.

Выпрямив передние лапы, он терпеливо сидел у двери, ожидая возвращения Шуфэй. Когда он находился рядом с Шуфэй, его тревога и беспокойство значительно уменьшились. Эта зависимость, поселившаяся в глубине его сердца при первом взгляде на Шуфэй, была чувством, которое даже он сам не осознавал.

Без четверти десять Мэн Санью вернулась со своими слугами. При виде её фигуры темные глаза Императора Чжоу’Ву загорелись, он неудержимо шагнул вперёд, а его пушистый хвост, виляя позади него, полностью выдавал его счастье. Заметив свое нелепое поведение, Император Чжоу’Ву застыл на месте.

Тем временем Мэн Санью тоже увидела стоявший у двери маленький коричневый меховой шарик. Она быстро подошла и подхватила его на руки. Её чистый голос был полон восторга:

– А'Бао ждёт, когда я вернусь? Какой хороший мальчик!

Император Чжоу’Ву почувствовал, как женщина пару раз поцеловала его в лоб.

Я никогда не видел эту страстную, беззаботную Шуфэй. Эта женщина подобна вулкану, но её нежное, пылающее сердце спрятано в оболочке изо льда. Она никому не позволяет его увидеть, – по непонятной для него причине, когда Императора Чжоу’Ву осознал это, его сердце сжалось. Это не было больно, но удушающе.

Мэн Санью отнесла А'Бао обратно во дворец. Увидев, что на этот раз А'Бао не сопротивляется, её сердце взволнованно подпрыгнуло. Она снова и снова нежно гладила А'Бао по спине.

В этом холодном Запретном Дворце по-настоящему мне принадлежит только малыш в моих руках. С ним мне не нужно было беспокоиться о том, что меня предадут.

Получая удовольствие от любящих поглаживаний Шуфэй, Император Чжоу’Ву не мог не прищурить глаза, однако он снова и снова напоминал себе не быть очарованным. Только вот животные инстинкты слишком сильны, сопротивляться им было очень трудно.

– Император проснулся семь или восемь дней назад и до сих пор отдыхает. Почему он всё ещё не вернулся к работе и не посетил ни одну из наложниц? Может быть, у него серьёзные проблемы с телом? Если так будет продолжаться и дальше, наш великий Чжоу погрузится в хаос! – принеся чайник чая, и наполнив чашку своего мастера, обеспокоенно сказала няня Фэн.

Император Чжоу’Ву, который все ещё сопротивлялся своим инстинктам, немедленно насторожился и, навострив уши, прислушался к разговору.

Прежде чем спокойно ответить няне Фэн, Мэн Санью поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток:

– Правление императора было чрезвычайно продуманным, в ближайшее время неприятности в Чжоу не возникнут. Нам не нужно об этом беспокоиться. Посмотрим, когда придёт время.

– Как можно не беспокоиться о теле императора? Ваша светлость, пожалуйста, отнеситесь к этому делу серьёзно, – из-за беззаботного отношения Шуфэй, у няни Фэн разболелась голова. – Посмотрите на всех этих наложниц во дворце. Они каждый день посылают кого-нибудь во дворец Цяньцин, чтобы выразить своё беспокойство о здоровье императора. Во дворец непрерывно поступают травы, супы и пакетики с благовониями. Даже благородная супруга Ли полдня стояла на коленях перед дворцом Цяньцин. Ходят слухи, что в молитве о здоровье императора она переписала несколько буддийских писаний. Ваша светлость, несмотря ни на что, вы не должны уступать другим!

Би Шуй и Инь Цуй уже устали слушать, как няня Фэн уговаривает госпожу польстить Императору. Они посмотрели друг на друга с выражением беспомощности на лицах. Хоть преданность няни Фэн госпоже была неоспорима, из-за своего простодушия, она не могла понять истинного положения вещей.

Опустившая голову, Мэн Санью, продолжая пить чай, незаметно закатила глаза. Однако это не укрылось от сидевшего в её объятиях Императора Чжоу’Ву.

Что должно означать это выражение? Она не думает, что о нас стоит беспокоиться? – Император Чжоу’Ву нахмурил брови, и это удушающее чувство появилось снова.

Мэн Санью поставила свою чашку и со вздохом заговорила:

– Травы, супы, мешочки с благовониями, священные писания, талисманы, что я не посылала? Если этих вещей будет слишком много, то это может вызвать только раздражение. Прямо сейчас Императору нужен только отдых, а учитывая, их поведение не понятно, они беспокоятся об императоре или пытаются его убить? Они должны быть осторожны, благими намерениями вымощена только дорога в ад.

Не только умная, но и тактичная! – Император Чжоу’Ву был доволен, и удушающее чувство в его груди исчезло, но думая о том, что тот, кто получает все это внимание, был неизвестным монстром, его сердце горело от гнева.

Подумав, что ответ её госпожи был разумным, няня Фэн положила конец этому вопросу.

Успокоившая няню Фэн, Мэн Санью слегка скривила свои красные губы в хитрой и гордой улыбке, что сделало её изначально яркое лицо ещё более живым. Наблюдая за разными выражениями её лица, черные глаза Император Чжоу’Ву слегка заискрились.

Судя по всему, Шуфэй не так уж и непривлекательна, – подумал он про себя.

Но вскоре действия Шуфэй заставили его проглотить свои слова.

– Ёмкость с песком готова? – Мэн Санью посмотрела на стоящую рядом с ней Би Шуй.

– Ваша светлость, всё уже готово, – Би Шуй поклонилась в ответ, поманив рукой маленького евнуха у двери.

Маленький евнух кивнул и внёс наполненное песком бронзовое блюдо. Следуя указаниям, он поставил его в угол зала.

Мэн Санью, наклонилась и посадила А'Бао рядом с коробкой. Подтолкнув его, она спросила:

– Ты знаешь, для чего это блюдо?

Император Чжоу’Ву неосознанно потёрся о её палец. Затем, разозлившись на собственное слабое самообладание, он сердито уставился на Шуфэй.

Но этот взгляд был истолкован Мэн Санью как замешательство. Она постучала по его носу и засмеялась:

– А’Бао должен это использовать для пи-пи и ка-ка. Если А'Бао неосторожно пописает и покакает, и это сделает зал вонючим, мы накажем А'Бао одним обедом, понятно?

Пи-пи, ка-ка? Что? – Император Чжоу’Ву нахмурил брови, поняв только вторую половину. Затем его тело напряглось, когда он уставился на женщину перед ним, в его взгляде бушевало пламя. – Это унижение! Это унижение по отношению к доблестному императору великого Чжоу!

Снова неверно истолковав «страстный взгляд» А'Бао, Мэн Санью удовлетворённо кивнула головой. Похлопывая щенка по маленькой головке, она похвалила:

– Неплохо, наш А'Бао такой умный!

– Пффф, – Би Шуй и Инь Цуй позади неё не могли удержаться от смеха.

– Откуда ваша светлость знает, что А'Бао понял? – подавив смех, поддразнила Би Шуй.

– Независимо от того, понял он или нет, я все равно должна сделать ему комплимент. У животных также есть мысли и эмоции, на самом деле, они гораздо более чувствительны к ним, чем мы. Они чувствуют доброту, злобу, любовь, ненависть в нашем голосе. Если я сделаю ему комплимент, он будет чувствовать себя счастливым, а также вырастет более здоровым. Не стоит ругать и бить маленьких животных за то, что они не могут выразить себя, им тоже может быть грустно. Собаки невероятно умны, примерно так же, как двухлетний ребёнок. Кроме того, наш А'Бао – пудель, вторая по уму порода собак. Так что он быстро поймёт, что я имею в виду.

Мэн Санью мягко объяснила, не зная о том, какое влияние оказали её слова на Императора Чжоу’Ву. Он медленно расслабил тело и опустил голову, в глубине его черных глаз появилось сложное выражение.

Полная благожелательности к животным, но очень жестока по отношению к людям, эта женщина такая сложная. К тому же, она довольно эрудирована.

Неосознанно негативные чувства Императора Чжоу’Ву к Шуфэй снова уменьшились, вместо этого его любопытство увеличилось.

Когда Мэн Санью закончила учить А'Бао различным жизненным навыкам и увидела, что он, как будто понимая её слова, выглядит сосредоточенным, она почувствовала удовлетворение, которого никогда раньше не испытывала. С этого момента у неё наконец-то появился компаньон.

******

Ранней осенью жёлто-оранжевый солнечный свет, не слишком обжигая, окутывает тело теплом, неописуемо комфортным.

Приказав слугам поставить софу в саду, Мэн Санью лениво свернулась калачиком на диване, попивая чай и листая рассказы путешественников.

А'Бао, который находился под наблюдением в течение всего утра, также получил временную свободу. В настоящее время он изучал планировку сада, вычисляя маршруты побега.

Два часа спустя поспешно вошла дворцовая служанка. Она не посмела беспокоить Шуфэй, которая в настоящее время была поглощена своей книгой, а вместо этого прошептала свой отчёт на ухо няне Фэн. Лицо няни Фэн мгновенно побледнело.

Император Чжоу’Ву, которому надоело блуждать, сознательно вернулся к Мэн Санью. Он улёгся под софой и закрыл глаза. Используя свой слух, который теперь был во много раз лучше, чем раньше, он услышал слова «Император, Великий наставник Шэнь, Милостивая супруга». Он тут же открыл глаза и посмотрел на няню Фен.

Няня Фэн отмахнулась от дворцовой служанки, быстро подошла к Мэн Санью и, наклонившись к её уху, тихо сказала:

– Ваша светлость, буквально минуту назад слуги получили информацию о том, что этим утром император вызвал великого наставника Шэня. У них была тайная встреча в императорском кабинете, которая длилась четыре часа. Как только ушёл Великий наставник, император пригласил в Императорский кабинет Милостивую Супругу. Говорят, что он даже приказал Чан Си прислать много мемориалов. В это время он уже снова начал заниматься государственными делами.

Ухо императора Чжоу’Ву слегка дёрнулось.

Мэн Санью положила «Рассказы путешественника» в своих руках, подпёрла подбородок и спросила:

– Он встретился с великим наставником Шэнь, а не с министром Ли?

Великий наставник Шэнь – отец Милостивой супруги Шэнь Хуэйру, учитель императора Чжоу’Ву с юности, номинальный руководитель принципиальных чиновников гражданского суда. Хотя он пользуется высоким авторитетом, у него мало реальной власти.  Министр Ли – отец Благородной супруги Ли, был его противоположностью. Министр Ли – один из людей, кто в династии Чжоу держит в своих руках реальную власть.

Если император Чжоу’Ву начал заниматься государственными делами, то первым он должен вызвать министра Ли, а не великого наставника Шэнь. Что-то происходит!

Мэн Санью слегка нахмурила свои аккуратные брови, пробормотав:

– Похоже, на этот раз император действительно был довольно тяжело ранен, даже не способен заниматься важными делами. В противном случае, он не будет сильно полагаться на Великого наставника Шэнь и не откажется от министра Ли.

Великий наставник Шэнь хорошо понимает сердце императора. Можно сказать, что он человек, которому император Чжоу’Ву доверяет больше всего, а также тем, на кого он полагается в трудные времена. С другой стороны, хотя император Чжоу’Ву дал министру Ли власть, он также относится к нему скептически. В противном случае он не стал бы увеличивать силу семьи Мэн, чтобы сдерживать семью Ли. В конце концов, семья Мэн и семья Ли всего лишь пешки императора Чжоу’Ву, чтобы уравновесить силы государства. Я и Благородная супруга Ли – жертвы этой политической войны, – подумав об этом, Мэн Санью прижала ладонь ко лбу и тихо вздохнула.

Сидящий под софой Император Чжоу’Ву был в шоке.

Этот монстр не продолжил отдыхать, а вместо этого вызвал Великого наставника Шэнь и Хуэйру? Причинит ли он им вред?

Император Чжоу’Ву внезапно вскочил и бросился к выходу из дворца. Но выбежать он не успел, Би Шуй быстро поймала его и тихо отругала:

– А'Бао, не бегай вокруг, будь осторожен, чтобы не потеряться!

Няня Фэн не заметила движения А'Бао. После того, как она услышала слова своей госпожи, беспокойство на её лице усилилось, и она нерешительно спросила:

– Поскольку Император доверяет великому наставнику Шэню, он определённо окажет предпочтение Милостивой супруге. Ваша светлость, что нам делать?

– Что делать? Ничего! – Мэн Санью засмеялась, безразлично махнув рукой. – Это право Императора выбирать, кому он хочет оказать предпочтение, нам негде высказаться, – сказав это, она протянула руку Би Шуй. – Позволь мне обнять А'Бао.

Би Шуй прислушалась и передала вырывающегося Императора Чжоу’Ву в руки своей госпожи.

Няня Фэн увидела, что её госпожа не желает говорить об этом, и закрыла рот.

Находясь в знакомых объятиях, чувствуя лёгкий цветочный аромат Шуфэй на кончике своего носа, пока его мех снова и снова мягко ласкали, тревога в сердце Императора Чжоу’Ву утихла, Успокоившись, он задумался.

Если бы я был тем, кто завладел чужим телом, то что бы меня не обнаружили, необходимо некоторое время сохранять спокойствие и разобраться в ситуации. Следующим шагом необходимо избавится от тех, кто наиболее хорошо знает предыдущего владельца тела, для того что защитить себя. Но монстр из дворца Цяньцин этого не сделал. Наоборот он позвал самых близких мне слугу и супругу. Неужели он не боится разоблачения? Лидер тайной стражи Ян Цзюнвей, главный управляющий евнух Чан Си, Великий наставник Шэнь, Хуэйру – любой из них в состоянии обнаружить личность монстра.

Но так как они ничего не предпринимают, значит движения этого монстра было тем, что они позволили. Возможно, они даже помогают монстру скрывать его личность. В противном случае монстр не позвал бы Хуэйру в императорский кабинет, когда он занимался государственными делами. Интеллект Хуэйру не меньше, чем у мужчины, способного занять позицию в суде, для неё не проблема принять участие в некоторых государственных делах.

Возможно ли, что они хотят помочь монстру совершить переворот – Император Чжоу’Ву отбросил эту мысль сразу же, как только она появилась у него в голове. – Великий наставник и Хуэйру определённо меня не предадут, Чан Си и тайная стража ещё менее вероятно!

Обдумывая ситуацию со всех сторон, Император Чжоу’Ву пришёл к выводу, который ближе всего к реальности.

На самом деле я не очнулся. Император во дворце Цяньцин вовсе не монстр, а замена, которую вместе нашли Великий наставник, Ян Цзюнвей и Чан Си, в то время как Хуэйру помогает замене скрыть его личность.

Варвары на границе и различные короли в других регионах не спокойны. У меня так же нет заслуживающих доверия братьев, чтобы заменить меня в государственных делах. В суде присутствует амбициозный министр Ли, в гареме беспокойные наложницы с поддержкой влиятельных семей, все они смотрят на положение наследника и императрицы.

С учётом всех внутренних и внешних смятений, если известие о том, что я без сознания просочится, Чжоу погрузится в войну и хаос, и мой собственный трон несомненно будет потерян. С учётом нынешней ситуации, не было другого выхода кроме как найти для меня замену. Хорошо, что в этой поездке на гору Тысячи Будд со мной были только тайная стража, Великий наставник и Чен Си. В противном случае мое бессознательное состояние нельзя было бы скрыть!

Продумав до этого момента, Император Чжоу’Ву положил половину своего сердца обратно в карман и тяжело вздохнул с облегчением. Только после этого он осознал, что держащая его женщина, так же угадала часть происходящего.

Я действительно был тяжело ранен! Но, несмотря на её правильную догадку, эта женщина, закрыв глаза, продолжает загорать с расслабленным выражением лица.

Не слишком ли сильно она мной пренебрегает? – подумав об этом, к нему снова вернулось удушающее чувство.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 5. Неудачный побег.

Глава 5. Неудачный побег.

Несмотря на его предположения об истине, беспокойство в сердце Императора Чжоу’Ву совершенно не уменьшилось.

Даже если в мое тело не вторгся монстр, и ни что не угрожает моей императорской власти, если в ближайшее время я не проснусь, Чжоу, в итоге, погрузится в хаос. Но с тех пор как я застрял в теле щенка, я даже не в состоянии защитить самого себя, а тем более вернуть свое тело. Мне нужна помощь.

Когда он только пришел в себя, он предположил, что если тело щенка умрет, то он сможет вернуться. Но, в конце концов, это только его предположение. Если вернуться он все же не сможет, то все закончится. Он привык сам контролировать свою судьбу и никогда не участвовал в делах, в которых не был уверен. В итоге, после двухдневного голодания, он отказался от мысли лишить себя жизни.

В данный момент ему нужно было как можно быстрее найти людей, которым он доверяет больше всего и получить возможность связаться с ними, он хотел сказать им, что бы они нашли способ вернуть его тело обратно.

В Запретном дворце я могу доверять только главному управляющему евнуху Чан Си, главе скрытой стражи Ян Цзюнвей и единственной женщине, которую я люблю – Милостивой супруге Шэнь Хуэйру. Если бы тогда меня послали во дворец Чжунцуй, который принадлежит Хуэйру, то в моем нынешнем положении, из этих трех человек, к ней было бы проще всего получить доступ. Будь это так, то сейчас мне бы не пришлось испытывать такой стресс. Хотя я не могу говорить, используя чернила на лапах, можно писать. Хуэйру храбрее большинства, поэтому она определенно не будет напугана.

Думая о необходимости как можно скорее попасть во дворец Цяньцин, что бы узнать правду, Император Чжоу'Ву прогуливался по саду, делая вид, что сосредоточен на игре, он надеялся таким образом отвлечь присматривающих за ним слуг и найти шанс улизнуть.

Однако, как и ожидалось от потомка генерала, стратегия управления Мэн Санью была невероятной. С тех пор как она приказала всем следить за А'Бао, присматривающие за ним слуги, определенно не спустят с него глаз.

После целого дня попыток, Императора Чжоу'Ву, который так и не смог найти ни единого шанса для побега, внесли внутрь.

За окном, бесконечное небо пылающих облаков подчеркивало красоту осеннего заката.

Мэн Санью, с А'Бао на коленях, задумчиво смотрела на облака в небе. Со спокойным выражением лица, ее взгляд был устремлен вдаль. Хотя она была прямо здесь, но Император Чжоу’Ву чувствовал, что держащий его человек превратился в пустую оболочку. Чувство сильного опустошения, которое исходило от ее тела, заставило его сердце затрепетать.

У него снова стало тяжело на душе. Хныканье Императора Чжоу’Ву отозвалось в сознании Мэн Санью.

– А'Бао, ты голоден? Пусть подадут нашу еду. Сегодня, для разнообразия, у нас будут приготовленные на пару яйца. – Чувствую тепло в своих руках, Мэн Санью встретилась глазами с ясным взглядом А'Бао и мягко улыбнулась.

Тяжесть в груди немедленно исчезла, эта мягкая улыбка, отразившаяся в глазах Императора Чжоу’Ву, на мгновение ошеломила его. Он неконтролируемо завилял хвостом, потом быстро замер и, опустив голову, спрятался от взгляда женщины.

Ужин был очень щедрым. Кроме приготовленных на пару яиц, Мэн Санью приказала принести миску козьего молока. Император Чжоу’Ву, который устал и уже был голоден, жадно поглощал еду. Он даже выпил половину миски козьего молока, которое он ни когда не пил, когда был императором.

К концу ужина, живот Императора Чжоу’Ву превратился в шар. Его очаровательная, пошатывающаяся походка, заставила Мэн Санью неудержимо смеясь, взять его на руки и гладить все его тело.

Сопровождаемый ее смехом, Император Чжоу’Ву быстро вырвался из ее объятий и убежал в свою корзинку. Он натянул свое одеяло и притворился, что заснул. Его человеческие действия вызвали еще один приступ смеха в зале.

Император Чжоу’Ву был зол. Он заскрежетал молочными зубами и поклялся, что как только он вернет свое тело обратно, он вернет долг этой женщине. Но он не заметил, что в этот момент перед Мэн Санью его сердце стало мягким. Если бы в прошлом с ним поступили подобным образом, это не было бы просто возвращение долга.

Увидев, что А'Бао собирается спать, Мэн Санью взяла журнал учета, который ей передала няня Фэн, и занялась делами своего дворца.

Статус Благородной супруги Ли был самым высоким, к тому же она родила сына и дочь, она была главным кандидатом на должность императрицы. Однако, император опасался власти ее родственников и остерегался министра Ли. С учетом этих условий, он не мог допустить что бы власть во внутреннем дворце попала в руки Благородной супруги Ли. Таким образом Мэн Санью, чья семья была схожа с семьей Благородной супруги Ли, должна была быть в центре внимания. Из-за намеренной небрежности Императора Чжоу’Ву, она получила часть власти над внутренним дворцом. Хотя жить как шахматная фигура неприятно, но у Мэн Санью была ценность с помощью которой, она смогла выжить в запретном дворце. С учетом этого, у нее не было никаких жалоб. Единственно, что она могла сделать, это использовать любую возможность, что бы создать для себя более комфортное будущее.

Как только Мэн Санью сосредоточилась на делах дворца, она не заметила, что А'Бао, который должен был спать в своей корзинке, исчез. Его темно коричневый мех и маленькое тело стали идеальной маскировкой. С приближением ночи слуги начали ослаблять бдительность, поэтому никто не заметил, как маленький шарик проскользнул мимо их ног и убежал в ночь.

Как только он выбежал из зоны, освящённой красными фонарями дворца Би'Сяо, Император Чжоу'Ву осознал, что совершил огромную ошибку. Изначально он думал, что собаки, подобно волкам, могут ясно видеть окружающую обстановку, даже в темноте. В конце концов, они были частью одного семейства. Но реальность доказала ему, что он был не прав.

Собаки не могут видеть в темноте, но могут полагаться на свои сверх развитые обоняние и слух. К сожалению, Император Чжоу'Ву в данный момент, был все еще маленьким щенком его обоняние и слух еще не были так же хороши, как у взрослой собаки.

(Отказ от ответственности. На самом деле собаки могут видеть в темноте намного лучше чем люди, но хуже чем кошки. Так же я не нашла информации, у кого лучше зрение: у волков или собак, и есть ли вообще различие)

Глядя в непроглядную темноту, Император Чжоу'Ву начал колебаться. Но секунду спустя он продолжил идти вперед. Он никогда не отступал перед трудностями.

Идти по тропинке, вымощенной мелкими камнями, было тяжело для его ног. Дверные пороги и ступени, которые он привык переступать одним шагом, стали для него непроходимыми горами и ему потребовалась вся его сила, что бы перебраться через них. Кустарники и цветы стали для него высокими деревьями в лесу. Его, неспособные различать цвета, глаза, могли видеть только пейзаж темных и светлых оттенков серого…

Император Чжоу'Ву думал, что он уже очень долго идет и что он далеко ушел, но с его телом, которое было размером с ладонь, он прошел буквально несколько сотен метров. Хорошо, что его память была лучше, чем у большинства. После дневных поисков, он уже запомнил путь к задней двери. Потратив около двух часов, он, наконец, добрался до своей цели.

Взволнованный Император Чжоу'Ву быстро подбежал к двери и протиснулся в щель под ней. Холодный ветер, смешанный с ароматом свечей, подул ему в лицо. Совсем рядом были слышны шаги стражников имперской армии, которые совершали ночной обход.

Он почти добрался до императорского сада. Что бы попасть во дворец Цяньцин, нужно было пройти через весь императорский сад и пройти еще пятьсот метров. Шаги взволнованного Императора Чжоу'Ву ускорились. Но он совершенно забыл, что за задней дверью было около десяти ступеней. На самом деле эти ступени не были крутыми, но для крошечного щенка они ни чем не отличались от скал.

Неожиданно Император Чжоу'Ву наступил в пустоту, тогда то он и вспомнил об этих ступенях. Но было уже поздно. Свернувшись клубком, его тело падало вниз. Махая лапами, он изо всех сил пытался остановить падение, но безуспешно. Вместо этого из–за его действий, направление его падения изменилось, и он полетел к кусту, растущего рядом с лестницей, остролиста.

Ветви кустов смягчили его падение. Но на этом несчастья Императора Чжоу'Ву не закончились, его шея застряла между веток. Чем сильнее он пытался освободиться, тем крепче сжимались ветки. Из-за нехватки воздуха, его сознание угасало.

У него пульсировало в груди. Из его маленького тела, по крупицам, что-то исчезало. Он знал, что задыхается. Это было неописуемое чувство. Император Чжоу'Ву продолжал бессмысленную борьбу. Внезапно в темноте замерцал маленький, туманный огонек.

Неужели Шуфэй обнаружила, что я исчез? Неужели она пришла меня спасти? – Эта мысль вызвала у него презрение к своей никчемности.

Он был за пределами территории дворца Би'Сяо и дворцовые двери были уже закрыты. Даже если бы она вышла его искать, зачем ей прилагать так много усилий?

Смешно! Император Чжоу'Ву, правитель Чжоу никем не обнаруженный, беззвучно умер в углу своего собственного дворца!

Но в это время со стороны задней двери раздался звук шагов. Он с трудом мог расслышать как говорит дворцовая служанка:

– Ваша светлость, днем А'Бао часто подбегал к задней двери, этот слуга не запомнил бы не правильно.

– Ищите, быстро ищите! – взволнованный и отчаянный голос женщины слегка дрожал. После этих слов последовал шум беспорядочного поиска.

– Ву ву – услышав этот знакомый голос, чувство, что его душу вытаскивают из тела, пропало. Сознание, которое, казалось, он почти потерял, возвращалось и Император Чжоу'Ву начал звать изо всех сил.

– Стоп, мне кажется, я слышала голос А'Бао! – грозно воскликнула женщина и слуги затихли.

Сдавленный звук раздался снова, но он становился все слабее и слабее.

– Он за задней дверью! – серьезные глаза Мэн Санью загорелись, когда она поспешно приказала, – Быстро! Откройте заднюю дверь для меня!

– Но Ваша светлость, дворцовые правила гласят, что после того как дворцовые двери были закрыты, их нельзя открывать по желанию. – Поспешил отговорить ее Евнух.

– О чем ты беспокоишься? Разве ты не слышишь, что голос А'Бао невероятно болезненный? Если бы он мог вернуться сам, то уже давно сделал бы это. Должно быть он в опасности. Быстро откройте для нас дверь, всю ответственность я возьму на себя! – К Мэн Санью вернулось ее властное поведение.

Раньше он терпеть не мог, когда она говорила так властно, но в этот момент это звучало невероятно привлекательно. Изо всех сил стараясь не потерять сознание и не задохнуться, Император Чжоу'Ву знал, что властная женщина собирается его спасти.

Сверху раздался скрежет металла, за которым последовал шум упавшего замка. Задняя дверь открылась, и, следуя за писком А'Бао, беспорядочный звук торопливых шагов становился все ближе и ближе.

Ветка, которая почти превратилась в виселицу, была сломана. Знакомая пара теплых рук осторожно подняла его в нежные объятия. Император Чжоу'Ву шмыгнул носом, а его глаза увлажнились. Это было так успокаивающе и нежно, что он позволил себе потерять сознание.

Видя, что А'Бао лежит в ее объятиях неподвижно, Мэн Санью не смела к нему прикасаться. Она держала его тело в своих объятиях и слегка дрожала.

– Быстрее, позовите имперского лекаря! – Ее голос казался очень сухим.

Для других это была просто собака, игрушка, что бы скоротать время. Для нее же он товарищ по играм, друг, даже член семьи. Один из тех, от кого она не может отказаться даже перед лицом жизни и смерти. К нему она могла приблизиться без страха и колебаний. Ей не нужно беспокоиться о том, вызовет ли ее пренебрежение иерархией проблемы. Она могла сказать ему все, что было у нее на уме, не боясь, что однажды он ее предаст.

Она не хотела терять то важное место в ее сердце, которое было отведено А'Бао.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 6. Спасение

Глава 6. Спасение

Шуфэй всегда действовала эксцентрично, поэтому даже если она посреди ночи открыла дворцовые двери без разрешения, а после вызвала для собаки императорского лекаря, что бы оказать экстренную помощь, другие могли выразить свое недовольство только в своих сердцах и не смели противостоять ей.

Поспешно прибывший имперский лекарь, с аптечкой за спиной, засвидетельствовал свое почтение и поприветствовал присутствующих.

– Вставайте, быстрее посмотрите нашего А’Бао – торопливо произнесла Мэн Санью, спотыкаясь на каждом слове.

Когда Император Чжоу'Ву очнулся, его шею ощупывала большая рука, которая прикасалась к его синяку и вызывала сильную боль.

Издав болезненный стон, он поднял голову, что бы посмотреть на обладателя этих рук.

С момента моего рождения, когда я получал такое болезненное обращение?

– Нежнее! – увидев, что А’Бао очнулся от боли, Мэн Санью предостерегла имперского лекаря и нежно погладила щенка по голове. С болью в сердце она сказала – А’Бао, потерпи еще немного, позволь имперскому лекарю тщательно тебя осмотреть, ты скоро поправишься.

Дискомфорт в теле А’Бао  и гнев в сердце немедленно утихли. Бессознательно он издал ласковое ворчание, а хвост позади него завилял. Он даже не понимал, насколько он был счастлив в душе, потому что снова увидел эту женщину.

Поглаживая мех на спине А’Бао, Мэн Санью вздохнула с облегчением и улыбнулась.

Он задыхался семь или восемь минут, но кроме синяка на шее, А’Бао больше нигде не пострадал. Имперский лекарь закончил осмотр и оставил баночку крема для лечения синяков.

Мэн Санью взяла маленькие ножницы и легонько постучав А’Бао по мокрому носу сказала:

– Малыш, что бы применить лекарство, нужно состричь мех на твоей шее. Будь хорошим и не двигайся. Если будешь послушным, то через некоторое время я скажу Би Шуй приготовить для тебя полуночный перекус.

Император Чжоу'Ву, уже привыкший к ее манере разговаривать с ним как с ребенком, ответил нехарактерным ворчанием.

Мэн Санью была совершенно ошеломлена ответом маленького щенка. Глупо улыбнувшись, она подняла ножницы и очень аккуратно состригла мех вокруг шеи А’Бао, а затем тщательно нанесла крем.

Прикосновения женщины были мягкими и нежными, выражение лица сосредоточенным, казалось, что перед ней был не щенок, а ребенок. Тонкие пальцы Шуфэй передавали ощущение мягкого тепла, ее прикосновения согревали его сердце. Он чувствовал ни с чем несравнимый комфорт. В момент оцепенения, Император Чжоу'Ву поднял голову и пытливо посмотрел на ее прекрасное лицо.

– ПФФФ! – Инь Цуй и Би Шуй, которые придерживали собачью шерсть, указали на А’Бао, игриво говоря: – Ваша светлость, после состригания шерсти А’Бао выглядит очень странно, просто глядя на него хочется смеяться.

– На самом деле шерсть пуделя необходимо состригать ежемесячно, тогда она будет гуще и красивее. Если бы сейчас была весна, я бы подстригла А’Бао еще раз через месяц. Но так как сейчас ранняя осень и скоро похолодает, если мы его подстрижем, то он может заболеть, – массируя спину А’Бао сказала Мэн Санью.

Это просто воспитание собаки, почему она все так усложняет? Эта женщина такая суетливая! – холодно хмыкнул про себя Император Чжоу'Ву, намеренно игнорируя тающую защиту вокруг своего сердца.

После нанесения лекарства тупая боль вокруг его шеи сменилась прохладным ощущением, позволяя Императору Чжоу'Ву восстановить немного энергии. Как только он начал испытывать признаки голода, няня Фэн принесла куриный отвар, который издавал невероятный запах и маленькую тарелку мягкого и легкого найгао.

• Найгао – детская кашица (из продуктов детского питания); отвар (для грудного ребёнка), но в данном случая, мне кажется, что это скорее молочное желе)

– А’Бао был травмирован. Чтобы восстановить силы ему нужна питательная пища, – Мэн Санью подтолкнула миску к А’Бао и, успокаивающе погладив его по голове, взяла кусочек найгао.

Глядя на то как счастливо ест А’Бао, Мэн Санью наконец смогла поразмышлять обо всех опасностях имперского сада.

– Ветка, ступенька, гигантская нога, даже неглубокий пруд могут быть смертельными. Итак, без меня тебе не позволяется куда либо идти…  – перечисляла она длинный список опасностей, не обращая внимания понял ее А’Бао или нет.

Император Чжоу'Ву продолжал есть из миски своим длинным языком, как будто его не трогали слова Шуфэй, но в глубине души он действительно был очень тронут.

Когда в последний раз я испытывал такое тщательное проявление заботы? Даже Хуэйру и Императрица–мать не в состояние дать мне это чувство успокаивающего комфорта.

Какими бы насыщенными не были чувства маленького щенка, их не было заметно на его мохнатой мордочке. Так и Мэн Санью не заметила ни малейшего изменения в настроении Императора Чжоу'Ву. Увидев, что он закончил есть, она перенесла его корзинку под свою кровать. Она положила А’Бао внутрь и прикрыла ему живот маленьким одеялом.

– Сегодня ты будешь спать прямо у меня на глазах. Посмотрим, не переломаю ли я тебе ноги, если ты посмеешь убежать еще раз! – Серьезно предупредила Мэн Санью.

Строгий голос, чрезмерные движения рук и намеренно суровое выражение лица женщины к его удивлению были очень милыми. Уголки пасти Императора Чжоу'Ву растянулись в улыбке, он поскулил и медленно закрыл глаза.

Мэн Санью лежала на кровати, и некоторое время, наблюдала за ним. Увидев, что А’Бао заснул, она успокоилась и откинулась на подушку. Когда ее дыхание выровнялось, Император Чжоу'Ву внезапно открыл свои закрытые глаза. Его черные глаза отражали сложные чувства. Пристально посмотрев на женщину, которая спала на кровати, он хотел вздохнуть, но быстро остановил себя.

Сегодняшняя операция закончилась полным провалом, но нельзя сдаваться. Если я не могу сделать это ночью, то сделаю это утром. Когда это тело станет сильнее и здоровее, я должен отправиться во дворец Цяньцин и дворец Чжунцуй, что бы выяснить правду. После этого нужно найти способ вернуть мое тело обратно.

С тех пор как он поранился, А’Бао стал гораздо более послушным. Но ему все еще нравилось исследовать окрестности, однако когда приближалась ночь, он всегда покорно возвращался к Мэн Санью.

По прошествии семи – восьми дней синяк вокруг шеи А’Бао полностью исчез. Только в месте, где не было меха, осталось маленькое колечко, как будто его тело внезапно там соединилось. Он выглядел комично, но в тоже время невероятно мило.

Когда наступила поздняя осень с ее властным, холодным воздухом. Мэн Санью начала беспокоится, что из–за отсутствия слоя меха, А’Бао может заболеть. В свободное время она сделала несколько шарфов на шею и маленьких свитеров. К сожалению, когда она хотела одеть их на А’Бао, что бы посмотреть подходят ли они ему, он отказался сотрудничать.

Как только ей удалось просунуть одну лапу в рукав, А’Бао начал яростно сопротивляться, бегать по залу и размахивать шарфами и свитерами во все стороны. У одного даже начали вылезать нитки, в результате он был полностью уничтожен.

Няня Фэн замахнулась на непослушного щенка, как будто она хотела его ударить. Совершенно не напуганный А’Бао, сел рядом с Мэн Санью, он выглядел высокомерным и бесстрашным.

Как и ожидалось Мэн Санью, увидев действие няни Фэн, немедленно остановила ее. Махнув рукой, она сказала:

– Все в порядке, я просто залатаю его.

А’Бао опустив голову, спрятал довольное выражение своих глаз.

– Но Ваша светлость, даже император никогда не носил одежду, сделанную Вашими руками! Этот паршивец не понимает, как ему повезло, – воскликнула няня Фэн.

Довольное выражение из глаз А’Бао сразу же исчезло. Он почувствовал невероятный дискомфорт в сердце и нахмурил брови. Если бы ни кто это не упомянул, он бы и не вспомнил, он действительно никогда раньше не носил одежду, сделанную Шуфэй.

Собирающая разбросанные по всему залу маленькие свитера Би Шуй предположила:

– Ваша светлость, возможно А’Бао не привык носить одежду, эта служанка видела, что он даже с трудом ходил. Не важно, что эти свитера были уничтожены, но даже если вы их залатаете, он, скорее всего, все равно откажется их носить.

– Очень жаль, эта служанка хотела посмотреть как будет выглядеть А’Бао в этих свитерах. Должно быть очень мило. У Вашей светлости такие умелые руки! Эти кроличьи уши как настоящие. Если бы А’Бао одел его, он стал бы маленьким кроликом, – Инь Цуй играла с хлопковым жилетом, который держала в руках и выражение ее лица было явно разочарованным.

Мэн Санью бросила взгляд на, свернувшегося рядом с ней, маленького нарушителя спокойствия. Она ткнула его в мягкую голову и сказала:

– Инь Цуй, не волнуйся, ты несомненно увидишь большие изменения нашего А’Бао. Хочет он этого или нет, он будет носить эту одежду. Это не только для того, что бы симпатично выглядеть, скорее это для его здоровья. Погода становится все холоднее и холоднее, а его только что подстригли. Если, для сохранения тепла, он не будет носить одежду, он заболеет. Кроме того ему нравится играть, бегать по всюду весь день. Он все еще маленький и его нельзя купать. Эти свитера также помогут сохранить его мех чистым, и защитят от паразитов. Для него это будет хорошо. Оставь его в покое на несколько дней, а когда станет холоднее, и ты возьмешь его поиграть, заставь его одеть одежду.

Слуги в унисон кивнули.

Значит это не просто для удовольствия, а потому, что она заботится обо мне? Возможно в следующий раз, если я буду в хорошем настроении, я это одену. – Ошеломленный ее словами, Император Чжоу'Ву все же уступил.

Мэн Санью была немного удивлена, увидев, что после ее слов А’Бао нежно прижался к ней, помахивая свои маленьким хвостиком от удовольствия.

Может ли быть так, что А’Бао меня понимает? – Она взяла А’Бао за передние лапы и подняла перед собой. Ей в голову пришла идея.

– А’Бао, давай поиграем в игру, – Мэн Санью схватила маленький клубок ниток из своей корзины для шитья и потрясла им. – Ты видишь этот клубок? Я брошу его, а ты принесешь его обратно, хорошо?

Видя, что А’Бао пристально на нее смотрит, Мэн Санью тихо засмеялась и бросила клубок. Она взволнованно крикнула:

– А’Бао, будь хорошим, быстро принеси его. Когда ты это сделаешь, я вознагражу тебя кусочком найгао.

Ты думаешь, что я бы хотел твоего найгао? Кто я по твоему мнению такой? – От всего тела Императора Чжоу'Ву исходили черные пары раздражения. Он неподвижно сидел на земле, как будто даже восемь ветров не могли его сдвинуть.

– А’Бао, иди, принеси его, – Улыбка Мэн Санью застыла, очевидно, что реакция А’Бао не соответствовала ее ожиданиям.

А’Бао по-прежнему не двигался.

Мэн Санью подтолкнула его маленькую пушистую попку.

На этот раз А’Бао пошевелился. Искоса взглянув на Мэн Санью, сделал два шага и нашел тихое место, что бы сесть.

Лоб Мэн Санью покрылся черными полосами. Ей казалось, что в этот момент высокомерный взгляд А’Бао как будто говорил: – Ты глупый человек!

Это просто не возможно, должно быть я слишком много думаю! – Мэн Санью покачала головой и сама побежала, что бы забрать клубок обратно.

Няня Фэн больше не могла спокойно выносить это обратное взаимодействие владельца и питомца. Она недовольно открыла рот:

– Этот А’Бао просто неблагодарный белый волк, кусающий руку, которая его кормит. Убегает и исчезает на целый день, не слушается, не позволяет вам его обнять и даже не желает играть с Вашей светлостью. Почему мы должны продолжать воспитывать такого прохвоста? С таким же успехом мы могли бы отправить его обратно в Загон для Укрощения.

Высокомерная спина А’Бао напряглась. Он хотел повернуть голову и посмотреть на реакцию Шуфэй, но заставил себя не делать это. Император Чжоу'Ву определенно не признается, что в этот момент он начал нервничать.

– На самом деле А’Бао послушный. Если я его позову, он может мне ответить. Если я обнимаю, его он не сопротивляется. Сейчас он на много лучше, чем когда его только принесли. Просто ему не нравятся незнакомцы. Этот тип преданности очень редок. Не упоминая о том, что А’Бао очень чистоплотный. Когда он ест, он ни когда не пачкает стол. И он всегда справляет нужду в правильном месте. Он самая утонченная маленькая собачка из всех кого я видела, – Мэн Санью небрежно махнула рукой. Что бы доказать свои слова, она взяла кусочек найгао и поманила А’Бао,  – А’Бао, иди сюда скорее, пора поесть найгао.

Император Чжоу'Ву на секунду замер, но, в конце концов, подошел. Он взял из рук Мэн Санью кусочек найгао и медленно маленькими укусами съел его. Ему пришлось подавить свою гордость, что бы его снова не отправили в глупый Загон для Укрощения. Но его медленно виляющий хвост показал, что на самом деле он не так уж недоволен, как хотел думать.

У няни Фэн не было другого выбора кроме как жаловаться:

– Уродливый, с мехом неприятного цвета. Эта служанка действительно не может сказать, что хорошего в этом маленьком прохвосте. Но пока Вашей светлости это нравится, все в порядке.

Няня Фэн не заметила, что А’Бао, который ел найгао, неожиданно поднял голову и посмотрел на нее агрессивным взглядом.

Мэн Санью собиралась выпить чай, но услышав слова няни Фэн, сразу же поставила чашку. Она серьезно объяснила:

– Няня Фэн с этого момента перестань называть его маленьким прохвостом. Возможно в твоих глазах А’Бао всего лишь собака, но в моих глазах он не сильно отличается от моей семьи и друзей.

Няня Фэн хотела возразить, но встретив строгий взгляд своей госпожи, проглотила слова обратно.

А’Бао отвел свой агрессивный взгляд и, опустив голову, продолжил жевать найгао, совершенно не замечая, что его хвост виляет гораздо активнее, чем раньше.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 7. Милостивая супруга.

Глава 7. Милостивая супруга.

Осенью всегда солнечно. Золотой солнечный свет утратил пылающий летний жар. Его лучи дарили тепло, уют и исключительный комфорт. Позади дворца Би'Сяо, деревья османтуса обильно цвели гроздьями маленьких молочно-белых цветов. Легкий ветерок наполнил двор пьянящим ароматом.

Сидевшая под деревом османтуса, Мэн Санью была одета в длинное, темно-фиолетовое платье без бретелек, верхнее же платье было из светло–фиолетового шифона с вышитым на нем узором серебряных благоприятных облаков.

Расправив свисающие рукава, она свернулась калачиком на мягком шезлонге и нежилась на солнце.

Круглый меховой шар лежал у нее на груди, его пухлые маленькие лапки покоились на ее соблазнительном декольте. Он вертелся на месте, испытывая дискомфорт.

Лицо Шуфэй, лишённое макияжа, было прямо перед его глазами. Ее прямой нос, длинные загнутые ресницы, белая гладкая кожа, изящной формы губы, а так же эта очаровательная ключица… эта неподражаемо красивая женщина снова и снова привлекала взгляд Императора Чжоу'Ву.

Я всегда знал, что Шуфэй красавица, но ни когда не мог себе представить, что Шуфэй без ее экстравагантного макияжа будет во много раз красивее, чем обычно. Разве красота не самое полезное оружие для женщин, что бы преуспеть во внутреннем дворце? Но очень похоже, что Шуфэй намеренно скрывает свой блеск. О чем она думает? – Император Чжоу'Ву все меньше и меньше понимал ее.

– А’Бао, ты ни как не можешь заснуть? Может ты голоден? – Мэн Санью открыла свои глаза феникса и похлопала неспокойного А’Бао по заду.

Император Чжоу'Ву проворчал, на мгновение убрал свои пухлые лапы с декольте Шуфэй, затем поставил их обратно и «непреднамеренно» немного надавил.

– Итак, ты голоден. Давай перекусим. – Мэн Санью протянула руку и взяла закуску со стола. Отломив кусочек она положила его в пасть А’Бао.

Император Чжоу'Ву решительно взял кусочек и проглотил его. Он уже привык к тому, что эта женщина его кормит.

Вытерев крошки с усов щенка, Мэн Санью отщипнула еще кусочек и положила себе в рот. Один человек и одна собака медленно ели закуску, по одному кусочку за раз. Цветы и лепестки османтуса кружили над их головами, красивая и теплая сцена.

Мэн Санью, тронутая открывшейся перед ней прекрасной картиной, протянула руку и поймала маленький белый падающий цветок. Слегка прищурив свои полные жизни глаза, она напевала нежную и необычную песню.

В ее мелодии не было слов, только высокие и низкие звуки. Это было похоже на ветер и туман, окутывающие все вокруг, но так же создавалось неземное ощущение песен небесного дворца, трогающих душу… Император Чжоу'Ву забыл проглотить еду у себя во рту. Тупо уставившись на женщину, среди падающих цветов, довольную и счастливую, он почувствовал, что очарован.

Стоящие рядом слуги опустили головы, их глаза затуманились, а уголки губ приподнялись, они явно были околдованы.

– Ваша светлость, только что эта служанка получила информацию, что император сейчас любуется хризантемами в императорском саду. – Поспешно засвидетельствовав свое почтение, сказала няня Фэн.

Завораживающая атмосфера исчезла, как безжалостно лопнувший мыльный пузырь. Император Чжоу'Ву повернул голову и угрожающе посмотрел на няню Фэн.

Как Шуфэй может служить эта невыносимо грубая, смиренная служанка? Просто подожди! Как только я верну свое человеческое тело, немедленно отправлю ее в прачечную.

– О! – Двусмысленно ответила Мэн Санью. Она отбросила цветы в своих руках и нежно погладила спину А’Бао.

– Ваша светлость, почему бы Вам быстро не одеться? Другие дворцы уже должны были получить эти новости. Мы не можем позволить им быть первыми. – Нетерпеливо сказала няня Фэн.

– С кем в данный момент его Императорское Величество? – Не двигаясь, беспечно спросила Мэн Санью.

– С ее Светлостью Милостивой супругой. – Тяжелым тоном ответила няня Фэн.

– Шэнь Хуэйру? – Пробормотала Мэн Санью, а затем махнула рукой и решительно сказала – не пойду.

Пристально смотревший на нее Император Чжоу'Ву, был крайне раздражен ее реакцией. Ему не терпелось пойти посмотреть, что бы подтвердить свои выводы. Из-за этого он начал подвывать и неудержимо бороться в руках Шуфэй.

– Ваша Светлость, сегодня такой хороший день, если Вы пойдете в императорский сад просто что бы взять А’Бао на прогулку, тоже будет не плохо. А’Бао еще ни разу не был в императорском саду! – Увидев раздраженного А’Бао, няня Фэн немедленно изменила свои слова, что бы убедить Шуфэй.

Посмотрев в полные желания глаза А’Бао, Мэн Санью вздохнула и приказала тяжелым голосом:

– Тогда обслужи нас, что бы мы оделись. – Она встала и вошла во дворец с высоко поднятой головой. Вокруг немедленно распространилась острая, присущая Шуфэй, аура.

Слуги послушались и дружно последовали за ней.

Император Чжоу'Ву присел возле двери в спальню, его пристальный взгляд не отрывался от расплывчатой фигуры за ширмой.

Я был прав! Шуфэй действительно совершенно обо мне не заботится. В ее сердце я даже не так хорош как собака. Прошлые страсть и нежность были всего лишь притворством. Когда она говорит обо мне наедине, в ее глазах нет ни чего кроме холода и апатии. – Император Чжоу'Ву был шокирован.

Черт возьми! Разве я не достаточно хорош для тебя? Я дал тебе высокий статус, баловал тебя, дал тебе власть, но чем ты мне отплатила? Если бы не этот несчастный случай, сколько бы ты еще меня обманывала? – Император Чжоу'Ву яростно выругался себе под нос. В его сердце бушевала не только злость, но и необъяснимая, острая боль.

Пока мысли Императора Чжоу'Ву блуждали, Мэн Санью уже закончила одеваться. Она вышла из–за ширмы и наклонилась что бы взять А’Бао.

Император Чжоу'Ву собрался с мыслями и начал яростно сопротивляться.

– А’Бао, не будь непослушным, я беру тебя поиграть! – Мягко утешая щенка, Мэн Санью нежно погладила его по голове, после чего поцеловала рядом с собачей пастью.

Приятно пахнущие, мягкие губы коснулись кончика его носа и уголков пасти. Прикосновение вызвало неестественно горячее, покалывающее ощущение. Император Чжоу'Ву на мгновение застыл, потом лег в объятиях женщины и перестал двигаться. Его пушистый хвост начал бесконтрольно вилять.

Независимо от того насколько раньше нечитаемыми были чувства и эмоции Императора Чжоу'Ву, после того как он стал собакой, любое притворство стало пустой тратой времени. Собачий хвост непосредственно связан с его сердцем и душой, а не с его мозгом, так что у собак нет лицемерия, которое присуще людям.

Всего одним поцелуем, женщина потушила весь его гнев. Удрученный Император Чжоу'Ву сдался и позволил женщине унести себя.

Мэн Санью нахмурила брови от раздражения.

Я уже давно устала тратить всю свою энергию на интриги и вражду, только для борьбы за мужчину. Хорошо, что теперь у меня есть А’Бао, дни стали легче.  – Взвесив теплый меховой шарик в руках, она расслабила брови и пошла в сторону императорского сада.

Рядом с водным павильоном императорского сада собралась невероятно оживленная толпа. Издалека доносился освежающий аромат, вслед за которым раздавались нежные звуки гуцыня. Несомненно грандиозное зрелище. Можно себе представить, насколько элегантен играющий на гуцинь и рассматривающий хризантемы человек.

Пройдя через сад камней, можно увидеть сидящих в павильоне бок о бок мужчину и женщину. Мэн Санью приподняла брови и остановилась.

Высокий рост, широкие плечи, ярко–желтое лунпао, подчеркивающее властную ауру, красивые черты лица способные привлечь всех женщин мира. Этот мужчина – нынешний двадцатисемилетний император Чжоу, Император Чжоу'Ву.

• Лунпао – официальное одеяние китайского императора.

Рядом с ним пела и, парой тонких, белых рук, играла на гуцинь красавица, одетая в светло–желтое дворцовое одеяние. Ее прозрачные как вода глаза, время от времени встречались с глазами императора. Красота этой сцены превратила окружающих наложниц в аксессуары (размытый фон?).

– Брак заключенный на небесах. – тихо высказалась Мэн Санью, нежно почесывая спину А’Бао кончиками пальцев.

– Это потому, что Ваша Светлость еще не прибыла. Если Вы пойдете туда, то для Милостивой супруги не останется места. Она утверждает, что обладает экстраординарным талантом в игре на гуцинь, но даже не может сравнится с Вашим пением акапелла. Ваша Светлость должна подарить императору песню и сбить с нее спесь. – Поощряла няня Фэн.

– Мы не продающие себя артисты. – В глазах Мэн Санью промелькнуло отвращение. Она подняла ногу и направилась к павильону.

Почему госпожа совершенно не мотивирована в борьбе за благосклонность императора? Если бы госпожа захотела, то возможно, она уже была бы на троне императрицы. – Няня Фэн очень сожалела в глубине души, но она совершенно не заметила беспомощные выражения на лицах Инь Цуй и Би Шуй.

Все внимание Императора Чжоу'Ву было сосредоточенно на паре в павильоне. Он начал активно вырываться из рук Мэн Санью. Когда Шуфэй подошла ближе, ей пришлось поклонится и высказать свое почтение, поэтому она его просто отпустила, взмахнула платком и сказала:

–Десять тысяч лет!

• На английский это переведено просто «Ван Суй». Из википедии: Банза́й (яп. 万歳 бандзай, «десять тысяч лет») — японское произношение традиционного китайского пожелания долголетия (на китайском произносится «ваньсуй»; ср. рус. устар. «Многая лета!»), на русский может переводиться как «Да здравствует!».

Все наложницы с удивлением и любопытством посмотрели на беззаботную позу Шуфэй. В прошлом можно было сказать, что вся любовь императора была сосредоточена на ней. Количество раз,  когда ее вызывали служить в спальне и количество полученных ею наград не имело себе равных. Увидев ее, даже императрица и достопочтенная супруга должны были отойти в сторону, что вызывало жгучую зависть у окружающих.

Но с момента, когда император очнулся, его вкусы изменились. Первым человеком, к которому он обратился была не его любимая Шуфэй, а сдержанная и благородная Милостивая супруга. Не только это, но, так же, в течение следующей половины месяца он продолжал вызывать ее в императорский кабинет, более того, император стал все больше полагаться на семью Шэнь. Видимо эта благосклонность, может постепенно превзойти благосклонность к Шуфэй.

Кто из наложниц во дворце, получивших какую–либо милость, не был наказан показной Шуфэй? Только Милостивая супруга сохраняла спокойствие, она ни когда не шла против Шуфэй лицом к лицу. Сейчас должно начаться хорошее шоу.

Нахмурив брови, император уставился на голову Шуфэй не произнеся ни слова. Окружающая атмосфера сразу стала тихой и неловкой. Сидящая с боку Милостивая супруга насмешливо скривила губы, в ее водянистых глазах промелькнуло чувство удовлетворения.

Мэн Санью опустила глаза вниз, жестом призывая всех слуг преклонить колени. Она не подняла голову, что бы посмотреть на выражение лица императора и не выразила недовольства.

А’Бао давно уже ее бросил и побежал к императору. Маленький, размером с ладонь, пушистый комочек было легко не заметить, поэтому он легко оказался рядом с императором. Увидев, что у этого человека были слегка посиневшие ногти и бледные губы, в его глазах вспыхнул огонек.

В конце концов, я угадал правильно. Этот человек – мой двойник. Что бы выглядеть точно так же как я, двойник принял таблетку для изменения лица.

Во всем Чжоу есть только одна таблетка для изменения лица. Нужно принять таблетку, а затем соответствующим образом помассировать мышцы лица в нужном месте, в результате чего внешность полностью изменится не оставив и следа. Но эта таблетка содержит смертельный яд, который сокращает продолжительность жизни. Опасаясь, что люди будут злоупотреблять этим типом таблеток, Императора Чжоу'Ву запретил распространение информации о том, как их производить.

Эта таблетка хранилась в руках лидера тайной стражи Ян Цзюнвея, а значит, этот человек должен быть одним из его подчиненных.

Крепко сжатое сердце Императора Чжоу'Ву расслабилось. Он посмотрел в сторону Милостивой супруги. Это невинно–красивое и безупречное лицо появлялось в его снах бесчисленное количество раз. Он хотел быстро к ней подойти, но сделав только 2 шага он вспомнил про Шуфэй, которая до сих пор стояла на коленях на земле. Он не выдержал и обернулся.

В то же время Милостивая супруга заметила А’Бао. Она скривила губы и подняла его.

– Это домашнее животное ее Светлости Шуфэй? Почему у него не хватает круга меха на шее? – Спросила Милостивая супруга и погладила лишенную меха шею А’Бао.

Император все таки позволил Шуфэй подняться. Он бросил на нее холодный взгляд и повернул голову к Милостивой супруге, в глубине его глаз таилось легкое баловство. Эта разница привела к тому, что окружающие наложницы начали насмехаться. Битва еще даже не началась, а Шуфэй уже проиграла половину. Как скучно! Похоже, что ветер во внутреннем дворце скоро изменится!

Выражение лица Мэн Санью оставалось спокойным. Она села на место под креслом императора и посмотрев на Милостивую супругу сказала:

– Недавно он был ранен ветками. Нам пришлось срезать мех, что бы наложить лекарство.

– Что же за ветви так случайно его душили? Если бы Шуфэй не сказала, мы бы подумали, что кто–то сделал это намеренно. – Намекнула Милостивая супруга.

Мэн Санью слегка улыбнулась, не обращая внимания на направление ее слов. У нее ни когда не было шанса выиграть битву с Шэнь Хуэйру в присутствии императора.

Император может думать все, что он хочет, меня это совершенно не волнует. Что такое благородное имя? Его можно съесть?

А’Бао тихо лежал на коленях Милостивой супруги. Сначала он очень скучал по аромату Милостивой супруги, но услышав ее лукавые слова, его возбуждение быстро остыло. Коварные предположения, создание чего–то из ничего, неужели это все еще моя гордая, нежная и понимающая Хуэйру?

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 8. Разочарование

Глава 8. Разочарование.

Думая о том, что эта женщина кажется ему совершенно незнакомой, А’Бао попытался уйти от неё.

Шэнь Хуэйру тайно усилила хватку, сжимая его непослушные лапы. Она ткнула своим сверкающим, холодным искусственным ногтём в подбородок А’Бао. Никто из окружающих не видел её скрытных действий.

Нежная кожа маленького щенка была разрезана и из раны сразу же потекла свежая кровь. Но из-за темно-коричневого меха, это было не заметно. От боли А’Бао взвизгнул и рефлекторно поцарапал держащую его женщину. Вскрикнув, Шэнь Хуэйру и отбросила щенка от себя.

Поддельный император и Мэн Санью, оба вскочили, один бросился к Милостивой супруге, вторая подбежала к упавшему на землю А’Бао.

– Любимая, что случилось? – взволнованно спросил поддельный Император, обнимая Милостивую супругу за плечи.

Мэн Санью осторожно подняла ошеломлённого щенка. Впервые на её, обычно спокойном лице появился гнев.

– Милостивая супруга, что с тобой? – игнорируя присутствие Императора, её голос звучал вопросительно. Хотя их официальный статус был одинаковым, но среди добродетельных, способных, милостивых и чистых, добродетельная супруга (Шуфэй) была главной. Её положение было на полшага выше, чем у Милостивой супруги. Она была квалифицирована задавать вопросы другим.

Глаза наблюдающих за шоу наложниц заблестели.

Именно эта властная аура присуща Шуфэй! Мы уж было подумали, что её личность изменилась.

– Ваше Величество, этот прохвост поцарапал эту наложницу! – игнорируя Мэн Санью, Шэнь Хуэйру обняла свою руку и пожаловалась со слезами на глазах.

Фальшивый Император аккуратно поднял правую руку Милостивой супруги. Увидев, что там была красная царапина, его лицо исказилось от гнева:

– Шуфэй, как ты посмела привести к нам недрессированного прохвоста? Ты знаешь, в чём твоя вина?

– Эта наложница знает свою вину, пожалуйста, накажите эту наложницу, – увидев, что А’Бао открыл глаза и заскулил, к Мэн Санью вернулся рассудок.

У меня нет времени разбираться с императором, раны А’Бао намного важнее.

– Тогда забери этого негодника отсюда. Ты сможешь выйти обратно, только тогда, когда выдрессируешь его, – с выражением нетерпения на лице, фальшивый Император взмахнул рукавами.

Итак, это другой вид домашнего ареста, более того без временного ограничения, – сердце Мэн Санью было спокойно. Она ушла под насмешливые взгляды толпы наложниц.

Потирая рану, Шэнь Хуэйру незаметно кивнула фальшивому Императору.

Если бы у меня спросили, кого в этом дворце я больше всего ненавижу, то это, несомненно, Мэн Санью. Несмотря на то, что я истинная любовь Шаоцзе, мне приходится спокойно оставаться во дворце Чжунцуй, наблюдая как Мэн Санью крадёт честь, баловство, статус и власть. То, что должно было принадлежать мне. Почему? Какое она имеет право? Шаоцзе сказал, что он все делает для меня, но была ли я действительно счастлива? – Эти вопросы возникали у неё в голове каждый раз, когда она видела свободную духом Шуфэй.

Но, как бы сильно мне это не нравилось я ничего не делала Мэн Санью. Потому, что знала, что Шаоцзе любит мою мягкость, гордость и чистоту. Чем агрессивнее будет поведение Шуфэй, тем глубже будет вина и сочувствие Шаоцзе. Поэтому я могу лишь терпеть и тихо дремать во дворце Чжунцуй. Однако теперь Шаоцзе без сознания и моему терпению пришёл конец.

Откинув неприятные мысли, Шэнь Хуэйру подала фальшивому Императору знак глазами. Поняв, что хочет от него Милостивая супруга, фальшивый Император сослался на необходимость заняться государственными делами и ушёл со своей свитой во дворец Цяньцин. Шэнь Хуэйру осталась лицом к лицу с восторженно подобострастными наложницами.

Сегодня она устроила для фальшивого Императора тренировочный раунд. Если он хочет хорошо исполнять роль Императора Чжоу'Ву, то первое, что ему нужно сделать, это обмануть наложниц внутреннего дворца.

Похоже, он справился очень хорошо.

Настоящий Император Чжоу'Ву в настоящий момент, свернувшись калачиком, лежал в руках Мэн Санью. Если бы не укрывающее его одеяло, подавленный и потерянный вид маленького щенка несомненно вызвал бы подозрения у окружающих.

Случившееся только что произошло слишком быстро. Он медленно осознавал, что Шэнь Хуэйру использовала его как инструмент против Мэн Санью. Это слегка отличалось от его впечатлений. Хотя Шуфэй никогда не причиняла вреда Хуэйру, но она издевалась над ней словами. Хуэйру гордая, поэтому она никогда не опускалась до борьбы с Шуфэй. Именно это впечатление от Хуэйру заставляло его чувствовать себя более виноватым.

Но сегодняшние действия Хуэйру рассеяли большую часть этой вины.

Итак, в её словах тоже есть двойной смысл, она также нападает с намёками, и так же переворачивает чёрное и белое. Более того она так же использует любой возможный метод, чтобы подставить другого, ничем не отличаясь от этих наложниц, – при других обстоятельствах он бы почувствовал себя спокойнее, видя, что Хуэйру может себя защитить. Но теперь, когда он стал человеком которого использовали, кому сделали больно, он не испытывал ни каких положительных эмоций.

Чувствуя боль в подбородке, Император Чжоу'Ву нахмурил брови. Снова подумав о своём двойнике, который самонадеянно обращался к себе на «мы» и даже наказал Шуфэй, посадив её под домашний арест, этот дискомфорт мгновенно сменился пламенным гневом.

Подделка смеет прикасаться к моей женщине?! День, когда моя душа вернётся в своё тело, станет днём твоей смерти!

Пламя гнева Императора Чжоу'Ву практически касалось небес. Но в своём гневе он проигнорировал сцену, в которой поддельный император обнимал Шэнь Хуэйру. Он не замечал, что его симпатия смещалась в сторону его хозяйки.

Мэн Санью быстро несла А’Бао обратно во дворец Би'Сяо. Она ещё даже не вошла в дверь, но уже несколько раз приказала слугам отправиться в императорскую клинику, позвать имперского лекаря.

– Ваша Светлость, он всего лишь упал, нет необходимости так волноваться. Только что император посадил Вас под домашний арест из-за А’Бао, а сейчас ты вызываешь имперского лекаря для него. Если Его Величество узнает об этом, он будет недоволен, – советовала, обеспокоенная няня Фэн.

– А’Бао все ещё маленький. Я боюсь, что из-за того, что Милостивая супруга так сильно его кинула, у него могут быть внутренние повреждения. Только после осмотра имперским врачом я могу быть спокойна. Я уже под домашним арестом, поэтому неважно, доволен Его Величество или нет, – Мэн Санью осторожно ощупала тело А’Бао. Её нахмуренные брови выдавали её беспокойство и боль.

Встретившись взглядом с этими водянистыми глазами феникса Шуфэй, эмоции Императора Чжоу'Ву постепенно успокоились и, наполнявшие его сердце, негативные чувства исчезли. Он уткнулся в её мягкие и ароматные руки, не понимая, что это ни с чем несравнимое чувство комфорта и уверенности называлось «исцелением».

Это был все тот же имперский лекарь, что и в прошлый раз. Он поспешно засвидетельствовал своё почтение и подошёл к дивану, на котором лежал А’Бао, чтобы проверить его.

Он так часто получает травмы, бедный малыш? – воскликнул имперский лекарь в своём сердце, проводя тщательный осмотр.

– Ваша Светлость, у А’Бао нет внутренних повреждений. У него только не большая рана под подбородком от пореза об острый предмет. Применяйте порошок Цзиньчуань, и через пять–шесть дней ему станет лучше, – поклонившись, имперский лекарь сделал своё заключение.

– Что? У него порез на подбородке? – Мэн Санью нахмурила брови. Ее голос был наполнен удивлением и злостью.

Когда имперский лекарь закончил наносить лекарство, она увидела обстриженную шею А’Бао, и не могла не чувствовать еще большей боли за него. Она непрерывно целовала маленькую головку А’Бао и бормотала:

– Так значит это было из-за тайных интриг Милостивой супруги! Я знала, что А’Бао никого не ранит без причины. Как ненавистно!

Когда Мэн Санью закончила тихо ругаться, она как будто что-то вспомнила, и на ее лице появилось беспомощное выражение. Если бы это был кто-то другой, то она несомненно добилась бы справедливости для А’Бао. Но когда это касается Шэнь Хуэйру, она ничего не может сделать.

– Милостивая супруга обычно очень тихая, трудно поверить, что она такой человек, – гневно воскликнула няня Фэн, – Ваша Светлость, вы с ней почти никак не связаны, почему она неожиданно нацелилась на Вас?

– Почти не связаны? Ты уже забыла? Только полгода назад мой старший брат серьёзно ранил старшего брата Милостивой супруги. Он даже оставил шрам на его лице. Это очень большая обида, было бы странно, если бы она не нацелилась на меня, – вздохнула Мэн Санью и потёрла пульсирующий лоб.

На самом деле были и другие причины. Просто она не могла сказать об этом няне Фэн. Няня Фэн не умеет скрывать свои мысли, ни чего хорошего не будет, если она будет знать слишком много.

• Если на лице появится шрам, то человек больше не сможет занимать место в суде. Таким образом, у брата Милостивой супруги больше нет будущего.

Так вот в чем причина! Я почти забыл об этом, – увидев усталое лицо Шуфэй, Император Чжоу'Ву так же разозлился на ее бесполезного брата.

Опустив руку, которой потирала лоб, Мэн Санью обеспокоенно добавила:

– В настоящее время Великий наставник Шэнь вернулся в суд с огромной властью в его руках. Вы все должны помнить, что необходимо держаться подальше от Милостивой супруги, не связывайтесь с ней.

Говоря о ни на что не годном старшем брате своей госпожи, няня Фэн тоже чувствовала себя беспомощной. Она вздохнула и тихо пробормотала:

– Великий наставник Шэнь – самый большой сторонник императора в его восхождении на престол. Все думали, что семья Шэнь очень быстро поднимется на вершину, но Великий наставник Шэнь внезапно ушёл в отставку со всех своих позиций. Почему человек, которого меньше всего заботят власть и имя, внезапно вернулся обратно в суд?

– Император отдыхает от тяжёлых травм, и рядом с ним нет никого, кому бы он доверял, поэтому он, конечно же, вернулся. Но даже если бы он не вернулся в этот раз, он всегда найдёт возможность сделать это позже. Няня, ты действительно думаешь, что Великий наставник Шэнь на самом деле такой благородный и совершенно не заботится о репутации и власти? Неправильно! Если мы говорим о проницательности, то кто из всех военных и гражданских советников в суде может превзойти его? – фыркнула Мэн Санью, поглаживая мягкую шёрстку А’Бао.

Великий наставник, самый преданный, как она может так о нем говорить? – Император Чжоу'Ву неожиданно открыл глаза и пристально посмотрел на неё.

Не заметив странного взгляда А’Бао, Мэн Санью продолжила:

– Нежелание власти всего лишь тактика Великого наставника Шэнь: отступить, чтобы наступить. Если бы тогда он поспешно не ушёл, власть семьи Шэнь, превзошла бы власть семьи Императрицы и стала бы семьёй номер один в Чжоу. Но какой был конец у семьи Императрицы, семьи номер один в Чжоу? Поскольку, их репутация и достижения были выше, чем у Императора, Император стал подозревать и подавлять их. С тех пор они так и не смогли встать на ноги. Он давно предвидел отношение Императора и использовал власть, чтобы заслужить его доверие. Более того, делая это, он обеспечил потомкам семьи Шэнь прямой путь к успеху. Если бы лицо брата Милостивой супруги не было изуродовано шрамом, он бы вступил в суд в этом году, после осеннего Императорского экзамена. Но, к сожалению, ему не повезло. Он просто встретился с моим братом у этих важных ворот и даже получил шрам, что положило конец его политической карьере. В этом поколении у семьи Шэнь нет другого презентабельного, талантливого человека. Таким образом, путь семьи Шэнь к процветанию был прерван. Как может Великий наставник Шэнь принять такой результат? Конечно ему придётся выйти самому. Вы ещё не поняли? Ровно полгода назад Великий наставник Шэнь перестал путешествовать и начал оставаться в столице. Он так же часто посещал дворец, чтобы углубить свои отношения с Императором. Этим он прокладывал себе путь, для повторного вступления в суд. Милостивая супруга так же изменилась, перестала быть сдержанной и начала выслуживаться. Царский потомок и милость Императора – надежда семьи Шэнь изменить свою судьбу, они определённо будут за это сражаться. Сегодняшние события – только начало. Вражда между семьёй Мэн и семьёй Шэнь очень глубока. С этого момента мы должны быть предельно осторожными, мы не можем ошибиться в своём поведении. Вы все должны это запомнить!

Няня Фэн и остальные прислушались, опустив головы.

С другой стороны, Император Чжоу'Ву широко открыл пасть, его шок было трудно скрыть.

Действительно, в течение этого полугодия Великий наставник Шэнь часто посещал дворец и беседовал со мной о государственных делах. Хуэйру так же начала менять своё поведение полгода назад, она стала более зависимой от меня.

Из-за своего доверия к Великому наставнику и его любви к Хуэйру, он никогда об этом не задумывался, но слова Мэн Санью были слишком резкими, слишком разумными, Император Чжоу'Ву даже не смог бы их опровергнуть. Только подумав, что в преданности Великого наставника и в любви Хуэйру было столько жажды власти и выгод, он почувствовал невероятное отвращение. Первоначальная решимость установить контакт с Хуэйру так же начала колебаться.

Сердце Императора Чжоу'Ву  колотилось от боли. Не имея возможности выпустить пар, он резку укусил Мэн Санью за кончики пальцев.

Эта женщина слишком умна, слишком рациональна! Она вытащила на свет правду, о которой я не хотел глубоко думать, не хотел принимать её – так ненавистно!

Стоп! Если она так ясно видит ситуацию семьи императрицы, семьи Ли и семьи Шэнь, не может быть, что бы она не понимала в какой ситуации оказалась её семья Мэн. Не может быть, не может быть, что она все знает, но притворяется невежественной.

Думая об этой возможности, гнев и разочарование в сердце Императора Чжоу'Ву сменились густым и тяжёлым чувством вины.

Зубы маленького щенка ещё даже не до конца выросли, поэтому, когда он укусил, боли практически не было. Мэн Санью подумала, что А’Бао с ней играет и легонько почесала его язык кончиками пальцев, приговаривая:

– Непослушный!

Чувствуя себя виноватым, Император Чжоу'Ву начал вилять хвостом. Даже если его разум на самом деле отсутствовал, он в полной мере мог проявить желание угодить своей хозяйке. Неосознанно он уже одной ногой встал на путь к тому, чтобы стать верным псом.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 9. Безумие

Глава 8. Безумие.

Новость о том, что Шуфэй посадили под домашний арест из-за собаки, немедленно распространилась по всему запретному дворцу. Многие в тайне радовались её несчастью. В тоже время наложницы из разных дворцов стремились выслужиться перед Милостивой супругой. Из-за того, что Император уже месяц находился на постельном режиме, он не появлялся во внутреннем дворце. Он не вышел даже когда Благородная супруга Ли, в надежде увидеть Императора, преклонила колени перед дворцом Цяньцин. На данный момент Милостивая супруга – единственная, у кого есть возможность увидеться и поговорить с Императором. К кому, как не к ней им подлизываться?

Стоять на пьедестале, быть избалованной как никто другой – это то, что уже давно должно быть моим, – милостивая супруга наслаждалась прекрасным вкусом славы, когда шла по подземному переходу в тайную комнату дворца Цяньцин.

Благодаря различным дорогим сохраняющим жизнь лекарствам, Император Чжоу'Ву лишь слегка похудел. Плотно закрытые глаза, едва заметное дыхание, издалека его можно принять за труп.

Было бы не плохо, если бы он никогда больше не очнулся, – Милостивая супруга бездумно уставилась на лежащего перед ней императора, когда неожиданная мысль промелькнула у неё в голове.

Набор в гарем, когда мне исполнилось 16 лет, совпал со смертью матери. Из-за необходимости выполнять сыновние обязанности я не смогла войти во дворец. По окончании сыновнего периода отец предложил выйти замуж в благородную семью и стать официальной женой, отвечающей за домашнее хозяйство, но я отказалась. Я была полна решимости дождаться, когда Гу Шаоцзе возьмёт меня во дворец. Это было обещание, которое мы дали друг другу в юности. Когда мне исполнилось 19, снова состоялся долгожданный набор в гарем, и я пришла к Гу Шаоцзе, как и хотела.

Но жестокая и холодная реальность нанесла мне глубокую рану, заставив отказаться от своих иллюзий. Я наблюдала, как Гу Шаоцзе баловал Мэн Санью, оставляя меня позади. Я наблюдала, как Шуфэй, шаг за шагом, поднимается все выше и выше, а я… я всегда была на ступеньку ниже её. Я могла только сдерживать свою боль, притворяясь великодушной.

Гу Шаоцзе просил меня терпеливо ждать. Начиная с 16 лет, я ждала три года. Потом начиная с 19 лет, я ждала ещё три года. В общей сложности шесть лет. Сколько раз может женщина выбросить из своей жизни шесть лет? В тоже время Мэн Санью, которая все у меня украла, ещё находится в цветущем возрасте, её лицо, прекрасное как лотос, приковывает всеобщее внимание. Часто я боялась, что Гу Шаоцзе не сможет избежать её чар и бросит меня из-за неё.

Полгода назад Мэн Яньчжоу, серьёзно ранив и даже оставив шрам на лице, разрушил жизнь моего старшего брата. Но Гу Шаоцзе легко отпустил семью Мэн и не позволил мне снова поднимать этот вопрос. Уже тогда я чувствовала, что моему терпению приходит конец.

Шэнь Хуэйру очнулась от своих мыслей. Она смотрела на спящее лицо Императора Чжоу'Ву сложным взглядом, выражение её лица продолжало меняться, а сердцебиение учащалось. Простояв довольно долго без движения, дрожащей рукой Милостивая супруга прикрыла рот и нос Гу Шаоцзе. Его тонкое и слабое дыхание коснулось её ладони.

Лишь немного силы и он перестанет дышать, – эта мысль, от которой Хуэйру не могла отмахнуться, проникла глубоко в её сердце.

Сила в её руке медленно увеличивалась, но спящий человек никак не реагировал. Шэнь Хуэйру не мигая уставилась на Гу Шаоцзе.

В комнате замерцал свет свечи, и тень под ресницами Императора Чжоу'Ву заколебалась вместе с ним, как будто она дрожала. У обманутой этой иллюзией Шэнь Хуэйру сбилось дыхание, она быстро отдёрнула руку и её бледное лицо исказилось как у чудовища.

Что со мной случилось? Почему я захотела убить Шаоцзе? Должно быть, я сошла с ума! – она прижала руку к груди, изо всех сил стараясь успокоиться.

Она была права! Шэнь Хуэйру действительно сошла с ума. Шесть лет. 2190 дней и ночей. Ненависть и неудовлетворённость в её сердце давно достигли своего предела. Она всегда была апатичной и гордой личностью. Страшно, когда подобные ей люди, достигают своего предела.

– Ваша Светлость! С Вашей Светлостью все в порядке? – спросил лидер тайной стражи Ян Цзюнвей, не отрывая глаз от лица Милостивой супруги. Он появился в тайной комнате, не издав ни единого звука.

– Всё в порядке. Просто Его Величество не просыпается уже месяц, и я немного волнуюсь, – встревоженно ответила Шэнь Хуэйру, её сердце выпрыгивало из груди.

Хорошо, что я вовремя остановилась, – испуганно подумала она.

– Все благодаря заботе Вашей Светлости о Его Величестве. Ваша Светлость, должно быть, устала. Пожалуйста, вернитесь скорее к отдыху, – выразил благодарность Ян Цзюнвей.

– Путешествую по миру, в поисках престижных врачей, мистер Ян должно быть тоже устал. Я действительно устала. Опасаясь потревожить Его Величество, я оставлю остальное здесь мистеру Яну, – Шэнь Хуэйру не осмеливалась задерживаться, попрощавшись, быстро ушла.

Дождавшись, когда её фигура исчезнет, Ян Цзюньвей медленно подошёл к Императору Чжоу'Ву, внимательно вглядываясь в его лицо. Внезапно он что-то заметил и наклонился, что бы тщательно рассмотреть. Когда он выпрямился, в его холодном выражении лица появилось намерение убить!

Вокруг носа и рта Его Величества появилось несколько, едва заметных, отпечатков пальцев, они явно образовались от довольно сильного надавливания. Кто это сделал? Кто хотел задушить Его Величество?

Неестественное выражение лица Милостиво супруги сразу же появилось в сознании Ян Цзюньвея. Он вышел из секретной комнаты и спросил ожидающего за дверью Чан Си:

– Недавно кто-нибудь заходил, кроме Милостивой супруги?

– Нет, мистер Ян. Милостивая супруга сказала, что хочет немного побыть наедине с Его Величеством, – с уважением ответил Чан Си.

У Ян Цзюньвея было высокое положение и его всегда окружала опасная аура. Не только это, но ещё и Его Величество доверял ему свою жизнь. Он не смел дерзить перед Ян Цзюньвеем.

– Она сказала, что хочет остаться с Его Величеством наедине, и вы просто так позволили ей? Если с Его Величеством что-то случится, как вы будете каяться в своих грехах? – холодно спросил Ян Цзюньвей.

– Это… Её Светлость и Его Величество давно знают друг друга, они возлюбленные с детства, зачем ей вредить Его Величеству? Мистер Ян, вы слишком много думаете, – возразил Чан Си.

– Человеческое сердце легко меняется. С этого момента назначьте ещё несколько человек, чтобы заботиться о Его Величестве. Следите, что бы ничего не случилось! – голос Ян Цзюньвея был тяжёлым и холодным.

Он на мгновение задумался, но не рассказал о том, что сделала Милостивая Супруга.

Сейчас я не могу её спугнуть. Будет плохо, если это спровоцирует её к действиям.

Не смотря на то, что я всего лишь Главный управляющий Внутреннего дворца, даже главные наложницы должны передо мной заискивать. Когда бы меня так ругали? – Чан Си был крайне недоволен, но он не осмеливался пойти против этого смертоносного божества перед ним, и был вынужден прислушаться.

После ухода Чан Си, Ян Цзюньвей встал у двери в секретную комнату и скрестил руки, нахмурив брови, он задумался:

Милостивая супруга перестала быть лояльной, теперь она крепко держится за фальшивого Императора. Чан Си, похоже, полностью встал на сторону Милостивой супруги. Великий наставник Шэнь воспользовался шансом завладеть судом. Для Его Величества очень опасно оставаться во дворце. Мы должны быстро вынести его из дворца и спрятать в безопасном месте. Если Император так и не очнётся, то ничего нельзя будет изменить. До тех пор, пока фальшивый Император не заявит о своей поддельной личности, всё будет в порядке. Кроме того, такая замена – неслыханное дело. Если хоть малейший намёк об этом просочится наружу, стабильность всего Чжоу пошатнётся. Если это произойдёт, то когда Император проснётся, фальшивка не сможет покаяться даже после смерти!

Подумав об этом, Ян Цзюньвей позвал группу тайных стражей и приказал им спрятаться в тайной комнате, не позволяя Милостивой супруге или её слугам остаться наедине с Его Величеством. Даже Чан Си, который с детства заботился о Его Величестве, не допускался. Он же в свою очередь займётся приготовлениями, чтобы покинуть дворец.

Император Чжоу'Ву не знал, что только что совершил прогулку до ворот ада и обратно. Он все ещё не пришёл в себя от едких слов Мэн Санью. Чувство разочарования из-за двуличия Великого наставника Шэнь и Шэнь Хуэйру съедало его изнутри.

Хотя Мэн Санью так же двулична как и Милостивая супруга, чувства, которые вызывали у него две женщины были полярно противоположны. Его первоначальное отвращение к Мэн Санью, сменилось признательностью, тогда как к Шэнь Хуэйру он вообще не знал, что чувствует. Но неизбежно семя сомненья уже тихо зародилось в глубине его сердца и медленно росло.

Мэн Санью не понимала, что она непреднамеренно ухудшила впечатление Императора Чжоу'Ву о Великом наставнике и о Шэнь Хуэйру. Закончив инструктаж своих слуг, она достала свою коробку для шитья и продолжила делать маленькие хлопковые свитера для А’Бао.

– Ваша Светлость, пора принимать лекарства, – женщина-лекарь принесла миску горячего лекарства.

– Оставь его там. Когда оно немного остынет я выпью, – Мэн Санью махнула рукой, её бесстрастное выражение лица мгновенно застыло.

– Ваша Светлость, пожалуйста, выпейте пока оно горячее. Это лекарство было выписано специально для вас известным лекарем, которого нашёл Его Величество. Используемые травы так же очень сложно найти. Если оно остынет, то станет менее эффективным, – увидев миску с лекарством, обеспокоенное выражение лица няни Фэн сразу же сменилось радостным. Она похвалила: – Даже если Милостивую супругу балуют, как это баловство может сравнится с Вашим? Его Величество приложил много усилий что бы вылечить вашу холодную матку и поскорее зачать королевского отпрыска. Это баловство превосходит всех в этом дворце. Милостивую супруга балуют только из-за Великого наставника Шэнь. Когда князь вернётся с армией, она недолго будет праздновать.

– Так ли это… – неоднозначно ответила Мэн Санью. Она посмотрела на миску с насмешкой, насмешкой над собой.

Би Шуй и Инь Цуй обменялись сложными взглядами.

Услышав слова «пить лекарство», свернувшийся калачиком на коленях Мэн Санью, Император Чжоу'Ву в тревоге проснулся, а услышав слова няни Фэн, он побледнел. Так же, как и эти выдающиеся лекари, он прекрасно знал, что это за миска лекарства. Он поспешно встал и положил лапы на край стола. Понюхав запах лекарства, он чуть не утонул в чувстве вины.

Увидев действия А’Бао, Мэн Санью быстро подняла его и ругая погладила по голове:

– В этом нет ни чего хорошего А’Бао, не трогай это.

Что бы, пока она не видит, А’Бао из любопытства, не лизнул лекарство, Мэн Санью взяла миску и залпом его проглотила. Когда она возвращала миску женщине-лекарю, на её лице застыла холодная улыбка.

Император Чжоу'Ву, который внимательно следил за Мэн Санью, не мог не заметить выражение её лица. Словно поражённый громом, он замер.

Она знает! В конце концов, она всё знает, но молча всё принимает! Не удивительно, что она так холодна и не заинтересована, когда говорит обо мне, – это открытые лишило его способности мыслить. Колющая боль и удушающее давление ощущались в груди Императора Чжоу'Ву.

Неожиданно ему стало страшно смотреть в лицо Шуфэй, опасаясь увидеть в ее глазах ненависть. Однако чтобы чувствовать себя непринуждённо, ему нужно было знать, что думает Шуфэй. Первый раз он так сильно заботился о женщине, несравнимо даже с Шэнь Хуэйру.

– А’Бао, что случилось? Почему ты так на меня смотришь?

Маленький щенок уставился на неё своими большими черными глазами. Глядя на его очаровательное выражение, Мэн Санью не могла сдержать грустную улыбку.

В её улыбке присутствует насмешка, принятие и равнодушие, но в ней нет ненависти. Боже! – сердце Императора Чжоу'Ву, которое подскочило к самому горлу, вернулось на место.

Когда я верну своё тело, я обязательно заглажу свою вину перед тобой, – пообещал он себе и тихо заскулив, бросился в объятия Мэн Санью, скучая по теплу её рук.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 10. Возмещение ущерба

Глава 10. Возмещение ущерба.

По мере того как состояние здоровья Императора улучшалось, увеличилось время, которое он проводил за работой, но он все еще не позвал ни одной наложницы, что бы служить ему в спальне. Только Милостивую супругу вызывали каждый день составлять ему компанию в императорском кабинете. Присутствие Великого наставника Шэнь в суде с каждым днем усиливалось и он постепенно сравнялся с министром Ли.

Любой, кто не был слеп, мог видеть, что семья Шэнь поднимается на вершину. Дворец Чжунцуй, который принадлежал Милостивой супруге, каждый день был переполнен, постоянно приветствуя и провожая гостей, полная противоположность тому, что было раньше.

Во дворце Би'Сяо, лениво лежащая на диване, Мэн Санью в одной руке держала А’Бао, а в другой «Рассказы путешественника». Мягкий солнечный свет проникал сквозь полуоткрытые шторы и освещал человека и собаку, придавая им золотистую ауру. Очень теплая сцена.

Маленький, размером с ладонь, щенок прищурил глаза и тихо лежал на руке у женщины, с никогда ранее не испытываемым чувством безмятежности. Он наслаждался землями и морями, ремеслами и культурами, описанными в «Рассказах путешественника». В данный момент он забыл о своем положении и обо всех своих обязанностях, сосредоточившись только на том, что бы оценить это умиротворение.

– Ваша светлость, А’Бао смотрит туда же, куда и Вы. Когда Вы переворачиваете страницу, А’Бао так же поворачивает голову, как будто он знает буквы. Как интересно! – Засмеялась Инь Цуй, когда внесла чай и десерты.

Император Чжоу'Ву застыл, опасаясь, что Шуфэй может заметить его ненормальность.

Если Мэн Санью посчитает меня странным, то моя судьба будет решена.

– Очевидно, что мой А’Бао самый умный. Сейчас он просто читает вместе со мной. Потом я планирую научить его писать, рисовать, петь, танцевать и считать. – Гордо заявила Мэн Санью, подняв А’Бао и крепко его целуя.

– Действительно ли маленькая собака может всему этому научиться? – Удивилась Инь Цуй.

– Конечно! – Уверенно сказала Шуфэй, сжав маленький хвостик А’Бао.

У тебя хорошее видение! Чего я не знаю кроме пения и танцев? – Император Чжоу'Ву покусывал кончики пальцев Мэн Санью и гордо размышлял.

– Но этим вещам нужно учить медленно, нельзя спешить. Становится холоднее, поэтому первым делом мы научим А’Бао носить одежду. Только посмотри на его лысую шею, когда будет ветрено, он почти наверняка простудится. Принеси свитера и шарфы А’Бао. Я попробую примерить их. – Отложив «Рассказы путешественника» взволнованно сказала Шуфэй.

– Да. – Глаза Инь Цуй ярко замерцали и она быстро принесла новую одежду А’Бао.

– А’Бао, я собираюсь одеть на тебя одежду и повязать шарф. Будь послушным и не двигайся. Чуть позже тебя ждет угощение. Внутри тепло, поэтому, если тебе будет неудобно, то мы снимем, но когда мы пойдем гулять, тебе придётся одеться, хорошо? – Постукивая по маленькому, мокрому носу Мэн Санью серьезно объясняла А’Бао. Она выбрала маленькую куртку из тигровой шкуры.

Император Чжоу'Ву взвизгнул и хотел убежать, но потом передумал и вернулся. В конце концов, он послушно сел перед Шуфэй с выражением «Делай что хочешь».

Не важно, не важно, я слишком многим ей обязан. Если она этого хочет, то пусть так и будет. – Вздохнул Император Чжоу'Ву с чувством беспомощности в сердце. С тех пор как он узнал, что Шуфэй обо всем знала, он не мог ожесточить свое сердце по отношению к ней.

– А’Бао такой хороший! – Мэн Санью была вне себя от радости. Она наклонилась и поцеловала его в кончик носа, заставив сердце Императора Чжоу'Ву учащенно биться.

Однако, прежде чем он смог насладится этим волшебным чувством, Мэн Санью уже запихнула его в куртку из тигровой шкуры с капюшоном. На капюшоне даже была пара тигриных ушей,  маленьких и милых. Глядя на преобразившегося А’Бао окружающие не могли сдержать смех.

– Пффф–хахаха… – Сначала она пыталась сдержаться, но в итоге это переросло в неконтролируемый смех. Мэн Санью подняла А’Бао и перекатилась по кушетке. Ее покрасневшее лицо и яркие водянистые глаза очаровывали Императора Чжоу'Ву.

– Хм, кажется чего-то не хватает. – Успокоившись, Шуфэй посадила А’Бао на прикроватный столик и внимательно осмотрела его. Заметив стоящую сбоку белую керамическую вазу, ее глаза заблестели.

– Вот теперь идеально! – Она срезала стебель камелии и прикрепила цветок к уху А’Бао. Мэн Санью сжала маленькие лапки щенка и опять со смехом упала на кушетку.

Ее чистый и трогательный смех, эхом пронесся по всей комнате. Император Чжоу'Ву нахмурил брови. Он хотел сорвать цветок своей лапой, но слушая звонкий смех женщины, он опустил лапу и подумал:

Я просто соглашусь с этим! Она редко так естественно смеется.

Он все больше и больше потакал Шуфэй, позволяя ей практически пересечь его нижнюю линию. Хотя он считал, что это просто искупление его вины, но даже сам Император Чжоу'Ву не смог понять истинную причину.

Стоя в стороне, Инь Цуй и Би Шуй так же задыхались от смеха.

– Ваша светлость, А’Бао такой милый, почему бы Вам не нарисовать его, что бы Вы могли вспомнить в будущем. – Успокоившись, искренне предложила Би Шуй.

– Хорошая идея! – Мэн Санью помассировала лицо, которое болело от смеха. Она подняла смущенного и не много счастливого А’Бао со стола. – А’Бао, быстрее, пойдем со мной. – Поставив щенка на землю, она направилась в боковую комнату. Убедившись, что он не испытывает дискомфорта при ходьбе в одежде, Мэн Санью ускорила шаг.

Благодаря широко открытому окну, в кабинете было очень светло. Перед окном росла магнолия, ее ветви были тонкими и сильными. Можно себе представить ее красоту в полном цвету весной наступающего года. У заднего окна растет несколько кустов, приятно пахнущего осенью и создающего красивое зрелище зимой, османтуса. В течение всех четырех сезонов кабинет можно оценить по разному.

Переступив порог, первое, что видишь – три стены с огромными книжными полками. Книги на полках охватывали широкий круг тем. От романов, до рассказов путешественников, книги расставлены по типу в разных секциях полок. Наполняющий комнату, густой запах чернил создавал ощущение комфорта.

В углу расположена высокая черная ваза для цветов. Вместо красочных цветов, в вазе стоят голые ветви. Император Чжоу'Ву впервые видит такое странное оформление, но благодаря ему присутствующие чувствуют атмосферу неторопливости и учености. У окна стоит стол из розового дерева. На столе кроме кистей, чернильных палочек, чернильных камней, бумаги и тому подобного нет ни чего лишнего. Нет даже маленького кадила.

Этот простой до крайности кабинет демонстрирует глубину владельца. Из всех кабинетов, которые Император Чжоу'Ву видел раньше, у этого самый оригинальный и продуманный дизайн. Из этого можно сделать вывод об уме и интеллекте Шуфэй. Удивленный, он довольно долго простоял у входа, прежде чем войти со сложным взглядом. Его взгляд упал на Мэн Санью, когда она раскладывала инструменты для рисования на столе, готовясь рисовать.

В прошлом необходимость приходить во дворец Би'Сяо была рутиной. Жеманство пышно разодетой Шуфэй всегда вызывало у меня отвращение. С чего бы мне хотеть тратить силы, что бы лучше ее узнать? И с чего бы мне хотеть провести с ней больше времени? Это мое первое посещение ее кабинета. Более того, очевидно, что Мэн Санью не приветствует меня здесь, иначе она бы не молчала последние три года.

Кто в этом запретном дворце не знает, что я люблю искусство и классику? Что бы заслужить мою благосклонность, все наложницы внутреннего дворца спешат создать вокруг себя атмосферу учёного. Но Шуфэй делает все наоборот. Если бы не моя нынешняя ситуация, эта женщина, скорее всего, дурачила бы меня всю мою жизнь!

Что бы обмануть других, она намеренно создала импульсивный, тупой и грубый образ. Только из-за этого я не чувствовал опасности, оказывая ей благосклонность и использовал ее, давая ей власть и статус. Но правда оказалась прямо противоположной. Эта женщина не только не глупа, но и ужасно умна! Кто бы мог подумать, что у девушки, которой только что исполнилось 14 лет, будут такие глубокие мысли? Что она будет такой дальновидной?

Если бы я узнал об этом месяц назад, то, что бы избавиться от этой угрозы, определенно приказал ее тайно убить. Но теперь, став А’Бао, мое ложное представление о Шуфэй меняется снова и снова. От отвращения к признательности, от отторжения к влечению. Сейчас, кроме старого чувства пустоты, я даже не чувствую никакого гнева.

Хорошо, хотя Мэн Санью многое от меня скрыла, не похоже, что ей движут неправильные мысли, я не буду к ней слишком критичен. – Император Чжоу'Ву глубоко вздохнул в своем сердце и начал бродить по кабинету. Как никогда раньше, он хотел понять эту женщину, хотел обнаружить то, что она скрыла, ее истинные цвета.

Каллиграфия и несколько картин висят на стенах рядом с книжными полками, все они были подписаны Мэн Санью. Все характеры и штрихи решительные и сильные; картины прекрасно проработаны, все они труднодоступные шедевры.

Глядя на три стены, заполненные книгами, каллиграфией и картинами, кто посмеет сказать, что Мэн Санью «женщина–тигр» из семьи военных? Возможно, даже Хуэйру не сможет сравниться с ней. – Император Чжоу'Ву мрачным взглядом уставился на наполненную духом акварель.

Эта проклятая женщина! Она точно знает, что мне нравятся талантливые женщины, неужели это ее убьет, если она попытается мне хоть немного угодить? Почему она должна это скрывать? – Его ноздри расширились и он выдохнул клубок мутного воздуха, затем, как будто, что бы выпустить пар, он сорвал с уха камелию и бросил ее на землю.

Хампф! Если ты не хочешь угодить мне, то почему я должен хотеть угодить тебе? – По мере того как он становился все более и более недовольным, его маленькие лапки атаковали остатки цветка.

– А’Бао, ты опять ведешь себя непослушно! – Увлеченно рисуя, Мэн Санью, чуть не умирала от миловидности щенка.

Набросившийся на камелию, Император Чжоу'Ву замер. Он с трудом мог поверить, что он вел себя, как ребячливый и смешной человек.

Возможно ли, что поскольку я живу как собака, то мой мыслительный процесс и мое поведение так же станут похожими на собаку?

Отложив кисть, Мэн Санью улыбаясь подняла А’Бао и посадила его на стол. Указывая на листок бумаги, она спросила:

– А’Бао, смотри, это похоже на тебя?

Щенок на белом полотне, одетый в жилет из тигровой шкуры с камелией на ухе, выглядел невероятно обеспокоенным и расстроенным он поднимал передние лапы, что бы вцепиться в цветок. Хотя это было всего лишь несколько штрихов, изображенный на бумаге яркий и сообразительный маленький комок шерсти, был как будто живой.

Этот А’Бао выглядит не так хорошо как Ши–тцу или пекинес. Почему он так сильно нравится Шуфэй? – Кисло подумал про себя Император Чжоу'Ву.

Видя, что А’Бао опустив голову внимательно изучает свой портрет, Мэн Санью улыбнулась и написала на листе имя А’Бао и его возраст. Затем она взяла его маленькую лапку, обмакнули ее в чернила и отпечатала рядом со своей подписью.

– А’Бао тоже подписался. В будущем я буду еще рисовать портреты А’Бао, записывая его рост, что бы позже вспомнить. – Вытерев чернила с лапки, Шуфэй подняла маленький меховой комочек, ее голос был полон нежности и ожидания.

Ты воспринимаешь А’Бао как своего ребенка? Потому, что я не могу дать его тебе? – Внезапно Император Чжоу'Ву немного ее понял и чувство тяжести в груди стало сильнее, чем когда-либо прежде.

С того дня А’Бао стал еще более послушным и тихим. Что бы ни делала женщина, он подыгрывал ей. Он знал, что Мэн Санью была под домашним арестом из–за него, поэтому он больше не пытался убежать.

Если я появлюсь за пределами дворца Би'Сяо, это, несомненно, станет предлогом, что бы напасть на Шуфэй.

Подавляя тревогу в сердце, Император Чжоу'Ву терпеливо обдумывал план, который позволит ему покинуть дворец и при этом не навредит его владелице. Неосознанно он уже развил в себе потребность защищать Шуфэй.

Как и предсказывала Мэн Санью, Великий наставник Шэнь и Милостивая супруга в настоящее время в борьбе за власть встали на путь невозврата. Они собирали власть в суде и внутреннем дворце, медленно приближаясь к нижней линии Императора Чжоу'Ву, снова и снова ослабляя его чувства к ним. Сомнения, которые были всего лишь семенем, всего за полмесяца выросли в гигантское дерево.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 11. Разоблачение 1

Глава 11. Разоблачение.

Месяц спустя тело Императора Чжоу'Ву окрепло. Его слух и обоняние стали на много более чувствительными и для него перестало быть проблемой гулять по дворцу Би'Сяо в одиночку. Однако из-за того, что его тело уже около двух месяцев находится в коме, он в последнее время с тревогой расхаживал перед входом во дворец Би'Сяо.

Если в ближайшее время я не проснусь, то внутренние беспорядки в Чжоу могут скоро обостриться. Кроме того Великий наставник Шэнь и Хуэйру постепенно становятся все смелее и открыто увеличивают свою власть, из-за этого я чувствую угрозу. Если я позволю им продолжать и дальше, то вскоре, они могут попытаться украсть мой трон. Я больше не могу безоговорочно доверять семье Шэнь.

Няня Фэн была еще более обеспокоенной, чем он. Видя, что с того дня, когда Император посадил госпожу под домашний арест, он даже больше не интересовался ею, как будто полностью забыл, что такой человек существует, няня Фэн больше не могла оставаться спокойной.

– Ваша светлость, почему бы Вам не вышить для Императора сумочку? Тогда он будет знать, что Вы все время о нем думаете. Если Вы этого не сделаете, то неизвестно когда закончится Ваш домашний арест. – Уговаривала няня Фэн, массируя плечи Мэн Санью.

Только что вбежавший в спальню Император Чжоу'Ву, услышав это, остановился и уставился на няню Фэн агрессивным взглядом.

Шуфэй моя женщина! Как смеет эта служанка просить ее сделать кошелек для подделки!

– Не волнуйся, скоро я смогу выйти. В течение двух месяцев Его Величество не посещал внутренний дворец. Недавно были слухи, что Его Величество повредил свое естество и больше не может производить потомство. Партия министра Ли начала советовать Его Величеству назначить Императрицу и наследника. Лучшими вариантами являются Благородная супруга Ли и второй принц. Милостивая супруга долгое время считала, что трон Императрицы принадлежит ей. Кроме того, она так же очень умна и проницательна, и хорошо умеет использовать других, что бы уравновесить силы. Она определенно выпустит меня, что бы сделать воду мутной. Но очень жаль, что меня никогда не интересовало это место. Для меня невозможно сражаться с Благородной супругой Ли за него. Лучше бы она меня не выпускала, я могла бы отдохнуть. – Мэн Санью взмахнула рукой, ее голос был полон бессилия.

– Она была той, кто заставил Его Величество наказать Вас, та, кто хочет, что бы Его Величество отпустил Вас тоже она. С каких это пор у нее такое большое влияние на Его Величество? Прошло всего немного времени, а она уже завоевала такую благосклонность. Она ведь не могла наложить заклятие на Его Величество? Не смотря ни на что с Благородной супругой Ли, Достойной супругой и Вашей светлостью, она не будет претенденткой на место Императрицы! – Няня Фэн не могла понять, откуда Милостивая супруга появилась в очереди на место Императрицы.

– Няня, ты слишком много думаешь, у нее нет магической силы. – Засмеялась Мэн Санью. Затем она едва слышно пробормотала: – Кресло Императрицы всегда принадлежало ей и никому другому.

– Что? Ваша светлость, что Вы сказали? – Не расслышав, поспешно спросила няня Фэн.

Слух у собак всегда был лучше, чем у людей. Император Чжоу'Ву очень ясно расслышал бормотание Шуфэй. Его тело замерло, а сердце затрепетало.

Неужели эта женщина уже поняла мои чувства к Милостивой супруге? Насколько она сообразительна? – Услышав этот разговор, Император Чжоу'Ву задумался. Сначала он разозлился на то, что она видит его насквозь, но потом его сердце было переполнено тяжелым чувством вины. Император Чжоу'Ву взмахнул хвостом и убежал.

Я не знаю, как встретиться с этой женщиной лицом к лицу. Очевидно, что она знает больше, чем я предполагал. Значит, ее никогда не интересовало место Императрицы. Вся охрана, которую он против нее выстроил, превратилась в шутку.

Не заметив маленький меховой шар, который прибежал и убежал, Мэн Санью отвернулась от няни Фэн, не желая продолжать этот разговор.

В суде битвы семей Ли и Шэнь все больше и больше обостряются. У министра Ли были глубоко укоренившиеся связи, в то время как Великий наставник Шэнь пользовался поддержкой Императора. Две партии практически сравняли свои силы. Из этого тупика было крайне трудно выйти.

В то же время, как и ожидала Мэн Санью, Шэнь Хуэйру решила использовать свои силы и велела поддельному Императору освободить Шуфэй, что бы она присоединилась к битве. Милостивая супруга считала, что Мэн Санью никогда не рассматривала ее как угрозу, скорее она будет строить козни против Благородной супруги Ли. В таком случае, ей просто надо наблюдать со стороны и пожинать плоды.

Поэтому, всего через несколько дней Мэн Санью получила просьбу своей матери навестить ее, и Император  дал свое разрешение. Это было знаком того, что ее домашний арест закончился.

Матушке Мэн было тридцать с небольшим, ближе к сорока. Она примерно на 60–70 процентов была похожа на Шуфэй, за исключением нескольких глубоких морщин на лбу, она все еще была достаточно молодой и красивой. Казалось, что морщины на ее лбу образовались от того, что она часто хмурила брови, что ясно указывало на то, как сильно ей приходилось волноваться.

– Лин выражает свое уважение Вашей светлости – увидев, что ее дочь вошла в главный зал, Матушка Мэн быстро встала, что бы засвидетельствовать ей свое почтение, но Мэн Санью не позволила ей этого сделать.

• Лин – Фамилия семьи матушки Мэн Санью.

– Мама, не обращай внимания на формальности, садись. – Мэн Санью помогла сесть на место для гостей, а сама села на главное кресло.

Няня Фэн подняла А’Бао и хотела выйти из комнаты, оставив мать и дочь наедине, но А’Бао начал скулить. Он вцепился в руки Няни Фэн, глядя, полными слез, глазами на Шуфэй, ясно показывая свое нежелание уходить.

После долгого общения с этой женщиной, я давно обнаружил, что она не может устоять перед этим поведением. Как только я начинаю вести себя подобным образом, Шуфэй немедленно исполняет мое желание.

Скорее всего, матушка Мэн принесла новости о Мэн Чансине. Я должен остаться и послушать.

Вспомнив, что отцом Шуфэй был Мэн Чансин, его чувства стали сложными. Но он уже не мог позволить себе, как раньше, пользоваться Мэн Санью или причинить ей боль.

Если Мэн Чансин будет готов отказаться от военной силы, моя благосклонность к Шуфэй не изменится. Не только это, я так же готов еще больше компенсировать ей прошлое. – В глубине души, он не хотел видеть, как эта женщина в будущем ведет холодный и пустынный образ жизни. – Жизнерадостное, улыбающееся лицо подходит ей гораздо больше.

– Няня, дай мне А’Бао. Тебе так же не нужно уходить, останься и служи нам. – Как он и ожидал, выражение лица Мэн Санью стало мягче. Она немедленно взяла А’Бао на руки и поцеловала его.

Получив желаемое, хвост А’Бао начал неконтролируемо вилять. Он все лучше и лучше угождал своей хозяйке.

– Да. – У няня Фэн было удивленное выражение лица, но внутренне она была счастлива. Обычно, когда княгиня приходила во дворец, госпожа никогда не позволяла ей служить им. Она думала, что госпожа ей не доверяет.

– Итак, эта маленькая штучка – виновник твоего домашнего ареста? – Указывая на А’Бао спросила матушка Мэн. Видя, что ее дочь все еще улыбается, что она такая же жизнерадостная, как и до замужества, серьезное лицо матушки Мэн стало мягче.

– Это не имеет никакого отношения к А’Бао. Милостивая супруга уже давно меня ненавидит, А’Бао просто стал причиной. Даже без него, она все равно найдет неприятности по другому поводу. – Равнодушно сказала Мэн Санью, поглаживая лапки щенка.

Лежа в объятиях Мэн Санью, Император Чжоу'Ву внимательно прислушивался к их разговору. При упоминании Милостивой супруги, его сердцебиение перестало учащаться, вместо этого он чувствовал тепло от покровительства Шуфэй.

– Какое она имеет право ненавидеть тебя? – Голос матушки Мэн был наполнен гневом, – За эти три года от скольких опасностей ты защитила ее, от скольких врагов ты для нее избавилась? Все, что ей надо было делать, это комфортно оставаясь во дворце Чжунцуй, сидеть и ждать любви и заботы Императора. Чем она не довольна?

Уши А’Бао дернулись, а его лапы, лежащие на руке Шуфэй напряглись.

С другой стороны у Няни Фэн было только растерянное выражение лица. Она не могла понять значения слов госпожи.

Что они имели ввиду говоря, что Ее светлость защитила Милостивую супругу от опасностей?

– Она ненавидит меня потому, что не удовлетворена! Мое положение главы четырех супруг, мое право управлять внутренним дворцом, мой дворец Би'Сяо, мой зал Линьюнь, моя личная сокровищница, все, что принадлежит мне, изначально должно было принадлежать ей. Разве она не будет меня ненавидеть? – Мэн Санью презрительно рассмеялась. Её полный бессилия и презрения голос заставил сердце Императора Чжоу'Ву затрепетать.

– Нелепо! Неужели она не видела, сколько раз тебя травили, сколько раз тебя подставляли другие, сколько раз тебя кормили препаратами вызывающими бесплодие? Хотелось бы мне увидеть, сколько она проживет в этом дворце, если поменяется с тобой местами! Все члены семьи Шэнь такие непритязательные, все они создают у окружающих ощущение, что они святые! Должно быть император слепой! – По мере того как матушка Мэн говорила ее лицо становилось краснее, а голос злее.

При каждом сказанном матушкой Мэн слове, тело Императора Чжоу'Ву все больше напрягалось.  Отравление, подставы, препараты вызывающие бесплодие, он это все знал, но теперь, услышав об этом, возникло ощущение, что в его сердце вонзается нож. Болезненное чувство вины и стыда наполнило его грудь.

– Мама! Следи за своими словами! – Мэн Санью сжала ей руку, что бы разбудить свою беспечную мать.

Лицо матушки Фэн напряглось и она тут же успокоилась.

– Почему моя бедная дочь, которая должна жить избалованной жизнью, должна быть отправлена в этот дворец, что бы быть оскверненной… – Голос матушки Мэн сорвался. Она потрясла головой, не в состоянии вымолвить ни слова. Ее изможденное лицо, выглядело так, будто постарело еще на десять лет.

Император Чжоу'Ву закрыл свои уши лапами, он больше не осмеливался слушать.

Оскверненная. То, что я сделал, заслуживает этого слова. У меня нет права злиться на слова матушки Мэн.

– Отец контролирует миллионную армию. Тот кто женится на мне, фактически женится на поднятом ноже. Кто в этой империи Чжоу, кроме Императора, посмеет жениться на мне? – Мэн Санью рассмеялась с презрением к самой себе. Ее голос смягчился. – Мама, не расстраивайся из-за меня. Власть, слуги, богатство – у меня уже есть все, что может пожелать любая женщина, чем я могу быть недовольна? Неужели ты не видишь, что даже единственная любовь Императора, Шэнь Хуэйру, ревнует ко мне?

Ее голос был таким небрежным, а лицо таким расслабленным, что даже матушка Мэн смягчилась.

Император Чжоу'Ву лежал у нее на руках.

Я больше не знаю, как описать эту женщину. Казалось, что все окружающие ее неприятности она воспринимает как какое–то благословление, какой–то вызов, который она должна преодолеть, что бы вырасти. В ней нет ни ненависти, ни недовольства. Рядом с ней каждый день становится насыщенным и счастливым. Можно забыть даже самое большое разочарование. Я не знаю, смог бы пережить эти шестьдесят с лишним дней превращения в животное без ее компании. Если бы сейчас у меня была пара рук, я бы хотел крепко ее обнять.

В этот момент надежда Императора Чжоу'Ву вернуть свое человеческое тело была сильнее, чем когда-либо прежде. Он не осознавал, что место, которое Шэнь Хуэйру занимала в его сердце, теперь было занято улыбающимся лицом Мэн Санью.

Матушка Мэн постепенно успокоилась. Она вытерла собравшиеся в уголках ее глаз слезы и медленно перешла к текущим проблемам.

– В этот раз я пришла из-за брака твоего брата.

– Ох! Чьей дочерью в этот раз интересуется брат? – Мэн Санью слегка сжала ухо А’Бао и с любопытством спросила.

– Это не он, а я. Это старшая дочь, рожденная от первой жены вице-министра Министерства церемоний Фу Гуанды. Хотя у нее немного невзрачная внешность, но у нее сильная личность и светлый ум. Она еще в раннем возрасте начала заниматься домашними делами и заботиться о своем младшем брате. Под гнетом и жестокостью своей мачехи, она смогла жить вполне комфортно. Для присмотра за твоим братом, нам нужна девушка такого типа, что бы он создавал меньше неприятностей! – Рассмеялась матушка Мэн, она явно была очень довольна этой леди Фу.

– Если у нее невзрачная внешность, то с этим будет сложно справиться, больше всего брат любит красавиц, как он может быть заинтересован? Если бы не эта его личность, то полгода назад он не причинил бы таких огромных неприятностей. – Мэн Санью потерла виски. Разговоры о ее брате вызывают у нее головную боль.

Император Чжоу'Ву, желая сделать ее счастливее, по привычке начал покусывать один из ее пальцев. В ответ Мэн Санью одарила его нежной улыбкой.

– Как его можно за это винить? Если бы Шэнь Сиян не украл девственность Лю Циси и при этом отказался ее выкупить, что привело ее к самоубийству, твой брат не избил бы его и не оставил бы на его лице шрам. Тебя просто не было там, что бы это увидеть. Слуга Лю Циси даже принес все любовные письма с обещаниями Шэнь Сияна спасти ее из этого места. Но что он сделал в итоге? Он лишил ее девственности, а потом просто исчез! Лю Циси посеяла семена своей собственной смерти. Твой брат тогда хотел ее выкупить, но она отказалась. Не знаю, жалеет ли она об этом сейчас! – Размышляя о произошедшем событии, матушка Мэн помахала платком.

– Она так же была дочерью чиновника и получила несколько лет образования. Как она могла интересоваться моим несостоявшимся братом? Не зря говорят, что нехорошо быть слишком гордым. Если человек хочет жить комфортно, он должен приспосабливаться и четко осознавать свое положение. – Задумчиво сказала Мэн Санью.

Императора Чжоу'Ву снова пронзили иглы вины и сожаления.

Из-за моего доверия к Великому наставнику Шэнь и Шэнь Хуэйру, я не стал тщательно расследовать это дело. Я даже не знал, что в этом событии была такая постыдная тайна. – Вспоминая, как часто Милостивая супруга делала своему брату комплименты, он почувствовал еще большее отвращение. – Бедный брат Шуфэй, в то время я вознаградил его поркой, в результате он целых три месяца не мог встать с постели.

Увидев, что А’Бао извивается у нее на руках, как будто ему холодно, Мэн Санью быстро ослабила свою верхнюю одежду и сунула его внутрь. Легкий цветочный аромат и тепло ее тела успокоили сердце Императора Чжоу'Ву.

Матушка Мэн подошла, что бы погладить А’Бао по голове. Она заговорила с беспомощным выражением лица.

– Именно нежелания твоего брата я и боюсь. Поэтому я прошу у тебя получить декрет о браке. Я не могу его заставить, он слушает только тебя и твоего отца. Твой отец далеко, на границе, мама может рассчитывать только на тебя.

При этих словах Мэн Санью немедленно кивнула головой.

– Мама, не волнуйся, я позабочусь об этом. Прямо сейчас я еще не совсем потеряла благосклонность. Получить от Его Величества декрет о браке все еще возможно. Семья чиновника Фу состоит только из ученых, без реальной власти. Его Величество должен согласиться.

Услышав это, Император Чжоу'Ву снова почувствовал тяжесть в груди.

Даже мысль о том, что эта женщина будет использовать страстное и нежное отношение, что бы угодить фальшивке, пусть она просто притворяется, невыносима.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 12. Разоблачение 2

Глава 12. Разоблачение. 2

После того как вопрос о браке Мэн Янчжоу был решён, Мэн Санью начала спрашивать о недавнем положении своего отца. Император Чжоу'Ву немедленно подавил свой дискомфорт и навострил уши.

– С твоим отцом все очень хорошо. Он целыми днями издевается над этим мальчиком – Хань Чанпином, ему достаточно весело! Я слышала, что недавно он забрал у мальчика звание правого генерала и понизил его до малого капитана армии. – Говоря о Мэн Чансине, выражение лица матушки Мэн было очень нежное.

Император Чжоу'Ву нахмурил брови, он был очень недоволен поведением Мэн Чансина.

Хань Чанпин, как один из моих доверенных помощников, лучший выбор как будущий преемник Мэн Чансина на посту генерала Цзян Вэй. Тот факт, что Мэн Чансин лишил его звания, без моего разрешения, явно является заговором, против моего решения.

– Хань Чанпин – доверенное лицо Его Величества. Отправка его тренироваться вместе с отцом, означает, что Его Величество намеревается заменить им отца. Отец очень хорошо это знает, но все равно делает такие вещи. Если он продолжит, то Его Величество начнет его подозревать. Мама, напиши отцу письмо, пусть он прекратит валять дурака. – Мэн Санью потерла виски. Упрямый отец Мэн – вторая причина ее головной боли в семье Мэн.

– Твой отец только вчера прислал письмо домой, он сказал, что знает, что делает и просит тебя не беспокоиться. Этот Хань Чанпин, как ученик стратега Пин Фузи, несомненно, искусен, но он молод и ему не хватает опыта. Потому, что Его Величество сразу же позволил ему занять позицию правого генерала, многие сомневались в его способностях. Твой отец понизил его во первых что бы подавить недовольство, а во вторых что бы позволить ему набраться опыта. Только если он поднимется по служебной лестнице с помощью своих собственных способностей, в будущем он сможет оставаться на позиции генерала Цзян Вэй. В молодости, твой отец начинал с позиции лейтенанта. Размещение на границе очень важно для Чжоу и  связано с жизнями бесчисленных граждан. Твой отец однозначно не будет небрежно к этому относится. Если Хань Чанпин действительно с этим справится, вернувшись в этот раз в суд, твой отец действительно уберется с его пути. – Голос матушки Мэн был наполнен беспомощностью.

Слушая ее объяснения, лицо Императора Чжоу'Ву то бледнело, то краснело, он как будто только что получил огромную пощечину, до смерти смущенный.

В конце концов все мои подозрения были просто шуткой. До недавнего времени, даже если бы семья Мэн выражала свою лояльность десять тысяч раз, я бы им не поверил. Но теперь мне приходится. Кто бы мог подумать, что Император завладеет телом собаки? Кто будет разыгрывать перед собакой спектакль. Слова матушки  Мэн не вызывают ни малейшего подозрения.

Мэн Санью, нежно утешая, похлопала матушку Мэн по тыльной стороне ладони.

– Прямо сейчас на границе много беспорядков, поэтому, даже если Его Величество подозревает отца, он его не тронет. Я не так уж сильно волнуюсь. Пока отец знает, что делает, все в порядке. Как только он отойдет от дел, мама и папа смогут, как Великий наставник Шэнь, покинуть столицу и отправиться путешествовать по всему миру. Возможно, только тогда, когда в герцогской семье останется только мой несостоявшийся брат, Его Величеству больше не надо будет защищаться от нашей семьи Мэн.

Пристыженный Император Чжоу'Ву спрятал голову в объятиях Мэн Санью.

– Именно это мы с твоим отцом и планируем, вот поэтому мы пытаемся найти хорошую жену для твоего брата. – Вздохнула матушка Мэн. Внезапно о чем-то подумав, она в замешательстве спросила, – В последнее время Великий наставник Шэнь был очень опрометчивым в суде, совсем не так как раньше. Неужели он не боится, что семья Шэнь повторит судьбу семьи бывшей Императрицы?

– Доверие Его Величества к семье Шэнь и его чувства к Великому наставнику Шэнь – их величайшая опора. Великий наставник Шэнь стареет. Если он сможет использовать эти несколько лет, что бы посадить свою дочь на трон Императрицы и при этом она родит сына законного происхождения, то после, когда он во второй раз уйдет в отставку, Его Величество не только не заподозрит его, а будет невероятно благодарен за его поддержку в трудные времена. Великий наставник Шэнь был учителем Его Величества с тех пор когда он был еще маленьким. Кто, если не он, лучше всех понимает Его Величество? – Мэн Санью небрежно махнула рукой.

Матушка Мэн кивнула, вздыхая про себя.

Если бы мой муж поступал так же продуманно, как и Великий наставник Шэнь, то он бы не оказался в таком неловком и опасном положении.

Император Чжоу'Ву был шокирован. Все во что он верил, рушилось.

Это правда, что Великий наставник Шэнь понимает меня лучше всех, даже мой отец, вероятно, не смог бы с ним конкурировать. Он ясно знает, что то, что он сейчас делает, уже наступает на мою нижнюю планку, но все же не останавливается. Очевидно, что он нашел, на что можно положиться. Но это основано не на моем доверии к семье Шэнь, а на том, что я сейчас в коматозном состоянии. Они думают, что я никогда больше не проснусь.

После кражи трона Императрицы, они естественно будут стремиться занять трон императора. В настоящее время семья Шэнь сделала опасную ставку, и то, что они поставили на кон – это земли Чжоу! – От этой мысли, шерсть по всему телу Императора Чжоу'Ву встала дыбом. Как будто в его сознании что–то взорвалось. – Нет, я должен вернуть свое тело как можно скорее. Если в руках Милостивой супруги мое человеческое тело будет уничтожено, тогда я рискую остаться в теле собаки до конца моей жизни!

Мэн Санью, нежно поглаживая напряженного А’Бао, заметила беспокойство матушки Мэн, и, успокаивая ее, сказала:

– Мама, не волнуйся. Его Величество – блестящий и талантливый человек. После того как он унаследовал трон, он посвятил себя благополучию империи, искоренению коррупции и поддержанию справедливости. Он также намерен изменить систему правления предыдущего императора, который чрезмерно полагался на гражданских чиновников и недооценивал военных, чтобы восстановить силу нашего великого Чжоу и в надежде на процветание Чжоу, вселить страх в варваров, вернуть гражданам состояние мира и благополучия. С неотступающими варварами и неспокойными королями вассальных государств, в будущем будет еще много сложных битв, в которых нужны солдаты. Вся наша семья Мэн известна преданностью и отвагой. Как может Его Величество допустить, что бы брату причинили вред в тот момент, когда отец уходит в отставку? Разве это не озлобит солдат? С учетом авторитета отца в армии, маме не о чем беспокоиться. Просто скажи брату, что бы в будущем он был осторожнее и сдержаннее. Хотя Его Величество не может пообещать брату статус и власть, безопасность брата может быть гарантирована. В конце концов, только если должность князя Обороны достанется моему несостоявшемуся брату, Его Величество может быть спокоен.

Встревоженный Император Чжоу'Ву, который медленно успокаивался благодаря нежным поглаживаниям Шуфэй, снова был поражен ее дальновидностью.

Трудно поверить, что эта женщина так хорошо меня знает. Она даже может предсказать мои будущие политические стратегии. Не только это, но, похоже, что она довольно высокого мнения обо мне. – В сердце Императора Чжоу'Ву поднялось слабое счастье, но затем он сразу же нахмурил брови. – Я все еще без сознания, как же я смогу защитить ее брата?

Беспокойство снова закралось в его сердце. Он не мог удержаться, что бы ни схватиться за рукав Шуфэй и не начать подвывать.

Внезапно матушка Мэн встала и схватив дочь за руку в тревоге спросила:

– У твоего брата все еще есть мы, но как же ты? В этом плотоядном внутреннем дворце каждый день умирают люди и причина их смерти неизвестна. Теперь, когда Шэнь Хуэйру пользуется благосклонностью, а ты скоро больше не будешь нужна, у нее будут тысячи способов справиться с тобой!

Эти слова встревожили Императора Чжоу'Ву.

– Ву–ву–ву – Как только матушка Мэн закончила говорить, маленький щенок начал лапой царапать одежду Мэн Санью и выть. В этот момент он ненавидел тот факт, что стал таким маленьким, неспособным защитить эту женщину, щенком.

Если я не могу быть в своем человеческом теле, то лучше было бы обладать телом грозного мастиффа!

– Мама, не волнуйся! – Мэн Санью похлопала матушку Мэн по руке и помогла ей сесть. Она поцеловала А’Бао в пушистую макушку и спокойно заговорила, – Даже если от меня больше не будет ни какой пользы, Его Величество не стал бы пытаться лишить жизни беспомощную женщину. Что же касается Шэнь Хуэйру, то она тоже не позволит мне умереть. Она заставит меня смотреть на то, как она займет трон Императрицы и то, как она окажется в центре внимания, до конца этой жизни. Она хочет, что бы я жила жизнью хуже смерти! В ее сердце это будет лучшая месть. Мне просто надо будет быть послушной и молчать. Даже такой храбрый и благородный человек как мой отец может это сделать, не говоря уже обо мне. В моих глазах гордость, гораздо менее важна, чем жизнь. Все в порядке пока я еще жива. Не волнуйся мама, я к этому привыкла, это не трудно.

Матушка Мэн снова схватила дочь за руку. Ее лицо было полно боли и отчаяния. Несколько раз она открывала рот, но не могла ни чего сказать. Ее глаза медленно покраснели и наполнились слезами.

В чем согрешила семья Мэн? Почему мои сын и дочь должны быть осквернены до такой степени?

Сердце Императора Чжоу'Ву сжалось от боли. Он больше не мог даже выть.

Мэн Санью, не волнуйся. Я быстро восстановлю свою тело и смогу тебя защитить. Я ни кому не позволю к тебе даже пальцем прикоснуться!

Нежно утешая мать, Шуфэй легонько вытерла слезы из уголков ее глаз.

С тех пор как я родилась в семье Мэн, мои чувства к отцу Мэн и матери Мэн, были на много глубже, чем к моим безответственным родителям в предыдущей жизни.

Видя, что ее дочь, которая больше всех страдает, утешает ее, матушка Мэн немедленно перестала плакать и заставила себя улыбнуться.

– С мамой все в порядке. Хотя эта маленькая собачка довольно уродлива, но, кажется, что она очень чувствительна. Видишь, он тебя утешает!

Мэн Санью посмотрела вниз и, увидев, что А’Бао похлопывает ее лапой по руке, улыбнулась.

– Собаки очень умные. Они очень чувствительны к эмоциям людей. Возможно, он заметил, что я расстроилась. Наш А’Бао такой хороший! – Говоря это, она поцеловала маленькие подушечки на передних лапах щенка.

Как будто в его сердце что-то вспыхнуло, и оно начало неудержимо колотиться.  Император Чжоу'Ву ошеломленно посмотрел на яркую улыбку Шуфэй, забыв дышать.

Увидев, что в улыбке ее дочери нет ни чего мрачного, матушка Мэн успокоила свое сердце. Она продолжила беззаботно болтать с дочерью и, когда истекло время, встала, что бы уйти.

Мэн Санью подняла А’Бао и пошла провожать свою мать. Потрясенная и ошеломленная няня Фэн последовала за ней.

Увидев стоящих поодаль слуг, матушка Мэн заколебалась, прежде чем взять дочь за руку и тихо ей сказать:

– Детка, когда твой отец уйдет в отставку и откажется от власти в армии, иди, умоляй Его Величество о ребенке. Таким образом, когда ты состаришься, тебе будет на кого положиться!

– С моим положением и семьей, появление у меня ребенка, станет бельмом на глазу для Милостивой супруги и для Благородной супруги Ли. Его Величество так же не будет о нем заботиться. Лучше не иметь ребенка, чем родить его и подвергать всем этим интригам. – Мэн Санью поджала губы, выражение ее лица было безразличным.

Император Чжоу'Ву обхватил голову передними лапами, отчаянно желая найти дыру, в которую можно провалиться. Холодный голос Шуфэй был как нож, пронзающий его сердце.

– Дочь, почему твоя жизнь так трудна… – Голос матушки Мэн сорвался, и ее глаза снова начали краснеть.

– Хорошо, хорошо, мама, тебе не надо из-за меня расстраиваться. Даже без ребенка, у меня все еще есть А’Бао. Он такой умный и милый, и он не сильно отличается от ребенка. Пока я могу хорошо о нем заботиться, он сможет остаться со мной еще на десять – двадцать лет. С А’Бао я уже довольна! – Мэн Санью нежно погладила маленького щенка, вытащила его и помахала передней лапой матушке Мэн, нежно воркуя: – А’Бао, давай попрощаемся с бабушкой!

Несмотря на свое нежелание и неловкость, что бы сделать Шуфэй счастливой, Император Чжоу'Ву все же пару раз тявкнул.

– Очень хорошо! – Глядя на свою дочь и ее милого питомца, Матушка Мэн усмехнулась. Она погладила А’Бао по голове и несколько раз обернувшись, покинула дворец Би'Сяо.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 13. Разоблачение 3

Глава 13. Разоблачение. 3

Когда матушка Мэн ушла, Мэн Санью медленно, шаг за шагом, вернулась в свою спальню. Опустошённая няня Фэн стояла позади нее. Несколько раз она открывала рот, что бы заговорить, но сама себя останавливала.

– Няня, если ты хочешь о чем-то спросить, то спрашивай – Пока она говорила, Мэн Санью погладила мех на спине А’Бао.

– Ваша Светлость, княгиня сказала, что Вы защищаете Милостивую супругу от вреда, что конкретно это значит? Не может, не может быть, что вся благосклонность и любовь Его Величества к вам – подделка? – Няня Фэн все еще не могла смириться с реальностью.

– Это так, благосклонность Его Величества ко мне – всего лишь его благосклонность к семье Мэн, что бы сдерживать семью Императрицы и семью Ли. Я не более чем орудие в руках Его Величества. Я должна ударить туда, куда он укажет. Я не могу ослушаться. Следствие непослушания… Тебе просто нужно посмотреть на нынешнюю семью императрицы. Что же касается Милостивой супруги, то в течение тех же трех лет, проведенных во дворце, ее, так же как и меня, повысили в статусе на пять рангов, и благосклонность, которую она получает, ничуть не меньше чем у меня. Но по целенаправленному плану Его Величества я каждый раз на шаг впереди нее. Таким образом, в глазах людей я стала любимой наложницей. С другой стороны она мирно живет, прикрытая моим светом. Итак, как ты думаешь, к кому из нас двоих на самом деле благосклонен Император? – Голос Мэн Санью звучал незаинтересованно, без гнева или ненависти, как будто она говорила о ком–то другом.

– Вот значит как! – Пробормотала няня Фэн, с пустыми глазами, ее разум погрузился в воспоминания. Внезапно она подняла голову и торопливо спросила, – Тогда лекарство для рождения детей, которое Его Величество специально нашел для Вас – на самом деле… на самом деле…

– Да. Под командованием отца сотни тысяч храбрых солдат. Если бы я родила сына, то, что бы меня защитить, отец ни за что не ушел бы в отставку добровольно. Для ученых, что бы обанкротить нацию, надо приложить немало усилий, но для генерала, что бы поднять восстание, достаточно взять в руки меч. Его Величество крайне отрицательно относится к линиям императриц, обладающих сильной властью, поэтому он ни за что бы ни допустил, что бы такое случилось. Не только я, как ты думаешь, от чего умерла Императрица? Была ли это на самом деле я? Ее вынудил умереть Император и женщины всего этого внутреннего дворца! – Мэн Санью холодно рассмеялась, ее глаза отстраненно смотрели в окно. Она не заметила, что лежащий на ее коленях А’Бао застыл, в шоке уставившись на нее.

– Разве это не дело рук Вашей Светлости? – Удивленно спросила няня Фэн.

– Ее семья уже пала, сын, которого она родила, тоже скончался, и ее здоровье ухудшалось с каждым днем. Какую пользу мне принесет ее смерть? Она слышала слухи и подозревала, что это я отравила ее сына. Императрица хотела использовать свои последние силы, что бы забрать меня с собой. Я просто не могла сидеть и ждать, когда она это сделает. – Мэн Санью тихо вздохнула, – Все, что я сделала – это навестила ее и рассказала правду. Я никогда не причиню вреда детям. Ей просто нужно было успокоиться и попросить кого-нибудь провести расследование. Кто во всем дворце, кроме меня, не пытался навредить ее ребенку? Ширма Достойной супруги, кошелек Императорской супруги, книга с рассказами Прекрасной супруги, благовония ее доверенного лица… даже гордая Милостивая супруга подарила набор отравленного фарфора. Она не искала этих людей, но специально пришла за таким защитным инструментом как я. Я просто не могла позволить ей так несправедливо умереть. Вероятно, на следующий день она сама все это подтвердила и просто пошла таким вот путем. Некоторые люди не смогли использовать ее, что бы добраться до меня, поэтому им, естественно, нужно было создать какие–то слухи, что бы за мной пришел Его Величество. Очень жаль, что Его Величество все еще нуждается во мне, поэтому он ничего мне не сделает, и они, в конце концов, были разочарованы.

– Так вот как оно было… – кроме этой фразы, няня Фэн не могла найти других слов, что бы описать свои чувства.

Император Чжоу'Ву полностью окаменел.

Я всегда считал, что именно Шуфэй была причиной смерти Императрицы. Семья Императрицы уже пала, я никогда не планировал лишать ее жизни, не говоря уже о законном ребенке, которого я ждал. Услышав, что Шуфэй навестила Императрицу, и, что последняя в гневе умерла, мне пришлось подавить свое возмущение, но с тех пор по отношению к Мэн Санью я испытывал только отвращение. Но теперь я понимаю, что с самого начала и до конца меня ослепила и одурачила кучка женщин! И Милостивая супруга, на самом деле, так же была одной из участниц тех событий. Гордая? Благородная? Я вижу! Какая у нее гордость и честь!

Впервые Император Чжоу'Ву начал размышлять, не слишком ли он высокого о себе мнения. Гордый, до такой степени, что становится идиотом.

– Не только это, как ты думаешь, почему мой брат стал таким, какой он сейчас? Няня, ты должна помнить каким он был умным, когда был маленький. Мать и отец насильно воспитали его так, что бы он вырос несостоявшимся! Потому, что нашему дому не нужен гениальный и талантливый наследник! Погубить собственного ребенка, значит пронзить сердце отца и матери! Но что бы выжить, разве у них был другой выбор? – Мэн Санью закрыла глаза и опустила голову, скрывая наворачивающиеся слезы.

Сердце Императора Чжоу'Ву сжалось. Он не осмеливался взглянуть на выражение ее лица.

– Ваша Светлость, Вам пришлось тяжело! Но почему Ваша Светлость не сказала мне раньше? – Няня Фэн опустилась на колени у ее ног, она не могла контролировать льющиеся из глаз слезы.

– Няня, вставай быстрее. – Мэн Санью торопливо помогла ей подняться. Она мягко объяснила. – Няня, ты очень прямолинейный человек и не умеешь ничего скрывать. Если бы ты все это знала, то не смогла бы скрыть это от Его Величества, и он начал бы нас подозревать. Поэтому я это от тебя и скрыла. Но сейчас все по другому. Желание Милостивой супруги уже исполнилось. Отец тоже скоро откажется от своей военной власти и уйдет от двора. Я больше не нужна Императору. Если я все еще не позволю тебе узнать правду, то боюсь, что ты будешь подталкивать меня, что бы я перед ним выслуживалась. Меня это будет беспокоить.

– Ваша Светлость, эта служанка глупа, эта служанка ни когда больше так не поступит! – Няня Фэн немедленно указала в небо и поклялась, вина и сожаление наполнили ее сердце.

– Я верю тебе, няня. – Мэн Санью подняла голову. Она с трудом сдержала слезы и странно легким голосом произнесла, – с этого момента у нас начнутся сложные времена. Я все еще рассчитываю на няню во многих вещах. Няня, ты ведь, как и прежде будешь заботиться обо мне и помогать мне, правда?

– Эта служанка готова сделать все, что угодно для Вашей Светлости! – Няня Фэн насухо вытерла слезы и быстро взяла себя в руки.

– Слова няни Фэн слишком резкие. – Мэн Санью покачала головой и, шутя, рассмеялась, – на самом деле я не самый жалкий человек в этом дворце. Есть человек, который заслуживает жалости больше чем я. Каждый раз, когда я о нем думаю, мне становится лучше.

– Кто? – Взгляд няни Фэн изменился.

– Этот человек – Император. Ни талант, ни внешность, ни добродетель Шэнь Хуэйру не являются выдающимися. Но у нее есть преимущество: у нее нет сильной семьи. А ее гордый характер заставляет ее не бороться за благосклонность и создает у людей чувство, что она не стремится к власти. Любить такую женщину легко и безопасно, без угрозы для власти Императора. Его Величество любит не ее личность, а чувство безопасности. У человека, который живет в клетке, которую сам для себя построил, даже чувства проходят через слои расчётов – ты не думаешь, что из всех нас Его Величество самый жалкий?

Что еще больше вызывает жалость, так это то, что он любит не того человека! Неужели Шэнь Хуэйру действительно любит его личность, а не власть? Не похоже! – Мэн Санью с насмешкой опустила глаза и покачала головой.

Няня Фэн на мгновение задумалась, затем кивнула и вздохнула.

Император Чжоу'Ву поднял голову и посмотрел на женщину. С огнем в глаза, как будто гром ударил в стенки его сердца, там зазвучали сильные эмоции.

Как эта женщина может быть такой умной, такой проницательной? Я всегда тщательно охранял свое сердце, но она полностью разрушила мою защиту. Я всегда думал, что лучше всех меня понимает Шэнь Хуэйру, но теперь мне приходится признать, что это не она, а человек прямо передо мной.

Шуфэй так внимательна ко мне, возможно ли, что она когда–то… ко мне… – Бадам, бадам, разочарованное сердце Императора Чжоу'Ву снова бешено забилось.

– Ваша Светлость, Вы так хорошо понимаете Его Величество. Это из-за глубоко укоренившейся любви к нему? – Нерешительно спросила няня Фэн. Только из-за любви, женщина будет уделять столько внимания мужчине.

Император Чжоу'Ву, полный надежды на ответ женщины, сжал лапы.

– Глубоко укоренившаяся любовь? – Когда она произнесла эти слова, Шуфэй улыбалась, но это не было похоже на улыбку. – Няня, неужели ты сможешь влюбиться в человека, который тебя использует, который причиняет тебе вред и который выбросит тебя, как только от тебя больше не будет пользы? Я не мазохист, а это путь к смерти, я не пойду по нему. Отношения между мной и Его Величеством – это просто отношения между работником и работодателем, мы просто используем друг друга, ничего большего. Женщина с сердцем и эмоциями не смогла бы выжить в этом месте.

Бешено бьющееся сердце Императора Чжоу'Ву резко остановилось. Кроме хаоса, в его голове звучали слова – оба используют друг друга!

Обеспокоенное выражение лица няни Фэн смягчилось. Немного поколебавшись, она все же спросила:

– Тогда, Ваша Светлость, вы ненавидите Его Величество?

Император Чжоу'Ву напряг спину и хвост. Он практически не мог дышать.

– Хаха – как будто услышав шутку, Мэн Санью махнула рукой и слегка рассмеялась, – Почему я должна его ненавидеть? Какая мне от этого польза? Неужели ты действительно думаешь, что у меня нет способа избежать всех этих лекарств? Я просто не хочу рожать ему ребенка. Нет любви, нет ненависти. Вместо того, что бы тратить на него свои чувства, мучиться и страдать, лучше любить саму себя и жить моей собственной жизнью. Ты так не думаешь, няня?

Кивнув головой в знак согласия, няня Фэн непринужденно рассмеялась.

Эти слова стали последней, сокрушительной соломинкой, уничтожившей надежды Императора Чжоу'Ву. Разрывающая боль пронзила его сердце, и он,  болезненно взвыв, спрыгнул с колен Шуфэй и, спотыкаясь, вышел на улицу. Ему нужно было немного времени побыть наедине с собой, что бы разобраться в своих чувствах.

Увидев, что А’Бао уходит, Мэн Санью не слишком волновалась. Она просто подумала, что щенок хочет немного поиграть один. В последнее время А’Бао становился все более и более послушным. Даже без того, что бы за ним присматривали, он понимал, что ему нельзя выходит за пределы дворца Би'Сяо. Он определенно не будет бродить по саду больше часа.

Но на этот раз Мэн Санью ошиблась. А’Бао ушел больше чем на четыре часа. Даже когда пришло время ужина, щенок не вернулся.

– Ваша Светлость, мы уже осмотрели все места, куда обычно любит ходить А’Бао, но мы его не видели. – Войдя в зал, Би Шуй и Инь Цуй доложили тихим голосом.

– Ищите еще! Ищите тщательно! – Лицо Мэн Санью напряглось, когда она с тревогой приказала.

Этот грязный, мутный дворец может уничтожить человека, что уж говорить о маленьком щенке. Из-за длительного стресса, почти у всех людей во дворце возникают разные психологические проблемы. Некоторым уродам нравится расслабляться, издеваясь над людьми и мелкими животными.

–Да! – Би Шуй и Инь Цуй, чувствуя тревогу своей госпожи, послали больше людей на поиски.

Мэн Санью ждала 45 минут. Висящее над крышей дворца солнце окрасилось в кроваво–красный цвет и небо уже полностью потемнело. От земли поднимался холодный сквозняк и большая разница между дневной, и ночной температурой уже была очевидна. Видя это, Мэн Санью еще больше встревожилась.

– Его сбритый мех еще не до конца отрос, а он осмеливается играть так поздно и не возвращаться! После того как я тебя найду, ты будешь должным образом наказан! – Бормоча себе под нос, Мэн Санью металась по залу.

– Вы его нашли? – Поспешно спросила Мэн Санью, когда, спустя еще час, вернулась Би Шуй.

– Ваша Светлость, простите меня, мы обыскали весь дворец Би'Сяо, но так и не смогли его найти. Правда слуга, наблюдающий за дворцовыми воротами, сказал, что не видел, что бы А’Бао выбегал. Эта служанка боялась, что вы будете волноваться, поэтому вернулась, что бы доложить. Мы продолжим поиски. – Быстро ответила Би Шуй.

– Ты можешь идти. – Мэн Санью нахмурила брови и взмахом руки отпустила Би Шуй. Она снова начала обеспокоенно кружить по залу.

– Ваша Светлость, А’Бао такой маленький. Если он залезет в случайную дыру, людям потребуется некоторое время, что бы его найти. Не волнуйтесь, возможно, он, свернувшись калачиком, где-нибудь заснул. Когда он проснется, то, конечно же, вернется обратно. – Нежно успокаивала няня Фэн. Если бы раньше А’Бао пропал, то она бы не волновалась. Но теперь она знала, как много А’Бао значит для Ее Светлости, поэтому не могла не волноваться.

– Уснул? – В глазах Мэн Санью промелькнула вспышка озарения. Она немедленно бросилась в спальню. Толкнув дверь, она устремилась прямиком к очаровательной, резной кровати из розового дерева. Приподняв простыни, она наклонилась, что бы заглянуть под нее. Как и ожидалось, под кроватью лежал маленький шарик и, испуганно глядя на нее, моргал своими черными, как виноградины, глазами.

– Нашла тебя! – Мэн Санью вздохнула и подумала про себя: – В конце концов, котята и щенята любят залезать под кровати.

Не подготовленный к встрече с Шуфэй, неожиданно увидевший ее лицо, Император Чжоу'Ву задержал дыхание и, рефлекторно подняв лапы, прикрыл глаза.

– Что случилось? Малыш, выходи. – Тревога и гнев, которые она еще недавно испытывала, были погашены глупым и милым поведением А’Бао. Мэн Санью уговаривала его выйти, не зная, смеяться ей или плакать.

– Мне кажется или А’Бао выглядит очень расстроенным. – Подозрительно спросила няня Фэн. Она присела на корточки, что бы посмотреть. У этого щенка слишком развита интуиция. Его, свернувшаяся в темноте калачиком, фигура действительно вызывала чувство опустошения.

Лицо Мэн Санью напряглось.

Значит, не только мне это кажется. А’Бао выглядит не очень хорошо.  В отличие от  людей древности, равнодушных к животным, я прекрасно знаю, что у маленьких животных тоже есть чувства и эмоции, так же у них есть свои собственные предпочтения, они могут испытывать гнев, печаль и счастье. А’Бао был дважды ранен, и весь этот месяц он провел, не выходя за пределы дворца Би'Сяо. Сегодня на него повлияли мои и мамины негативные эмоции. Неужели у него депрессия?

– А’Бао, выходи скорее, иди ко мне. Я приготовлю тебе вкусную еду и поиграю с тобой. Мы будем ходить гулять в императорский сад по утрам и вечерам… – Она попыталась его соблазнить. В ее чистом и нежном голосе была необычная сила, которая проникала в сердце Император Чжоу'Ву.

Та реальность, в которую я всегда верил, медленно разрушалась, а взгляд на жизнь и на мир полностью перевернулся. Для меня это не самый комфортный процесс. Мне ни когда раньше не приходилось так глубоко размышлять о самом себе. Я никогда раньше так ясно не видел свои слабости: необоснованно слушать и верить в тех, кто мне близок и совершенно не доверять остальным. Мне не хватает терпимости к другим и я кажусь самоуверенным и деспотичным. Если все так и будет продолжаться, то в скором времени окружающие меня люди дистанцируются от меня. Разве нынешний хаос в суде не лучшее тому доказательство?

Я сам в себе разочарован. Чувствую себя некомпетентным и встревоженным, как будто попал в зыбучие пески и не могу выбраться. Мне казалось, что если я смогу побыть в одиночестве, мне станет лучше, но когда появилось лицо Шуфэй, когда она лучезарно улыбнулась и заговорила нежным голосом, ее слова попадали прямо в сердце.

Он неосознанно опустил, прикрывающие глаза, лапы, встал и медленно вышел из-под кровати, неудержимо бросаясь в ожидающие его объятия.

– Хороший А’Бао… очень хороший… – Мэн Санью подняла щенка и поцеловала его маленький нос, безостановочно бормоча успокаивающие слова. Ее забота о нем была очевидна в ее словах и действиях

Император Чжоу'Ву заскулил и, отчаянно облизывая красивые губы Шуфэй, подумал:

Подожди, когда я смогу вернуть свое тело обратно, я определенно буду любить тебя, буду заботиться о тебе и хорошо тебя защищать. Только, пожалуйста, больше не произноси слова, которые пронзают мое сердце!

Мэн Санью подумала, что А’Бао просто с ней играет. Видя, что он снова оживился, она с облегчением вздохнула и тепло ответила на несколько поцелуев, заставляя маленький хвостик щенка вилять еще быстрее.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 14. Несчастье

Глава 14. Несчастье.

Хотя, по своей природе, щенки энергичны и жизнерадостны, если о них должным образом не заботиться, они могут впадать в депрессию, особенно те, кто чувствителен к эмоциям людей. Когда хозяин счастлив, они счастливы и взволнованы; когда хозяин расстроен, щенки становятся угрюмыми; когда хозяин заболевает, они стараются заботиться о нем. Собаки очень проницательные и чувствительные животные. Поскольку Мэн Санью воспитывает одного, она должна взять на себя ответственность и нести ее.

Опасаясь, что у А’Бао действительно депрессия, она каждый день брала его на прогулку, играла с ним и меняла еду новыми блюдами. В результате худое и хрупкое тело щенка раздулось как воздушный шар.

Император Чжоу'Ву пребывал в болезненном блаженстве. С одной стороны его опьяняла забота Шуфэй, с другой стороны ему не терпелось вернуть свое тело. Но с тех пор как Император Чжоу'Ву в последний раз пропал, Мэн Санью снова начала ограничивать его свободу. Куда бы он ни пошел, из-за страха, что щенок снова исчезнет, за ним всегда следовал длинный хвост.

Так прошло четыре или пять дней. В этот день, с утра, Мэн Санью переоделась в относительно простую одежду и, взяв с собой  А’Бао, отправилась на маленькую кухню дворца Би'Сяо. Она выбрала кучу дорогих продуктов и приготовилась варить суп.

– Ваша светлость снова готовит суп для А’Бао?– Спросили Инь Цуй и Би Шуй, пока они помогали готовить ингредиенты.

Услышав это, А’Бао начала кружится вокруг ног Шуфэй, возбужденно виляя хвостом.

В прошлом, когда эта женщина присылала суп, я, даже не посмотрев, приказывал Чан Си вылить его. Оглядываясь назад, я понимаю, что принимал все как должное! Хотя то, что готовит Шуфэй, может быть, не так хорошо как у шеф повара Императорской кухни, но присущий ее блюдам аромат домашней кухни заставляет ценить их еще больше.

– Нет, этот суп для Его Величества. – Мэн Санью махнула рукой и попросила: – Няня, иди и поспрашивай, что сейчас делает Император. Как только этот суп будет готов, я отнесу его.

– Ваша светлость, почему… – Няня Фэн нахмурила брови и, посмотрев на других служанок на кухне, проглотила остальные слова. Теперь, когда она видит, что госпожа пытается угодить Императору, она чувствует себя ужасно, как будто проглотила муху.

Виляющий хвост А’Бао замер. Он заскулил и вцепился в подол платья Шуфэй. К сожалению, она совершенно не поняла его возражений. Она даже стукнула его пяткой по маленькой попке.

– Иди, няня! Раз уж мне придётся просить Его Величество о браке моего брата, я должна хотя бы выразить некоторую признательность.- Мэн Санью весело махнула рукой.

Няня действительно слишком прямолинейна, такая простая и прозрачная, что это очень мило!

– Да, поняла. – Лицо няни Фэн расслабилось. Она поклонилась и ушла, что бы отправить кого-нибудь, проверить передвижения во дворце Цяньцин.

Когда она вернулась, готовый суп уже был перелит в контейнер. Восхитительный аромат распространялся из под крышки, заставляя окружающих пускать слюни. Шуфэй сидела за столом и подрезала маленький сосновый бонсай. Сидящий на столе А’Бао переводил взгляд с контейнера на Мэн Санью. Он поднял свои пухлые, маленькие лапки, как будто хотел открыть контейнер, но боялся, что сидящая рядом женщина обнаружит его. Няня Фэн наклонила голову, что бы скрыть улыбку.

Мне все больше и больше нравится это маленькое, умное создание. В обществе щенка Её Светлость улыбается чаще, чем в любое другое время.

– Ты вернулась? Где Его Величество? – Шуфэй отложила ножницы. Ее неожиданный вопрос напугал А’Бао, который уже положил лапы на крышку. Отказавшись от идеи перевернуть контейнер, он сразу убрал лапы и сел, но не заметил вспышку веселья в уголках глаз Мэн Санью.

– Ваша Светлость, вам лучше пойти в другой день. Сегодня утром министр Ли привел группу чиновников, что бы поднять вопрос о выборе Императрицы и наследника престола. Его Величество в гневе выбежал из суда и потом приказал казнить несколько десятков чиновников. Ничего хорошего определенно не будет, если Ваша Светлость пойдет сейчас! – Тихим голосом доложила няня Фэн.

– Ох? Тогда неважно. – Мэн Санью равнодушно махнула рукой и пробормотала – Если так будет продолжаться, то Его Величество долго не выдержит. Семья Шэнь хочет бороться с семьей Ли за трон Императрицы, отсутствие ребенка у Шэнь Хуэйру – их главная проблема. К тому же ходят слухи об импотенции Его Величества, поэтому в этом вопросе семья Шэнь несомненно проиграет. Если только Император не сможет использовать фактические доказательства, что бы опровергнуть слухи и сделать так, что бы Милостивая супруга немедленно забеременела.

– Ваша Светлость, почему Вы все еще думаете об этих вещах? Это не имеет к нам никакого отношения. – Поджимая губы, сказала няня Фэн.

– Это привычка, ни чего не могу с этим поделать. Тогда давай подождем несколько дней, пока настроение Его Величества не станет лучше. – Изо рта Мэн Санью вырвался издевательский смешок. Она открыла контейнер и налив миску супа, поставила его перед А’Бао. Она погладила его пушистую голову и нежно сказала: – Быстрее кушай! Я знаю, что ты уже давно на него пялишься.

Передними лапами Император Чжоу'Ву схватил палец Шуфэй и потерся об него. Затем он радостно начал пить суп. Щенок явно был очень доволен. После того как он опустил голову, тепло в его глазах сменилось ледяным холодом.

Чем напряжённее будет битва между Великим наставником Шэнь и Министром Ли, тем лучше. Тогда у меня будет больше времени, что бы вернуть свое тело. Так как Шэнь Хуэйру явно не стоит доверять, то лучше отправиться во дворец Цяньцин и найти Чан Си. Надеюсь, что Чан Си меня не разочарует.

После того как Император Чжоу'Ву съел весь суп, он растянулся на коленях Мэн Санью животом вверх. Когда Шуфэй потерла его живот, глаза щенка прищурились от удовольствия. Довольное повизгивание вырвалось из его пасти.

От его неловкого поведения и внешнего вида плечи Инь Цуй и Би Шуй задрожали, они изо всех сил старались подавить поднимающийся из груди смех.

А’Бао такой гордый! Если он услышит смех, он определенно спрячется.

Глаза Мэн Санью уже щурились от смеха. Любовь наполнила ее сердце, когда она уставилась на ленивую маленькую вещицу под своей рукой.

Когда суп почти полностью переварился, и его маленькому животу стало удобно от растирания, Император Чжоу'Ву подполз и запрыгнул на стоящую рядом с диваном корзину для шитья. Он схватил клубок ниток и принес его Шуфэй.

Как мужчине, мне совершенно не нравятся эти женские вещи, но я ни как не могу забыть разочарованных глаз этой женщины, когда в последний раз я отказался играть. Поскольку ей это нравится, нет ничего особенного в том, что бы с ней поиграть. Разве я уже не решил, что буду ее баловать?

– А’Бао, ты хочешь поиграть в мячик? – Мэн Санью на мгновение остолбенела и нерешительно спросила.

– Вуф, вуф – Лай А’Бао по прежнему звучал сладко как у маленького, очаровательного и милого щенка.

– А’Бао такой умный! Умнее легендарной Лесси – Воскликнула Шуфэй, она подняла щенка и нежно потерла его лоб. Ее глаза феникса наполнились смехов и ярко заискрились, как небо полное звезд.

Встретившись взглядом  с Шуфэй, глаза Императора Чжоу'Ву наполнились пьянящим влечением. Он не смог удержаться и, высунув язык, нежно и осторожно лизнул ее лицо.

С легким смешком, Мэн Санью поцеловала его в ответ, а затем опустила А’Бао на пол. Она взяла клубок и выбежала из зала на солнечный свет. Император Чжоу'Ву быстро последовал за ней, ее радостный смех наполнял его уши.

После часа игры, Шуфэй немного устала. Она отнесла А’Бао в спальню. Подтолкнув его одеяло и убедившись, что ему комфортно и он заснул, Мэн Санью легла на кровать и медленно закрыла глаза.

Через пятнадцать минут А’Бао тихонько приоткрыл глаза и посмотрел на женщину. Убедившись, что она крепко спит и ни кто не наблюдает в спальне, он сразу же перевернулся и встал. Затем он подбежала к боковой двери. Охранник у двери в это время сменялся, поэтому это было лучшее время, что бы улизнуть.

Два месяца. Благодаря искренней заботе Шуфэй щенок уже немного вырос. Его тело, которое еще недавно было размером с ладонь, выросло до полфута. У него стало больше сил и его чувства так же стали острее. Промчавшись через императорский сад, он добрался до дворца Цяньцин.

Спрятавшись в дальнем от дворцовых дверей углу, Император Чжоу'Ву терпеливо ждал, когда стража расслабится. Как раз в этот момент Чан Си, направляясь в императорский сад, вывел из дворца Цяньцин двух маленьких евнухов.

Глаза Император Чжоу'Ву загорелись, и он немедленно последовал за ним.

Как мне привлечь внимание Чан Си и найти возможность сообщить ему информацию, если я не могу разговаривать? – Император Чжоу'Ву начал спокойно разрабатывать план. Незаметно для себя он дошел с ними до павильона с самыми красивыми пейзажами в императорском саду.

В павильоне, Шэнь Хуэйру сидела в главном кресле. В данный момент она согревала бутылку вина маленькой горелкой. В цветнике, рядом с павильоном, цвело чайное дерево. Красоту сцены и атмосферу создаваемую ароматом вина и чайных цветов невозможно описать ни словами, ни чернилами. Вокруг нее, разговаривая и хихикая, сидели несколько наложниц. Милостивая супруга молчала и, с легкой улыбкой и приоткрытыми глазами, излучала неописуемую элегантность, как будто ее сердце было спокойно как вода, а личность безмятежна как хризантема.

Чем ярче были те, кто находился рядом с ней, тем элегантнее она казалась. Чем больше шумели окружающие, тем спокойнее она казалась.

Это было то, что я любил больше всего. Но теперь, зная, что это отстраненное отношение – только притворство, увидев Милостивую супругу, я чувствую только безразличие. Если ее знания и таланты не проигрывают мужским, то, как ее расчёты и манипуляции могут проиграть женщине? В конце концов, раньше я сам себя обманывал!

Пока мысли Императора Чжоу'Ву блуждали, Чан Си уже подошел и, засвидетельствовав свое почтение Шэнь Хуэйру, послушно доложил:

– Этот слуга выражает свое почтение Милостивой супруге. Его Величество просит Вашу светлость сопровождать его в императорском кабинете. Если Ваша светлость соблаговолит, то прошу, пройдемте.

Увидев, что главный евнух снизошел до такого, в глазах нескольких наложниц вспыхну огонек. Шэнь Хуэйру, как будто не заметив этого, открыла глаза и махнула рукой:

– Тогда пойдемте.

Чан Си поклонился и пошел вперед. Наложницы, которые были на ранг ниже Шэнь Хуэйру, быстро встали, что бы поклониться и засвидетельствовать свое почтение:

– Мы с уважением провожаем Вашу светлость.

– Ой! Разве это не собака Шуфэй? Как она здесь оказалась? – Удивленно воскликнула одна из наложниц. Она подняла голову и увидела сидящего невдалеке маленького щенка.

– Ваша светлость, будьте осторожны, этот слуга позаботиться об этом негоднике для вас. – Потому, что ранее эта собака поцарапала Милостивую супругу, и он увидел вспышку холодного света в ее глазах, Чан Си немедленно попытался выслужиться. Он быстро подошел и схватив А’Бао за шею, собирался оттащить его подальше.

Слуга, ты заслуживаешь смерти! Как ты смеешь? – Прежде чем Чан Си его поймал, Император Чжоу'Ву просто на мгновение остолбенел. Из–за боли в шее, которую было трудно выносить, его сердце наполнилось гневом. Он повернул голову и укусил Чан Си за запястье.

Закричав от боли, Чан Си кинул щенка на землю и пнул его ногой. В этот удар он вложил всю свою силу. Пролетев несколько метров А’Бао упал рядом с павильоном, в пруд с лотосами.

Прежде чем он успел почувствовать боль, в его нос и рот хлынула ледяная вода. Опустошающая безнадежность и страх заполнили его сердце. Император Чжоу'Ву начал яростно сопротивляться, пытаясь выпрыгнуть из воды он выть от боли.

– Эта малыш выглядит довольно жалким, почему бы нам не спасти его? – Младшая наложницы не смогла удержаться и открыла рот, что бы умолять. Все повернули головы в сторону Милостивой супруги. Находящийся в воде А’Бао тоже посмотрел на нее с надеждой.

– Домашние животные должны вести себя правильно. Если кто-то забывает как правильно себя вести, разве он не просит о смерти? То как он борется, кажется довольно забавным. Если он умрет, то сможет нас порадовать. Его смерть стоила бы того. – Милостивая Супруга щелкнула своими золотыми ногтями, от ее голоса повеяло холодом.

Зная, что в ее словах был другой смысл, все наложницы опустили головы, их сердца затрепетали.

Поклонившись и прислушиваясь, Чан Си ярко улыбнулся:

–Ваша светлость права. Его Величество уже заждался. Ваша светлость, прошу.

Милостивая супруга взглянула на барахтающегося в воде А’Бао. Время, которое он проводил на поверхности, становилось все короче и короче. Она скривила губы и, удовлетворенная, ушла. После ее ухода, оставшиеся наложницы так и не решились спасти щенка, который уже собирался утонуть. С бледными лицами, они тоже поспешили удалиться

Когда никого поблизости не осталось, Император Чжоу'Ву, который отчаянно боролся в воде, успокоился. Он греб всеми четырьмя лапами и медленно поплыл к берегу. Собаки от природы умеют плавать. После первоначальной паники, он быстро нашел способ удержаться на плаву. Но ищущие смерти, наполнены холодной ненавистью, глаза Милостивой супруги, заставили его разыграть спектакль. И события доказали, что если бы он этого не сделал, Шэнь Хуэйру определенно не отпустила бы его сегодня. Если бы он выполз на берег, она, скорее всего, приказала бы слугам столкнуть его обратно в воду.

Откуда взялась вся ее ненависть к маленькому щенку? Единственное объяснение – то, что она перенесла всю свою ненависть к Шуфэй на меня. И Чан Си… Чан Си, который должен быть верен только мне, был так ей послушен, прислушивался к каждому ее слову. Вероятно он был давным-давно ей выкуплен.

Хмпф, Шэнь Хуэйру, ты хорошо поработала! Надеюсь, что, когда придёт время, ты сможешь вынести пламя моего гнева! – Темный холод наполнил глаза выбравшегося на берег, изможденного Императора Чжоу'Ву.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 15. Несчастье 2

Глава 15. Несчастье. 2

Предупреждение!!!!!!!

В главе присутствуют сцены издевательства над животными. Впечатлительным лучше не читать. Данная глава не несет сильной сюжетной нагрузки.

Император Чжоу'Ву испытывал сильную боль в животе. Отряхиваясь от воды, он медленно направился ко дворцу Би'Сяо.

Похоже, что на данный момент, на Чан Си нельзя положиться. Преданность Ян Цзюнвей – главы, верно служившей императорской семье на протяжении многих поколений, тайной стражи, неоспорима. Но он приходит и уходит как призрак, найти его так же трудно как достичь небес. Что же мне делать? Должен ли я раскрыть свою настоящую личность Санью? – Посмотрев на свои мокрые и грязные лапы, Император Чжоу'Ву временно подавил эту мысль. – Для Санью моя личность изначально была более чем ужасна, если я предстану перед ней в таком виде… – Он потряс головой и не смел думать дальше. – Я не смогу вынести потери ее яркой улыбки, теплых объятий и, больше всего, ее сладких поцелуев. Если она узнает, что я нахожусь в теле А’Бао она несомненно воздвигнет вокруг своего сердца высокую стену и я больше ни когда не смогу к ней приблизиться.

Император Чжоу'Ву был опустошен, не заметив когда пошел по неправильному пути, он оказался в зоне где обучаются императорские принцы и принцессы. Так совпало, что это было время, когда принцы и принцессы с товарищами по учебе возвращаются в свои дворцы.

– Смотрите, что это за уродливая вещь? – указывая на Императора Чжоу'Ву, воскликнул товарищ по учебе Второго принца.

У пуделя довольно маленький размер тела, не говоря уже о том, что его мокрый мех плотно прилипал к коже. Более того, по пути на нем скопилось так много пыли и грязи, что трудно было сказать, как он выглядел изначально. Щенок действительно был чрезвычайно уродлив.

– Это собака или гигантская крыса? – Третья принцесса потянула брата за рукав и с любопытством спросила.

– Неважно кто он такой, быстро прогоните его! Он пачкает глаза этому принцу! – Второй принц нахмурил брови и приказал своим слугам и товарищу по учебе.

В данный момент он был сильнейшим претендентом на должность наследного принца, кроме того его кровь была самой благородной. Множество людей надеялись завоевать его расположение. Поэтому, услышав его команду, несколько слуг, поспешили вперед, прогоняя маленькую уродливую штучку. Товарищ по играм поднял несколько камней и швырнул их в уродца.

У Императора Чжоу'Ву, который уже получил тяжелые внутренние повреждения от удара ногой, не было сил увернуться. Он не успел сделать и шага, как его ударили камнями по спине. Он сразу же упал на землю, скуля от боли. Казалось, что его несчастный вид доставлял удовольствие Второму принцу. Глаза Второго принца заблестели, и он тоже поднял камень. Он приказал окружившим уродца, слугам:

– Больше не нужно его прогонять! Вы все, убирайтесь с дороги! Не загораживайте обзор этому принцу!

Шокированный болью Император Чжоу'Ву пришел в себя, когда камень с большой силой ударился о дорожку рядом с его лапами. Он услышал, как Второй принц холодно сказал:

– Маленькая штучка, беги! Если ты не побежишь, то этот принц забьет тебя до смерти! – Как только он это сказал, его товарищ по учебе взял в руки гладкий круглый камень и передал Второму принцу.

Если я побегу, меня забросают камнями, если не побегу меня все равно забросают, все же лучше бежать! Если мне повезет, то я все еще смогу сохранить жизнь! – У Императора Чжоу'Ву не было времени думать. Он тут же повернулся и побежал в противоположном направлении.

Несколько слуг уже окружили его и использовали камни, что бы отогнать его обратно ко Второму принцу. Если тот хотел поиграть, то они должны были убедиться, что ему это понравится. Император Чжоу'Ву мог только снова развернуться и побежать в сторону Второго принца. Второй принц громко смеялся и постоянно швырял в него камни. Многие из них пролетели мимо, но все же большая часть камней попала в его тело.

Безостановочные звуки глухих ударов смешивались со смехов товарищей по учебе принца. Третья и Седьмая принцессы весело аплодировали. Несмотря на то, что Императору Чжоу'Ву казалось, что его тело разваливается на части, его душа болела еще сильнее. Он чувствовал, что его сердце падает в глубины бездны.

Неужели это те самые дети, которых я любил и баловал? Я не вижу в них ни капли ума или почтения. – Эти молодые лица с глазами полными недобрых намерений, заставили его вздрогнуть.

Неужели я умру без всякой причина от рук моих собственных детей? – Императору Чжоу'Ву было грустно и смешно. – После того как я спущусь в загробный мир мне будет стыдно предстать перед предками семьи Гу!

Изо всех сил стараясь не потерять сознание, Император Чжоу'Ву стиснул зубы. Его четыре лапы уже онемели от постоянного бега. К счастью ему все же удалось вырваться от, плотно окруживших его, людей Второго принца.

Он увидел, что в его сторону шел спокойный, собранный и красивый юноша. Когда Император Чжоу'Ву его увидел, он поспешил к нему. Это был Первый принц.

У него самый мягкий характер, он, скорее всего, не причинит мне вреда. Первый принц – сын Чистой Супруги. Она была моей первой женщиной, поэтому мои чувства к ней были особыми. Но я тогда был молод и наивен и не умел притворяться. Тогда ей завидовали женщины внутреннего дворца и, в конце концов, она умерла. С тех пор я научился прятать свои эмоции в глубине своего сердца, ни когда, не позволяя никому их видеть. Что касается Первого принца, то хотя я и люблю его, но я ни когда этого внешне не показывал. Благодаря этому первый принц смог успешно вырасти без защиты матери–супруги.

Увидев, что к нему бежит маленькое существо, первый принц замер от удивления. Затем, увидев Второго принца и его свиту, которые преследовали щенка, он поджал губы и немедленно свернул на другую дорожку. Император Чжоу'Ву все еще хотел последовать за ним, но товарищ по учебе Первого принца оттолкнул его ногой. Сила была легкой, только для того, что бы его отогнать.

– Пойдем. Не стоит идти против Второго принца, только из-за собаки. – Первый принц увидел, что его товарищ по учебе испытывает жалость к маленькому существу и не мог не нахмурить брови. Его голос был монотонным, в нем не было энергии молодого человека.

– Да! – Его товарищ учебе согласился и, снова, легонько подтолкнул ногой Императора Чжоу'Ву, как будто он призывал его бежать быстрее.

Император Чжоу'Ву был очень удивлен холодностью Первого принца, но у него не было времени думать об этом, Второй принц уже догнал его и он снова был окружен кучкой людей. Камни падали, словно капли дождя, осыпая его пока он не истек кровью и не покрылся синяками. У него не было ни одной неповрежденной части тела.

Один из камней попал ему в лоб. Император Чжоу'Ву завыл и, задыхаясь, упал, у него уже не было сил подняться. Издав злобный смешок, Второй принц вышел вперед  и мыском своих сапог раздавил его хвост. Вслед за этим раздался звук ломающихся костей. Лапы Императора Чжоу'Ву задергались, он был близок к потери сознания.

– Стоп! – Холодный и ясный голос остановил жестокие действия Второго принца.

– Четвертая сестра, мы просто играем, какое это имеет к тебе отношение? – Второй принц еще даже не успел открыть рот, когда Третья принцесса вышла вперед и громко спросила.

Новоприбывшей была семи или восьми летняя маленькая девочка. Хотя она была молода, она уже была невероятно красивой а, в изысканном дворцовом одеянии, она казалась благородной и властной. Девочкой была, рожденная покойной Императрицей, Четвертая принцесса. Она была единственной законной дочерью Императора Чжоу'Ву, ее статус был выше, чем у Второго принца. Из-за его вины перед Императрицей и потому, что она была дочерью, Император Чжоу'Ву обычно не скрывал своей любви и привязанности к ней. В этом дворце мало кто осмеливался пойти против нее.

– Вам не кажется, что убивать маленькое и слабое животное, да еще таким жестоким и бесчеловечным способом, слишком позорно? Может ли очевидный наследник поступать подобным образом? Не говоря уже о том, что это не просто собака, это любимый питомец Шуфэй. Если Шуфэй сообщит отцу о случившемся, то я боюсь, что это плохо скажется на Втором императорском брате. Второй императорский брат, пожалуйста, переосмысли свои действия. – Шагнув вперед, холодно заявила Четвертая принцесса.

Лицо Второго принца побелело, потом покраснело и снова побелело. Затем он поднял ногу и отказавшись от мысли продолжать издеваться над А’Бао для развлечения, увел с собой толпу.

– Подними его и пошли. – Четвертая принцесса, опустив глаза, посмотрела на маленького щенка, который с трудом дышал.

Император Чжоу'Ву с большим трудом открыл глаза и уставился на маленькое, молодое лицо своей Четвертой дочери. Его эмоции было трудно выразить словами.

Эта дочь меня не подвела. Ее личность в таком юном возрасте не много похожа на Санью. Но Третья принцесса и Второй принц… – вспомнив о бесчеловечном избиении, которое он только что перенес, Император Чжоу'Ву почувствовал отвращение. – Пусть даже они мои дети, но после того, что они со мной сделали, я не смогу больше испытывать к ним любовь и привязанность. Второму принцу уже исполнилось двенадцать лет, он уже должен понимать, что можно и что нельзя делать, но он все еще находит удовольствие мучая маленьких и слабых животных. Из этого понятно, что его сердце и разум очень слабы и жестоки. Нельзя оставлять Чжоу в руках такого человека. Когда я вернусь в сове тело, я должен заставить семью Ли отказаться от этой идеи раз и навсегда.

Четвертая принцесса медленно пошла к дворцу Би'Сяо. Увидев, что дворцовые ворота недалеко, она остановилась и, указав на растущий у тропинки цветочный куст, сказала:

– Брось его туда.

– Принцесса, разве ты не собираешься отправить щенка обратно во дворец Би'Сяо? Он очень сильно ранен, если мы бросим его на обочине дороги, он умрет. – Нерешительно сказала дворцовая служанка, которая была всего на несколько лет старше Четвертой принцессы.

– Брось его! – Спокойное лицо Четвертой принцессы стало жестоким. Потрясенный ее внезапной переменой, Император Чжоу'Ву широко открыл глаза.

Маленькая дворцовая служанка, не смела дальше колебаться. В спешке, она мягко опустила щенка в горшок. Густые листья куста сразу же накрыли его маленькое тело. Его было бы трудно обнаружить даже при тщательных поисках.

– Принцесса… – Маленькая дворцовая служанка посмотрела на цветочный куст с жалостью в глазах.

– Пойдем! Это собака Шуфэй. Она убила мою мать, достаточно того, что эта принцесса не задушила его! Не говори больше ни слова! – Ледяным голосом сказала Четвертая принцесса и без колебаний ушла.

Причиной смерти твоей матери был я! К Санью это не имеет ни какого отношения! Ютонг, ты должна ненавидеть меня, а не ее! – Сердце Императора Чжоу'Ву было пронзено ножом. Он чувствовал боль за свою, потерявшую мать, дочь, но так же за то, что Санью несправедливо ненавидели. - Это все – моя вина! Возможно, ли что небеса наказывают меня тем, что я оказался в теле щенка? (Автор: Ты узнал правду! Правильно! Это наказание от бога–творца)

Император Чжоу'Ву раскаивался, его сердце сжалось от боли и он не мог удержаться и горестно заскулил.

Услышав, как скулит щенок, Четвертая принцесса сразу же остановилась. Затем, сделав несколько шагов, она стиснула зубы и холодно приказала:

– Убери вокруг него все листья и сделай его более заметным. Будет ли он жить, зависит от того, сможет ли Шуфэй его вовремя найти.

– Да! – Маленькая дворцовая служанка с радостью послушалась, она быстро убрала листья и траву вокруг А’Бао. Таким образом, если проходящие мимо слуги посмотрят немного внимательнее, они смогут его найти.

Император Чжоу'Ву с облегчением вздохнул. Прислушиваясь к постепенно удаляющимся шагам своей дочери, он медленно закрыл глаза. Одна капля, две капли, многочисленные капли дождя упали на его тело и принесли с собой пробирающий до костей, ледяной холод. Это сразу же заставило его прийти в себя. Сопротивляясь боли, он свернулся калачиком и, дрожа, мысленно представил улыбку Мэн Санью. Одно воспоминая об этой яркой, как солнечный свет, улыбке согревало его и снова заставляло биться его замерзшее сердце.

Санью, Сенью…– Он снова и снова мысленно произносил это имя. Император Чжоу'Ву не мог думать ни о чем кроме лица, улыбки, поцелуев и объятий этой женщины.

Когда человек близок к смерти, чаще всего он думает о самых близких его сердцу людях и событиях. Но очень жаль, что он слишком поздно это осознал! Император Чжоу'Ву вздохнул, его разум и сознание затуманились. В этом оцепенении он услышал, как женщина снова и снова с тревогой зовет его по имени. Из-за этой галлюцинации он удовлетворенно улыбнулся.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 16. Спасение

Глава 16. Спасение

Это снова был тот же имперский лекарь. Он как раз собирался заканчивать смену и уходить из дворца, когда слуга Шуфэй поспешно утащил его во дворец Би'Сяо. Увидев покрытого ранами А’Бао, который уже с трудом дышал, лекарь втянул холодный воздух.

С первого взгляда понятно, что эти раны из-за того, что его кто-то жестоко избил. На его теле не осталось ни одного не поврежденного участка, на ухе большой порез, что бы узнать нарушен ли у него слух, придётся дождаться когда он проснется, на его лапах практически отсутствуют когти, кровь покрыла все его тело, хвост сломан в нескольких местах. Всего лишь за два месяца, он уже трижды был ранен и с каждым разом все хуже. У этого щенка не просто тяжелая жизнь, можно сказать, что он проклят! – Размышлял про себя императорский лекарь. Он аккуратно состриг мех со всего тела А’Бао и приложил лекарства к его многочисленным ранам.

Лицо Мэн Санью побледнело. Она поднесла пальцы к носу щенка, что бы проверить его дыхание и спросила:

– Лекарь, как состояние А’Бао?

– Ваша Светлость, на теле А’Бао в общей сложности тридцать семь внешних ран, его хвост полностью сломан, на данный момент не возможно определить нарушены ли у него слух и обоняние. Когда он очнется, Ваша Светлость должна будет проверить это: хлопнуть ладонью рядом с его ухом, положить ему под нос еду и тому подобное. У него так же есть внутренние травмы в области живота, что бы восстановиться, ему нужно принимать лекарства в течение полумесяца. – Сообщая о состоянии А’Бао, имперский лекарь записал рецепт. Затем он передал его евнуху, что бы тот собрал ингредиенты.

Пока Мэн Санью слушала, её лицо становилось все бледнее и бледнее. К тому времени как она отправила имперского лекаря, с её головы уже капал холодный пот.

Какие тяжелые травмы. Если бы я добралась до него на мгновении позже, А’Бао несомненно умер! – Сняв одеяло, которым был укрыт щенок и, увидев его покрытое большими и маленькими ранами, сине-фиолетовое тело, выражение лица Мэн Санью стало пустым. Повторяющаяся колющая боль в её сердце, распространилась по всему её телу. – Я просто воспитываю собаку, почему это так трудно?

В этот момент Император Чжоу'Ву пришел в себя. Его передняя лапа слегка дернулась, и он медленно открыл глаза. На его веке был маленький порез, когда он пошевелился, возникла жгучая боль. Император Чжоу'Ву заскулил от боли.

Услышав слабый звук, Мэн Санью задержала дыхание. Глядя на маленькую вещицу в корзине, она не смела даже моргнуть. Увидев, что он действительно очнулся, она с облегчением вздохнула, после чего её лицо потемнело.

– Ты, маленький прохвост, ты наконец-то очнулся! – Неожиданно она сильно шлепнула рукой по столу, чем испугала Би Шуй и остальных. Лежащий в корзине Император Чжоу'Ву тоже задрожал.

Хорошо, его слух не пострадал. – Сжавшееся сердце Мэн Санью немного расслабилось, но затем выражение её лица стало еще более строгим. Она сердито отругала:

Данный абзац содержит некоторую жестокость.

– Ты знаешь, что сегодня чуть не умер на улице? А? Чему я тебя учила? Сколько раз я говорила тебе не бегать вокруг? Ты никогда меня не слушаешь! Пока тебе не будет больно, ты не поймешь? Ты себе и представить не можешь мрак и грязь этого дворца. Утопить, закидать камнями, наступить – все это ерунда! Есть вещи и пострашнее! Некоторые из этих сумасшедших людей любят накладывать руки на таких маленьких животных как ты. Они поднимут тебя высоко и бросят вниз, побреют все твое тело, сломают все твои четыре лапы, отрежут твои уши и хвост, отрежут даже твой маленький член и, когда ты превратишься в калеку, они разорвут тебя пополам, вытащат твои кишки и придушат ими твою шею! Ты хочешь умереть подобным образом? А? Если да, то я больше не буду о тебе беспокоиться! Можешь бежать, куда тебе хочется!

Хлопая по столу, ругалась Мэн Санью, от её подробного описания, Би Шуй и остальные побледнели, их тошнило.

Небеса, где Её Светлость научилась этим вещам? Как страшно! Отрезать член? Калека? Как грубо!

Император Чжоу'Ву ошеломленно уставился на полное гнева лицо Шуфэй. В его ушах звучали все её отвратительные описания. Он не знал почему, но эта женщина совершенно не казалась ему грубой и не элегантной, наоборот он думал, что она живая и невероятно милая

Как здорово снова увидеть эту женщину! – Император Чжоу'Ву хотел громко рассмеяться и завилять хвостом, но как только он пошевелился, он почувствовал сильную боль. У него был сломан хвост и сейчас он был завернут как валик.

– Ваша Светлость, не ругайте его больше, А’Бао уже плачет! – Няня Фэн не могла не пожалеть малыша, она указала на слезы, которые катились из уголков глаз щенка.

Это была просто биологическая реакция на боль, но, к сожалению, Мэн Санью этого не знала. Глядя на приподнятую голову А’Бао, жалобно смотрящие на нее, полные уверенности и привязанности, большие черные глаза и крупные капли слез, её сердце смягчилось.

– Чего ты плачешь? Хорошо запомни случившееся сегодня! Не убегай снова! Посмотрим, не сломаю ли я тебе лапы! – Как будто собираясь ударить щенка, Мэн Санью подняла руку, но когда её рука опустилась, она нежно вытерла слезы в глазах А’Бао. Её вид – суровый снаружи, но мягкий внутри, был очарователен.

Император Чжоу'Ву издал лукавый смешок, но для окружающих этот звук был похож на милое ворчание. Он долго и нежно облизывал палец Шуфэй, прежде чем неохотно отпустить.

– Похоже, что он голоден. Инь Цуй, принеси кашу для А’Бао, я покормлю его. – Мэн Санью потерла лоб и раздраженно, но беспомощно махнула Инь Цуй рукой.

Воспитание собаки похоже на воспитание ребенка, ты никогда не перестанешь беспокоиться.

Инь Цуй поклонилась и выполнила приказ госпожи. Вскоре к столу подали горячую дымящуюся миску каши. Сначала Шуфэй положила под шею А’Бао мягкую хлопковую салфетку, затем, осторожно, по одной ложке покормила щенка.

Император Чжоу'Ву послушно открывал рот и дочиста облизывал ложку. Теплая каша быстро согрела его живот и сердце. Он понял, что только рядом с этой женщиной он чувствовал себя наиболее комфортно и расслаблено. Эти кошмарные переживания быстро исчезли благодаря нежности и теплу женщины.

– Когда ты ешь ты гораздо более покорный. – Вздохнула Мэн Санью, убирая чистую салфетку с шеи А’Бао и укутывая его одеялом.

– Ваша Светлость, не волнуйтесь, я уверена, что пройдя через такие испытания, А’Бао научится быть послушным. Только жаль, что весь его мех сбрит. Теперь, когда он голый, он стал уродливее, чем раньше. – В голосе няни Фэн слышалось недовольство.

– Мать не думает, что её ребёнок уродлив. Неважно во что он одет. Более того, через два месяца у него вырастет новый мех и он определенно будет красивее чем раньше. – Настроение Мэн Санью изменилось, когда она утешала А’Бао постукивая по кончику его маленького носа.

Я твой муж, а не сын! Если ты хочешь воспитать сына, то просто роди мне нескольких в будущем. – Лоб Императора Чжоу'Ву покрылся черными линиями, он схватил пальцы Шуфэй своими завернутыми передними лапами.

Няня Фэн, Би Шуй и Инь Цуй засмеялись над шутливым замечанием своей госпожи.

Госпожа всегда такая, неважно как ей трудно, она все еще может вести себя спокойно. Она никогда не погружается в несчастья и боль от своих проблем.

– На этот раз я непременно отплачу за травмы А’Бао. Я даже еще не совсем потеряла благосклонность, а уже есть люди, наступающие мне на голову; если так и продолжится, то в будущем я не выживу. – Мэн Санью нахмурила брови. Помахав Би Шуй, она приказала, – иди к Благородной супруге Ли и повтори то, что я сказала Императрице. Пусть она знает кто её настоящий враг. Раз Шэнь Хуэйру хочет затащить меня в воду, я не позволю, что бы все было так, как она хочет. Благородную супругу Ли учил министр Ли; если говорить об интригах, то немногие женщины в этом внутреннем дворце могут превзойти её. Она совершенно на другом уровне, чем такие прямолинейные люди, как Императрица! Если Шэнь Хуэйру хочет бороться с Благородной супругой Ли за это место, то ей лучше быть осторожной, что бы не упасть далеко вниз!

Взяв несколько подарков, Би Шуй послушно направилась во дворец Фэнлуань.

Мэн Санью посмотрела на Инь Цуй и приказала:

– Иди и найди способ передать Его Величеству слова, которые Четвертая принцесса использовала, что бы предупредить Второго принца. Император не намеревается делать Второго принца наследником, теперь, когда у него есть причина сделать ход, он хорошо её использует. Хотя я никогда не причиняла вред детям, но, в конце концов, такой жестокий маленький подлец, нуждается в том, что бы ему преподали урок.

Её Светлость действительно невероятно возмущена, даже предостерегает принца! – Инь Цуй покачала головой и ушла выполнять свое задание.

Император Чжоу'Ву пристально посмотрел на Мэн Санью. Он впервые испытал, каково это, когда тебя кто–то защищает. Что же касается её «маленького негодника», то он сделал вид, что не слышал этого.

– Ваша Светлость, Четвертая принцесса подкинула А’Бао к нашей двери… – Не могла не напомнить няня Фэн.

Император Чжоу'Ву подумал, что няня Фэн хочет причинить неприятности и немедленно поднял голову, сверля её убийственным взглядом.

– Я знаю. Няня, возьми два рулона шелка, которые Его Величество подарил мне и передай их Четвертой принцессе. Цвет достаточно яркий, идеально подойдет маленькой девочке. Ох, и коробка с носовыми платками, которые я недавно вышила, Четвертой принцессе это определенно понравится. – Глаза Мэн Санью выражали жалость к ребенку, когда она вздохнула – Этот ребенок все еще мал. Более того у неё нет матери, которая учила бы её, неизбежно, что её действия немного не продуманы. Она спасла А’Бао, но потом бросила его перед дверьми моего дворца. Те, кто не понимают, могут подумать, что она затеяла драку и даже затаила обиду. Но её нельзя винить, она считает меня убийцей своей матери…

Потирая виски, Мэн Санью не могла придумать способ, как разрешить недопонимание между ней и Четвертой принцессой. Няня Фэн попыталась утешить её, а затем ушла на склад.

Император Чжоу'Ву, который беспокоился, что между его женой и дочерью возникнет конфликт, наконец-то мог расслабиться. Проваливаясь в глубокий сон, он прищурился и улыбнулся. Теперь, когда он вернулся к Мэн Санью, все его тело расслабилось и успокоилось. Даже его раны, казалось, больше не болели.

Во дворце Фэнлуань, отослав Би Шуй, главная служанка Благородной супруги Ли тихо спросила:

– Ваша светлость, вы верите её словам?

Благородная супруга Ли взмахнула рукой. Прежде чем испустить долгий вздох, она размышляла про себя:

Я не могу не верить этому, но и полностью поверить тоже не могу!

Мне уже казалось странным, что Милостивая супруга внезапно получила такую благосклонность. В сочетании с различными знаками из прошлого и нынешним неловким положением Шуфэй, я верю примерно на 60-70 процентов. Если это действительно так, то у меня еще больше причин по которым я не могу сдерживаться в борьбе против Милостивой супруги и семьи Шэнь. С тем местом, которое Милостивая супруга занимает в сердце Императора, если она забеременеет, будет ли у неё и её ребенка все еще место в этом внутреннем дворце?

С другой стороны, еще до того как Инь Цуй успела передать Императору сообщение, Шэнь Хуэйру уже не могла ждать и начала выполнять свой план. Император расспросил Второго принца о его занятиях, но Второй принц не смог ответить ни на один вопрос. Император был возмущен и отругал его, сказав, что он не сосредотачивается на важных вещах, что у него злой характер, и он не может справиться с ответственностью.

В это важное время назначения Императрицы и наследника престола, ругая Второго принца, таким образом, Император ясно давал понять, что он недоволен Вторым принцем. Хотя слуги хотели выслужиться перед министром Ли, они так же должны были смотреть на выражение лица Императора. Не смотря на то, что Император был молод, его политические стратегии не были слабыми. Как только он занял трон, он сразу же выгнал несколько старых семей, снова изменив установки прошлого Императора, заставив сторонников разных партий уравновесить силы и централизовать императорскую власть. Вскоре после этого он перестал полагаться на ученых предыдущего Императора и сосредоточился на военных. Он снова начал использовать семью Мэн, увеличил военную силу, отменил союзнические браки и использовал всю мощь для борьбы с варварами.

До каких бы высот вырос этот Император Чжоу'Ву через несколько лет? Как могли слуги не бояться? С учетом этого, как только из дворца вышло слово, многие слуги успокоились.

Когда Благородная супруга Ли обнаружила, что за этим стоит Милостивая Супруга, её тело задрожало от гнева. С тех пор она испытывала глубокую ненависть, она ненавидела, что не может от неё немедленно избавиться.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 17. Выздоровление

Глава 17. Выздоровление

Из-за гнева Императора, голоса, призывающие назначить Императрицу и наследного принца, исчезли. Внутренний дворец и суд на время затихли. Прошел еще один месяц, и наступила годовщина смерти предыдущего Императора. Наложницы выше четвертого ранга, принцы и принцессы должны были одеть простую, не яркую одежду и засвидетельствовать своё почтение у императорской гробницы. Вдовствующая Императрица, обычно, не возвращалась, а только присылала комплект зимней одежды ручной работы, что бы сжечь её в качестве подношения покойному императору.

Первый принц на церемонии, как всегда, был незаметен, но Второй принц неожиданно привлек внимание. С тех пор как Император его отчитал, он стал заметно более зрелым и ответственным, а его поведение вежливым и правильным. Он даже произнес искреннюю, трогательную и красивую речь, из-за которой у многочисленных слуг потекли слезы.

После церемонии многие вассалы говорили, что Второй принц сыновний и хвалили его литературный талант. В связи с этим случаем Император так же сказал несколько слов похвалы. Таким образом, предыдущие волнения, когда Второго принца ругали за жестокость и безответственность, в конце концов, прошли.

– В этом дворце даже ребенок, которому едва исполнилось двенадцать лет, не так прост! Он может найти решение по такому крупному вопросу, что и следовало ожидать от представителя императорской семьи. По всей видимости Благородная супруга Ли скоро начнет действовать. – Мэн Санью вздохнула, когда вспоминала поведение Второго принца на церемонии.

– Ваша Светлость, откуда Вы это знаете? – Би Шуй уже привыкла к странным словам, которые часто слетали с губ её госпожи. Она просто выбирала то, что понимала и спрашивала об этом.

– Теперь, когда она знает о дурацких отношениях между Императором и Милостивой супругой, если она не поторопится и не спланирует все для себя прямо сейчас, то когда? Когда Милостивая супруга забеременеет и родит? – Сказала Мэн Санью подходя к Инь Цуй, которая как раз несла А’Бао в зал. – Дай мне взглянуть на А’Бао, ему сегодня лучше?

Что она имеет в виду говоря о «дурацких отношениях»? Маленький рот Санью действительно привлекателен, но в то же время ненавистен. – Умоляя о любви, Император Чжоу'Ву заскулил и посмотрел на женщину своими маленькими, жалкими, водянистыми щенячьими глазками. Расставшись с Санью всего на несколько часов, все его тело чувствовало себя плохо, и его сердце тревожно билось, не в силах успокоиться.

Сегодня на А’Бао был костюм кролика. С завернутой в пушистый кроличий мех, собачей мордой, парой длинных, кроличьих ушей и шрамом на веке, он выглядел в точности как Усавич. Привлекательность щенка ошеломила Мэн Санью. Потерев руки, что бы их согреть, она взяла А’Бао

• Усавич (яп. ウサビッチ) — короткометражный 3D анимационный сериал, повествующий о приключениях двух антропоморфных кроликов-уголовников.

– Сегодня ему намного лучше. Большинство маленьких ран уже затянулись, но большим ранам все еще нужно шесть или семь дней. Ваша Светлость, перед отъездом вы накормили его отваром, но с тех пор он ничего не ел и не принимал лекарства. Щенок, должно быть, скучает по Вашей светлости. Как только А'Бао услышал, что Ваша светлость возвращается, он начал бороться, пытаясь выйти и поприветствовать вашу светлость. – Инь Цуй рассмеялась, коснувшись лапы А'Бао, которая была обернута как Цзунцзы*.

• Zongzi ([tsʊŋ. tsɨ]; китайский: 粽子) или просто zong (кантонский Jyutping: zung2) - традиционное китайское блюдо из риса, приготовленное из клейкого риса, фаршированного различными начинками и завернутого в бамбуковые листья

Император Чжоу'Ву уткнулся в объятия Мэн Санью, чувствуя комфорт просто от её запаха и тепла. Чем дольше он остается собакой, тем сильнее становится его зависимость от хозяйки. Нет более безопасного места, чем объятия Мэн Санью.

– Тогда быстро принеси лекарство. Сначала накормим его лекарством, потом едой. – Мэн Санью ущипнула А'Бао за нос и, взяв слюнявчик из рук няни Фэн, обернула его вокруг его шеи.

Кроличий костюм, маленький слюнявчик, бритая собачья морда… Он выглядел невероятно комично. Все слуги в зале опустили головы, их плечи неконтролируемо тряслись. Лица Би Шуй и Инь Цуй покраснели от сдерживаемого смеха. Что бы сохранить гордость А'Бао, они могли только быстро выйти из зала.

Лекарство быстро сварили и принесли Мэн Санью. Левой рукой она держала А'Бао, а правой, держа маленькую ложку, его кормила. Щенок с удовольствием сотрудничал и съедал по одной ложке за раз, без борьбы. Он даже не выплевывал лекарство, потому что оно горькое, он был храбрее, чем большинство людей.

– Ваша светлость, Вам не кажется, что А'Бао невероятно умен? Как будто он может понять, о чем мы говорим? – Тихо спросила Инь Цуй.

А'Бао выплюнул полную ложку лекарства, которую он только что выпил, смачивая свой слюнявчик.

Улыбаясь и вытирая беспорядок, Мэн Санью беззаботно спросила:

– Разве не хорошо быть умным?

– В этом нет ничего плохого. – Просто иногда это кажется жутким. – Инь Цуй не осмелился сказать вторую половину предложения.

– Каким бы умным он ни был, он все равно мой А'Бао. Я надеюсь, что он будет еще умнее. – Мэн Санью ущипнула маленький влажный нос щенка, её голос был полон нежной любви к нему.

Вздохнув с облегчением, Император Чжоу'Ву, высунул язык, чтобы лизнуть палец женщины. Если бы его хвост не был сломан, он бы счастливо вилял в этот момент.

– Этот слуга приветствует Шуфэй. Ваша светлость, пожалуйста, выпейте лекарство. Женщина-лекарь, которая регулярно, три раза в месяц посещает её, приветствовала у дверей дворца с дымящейся чашей горячего лекарства в руках.

В прошлом, глядя на неё, няня Фэн улыбалась, но в этот момент она тайно стиснула зубы, желая подойти и отшвырнуть миску.

– Положи, я выпью это позже. – Приказала Мэн Санью, улыбка на её губах погасла.

Лекарь кивнула и положила лекарство на столик рядом с корзиной А'Бао, а затем отступила, чтобы подождать в углу. Из-за приказа сверху, она должна смотреть, как Шуфэй выпьет лекарство, прежде чем вернуться.

После того, как Мэн Санью закончила кормить А'Бао лекарством, она положила его обратно в корзину. Когда она собиралась поднять миску, чтобы выпить, неожиданно выскочил А'Бао и опрокинул её.

– Будьте осторожны, Ваша светлость! - Тут же подошли Би Шуй и Инь Цуй, одна оттолкнула Шуфэй, другая поймала миску.

A'Бao, хорошая работа! – Глаза няни Фэн загорелись. Она даже передвинула А'Бао и его корзину на другую сторону дивана, чтобы он не промок. Затем с обеспокоенным выражением лица, сказала лекарю:

– Как видите, лекарство вылилось...

– Неважно, эта слуга вернется и сварит ещё одну чашу для Её светлости и принесет её позже. – Быстро отреагировала женщина-лекарь.

– Тогда мы должны побеспокоить леди. – Улыбка няни Фен была немного фальшивой.

В своей корзине Император Чжоу'Ву пошевелил лапами, его глаза потемнели.

После того, как женщина-лекарь ушла, няня Фэн подошла к Мэн Санью и прошептала ей на ухо:

– Ваша светлость, хотя вы и не хотите иметь ребенка, но вы все равно не можете относиться к себе так плохо. Каждое лекарство – это на треть яд, вы уже пили его в течение трех лет, вы больше не можете его пить.

– Я знаю, няня, я больше не буду его пить. Мэн Санью кивнула, а про себя подумала:

В любом случае, я уже потеряла всю благосклонность, вероятно, Император не вспомнит меня в течение нескольких лет, так что, если я его не выпью, это не должно быть большой проблемой.

Я была всего лишь четырнадцатилетней девочкой, когда вошла в гарем, даже если бы Император не обращался со мной так, мне бы самостоятельно пришлось искать какое-нибудь противозачаточное лекарство. Император, делающий это, фактически спас меня от лишней работы.

В своей корзине А'Бао, слушая разговор между хозяином и слугой, испытывал облегчение. Его недовольство няней Фэн исчезло.

Хотя эта служанка немного медлительна, но она верна. Я позволю ей оставаться рядом с Санью.

К моменту возвращения женщины–лекаря, Мэн Санью уже переоделась в более темный и свободный халат. Когда пила, она, закрыв лицо рукавами, могла вылить лекарство в свои рукава. Женщина–лекарь ничего не заметила и вернулась с пустой миской.

Ночью Мэн Санью спала на кровати, а А'Бао под ней. У человека и собаки были мирные выражения, они даже дышали с одинаковой частотой. На улице падали тонкие нити дождя. Леденящее дыхание проскальзывало внутрь из приоткрытого окна, превращаясь в конденсат на земле.

Внезапно вспышка белой молнии расколола черное как смоль небо. Через несколько мгновений с неба донесся оглушительный грохот, как будто тысячи солдат и лошадей сражались на крыше.

Спящая женщина нахмурила брови, а затем проснулась от шума. Плотно завернувшись в одеяло, она позвала няню Фэн. Все её тело дрожало, лицо было бледным, глаза широко открыты, она выглядела чрезвычайно испуганной и встревоженной.

Да, Мэн Санью боится грома и молнии. В прошлой жизни, когда ей было четыре года, родители заперли её одну дома. В тот день тоже была гроза. В угол её дома ударила молния, и приборы внутри загорелись, она почти сгорела заживо. Благодаря тому, что её няня вовремя добралась до неё, и спасла от моря огня, она выжила. С тех пор гром и молния стали для неё кошмаром двух жизней.

Император Чжоу'Ву был разбужен криками Мэн Санью. Он замахал лапами, пытаясь забраться на кровать. Впервые увидев эту женщину такой испуганной и взволнованной, он почувствовал тяжесть в груди. Несмотря на беспокойство, его, покрытое ранами, завернутое как мумия с толстым жилетом сверху, тело не позволяло ему что–либо сделать.

– Гав гав гав! – Санью, не бойся, я здесь!

– А'Бао? – Услышав мягкий лай маленького щенка, крик удивленной Мэн Санью оборвался. Она откинула одеяло в сторону, перекатилась на край кровати и притянула А'Бао в свои объятия. – А'Бао не бойся, я здесь! Я буду защищать тебя! – Думая, что А'Бао лаял, потому что он тоже был напуган, Шуфэй внезапно успокоилась. Она мягко похлопала щенка по спине и завернулась с ним в одеяло.

Под одеялом было небольшое, теплое и ароматное пространство. Император Чжоу'Ву глубоко вздохнул и почувствовал легкое головокружение. Он обхватил лапами запястье женщины и лизнул тыльную сторону её руки и пальцы. Мэн Санью, забыв свой страх, начала смеяться.

– Ваша светлость, Вы в порядке? – Няня Фэн и Би Шуй пришли промокшие, с их волос все еще стекала вода.

– Я в порядке, куда вы, ребята, пошли? – Мэн Санью откинула одеяло. Императора Чжоу'Ву прервали, и он сердито топнул лапами по одеялу под собой.

– Ваша светлость, когда посреди ночи вдруг пошел дождь, эта слуга и Би Шуй вспомнили, что окно в кабинете не закрыто. Мы побежали, чтобы его закрыть, но вдруг раздался гром и пошел град. Мы с Би Шуй попали под град!

Услышав это, Мэн Санью, наконец, осмелилась внимательно прислушаться к звукам. Снаружи действительно раздавались звуки града.

– Ваша светлость, уже зима, а все еще гремит. Все говорят, что гром зимой и снег летом - это неестественные явления. Это не хорошее предзнаменование! Завтра эта слуга отправится за амулетом с пожеланием мира, чтобы снять несчастья с Вашей светлости. – Няня Фэн подошла и укутала свою госпожу в одеяло. Увидев А'Бао, она протянула руку, чтобы положить его обратно в корзину.

Император Чжоу'Ву, нахмурив брови, поспешно схватился лапами за руку Мэн Санью.

В этой служанке все прекрасно, просто у неё нет такта, она слишком медлительна!

– Не надо, просто позволь А'Бао спать со мной. Няня, сегодня тебе не нужно делать кровать на земле рядом с моей кроватью, таким образом, ты не замерзнешь. Мне придется побеспокоить няню из-за амулета мира. Теперь вы должны быстро позаботиться о себе, примите горячую ванну и выпейте немного имбирного чая. Будьте осторожны, чтобы не заболеть. – Мэн Санью быстро замахала руками, чтобы няня Фэн ушла. Затем она осторожно обняла А'Бао.

Отдыхая на груди женщины, Император Чжоу'Ву уткнулся мордой в её декольте, его нос немного зудел, а язык неудержимо потянулся и лизнул.

– Ах! А'Бао ты извращенный пес! – Мэн Санью выругалась, а затем рассмеялась.

Увидев, как её госпожа играет с А'Бао, совершенно забыв о грохоте зимнего грома снаружи, няня Фэн облегченно улыбнулась. Вместе с Би Шуй она тихо покинула спальню.

На следующий день дурное предзнаменование зимнего грома вызвало при суде небольшую волну беспорядков. Император немедленно издал указ, приказав чиновникам в разных местах принять профилактические меры от холода, чтобы не позволить катастрофе навредить людям. Несколько дней спустя, волнения из-за зимнего грома еще не были подавлены, а в суде уже возникли новые. Внезапно погибла тысячелетняя сосна за дворцом Тайхэ.

Однажды, сто лет назад, эта древняя сосна уже умерла. Вскоре после этого предыдущая династия рухнула, и предки семьи Гу захватили королевский дворец. С тех пор, как семья Гу одела мантию дракона и села на трон, название империи изменилось на Чжоу. В тот день, когда основатель Чжоу был возведен на престол, уже мертвая древняя сосна внезапно снова распустилась. Когда основатель Чжоу узнал об этом, он был в восторге, назвав это даром небес и признаком того, что когда он основал Чжоу, он следовал воле небес и, что их ожидает процветание в течение десятков тысяч жизней.

Но теперь древняя сосна, которая имеет такое символическое значение для Чжоу, внезапно умерла. Более того, дерево умерло из-за трещины у корней. Может ли это быть предупреждением небес об опасности для народа Чжоу? Дерево умерло из-за поврежденных корней… в сочетании с предыдущими слухами, разве это не указывает на императора?

Благородная супруга Ли, во дворце Фэнлуань, рассмеялась; Шэнь Хуэйру, во дворце Чжунцуй, сломал кисть пополам.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 18. Перемены

Глава 18. Перемены

Чиновники опять начали умолять Императора выбрать императрицу и наследного принца. Разозлившийся Император, размахивая рукавами, покинул двор. Слухи на этот раз были более злобные, чем в прошлом. Менее чем за один день они уже распространились по столице. Подавить их было не возможно. В конце концов, закон не наказывает массы.

В своих предсказаниях, имперские астрономы сообщали Императору только два слова - большое несчастье. Это известие было похоже на добавление ковша воды в горшок с маслом. Весь суд и внутренний дворец кипели.

Хотя контроль во дворце Би'Сяо был строгим, случившееся не могло не оказать влияния. Небольшая часть людей начала чувствовать озабоченность и беспокойство.

– Ваша Светлость, давайте скопируем несколько сутр. Таким образом, мы не только улучшим себя, но еще это поможет избежать бедствий и уменьшит опасности. Не хотелось бы, чтобы нас затронул воздух неудачи во дворце. – Няня Фэн держала в руках стопку сутр.

– Так холодно, что мои руки окоченели. Зачем копировать тексты? – Мэн Санью осторожно сняла бинты на лапах А’Бао, чтобы проверить рану. Терпеливый щенок не издавал ни звука, даже когда бинты болезненно стягивали его рану. Вместо этого Мэн Санью так испугалась, что обняла его, поцеловала и подула на рану. Хозяйка и питомец счастливо играли в игру «ты меня поцелуешь, а я тебя лизну».

– Недавно были зимние громы, и древняя сосна умерла, говорят, что это потому, что дворец был испорчен воздухом неудачи. Не повезет тем, кого он коснется! Даже Его Величество, которого защищает аура дракона, был тяжело ранен! Все копировали тексты. Если Ваша Светлость не хочет этого делать, это нормально, эта служанка скопирует их для вас. Но возьмите хотя бы одну и положите ее под подушку. – Няня Фэн достала верхнюю книгу, Сутру Лотоса, и передала её своей госпоже.

Мэн Санью беспомощно ее взяла. Небрежно листая страницы, она сказала:

– Не нужно так сильно бояться. Так называемые гром и молния – это просто искры, которые возникают когда холодное и теплое облака натыкаются друг на друга. То же самое, когда сталкиваются два меча. Зимой обычно не бывает грома потому, что в это время года облака обычно холодные, поэтому они смешиваются. Но когда становится теплее, а через несколько дней, снова холоднее, будут признаки грома и молнии. Разве, в течение нескольких дней, до вчерашнего дня, погода не была довольно теплой? Гром прошлой ночью был вызван теплыми облаками, которые еще не рассеялись. Это не имеет ничего общего с воздухом неудачи или духами и богами.

Император Чжоу'Ву удивленно посмотрел на нее, очарованный этой новой логикой.

Так это и вызвало гром и молнии? Если подумать, это, кажется, очень хорошее объяснение! Сколько загадочных и увлекательных мыслей она носит в своей маленькой головке?

– Ваша Светлость так много знает! – Би Шуй добавив несколько серебряных нитей в огонь, пошутила: – Но раз Ваша Светлость это знает, почему Вы все еще так боитесь?

Мэн Санью замерла. Она крепко обняла А’Бао и сказала без смущения:

– Я боюсь, потому что я боюсь! Что я могу с этим поделать? А'Бао прошлой ночью тоже был напуган, он даже дрожал. А заснуть смог только потому, что я его обнимала!

Когда я испугался? Когда я дрожал? Ты издеваетесь надо мной, потому что я не могу говорить? – Император Чжоу'Ву нахмурился, но, посмотрев на слегка надутые губы женщины, внезапно рассмеялся. – Только в такие моменты Санью похожа на семнадцатилетнюю девушку, милую с оттенком хитрости, и это делает мое сердце безумно счастливым.

Увидев, что А’Бао скулит на коленях своей хозяйки, как будто соглашаясь со сказанным, Инь Цуй, Би Шуй и няня Фэн рассмеялись.

Закончив смеяться, Би Шуй с любопытством спросила:

– Тогда что случилось с древней сосной во дворце Тайхэ? Я слышала, что древняя сосна способна предсказывать процветание нации.

– Объяснить случай с древней сосной еще проще. Какой дух, предвидение, предупреждение, несчастья… все это было кем-то подстроено. – Мэн Санью беззаботно махнула рукой, заставляя всех, включая А’Бао, пристально на нее посмотреть.

– Для дерева, прожить тысячи лет, очень и очень много. Вполне нормально если оно внезапно умрет, просто кто-то использовал это что бы доказать, что предыдущая императорская семья разгневала богов. Когда император-основатель занял трон, чтобы все думали, что возвышение семьи Гу следовало воле богов, чтобы это было более величественным и возвышенным, он использовал это дерево. Так называемое возрождение – это просто использование какого-то секретного метода для продления его жизни. Увеличить продолжительность жизни на сто лет непросто, но она все равно рано или поздно умрет. То, что дерево умерло именно в это время конечно не совпадение, кто-то сделал это намеренно. Достаточно просто знать об этом, но это не то о чем следует говорить. – Мэн Санью прижала указательный палец к губам.

То как возродилась древняя сосна – тайна семьи Гу. Император-основатель знал, что дерево долго не проживет. Заняв трон, он закопал камень, на котором были вырезаны слова: «Вечное существование». Когда это дерево умрет, чтобы поддержать императорскую власть семьи Гу, этот камень будет раскопан. Если бы я не унаследовал трон, то так бы и не узнал об этой тайне. – Он пристально посмотрел на Мэн Санью. – Я уже не удивляюсь ее уму. Что касается Благородной супруги Ли и министра Ли… Они посмели прикоснуться к символу императорской семьи, видимо жажда семьи Ли становится все больше и больше! – Мягкость в его глазах сразу же исчезла, сменившись леденящим душу морозом.

Няня Фэн и остальные кивнули головами с просветленными выражениями лиц. Мгновение спустя, как будто что-то вспомнив, няня Фэн спросила, понизив голос:

– Ваша Светлость, как Вы думаете, Его Величество действительно ранен… там?

– Возможно! - Мэн Санью надула губы. – Разве Его Величество не позвал многих известных лекарей, когда вернулся во дворец? Все эти известные лекари исчезли, это должно быть, чтобы что-то скрыть. Его Величество также не входил во внутренний дворец в течение двух месяцев, даже не касался своей любимой Милостивой супруги, можно сделать вывод, что у него есть сердце, но больше нет способности. – Закончив, она рассмеялась, выражение ее лица ясно показывало, что она наслаждается его несчастьем.

Без потомков Шэнь Хуэйру не сможет стать императрицей в этой жизни, и мечтам Великого наставника Шэнь будет трудно осуществиться. Что касается ее самой, то она уже сообщила Благородной супруге Ли о своем положении. Наложнице, у которой нет ни сына, ни благосклонности, Благородная супруга Ли ничего не сделает. У Шэнь Хуэйру уже были конфликты с Благородной супругой Ли, поэтому ей будет еще труднее сделать что-либо. Это позволяет Мэн Санью комфортно жить во дворце.

Услышав это, лицо Император Чжоу'Ву потемнело. Но, увидев ее яркие глаза и слегка изогнутые губы, его раздражение исчезло.

Хорошо, она может смеяться, если хочет! Просто подожди, пока я вернусь в свое тело. Я позволю тебе узнать, есть ли у меня способности! Похоже, мне нужно найти Цзюньвея как можно быстрее. Бесполезно искать прославленного лекаря, чтобы вернуть мой дух, нужен Высший монах!

В главном зале дворца Цяньцин фальшивый император, с мемориалом в руке, сидел за императорским столом. Взглянув на него, он отбросил его в сторону, затем поднял другой и тоже отбросил. Как будто у него были бесконечные заботы, его брови были глубоко нахмурены.

– Милостивая супруга просит аудиенции! – Доложил охраняющий дверь в главный зал евнух. Глаза фальшивого императора заблестели, он тут же махнул рукой:

– Пусть она войдет!

Чан Си привел Милостивую супругу в зал и, взмахнув своей холщовой метелкой, отмахнулся от лишних людей в зале.

Не смея блуждать глазами,  низко склонив головы, присутствующие слуги отступили. В последнее время у Его Величества было плохое настроение, во дворце Цяньцин по странным причинам погибло много людей. Ближайшие к Его Величеству люди погибли раньше всех. Все они были напуганы и осторожны, желая, чтобы у них не было ни глаз, ни ушей.

Когда все люди ушли, Чан Си не поприветствовав Императора, прямо подошел к дверям зала, чтобы охранять их. Шэнь Хуэйру выпрямила слегка согнутые колени и непринужденно подошла, и села в главное кресло, на котором только что сидел Император.

– Этот слуга приветствует Вашу Светлость Милостивую супругу! – Поддельный император убрал ауру, которую демонстрировал в качестве прикрытия, и почтительно опустился на колени, чтобы ее поприветствовать.

– Вы можете подняться! – Шэнь Хуэйру бросила на него сложный взгляд.

Увидев лицо человека, который всегда был таким высоким и могучим, поклоняющимся мне как слуга, я чувствую одновременно и неловкость, и тайное, невыразимое удовлетворение. Наконец-то мне не нужно полагаться на его благосклонность, чтобы жить, наконец-то мне не нужно бояться потерять то, что у меня есть, наконец-то мне не нужно каждый день ждать …

– Ваша Светлость, все мемориалы, запрашивающие коронации императрицы и наследника, здесь. Этот слуга уже задержал их. – Взгляд Милостивой супруги встревожил поддельного императора, чтобы сменить тему, он указал на стопку мемориалов на императорском столе.

Шэнь Хуэйру перевела взгляд, выражение ее глаз медленно стало ледяным. Она небрежно пролистала их, в душе запоминая каждое написанное на мемориалах имя. Внутри зала было достаточно тихо, чтобы услышать звук падения иглы, в воздухе сквозило напряжение.

Фальшивый император, не смея поднять голову, все еще стоял на коленях.

Через несколько мгновений Шэнь Хуэйру наконец открыла рот и нарушила тишину в зале:

– Просто задержать их не решит проблему!

Фальшивый император слегка приподнял голову, сложив ладони рупором:

– Если Ваша Светлость соблаговолит просветить нас.

– Сегодня вечером ты пойдешь навестить Шуфэй, и в течение месяца будешь благоволить только ей, пока она не забеременеет! –  Шэнь Хуэйру скривила губы, ее глаза излучали глубокий и скрытый свет.

– Ваша Светлость?.. – Услышав этот приказ, поддельный император тут же недоверчиво поднял голову.

Запятнать внутренний дворец? Это отнимет у него жизнь!

– Шуфэй много лет принимала лекарства, боюсь, что так легко она не забеременеет. Все, что тебе нужно сделать, это посещать ее в течение месяца, а затем тайно заставить принять таблетку, которая покажет ложные признаки беременности, вот и все. Разве она не хочет сидеть и смотреть, как мы боремся? Но я хочу затащить ее в воду! Как только у нее появится ребенок, ей придется сражаться, даже если она этого не хочет! Тогда я могу просто спокойно отступить за кулисы, медленно атакуя сеть министра Ли и наращивая силу семьи Шэнь. Когда она обнаружит, что ее беременность поддельная, независимо от ее реакции, у меня будет возможность бросить ее в яму, заставить ее желать смерти! – Как будто не замечая страха и тревоги фальшивого императора, Шэнь Хуэйру передала ему свои приказы.

– Ваша Светлость, пожалуйста, простите непослушание этого слуги! – Фальшивый император стиснул зубы, его лоб уже покрылся холодным потом.

– Даже если ты не хочешь, ты это сделаешь. Ты действительно думал, что яда, которым тебя накормил Ян Цзюнвей, в тебе больше нет? –  Шэнь Хуэйру намеренно сделала паузу, увидев, что лицо поддельного императора внезапно побледнело как простыня, она продолжила: – Лекарство, которое мы тебе дали, содержит другой яд, если будешь получать от меня противоядие каждый месяц, ты сможешь жить. Его Величество без сознания уже почти три месяца. Имперский лекарь сказал, что при таких обстоятельствах шансы проснуться почти равны нулю. Если ты мне поможешь, я смогу не только защитить тебя, но и даровать жизнь в достатке и почете. Когда семья Шэнь преуспеет в будущем, я даже позволю тебе уйти, подумай хорошенько!

Дыхание фальшивого императора стало тяжелым. Через несколько мгновений он, наконец, ответил:

– Этот слуга будет служить Вашей Светлости. – Он не верил ни одному слову Милостивой Супруги, но у него не было выбора. Хотя он рано или поздно умрет, но лучше умереть позже, пусть даже на одну минуту!

– Очень хорошо. Ты мудрый человек, следуй за Чан Си в боковой зал. Он расскажет тебе о том, что нравится и не нравится Шуфэй. Будь осторожен, не дай себя обнаружить. Когда ты закончишь с Мэн Санью, если увидишь во дворце другую женщину, которая тебе нравится, просто скажи Чан Си. Даже если вы хотите Благородную супругу Ли, это не невозможно, но будьте осторожны, чтобы не показать ей слишком много благосклонности! – Шэнь Хуэйру отмахнулась от поддельного императора, ноги которого ослабли из-за волнения.

Глядя на спину, которая ничем не отличается от спины Гу Шаоцзе, в глазах Милостивой супруги промелькнули ненависть и удовлетворение.

Мэн Санью, Ли Шуцзин, как вы будете себя чувствовать, если позже вы, ребята, узнаете, что опустились до жалкого слуги?

– Ваша Светлость, нельзя больше затягивать. Даже если вы победите Благородную супругу Ли и Шуфэй в борьбе за трон императрицы, это все равно будет бессмысленно, если у Вас не будет потомства. Ребенок – самая важная часть планов Великого наставника, Ваша Светлость, вы должны быстро принять решение. – Главная горничная Милостивой супруги, Ваньцин,  не могла не прервать ее мысли.

– Я знаю, но для меня и слуги... я не могу этого сделать! Разве у отца нет других способов? Шэнь Хуэйру сжала кулаки, пока они не побелели.

– Что бы подделать беременность и тайно привезти младенца во дворец, нужно огромное количество сил и ресурсов, не говоря уже о том, что трудно не допустить никаких ошибок в течение десяти месяцев. Министр Ли и Благородная супруга Ли внимательно наблюдают за нами. Небольшая ошибка поставит под угрозу всю семью Шэнь. План, составленный Великим наставником, самый безопасный. Для семьи Шэнь Ваша Светлость должна быстро преодолеть это препятствие в своем сердце. – Умоляюще убеждала ее Ваньцин.

– Я знаю, давайте подождем еще месяц! Мэн Санью – хороший нож, я уже в течение шести лет его использую и будет жаль небрежно выбросить его. – Шэнь Хуэйру побледнела.

Как Ваньцин могла не знать, что Милостивая супруга просто ищет оправдание, она могла только продолжать пытаться ее убедить:

– Даже через месяц Его Величество все равно не проснется, а если и проснется, то, сможет ли он Вас простить когда узнает, что Вы и Великий Наставник сделали,? Ваша светлость должна выслушать Великого наставника и быстро... Ваньцин сделала удушающее движение.

Шэнь Хуэйру внезапно встала и ударила ее, выражение ее лица исказилось:

– Идиотка! Не упоминайте больше такие слова! Поскольку его Величество уже спит мертвым сном, пусть продолжает спать. Никому не разрешается прикасаться даже к его пальцу! Тому, кто ослушается моих приказов, я дарую смерть всей его семье! Ты слышишь?!

Ваньцин схватилась рукой за лицо, и опустился на колени, в знак согласия. Жизнь всей ее семьи была в руках Милостивой супруги. Она не осмеливалась больше говорить.

В секретном проходе дворца Цяньцин тайный охранник, слушая их разговор, быстро записывал: «Его Величество временно в безопасности, поиск лекаря может продолжаться; Милостивая супруга начала действовать. Требую немедленного возвращения главы для принятия решения». Сообщение, было тайно отправлено из дворца.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 19. Визит Императора 1

Глава 19. Визит Императора. 1.

Мэн Санью лежала на диване, обнимая А’Бао. Поскольку температура упала, во дворце уже горел теплый и уютный камин. На ней был тонкий жилет, она завернула в него А’Бао, выпустив наружу только, одетую в маленькую шапку, собачью голову. Человек и собака поделили мягкий торт и читали книгу рассказов, они выглядели очень забавно.

Император Чжоу'Ву застрял между грудями женщины. Исходящий от нее манящий запах, задержавшись на кончике его носа, вызывал одновременно боль и счастье. Он не мог отказаться от желания прикоснуться к телу женщины, но когда вспомнил, что его лапы обернуты, как Цзунцзы, ему пришлось сдаться и сосредоточить все свое внимание на книге.

– Ваша светлость, люди из Департамента дворцового хозяйства только что пришли сообщить нам, что сегодня вечером Его Величество посетит дворец Би'Сяо. Они обращаются к Вам с просьбой подготовиться. – Когда Би Шуй вошла, выражение ее лица было темным и тяжелым.

Я думала, что госпожа наконец-то потеряла благосклонность, и тяжелые дни попыток выслужиться наконец-то закончились, кто бы мог подумать, что этот слабоумный император вдруг передумает!

– Пу – Мэн Санью выплюнула торта.

– Разве он уже не потерял способность это делать? – Она схватила себя за волосы и недоверчиво закричала!

– Гав-гав-гав... – Император Чжоу'Ву закричал от ярости.

Он просто подделка, кто дал ему мужество? Он смеет трогать мою Санью?! – Пламя гнева, которое могло достичь небес, полыхало в его глазах. Черные глаза А’Бао практически покраснели.

Чтобы успокоить щенка, Мэн Санью быстро погладила его по голове. В гневе она понизила голос:

– Каков игрок! Почему он не демонстрирует свой белый лотос и вместо этого ищет меня? Хм! Он снова собирается использовать меня в качестве щита для нее! Даже человек, сделанный из грязи, - это три части Земли. Я собираюсь нанести удар! Я увольняюсь!

• Человек, сделанный из грязи, - это три части Земли  – даже самые мягкие, самые бессильные люди имеют твердость и будут сопротивляться.

Санью, хорошая речь! – Император Чжоу'Ву  в знак согласия гавкнул. Он явно не заметил, что игрок, о котором она говорила, был им.

– Ваша светлость, что нам делать? – Няня Фэн быстро спросила. Ранее она была той, кто больше всего настаивала на необходимости выслуживаться, но после того, как она поняла правду, она выступала за отказ от этого.

– Иди, достань мою козырную карту – красную таблетку. Это таблетка, которую я получила от отставного императорского лекаря Цюй. Сейчас самое подходящее время, чтобы ей воспользоваться. – Мэн Санью быстро успокоилась. Говоря с Би Шуй, она указала на коробку.

Император Чжоу'Ву неоднократно слышал рассуждения Мэн Санью о причинах стоящих за поступками Шэнь Хуэйру и Великого наставника Шэнь, поэтому не чувствовал такого сильного разочарования.

Без приказов Шэнь Хуэйру, у фальшивки не будет мужества, чтобы попытаться осквернить мой внутренний дворец. Это преступление, которое убьет всю её семейную линию! Похоже, что семья Шэнь полностью меня предала! Они явно стремятся сначала украсть мой трон, а затем и мою империю!

Он непроизвольно сжал передние лапы, даже душераздирающая боль не могла унять яростное пламя гнева в его сердце. Остатки его чувств к Шэнь Хуэйру и Великому наставнику Шэнь сгорели дотла в этом пламени ярости.

Хорошо, что есть еще Ян Цзюнвей, который никогда меня не предаст. У меня все еще есть нить надежды! Если мое тело умрет, Цзюнвей также не сможет жить. Он наверняка убьет всех предателей, затем вернет знак лидера тайной стражи вдовствующей императрице, а потом покончит с собой. Поскольку Цзюнвей еще ничего не сделал, это должно означать, что мое тело все еще в безопасности. – Подумав об этом, он поднял голову, чтобы посмотреть на Мэн Санью. – Может мне стоит, открыть ей свою настоящую личность? Если она ввяжется в это дело, будет ли она в опасности? – Он колебался.

В момент его колебаний Мэн Санью уже вытащила его из жилета, нахмурив брови:

– А’Бао в последнее время очень нервный. По ночам он ворочается во сне и кажется невероятно тревожным. Может быть, у него «охота»? Но разве самое раннее время, когда у пуделей наступает половое созревание, не должно быть в четыре месяца? А’Бао всего три месяца, верно?

Когда она это сказала, она перевернула А’Бао, чтобы взглянуть на его «младшего брата», а затем облегченно улыбнулась:

– Все в порядке, еще не начался! Если период полового созревания начнется раньше времени, это плохо скажется на его росте. А’Бао не спеши, когда ты достигнешь совершеннолетия, я обязательно найду тебе симпатичную жену! – Поддразнила его Мэн Санью.

Император Чжоу'Ву закрыл морду лапами. Маленький человек в его сердце уже покраснел, а его голова дымилась. Он больше не колебался, а сразу и твердо решил:

Даже если меня убьют, я никогда в этой жизни не скажу Санью, что был А’Бао. Это слишком унизительно!

Незаметно гнев, который он чувствовал в глубине своего сердца, и намерение убить исчезли, оставив только сильную беспомощность и мягкое любящее баловство. Эта женщина всегда может заставить его забыть все эти раздражающие вещи!

– Ваша светлость, это оно? – Би Шуй внесла маленькую черную коробочку и, открывая ее крышку, спросила.

– Да, оно самое. – Мэн Санью, наконец, оставила глупого и милого А’Бао в покое. В хорошем настроении она взяла таблетку и проглотила ее, запивая водой.

– Ваша Светлость, какой эффект оказывает эта таблетка? – Обеспокоенно спросила няня Фэн.

– Через четыре часа после приема этого лекарства наступит ранняя менструация, и она с перерывами будет продолжаться в течении нескольких месяцев. – Мэн Санью посмотрел на песочные часы. Она продолжила: – Его Величество будет здесь всего через два часа. Прежде чем он возьмет меня, нам придется протянуть еще два часа времени, пока лекарство не подействует. Разве все не говорят, что он больше не в состоянии это делать? Почему он вдруг снова в порядке? Как разочаровывает! Но Ли Шуцзин определенно более разочарована, чем я! – Закончив говорить, она рассмеялась.

Моя собственная женщина хочет, что бы я был импотентом… – Император Чжоу'Ву опустил свои жесткие передние лапы, его собачья морда исказилась. Он не знал, какое у него должно быть выражение лица, но знал, что не сможет освободиться от судьбы верной собаки. Он не чувствовал ни капли гнева от ее слов. Все, что он хотел сделать, когда он вернется в свое тело, это любить ее и сделать ее маленький рот неспособным говорить подобные слова.

Думая об этом, у него зачесался нос. Он быстро слизнул тепло с кончика носа, пока Мэн Санью не обращала внимания. Он чувствовал себя подавленным.

Как я мог есть собственную кровь из носа? Боже! Эта темная история должна быть утоплена в реке Ялонг, под тысячей тонн веса.

Увидев, что А’Бао дрожит, няня Фэн подумала, что ему холодно. Она маленькой тряпочкой прикрыла ему живот и продолжала спрашивать:

– Менструация будет идти в течение нескольких месяцев без остановки? Ваша Светлость, это повлияет на ваше тело?

– Этого не будет, раньше отец спас сына императорского лекаря Цюй. В благодарность императорский лекарь Цюй однажды тайно проверил мой пульс. Он был тем, кто рассказал мне секрет лекарства, которое Его Величество даровал мне. Эта таблетка не ядовита, вместо этого она может частично  избавить от накопившегося в моем организме яда. Это хорошо для моего здоровья. Когда яд будет практически выведен, моя менструация, естественным образом, остановится. В то время я не хотела ребенка, поэтому я ей не пользовалась. Думаю, что через несколько месяцев битва между Ли Шуцзин и Шэнь Хуэйру закончится. – Ответила Мэн Санью.

На лицах няни Фэн, Би Шуй и Инь Цуй отразилось облегчение.

Старый императорский лекарь Цюй – молча вспоминая это имя, Император Чжоу'Ву чувствовал бесконечную благодарность. Его искаженная собачья морда наконец вернулась в норму.

До прибытия Императора оставалось еще два часа, но Мэн Санью не могла просто сидеть и ждать. Ей все еще нужно было помыться и нанести духи, а также одеться, чтобы казаться энергичной и живой. Только тогда она сможет пойти к дверям дворца, чтобы подождать тридцать минут пока не прибудет Император.

Лапы Императора Чжоу'Ву не восстановились, он все еще не мог ходить. Его положили в корзину рядом с диваном, который стоял напротив огромной шелковой ширмы. За ширмой были видны облака пара и слышались звуки струящейся воды. Сидящая в ванне и играющая с водой элегантная фигура, была едва видна через ширму. Сильный цветочный аромат, смешанный с нитью влаги, через нос заполз в его сердце, заставляя сердце Императора Чжоу'Ву бешено колотиться.

Он не мог отвести взгляд от огромной ширмы, в его темных глазах мелькали вспышки света. Его пристальный взгляд мог прожечь шелк, желая увидеть фигуру, скрывающуюся за ним.

Вскоре шум воды прекратился. Из ванны поднялась бледная фигура, и ее тень легла на ширму. У ее фигуры были идеальные пропорции, круглый бюст, плоский живот и тонкая талия, стройные ноги… каждая часть была соблазнительным зрелищем. Незаметно, маленькая девочка из тех времен выросла, но он пропустил каждый этап ее взросления. Осознав это, свет в глазах Императора Чжоу'Ву потускнел. Он уткнулся головой в лапы, его свернувшаяся фигура выглядела невероятно одинокой.

Через несколько мгновений Мэн Санью вышла в белом нижнем белье, надев сверху плащ из белого шелка. Она взяла А’Бао из корзины и села перед столиком для макияжа, чтобы няня Фэн и Би Шуй сделали ей прическу.

Войдя в знакомые объятия, настроение Императора Чжоу'Ву сразу же улучшилось. Он протянул лапу, чтобы коснуться пряди волос перед собой.

Если бы у меня были руки, я бы лично позаботился об эти трех тысячах нитях черного шелка. – Когда он думал об этом, он вспомнил, что через некоторое время на красоту Санью будет охотиться неизвестная подделка, его черные глаза загорелись убийственным намерением.

Собравшись с силами, он передними лапами обнял шелковистые нити перед ним. Он держал их близко и осторожно нюхал, опьянённый.

Мне нужно быстро исцелиться и пойти к секретному туннелю в императорском саду, чтобы связаться с Ян Цзюнвеем. Семья Шэнь уже проявляет признаки измены, Цзюнвей наверняка сделает все, что в его силах, чтобы вытащить мое тело из дворца. Но с поддельным императором в суде он редко сможет проверять дворец. Мне просто нужно написать сообщение и положить его в щель, которую мы часто используем для передачи сообщений. Рано или поздно Цзюнвей его найдет.

– Сделай простую прическу и вставь пион. Макияж я сделаю сама. – Пока он был погружен в свои мысли, прозвучал спокойный женский голос, и пряди были украдены из его лап.

Император Чжоу'Ву нахмурился и недовольно заскулил. Мэн Санью нежно погладила его и коснулась кончика его маленького мокрого носа. Легкий оттенок счастья неудержимо поднимался из его сердца. Он прикусил этот палец и не желал его отпускать.

– Хорошо, хорошо. Будь умницей и смотри сбоку, мне нужно наложить макияж. – Тихо смеясь и убрав палец, Мэн Санью положила А’Бао на столик для макияжа. Она взяла флакон лосьона и осторожно нанесла его на лицо…

Первоначально бледное лицо стало еще белее, оно казалось немного болезненным. После нанесения ярко-красной помады и толстой подводки для глаз, хотя ее лицо все еще было очень красивым, появилась темнота, и оно стало менее живым и естественным. Когда Император Чжоу'Ву посмотрел на ее внешность, он почувствовал оттенок горечи в сердце:

Говорят, что женщины одеваются для любимых, но Санью никогда и не думала показывать мне свою самую красивую сторону, из этого видно, что она ничего ко мне не испытывает!

Его грустные мысли были прерваны холодным прикосновением к глазам. Император Чжоу'Ву увидел, как Мэн Санью, с хитрой маленькой улыбкой, карандашом быстро нарисовала три линии в уголках его глаз. Он рефлекторно протянул передние лапы, пытаясь поцарапать глаза.

– Не царапай, если ты поцарапаешься, то не получишь еды! – Мэн Санью сделала строгое лицо, чтобы напугать его, ее яркие глаза феникса были полны смеха.

Император Чжоу'Ву остановился и сразу же опустил лапы.

– Хороший мальчик! – Поцеловав маленький рот А’Бао, Мэн Санью так же нарисовала три линии с другой стороны и начал смеяться.

– О боже, что случилось с А’Бао? Он уже стареет? – Би Шуй и Инь Цуй покраснели от сдерживания смеха, они дразнили щенка дрожащими голосами. Черные линии на его розоватой, бритой собачьей морде, были похожи на морщины. Он выглядел настолько смешным, что окружающие не могли сдержать смех. Император Чжоу'Ву мог себе представить, как глупо он выглядел. Он чопорно повернулся задом к Мэн Санью, все его тело излучало темную и мрачную ауру. Но когда он посмотрел на фигуру в зеркале, в глубине его глаз появилось желание баловать.

Если, в обмен на ее смех, мне нужно пожертвовать моим имиджем, то я готов.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 20. Визит Императора. 2

Глава 20. Визит Императора. 2.

В пять часов Мэн Санью ожесточила свое сердце и оставила безумно лающего А’Бао. Украшенная ярким одеянием, она стояла на холодном ветру у дверей дворца, ожидая, прибытия свиты Императора Чжоу'Ву.

Когда фальшивый император прибыл, то он увидел элегантную красавицу в развивающейся на холодном ветру одежде. Из-за холода ее лицо казалось бледным, когда она смотрела на него, глаза феникса были водянистыми, как будто они содержали десятки тысяч эмоций. На мгновение он побледнел и не мог не опустить голову. Уже встревоженное сердце начало биться быстрее, не из-за ее красоты, а из-за трагедии, с которой он должен был столкнуться. Как только он сделает этот шаг, у него больше не будет шанса жить.

В качестве предупреждения, стоящий позади него Чан Си закашлял. Фальшивый император сразу же поднял голову и, глядя на подошедшую поприветствовать его, Шуфэй заставил себя улыбнуться.

Снова это проклятое лицо «Ты мне явно не нравишься, но я должен заставить себя притвориться, что ты мне нравишься!» На самом деле тебе действительно не нужно приходить! Я бы наверняка поблагодарила тебя и восемь поколений твоих предков! –  Мэн Санью присев в реверансе, ругалась про себя. – В своей прошлой жизни я была отброшена в сторону, с самого детства родители обо мне не заботились. Чтобы жить лучше и получать больше внимания, я с детства научилась наблюдать за выражениями лиц людей. Таким образом, я стала чрезвычайно чувствительна к негативным эмоциям других, я могу обнаружить даже малейшие изменения в выражении лица. Иначе я бы не обнаружила глубоко скрытые чувства Императора, как только вошла во дворец.

Поддельный император делал то, чему его учил Чан Си, он быстро пошел вперед, и, держа мягкие, маленькие руки Шуфэй, остановил ее поклон. Ее руки были мягкими, но из-за холодного ветра, ледяными, как и то, что он сейчас чувствовал. Поддельный император неосознанно сжал ее руки и быстро отпустил, а затем повел Шуфэй в зал. Улыбка на его лице стала немного естественнее.

Это флирт? – Мэн Санью почувствовала силу на своих руках и странно посмотрела на мужчину. – В прошлом, даже если Император Чжоу'Ву держал меня за руку, сила всегда была не слабой, но и не сильной. В постели он так же всегда себя контролировал, делая это, как будто выполнял задание. Кроме Шэнь Хуэйру, его отношение ко всем женщинам было одинаковым. Хотя он казался близким, на самом деле он отвергал людей за тысячи ли. Он мог на мгновение расслабиться, только когда во дворец входила новая, молодая женщина с небольшим фоном. Но этот расслабленный взгляд со временем исчезал и его было трудно увидеть снова.

Именно из-за этого я считаю его самым жалким человеком в этом дворце.

Пока мысли Мэн Санью блуждали, фальшивый император уже привел ее в главный зал. Горящий камин сделал большой зал очень теплым. Теплый воздух сразу же окутал ее, заставив, бледное от холода лицо женщины покраснеть, а сердцу поддельного императора слегка расслабиться.

Они сидели на диване за маленьким столиком. Би Шуй и няня Фэн расхаживали по комнате, готовя чай и десерты.

Я же не мог просто прийти и начать с «Любимая супруга, давай отдохнем», не так ли? Это было бы слишком поспешно! – Тщательно обдумывая, что ему делать, поддельный император взял горячий чай и подул на него. Как раз в это время он услышал лай из зала по соседству. Вспомнив о питомце Шуфэй, которого он видел в прошлый раз, в его глазах вспыхнул свет. – А вот и тема для разговора.

– Любимая супруга, насколько хорошо Вы выдрессировали вашего питомца?

– Ваше Величество, какая дрессировка? Сейчас он даже не может пошевелиться! - В голосе Мэн Санью звучал обвиняющий тон. Она холодно посмотрела на стоящего рядом евнуха.

Чан Си быстро опустил голову.

– О? Это из-за того, что сделал Сю Яо? Он серьезно ранен? – Поддельный император поставил чашку чая.

– Би Шуй, пусть Инь Цуй принесет А’Бао, чтобы его Величество сам все увидел! – сказала Мэн Санью и махнула рукой.

Голос А’Бао, звучит так будто с тех пор, как я ушла, он лает без остановки. Этот ребенок действительно не может оставить меня ни на минуту. Что мне делать в будущем? – Хотя она явно жаловалась, но внутри была немного счастлива. Ей очень нравилось чувство того, что кто–то в ней нуждается.

Лай маленькой собачки становился все ближе и ближе. Когда его внесли в зал, и он увидел Мэн Санью, то сразу же поднял голову от рук Инь Цуй. Отчаянный лай превратился в милое поскуливание, а его маленькие лапки потянулись к Мэн Санью, как будто он просил хозяйку обнять его.

Увидев его водянистые маленькие глаза, сердце Мэн Санью смягчилось. Она тут же встала и взяла его на руки и пальцем почесала подбородок.

Счастливое ворчание А’Бао стало громче.

– Любимая супруга, как он так сильно пострадал? Я не думал, что Сю Яо будет так жесток! –  Увидев рождественский свитер щенка, Фальшивый император на мгновение замер. Он заметил его сбритый мех и раны на теле только после того, как Шуфэй села с А’Бао на руках.

Его лапы обернуты как копыта. А хвост? чем он отличается от скалки? Он выглядит очень жалким!

Мэн Санью взглянула на него и не стала продолжать разговор. Она не настолько глупа, что бы ругать сына перед его отцом. Император Чжоу'Ву наконец-то заметил подделку. Резкий свет вспыхнул в его темных глазах, как только он услышал всего два слова «Любимая супруга». Он безостановочно начал лаять на поддельного императора. Он хотел остановиться, но, к сожалению, мозг щенка был слишком мал, что повлияло на его личность и мыслительный процесс.

– Кажется, он настроен ко мне очень враждебно? – Поддельный император поднял бровь. Он прекрасно скопировал выражение Императора Чжоу'Ву, которое он использовал для выражения своего недовольства.

Сердце Мэн Санью сжалось. Она поспешно погладила А’Бао по голове, жестом приказав ему замолчать. Затем она, взяв его передние лапы, сделала поклон и, улыбаясь, сказала:

– Как это может быть? Он просто говорил: «Да здравствует Ваше Величество, да здравствует, да здравствует!»

– Гав-гав-гав-гав, гав-гав, гав-гав. Основываясь на сочетании частоты лая А’Бао и перевода Шуфэй, действительно казалось, что это так. Фальшивый император задумался, затем поднял голову и расхохотался. Его паника и отчаяние с момента получения приказа Милостивой супруги исчезли в этом расслабляющем смехе.

Так как я рано или поздно умру, почему бы не наслаждаться настоящим?

Шуфэй не только красиво выглядит, ее личность также удивительно милая. Находиться рядом с такой женщиной очень комфортно, сердце наполняется счастьем. Но как странно, что Император не влюбился в нее, а вместо этого полюбил такого дико амбициозного и мрачного человека, как Милостивая супруга. Не зря говорят, что сердце Императора непредсказуемо! – Подумал фальшивый император и не мог не похвалить:

– Любимая супруга действительно удивительный человек!

Его голос был интимным, выражение лица мягким, в глубине глаз читался неподдельный интерес. Это был знак проявления мужского интереса к женщине. Первые признаки того, что его сердце движется.

Увидев выражение лица фальшивки, сердце Император Чжоу'Ву сжалось, дыхание остановилось, он вдруг почувствовал ужас и тревогу.

Никто лучше меня не знает насколько хороша Санью. Тот, кто уделит ей хоть немного внимания, увлечется ей. Она оптимистична, естественна, обладает широким кругозором, у нее открытая личность. В этом темном запретном дворце, куда не проникает дневной свет, она подобна солнечному лучу со смертельным очарованием. Ни один мужчина не сможет противостоять ее харизме, если только он не слепой, как я.

Если этот мужчина заинтересуется Санью… – Испугавшись продолжения своих мыслей, Император Чжоу'Ву стиснул зубы. Как будто кто-то вырезал и вытащил его сердце, а затем раздавил. Он снова глубоко возненавидел ситуацию, в которой оказался. – Даже если я не человек, лучше быть, хотя бы, мастиффом! Тогда я точно сразу же перекушу шею этого мужчины!

Сердце Мэн Санью в этот момент тоже не было спокойным.

Что я только что увидела? Как я могла увидеть нежность в глазах этой собаки–императора? Обычно, каким бы счастливым ни казался смех собаки-императора, леденящий холод в глубине его глаз никогда не таял! Так что этот человек, который так открыто смеется, должен быть фальшивым, верно?

Увидев чрезвычайно милое, ошеломленно-пустое выражение лица Мэн Санью, фальшивый император не мог не поддразнить ее:

– Посмотри на него, он полон враждебности, он действительно меня не любит.

Мэн Санью проследил за его пальцем, чтобы, наконец, увидеть перекошенную морду А’Бао. Его широко раскрытые глаза ярко блестели, он оскалил зубы, а кончик носа пульсировал, из его пасти вырывалось глухое рычание.

Будет плохо, если это сердитое и злобное выражение сделает Императора несчастным!

Она поспешно закрыла собачью морду А’Бао. С неловкой улыбкой на лице она объяснила:

– Ваше Величество, Вы не правильно поняли, А’Бао не враждебен Вашему Величеству, он враждебен к другим людям. Щенки очень долго помнят обиду. Это было все благодаря Чан Си Гонггонг, что щенок этой супруги должен был принять холодную ванну в пруду с лотосами. Это было одной из причин, почему он был так сильно ранен. – Она холодно взглянула на Чан Си.

Чан Си немедленно опустился на колени, ударив себя по лицу, он взял на себя вину:

– Этот слуга должен умереть, этот слуга был неправ, у этого слуги есть глаза, но он был слеп! Этот слуга просит прощения у Вашей Светлости Шуфэй! – Я был уверен, что эта женщина потеряла всю благосклонность, поэтому так бесстрашно бил ее собаку. Но кто бы мог подумать, что Ее Светлость Милостивая супруга все еще будет ее использовать? Таким образом, в этот раз мне придётся пойти на компромисс. Это просто женщина, которая скоро умрет, я просто потерплю тебя сейчас. Просто подожди, пока я не стану министром мемориалов, тогда и посмотрим! – Пряча злобу в глубине глаз, Чан Си опустила голову.

Но Император Чжоу'Ву лежал на коленях Мэн Санью, его глаза были на уровне глаз евнуха. Увидев выражение его глаз, он холодно подумал:

Похоже, этого слугу больше нельзя держать!

Что бы подлизаться к Императору Чжоу'Ву все наложницы очень вежливы и уважительны с Чан Си, кроме Мэн Санью. Во первых она не хочет бороться за благосклонность, во вторых не хочет власти, более того, она не нуждается в Чан Си, чтобы говорить за нее перед Императором Чжоу'Ву, чтобы он всегда думал о ней. Если Чан Си не станет ее беспокоить, естественно, проблем не будет. Но если он ей надоел, она его точно не отпустит. Она не забыла о мести за полученный А’Бао удар.

Но даже у мести есть свой предел. В конце концов, Чан Си - последователь собаки–императора.

Мэн Санью внимательно следила за эмоциями в глазах Императора Чжоу'Ву, готовая немедленно остановиться, как только он выразит хоть немного раздражения. НО то, что она увидела, очень ее удивило.

Что это за эмоции? Это не раздражение, не гнев, а скорее паника, страх и беспокойство? – Мэн Санью сжала губы и снова посмотрела. На этот раз она, наконец, подтвердила, что не ошиблась. – Он беспокоится и боится слуги? Как это может быть? – Ее сердце начало учащенно биться, в ее голове как будто вспыхнула молния: – Возможно ли…

Увидев, как, глядя на нее, Император Чжоу'Ву нахмурился, а в глубине его глаз явно была видна нить беспокойства, Мэн Санью подняла руку и небрежно открыла рот:

– Хорошо, ты можешь остановиться. В следующий раз будь осторожнее! – С этими словами она еще раз взглянула на фальшивого императора, который тайно расслабил выражение лица, и предложила:  – Ваше Величество, чтобы другие слепцы не причинили вред А’Бао, почему бы Вашему Величеству не написать для него жетон? С имперским жетоном жизнь А’Бао в этом дворце будет безопасной, и этой наложнице больше не придется беспокоиться за него!

– Это... – Поддельный император заколебался, он боялся выдать себя своим почерком.

– Дворец Би'Сяо, А’Бао, всего пять слов, которые можно написать одним росчерком кисти. Ваше Величество, пожалуйста, исполните желание этой наложницы! – Мэн Санью потянула его за рукава, ее голос был мягким и соблазнительным.

Сердце поддельного императора дрогнуло, он украдкой посмотрел на краснолицего евнуха. Чан Си бросил на него едва заметный взгляд, и фальшивый император с радостью согласился.

Когда Мэн Санью потянула фальшивку за рукава, Император Чжоу'Ву начал кричать изо всех сил, только его крик звучал как милое повизгивание.

Мэн Санью, естественно, заметила странный обмен между поддельным императором и Чан Си. Что бы шумный А’Бао не отвлекал ее и не разозлил этих людей, Мэн Санью позвала Инь Цуй и приказала ей унести щенка.

Когда звук лая практически исчез, Би Шуй и няня Фэн принесли кисти, чернила и бумагу и разложили их на столе.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 21. Визит Императора. 3

Глава 21. Визит Императора. 3.

Фальшивый император поднял кисть и окунул ее в чернила, его запястье на несколько секунд зависло над белоснежной бумагой, пока он не сделал первый мазок чернилами. Толстая и тяжелая черная надпись расплылась на бумаге, пять слов «дворец Би'Сяо А’Бао» слова пробежали по бумаге, ничем не отличаясь от почерка Императора Чжоу'Ву.

Отложив кисть и посмотрев на свою работу, фальшивый император испустил почти незаметный вздох облегчения.

Я копировал почерк Императора в течение трех месяцев, практикуясь десятки тысяч раз каждый день, достаточно, чтобы писать как настоящий. Даже Милостивая супруга и Великий наставник Шэнь не смогли отличить, вряд ли Шуфэй, которая ничего в этом не понимает, может что-то заметить? Вероятно, все прошло гладко.

Подумав об этом, он отложил кисть и, в то время как Шуфэй подняла бумагу, чтобы оценить его работу, бросил вопросительный взгляд на евнуха.

Чан Си слегка кивнул, давая понять, что он хорошо справился.

Эти двое думали, что их взаимодействие было не заметным и прекрасно скрыто, но на самом деле когда Мэн Санью держала и оценивала бумагу, боковым зрением она наблюдала за движением и выражением лиц двух мужчин. Естественно, она не пропустила их взаимодействие.

Ее предположение получило еще одно подтверждение, Мэн Санью слегка нахмурила брови и внимательно посмотрела на пять слов, несколько мгновений она молчала.

В зале было на удивление тихо, атмосфера постепенно становилась странной. Сердце поддельного императора слегка сжалось. В конце концов, он не смог удержаться и открыл рот:

– Неужели Любимая супруга думает, что эти пять слов были написаны плохо?

Чан Си слегка приподнял голову, пристально глядя в лицо Шуфэй.

– Как это возможно? Просто Его Величество написал это так хорошо, что эта наложница была в восторге! – Мэн Санью положила бумагу, ее улыбка была необъяснимо подхалимской, а лесть еще более явной. С большим мастерством она разыгрывала неграмотную, простодушную и легкомысленную девушку.

Поддельный император расслабленно улыбнулся:

Как и сказал Чан Си Гонггонг, Шуфэй действительно не очень умная и не расчетливая. Но именно с таким типом женщин легче всего взаимодействовать. И все же мне повезло, если я действительно умру, то провести время с таким милым человеком перед смертью было бы неплохо.

Подумав об этом, он подошел, чтобы обнять Шуфэй за плечи и притянуть ее в свои объятия, выражением любви на его лице было очевидно.

Твою мать! Это 100% подделка! – Мэн Санью кричала в своем сердце, но на поверхности ничего не показывала. Она, непринужденно, выскользнула из объятий поддельного императора и толкнула его вниз, чтобы он сел на диван, изящно сказав:

– Ваше Величество, теперь очередь этой наложницы показать свой талант. Некоторое время назад эта наложница узнала метод заваривания чая. Может ли эта наложница продемонстрировать его для Вашего Величества сегодня?

Кипячение воды, процесс заваривания чая, оценка чая, затем разговор о некоторых стихах, песнях и жизненных целях, все это должно занять не менее часа. Я смогу протянуть время, пока он не уйдет. – Думала про себя Мэн Санью, когда пошла в чайную комнату, собирать чайные листья.

Поискав среди бутылок и банок, она, наконец, выбрала любимый Императором Чжоу'Ву Цзюньшань Иньчжэнь. Затем, не много подумав, она достала контейнер Линьюнь Байхао, вынула немного и смешала его с Цзюньшань Иньчжэнь.

Белый дым постепенно поднимался из маленького чайника, через несколько мгновений раздался звук кипящей воды. Сквозь клубы водяного пара было видно, что Шуфэй сосредоточена на заваривании чая. На ее лице была нежная улыбка, а грациозные движения снова привлекли внимание поддельного императора. Изначально он был скрытым охранником, ему было суждено быть одиноким. Как он мог приблизиться к какой-либо женщине? Не говоря уже о такой красивой, но простодушной женщине. Сказать, что его сердце не тронуто, было бы не правдой.

– Ваше величество, пожалуйста, выпейте этот чай. – Мэн Санью передала ему чашку горячего чая, прерывая его блуждающие мысли.

Фальшивый император быстро убрал расфокусированный взгляд, поднес чашку чая к губам и, подул на нее. Навык ценить чай он тоже изучал три месяца. Хотя его мастерство уступало Императору, он все же мог прокомментировать несколько моментов.

– Бледно-желтый цвет с освежающим ароматом и вкусом, каждый лист лежит на дне чашки. Любимая супруга заварила хорошую чашку чая! – Он сделал глоток и похвалил. Сделав еще два глотка, Фальшивый император поставил чашку без дальнейших движений. Его действия были наполнены королевской грацией и культурой, он выглядел действительно знающим.

В глазах Мэн Санью вспыхнул огонек, она прикрыла рот рукой и рассмеялась:

– Какой комплимент, Ваше Величество!

Увидев, ее глаза феникса и улыбку, словно распустившийся цветок, сердце фальшивого императора дрогнуло. Он посмотрел на темнеющее небо за окном и сказал:

– Любимая супруга, уже поздно, давайте отдохнем.

– Да, эта наложница поможет Вашему Величеству умыться и переодеться. – Мэн Санью уже собиралась встать, но снова села, как будто о чем-то задумалась. Она внимательно посмотрела на мужчину.

Фальшивый император мягко сказал:

– Любимая супруга можете говорить, что Вы желаете. Не волнуйтесь.

– Ваше Величество, мать этой наложницы хочет, чтобы брат женился на старшей дочери вице-министра Министерства церемоний Фу Гуан Да, рожденной его первой женой. Она умоляет Ваше Величество даровать указ о браке. Может ли Ваше Величество исполнить это желание? – Когда она смотрела на него, ее глаза были полны ожидания.

– Это... – Он не мог самостоятельно решать вопросы, связанные с семьей Мэн. Фальшивый император незаметно посмотрел в сторону Чан Си. Увидев, что евнух пошевелил мизинцем, Фальшивый император сразу же ответил:

– Я рассмотрю этот вопрос.

Император Чжоу'Ву – решительный человек. Его даже можно считать немного напористым. По такому пустяку, как это, если он согласен, то согласен, если не согласен, то он немедленно откажется от этого. Я ни когда не слышала, что бы он использовал слово «рассмотрю». – Мэн Санью в глубине души была еще более уверена в своей догадке. Хотя эта догадка была слишком нереальной, невообразимой мыслью для обычного человека, но она, прожившая две жизни, не была обычным человеком. Многое повидав, естественно, она может о многом думать. – «Все возможно», это фраза, в которую я всегда верила.

Сдерживая бешено бьющееся сердце, она встала. Приказав Би Шуй и няне Фэн приготовить горячую воду, она обняла руку поддельного императора.

– Ах! – Би Шуй, которая уже собиралась уходить, вдруг удивленно закричала, заставив всех посмотреть на нее.

– Ты, тупая служанка, чего орешь? – Сердито отругал ее Чан Си.

– Этот слуга проявил неуважение, этот слуга просит Вашего Величества о прощения! Но дело в том, что...  – Би Шуй нерешительно заикалась. Она в ужасе посмотрела на подушку, на которой сидела Шуфэй.

Няня Фэн проследила за ее взглядом и тут же болезненно закричала:

– О нет, у Вашей Светлости наступили месячные! – Теперь окрашенная несколькими пятнами крови подушка была, неопровержимо, выставлена на всеобщее обозрение.

Лицо Мэн Санью сразу же покраснело. Она быстро отпустила руку императора и со стуком опустилась на колени:

– Эта наложница запятнала глаза Вашего Величества и испортила настроение Вашему Величеству. Эта наложница просит у Вашего Величества прощения. – Закончив говорить, она прикусила красные губы, украдкой глядя на императора водянистыми глазами. Выражение ее лица было смущенным и застенчивым, ее взгляд невыразимо жалким и милым.

Сердце поддельного императора зачесалось. Его грудь наполнилась нежной любовью. Скрывая легкое разочарование в своем сердце, он поспешно протянул руку, чтобы поднять Шуфэй и мягко ответил:

– Внезапное наступления месячных это естественное явление, в чем вина любимой супруги? Поспешите встать, на земле холодно.

– Эта супруга не встанет! – Не смотря ни на что, Мэн Санью не встанет. Увидев, как фальшивый император нахмурился, она поспешила застенчиво объяснить: – Как эта наложница может встать в таком смущающем состоянии? Эта наложница может встать только после того, как Ваше Величество уйдет. – В конце своих слов она даже поспешно положила платок поверх испорченной подушки.

– Хахахаха...- фальшивый император громко рассмеялся, он, смеясь до тех пор, пока не смог стоять прямо. – Впервые я увидел такую простую и очаровательную женщину. В нее  действительно трудно не влюбиться! Почему его Величество не мог влюбиться в Шуфэй? Я действительно не понимаю!

– Хорошо, тогда я сейчас уйду. Любимой супруге не нужно провожать меня, вставайте быстрее. – Увидев, что Шуфэй нахмурила брови и надула губы, выражение ее лица было очень непреклонным, фальшивый император мог только махнуть рукой и, смеясь, уйти.

Когда он отошел далеко, Мэн Санью сразу же встала, избалованный взгляд на ее лице медленно сменился торжественным.

– Кроме Би Шуй и няни Фэн, все остальные уходят. – Она умылась уже приготовленной горячей водой, переоделась в чистую одежду, затем подошла к квадратному столу и села. Она снова взяла написанную Императором бумагу и еще раз внимательно посмотрела. После этого она приказала Би Шуй, принести предыдущие работы императора, положив их вместе на стол для сравнения.

Увидев, что их мастер молчит, с тяжелым выражением лица, как будто она столкнулась с самой большой трудностью в мире, Би Шуй и няня Фэн немного занервничали. Как раз в этот момент вошла Инь Цуй с обеспокоенным и подавленным лицом. В ее руках был тихо лающий А’Бао, который казался чрезвычайно слабым.

– Что случилось? – Потрясенная Мэн Санью сразу же пришла в себя, она взяла тяжело дышащего А’Бао и указала на нить крови в углу его пасти. – Прошел всего час, откуда у него кровь?

– Ваша Светлость, как только Вы ушли, А’Бао по какой-то причине начал лаять без остановки, как будто он сошел с ума. Этот слуга испугался, что потревожит вас и Его Величество, поэтому отнесла его в самую дальнюю комнату, не ожидая, что его лай усилится. Он не остановился даже тогда, когда в его горле появилась кровь. Эта служанка хотела успокоить его, но в итоге он меня укусил! –  Инь Цуй подняла запястье и показала кровавый след зубов на нем.

Император Чжоу'Ву перестал лаять, только слабо поскуливал носом. Он отчаянно вцепился лапами в руку Мэн Санью и отказался ее отпускать.

Бог знает, какое я испытывал отчаяние, и как мне было страшно после ухода Санью. Как будто меня заживо похоронили. Сердце практически остановилось, и мне было трудно дышать, я только желал, чтобы мой лай привел ее, чтобы она спасла меня от этой предсмертной боли.

Я абсолютно точно видел в глазах фальшивки, что ему очень нравится Санью, и он ее очень ценит. Если бы этот человек ее украл, у меня бы не осталось ничего, даже воли к жизни! Санью стала моей ментальной опорой, которая поддерживает меня на этом пути, единственным цветом черно-белого мира, на данный момент она – мое все! Я не могу ее потерять! Даже если умру!

Теплая влага внезапно разлилась в его глазах. Император Чжоу'Ву быстро уткнулся мордой в объятия Мэн Санью, чтобы глубоко вдохнуть аромат, который давал ему несравненный комфорт.

– Хороший А’Бао, не плачь. Я здесь! Я всегда буду с тобой, не бойся! – Мэн Санью поднял его подбородок. При виде наполненных слезами глаз щенка, у нее заболело сердце. Она быстро сказала Инь Цуй: – С тех пор как он пострадал, мы ни разу не расставались. Как только мы расстанемся, он вспомнит о том, как ему было больно, и снова испугается. Быстро пойти в имперскую клинику, чтобы найти императорского лекаря Вэнь, пусть он придёт, посмотрит А’Бао.

Инь Цуй кивнула и поспешно ушла. Мэн Санью потеряла интерес к сравнению почерка и отнесла А’Бао на диван. Она его гладила и целовала, пока, наконец, дрожащий щенок не расслабился и не отпустил ее руку. А'Бао заскулил, он использовал свои маленькие лапы, чтобы держаться за ее шею и просто сосредоточился на облизывании ее губ, его действия, как ни когда раньше, выражали его отчаяние.

С другой стороны фальшивый император и Чан Си уже далеко ушли, когда Чан Си внезапно нахмурился и остановился. Он тихо сказал:

– Эх… Я помню, что период Шуфэй должен быть не в это время, это должно быть в конце месяца! Осталось еще семнадцать, восемнадцать дней!

– Гонгонг, она что-то заметила? – Лицо поддельного императора напряглось.

– Просто с ее мозгами она не должна ничего заметить. Но, на всякий случай, мы все равно должны найти имперского лекаря, чтобы посмотреть. – Чан Си глубоко вздохнул и послал маленького евнуха в императорскую клинику, чтобы позвать императорского лекаря Линя, который часто служил Милостивой супруге, а сам повел поддельного императора во дворец Цяньцин для доклада.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 22. Планирование. 1

Глава 22. Планирование. 1.

Императорский лекарь Вэнь уже стал личным врачом А’Бао. Всякий раз, когда с щенком что-то случается, главная служанка Шуфэй всегда ловит его. Хорошо, что он не обращает внимания на то, что А’Бао – просто собака, у него есть и терпение, и доброта.

Когда императорский лекарь Вэнь вошел, Шуфэй ожидала его сидя у окна, с А’Бао на руках. Увидев, что он прибыл, она быстро подошла, чтобы поприветствовать его. Сердце императорского лекаря выпрыгивало из груди:

Что случилось на этот раз?

– Императорский лекарь Вэнь, быстро, идите, взгляните. А’Бао лаял целых два часа, он даже выплевывал кровь! – Нетерпеливо прервав официальное приветствие императорского лекаря Вэнь, Мэн Санью быстро позвала его поторопиться и провести осмотр.

Императорский лекарь Вэнь выпрямился, жестом приказав Шуфэй положить щенка в корзину, затем повернул его голову в сторону горящих свечей, чтобы ему было достаточно света, и открыл ему пасть. Через мгновение он вздохнул:

– Ваша Светлость, горло А’Бао повреждено, чтобы восстановиться, ему нужно принимать лекарство в течении нескольких дней. Почему он так долго лаял? Он снова испугался?

– Это все моя вина. Я не знала, что он все еще переживает из-за случившегося и ему трудно быть далеко от меня. Я оставила его одного на два часа. – Мэн Санью сжала маленькое ухо щенка, ее печальный голос был полон самобичевания. А’Бао лизнул ее нефритово-белое запястье, его маленький носик задрожал, когда он заскулил, как будто успокаивая ее.

– Понятно. – Императорский лекарь Вэнь кивнул, одним движением запястья он записал рецепт для восстановления горла и передал его слуге дворца Би'Сяо. Затем он объяснил некоторые важные моменты, как варить лекарство и, закончив, он ушел.

Быть любимой супругой нелегко, а быть собакой любимой супруги еще тяжелее! – Думал про себя лекарь, поглаживая бороду, когда шел по тропинке во дворце Би'Сяо.

Сразу после ухода императорского лекаря Вэнь, прибыл главный императорский лекарь Линь. Он почтительно поприветствовал Шуфэй и сообщил, что Его Величество послал его проверить Ее Светлость.

Хм! Они действительно осторожны и скрупулезны! – Усмехнувшись, Мэн Санью опустила глаза. Она спокойно протянула руку главному имперскому лекарю Линь, чтобы он проверил ее пульс.

После тщательной проверки, главный императорский лекарь Линь записал несколько рецептов для поддержания хорошего здоровья, сказал несколько бесполезных, бессмысленных слов и ушел. Мэн Санью немедленно приказала лишним слугам уйти, оставив только Би Шуй, Инь Цуй и няню Фэн.

– У меня есть, что сказать вам, ребята, вы должны внимательно слушать и не позволять распространиться тому, что я скажу. – Она нежно гладила А’Бао по спине, пытаясь успокоиться.

Присутствующие в зале, включая А’Бао, подняли уши.

– Этот император – фальшивый! – Она выложила голую правду, ничего не приукрашивая.

Би Шуй, Инь Цуй и няня Фэн застыли, ошеломленные, совершенно не в состоянии отреагировать на шокирующие слова госпожи.

Я, должно быть, ослышалась! – В унисон подумали слуги.

Император Чжоу'Ву вздрогнул, недоверчиво глядя на Мэн Санью.

Я никогда не думал, что всего за одну встречу, которая продлилась менее двух часов, Санью определит, что этот человек –  фальшивка! Такой интеллект следовало ожидать от моей Санью! Я боялся, что мою любимую обманут, украдут, но теперь мне совершенно не о чем беспокоиться. – Его сердце, которое практически взорвалось, мгновенно вернулось в норму.

– Не может, не может быть! Этот лоб, эти глаза, эта форма тела… это его Величество! – После долгого молчания заикаясь, сказала Няня Фэн, Инь Цуй и Би Шуй яростно кивнули в знак согласия.

Внешне этот человека действительно похожа на меня, будь то рост или форма тела. Ян Цзюнвей тщательно скорректировал даже мельчайшие детали и характеристики, чтобы никто, ничего не заметил. Даже когда я сам его увидел, то подумал, что это действительно был еще один я, что же говорить о других? – Услышав опровержение няни Фэн, сердце Императора Чжоу'Ву, которое только что расслабилось, снова сжалось, опасаясь, что Санью будет убеждена их словами и откажется от своего мнения.

– Он фальшивый, я не могу ошибаться! – Твердо сказал Мэн Санью.

Для людей в древние времена власть императора была дана богами. Старая идея о том, что император определяется небесами, уже давно вырезана у них в костях. В их сердцах и глазах существование императора равноценно существованию Бога. Смотреть прямо в лицо императору – это форма неуважения, достойная смертной казни. Поддерживая этот тип уважения и страха, как они могли понять Императора? Как они могли заметить, что Император изменился?

Но Мэн Санью отличалась от них. Во первых, в глубине души она не испытывала страх и не чувствовала себя ниже по статусу, она смотрела на императора как на нормального человека; во вторых, у нее необычное семейное происхождение. Ее вход во дворец – это как прогулка по канату, небольшая небрежность, и она упадет и насмерть разобьется, ее тело и кости разлетятся на куски, ее смерть еще больше утянет вниз ее семью. Поэтому с тех пор, как она вошла во дворец, она изучала своего босса, Императора Чжоу'Ву, как важный объект исследования. Для нее жизненно важно понимать все его выражения лица и скрытые за ними эмоции. За три года тщательного изучения, Мэн Санью стала человеком, который лучше всех в этом дворце его понимает. Даже вдовствующая императрица, которая не возвращалась во дворец в течение многих лет, возможно, не сможет сравниться.

Так как она не сможет определить, настоящий он или фальшивый?

– Никто лучше меня не знает выражения лица и поведение Его Величества. – Видя, что няня Фэн и другие все еще сомневаются, она медленно открыла рот: – Каждый раз, когда Его Величество видит меня, хотя он кажется счастливым на поверхности и его губы улыбаются, но на самом деле, в глубине своего сердца, он совсем не счастлив – потому что его глаза холодны. Хотя Его Величество смеется и разговаривает со мной, но сердце и ум Императора отнюдь не со мной – потому что его глаза пусты. Хотя Его Величество страстен со мной, но его тело горит не для меня – потому что его глаза темны...

Объяснив до этого момента, она сделала паузу, издевательски улыбнулась, указала на свои глаза и подчеркнула:

– Если вы хотите по-настоящему понять человека, вам нужно сначала посмотреть не на его внешность, а на его глаза! Глаза – это окна в душу, они не будут лгать! Даже если хорошо спрятать, всегда будут намеки.

Нерешительные выражения на лицах слуг исчезли, сменившись торжественностью. Они уже были убеждены словами своей госпожи.

Император Чжоу'Ву глубоко зарылся головой, в груди бушевали волны скручивающей боли.

Значит, Санью уже давно видела меня насквозь. Как она могла полюбить мое претенциозное и бессердечное «я»? Это уже был самый большой подарок небес, что она не ненавидит меня!

Мэн Санью продолжила:

– В тот момент, когда этот человек увидел меня, радость в его глазах была реальной, мягкость в его глазах была реальной, нежная привязанность в его глазах тоже была реальной. Более того, в его глазах я увидела намеки на то, что его сердце было тронуто. Как мог человек, который три года испытывал ко мне отвращение, вдруг изменить свое отношение? Должно быть что-то подозрительное!

Ее слова нанесли еще одну глубокую рану на сердце Императора Чжоу'Ву.

– Конечно, я пришла к такому выводу не только из-за этого. Я внимательно за ним наблюдала. Хотя он нарочно вел себя благородно, но в его глазах таились вина, неуверенность и неловкость. Когда он сталкивался с вещами, в которых не был уверен, он не мог не посмотреть на Чан Си, как будто спрашивал его мнение. Не кажется ли это очень странным для такого решительного человека как Его Величество? – Мэн Санью продолжила ни чего, не скрывая: – После этого я проверила его, намеренно попросив написать собачий жетон для А’Бао. Смотри...

Она указала на бумаги на столе:

– Это оставил человек, который только что ушел, а это то, что Его Величество писал раньше, что вы, ребята, видите?

– Ваша Светлость, очевидно, что это написано одним и тем же человеком, где вы что-то видите? – Би Шуй немного разбиралась в каллиграфии, она подошла ближе и несколько мгновений смотрела, прежде чем нерешительно сказать.

– Говорят, что почерк человека – это отражение его самого, выражение его уникальной индивидуальности. Почерк Его Величества сильный и решительный, мазки кисти свирепые, вертикальные и горизонтальные линии хорошо структурированы, крючки и штрихи острые. Одним взглядом можно почувствовать исходящую от надписи величественную атмосферу.

Император Чжоу'Ву почувствовал себя немного лучше.

По крайней мере, Санью все еще видит во мне что-то хорошее.

Инь Цуй и няня Фэн быстро вышли вперед, чтобы посмотреть. Выслушав объяснения своей госпожи, они действительно почувствовали силу, исходящую от бумаги.

Мэн Санью кивнула головой, указывая на бумагу другого человека:

– Тогда взгляните на это, кисть колеблется, чернила неровные, мазки кисти имеют паузы, и хотя крючки имеют некоторую остроту, они недостаточно естественны. Из этого видно, что этот человек ранее практиковал более аккуратный и мягкий стиль письма, только недавно он перешел на другой, к которому еще не привык. Такие признаки проявляются в деталях написанного. Хотя один человек может выучить много стилей, но только в том,  который используется чаще всего, он будет наиболее естественным. Из этого видно, что этот писатель подозрителен.

Слуги не могли не согласиться со сказанным.

Мэн Санью указал на чайник, который еще не убрали:

– Даже увидев почерк, я все еще не могла быть полностью уверена, поэтому, чтобы продолжить проверку, я заварила чая. Его Величество предпочитая элегантные занятия, понимает и ценит искусство чая, он не будет пить, то что не заварено лучшими чайными листьями и водой. Но посмотрите, я смешала Цзюньшань Иньчжэнь и очень похожий Линьюнь Байхао вместе, но Император совершенно не почувствовал разницы, даже похвалил мои способности. Обычно он бы бросил чашку и ушел! – Заканчивая, она торжественно заключила: – Видя эти различия в поведении, этот человек определенно не настоящий император! Его Величество смог бы сразу же решить такой маленький вопрос как дарование брака, и он не допустил бы такой диссонанс в Императорском суде и Внутреннем дворце.

Ее слова полностью избавили присутствующих от сомнений. Лицо няни Фэн побледнело, в горле пересохло:

– Ваша Светлость, где тогда настоящий Император?

– Возможно, что он еще не проснулся от комы из–за предыдущей травмы. Нынешний император – всего лишь замена, которой манипулируют отец и дочь семьи Шэнь для контроля над судом и внутренним дворцом. Мы сейчас в опасности. - Серьезно ответил Мэн Санью.

– Его Величество ведь не мог умереть, не так ли? – В выражении лица Инь Цуй были страх и паника. Би Шуй также потеряла свое обычное спокойствие.

– Нет, если бы Его Величество умер, отец и дочь семьи Шэнь не жили бы сейчас спокойно. Вы все забыли о тайных стражах рядом с Его Величеством и о конце семьи Шао?

Тревога в сердце Би Шуй и других медленно успокаивалась.

– Однажды наложница из семьи Шао стала причиной смерти Императора, которой стал правителем, после основателя империи Чжоу. Тогда все члены ее семьи подверглись безумной мести тайной стражи, вся семья из более чем трех тысяч человек была омыта кровью. Самому старому было восемьдесят с лишним лет, самый младший был всего лишь младенцем, даже животных не пощадили. После этого, лидер тайной стражи того поколения покончил с собой. Ходили слухи, что ему дали какой-то яд. Если бы император умер неестественной смертью и,  перед смертью, не даровал бы ему лекарство, он не смог бы жить. Поскольку император того поколения занимал трон менее полу года, а события этой истории были слишком шокирующими и невероятными, эта история намеренно была забыта народом Чжоу. Значит, его Величество все еще должен быть жив. Тайная стража оставляет поддельного императора в покое, чтобы он занял место на троне и не дал великим князьям Хуайнань и Сяньбэй возможности воспользоваться отсутствием Императора. Если два великих князя услышат какие-либо слухи, они наверняка приведут свои армии в столицу, варвары снова начнут вторжение, и Чжоу столкнется с опасностью уничтожения! Тайные стражи не могут взять на себя предательскую ответственность за конец страны. Естественно, они предпочли бы закрыть глаза на все происходящее во дворце и ожидать пробуждения Его Величества.

Мэн Санью проанализировала ситуацию пункт за пунктом, ход ее мыслей, ясный, с точными предсказаниями, впечатляющий. Только теперь я понял, что «не уступающие мужчинам знания Шэнь Хуэйру» по сравнению с Санью, просто смехотворны.

– Ваша Светлость, что нам тогда делать? – Сердце няни Фэн сжалось.

– За дворцом наблюдает тайная стража, нам просто нужно притвориться, что мы ничего не знаем. Если мы хоть как-то себя выдадим, то нас заподозрит не только тайная стража, но и отец и дочь семьи Шэнь также сделают все возможное, чтобы нам навредить. Через некоторое время я напишу письмо, пусть кто-нибудь отправит его отцу, на границу. Скажу отцу, чтобы он был готов помочь Императору и защитить его в любое время. Что касается того, что именно предпринять, то он сам решит. Мы просто должны поддерживать с ним контакт в любое время.

Голос Мэн Санью был напряжен не из-за страха, а из-за волнения.

Если Император проснется, семья Мэн будет считаться внесшей важный вклад в страну, даже после того, как отец уйдет в отставку, семья Мэн не падет, и моя жизнь станет легче. Еще лучше если Император не проснется! У семьи Мэн сотни тысяч солдат, как великие князья Хуайнань и Сяньбэй смогут конкурировать с нами? Сбежать из этой клетки и вернуться в небо уже не будет просто недостижимой мечтой! – Подумав об этом, рука женщины задрожала.

Но Император Чжоу'Ву думал, что она боится, его сердце наполнилось любовью и заботой, а еще больше благодарностью.

Думать обо мне, даже когда сама в опасности, помогать мне, хотя напугана, Санью более чем заслуживает мое сердце и любовь! – Он не мог не обнять руку женщины, облизывая каждый ее дюйм своим языком. В настоящее время у него не было другого способа выразить свои эмоции.

Присутствующие служанки уже потеряли спокойствие, естественно, они сделают все, что прикажет их госпожа. Но, успокоившись, они не могли не думать больше.

– Ваша светлость, возвращение в столицу солдат, находящихся на границе – это измена, которая приведет к гибели всей семьи! Если Его Величество не проснется, разве князь не будет осужден за попытку узурпировать трон? – Няня Фэн выглядела еще более обеспокоенной, чем раньше.

– Неужели только из-за этого мы будем смотреть, как эти хитрые люди воруют трон и разрушают нашу страну? Отец предан Его Величеству, он обязательно пойдет на этот риск, и я обязательно поддержу его. Что касается матери и брата, они, как правило, разделяют те же мысли, что и отец. Как ты думаешь, Шэнь Хуэйру отпустит меня, отпустит семью Мэн? Нет! Все уже дошло до этого момента, мы не можем колебаться из-за этого вопроса. Мы можем только идти вперед. Его Величество благословлен удачей, его защищают небеса. Он обязательно проснется, вам всем не нужно так много думать.

Мэн Санью сделала все, чтобы их успокоить, но мысли в ее сердце были совершенно другими.

Хотя мой отец имеет упрямую личность, он не несгибаем. Он действительно предан императору, но наша семья значит для него гораздо больше. Если они могут сосуществовать, он выберет верность; если нет, он без раздумий выберет свою семью. Естественно, было бы хорошо, если бы Император проснулся, и семья оказала бы большую услугу стране и Императору. Если, к сожалению, Император умрет, то, чтобы защитить нашу семью, отец определенно полностью захватит власть над армией. Это самая тяжелая и самая значительная карта, независимо от того, последует ли отец за новым хозяином или станет независимым, семья Мэн имеет самую абсолютную власть принятия решений. И я могла бы воспользоваться шансом, избавиться от этой темной и бездонной клетки, известной как запретный дворец.

Раньше, я не видела надежды, поэтому никогда даже не думала о возможности обрести свободу; но теперь, когда шанс машет прямо передо мной, я не могу игнорировать зов в сердце, несмотря ни на что. – Конечно, хотя она и жаждет этого, она все еще может думать рационально и, определенно, не будет никому высказывать свои мысли. Для няни Фэн и других это ничем не отличалось бы от измены, они определенно не смогли бы это принять.

Кроме того, лучше всего, чтобы это произошло естественным образом. Я определенно не сделаю ни чего, что бы убить коматозного Императора Чжоу'Ву. Мало того, что я не могу этого сделать, я должна активно пытаться спасти его. Потому что только если мы встанем на сторону праведности, защиты Императора, семья Мэн окажется в наиболее выгодном положении. Мы сможем, как идти вперед, так и атаковать, или отступать и защищаться.

Жалкие отец и дочь Шэнь, думают, что их ждет победа, но они оставили мне самую большую карту. В будущем дни могут быть опасными, трудными и, возможно, даже наполненными смертельной опасностью, но все равно это будет намного лучше, чем унылые застойные дни сейчас!

Мысли Мэн Санью блуждали, ее лицо было серьезным, потому что ей было трудно подавить волнение в груди. Служанки никогда не видели такого выражения лица у их госпожи, они все притихли и подавили дыхание, боясь помешать ей.

Император Чжоу'Ву думал, что она беспокоится о его безопасности, он тихо скулил, чтобы утешить ее, его сердце наполнилось волнами сладости. Как и отец и дочь Шэнь, он также был жалким человеком. Если бы он знал о чем на самом деле думает Мэн Санью, он мог бы даже выкашлять три литра крови.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 23. Планирование. 2

Глава 23. Планирование. 2.

Ясно видя текущую ситуацию и зная, что она в неминуемой опасности, Мэн Санью больше не придерживалась позиции «просто провожу свои дни спокойно», как она делала раньше. Держа на руках А’Бао, она ходила взад и вперед по залу, затем положила А’Бао в корзину на диване. Она приказала няне Фэн принести бумагу и кисть, чтобы написать своему отцу.

Не успела она написать несколько слов, как маленький евнух, отвечающий за сбор информации, опустился на колени перед залом, прося аудиенции. Би Шуй нахмурила брови и вышла. Вскоре она вернулась с потемневшим лицом, ее голос был невероятно напряженным:

– Ваша Светлость, мы только что получили информацию, что после того, как Его Величество покинул дворец Би'Сяо, он вернулся во дворец Цяньцин. Менее чем через пятнадцать минут, он перевернул табличку ее Светлости Достойной супруги. Сейчас он на пути к дворцу Цзянь-Цзы.

Если Достойная супруга проведет ночь с человеком неизвестного происхождения, когда Его Величество проснется, она, несомненно, умрет! Если бы госпожа не приняла лекарство, чтобы избежать Его Величества, ее постигла бы та же участь, что и Достойную супругу! – Подумав об этом, Би Шуй покрылась холодным потом. Инь Цуй и няня Фэн подумали о том же. От ненависти к Милостивой Супруге они стиснули зубы!

Собачья морда Императора Чжоу'Ву была искажена до неузнаваемости. Его переполнял гнев.

Шесть лет бережной защиты, шесть лет баловства в обмен на такой результат? Приказать подделке, устроить беспорядок во внутреннем дворце? Что я могу на это сказать? У меня не осталось слов.

Потрясенная этой новостью, Мэн Санью застыла. Держа в руке кисть, она долго стояла перед столом, не в силах пошевелиться.

– Ваша светлость, должны ли мы пойти и спасти Достойную супругу? – Нерешительно спросила няня Фэн

- Как мы можем ее спасти? Сказать ей, что Его Величество – подделка? Поверит ли она нам? А что, если она клеймит нас ярлыком «манипулирование массами» и тем самым погубит нас? Сначала она встала на сторону Императрицы и использовала ее, чтобы благополучно родить принца, а потом нанесла ей удар в спину и замыслила ее смерть, Достойная супруга не является добрым и послушным человеком! Более того, если она даже не может узнать человека, который спит рядом с ней, как я могу просвятить ее? Няня, если ситуация не станет неразрешимой, мы должны позволить этому сидеть в наших желудках и гнить. Мы никому не можем сказать. В противном случае из-за нас Его Величество может оказаться в опасности, а мы можем погибнуть! – Мэн Санью отложила щетку, медленно потирая виски. Ее светлое лицо потемнело.

Няня Фен согласилась со словами своей госпожи и больше не поднимала вопрос о спасении Достойной Супруги.

Услышав о поступках Достойной супруги, упавшее сердце Императора Чжоу'Ву полностью застыло.

Как и сказала Санью, если она даже не может узнать спящего рядом с ней человека, то, если Достойную Супругу опорочат, она может винить в этом только себя. Ни кто другой не виноват, тем более Санью.

Инь Цуй подошла, чтобы помассировать виски своей госпоже. Би Шуй положила чернильную палочку и нерешительно спросила:

– Ваша Светлость, вы все еще собираетесь написать это письмо?

Мэн Санью вздохнула и тихо сказала:

– Не убьет ли нас Его Величество, когда проснется и узнает, что нам известно о его большой зеленой шляпе? Если это письмо попадет в руки отца, то позже мы не сможем спастись. Каждый раз, когда Его Величество нас увидит, он будет вспоминает сегодняшнее унижение, и только захочет как можно скорее от нас избавиться.

Няню Фэн трясло, ее голос дрожал:

– Как это возможно? Мы делаем это, чтобы спасти Его Величество!

На лице Мэн Санью появилась насмешливая улыбка:

– Уродство семьи нельзя выпускать наружу, чтобы другие знали, не стоит недооценивать мужскую гордость!

У Императора Чжоу'Ву не было ни времени, ни сердца, чтобы думать о зеленой шляпе на его голове, он чувствовал горечь из-за подозрений Мэн Санью.

Разве у меня еще осталась хоть какая–то гордость перед тобой? Я позволяю тебе приказывать мне и играю с тобой, чтобы заставить тебя смеяться, мне даже приходится притворяться милым и поступать как шут, я уже изо всех сил пытаюсь компенсировать тебе все свои ошибки. Почему ты продолжаешь так плохо обо мне думать? Неужели я пожинаю то, что я посеял? – Его нос болел, он неудержимо грустно скулил.

А’Бао сразу же привлек внимание Мэн Санью. Она быстро подошла к дивану и погладила его по спине, нежно утешая. В ответ А’Бао крепко обхватил ее четырьмя лапами.

Этот малыш все больше и больше привязывается ко мне! – Со смехом подумала женщина, когда взяла А’Бао, чьи глаза были наполнены словами «пожалуйста, обними меня».

– Что же нам тогда делать? Притвориться, что мы не знаем? – Няня Фэн последовала за ней к дивану и, понизив голос, спросила.

Для Санью действительно лучше притвориться, что она ничего не знает, это убережет ее от опасности. Мне нужно как можно скорее найти Цзюнвея и заставить его защитить Санью. Если я не смогу проснуться, то он заберет ее из дворца и отправит к князю Мэн. Под защитой князя, даже если империя Чжоу вступит в войну, Санью все еще может жить. – Спокойно подумал про себя Император Чжоу'Ву.

– Если мы ничего не предпримем, то нам останется только ждать смерти! Что бы там ни было, я рискну. В худшем случае, когда Его Величество проснется, благодаря заслугам отца по его защите мы сможем умолять его отпустить меня. Его Величество, вероятно, в лучшем случае даст мне награду и более высокое положение, а затем отбросит меня далеко в сторону, что бы я не попадалась ему на глаза. Это тоже хорошо, у меня была бы власть и свободное время, а также мне не пришлось бы служить тому, кто меня использует. Я была бы счастлива быть расслабленной и свободной. – Кроме того, неизвестно сможет ли император проснуться или нет. Последняя строка была оставлена невысказанной Мэн Санью. Подняв А’Бао левой рукой, в правую она снова взяла кисть и начала писать.

Как я мог бросить тебя далеко в сторону? Это все равно, что вырвать мое сердце! Санью, я был неправ! В дальнейшем я обязательно буду относиться к тебе хорошо! – Император Чжоу'Ву заскулил в ее объятиях, но, к сожалению, его признание никто не понял.

– Сейчас такая холодная погода, пройдет примерно месяц, когда письмо попадет в руки отца. Пока он не получит письмо, мы должны терпеть! Узурпация трона в любом случае займет ни один день: до тех пор пока Шэнь Хуэйру не займет трон Императрицы и не родит принца, Великий наставник Шэнь должен полностью взять на себя всю власть Императора и создать свою собственную сеть власти. На все это понадобится не менее пяти, шести лет. У нас еще есть время. – Мэн Санью писала письмо, утешая няню Фэн и других.

Написав последние слова, она отложила кисть, взяла письмо и проверила его. Не удовлетворенная написанным, женщина снова взяла кисть и добавила еще несколько строк. Закончив, Мэн Санью тихо сказала:

– На границе беспорядки, мне нужно напомнить отцу, чтобы он был осторожен. Армия варваров уже демонстрирует признаки поражения и отступления. В это время нам нужно беспокоиться не о внешнем враге, а о врагах внутри. Поскольку Великий наставник Шэнь намерен украсть трон, он должен напасть на двух своих самых больших врагов. Один из них – лидер ученых, министр Ли, другой – лидер солдат, отец. Хотя маловероятно, что за такое короткое время он успел наложить свои руки на армию, но выкупить людей, отвечающих за провизию, разведку, подкрепление и тому подобное, чтобы подставить отца, он вполне мог. Если отец попадет в его схему, он будет подвергнут опасности. Надеюсь, что доверенное лицо Его Величества, Хань Чанпин, надежен и сможет помочь отцу.

Няня Фэн поспешно успокоила ее тихим голосом:

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость, князь за всю свою жизнь сражался во многих битвах, он не попадется в чьи-то схемы так просто. Я так же слышала, что Хань Чанпин тоже довольно талантлив.

Мэн Санью кивнул в знак согласия:

– Надеюсь, все будет так, как ты говоришь, няня. Хорошо, давайте просто подождем новостей во дворце. Со скрытой стражей и отцом, помогающим ему, Его Величеству наверняка ни чего не будет угрожать. – Никто не заметил двусмысленности в ее словах.

Растроганный Император Чжоу'Ву заскулил. Он лизнул бледное запястье женщины.

Няня Фэн подняла письмо и высушила на нем чернила. Взглянув, она удивленно воскликнула:

– Это… Ваша светлость, это просто обычное письмо домой! Как исчезло, то, что вы только что написали? Что означает эта длинная цепочка символов сзади?

Мэн Санью издала легкий смешок:

– Это секретное письмо, пока у отца в руках есть копия «Закона империи Чжоу», он может сопоставить эти символы с книгой и, естественно, поймет. Это должно предотвратить его кражу. Няня, завтра рано утром, отправьте это письмо маме, она отправит его для меня. Нет необходимости скрываться, люди не будут заинтересованы, если это будет на открытом свете. Ах да, не говори маме ни о чем, чтобы она не волновалась.

Няня Фэн кивнула, видя, что ее госпожа спокойна и собрана, паника в ее сердце тоже неосознанно утихла. Би Шуй и Инь Цуй пришли в себя еще быстрее. Их лица уже обрели свой естественный оттенок, и губы тоже улыбались.

Закончив все, приготовление, напряженное сердце Мэн Санью, наконец, расслабилось. Она взяла, оставленную для сравнения, бумагу на, которой писал фальшивый император и сказала:

– Инь Цуй, завтра отнеси это письмо имперским мастерам, скажи им, чтобы они сделали жетон для А’Бао по этому образцу. Жетон должен быть сделан из лучшего розового дерева, овальной формы, размером с нефритовый амулет, для надписи необходимо использовать позолоту, чем роскошнее и привлекательнее, тем лучше.

– Но ваша светлость, это же подделка. – Нерешительно ответил Инь Цуй.

Мэн Санью потерла маленький живот А’Бао:

– Кто кроме нас об этом знает? К тому же, если бы я попросила надпись, но не сделала жетон, то фальшивый император и Шэнь Хуэйру стали бы подозрительными.

Инь Цуй кивнула, взяла письмо, аккуратно сложила его и положила в рукав.

Мэн Санью взяла А’Бао и поцеловала его в маленький рот:

– Завтра я сделаю еще один желтый жилет для А’Бао. В этом жилете и с имперским жетоном, посмотрим, кто посмеет его запугать. – Представив А’Бао в новой одежде и имперском жетоне, она начала смеяться.

Хотя слуги не понимали, над чем смеется их госпожа, но, увидев ее счастливой, они тоже начали улыбаться.

Всего несколько минут назад она была явно очень подавлена, но через мгновение она начала смеяться, как никто другой, какая беспечная женщина! – Прищурившись, подумал про себя Император Чжоу'Ву. Он осторожно облизал мягкие губы Шуфэй, чувствуя себя удовлетворенным и расслабленным.

Во дворце Цяньцин Шэнь Хуэйру при свете все еще читала доклады и отвечала на них. После того, как она отправила поддельного императора во дворец Цзянь-Цзы Достойной Супруги, она посмотрела на Чан Си, который стоял на коленях перед императорским столом. Она спросила глубоким тоном:

– Что сказал главный лекарь Линь?

– Ваша Светлость, главный лекарь Линь сказал, что у Шуфэй действительно месячные. За последние три года она приняла слишком много лекарств, которые повредили ее тело. На этот раз ее нерегулярные месячные являются признаком повреждения тела. Я боюсь, что они  будут продолжаться в течение нескольких месяцев без остановки. – В голосе Чан Си слышались нотки радости из-за чужого страдания.

– Ее кровотечение не остановится в течение нескольких месяцев… – Глубоко задумавшись, Шэнь Хуэйру нахмурилась: – Тогда я больше не могу использовать Шуфэй в качестве клинка, хорошо, что Достойная Супруга, Прекрасная супруга и Императорская супруга не простые. Вместе они также смогут доставить немало неприятностей Ли Шуцзин. В течение этого периода времени ты должен чаще приводить эту замену во дворец Достойной супруги.

Чан Си кивнул. Он немного подумал и добавил:

– Ваша светлость, только что Шуфэй просила Его Величество даровать брак ее брату. Женщина – старшая дочь вице-министра Министерства церемоний Фу Гуанда, рожденная официальной женой. Что нам делать...?

– Оставь пока этот вопрос. Естественно я найду лучшую жену для Мэн Яньчжоу! – На лице Шэнь Хуэйру была улыбка, но ее глаза были темными и холодными.

– Ваша светлость, пора принимать лекарство. – Главная горничная Ваньцин принесла миску с лекарством и опустилась на колени у ее ног.

У Шэнь Хуэйру также была холодная матка, но в отличие от чаши с лекарством для Мэн Санью, лекарство, которое она пила, на самом деле было лекарством от ее состояния. Хотя использовались одинаковые ингредиенты, но с небольшим изменением количества и пропорций, эффекты были совершенно противоположны. Этот секрет рассказал ей Его Величеством, чтобы облегчить ее заботы.

Глядя на дымящуюся горячую миску с лекарством, в глазах Шэнь Хуэйру появилась нежность.

– Ваша светлость, вы выздоравливали в течение трех лет, вы уже можете зачать ребенка. – Ваньцин была обязана сказать это по просьбе Великого Наставника.

Острым, как нож, взглядом Шэнь Хуэйру уставилась на Ваньцин, служанка немедленно опустился на колени в страхе, умоляя о прощении.

– У меня свое мнение по этому поводу, ты слишком много говоришь. – Милостивая супруга подняла подбородок и прикончила лекарство. Шэнь Хуэйру отмахнулась от Ваньцин и Чан Си, подняв кисть, она продолжила отвечать на доклады.

Во дворце Фэнлуань Благородная супруга Ли также получила эту новость и в настоящее время нахмурив брови тщательном ее обдумывала.

– Ты не ослышался? Шуфэй действительно использовала слишком много лекарств и больше не сможет родить? – Она допрашивала, стоящего на коленях у ее ног, лекаря. Это была женщина–лекарь, которую главный врач Ли в настоящее время баловал больше всего.

– Эта служанка определенно не ослышалась. Менструальный цикл Шуфэй стал очень нерегулярным, возможно в этот раз ее месячные будут идти в течение нескольких месяцев. – Уверенно ответила женщина–лекарь.

– Три года баловства, три года медицины, только чтобы, в конце концов, стать бесплодной, Мэн Санью тоже заслуживает жалости! ... – Благородная супруга Ли вздохнула, теперь она полностью доверяла словам, которые несколько дней назад сказала ей Шуфэй. – И Его Величество все еще хочет использовать ее, чтобы защитить эту суку Шэнь Хуэйру. Теперь, видя, что тело Шуфэй разрушено, он переключился на Достойную супругу. Хм! Он действительно вложил в это много сердца! Посмотрим, как далеко Его Величество может зайти для этой суки! – В ее глазах бушевали искры ненависти. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить искаженное выражение лица, она наградила женщину–лекаря большим количеством серебра и отослала ее прочь.

В секретном проходе во дворце измученный Ян Цзюнвей встречался с одним из своих подчиненных.

- Лидер, как мы и ожидали, места встреч, о которых знал номер девять из группы «Ди» были уничтожены людьми Великого Наставника Шэнь. Хорошо, что мы съехали рано и не получили никакого ущерба. – Опустившись на колени, доложил подчиненный.

Номер девять из группы «Ди» было кодовым именем поддельного императора, когда он еще был скрытым стражем.

– Он всего лишь незначительный подчиненный, много ли он на самом деле знает? Великий наставник Шэнь сильно ошибается, если думает, что он может его использовать. – Ян Цзюнвей холодно рассмеялся, он жестом пригласил подчиненного следовать за ним в секретную комнату, в которой лежал Император Чжоу'Ву.

– Отец и дочь Шэнь уже полностью предали страну. Сегодня вечером мы заберем Его величество. Этот дворец будет для них подарком. Им лучше молиться, чтобы Его Величество проснулся, тогда позже они, по крайней мере, смогут сохранить полный труп! – Сказал Ян Цзюнвей, показывая руками, чтобы спрятанные в темноте подчиненные, немедленно разделились и приняли меры. Непрерывно звучали свистящие звуки ветра.

– Сегодня вечером эта замена отправилась во дворец Шуфэй. Но у нее внезапно наступил менструальный период, и он отправился во дворец Достойной супруги. Лидер, что касается Достойной супруги... – подчиненный немного колебался, должны ли они иметь дело с проблемой женщины Его Величества?

– Этой Шуфэй очень повезло, что она не была опорочена заменой. Вам не нужно беспокоиться о Достойной супруге. Этот фальшивый император может пойти искать любую женщину, которую он хочет. Когда Его Величество проснется, он, естественно, сам разберется с этими женщинами. Мы должны нести ответственность только за безопасность Его Величества. Пошли, у нас мало времени! – Холодно ответил Ян Цзюнвей.

Подчиненные убили всех слуг, служивших в потайной комнате. Неся на спине тело Император Чжоу'Ву, под защитой Ян Цзюнвея они тайно покинули дворец через секретный проход. Их фигуры растворились в бесконечной темноте ночи.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 24. Планирование. 3

Глава 24. Планирование. 3.

Был поздний вечер, близилось девять. Дворцовые огни постепенно угасали, оставляя лишь несколько фонарей, качающихся на ветру, у дверей дворца. Издалека все казалось пустынным и мрачным.

Мэн Санью лежала на кровати, в ее руках был маленький, свернувшийся клубком, А’Бао. Один человек и одна собака по очереди крутились и ворочались, явно не в силах заснуть.

– А’Бао, ты не можешь спать? – Мэн Санью тихо спросила, постучав по маленькому носу щенка.

Извивающийся на ее мягкой груди А’Бао, зарылся своей маленькой мордой в ее руки и тихо проскулил в ответ. Его забавное поведение рассмешило Мэн Санью. Она взяла щенка и встала с кровати, не обувшись, женщина подошла к дивану:

– Если ты не можешь уснуть, то давай просто посидим у окна и посмотрим на звезды. Зимней ночью звездное небо красивее, чем летом, ты ведь не знал об этом, не так ли?

А’Бао извивался у нее на руках, сморщив свой маленький нос, он скулил и указал лапой на, стоящие рядом с кроватью, вышитые туфли.

Мэн Санью не заметила и прошла еще несколько шагов вперед. Щенок завертелся активнее, почти вырываясь из ее рук. Наконец она проследила глазами за направлением лап А’Бао. Мэн Санью не могла не рассмеяться:

– А’Бао напоминает мне обуться?

Проскулив в ответ, он перестал двигаться.

Мэн Санью погладила голову щенка и подошла, чтобы надеть обувь, ее глаза изогнулись в форме полумесяца с улыбкой. Маленькие лапки А’Бао снова зашевелились. Он указал на верхнюю одежду, висящую на перегородке экрана. Мэн Санью снова рассмеялась. Одевшись, она закутала А’Бао в свою одежду, выпустив только маленькую собачью голову.

– Мой А’Бао такой умный! Было бы еще лучше, если бы ты мог говорить! –Мэн Санью медленно направилась к окну.

Я знаю, что А’Бао обладает странным интеллектом, но что с того? Каким бы умным он ни был, он все равно остается моим А’Бао. Кроме того, как мое, Мэн Санью, домашнее животное, он, естественно, должен быть самым уникальным.

А’Бао снова поскулил, а затем свернулся калачиком в ее объятиях. Он поднял голову и посмотрел на ночное небо, наполненное бесчисленными мигающими звездами. Оно было густым и тяжелым, как будто кто-то пролил на него чернила. Исходящее от него сильное давление, усиливало яркость и ясность звезд. Один человек и одна собака выдыхали белый туманный воздух, выражения их лиц были такими же далекими и спокойными.

– А’Бао, видишь эти звезды? Это созвездие Ориона. Легенда гласит, что давным-давно... – Мэн Санью указала на созвездие, которое могла узнать, и начала медленно рассказывать его историю. Щенок навострил уши и спокойно слушал, его черные как смоль глаза смотрели на человека, который давал ему все свое тепло.

Мэн Санью продолжала указывать на небо, но когда она увидела дворец Цзянь-Цзы, она внезапно замолчала, а выражение ее лица стало серьезным.

Увидев, что женщина в оцепенении нахмурилась, Император Чжоу'Ву понял, что она вспомнила Достойную супругу, которая в настоящее время лежит в объятиях подделки.

Хотя она и сказала, что не будет помогать, не будет влезать в это дело, не будет себя утруждать, но в глубине души ей все равно было плохо. Изначально я думал, что Шэнь Хуэйру холодная снаружи, но теплая внутри, что чтобы выжить в этом дворце, она нуждается в моей заботе и защите. Но правда доказала, что независимо от того, внутри или снаружи, она была холодной. В отличие от женщины перед моими глазами, именно потому, что у нее мягкое сердце, она должна использовать агрессивную внешность, чтобы скрыть себя, защитить себя. Только увидев ее насквозь, становится понятно, насколько она очаровательна, как сильно за нее болит сердце.

Мэн Санью очнулась от глубокой задумчивости, она опустила голову и увидела, что А’Бао ошеломленно смотрит на нее. В его черных как смоль глазах отражалось звездное небо, такое яркое, такое глубокое, такое сосредоточенное, как будто она была единственным человеком в его мире.

Разве это не так? Для А’Бао есть только я! Кому, кроме меня, он может доверять? – Одиночество и печаль в ее сердце были начисто вытеснены этой мыслью. Мэн Санью почувствовала тепло, она слегка постучала А’Бао по носу, пробормотав:

– А’Бао, как хорошо, что у меня есть ты...

Щенок заскулил, открыл пасть и нежно облизал ее палец. Хозяин и домашнее животное соединили лбы и улыбнулись, глядя друг другу в глаза. В этот момент в их мирах существовали только они сами.

Вдалеке, начиная с центрального дворца – дворца Цяньцин, начали постепенно зажигаться огни, окрашивая черную ночь в оранжевый цвет. Раздающиеся повсюду шумные звуки человеческих голосов нарушили нежную и теплую атмосферу между хозяином и питомцем.

– Что случилось? – Мэн Санью завернула А’Бао и подошла к входу во дворец, чтобы спросить.

– Ваша Светлость, кажется, что-то случилось во дворце Цяньцин. Мы уже послали кого-то спросить, скоро мы должны получить новости. – Няня Фэн быстро подошла, чтобы доложить.

– Дворец Цяньцин? Его Величество?! – Сердце Мэн Санью подпрыгнуло, спина императора Чжоу'Ву тоже напряглась.

Вскоре вернулся евнух, которого отправили за информацией. Тяжело дыша, он опустился на колени в знак приветствия и доложил:

– Ваша Светлость, во дворце Цяньцин были воры. Охранники, ответственные за ночную смену, сказали, что из императорского кабинета пропал очень дорогой антиквариат. В настоящее время, чтобы поймать вора, дворец заблокирован.

– Ладно, можешь уходить. – Мэн Санью отмахнулся от евнуха. Она посмотрела на няню Фэн и слегка рассмеялась: – Потерян антиквариат? Вероятно, они потеряли Его Величество! Узнав, что сделал поддельный император, тайная стража должна была действовать. Если они не вытащат Его Величество сейчас, Шэнь Хуэйру может собственными руками задушить Его Величество.

По спине Императора Чжоу'Ву пробежали холодные мурашки.

Скорее всего, Мэн Санью права. И даже если Шэнь Хуэйру не сможет прямо сейчас ожесточить свое сердце, чтобы сделать это, то после того, как она постепенно почувствует восхитительный вкус власти, она не позволит мне больше жить.

Заметив, что А’Бао дрожит, Мэн Санью подумала, что он замерз. Она сразу же засунула его обратно внутрь.

– Вполне вероятно, что император уже был доставлен в безопасное место, ясно, что тайные стражи не позволят отцу и дочери Шэнь создать слишком большой беспорядок, который не может быть убран. – Ее туго натянутые сердечные струны слегка расслабились. Держа А’Бао, она откинулась на свои одеяла, которые все еще сохраняли  тепло.

Император Чжоу'Ву тоже вздохнул с облегчением. Сердце, которое в течение трех месяцев то поднималось, то опускалось от беспокойства, наконец-то впервые оказалось на твердой земле.

Хозяин и питомец были быстро захвачены сладким глубоким сном.

Как только фальшивый император получил эту новость, он  поспешно вернулся во дворце Цяньцин. Шэнь Хуэйру тоже поспешила туда через потайной ход. В данный момент она была в припадке ярости в зале.

– Некомпетентные дураки! Кучка некомпетентных дураков! – Ее волосы были в беспорядке, а выражение лица искажено. Она изо всех сил сдерживала желание бросить и сломать все вещи в зале.

– Ваша светлость, безопасность столицы всегда находилась под контролем доверенных лиц Его Величества. Мы, слуги, не смели прикасаться к ней, опасаясь вызвать у них подозрения! Кроме того, эти скрытые проходы имеют слишком много маршрутов во всех направлениях, более того они наполнены многочисленными механизмами и ловушками. Несколько сотен слуг вошли, но только двадцать вышли обратно. Ваша светлость, мы, слуги, действительно сделали все, что могли, мы просим пощады! – Чан Си смиренно взмолился, фальшивый Император так же преклонил колени.

Грудь Шэнь Хуэйру быстро поднималась и опускалась, ее глаза покраснели от наполняющей их огненной ярости,  пламя которой могло достичь небес. Однако в них был так же след невидимого ужаса.

Его Величество был спасен, что мне делать, если он проснется? – Ее ногти впились в ладони, она не осмеливалась слишком глубоко думать об этом.

Как раз в этот момент вошла Ваньцин. В ее руках было письмо. Она засвидетельствовала свое почтение и сказала:

– Ваша светлость, Великий наставник попросил кого-то передать вам это.

Тело Шэнь Хуэйру на мгновение напряглось, она догадалась, что передал ей отец. Скорее всего, он хотел, что бы она начала действовать.

Теперь, когда Его Величество забрали, у нас действительно больше нет возможности действовать медленно. Эта тайная стража словно призраки, они не оставляют после себя ни каких следов. Если бы они действительно решили забрать жизни семьи Шэнь, никто не смог бы сбежать! Поколения семья Шэнь будет помечена как предатели! Прямо сейчас, пока Его Величество не проснулся, мы можем воспользоваться шансом взять под контроль управление Государственными делами и Императорскую гвардию и использовать высшую власть, чтобы защитить себя.

Она расслабила свои крепко сжатые кулаки, испачканной кровью рукой Шэнь Хуэйру взяла письмо. Открыв письмо, она закончила его читать без всякого выражения, затем бросила в камин и смотрела, как оно поглощается пламенем.

– Чан Си ты можешь уйти. – Она махнула рукой. Только после того, как Чан Си испуганно вышел из комнаты, она повернулась, чтобы посмотреть на стоящего на коленях у ее ног фальшивого императора: – Завтра ты перевернешь мою табличку и попросишь меня служить в спальне каждую ночь, пока я не забеременею. Все остальное не имеет к вам никакого отношения. Ты можешь благосклонно относиться к кому угодно.

Потрясенный поддельный император посмотрел вверх, его лицо было полно ужаса. Встретив ее ледяные взгляд, он снова быстро опустил голову, сложил ладони и поклонился.

Шэнь Хуэйру больше не смотрела на него, она вошла в тайный проход, ее шаги были вялыми. Она навсегда запомнит этот день. В этот день она полностью сломала свое и Гу Шаоцзе прошлое.

На следующий день Мэн Санью проснулась от того, что А’Бао вылизывал ее лицо. Увидев, что она проснулась, щенок, который только что радостно облизывал ее губы, на мгновение замер, а затем уткнулся головой ей в затылок.

– Малыш, ты знаешь, что нужно смущаться – Мэн Санью приподнялась на одной руке, улыбаясь, она ткнула в мягкий маленький живот А’Бао.

Он быстро обнял ее за запястье, и языком вымыл ей руки, не пропуская ни одного пальца. Это были вещи, в которых он становился все более и более опытным. Мэн Санью начала смеяться, и хозяйка с домашним животным, как обычно, немного повозились, пока няня Фэн не раздвинула занавески, чтобы неохотно вывести их из постели.

– Есть ли  еще какие-нибудь новости из дворца Цяньцин? Одевая на А’Бао костюм молочной коровы, небрежно спросила Мэн Санью.

– Говорят, что во дворце Цяньцин погибло несколько слуг, все они тесно служили Его Величеству. Если бы Его Величество вчера не отправился во дворец Цзянь-Цзы, он бы тоже встретил опасность. Когда небо еще не просветлело, Его Величество уже призвал командира пехоты Девяти Врат войти во дворец. Император отругал его и приказал поймать преступника в течение десяти дней. В противном случае он заберет его должность и заставит размышлять о своих недостатках дома. – Одевая верхнюю одежду на свою госпожу, няня Фэн рассказывала тихим голосом.

– Куда он должен пойти, чтобы найти преступника? Неужели тайных стражей так легко поймать? Это семья Шэнь, пользуется возможностью захватить власть! Очень плохо, что с министром Ли, даже когда должность командира пехоты Девяти Врат опустеет, неизвестно еще кто получит эту должность. Что касается силы сети, то даже Великий наставник Шэнь не может сравниться с министром Ли. С этим ходом он слишком поторопился. Результаты могут быть не такими, как он хочет. – Мэн Санью подняла А’Бао, который выглядел по-новому, и подошла к туалетному столику.

Няня Фэн выжала насухо горячее полотенце и передала ей, чтобы вытереть лицо. Затем она взяла расческу, чтобы помочь ей расчесать ее черные волосы. А’Бао сидел на туалетном столике, с завистью наблюдая за нежными действиями няни Фэн.

Когда я наконец получу шанс почувствовать своими руками эти тонкие нити черных волос?

Мэн Санью щелкнула по маленькому носу и использовала ткань, чтобы помочь ему вытереть морду. Затем она достала банку питательного крема для кожи, чтобы натереть себя.

Би Шуй и Инь Цуй несли по подносу, на каждом подносе было по несколько дорогих лекарственных ингредиентов и одежда. Они подошли к своей госпоже и показали ей, чтобы она могла их осмотреть.

– Что это? – Мэн Санью подняла бровь.

– Это награда, которую Ее Светлость, Благородная супруга Ли дала вам сегодня утром, сказав, чтобы вы хорошо отдохнули и не слишком много думали. Прежде чем вам станет лучше, вам не нужно идти приветствовать ее.

Инь Цуй положила поднос и достала коробку с аксессуарами для своей госпожи, чтобы выбрать аксессуары в соответствии с ее платьем.

– Ха… Она мне сочувствует. Значит, она должна знать о состоянии моего тела. – Издевательски рассмеявшись, Мэн Санью, поднесла к носу женьшень и принюхалась. Она осталась довольна его качество.

Чтобы скрыть боль в глазах Император Чжоу'Ву опустил голову. Он подумал про себя:

Когда я вернусь в свое тело, первым делом я найду известных врачей для реабилитации тела Санью. Этот старый императорский врач Цюй не кажется плохим, я могу попросить Цзюнвея пойти поспрашивать.

Пока мысли Императора Чжоу'Ву блуждали, Мэн Санью отнесла его к столу, чтобы поесть. Поскольку ей не нужно было идти приветствовать Благородную супругу Ли, хозяин и питомец неторопливо ели, по очереди откусывая кусочки.

За пределами зала было светло и солнечно. Птицы щебетали, цветы благоухали, погода была на редкость хорошей. Думая, что А’Бао уже почти месяц не выходил, Мэн Санью решила отвести его в императорский сад, чтобы насладиться пейзажем.

Они только что вошли в императорский сад, когда увидели Достойную супругу, которая прошлой ночью искупалась в императорской благосклонности, с Пятым принцем. Рядом с ними сидел круг наложниц, в надушенной одежде и с элегантными прическами, они радостно болтали и смеялись, атмосфера была в самом разгаре.

Мэн Санью остановила свои шаги. Она хотела изменить свой маршрут, но было слишком поздно, Достойная супруга уже ее увидела и послала дворцовую служанку, чтобы позвать ее к ним. Мэн Санью вздохнула и медленно подошла с А’Бао.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 25. Достойная супруга

Глава 25. Достойная супруга

Все наложницы встали, чтобы поприветствовать Шуфэй. Достойная супруга слегка кивнула головой и улыбнувшись, пригласила ее сесть рядом.

Мэн Санью подняла приветствовавшего ее Пятого принца, и потрепала его по мягким волосам. Пятому принцу в этом году исполнилось всего четыре года, на голове его волосы были свернуты в маленький пучок, перевязанный золотыми нитями. Лицо принца было пухлым от детского жира, он напоминал маленький мячик. Его глаза были похожи на глаза Императора Чжоу'Ву, черные и яркие, уголки глаз были слегка приподняты, он выглядел очень мило. Глядя на него сердце Мэн Санью дрогнуло.

– Пятый принц действительно становится все более и более очаровательным. - Искренне похвалил Мэн Санью.

Император Чжоу'Ву пристально посмотрел на ребенка перед собой, его глаза наполнились ностальгией. Пятый принц был очарователен, умен и послушен. Он был одним из его самых любимых детей. Он увидел его впервые за три месяца, его сердце было довольно взволновано.

В глазах Достойной супруги промелькнула гордость. Прежде чем она успела открыть рот, Пятый принц уже должным образом поклонился, сказав своим детским голосом:

– Спасибо, Ваша светлость Шуфэй за комплимент.

Во времена ее прошлой жизни, трех-четырехлетний ребенок, скорее всего, все еще будет кататься по земле – это ребячливый и наивный возраст. Но в этом Императорском дворце его уже выдрессировали строго и правильно. Мэн Санью сразу же потеряла интерес, но она все еще сохраняла на лице улыбку, говоря:

– Хороший мальчик.

Наложницы немедленно высказали свое согласие, но было не понятно, подлизывались ли они к Шуфэй или к Достойной супруге.

Достойная супруга была вся в улыбках, она была очень довольна поведением своего сына и намеренно злорадствовала:

– Вчера вечером Его Величество расспрашивал нашего сына об учебе, наш сын ответил гладко, и Его Величество был очень доволен. – Сказав это, она похлопала пятого принца по плечу, попросив его прочитать «Три символ Классический» для всех наложниц.

• Три символ Классический или Сан - Цзы Цзин ( традиционный :三字經 упрощена :三字经 пиньинь : Sānzìjīng ) является одним из китайской классики (см Другой классики ). Это была написана , вероятно , в xiii - м  веке на время династии Сун и приписывается Ван Инлинь (王應麟, 1223 - 1296 ) или Or Shizi (區適子, 1234 - 1324 ). Это не одна из традиционных конфуцианских классических работ, а краткое изложение конфуцианской мысли для обучения детей. До конца xix - го  века, он был одним из первых дошкольного образования на дому. Текст на литературном китайском языке написан трехзначным стихом, чтобы его было легко запомнить. Традиция устного чтения классических произведений на протяжении веков обеспечивала их неизменность и популярность. Короткие и простые тексты одновременно преподают общие синограммы , грамматические конструкции, арифметику, историческую хронологию, список классиков и основы конфуцианской морали.

(Скопировано от сюда: https://ru.frwiki.wiki/wiki/Classique_des_trois_caractères)

Император Чжоу'Ву очень расстроился из-за злорадства Достойной Супруги.

Мало того, что она не могла узнать человека, спящего рядом с ней, она даже заставила моего сына назвать врага отцом, у нее действительно нет глаз!

Из-за гнева в сердце счастье Императора Чжоу'Ву при встрече с сыном испарилось, он больше не был в настроении слушать, как его сын читает по памяти. Чтобы не смотреть на них он свернулся калачиком в объятиях Мэн Санью. С другой стороны, Мэн Санью слушала серьезно. Детский голос был похож на пух, наполняющий сердце, что делало слушателей счастливыми.

Когда Пятый принц закончил читать, все наложницы открыли рты, чтобы сделать комплимент. Хотя Достойная супруга не показывала этого на поверхности, но ее глаза были полны удовольствия и гордости.

У Благородной супруги Ли есть сын, у меня тоже есть сын, почему лучшим кандидатом на трон императрицы и наследного принца должна быть Благородная супруга Ли и ее сын? Я ни в чем не уступаю Благородной супруге Ли. Не говоря уже о том, что заметно, что Его Величество любит нас с сыном больше, чем их. – Подумав об этом, она вспомнила многочисленные любовные отметины на своем затылке, и уголки ее рта слегка приподнялись.

Во дворце благосклонность его Величества была капиталом, которым стоило хвастаться. Достойная супруга не только не думал скрывать это, но и хотела рассказать об этом миру. Некоторые наложницы с острыми глазами увидели красные отметины по всему ее затылку, их глаза на мгновение вспыхнули, они решили проверить:

– Его Величество не был во Внутреннем дворце в течение трех месяцев, внутри и снаружи дворца распространяется слух, что Его Величество повредил свой корень, сегодня этот слух, наконец, может быть развеян.

– Я действительно не знаю, кто будет распространять такие слухи! Его Величество в расцвете сил, силен и энергичен, как его тело может быть повреждено такой маленькой раной? – Достойная супруга локтем лениво облокотилась на подлокотник кресла. Она подняла чашку горячего чая и медленно подула, своими действиями она показывала часть своего белоснежного затылка. Многочисленные красные отметины были очень заметны, добавляя три части очарования к ее изящной красоте.

Мэн Санью нахмурилась, слегка отвернув голову.

У толпы наложниц покраснели глаза.

Когда Достойная супруга произнесла фразу «сильный и энергичный», А’Бао повернул голову и яростно посмотрел на нее. Увидев очарование в ее бровях и отметинах на затылке, в его черных как смоль глазах зажглись огни.

Кажется, Достойная супруга действительно хорошо провела прошлую ночь!? – Он прищурил глаза и подумал, что ярость в его сердце и разочарование сливаются воедино, заставляя недавно выросший на спине мех встать дыбом. – Как я могу надеяться и что я могу ожидать от женщины, которая даже не способна узнать собственного мужа? Может быть, в их глазах я просто символ, символ власти и положения. Пока на мужчине одета драконья мантия, им, вероятно, будет все равно, кто находится под ней. Кто кроме Санью, когда-либо пытался понять меня? Наверное, больше никто!

Холод наполнил его сердце. Император Чжоу'Ву вцепился в верхнюю одежду Мэн Санью, пытаясь как можно теснее прижаться к ней, что бы хоть немного согреться. Это было место, к которому он был больше всего привязан.

Мэн Санью, слегка ущипнув А’Бао за маленький нос, распахнула верхнюю одежду и запихнула его внутрь, выпустив только собачью голову. На голове собаки была маленькая шляпа с пришитыми к ней маленькими крылышками, выглядящая свежей и милой.

Круглые глаза Пятого принца стали еще ярче, не моргая, он пристально смотрел на А’Бао.

– Ваша светлость Шуфэй, у него на голове растут два маленьких крылышка. – Пятый принц нетерпеливо указал на А’Бао. - Можно я его обниму?

– Не сейчас, недавно он получил травму и пока его легко ранить. Когда он поправится, я выведу его поиграть с Пятым принцем. – Мэн Санью ожесточила свое сердце и отклонила просьбу ребенка. Дети в этом возрасте не знают, как контролировать свою силу. Если А’Бао попадет в его руки, он может получить еще одну рану.

Пятый принц выглядел так, словно собирался заплакать, но он уже начал вести себя как принц и смог сдержаться, он не заплакал и не закатил истерику. Он просто жалобно пошел в объятия Достойной супруги. Достойная супруга была немного расстроена, ее глаза потемнели, когда она взглянула на Шуфэй. Она взяла тарелку с фруктами рядом с собой и проворковала:

– Маленькая собака пострадала, если бы ты случайно причинил ему боль, он мог бы тебя укусить. Мы подождем, пока его раны не станут лучше. Давай поедим лонган. Этим утром твой императорский отец наградил тебя. В этом году Лингнан, в качестве дани, отдал только эту корзину, все это здесь.

Утешая своего ребенка, Достойная супруга не забывала подчеркивать оказанную ей благосклонность, чтобы укрепить свое положение.

Мэн Санью вздохнула. Она подняла руку, чтобы остановить Достойную Супругу от кормления Пятого принца лонганами, она открыла рот и серьезно сказала:

– У лонганов мало мякоти и большая косточка, к тому же они очень скользкие. Таким маленьким детям как Пятый принц не стоит их есть. Если косточка попадет ему в горло, я боюсь, что это поставит под угрозу его жизнь. Лучше снять мякоть с плода, а потом скормить ему. Также он не должен есть слишком много, лонган относится к горячей пище, даже взрослым не стоит есть слишком много.

• В традиционной китайской медицине есть понятия холодной и горячей пищи.

Поскольку выплата дани лонганами случается не очень часто, даже высокопоставленные наложницы за год могут не получить шанс съесть их. Большинство из них отправляются Его Величеством на гору Тысячи Будд к Вдовствующей императрице. Достойная супруга никогда раньше их не получала, естественно, она не знала о таких вещах. Она немного расстроилась. Но ради своего сына она решила не кормить его лонганами.

Пятому принцу уже недавно отказали. Теперь вкусный фрукт, который только что был у него во рту, тоже исчез. Он моргнул, и слезы потекли по его щекам. Он потянул Достойную супругу за рукава и взмолился:

– Мать-супруга, я хочу есть лонган! Я хочу есть Лонган!

Достойная супруга очень любила своего ребенка, и больше всего она не могла устоять перед его слезами. Она тут же отбросила предупреждение Шуфэй в сторону, быстро очистила лонган и положила его в рот своего сына. Она мягко напомнила:

– Не забудь выплюнуть косточку, хорошо?

Получив лонган, Пятый принц снова начал улыбаться. Он использовал свой язык, чтобы очистить плоть лонгана от косточки и выплюнул ее в руки дворцовой служанки. Видя, что с ним все в порядке, Достойная супруга успокоилась. Она жестом велела дворцовой служанке продолжать кормить ее сына и проигнорировала слова Шуфэй.

Наложницы насмешливо смотрели на Мэн Санью, они подумали, что ее поведение только что было вызвано ревностью к Достойной супруге, что она намеренно причиняла ей неприятности.

Мэн Санью не обратила на это внимания. Она опустила голову и начала играть с ушами А’Бао. Щенок заскулил, чтобы успокоить ее. По крайней мере, она сказала то, что должна, им просто нужно быть осторожными.

Но они рано расслабились. Плоть Лонгана была прохладной и скользкой, сладкой и водянистой, его текстура вызывает зависимость. Пятый принц съел два, три лонгана и стал, есть немного быстрее. Когда он принялся за пятый, он поторопился и проглотил лонган целиком.

Пищевод трех-четырехлетнего ребенка очень узкий, лонган не мог успешно проскользнуть. Таким образом, фрукт застрял между горлом и трахеей. Пятый принц не мог говорить, его лицо сразу стало пурпурно-красным.

– О нет! Ваша светлость, Пятый принц задыхается – Дворцовая служанка в страхе опрокинула тарелку с фруктами, она похлопала Пятого принца по спине и в ужасе закричала.

Достойная супруга, беседовавшая с другими наложницами, сначала замерла, потом сразу же встала, схватила Пятого принца и начала сильно бить его по спине. Лицо ребенка уже становилось сине-белым. Его глаза закатились, он мог выдохнуть, но не мог вдохнуть.

Потрясенная толпа наложниц по вскакивала со своих мест. Все они сделали несколько шагов назад, опасаясь попасть в беду. Хотя все они выражали беспокойство и тревогу, но в глазах нескольких человек мелькали вспышки радости от чужого несчастья.

Когда Достойная супруга смотрела, как ее сын медленно падает в ее объятия, отчаяние вырвалось из ее сердца, слезы и пот смешались на ее лице, полностью испортив макияж. Она закричала срывающимся голосом:

– Иди, иди, позови императорского лекаря! Быстро!

– Двигайся, дай я попробую. – Мэн Санью больше не могла смотреть, она отдала лающего А’Бао в руки няни Фэн и оттолкнула Достойную супругу в сторону. Она положила Пятого принца, который почти потерял сознание, к себе на колени, головой вниз, ногами вверх. Затем по крайней мере, пять раз с силой хлопнула его по лопаткам, но лонган все еще не вышел. Затем она положила его плашмя на землю и указательным и средним пальцами, надавила на его грудь. После десятого повторения, лонган наконец выскочил из горла ребенка.

Увидев, что хотя ее сын и был без сознания, но его сине-фиолетовое лицо уже начало краснеть, а дыхание постепенно становилось ровным, ноги Достойной супруги смягчились, и она чуть не упала на землю. Дворцовые служанки вскрикнув, поспешно ее подхватили и усадили на стул

Мэн Санью сидя на корточках и глубоко дыша, держала Пятого принца на руках. Инь Цуй и Би Шуй, не желая, чтобы Шуфэй слишком устала, подошли к ней. Они взяли мальчика из ее рук и подвели к стулу, чтобы сесть.

Император Чжоу'Ву перестал лаять и глубоко вздохнул с облегчением.

В самое страшное время, Санью все еще самая надежная. Достойная супруга не может даже позаботиться о себе, как она может хорошо позаботиться о ребенке!?

Наконец-то прибыл императорский лекарь. Первым делом он приказал дворцовым служанкам отправить бессознательного Пятого принца и почти бездыханную Достойную супругу обратно во дворец Цзянь-Цзы для лечения. Мэн Санью все еще волновалась, поэтому она поспешно взяла А’Бао и последовала за ними. Толпа наложниц тоже не могла просто уйти, поэтому большая группа тоже последовала за ними.

Во дворце Цзунцуй Шэнь Хуэйру услышала новость и просто холодно рассмеялась. Она не собиралась идти во дворец Достойной супруги. Все наложницы, принцы и принцессы, теперь ничего для нее не значили. Будут ли они живы или умрут, все они не имели для нее никакого значения. В любом случае, все они просто игрушки, с которыми она может делать что угодно. Даже Мэн Санью, которую она больше всего ненавидела, не могла вызвать нити движения в ее сердце, потому что она, Шэнь Хуэйру, уже стояла в месте, до которого другой человек не мог дотянуться.

Во дворце Фэнлуань Благородная супруга Ли отпустила дворцовую служанку, которая пришла сообщить новость, и вздохнула:

– Кто бы мог подумать, что Шуфэй будет действовать и спасет ребенка, какая жалость! Как было бы хорошо, если бы он умер!

– Возможно, именно потому, что она не может иметь собственного ребенка, она так мягкосердечна к чужим детям. Добродетельная супруга тоже заслуживает жалости. Размышляла доверенная няня Благородной супруги Ли. – Другие определенно не стали бы вмешиваться в подобные вещи. Никто бы не подумал, что, известная своей порочностью, Шуфэй протянет руку и поможет.

– Да, Шуфэй никогда не трогала детей. За это я ее уважаю. Пойдем, мы должны взглянуть на Пятого принца. – Благородная супруга Ли выбрала несколько подарков и привела толпу дворцовых слуг. Большая группа направилась к дворцу Цзянь-Цзы.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 26. Аура несчастья

Глава 26. Аура несчастья

Все наложницы расположились в боковом зале дворца Цзянь-Цзы. Мэн Санью, держа А’Бао, сидела сама по себе, ни с кем не разговаривая. В отличие от перешёптывающихся наложниц, в глазах которых постоянно мелькали искры радости, она время от времени поднимала голову и смотрела в сторону главного зала. Ее лицо было полно беспокойства.

Император Чжоу'Ву также пристально смотрел на двери главного зала, ожидая, когда императорский лекарь выйдет и доложит о состоянии Пятого принца. В конце концов, это был его собственный сын, как его сердце могло не болеть за него? Вид сына, чье лицо становится сине-фиолетовым и его дыхание почти исчезает, а ты ничего не можешь сделать, вызвал у Императора Чжоу'Ву чувство беспомощности, которое даже сейчас остается в его сердце.

Но чем больше он волновался, тем больше расстраивался. А все из-за его слишком хорошего слуха. Слова, которые шептали эти наложницы, попадали в его уши, ни одно не было пропущено.

Что они имеют в виду, говоря «любопытная»? «Слишком повезло»? «Хорошо притворяться»? Эта группа женщин достойна смерти!

Нос Императора Чжоу'Ву дернулся, когда он злобно зарычал. Внезапно он почувствовал, что все эти живые, милые, яркие лица такие уродливые и искаженные, что хочется блевать.

Пока они ждали, снаружи зала послышалось объявление о том, что «Его Величество прибывает». Все наложницы сразу же убрали расслабленные выражения на своих лицах и слаженно надели обеспокоенное и чрезмерно испуганное. Они действовали смехотворно одинаково. Бледные лица, нахмуренные брови, у каждой была своя красота, у каждой был свой вкус, все они вызывали желание заботиться о них.

Значит, они обычно так поступают и со мной? – Из горла Императора Чжоу'Ву вырвалось разочарованное ворчание, ему стало не по себе, как будто он съел муху.

– А’Бао, что случилось? Ты боишься, потому что тут слишком много людей? Все в порядке, как только Пятый принц будет в безопасности, мы уйдем, потерпи еще немного! – Услышав тихое ворчание щенка, Мэн Санью нагнулась и прошептала ему на ухо. После она даже слегка поцеловала кончик его дергающегося носа.

Растущее намерение убить, которое испытывал Император Чжоу'Ву, было немедленно уничтожено этим поцелуем. Он неосознанно хмыкнул, его голос стал сладким и маслянистым. Он, очевидно, прогрессировал, если с самого начала у него не было выбора, кроме как терпеть Шуфэй, то позже он охотно, с энтузиазмом начал пытаться  узнать ее хорошую сторону. Теперь он делал это бессознательно.

Когда фальшивый император вошел, все наложницы уже давно стояли на коленях у дверей дворца, чтобы его поприветствовать. По дороге он услышал отчет евнуха о том, что произошло. Он не мог не чувствовать, что храбрость и ум Шуфэй были странными.

Кто бы ни спрятался подальше в подобной ситуации? Но она бросилась вперед, не учитывая последствия, в конце концов, она действительно просто наивная женщина!

Фальшивый император покачал головой, но в душе начал ценить и любить Шуфэй еще больше. Неосознанно он искал фигуру Мэн Санью. Увидев, что она осталась позади всех наложниц, с ее любимым, свернувшимся в пухлый шар, питомцем в руках, она действительно выглядела довольно глупо. Его глаза наполнились смехом.

– Любимая супруга, быстро вставай, на земле холодно. Твое тело все еще не окрепло, будь осторожна, чтобы не заболеть. Сегодня только благодаря тебе Пятый принц может быть в безопасности. – Он подошел прямо к Шуфэй и поднял ее своими руками.

Его теплый и любящий взгляд, нежный голос, и то, как внимательно он смотрел на Мэн Санью, вонзили нож в сердце Императора Чжоу'Ву, кровь текла без остановки. Он стиснул зубы и зарычал.

Мэн Санью поплыла по течению и встала. Рукой она быстро закрыла пасть А’Бао и улыбнулась фальшивому императору. Фальшивый император улыбнулся, нежность в его глазах стала еще сильнее, бросаясь в глаза всем наложницам. Они были уверены, что у Шуфэй не осталось шансов, но они не думали, что она сможет снова подняться. И она даже использовала Достойную супругу и ее сына в качестве ступеньки, как подло!

Глаза дворцовой служанки, служащей в боковом зале, потемнели, она вошла во внутренний зал и доложила слабой, перепуганной Достойной супруге о ситуации.

Благородная супруга Ли прибыла в боковой зал, как раз вовремя, чтобы увидеть действия фальшивого императора.

Если бы это было раньше, я определенно была бы похожа на остальных наложниц и думала, что Шуфэй снова была на подъеме, но теперь, когда я знаю правду, все это кажется смешным. Все основные супруги услышав новости пришли нанести визит, но только Ваш любимый в настоящее время беспечно сидит во дворце Цзунцуй, не заботясь об этом вопросе. Какая дерзость! Раз она такая способная, почему бы ей храбро не выделиться и не сразиться? Зачем так хитро использовать других как щиты против всего?!

В то время как ее мысли становились все темнее и темнее, выражение лица Благородной супруги Ли становилось нежнее. Она грациозно подошла, чтобы поприветствовать фальшивого императора. Получивший инструкции Шэнь Хуэйру, Фальшивый император не ответил Благородной супруге Ли. Все, что он сделал, это посадил Мэн Санью, рядом с ним в ожидании диагноза императорского лекаря. Благородная супруга Ли почувствовала себя крайне неловко, но все же заставила себя улыбнуться и села рядом с главным креслом.

Всего за несколько мгновений две дворцовые служанки помогли бледнолицей Достойной супруге привести себя в порядок и войти в боковой зал. Увидев фальшивого императора, она ускорила шаг и смягчила свое тело, чтобы сделать реверанс. В конце концов, на одну ночь они стали мужем и женой, к тому же Достойная супруга была редкой красавицей, ее бледное лицо добавляло ей деликатность, заставляя хотеть заботиться о ней.

Фальшивый император поспешно поднял ее, обнял и успокаивающе похлопал. Достойная супруга всхлипнула, и по ее лицу потекли слезы. Она задохнулась, когда заговорила:

– Ваше Величество, только что эта наложница была напугана до смерти! Эта наложница думала, что больше не сможет видеть императорского сына, как бы эта наложница смогла дальше жить...

Фальшивый император обнял ее крепче и утешил нежным голосом.

Все наложницы, кроме Мэн Санью и Ли Шуцзин, смотрели на двух людей в интимных объятиях ревнивыми взглядами. Они очень хотели поменяться местами с Достойной супругой.

Мэн Санью надула губы, заботясь только о том, чтобы успокоить А’Бао, который был очень раздражен. Ли Шуцзин потянулась за чашкой чая и, неторопливо потягивая его, смотрела на двух людей перед собой спокойным взглядом, как будто наблюдая за шоу.

Император Чжоу'Ву пристально смотрел на Фальшивого императора и Достойную супругу, которые почти слились воедино. Через мгновение он глубоко хмыкнул и холодно отвел глаза.

Как это говорится в народе? Чему быть, того не миновать*, я должен просто позволить ей делать все, что она хочет! – Хотя эти мысли были немного вульгарными, но они действительно хорошо описывают текущие чувства Императора Чжоу'Ву. – Я могу только холодно наблюдать со стороны.

• В оригинале по-другому: Небо хочет дождя, мать хочет выйти замуж – Это поговорка, которая описывает ситуацию, которой нельзя избежать – это обязательно произойдет, в конце концов, нравится вам это или нет.

Достойная супруга плакала довольно долго, но замысловатый макияж на ее лице вообще не пострадал, вместо этого он стал еще красивее, резко контрастируя с жалким внешним видом, который она имела в императорском саду, это было похоже на двух совершенно разных людей. В то время ей было действительно грустно, но сейчас она играла. Ее сын все еще лежал внутри, в ожидании диагноза, его безопасность все еще неопределенна, но все же у нее было сердце, чтобы конкурировать за благосклонность, эта женщина…

Император Чжоу'Ву покачал головой, вздохнул и подумал:

Если бы это была Санью, она, вероятно, наблюдала бы за нашим сыном у постели, отказываясь сделать даже пол шага. Даже если бы я пришел, она, вероятно, не вышла бы, чтобы меня поприветствовать, не говоря уже о том, чтобы попытаться получить мое внимание!

Как раз в это время вышел слуга, служащий рядом с императорским лекарем, с рецептом в руках, он поприветствовал поддельного императора и быстро побежал в аптеку. Фальшивый император повел Достойную супругу в зал, чтобы проверить Пятого принца, наложницы шли за Благородной супругой Ли, а Шуфэй встала, чтобы следовать за ними.

Пятый принц лежал на кровати, слезы все еще висели в уголках его глаз. Увидев фальшивого императора, его слез стало еще больше, он слабо звал императорского отца, изо всех сил пытаясь встать, чтобы его поприветствовать.

Поддельный император быстро толкнул его обратно на кровать и подоткнул одеяло. Он взял его за руку и мягко утешил, Достойная супруга сидела у кровати, нежно поглаживая его маленькую голову. Трое бормотали, как будто самая обычная семья. Эта нежная и трогательная сцена спровоцировала наложниц, их глаза покраснели.

Императорский лекарь опустился на колени у ног фальшивого императора, спокойно описывая состояние здоровья Пятого принца. Основной смысл был в том, что, поскольку он вовремя получил правильное лечение, с ним нет ни чего серьезного. Просто он испугался, поэтому несколько дней ему нужно как следует отдохнуть.

Поддельный император удовлетворенно кивнул головой. Он невероятно нежно посмотрел на Мэн Санью и сказал Пятому принцу:

– Императорский сын, благодаря Шуфэй, которая тебе вовремя помогла, ты был спасен сегодня, быстро поблагодари ее.

Мэн Санью слегка улыбнулась. Она уже собиралась пожать ребенку руку и смиренно заговорить, когда Пятый принц сделал испуганное и неловкое выражение лица. Он бросился в объятия Достойной супруги, крича резким голосом:

– Нет, это все ее вина, что я задохнулся! Она загрязнена аурой неудачи, она приносит неприятности, сглаз! Если бы не ее проклятие, этот сын, этот сын не был бы таким! Она плохой человек!

Разве трех - четырехлетний ребенок может сказать такое? Понимает ли он, что такое аура неудачи? Что такое сглаз и что значит, приносит неприятности? Очевидно, что кто-то специально его научил! Кроме того, что можно сделать с таким маленьким ребенком, даже если он говорит обидные слова? Ударить его? Ругать его? Можно только терпеть это. Именно из-за этого Достойная супруга может так нагло строить против меня козни. Только недавно Его Величество был раздражен словами «аура неудачи», услышав слова Пятого принца, даже если прямо сейчас он не особо об этом задумывается, то когда вернется, он все равно будет чувствовать себя отстраненным и будет холоден  ко мне. Этот запретный дворец! Это слишком грязно! Даже чистота детей украдена! – Мэн Санью вздохнула, но улыбка на ее лице осталась. – Я никогда не заботилась о благосклонности Императора Чжоу'Ву, не говоря уже о том, что теперь, когда человек передо мной – подделка, его благосклонность волнует меня еще меньше.

– Похоже, что Пятый принц действительно слишком напуган, он даже не знает, что говорит. Чтобы его не провоцировать, эта наложница лучше уйдет первой. – Мэн Санью завернула внезапно разъяренного А’Бао, сделала поддельному императору реверанс, и попросила позволения уйти.

У поддельного императора не было выбора, кроме как махнуть рукой и отпустить ее.

Как только она вышла из зала, на нее подул холодный воздух, заставив Мэн Санью задрожать. Рукой она быстро прикрыла А’Бао, что бы он ни пострадал от холодного ветра. Разъяренный Император Чжоу'Ву сразу же успокоился.

Санью это даже не волнует, из-за чего волнуюсь я? Это всего лишь неблагодарная женщина, она не стоила того, чтобы я слишком много о ней думал. Просто мой Пятый императорский сын слишком жалок, он все еще болен, но мать так его использует. Что она будет делать, если в будущем он собьется с пути?

В это время он вспомнил что-то, что раньше говорила Санью: если нет любви, то не будет и ненависти, лучше любить себя, чем тратить эмоции на кого-то, кто не имеет значения. В этом дворце даже трех-четырехлетний ребенок может вонзать ножи в чужие тела, если поднимать шум по любому поводу, то выжить будет крайне сложно! Его сердце постепенно сжималось, непрерывная сильная боль заставила Императора Чжоу'Ву заскулить.

Насколько же Саньо разочаровалась в человеческом характере, чтобы иметь такое глубокое понимание? Сколько боли она перенесла, когда я не видел? Не могу себе представить.

– Ладно, мы уже вышли, не бойся А’Бао! Мы сейчас же отправимся домой. – Мэн Санью почесала подбородок беспокойного и тревожного А’Бао, успокаивая его нежным голосом.

Сердце Императора Чжоу'Ву заныло за нее еще сильнее. Увидев ее в таком беззаботном состоянии, он глубоко рассердился, оскалил зубы и схватил один из ее ледяных пальцев в пасть. Боясь использовать слишком много силы, но пытаясь выпустить свое разочарование, он зубами немного его погрыз, желая растопить этот ледяной палец во рту.

– Подожди минутку, сестренка Шуфэй. – Сзади прозвучал мягкий женский голос, нарушая нежное взаимодействие между хозяином и питомцем.

Увидев, что подошедшей была Благородная супруга Ли, Мэн Санью сделала реверанс в знак приветствия.

– Не нужно быть такой вежливой. – Благородная супруга Ли подошла и взяла Шуфэй за руку, ее отношение было интимным. Она тихо сказала: – Сестренка, сегодня ты была безрассудна. Ты явно знала, что Достойная супруга – человек неблагодарный, ты не должна была вмешиваться в ее дело. Посмотри, что происходит сейчас, вместо того чтобы поблагодарить тебя, на тебя вылили ведро помоев.

– Она может говорить все что хочет, эта наложница останется такой, какая она есть. Все, что просит эта наложница, - это, чтобы ее сердце оставалось невиновным. – Мэн Санью слегка улыбнулась, ее отношение было очень открытым.

В глазах благородной супруги Ли быстро промелькнуло уважение.

У нее есть интеллект, способности, но ее доброе сердце не было запятнано, она сохранила самые основные принципы, которые должны быть у человека. Таких людей в этом дворце не много! Но именно потому, что это так, сотрудничая с Шуфэй, я могу чувствовать себя непринужденно.

Подумав об этом, Благородная супруга Ли спросила:

– Возможно ли, что младшая сестра планирует провести всю свою жизнь вот так? Ты должна знать, что без ребенка и без благосклонности дни в этом дворце будут нелегкими. Почему бы тебе не сотрудничать со мной? Как насчет того, что когда я выполню свое желание, я будем искать для тебя ребенка, чтобы ты могла его вырастить?

Император Чжоу'Ву оскалила зубы, он несчастно подумал:

Почему Санью должна впутываться в твои проблемы? В будущем я дам ей столько детей, сколько она захочет – детей, которые действительно принадлежат нам!

– Ваша Светлость, эта наложница благодарна за ваше внимание, но сердце этой наложницы серое и действительно больше не имеет сил бороться. На данный момент все, чего хочет эта наложница – это спокойно оставаться во дворце Би'Сяо и мирно проводить там свои дни. – Мэн Санью улыбнулась и махнула рукой.

– Если это так, то неважно. Если ты изменишь, свое решение или чего–то захочешь, все, что тебе нужно сделать, это послать кого-нибудь искать меня. – Глаза благородной супруги Ли выразили легкую жалость, когда она мягко сказала.

– Эта наложница благодарит вашу светлость. У этой наложницы также есть совет для вашей светлости: не драться – значит драться. – Видя, что у Благородной супруги Ли есть несколько частей искренности по отношению к ней, Мэн Санью не могла удержаться, чтобы не добавить несколько слов.

– Не драться – значит драться? Ха… в моем положении, сколько глаз смотрят мне в спину, сколько пар рук толкают меня в спину, если я не буду сражаться, то последствия... – Благородная супруга Ли сдержала свои последние слова, когда уходила, качая головой.

Мэн Санью и Император Чжоу'Ву долго смотрели на ее хрупкую, но крепкую фигуру сзади, оба вздохнули.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 27. Домашний арест

Глава 27. Домашний арест

Вернувшись во дворец Би'Сяо, быстро перекусив и освежившись, Мэн Санью свернулась калачиком с А’Бао в своей мягкой постели и очень удобно вздремнула в полдень.

Когда хозяйка и домашнее животное встали, было уже два часа дня, скоро наступит время обеда. С компаньоном рядом время действительно пролетает быстрее.

Одев болтающиеся на ногах вышитые туфли, с распущенными волосами, и с А’Бао на руках, Мэн Санью подошла к туалетному столику, позволяя Би Шуй и Инь Цуй помочь ей нанести макияж. Взяв прядь чернильно-черных волос, и намотав их на палец, она провела кончиком по носу щенка. Увидев, как, несколько раз чихнув, он, пытаясь поймать ее волосы, поднял свои маленькие лапки, но всегда на шаг отставал, она рассмеялась.

Император Чжоу'Ву, забыв пошевелиться, ошеломленно смотрел на ее улыбающееся лицо, сияющее и красивое. Играя с ней, он хотел сделать ее счастливой, он также чувствовал себя несравненно удовлетворенным.

Видя, что А’Бао перестал двигаться, Мэн Санью подумала, что он сердится, и виновато улыбнувшись, намеренно запихнула свои волосы в лапы щенка. А’Бао немедленно их поймал, его маленький нос дернулся, чтобы понюхать ее сладкий запах, выражение его морды было сосредоточенным и серьезным, как будто он пытался вырезать запах своего хозяина в костях.

Мэн Санью тепло улыбнулась, погладила его по голове, и проинструктировала:

– А’Бао, запомни мой запах. В будущем, если мы с тобой расстанемся, просто иди по этому запаху и найди меня.

Я не позволю этому случиться! Мы будем вместе навсегда, никогда не расстанемся друг с другом! – Император Чжоу'Ву залаял, но, к сожалению, никто не мог понять, что он говорит.

Няня Фэн, держа в руках чашку чая, вошла в комнату, ее лицо было мрачным. Поставив чашку рядом с руками своей госпожи, она открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но остановилась.

– Няня, что случилось? – Неторопливо спросила Мэн Санью, потягивая чай, она поднесла чашку поближе к пасти А’Бао, позволив ему сделать несколько глотков.

– Ваша светлость, снаружи повсюду распространились слухи, что наш дворец Би'Сяо является источником несчастья, из–за которого завяла и умерла Древняя сосна. Говорят, что Ваша светлость уже заразилась и стала неблагоприятным человеком. Мало того, что Ваша светлость серьезно больна, Вы также чуть не стали причиной смерти Пятого принца и Достойной Супруги. Пока Ваша светлость говорит что-то хорошее, оно не сбудется, но если это что-то плохое, то оно обязательно произойдет! – Когда няня Фэн рассказывала о слухах снаружи, ее тон был тяжелым.

– Забывая тех, кто помог ей, и, обвиняя других необоснованными претензиями, как и ожидалось от Достойной супруги, это ее обычный стиль. Всего за один день слухи распространились повсюду. Другие наложницы тоже не жалели сил! - насмешливо улыбнулась Мэн Санью.

Эти женщины заслуживают смерти! – Император Чжоу'Ву сузил глаза, его взгляд был холодным.

– Если бы мы знали, что все так обернется, Ваша светлость не стала бы беспокоиться о делах Пятого принца! Пусть Достойная супруга потеряет свою поддержку, посмотрим, будет ли она по-прежнему такой несдержанной! – Няня Фэн сплюнула сквозь зубы.

– Этот ребенок так молод, как я могла спокойно смотреть, как он умирает у меня на глазах. Поскольку у меня есть способности, я должна хотя бы попытаться спасти тех, кого смогу. Я спасла его, только желая, чтобы он был жив и здоров, а у меня была чистая совесть. Я не ожидаю, что другие почувствуют благодарность или отплатят за доброту. Если она хочет плохо обо мне отзываться, пусть говорит. В любом случае сейчас для меня это очень полезно. Поскольку я неблагоприятный человек, то, конечно, было бы нехорошо случайно появляться перед другими. В течение следующих нескольких дней мы должны закрыть дворцовые ворота и расслабиться. Давайте не будем беспокоиться о том, что происходит за пределами нашего дворца, а будем мирно ждать новостей отца. Может быть, когда это время придет, Император проснется. – Лицо Мэн Санью было совершенно расслабленным и веселым. Она обдумывала способ как ей залечь на дно, и Достойная Супруга просто послала ей идеальное оправдание. Ее день не мог быть лучше.

Няня Фэн подумала об этом и согласилась, ее мрачное выражение лица вернулось в норму.

Император Чжоу'Ву лизнул бледные кончики пальцев женщины, восхищаясь ее непредубежденностью и оптимизмом. Все ее тело излучает тепло и свет, вдохновляя других своей силой. Любой грязный вопрос ни в малейшей степени ее не запятнает. Возможность встретиться с ней после того, как его душа попала в тело собаки, несомненно, была величайшим даром небес.

После того, как ее макияж был сделан, Мэн Санью лениво устроилась на мягком диване у окна. Взяв маленькие ножницы, она подрезала миниатюрную сосну в горшке. Сосна выглядела пышной, только благодаря тщательному уходу, она могла развить такой сильный ствол. Император Чжоу'Ву сидел рядом с ней, пастью он собирал срезанные листья и ветки и бросал их на поднос.

Хозяйка и питомец сотрудничали: одна резала, а другой выбрасывал, их движения были очень слаженными. Вскоре пышная сосна показала свою простую, но великолепную сторону.

– Как это? Это выглядит красиво? – Рассмотрев растение со всех сторон, Мэн Санью повернулась к, сидящему рядом с ней, А’Бао, и спросила его мнение.

Замечательно! Шедевр!-  Император Чжоу'Ву не скупился и щедро хвалил ее, но то, что выходило из его пасти, было, как и ожидалось, просто лаем. Но Мэн Санью поняла, улыбнувшись и погладив его по голове:

– Спасибо за комплимент.

– Ваша светлость, вы понимаете собачью речь? – Удивленная Би Шуй не смогла удержаться от вопроса. В ее сердце способности госпожи были за пределами воображения. Способность понимать собачью речь не казалась странной.

– Аха–ха... – Мэн Санью обняла бормочущего А’Бао и смеялась, пока не рухнула на диван. – Эта девушка слишком мила! – Инь Цуй и няня Фэн рассмеялись вместе с ней. Дворец Би'Сяо наполнился радостной атмосферой, ни в малейшей степени, не затронутый циркулирующими снаружи слухами.

Но, конечно, были люди, которые хотели нарушить эту счастливую атмосферу. Слуга доложил, что прибыл евнух Чан Си с наградами от императора. Среди наград были драгоценные лекарственные ингредиенты и аксессуары из жемчуга и нефрита, но самой заметной была толстая стопка буддийских писаний. Получая награды, Мэн Санью преклонила колени. Евнух Чан Си лично вручил ей буддийское писание, напомнив правильно их скопировать и как можно скорее изгнать несчастье.

– Отлично, я снова под домашним арестом! – Мэн Санью похлопала по стопке Священных Писаний, в ее голосе звучало удовлетворение. Няня Фэн и остальные улыбались от радости.

Глядя на необычную реакцию Шуфэй и ее слуг, Император Чжоу'Ву мог только беспомощно покачать головой, его черные как смоль глаза были полны нежности.

Поскольку делать было нечего, Мэн Санью, крепко обняв А’Бао, выбрала книгу буддийских писаний, чтобы медленно почитать ему вслух. Голос женщины был легким и мягким, соответствуя тону и ритму Священных Писаний, он звуча мирно и поэтично. Это было более очаровательно, чем самая трогательная музыка в мире. Император Чжоу'Ву положил передние лапы ей на запястье, поднял голову и тупо уставился на эту женщину, чей выразительный профиль был прекрасен, как картина. Его черные как смоль глаза были наполнены любовью.

Если на возвращение моей души действительно нет надежды, то было бы неплохо провести с ней всю оставшуюся жизнь. – С точки зрения императора, эта мысль может показаться нелепым проявлением слабости и некомпетентности, но как только эта мысль сформировалась, от нее было трудно избавиться.

Во дворце Чжунцуй Шэнь Хуэйру неподвижно сидела перед туалетным столиком, ее лицо было бледно-белым, распущенные волосы свободно свисали. Внезапно она резко взмахнула руками и смахнула косметику, коробки и зеркала на столе перед ней. Громкий звук напугал сидящую рядом с ней Ваньцин, и она задрожала.

– Ваша светлость, все уже дошло до этого. Вы больше не должны колебаться. Подумайте о будущем семьи Шэнь, подумайте о несравненной чести, которую вы получите. Сегодняшняя жертва того стоит. Когда план Вашей светлости осуществится, Вы, естественно, сможете стереть все случившееся. –  Тихим голосом уговаривала ее Ваньцин.

Шэнь Хуэйру подняла голову и закрыла лицо руками. Было непонятно, она плачет или погружена в свои мысли. Некоторое время спустя она убрала руки, открыв слегка покрасневшие глаза. Она повернулась к Ваньцин и сказала тяжелым голосом:

– Помоги мне подготовиться. Почти пришло время приветствовать императора.

– Так точно! – Ваньцин энергично встрепенулась, она быстро собрала с пола упавшие аксессуары и осторожно помогла своей госпоже подготовить изысканно–экстравагантный образ. Весь дворец смотрел на них. Даже если они знают, что этот человек фальшивый, ради внешнего вида они не могут делать что-то в пол силы.

Когда Фальшивый Император прибыл, он увидел холодную и отчужденную Милостивую Супругу. К сожалению его сердце не почувствовало ни капли возбуждения или очарования. Никто не знал настоящего лица этой супруги лучше него. После ночи, проведенной с этой ядовитой женщиной, он сомневался, что сможет проснуться.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Сцена с сексуальным содержанием, можно пропустить.

Войдя во внутреннюю комнату и изгнав присутствующих слуг, Шэнь Хуэйру не стала тратить время впустую, она немедленно разделась, снимая одежду слой за слоем, пока не оказалась перед Фальшивым Императором совершенно голой.

– Поторопись, не трать мое время, - приказала она холодным и тяжелым голосом.

Глядя на ее чистое, белое тело, на ее надменное выражение лица, которое с трудом скрывало презрение к нему, Фальшивый Император не знал, откуда появилось возбуждение. Его нижняя часть тела, которая изначально не имела ни малейшей реакции, начала пульсировать и двигаться.

Эта женщина ценит себя за то, что она высокая и могущественная, верно? Разве она все равно не должна подчиняться мне в постели?

– Если Ваша светлость соблаговолит, повернитесь, делая то, что может оскорбить вашу светлость, этот слуга  не смеет прямо смотреть в лицо Вашей светлости. – Полуприклонная поза Фальшивого Императора может показаться низкой и унизительной, но на самом деле он избавился от необходимости смотреть на ее лицо, ведь это могло испортить ему настроение.

Шэнь Хуэйру на мгновение остолбенела, прежде чем согласиться с его словами и повернуться. Несмотря на то, что лицо этого человека было идентично Гу Шаоцзе, в глубине души она знала, что эти два человека отличаются друг от друга, как день и ночь. Если бы она, занимаясь любовью, смотрела на него, то чувствовала бы себя еще более виноватой.

Фальшивый Император быстро снял свою драконью мантию и пошел вперед. Без всякой прелюдии он схватил свой член и поднес его ко входу в сухой проход женщины, безжалостно вставляя его до упора. Видя, что Милостивая супруга только застонала и не осудила его действия, явно желая закончить побыстрее, он на мгновение прикусил губу и начал энергично двигаться. Вспомнив, что его жизнь находится в руках женщины под ним, что она принуждает его и использует его, он крепко обхватили ее талию. С каждой секундой его движения становились все более и более сильными. В непрекращающихся муках безудержной похоти, наконец-то сумев выплеснуть свое сдерживаемое негодование, он извергнул свою сущность в самые сокровенные глубины ее тела.

На протяжении всего мероприятия Шэнь Хуэйру стискивала зубы, постоянно молясь, чтобы это свидание закончилось быстрее. Она не чувствовала ни малейшего удовольствия, только сердце, наполненное унижением и бесконечным желанием вырвать. Когда мужчина напряженно застонал, кончая, единственная обжигающая слеза сбежала из ее глаз, исчезая в густой шерсти ковра.

Во дворце Би'Сяо Мэн Санью и А’Бао сидели за столом и ужинали. Щенок, как обычно, ел рисовый отвар. Мэн Санью часто добавляла сушеные креветки, тофу, свинину барбекю и другие блюда, которые было легко переварить, в тарелку А’Бао, в то время как он, следуя ее примеру, использовал свои лапы, чтобы подталкивать к ней блюда, которые нравились ей. Хозяйка и питомец, продолжая эту игру, излучали теплую и сладкую атмосферу.

– Ваша светлость, этот человек слышал, что Милостивая супруга служила сегодня Императору в спальне. – Вошла няня Фэн и, подойдя ближе, тихо доложила.

Император Чжоу'Ву перестал лакать свой отвар, напряженно глядя на миску перед собой. Трудно было понять, о чем он думает.

– В конце концов, она пошла на все и рискнула всем. Это случилось намного раньше, чем я ожидала. Похоже, ее, так называемая, любовь к Императору была не такой уж великой. Завоевание благосклонности, беременность, положение Императрицы и положение наследного принца. В течение пяти лет, как только семья Шэнь накопит достаточно власти, Император удобно скончается, наследный принц должным образом и законно взойдет на трон, Великий наставник Шэнь будет выступать в качестве регента, а Вдовствующая императрица за кулисами будет представлять ребенка-императора и держать суд. Через несколько лет, как только власть семьи Шэнь укоренится, возможно, даже марионеточный император не понадобится. К тому времени империя семьи Гу будет называться Шэнь… Какая хорошая схема! Только неизвестно достаточно ли у них для этого удачи! – Мэн Санью положила бамбуковые палочки для еды и глубоко вздохнула.

Какая хорошая схема! – Император Чжоу'Ву тоже глубоко вздохнул. Он спокойно сидел на столе, ожидая, когда утихнет боль в сердце. – Сначала я думал, что, пройдя через серию ударов, мое сердце будет уже неуязвимо, но, в конце концов, это была женщина, которой я дорожил столько лет, женщина, которая сопровождала меня с юности. Все это очень трудно забыть

Однако это последний раз, когда мое сердце будет болеть из-за тебя! Шэнь Хуэйру, с этого момента мы пойдем разными путями. Когда мы снова столкнемся друг с другом, теперь, когда оружие обнажено, не вините меня! – Спокойно оборвав свою привязанность к Шэнь Хуэйру, Император Чжоу'Ву, как ни в чем не бывало, взял в пасть кусок мяса, который Мэн Санью положила в его миску, и тщательно прожевал. Никто не заметил его странной реакции.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 28. Женщины Императора

Глава 28. Женщины императора

После того, как Милостивая супруга служила императору, казалось, что он полюбил ее, отдавая ей предпочтение в течение нескольких дней подряд. В этот период император посещал и других наложниц. Проводя полночи то здесь, то там, он путешествовал из дворца во дворец. Самое большее, за одну ночь он переспал с девятью женщинами, заслужив похвалы за свою чрезвычайную энергичность. Его сильные и активные действия разрушили слух, что он повредил свой корень.

Наложницы, которые в этот период получили благосклонность, либо имели знатное семейное происхождение, либо родили принца, либо были очень красивы. Все вместе эти женщины причиняли Благородной супруге Ли бесконечные проблемы.

Раньше Император не проявлял особого интереса к женщинам, но по разным причинам, каждый день в обязательном порядке происходили страстные занятия любовью. Никогда раньше не было такого, что бы Император ни посещал Внутренний дворец несколько месяцев подряд. Таким образом, Благородная супруга Ли была уверена, что у Императора проблемы и основываясь на этом предприняла ряд действий. Но в нынешней ситуации она стала мишенью для всех женщин Внутреннего дворца, камнем, блокирующим их достижение власти, самым большим препятствием для их сыновей, в получении должности наследного принца.

Чувство того, что все повернулись против нее, было действительно нелегко вынести. Даже несмотря на то, что уловки Благородной супруги Ли увенчались успехом, все равно оставался вопрос о том, сможет ли она удержать свои позиции. Более того, Император каждый день проверял домашнее задание принцев в императорском кабинете. Независимо от того, насколько хорошо выступал Второй принц, независимо от того, насколько он был выдающимся, его обязательно ругали. Всего лишь за восемь или девять дней в этих условиях самооценка и уверенность в себе Второго принца сильно пострадали. Он становился все более и более мрачным, а его темперамент – неприятным.

Ради своего сына Благородная супруга Ли все таки сдалась. Она побежала во дворец Цяньцин, чтобы преклонить колени и попросить наказания. Простояв на коленях полдня, она наконец получила прощение Императора, более того той же ночью он посетил дворец Фэнлуань. Как обычно, император провел вторую половину ночи, посещая различные дворцы, к удовольствию наложниц, в равной степени одаривая их всех благосклонностью. В этой борьбе за императорскую благосклонность Милостивая супруга, которую призывали каждую ночь, появилась как новая сила, с которой приходилось считаться, став самой любимой наложницей после Шуфэй.

Во дворце Би’Сяо Мэн Санью с книгой в руках обнимала А’Бао и слушала отчет няни Фэн о состоянии дел во дворце со странным выражением лица.

Свернувшийся в ее объятиях Император Чжоу’Ву, выдержав отчет няни Фэн в течение десяти дней, потерял способность реагировать на услышанное. Его сердце, которое изначально было таким же сильным, как сталь, благодаря очищению кровью и огнем, стало сильным, как алмаз. Кровь, естественно, исходила из самого кровоточащего сердца, в то время как огонь был его полыхающим пламенем ярости.

– Переспать с девятью женщинами, я всегда думала, что это просто миф. – Мэн Санью опустила книгу в руке. На ее лице было сложное выражение, когда она подсчитывала, сколько зеленых шляп должен будет носить настоящий Император Чжоу’Ву, если все продолжит развиваться такими темпами. С недавними событиями он уже успешно поднялся на верхнюю позицию, став королем зеленых шляп Великого Чжоу! В конце концов, Император был императором – даже ношение зеленых шляп было сделано в такой впечатляющей манере!

– Переспать с девятью женщинами за одну ночь еще мало. Великий основатель нашей династии когда-то спал с 17-ю женщинами, Мин Ву’Зонг спал с 12-ю, а предки предыдущей династии Сун спали сразу с 30-ю и более женщинами (примечание автора: эти две истории произошли по-настоящему). Раньше император посещал только один дворец за ночь и считался крайне сдержанным. – Подробно объяснила няня Фэн.

– Новоприобретенная слава Императора на самом деле объясняется контрастом в поведении, ведь раньше он имел репутацию человека, не интересующегося женщинами. Потакать женщинам ночью и управлять государственными делами днем, напрягать ум и тело, как его здоровье может не страдать? Поэтому талантливые правители долго не живут. Вспомните прошлых императоров Великого Чжоу – тех, кто смог дожить до пятидесяти лет, меньше единицы, если не ноль. – Вздыхая от волнения, Мэн Санью провела пальцами вдоль спины А’Бао, по недавно отросшей шерсти.

Император Чжоу’Ву был ошеломлен. После тщательного обдумывания он обнаружил, что в ее словах была доля правды.

С юных лет меня учили, как быть императором. Что касается женщин в гареме, то покойный император меня проинструктировал: Бывший Желтый император переспал с 1200 женщинами, прежде чем вознестись к бессмертию…  При этом он мог переспать с двенадцатью женщинами, прежде чем ему понадобится перезарядка, это сохраняло его молодость и привлекательность. Если мужчина сможет переспать с 93 женщинами и при этом оставаться твердым, то он сможет прожить 10 000 лет.

Сам покойный император мог переспать с 12 женщинами, обходясь без перезарядки, но все равно умер. Ему только исполнилось 30 лет, когда у него появились проблемы с мочеиспусканием и дефекацией и он покинул мир смертных. Это доказывает, что эти слова не заслуживают доверия.

Пока он был погружен в свои мысли, Мэн Санью продолжала глубоко вздыхать, ее тон был довольно обиженным:

– К счастью, настоящий Император посещал только один дворец за ночь, иначе мне пришлось бы найти веревку, чтобы повеситься. Просто при мысли о том, что он кладет в меня свой огурец, когда недавно был внутри других женщин, меня тошнит. Каждый император – величайший в мире подонок!

Какой огурец? Какой подонок? – Император Чжоу’Ву ненадолго задумался, прежде чем понять, о чем она говорит. Его лицо потемнело, но затем он тайно поздравил себя. – К счастью, я не был таким необузданным и никогда не делал ничего, что заставило бы Санью ненавидеть меня еще больше. В противном случае, как только моя душа вернется в тело, я не уверен, что смогу завоевать ее сердце. Поскольку ей уже не нравится тот факт, что я посещаю другие дворцы, то я просто перестану их посещать. Таким образом, я все равно буду выглядеть человеком с моралью и честью, убивая двух зайцев одним выстрелом.

Няня Фэн увидела, что мысли ее госпожи ушли в сторону, она не могла не вернуть ее к обсуждаемой теме:

– Ваша светлость, поскольку этот самозванец так активен в Императорском гареме, когда Император проснется, что будет с этими наложницами?

– Няня, это не то, о чем мы должны беспокоиться. Тот факт, что мы можем защитить себя, уже довольно хорош. Как мы можем тратить энергию, чтобы вмешиваться в дела других людей? Как только из наших уст выйдет хоть слово о фальшивом императоре, нас будет ждать смерть. Пока отец не пришлет какие-либо новости, мы можем только притвориться невежественными, ты понимаешь? – Строго предупредила Мэн Санью.

Император Чжоу’Ву дважды хмыкнул, его маленькие лапки хлопнули по тыльной стороне крепко сжатых рук Мэн Санью.

– Да, эта служанка понимает, эта служанка только не может заставить себя спокойно наблюдать за текущей ситуацией, но ради безопасности Вашей светлости эта служанка определенно не проболтается ни единым словом. Если бы император узнал об этом деле, возможно, от ярости, он бы проснулся от комы. – Няня Фэн глубоко вздохнула.

– Даже если бы он из-за этого проснулся, я боюсь, что от гнева он может снова потерять сознание. С таким количеством зеленых шляп, даже если бы он каждый день в течение года одевал новую, он все равно не смог бы одеть их все. Это достаточное наказание для любого императора. – Мэн Санью наслаждалась собой, видя несчастье этого подонка, она была в восторге.

Маленькие лапки Императора Чжоу’Ву напряглись, его теплое выражение на некоторое время одеревенело.

Я не проснусь от ярости, и не упаду в обморок от гнева, я уже привык к этому! – Маленький человечек в его сердце столкнувшись с ветром, проливал слезы, горло Императора Чжоу’Ву было заблокировано полным ртом застоявшейся крови.

– Ваша светлость, мастерская Департамента императорского двора только что доставила жетон А’Бао. Ваша светлость желает посмотреть? – Би Шуй, держа в руках парчовую шкатулку, подошла к дивану, чтобы сначала засвидетельствовать почтение своей госпоже. За ней следовала Инь Цуй, с чайником чая в руках.

– Принеси его скорее. – Глаза Мэн Санью сразу же прояснились.

Би Шуй открыла парчовую шкатулку.

Собачий жетон был вырезан в форме благоприятных облаков, размером с нефритовый кулон. Принимая во внимание маленькое тело А’Бао, он был сделан как можно более легким, чтобы, когда его оденут, щенок мог чувствовать себя комфортно. Мэн Санью специально проинструктировала мастеров, что слова на жетоне должны быть сделаны техникой выдалбливания и посыпаны мелким золотым порошком, благодаря чему жетон выглядел дорогим и привлекательным, а его вес был чрезвычайно легким.

Мастерство дворцовых мастеров было неоспоримым. Некоторое время Мэн Санью рассматривала жетон, и не нашла никаких недостатков. Только после этого она одела его на шею А’Бао.

Цвет дерева был очень похож на цвет недавно выросшего меха щенка. Как только его одели, собачий жетон и мех слились воедино, только пять больших позолоченных слов мерцали на его шее. Это выглядело особенно ослепительно.

Именно такого результата и хотела Мэн Санью. Подняв А’Бао с земли, она прижала его к себе так, что их носы коснулись друг друга. Тепло улыбнувшись она сказала:

– Наш А’Бао теперь имеет императорский жетон и является собачкой с официальным статусом и положением, посмотрим, кто в будущем посмеет тебя запугать! Если все еще есть слепые люди, мы просто используем этот жетон, чтобы ударить их по лицу! – Закончив говорить, она сморщила нос и сделала дьявольское выражение лица. Она все еще злилась за то, что А’Бао недавно был ранен.

Сколько бы дней я смог прожить в этом дворце без Санью, в одиночку? – Сердце Императора Чжоу’Ву ослабло, глаза увлажнились. Он заскулил: – Вууу – Вууу –, осторожно облизывая языком пухлые, нежные губы женщины, – Она прекрасна во всем. Даже если она намеренно делает себя уродливой, ее уродство все равно очень милое.

Мэн Санью, хихикая, каждый раз возвращала поцелуи. Когда хозяйка и питомец дурачились на диване, они не замечали своего окружения.

Несколько дней спустя, тело А’Бао, которое было покрыто ранами, наконец, почти восстановилось. Шуфэй в очередной раз вызвала Императорского лекаря Вэнь во дворец Би’Сяо, чтобы сменитт повязки щенка.

– Как его состояние? – она не могла ждать и спросила.

– Он хорошо выздоравливает, А’Бао, кажется, стал толще, а также сильнее. Ваша светлость очень дотошно за ним ухаживает. – Улыбаясь, сказал императорский лекарь Вэнь. Изначально он также был человеком, который обожает маленьких животных.

– Это здорово. Есть ли что–то на что стоит обратить внимание? – Мэн Санью вздохнул с облегчением.

– Его горло все еще должно восстановиться в течение нескольких дней. Пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы он громко не выл и не лаял. – Объясняя, императорский лекарь Вэнь взял свою аптечку и, прежде чем уйти, засвидетельствовал свое почтение.

Щедро вознаградив императорского лекаря Вэнь, и проводив его, Мэн Санью взяла маленькие лапки А’Бао и внимательно их осмотрела. Его белые, полупрозрачные когти недавно отросли, а сильно искалеченные подушечки лап теперь были розовыми и нежными, чрезвычайно мягкими на ощупь. Мэн Санью не удержалась, она поднесла его милые маленькие лапки к губам и поцеловать их.

Мягкое и нежное ощущение, похожее на крылья бабочки, заставило все тело Императора Чжоу’Ву обмякнуть, обжигающее тепло распространилось от его лап к сердцу. Звук биения сердца был таким яростным, как будто весь мир мог это слышать. Если бы не покрывающий его мех, то ярко-красное лицо и волнение были бы полностью разоблачены нахлынувшей на него любовью.

Он никогда раньше не был так тронут женщиной, как будто обладание ею было похоже на получение всего мира. Рядом с ней бледнели все цвета, оставив только ее живое и поразительное присутствие. Ему не было необходимости тратить много сил, что бы ее найти в таком большом дворце, просто запах, инстинкт, позволят ему точно определить ее местонахождение. Он испытывал интимную, почти инстинктивную любовь.

Сладкий и приятный голос женщины донесся до его ушей:

– А’Бао, помаши для меня хвостом! Позволь мне посмотреть, не повредил ли ты на нем нервы.

Поскольку его бурлящие эмоции любви еще не успокоились, Император Чжоу’Ву начал подсознательно весело вилять хвостом.

Женщина обняла его и захихикала. Император Чжоу’Ву застонал:

Меня уже не спасти! Противная женщина, взгляни, что ты наделала! Я действительно превратился в твое домашнее животное!

Но он снова был очарован яркой и очаровательной улыбкой женщины. Любовь отражающаяся в его черных, как смоль, глазах, была глубокой, как море. Жаль, что, из-за  его нынешней формы собаки, объект его любви автоматически перевел эту глубокую любовь в привязанность, которую домашнее животное испытывает к своему хозяину.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 29. Записка

Глава 29. Записка

Десять дней прошло с тех пор, как произошла кража во дворце Цяньцин. Предыдущий провинциальный командир Девяти врат Ло не смог найти никаких улик, не говоря уже о том, чтобы поймать преступников. Будучи одним из близких приближенных императора, он думал, что император даст еще несколько дней, для проведения расследования. Кто знал, что когда наступит крайний срок, Император не только понизит его в должности, но и на полгода посадит под домашний арест, чтобы он обдумал свои ошибки.

Провинциальный командир Девяти врат был военным постом первого ранга, который несет ответственность за оборону всей столицы. С высоким рангом и большим количеством реальной власти, эта позиция могла заставить чьи-либо глаза гореть от зависти.

После того, как Великий наставник Шэнь и левый канцлер Ли сражались друг с другом, используя как открытые, так и скрытые средства, эта позиция попала в руки предыдущего великого генерала Сианя, министра Ронг. Министр Ронг был мужем полнокровной младшей сестры главной жены канцлера Ли. Поэтому в этой битве, за контроль над обороной столицы в итоге, победил левый канцлер Ли, в то время как расчеты Великого наставника Шэнь не оправдались.

Несмотря на то, что Мэн Санью в течение некоторого времени не покидала дворец, связями семьи Мэн нельзя пренебрегать. Были ли это новости из Императорского суда или Внутреннего дворца, она всегда была одной из первых, кто все узнавал, она даже брала с собой А’Бао, чтобы послушать.

Падение провинциального командира Девяти врат Ло было в пределах расчетов Императора Чжоу’Ву, но он все еще злился, и его растущая ярость умножалась с каждой минутой. При этом он все же поздравил себя.

Тот факт, что защита города была под контролем канцлера Ли, несомненно, был лучше, чем переход к Великому наставнику Шэнь. Чтобы успешно стать номинальным правителем помимо должности командира Девяти Врат, все еще нужно было контролировать имперскую гвардию и запретную драконью гвардию. Сколько еще ожесточенных сражений проведут эти двое?

Хотя он знал, что это только начало и двум фракциям все еще предстоит провести не одно сражение, Император Чжоу’Ву больше не хотел ждать.

Я должен быстро связаться с Ян Цзюнвеем и найти способ вернуться в мое человеческое тело, иначе ситуацию в суде будет трудно исправить.

В тот день, воспользовавшись тем, что Мэн Санью задремала, а Би Шуй, Инь Цуй и няня Фэн столпились в боковом холле и болтали, он ловко вошел в кабинет, вскочил на табурет и забрался на стол, где достал лист бумаги и приготовился написать Ян Цзюнвею записку.

Немного подумав, он написал:

Цзы Хэн,

Пошли от моего имени за уважаемым даосским монахом, чтобы вызвать мою душу, а затем отправь людей, для защиты Шуфэй. Если я, все же, не смогу очнуться, то благополучно сопроводи ее к Князю Обороны Мэн.

От Хань Хая.

«Цзы Хэн» и «Хань Хай» были именами, которые дал им покойный император. Кроме них и покойного императора, никто об этом больше не знал. Император Чжоу’Ву специально использовал эту форму обращения, что бы, как только Ян Цзюнвей увидит записку, он отнесся к ней серьезно. Он долго это обдумывал, делая все возможное, чтобы своими лапами написать разборчивые слова. Жаль, что мозговых способностей А’Бао было недостаточно, и его лапам было трудно справиться с несколькими штрихами кисти. Слова казались бесформенными и искаженными, части со сложными штрихами почти неразборчивыми.

После нескольких попыток, он, наконец, смог написать записку, которая была наполовину приличной. Лапами Император Чжоу’Ву сложил записку и положил в маленький карман своего собачьего свитера. К счастью, когда Мэн Санью делала ему  одежду, она относилась к нему как к человеку. В противном случае ему некуда было бы ее спрятать и ему пришлось бы нести ее в своей пасти. В таком случае все его усилия пошли бы насмарку, слюна пропитает бумагу, и слова станут неразборчивыми.

Бросив остальные черновики в чернильную воду, и убедившись, что слова расплываются в нечитаемые кляксы, он спрыгнул со стола, чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы покинуть комнату.

Ближайший вход в тайный туннель находился в Императорском саду, на расстоянии 700 м от дворца Би’Сяо. Поскольку его тело было намного сильнее, а на шее покоился императорский жетон, вылазка Императора Чжоу’Ву на этот раз прошла очень гладко. Увидев, что вокруг никого нет, он проскользнул и вошел в фальшивую гору. Дорога внутри фальшивой горы была очень длинной и темной. Подойдя к концу пути, Император Чжоу’Ву лапами передвинул булыжник на земле. Обычно ему нужно было только слегка наступить на него, чтобы открыть механизм, но сегодня он использовал все свое тело, и потратил четверть часа. Он потряс ноющими лапами и быстро вошел в медленно открывающийся туннель.

Температура внутри туннеля была очень низкой. Каждый раз, когда мимо него дул ветер, он чувствовал пронизывающий до костей холод. Из его носа выходил густой белый туман. Император Чжоу’Ву вздрогнул. Он еще раз поблагодарил Санью за то, что она сделала ему облегающую куртку, которая могла блокировать холод. Думая о Санью, его сердце потеплело, и Император Чжоу’Ву успокоился. Идя вдоль стены туннеля, он прошел несколько шагов, ища выемку, которую использует тайная стража для передачи сообщений и сбора разведданных.

Эта выемка была вмонтирована в стену между кирпичами. Как только кто-то помещает собранную информацию или сообщение внутрь, воздушные потоки переносят свернутую бумагу в маленькую коробку в конце механизма. Ян Цзюнвей – единственный, у кого есть ключ к коробке. Он каждый день открывает коробку и перебирал разведданные в назначенное время, выбирая важные новости, чтобы сообщить Императору.

Теперь, когда я в коме, я могу только надеяться, что у Ян Цзюнвея все еще остается эта привычка. – Погруженный в свои мысли, Император Чжоу’Ву мягкими лапами ощупывал скрытую выемку у основания стены. Слабый холодный ветерок прошел через выемку, его мощная сила больно поцарапала его мясистые лапы. – Вот она!

Глаза Императора Чжоу’Ву загорелись. Он вытащил листок бумаги из кармана куртки и, прежде чем засунуть его в скрытую выемку, лапами скрутил его в тонкий рулон. Как только он положил его, он услышал свистящий звук сильного ветра, который унес записку.

Интересно, не порвал ли я ее? Без рук действительно неудобно! – Император Чжоу’Ву постоял на месте, качая головой, прежде чем вернуться по пути, которым он пришел. – Люди обычно замечают вещи только на уровне глаз. Над головой и под ногами – два места, которые легко можно не заметить. Приняв это во внимание, механизмы тайного хода были в основном установлены над головой или под ногами. Их было бы легко не заметить, если тщательно не искать. Ранее я даже чувствовал, что это беспокоит. Теперь же радуюсь, что все сделано именно так. Если бы механизм был установлен на уровне роста среднего человека, то в своей нынешней форме, я бы точно не смог до него дотянуться.

Надавив всем весом своего тела на конкретный каменный кирпич, он дождался, когда откроется вход в туннель, и ловко прошел сквозь него. Оказавшись снаружи, он снова нажал на механизм, чтобы закрыть вход. Убедившись, что вокруг фальшивой горы никого нет, он быстро побежал к дворцу Би’Сяо.

Все его действия заняли около часа.

Санью скоро проснется. Если она проснется и не увидит меня, она будет беспокоиться. –  Император Чжоу’Ву очень торопился.

Ворвавшись во дворец Би’Сяо, он убедился, что слуги все еще болтали в боковой комнате. Удивительно, но никто не заметил его исчезновения. Император Чжоу’Ву вздохнул с облегчением и поспешил в спальню Шуфэй. Переступив порог, он в два-три шага подбежал к кровати. Увидев спокойные черты лица Мэн Санью, и вдохнув ее спящий запах, он слабо улыбнулся, его маленькие лапки потянулись, чтобы забраться в ее объятия.

Но неожиданно для себя он увидел свои грязные лапы на темно-фиолетовых простынях, Император Чжоу’Ву замер и быстро прекратил всякое движение. Жаль, что было уже слишком поздно. На нетронутом полотне уже было два следа, напоминающих черный цветок сливы [отпечатки лап]. Они были крайне неприглядны.

Император Чжоу’Ву опустил голову и, зарычав, быстро направился в боковой зал. Он вспомнил, что там на столе Восьми Бессмертных стоял горшок с водой, который идеально подходил для того, чтобы он мог привести себя в порядок. С помощью табурета, он забрался на стол восьми Бессмертных, снял крышку чайника, смочил лапы и начал смывать чернила и пыль, которые его покрывали. После этого языком, вылизал шерсть, и убедился, что его внешний вид был опрятным и аккуратным, и что он не вызовет у Санью отвращения.

Стол восьми Бессмертных.

Закончив, он понял, что натворил.

Небеса! Я – внушающий благоговейный трепет император, ухаживаю сам за собой?! Просто чтобы угодить своему хозяину? Я действительно стал домашним животным! – Его сердце было в смятении, но он не прекратил вылизываться. – Санью все еще спит. Когда она проснется и не увидит меня, она будет очень волноваться!

– Вот ты где, А’Бао. Я смотрю, ты играешь с водой. Быстро иди и сообщи Ее светлости, чтобы она не волновалась. – Выйдя из комнаты, Инь Цуй увидела, сидящего на столе щенка. Когда Она позвала его, он осторожно спрыгнул с нервным выражением морды.

Би Шуй издала звук подтверждения и бросилась назад, чтобы сообщить о ситуации. Похоже, Мэн Санью уже проснулась.

– Что ты делаешь, А’Бао? - спросила Инь Цуй, подходя к столу и улыбаясь. Увидев мокрый мех и неопрятный вид щенка, ее брови удивленно поднялись. – А’Бао, ты проказник. Ты снова выбрался поиграть! Посмотри, какой ты грязный! Куртка, которую мы только что на тебя надели, вся серая! Пойдем, я отведу тебя помыться, прежде чем отправить к Ее светлости!

Сказав это, она протянула руки, что бы взять А’Бао. Император Чжоу’Ву не привык к тому, чтобы его обнимала женщина. Это заденет его достоинство как императора. Конечно, Санью была исключением. Он увернулся от рук Инь Цуй, и подбежал к двери, чтобы подождать ее.

Инь Цуй рассмеялась, качая головой, она повела А’Бао помыться.

Внутри спальни, услышав сообщение Инь Цуй, Мэн Санью от души рассмеялась, указывая на ее простыню:

– А’Бао, этот маленький прохвост! Он думает, что я не знаю, что он тайно выбежал на улицу. Смотрите, это доказательство! И я даже не знаю, что он задумал. Эти отпечатки лап такие темные...

Би Шуй посмотрела на два черных отпечатка лап и прикрыла рот, чтобы скрыть улыбку.

Няня Фэн не могла не найти всю эту ситуацию нелепой. Она позвала нескольких служанок, чтобы те пришли и сменили простыни своей госпоже.

Мэн Санью села на мягкий диван у окна. Видя цветы, впитывающие солнце в саду, теплое чувство омыло ее, заставляя ее тело чувствовать себя расслабленным. Она сняла шпильки, распустила волосы и сняла халат. Указывая на хрустальный флакон на туалетном столике, она вяло сказала:

– Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз расслабляла мышцы. Би Шуй, сделай мне массаж. Надавливай посильнее.

– Да. – Улыбаясь, согласилась Би Шуй. Она тщательно вымыла руки, отвинтила крышку хрустальной бутылки и налила немного эфирного масла розы в ладонь одной руки, затем она растерла руки, чтобы их согреть. Увидев, что ее госпожа уже разделась догола, она подошла и начала массировать ее белое тело.

Няня Фэн быстро подошла к окну и плотно закрыла его, чтобы холодный воздух не беспокоил Мэн Санью.

Вскоре А’Бао был чист и опрятен. Его мех насухо вытерли носовым платком и переодели в новый наряд. Он нетерпеливо побежал в спальню. Добравшись до места, он увидел, закрытые окна и заподозрил неладное, а услышав доносящиеся изнутри стоны, все его тело напряглось.

Эти звуки были слишком двусмысленными, слишком манящими, приглашающими фантазировать. Он не мог не думать в определенном направлении.

Кто внутри? Кто заставляет Санью издавать такие чувственные стоны? – Его черные глаза наполнились ледяным убийственным намерением, а нос сморщился, когда он приготовился злобно зарычать.

– Ваша светлость, я достаточно сильно нажимаю? – Низким голосом спросила Би Шуй.

– Используй больше силы! Ммм… Именно так. Это так удобно! – Низкий и грубый голос Мэн Санью был наполнен нескрываемым удовольствием.

Санью и Би Шуй? Лесбиянки? Неудивительно, что она не интересуется мной. Неудивительно, что она относится к Би Шуй и Инь Цуй с такой благосклонностью. Так вот оно что! Я не ожидал, что моим любовным соперником окажутся женщины! – Жгучая ревность бушевала в его сердце. Император Чжоу’Ву практически потерял рассудок. Яростно лая, он бросился к двери, исступленно царапая ее лапами.

– Ах, я уже почти на месте. Перестань лаять, мой маленький предок! Твое горло еще не полностью выздоровело! – Няня Фэн услышала шум и поспешно открыла двери спальни. Когда А’Бао ворвался, он был похож на пушечное ядро, но ясно увидев происходящее внутри, он ошеломленно застыл.

На диване, на животе, лежала обнаженная женщина, с идеально круглыми, по форме полумесяца, холмиками, изящным изгибом спины, задорными, пухлыми и гладкими ягодицами, и прямыми и стройными ногами. Каждая часть ее тела была идеальной как будто Небеса взяли все мягкие, изящные и очаровательные черты женщины и тщательно объединили их в самый сложный шедевр.

Би Шуй стояла рядом с диваном, и массировала это идеальное тело. Сильный цветочный аромат напал на его нос, вызывая головокружение. Чистая белая кожа была покрыта слоем масла, которое блестело и мерцало, привлекая внимание, как магнит.

Эта живописная картина очень эротична, хотя и не такая, как я себе представлял. – Неистовая ревность Императора Чжоу’Ву погасла. Он стоял рядом с диваном в оцепенении с широко открытой пастью. Капающая из уголков его пасти слюна, образовала небольшую лужицу.

Мэн Санью улыбнулась, и протянула руку, чтобы почесать подбородок А’Бао. Она шутливо спросила:

– На что ты уставился? Застыл в оцепенении? У тебя даже капает слюна! Ты извращенный щенок!

Его щеки мгновенно покраснели. Если он еще ненадолго останется, то даже его мех может сгореть! Император Чжоу’Ву взвизгнул, развернулся и выбежал из комнаты. Позади него послышался заливистый смех Мэн Санью, вынуждая его поспешно исчезнуть.

Слишком стыдно! Наблюдать за собственной женщиной и пускать слюни! Небесное божество! Я прошу вас вернуть мою душу в тело! Мне нужно как следует обнять Санью!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 30. Черная магия

Глава 30. Черная магия

В Императорском суде семьи Ли и Шэнь находились в постоянном конфликте друг с другом. Доверенные лица Императора Чжоу’Ву были уволены или заменены один за другим. Ситуация становилась все более хаотичной. Многие из его близких министров шептались:

– Правление Императора становится все слабее и слабее. Он даже изменил своей привычке все контролировать. – Из-за его постоянных визитов в, наполненный красавицами, Внутренний дворец, министры пришли к выводу, что император был околдован женщиной!

– С тех пор как Император взошел на трон в возрасте 17 лет, он правил 10 лет. Все это время он был не восприимчив к женским чарам. Как его личность могла так сильно измениться после полученной травмы? Возможно ли, что его спровоцировали предыдущие слухи?

Несколько откровенных и честных министров прямо представили мемориалы, в которых предостерегали Императора от траты времени на чувственные удовольствия, и пренебрежения государственными делами. Император не только не послушал, но чтобы подать пример остальным, строго наказал нескольких министров, чем охладил их сердца. Император шел по пути неэффективного, потакающего своим желаниям правителя!

Неприятные новости постоянно текли во дворец Би’Сяо. Император Чжоу’Ву мог только беспомощно смотреть, как Фальшивый император уничтожал его репутацию и разрушал его страну. По мере ухудшения положения дел его настроение становилось все хуже и хуже.

К счастью, его всегда сопровождала Мэн Санью. Она готовила ему вкусные закуски и супы, и каждое утро и вечер они вместе гуляли по саду дворца Би’Сяо. Утром они бы сажали цветы, а днем читали бы книги и практиковались в каллиграфии в кабинете. Неторопливые и насыщенные дни приносили ему утешение, благодаря этому он мог поддерживать свое настроение, когда его постоянно атаковали одной плохой новостью за другой. Без Мэн Санью он знал, что не смог бы так долго терпеть эти отвратительные обстоятельства. Честно говоря, Мэн Санью была его надеждой на жизнь. Он совершенно не мог расстаться с ней.

В тот день приунывший Император Чжоу’Ву наконец получил хорошую новость: Князь Обороны Мэн одержал на границе оглушительную победу. Он победил 100 000 варварских войск, используя только 60 000 солдат, и даже смог окружить Императорский суд варваров. Он был уверен, что менее чем за месяц, сможет захватить их основные политические силы, обеспечив сто лет мира для пограничных земель Великого Чжоу.

Когда пришли новости, затихший на долгое время дворец Би’Сяо снова попал под прицел императорских наложниц. Хотя Шуфэй впала в немилость, ее девичья семья, несомненно, была доблестной. Когда Князь Обороны Мэн вернется в суд победителем, ее статус определенно снова поднимется. С таким большим достижением Императору каким-то образом придётся ее вознаградить. Рангами выше супруги были Благородная супруга, Императорская благородная супруга и самое высокое положение – Императрица. С ее семейным происхождением, кто может сравниться с ней? Возможно, даже Благородная супруга Ли должна была бы уступить ее силе.

Мэн Санью не обращала никакого внимания на проблемы других дворцов. В этот момент она держала в руках отчет о победе и читала его снова и снова, уголки ее рта приподнимались в искренней, счастливой улыбке.

– С учетом того, что основные политические силы варваров под угрозой разрушения, долгожданное желание отца, наконец, может сбыться. В этом вопросе мнение Императора и отца, как монарха и вассала, совпадают, оба они стремятся к победе над варварами и укреплению обороны границы. Императора можно было бы считать редким мудрым правителем, но он слишком подозрительно относится к своим подданным. Если бы он не пренебрег политикой покойного императора, который предпочитал гражданских чиновников военным, и не сосредоточился на создании военной обороны страны, я боюсь, что пограничные земли нынешнего Великого Чжоу все еще были бы охвачены пламенем войны и нынешняя процветающая эпоха вряд ли бы наступила. – Испустив долгий вздох, Мэн Санью передала отчет о победе улыбающейся няне Фэн.

Император Чжоу’Ву зациклился на серьезном выражении лица женщины.

Она редко делает мне комплименты. – Его пасть изогнулась в широкой улыбке, а маленький хвостик завилял взад-вперед.

– Слова Вашей светлости верны. Независимо от того, насколько свирепы эти варвары, как только они столкнутся с Князем Обороны нашей семьи, они немедленно превратятся в оловянные копья, привлекательные, но бесполезные! Я слышала, что его репутация среди варваров грозная и ужасающая, настолько, что, услышав его имя, даже маленькие дети перестают плакать по ночам! – Няня Фэн подняла большой палец вверх.

• Оловянные копья – привлекательные, но бесполезные.

Мэн Санью рассмеялась, ее сверкающие глаза феникса наполнились гордостью. Император Чжоу’Ву дважды гавкнул, чтобы тоже отпраздновать. В настоящее время он давно потерял свою прежнюю настороженность и подозрительность по отношению к имперскому Князю Обороны Мэн. Напротив, он чувствовал, что Великому Чжоу повезло иметь такого доблестного генерала, охраняющего пограничные земли. Возможность иметь такого компетентного и добродетельного министра, помогающего ему управлять страной, была благословением Небес по отношению к Великому Чжоу.

– Война на границе подходит к концу, отец скоро прибудет, чтобы спасти Императора. Мы будем в безопасности. – Улыбка Мэн Санью исчезла, она вздохнула.

Император Чжоу’Ву никогда не ожидал, что попадет в такую ситуацию. Он был удивлен, обнаружив, что министр, который остался рядом с ним и был искренне готов ему помочь, на самом деле был тем, кому он изначально меньше всего доверял и больше всего боялся. Думая о прошлом, Император Чжоу’Ву вздохнул:

В жизни нет ничего постоянного. Я очень благодарен Небесам за то, что я встретился с Санью, и смог заново понять себя и распознать истинную природу людей рядом со мной.

После того, как распространилась новость о победе, репутация семьи Мэн среди военных и мирного населения Великого Чжоу мгновенно выросла. Даже дети могли напевать несколько строк народной баллады, поющей дифирамбы семье Мэн. История о победе семьи Мэн стала самой популярной в столице, особенно сцена, когда войска семьи Мэн прорвали оборону варваров. Рассказчики распространяют ее далеко и широко в заполненных до отказа театрах. Ничего не поделаешь. Ранее Великий Чжоу всегда возвышал гражданские дела над военными. На протяжении многих лет граждане Великого Чжоу подвергались издевательствам и притеснениям со стороны варваров. Сегодня они наконец-то смогли с гордостью поднять головы. Высказывание о том, что «варвары были устранены одним махом», вызвало гордость. Это звучало слишком внушительно, слишком властно! Более того, если кто-то плохо отзывался о семье Мэн, они получали злобный выговор от толпы.

В Императорском дворце любого, кто упоминал об ауре несчастья во дворца Би’Сяо, немедленно ругали. Как могла семья неудачливого человека одержать победу? Они смогли даже уничтожить стотысячную армию! Кто пустил этот беспочвенный слух? Они зашли слишком далеко! Естественно, Шуфэй освободили из-под домашнего ареста. Император даже лично пришел, что бы ее утешить. Он наградил ее многими драгоценными предметами, и если бы не тот факт, что здоровье Мэн Санью еще не восстановилось, вероятно, она на несколько месяцев монополизировала бы благосклонность императора.

Все императорские наложницы во Внутреннем дворце смотрели на Мэн Санью налитыми кровью глазами, особенно Шэнь Хуэйру.

Если Мэн Чансин действительно вернется в столицу победителем, семье Шэнь будет трудно продолжать свои планы по захвату трона! Разве левый министр Ли в последние несколько дней не был тихим? Даже он был подавлен боевым духом Мэн Чансина! Этого нельзя допустить! Мы должны найти способ избавиться от него и Шуфэй!

Мэн Санью также чувствовала, что во дворце что–то происходит. Она немедленно усилила охрану дворца Би’Сяо. Нежелательным слугам запретили входить в главный зал и кабинет. Любого, кто входил или выходил, также должны были тщательно проверить. Прежде чем ее отец вернется в столицу, они должны были убедиться, что дворец Би’Сяо водонепроницаемый.

В тот день Мэн Санью, как обычно, взяла А’Бао на прогулку по саду. Хозяйка и питомец некоторое время играла в мяч, а потом собрали несколько веток сливы. Друг за другом, они радостно вернулись в спальню.

Войдя в комнату, А’Бао нетерпеливо подбежал к дивану и взял пару вышитых туфель, которые его хозяйка обычно любит носить в помещении. Его хвост махал взад и вперед, когда он рысью вернулся к ней и положил туфли к ногам женщины. Затем он поднял голову и посмотрел на нее своими блестящими маленькими глазами.

– А’Бао такой умный! Я учила тебя только один раз, и ты сразу же научился! Поцелуи…! – Сердце Мэн Санью дрогнуло от миловидности А’Бао. Прижав его к себе, она несколько раз громко поцеловала его в мордочку.

Глаза А’Бао остекленели, и он быстро начал лизать лицо своей хозяйки, особенно ее нежные и красивые губы. На его собачьей морде появилось довольное выражение. Шло время, и возможность возвращения его души в тело казалась все более и более неопределенной. Его душа прочно закрепилась в теле А’Бао, не в силах отделиться. Иногда он даже думал, что постоянно оставаться рядом с Санью в таком виде было бы не так уж плохо.

Теперь, когда Князь Обороны Мэн возвращался в столицу, даже если я никогда не проснусь от комы, отец Мэн сможет защитить Санью. Благодаря этому у меня не будет других забот, и я смогу спокойно быть А’Бао.

Хозяйка и питомец некоторое время резвились, слипаясь, как две капли воды. Липкая, сладкая атмосфера рассеялась, когда вошла няня Фэн, с тяжелым тазом горячей водой. По ее настоянию они неохотно расстались.

– Пойдем, помоем твои лапы. Когда, они будут чистыми, ты сможешь залезть в кровать. – Мэн Санью держала А’Бао, пока няня Фэн мыла ему лапы, прежде чем положить его на диван.

Император Чжоу’Ву побежал в сторону, установленного на диване низкого стола и поднял ветку цветущей сливы, которую Мэн Санью небрежно отложила в сторону. Дождавшись, когда она закончит умываться и полоскать рот, он сразу же бросился к ней, чтобы положить цветы ей в руку.

Как только Мэн Санью взяла цветы, она почему-то подумала о красивом танцоре танго с розой во рту.

Если заменить красивое лицо мужчины на собачью морду А’Бао, этот образ…

– Хахаха… – Обняв щенка, она упала на диван, хихикая. Улыбающийся Император Чжоу’Ву был сбит с толку ее смехом. – Айя, мой А’Бао становится все симпатичнее и симпатичнее! А’Бао – мой драгоценный любимец, такой же драгоценный, как моя селезенка, легкие и почки. Я не могу оставить тебя даже на один день! – Пока Мэн Санью говорила, она гладила мягкий и пушистый живот щенка, и улыбалась.

• Фраза про органы – выражение любви и важности! Драгоценный дорогой! Буквально, вы так же драгоценны для меня, как мое сердце, селезенка, легкие и почки. (Скопировала у переводчика)

• Китайцы… их высказывания иногда выбивают из колеи…

• П.р.: Такие вот они,, Привыкайте, что уж тут)

Я тоже тебя не оставлю! – Пролаял в ответ Император Чжоу’Ву. Под шерстью его морда стала ярко-красной.

– Ваше сиятельство, пора кушать! – Няня Фэн приказала группе служанок накрыть стол в боковой комнате. Она чувствовала себя беспомощной по отношению к этой хозяйке и ее собаке, они не заметили, как провели весь день, склеенные вместе.

– Ах, идем! – Прежде чем направиться в боковую комнату, Мэн Санью посадила еще несколько поцелуев на маленькую головку щенка.

Когда они проходили мимо огромной вертикальной вазы с цветами в углу комнаты, собачий нос внезапно зашевелился, и он остановился.

Император Чжоу’Ву медленно подошел к вазе, тщательно принюхиваясь. Он почувствовал незнакомый ему запах. Запахи Санью, няни Фэн и остальных давно отпечатались в его сердце.

Кроме доверенных помощников Санью, никто не может войти в ее спальню без разрешения. Поэтому, новых ароматов быть не должно. Значит, было только одно объяснение: когда мы с Санью ушли, кто–то посторонний пробрался в комнату! У этого человека не могло быть никаких добрых намерений! Тот факт, что этот запах нес слабый аромат румян, означает, что это должна быть дворцовая служанка. – Анализируя до сих пор, Император Чжоу’Ву уже обдумал миллионы теорий заговора. Его сердце сжалось. Кружась вокруг вазы, он начал громко лаять на Мэн Санью.

– А’Бао, что ты делаешь? Перестань лаять, твое горло еще не выздоровело! – Мэн Санью подошла и протянула руку, чтобы прикрыть ему пасть.

Император Чжоу’Ву уклонился от ее рук. Продолжая громко лаять, он своими маленькими лапками указал на вазу.

- С этой вазой что–то не так? – Выражение лица Мэн Санью стало серьезным.

Император Чжоу’Ву кивнул головой. Это был его первый раз, когда он показал Мэн Санью, что понимает человеческую речь. Однако она уже давно это поняла и нисколько не удивилась. Она просто обошла вокруг вазы, внимательно ее осматривая. После этого она пошла в боковую комнату, и позвала няню Фэн, которая раскладывала посуду, Инь Цуй и Би Шуй, а остальных не нужных слуг прогнала.

– Переверните вазу с цветами на землю. Давайте посмотрим, что там внутри. А’Бао не прекращает лаять на вазу. Я боюсь, что с ней могли что–то сделать. – Тяжелым голосом сказала Мэн Санью.

Ваза была высотой с человека. В ней было несколько стеблей счастливого бамбука. Им пришлось слить воды примерно в половину человеческого роста. Излишне говорить, что двигаться было крайне сложно. Мэн Санью выбрала двух абсолютно преданных евнухов, которые были помещены во дворец по распоряжению ее отца, и позволила им помочь.

Вазу опрокинули на землю. Слегка пожелтевшая от долгого пребывания в вазе, вода медленно вытекла на пол. Вслед за водой вытекла крошечная тряпичная кукла. Ее голова была полностью покрыта блестящими, серебряными иглами.

Обнимая А’Бао, Мэн Санью перешагнула через воду, которая теперь казалась маленьким озером, к вазе и наклонилась, чтобы рассмотреть тряпичную куклу. Зрачки человека и собаки одновременно сузились; они не могли скрыть своего крайнего удивления. На голове тряпичной куклы кто-то киноварью написал некую дату. Самым шокирующе, было то, что это была дата рождения правящего императора, Его Величества Императора Чжоу’Ву.

Киноварь не растворялась в воде. Цифры ярко сияли, жаля глаза хозяйки и питомца.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 31. Шпион

Глава 31. Шпион

Мэн Санью стиснула зубы и отступила на два шага. Она взяла А’Бао и рухнула на вышитый табурет, стоящий у нее за спиной. Ее лицо становилось то темнее, то бледнее. Ситуация была очень серьезной.

Император Чжоу’Ву с тревогой смотрел на ее лицо, опасаясь, что ее страхи обострятся, и она может навредить себе. Эта атака была действительно слишком злобной. Казалось бы, что это было направлено на Шуфэй, но если посмотреть глубже, то настоящей целью были Князь Обороны Мэн и вся семью Мэн. Если бы их обвинили в этом преступлении, семья Мэн и их девять поколений были бы преданы смерти.

Дрожащими руками, Няня Фэн подняла проклятую куклу с пола.

– Ваша светлость, это… Эта дата рождения… целью проклятия вполне может быть Император! – Дрожащим голосом она спросила

– Так и есть, Его Величество – цель проклятия. – Стиснув зубы, холодно подтвердила Мэн Санью. Няня Фэн не знала даты рождения Императора, но она и ее отец знали.

– Если бы кто-то это обнаружил… Мы… Мы бы...! – Если бы взглядом можно было убивать, то глаза няни Фэн могли бы разрезать кого-то пополам. Охваченная ненавистью, она не смогла договорить. Би Шуй, Инь Цуй и два евнуха уже начали убирать пролитую на пол воду. Несмотря ни на что, они должны были убедиться, что все в главном зале, включая вазу с цветами, вернется в свое первоначальное состояние. Это была опасная ситуация. К счастью, их госпожа обнаружила это достаточно рано, и у них еще было время все изменить.

Мэн Санью грустно улыбнулась и заговорила холодным и серьезным тоном:

– Использование черной магии для заговора против трона… С такими великими достижениями отца обвинения против нашей семьи Мэн были бы еще хуже! Подумайте об этом: какую цель может преследовать дочь генерала, который держит власть над могущественной армией, проклиная Императора до смерти? Подражать основателю династии и устроить восстание? Если бы меня действительно уличили в этом, то обвинение в заговоре против Императора с целью узурпации трона было бы неопровержимым! Они не могут дотянуться до отца, поэтому вместо этого они нацелились на меня. Они планируют заставить меня признать себя виновной и посадить под домашний арест. Когда отец вернется ко двору, чтобы доложить о своей победе и поблагодарить Императора за его милость, они воспользуются возможностью, используя мое преступление в качестве прикрытия, и схватят отца. Нас сразу же предадут суду и казнят. После этого они не пожалеют времени на убийство всех, кто связан с особняком Князя Обороны и девятью поколениями семьи Мэн. У нас даже не будет шанса протестовать против происходящей несправедливости! До армии семьи Мэн новость дойдет, когда все уже будут мертвы, и армия успокоится, не в силах что–либо изменить. Это действительно порочная стратегия!

К концу речи Мэн Санью по ее лбу стекал холодный пот, а лицо побледнело. Она похолодела до глубины души. Только крепко обнимая А’Бао, она могла получить хоть каплю тепла. Император Чжоу’Ву использовал свои лапы, чтобы надежно обнять руки женщины, всеми силами стараясь ее согреть.

Если Санью могла подумать об этом, то, как он мог не подумать об этом? В настоящее время его глаза давно стали кроваво-красными, и его убийственная аура усилилась.

Убийство верных и честных подданных и приведение императорского суда в беспорядок! Семья Шэнь уже опустилась до этого уровня! Как только моя душа вернется в тело, первое, что я сделаю, это приговорю семью Шэнь и весь их клан к смерти! Пусть они вкусят горькие последствия своих действий!

Мэн Санью нежно потерлась щеками о спину А’Бао. Она заметила, что Инь Цуй и другие уже убрали комнату. На полу осталось только немного воды из вазы. Благодаря внутреннему отоплению, оставшаяся вода медленно испарялась. Вскоре она полностью исчезнет, не оставив и следа. Видя, что все возвращается в исходное состояние, страх в ее сердце медленно утих.

Сейчас не время продолжать бояться!

Она стряхнула тревожные мысли, погладила маленькие уши щенка и прошептала:

– Дорогой, я знаю, что ты меня понимаешь. Слушай, помоги мне обыскать весь дворец Би’Сяо. Могут быть и другие подозрительные вещи. После этого нужно найти человека, который играет трюки. Когда все будет сделано, я приготовлю для тебя суп «Будда прыгает через стену», как это звучит?

Даже если ты это не скажешь, Чжень все равно поможет! Даже будучи собакой, Чжень все еще может тебя защитить! – Император Чжоу’Ву дважды гавкнул и носом, тщательно обнюхал каждый угол комнаты. Как и ожидалось, если есть один, то будет и второй. Шпион не только спрятал проклятую куклу в вазе с цветами, но и в качестве страховки, подсунул проклятый бумажный талисман в форме человека под кроватью Мэн Санью. На проклятом талисмане была написана дата рождения Императора Чжоу’Ву, а также множество рисунков порочных, графических проклятий.

В боковом зале Мэн Санью создала видимость того, что она поела, и тихо принесла А’Бао, чтобы обыскать ее спальню. Сейчас она была не в настроении есть, но чтобы ввести в заблуждение скрывающегося шпиона, ей пришлось вести себя так, будто она не знала, что что-то не так.

Император Чжоу’Ву тоже не испытывал голода. Мэн Санью попыталась накормить его миской отвара, но он покачал головой и отказался. Как он мог переварить еду, когда им нужно было выкорчевать шпиона и как можно скорее обыскать весь дворец Би’Сяо, чтобы Санью могла избежать опасности? Это был его первый раз, когда он радовался тому, что стал собакой. Если бы он не был собакой, кто-то мог бы навредить Санью!

Закончив обыск спальни, он направился в боковой и главный залы, после чего обыскал кабинет, боковые комнаты, сад… Он обыскал каждый закоулок, обнюхал все щели, не смея пропустить ни одного места. Мэн Санью, тяжело дыша, следовала за ним. Наблюдателям казалось, что хозяин и питомец играют. Слуги дворца давно привыкли к таким сценам. Один за другим они выражали свое почтение, глядя на них с улыбкой на лице.

Проходя мимо боковой комнаты, где жили слуги, Император Чжоу’Ву остановился как вкопанный и через щель в двери, запрыгнул в комнату. Внутри три пятнадцати - шестнадцатилетние дворцовые служанки сидели в кругу вокруг жаровни и болтали. Увидев, что А’Бао вошел в комнату, они на мгновение были ошеломлены, прежде чем их глаза загорелись.

– А’Бао, иди сюда! – Одна из дворцовых служанок улыбаясь, поманила А’Бао рукой.

Император Чжоу’Ву подошел и понюхал руку служанки. Закончив, он перешел к двум другим. Обнюхав их всех, он был сбит с толку. Все три дворцовые служанки в этой комнате использовали одни и те же румяна, одни и те же благовоний, и одно и то же масло для волос. Таким образом, эти трое испускали один и тот же запах. На самом деле разницы практически не было.

Я уверен, что одна из них – шпион, которого мы ищем, но я действительно не могу понять, кто это! Если бы я был настоящей собакой, то вероятно, смог бы найти ее на основе инстинкта. К сожалению, я унаследовал только собачье обоняние и не знаю, как применить эту интуицию. – Чувствуя себя крайне разочарованным, Император Чжоу’Ву дважды хмыкнул.

– А’Бао! Вот ты где! – Мэн Санью появилась в дверях как раз в нужный момент, ведя себя так, словно искала щенка. Она протянула руки к А’Бао. Три дворцовые служанки поспешно встали и отдали дань уважения своей госпоже.

Отбросив свое разочарование, А’Бао прыгнул в объятия Мэн Санью. Его маленький хвостик весело махал из стороны в сторону. Подняв щенка,  Мэн Санью обняла его и поцеловала мордочку. Воспользовавшись тем, что служанки все еще стояли на коленях, она пробормотала:

– Какая из них? Укажи мне на нее. – Положив А’Бао на землю, Мэн Санью, не привлекая никакого внимания, смерила служанок взглядом. – Вы все можете подняться.

Она не только узнала этих трех дворцовых служанок, но и была очень хорошо с ними знакома. Самую младшую из трех звали Ся Донг. Она была новой служанкой, которая вошла во дворец в этом году. Ее происхождение было чистым, а характер искренним и милым. Она сразу же ей понравилась, и Мэн Санью лично продвинула ее на работу во дворец Би’Сяо. Из двух оставшихся служанок более высокую звали Лань Син, а более низкую Хуэй Син. Они обе были слугами, которых Мэн Чансин тщательно отобрал из слуг семьи Мэн. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы их отправить во дворец. Когда Инь Цуй и Би Шуй станут старше, Мэн Санью планировала отправить их из дворца, чтобы они могли выйти замуж, и им не нужно было бы сопровождать ее до самой смерти во дворце. Поэтому Лань Син и Хуэй Син были лучшим выбором, чтобы заменить Би Шуй и Инь Цуй в качестве главных дворцовых служанок. Обычно Мэн Санью сильно полагалась на них и сильно им доверяла.

Сердце Мэн Санью будет ранено независимо от того, кто из них окажется предателем. Однако она также не могла не уважать степень власти вдохновителя. Их влияние даже достигло семьи Мэн, и шпион был так глубоко спрятан. Если бы не ум А’Бао, на этот раз она определенно не смогла бы избежать катастрофы.

Подумав так далеко, она посмотрела на А’Бао с нежным выражением лица. Маленький парень кружил вокруг служанок. Останавливаясь рядом с каждой из служанок, он дважды гавкнул. Затем он прилежно вернулся к ней, его маленькие влажные черные глаза наполнились чувством вины. Увидев его таким, Мэн Санью все поняла. Она коротко спросила трех служанок о чем-то тривиальном, прежде чем забрать А’Бао и уйти, не вызвав никаких подозрений.

Как только их госпожа отошла на приличное расстояние, три служанки вновь сели вокруг огня, улыбаясь и смеясь. Трудно было сказать, кто невиновен, а кто шпион.

– Ваша светлость, Вы вернулись. Инь Цуй и Би Шуй быстро подошли, чтобы поприветствовать хозяина и питомца. С наступлением ночи небо полностью потемнело, и во дворце уже зажгли фонари. При свете ярко-красного фонаря их лица приобрели легкий красный оттенок, создавая ощущение тепла.

Слабая улыбка прорвалась сквозь холодное выражение лица Мэн Санью, и она слегка кивнула им. Обняв А’Бао, она вернулась в спальню. На столе лежала проклятая кукла и два проклятых бумажных талисмана. В дополнении к спрятанному под кроватью, шпион спрятал еще один проклятый талисман между слоями ширмы в главном зале.

Его разместили в таком хорошо скрытом месте! Если бы не чувствительный нос А’Бао, кто бы его обнаружил?

– Ваша светлость, вы нашли еще что-нибудь странное в других комнатах? – Тихо спросила Инь Цуй.

– Нет, только эти три места. Сегодняшний успех был из-за А’Бао! – Мэн Санью покачала головой.

– Ваша светлость, эта служанка тайно узнала: когда евнух, ответственный за охрану опочивальни, ненадолго покинул свой пост, неизвестно кто вошел в комнату самовольно. Конечно, также возможно, что он мог воспользоваться своим положением и тоже получил выгоду. – Сообщила о результатах своего расследования Би Шуй.

– Нет, А'Бао уже нашел виновного. Это одна из трех:  Ся Донг, Лань Син или Хуэй Син. Также возможет, что они действовали вдвоем, или даже все вместе. В любом случае, будет хорошо, если вы будете следить за всеми ними. Прежде чем этот вопрос будет решен, крайне важно не спугнуть змею в траве.

– Да. – Инь Цуй и Би Шуй, поклонившись, выразили свое согласие.

– Сегодня все было благодаря А’Бао! Без него нашей семье Мэн пришел бы конец! – Мэн Санью крепко обняла щенка и непрерывно его целовала.

Император Чжоу’Ву фыркнул. С одной стороны, он прищурился, наслаждаясь энтузиазмом и инициативой женщины. С другой стороны, он высунул язык, чтобы лизнуть ее в ответ. Сегодня он был чрезвычайно доволен. До сих пор Мэн Санью всегда его защищала. Он никогда не думал, что так же сможет защитить Санью. Такое чувство удовлетворения и успеха было беспрецедентно, даже сравнимо с тем, когда он взошел на трон.

Поцелуи продолжались до тех пор, пока не случилось что-то ужасное! Пустой желудок А’Бао внезапно издал жалобное урчание. В тихом зале это звучало еще более громко. Император Чжоу’Ву лапами, закрыл свою морду, потому, что он очень сильно покраснел. За всю свою жизнь, он еще ни разу так сильно не был смущен! Но, в этом не было ничего странного. Он был императором, и даже до того как он занял трон он все еще был уважаемым и высокопоставленным принцем. Кто посмеет отпустить его голодным?

Мэн Санью хихикнула и опустила его лапы. Она успокаивающе погладила его животик и сказала:

– Я тоже голодна! Пойдем на маленькую кухню и посмотрим, приготовила ли няня что-нибудь вкусненькое. Я сделаю для А’Бао немного супа «Будда прыгает через стену».

Время ужина давно прошло, но свет в маленькой кухне все еще ярко горел. Няня Фэн и две другие горничные усердно трудились. Увидев входящую в комнату госпожу, они сразу же засвидетельствовали свое почтение.

– Еда уже готова? – закатывая рукава, спросила Мэн Санью. Она посадила А’Бао на соседний стол и велела ему держаться подальше от огня.

– Все, что нуждалось в замачивании, готово к использованию, - сказала няня Фэн, указывая на кучу ингредиентов.

Мэн Санью кивнула, и начала нарезать ломтики имбиря, зимние побеги бамбука, ароматные грибы, курицу, креветки, рубец, соленую рыбу, акульи плавники и другие подобные ингредиенты в глиняный горшок, после чего добавила суповую основу и поместила ее в корзину для пароварки, чтобы тушить на медленном огне.

Император Чжоу’Ву уставился на ее суетливую фигуру сзади. Она переоделась в самое простое платье и завязала волосы полоской синей ткани. У нее не было других украшений, но он чувствовал, что эта версия Санью была самой красивой, даже красивее всех красивых женщин, которых он видел в прошлом. Она была похожа на обычную жену простолюдина, деловито готовящую еду для своего мужа, чтобы, по возвращении домой, он мог получить полный рот горячего супа. Из-за этой фантазии сердце Императора Чжоу’Ву не могло перестать дрожать.

По теплой и уютной кухне постепенно распространился аромат еды. Когда все было готово хозяйка и питомец не вернулись в спальню, чтобы поесть. Вместо этого они сели на скамейку на кухне и начали пить суп. Не было ни величественной обстановки, ни толпы слуг, но Императору Чжоу’Ву достаточно было видеть улыбающееся лицо человека перед ним, чтобы почувствовать себя полностью удовлетворенным. Вкус супа во рту стал самым редким, самым ароматным в мире.

Хотя день начался нервно, с пронизывающими ветрами и бесконечными проблемами, он закончился теплым и сладким спокойствием.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 32. Обыск дворца

Глава 32. Обыск дворца

На следующий день ―

Все было тихо и спокойно. Ничего странного не произошло. Няня Фэн назначила людей наблюдать за Ся Донг, Лань Син и Хуэй Син. Пока они втроем работали, наблюдатели тайно обыскивали их комнаты. Однако их поиски оказались напрасными. Они также не упускали из виду комнаты других слуг. Хотя они обнаружили некоторые постыдные вещи, ничего, связанного с черной магией найдено не было, поэтому няня Фэн не потрудилась исследовать глубже.

В ту ночь около полуночи, Император, который был во дворце Чжунцуй (дворец Шэнь Хуэйру), внезапно упал.  У него заболела голова до такой степени, что он почти сошел от этого с ума! Императорские лекари сделали все, что в их силах, но не могли найти причину. Наступило утро, но боль все еще не утихла. У них не было выбора, кроме как дать Императору концентрированную успокаивающую травяную смесь, и провести иглоукалывание, чтобы на некоторое время облегчить его боль.

Утренний суд был отменен из-за внезапной странной болезни Императора. Как только новость вышла наружу, она сразу же вызвала мощный шум в столице! Тело Императора не было его собственным – оно принадлежало народу Великого Чжоу. Его здоровье имело решающее значение для страны, поскольку оно напрямую связано с благополучием граждан Великого Чжоу! В мгновение ока всеобщее внимание было приковано к Императорскому дворцу.

Видя, что императорские лекари не смогли поставить диагноз, и понять, что случилось с Императором, несколько императорских наложниц взяли на себя смелость преклонить колени перед дворцом Цяньцин. Они просили, чтобы Император разрешил Национальному наставнику войти во дворец, чтобы осмотреть его. Даосизм был государственной религией Великого Чжоу. Покойный император удостоил титулом Национального наставника самого высокопоставленного даосского священника. Однако это звание было всего лишь пустой почетной должностью. Ему не разрешалось вмешиваться в государственные дела Великого Чжоу.

Во дворце Би’Сяо, как только Мэн Санью услышала эту новость, она медленно пришла к осознанию.

– Наконец-то началось.

– Ваша светлость, будут ли у нас неприятности? – Ладони няни Фэн слегка вспотели.

– Не волнуйся, пусть они приходят. Когда они это сделают, у нас будет отличный шанс отплатить им одному за другим. У меня сегодня плохое настроение! – Улыбка Мэн Санью стала немного злой.

Император Чжоу’Ву был очарован этим зрелищем. Его сердце быстро забилось в груди. Он впервые видел такую дьявольскую сторону Санью. Ее внешность была сравнима с сексуальной демоницей, ведущей по пути разрушения.

Видя ее властную ауру, как будто она собиралась разработать стратегию в командной палатке, встревоженное сердце няни Фэн постепенно успокоилось. Она издала звук подтверждения и ушла. Няня Фэн украдкой, но бдительно следила за всеми слугами дворца, особенно за Ся Донг, Лань Син и Хуэй Син.

Император принял идею наложниц и немедленно призвал Национального наставника войти во дворец. Он накормил императора чашей благословенной воды, и его боль чудесным образом исчезла. Затем Национальный наставник подошел к дворцовым воротам. Он ритмично двигал пальцами, казалось бы, делая какие-то божественные вычисления, прежде чем объявить:

– Духи преследуют дворец в северо-западной части Императорского дворца, и это вполне может быть связано с внезапной странной болезнью его Величества.

Император был потрясен. Он немедленно выделил отряд императорской гвардии Национальному наставнику и приказал ему взять их с собой для расследования. Хотя предположительно это мог быть любой дворец в северо-западном направлении, Национальный наставник просто поднялся на самую высокую точку, посмотрел вдаль и снова ущипнул пальцы, прежде чем указать в направлении дворца Би’Сяо.

Тем временем во дворце Би’Сяо Мэн Санью сидела перед зеркалом и неторопливо накладывала макияж. Она нанесла дополнительный слой пудры, чтобы цвет ее лица стал бледно-белым. Ее губы были окрашены в кроваво-красный цвет. Что бы преувеличить контур своих глаз и сделать их темнее и смелее она использовала угольный карандаш. Вместе с красивыми плавными бровями это яркое и привлекательное лицо излучало возвышенную и завораживающую ауру, а ее темные глаза были яркими, как холодные звезды. Даже няня Фэн и остальные слуги, которые привыкли видеть ее одетой, не осмеливались смотреть на свою госпожу прямо.

Император Чжоу’Ву также был ошеломлен и не смел беспокоить ее.

Как это может быть моя иногда очаровательная, иногда нежная, иногда элегантная, а иногда достойная Санью?! Это была явно демонесса ...но это была, безусловно, пленительно–красивая демонесса!

Увидев, что А’Бао слегка дрожит, Мэн Санью не смогла сдержать легкой улыбки. С этой улыбкой внушительная аура, которая могла даже захватывать души, исчезла, как будто это была просто иллюзия. Няня Фэн и остальные не смогли сдержать вздох облегчения. Когда Ее светлость так выглядела, она действительно была страшной! Только небеса смогут защитить Национального наставника!

– Принесите мое придворное платье вместе с полным набором чжиджитао и жемчужные украшения для волос, - вяло приказала Мэн Санью.

• Чжиджитао – защита пальцев/ногтей

Няня Фэн и остальные подчинились. Они принесли ей самое экстравагантное придворное платье дамы первого ранга и помогли ей одеться. Коралловое ожерелье покоилось на ее шее, а волосы украсили щедрыми свисающими украшениями. Чтобы завершить великолепие, они, наконец, украсили ее пальцы чжиджитао, сделанными с золотой филигранью. Разодетой в пух и прах, Мэн Санью было бы достаточно просто поднять брови, чтобы заставить других дрожать от страха. Эта элегантная и статная, но поразительная внешность в сочетании с непревзойденной, величественной аурой не имела себе равных. Даже если бы кто-то приложил неимоверные усилия никто другой во Внутреннем дворце, не смог бы приблизиться к достижению этого.

Император Чжоу’Ву поднял голову и ошеломленно посмотрел на нее.

– Хорошо, наряд завершен. Я давно не носила эту солдатскую форму. К этому трудно привыкнуть! – Мэн Санью разгладила складку на своем платье, прежде чем повернуться к няне Фэн и спросить: – Няня, я похожа на демоническую супругу, как описано в исторических книгах?

– Да! Да, похожа! Нет ни кого, кто выглядел бы более демоническим, чем Ваша светлость! – Няня Фэн даже не подумала, прежде чем похвалить ее. Би Шуй и Инь Цуй сдерживали улыбки.

Император Чжоу’Ву вышел из оцепенения, услышав разговор Санью и слуг. Сначала выражение его лица было немного странным, но затем он расхохотался.

Хахаха! Как Санью может быть такой умной и милой! Так вот как должна выглядеть Демоническая супруга династии?

– Отлично. Хорошо, выставьте напоказ свои холодные, элегантные, надменные и благородные манеры поведения для Бэнь Гун. Пойдем ко входу, чтобы поприветствовать Национального наставника. – Избегая ее чжиджитао, Мэн Санью осторожно подняла А’Бао и прижала его к груди. Она величественно повела свиту слуг ко входу.

• Бэньгун – используется императрицей или высокопоставленной супругой при разговоре с человеком или аудиторией более низкого ранга или статуса.

本 ~ («Это») – повторяющийся префикс.

Википедия site:wiki5.ru

С важным видом, Национальный наставник вел отряд императорской гвардии. Увидев Шуфэй у входа, он поспешно повел группу засвидетельствовать свое почтение.

Мэн Санью сидела перед входом на большом деревянном стуле, украшенном цветами, с любимым питомцем в руках. Когда она неторопливо ласкала его, ее наполненные холодным блеском глаза Фэникса смотрели на Национального наставника, вызывая неприятное чувство в животе.

– Чем обязана удовольствием от Вашего визита, Великий Наставник? – Ее голос звучал возвышенно и несколько равнодушно. Ее теплая и нежная аура излучала властное давление.

Как и ожидалось, аура бывшей самой любимой супруги впечатляет. С ней нелегко иметь дело. – Национальный наставник тайно крепче сжал метелку из хвоща в руках, прежде чем поклонился и ответил:

– Этот скромный священник обнаружил, что дворец Вашей светлости переполнен нечестивой энергией. Именно эта злобная энергия является причиной того, что его Величество испытывает непрекращающуюся боль. Этот скромный священник умоляет Вашу светлость сотрудничать и позволить этому скромному провести группу внутрь, чтобы исследовать.

– Как это возможно, что бы Бэньгун позволила группе мужчин войти в Наш дворец и искать, как им заблагорассудится? Как Бэньгун может так не уважать Императора? – Тихо ответила Мэн Санью. Любимый питомец на ее коленях поднял морду и издал особенно свирепое рычание.

Агрессивное поведение этих хозяина и питомца было на удивление похоже.

Как гнусно! – Сердце Национального наставника дрогнуло от страха, прежде чем он снова собрался и заговорил:

– Этот скромный священник также действует во благо Его Величества. Ваша светлость, пожалуйста, выполняйте. Когда его Величество будет в безопасности, этот скромный священник лично разыщет Вашу светлость, чтобы извиниться и потребовать наказания!

После этих слов, если она все еще не согласится, ей придется терпеть обвинения в нелояльности. Прищурившись, Мэн Санью посмотрела на Национального наставника, прежде чем немного расслабиться и спросить:

– Вы уверены, что эта проблема лежит внутри дворца Бэньгун?

– Этот скромный священник разговаривал с небесами. Нечестивая энергия определенно реальна, - с уверенностью подтвердил Национальный наставник.

Мэн Санью усмехнулась. Император Чжоу’Ву также проклял этих «псевдо–священников» в своем сердце.

Когда моя душа вернется в тело, я раз и навсегда избавлюсь от этих шарлатанов. Я давно был сыт по горло их проповедями и заявлениями о том, что они работают над усовершенствованием пилюли бессмертия, которая дает вечную жизнь.

– Если Мы позволим вам войти и перевернуть дворец Би’Сяо Бэньгун вверх дном в ваших поисках, как Бэньгун будет поддерживать Наше достоинство во дворце в будущем? – Задала еще один вопрос Мэн Санью.

– Этому скромному священнику достаточно один раз взглянуть, чтобы понять, в чем проблема. Этот скромный определенно не будет небрежно трогать вещи Вашей светлости без разрешения. Если больше нет вопросов, то этот скромный священник немедленно приведет группу внутрь для поиска. – Национальный наставник сдерживал свой темперамент, чтобы спокойно ответить.

– Вам нужно только взглянуть? Национальный наставник обладает действительно высокой культивацией! Если во дворце Би’Сяо Бэньгун нет ни каких проблем, что будет делать Национальный наставник? Отец Бэньгун участвовал на границе во многих кровавых битвах. Сколько храбрецов из армии семьи Мэн отдали свои жизни за страну? Даже солнце, луна, небо и земля могут засвидетельствовать преданность семьи Мэн. Если Национальный наставник обвиняет Бэньгун в колдовстве, которое причиняет вред его Величеству, то Национальный наставник должен нести ответственность за свои слова и действия! – В каждом слове Мэн Санью была заложена ловушка.

Национальный наставник получил достоверную информацию от Милостивой супруги. Думая, что Мэн Санью прилагает последние, отчаянные усилия, он небрежно дал торжественную клятву. Он был полон решимости войти во дворец, чтобы исследовать.

– Очень хорошо! – Холодно улыбнулась Мэн Санью. – Бэньгун может позволить вам обыскать дворец Би’Сяо, но Мы не позволим вам сделать это так легко. Слушай внимательно, Бэньгун даст тебе четверть часа. Если вы обнаружите что-то подозрительное, Бэньгун признает любые обвинения. Если вы ничего не найдете, Национальный наставник должен будет преклонить колени перед Воротами Божественной Мощи в течение трех дней и трех ночей прося прощения у Бэньгун. После этого вы должны уйти с поста Национального наставника, отказаться от своего даосского титула главного жреца и до конца своей жизни никогда больше не практиковать Путь Дао.

– Я принимаю! – Думая о грядущей славе и богатстве, Национальный наставник стиснул зубы и согласился.

– Что касается остальных, – пальцем, украшенным чжиджитао, Мэн Санью указала на группу имперских гвардейцев, - для участвующих в поисках, Бэньгун назначит людей, что бы вас обыскали. Не думайте, что вы сможете тайно внести какие-либо постыдные предметы, как вам заблагорассудится, что бы позже обвинить в этом Бэньгун. После этого, если будет доказано, что дворец Би’Сяо Бэньгун чист, каждый из вас будет избит палкой 80 раз, а ваш командир отряда 100 раз. Если вы согласны, то заходите и ищите.

– Это... – 80 ударов палкой было бы достаточно, чтобы забрать жизнь, что уж говорить о 100? Командир отряда императорской гвардии заколебался, прежде чем опуститься на колени и попросить: – Умоляю вашу светлость разрешить этим слугам вернуться и доложить Императору. Ваша светлость, подождите пожалуйста, немного.

– Разрешено. Тогда иди и спроси. – Рассматривая ногти, равнодушно ответила Мэн Санью.

Во дворце Цяньцин Шэнь Хуэйру просматривала мемориалы. Услышав доклад имперских солдат, она холодно улыбнулась и сказала:

– Согласитесь на ее требования. Кроме того, что она приложит последние усилия, она не сможет сыграть никаких трюков. – Доказательства были посажены очень глубоко. Даже если она все же обнаружила, что что-то не так, у нее не было времени исправить ситуацию.

Вскоре вернулся командир отряда, чтобы доложить обстановку. После этого солдаты позволили слугам дворца Би’Сяо по очереди их обыскать их. Все их личные вещи, включая нефритовые подвески и вышитые мешочки, были конфискованы. Затем они последовали за Национальным наставником, который направился прямиком в спальню.

Мэн Санью медленно шла сзади. Ее губы скривились в насмешливой улыбке, когда она наблюдала, как Национальный наставник кружит вокруг вазы с цветами. Император Чжоу’Ву красными глазами смотрел, как группа людей безрассудно громила спальню Мэн Санью. Он тщательно запомнил их лица.

У национального наставника было загадочное выражение лица. Держа метелку из хвоща в одной руке и компас в другой, он сделал вид, что осматривает окрестности, прежде чем приказать императорской гвардии опрокинуть вазу с цветами. Вода пролилась на пол, выпало несколько стеблей счастливого бамбука, часть из них сломались. Кроме этого, больше ничего не было.

Сердцебиение Национального наставника участилось. У, скрытой толпой, Лань Син побледнело лицо. Би Шуй и Инь Цуй, которые продолжали наблюдать за ней и двумя другими, обменялись понимающими взглядами.

К счастью, есть запасной план! – Национальный наставник втайне радовался. Ритмично сжимая пальцы вместе, он подошел к кровати и сказал императорской гвардии:

– Здесь есть злая энергия! Идите расследовать!

Один из императорских гвардейцев согласился и залез под кровать, чтобы тщательно ощупать.

Насмешливая улыбка Мэн Санью заставила комнату наполниться напряжением. А’Бао фыркнул.

– Вам всем следует поторопиться. Четверть часа почти прошла. – Растягивая слова, напомнила им Шуфэй, взглянув на песочные часы.

– Этот скромный священник знает и определенно не займет больше времени Вашей светлости. Умоляю Вашу светлость позволить этому скромному священнику осмотреть главный зал. – Лицо национального наставника побледнело, а голос слегка дрожал. Группа имперских гвардейцев также потеряла высокомерие, которое было у них, когда они входили в спальню.

Мэн Санью подняла бровь и махнула рукой «пожалуйста, продолжайте», но из-за этого группа стала только более тревожной и испуганной.

Естественно, в главном зале они тоже ничего не нашли. Национальный наставник знал, что план Милостивой супруги уже был известен. Продолжать поиски было бы пустой тратой энергии. Лоб Народного наставника невольно покрылся холодным потом. Его тело дрожало, когда он опустился на колени перед Шуфэй.

– Отец Бэньгун много раз рисковал своей жизнью ради Великого Чжоу. Кто бы мог подумать, что Бэньгун придется иметь дело с обвинениями в клевете и подвергаться недоверию других? Если бы Нас действительно обвинили в причинении вреда Императору, то все вы заставили бы Бэньгун умереть! – Мэн Санью подняла голову и глубоко вздохнула.

– Этот скромный священник не смеет и просит милости у Вашей светлости! – Неоднократно кланяясь, Национальный наставник стукнулся головой об пол.

Какое богатство и слава? Какая власть и статус? Все было кончено, полностью кончено! После сегодняшнего дня, как у меня может быть лицо восстановить себя в Великом Чжоу? Попытавшись запугать и унизить потомка семьи Мэн, я буду утоплен в плевках граждан Великого Чжоу! Отличная репутация, которую я создавал более половины своей жизни, полностью уничтожена!

– Если ты хочешь прощения, тогда иди к Вратам Божественной Мощи и проси прощения! Утащите его прочь! – Мэн Санью махнула рукой, и стража дворца Би’Сяо немедленно выбросила Национального наставника из дворца.

Группа императорских гвардейцев уже выстроилась и стояла на коленях во дворе прямо за пределами главного зала. Мэн Санью даже не удостоила их взглядом. Она взяла книгу путевых заметок и, перелистывая страницы, приказывала своим слугам:

– Бейте их безжалостно! Считайте громким голосом. Бэньгун будет слушать внутри! – Она не шутила, когда сказала, что хочет отплатить по очереди, каждому из них!

За пределами зала, пока продолжалось избиение, без остановки раздавался треск палок. При каждом ударе слуги громко выкрикивали номер, чтобы Мэн Санью услышала. Дворец Би’Сяо на мгновение вызвал шум, поскольку все взгляды сосредоточились на том, что происходит внутри. Только Шуфэй осмеливалась жестоко избивать гвардейцев, которые принадлежали исключительно Императору. Основываясь на том, что она заранее попросила разрешения Императора, и что это был ее обычный стиль ведения дел, никто не мог заставить себя пожаловаться на ее действия, особенно с учетом того, что даже Император во дворце Цяньцин молчал.

Император Чжоу’Ву свернулся калачиком в объятиях женщины. Жалкие крики императорских гвардейцев достигали его ушей, но он смотрел только на ее дьявольскую улыбку. Его сердце вдруг забилось чаще, и ему стало трудно себя контролировать. Соблазнительный и дьявольский вид Санью подобен яркому солнцу, излучающему свой сияющий свет. Она прочно завладела всем его вниманием.

Раньше я испытывал крайнее отвращение к ее высокомерным и тираническим манерам; теперь, как бы я на нее ни смотрел, она была так восхитительно мила. Может быть, в этом и заключается смысл легендарной фразы «красота в глазах смотрящего»?

Подумав об этом, его собачья морда покраснела, и он как вор уткнулся в лапы.

Когда избиение закончилось, почти не было имперских гвардейцев, которые могли стоять на ногах. Более того, некоторые даже умерли от побоев на месте. Когда Император услышал эту новость, он послал еще один отряд императорских гвардейцев, чтобы вынести их тела и одновременно доставить несколько ценных предметов, чтобы успокоить гнев Шуфэй. Принимая награды, она опустилась на колени, но из-за случившегося ранее она закрыла двери своего дворца и добровольно заключила себя под домашний арест. Император не мог продолжать давить на нее и загонять в угол, поэтому ему пришлось согласиться с ее действиями.

Как только из дворца распространилась эта новость, все в столице были в смятении. Шуфэй была потомком праведного и порядочного чиновника! Князь Обороны Мэн положил свою жизнь на линию фронта, храбро сражаясь на границе только для того, чтобы его дочь оклеветали до такой степени… Это был явно случай преследования верных и честных! Стоящий на коленях перед Воротами Божественной Мощи в наказание, Даосский священник чуть не умер от запаха брошенных в него тухлых яиц. Отныне у него не было возможности утвердиться в Великом Чжоу. Что касается наложниц, которые посоветовали пригласить Национального наставника во дворец, их обвинили в распространении ложных слухов и сослали в Холодный дворец. Чтобы уничтожить все улики, отряд императорских гвардейцев также тихо исчез.

Этот инцидент не только не смог победить Шуфэй и семью Мэн, но и привел к тяжелым потерям, серьезно снизив боевой дух. Шэнь Хуэйру была в ярости до такой степени, что ее цвет лица стал пепельным. В тот же день она попросила увидеть императорского лекаря из-за ее сдерживаемой ярости.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 33. Внезапные изменения. 1

Глава 33. Внезапные изменения. 1.

Как будто отрастив крылья, новость о том как Шуфэй наказала императорскую гвардию, распространилась по всей столице. Некоторые утверждали, что из-за полученной благосклонности и ее тщеславия она осмелилась ударить императора по лицу. Однако после этого инцидента Шуфэй осталась в своем дворце и не занималась мирскими делами, поэтому в этой претензии не было смысла. С достижениями ее отца на границе, разве она не должна искать благосклонности Императора и расхаживать по всюду с гордо поднятой головой? Этим актом самоограничения она дала понять, что подозрение Императора по отношению к ней глубоко ранило ее чувства.

• Китайская концепция «лица» относится к культурному пониманию уважения, чести и социального положения. Действия или слова, которые являются неуважительными, могут привести к тому, что кто-то «потеряет лицо», в то время как подарки, награды и другие действия, вызывающие уважение, могут «дать лицо».

Независимо от того, как внешний мир судил ее, Мэн Санью полностью игнорировала их, она закрыла двери своего дворца и занялась глубоко засевшим шпионом.

– Вам знакомы эти вещи? – Мэн Санью бросила сверток ткани перед стоящими на коленях рядом с ее стулом  Ся Донг, Лань Син и Хуэй Син. Пока сверток летел, ткань размоталась, а, при ударе о землю, он полностью раскрылся. Оттуда вывалилась кукла Вуду и два бумажных талисмана с проклятиями.

Увидев эти зловещие предметы, три служанки, с одним и тем же выражением лица, неоднократно кланялись в отрицании. Глядя на их одинаково испуганные лица, казалось, что понять, кто из трех виновен, крайне трудно.

Би Шуй подошла к своей госпоже и тихо сообщила о своих наблюдениях. Все трое были подозрительны, но ненормальная реакция Лань Син сделала ее самой подозрительной. Едва услышав свое имя из уст Би Шуй, звук поклона Лань Син стал еще громче. Через мгновение на ее лбу образовался фиолетовый синяк, а все тело покрылось слоем холодного пота. Она очень нервничала.

Из-за ее нервозности запах румян, смешанный с потом, стал сильнее. Нос Император Чжоу’Ву дернулся. Он спрыгнул с колен Мэн Санью, подошел к Лань Син и громко залаял.

Этот запах! Я уверен!

– Лань Син, А’Бао уже узнал тебя. Ты все еще не собираешься признаться в том, что сделала? Он очень хорошо помнит запах, который ты оставила на вазе с цветами, кровати и на ширме! – Вяло проговорила Мэн Санью. Она все еще не сняла макияж, поэтому ее лицо выглядело острым и пугающим. Из-за этого окружающие не смели смотреть ей прямо в глаза.

Ся Донг и Хуэй Син недоверчиво посмотрели на Лань Син.

– Ваш… Ваша светлость ... – Тело Лань Син неудержимо дрожало до такой степени, что ей было трудно произносить слова. Она, наконец, поняла, где допустила ошибку. Лань Син никогда не ожидала, что потерпит неудачу из-за какой-то глупой дворняжки.

Однако, раз она смогла избежать сурового взгляда Князя Обороны Мэн и в течение двух лет успешно скрываться рядом с Шуфэй, она явно обладала некоторыми качествами. Лань Син быстро взяла себя в руки и опровергла:

– Отвечая Вашей светлости, солнце и луна могут засвидетельствовать преданность этой служанки Вашей светлости. Эта слуга просит Вашу светлость расследовать тщательно! А’Бао просто скромная дворняжка. Как его можно воспринимать всерьез? Эта слуга часто служит в спальне. Конечно же, там остался запах этой служанки.

– А’Бао, иди сюда. – Мэн Санью проигнорировала ее и протянула руку к щенку, у которого было свирепое выражение лица. Когда А’Бао запрыгнул к ней на колени, она поцеловала его в маленький носик и неторопливо проговорила: – Бэньгун будет честна с тобой. А’Бао определил, что виновата ты. Что бы ты ни говорила, Бэньгун не поверит. Тебе не нужно тратить время, пытаясь защититься. Бэньгун также не заставит тебя признаться, кто отдал приказ. Бэньгун явно знает, кто это, и обязательно в будущем отплатит этому человеку. Что касается тебя, то тебя забьют палками. Скоро твоя семья присоединится к тебе в загробной жизни.

• – Ваша светлость, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, пощадите семью этой слуги, Ваша светлость! Эта слуга была ослеплена минутной слабостью! Это не имеет к ним никакого отношения! – Безнадежно вскрикнула Лань Син, зная в глубине души, что ее госпожа всегда быстро и решительно делала то, что говорила. Она подползла на коленях к своей госпоже и, прося пощады, схватила ее за ноги.

Евнухи, стоявшие у двери, поняли намек и утащили ее. Они также засунули ей в рот носовой платок, чтобы заставить ее замолчать. Прекратившийся звук мольбы о пощаде, сменил, раздающийся во дворе, гнетущий звук палок.

В комнате было тихо. Ся Донг и Хуэй Син давно потеряли всякую силу в своих конечностях. Их лица были мертвенно-бледными. Мэн Санью устало махнула рукой, жестом приказывая людям увести их.

– Сожгите эти злые вещи. Император все еще в коме, поэтому сожгите еще несколько буддийских писаний, чтобы благословить его выздоровление. – С момента переселения в Великий Чжоу Мэн Санью верила в существование души. Даже если бы Император Чжоу’Ву ей не нравился, она бы не сделала ни одного шага, чтобы намеренно причинить ему вред. Жить ему или умереть – решать судьбе. Она могла только использовать возможности, когда они появлялись.

Император Чжоу’Ву был тронут.  Облизывая, он обнюхал чистые белые запястья женщины.

В настоящее время Санью была единственным человеком, который беспокоится о моем коматозном настоящем «я». Шэнь Хуэйру не может дождаться моей смерти. Проклятая кукла и проклятые талисманы были настоящими.

– Да. – Инь Цуй и Би Шуй отнесли маленький сверток ткани на кухню и бросили его в печь, чтобы сжечь дотла.

Няня Фэн налила своей госпоже чашку чая и нерешительно проговорила:

– Ваша светлость, родители Лань Син уже умерли. В ее семье остались только младший брат и младшая сестра. Оба они еще дети. Почему бы не пощадить их, Ваша светлость?

– Пощадить их? – Игравшая с ушами А’Бао Мэн Санью, внезапно сильно их сжала.

Заставляя себя терпеть боль в ушах, Император Чжоу’Ву стиснул зубы. Он поднял голову и посмотрел на нее встревоженными глазами. Выражение ее лица внезапно стало холодным.

– Даже если я пощажу ее семью, она когда-нибудь думала пощадить мою? Если бы я действительно попала в ее ловушку, мне, тебе, Би Шуй, Инь Цуй, отцу, матери, старшему брату, двум тысячам членам клана Мэн и даже А’Бао грозила бы казнь! Я хочу только жизни членов ее маленькой семьи из трех человек. Учитывая все, что она сделала, это уже довольно милосердно. Поскольку она готова действовать, она должна быть в состоянии вынести вытекающие из ее действий последствия. Она давно должна была предвидеть этот исход!

Выплеснув эти хаотичные чувства, ее глаза стали пустыми. Тяжелым голосом она спросила: – Няня, ты помнишь Цзеюй Су?

Выражение лица няни Фэн сменилось стыдом. Она осторожно ответила:

– Разве не Цзеюй Су внезапно, в прошлом году, посреди ночи скончалась от болезни?

– Да, она. Возможно, ты помнишь двух главных горничных рядом с ней? Они были парой сестер? - спросила Мэн Санью.

– Эта слуга помнит, – кивнула няня Фэн, - что старшая сестра совершила преступление и Цзеюй Су перевела ее в отдел прачечной. Когда Цзеюй Су скончалась, младшая сестра была завербована Императорской супругой и теперь является одной из ее главных горничных. Ее старшую сестру быстро перевели из прачечной, и теперь она так же служит во дворце Императорской супруги, но горничной второго ранга.

– Умерла от болезни? Не смеши меня! Это случилось глубокой зимой. Теплый пол в комнате и все четыре жаровни яростно горели. Даже если бы Цзеюй Су тяжело переносила холод, она бы не заболела до такой степени! Притом на сколько сильно горел уголь, двери и окна во внутренний зал были плотно заперты. Не было даже малейшей щели! Это сделал кто-то, кто намеренно планировал ее убить. Горящий уголь поглотил весь свежий воздух внутри помещения и выделил ядовитый газ, в результате чего Цзеюй Су умерла от отравления. Кроме ее главной горничной, которая дежурила в ту ночь, кто еще мог быть виновником? Жаль, что имперские лекари не заботились о настоящей причине смерти и легко отпустили виновника с крючка. Если вы хотите избавиться от проблемы, вам нужно вытащить ее с корнем. Цзеюй Су умерла из-за своего мягкосердечия, и Императорская супруга определенно сыграла в этом свою роль. – Заметив, что ее руки слишком сильно сжимают уши щенка, Мэн Санью поспешно отпустила их и, извиняясь, поцеловала А’Бао в лоб.

Цзеюй Су умерла от болезни, потому что ее тело было слабым. Ее манера поведения также была крайне сдержанной. Она даже умерла молча. Я никогда раньше не слышал об этом слухе. Для меня очень неожиданно, что за этим инцидентом скрывается такая грязная схема. Эти женщины в гареме гораздо более жестоки и безжалостны, чем я когда-либо себе представлял. С одной стороны, именно я толкнул Санью в самое сердце борьбы, заставив ее сражаться, чтобы защитить себя, а с другой стороны, я презирал ее методы, которыми она пользовалась, чтобы защитить себя. Я действительно был…

Император Чжоу’Ву не знал, как описать свое нынешнее душевное состояние. Ему очень хотелось безжалостно себя ударить. С тех пор как его душа медленно адаптировалась к телу щенка, его движения почти сразу же следовали за его мыслями. В итоге, он на самом деле использовал свои лапы, чтобы сильно ударить себя несколько раз. Когда он закончил бить себя, Император Чжоу’Ву застыл в оцепенении. Он мог только горько смеяться над тем, что все больше и больше терял контроль над своим телом.

Увидев, как А'Бао с комично напряженным выражением маленькими лапками бьет себя по морде, Мэн Санью тихо рассмеялась. Настроение потихоньку поднималось.

Она взглянула на ошарашенную няню Фэн и не могла не добавить:

– Няня, чтобы защитить себя, есть определенные вещи, которые я должна сделать. Если бы я сегодня пощадила семью Лань Син, то, как потом смогла бы контролировать своих слуг? Кому я все еще смогу доверять? Если бы я пощадила этих двух детей, не было бы ни какой гарантии, что они не будут использованы людьми с плохими намерениями. Если бы в будущем они настаивали на том, чтобы отомстить за свою старшую сестру, было бы еще два человека, желающих моей смерти. Муравей вполне может разрушить целую плотину. Никого не следует недооценивать, особенно если это твой противник.

• «Муравей вполне может разрушить целую плотину» – китайская идиома, означающая, что если упустить из виду небольшую проблему, она может перерасти в большую катастрофу.

Няня Фэн потеряла дар речи от слов своей госпожи, и ее лицо полностью побледнело. Она могла только несколько раз кивнуть в знак согласия. С другой стороны, Император Чжоу’Ву был сосредоточен на фразе: «муравей вполне может разрушить целую плотину». Мысли о нынешнем состояние страны вызвали у него смешанные чувства.

Инцидент с черной магией на этом закончился. Во Внутреннем дворце в течение нескольких дней было тихо. Поэтому никто не ожидал, что произойдет что-то катастрофическое! Пятый принц, который подавился лонганом, должен был уже давно выздороветь, но чем больше он отдыхал, тем слабее становился. Не прошло и месяца, как его болезнь стала неизлечимой. Медицина на этом этапе была бесполезна. Достойная супруга была опустошена. Она вызывала всевозможных лекарей, чтобы попытаться вылечить Пятого принца. В итоге, они обнаружили, что Пятый принц вовсе не был болен, а был отравлен! Яд был добавлен в лекарственный травяной отвар, который Пятый принц употреблял каждый день. Пятый принц принял около двадцати порций, в его организме накопилось слишком много яда. К тому моменту как это было обнаружено, его уже нельзя было спасти.

Достойная супруга плакала перед дворцом Цяньцин. Император сердито поклялся, что расследует правду об инциденте с отравлением. Все во дворце чувствовали себя неуверенно и боялись быть замешанными в этом деле.

Во дворце Би’Сяо Мэн Санью занималась каллиграфией в кабинете. А’Бао сидел на столе. Он своими маленькими лапками крутил чернильную палочку размалывая чернила. Эта картина была немного комичной, но чрезвычайно милой и теплой.

Няня Фэн вошла в комнату и быстро доложила о случившемся. Закончив, она обеспокоенно посмотрела на свою госпожу.

– Не нужно беспокоиться. Разве Достойная супруга не жаловалась, что я заражена аурой неудачи? С тех пор как я спасла Пятого принца, я ни разу не ступала в ее дворец Цзянь-Цзы. Я даже не отправила ей подарок, чтобы передать привет. Мы не будем втянуты в это дело. – Мэн Санью отложила щетку и пробормотала себе под нос: – С вероятностью 80-90%, этот инцидент направлен на Императорскую супругу Ли. Няня, в течение следующих нескольких дней внимательно следи за воротами дворца. Не впускай ненужных людей. Если моя догадка верна, скоро во дворце произойдут некоторые радикальные изменения.

– Конечно, эта слуга понимает. – Серьезно ответила няня Фэн.

Мэн Санью вздохнула, развернула рулон дикого шелка и окунула кисть в черные как смоль чернила. «Ветер, проносящийся через башню, предвещает бурю в горах». Она написала эти семь больших слов диким скорописным почерком.

• Дикий шелк (по-английски часто raw silk) – строго говоря, дикий шёлк — это шёлк, который получают из коконов гусениц тутового шелкопряда, собранных в полевых условиях (то есть не тех, что выращены на специальных «фермах»)

Глядя на эти слова, ужасное настроение Императора Чжоу’Ву стало еще хуже.

Пятого императорского сына отравили? Кто это сделал? Шэнь Хуэйру? – Это имя всплыло в его сознании и практически заставило его заскрежетать зубами.

Все произошло в соответствии с предсказаниями Мэн Санью. Дело стало еще сложнее. В расследовании отравления все еще не было разумных зацепок, когда Второй принц вызвал еще одну чудовищную катастрофу. Играя, он случайно столкнул своего товарища по учебе в пруд с лотосами и он утонул. Этот товарищ по учебе был внуком из главной линии одного из самых надежных подчиненных левого канцлера Ли. Что еще хуже, он был единственным сыном и наследником своей семьи. Подчиненный почувствовал безутешное горе и сначала передал дело в суд, а потом и в Зал Золотых курантов.

• Зал Золотых курантов-популярное название Зала аудиенций императора во дворце, он же Зал Великой Гармонии).

Император был в ярости. Он наказал Второго принца 30 побоями и посадил под домашний арест на полгода, чтобы обдумать свои ошибки в уединении. Однако на этом конфликт не закончился. Видя, что в то время как его собственный сын потерял жизнь, Второй принц получил только телесное наказание, сердце подчиненного наполнилось яростью. Он был так зол, что предоставил Императору доказательства того, что канцлер Ли формировал фракции при дворе в личных интересах и продавал придворные должности и титулы с целью получения прибыли. Более того, там были доказательства растраты средств канцлером Ли. В то же время были обнародованы результаты расследования отравления Пятого принца. Это была работа Императорской супруги Ли. Ее мотивом было помочь сыну избавиться от любых конкурентов за должность наследного принца.

Эта новость вызвала беспорядки в суде. Император быстро разобрался с этим вопросом. Он понизил всю фракцию канцлера Ли, лишил канцлера Ли поста и отправил его в тюрьму ждать допроса. Императорская супруга Ли была арестована и сослана в Холодный дворец без каких-либо шансов защитить себя. В мгновение ока, Великий наставник Шэнь пришел к власти и заменил канцлера Ли в суде. Баланс сил сместился на всех уровнях общества.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 34. Внезапные изменения. 2

Глава 34. Внезапные изменения. 2.

Падение семьи Ли вызвало у Мэн Санью подозрения в том, что заговор продвигался вперед. Прошло еще семь или восемь дней. Пятый Принц испустил последний вздох и скончался ночью, около 1:45 утра. Из дворца Цзянь-Цзы доносились жалобные крики горя. В знак траура были сняты многочисленные красные фонари. Звуки душераздирающих криков Достойной супруги и рев проклятий в адрес клана Ли распространились по всей огромной территории Запретного дворца.

Из-за этих жалобных криков Мэн Санью была не в силах уснуть. Она крепко обняла А’Бао и вышла в ледяную ночь. Стоя под бескрайним, черным как смоль небом, она смотрела вдаль, в направлении дворца Цзянь-Цзы. Император Чжоу’Ву заскулил.

Это был мой сын, и все же он умер от рук моей собственной женщины. Это все из-за меня! Я виноват в том, что не знал истинной природы окружающих меня людей! Даже если они не смогли исследовать истинного вдохновителя всего этого, я уверен, что Шэнь Хуэйру должна была приложить к этому руку. Именно она больше всего выиграла от поражения семьи Ли и смерти Пятого принца. Кроме того, существовала высокая вероятность того, что она на этом не остановится. Все остальные принцы и принцессы, которые могли стать препятствием планам семьи Шэнь, могут быть жестоко атакованы. – Глаза Императора Чжоу’Ву наполнились чудовищным намерением убить, тихий вой превратился в низкое рычание.

– А’Бао, не бойся, все в порядке! Это скончался Пятый принц. Он превратился в звезду на небе. – Услышав всхлипы А’Бао, Мэн Санью подумала, что его напугали звуки из дворца Цзянь-Цзы. Крепче его обняв, она утешила щенка мягким голосом.

Он стал звездой на небе? Санью думает, что Чжэнь – ребенок? Однако такое утешение действительно согревает сердце. – Император Чжоу’Ву перестал выть и уткнулся мордой в сладко пахнущую грудь женщины. Это было единственное место, где он действительно чувствовал себя в безопасности. Ему срочно нужно было набраться сил, чтобы продолжать верить, что ему все еще стоит жить.

– Почему Ваша светлость не зайдет внутрь? Ночь холодная. – Няня Фэн принесла большой плащ и накинула его на плечи своей госпожи.

– Няня, у меня плохое предчувствие. Великий Чжоу сменит правителей. – В безразличном голосе Мэн Санью послышалось беспокойство. – Истребить большой, устоявшийся клан на самом деле довольно легко. Во первых, используя радикальные меры, нужно вытащить из-под них ковер. Во вторых, ударить их там, где будет больнее всего, а именно их слабые места. Семья Шэнь разыграла хорошую карту. Используя Второго принца, самое слабое звено семьи Ли, они смогли прорваться одним ударом, оставив семью на грани краха. В прошлый раз они хотели использовать ту же стратегию против семьи Мэн, но, к сожалению для них, у меня есть А’Бао и я смогла избежать катастрофы.

Мэн Санью потерлась щекой о нос А’Бао. В ответ щенок, поскуливая, облизал ее теплым, маленьким языком.

– В прошлый раз они не преуспели в своих планах, но, я уверена, что они определенно не отпустят это дело. У меня такое чувство, что они попытаются снова, только на этот раз они будут использовать решительные меры, и напрямую нападут на отца. – Мэн Санью сдвинула брови, на ее лице отразилось глубокое беспокойство.

На самом деле, Император Чжоу’Ву также думал об этой возможности. Его сердце сжалось в мертвый узел.

Нападение на Князя Обороны Мэн в этот критический момент ухудшит военную ситуацию на границе! Ради власти семья Шэнь готова продать страну!

– Ваша светлость, Князь Обороны далеко в пограничных землях, и, более того, с ним армия. Влияние семьи Шэнь не распространяется так далеко. – Няня Фэн тоже чувствовала тревогу, но она успокоила свою госпожу мягким голосом.

Мэн Санью молча покачала головой, она еще долго стояла на холодном ветру, прежде чем вернуться в спальню. Это была еще одна ночь, когда она ворочалась в постели, не в силах заснуть. А’Бао также держал глаза открытыми, составляя ей компанию до рассвета.

Так прошел месяц. Структура власти Внутреннего дворца была полностью перевернута с ног на голову. Хотя Шуфэй еще не была полностью побеждена, ее тело уже было сильно ослаблено. Даже если в будущем она вернет благосклонность Императора, из–за невозможности забеременеть, она не сможет продвинуться вперед. Власть Милостивой супруги, как самой любимой в гареме, быстро росла. Император навещал ее каждый день и даже обещал немедленно возвысить до звания Императрицы, как только она забеременеет. Такая слава намного превосходила лечение, которое когда–либо получала Шуфэй. Кроме того, у Милостивой супруги был приятный характер, и с ней было легко ладить. Многие наложницы зависели от ее поддержки, чтобы заслужить благосклонность Императора. С быстрым привлечением большого количества союзников, не было бы преувеличением сказать, что она доминировала во Внутреннем Дворце.

Как раз в тот момент, когда по расчетам Мэн Санью отец должен был получить ее секретное письмо, пришли новости с границы. В них говорилось, что Князь Обороны Мэн и Хань Чанпин исчезли в городе Ю Лонг.

Когда Мэн Санью получила письмо с вложенным пером, ее рука соскользнула, и она уронила чашку, разбив ее вдребезги. Она некоторое время тупо смотрела, прежде чем дрожащими руками открыть письмо. А’Бао быстро прыгнул к ней на колени и прижался к ее груди, чтобы посмотреть на сообщение вместе с ней.

• Письмо с вложенным пером – это сообщение с пером, прикрепленным в знак срочности

В письме сообщалось об исчезновении Князя Обороны Мэн.

Хань Чанпин был восстановлен в должности Правого генерала, но во время осады варваров Князь Обороны Мэн не позволил ему занять авангардную позицию, вместо этого назначив его сопровождать провизию армии. Хань Чанпин счел это несправедливым и проигнорировал свои обязанности. Когда они остановились на ночлег в городе Нефритовых Драконов, то попали в засаду и были окружены варварской кавалерией. Армейский провиант был в неминуемой опасности. В то время Князь Обороны Мэн замыкал тыл и был ближе всех к городу Нефритовых Драконов. Он быстро повел свои войска в контратаку, и провизия была спасена. Однако, как молодой и порывистый Хань Чанпин мог позволить армии варваров выставить его таким дураком? Не обращая внимания на темноту, он повел отряд войск в погоню, чтобы уничтожить их. Князь Обороны Мэн боялся, что на него нападут из засады, и помчался за ним. После этого они не вернулись. Князь Обороны Мэн и Хань Чанпин исчезли без всякой причины, и никто не знал, произошел ли с ними несчастный случай или варвары устроили им засаду.

После того, как она закончила читать, лицо Мэн Санью смертельно побледнело. Император Чжоу’Ву стиснул зубы. Он чувствовал, что уже слишком поздно сожалеть, о своем решении отправить Хань Чанпина на сторону Князя Обороны Мэн.

Если с Князем Обороны Мэн действительно случилось что-то плохое, как я смогу заставить себя встретиться с Санью? Как я смогу вернуть сердце Санью? – Он боялся, что этот вопрос может на всю жизнь стать непреодолимым препятствием между ними.

Он встал и положил передние лапы на плечи Мэн Санью. Скуля, он лизал бледные щеки и поджатые губы Санью, пытаясь сделать все возможное, чтобы хоть немного утешить ее.

В настоящее время Князь Обороны Мэн только исчез. Как человек, который скакал по полю боя в течение половины жизни, он не мог легко пострадать!

Мэн Санью взяла его морду обеими руками и слегка помассировала, прежде чем постепенно прийти в себя. На самом деле, она давно подготовилась к любым неожиданностям. Эта новость не могла победить ее.

– Немедленно отправьте людей за пределы дворца, чтобы сообщить матери. Скажите ей, чтобы она терпеливо ждала. Отец только исчез. Отсутствие новостей – это хорошие новости. Скажите ей, чтобы она не позволяла своему воображению разгуляться. Кроме того, вы должны обязательно скрыть эту новость от старшего брата. Если он узнает, то определенно поднимет шум и убежит на границу искать отца. Дома и без него уже достаточно проблем. –  Она методично отдавала Би Шуй приказы.

Би Шуй поспешно кивнула и немедленно послала людей в особняк Князь Обороны, чтобы передать сообщение.

Уладив дела дома, она взяла кисть, обмакнула ее в чернила и написала короткое письмо. Император Чжоу’Ву не успел запрыгнуть на стол и посмотреть, как она уже положила письмо в конверт и отдала его няне Фэн.

– Если с отцом действительно что-то случится, я придумаю, как выслать вас троих и А’Бао из дворца. Я отложила приданое для Би Шуй и Инь Цуй в эту шкатулку из грушевого дерева. Когда придет время, не забудь помочь им упаковать ее. Покинув дворец, возьмите это письмо и найдите Ван Хуашаня. Скажите ему, что в будущем мать и старший брат будут зависеть от его заботы. Санью отплатит за эту услугу в следующей жизни!

Это… Разве это не похоже на то, как кто–то, кто готовится умереть, оставляет инструкции? – Ноги няни Фэн сразу же обмякли. Инь Цуй уже опустилась на колени и, громко плача, поползла к ногам своей госпожи. Сердце Императора Чжоу’Ву сильно сжалась. Из его горла вырвался душераздирающий вой. Лапами, он крепко схватил Мэн Санью за плечи, попеременно воя и облизывая ее губы, нижнюю челюсть и шею, как будто он умолял ее не оставлять его.

– Будь хорошим, А’Бао, будь хорошим! Со мной ничего не случится. – Мэн Санью крепко обняла А’Бао, который не переставал двигаться, и утешила его мягким голосом.

– Ваша светлость, эта старая служанка никуда не пойдет! Эта старая служанка будет сопровождать вас! – Няня Фэн тоже опустилась на колени у ее ног. Ее лицо было залито слезами.

– Я не собираюсь умирать, о чем вы все плачете? – Мэн Санью горько улыбнулась и медленно проговорила. – Я давно планировала выгнать вас всех из дворца. Если не в этом году, то в следующем. Планы просто перенесены на более ранний срок, вот и все. Только после того, как я вас отошлю, я смогу как следует сосредоточиться на общении с Шэнь Хуэйру и семьей Шэнь. Наш Великий Чжоу не попадет в их руки. Дело уже дошло до этой стадии. Я думаю, что Вдовствующая императрица уже слышала от тайной стражи новости. Она обязательно вернется во дворец и будет контролировать ситуацию. А что она за человек? С ней не сравнится даже десять великих наставников Шэнь и Шэнь Хуэйру. В это время я обязательно пойду и предложу ей свою поддержку, вместе мы разоблачим заговор семьи Шэнь с целью захвата трона. Одна из них – приемная мать Императора, а другая – его любимая супруга. Кто в мире посмеет не поверить тому, что мы скажем? Легионы храбрых солдат армии семьи Мэн будут стоять со мной! Вдовствующая императрица также имеет в своем распоряжении личную армию, которой более чем достаточно, чтобы контролировать столицу. Когда ситуация стабилизируется, великие князья Хуайнань и Сяньбэй не смогут поднять шум или осуществить какие-либо злые планы. В лучшем случае Император будет вынужден отречься от престола, а Великий Чжоу выберет другого правителя. Я буду умолять Вдовствующую императрицу отпустить меня позаботиться об Императоре. Если он не проснется, я просто буду заботиться о нем всю оставшуюся жизнь. В этом нет ничего плохого! В конце концов, это гораздо лучше, чем оставаться в этом дворце, где все всегда строят козни друг против друга!

– Вдовствующая императрица, эта почетная старейшина, вернется? – Сердце няни Фэн успокоилось, а А’Бао перестал скулить.

Вдовствующая императрица Цзян была невероятной женщиной, чьи способности были на одном уровне с мужскими. Ее семейное происхождение было практически таким же, как у Мэн Санью. Князь Обороны Мэн занимал должность великого генерала Цзян Вэй, в то время как старший брат вдовствующей императрицы был предыдущим великим генералом Цзян Вэй. Как только Вдовствующая императрица вошла во дворец, ее сразу же повысили до положения императрицы. Однако, поскольку, по прошествии трех лет, она все еще не смогла родить ребенка, предыдущий Император решил позволить ей усыновить Третьего принца, чья императорская мать умерла ранней смертью. Этот сын был нынешним Императором Чжоу’Ву. Вскоре после его усыновления Вдовствующая императрица забеременела. Она родила Девятого принца. Вдовствующая императрица была великодушным человеком и относилась к приемному сыну и собственному ребенку одинаково, без дискриминации. У этих двух принцев были вполне гармоничные братские отношения.

Но в итоге эти отношения превратились в ничто. Все началось с того, что Покойный император серьезно заболел и назначил Третьего принца Наследным принцем. Девятый принц думал, что, основываясь на его легитимности как кровного сына императрицы, должность наследного принца наверняка будет его. Ему никогда не приходило в голову, что вместо него эта должность достанется приемному сыну. Естественно, он волновался и злился, и не мог с этим смириться. Кроме того, глядя на него, девичья семья Вдовствующей императрицы разделилась на две фракции. Одна фракция поддерживала Третьего принца, а другая – Девятого принца. Фракция Девятого принца была слишком решительной и, когда покойный Император был болен, они организовали вооруженное восстание, чтобы заставить его отречься от престола. К счастью, покойный Император предсказал, что это произойдет, и смог предотвратить катастрофическую кровавую баню. Чтобы защитить четыре тысячи жизней клана Цзян, Вдовствующая императрица лично накормила Девятого принца отравленным вином.

Вскоре после этого Покойный император скончался, а клан Цзян был отправлен в изгнание. Вдовствующая императрица впала в уныние и больше никогда не занималась мирскими делами. Говоря об этом, на самом деле все было спланировано Покойным Императором. Этот заговор начал назревать, когда Покойный император решил позволить Вдовствующей императрице усыновить Третьего принца. Он рассчитывал на то, что родной сын и приемный сын создадут трещину в их отношениях и разделят клан Вдовствующей императрицы. Он также рассчитал, что назначение наследного принца полностью уничтожит клан Вдовствующей императрицы. Их падение подавило бы скрытую опасность того, что внешние родственники могут завладеть властью.

Из-за всего случившегося Император Чжоу’Ву и по сей день испытывал угрызения совести и беспокойство по отношению к Вдовствующей императрице. Он послал группу частных солдат сопровождать ее на гору Тысячи Будд. Эти войска в основном состояли из бывших подчиненных материнского клана Вдовствующей императрицы. Они были храбры и опытны в бою, один солдат стоил сотни. Если бы Вдовствующая императрица решила повести войска и вернуться в столицу, она бы давно замучила семью Шэнь. Дезорганизованная группа имперских гвардейцев и охранников Запретного города не смогла бы с ней справиться, а уж тем более с дополнительной поддержкой Шуфэй и верных подчиненных семьи Мэн.

Подумав об этом, няня Фэн и Инь Цуй утвердились в своем решении. Они продолжали обнимать ноги своей госпожи, плача и умоляя ее позволить им остаться. С другой стороны, Император Чжоу’Ву сгорал от беспокойства.

Все будет не так просто, как объяснила Санью. Если Вдовствующая императрица вернется в столицу, и столица, и императорский дворец наверняка превратятся в кровавое поле битвы. Меч не различает друга или врага. Если что-то случится с Санью…

Он не осмелился продолжить эту мысль. Император Чжоу’Ву яростно возмущался тем фактом, что небеса не позволяли его душе вернуться в тело. Думая об этом, он автоматически вспомнил о записке. Воспользовавшись темнотой ночи, он побежал в сторону Императорских садов. Он хотел попытать счастья и посмотреть, повезет ли ему встретиться с Ян Цзюнвеем, который расследовал дела во дворце.

Свернув на узкую тропинку, прямо перед собой он увидел Императорские сады. Император Чжоу’Ву уже сделал шаг, чтобы направиться туда, когда вдалеке, в конце тропинки, появилось маленькое мерцающее пламя свечи. Присмотревшись, в пламени свечи он смог различить лицо Чан Си. Человек, стоявший позади него, был покрыт тенью, но, судя по его внешности, он сильно походил на Великого наставника Шэнь.

Войдя во дворец так поздно ночью… Семья Шэнь опять что–то замышляет? – Император Чжоу’Ву нахмурился и, когда они крадучись вошли во дворец Цяньцин, не задумываясь, тайно последовал за ними.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 35. Возвращение души. 1.

Глава 35. Возвращение души. 1.

Предупреждение!!!!!!!

Примерно в середине главы присутствует сцена издевательства над животными.

Во дворце Цяньцин Шэнь Хуэйру уже давно отослала Фальшивого императора во Внутренний дворец порезвиться с другими наложницами. Она сидела одна за императорским столом, читая толстую стопку мемориалов. С ее нахмуренными бровями она излучала величественную ауру, которая могла застать окружающих врасплох.

Увидев свою дочь в таком состоянии, Великий наставник Шэнь на мгновение был ошеломлен, прежде чем на его лице появилось выражение облегчения. С детства его сын и дочь были несравненно умны, они обладали первоклассной внешностью и сильной личностью. Такие выдающиеся таланты заслуживали только лучшего, что мог предложить мир. Если бы будущие перспективы его сына не были разрушены, он не был бы вынужден выбрать этот путь. Сейчас ему казалось, что он сделал правильный выбор. Великий Чжоу скоро будет полностью во власти семьи Шэнь. Даже если Император очнется, он ничего не сможет сделать.

Рассчитывая на маленький размер, темно-коричневый мех и свою ловкость, Император Чжоу’Ву последовал за двумя фигурами во дворец Цяньцин. Поскольку они боялись, что кто–то обнаружит, что Великий наставник Шэнь вошел во дворец так поздно ночью, Чан Си распорядился отослать охрану. Это позволило Императору Чжоу’Ву беспрепятственно последовать за ними внутрь. Он спрятался в угол и через щель в двери, украдкой наблюдал за обстановкой в зале. Увидев Шэнь Хуэйру, которая, занимая его императорское кресло, выглядела счастливой и довольной собой, его взгляд сразу же похолодел.

– Этот чиновник приветствует Вашу светлость. – Великий наставник Шэнь поклонился в знак приветствия.

– Отец, ты пришел. – Увидев Великого наставника Шэнь, Шэнь Хуэйру отложила императорскую кисть и подошла к входу, чтобы поприветствовать его.

Отец и дочь сидели лицом друг к другу, а Чан Си, охраняя их, стоял у двери. Император Чжоу’Ву отступил в тень в углу. Он навострил уши, чтобы подслушать их разговор.

– Отец, Мэн Чансин наконец–то погиб? – Тон Шэнь Хуэйру был слегка встревоженным и нетерпеливым.

Уши Императора Чжоу’Ву слегка шевельнулись. Сам того не замечая, он затаил дыхание.

– Согласно новостям Ань Чжада, Мэн Чансин не в их руках. Они преследовали его и Хань Чанпина до Илистых берегов, прежде чем отступить. Неизвестно, живы эти двое или нет. – Великий наставник Шэнь смахнул крышку чашки через стол. Звук скрежета крышки по поверхности, сделал окружающую атмосферу еще более беспокойной.

Ань Чжада – лучший генерал при Елухан Ване. Оказывается, что Великий наставник Шэнь поддерживает с ним связь! Похоже, что семья Шэнь уже давно в сговоре с врагом и предала страну. Более того, он определенно приложил руку к исчезновению Князя Обороны Мэн! Просто отлично! – Император Чжоу’Ву стиснул зубы. Он бессознательно выгнул спину, а его шерсть встала дыбом.

– Почему они прекратили преследование? Если Мэн Чансин не умрет, как они не смогут избежать поражения? Что за кучка дураков! – Шэнь Хуэйру яростно хлопнула по столу, и ее тон стал еще более нетерпеливым. Мэн Чансин был самой большой поддержкой Мэн Санью. Только после смерти Мэн Чансина она могла расслабиться и разобраться с ней. Мэн Санью была занозой в ее боку, от которой она должна была избавиться любой ценой!

– Ваша светлость может и не знать, но Илистые берега – известное место смерти на лугах. Это обширная болотистая местность, пронизанная миазмами. К ней даже птицы не решаются приблизиться, что уж говорить о людях. Войдя в болота, Мэн Чансин и Хань Чанпин наверняка умрут. – Голос Великого наставника Шэнь звучал очень уверенно.

Император Чжоу’Ву изо всех сил сдерживал собирающийся в горле вой. Его кроваво–красные глаза пристально смотрели на двух людей.

Как в прошлом я мог так слепо доверять этим двоим?

– Без веских доказательств Бэньгун все еще не чувствует себя в своей тарелке. Отец, напиши Се Чжэнхао и попроси его послать людей на Илистые берега, чтобы они их искали. Их нужно найти, живыми или мертвыми! Если они живы нужно увидеть их лично. Если они мертвы, мы должны увидеть их трупы. – Голос Шэнь Хуэйру был полон убийственного намерения.

Се Чжэнхао был провинциальным командиром провинции Ганьсу. Он был одним из девятнадцати или около того высокопоставленных провинциальных чиновников, а также одним из доверенных подчиненных Императора Чжоу’Ву.

Я никогда не ожидал, что Се Чжэнхао продастся Великому наставнику Шэнь. – Император Чжоу’Ву горько улыбнулся. Чудовищное намерение убить в его взгляде почти приняло физическую форму.

– Хорошо, по возвращении отец напишет ему письмо. Теперь, когда Мэн Чансин исчез, армия не может обойтись без генерала и дня. Завтра Ваша светлость должна издать императорский указ о продвижении Се Чжэнхао на должность великого генерала. Получив печать генерала, он должен начать атаку на основные политические силы варваров.  Отец уже договорился о соответствующих условиях с Елухан Ваном: Се Чжэнхао симулирует поражение. Елухан Ван воспользуется хаосом войны, чтобы убить нескольких старших генералов под руководством Мэн Чансина. В награду за его усилия, мы отдадим ему десять городов вокруг Сучжоу. Затем Се Чжэнхао возложит всю вину за проигрыш в битве на армию семьи Мэн. Когда придет время, Вы издадите императорский указ обезглавить всех виновных. После этого мы заменим их своими людьми. Таким образом, великая миллионная армия попадет в руки нашей семьи Шэнь.

Голос Великого наставника Шэнь звучал очень самодовольно. За дверью все тело Император Чжоу’Ву дрожало от ярости.

Шэнь Хуэйру кивнула головой в знак согласия. Она взяла список имен, который вручил ей отец, и внимательно изучила его. Все люди в списке были генерал–лейтенантами, которые скоро перейдут на сторону Великого наставника Шэнь. Они были идеальной заменой для доверенных подчиненных Мэн Чансина.

В свете фонаря Великий наставник Шэнь внимательно изучил выражение лица своей дочери и несколько раз перевел взгляд на ее живот. Тихим голосом он спросил:

– Прошло уже больше месяца. У вашей светлости есть новости?

На мгновение Шэнь Хуэйру тупо на него уставилась, прежде чем поняла, что он имеет в виду. Когда она ответила ее тон был жестким и холодным:

– Прошло три дня с ожидаемой даты. Я, вероятно, беременна, но пройдет еще некоторое время, прежде чем я узнаю наверняка.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – Взволнованно воскликнул Великий наставник Шэнь, прежде чем тщательно проинструктировать: – Этот ребенок – ключ нашей семьи Шэнь, в завоевании трона. Ваша светлость должна хорошо его защищать. Лучше всего будет, если это будет мальчик. Если это девочка, отец заранее подготовит мальчика, люди отправят его во дворец и подменят ребенка. Через минуту ваша светлость должна впустить Ваньцин, чтобы отец мог дать ей подробные инструкции по этому вопросу. Ваша светлость должна сосредоточиться только на заботе о своей беременности. Не беспокойтесь о других вещах.

– Я понимаю. – Тяжелым голосом согласилась Шэнь Хуэйру.

Император Чжоу’Ву больше не хотел слушать. Он боялся, что не сможет удержаться и броситься внутрь, чтобы  закусать эту пару отца и дочери до смерти.

Вступить в сговор с врагом, навредить верноподданным, ввергнуть императорский суд в хаос, заменить королевских отпрысков, замыслить узурпацию трона… Любого из этих преступлений достаточно, чтобы семья Шэнь умерла тысячу, нет, десять тысяч раз! – Сдерживая ярость, которую он чувствовал, Император Чжоу’Ву издал низкий вой и повернулся, чтобы покинуть дворец Цяньцин.

– Ах, откуда взялась эта дворняжка? – Женский голос нарушил тишину за пределами комнаты. Неизвестно, когда Ваньцин появилась в углу, но она случайно столкнулась с Императором Чжоу’Ву, когда он уходил.

«Дворец Би’Сяо А’Бао». Пять больших сверкающих слов были особенно привлекательны при свете свечей. Выражение лица Ваньцин стало холодным, и она наклонилась, чтобы поднять Императора Чжоу’Ву. Крепко держа руками его рот и четыре конечности, она внесла его во дворец Цяньцин.

– Ваша светлость, внутрь забежал питомец Шуфэй. – Кланяясь Великому наставнику и своей госпоже, Ваньцин поправила хватку вокруг А’Бао, который боролся в ее руках.

– Дайте это Чан Си, пусть он разберется с ним. Подойди сюда. У отца есть для тебя инструкции. – Шэнь Хуэйру сделала глоток чая и беззаботно заговорила. Занимая высокое положение в течение долгого времени, она не стала бы вымещать свой гнев на маленьком домашнем животном. В ее глазах жизнь А’Бао стоила меньше, чем мусор.

– Да. – Ваньцин передала А’Бао Чан Си и опустилась на колени у ног Великого наставника Шэнь, чтобы выслушать ее инструкции.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Сцена насилия над животным, можно пропустить.

Чан Си взял яростно сопротивляющегося щенка из ее рук. Он отнес его далеко на открытое пространство перед дворцом Цяньцин и безжалостно бросил на землю. Ногой он наступил на его грудь, медленно усиливая давление. Евнух мог бы раздавить А’Бао одним ударом, но с тех пор, как в прошлый раз Шуфэй наказала его из-за этого щенка, он питал к нему обиду, и ему срочно нужно было выплеснуть ее должным образом. Наблюдая, как А’Бао воет, пытаясь бороться, его негодование и бессилие очень удовлетворили внутреннего зверя. Он продолжал медленно добавлять все больше и больше давления.

Из груди А’Бао раздался громкий треск. Это был звук ломающихся ребер. Сильная боль, казалось, извергалась из глубин его души, непрерывная и бесконечная. Император Чжоу’Ву смотрел на Чан Си кроваво–красными глазами, снова и снова повторяя имя Мэн Санью в уме. Ее имя было выгравировано на его костях. Оно дало ему безграничную силу и не позволяло умереть без боя.

Что будет с Санью если я умру?

– Ты довольно живуч для дворняжки! – Чан Си усмехнулся и резко усилил давление ногой.

Треснувшие ребра А’Бао пронзили его легкие и прокололи сердце. Из уголков рта потекли капельки крови. Император Чжоу’Ву встретил свой конец, воя в знак протеста. Его черные как смоль глаза постепенно наливались кровью. Он не хотел закрывать глаза, но его окровавленный рот и нос испустили последний вздох. Когда он впал в транс, в воздухе послышался едва различимый звук буддийских песнопений. Нить нежной силы вытащила его душу из тела А’Бао и направила ее в пустоту.

– Уже мертв? Как скучно! – Увидев, что маленькая дворняжка под его ногами больше не двигается, Чан Си с ненавистью наступил на него еще дважды. Только тогда он позвал младшего евнуха, чтобы тот взял тело А'Бао и небрежно выбросил его в сад дворца Цяньцин в качестве удобрения.

Тихий и уединенный домик где-то в столице.

Комната была заполнена бесчисленными вечными лампами, они ярко горели вместе с густым запахом сандалового дерева. Торжественный и почтительный старый буддийский монах с белыми бровями и бледным лицом медленно перестал петь. Он сказал человеку, который стоял в дверях со злобной аурой:

– Душа этого благодетеля уже вернулась в свое первоначальное тело и он скоро проснется.

• Вечные лампы – Алтарные светильники, которые горят днем и ночью.

– Правда? – Скептически спросил мужчина, подняв брови. Все чудо–лекари, которых он приглашал, были в недоумении, что делать, но этот старый монах пришел и только взглянул, прежде чем сказать одну фразу:

– У каждого своя судьба. Через несколько дней его душа вернется. – Затем он начал зажигать лампы и читать священные писания. Его манеры были такими расслабленными – как ему можно было верить? Однако, думая об этой странной записке, он мог только довериться этому старому монаху и позволить ему делать все, что ему заблагорассудится.

Пока они разговаривали, красивый мужчина, окруженный фонарями, застонал и медленно открыл глаза. Он посмотрел на белоснежный потолок. Ошеломленный, он сразу же осознал тот факт, что это не Императорский дворец. Куполообразные потолки дворца расписаны величественными фресками. Как они могут быть такими простыми?

Он наклонил голову, чтобы осмотреть свое окружение, и встретился взглядом с удивленным лицом. Линии этого лица были холодными и четкими, бросая мрачный взгляд на комнату. Кто еще это может быть, кроме Ян Цзюнвея?

– Цзюнвей? – Император Чжоу’Ву был удивлен, услышав свой хриплый голос. Он на мгновение замер и недоверчиво посмотрел на свои руки.

Это человеческие руки? Моя душа действительно вернулась в тело?

– Благодетель уже в добром здравии. Только в течение нескольких дней ему нужно выпить немного травяного отвара, чтобы восстановить силы. Этот скромный монах уйдет. – Старый монах прочитал строку буддийского писания, прежде чем направиться к выходу. Дойдя до двери, он снова остановился, чтобы сложить ладони вместе и предусмотрительно напомнил им:

– Этот смиренный монах никому не скажет ни слова об этом деле. Благодетель не должен забывать свое обещание построить позолоченного Будду в храме этого монаха.

– Этот скромный Ян низко кланяется великому мастеру! Позолоченный Будда будет построен в течение одного месяца. – Ян Цзюнвей поспешно поклонился и согласился. Когда этот старый монах попросил построить позолоченного Будду, он сначала подумал, что это мошенничество, чтобы обмануть их на деньги. Он не ожидал, что этот старый монах действительно обладает реальными навыками.

Хвала Будде! К счастью, я заметил, что у старого монаха, казалось, была аура святого, и я позволил ему остаться.

Старый монах прочитал еще одну строку буддийского писания, прежде чем удовлетворенно уйти.

Император Чжоу’Ву был не в настроении вникать в дела этих двух людей. Он пристально посмотрел на Ян Цзюнвея и открыл рот, чтобы спросить:

– Ты послал людей защитить Санью?

– Санью? – Ян Цзюнвей на мгновение остолбенел, прежде чем нерешительно спросить: – Шуфэй?

– Ты видел записку, которую Чжень оставил тебе? – Спросил Император Чжоу’Ву тяжелым голосом.

– Эта записка действительно была от Вашего величества? Разве это не были просто каракули? Почему почерк такой корявый, и что это за отпечаток лапы? – Ян Цзюнвей выудил записку из груди, расправил ее и указал на маленький отпечаток лапы.

Император Чжоу’Ву в отчаянии потер переносицу. Когда он ответил тон его голоса был довольно беспомощным:

– Во-первых, немедленно отправь людей во дворец, чтобы защитить Санью. Чжень медленно объяснит тебе суть этой записки. – Изначально он не хотел рассказывать Ян Цзюнвею о переселении его души, но он ни чего не мог поделать с упрямством этого человека. Он всегда должен был докопаться до сути вещей. Он будет приставать, пока не получит удовлетворительный ответ. Император Чжоу’Ву не мог отложить вопрос безопасности Санью ни на секунду.

– Будьте уверены, ваше величество. С того момента, как этот подчиненный получил эту записку, этот уже назначил людей для защиты Ее светлости Шуфэй. По-видимому, у нее есть любимый питомец по имени А’Бао... – Ян Цзюнвей сделал паузу в своей речи и многозначительно посмотрел на отпечаток лапы на записке. Он только высказывал дикую догадку, но все еще не был уверен. Однако старый монах сказал, что все происходит так как должно быть и что благодетель скоро проснется. Он попросил его не вмешиваться наугад, чтобы не нарушить судьбу благодетеля.

Учитывая все обстоятельства, за это короткое время у его Величества была случайная встреча! Именно эта судьбоносная встреча больше всего меня интересует! Значит, я не в пустую потратил время, читая все таинственные и сверхъестественные истории в кабинете!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 36. Возвращение души. 2.

Глава 36. Возвращение души. 2.

Многочисленные вечные лампы в комнате уже почти все догорели, осталась только одинокая свеча на столе. В слабом свете свечей выражение лица Ян Цзюнвея было несколько неуверенным. Выслушав простой рассказ Императора Чжоу’Ву о том, что произошло, он закрыл свой разинутый рот и недоверчиво вздохнул:

– Значит, душа Вашего Величества действительно перенеслась в тело этого А’Бао. Когда мне в голову пришла эта мысль, я подумал, что потратил слишком много времени на строительство воздушных замков и позволил своему воображению разгуляться! Пути мира поистине неисповедимы!

– Это была решенная небесами судьбоносная встреча между Чжень и Санью. – Император Чжоу’Ву говорил медленно. На его лице появилась слабая улыбка, как будто он вспоминал о чем-то приятном, что вызывает чувство безмятежности. Его глаза наполнились нежностью.

Ян Цзюнвей впервые увидел его с таким нежным и любящим выражением лица. Он был так потрясен, что потерял дар речи. Даже по отношению к Милостивой супруге  Его Величество был лишь немного более щедрым и добродушным, чем обычно.

Показывал ли он когда–либо такое влюбленное выражение, как сейчас? Казалось, что ее светлость Шуфэй крепко обвела Императора вокруг своего мизинца.

– Значит, ее светлость Шуфэй с самого начала знала о планах семьи Шэнь? Как и ожидалось от дочери Мэн Чансина! Дикий гусь никогда не снесет ручного яйца! – Он намеренно ее похвалил, но, увидев лицо Императора, которое светилось от гордости, он не мог удержаться от смеха: – Похоже, ее светлость Шуфэй действительно хорошо относилась к А’Бао!

• Дикий гусь никогда не снесет ручного яйца – яблоко от яблоньки недалеко падает.

– Действительно очень хорошо. – Пробормотал Император Чжоу’Ву. В этот момент он, по-видимому, был на седьмом небе от радости, поскольку обжигающие огни любви согревали все его тело. В эту зимнюю ночь ему было особенно тепло. – Точно! Немедленно отправьте людей на Илистые берега, чтобы найти и спасти Князя Обороны Мэн и Хань Чанпина. После того, как эти двое попали в засаду варварских сил, они были вынуждены войти в это место. – Думая о своем тесте, сердце Императора Чжоу’Ву похолодело. Его нежное и мягкое выражение лица сменилось достойным и внушительным видом. – В конце концов, этот Чжень был слишком поспешен. Хань Чанпин молод и горяч. Как он может быть квалифицирован, чтобы заменить Князя Обороны Мэн? Если он вернется целым и невредимым из этого испытания, Чжень снимет его с поста Правого генерала и для получения опыта отправит тренироваться под командованием Князя Обороны Мэн в течение нескольких лет.

– Этот подчиненный немедленно отправит людей, чтобы найти и спасти их. Все остальное может подождать, пока они благополучно не вернутся. – Согласился Ян Цзюнвей. Рукой он дал несколько сигналов подчиненному за дверью. Подчиненный кивнул головой и быстро исчез в темноте ночи.

– Кроме того, когда императорский указ, изданный Шэнь Хуэйру, достигнет границы, пошлите кого-нибудь убить Се Чжэнхао. Армии предстоит важная битва, они не могут обойтись без главнокомандующего. Вице–командующий, естественно, вступит в должность главнокомандующего. Вице–командующий армией – Мэн Лян, правая рука Князя Обороны Мэн. С ним, возглавляющим армию, мы не обязательно выиграем эту битву, но мы ее определенно не проиграем. Сейчас середина зимы во время двенадцатой луны, значит войска варваров будут испытывать нехватку в одежде и провизии. Военная ситуация будет в тупике в течение некоторого времени. Даже если варвары не будут сражаться, они потерпят поражение от своих собственных рук. – Глаза Императора Чжоу’Ву были слегка закрыты. Когда он медленно излагал свой анализ, выражение его лица было суровым.

• Середина зимы во время двенадцатой луны – двенадцатый месяц лунного года с 22 декабря по 21 января.

– Ваше Величество, не хотите пощадить Се Чжэнхао, чтобы он признался в преступлении Шэнь Чжунляна – сговоре с врагом? - Нерешительно спросил Ян Цзюнвей.

– Шэнь Чжунлян. Хм! Достоин ли он этого имени? – Император Чжоу’Ву насмешливо улыбнулся и постучал по столу кончиками тонких пальцев. – Мир принадлежит Чжень. Признания Чжень достаточно, чтобы обвинить его в преступлении. Даже без свидетелей и вещественных доказательств Чжень все равно может казнить семейный клан Шэнь. Устранив Се Чжэнхао, отправляйтесь в его поместье, чтобы расследовать его переписку с Великим наставником Шэнь, связанную с их планами вступить в сговор с врагом. Если их переписка уже уничтожена, то сфабрикуйте несколько писем. Пока они хоть немного правдоподобны, этого достаточно, что бы предоставить их в суд. Если Чжень говорит, что они реальны, кто посмеет утверждать обратное?

• Символы в имени Шэнь Чжунляна означают «верный и респектабельный». Вместе эти символы используются для описания верного и честного человека, который порядочен и правдив.

Ян Цзюнвей согласился и молча отдал дань уважения Великому наставнику Шэнь.

Для него все шло хорошо, и все же в поиске богатства и славы он пошел на ненужный риск. Теперь он не только не получил того, что искал, а вместо этого навлек беду на жизни всего своего клана. Если бы отец и дочь семьи Шэнь сотрудничали друг с другом и защищали смертное тело Императора, сохраняя при этом свое положение, то, когда Его Величество проснулся, разве семья Шэнь не вознеслась бы к славе? Однако, они просто не смогли устоять перед искушением. Теперь слишком поздно сожалеть!

Озвучив все свои приказы, Император Чжоу’Ву начал чувствовать себя уставшим. Увидев это, Ян Цзюнвей поспешно попросил людей принести ему воду для мытья. Он также вызвал нескольких высококвалифицированных лекарей из бокового двора, чтобы обсудить его состояние здоровья.

Проспав четыре–почти пять месяцев, даже при наличии лучшего лекарства для сохранения жизни и массажа три раза в день, Император Чжоу’Ву все равно потерял бы значительный вес. К счастью, с юных лет он занимался боевыми искусствами и имел прочную основу. Отмокая в ванне, он выпил миску супа из женьшеня и почувствовал себя намного лучше.

– Что за аромат у этого супа? Это просто слишком трудно проглотить! – Поставив миску, он слегка нахмурил брови.

– Это было то, что я специально заказал в ресторане Таотиэ. Этот суп приготовил их самый известный шеф-повар Ван. Просто понюхав его, я чувствую голод. Поскольку технически Вы не ели в течение четырех-пяти месяцев, разве Вы не должны захотеть съесть еще одну миску? - спросил Ян Цзюнвей, принимая миску с поднятыми бровями.

– Это не может сравниться даже с половиной кулинарного мастерства Санью. Чжень не хочет пить еще одну чашу. – Император Чжоу’Ву перевел взгляд в сторону Запретного дворца. Казалось, он хотел, чтобы его взгляд пронзил пространство, и увидеть местоположение Санью. Наверное, было бы лучше, если бы он ничего не сказал. Как только он произнес это вслух, тоска захлестнула его сердце, как приливная волна, и у него перехватило дыхание. Не имея возможности слышать ее смех, видеть ее лицо или броситься в ее объятия, он чувствовал, что со всем его существованием что-то не так.

– Я могу сказать, что Вы так влюблены, что не нуждаетесь в еде. - Ян Цзюнвей усмехнулся, подшучивая над ним. Наконец он кое-что вспомнил и добавил: – Недавно я получил известие, что А’Бао исчез. Ее светлость Шуфэй не спала всю ночь и искала его по всему Запретному городу. Даже фальшивый император был встревожен. Говорят, что она плакала.

Говоря это, Ян Цзюнвей внимательно наблюдал за выражением лица Императора.

– Плакала? – Император Чжоу’Ву тупо уставился на него. Его брови бессознательно сошлись вместе, а глаза, постепенно краснея, сузились. Его рука, лежащая на краю ванны, сжималась в кулак, пока костяшки пальцев не побелели.

Это было… Это было выражение боли? – Не веря собственным глазам, Ян Цзюнвей несколько раз моргнул. Он вздохнул. – Похоже, на этот раз его Величество был глубоко влюблен. Так сильно страдать из-за женщины – если это не любовь, то, что же еще?

– Цзюнвей, быстро придумай способ отправить Чжень во дворец как можно скорее, чтобы Чжень мог поменяться местами с этой фальшивкой. – Стиснув зубы, Император Чжоу’Ву подавил боль в сердце и отдал приказы тяжелым голосом.

– Почему бы вам просто не избавиться от клана Шэнь и этой замены? Тогда Вы сможете появиться открыто и с честью? Нелегко поменять вас обоих так, чтобы никто не заметил. Эту замену всегда сопровождает целый отряд имперской гвардии. Вокруг него также есть тайные стражи семьи Шэнь. Охранники тщательно окружают его, даже когда он встречается с женщинами. Будет нелегко нанести удар. – Ян Цзюнвей оказался в трудном положении.

– С того момента как Шэнь Чжунлян нагло привлек чиновников на свою сторону, этот суд уже давно перестал быть судом Чжень. Шпионы Шэнь Хуэйру повсюду во дворце. Этот дворец также больше не дворец Чжень. Если я убью отца и дочь семьи Шэнь, и Императорский двор, и Внутренний дворец выйдут из-под контроля. После этого Чжень придется потратить много усилий, чтобы снова навести порядок. Было бы лучше, если бы Чжень тихо вернулся и не спеша разобрался с этими злодеями. Поскольку эти люди заменили Чжень, Чжень может отплатить им тем же и пусть они почувствуют, каково это подвергаться нападению со всех сторон, не имея возможности отомстить. – Поднимаясь из ванны, Император Чжоу’Ву держался за Ян Цзюнвея для поддержки. Вытершись полотенцем, он сменил белье с помощью двух скрытых стражей.

– Тогда Вашему Величеству придется подождать несколько дней и позволить этому подчиненному сделать надлежащие приготовления. – Ответил Ян Цзюнвей после минутного размышления.

– Чжень даст тебе подсказку. В прошлом Шэнь Хуэйру часто говорила, что надеется, что Чжень отвезет ее навестить родителей. Через несколько дней исполнится 80 лет старейшине Чжао. Отправьте людей, чтобы убедить мать Императорской супруги попросить ее подать запрос на ее возвращение домой, чтобы отпраздновать. Затем отправьте кого-нибудь на сторону Шэнь Хуэйру, чтобы предложить поддержку со стороны. Она тоже сделает ход. Когда она приведет эту фальшивку к семье Шэнь, с визитом, мы сможем нанести удар. – Император Чжоу’Ву улыбнулся с закрытыми глазами, позволяя скрытым стражам высушить ему волосы. Его разум был занят мыслями о ярком и очаровательно улыбающемся лице Санью, и его мрачное настроение немного улучшилось. Несмотря на то, что он вернулся в свое человеческое тело, без Санью рядом с ним, он не был так счастлив, как думал.

– Она хотела, чтобы вы лично сопровождали ее в гости к семье? Она тонко намекала, что вы должны сделать ее императрицей. – Ян Цзюнвей поднял брови.

Шэнь Хуэйру была так откровенна со своими словами, но Его Величество назначил ее только супругой первого ранга. После назначения ее звание не менялось на протяжении трех лет. Неудивительно, что она предала Императора.

– Раньше Чжень не слишком много об этом думал. Чжень просто подумал, что она скучает по своей семье. – Император Чжоу’Ву улыбнулся с упреком и махнул рукой, не желая больше ничего говорить.

Ян Цзюнвей уловил смысл его слов, и некоторое время что-то бормотал себе под нос, прежде чем сказать:

– Это хорошая идея. Этот подчиненный скоро пойдет, займется приготовлениями.

– Работайте быстро. Санью все еще во дворце и ждет Чжень. – Император Чжоу’Ву принуждал его поторопиться. Наконец он осторожно сказал: – Пошлите людей сообщить Императорской матери. Чжень нуждается в ее помощи. Кроме того, Чжень положил твое противоядие за табличку в императорском кабинете. Это внутри коробки из черного дерева. Иди и возьми его сам.

• Табличка – доска с надписью, прикрепленная к стене или куску дерева над дверью или аркой.

– Ваше Величество, вы...? Ян Цзюнвей широко раскрыл глаза. Все его лицо выражало недоверие.

– Ты все равно будешь командиром Тайной стражи, но Чжень хочет, чтобы часть тайных стражей вышла на свет. Их обязанности будут такими же, как у Тайных стражей, а их подразделение будет называться Гвардией Вышитой униформы. Они будут принадлежать только Чжень и отчитываться только перед Чжень. Они будут отвечать за управление, включая шесть министерств. Даже если командир займет всего лишь военный пост третьего ранга, их фактическая власть будет существенной, намного больше, чем предписывает их положение. Это только ради того, чтобы напугать некоторых непослушных чиновников, чтобы они знали, что Чжень наблюдает за ними. Из-за того, что ты был скрыт в тени, они не видели угрозы, которую ты представляешь. Вот почему они так нагло действовали! – Император Чжоу’Ву холодно хмыкнул.

Когда он посмотрел на Ян Цзюнвея, выражение его лица стало нежным.

– Ты вырос вместе с Чжень. Никто не знает о твоих способностях больше, чем Чжень. У тебя есть талант, но нет возможности свободно его продемонстрировать. Тебе даже пришлось притворяться гедонистом и распутником, тебя вытеснил и подавил твой рожденный наложницей младший брат, ты даже потерял дворянский титул, который должен быть твоим. Тебе было тяжело! В прошлом Чжень не мог говорить от твоего имени, но с того момента, когда ты займешь обе должности – командир Тайной стражи и Гвардии Вышитой униформы, ты сможешь сделать себе имя благодаря собственным заслугам.

– Ваше Величество не боится, что этот подчиненный предаст вас после приема противоядия? – Хрипло спросил Ян Цзюнвей. На его обычно холодном лице появилось редкое выражение – он был глубоко тронут.

– Чжень не начнет подозревать других из-за предательства Шэнь Чжунляна. Каких людей можно использовать, каких нельзя – Чжень решит сердцем. Чжень не заботится о лояльности, купленной путем контроля с помощью яда. Кроме того, ты вместе с Чжень бесчисленное количество раз рисковали жизнью и конечностями с тех пор, как мы были молоды. Ты никогда не бросал Чжень. Чжень верит в тебя. – Император Чжоу’Ву поднял голову и улыбнулся, выражение его лица было открытым и естественным.

Ян Цзюнвей медленно улыбнулся. Он опустился на одно колено и сказал самым торжественным тоном:

– Этот субъект желает быть к услугам Вашего Величества.

– Отлично! Какой превосходный субъект! Такой способ обращения к себе гораздо приятнее для ушей, чем «подчиненный». – Император Чжоу’Ву хлопнул по столу и от души рассмеялся.

Услышав веселый смех, доносящийся из комнаты, высококвалифицированные лекари, которые бросились к ним, отпустили напряжение в своих сердцах.

Гора Тысячи Будд, храм Пуду

Волосы стареющей Вдовствующей императрицы уже поседели. Одетая в грубую монашескую рясу, она стояла на коленях в молитвенном зале, повторяя сутры. Ее главная горничная, Ниан Си, опустилась на колени позади нее. Она старательно переписывала книгу Священного Писания, которую держала в руках.

Внезапно снаружи послышался звук хлопающих крыльев. На подоконник молитвенного зала приземлился голубь, лапка которого была перевязана золотой нитью. Ниан Си отложила кисть, подошла к окну и подняла голубя. Она отвязала прикрепленную к его ноге записку. Увидев слова, написанные парящим драконьим почерком, ее глаза слегка заблестели. Собравшись с силами, она подошла к Вдовствующей императрице и тихо спросила:

– Ваше Императорское Высочество, Вдовствующая императрица, это письмо прислано Его Величеством. Не угодно ли Вашей светлости взглянуть?

– Нет, забери его. – Вдовствующая императрица, даже не открыв глаза, махнула рукой в знак отказа. Ее равнодушное отношение было таким же, как и в прошлом.

Глаза Ниан Си вспыхнули, и, согласившись, она вынесла записку, чтобы ее сжечь. Почерк парящего дракона – как это могло был письмом от Его Величества? Это был явно секретный отчет от тайных стражей. Однако Ниан Си уже выбрала другого хозяина. Естественно, она не позволила бы этому секретному отчету предстать перед Вдовствующей императрицей.

Как только она закончила сжигать письмо, прибыл главный монах Храма Пуду, мастер Сюань Кун. Ниан Си поспешно засвидетельствовала свое почтение.

– Будьте спокойны. Ван Чен свободна на данный момент? Этот скромный монах пришел, чтобы обсудить с ней принципы дзэн. – Мягко спросил мастер Сюань Кун.

• Ван Чен – Буквально «Оставляя пыль» или «Забыть о проблемах мира». На самом деле это означает стать монахом и покинуть светский мир, полный душевной пыли и страданий. В этом случае он используется как имя.

– Пожалуйста, войдите, господин главный монах. – Вдовствующая императрица повысила голос, приглашая его войти.

Мастер Сюань Кун кивнул Ниан Си, прежде чем толкнуть дверь.

Когда Вдовствующая императрица и главный монах обсуждали буддийскую доктрину, они боялись, что их потревожат. Ниан Си тактично вернулась в свою комнату. Как только дверь закрылась, ее спокойное и равнодушное выражение лица стало несчастным. Она была так молода, но ее приковали к этому храму, чтобы жить как монахиня. Богатство и статус, которые когда-то было так легко получить, теперь были вне ее досягаемости. Как она могла не чувствовать обиды?

– Какую главу Мастер приготовил обсудить сегодня с Ван Чен? – Вдовствующая императрица достала книгу буддийских писаний.

– Хвала Будде. Этот смиренный монах сказал неправду. Да простит меня Будда. – Мастер Сюань Кун признался в своем грехе, прежде чем вынуть из рукава письмо и передать его Вдовствующей императрице. – Это письмо написанное лично его Величеством. Вопрос имеет большое значение. Несмотря ни на что, я умоляю Ван Чен взглянуть.

Поскольку это был первый раз, когда главный монах обратился с просьбой, даже если ее сердце не хотело, Вдовствующая императрица все же приняла его. После того, как она открыла конверт, она быстро прочитала письмо.

– Какая хорошая семья Шэнь! Какая хорошая Ниан Си! Было бесчисленное множество секретных писем, но ни одно не дошло до руки Айцзя. Неужели они думают, что только потому, что Айцзя давно не вмешивалась в светские дела, Айцзя стара и слаба и они могут обмануть Айцзя?! – Ее спокойное старческое лицо приняло суровое выражение.

• Айцзя – используется Вдовствующей императрицей/супругой. Это буквально означает «этот скорбящий».

– Хвала Будде. В конце концов, Ван Чен не может оставить проблемы мира позади. Однако обида в вашем сердце, похоже, давно забыта. Тебе пора возвращаться. – Мастер Сюань Кун сложил ладони вместе и слабо улыбнулся.

– Спасибо тебе за утешение все эти годы, мастер. После решения этого светского вопроса Ван Чэн обязательно вернется. – Вдовствующая императрица встала, чтобы выразить свое почтение.

– Будь спокойна. Вернешься ты или нет, будет зависеть от твоего сердца. – Сюань Кун прочитал строчку буддийского писания и не спеша вышел.

– Кто–нибудь подойдите. Приготовьте карету и лошадей. Айцзя немедленно возвращается во дворец! – Вдовствующая императрица сняла митру и приказала громким голосом. Императорские гвардейцы, дежурившие поблизости, дружно согласились. Удивленная, Ниан Си немедленно выбежала из своей комнаты.

• Митра – Религиозный головной убор/шапка, которую носят монахи и монахини

– Почему Ваше Императорское Высочество, Вдовствующая императрица спешит вернуться во дворец? Случилось что-то плохое? – Лицо Ниан Си побледнело.

– Только что, анализируя буддийские писания, Айцзя вдруг почувствовала боль, как будто сердце Айцзя скрутилось. По–видимому, с Его Величеством случилось что-то серьезное. В прошлом, когда скончался покойный император, у Айцзя было такое же чувство. Как Айцзя может быть уверена, не вернувшись в столицу, чтобы посмотреть? – Вдовствующая императрица поспешила в свою комнату. Беспокойство на ее лице было подлинным.

Ниан Си не могла понять, что что-то не так, и пробормотала себе под нос:

Возможно ли, что находящийся без сознания Император действительно умер? – Ее сердце не могло не подпрыгнуть от радости. – Это тоже прекрасно. Здесь, на горе Тысячи Будд, няня Джин заботилась обо всех делах Вдовствующей императрицы. Я отвечала только за то, чтобы составлять Вдовствующей императрице компанию во время чтения сутр. У меня действительно не было шансов нанести удар. Теперь возможность появится. Как только Вдовствующая императрица вернется во дворец, ее светлости Милостивой супруге не составит труда тайно от нее избавиться.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 37. Шурин. 1.

Глава 37. Шурин. 1.

Император Чжоу’Ву замаскировал свою внешность. В данный момент его несравненно красивое лицо выглядело совершенно обычным, за исключением пары абсолютно потрясающих, глубоких, черных как смоль глаз. Он носил голубую рубашку тонкой выделки и блестящий нефритовый кулон на талии. С веером в рамке из белого нефрита в руках, он производил впечатление сына из богатой семьи. После нескольких дней отдыха, хотя состояние его здоровья все еще не совсем восстановилось, его тело уже не было таким хрупким.

В настоящее время он стоял у двери, сцепив руки за спиной, и слушал пронзительный голос женщины, кричащей во дворе.

– Эта девушка, Тао Хун, – твоя подчиненная? С таким острым языком и жестким поведением понять, что она один из тайных стражей действительно трудно. – Император Чжоу’Ву поднял брови.

– Так и должно быть. Если бы это было очевидно, этот субъект остался бы без работы, а Ваше смертное тело давно было бы отослано и сожжено дотла отцом и дочерью семьи Шэнь. – Умываясь, глухо ответил Ян Цзюнвей.

Император Чжоу’Ву усмехнулся. За пределами двора женский крик продолжался уже час без каких-либо признаков остановки. Наоборот, казалось, что это становится все более интенсивным. Боевая сила женщины в семье была действительно удивительной.

Стоимость этой резиденции была недешевой, и она занимала большую площадь. Это было в приданом первой жены императорского князя Ци. После того как леди умерла от болезни, эта резиденция перешла в собственность законного сына князя Ци, Ци Дунлея. Ци Дунлей изначально был товарищем по учебе Третьего принца, то есть нынешнего императора. Когда они были детьми, он сопровождал Третьего принца с утра до ночи. Его будущее должно было быть ярким, но неожиданно, когда ему было двенадцать лет, он подрался с другими товарищами по учебе и повредил правую руку во время борьбы. Когда он вернулся домой, у него не было возможности лечить травму, и он стал калекой. После этого Третий принц стал его презирать, и выгнал из дворца. Его положение наследника также было отнято и передано его младшему брату, рожденному наложницей. Ци Дунлей не выдержал удара и превратился из элегантного молодого человека в знаменитого столичного плейбоя. Он проводил свои дни в борделях и пренебрегал своими обязанностями. Из-за подстрекательства наложницы и ее сына, князь Ци находил его все более и более отталкивающим. Он выгнал его в эту резиденцию, чтобы он сам о себе заботился.

В наши дни особняк князя Ци уже давно перешел под контроль этой наложницы и ее сына, но эта наложница все еще помнила, насколько Ци Дунлей, которым когда-то все восхищались был талантлив. Искусно владеющий как пером, так и мечом, он был выдающейся фигурой. Если однажды он придет в себя и восстановит свой дух, просто основываясь на том, что он и Его Величество когда-то были друзьями, ему не составит труда отказаться от своей гордости и попросить Императора помочь ему организовать возвращение. Из-за этой возможности эта наложница потратила много усилий на поиски великолепных женщин, которые были талантливы в интригах, и отправила их в эту резиденцию. Несмотря ни на что, они должны заманить Ци Дунлея в потворство пяти мирским желаниям и трем злым путям! Чем развратнее, тем лучше!

• Пять мирских желаний и три злых пути – буддийские концепции. Пять желаний: богатство, секс, слава, еда и сон. Три злых пути относятся к пути огня (царство ада), пути мечей (царство голодных духов) и пути крови (царство животных) соответственно.

Эта девушка Тао Хун была одной из тех, кого прислала наложница. Она была не только красива, с завораживающей фигурой, но и ее навыки соблазнения были еще более пленительными. Она очень быстро стала доминирующей силой в резиденции и единственной, кто получал любовь Ци Дунлея. Если кто-то из других женщин хотел хотя бы мельком взглянуть на Ци Дунлея, им приходилось словесно спорить с ней в течение трехсот раундов. Они были так шумны, что Ци Дунлей больше не мог этого выносить, и ему приходилось появиться, чтобы стать посредником между ними.

Обладать одной красивой женщиной было удачей мужчины. Обладать двумя красивыми женщинами означало испытывать радость от того, что у него будет несколько партнеров. Обладать группой красивых женщин означало страдать от бедствий. Непрекращающийся шум в резиденции, создавал скверную атмосферу. Это фактически стало лучшей мелодрамой столицы, и неисчислимое количество людей тайно издевались над Ци Дунлеем. Поскольку эта резиденция была так хорошо известна, императорская гвардия, посланная семьей Шэнь на поиски тела Император Чжоу’Ву, даже не постучала в их дверь. Услышав, поднятый ревнивыми женщинами, шум, они вместо этого сделали крюк.

Даже если бы их собирались избить до смерти, они никогда бы не догадались, что ни на что не годный инвалид Ци Дунлей на самом деле был знаменитым Ян Цзюнвеем – командиром Тайной стражи. Более того, Тао Хун была не какой-то скандальной женщиной, а скорее преуспевающим в боевых искусствах тайным стражем. «Ян» – фамилия, дарованная императором поколениям командиров Тайной стражи. У Командира каждого поколения было две личности: одна на свету, другая в тени. Более того, положение публичной личности не было слишком низким; выше их стояли гражданские министры, а ниже – простолюдины. Их статус позволял им значительно расширить их круг общения, во-первых, для удобства выполнения своих обязанностей, а во-вторых, чтобы соответствовать поговорке «Прятаться на виду». Его искалеченная правая рука и презрение к нему  Императора были прикрытием, чтобы ввести в заблуждение других.

Шум за пределами двора завершился полной победой Тао Хун. Сразу после этого послышались рыдания группы женщин, но вскоре и они затихли перед лицом едкого сарказма победителя.

Губы Император Чжоу’Ву изогнулись в улыбке. Он сказал с интересом:

– Санью такая же. Снаружи она ведет себя угрожающе, обнажая клыки, для нападения, но внутри… – Он покачал головой и слегка усмехнулся. Его черные как смоль глаза были полны нежности.

Любовная тоска Его Величества снова вернулась! – Уголки рта Ян Цзюнвея поползли вверх. В этот момент он сидел перед туалетным столиком. Открыв кучу бутылок и банок, он медленно наносил макияж на лицо. Его бронзовая кожа стала бледно-белой. Под глазами и по бокам щек у него появились глубокие тени, отчего он стал казаться совершенно подавленным. Ранее он сбрил часть своих густых черных бровей и сейчас рисовал их снова. Если бы он нарисовал их так, чтобы они были красиво наклонены вверх, он казался бы чрезвычайно героическим, а с бровями наклонными вниз, он казался совершенно некультурным.

В настоящее время Ян Цзюнвей рисовал слегка наклонные брови. Как только он закончил свой макияж, его кристально чистые глаза затуманились, невыносимо острый взгляд значительно посветлел, а прямая талия слабо обвисла. С добавлением одежды, которая была на два размера больше чем требовалось, его крепкая фигура сразу же стала казаться тоньше. Это был типичный образ тела богатого мальчика, выдолбленного четырьмя пороками.

• Четыре порока: вино, секс, жадность и гнев.

Это был первый раз, когда Император Чжоу’Ву увидел его преображение. Он никак не мог объединить стоящего перед ним хамоватого мужчину с его впечатлением о Ян Цзюнвее. Присмотревшись повнимательнее, он взволнованно вздохнул:

– Ты только накрасил лицо. Очевидно, что у тебя все те же черты лица, но ты выглядишь совершенно другим человеком. Как загадочно. Санью использует макияж таким же образом. Без макияжа ее внешность, завораживающая и милая, но когда она сильно накрасится, она становится своенравной и яркой. Хаха.

Улыбаясь, он покачал головой. Выражение его лица было невероятно нежным.

Разглаживая морщинку на своем пиджаке, Ян Цзюнвей пошутил:

– Ваше Величество, Вы заметили, что в последние несколько дней на каждые три произнесенные Вами предложения, одно, несомненно, будет, связано с Ее светлостью Шуфэй?

– Правда? – Император Чжоу’Ву бросил на него косой взгляд и спросил тяжелым голосом: – Когда Чжень сможет вернуться во дворец?

– Это предложение все еще связано с Ее светлостью Шуфэй. – Губы Ян Цзюнвея изогнулись в улыбке. Увидев, что его Величество холодно искоса смотрит на него, он поспешно добавил: – Все будет готово в течение двух дней. Пойдемте, этот субъект выведет Вас посмотреть, что происходит снаружи.

Они шли не спеша, пока не добрались до самой шумной улицы столицы и не вошли в довольно роскошно оформленный ресторан. Увидев Ян Цзюнвея, менеджер ресторана быстро расплылся в подобострастной улыбке и обошел стойку, чтобы лично их поприветствовать.

– Айу, Мастер Ци, приехало Ваше почтенное «я». Пожалуйста, поднимитесь наверх! Официант, иди подай чай, чай хорошего качества!

• Айу – Обычное междометие, выражающее удивление или боль.

• Ваше почтенное «я» – Вежливая форма «вы».

– Если качество этого чая недостаточно хорошее, этот господин не будет пить! – Ян Цзюнвей капризно посмотрел на официанта и громко крикнул. После этого, под руководством менеджера, они вошли в отдельную комнату. Как только менеджер закрыл дверь, его подобострастное выражение лица сразу исчезло. Его сменило немного мрачное лицо. Он поклонился им обоим и сказал:

– Этот подчиненный передает привет Хозяину и командиру.

– Вставай. – Император Чжоу’Ву кивнул.

– Позови людей охранять это место со всех сторон. – Тихо приказал Ян Цзюнвей. Наконец, он вытащил серебряный слиток и бросил его в руки менеджера.

Менеджер ловко поймал его и кивнул в знак согласия. Выйдя из личной комнаты, он взвесил серебряный слиток в руке. Куда подевалось его мрачное выражение лица? Его внешность поразительно напоминала хапугу. Можно сказать, что умение быстро менять выражение лица самое важное качество тайного стража.

Официант вскоре принес свежезаваренный чайник зеленого чая Луан. Воздух наполнился слабым ароматом.

– Попробуй. Это чай сварен с росой из храма Пуду на горе Тысячи Будд. Он обладает изысканным вкусом. – Ян Цзюнвей налил Императору Чжоу’Ву полную чашку. Из чашки поднимался белый пар.

Император Чжоу’Ву поднес чашку к носу и осторожно понюхал. Наконец, он сделал небольшой глоток, затем покачал головой и сказал:

– Вода хорошая, чай хороший, однако умение заваривать чай оставляет желать лучшего. Это не может срав...

– Это не может сравниться с одной десятитысячной мастерства Ее светлости Шуфэй. – Ян Цзюнвей автоматически закончил за него фразу.

– Хорошо сказано. – Император Чжоу’Ву слабо улыбнулся.

Ян Цзюнвей скривил лицо и подумал про себя:

Его Величество не просто влюбился. Его уже не спасти!

– Семья Шэнь в последнее время предпринимала какие-либо шаги? – Император Чжоу’Ву сузил глаза, и его нежное выражение лица стало строгим.

– Эта семья была занята. Шэнь Чжунлян направо и налево подкупал чиновников и вступал в сговор с иностранными врагами, а об их плане взять армию под контроль Вы уже знаете. Помимо этого, в последнее время он заметно строже воспитывает своих сыновей, особенно Шэнь Сияня. Судя по отчету разведчика в их особняке, похоже, что они уже начали изучать искусство политики императора.

Император Чжоу’Ву поднял брови, а его тонкие пальцы продолжали постукивать по столу.

– Он пытается обучить наследного принца? Хa! Что за идиотская чушь! – Исходящее от его голоса Убийственное намерение, было почти осязаемым.

– Если бы Вы проспали дольше, планы семьи Шэнь не обязательно были бы несбыточной мечтой. В этом году Шэнь Чжунлян отвечает за осенние экзамены. Многие кандидаты уже стали его прихвостнями. Недавно он устроил Шэнь Сияня на должность заместителя имперского цензора, где он будет отвечать за проведение весенних экзаменов в следующем году. – Говоря тихим голосом, Ян Цзюнвей крутил в руке чашку.

– Это хорошая схема. – Губы Императора Чжоу’Ву изогнулись вверх, когда он предложил похвалу, но от его тона по спине распространялся озноб. – Привлекая этих кандидатов и талантов на свою сторону и устраивая для них посты, которые незаметны, но держат реальную власть, через три – пять лет семьдесят – восемьдесят процентов чиновников Императорского суда будут подчиненными Шэнь Чжунляна. Как они все еще могут искренне служить императору?

Император Чжоу’Ву раздавил чашку в руках. Медленно стряхивая порошок, он легко сказал:

– После уничтожения семьи Шэнь, осенние экзамены этого года будут отменены до следующего года. Как Чжень может быть готов использовать чиновников, которые верны только Великому наставнику Шэнь, а не Чжень?

– Не каждый кандидат зациклен на продвижении. Среди них есть несколько хороших, которые могут быть полезны. – Ян Цзюнвей поставил чашку и улыбнулся

– Дай потом Чжень список имен. В следующем году, когда мы вновь откроем осенние экзамены, если они пройдут, Чжень будет их использовать. – Подходя к окну и наклоняясь, чтобы посмотреть вниз, ответил Император Чжоу’Ву.

На улице под ними лицом друг к другу стояли два элегантно одетых в парчу юноши. Один стоял в одиночестве; он казался полным здоровья и имел высокое и внушительное телосложение. У другого была хрупкая фигура и аристократический вид; семь или восемь семейных слуг стояли за ним.

– А, это Шэнь Сиянь и твой шурин! – Подойдя вслед за Императором к окну, задумчиво заметил Ян Цзюнвей.

– Шурин? Мэн Яньчжоу? – Пробормотал Император Чжоу’Ву. Подняв руку, он сказал:

–  Следуй за Чжень вниз, чтобы посмотреть.

Подумать только, при упоминании «шурин», он сразу же подумал о старшем брате Ее светлости Шуфэй – это изменение произошло слишком быстро! – Ян Цзюнвей был потрясен настолько, что потерял дар речи. Молча, он вслед за Императором Чжоу’Ву спустился вниз по лестнице. Охраняющие поблизости тайные стражи немедленно последовали за ними.

На улице Шэнь Сиянь протянул руку, чтобы преградить Мэн Яньчжоу путь.

– Ты думаешь, врезавшись в кого–то, можешь просто уйти? – холодно спросил он. От уголка его левого глаза тянулся глубокий шрам. Хотя это не повлияло на зрение Шэнь Сияня, но шрам заставил его веко слегка опуститься, что серьезно повлияло на внешность. Некогда симпатичный мальчик теперь, казалось, излучал несколько темную и жуткую атмосферу.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 38. Шурин. 2.

Глава 38. Шурин. 2.

К тому моменту, как Император Чжоу’Ву и Ян Цзюнвей спустились вниз, обе стороны улицы уже заполнились людьми, наблюдающими за шоу. Они едва могли внятно расслышать голос человека, стоявшего в центре толпы.

– Я врезался в тебя? Разве ты не нарочно подошел и врезался в меня? Шэнь Сиянь, ты ищешь еще одного избиения?

– Ты, избил меня? Мэн Яньчжоу, сегодня ты наконец-то можешь сделать свой лучший выстрел! Ты знаешь, какое наказание полагается за столкновение с чиновником Императорского суда? Легкое наказание – быть избитым палками 80 раз; тяжелое наказание – это удержание в канге и пытки. Эй, подойдите сюда! Свяжите его и отведите в офис столичного правительства! – Как только Шэнь Сиянь закричал, шрам на его лице исказился еще больше. Он выглядел крайне ужасающим.

• Канг – шейная колода, деревянный ошейник, используемым для сдерживания и наказания преступников в Китае. Он также использовался для публичного унижения.

Мэн Яньчжоу холодно улыбнулся.

– Чиновник императорского суда? Ты? Насколько я знаю, у имперского правительства есть закон, согласно которому люди с физическими уродствами не могут стать чиновниками. Просто исходя из твоего ранга и личности, кто позволит тебе стать чиновником?

– Ты...! – Шэнь Сиянь был так взбешен, что его лицо посинело. Он опроверг: – В былые времена нашему великому предку не хватало уха, но все же он провозгласил себя Императором. Почему я не могу стать чиновником? Свяжите его и тащите в правительственный офис!

• Великий предок – посмертный титул основателя династии.

Группа семейной прислуги громко согласилась и бросилась вперед, чтобы окружить Мэн Яньчжоу.

– Нехорошо. Эта группа семейных слуг необычна. Посмотрите на их протяжное дыхание и устойчивые позиции. Все они мастера боевых искусств. Шэнь Сиянь намеренно расставляет для Мэн Яньчжоу ловушку! - Серьезным голосом сказал Ян Цзюнвей.

Хотя мастерство Императора Чжоу’Ву было хуже чем у Ян Цзюнвея, он все же практиковал боевые искусства с детства. Он уже обратил на это внимание. Выражение его лица стало ледяным, и он начал  проталкиваться сквозь толпу.

– Столкнуться с Чиновником императорского суда? В самом деле, это немалое преступление. К этому нужно относиться серьезно. Осмелюсь спросить, есть ли у вашего выдающегося «я» свидетельство о назначении или официальная печать? Достаньте эти два предмета и этот брат естественно, последует за вами в правительственный офис без единого слова жалобы! –  Он подошел к Мэн Яньчжоу и сжал его плечо. Насколько ему было известно, до того, как Шэнь Сиянь официально займет свой пост, оставалось еще полмесяца. Излишне говорить, что у него не было этих вещей.

Владение боевыми искусствами Мэн Яньчжоу было не на обычном уровне. Как он мог не заметить происхождение этих семейных слуг? Он тут же согласился, крикнув в ответ:

– Шэнь Сиянь, если ты покажешь мне свое свидетельство о назначении и официальную печать, то сегодня я позволю тебе бить меня так, как ты пожелаешь! Даже если ты убьешь меня, я не стану жаловаться! Но если ты не можешь представить доказательства…

– Если вы не можете представить доказательства… Согласно законам Великого Чжоу, те, кто ложно утверждает, что они являются чиновниками Императорского суда, за легкие нарушения будут наказаны конфискацией имущества и ссылкой, а в более серьезных случаях им грозит смертная казнь в виде рассечения по талии. – Император Чжоу’Ву взмахнул веером. Его тон внезапно стал холодным. – Более того, Великий предок потерял ухо в результате ранения в бою. В то время как, травма вашей выдающейся личности была связана с женщиной. Как могло ваше выдающееся «я» осмелиться сравнивать себя и Великого Предка? Все говорят, что Милостивая супруга – самая любимая в Императорском гареме и что власть Великого наставника Шэнь распространяется на все слои общества. Семья Шэнь хочет стоять плечом к плечу с императорской семьей? Может ли быть так, что они хотят прикрыть небо одной рукой или они хотят поменять небо и землю местами?

Каждое из обвинений новоприбывшего было серьезнее предыдущего, но все они попадали в самую суть дела. У него явно был мягкий нрав, но, глядя в черные как смоль глаза собеседника, Шэнь Сиянь чувствовал, как стынет его кровь. Видя скептические выражения лиц толпы, он вспомнил серьезные указания своего отца. Колеблясь, он сжал зубы.

Мэн Яньчжоу почти полностью разрушил мои будущие перспективы. Мне было нелегко найти эту возможность. Неужели мне придётся отпустить его просто так?

Прямо в этот момент Ян Цзюнвей привел юношу, одетого в церемониальное платье военного офицера. Они силой проложили себе путь сквозь толпу. Этот юноша сделал себе имя в двадцать лет. Черты его лица были чрезвычайно красивы, однако пространство между бровями выдавало намек на безжалостность. Он посмотрел в сторону Шэнь Сияня и холодно сказал:

– Шэнь Сиянь, «Врезаться в Чиновника Императорского суда» – ты получишь право произнести эту фразу только через пол месяца. Сегодня, если ты будешь продолжать в том же духе, этот чиновник лично доставит тебя в офис столичного правительства, чтобы узнать вкус неудачи. Имперская гвардия тоже может это сделать.

– Хм! Пошли отсюда! – В настоящее время императорская гвардия еще не полностью была под контролем семьи Шэнь. Кроме того, новоприбывший был упрям и не из тех, кого легко спровоцировать. Шэнь Сиянь пристально посмотрел на собравшуюся группу, а затем повел слуг своей семьи через толпу, смущенно отступая.

– Большое спасибо этому брату! – Мэн Яньчжоу повернулся к Императору Чжоу’Ву и отдал ему честь с яркой улыбкой. После этого он подошел к молодому военному офицеру и, хлопнув его по плечу, спросил: – Хуашань, что привело тебя сюда?

– Ци Дунлей послал людей, чтобы передать мне письмо. – Новоприбывший указал на стоящего рядом с Императором Чжоу’Ву Ян Цзюнвея.

– Дунлей, почему ты не развлекаешься в какой-нибудь мирной деревне? Что привело тебя сюда сегодня? Большое спасибо! – Мэн Яньчжоу подошел и сердечно хлопнул Ян Цзюнвея по плечу. Его манера говорить была довольно дружелюбной. Поскольку они оба были знамениты в столице как богатые бездельники, было естественно, что они знакомы друг с другом.

– Я не могу проводить каждый день, приклеившись к женщине. Это так бесполезно! – Ян Цзюнвей высокомерно раскрыл свой складной веер, думая, что он выглядит утонченным и шикарным, но, честно говоря, его плебейская внешность была бельмом на глазу. Толпа зевак тут же рассосалась, им уже давно надоело наблюдать за драмой Ци Дунлея.

– Это твой друг? – Мэн Яньчжоу взглянул на стоявшего рядом с ним мужчину, Император Чжоу’Ву в ответ тепло ему улыбнулся.

– Да, он приехал по делам из провинции Чжили в столицу. – Ян Цзюнвей кивнул.

Император Чжоу’Ву отдал честь сложенной ладонью и сказал:

– Этого скромного зовут Хань Хай.

– Этого скромного зовут Мэн Яньчжоу. Большое спасибо, за случившееся! - Сказал Мэн Яньчжоу, поспешно отвечая на приветствие. Он явно был человеком со смелой личностью, без малейшего высокомерия благородного отпрыска.

Поскольку Мэн Яньчжоу был гражданским лицом, у него не было никаких обязанностей, и он умел только слепо предаваться развлечениям, Император Чжоу’Ву впервые встретился с ним лично. Увидев его сейчас, он понял, что этот его шурин не такой уж неприятный, как его изображали столичные слухи.

– Этого скромного зовут Ван Хуашань. – Молодой военный офицер последовал примеру Мэн Яньчжоу и отдал честь. Суровое выражение его лица уже смягчилось.

– Ван Хуашань? – Улыбка Императора Чжоу’Ву слегка застыла.

Хотя я слышал это имя только один раз, я очень хорошо его запомнил. Это был кто-то, кому Санью могла полностью доверить свою семью перед лицом опасности. Между ним и Санью ощущалась несомненная привязанность. Так как я мог его не заметить?

– Брат Хан знает этого смиренного?

Глубокие темные глаза Императора Чжоу’Ву впились в Ван Хуашаня, заставив его почувствовать себя неловко.

Взгляд этого человека обладает чрезвычайным достоинством и остротой. Он определенно не обычный молодой господин из богатой семьи.

– Я вас не знаю, но я смутно слышал, как кто-то упоминал ваше имя. – Император Чжоу’Ву отмахнулся от его вопроса. Улыбка на его лице немного поблекла.

Глаза Ян Цзюнвея вспыхнули, и он с энтузиазмом пригласил их наверх пообедать. Был уже полдень. Ци Дунлей и Хань Хай действительно помогли им, поэтому Мэн Яньчжоу и Ван Хуашань не отказались и последовали за ними вверх по ступенькам.

Подойдя к дверям, Император Чжоу’Ву отстал, он оттащил Ян Цзюнвее в сторону, чтобы спросить тихим голосом:

– Каково происхождение Ван Хуашаня?

Он действительно спросил! Должно быть, Он слышал, как Ее светлость Шуфэй упоминала это имя, и теперь он ревнует! – Ян Цзюнвей тайно улыбнулся и дал грубое объяснение:

– Его отец изначально был заместителем Князя Обороны Мэн. Он был сыном, рожденным наложницей, над которым издевалась его законная мать. Когда Ее светлость Шуфэй была молода, она случайно спасла его и назначила личным слугой Мэн Яньчжоу. После того, как он проявил выдающийся талант, она же убедила Князя Обороны Мэн отправить его в армию набраться опыта. Он необычайно талантлив. Теперь он поднялся по служебной лестнице и стал офицером Имперской драконьей гвардии. Поскольку благодаря Ее светлости Шуфэй он смог закрепиться в домашнем хозяйстве, естественно он испытывает к ней глубокую благодарность.

– У Санью хорошее видение. Этот человек в состоянии в двадцать лет стать военным офицером без поддержки клана. – Император Чжоу’Ву подавил свою ревность, чтобы дать объективную оценку.

– Вот именно. Он отказался служить Великому наставнику Шэнь и теперь подвергается нападкам. – Заметив, что два человека в комнате смотрят на них, они прекратили разговор и позвали официанта, чтобы заказать блюда.

С желудком, полным сдерживаемого разочарования, Мэн Яньчжоу, как только сел, осушил три чаши вина подряд. Его лицо было ярко-красным, и он, казалось, был взволнован.

– Тебе не нужно быть таким. Несмотря на то, что черты лица мисс Фу средние, у нее хороший характер. Она определенно будет хорошей женой. – Ван Хуашань забрал, стоящую перед Мэн Яньчжоу, чашу с алкоголем и попытался его успокоить.

– Правильно, Сан… Твоя младшая сестра не причинит тебе вреда. У мисс Фу тоже есть свои сильные стороны. – Тепло сказал Император Чжоу’Ву.

– Откуда ты знаешь, что моя сестра заботится об этом браке? – Мэн Яньчжоу внезапно поднял глаза и пристально на него посмотрел.

– Я слышал, как Дунлей упоминал об этом раньше. – Естественно у Императора Чжоу’Ву было оправдание. Однако про себя он подумал:

Его природная бдительность не так уж плоха.

– В прошлый раз я слышал, как ты поднимал этот вопрос. Ты что, забыл? – Улыбаясь, Ян Цзюнвей сделал глоток вина и прикрыл ложь своего босса.

– Конечно, я знаю, что моя сестра не причинит мне вреда. Я женюсь на том, на ком она захочет. В этом мире слишком мало женщин, таких как моя сестра, которые красивы, обладают хорошим характером и в придачу умны. Если бы я был хоть немного разборчивее, я боюсь, что навсегда остался бы холостяком. – Мэн Яньчжоу схватил чашу, наполнил ее до краев вином и решительно сделал большой глоток. Меланхолия на его лице не уменьшилась.

Когда Императора Чжоу’Ву услышал эти слова, он расплылся в улыбке.

Естественно моя Санью – лучшая женщина в мире.

– Раз уж ты и так все знаешь, тебе следует тихо оставаться в поместье и не поднимать шум снаружи. Леди будет беспокоиться. - Нахмурившись, сказал Ван Хуашань.

– Вы правы, но нынешнее время отличается от прошлого. Хотя Великий наставник Шэнь держит власть, а твой отец… – Ян Цзюнвей также хотел его утешить. Он хотел сказать, что сейчас он тот, кого Его Величество признает своим законным шурином, братом императрицы. Поэтому ему не стоит с ним церемониться.

• Его Величество признает своим законным шурином, братом императрицы – тут не много сложно… У китайцев много названий для родственников, в данном случае используется 国舅老爷 (guójiù lǎoye) Формальный титул для шурина императора или дяди императора по материнской линии.

– Давай выпьем! – Ван Хуашань внезапно выскочил и сунул чашу вина в руки Ян Цзюнвея, прервав его слова, в то время как Императора Чжоу’Ву, сидевший рядом с ним подал знак рукой «запретное слово».

Санью неоднократно говорила, что никто не должен позволять Мэн Яньчжоу знать об исчезновении Князя Обороны Мэн, опасаясь, что он в поисках смерти импульсивно сбежит на границу. Это законный кровный старший брат Санью. Я не могу позволить, чтобы с ним что-то случилось.

– Что случилось с моим отцом? Почему ты не позволил Дунлею продолжать? – Мэн Яньчжоу оттолкнул руку Ван Хуашаня. С торжественным выражением лица он сказал: – Я знаю, что мой отец исчез. Новость о таком важном деле уже облетела всю столицу. Даже если вы держите меня под домашним арестом, у меня все еще есть способы узнать. Хотя я действую опрометчиво, я не дурак. Если я уйду, что будут делать мои мать и сестра? Дома есть моя мать, для которой Вэнь Иннань создает проблемы, и моя младшая сестра, которая в настоящее время впала в немилость. Если со мной что-то случится, они не смогут жить дальше. Особенно моя младшая сестра! Во дворце топчут слабых и благоволят сильным; это беспощадное место. Если я не поддержу семью Мэн, у моей сестры не будет способа выжить. Не знаю, о чем тогда думали мои родители, настаивая на том, чтобы отправить мою сестру в это позорное, унылое место. Если бы она вышла замуж за Хуашаня, как бы они сейчас были счастливы! У этого императора три тысячи красавиц, как он может быть мужем моей сестры?

• Иннань – Форма обращения к наложнице отца

– Яньчжоу, ты пьян! – Ван Хуашань поспешно протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу. Он настороженно посмотрел в сторону Ян Цзюнвея и Императора Чжоу’Ву.

– Нельзя принимать пьяные слова всерьез. Я ничего не слышал! – Ян Цзюнвей поспешно махнул рукой в знак отрицания и украдкой взглянул на выражение лица Императора Чжоу’Ву.

О, его лицо позеленело. Даже толстый слой макияжа не может это скрыть!

– Больше не пей. – Когда Император Чжоу’Ву бросил взгляд на Ван Хуашаня его глаза были темными и холодными. Он смахнул чашу с вином перед Мэн Яньчжоу и осторожно сказал: – Нет ничего плохого в том, чтобы говорить такого рода вещи перед нами, но если бы ты сказал это перед другим, разве это не повредило бы твоей сестре? Твоя уважаемая младшая сестра благословлена огромной удачей. Она наверняка получит самые благородные вещи, которые может предложить мир.

Было ли это скрытое обещание? Как именно последние несколько месяцев Ее светлость Шуфэй обращалась с Императором, чтобы заставить его так глубоко в нее влюбиться? – Ян Цзюнвей опустил глаза, но ему было ужасно любопытно.

Последнее предложение было особо подчеркнуто. Каждое слово звучало так, словно было пропитано силой, из-за чего присутствующие были убеждены этими словами. Ван Хуашань удивленно посмотрел на Хань Хая. Его глаза заблестели, когда в голове мелькнула мысль.

Только что я, каким то образом, почувствовал немного враждебности от этого человека. Может быть я его раньше чем-то обидел? Кроме того, этот человек обладал мощной и достойной осанкой. У него определенно необычная личность.

Мэн Яньчжоу уже протрезвел от вина. С неловким выражением лица он, сложив ладони, поклонился Императору Чжоу’Ву.

– Я часто говорю не думая. Большое спасибо, брат Хан, за напоминание, а также спасибо вам обоим за ваше благоразумие.

– Нет проблем. Поскольку ты знаешь, что твоей младшей сестре во дворце нелегко, ты не должен быть таким несдержанным и доставлять ей неприятности по пустякам. Если ты хочешь поддержать семью Мэн, то каковы твои планы? – Торжественно спросил Император Чжоу’Ву.

Они еще должным образом не познакомились друг с другом, но его отношение к шурину уже проявилось. – Подумал Ян Цзюнвей, наблюдая за величественными манерами Императора Чжоу’Ву.

– Я планировал записаться в армию, чтобы набраться опыта, но с моим отцом что-то случилось. Сейчас я не могу позволить себе оставить семью, поэтому я могу только ждать и смотреть, что произойдет в будущем. – Мэн Яньчжоу был настроен решительно, и его поведение бессознательно стало очень серьезным.

– Тренироваться в армии? – Пробормотал себе под нос Император Чжоу’Ву. Когда он снова открыл рот, чтобы заговорить, его голос был нежным. – Сейчас беспокойные времена. Отложи этот вопрос, пока Императорский суд не стабилизируется. Когда придет время, возможно, тебя будет жать лучшее назначение. Кроме того, твой отец только пропал. Вполне возможно, что он цел и невредим.

– Спасибо за ваши благословения, – Почтительно ответил Мэн Яньчжоу, даже не подозревая, что он уже попал под влияние величественного присутствия Хань Хая. Однако несколько слов, которыми они обменялись, заставили его почувствовать, что Хань Хай чрезвычайно надежен. Он чувствовал себя с ним совершенно непринужденно. Беспокойство в его сердце также немного уменьшилось.

И хозяева, и гости в полной мере наслаждались едой.

Как только они закончили есть, Ван Хуашань вернулся на свой пост в Имперской драконьей страже. Осознано или нет, Мэн Яньчжоу в конце концов повел Императора Чжоу’Ву вниз по лестнице и пригласил их посетить его поместье.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 39. Шурин 3.

Глава 39. Шурин. 3.

Особняк Князя Обороны занимал большую площадь, но внутренние дворы и обстановка были довольно скромными, сравнимыми с тем, что можно найти в особняке чиновника второго или третьего ранга.

Так вот, где выросла Санью, где она жила в молодости. Возможно, она сидела у пруда с лотосами и наслаждалась пейзажем, или, может быть, она наслаждалась прохладой под этим сладко пахнущим деревом османтуса, или прогуливалась по этой дорожке… – Император Чжоу’Ву и Мэн Яньчжоу шли бок о бок, их выражения были невероятно дружелюбными.

Когда они проходили по крытому коридору, перед ними внезапно появилось небольшое двухэтажное здание. Оно было очень элегантным и прекрасно гармонировало с окружающей природой. Окружённое гроздьями сезонных цветов и деревьев, с цветущей сливой внутри, оно выделялось среди других обычных зданий внутри особняка. Смесь красного и белого создавала живую атмосферу, добавляя много тепла в унылую и холодную зиму.

Глаза Императора Чжоу’Ву загорелись. Он бессознательно сделал несколько шагов к маленькому зданию и прошептал:

– Это…

Множество цветов и деревьев во дворе почти скрывают небольшое здание от глаз. Сезонные растения соседствуют друг с другом. Растения каждого сезона прекрасны сами по себе. Несомненно, это стиль Санью.

– Ах, ты не можешь туда зайти. Это двор, в котором жила моя сестра, до того как она вошла во дворец. – Мэн Яньчжоу поспешно заблокировал Императора Чжоу’Ву.

– Мои извинения. Я заметил, что этот двор был красив и выделялся по сравнению с другими местами в поместье, так что... – Император Чжоу’Ву улыбнулся и с трудом заставил себя уйти.

– Моя младшая сестра любит заниматься садоводством. Каждое дерево и растение во дворе было посажено лично ею. Естественно, это красиво. – Всякий раз, когда он говорил о своей сестре, лицо Мэн Яньчжоу было полно гордости.

Как я мог не знать, что Санью любит садоводство? Она лично ухаживала за каждым растением в горшке и цветочной композицией во дворце Би’Сяо. – Император Чжоу’Ву последовал за Мэн Яньчжоу к его двору. На его лице была улыбка, но его пустые глаза показывали, что его мысли где–то блуждают.

Ян Цзюнвей не мог удержаться от тайного смеха, но быстро подошел к ним, как будто намеревался о чем–то поговорить. На самом деле он перевел разговор Мэн Яньчжоу на тему его младшей сестры. Услышав что-то о Санью, Император Чжоу’Ву снова к ним прислушался.

– Старший брат? Как получилось, что ты вернулся?!

Когда они уже собирались свернуть во двор Мэн Яньчжоу, в конце тропинки появился шестнадцати-семнадцатилетний юноша. Когда он увидел брата, на его лице отразилось крайнее удивление. Хотя это длилось всего лишь короткое мгновение, Император Чжоу’Ву и Ян Цзюнвей всеже успели заметить ненависть и разочарование, промелькнувшие в его глазах.

Думая об импульсивной личности Мэн Яньчжоу и о том, что сегодня он тайно улизнул из особняка, Император Чжоу’Ву понял, что произошло. Его глаза на мгновение потемнели.

Все ради титула.

Однако Мэн Яньчжоу понятия не имел об опасных намерениях юноши. Его густые брови сморщились, когда он потрясенно спросил:

– Это мой двор. Мне не разрешают вернуться?

– Вы, кажется, очень разочарованы тем, что ваш старший брат вернулся. Это потому, что он не убежал на границу в поисках смерти? - медленно спросил Император Чжоу’Ву. Улыбка на его лице была крайне холодной и безразличной, а острый, как нож, взгляд, казалось, может больно разрезать на куски.

Лицо юноши мгновенно стало мертвенно-бледным. Затем, в отчаянии, он громко опроверг:

– Это полная чушь! Кто ты такой, чтобы так на меня клеветать?

– В глубине души ты знаешь, ерунда это или нет. Этот господин больше всего презирает сыновей, рожденных наложницами, таких как ты. Вы всегда тоскуете по вещам, которые вам не принадлежат. – Ян Цзюнвей, с взглядом полным презрения и отвращения, помахал рукой перед носом.

Все в столице знали о том, что, рожденный наложницей, младший брат Ци Дунлея украл его положение наследника. Цвет лица юноши менялся с зеленого на белый, когда Ци Дунлей открыл рот и обнажил самое большое желание его сердца. За этим было очень забавно наблюдать. Более того, при виде мрачного выражения лица, стоящего перед ним, человека, одетого в голубую одежду, и его глаз, которые казалось, ясно видели его насквозь, у него практически подкашивались ноги.

– Неудивительно, что сегодня мне так легко  удалось, покинул поместье. Оказывается, ты и Вэнь Иньян помогли мне! – Мэн Яньчжоу наконец отреагировал, поняв, что произошло. Выражение его лица стало зловещим.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Мне еще нужно подготовиться к весенним экзаменам в следующем году. Я откланяюсь. – Юноша быстро закончил говорить, а потом повернулся и убежал. Мэн Яньчжоу был безрассудным человеком, который не верил в такие фразы, как «джентльмен использует рот, а не кулаки». Если кто-то его разозлит, то противник может оказаться с телом, полным ран.

– Черт возьми! Этот Лао-цзы больше всего ненавидит этих ученых! Они притворяются такими честными и справедливыми, хотя на самом деле в их рукавах спрятаны злые трюки! – Злобно сказал Мэн Яньчжоу, сжимая кулаки.

• Лао-цзы – буквально означающий «этот старик». Это грубая или высокомерная форма обращения к самому себе.

– Хорошо сказано! - Ян Цзюнвей отложил веер и, соглашаясь, улыбнулся. Ему нравилось общаться с такими откровенными людьми, как Мэн Яньчжоу. Не нужно было напрягать мозги, что бы найти с ними общий язык.

– Пойдем. – Император Чжоу’Ву сложил руки за спину и вошел во двор. Пока они шли, он легко сказал: – Титул обязательно будет твоим, он точно не попадет в руки другого. Тебе просто нужно быть более бдительным в будущем. Когда ты сталкиваешься с проблемами, чаще пользуйся своей головой, и не потеряй свою жизнь в чужой ловушке.

– Правильно! – Согласился Мэн Яньчжоу, слепо следуя за каждым шагом Императора Чжоу’Ву. Его тон был довольно удивленным. – Твои слова и манера говорить очень похожи на мою младшую сестру! Моя сестра так же привыкла меня предостерегать. – Из-за этого у него было исключительное мнение о Хань Хае, и его уважение к нему только росло.

– О, правда? – Император Чжоу’Ву внезапно остановился и посмотрел на Мэн Яньчжоу проницательным, сверкающим взглядом. Увидев, как Мэн Яньчжоу кивнул головой, его лицо расплылось в улыбке. Его улыбка была яркой и открытой, совершенно отличающейся от слегка величественной, безразличной улыбки, которая была раньше.

Он просто случайно сказал, что они говорят в похожей манере, и все. Нужно ли этому так радоваться? Это из-за того, что он понял значение чувства «жена поет, а муж следует»? – Лоб Ян Цзюнвея был покрыт полосами. – Я ни когда не думал, что Императору так легко угодить.

• Жена поет, а муж следует  – образно это относится к супружеской гармонии.

Увидев улыбку Хань Хая, Мэн Яньчжоу глупо улыбнулся.

Улыбается он или нет, этот человек выглядит очень благородным, но от него чувствовалось подавляющее давление. – Однако прямо сейчас выражение лица Хан Хая было очень честным и расслабленным. Ощущение дистанции исчезло.

– На самом деле, после того как я сбежал из поместья, я действительно думал отправиться на границу, но потом передумал. – Смущенно сказал Мэн Яньчжоу, почесывая голову.

– О? Что изменило твое решение? – Император Чжоу’Ву поднял бровь.

– Моя сестра однажды сказала, что если я столкнусь с каким-то незначительным вопросом, который беспокоит или злит меня, то я должен пройти три круга вокруг своего двора, чтобы охладить голову. Если я столкнулся с какой-то огромной проблемой, то я должен пройти три круга вокруг Имперского города и тщательно все обдумать. Когда я гулял по Имперскому городу, вдалеке я увидел Императорский дворец и вспомнил о своей младшей сестре внутри, поэтому я вернулся. – Голос Мэн Яньчжоу был очень подавленным.

• Имперский город – внутренняя часть Пекина с Императорским дворцом в центре. Эта область в основном состоит из учреждений и объектов, обслуживающих суд и офисы суда.

– У тебя замечательная сестра! Конечно, ты тоже хороший старший брат. – Глубоко вздохнув, Император Чжоу’Ву похлопал Мэн Яньчжоу по плечу.

Ян Цзюнвей искоса взглянул на Мэн Яньчжоу, его глаза наполнились завистью.

Было бы здорово, если бы у меня тоже был член семьи, который мог бы утешить меня и помочь все спланировать.

Все трое вошли во двор Мэн Яньчжоу. Император Чжоу’Ву и Ян Цзюнвей были поражены широкой, ровной ареной для дуэлей и рядами оружейных стеллажей.

Он так рьяно относится к боевым искусствам! Как и ожидалось от сына Князя Обороны Мэн! – Глаза Ян Цзюнвея загорелись при виде ассортимента оружия.

– Для чего это нужно? – Император Чжоу’Ву указал на огромный жернов рядом с ареной.

Ян Цзюнвей подошел к жернову и протянул руку, пытаясь его поднять. Однако он не сдвинулся с места.

– Это для укрепления силы рук. Эти железные шары кунг-фу и медные булавы слишком легкие. – Мэн Яньчжоу подошел, закатал рукава и схватил жернов обеими руками. Стиснув зубы, он поднял жернов на плечи.

Император Чжоу’Ву и Ян Цзюнвей ошеломленно уставились на него. Когда Мэн Яньчжоу опустил жернов, Император Чжоу’Ву с интересом прокомментировал:

– Оказывается, что Мэн Яньчжоу родился со сверхчеловеческой силой.

Ян Цзюнвей искоса взглянул на мускулистые руки молодого человека. Его глаза были полны восхищения.

– Правильно. Моя сестра сказала, что я родился с природным талантом. – Молодой человек поднял подбородок, его лицо наполнилось гордостью. Однако вскоре на его лице появилось выражение тревоги: – Но она также сказала, что, хотя у меня хорошо развитые конечности, у меня простой ум. Мозги других людей наполнены умом, а мой мозг наполнен мышцами. Я не могу вести солдат в бой. Я могу только бросаться в бой и служить пушечным мясом.

Мозг, наполненный мышцами? Только Санью с ее странным характером могла придумать такую язвительную фразу. – Император Чжоу’Ву опустил взгляд, пряча сияющую улыбку.

Ян Цзюнвей перестал сдерживаться и от души рассмеялся.

Итак, ее светлость Шуфэй очень остроумный человек! Эта фраза превосходна!

– Эй, над чем ты смеешься? То, что сказала моя сестра, верно. Я всегда действую, не обдумывая все до конца. Сегодня был близкий звонок. Так же было и в прошлый раз, я из-за нескольких слов мигом разозлился до такой степени, что обменялся ударами с Шэнь Сияном. Его тело маленькое и хрупкое, как конопляный стебель. Я только слегка толкнул, но он неожиданно оказался весь в синяках! Если бы тогда я знал, что сегодня он будет таким, то забил бы его до смерти! – Выражение лица Мэн Яньчжоу было диким. Он ударил деревянное копье рядом с собой, и оно с громким треском раскололось надвое.

– Разве ты не должен сказать, что сожалеешь о том, что противостоял ему раньше? Нужно уметь усмирять свой гнев. Ты бы также не начал вражду между собой и семьей Шэнь. – Усмехнулся Ян Цзюнвей. – Этот ребенок такой пылкий! Он мне нравится!

– Этот господин может вынести все, кроме гнева. Если есть обида, она должна быть отомщена, иначе я сгорю от ярости! – Лицо Мэн Яньчжоу покраснело, как будто он действительно сдерживал обиду.

Император Чжоу’Ву слегка улыбнулся и терпеливо объяснил:

– Если джентльмен хочет отомстить, то даже десять лет спустя еще не слишком поздно. Временное перемирие просто стратегия. Если ты сильнее своего противника, ты должен победить его до такой степени, что бы у него не было возможности вернуться; Если ты равен или слабее своего противника, ты должен научиться терпеть. Затем найди его слабости и нанеси удар в подходящий момент. Есть много способов отомстить. Не нужно использовать только кулаки. Если ты хочешь поддержать семью Мэн, тебе нужно научиться разрабатывать стратегию и подходить к вещам с разных сторон.

– Хорошо сказано! В будущем я не буду таким импульсивным. – Мэн Яньчжоу кивнул с новым пониманием.

– У твоего отца, должно быть, много книг по военной стратегии. Ты должен читать их в свободное время. – Похлопав его по плечу, искренне сказал Император Чжоу’Ву. По правде говоря, Мэн Яньчжоу не был глуп. Он просто не любил глубоко задумываться о вещах. Возможно, это было связано с воспитанием Князя Обороны Мэн. Если его хорошо тренировать, то Мэн Яньчжоу наверняка станет грозным генералом. Кроме того, у него был хороший характер; он был безжалостным, мужественным и решительным. Его природный темперамент был простым и прямым, и он ценил дружбу и справедливость. Именно таких людей Император больше всего любил ставить на важные посты.

Видя, что Мэн Яньчжоу сразу же согласился, а его глаза были полны доверия, Император Чжоу’Ву задумался на мгновение, прежде чем сказать:

– Я слышал, что Императорский суд собирается создать новое правительственное учреждение. Им нужны талантливые люди, которые храбры и хорошо владеют боевыми искусствами, как ты. Это лучше, чем идти тренироваться в армию. Хочешь попробовать?

Ах! Так он будет присматривать за своим шурином! Вот что называется использованием своей власти для личной выгоды! – Лоб Ян Цзюнвея дернулся. Тем не менее, Мэн Яньчжоу ему тоже понравился. Изначально он хотел ему помочь, что бы получить повышение и заслужить благосклонность Шуфэй, но в конце концов он не смог победить Императора Чжоу’Ву.

– Что за учреждение? – Глаза Мэн Яньчжоу загорелись.

– Похоже на Императорскую драконью гвардию и правительственный офис Имперской гвардии, но она будет иметь больше власти, чем любая из них. Однако сейчас оно все еще находится на стадии планирования. Как только появятся более конкретные новости, я попрошу Дунлея сообщить тебе. – Император Чжоу’Ву подошел к арене для спарингов. Он бросил Мэн Яньчжоу большой меч и сказал глубоким голосом: – Покажи мне свою технику меча. Дай мне посмотреть, на что ты способен.

Эти слова несли в себе уникальное для начальства давление, вынуждая безоговорочно подчиняться. Мэн Яньчжоу поймал меч. Он сдержал свои вопросы о личности этого человека и поднялся на арену, чтобы показать свои навыки. Он с детства занимался боевыми искусствами и обладал природным талантом. Исполняя энергичный танец с мечом он, обладая сверхъестественной силой, яростно размахивал тяжелым  мечом, весом сто кэтти. Это было блестящее зрелище!

• Кэтти – традиционная единица веса, эквивалентная 500 г (в Китае) и 600 г (на Тайване, в Японии, Корее и Таиланде) или около 604,8 г (в Гонконге и Малайзии). Здесь меч весит 50 000 г или 50 кг.

(П.р.: вот это у него рельса конечно,, 0-о)

Император Чжоу’Ву прищурился и подумал:

Если что-то действительно случилось с Князем Обороны Мэн, Чжень будет тренировать Мэн Яньчжоу. Через три-пять лет он сможет поддержать семью Мэн, и Санью тоже почувствует себя увереннее.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 40. Аромат

Глава 40. Аромат

Ян Цзюнвей жадно наблюдал за его движениями со стороны.

Я всегда гордился своим высоким мастерством и природным талантом в боевых искусствах. Никогда прежде мне не приходилось встречать никого, кто мог бы со мной сравниться. Я не ожидал, что уровень Мэн Яньчжоу будет выше, чем мой. Князь Обороны Мэн действительно хорошо обучил своего сына.  Хотя он безрассуден, в то же время он очень честный и прямолинейный. При этом он так хорошо скрывает свое несравненное мастерство в боевых искусствах, что другие люди не имеют об этом ни малейшего представления. Я дружу с Мэн Яньчжоу много лет, но я никогда этого не замечал, потому что его вспыльчивость и импульсивность не были фальшивыми. Поэтому, хотя Мэн Яньчжоу не сможет повысить статус поместья Князя Обороны, он вряд ли будет подвергаться издевательствам со стороны других. Какой гениальный план!

Принимая во внимание, что он не должен раскрывать свою личность, Ян Цзюнвей мог только наблюдать со стороны. Он предвкушал время, когда сможет это сделать, вот тогда то он определенно проведет серьезный поединок с Мэн Яньчжоу, чтобы сравнить их силы.

Как только меч Мэн Яньчжоу остановился, Ян Цзюнвей не мог удержаться и начал аплодировать и хвалить его. Потом он подошел, чтобы одолжить меч, которым только что пользовался молодой человек, и внимательно его осмотрел. Вскоре после этого они снова подошли к стойке с оружием и обсудили его.

Губы Императора Чжоу’Ву изогнулись, он подал Ян Цзюнвею знак рукой, прежде чем направиться ко двору Санью. Хотя двор был пуст, и там было очень тихо, у входа настороженно стояли два охранника. Император Чжоу’Ву повернулся и направился к задней стене. В два-три легких шага он беззвучно запрыгнул внутрь.

Свежий аромат цветущей сливы плыл в прохладном воздухе. Запах напомнил ему о дворце Би’Сяо. Он отвлекся, когда внезапно почувствовал, что что-то сильно тянет его за сердечные струны. Следуя своей интуиции, он прошел по коридору мимо кабинета и оказался в будуаре. Он долго стоял, прежде чем слегка толкнуть дверь в комнату.

Комната была безупречной. Было видно, что каждый день кто-то приходил ее убирать. У окна стояла низкая кушетка, точно такая же, как во дворце Би’Сяо. Резная кровать была покрыта мягким постельным бельем. Цвет был ярким, алые тюлевые покрывала трепал случайно проходящий холодный ветерок. Они мягко покачивались, как будто молчаливо приглашая. Сладкий цветочный аромат, оставленный владельцем, поплыл по комнате, добавляя немного затяжного тепла в холодный воздух.

Император Чжоу’Ву глубоко вздохнул, и его сердце бешено заколотилось.

Это тот самый запах, которого я так жаждал с тех пор, как проснулся. – Черты его лица бессознательно напряглись, как будто он изо всех сил что–то терпел. Шаг за шагом он приблизился к большой резной кровати. Однако, когда он поднял шторы, то человека, которого он жаждал днем и ночью, нигде не было видно. Вспышки осознания и разочарования мелькнули в его мрачных глазах. Он лег на кровать и медленно закрыл глаза. Знакомый аромат стал интенсивнее. Открыв глаза, Император Чжоу’Ву увидел саше с духами, оставленное хозяйкой рядом с подушкой. Он слегка улыбнулся и крепко сжал его в ладони, потом поднес его к носу и снова мирно закрыл глаза.

Без теплых объятий Санью, ее сладкого запаха и тепла я уже несколько дней подряд не могу нормально выспаться. Это навевает воспоминания о тех днях, когда я впервые превратился в собаку еще до встречи с Санью. Каждый день был наполнен страхом. Каждый раз, закрывая глаза, я горячо молился, чтобы мне удалось вернуться в свое тело. Каждый раз, открывая глаза, я сталкивался с унылым лаем и мяуканьем, а гнилостная вонь собачьего корма наполняла мой нос, затрудняя дыхание. Каждую ночь я не мог сомкнуть глаз, и каждый день я был на грани краха. Если бы не встреча с Санью, я бы наверняка сошел с ума из-за последовавшей серии психологических потрясений и предательств?

Первый раз я ел человеческую пищу; первый раз кто-то вытирал грязь с моей шерсти; первый раз меня утешал мягкий голос… Во дворце Би’Сяо я наконец-то хорошо выспался. Это был самый блаженный сон за всю мою жизнь. Все это было очень трудно забыть.

Каждое выражение лица Санью непрерывно мелькало в его голове. Вскоре Император Чжоу’Ву крепко заснул. Тридцать минут спустя его разбудил звук кашля.

– Ваше Величество, я думал, что вы пойдете и быстро вернетесь. Я не ожидал, что вы на самом деле заснете. Как это было? Вы крепко спали? – Глядя на пакетик духов, зажатый в руках Императора, Ян Цзюнвей поднял брови, он молча размышлял:

Что бы заснуть, ему нужно нюхать запах Шуфэй? Может ли это быть последствием превращения в собаку?

– Я спал очень хорошо. Сколько сейчас времени? – Император Чжоу’Ву спокойно спрятал саше с духами в своей одежде. Его черные как смоль глаза были ясными и сосредоточенными без каких-либо следов сонливости.

– Уже почти четыре часа. Сегодня Княгиня ездила в поместье Хоу Ен Аня, а сейчас возвращается домой. Ей не нравится, что я общаюсь с Мэн Яньчжоу, и она не будет рада нас видеть. Нам лучше как можно скорее уйти. – Ян Цзюнвей толкнул дверь и вышел.

• Хоу – маркиз

– Тогда пошли. В следующий раз Чжень привезет Санью обратно, чтобы навестить ее семью. – Император Чжоу’Ву разгладил складки на куртке. Убедившись, что рядом никого нет, он на цыпочках подошел к стене и перепрыгнул через нее.

Уголки губ Ян Цзюнвея поползли вверх, и он последовал за ними. Они прошли полпути, прежде чем наткнуться на Мэн Яньчжоу, который пришел их искать. Сказав, что они заблудились, им удалось обмануть этого неуклюжего болвана и поспешно уйти.

Когда они вернулись в резиденцию, иволги и ласточки двора вылетели, чтобы поприветствовать их. Окружив Ян Цзюнвея со всех сторон, они тянули его за руки, оставляя Императора Чжоу’Ву одного в стороне. Его нос был забит всевозможными раздражающими запахами различных косметических порошков. Запах Санью, который он изо всех сил старался приобрести, практически исчез с его тела. Выражение лица Императора Чжоу’Ву было явно недовольным. Иметь слишком много женщин действительно хлопотно. Раньше он этого не чувствовал, но теперь, когда у него была Санью, он понял, как это приятно когда все сердце занято одним человеком. У него не осталось места, чтобы принять кого-то еще.

– Вы мерзкие суки! Отпустите Дунлея! – Тао Хун активно присоединилась к драке. Хотя казалось, что она втиснулась в хаос, на самом деле она умело отталкивала женщин, чтобы спасти своего командира от невыразимых страданий.

– Малышка Тао Хун! – С полными слез глазами, Ян Цзюнвей крепко обнял ее и яростно поцеловал в губы. В ее сопровождении, он благополучно провел Императора Чжоу’Ву через плотную блокаду и вернулся в свой собственный двор.

– Кто-нибудь, подойдите, Чжень хочет принять ванну и переодеться. – Император Чжоу’Ву сдвинув брови, отряхнул подол своей куртки. Запах Санью на его теле был загрязнен, что заставляло его чувствовать себя крайне удрученным. К счастью, у него за пазухой было надежно спрятано ее саше с духами. Он коснулся своей груди, и его мрачное выражение лица немного смягчилось.

Запихнув саше в одеяла, Император Чжоу’Ву смыл запах румян и пудры, прилипший к его телу, надел комплект белого нижнего белья и величественно сел на низкий диван, расставив ноги. Тао Хун держала белую ткань и намеревалась высушить ему волосы. Почувствовав густой запах румян, исходящий от тела Тао Хун, его брови сошлись вместе, и он сказал тяжелым голосом:

– Ты свободна. Пусть тебя кто-нибудь заменит, лучше мужчина.

Тао Хун слегка опешила, но не осмелилась спросить больше. Она вышла из комнаты и собиралась кого-нибудь позвать, когда столкнулась с Ян Цзюнвеем.

– Я сделаю это, ты можешь идти. – Ян Цзюнвей взял у нее ткань и махнул рукой, показывая, что она может уйти.

Увидев, что это Ян Цзюнвей, Император Чжоу’Ву стал спокойнее. Он спросил глубоким голосом:

– Ты уже принял ванну?

– Я уже искупался. Можете понюхать. – Ян Цзюнвей усмехнулся и вытянул руку вперед.

Особого запаха не было. Император Чжоу’Ву откинулся на спинку дивана и позволил ему высушить волосы. Взгляд Ян Цзюнвея на мгновение задержался на высоком, прямом носе Императора Чжоу’Ву . Он подумал:

Все же чувствительность и пристрастие к запаху Императора, это действительно последствие превращения в собаку!

– Есть новости о Князе Обороны Мэн? – Звук глубокого и звучного голоса прервал размышления Ян Цзюнвея.

– Сегодня мы нашли тела двух умерших лошадей в глубине Илистых берегов. До сих пор мы не обнаружили никаких следов Мэн Чансин или Хань Чанпина. Варвары и Се Чжэнхао тоже вернулись с пустыми руками. – Тихо сообщил Ян Цзюнвей.

– Пошлите больше людей на поиски. Мы должны их найти. Если они живы, я хочу увидеть их лично... – Он сделал паузу и открыл глаза, прежде чем, наконец, закончил свои слова хриплым голосом: – … Если они погибли, я хочу увидеть их трупы.

Несмотря ни на что, я должен дать Санью объяснение. Надеюсь, что все будет хорошо. Мне страшно при мысли, что Санью может меня возненавидеть.

– Хорошо. – Осторожно ответил Ян Цзюнвей.

– Императорский указ о даровании печати командира скоро достигнет пограничного перевала. Как ты решишь вопрос с Се Чжэнхао? – Спросил Император Чжоу’Ву тяжелым голосом.

– Убийца уже спрятался рядом с ним. Он выполнит свою миссию, когда начнется битва. – Ян Цзюнвей полностью доверял своему подчиненному.

– Мм. – Император Чжоу’Ву кивнул. – Как идут приготовления к тому, чтобы выманить Шэнь Хуэйру и эту фальшивку из дворца?

– Наши люди уже спровоцировали старшего господина Чжао и Ву Ши. Прошение было подано рано утром. Когда Княгиня была в поместье Хоу Ен Аня, она услышала об этом и, вернувшись, тоже отправила прошение. Так же это сделали еще несколько материнских семей других императорских наложниц, включая семью Шэнь. Более точные новости мы получим завтра. – Ян Цзюнвей отложил полотенце, налил Императору чашку чая и передал ему.

• Ву Ши – Скорее всего это мать императорской супруги. Здесь ее называют 氏 или мадам Ву. 氏 (shì) может относиться к клану или форме обращения к женщинам – мисс или мадам в зависимости от их семейного положения. Формально мать императорской супруги следует называть миссис Чжао, урожденная Ву, поскольку женщины сохраняли свою девичью фамилию после замужества, и это был способ отличить жен, особенно, когда жена была не одна.

– Санью тоже навещает своих родственников?! – Рука Императора Чжоу’Ву, в которой он держал чашку, внезапно сжалась. Когда он посмотрел на Ян Цзюнвея, его глаза вспыхнули гневом.

Ян Цзюнвей поспешно заверил:

– Поместье Князя Обороны находится далеко от поместья Великого наставника. Ее светлость Шуфэй определенно не будет втянута в наши планы. Этот субъект пошлет больше людей, чтобы сопровождать и защищать Ее светлость и ее людей.

Император Чжоу’Ву поставил свою чашку с деревянным выражением лица. После долгого молчания он заговорил, подчеркивая каждое слово.

– Ошибок быть не должно!

– Этот субъект подчиняется приказу Вашего Величества. - Почтительно ответил Ян Цзюнвей, не смея пренебрегать этим вопросом ни в малейшей степени.

– Как у нее сегодня дела? – Глубокий, насыщенный голос мужчины стал очень низким и хриплым, как будто он очень старался что-то подавить.

– Ее светлость не спит уже несколько дней. – Тихо ответил Ян Цзюнвей.

– Откуда ты знаешь, что она не спала несколько дней? Твои люди шпионили за ней во время сна? – Император Чжоу’Ву внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на Ян Цзюнвея. Водоворот в его черных как смоль глазах заставил сердце подпрыгнуть от страха.

– Этот слуга не посмеет! – Поспешно ответил Ян Цзюнвей. – Просто у Ее светлости слишком бледный цвет лица. Темные круги под ее глазами почти такие же, как у Вашего Величества. – Он многозначительно посмотрел на темные круги под глазами Императора Чжоу’Ву. Этот господин тоже каждую ночь страдал бессонницей.

– О Князе Обороны Мэн по-прежнему ни чего не известно, и А’Бао рядом с ней больше нет. Она определенно не сможет спать. – Император Чжоу’Ву вздохнул, гадая, радоваться ему или печалиться. Его женщина скучает по нему, но на самом деле, тот, по кому она скучает, не совсем он.

– Она все еще ищет А’Бао? – Потирая темные круги под глазами, хрипло спросил Император Чжоу’Ву.

– После трех дней поисков Ее светлость больше не приказывала своим слугам его искать. Она сказала, что отсутствие новостей тоже хорошие новости. Возможно А’Бао, выбежал за пределы дворца, чтобы поиграть, или, может быть, кто-то из дворца его подобрал, чтобы тайно вырастить.

– Скорее всего, она догадалась, что А’Бао уже умер, но все еще хочет оставить себе какую-то надежду. – Император Чжоу’Ву улыбнулся, и его глаза покрылись слоем тумана. – Санью всегда такая, она находит способ заставить чувствовать себя немного лучше.

– Ее светлость очень сильный и оптимистичный человек. – Ян Цзюнвей также уважал это ее качество. – Несмотря на то в какой сложной ситуации она оказалась, она все еще могла сохранять позитивный и оптимистичный настрой. Ее светлость Шуфэй обладает впечатляющей стойкостью. Чего и следовало ожидать от дочери Князь Обороны Мэн!

– Хорошо, ты можешь идти. Чжень хочет отдохнуть. – Сказал Император Чжоу’Ву, закрыв глаза и махнув рукой. Как только Ян Цзюнвей поклонился, вышел из комнаты и закрыл дверь, Император Чжоу’Ву медленно подошел к кровати и откинул одеяло. Оно давно впитало аромат саше. Теперь его постель была пропитана уникальным ароматом Санью. Удовлетворенный, он улыбнулся. Крепко держа саше, он, наконец, смог заставить себя заснуть.

Во дворце Цяньцин Шэнь Хуэйру держала в руках просьбу Хоу Ен Аня.

– Эта императорская супруга думает, что она особенная, только потому, что получила благосклонность. Сегодня она даже приставала к Императору с просьбой, чтобы он лично сопровождал ее в гости к родственникам! – Презрительно сказала Ваньцин, массируя плечи Милостивой супруги.

– Что бы Император лично ее сопровождал? Кого-то вроде нее? – Усмехнулась Шэнь Хуэйру и отбросила мемориал в сторону.

Проведя во дворце более трех лет наложницы, имеющие ранг Супруги и выше, имели право вернуться домой, навестить свои семьи, но личное сопровождение императора было почетной привилегией Императрицы и только один раз в ее жизни.

Когда я вошла во дворец, бесчисленное количество раз я мечтала надеть мантию феникса и навестить свою семью рука об руку с Императором. Я хотела, чтобы все граждане Великого Чжоу знали, что я единственная, кого любит Император. Я единственная, кто имеет право быть императрицей. Однако за три года ожидания эта мечта была полностью уничтожена.

Подумав об этом, Шэнь Хуэйру вдруг ухмыльнулась и взяла мемориал. Молниеносно она написала два слова: «Милостиво удовлетворено».

Посетить родственников? Я позволю всем гражданам Великого Чжоу запечатлеть истинную пару фениксов, стремящуюся к небесам!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 41. Посещение родственников. 1.

Глава 41. Посещение родственников. 1.

После того, как просьба поместья Хоу Ен Аня «о посещении родственников» была одобрена, многочисленные материнские кланы наложниц самого высокого официального ранга так же представили мемориалы. Возможно, потому что Его Величество был в отличном настроении, но он милостиво удовлетворил их всех. Во Внутреннем дворце одни прыгали от радости, другие завидовали, а некоторые были подстегнуты амбициями, думая, что они смогут насладиться честью вернуться в славе домой, так как они поднялись до ранга супруги. Об этом мечтали все женщины, запертые в глубинах дворца.

После того, как Императорский астролог рассчитал дату посещения родственников, было решено, что это будет двадцать четвертый день одиннадцатой луны, который прибудет через два дня. Услышавшие эту новость, императорские супруги еще не успели отпраздновать, прежде чем второй императорский указ грубо развеял их грезы. Император будет лично сопровождать Милостивую супругу в гости к ее родственникам. Более того, изначально каждая супруга должна была уйти в 6 утра, но им сообщили, что они должны уйти на два часа раньше, то есть в 4. Сейчас середина зимы. В 4 часа утра солнце еще не взошло, и это было самое холодное время суток. Были ли это супруги, возвращающиеся домой, или члены семьи, которые ждали их, обе стороны должны были страдать умственно и физически от сложных условий. Между тем, Милостивая супруга должна была уехать на четыре часа позже всех, то есть в 8 утра, когда солнце уже взойдет, и воздух прогреется. Императорский астролог сказал, что фениксы будут летать по небу на двадцать четвертый день одиннадцатой луны в 7:45 утра, время удачи и большого процветания.

Как только была выпущена новость о том, что Милостивая супруга заняла самое благоприятное время и, кроме того, ее будет лично сопровождать Император, все граждане Великого Чжоу поняли, что ее выбрали новой императрицей. Более того, принимая императорский указ, она упала в обморок и вскоре после этого распространилась другая новость, о том, что она была беременной уже полтора месяца. Император был очень доволен. Все виды императорских даров потекли во дворец Чжунцуй, как вода.

Было неясно, сколько керамической и фарфоровой посуды было разбито в различных дворцах. Мэн Санью, однако, была равнодушна к новостям. Она только искренне ждала возвращения домой, чтобы навестить брата и мать. Ранний уход означал, что она сможет провести больше времени со своей семьей. Все милости и почести для нее ничего не значили.

Два дня пролетели быстро. Небо было еще темным, когда королевская свита отбыла навестить своих родственников.

Ледяной, пробирающий до костей ветер часто просачивался через щель в занавесках кареты и царапал кожу, заставляя дрожать от холода. Дыхание превращалось в туман и испарялось в воздухе. Няня Фэн встала, чтобы плотнее задернуть занавеску. За занавесом, она мельком увидела главного охранника, сидящего на лошади с высоко поднятой головой. На его холодном лице играла легкая улыбка.

– Ваша светлость, нас сопровождает офицер Ван. – Сказала она тихим голосом, помогая госпоже укрыть ее колени теплым парчовым одеялом.

Мэн Санью держала небольшую ручную жаровню тонкой работы. Услышав, что было сказано, она удовлетворенно улыбнулась.

Этот ребенок вырос и показал свои способности. Конечно же, в тот раз мои глаза не ошиблись.

– Я слышала, что он отказался служить Великому наставнику Шэнь, и теперь его вытеснили из внутреннего круга Императорской Драконьей гвардии. Он сам несет это бремя. Несмотря на нынешнюю славу семьи Шэнь, это всего лишь иллюзия, как луна отражается в воде или как цветы отражаются в зеркале. Рано или поздно они падут. Поскольку он посмел причинить вред моему отцу, я обязательно разоблачу его планы и вызову его крах. Посмотрим, кто останется последним. – Мэн Санью поправила волосы на висках своими золотыми чжиджитао  и холодно улыбнулась.

• Как луна отражается в воде или как цветы отражаются в зеркале – это метафора чего-то иллюзорного или эфимерного в уничижительном смысле

– Ваша светлость, не хотите ли вы лично встретиться с офицером Ваном, чтобы заручиться его поддержкой? Если столица погрузится в хаос, у мечей не будет глаз. – Обеспокоенно спросила няня Фэн.

– Даже если я не скажу ни слова, как только в столице начнутся беспорядки, первое, о чем он подумает, это защитить меня. Я верю в него. – Мэн Санью мягко улыбнулась. – Подмена императорского отпрыска, распущенный императорский гарем… Чем меньше он знает об этих возмутительных скандалах, тем для него лучше. С Вдовствующей императрицей нелегко иметь дело. Как только ситуация в столице стабилизируется, наверняка будет проведена большая чистка, чтобы защитить правду, которая может быть известна только императорской семье. Няня, как только вы все покинете дворец, вы должны полностью забыть об этих грязных вещах, понимаешь?

Мэн Санью посмотрела на няню Фэн с серьезным выражением лица.

– Эта слуга понимает. Ваша светлость, эта слуга не хочет Вас покидать. - Взмолилась няня Фэн, но затем ее лицо резко стало мертвенно-бледным. – Тогда, Ваша светлость, Вы тоже будете…

– Вдовствующая императрица может быть беспощадной, но она также самая мягкосердечная. Я возьму на себя инициативу и предложу ей свои услуги, а десятки тысяч солдат семьи Мэн станут моей разменной монетой. Учитывая, что как пешка я имею цену, она меня не тронет. Кроме того, мое происхождение ничем не отличается от происхождения Вдовствующей императрицы. Помнишь, в тот день, когда мне впервые присвоили титул Шуфэй, Вдовствующая императрица послала людей с горы Тысячи Будд, чтобы подарить мне эти чернила и ширму расписанную тушью? На ней был высокий горный хребет с нависающими скалами. На вершине скалы возвышалась сосна. Вдовствующая императрица использовала картину, чтобы объяснить человеческую природу. Она хотела, чтобы я поняла свое неблагоприятное положение. Мое существование вызвало у нее воспоминания о прошлом. Она не хотела, чтобы я повторила ее ошибки. Это показывает, что Вдовствующая императрица все еще благоволит ко мне. С этой толикой доброй воли у меня есть уверенность, что я смогу сделать так, чтобы она меня не убила. Худшим исходом будет длительное сопровождение Вдовствующей императрицы в храме в качестве монахини. Другим это может показаться одинокой, невыносимой жизнью, но для меня это было бы лучшим исходом. – Мэн Санью глубоко вздохнула. В ее глазах не было беспомощности, только безразличие. Прожив в постоянной борьбе две жизни, она была давно измотана.

– Ваша светлость, эта служанка будет сопровождать Вас, и тоже станет монахиней. Эта слуга стара и во второй половине своей жизни хотела бы жить такой спокойной жизнью. – Глаза няни Фэн покраснели.

– Не нужно. Няня, после того, как ты покинешь дворец, просто иди к моей матери. Позаботься о ней вместо меня. – Мэн Санью закрыла глаза и откинулась назад. Было очевидно, что она не хочет продолжать разговор.

Няня Фэн исчерпала свои методы. Она тайком вытерла слезы из уголков глаз и тупо уставилась на позолоченную медную плиту на столе.

Прежде чем они это поняли, они прибыли в поместье Князя Обороны. С другой стороны занавеса раздался глубокий мужской голос:

– Мы прибыли в поместье Князя Обороны. Пусть Ее светлость выйдет из кареты.

Мэн Санью открыла глаза и тщательно уложила волосы вокруг висков и поправила одежду. При поддержке няни Фэн она медленно спустилась с кареты.

Встретив взволнованные глаза, ожидающего возле кареты, молодого человека она остолбенела, и уголки ее губ незаметно изогнулись вверх. Их взгляды ненадолго встретились, прежде чем проскользнуть мимо друг друга, слишком быстро, чтобы люди могли заметить.

Мужчина наблюдал, как, одетая в великолепные одежды, молодая женщина, достойными, грациозными шагами шла по красной ковровой дорожке, ведущей в поместье Князя Обороны. Она принимала поклоны всех в поместье, расшифровать выражение ее лица было трудно. К своему удивлению, мужчина почувствовал, что кто-то наблюдает за ними. Он огляделся вокруг, но никого не заметил. Ван Хуашань не мог не нахмуриться. Он приказал охранникам, которые сопровождали их, окружить поместье. Безопасность была абсолютной. Никто не мог пройти. Размышляя об этом, он отпустил свои заботы и спокойно наблюдал, как спина молодой женщины исчезает за алыми воротами.

Чего Ван Хуашань не знал, так это того, что помимо, посланных им, многочисленных охранников, вокруг поместья Князя Обороны были также бесчисленные тайные стражи. Тем временем Император Чжоу’Ву и Ян Цзюнвей уже давно спрятались на крыше главного зала поместья. Под покровом тьмы они внимательно наблюдали за проходящей внизу Мэн Санью.

Темнота ночи все еще была плотной. Даже если ярко светили бесчисленные фонари, черты лица женщины были несколько размыты, и их было трудно различить. Тем не менее, ее пурпурное платье супруги первого ранга с павлиньим рисунком, окантованное золотой шелковой нитью, было особенно привлекательным. Когда она медленно вышла из экипажа, дыхание Императора Чжоу’Ву последовало за ее шагом и постепенно стало тяжелым. С усилием он заставил себя сдержаться, чтобы не разбить черепицу под его ладонями. Черепица издавала легкие грохочущие звуки, и, казалось, вот-вот сломается.

– Ваше величество, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Через несколько часов вы сможете справедливо и с честью увидеть Ее светлость. – Тихо успокаивал Императора Ян Цзюнвей.

Когда Император Чжоу’Ву посмотрел на него, его глаза потемнели. Бесчисленные бурные эмоции были скрыты в его черных как смоль глазах до такой степени, что это вызывало ощущение жестокости, но, в конце концов, он расслабился. Ян Цзюнвей был вынужден подчиниться его бездонному взгляду. Он тайно сглотнул слюну.

Пол ночи, мы страдали под леденящим ветром, чтобы просто бросить мимолетный взгляд. Императору тоже было нелегко!

Мэн Санью уже прошла через ворота в главный зал, и все собрались вокруг нее. Она приняла поклоны членов своей семьи. Император Чжоу’Ву прижался ухом к крыше, внимательно прислушиваясь к движению внутри. Даже если он не мог видеть ее лично, слушать ее голос тоже было хорошо.

В главном зале все в семье Мэн по очереди отдавали дань уважения Шуфэй. Мэн Санью заставила себя выглядеть красивой и величественной. Ее рука, украшенная чжиджитао,  потянулась к чайнику, при этом ее нижняя челюсть слегка приподнялась вверх. Эта, внушающая трепет, благородная аура заставляла кожу головы покалывать.

Вэнь Иньян заставила своих двух детей встать на колени у ее ног. Как бы они ни завидовали и ни ненавидели Мэн Санью, они не могли скрыть своего страха перед бывшей законной молодой мисс семьи Мэн.

– Мама, пожалуйста, быстро встань. – Мэн Санью лично помогла первой жене семьи Мэн, мадам Линь, встать на ноги, затем махнула рукой, чтобы ее старший брат тоже встал. Затем, равнодушно, она повернулась к Вэнь Иньян и ее детям и сказала:

– Вы тоже можете встать

На крыше, услышав ее прохладный, но приятный голос, Император Чжоу’Ву был мгновенно очарован. Затем уголки его рта изогнулись в улыбке.

– Спасибо, Ваша светлость.

Прежде чем встать, все поклонились в знак благодарности, и заняли свои места.

После обычной беседы о некоторых банальных семейных делах, Мэн Санью отпустила всех и повела матушку Мэн в боковую комнату, чтобы они могли поговорить наедине. На крыше Император Чжоу’Ву и Ян Цзюнвей последовали за ними и изменили свои позиции.

– Мама, исчезновение отца не так просто, как кажется. – Мэн Санью сразу же перешла к главной теме, привлекая внимание матушки Мэн. – Подумай, что это за место Город Нефритового Дракона? Он выходит на реку Ялун, а за ним находится извивающаяся гора Дракона. С точки зрения топографии это стратегически важное место. Варварам было бы чрезвычайно трудно начать внезапную атаку с тыла, да еще так, чтобы никто этого не обнаружил, они недостаточно искусны. – Мэн Санью сделала паузу, чтобы увидеть, как матушка Мэн кивнула головой, прежде чем продолжить.

На крыше Ян Цзюнвей уже был привлечен ее словами, поэтому скопировав позицию Императора Чжоу’Ву, приложил ухо к черепице и внимательно слушал ее анализ.

– Армия варваров не является исключительно квалифицированной, но у них есть способность вступать в сговор с врагом. Как они могли безопасно обойти так много сторожевых постов и напрямую начать такую большую операцию по краже припасов нашей стороны, если у них не было шпиона? Город Нефритового Дракона находится под юрисдикцией провинциального командира Ганьсу. Этот вопрос определенно связан с Се Чжэнхао. Как только отец исчез, Император назначил его великим генералом. Используя печать главнокомандующего, он сразу же начал атаку на императорский суд варваров. Я боюсь, что может быть еще больший заговор. Весьма вероятно, что во время столкновения с варварами, Се Чжэнхао симулирует поражение и, воспользовавшись хаосом, попытается избавиться от влияния отца в армии. Так он сможет захватить военную власть в свои руки.

Мэн Санью закончила говорить, и ее мать втянула холодный воздух. На крыше лицо Ян Цзюнвея выражало удивление.

Какая блестяще умная женщина! Несмотря на то, что она была ограничена глубинами дворца, она могла видеть вещи так тщательно с помощью всего лишь нескольких расплывчатых сведений. Неудивительно, что Император одержим ею.

Император Чжоу’Ву слегка прищурился. Он полностью сосредоточился на этом освежающем голосе, который давно не слышал.

– Тогда что будет с нами? – Спросила матушка Мэн. Ее голос был подавлен испугом.

– Не волнуйся, мама. Немедленно напиши письмо дяде Мэн Ляну. Оно должно дойти до его рук еще до начала битвы. Попроси его найти способ убить Се Чжэнхао и получить печать главнокомандующего. У дяди Мэн Ляна, по-видимому, будут свои опасения, но у него определенно есть свои обиды с Се Чжэнхао. Получение твоего письма точно развеет его опасения. Хотя исчезновение отца сильно пошатнуло боевой дух солдат, мы определенно не проиграем эту битву. Армия варваров истощила свою энергию, но будет продолжать охранять свои политические силы до последнего вздоха. Сейчас середина зимы во время двенадцатой луны, когда одежды и провизии не хватает. Как только их запасы истощатся, варвары будут страдать от голода и холода. Они будут побеждены своей собственной рукой, без борьбы. После получения почестей и достойной награды за уничтожения императорского суда варваров, кого будет волновать, как умер Се Чжэнхао? Можно просто обвинить в этом варваров. Книги по истории пишут победители. Проигравших можно только забыть. – Мэн Санью утешительно похлопала матушку Мэн по руке. Ее спокойный и собранный голос был очень успокаивающим, а слова вдохновляющими. – Хотя отец столкнулся с неудачей, у семьи Мэн все еще есть десятки тысяч храбрых солдат в армии семьи Мэн, а также мои дяди. Семья Мэн не падет!

На крыше Ян Цзюнвей был ошеломлен.

Какая проницательная женщина! Образ мыслей этой запертой в будуаре, замужней женщины, неожиданно оказался точно таким же, как у Императора. Она поистине поразительна! Князь Обороны Мэн действительно хорошо воспитал своих сына и дочь! – Вздохнув, он взглянул на Императора и показал ему большой палец.

Император Чжоу’Ву искоса посмотрел на него. Хотя его лицо выглядело спокойным, в его глазах была приглушенная улыбка. Он подумал о фразе, которая заставила его почувствовать себя еще более бодрым:

Мало-помалу пара фениксов летит бок о бок, их сердца связаны как одно целое.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 42. Посещение родственников. 2.

Глава 42. Посещение родственников. 2.

Чтобы ее мать не волновалась и ради безопасности семьи Мэн, Мэн Санью на этом остановилась и больше не раскрывала никаких секретов. Матушка Мэн не посмела медлить. Она тут же написала письмо и приказала людям срочно доставить его в армию.

Как только этот вопрос завершился, Вэнь Иньян привела свою незаконнорожденную дочь, Мэн Руйжу, просить аудиенции.

Вэнь Иньян была племянницей старой мадам Мэн из ее девичьей семьи, и Старая мадам очень ее любила. Старая мадам заставила Мэн Чансина принять ее в качестве наложницы. Никто не ожидал, что она забеременеет только после одной ночи и родит сына Мэн Юда. После этого, воспользовавшись тем, что Мэн Чансин был пьян, Вэнь Иньян снова сумела забраться к нему в постель. После чего она снова забеременела и родила их дочь Мэн Руйжу. Ее эффективность была сравнима с машиной для изготовления детей, лишая других дара речи. К счастью, Мэн Чансин и мадам Линь были глубоко преданы друг другу и не подпускали ее близко. Иначе кто знает, сколько еще сыновей и дочерей она бы родила! В течение последних нескольких лет она полагалась на поддержку Старой мадам и много раз противостояла мадам Линь. Видя, что Мэн Яньчжоу – неудачник и, что ее собственный сын одарен, она зашла так далеко, что подтолкнула Старую мадам отнять у Мэн Яньчжоу положение наследника. К счастью, Мэн Санью, получившая благосклонность после входа во дворец, не позволила Старой мадам вести себя глупо. Только с позапрошлого года, когда Старая госпожа скончалась от болезни, Вэнь Иньян несколько сдержалась.

Услышав, что эти двое ищут аудиенции, на лице мадам Линь появилось выражение отвращения. Как раз когда она собиралась махнуть рукой, чтобы отослать их, Мэн Санью дьявольски ухмыльнулась и с интересом сказала:

– Пусть они войдут. Посмотрим, что они задумали на этот раз.

– Эта слуга приветствует Вашу светлость.

– Руйжу приветствует Вашу светлость. – Мать и дочь опустились на колени и выразили свое почтение.

– Встаньте. – Мэн Санью небрежно щелкнула своими золотыми чжиджитао.

Не глядя на выражение лица Шуфэй, а просто слушая ее прекрасный, но томный голос, таивший в себе темные намерения, Император Чжоу’Ву знал, что эти мать и дочь, вероятно, будут страдать. Он не мог не показать изнеженную улыбку.

Увидев, как Император вдруг чрезвычайно радостно улыбнулся, Ян Цзюнвей почувствовал себя несколько озадаченным.

– Какой у тебя вопрос? – Легкомысленно спросила Мэн Санью. Ее резко контрастирующие глаза феникса смотрели на разодетую Мэн Руйжу, которая стояла позади Вэнь Иньян. В этом году Мэн Руйжу было четырнадцать. Она унаследовала телосложение от Князя Обороны Мэн и была чрезвычайно стройной. Хотя ее светлый и чистый цвет лица уступал несравненной красоте Мэн Санью, она заслуживала того, чтобы ее называли чистой и свежей красавицей. У нее было особое очарование, которое вызывало чувство нежности, и было тем типом, который мужчины обожали больше всего.

– Ваша светлость, что Вы думаете о Вашей младшей сестре Руйжу? – Вэнь Иньян подтолкнула Мэн Руйжу вперед.

Девушка слегка опустила взгляд, не смея смотреть прямо в лицо своей законной старшей сестры. Однако именно этот полускрытый боковой профиль и застенчивое, но все же не застенчивое выражение лица, это благоговейно-уважительное отношение еще больше вызывали симпатию и не вызывали ни малейшего отвращения. Это была девушка с довольно глубокими схемами, которая, несмотря на свой юный возраст, знала, как продемонстрировать свои прелести по максимуму.

– Прошло три года с тех пор, как мы в последний раз видели друг друга. Младшая сестра стала намного выше и красивее, как цветок белого лотоса. – Мэн Санью прикрыла рот рукой и тихо, без всякой причины, усмехнулась.

• Белый лотос – невинная и добрая женщина. Саркастически, это может относиться к людям, которые кажутся чистыми снаружи, но внутри гнилые.

Звук этого легкого смеха безжалостно потянул за сердечные струны Императора Чжоу’Ву. Он чувствовал онемение, но и щекотку; это был неописуемый дискомфорт. Ему страстно хотелось немедленно предстать перед ней и заключить в свои крепкие объятия.

– Спасибо за похвалу, Ваша светлость. – Щеки Мэн Руйжу слегка покраснели, усилив ее пленительное очарование.

– Если тебе есть что сказать, не ходи вокруг да около. – Мадам Линь не выдержала фальшивых выражений лица матери и дочери и призвала их говорить прямо.

-Да. - Вэнь Иньян тоже была нетерпелива. Держа Мэн Руйжу за руку, она сказала: – Ваша светлость, в этом году Руйжу уже четырнадцать. В следующем году она будет иметь право на участие в Великом отборе. Ваша светлость, за последние три года Вы так и не родили сына, более того, Милостивая супруга украла императорскую милость. Почему бы не взять Руйжу во дворец? У Вашей светлости также появится еще один помощник. Руйжу похожа на эту служанку, и с одного взгляда можно сказать, что она будет хороша в рождении детей. Она определенно сможет протянуть Вашей светлости руку помощи. Если в будущем, она родит принца, Ваша светлость могла бы взять ребенка к себе на воспитание.

• Великий отбор – это большой проект выбора императорских наложниц, который происходил каждые три-пять лет. Женщины должны были пройти строгий процесс исключения, чтобы быть выбранными.

Услышав это, Император Чжоу’Ву был возмущен.

Что это должно означать? Она проклинает Санью на бездетность до конца ее жизни? Даже если бы у нее не было детей, такой презренной служанке не пристало наступать на Санью, чтобы повысить свой статус!

Значит, все-таки речь шла о входе во дворец! – Мэн Санью подняла чашку и сделала глоток. Ее яркие глаза феникса уставились на Мэн Руйжу, которой некуда было бежать. Как раз в тот момент, когда умственная выносливость Мэн Руйжу достигла своего пика, а цвет ее лица превратился из красного в фиолетовый, а потом в белый, Мэн Санью неторопливо заметила:

– Что ты хочешь этим сказать, Вэнь Иньян? Вы так убеждены, что Бэньгун не сможет родить ребенка? Бэньгун кропотливо питала Наше здоровье в течение трех лет. Если бы Мы хотели ребенка, разве Мы не родили бы его сами? Зачем Нам усыновлять чужого ребенка?

– Эта слуга искренне учитывала интересы Вашей светлости, поэтому и сказала это. Эта просит у Вашей светлости прощения. В настоящее время Милостивая супруга самая любимая в гареме. Ваша светлость, Ваша власть ослабевает. Наличие помощника также хорошо. Учитывая, что вы кровные сестры, Руйжу, естественно, будет с Вами сердцем и умом. – Вэнь Иньян поспешно попросила прощения. Выражение ее лица было самым искренним.

– Старшей сестре нелегко во дворце. Войдя во дворец, младшая сестра обязательно всем сердцем поможет старшей сестре. – Тихо добавила Мэн Руйжу.

– Хе! – Мэн Санью насмешливо улыбнулась. Золотые чжиджитао несколько раз постучали по подлокотнику кресла. Ее вялый, небрежный голос вдруг стал ледяным и безжалостным. – Искренне поможет Бэньгун? Вы думаете, что Бэньгун – дура? Наступить на Бэньгун, продвинуть свое положение и получить благосклонность императора, чтобы помочь Мэн Юда вырвать титул старшего брата. Вот ваше истинное намерение! Несколько дней назад вы замыслили позволить старшему брату убежать из дома – Бэньгун все еще не рассчиталась с вами! Если вы хотите войти во дворец, это нормально. Помочь Бэньгун укрепить Наше положение – также прекрасно. Как только она выпьет миску супа для абортов, Бэньгун хоть сегодня возьмет Мэн Руйжу во дворец вместе с Нами. Без сына она никогда не сможет продвинуться и может только быть под контролем Бэньгун. Бэньгун чувствует себя уверенно только с таким человеком. Что касается того, хотите вы этого или нет, подумайте об этом сами. Бэньгун может подождать.

Моя дочь всегда была жесткой, как гвозди. Когда ей было только три года, Вэнь Иньян уже не была ей оппонентом, а сейчас тем более. Она понесла так много потерь, но все еще не научилась на собственном опыте. Вэнь Иньян заслуживает похвалу за свою смелость. – Нахмуренные брови мадам Линь расслабились. Она спокойно и сдержанно наблюдала, как побледнели лица Вэнь Иньян и ее дочери.

Как и ожидалось от легендарной Шуфэй. Слухи не лгут. Когда она била по лицам этой пары, она была безжалостной и жестокой, но все же откровенной. – Ян Цзюнвей потерял дар речи.

Пытаясь подавить нахлынувшую улыбку, Император Чжоу’Ву сжал кулаки и нахмурился.

Санью все такая же. Она была злой, но все же такой благородно злой, что никто не знал, что сказать!

– Ваше Величество, разве Вы не ненавидели высокомерную и деспотичную, жестокую и безжалостную Шуфэй? Сегодня, как же так... – Дразнил его тихим голосом Ян Цзюнвей. Он чувствовал, что эта сторона Шуфэй великолепна. По сравнению с Милостивой супругой это была просто разница как между небом и землей. Даже если она была злой, она не пряталась за маской. Вместо того, чтобы испытывать чувство отвращения, он думал, что это очень мило.

– Испытывал ли ты чувство возвращения с грани отчаяния? А ощущение безнадежности и паники, когда, чтобы выжить, у тебя нет другого выбора, кроме как зависеть от кого-то другого? Ты знаешь, что такое быть вместе с кем-то с утра до ночи, не отходя друг от друга? Твои глаза видят только ее, твой нос наполнен только ее запахом, и твои уши слышат только звук ее голоса? – Император Чжоу’Ву почти рычал, вызывая страх у окружающих.

– Нет, не испытывал. – Ян Цзюнвей покачал головой. Очевидно, что эти чувства были, довольно трагичными, однако по неизвестной причине он неожиданно почувствовал некоторую зависть.

– Когда ты находишься в подобном положении, как ты все еще можешь контролировать свои чувства? Чжень тоже никогда не думал, что попадет в такую ситуацию, но это было вне моего контроля. – Император Чжоу’Ву молча улыбнулся. Выражение его лица явно показывало беспомощность, но глаза были полны восторга. Ян Цзюнвей со странным выражением посмотрел на мягкие черты его лица. Он почувствовал, что это уже не тот высокий и возвышенный монарх, которого он знал раньше, а просто чрезвычайно нормальный человек, простой смертный, испытавший радости и горести жизни.

В боковой комнате Вэнь Иньян быстро оправилась от совершенно злобного предложения Мэн Санью. Она пронзительно закричала:

– Ваша светлость! Как Вы можете быть такой жестокой? Руйжу – Ваша кровная младшая сестра!

– Разве ты не говорила, что она всем сердцем будет помогать Бэньгун? Хм? Ты даже не можешь выполнить эту пустяковую просьбу? Если ты не можешь этого сделать, немедленно убирайся с глаз Бэньгун и прекрати нести такую бесполезную чушь! Привести тебя во дворец, помочь тебе добиться благосклонности, помочь тебе родить принца, а затем позволить использовать Бэньгун в качестве ступеньки – ты принимаешь Бэньгун за такую же дуру как и ты? – Мэн Санью слегка наклонила голову и небрежно поправила волосы на висках. Темно-красные уголки ее губ презрительно улыбнулись.

Из-за того, что их мысли снова и снова обнажали, Вэнь Иньян и Мэн Руйжу на долго потеряли дар речи.  Они неоднократно открывали и закрывали рты. Мэн Санью была все такой же, как и раньше: когда она говорила или действовала, она не щадила чувств других. Пытаться замышлять или использовать уловки против нее, было просто просьбой быть униженным.

– Хорошо, почти пришло время для завтрака. Ваша светлость, пожалуйста, пройдите в главный зал. – Мадам Линь с трудом сдерживая улыбку, дала Вэнь Иньян и ее дочери возможность уйти от разговора. В конце концов, у ее дочери сегодня радостный день –возможность вернуться домой и навестить своих родственников. Вызывать такой уродливый шум было бы неблагоприятно.

– Ваше Величество, Шэнь Хуэйру должна была уже уйти. Нам пора идти на Восточную главную дорогу, чтобы подготовить засаду. – Тихим голосом напомнил Ян Цзюнвей. Он поднял голову, чтобы посмотреть на слегка светлеющее небо.

– Пара фениксов, летящих вместе в 7:45 утра? Хм… – Неохотно вставая, Император Чжоу’Ву холодно улыбнулся. Он оглянулся на тайную стражу и подал знак рукой усилить охрану. Вместе с Ян Цзюнвеем он выскочил из поместья Князя Обороны в направлении поместья Великого наставника, чтобы подготовить засаду.

Через два часа плотно закрытые дворцовые ворота снова открылись. Шэнь Хуэйру и Фальшивый император сидели бок о бок в императорской карете и приветствовали зимний рассвет. Они величественно и властно отправились в поместье Великого наставника.

Шэнь Хуэйру слегка приподняла занавеску кареты, чтобы посмотреть на граждан Великого Чжоу, которые столпились по обе стороны улицы, кланяясь и крича «Да здравствует Его Величество!», уголки ее губ не могли не приподняться в улыбке. Взгляды тысяч людей сосредоточились на ней, которая находилась в таком высоком, престижном положении – это зрелище с лихвой заполнило пустоту в ее сердце.

Поместье Великого наставника было прямо перед их глазами. Великий наставник Шэнь вывел всех в поместье, стоять за главными воротами, что бы их приветствовать. При поддержке Чан Си Шэнь Хуэйру первой вышла из кареты. Она стояла рядом с каретой и кланялась, ожидая, когда Император тоже выйдет.

Фальшивый император, сложив руки за спиной на глазах у всех, вальяжно и с достоинством спускался. Именно в этот момент произошел неожиданный поворот событий. Одетая в черное группа людей, спикировала вниз и разделилась на два направления. Одна группа вложила все силы во внезапную атаку на Фальшивого императора. Другая группа размахивала своими широкими мечами и безжалостно забирала жизни людей из поместья Великого наставника.

Солдаты Имперской Драконьей гвардии, которые следовали за ними, реагировали медленно. Прокричав: «Защитите императора!», они попытались окружить группу людей в черном (MIB, Уилл Смит, только тебя тут не хватает). Однако улица была очень узкой, и императорская карета занимала больше половины пространства. Более того, все солдаты Имперской Драконьей гвардии были верхом на лошадях, которых нельзя было использовать в таком ограниченном пространстве. Мгновением позже все они были убиты в хаосе. К счастью, охранники поместья Великого наставника появились вовремя, они сделали все, что бы защитить жизни членов семьи Великого наставника Шэнь и Шэнь Хуэйру. Хотя семья Шэнь подготовилась заранее, тайные стражи императорской семьи передавали и наследовали навыки из поколения в поколение. Каждый был мастером, который мог убить сотню врагов, не говоря уже об этих мелких солдатах.

Когда появились люди, одетые в черное, Фальшивый император выходил из кареты. Спрыгнув, он, отражая удары, отступал назад, чтобы увернуться. Вскоре он был изолирован от Шэнь Хуэйру. Изначально среди тайных стражей его мастерство в боевых искусствах было не самым лучшим, но он определенно не был самым слабым. Хотя он был полностью окружен и загнан в тупик, но он все еще мог некоторое время сражаться.

Под усиленной охраной тайных стражей Ян Цзюнвей и Император Чжоу’Ву спокойно вошли в переулок. Ян Цзюнвей поднял широкий меч и, как молния, начал внезапную атаку на Фальшивого императора. Обменявшись несколькими быстрыми и яростными ударами, он расколол меч Фальшивого императора надвое.

– Командир?! – Узнав ходы своего противника, выражение лица Фальшивого императора показало полную безнадежность.

Воспользовавшись его минутным замешательством, Ян Цзюнвей тыльной стороной своего меча вырубил Фальшивку одним ударом.

– Ваше величество, быстрее переоденьтесь. Армия Вдовствующей императрицы скоро прибудет. Они помогут нам закончить разыгрывать это шоу. – Ян Цзюнвей быстро развязал мантию Фальшивого императора и помог Императору Чжоу’Ву надеть ее. Потом он связал Фальшивого императора и передал его двум тайным стражам.

Император Чжоу’Ву поспешно поправил свою одежду. Тем временем за пределами переулка послышался стук копыт, и внутрь ворвалась армия. Выражение лица Императора Чжоу’Ву стало холодным, и без малейшего колебания он безжалостно поднес клинок Ян Цзюнвея к своему плечу. Кровь тут же брызнула и окрасила половину его тела в красный цвет. Это выглядело ужасно.

На ворвавшихся в переулок доблестных солдатах были доспехи со знаками материнского клана Вдовствующей императрицы.

– Вдовствующая императрица? – Тихо прошептал Ян Цзюнвей. Избавившись от Фальшивого императора, он крикнул: – Стой! Мы на одной стороне. Мне нужно срочно доложить Вдовствующей императрице!

В этот момент быстро прибыли охранники семьи Шэнь. Воспользовавшись тем, что солдаты Вдовствующей императрицы не расслышали крик Ян Цзюнвея, они попытались сокрушить его своим большим количеством. Ян Цзюнвей сделал вид, что не может с ними справится, и быстро отступил со своими подчиненными. Заметив, что Фальшивый император не умер и что у противоположной стороны также не было возможности связаться с Вдовствующей императрицей, главный охранник семьи Шэнь вздохнул с облегчением. Он быстро шагнул вперед, чтобы отнести Императора Чжоу’Ву, который был на грани смерти, к императорской карете и бросился обратно во дворец.

Императорская карета феникса Вдовствующей императрицы была остановлена в пятидесяти метрах и усиленно охранялась солдатами. Увидев, что император спасен, она тут же развернулась и вернулась во дворец. Шэнь Хуэйру находилась в центре круга солдат Имперской Драконьей гвардии, она не была ранена. При поддержке старшей дворцовой служанки, которую прислала Вдовствующая императрица, она села в карету и вернулась во дворец.

Великий наставник Шэнь был ранен мечом. Его правая рука сильно пострадала. Была видна кость, но ему пришлось ждать, пока императорский лекарь придет и поставит ему диагноз, чтобы узнать, искалечена его рука или нет. Все остальные в семье Шэнь были либо ранены, либо убиты. Это была абсолютная катастрофа. В хаосе Шэнь Сиянь был сражен шальным мечом. Ни кто из его, рожденных наложницами сыновей и дочерей не смог избежать этой же участи. Выжил только его двухлетний сын. Поскольку он не переносит свирепого ветра, его не вывели на улицу, чтобы приветствовать императорскую процессию, и он избежал катастрофы.

Это должен был быть великолепный и славный визит к родственникам, но, в конце концов, он превратился в трагическую кровавую баню.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 43. Возвращение во дворец. 1

Глава 43. Возвращение во дворец. 1.

Сидящая в карете Шэнь Хуэйру все еще была сильно потрясена. Ее сопровождала Ниан Си, которую послала Вдовствующая императрица. Ниан Си, накрыв дрожащее тело Милостивой супруги парчовым одеялом, пыталась ее успокоить.

Карета ехала по неровным плитам, вызывая дребезжащий шум. Ритмичное покачивание помогло Шэнь Хуэйру восстановить самообладание. Она с силой вцепилась в руку Ниан Си, костяшки ее пальцев побелели.

– Отец, мать, старший брат – как они?

– Правая рука Великого наставника была ранена, а госпожа и молодой господин убиты, – тихо ответила Ниан Си. Она не осмеливалась взглянуть на выражение лица Милостивой супруги.

– Как это могло произойти? Как это могло произойти? –  Шэнь Хуэйру бормоча, рухнула на сидение. Хотя ее глаза покраснели, но она не пролила ни единой слезинки. Спустя долгое время она вдруг издала мучительный стон и рукой накрыла, все еще плоский живот.

– Ваша светлость, Вы не должны слишком много думать. В семье Шэнь все еще остались Великий наставник и маленький молодой господин. В Вашей утробе также есть ребенок. После того, как вы пройдете через это испытание, все наладится. – Пытаясь ее успокоить, Ниан Си поспешно потерла спину. – Этот плод чрезвычайно важен для семьи Шэнь. С ним ничего не должно случиться.

Хорошо это понимая, Шэнь Хуэйру быстро сделала глубокий вдох. Через некоторое время болезненное чувство, наконец, постепенно уменьшилось. Она внезапно повернулась к Ниан Си, и спросила паническим голосом:

– Почему Вдовствующая императрица внезапно вернулась во дворец? Она узнала какие-то новости?

– Эта слуга их подавила, Вдовствующая императрица ничего не знает. Во время молитвы Будде, она вдруг почувствовало боль в сердце, как будто его скрутило. Она сказала, что когда умер покойный император, она испытала такое же чувство. Вдовствующая императрица постоянно чувствовала беспокойство из-за Императора, поэтому поспешила обратно во дворец. Всю дорогу эта слуга была рядом с ней, повторяя сутры. Эта слуга действительно не смогла найти возможность послать Вашей светлости сообщение. Только что тайные стражи хотели подойти к вдовствующей императрице, но были перехвачены императорской гвардией. Ваша светлость должны успокоить Ваш ум. – Голос Ниан Си звучал решительней.

За эти десять лет Вдовствующая императрица никогда не принимала писем Императора. Даже если Император лично нанесет ей визит, она закроет дверь и откажется встретиться с ним. Было слишком легко прервать все общение между ними. Однако, не смотря ни на что, он все еще был тем, кого она воспитывала с малых лет. Даже если она чувствовала обиду, она все равно не могла бросить его во времена кризиса.

Шэнь Хуэйру успокоилась. Было непонятно, о чем она думает. Уголки ее рта были изогнуты в кривой улыбке.

– Неудивительно, что тайные стражи безжалостно убили членов моей семьи. Император, должно быть, уже мертв. Несомненно, предчувствие Вдовствующей императрицы было точным. Раз она вернулась во дворец, Бэньгун не позволит ей уйти живой.

Сказав это, она легонько погладила свой живот и закрыла глаза.

Поскольку семья Шэнь уже заплатила такую мучительно горькую цену, я обязана пройти этот путь. Либо я доведу это дело до конца, либо умру.

Мэн Санью только что закончила завтрак и планировала вернуться в свои покои, когда получила известие, что на Императора напали убийцы и, что Вдовствующая императрица вернулась во дворец. Она была очень удивлена! Шуфэй быстро попрощалась с матушкой Мэн и со своей императорской свитой направилась обратно во дворец так быстро, как только могла.

Атмосфера внутри кареты была ледяной, как и ее нынешнее душевное состояние. Она непрерывно крутила в руках ручную жаровню. Элегантные брови Мэн Санью были плотно сдвинуты. С бледным лицом, няня Фэн обеспокоенно за ней наблюдала. Она чувствовала себя крайне напряженной и не смела говорить. Инь Цуй и Би Шуй с ними не было, они ехали в карете позади них.

Спустя долгое время Мэн Санью слабо улыбнулась и мягко заговорила:

– Вдохновителем покушения на Императора и возвращения Вдовствующей императрицы во дворец, должен быть кто-то экстраординарный.

– Ваша светлость что-то поняла? – Подвигаясь ближе к ней, тихо спросила няня Фэн.

– Есть две возможности. Первая. Император уже умер. На этот раз попытка убийства была операцией тайных стражей, что бы за него отомстить. Вторая возможность заключается в том, что Император не умер. Эта попытка убийства была фарсом. Им нужно было заменить поддельного императора на настоящего, чтобы никто не узнал. – Мэн Санью прислонилась спиной к карете. Она прижала ручную жаровню к телу, успокаивая свое быстро бьющееся сердце.

– Как Вы думаете, Ее светлость Вдовствующая императрица знает правду? - спросила няня Фэн. Ее голос был полон беспокойства.

– Если это первая возможность, то Вдовствующая императрица определенно не знает. Иначе она не привела бы солдат, чтобы спасти Шэнь Хуэйру и Великого наставника Шэнь. Если это вторая возможность, то Вдовствующая императрица определенно знает правду и подыгрывает спектаклю Императора. В любом случае, мы должны сначала вернуться во дворец и посмотреть. В настоящее время дворец находится под контролем Вдовствующей императрицы. Дела будут легко улажены. – Мэн Санью возилась с позолоченной медной жаровней на чайном столике, и выражение ее лица расслабилось.

Когда Императора несли обратно во дворец Цяньцин, он был в критическом состоянии, все его тело было залито кровью. К счастью, Вдовствующая императрица привезла с горы Тысячи Будд императорского лекаря, он вовремя помог перевязать рану.

К тому времени как императорские лекари из Императорского медицинского института услышали эту новость и бросились туда, Император уже принял лекарство и заснул. Вдовствующая императрица, устало наблюдающая за комнатой Императора, безжалостно отругала их за медлительность. После чего она отправила лекарей во дворец Чжунцуй, чтобы проверить пульс Милостивой супруги. Милостивая супруга была беременна «ребенком дракона». Ни малейшей ошибки не могло быть допущено.

До того, как Вдовствующая императрица начала практиковать буддизм, она была известна своей пламенной решительностью. Многие министры очень хорошо это помнили. Поскольку из-за серьезного ранения Император был без сознания, Вдовствующая императрица вполне оправданно взяла на себя ответственность за ведение административных и политических дел от его имени. Никто в Императорском суде не осмеливался ничего сказать.

Испытывая жалость к своему пострадавшему сыну, Вдовствующая императрица вызвала в зал командиров Императорской Драконьей гвардии и Императорской гвардии, а также недавно назначенного командира Девяти Врат, чтобы дисциплинировать их. Она немедленно освободила двух командиров от их постов и приказала командиру Девяти Врат арестовать и привлечь убийц к ответственности в течение трех дней. В противном случае он не смог бы избежать понижения в должности. Семье Шэнь с трудом удалось захватить власть и влияние над обороной столицы, только для того, чтобы проиграть этот путь.

Во дворце Цзунцуй, Шэнь Хуэйру, услышав эту новость, снова почувствовала боль в животе.

Эта старая ведьма! Нужно срочно ее устранить! К счастью, мои шпионы, разбросаны по всему дворцу. Избавиться от Вдовствующей императрицы будет просто.

Но ее уверенность быстро угасла. Во время этого инцидента все приближенные ее и Фальшивого императора были убиты тайными стражами. Даже самая компетентная помощница, Ваньцин, не избежала этой участи. Вдовствующая императрица сочувствовала ей, так как во время беременности она пережила такой стресс, и быстро отправила к Милостивой супруге служанок и момо из дворца Сининг, чтобы присматривать за ней. Близкие помощники Фальшивого императора также были заменены доверенными подчиненными Вдовствующей императрицы. К счастью, Чан Си получил лишь легкое ранение,  его все еще можно было использовать. Это заставило Шэнь Хуэйру почувствовать себя немного лучше.

• Момо – старшая и обычно старая служанка.

Она и Фальшивый император теперь оказались в опасной ситуации.

Без полезных пешек в моем распоряжении, даже при наличии большого количества шпионов и агентов во дворце, у меня нет возможности их отправить. – Она действительно чувствовала, что ее руки связаны!

Во дворце Цяньцин Император Чжоу’Ву спокойно лежал на своей кровати. Он держал толстую стопку мемориалов, которые ранее были рассмотрены Шэнь Хуэйру. Каждый из них был внимательно изучен. Каллиграфия мемориалов была живой и энергичной, через нее пробегали мощные штрихи. Почерк выглядел точно так же, как его.

В прошлом я думал, что то, что Шэнь Хуэйру может подделывать мой почерк – забавно, но теперь… – Губы Императора Чжоу’Ву искривились в горькой холодной улыбке.

– Ты ранен, тебе надо немного отдохнуть. У тебя будет время посмотреть эти мемориалы, когда проснешься. – Вдовствующая императрица медленно подошла и села у кровати. Она с беспокойством посмотрела на его раненое плечо.

– Мать Императрица не должна беспокоиться, рана Вашего сына выглядит ужасно, но на самом деле она не так серьезна, как кажется. Все будет хорошо после отдыха в течение 5-6 дней. – Император Чжоу’Ву отложил мемориал, который держал в руках, и внимательно осмотрел постаревшее лицо Вдовствующей императрицы. Его взгляд приблизился к седым волосам на висках.

Это моя мать, которая заботилась обо мне и защищала меня всю жизнь. Я абсолютно точно знаю, что если со мной что-то случится, мать меня не бросит.

– Мать Императрица все еще обижается на Вашего сына? – С горьким выражением он посмотрел прямо в глаза Вдовствующей императрицы.

– Больше нет, в первую очередь это была не твоя вина. – Вдовствующая императрица устало махнула рукой и, наконец, ее манера говорить стала уважительной. – Айцзя уже закончила улаживать дела относительно увольнения командиров Императорской Драконьей гвардии и Императорской гвардии. У Вас есть подходящая замена? Если нет, то на некоторое время столица будет в беспорядке.

– Естественно. Мать Императрица может быть спокойна. Этот инцидент также стал испытанием для министров. Какого человека можно использовать, а какого нельзя, Ваш сын знает, что делает! – Император Чжоу’Ву заинтересованно улыбнулся.

Этот стратегически командующий монарх снова вернулся.

– Тогда все в порядке. – Вдовствующая императрица кивнула головой. Она посмотрела на сына и открыла рот, чтобы что-то сказать, но сдержалась, как будто не знала, как поднять тему.

Видя противоречивое выражение ее лица, конечно, он знал, что она хотела сказать. Равнодушным голосом он ее подтолкнул:

– Если Матери Императрице есть что сказать, нет необходимости беспокоиться.

Вдовствующая императрица потерла лоб и тихо сказала:

– Эти императорские наложницы… что вы собираетесь с ними делать? Фальшивый император осквернил весь дворец. Это абсолютно ужасно! До крайности унизительно!

Я хотела бы отпустить войска, чтобы уничтожить семью Шэнь. То, что они умерли таким сомнительным образом, оставило им некоторую известность и чистую репутацию. –  Вдовствующая императрица осталась недовольна. – Несмотря ни на что, мы должны столкнуть семью Шэнь в пропасть. Пока Великий Чжоу принадлежал семье Гу, у клана Шэнь никогда не будет шанса восстановиться!

– В конце концов, все они дочери важных министров. Мы не можем просто избавиться от них. Просто пусть они останутся. – Император Чжоу’Ву пренебрежительно махнул рукой. У него не было ни малейшего намека на ярость, которую представляла себе Вдовствующая императрица. Император не рассказал Вдовствующей императрице о случайной встрече, которая произошла, пока он был без сознания. Если бы он действительно впал в кому на пять месяцев и проснулся в полном неведении, Император Чжоу’Ву определенно не был бы так спокоен. Предательство любимой женщины, и уважаемого учителя; зеленые облака унижения, которые надвигались на него; императорский суд, который вышел из-под контроля; и неминуемая близость с опасностью; любое из этих событий было невыносимо. Однако, испытав адское страдание, а затем утешительное тепло и сладость в течение пяти месяцев, его душевное состояние давно изменилось.

• Зеленый цвет у китайцев ассоциируется с изменой.

– Хорошо, что вы способны четко все это продумать. Они не должны знать о скандале такого рода. Просто пусть они живут своей жизнью во дворце. Когда в следующем году состоится Великий отбор, вы сможете выбрать новых людей. – Вдовствующая императрица вздохнула с облегчением. – Какой мужчина выдержит такое унижение? Особенно находящийся на пике мира император? Хорошо, что мой сын может расставить приоритеты.

– Давайте поговорим об этом позже. – Император Чжоу’Ву нахмурился. Его сердце отказывалось принять это. Вокруг него примостилась толпа иволг и ласточек, все виды раздражающих косметических запахов атаковали его чувства. Одна только мысль об этом вызывала у него раздражение.

– Айцзя уже объявила, что утренний суд будет отложен на десять дней, пока ваше тело не восстановит свои силы. В эти десять дней Айцзя назначит двух незапятнанных императорских наложниц, чтобы они пришли и ухаживали за вашим выздоровлением. Как думаете? – Тепло спросила Вдовствующая императрица.

Зрачки Императора Чжоу’Ву потемнели. Он как раз собирался заговорить, когда Вдовствующая императрица продолжила:

– Достаточно Шуфэй и Кайрен Лю.

– Достаточно только Шуфэй. – Грубым голосом сказал Император Чжоу’Ву. Чувствуя, что он ответил слишком быстро, он облизнул губы и добавил: – Если будет слишком много людей, ваш сын будет чувствовать себя обеспокоенным. Для ухода за моей травмой, достаточно одного человека.

– Тогда это будет Шуфэй. – Вдовствующая императрица озвучила окончательное решение. Она велела ему хорошо отдохнуть, прежде чем встать и направится к выходу из комнаты. Подойдя к двери, она о чем-то подумала, спокойно оглянулась на Императора и осторожно сказала: – Князь Обороны Мэн пропал. Шуфэй потеряла свою поддержку. Хотя она широко известна, она никогда не касалась нижней линии Императора и не имеет детей. Она мудра и знает, когда наступать, а когда отступать. Повезло, что она смогла уйти невредимой в этом инциденте. Независимо от того, что она знает, Айцзя верит, что она будет держать рот на замке. Умные люди заслуживают того, чтобы выжить. Что думает Ваше величество?

– То, что говорит Мать Императрица, правильно. – Император Чжоу’Ву закрыл лицо. Его голос был хриплым до неузнаваемости.

Мать Императрица действительно думала, что он собирается убить Санью? Хех. – Он усмехнулся и крепко сжал плечо, желая, что бы боль от раны, отвлекла его от боли в сердце.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 44. Возвращение во дворец. 2

Глава 44. Возвращение во дворец. 2.

Закончив разбираться с Фальшивым императором, Ян Цзюнвей вошел во дворец Цяньцин через секретный проход. Увидев окровавленное плечо Императора Чжоу’Ву, его брови в шоке взлетели вверх.

– Ваше величество, что вы делаете!? –  Зачем он нарочно причиняет себе боль? – Ян Цзюнвей быстро схватил со стола рулон бинтов и банку с антисептиком и помог Императору перевязать рану свежими бинтами.

– Санью вернулась во дворец без происшествий? – Император Чжоу’Ву взял тряпку рядом со своей кроватью и спокойно вытер кровь с рук.

– Прежде чем отправиться сюда этот субъект благополучно сопроводил Ее светлость Шуфэй обратно во дворец Би’Сяо. У Ее светлости экстраординарный ум. Она уже догадалась, что это покушение на убийство было инсценировано. – Ян Цзюнвей глубоко вздохнул. – Восприятие Шуфэй было слишком острым. Очень жаль, что она женщина.

Император Чжоу’Ву тепло улыбнулся. Боль в плече уже утихла. Как только его рана была перевязана, он поднялся на ноги, надел пальто и активировал секретный механизм в своей спальне, чтобы, в сопровождении Ян Цзюнвея, войти в тайную комнату.

Внутри находился привязанный к стулу Чан Си с тряпкой во рту. Увидев, входящего с царственным видом Императора Чжоу’Ву, его глаза запылали гневом. Однако, посмотрев в черные, как бездонная пропасть, глаза, его сердитое выражение сменилось испугом, а затем отчаянием. Он жалобно заскулил.

– Ты все еще узнаешь Чжень? – Император Чжоу’Ву вальяжно сел перед ним. Его рука располагалась на чайном столике, а тонкий указательный палец ритмично постукивал по столу.

Сердце Чан Си едва не разрывалось от этого звука, лицо побледнело, а по лбу катился холодный пот. Ян Цзюнвей шагнул вперед, чтобы вынуть у него изо рта тряпку.

– Ваше величество, этот слуга был обманут. Этот слуга умоляет Императора пощадить жизнь этого скромного слуги. – Дрожащим голосом, Чан Си молил о пощаде.

Император издал леденящий душу смешок. Он небрежно откинулся на спинку стула и холодно наблюдал, как евнух борется со своими оковами. Упав к ногам Императора, он стал похож на умирающую дворняжку.

– Ваше величество, этому слуге угрожали! Милостивая супруга заставила этого слугу проглотить яд. У этого слуги не было другого выбора! Этот слуга знает много секретов Милостивой супруги и Великого наставника Шэнь. Этот слуга все расскажет Вашему величеству. Этот слуга просит Ваше Величество принять во внимание, что вклад этого слуги перевешивает проступки и пощадить жалкую собачью жизнь этого слуги. – Чан Си хныкал и плакал, сопли и слезы текли по его лицу.

– Пощадить свою жалкую собачью жизнь? – Император Чжоу’Ву обдумал эту просьбу. Казалось, ему в голову пришла какая-то мысль, и он тихо усмехнулся, но звук его смеха не содержал ни малейшей радости. Был только пробирающий до костей холод. Это заставило дрожь Чан Си усилиться. – Скажи мне, что ты знаешь? – Через некоторое время он перестал улыбаться и постучал пальцами по столу.

– Милостивая супруга отравила всех принцев, что бы быть уверенной, что они не доживут до совершеннолетия, а значит, они не причинят вред ее собственным детям. Также она дала суп для абортов всем императорским наложницам, которые выполняли ночные обязанности, из-за чего они не смогут больше иметь детей. Кроме того, восемьдесят-девяносто процентов слуг в этом дворце ее шпионы. В других дворцах бесчисленное множество осведомителей… – Чан Си ничего не утаил и признался во всем, опасаясь, что если он будет говорить слишком медленно, то ему будет дарована смерть.

• Дарованная смерть – покончить с собой по приказу Императора (повелеть покончить жизнь самоубийством провинившемуся чиновнику). Обычно три метра шелка или отравленное вино.

Отравление всех принцев и императорских наложниц – это было то, что Император Чжоу’Ву уже ожидал, и он нисколько не удивился. Он слегка прикрыл глаза, прежде чем открыть глаза, и посмотреть на Чан Си.

– Эти шпионы и информаторы, вы знаете их личности?

– Этот слуга знает почти всех шпионов и информаторов, но личности абсолютно всех известны только Милостивой супруге и ее главной дворцовой служанке. – Чан Си горячо кивнул головой. На его отчаявшемся лице появился слабый след надежды.

– Напишите список. – Император Чжоу’Ву махнул рукой, и тайные стражи рядом с ним развязали веревки евнуха. Они передали ему лист бумаги и ручку. Чан Си дрожал и колебался, когда брал предложенные предметы. Он сгорбился над бумагой, ломая голову, что написать.

Император Чжоу’Ву оперся лбом на руку. Его глаза были лишены каких-либо эмоций, и невозможно было понять, о чем он думает. Чан Си еще не закончил писать, когда тайный страж постучав в дверь, вошел, чтобы передать стопку бумаг. Это был толстый список имен, которые только что закончила писать захваченная Ванцин.

Император Чжоу’Ву закончил внимательно изучать список имен и передал его, стоящему рядом с ним, Ян Цзюнвею. Грубо сосчитав все имена, Ян Цзюнвей потерял дар речи.

Хорошо, что мы тайно подменили императора. Иначе, после штурма дворца и возвращения трона, вокруг было бы спрятано так много шпионов, что Император не посмел бы спать с закрытыми глазами. Если внутренний дворец был в таком состоянии, то ситуация в Императорском суде определенно еще хуже.

Через час Чан Си наконец закончил писать. Он передал лист бумаги тайному стражу. Тайный страж еще раз поклонился и передал список Императору. Император Чжоу’Ву взял список и сравнил его с тем, который написала Ваньцин. Их содержание было почти идентично.

Чан Си задрожав от страха, открыл рот, чтобы сказать:

– Ваше величество…

– Запечатай его. – Император Чжоу’Ву махнул рукой. Он говорил совершенно безразлично. Услышал это, Чан Си внезапно почувствовал, как все силы покидают его тело. Ему казалось, что в горле застрял комок, и он не мог издать ни звука.

• Запечатайте его – Феодальная версия утопления, когда листы тутовой бумаги приклеивают к лицу заключенного, из-за чего заключенному становится все труднее и труднее дышать. Хотя этот метод в основном использовался как метод пыток для вымогательства признаний, его также можно использовать для убийства, не оставляя следов. Он был пригоден для поддержания репутации королевской семьи при наказании чиновников.

Тайный страж принялся выполнять приказ. Он поднял его на ноги и снова привязал к стулу. Намочив листы бумаги, тайный страж один за другим приклеил их к лицу Чан Си. Евнух сначала яростно бился и боролся, но после пяти или шести листов его тело медленно напряглось, пока, наконец, он окончательно не смолк.

Император Чжоу’Ву даже не удостоил его взглядом. Он, слегка нахмурившись, внимательно прочитал два списка. Затем он передал их Ян Цзюнвею и сказал тяжелым голосом:

– Первым делом, необходимо выкорчевать шпионов из дворца Цяньцин, дворца Би’Сяо, дворца Сининг, Императорской медицинской академии и Департамента императорского двора. С остальным можешь разобраться позже.

Ян Цзюнвей кивнул. Он еще раз просмотрел список имен и вздохнул:

– Всего за несколько месяцев Милостивая Супруга смогла прочно захватить контроль над Императорской медицинской академией и Департаментом Императорского двора. Она очень способна! Тем не менее, она все еще не может победить Ее светлость Шуфэй. Во дворце Би’Сяо на самом деле было всего два или три шпиона, да и то все они слуги низкого ранга. Как и ожидалось от дочери Князя Обороны Мэн! Ее управленческие навыки удивительны!

Император Чжоу’Ву поднял брови и рассмеялся. Густая злобная аура вокруг него мгновенно исчезла.

Ян Цзюнвей отложил список и подумал про себя:

Достаточно упомянуть Ее светлость Шуфэй, и настроение Его Величества становится ясным и безграничным, как небо. Похоже, в будущем, мне нужно будет найти способ приблизиться к Мэн Яньчжоу!

Прямо в этот момент снаружи секретной комнаты раздался стук в дверь. Тайный страж у двери запустил механизм. Поразительно, но это был Чан Си, который только что испустил последний вздох. В руках у него была метелка из хвоща. Он поклонился и сказал голосом, идентичным голосу Чан Си:

– Ваше Величество, Милостивая супруга привела других наложниц, чтобы они преклонили колени перед дворцом Цяньцин и попросили об аудиенции. Вдовствующая императрица уже пошла, остановить их.

Шэнь Хуэйру не могла перестать беспокоиться из-за того, что Фальшивый император вступит в контакт с Вдовствующей императрицей. Она быстро выпила чашу с лекарством, чтобы предотвратить выкидыш, и привела императорских наложниц, чтобы они подошли и «выразили свое сочувствие».

– Шуфэй тоже пришла? – Император Чжоу’Ву внезапно встал, но его движение было слишком резким, и он опрокинул большой резной стул, на котором сидел. Громкий звук напугал Ян Цзюнвея, заставив его нахмуриться, но, сделавший это человек, казалось, ничего не заметил.

– Отвечая Вашему Величеству, сегодня все императорские наложницы, которые отправились навестить своих родственников, вернулись. Они стоят на коленях перед дворцом. Мягким голосом ответил фальшивый Чан Си. Его манеры были точно такими же, как у настоящего евнуха.

– Идите скорее. Сообщите Вдовствующей императрице и пусть они войдут, чтобы Шэнь Хуэйру ни чего не заподозрила. Император Чжоу’Ву быстро сорвал с себя пальто, лег на кровать и поправил одежду. Он спросил, идущего за ним, Ян Цзюньвея:

– Как Чжень выглядит?

– Хотя лицо Вашего Величества немного бледное, оно все еще так же красиво, как и всегда. – Ян Цзюнвей поборол желание улыбнуться и серьезно ответил.

Выражение лица Императора Чжоу’Ву потемнело. Прежде чем прислониться к изголовью кровати он поднял руку, приказывая ему уйти. Его глаза были прикованы к двери спальни, а полулежащая поза казалась беззаботной, хотя на самом деле он был напряжен.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как я в последний раз видел Санью, но кажется, что прошло несколько жизней. Каждая минута и каждая секунда были пыткой.

Услышав новость о внезапном появлении Милостивой супруги и других наложниц, Вдовствующая императрица бросилась к дворцу Цяньцин, строгим голосом она сердито упрекнула Шэнь Хуэйру:

– Милостивая супруга, что ты делаешь? Император серьезно ранен. И как только он, наконец, заснул, ты привела так много людей, чтобы потревожить его. Вот как ты заботишься о Его Величестве!?

– Эта наложница не смеет. Просто эта наложница не может успокоиться, не убедившись, что его Величество цел и невредим. Эта наложница умоляет Вдовствующую императрицу впустить кого-нибудь и объявить о ее прибытии. Если Его Величество согласится, эта наложница просто мельком взглянет. Если Его Величество откажется, эта наложница немедленно уйдет. – В уголках глаз Шэнь Хуэйру появились слезы. Одна рука поддерживала ее талию, а другая прикрывала все еще плоский живот. Ее внешний вид действительно заставлял других сжалиться над ней.

Мэн Санью опустилась на колени рядом с ней и осторожно наблюдала за Вдовствующей императрицей. Выражение лица Вдовствующей императрицы обычно было либо строгое, либо невыразительное. Даже сейчас она не изменяла себе. Читать ее мысли действительно трудно.

– Ты беременна императорским отпрыском и не можешь быть своевольной. Как только император проснется, он, естественно, призовет вас. – Взгляд Вдовствующей императрицы скользнул по животу Шэнь Хуэйру, и тон ее голоса сразу же смягчился. Она подозвала Ниан Си и приказала ей помочь Милостивой супруге подняться.

Когда Шэнь Хуэйру воспользовалась возможностью встать, она увидела мягкий взгляд Вдовствующей императрицы, и ее сердце успокоилось. Толпа императорских наложниц все еще стояла на коленях на земле. Вдовствующая императрица еще не разрешила им встать. Кто посмеет действовать не по правилам? Многие из них злобно смотрели на живот Милостивой супруги.

Обмануть Мэн Санью гораздо труднее.

Хотя взгляд Вдовствующей императрицы казался нежным, мышцы на ее лице напряжены. Линии улыбки в уголках ее рта едва различимы. Это тонкий признак пожилого человека, изо всех сил пытающегося скрыть свою ярость. Кажется, Вдовствующая императрица все же знает правду. Вероятность того, что внутри настоящий Император Чжоу’Ву, составляла 90%. – Думая об этом, сердце Мэн Санью стало немного спокойнее.

Как раз в этот момент Чан Си поспешно вышел из комнаты. Метелка из хвоща в его руке моталась из стороны в сторону, когда он поклонился и сказал:

– Ваше Величество Вдовствующая императрица, Ваши светлости, Император приглашает вас всех войти.

– Император проснулся? – Тяжелым голосом спросила Вдовствующая императрица.

– Да. – Приглашая всех войти, Чан Си махнул рукой.

– Тогда пойдем. Не задерживайтесь слишком долго. –  Нахмурившись, Вдовствующая императрица отдала приказ, и повела толпу императорских наложниц внутрь.

Все наложницы, кроме Вдовствующей императрицы, равномерно опустились на колени, чтобы выразить почтение Императору Чжоу’Ву, который лежал на кровати.

– Вы можете подняться. - Равнодушно сказал Император. Он взглянул на лица толпы наложниц, прежде чем устремить взгляд на Шэнь Хуэйру. Небеса знают, что ему понадобилось все его самообладание, чтобы не фокусировать внимание на лице Санью. Осознавая осторожный осмотр Санью, он тайно сжал кулак.

– Ваше Величество, как Вы себя чувствуете? – Шэнь Хуэйру, подойдя к его кровати, села.

Быстро бьющееся сердце Императора Чжоу’Ву успокоилось, а уголки его губ поползли вверх. Он протянул руку, чтобы нежно погладить тыльную сторону ее прекрасных рук.

– Чжень в порядке. Как поживает любимая супруга? Пострадал ли ребенок? Чжень уже знает о том, что случилось с твоим старшим братом, и обязательно пошлет людей, чтобы привлечь убийц к ответственности! Любимая супруга не должна слишком много об этом думать!

– Любимая супруга и ребенок в порядке. Ваше Величество… –Шэнь Хуэйру нахмурила брови, и по ее лицу потекли слезы. Она действительно была плачущей красавицей, запредельно красивой.

Глаза Императора Чжоу’Ву потускнели, когда он прижал ее к себе, чтобы успокоить. Он не осмеливался смотреть в сторону Санью.

– Ладно, не плачь. Будь осторожна, чтобы не навредить малышу. Император серьезно ранен, так что не беспокойте его. – Вдовствующая императрица заговорила в нужный момент, спасая Императора от крайних страданий.

Шэнь Хуэйру достигла своей цели, и поспешно увела всех императорских наложниц. Перед уходом Мэн Санью тайно взглянула на Императора Чжоу’Ву. Уголки ее губ слегка изогнулись вверх.

Он действительно обладает хорошим актерским мастерством, но было бы лучше, если бы его глаза не были такими глубокими и непостижимыми.

Император Чжоу’Ву наклонил голову и крепко закрыл глаза, чтобы не смотреть на Санью.

Дождавшись, когда все приблизятся к входу, Вдовствующая императрица, вдруг, что-то вспомнила и распорядилась:

– Шуфэй, с завтрашнего дня ты будешь ухаживать за Его Величеством, пока он прикован к постели. Приходи пораньше и не опаздывай.

Санью сделала паузу и быстро присела в реверансе. Она спокойно удалилась под завистливыми взглядами всех наложниц.

Завтра? Оставалось еще четырнадцать часов! – Прикидывая время, Император Чжоу’Ву нахмурился. Он рассеянно отпустил Вдовствующую императрицу и долго был в оцепенении, прежде чем разжать кулак и посмотреть на листок бумаги, который незаметно передала Шэнь Хуэйру. Его глаза стали ледяным.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 45. Уход за раненым. 1.

Глава 45. Уход за раненым. 1.

Была полночь, но дворец Цяньцин все еще был ярко освещен. Император Чжоу’Ву сидел за императорским столом и просматривал мемориалы и императорские указы, которые Шэнь Хуэйру подготовила за последние месяцы. Из-за большой нагрузки ему помогали Ян Цзюнвей и два подчиненных. В темноте ночи, сжимая в руке рукоять меча, прямо за дверью стоял охранник. Как каменная стена, он охранял дворец.

Когда наложницы и Император уехали навестить родственников, все слуги дворца Цяньцин были убиты тайной стражей. Вернувшись, Вдовствующая императрица использовала ранение Императора как предлог, что бы обвинить слуг в некомпетентности. Дворец Цяньцин снова под полным контролем Императора Чжоу’Ву.

Просматривая мемориалы и императорские указы, Император делал пометки на листе бумаги. Наконец он взял в руки, написанный им, список имен и усмехнулся.

– За пять месяцев большое количество чиновников было введено в заблуждение. Должен ли Чжень стыдиться нашего плохого управления или сокрушаться, что методы Шэнь Чжунляна настолько искусны? – Положив список, он красной кистью обвел некоторые имена, а затем передал его Ян Цзюньвею. – Эти люди занимают важные посты, поэтому от них нужно как можно скорее избавиться. Делай это незаметно, Чжень медленно позаботится обо всем остальном. Без этого восстания Чжень не смог бы понять этот суд так ясно. С этого момента, кроме Шэнь Чжунляна, суд должен быть заменен новой кровью, тогда Чжень сможет ослабить влияние авторитетных дворянских семей. О! Смотря на ситуацию с этой точки зрения, Чжень должен поблагодарить Шэнь Чжунляна. – Он откинулся на спинку стула с убийственной ухмылкой на лице.

Похоже, в будущем произойдет кровавая баня! – Ян Цзюньвей подавил вздох и взял список, затем он достал два императорских указа и положил их перед Императором.

– Эти два императорских указа еще не изданы. Вашему величеству нужно их просмотреть.

Император Чжоу’Ву взял первый императорский указ и быстро прочитал его.

Это был императорский указ, составленный Шэнь Хуэйру, об уничтожении семьи Ли, казни канцлера Ли и Благородной супруги Ли, а также о разжаловании Второго принца до простолюдина. Хотя большинство обвинений, которые она использовала, для свержения канцлера Ли, были правдой, многие из них были сфабрикованы. На самом деле, канцлер Ли и Благородная супруга Ли не заслуживали смерти. Второй принц был жестоко избит досками. Более того палач тайно использовал свои навыки, что бы усугубить его травмы. После избиения Второй принц не получал медицинской помощи, в результате чего его ноги деформировались, поэтому понижение его в должности до простолюдина было бы равносильно лишению его возможности выжить.

Хотя Императору Чжоу’Ву не нравилась семья Ли, но мысль о том, что ядовитый план Шэнь Хуэйру увенчался успехом не нравилась ему еще больше.

Поразмыслив немного, он сказал Ян Цзюньвею:

– Завтра ты сделаешь так, что бы Благородная супруга Ли, в Холодном дворце, узнала новость о возвращении Вдовствующей императрицы. Затем убери охрану и дай ей возможность сбежать. Она умный человек и обязательно побежит к Вдовствующей императрице требовать справедливости. Чжень позаимствует руку Вдовствующей императрицы, чтобы вновь открыть дело канцлера Ли. После надлежащей процедуры расследования, Бюро расследований вынесет вердикт о том какое наказание должны получить семья Ли и Благородная супруга Ли.

Ян Цзюньвей кивнул и с нетерпением наблюдал, как он берет другой императорский указ.

– Хм! – Брошенный на императорский стол документ, вызвав тревожный и гнетущий шум. Подчиненные, которые помогали с официальными документами, подскочили от удивления. Ян Цзюньвей поднял брови, как будто смотрел представление. – У этой женщины черное сердце! Она намеревалась уничтожить Яньчжоу и всю семью Мэн! Жаль, что Шэнь Сиянь уже мертв, иначе Чжень заставил бы его развестись с женой и жениться на другой! Тогда  семья Шэнь попробовала свое собственное лекарство. – Император Чжоу’Ву пришел в ярость. Он поднял императорский указ и бросил его в жаровню у своих ног. При свете огня его черные как смоль глаза мрачно блестели.

Этот императорский указ был о Даровании брака Мэн Яньчжоу! Другой стороной была вторая дочь Елухан Ваня от его первой жены, которую он оставил в качестве заложницы. По натуре эта женщина была распущенной. Она еще не вышла замуж, а уже вызывала бесчисленные скандалы! Избиение слуг до смерти было одним из самых легких. Ходили даже слухи, что она забеременела до брака!!! Несмотря на то, что она была высокой и благородной принцессой Третьего ранга, к зрелому девятнадцатилетнему возрасту ею мало кто интересовался.

Дарованный Императором, брак нельзя аннулировать. Если бы этот императорский указ был издан, Мэн Яньчжоу и весь клан Мэн стали бы посмешищем столицы, они никогда не смогли бы восстановить свою репутацию. – Император Чжоу’Ву закрыл глаза, его сердце бешено колотилось. – Повезло, что я вернулся до того, как это было выпущено, иначе кто знает, как сильно расстроилась бы Санью и как она была бы взбешена!

Тяжело дыша, он угрюмо посмотрел на Ян Цзюньвея и проинструктировал:

– Пойди и узнай, что за человек старшая дочь Фу Гуанды, а также узнай о всех незамужних дочерях достойных дворянских семей столицы подходящего возраста. Выбери несколько хороших. Если в будущем Санью спросит об этом, Чжень сможет объясниться.

Ты император, но тебе все равно нужно объясниться с Ее светлостью Шуфэй? – Принимая приказ, внутренне усомнился Ян Цзюньвей.

В этот момент вошел Чан Си. Он взмахнул метелкой из хвоща и мягко поздоровался с ними.

– Вставай. Зачем она тебя позвала? – Тихо спросил Император Чжоу’Ву.

Так как слуги во дворце Чжунцуй и дворце Цяньцин были заменены людьми Вдовствующей императрицы, Шэнь Хуэйру не могла управлять государственными делами. Поэтому во второй половине дня она передала Императору Чжоу’Ву записку с просьбой прислать Чан Си, так как у нее было важное дело.

Чан Си достал из-под одежды маленькую фарфоровую бутылочку и опустился перед Императором Чжоу’Ву на колени. Его голос вернулся к своему глубокому тембру:

– Милостивая супруга передала пузырек с лекарством этому подчиненному, чтобы завтра этот подчиненный тайно передал его Ниан Си. Она добавит его в ладан, который Вдовствующая императрица каждый день зажигает для Будды.

Император Чжоу’Ву открыл пробку и слегка понюхал. Убийственный взгляд промелькнул в его черных как смоль глазах. Ян Цзюньвей взял у Императора фарфоровую бутылку, понюхал содержимое и холодно сказал:

– Это благовония для отдыха души. Запах точно такой же, как у благовоний Будды. Если зажигать его в течение десяти дней, жизненная сила человека ослабнет, и он умрет.

Шэнь Хуэйру действительно осмелилась зайти так далеко. Эта женщина когда-то ему нравилась, интересно, что он сейчас чувствует?

Император Чжоу’Ву забрал бутылочку с благовониями, положил ее на ладонь и осторожно поиграл с ней. Уголки его рта приподнялись в улыбке, выглядя очень довольными.

Чем труднее понять, о чем он думает, тем тревожнее я себя чувствую. – Подумал Ян Цзюньвей.

– Передай лекарство Вдовствующей императрице, пусть она сама о нем позаботится. После этого принеси бутылку благовоний ревнивой женщины и зажги их для Шэнь Хуэйру. – Равнодушно сказал Император Чжоу’Ву и бросил бутылку Ян Цзюньвею.

У благовоний ревнивой женщины нет ни цвета, ни запаха. Если добавить их в другие благовония, это убьет плод внутри беременной женщины и сделает ее бесплодной. Эти благовония  запрещены в династии Чжоу, потому, что обладают очень мощным эффектом.

Ян Цзюньвей торжественно кивнул.

“Тех, кто прыгает в яму смерти, не могут вытащить даже десять лошадей”. Шэнь Хуэйру придется столкнуться с последствиями, вызванными ее собственными поступками.

– Она сказала что-нибудь еще? – Император Чжоу’Ву постучал пальцем по столу.

– Отвечая императору, Милостивая супруга велела этому подчиненному передать это Вашему Величеству. – Чан Си протянул Императору несколько листов бумаги.

На бумаге подробно описывались государственные дела, которыми должен был заниматься Фальшивый император в течение следующих десяти дней. Шэнь Хуэйру написала подробное объяснение и приложила список имен, прося его как можно скорее составить императорские указы и назначить этих людей на выбранные ею места.

Увидев это, Император Чжоу’Ву рассмеялся и передал список Ян Цзюньвею:

– С этим тоже разберитесь. Шэнь Хуэйру действительно щедра, раз раздает такие высокие должности. Должно быть, очень почетно служить под ее началом.

– Действительно, почетно, и станет еще почетнее после перехода в подземный мир. – Ян Цзюньвей показал убийственную улыбку. Мысленно он снова вспомнил старую поговорку: “тех, кто прыгает в яму смерти, не могут вытащить даже десять лошадей”!

После того, как все срочные документы были улажены Император Чжоу’Ву отпустил своих подчиненных и, полный предвкушения, лег спать. Он закрыл глаза, думая, что когда проснется, то увидит Санью! В руке он сжимал саше.

На следующий день, когда Мэн Санью направлялась во дворец Цяньцин, она тоже была полна предвкушения. Хотя вчера у нее были подозрения, без близкого взаимодействия она не была уверена наверняка.

В 6 утра небо все еще было тускло освещено. Пробирающий до костей ветер больно царапал щеки, а выдыхаемый воздух мог мгновенно заледенеть. Дворец Цяньцин был освещен оранжевым, дающим ощущение тепла, светом.

Мэн Санью держала в руке маленькую ручную жаровню.  Глядя вдаль, она некоторое время постояла у дворца Цяньцин, прежде чем медленно войти. Инь Цуй и Би Шуй, опустив глаза в пол и склонив головы, следовали за ней. Они не смели смотреть по сторонам.

– Ее светлость Шуфэй просит аудиенции! – Хором прокричали охраняющие вход евнухи.

– Разрешаю! – Раздался глубокий мужской голос.

Мэн Санью сделала паузу. В этом голосе она уловила намек на настойчивость. Покачав головой, она отбросила эту мысль и неторопливо вошла. Что бы засвидетельствовать свое почтение, девушка сделала реверанс. Она успела только наполовину согнуть колени, когда ее прервал нетерпеливый голос:

– Нет необходимости в формальностях. Подойди и помоги Чжень переодеться.

– Да. – Тихо ответила Мэн Санью. Она подошла к кровати, чтобы помочь мужчине подняться. Встретив глубокий взгляд Императора, она на мгновение испугалась. Эти глаза были непостижимы, как бездна, казалось, что они хотели поглотить всю ее целиком. Не было ни холода, ни безразличия, только непроглядная тьма, которую она не могла распознать. Как будто внутри бурлила какая-то сильная эмоция.

Не могу понять, этот Император настоящий или нет? – Мэн Санью опустила голову, чувствуя себя немного неуверенно.

– Сан… Любимая супруга, что случилось? Ты не поможешь Чжень переодеться? – Император Чжоу’Ву протянул руки и заключил ее в объятия. Он хотел крепко обнять ее, но передумал, потому что почувствовал, как Санью напряглась.

Она меня отвергает!

– Ваше величество, пожалуйста, отпустите эту наложницу, тогда эта наложница немедленно поможет Вашему Величеству переодеться. Будьте осторожны, утром холодно, Вы можете простудиться. – Мэн Санью мягко улыбнулась и очень естественно вырвалась из объятий Императора Чжоу’Ву.

“Уголки его рта явно улыбаются, но глаза холодны; он явно внимательно смотрит на меня, но его глаза пусты”. Не так давно, именно эти слова она использовала, что бы описать мое отношение к ней, но разве сама Санью когда-либо относилась ко мне по другому? – Его улыбка постепенно сгладилась в прямую линию, и он невеселыми глазами уставился на стоящую перед ним красивую, улыбающуюся женщину.

– Что-то случилось, Ваше Величество? – Когда Мэн Санью увидела его непостижимый, мрачный взгляд, ее сердце слегка подпрыгнуло.

Этот Император настоящий или нет? – Она действительно не могла понять.

– Ничего, помоги Чжень одеться. – Погладив уголок слегка изогнутых глаз женщины, Император Чжоу’Ву снова улыбнулся и развел руками.

Однажды в этих глазах я увижу свое отражение.

Мэн Санью моргнула и подавила свои тревожные чувства. Осторожно обходя рану на плече, она помогла Императору переодеться, после чего выжала мокрый платок, чтобы вытереть его лицо и руки. В течение этого времени мужчина не отрывал от нее взгляд, заставляя кожу ее головы покалывать.

Как только они закончили, был подан дымящийся, горячий завтрак. Мэн Санью помогла Императору Чжоу’Ву сесть за стол, а сама встала рядом с ним, что бы подавать ему еду.

– Любимая супруга, сядь и накорми Чжень. – Император Чжоу’Ву притянул женщину, что бы она села рядом с ним.

– А? - Глаза Мэн Санью расширились, когда она отчаянно попыталась отреагировать на услышанное.

– Любимая супруга, накорми Чжень. Чжень ранен и не может легко двигаться. – Уставившись на нее, Император Чжоу’Ву открыл рот.

Раньше Санью очень нравилось меня кормить.

Господи, ты повредил плечо, а не руку! Он, должно быть, нарочно это делает! Этот человек определенно Фальшивый император! – Мэн Санью заставила себя натянуто улыбнуться, но голос внутри нее ревел.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 46. Уход за раненым. 2.

Глава 46. Уход за раненым. 2.

Два человека сидели, тесно прижавшись, друг к другу. Император Чжоу’Ву повернулся и намеренно немного наклонился, чтобы еще больше сократить расстояние между ними. Туман от их дыханий, вплетаясь в воздух, сливался воедино. Там, где соприкасались их бедра, чувствовалось легкое тепло. Между ними царила атмосфера двусмысленности.

Мэн Санью была напугана чрезмерными, но спокойными действиями этого человека. Она рефлекторно прислонилась к спинке стула, желая уйти от этой близости.

– Чжень хочет выпить отвар из измельченных грибов и курицы с несколькими ломтиками сушеных побегов бамбука. – Император Чжоу’Ву положил большую руку на ее колено и ущипнул нежную плоть ее ноги. Его действия были непринужденными и очень ласковыми, как будто они вдвоем делали это тысячи раз.

– А? – Поначалу Мэн Санью была ошеломлена, но вскоре она отреагировала, зачерпнув ложку отвара с ломтиком побега бамбука и поднесла ее ко рту мужчины. Увидев, как он слегка сузил глаза с выражением крайнего восторга, она очень внимательно осмотрела его красивое лицо, пытаясь найти какие-нибудь признаки, которые могли бы доказать его личность.

– Чжень сыт, оставь остальное. – Император Чжоу’Ву махнул рукой, уголки его рта изогнулись в довольной улыбке.

В последние несколько дней, я потерял аппетит и не имел возможности спокойно спать, но встреча с Санью, подействовала на меня как лекарство.

Мэн Санью отложила миску и палочки для еды, и приготовился подать ему воду, чтобы прополоскать рот.

– Не нужно, Чжень сам может это сделать. Ты еще не завтракала, поторопись поесть. – Император Чжоу’Ву положил руку на ее сверкающие запястья, его манера говорить была необъяснимо нежной. Это заставило кожу головы Мэн Санью покалывать.

Он действительно обо мне заботится? Или это просто игра? – Ее сердце склонялось к последнему.

– Твои любимые красные финики и ячменный отвар. – Мужчина подтолкнул к ней миску с отваром, а затем взял пару серебряных палочек для еды. Он выбрал еду из блюд вокруг стола и положил их на тарелку женщины. – А вот твои любимые ароматный креветочный суп с клецками, булочки с серебряной нитью и нефритовый яичный крем. Ешь.

Да, все это мои любимые блюда, но откуда он это знает? Этот человек либо Фальшивый император, либо он одержим демоном! – Размышляя об этом и чувствуя себя в растерянности, Мэн Санью все же подняла палочки и начала есть, под жадным и внимательным взглядом Императора Чжоу’Ву.

Пока она ела, мужчина неожиданно наклонился еще ближе. Он выплюнул горячее дыхание, которое почти обожгло ее щеку. В его черных как смоль глазах вспыхнули пугающие эмоции, заставляя все ее тело напрячься. За три года, прошедшие с тех пор, как она вошла во дворец, Мэн Санью никогда не чувствовала себя так, как сейчас. Она как будто сидела на иголках, совершенно не зная, что делать.

– Ваше Величество, в чем дело? – женщина заставила себя натянуто улыбнуться.

– У тебя крошки в уголке рта. – Улыбаясь, Император Чжоу’Ву протянул руку, чтобы вытереть их. Его грубые пальцы слегка надавили на ее лицо, как будто не хотели с ним расставаться. Сначала он хотел прямо ее облизнуть, но, почувствовав настороженное и отстраненное выражение в ее глазах, мужчина осознал, что он больше не А’Бао и уже не может так же легко к ней приблизиться.

– Ах, эта наложница извиняется за отсутствие манер. Спасибо за напоминание, Ваше Величество. – Мэн Санью протерла уголки рта, удаляя мужской запах. В нужный момент ее щеки немного покраснели, но в слегка опущенных глазах был ледяной холод.

Глаза, заметившего ее действия, Императора Чжоу’Ву мгновенно потемнели. Он слегка потер кончики пальцев, показывая ей, оставшуюся на них, ярко-красную помаду.

– Любимая супруга, в будущем не наноси такой толстый слой помады. Несмотря на то, что это очень красиво, это вредно, потому, что косметика впитывается в организм. – Он не раз слышал, как она ворчала по этому поводу.

Сказав это, мужчина взял чистый белый носовой платок и осторожно стер ярко-красную соблазнительную помаду с ее губ. Закончив, он схватил ее за нижнюю челюсть, приподнял ладонью лицо и довольно долго смотрел на нее. Его глубокий непостижимый взгляд вызвал у Мэн Санью волну мурашек по коже.

– Вот так хорошо. Любимая супруга прекрасна от природы. Даже без макияж, ты все равно очень красивая. – Через некоторое время мужчина замолчал. Император Чжоу’Ву наклонил голову, взял мягкие и нежные губы женщины в свои. Он позволил себе нежно пососать и облизать их кончиком языка. В его окутанных туманом, черных как смоль глазах скрывалась глубокая одержимость ею.

Застывшая от ужаса, Мэн Санью, казалось, услышала нежный и любящий вздох, эхом раздавшийся между их губами, но когда она прислушалась, звук уже исчез, как иллюзия.

– Ваше величество ... – Волосы на ее теле встали дыбом. Хотя действия Императора Чжоу’Ву были легкими и нежными, его обжигающее дыхание сказало ей, что другая сторона возбудилась. – Еще дневное время, к тому же тело этой наложницы... – Воспользовавшись паузой, которую мужчина взял, чтобы вздохнуть, Мэн Санью, увеличивая расстояние между ними, слегка повернула голову в сторону.

– Прости, Чжень слишком сильно по тебе скучал! – Сказал Император Чжоу’Ву хриплым голосом. Он потер влажные губы женщины кончиками пальцев.

Слишком сильно по мне скучал? Что это значит? – Мэн Санью склонила голову, ее чувства были в беспорядке. – Этот мужчина слишком странный. Может он действительно одержим демоном?

– О чем ты думаешь? Ешь быстрее, а то еда остынет. – Император убрал несколько выбившихся прядей волос женщины за ухо, взял кусок пирога и скормил ей. Его действия были такими нежными, как будто раньше он делал этот знакомый жест тысячи раз.

Насильно подавив свое беспокойное состояние ума, Мэн Санью сосредоточилась на еде. Император Чжоу’Ву подпер голову рукой и спокойно на нее смотрел. Уголки его рта приподнялись в довольной улыбке. В этот момент он почувствовал восторг, который испытал, когда снова стал человеком.

Сразу после завтрака, во дворец Цяньцин прибыл Императорский лекарь, чтобы помочь императору сменить повязки.

– Сначала проверь Шуфэй. – Император Чжоу’Ву махнул рукой и потянул Мэн Санью, чтобы она села рядом с ним.

– В этом нет необходимости, ранение Вашего Величества гораздо серьезнее. Тело этой наложницы восстановится после нескольких дней приема лекарств и отдыха. Мэн Санью поспешно отказалась. Однако, пристально посмотрев на лицо императорского лекаря Ду, она передумала.

Императорский лекарь Ду состоит на службе у Вдовствующей императрицы. Его медицинские навыки на высшем уровне. Если этот император – фальшивый, как он сможет обмануть этого человека? Или он на самом деле настоящий? – С тех пор как Мэн Санью три года назад вошла во дворец, она впервые почувствовала, что ее умственных способностей недостаточно.

– Проверь ее пульс! – Император Чжоу’Ву сразу же закатал ее рукав и потер ладонью ее руку. Своим ярко-желтым носовым платом, он прикрыл ее запястье.

– Как прикажет Ваше Величество. – Видя участие императора, императорский лекарь Ду не осмелился тянуть время. Сидя напротив Мэн Санью, он взял ее за запястье и осторожно пощупал пульс.

– Ну? – С нотками нетерпения в голосе спросил Император Чжоу’Ву, увидев, что императорский лекарь Ду закончил.

– Отвечая Вашему Величеству, состояние здоровья Ее светлости не меняется уже много лет. Хотя в последнее время оно несколько улучшилось, ей все еще нужно принимать лекарства и восстанавливать свое здоровье. – Императорский лекарь Ду скрыл многие детали и не стал вдаваться в подробности.

Мэн Санью склонила голову и саркастически улыбнулась.

Похоже, мне снова придется пить лекарство. Если это так, то этот человек должен быть настоящим императором. – Когда она снова подняла голову, ее глаза были покрыты слоем льда.

– Выпиши рецепт! – Кончиками пальцев Император Чжоу’Ву слегка помассировал веки женщины, закрывая ее морозные зрачки. Его сердце наполнилось неописуемой горечью.

Должен ли я лично сорвать свою старую маску, которая казалась нежной, но на самом деле безжалостна и, тем самым, разрушить любую поверхностную доброту, которую мне показывала Санью? Нет, я не могу ей признаться. Если я не смогу завоевать ее сердце, то возможность получить ложные проявления привязанности тоже неплохо. Со временем она поймет, что я искренне,  изо всех сил стараюсь исправить свои прошлые ошибки.

Императорский лекарь Ду записал два восстанавливающих рецепта. Император Чжоу’Ву взял их и внимательно прочитал, после чего сразу же передал их служанкам, приказав им ежедневно варить лекарство и вовремя отправлять его Шуфэй.

Мэн Санью опустила глаза и снова улыбнулась, привлекая к себе пристальный взгляд мужчины.

– Ваше Величество, позвольте этому субъекту сменить Ваши повязки. – Заговорив в нужный момент, Императорский лекарь Ду, нарушил бушующее между ними бурное подводное течение.

– Не нужно. Просто оставьте лекарство. Шуфэй поможет Нам сменить повязки. – Протянув руку, Император Чжоу’Ву, схватил маленькую, нежную руку Мэн Санью и интимно ее погладил.

– Ваше Величество, эта наложница не разбирается в медицинском искусстве и боится, что может причинить Вашему Величеству вред! – Быстро отказалась Мэн Санью, чувствуя, как ее и без того больной мозг болит еще сильнее.

Этот человек много раз позволял себе вольности со мной, что он собирался делать? Его белый лотос, истинная любовь уже почернела и устроила заговор против трона. Неужели ему больше не нужно использовать меня как щит?

– Ничего страшного. В применении лекарства нет ничего сложного, это очень легко сделать. Любимая супруга умна и сообразительна (прямо как птица Говорун). У тебя все получится. – Император Чжоу’Ву улыбнулся и, беззаботно отпустив императорского лекаря Ду, вытянул обе руки и уставился на нее.

Похоже это действительно настоящий Император. Впечатляющая мощь в его проницательном взгляде вселяет в окружающих страх. – Мэн Санью глубоко вздохнула и с любовью улыбнулась:

– Если эта наложница причинит Вашему Величеству боль, пожалуйста, будьте снисходительны.

– Чжень уже сказал, что все в порядке. – Голос Императора Чжоу’Ву был низким и хриплым. Его адамово яблоко скользнуло вверх и вниз. Хотя он знал, что ее любящая улыбка была притворной, она все еще была способна теребить его сердечные струны и проникать в душу.

Мэн Санью не стала тратить больше слов. Она встала и расстегнула его куртку, подставляя раненое плечо и верхнюю часть тела холодному воздуху. Рост мужчины был очень внушительным. Хотя в течение пяти месяцев он находился в коме, о нем должным образом заботились, поэтому кроме того, что его кожа казалась несколько бледной, и он сильно похудел, мускулистое телосложение Императора Чжоу’Ву не ухудшилось, зато из-за потери веса, контуры его фигуры стали более гладкими. Это было идеальное мужское тело, излучающее мощную ауру.

Сердце Мэн Санью совсем не смутилось. Более того, она на него даже не взглянула, а просто размотала повязки. Поскольку бинты обвивали его спину, чтобы не потревожить рану, ей все же пришлось наклониться в объятия мужчины.

Знакомый ностальгический цветочный аромат ударил ему в ноздри, медленно проникая в сердце. Император Чжоу’Ву жадно и глубоко вдохнул. Наконец, он не смог удержаться и крепко, со всей силой, на которую был способен, обнял женщину.

– Ах! - тихо вскрикнула Мэн Санью. Она врезалась в твердую грудь Императора, а ее ладонь случайно надавила на его раненое плечо. Темно-красная кровь медленно пропитала повязку. – Ваше Величество, Вы истекаете кровью! – Женщина хотела вырваться из его объятий, но была бессильна что-либо сделать. Она могла только выкрикнуть предупреждение.

– Все в порядке. – Император Чжоу’Ву уткнулся подбородком в ее теплую шею и отдыхал там. Он долго не двигался, обжигающе горячее дыхание мужчины заставляло ее неудержимо дрожать. Почувствовав легкую дрожь Мэн Санью, Император Чжоу’Ву издал низкий смешок. Он был в восторге.

Я не ожидал, что также могу повлиять на то, как она себя чувствует. Оказалось, что мне не надо быть сдержанным в том, как я действую по отношению к Санью.

– Ваше величество, потеря слишком большого количества крови опасна. Если Вдовствующая императрица узнает об этом, эта наложница не сможет справиться с последствиями ненадлежащего ухода. – Мэн Санью чувствовала, что ее талия вот-вот сломается. В голосе слышались нотки настойчивости.

– Мм. – Не понимая смысла сказанных слов, тихо ответил Император Чжоу’Ву. Прошло еще какое-то время, прежде чем он постепенно ее отпустил и развел руки.

Мэн Санью поджала губы и, поспешно размотала его бинты, чтобы этот человек больше не совершал беспорядочных действий. Снимая бинты, она приложила слишком много сил и случайно оторвала струп и кусочек плоти вокруг раны. Скорость и объем хлынувшей крови напугали Мэн Санью.

– Ух… –  Поскольку это было слишком неожиданно, Император Чжоу’Ву, который в прошлом получал бесчисленные раны, застонал.

– Ваше Величество, мои извинения! – Мэн Санью поспешно использовала ткань, чтобы остановить кровотечение. Когда она посмотрела на нахмуренные брови мужчины, выражение ее лица наполнилось раскаянием и виной.

– Все в порядке. – Торс женщины был плотно прижат к его груди. Ее глаза были полны тревоги и раскаяния. Император Чжоу’Ву не смог удержаться от еще одного тихого смешка. Он погладил ее нежные щеки и хрипло сказал: – Помоги Чжень подуть на нее, если ты подуешь, она больше не будет болеть.

– А? – Ошеломленная Мэн Санью ахнула.

Я, должно быть, ослышалась!

Как только эти слова прозвучали, Император Чжоу’Ву тоже был потрясен. Очевидно, что он уже привык к тому, как он взаимодействовал с Санью когда был А’Бао.

Когда я был покрыт синяками, во время смены бинтов, Санью дула на мое тело. Ее нежная забота стирала глубокую боль, которую я чувствовал по всему телу. – Скучая по этому чувству тепла и безопасности, мужчина подсознательно выпалил эти слова.

Его глаза потускнели, и он попытался извлечь максимум пользы из своей ошибки. Убрав с лица всякое выражение, он торжественно произнес:

– Помоги Чжень подуть на рану!

Боже, не используй такое серьезное выражение лица, чтобы вести себя испорчено, хорошо? Разве ты не знаешь, что это жутко? Как и ожидалось, этот человек должно быть одержим демоном! – Маленький человек в сердце Мэн Санью взревел от ярости, но на ее лице появилась улыбка. Она опустила голову и тихо подула на плечо мужчины.

Император Чжоу’Ву прищурился, большими руками он обнял ее за тонкую талию. Его нахмуренные брови постепенно разгладились. Неизвестно, когда боль в плече исчезла, оставив только ощущение пульсации в груди.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 47. Уход за раненым. 3.

Глава 47. Уход за раненым. 3.

Только когда ее щеки начали болеть, мужчина тихо сказал:

– Достаточно.

С облегчением Мэн Санью осторожно и нежно сняла ткань, закрывающую его рану. Кровотечение уже остановилось. Открытая рана выглядела ужасно. Она взяла лекарственный порошок и нанесла его на рубец. Наконец, она ловко обмотала его чистыми бинтами.

Закончив все, она внутренне вздохнула с облегчением.

В этот момент Чан Си принес чашу с дымящимся горячим травяным лекарством. Он опустился на колени и подал лекарство своему господину.

Мэн Санью подняла глаза, ее взгляд переместился на прикрытое одеждой, но все еще заметное адамово яблоко евнуха. В ее глазах появилось понимание.

Поскольку этот Чан Си фальшивый, то, я могу быть уверена, что император настоящий. – Что касается того, почему он постоянно ведет себя как сумасшедший, то у нее уже не было сил об этом думать. Она только хотела поскорее закончить сегодняшние обязанности сиделки.

Император Чжоу’Ву отпустил его, снял верхнюю одежду и прилег на императорскую кровать. Он помахал женщине рукой и сказал:

– Чжень устал. Любимая супруга должна накормить Чжень лекарством.

Устала моя нога! – Крошечный человек в сердце Мэн Санью поднял средний палец. Она неторопливо подошла к императорской кровати и взяла чашу с травяным лекарством.

– Ваше величество, лекарство очень горячее. Эта наложница поможет Вам подуть на него. –  Мэн Санью мягко улыбнулась. Когда она изящно подула на ложку с лекарством, ее мягкий и нежный маленький рот изогнулся в круг. Горящий взгляд мужчины остановился на ее губах. Женщина опустила глаза, и в них на мгновение вспыхнул свет. Неожиданно ее пальцы задрожали, и вся чаша с лекарством просто и естественно пролилась на ее тяжелую парчовую мантию.

– Санью, ты обожглась? – Император Чжоу’Ву быстро схватил Мэн Санью за руку и потянул за рукав, чтобы посмотреть. На светящемся белом запястье женщины уже появилось, ужасное на вид, ярко-красное пятно. Если бы не присутствие Чан Си, он бы задрал ее халат и тщательно проверил.

– Руки этой наложницы соскользнули, эта наложница сделала это не намеренно. Прошу Ваше Величество разрешить этой наложнице загладить свою вину! – Она опустилась на колени у постели Император Чжоу’Ву и глубоко поклонилась. Ее красивые брови сошлись вместе, а лицо побледнело и на нем появилось тревожное, паническое выражение. Но в глубине души она была удивлена, услышав, как он обратился к ней «Санью».

Когда я и этот человек стали настолько близки, что называли друг друга по имени? Почему я этого не помню?

• В азиатской культуре принято называть людей по фамилиям или титулам, а не по имени. Обращение к кому-то по имени признак близости.

– Ты… – Зачем ты намеренно себя ранила?! – Густые брови Императора Чжоу’Ву сошлись вместе, а голос был холодным и тяжелым. Выплюнув одно слово, он посмотрел на промокший подол юбки и ярко-красное запястье, и проглотил незаконченные слова.

– Ты должна вернуться. Быстро переоденься и не простудись. Чжень пришлет императорского лекаря Ду осмотреть тебя. – Он наклонился, чтобы поднять женщину, а потом наблюдал, как она, немедленно отступив на два шага, увеличила расстояние между ними. Его черные как смоль глаза потускнели еще больше.

– Спасибо, Ваше Величество. – Мэн Санью согнула колени в реверансе и ушла. Увидев, ожидающих ее возле дворца, Инь Цуй и Би Шуй, она вдруг почувствовала, что пережила катастрофу. С этим сумасшедшим Императором было в десять тысяч раз труднее иметь дело, чем с бессердечным!

Дождавшись, пока удаляющаяся фигура женщины исчезнет из виду, Император Чжоу’Ву медленно отвел взгляд. На его лице появилась горькая улыбка.

– Что Чжень сделал не так? Она даже намеренно травмировала себя, чтобы быстрее освободиться от Чжень? – Он посмотрел на Чан Си.

Хотя этот Чан Си не был евнухом, он был тайным стражем, который не был знаком с  женскими чарами. Он тупо уставился на него, прежде чем отдать честь и сказать:

– Ваше Величество хорошо поработали ... – В этот момент он поперхнулся словами, не зная, как продолжить.

– Хорошо поработал? – Император Чжоу’Ву откинулся на спинку императорской кровати и что-то пробормотал себе под нос. Через некоторое время, внезапно что-то осознав, он, решительно хлопнул по кровати и сказал:

– Чжень понял. Просто потому, что Чжень слишком хорошо к ней относился, она освободилась от Чжень. Она, должно быть, думает, что Чжень – Фальшивый император! – Он не знал смеяться ему или плакать. Вкус горечи в его сердце стал еще сильнее.

Ее светлость Шуфэй подумает, что Вы Фальшивый император, если Вы будете слишком хорошо к ней относиться? На сколько плохо Вы обращались с ней раньше? – Чан Си отошел в угол и задумался.

Как только Мэн Санью вошла в ворота дворца Би’Сяо, прибыл императорский лекарь Ду. Увидев, что рана лишь слегка покраснела и совершенно не серьезна, он дал ей пузырек мази от ожогов, объяснил многие важные моменты и в спешке ушел. Император все еще ожидал его доклад.

– Ваша светлость, этот слуга поможет Вам применить лекарство. – Когда няня Фэн держала руку своей госпожи, ее лицо выражало беспокойство. Она зачерпнула немного мази и осторожно ее нанесла.

– Ваша светлость, император фальшивый, верно? Поэтому вы намеренно ранили себя, чтобы уйти от него? – Тихим голосом предположила Инь Цуй.

– Нет, настоящий. Но я предполагаю, что он слишком долго находился в коме, и его воспоминания несколько рассеяны. Через некоторое время он поправится. – Мэн Санью потерла лоб. Она могла использовать только такую причину, чтобы объяснить сегодняшнее неадекватное поведение Императора Чжоу’Ву.

– Он настоящий? Это хорошо, это хорошо! – Няня Фэн посмотрела на небеса и энергично отдала честь. Дергая за подол платья своей госпожи, она с тревогой сказала: – Ваша светлость, Вы должны пойти и попросить Его Величество послать больше людей на поиски Его светлости, Князя Обороны. Прошло уже семь или восемь дней, и до сих пор неизвестно, жив Его светлость или мертв.

– Я пойду в полдень. – Мэн Санью кивнула, на ее лице появилось торжественное выражение.

До сих пор от отца, не было ни каких новостей, значит, он должен быть жив. В конце концов, император – монарх, даже если его трон почти узурпировали, власть, которую он восстановил за короткое время после возвращения, все еще была ужасающей. Если тайная стража под его командованием протянет руку, шансы найти отца будут выше. Поэтому сегодня днем мне неизбежно придётся предложить несколько сексуальных услуг.

Думая об этом, она постепенно стерла с лица румяна и пудру. Затем небрежно умылась, прополоскала рот и приготовилась немного поспать. У нее должно быть достаточно энергии, чтобы позже разобраться с сумасшедшим императором.

Как раз в этот момент вошла женщина лекарь, неся чашу с испускающим белый пар, травяным лекарством.

– Почему, почему Ваша светлость все еще должна пить лекарство? – Лицо няни Фэн побледнело. Не было необходимости спрашивать, это определенно был настоящий император!

Эта женщина лекарь просто улыбнулась, опустилась перед Мэн Санью на колени и, почтительно подняв чашу с лекарством, сказала:

– Пожалуйста, ваша светлость выпейте лекарство.

– Ваша светлость, не надо... – Няня Фэн протянула руку, чтобы остановить ее, но Мэн Санью уже взяла чашу. Она подняла голову и выпила его одним глотком. В этот момент няня Фэн особенно сильно скучала по А’Бао.

Эта собака была умной и определенно нашла бы способ разлить лекарство. Очень жаль, что ее светлость серьезно запретила им снова его искать.

– Ты можешь идти. – Вернув миску с лекарством, Мэн Санью махнула рукой.

Я видела взгляд женщины лекаря. Если бы я послушно его не выпила, в будущем, возможно, меня ждало бы еще больше мисок. Однако это тоже не плохо. Я определенно не хочу иметь от этого человека ребенка. Пока, в первой половине моей жизни, мне приходится интриговать и следить за каждым своим шагом, без детей мне нужно думать только о себе. Вторая половина моей жизни будет неторопливой и беззаботной, и я просто буду наблюдать, как другие соревнуются. Однако, если у меня будет ребенок, то мне придется бросаться в драку и сопровождать его, в борьбе за трон. Когда же эти дни подойдут к концу? Я так устала!

– Ваша светлость… – Глаза няни Фэн наполнились слезами, когда она кружила вокруг своей госпожи.

Ее здоровье уже практически восстановилось, но теперь ей снова приходится его портить. Как император может быть таким бессердечным?

– Все в порядке, одной мне удобнее . – Мэн Санью мягко улыбнулась, позволив расстроенным Ин Цуй и Би Шуй помочь ей уложить свои черные волосы. После этого она лениво устроилась в тепле своей кровати. Как только ее голова коснулась подушки, ее дыхание быстро успокоилось.

Если бы я была взволнована и смущена всем подряд, то не продержалась бы во дворце и дня. Я не позволю себе стать дурой, которая будет страдать от депрессии и мучиться. Когда у человека нет возможности сопротивляться, единственное, что он может сделать, жить и стараться изо всех сил сделать свою жизнь немного лучше.

После часа сна, ее разбудила Би Шуй. Пришло время снова отправиться во дворец Цяньцин, ухаживать за Императором.

Собрав волосы в свободный пучок, она вставила позолоченное жадеитовое украшение. Открыв коллекцию бутылок и банок перед ней, Мэн Санью погладил уголок рта, прежде чем закрыть их все.

Поскольку Император был недоволен, я не буду наносить макияж. Из всех высокопоставленных императорских наложниц во дворце я единственная осталась незапятнанной. Я могу понять, почему Император относится ко мне теплее. Мне нужно воспользоваться этим шансом, чтобы спасти своего отца. Более того, в наступающем году во дворец войдут новые кандидаты в наложницы. Я не знаю, с кем пересекутся мои пути, или кто станет моим врагом.

Ее губы изогнулись в улыбке, в итоге Мэн Санью нанесла только немного душистого крема на лицо и каплю бальзама для губ. С этим простым макияжем она отправилась во дворец Цяньцин. Пробирающий до костей ледяной ветер тут же царапнул ее светлое и ясное личико.

17-летняя девушка напоминала цветок. Она шла, покачиваясь, борясь с ветром, соревнуясь с морозом и снегом. Ее фигура, яркие глаза и белые зубы напоминали ствол дерева, с белыми цветами сливы.

• Цветы сливы символизируют настойчивость и надежду, а также чистоту и красоту.

Сцепив руки за спиной, Император Чжоу’Ву стоял у ворот дворца. Увидев постепенно приближающуюся красивую женщину, его черные как смоль глаза слегка заблестели.

Вернувшись в главный зал, он развернул шелковый свиток и торжественно приказал, стоящему у стола Чан Си.

– Помоги Чжень растереть чернила.

– Ваше Величество, Ваше плечо еще не зажило. Чтобы практиковать каллиграфию, Вы должны подождать, пока оно полностью не восстановится. – Быстро и уважительно посоветовал Чан Си.

– Все в порядке, я просто напишу несколько слов. – Император Чжоу’Ву махнул рукой, и некоторое время спокойно стоял у стола. Услышав приближающиеся все ближе и ближе, легкие и медленные шаги женщины, он взял кисть для каллиграфии из шерсти ласки и сделал на свитке большие мазки.

Когда Мэн Санью вошла, она увидела, что Император Чжоу’Ву стоит перед императорским столом, сосредоточенный на своей каллиграфии. Густые брови мужчины были слегка приподняты, тонкие прохладные губы сжаты в линию, а сосредоточенное выражение делало его и без того несравненно красивое лицо еще более привлекательным. Без сомнения, это был очень привлекательный мужчина, обладавший самой высшей властью в этом мире. Неудивительно, что так много женщин во дворце безумно его любили.

Когда она неторопливо подошла, ее глаза были спокойны, а на лице появилась стандартная улыбка. Встав рядом с мужчиной, ее взгляд остановился на свитке. Кисть пронеслась по бумаге, как дракон в полете. Каждый мощный, яркий штрих скорописи был четко различим на бумаге. Он излучал пронизывающий холодный дух монарха. Это был эксклюзивный почерк Императора Чжоу’Ву. Обычные люди могли только имитировать его внешний вид, но не могли полностью воспроизвести его дух.

Конечно же, он настоящий! – Глаза Мэн Санью вспыхнули, когда она взяла у Чан Си чернильную палочку и лично помогла мужчине растереть чернила.

Казалось, что, только почувствовав движение женщины, Император Чжоу’Ву, заметил ее присутствие. Он быстро отложил кисть из шерсти ласки и очень естественно поднял ее рукав, чтобы осмотреть обожженное запястье. Увидев, что краснота уже исчезла, его холодное и суровое поведение сразу смягчилось.

Как и ожидалось, Санью знает, когда остановиться, и никогда не причинит себе вреда ради других. Эта ее черта очень хороша.

– Санью, ты здесь. Что ты думаешь о словах, которые написал Чжень? – Император Чжоу’Ву указал на свиток. Сжав бледные кончики ее пальцев, он подумал про себя:

Если она не узнает меня в человеческом облике, то должна хотя бы узнать мой почерк.

– Эта наложница приветствует Ваше Величество. – Мэн Санью хотела сделать реверанс и засвидетельствовать свое почтение, но сильные руки мужчины очень естественно притянули ее в свои объятия. Жгучий, страстный мужской запах напал на ее ноздри.

Незаинтересованная в том, чтобы спрашивать о внезапном изменении того как мужчина к ней обращается, она изящно улыбнулась и сказала мягким голосом:

– Конечно же почерк Вашего Величества, лучший.

– Не давай Чжень поверхностного ответа. – Тонкие, теплые губы мужчины прижались к уху женщины, его глубокий голос окутывал ее, посылая дрожь вниз по телу. Плотная, двусмысленная атмосфера окутала тела двух людей, сближая их.

Уголки ушей Мэн Санью слегка шевельнулись, и ее фальшивая улыбка стала еще более ослепительной:

– Ваше Величество знает, что эта наложница не разбирается в каллиграфии. Если Ваше Величество действительно хочет, чтобы эта наложница дала более содержательный ответ, разве Ваше Величество не усложняет ситуацию для этой наложницы?

– Не разбираешься в каллиграфии? – Император Чжоу’Ву погладил ее нежную щеку, бормоча себе под нос. Его черные как смоль глаза загадочно блестели.

Мэн Санью почувствовала, что половина ее лица почти онемела.

– Если не разбираешься, это тоже нормально. Чжень тебя научит. - Он вдруг издал низкий озорной смешок. Опустив голову, он поцеловал женщину в ненапудренную щеку. Наконец, он даже мягко лизнул ее кончиком языка, как будто думал, что это очень вкусно.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 48. Уход за раненым. 4.

Глава 48. Уход за раненым. 4.

От удивления Мэн Санью потеряла дар речи. Прошло некоторое время, прежде чем она подняла руку и коснулась влажной щеки.

Он что – собака? – Ей было бы все равно, даже если бы он просто поцеловал ее, но он действительно лизнул ее? – Этот ублюдок!

Слегка наклонив голову и осторожно надавив на вздувшиеся на лбу вены, она лучезарно улыбнулась.

Ради отца я готова рискнуть всем. Если ты хочешь со мной шутить, то валяй! Поскольку мое тело еще не полностью восстановилось, я все равно не могу спать с тобой!

– Эта наложница просит Ваше Величество преподавать. – Ее резко контрастирующие глаза феникса слегка сузились, когда она повернула свою белоснежную шею, чтобы искоса взглянуть на держащего ее сзади мужчину.

У Императора Чжоу’Ву перехватило дыхание. Даже понимая, что этот очаровательный поступок был всего лишь притворством, он все равно не мог не поддаться ее чарам. До того дня, когда Санью по-настоящему полюбит его, даже ложного проявления привязанности будет достаточно, чтобы привести его в восторг. В этот момент он не мог не радоваться тому, что занимает самое высокое положение, так что даже если его женщина мало думает о нем, она не покажет этого на своем лице. Такой менталитет был отвратителен. Говорят, что тот, кто влюбляется первым, тот и проигрывает и он был бесспорным неудачником.

– Сначала Чжень научит тебя правильно сидеть. – Он ухмыльнулся и, схватив женщину за плечо, посадил ее на Императорское Кресло.

Мэн Санью была потрясена и поспешно схватила его за рукав, чтобы встать.

– Ваше Величество! - В панике воскликнула она. – Как можно позволить этой наложнице сидеть на этом месте?!

В черных как смоль глазах Императора Чжоу’Ву промелькнуло ликование. Поглаживая ее светлые и чистые щеки, он тихо сказал:

– Чжень сказал, что ты можешь сесть, значит, ты можешь сесть. Однако для тебя этот стул слишком высок. Это не годится для занятий каллиграфией. Лучше если ты сядешь к Чжень на колени. – Он плавно обхватил ее тонкую талию, посадил к себе на колени, и обнял. Одной рукой обхватив маленькую руку женщины, он взял Имперскую Кисть.

С таким же успехом я могла бы просто сидеть на императорском троне! – Мэн Санью была поймана в объятия этого мужчины и окружена его мускусным запахом. Жар его тела передавался ей от поясницы и ягодиц. Она чувствовала себя так, словно сидит на иголках.

Сдерживая бешено бьющееся сердце, Император Чжоу’Ву положил подбородок на худые плечи женщины и вдохнул ее приятно освежающий аромат.

В прошлом именно она всегда обнимала меня, а я страстно желал заключить ее в свои объятия. – Это чувство было похоже на блаженный сон. Когда его грудь была полна, его пустое сердце тоже было наполнено. Для других не было места.

– Не двигаться! – Чувствуя, как пухлые, мягкие ягодицы двигаются на его бедрах, он втянул в себя воздух. Голос Императора Чжоу’Ву был неузнаваемо хриплым. В его объятиях был человек, по которому он очень скучал, и его упрямая сила воли почти исчезла.

Похоть, возникшая между ними, могла заставить волосы встать дыбом. Мэн Санью тут же застыла и долго сидела неподвижно. Почувствовав твердость под своими ягодицами и все более тяжелое дыхание мужчины, она поджала губы и решила проявить инициативу. Она взяла в руки императорскую кисть, потянула его за рукав и мило спросила:

– Ваше Величество, разве Вы не говорили, что будете учить эту наложницу каллиграфии?

– Расслабь руку и выпрями спину. Чжень научит тебя держать кисть. – Когда Императору  Чжоу’Ву пришлось переключить внимание, мужчина криво улыбнулся.

Я всегда знал о способности Санью очаровывать других. Увы! Сегодня я могу только смотреть, не в силах откусить ни кусочка.

Вздохнув про себя, одной рукой он крепко обнял тонкую талию женщины, а другой обхватил ее маленькую ручку. Они держали кисть из шерсти ласки и медленно водили ею по бумаге. Санью, Шаоцзе; эти четыре больших символа написанные бегущим почерком стоя бок о бок, казались гармоничными и интимными.

Мэн Санью опустила голову и застенчиво улыбнулась. Ее блестящие темные глаза скрывали презрение.

Когда он поднял ее подбородок и поймал ледяной взгляд, который она не успела скрыть, лицо Императора  Чжоу’Ву не изменилось, но шквал игл непрерывно и безжалостно вонзался в его сердце.

– Санью… – Что мне с тобой делать? Как Чжень может пробиться сквозь лед в твоем сердце? – Сказал он тихим шепотом, как будто вздыхая и изливая свое сердце, пока звук не затих в тесном пространстве между их прижатыми друг к другу губами.

Мэн Санью была ошеломлена (третий раз за одну главу…(п.р.: не щадит император свою женушку, ой не щадит)). Вскоре после этого она слегка приоткрыла свои красные губы, позволяя ему вторгнуться внутрь.

Жизнь и смерть были в ладони этого человека, разве у меня есть сила, чтобы пойти против него? Мне проще ему подчиниться, а так как этот мужчина выглядит не слишком потрепанно, я могла бы немного повеселиться.

Почувствовав ее готовность, глаза Императора  Чжоу’Ву потемнели. Продолжая углублять поцелуй, ладонью он погладил ее щеку. Вращающими, неистовыми движениями языка он исследовал каждый уголок рта женщины и проглотил ее сладкую слюну. Как будто он был иссохшим, голодным путником в пустыне, который достиг своего предела. Он не знал, сколько дней и ночей провел, мечтая об этом моменте.

Чан Си уже давно отпустил слуг. В открытом просторном зале слышались только звуки соприкосновения губ, языков и прерывистые вздохи.

– Ваше Величество, тело этой наложницы еще не полностью выздоровело. – Мэн Санью осторожно, избегая его раны, легла ему на грудь и хватала ртом воздух. Она поймала руку мужчины, которая потянулась к ее одежде.

Император  Чжоу’Ву напрягся и постепенно убрал свою непослушную руку, положив ее ей на спину. Он легонько похлопал ее по спине, как ребенка, который нуждается в заботе и защите. Это также напоминало то, как Мэн Санью успокаивала А’Бао.

Воспользовавшись тем, что похоть мужчины еще не угасла, Мэн Санью тактично заговорила игривым голосом:

– Ваше Величество, эта наложница хотела бы кое о чем Вас попросить.

– В чем дело? Говори прямо. – Грубым голосом ответил Император Чжоу’Ву и поцеловал ее в щеку.

– Эта наложница умоляет Ваше величество послать людей на Илистые Берега на поиски Отца. Эта наложница уверена, что отец и генерал Хан определенно целы и невредимы. – Она подняла голову и серьезно продолжила: – Хотя Илистые Берега – это болото, где повсюду циркулируют миазмы, сейчас зима. Без, покрывающей его, листвы болото уже замерзло, что значительно снижает опасность, миазмы не такие густые, как в разгар лета. Если человек прикрывает рот и нос влажной тканью и питается корневищем тростника, он сможет выжить в болотистой местности в течение десяти дней или полумесяца.

– Понимая так много, моя Санью на самом деле очень умный человек со здравым смыслом. – С глазами, полными нежности, Император Чжоу’Ву нахмурился и пальцем помассировал ее виски.

– Эта наложница слышала, как ее отец рассказывал о жизни на границе, так что она немного знает. – Чувствуя себя несколько неловко, Мэн Санью опустила глаза. Выражение любви в глазах этого человека было слишком искренним.

– Тебе нет нужды просить Чжень. Чжень уже увеличил количество людей для обыска Илистых Берегов. Если они что-то найдут, Чжень обязательно сразу же даст тебе знать. – Он обнял женщину за плечи, однако его сердце превратилось в глыбу льда.

Неудивительно, что Санью была так готова и полна энтузиазма! Оказывается, она хотела попросить меня об одолжении! Однако она может просить меня о чем угодно. – Больше всего он боялся, что она ничего не попросит и не даст ему ни малейшего шанса.

Его ледяное сердце снова согрелось. Он наклонил голову и провел языком по изящным губам женщины.

– Ваше Величество, пора. Эта наложница должна засвидетельствовать свое почтение Вдовствующей императрице. Вдовствующая императрица впервые за десять лет вернулась во дворец. Она уже освободила эту наложницу от утренних приветствий из-за обязанностей по уходу за Вами, но было бы неуважительно пропустить и вечерние приветствия. – Мэн Санью некоторое время позволяла ему лизать, как ему заблагорассудится, прежде чем, взглянув на песочные часы в холле, мягко напомнить ему об этом.

– Ах ты, неблагодарная! – Император Чжоу’Ву прикусил ее нежную нижнюю губу. На его лице застыло беспомощное выражение, но глаза все же были полны нежной любви.

Щеки Мэн Санью метко покраснели. Прожив три года во Дворце, она понимала, когда ей следует улыбаться, когда плакать, когда вести себя скромно; тысяча чувств и десять тысяч взглядов были у нее под рукой. Не чувствуя себя тронутой или влюбленной, она была прирожденной обманщицей.

– Тогда иди. – Император Чжоу’Ву вздохнул и помог ей встать. Он осторожно поправил ее неопрятную одежду. Его движения были такими интимными и естественными, как будто раньше он делал это тысячу раз.

– Эта наложница извиняется. – Мэн Санью присела в реверансе и засвидетельствовала свое почтение.

– Подожди, этот запах очень сильный. Отдай его Чжень. – Тонкий указательный палец мужчины показал на ее талию.

Мэн Санью посмотрел вниз. Это было недавно сшитое саше, источающее легкий аромат цветущей сливы.

– В следующий раз эта наложница лично сделает его для Вашего Величества. – Отвязывая саше, ответила женщина.

– Ладно. Император Чжоу’Ву улыбнулся. Неожиданно его улыбка была искренней.

Мэн Санью тоже слегка улыбнулась и ушла во дворец Сининг. Мужчина некоторое время стоял в дверях и наблюдал, как ее фигура медленно исчезает, пока она полностью не исчезла, завернув за угол, после чего он вернулся в зал.

************************

Во дворце Сининг собралась толпа наложниц. Большинство из них считали Шэнь Хуэйру своим лидером. Кроме того, в углу бокового зала тихо сидели несколько неблагоприятных наложниц. Между этими двумя группами существовала явная разница.

Несмотря на то, что Шэнь Хуэйру еще не поднялась до положения императрицы, ее влияние уже проникло во Внутренний Дворец. В этом не было ничего удивительного, ведь Фальшивый Император вручил ей Драгоценную Печать императрицы, чтобы она могла управлять Шестью Дворцами от его имени. Поэтому все думали, что императрицей станет именно она.

Когда Мэн Санью вошла, Шэнь Хуэйру прикрыла рот рукой, рассмеявшись над тем, что кто-то ей сказал. Большинство Императорских наложниц пыталась снискать ее расположение, поэтому зал наполнился смехом.

– Эта наложница приветствует Вашу светлость, Шуфэй. – Кучка низкоранговых наложниц заметила, как она переступила порог, и поспешно встали, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Шэнь Хуэйру спокойно сидела на почетном месте. Она оглянулась с загадочным выражением лица, ее высокая и устойчивая поза свидетельствовала о ее могущественном положении.

Кузнечик в конце осени. – Мэн Санью ответила ей взглядом и презрительно улыбнулась. Она продолжила идти к своему почетному месту и, прежде чем сесть, крикнула слуге, чтобы тот подвинул стул. – Ну и что с того, что ты отвечаешь за дворцовые дела или обладаешь Печатью императрицы? С точки зрения положения ты все еще ниже меня.

• Кузнечик в конце осени – чьи-то хорошие дни вот-вот закончатся.

Все поняли ее молчаливую провокацию, и в зале воцарилась тишина. Руки Шэнь Хуэйру сжались в кулаки. Женщина то сжимала, то ослабляла хватку. В конце концов, она все же  вспомнила, что это был Дворец Сининг, место, которое не потерпит ее необузданного поведения. Наконец, она улыбнулась и склонила голову, ее опущенные веки скрывали вспыхнувшее в глазах убийственное намерение.

Настроение в комнате испортилось. Некоторое время спустя няня Джин отодвинула бисерную занавеску и пригласила наложниц в главный зал засвидетельствовать свое почтение, чем нарушила напряженную атмосферу.

Одетая в великолепные одежды, с торжественным выражением лица Вдовствующая императрица сидела в хозяйском кресле. Давление от одного ее взгляда могло ошеломить кого-то угодно. Ее величественные и достойные манеры сразу же затмили Шэнь Хуэйру. Очевидно, что этот фальшивый феникс не лучше грязи.

Лицо Шэнь Хуэйру слегка напряглись, выдавая ее страх. Увидев Ниан Си рядом с Вдовствующей императрицей, она бросила на нее многозначительный взгляд, и ее сердце немедленно успокоилось.

Мне осталось продержаться еще десять дней. Через десять дней, будь то Императорский суд или Внутренний дворец, все будет под моим контролем.

Вдовствующая императрица равнодушно взглянула на нее. Выражение ее лица не было ни счастливым, ни сердитым, и даже глаза оставались совершенно неподвижными. Как только все закончили выражать свое почтение, с торжественным выражением лица она посмотрела на Мэн Санью и спросила мягким голосом:

– Как рана Его Величества?

– Отвечая Вдовствующей императрице, это лучше, чем вчера. Через пять шесть дней она должна полностью зажить. – Не пытаясь ни угодить, ни выслужиться, Мэн Санью дала простой ответ.

Лицо Вдовствующей императрицы смягчилось. Она взяла ее за руку и поманила сесть рядом с собой, при этом полностью проигнорировав Шэнь Хуэйру.

Эта женщина скоро пострадает от последствий своих действий. Нет нужды тратить время на фальшивые любезности.

Выражения лиц наложниц были великолепны. Все они бросали тонкие взгляды в сторону Шэнь Хуэйру. Очевидно, что Вдовствующая императрица благоволит к Шуфэй, Император испытывает угрызения совести по отношению к своей Матери Императрице, поэтому, теперь, с ее вмешательством, было неясно, кто, в конце концов, наденет корону феникса.

Шэнь Хуэйру опустила глаза и невозмутимо улыбнулась. Однако вскоре, внезапное появление женщины с растрепанными волосами нарушило ее спокойствие.

Как сумасшедшая, женщина прорвалась через окружавших ее слуг и бросилась к ногам Вдовствующей императрицы. Сквозь спутанную копну ее волос проступило ужасающе изможденное лицо. Это была, изгнанная в Холодный дворец, Благородная супруга Ли.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 49. Возмездие. 1

Глава 49. Возмездие. 1.

Появление Благородной супруги Ли было слишком неожиданным! Прежде чем кто-либо успел отреагировать, она бросилась перед Вдовствующей императрицей с протянутыми руками и попыталась схватить ее за ноги.

Мэн Санью быстро шагнула вперед, чтобы заблокировать Вдовствующую императрицу. Ее брови взлетели вверх, когда она увидела, что другая сторона стала худой, как грабли, с невыносимо осунувшимся и бледным лицом. Не было необходимости выслушивать жалобы этой женщины, просто взглянув на ее внешний вид, было понятно, какую жалкую жизнь она вела. Ее руки уже нельзя было назвать руками. Они были сухими и увядшими, как старые ветки, когда без малейшей силы протянулись к ногам Вдовствующей императрицы. Они даже слегка дрожали.

Как ей в таком состоянии удалось покинуть тщательно охраняемый Холодный дворец и успешно добраться до дворца Сининг? Расстояние между двумя дворцами довольно большое! – Сначала Мэн Санью колебалась, но потом она все же шагнула в промежуток между женщинами и с силой разжала руки Благородной супруга Ли, прежде чем медленно отступить в сторону.

Ошеломленная Вдовствующая императрица, нерешительно позвала:

– Благородная супруга Ли?

– Вдовствующая императрица, умоляю вас спасти Второго принца! Он скоро умрет из-за этой злой женщины! – Лежа у ног Вдовствующей императрицы, Благородная супруга Ли, указала на Шэнь Хуэйру, ее искаженное выражение было полно ненависти.

– Это ты злая! Верни мне жизнь моего сына! – С налитыми кровью глазами Достойная супруга бросилась вперед, чтобы напасть на Благородную супругу Ли. Ситуация стала хаотичной. Шэнь Хуэйру уже давно убрала испуганное выражение лица и громко приказала охранникам вытащить их наружу.

– Подожди! Разними их. Айцзя хочет услышать, о чем идет речь! – Вдовствующая императрица махнула рукой, и охранники немедленно разняли дерущихся женщин. Волосы Достойной супруги были в беспорядке, однако Благородная супруга была в более плачевном состоянии.

– Вдовствующая императрица, эта наложница невинна! Второй принц невиновен! – Когда Благородная супруга Ли начала рассказывать о причиненной ей несправедливости, ее душили рыдания.

Все в комнате смотрели на плачущую, обиженную Благородную супругу Ли с разными выражениями лица. Их взгляды были либо холодными и бессердечно-наслаждающимися, или вообще безразличными. Можно было даже услышать, как Достойная супруга стискивает зубы, как будто ей не терпится разорвать ее на части, но по мере того, как Благородная супруга Ли раскрывала все больше и больше секретов, они не могли сохранить свои отчужденные выражения.

Лекарство, вызывающее бесплодие? Принцы были отравлены и не доживут до совершеннолетия? Нет, это не может быть правдой! – Они смотрели на Шэнь Хуэйру глазами, полными недоверия. Как только они увидели бледное лицо в сочетании с виноватым выражением ее глаз, как будто она хотела убежать, их умы опустели.

История почти закончилась. Я не ожидала, что возмездие придет так быстро. Сразу видно, что действовал настоящий Император. Как только его положение стабилизировалось, он использовал методы, быстрые как молния и жестокие как гром. Он даже не дал своему противнику возможности вздохнуть. – Мэн Санью пристально посмотрела на искаженное выражение лица Шэнь Хуэйру и склонив голову, насмешливо улыбнулась.

– Вдовствующая императрица, эта наложница… – Шэнь Хуэйру была достойна своего имени. Женщина быстро взяла себя в руки и, прикрывая рукой живот, шагнула вперед, после чего опустилась на колени перед Вдовствующей императрицей. Она собиралась защищаться, но кто бы мог подумать, что в тот момент, когда ее колени коснутся земли, ее тело неожиданно обмякнет. Крича в агонии, она упала на землю.

• 慧 (huì) умный; 茹 (rú) терпеть.

Глаза Шень Хуэйру расширились, и она схватилась за живот, который продолжал пульсировать от боли. Холодный пот выступил у нее на лбу, а сзади на юбке появилось красное пятно. Все произошло слишком быстро.

– Ах! У Ее светлости Милостивой супруги случился выкидыш! – В тревоге вскрикнула Ниан Си, в то время как остальные императорские наложницы были ошеломлены.

– Отведите Милостивую супругу в боковую комнату. – С бледным лицом сказала Вдовствующая императрица. Когда ее взгляд скользнул по Шэнь Хуэйру, в ее ледяных глазах появился намек на убийственное намерение. Несколько крепких пожилых служанок шагнули вперед и грубо подняли Милостивую супругу. Охваченную паникой Ниан Си тоже силой оттащили прочь. На земле осталась только ослепительная лужа крови.

– Остальные из вас остаются. Айцзя позовет имперских лекарей, чтобы они проверили ваш пульс. Давайте посмотрим, правда ли то, что сказала Благородная супруга Ли. Кроме того, пошлите людей, чтобы привести сюда всех принцев. – Вдовствующая императрица взяла в руки нитку четок и начала распевать сутры.

Императорская гвардия выполнила приказ. Благородная супруга Ли спокойно лежала у ног Вдовствующей императрицы. Ее пепельное лицо было иссохшим, как гнилое дерево, без малейшего намека на жизнь. Сердца императорских наложниц были встревожены, все молчали. В зале воцарилась мертвая тишина.

Лекари, которые сопровождали Вдовствующую императрицу на гору Тысячи Будд, поспешили во дворец Сининг. Принцы также последовали за охранниками, и вошли в главный зал. Увидев, лежащего на диване,  Второго принца, которого несли охранники, Благородная супруга Ли наконец-то отреагировала. Когда она бросилась к нему, по ее лицу потекли слезы.

Кости в обеих ногах второго принца были сломаны. Поскольку их не лечили, сейчас он даже не мог встать. Единственный способ помочь ему, это еще раз сломать кости в ногах и позволить телу исцелиться, но даже в этом случае его ноги все равно будут сильно деформированы.

Другие принцы были отравлены, и их тела были чрезвычайно слабы. Если бы они тщательно выздоравливали в течение нескольких лет, то, возможно, смогли бы жить нормальной жизнью. Однако до старости они точно не доживут.

Кроме Шуфэй, которая оставалась под домашним арестом, и нескольких наложниц низкого ранга, не пользующихся благосклонностью Императора, все остальные императорские наложницы были отравлены лекарством, вызывающим бесплодие. Никого не пощадили.

Все эти императорские лекари были близкими доверенными лицами Вдовствующей императрицы, а значит, на них можно было положиться. Более того, их также поддерживал Император, поэтому они говорили без утайки. Когда они закончили говорить, весь зал погрузился в полную тишину. Через некоторое время Достойная супруга издала жалобный вопль. Вскоре к ней присоединились Императорская супруга, Прекрасная супруга и остальные. Один за другим они прижимали к себе собственного императорского сына и горько плакали. Звук душераздирающих криков нарастал. В тот момент у всех была одна и та же мысль: они хотели разорвать Шэнь Хуэйру на тысячу частей!

Это правда, что собаки, которые кусают других, первыми не лают. Кто бы мог подумать, что у милой и любезной Милостивой супруги будут такие ужасающие методы? Императорская медицинская академия была в ее руках, и они выполняли все ее приказы. Если бы Вдовствующая императрица внезапно не вернулась во дворец, она и ребенок в ее утробе правили бы этим Внутренним дворцом! Это слишком ужасно!

Обдумавшие все наложницы задрожали. Это было не из-за страха, а скорее из-за глубокой ненависти. Их дети долго не проживут, а сами они больше не смогут родить, им остается только ждать смерти в стенах Внутреннего дворца.

– Вдовствующая императрица, пожалуйста, доложите об этом Его Величеству, чтобы виновника строго наказали! – Достойная супруга вытерла слезы. С громким стуком она тяжело опустилась на колени перед Вдовствующей императрицей.

Я верю словам Благородной супруги Ли. Пятый принц умер из-за предательских схем Шэнь Хуэйру! – Думая о том, что она испытывала благодарность к своему врагу и даже помогала своему врагу свергнуть Благородную супругу Ли, Достойная супруга чувствовала себя отвратительно!

– Умоляю Вдовствующую императрицу и Его Величество свершить правосудие! – Когда все дружно опустились на колени, звук ударов о землю разнесся по всему залу. Мэн Санью опустилась на колени вместе со всеми остальными.

Сегодняшнее зрелище было великолепным, почему бы немного не постоять на коленях?

– Кто-нибудь, идите и позовите его Величество. – Вдовствующая императрица перестала повторять сутры; ее глаза оставались закрытыми, как будто она была чрезвычайно недовольна разыгравшейся перед ней сценой.

– Айцзя и Его Величество, естественно, будут искать справедливости для вас. Однако, как только вы покинете ворота дворца Айцзя, вы все должны следить за своими ртами. Что можно сказать, чего нельзя сказать, всем вам должно быть ясно. – Отложив четки, Вдовствующая императрица медленно открыла глаза и посмотрела на толпу, которая преклонила перед ней колени. Из ее черных как смоль глаз исходило убийственное намерение.

– Эта наложница понимает. – В унисон ответили наложницы. Отравление императорских принцев, причинение вреда императорским наложницам, и даже сокращение наследственной линии императорской семьи – как только этот потрясающий скандал выйдет наружу, то может потрясти основы Великого Чжоу. Если все они не собирались искать смерти и похоронить вместе с собой императорский клан, все, что они могли сделать, это унести это дело с собой в могилы. Однако то, что должно быть отомщено, должно быть отомщено!

Думая об этом, кто знает, сколько людей сломали золотые Чжиджитао на руках.

К тому времени, когда прибыл Император Чжоу’Ву, отравленные принцы уже ушли, а лужа крови на полу была очищена. Все, что осталось, это толпа заплаканных женщин с грустными, безнадежными выражениями лица. Мэн Санью опустила голову и замерла, стараясь как можно сильнее стереть свое присутствие. Она чувствовала, что несколько человек бросают в ее сторону обиженные взгляды. Люди такие. Когда человек страдает, он всегда будет проецировать свой негатив на невинного человека, желая, чтобы весь мир мог подвергнуться такому же несчастью, как и он сам.

– Чжень уже все слышал. – Мужчина вальяжно сидел в главном кресле. Его взгляд на секунду остановился на Мэн Санью, прежде чем быстро уйти.

– Что Вы собираетесь делать, Ваше Величество? – Вдовствующая императрица снова начала перебирать свои четки. Пробыв так долго на горе Тысячи Будд, она не могла испытывать никаких добрых чувств к этому, наполненному гаремными интригами, императорскому дворцу. Как только эти досадные вопросы будут решены, она немедленно вернется на гору Тысячи Будд.

– Как поживает Милостивая супруга? – Торжественным голосом спросил Император Чжоу’Ву. Он не получил ответа, поэтому повернулся к няне Джин, которая была рядом с вдовствующей императрицей.

– Ваше Величество… Умоляю Ваше Величество свершить правосудие для этой наложницы! – Плачущая красавица, Императорская супруга, печально высказала свою просьбу. В последнее время она пользовалась благосклонностью и чувствовала, что имеет некоторое значение в сердце Императора.

Я не ожидала, что Император все еще будет заботиться об этой шлю… ! Неужели он потерял рассудок? Иначе, зачем он позволил власти этой шлю… вырасти до такой степени?

Как только Императорская супруга заговорил, несколько наложниц, которые также недавно получили благосклонность, пали ниц у его ног. Каждая была печальнее и красивее другой.

Если бы они знали, что человек, с которым они недавно спали, не был мужчиной перед ними, как бы они отреагировали? Смогут ли они сохранить свои печально красивые маски, столкнувшись с невыносимым горем?

Увидев непостижимое выражение лица мужчины и бурю, назревающую в его черных как смоль глазах, Мэн Санью опустила голову, уголки ее рта незаметно изогнулись вверх в усмешке. Она могла догадаться, что в этот момент чувствует этот человек.

Понимание, что носишь огромное количество зеленых шляп, крайне неприятно, не так ли? Нормальный мужчина не смог бы этого терпеть, не говоря уже об этом, в высшей степени, возвышенном монархе. – Подумав об этом, ее улыбка стала глубже.

– Тишина! – Выражение лица Императора Чжоу’Ву показало, что он больше не может терпеть. Его ноздри наполнились всевозможными запахами от румян и пудры. Он задыхался до такой степени, что его виски пульсировали от боли. Каждое лицо явно рыдало, одно красивее другого, но ни одно не заставило его сердце дрогнуть.

Голос мужчины был низким и мрачным, что явно демонстрировало его нетерпение. Императорские наложницы успокоились. Падая ниц у его ног, они дрожали от страха, не смея пошевелить ни единым мускулом.

– Докладывая Вашему Величеству, у Милостивой супруги выкидыш. Минуту назад у нее было сильное кровотечение. К этому времени кровь должна была остановиться. В настоящее время она без сознания. – Няня Джин сообщила правду.

– Прежде всего, необходимо изгнать ее в Холодный дворец. После того как Чжень разберется с Великим наставником Шэнь, они оба будут осуждены. – Ледяным тоном сказал Император Чжоу’Ву.

Коленопреклоненные наложницы были в восторге. Зная, что семья Шэнь в будущем столкнется с еще большим несчастьем, их беспокойство исчезло. После смерти членов семьи,  жизнь хуже смерти была должным наказанием, которое Шэнь Хуэйру заслужила по праву!

Увидев, что Император встает, чтобы уйти, несколько получивших благосклонность наложниц, стремясь получить ласку, поспешно подошли к нему с заплаканными лицами. Без детей они могли рассчитывать только на благосклонность Императора, чтобы выжить во дворце. Испытав все виды заговоров и схем, они всегда проходили через невзгоды и находили путь вперед.

Император Чжоу’Ву остановился и обернулся, чтобы посмотреть на Мэн Санью. Он увидел, что она опередила няню Джин, и помогала Вдовствующей императрице подняться. Затем она повернулась, чтобы проводить Вдовствующую императрицу в спальню. Ее нисколько не волновал то, что он уходит.

Склонив голову и горько улыбнувшись, Император Чжоу’Ву отмахнулся от толпы женщин и ушел широкими шагами.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 50. Возмездие. 2

Глава 50. Возмездие. 2.

С наступлением ночи великолепный дворец окрасился в черный цвет. Сухие ветви деревьев раскачивались на холодном ветру, выглядя чрезвычайно устрашающе, а кружащийся ветер завывал в небе, заставляя людей чувствовать себя неловко. Этой ночи не суждено быть мирной. Из дворцов доносился звон бьющегося фарфора и жалобные женские крики. Люди из ночного патруля поспешно проходили мимо с фонарями в руках, не смея даже смотреть, не говоря уже о том, чтобы спрашивать.

Во дворце Цяньцин Император Чжоу’Ву склонился над своим столом, читая мемориалы. На красном сандаловом держателе имперских кистей висело саше. Его легкий аромат распространился в помещении.

Чан Си, отослав маленького евнуха, который передал послание, вошел в зал и тихо сказал:

– Ваше Величество, Шэнь Хуэйру пришла в сознание и хочет Вас видеть.

Выражение лица Императора Чжоу’Ву не изменилось, он спокойно продолжил работать с документами. Из-за отсутствия у Императора реакции Чан Си уже собирался уходить, но заметил, что он отложил мемориал, который закончил просматривать и тихо сказал:

– Пойдем, посмотрим.

Я должен все прояснить.

Сделав несколько шагов, его брови слегка нахмурились. Он повернулся, взял саше, висящее на держателе имперских кистей, и надежно спрятал его в своей одежде.

В тусклом свете ночи Холодный дворец казался еще более обветшалым. Земля была усыпана сухими, сломанными стеблями полыни. Когда ветер их шевелил, они издавали очень жуткий, шелестящий звук. Бумага на оконных рамах дворца, давно была размыта дождем и не защищала от холода. Внутри было так же холодно, как и снаружи.

Шэнь Хуэйру лежала на влажной, заплесневелой кровати накрытая лишь тонким стеганым одеялом. У нее все еще шла кровь, пропитывая ее юбку. Женщина дрожала от холода, от боли ее лоб был покрыт потом, но выражение лица оставалось спокойным без малейшего следа отчаяния или страха перед неминуемой катастрофой. В этот момент, все ее усилия были бы напрасны. Она только хотела сохранить свои силы, чтобы увидеть этого человека еще раз.

Ниан Си собрала засохшую полынь и развела небольшой костер. Она держалась на расстоянии от Шэнь Хуэйру, нисколько не заботясь о ее судьбе. Служанка чувствовала огромное сожаление и начала скучать по своей простой, упорядоченной, мирной жизни на горе Тысячи Будд.

Скрип открывающихся дворцовых врат привлек их внимание. Заметив человека позади Чан Си, глаза женщин одновременно загорелись.

– Ваше Величество, пожалуйста, пощадите жизнь этой слуги. Эта слуга осознает свои ошибки! – Ниан Си отчаянно подползла к мужчине и, кланяясь, ударилась лбом. Земля быстро окрасилась каплями крови.

– Слишком шумно. – Тихо сказал мужчина.  Идущий за ним Чан Си, махнул рукой, и тело Ниан Си взлетев, врезалось в дворцовую стену. От удара служанка потеряла сознание.

Увидев навыки Чан Си, лежащая на кровати, Шэнь Хуэйру, тихо засмеялась.

Чан Си фальшивый, а значит этот человек – настоящий император! – Думая, что она лично передала евнуху благовония отдыха души, чтобы отравить Вдовствующую императрицу, она почувствовала, что похожа на жалкого, прыгающего клоуна!

– Эта наложница приветствует Ваше Величество. – Улыбнувшись, спокойно заговорила Шэнь Хуэйру.

Император Чжоу’Ву проигнорировал ее. Даже не взглянув на женщину, он неторопливо подошел к единственному стулу в комнате и, увидев на нем толстый слой пыли, нахмурился.

Чан Си немедленно подошел, снял с себя плащ, и накинул его на стул.

– Зачем ты искала Чжень? – Мужчина небрежно откинулся на спинку стула, пристально глядя своими глубокими, черными как смоль глазами. Лицо женщины было очень бледным, губы сухими и потрескавшимися с несколькими следами свежей крови. Она выглядела очень несчастной. Однако его сердце было чрезвычайно спокойным, эта женщина больше ни когда не сможет его тронуть.

– Все грехи несут эта наложница и ее отец. Они не имеют никакого отношения к молодым и старым в клане. Умоляю Ваше Величество проявить милосердие и пощадить их жизни. – Шэнь Хуэйру выпрямилась, стащила свое больное тело с кровати и встала перед мужчиной на колени. Большая часть ее юбки была пропитана кровью, распространяя сильный рыбный запах. Эта картина была действительно печальна. Шэнь Хуэйру надеялась, что этот человек все еще питает к ней хоть каплю сострадания.

К сожалению, она ошиблась. Прожив, сложные пять месяцев, на грани смерти, сердце мужчины уже стало таким же холодным, как тысячелетняя зима.

– Семья Шэнь вступила в сговор с врагом и предала страну. Если бы вам это удалось, сколько граждан нашего Великого Чжоу погибло бы от рук варваров? – Император Чжоу'ву наклонился к женщине и задал ей вопрос. Увидев ее умоляющие глаза, он улыбнулся, но холодность его слов пробирала до костей. – Чжень чувствует, что отплатить за свои грехи жизнями членов клана Шэнь недостаточно! Пока эта страна принадлежит семье Гу, все без исключения, кто имеет хотя бы малейшую связь с семьей Шэнь, будут рабами и слугами, неспособными высоко держать голову.

Сказав это, мужчина проигнорировал зловеще искаженное выражение лица женщины. Он встал и собрался уходить.

– Ваше Величество, эта наложница действительно сожалеет! Сожалеет, что не убила Вас в самом начале! – Шэнь Хуэйру использовала последние силы, чтобы схватить его за одежду, и с ненавистью выплюнуть в него эти слова.

Мужчина улыбнулся, стряхнул ее руку и продолжил свой путь.

– Ваше Величество! Вы все еще помните наше совместное прошлое? Вы все еще помните свое обещание, данное этой наложнице? Вы сказали, что хотите, чтобы эта наложница вышла за Вас замуж с величием и славой, увенчанная короной феникса и в полном церемониальном платье! Вы хотели, чтобы все граждане Великого Чжоу знали, что эта наложница была той, кого Вы действительно любите! Вы хотели, чтобы эта наложница родила ваших самых благородных принцев и принцесс! Но что в итоге? После трех лет во дворце, что Вы дали этой наложнице? – Она упала на землю и печально закричала.

Император Чжоу’Ву остановился, обернулся и внимательно посмотрел на нее бездонными глазами. Прошло некоторое время, прежде чем он медленно заговорил:

– Что дал тебе Чжень? Шэнь Хуэйру, за три года, что ты прожила во дворце, тебя когда-нибудь давали яд? Кто-нибудь усложнял тебе жизнь? Тебя когда-нибудь предавали и продавали ваши доверенные лица? Нет! Для тебя Чжень устранил все скрытые опасности! Чжень защитил тебя от всех бед! Даже зайдя так далеко, что… – Говоря до сих пор, он закрыл глаза. Его голос стал очень хриплым. – Даже зайдя так далеко, чтобы создать для тебя щит и позволить ей быть тем, кто строит планы и сражается вместо тебя. Тебе просто нужно было мирно оставаться во дворце Чжунцуй и ждать, пока императорский суд не будет очищен, ждать, когда ты поднимешься над всеми и станешь императрицей. Чжень использовал Наши собственные методы, чтобы защитить тебя, и Чжень добился этого! Может быть с другими женщинами во дворце, Чжень поступал неправильно, но ты была единственной, кого Чжень лелеял!

Отведя взгляд, он пинком открыл дверь и вышел из зала. Выдерживая пронзительно холодный ветер, его глаза, быстро успокоились. Он сжал спрятанное на груди саше и ушел широким шагом.

– Ваше Величество! Не уходите, эта наложница знает свои ошибки… – В хриплом голосе Шэнь Хуэйру не было обиды, только глубокое сожаление.

Мне действительно не нужно было строить козни или схемы, не нужно было соперничать за власть, мои дни во дворце Чжунцуй были невероятно мирными и счастливыми! Из-за моей жадности я сама все это разрушила!

Чан Си забрал, накинутый на стул, плащ и перешагнул через ее тело.

Слишком поздно для сожалений!

За пределами дворца, усадьба Великого наставника

Как только новость о выкидыше Милостивой супруги и изгнании ее в Холодный дворец распространилась, все люди, которые пришли в поместье Великого наставника, выразить свои соболезнования, ушли в мгновение ока. Большинство из них были людьми, которые подлизывались к Великому наставнику Шэнь только из-за беременности Милостивой супруги и благосклонности к ней Императора. Эти две вещи пропали, и положение семьи Шэнь вернулось к своему первоначальному состоянию, нет, даже хуже!

Только недавно все было хорошо, так почему же ее сослали в Холодный дворец и почему тяжело раненный Великий наставник был лишен своего поста? Это, несомненно, сигнал о том, что Император хочет что-то сделать с семьей Шэнь. Возможно, на этот раз резня, случившаяся в семье Шэнь, была делом рук Императора.

Чиновники при Императорском суде, умные люди. Столичные, уважаемые и знатные семьи сразу же заклеймили семью Шэнь как тех, с кем следует избегать любых контактов. У тех, кто имеет глубокие отношения с семьей Шэнь, возникло ощущение, что приближается катастрофа.

В мрачном похоронном зале Великий наставник Шэнь уныло сидел у гроба своего законного сына, тупо глядя на него. Управляющий отпустил слуг и вручил ему конфиденциальное письмо.

Великий наставник сосредоточил свое внимание и, приложив большие усилия, закончил чтение. Его старческое лицо, казалось, постарело еще на несколько лет. Письмо выпало из дрожащих рук старика, и было подхвачено порывом ветра. Оно взлетела в воздух над похоронным залом и закружилась в воздухе. Казалось что это зловещий знак.

– Господин, что случилось? – Тихо спросил управляющий.

– Се Чжэнхао мертв. Человек во дворце определенно настоящий Император! Должно быть, он пришел в сознание! – Великий наставник Шэнь рухнул на спинку стула.

Это и есть истинный правитель! Пока он сидит на троне, у него есть бесчисленное множество методов уничтожить семью Шэнь!

– Господин, господин, с Вами все в порядке?! – Встревоженно закричал управляющий, увидев, что Великий наставник Шэнь закрыл глаза и медленно осел на землю.

На следующий день Мэн Санью пришла во дворец Цяньцин чтобы ухаживать за раненым Императором сразу после 7 утра. С серого неба падали крупные хлопья снега. Она быстро подошла ко входу в зал и сняла плащ.

Чан Си, не позволив слугам за пределами зала объявить о ее прибытии, чтобы это не потревожило сон Его Величества, заботливо взял плащ Шуфэй и повел ее в сторону спальни.

Благодаря полу с подогревом, в зале было тепло как весной. Стоящий у оконной решетки бонсай камелии дал несколько бутонов, что привлекло внимание Мэн Санью. Она была удивлена, обнаружив, что в ранее пустом и холодном дворце Цяньцин появилось много зеленых растений в горшках, создававших теплую, полную жизни атмосферу.

Это правда, что у людей будет особая привязанность к жизни после того, как они однажды умрут. – На ходу она смотрела по сторонам, но, увидев драконье ложе с плотно задернутой занавеской, бросила на Чан Си нерешительный взгляд:

– Его Величество еще не проснулся? В этом случае Бэньгун пойдет в боковой зал и немного подождет.

– Прошлой ночью Его Величество приказал, чтобы, когда Ваша светлость прибудет, Ваша светлость немедленно его разбудила. – Поклонившись, ответил Чан Си.

Нельзя было ослушаться устного указа императора. Мэн Санью поджала губы, и ей ничего не оставалось, как подойти, раздвинуть занавески и приготовиться разбудить Императора Чжоу’Ву.

Густые брови мужчины, косо переходящие в бакенбарды, были сильно нахмурены, а под веками виднелись два толстых черно-синих круга. Было очевидно, что он спит беспокойно. Его тонкие губы были сжаты в прямую линию, а красивые черты лица казались особенно холодными. Мэн Санью знала, насколько пугающей может быть леденящая безжалостность в этих глазах,  когда они  открыты

Она наклонилась и хотела заговорить, но снова заколебалась.

Пусть он поспит еще немного, по крайней мере, во сне он безобиден, и мне не нужно, тратить силы, чтобы отогнать его. – Она уже собиралась опустить занавески на кровати, когда, опередив ее на шаг, мужчина открыл глаза. Увидев стоящую у кровати Мэн Санью, на его лице не отразилось ни малейшего удивления. Вместо этого Император Чжоу’Ву расплылся в туманной, но искренней улыбке. Одним плавным движением он затащил ее на кровать, после чего обнял женщину за тонкую талию и удовлетворенно пробормотал:

– Санью, поспи с Чжень немного. – Этот тон голоса и эти действия заставляли думать, что именно так они каждый день взаимодействовали, когда просыпались.

– Ваше Величество, тело этой наложницы несет холодный воздух! – Мэн Санью попыталась встать, но случайно сдвинув нефритовую подушку, обнаружила, что под ней лежит ее саше.

Пока она была ошеломлена, мужчина перевернулся, толкнул ее на кровать и положив ее руки себе на плечи, прошептал:

– Обними Чжень. Без твоей компании Чжень не может заснуть.

Красивая женщина явно была в его руках, но он не мог прикоснуться к ней, боясь вызвать у нее отвращение. Но еще больше Император Чжоу’Ву боялся толкнуть ее в самое сердце опасности. Только во сне мужчина мог пережить теплые и сладкие дни прошлого.

Когда это я обнимала тебя во сне? Разве без моей компании ты каждую ночь страдал бессонницей? – Мэн Санью не находила слов. Она уставилась на крепко спящего, свернувшегося калачиком в ее объятиях, мужчину и снова заподозрила, что с его памятью что-то не так. Каким бы богатым ни было ее воображение, она никогда бы не подумала, что, сопровождавший ее последние пять месяцев, А’Бао на самом деле был высоким и могущественным Императором.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 51. Взаимодействие друг с другом. 1.

Глава 51. Взаимодействие друг с другом. 1.

Мужчина держал ее очень крепко, как будто боялся потерять. Когда он лежал на боку, на его лице сияла довольная улыбка. Нахмуренные брови давно разгладились, что делало его лицо несколько детским и уязвимым. Это определенно был не тот Император, которого она когда-то знала!

Контролируя свое дыхание, Мэн Санью внимательно изучала красивые черты лица мужчины. Ее глаза проследили по линии его подбородка до ушей, пытаясь найти следы маскировки. Хотя его волчьи действия говорили ей, что этот человек был настоящим, она не могла не сомневаться в подлинности другой стороны из-за его иррационального поведения.

Женщина осторожно протянула руку и нащупала подбородок Императора. Недавно отросшая щетина была колючей, а жесткие волоски щекотали ее нежную ладонь. Это вызывало приятное чувство. Следов косметики на лице не было, кроме того, если бы он был в маске, то не смог бы отрастить бороду. Она вздохнула с облегчением и убрала руку.

Так совпало, что именно в этот момент мужчина проснулся. На нее уставилась пара черных как смоль глаз. В них не было ни сонливости, ни смятения, как у только что проснувшегося человека. По своей природе он был чрезвычайно бдителен, и ему было легко проснуться от любого шороха, но Санью была для него особенной. В ее присутствии его тело автоматически расслаблялось. Но независимо от того на сколько крепко спал человек, если к его лицу будут прикасаться, он в любом случае проснется.

Увидев красивое лицо женщины так близко, он словно вернулся в то время, когда был вместе с ней с утра до вечера, неразлучные, как две горошины в стручке. Его глаза мгновенно вспыхнули ужасающим блеском. Точно так же, как еще недавно он делал это каждое утро, мужчина держал ее лицо, облизывал и целовал ее от нежных губ до белоснежных зубов. Его язык просунулся между ее жемчужно-белыми зубами, чтобы нетерпеливо зацепить ее аппетитный, маленький язычок. Император Чжоу’Ву удовлетворенно вздохнул. Несомненно, это было самое прекрасное утро с тех пор, как его душа вернулась в тело.

– Ваше Величество, Ваше плечо все еще ранено, а тело этой наложницы еще не полностью выздоровело! – Освободившись от его лихорадочных поцелуев, Мэн Санью, задыхаясь, выкрикнула напоминание. Она чувствовала, как толстая эрекция мужчины у ее ноги становится тверже.

Поскольку мое тело осталось незапятнанным, я могу сделать вывод, что в ближайшие дни монополизирую императорскую милость. – Она не чувствовала никакого унижения, а наоборот, немного радовалась. – Если что-то случится с моим отцом, оказанная милость позволит матери и старшему брату жить лучше и предотвратит упадок семьи Мэн. Это всего лишь равный обмен.

– С травмой Чжень все в порядке. Когда твое тело восстановится? – Хриплым голосом, неохотно, спросил Император Чжоу’Ву, еще раз чмокнув соблазнительные алые губы женщины.

– Императорский лекарь Ду сказал, что состояние улучшится после того, как я выпью еще несколько доз травяного лекарства. – Мэн Санью повернула голову, чтобы уклониться, и поцелуи мужчины упали на ее нежные бледные мочки ушей. Император Чжоу’Ву ухватился за эту возможность и со снисходительным выражением лица нежно прикусил зубами мочку ее уха.

– Сколько времени потребуется, чтобы выпить еще несколько доз лекарства? – Схватив ее за подбородок и повернув лицом к себе, Император Чжоу’Ву продолжал расспросы.

– Семь или восемь дней. – У Мэн Санью не было другого выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. Увидев глубокие, загадочные эмоции в его глазах, она вдруг почувствовала некоторую тревогу.

– Через семь или восемь дней плечо Чжень тоже полностью восстановится. Как раз вовремя. – Император Чжоу’Ву глубоко вздохнул и крепко обнял благоухающее, чарующее, нежное тело. Прошло некоторое время, прежде чем он неохотно ее отпустил.

– Ваше Величество, пора вставать с постели. Эта наложница поможет Вам переодеться. – Увидев, что он наконец остановился, Мэн Санью, незаметно вздохнув, молниеносно спрыгнула с императорской кровати.

– М-м-м. – Тихо ответил мужчина, однако его голос звучал очень счастливо. Заметив, что лацкан ее платья слегка помялся, его тело само по себе пошевелилось, и разгладило его, после чего он удобно поцеловал женщину в щеку. Эта сцена так напоминала то, как пара вела бы себя друг с другом в современное время, любя друг друга, с взаимным уважением, что Мэн Санью на мгновение потеряла дар речи.

За то короткое время, что она была рассеянна, Император Чжоу’Ву, с легкой улыбкой на лице, уже взял одежду из ее рук и сам переоделся. Мэн Санью моргнула и поспешно выжала для него платок, чтобы вымыть лицо и руки.

– Ваше Величество, Вы все еще желаете, чтобы эта наложница Вас кормила? – Подходя к столу, где был приготовлен обжигающе горячий завтрак, спросила Мэн Санью.

– Садись и ешь вместе с Чжень. – Император Чжоу’Ву улыбнулся и усадил ее рядом с собой. Они сидели так близко, что чувствовали тепло тел друг друга. Это еще больше подняло ему настроение.

– Это все блюда, которые ты любишь, ешь больше. Недавно ты сильно похудела. – Он служил Санью, выражая озабоченность по поводу ее слегка похудевших щек.

Мы не виделись пять месяцев. Откуда ты знаешь, что я похудела недавно? Как и следовало ожидать, сладкие и медовые слова – это Богом данный навык подонков! – Мэн Санью мысленно критиковала его, но на ее лице появилось застенчивое выражение. Она поблагодарила мужчину и сосредоточилась на еде. Окинув стол взглядом, она обнаружила, что каждое блюдо на самом деле было едой, которую она обычно любила есть.

– Ешь, когда остынет, будет не вкусно. Император Чжоу’Ву улыбнулся и положил ей на тарелку еще один кусочек, в то время как сам сделал всего несколько укусов. Его пара глубоких, спокойных глаза была практически прикована к телу женщины, не собираясь отводить взгляд. Он слишком скучал по этим банальным, но утешительным моментам.

Мэн Санью уже нашла способ справиться с иррациональным Императором, а именно: «Пусть он бьется, прохладный ветерок обдувает холм. Пусть он сойдет с ума, яркая луна освещает Великую реку». Ей нужно было только заниматься своими делами, и через некоторое время он вернется к нормальной жизни.

• Пусть он бьется, прохладный ветерок обдувает холм. Пусть он сойдет с ума, яркая луна освещает Великую реку  – Это игра слов в стихотворении Цзинь Юна «Небесный меч и сабля, убивающая дракона»: – Как хочу игнорировать врага - относиться к ним как воздух – и только беспокоиться о своих собственных проблемах. Независимо от того, насколько силен или свиреп враг, его действия не могут повлиять на вас. Величайший враг человека - беспокойство, неловкость, слабость, невежество и т. Д. которые все приходят изнутри.

И действительно, покончив с завтраком, Император Чжоу’Ву приступил к просмотру мемориалов. Нахмурив брови, мужчина сидел за императорским столом. Он выглядел полностью сосредоточенным, создавая образ внушающего благоговейный трепет, трудолюбивого и добросовестного монарха. Не было никаких признаков влюбленного дурака, который был здесь только что. Он вернулся всего лишь три дня назад, но в Императорском суде уже разнеслась весть о нескольких важных делах.

Во-первых, было известие о том, что провинциальный командир провинции Ганьсу, Се Чжэнхао убит, а армия Великого Чжоу сменила генералов и напала на Императорский суд варваров.

Вторая новость заключалась в том, что командиры Императорской Драконьей гвардии и Императорской гвардии, а также Провинциальный командующий Девятью Вратами были последовательно понижены в должности и заменены новоназначенными менее известными чиновниками.

В-третьих, Императорский суд учредит новое правительственное учреждение, которое будет известно как Гвардия Вышитой униформы. Его авторитет будет на порядок выше, чем у Шести министерств, а Командующего будет назначать Император. Это значительно централизовало бы имперскую власть.

В-четвертых, разразился скандал из-за того, что императорский наставник Шэнь, отвечавший за осенние экзамены, заранее слил вопросы. Результаты осенних экзаменов этого года будут признаны недействительными. В следующем году новогодние и весенние экзамены пройдут одновременно.

Последовательно было принято несколько крупных изменений, и негативные последствия некомпетентности и снисходительности Императора к женщинам были полностью устранены. Императорские придворные снова могли видеть мудрого, могущественного и властного монарха. Министры, преданные императорской семье, радовались, а те, кто стремился извлечь выгоду из неразберихи, беспокойно бегали, как безголовые цыплята.

Мэн Санью сидела, выпрямившись, в кресле справа от Императора.

Если бы этот человек не стоял у руля Великого Чжоу, страна наверняка погрузилась бы в хаос. – Подумала она, размышляя, о недавних действиях Императора Чжоу’Ву.

Видя, что мужчина полностью сосредоточен на государственных делах, она встала и присев в реверансе, извинилась:

– Ваше Величество, Вы заняты государственными делами. Эта наложница уйдет. Пожалуйста, не забывайте заботиться о своем здоровье, и делайте перерыв каждые два часа.

– Санью, не уходи. Останься и составь компанию Чжень. – Император Чжоу’Ву, привыкший находиться в одной комнате с ней, только сейчас понял, что это дворец Цяньцин. Если он занят государственными делами, то ей нечего делать, и она выглядела бы неловко. – Помоги Чжень организовать мемориалы. – Увидев, что Санью вопросительно на него смотрит, он похлопал по стопке мемориалов рядом с собой.

– Как можно позволить этой наложнице увидеть мемориалы? Эта наложница не посмеет. – Мэн Санью поспешно отказалась.

Женщина только что чуть не лишила его политической власти, я ни на минуту не верю, что это не оставило тени в сердце этого человека. Если я хотя бы пальцем прикоснусь к этим документам, то в будущем, когда этот человек будет в плохом настроении и поднимет этот вопрос, подозрение падет на меня.

Император Чжоу’Ву на мгновение замер, прежде чем сразу же понял ее опасения. Он схватился за лоб и не смог сдержать низкий смешок.

Моя Санью всегда была настороже, постоянно думая на сто шагов вперед. Я действительно считал, что женщинам запрещено вмешиваться в государственные дела, но на нее это не распространялось. Я доверяю ей так же, как самому себе.

– Неважно. В таком случае, помоги Чжень обрезать этот бонсай. – Не желая усложнять женщине задачу, он указал на стоящие, на столе маленькие растения.

– Хорошо. – Согласившись Мэн Санью, подняла бонсай и оценивающе посмотрела на него. Внезапно женщина вспомнила сцену, когда она вместе с А’Бао ухаживала за цветами: один подрезал, а другой убирал опавшие ветви. Они слаженно сотрудничали в молчаливом взаимопонимании. Это были ее самые насыщенные и радостные дни с тех пор, как она вошла во дворец.

Император Чжоу’Ву прищурился, тоже погрузившись в какие-то воспоминания. Он быстро убрал бонсай и тихо сказал:

– Как только у Чжень появится свободное время, Чжень вместе с тобой подстрижет этот бонсай. Ты... – Он сделал паузу, и его глаза заблестели. – Ты сошьешь саше для Чжень, как и обещала в прошлый раз.

– Но у этой наложницы нет ни инструментов, ни материалов. – Мэн Санью разжала руки. Она уже была невосприимчива к иррациональному поведению этого человека.

– Чан Си, отправляйся во дворец Би’Сяо и принеси Ее светлости шкатулку для рукоделия. – Император Чжоу’Ву приказал Чан Си, который спокойно стоял в углу.

Вскоре шкатулка для рукоделия была доставлена в руки Мэн Санью. Мужчина порылся в ней, но не нашел подходящего куска ткани и снова приказал Чан Си, принести из его личного хранилища рулон ярко-желтой парчи.

– Возьми этот материал и сделай два одинаковых саше. Один для тебя и один для Чжень. – Мужчина жестами показал размер и форму, и с энтузиазмом делал предложения.

– Ваше Величество, – кокетливо проворчала Мэн Санью. Ее изогнутые глаза феникса заставляли сердце замирать. – Этот атлас ярко-желтый. Заставляя эту наложницу использовать материал, превышающий ее ранг, Ваше Величество пытается причинить этой наложнице вред?

Вот и опять этот человек желает толкнуть меня в самое сердце опасности.

• Существовали ограничения на то, что каждый мог носить во Дворце. Желтый или золотой был зарезервирован исключительно для императора, а красный – для императрицы. В некоторых случаях императрице также разрешалось носить желтое. Любой другой мог быть наказан только за то, что у него в доме был такой цветной материал, не говоря уже о том, чтобы работать с ним.

– Как такое может быть? – Голос Императора Чжоу’Ву стал хриплым, а во рту появился горький привкус.

Императрица нации также имеет право использовать ярко-желтый цвет, но если я скажу это прямо, поверит ли Санью? Она слишком умна, и именно из-за этого все усложняется. Мое к ней отношение внезапно изменилось. Возможно, с ее точки зрения, это можно было бы расценить как укрывательство дурных намерений! – Он действительно не знал, как улучшить их отношения, и мог только медленно, понемногу ослаблять ее бдительность и постепенно заставлять ее осознавать свои чувства.

– Это была ошибка Чжень. Вместо этого используй эту темно-фиолетовую ткань и сделай их совершенно одинаковыми. – Отбросив ярко-желтую парчу в сторону, Император Чжоу’Ву, не выдавая свою горечь, слабо улыбнулся.

– Хорошо, а запахи тоже должны быть одинаковыми? – Удовлетворенно усмехнувшись, спросила Мэн Санью.

– Да, и это должна быть не амбра, а твой любимый цветочный аромат, которым ты обычно пользуешься. – С усилием поднявшись, Император Чжоу’Ву погладил ее сияющее лицо.

Забудь об этом, все в порядке, пока ты рядом с Чжень. У Чжень есть целая жизнь, чтобы разрушить защиту твоего сердца.

– Сядь поближе к Чжень. Так теплее. Он посадил женщину на свободное место рядом с собой. В прошлом он всегда прятался прямо на груди Санью и привык к тому, что между ними не было никакого расстояния. Он не привык видеть ее сидящей так далеко. Если бы ему не было неудобно писать с человеком в объятиях, он бы все время ее обнимал.

– Эта наложница не помешает Вашему величеству просматривать мемориалы? – Ее ягодицы были прижаты к сильным бедрам мужчины. Обжигающе-горячее тепло чувствовалось сквозь их одежду. Мэн Санью неловко поерзала. Она обнаружила, что безумному Императору действительно нравится липнуть к ней, как будто он изголодался по прикосновениям.

– Не будет. – Мужчина улыбнулся и наклонился, чтобы облизнуть ее мягкие губы. Только тогда он начал перечитывать мемориалы.

Отношение Мэн Санью к мужчине было уже вполне спокойным, она изящно вытерла влагу с губ, опустила голову и сосредоточилась на шитье саше. На мгновение в зале воцарилась такая тишина, что можно было услышать звук падения иглы. Сильная, сладкая атмосфера окутывала их обоих.

Стоя в углу, Чан Си украдкой бросил оценивающий взгляд на двух, поглощённых работой людей. Он подумал:

У Его Величества и Шуфэй действительно хорошие отношения. Сейчас они кажутся обычной пожилой супружеской парой.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 52. Взаимодействие друг с другом. 2.

Глава 52. Взаимодействие друг с другом. 2.

Прожив в Великом Чжоу всю свою жизнь, Мэн Санью получила ортодоксальное образование, подобающее дворянке. Сшить комплект одежды или сделать саше для нее было легко. Она умело продела нитку в иголку, и, вскоре, саше обрело свою форму. Как только человек на чем-то сосредотачивается, он неизбежно пренебрегает своим окружением. К тому же она была от природы ленива. Неожиданно она неосознанно наклонилась в сторону и оперлась на широкие плечи мужчины, а он был так поглощен официальными делами на своем столе, что не заметил этого и позволил ей прислониться к нему. По залу разлилась теплая и гармоничная атмосфера. Однако, вспомнив о травме его плеча, сердце Мэн Санью подпрыгнуло, и она тут же выпрямилась.

– Санью, в чем дело? Тебе неудобно сидеть, прислонившись к Чжень? – Император Чжоу’Ву отложил мемориал и посмотрел на нее. Он протянул руку, чтобы вернуть ее голову назад. Ему нравилось, когда она вот так к нему прижимается, и они могут чувствовать тепло друг друга.

Мы так хорошо дополняли друг друга, что, должно быть, нам суждено быть вместе. Иначе я не переселился бы в тело А’Бао и не встретился бы с Санью. – Он твердо верил, что это была судьба, избранная для него Небесами, и никто не мог пойти против нее.

– Не надо, я буду давить на Вашу рану! – Мэн Санью обеими руками уперлась ему в грудь. Ладонями она чувствовала его, четко очерченные, грудные мышцы и обжигающую температуру тела.

– Рана с другой стороны. Значит, у Санью тоже бывают моменты замешательства, а? – Любовно ущипнув ее заостренный нос, усмехнулся Император Чжоу’Ву. Звук его глубокого, чувственного голоса мог очаровать всех женщин в Великом Чжоу. Однако это не включало Мэн Санью, которая хорошо знала характер этого человека. Она слегка ткнула крепкую грудь мужчины несколько раз, и заманчивый румянец распространился по ее бледным кончикам пальцев. Она взглянула на него слегка приподнятыми глазами феникса, казалось бы, раздраженная, но с загадочной улыбкой.

– Эта наложница была очень встревожена.. – Ее жемчужно-белые зубы и легкая интонация заворожили его, щекоча сердце. Оно бешено забилось, а черные как смоль глаза Императора Чжоу’Ву от волнения яростно вспыхнули

Неужели Санью пытался соблазнить Чжень? – Пока он думал, его тело уже двигалось быстрее, чем мозг. Одним быстрым движением он посадил Мэн Санью на колени и, схватив ее нежные губы, сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы насладиться ее сладким вкусом.

Женщина застонала и мягко прижалась к нему. Ее нефритово-белые руки обвились вокруг шеи мужчины, маленький ротик раскрылся шире, а язык, вплетенный в его язык, еще больше углубил этот страстный поцелуй. Человека, который воздерживался в течение пяти месяцев, легко возбудить. Его самообладание не выдержало даже одного удара. Вспоминая холодное безразличие Императора Чжоу’Ву в прошлом и почувствовав сейчас под собой его твердость, все еще открытые глаза Мэн Санью были полны иронии.

Это теплое обращение было все ради моего незапятнанного тела, не более того.

Чан Си уже привык видеть страстного Императора. Он понимал, что после сна в течение пяти месяцев его желание, естественно, было сильнее. Он взмахнул метелкой из хвоща и выпроводил всех слуг из покоев.

Закончив поцелуй, Мэн Санью повторила движения мужчины и нежно облизнула губы. Она заметила, что его глаза были полны нежной любви, почти до такой степени, что в ней можно было утонуть.

– Ваше величество, – застенчиво спросила она, – есть какие-нибудь новости с фронта? Они нашли отца?

На границе уже начались военные действия, и армия не может выделить людей, чтобы отправить на поиски отца. Я могу возлагать свои надежды только на этого человека.

Рука Императора Чжоу’Ву, обнимающая тонкую талию, напряглась, и мгновение спустя он уткнулся головой в ее теплую шею, чтобы скрыть горькое выражение на лице.

Значит, все это было ради Князя Обороны Мэн? Без мотивов или просьб у меня не было бы абсолютно никакой надежды на то, что Санью проявит ко мне хоть немного больше привязанности. Она очень практичная женщина! Но кто заставил ее быть такой несентиментальной? Если бы я не использовал ее в своих схемах, настоящая Мэн Санью была бы откровенной и милой! Однако она никогда не покажет мне эту свою сторону, потому, что не верит мне!

Прошло некоторое время, прежде чем Император Чжоу’Ву, крепко стиснув зубы, успокоил сильно бьющееся сердце. Как будто ничего не случилось, он поднял голову, и поправил волосы на висках женщины. Затем мягко сказал:

– Несколько дней назад мы нашли трупы их боевых коней. Кони умерли недавно. Они не могли уйти далеко после того, как бросили своих лошадей, так что скоро будут новости. Теперь, когда болото замерзло, вероятность того, что они столкнутся с опасностью, очень мала.

Даже если болото замерзло и не несет в себе опасности, там все еще слишком холодно. – Но Император не осмелился сказать слишком много, не желая усугублять бремя Санью.

– Но в течение последних нескольких дней температура быстро падает, а они не могут развести костер, иначе привлекут внимание. Если отец и Хань Чанпин не будут найдены в ближайшее время, они, вероятно, долго не проживут. – Лицо Мэн Санью выглядело смертельно бледным.

Учитывая, сколько прошло времени, я больше не могу продолжать убеждать себя, что отсутствие новостей – хорошая новость. Мне нужно подготовиться к худшему сценарию, поддержать всю семью Мэн, найти выход для своего брата, успокоить и утешить свою мать… У меня очень много дел! – Она не могла вынести огромного бремени, но и не могла позволить себе упасть в этот момент.

– Санью не нужно беспокоиться. Чжень все еще здесь! Чжень определенно отправит больше людей, чтобы найти Князя Обороны Мэн. – Император Чжоу’Ву нежно обхватил ее ледяные щеки обеими руками и осторожно поцеловал. В конце концов, он прижал ее к своей горячей груди, и его большая рука успокаивающе похлопала ее по напряженной спине.

– Если, а Чжень говорит, если, что-то случится с Князем Обороны Мэн, у семьи Мэн все еще есть твой старший брат. Он не дурак. Хотя он и не прирожденный лидер, но все еще редко встречается талант, который родился, чтобы быть генералом. Чжень завербует его в Гвардию Вышитой униформы для обучения в течение нескольких лет. Он сможет поддержать статус семьи Мэн. Как только это закончится, все наладится. С Чжень здесь тебе не о чем беспокоиться.

Глубокий и энергичный голос мужчины содержал какую-то силу, которая заставляла чувствовать себя непринужденно. Его грудь была широкой и теплой, и на него трудно было не положиться. Мэн Санью нежно прижалась щекой к шелковистому материалу, покрывающему грудь Императора, и неожиданно на мгновение она почувствовала нежность и облегчение. Тем не менее, она быстро пришла в себя.

Я во дворце, и мужчина передо мной – окруженный красивыми женщинами, Император. – Если бы она возложила все свои надежды на этого человека, единственным результатом было бы разбитое сердце.

Ее затуманенные глаза феникса восстановили часть своего первоначального холода. Она подняла голову и ярко улыбнулась:

– Спасибо, Ваше Величество. Эта наложница может полагаться только на Вас. – Ей не нужна была настоящая любовь этого человека, но ей нужна была его благосклонность!

– Есть ли необходимость в таких формальностях между нами? – Император Чжоу’Ву вздохнул и провел по ее чертам тонким указательным пальцем. Он остановился у приподнятого уголка ее рта, и его сердце слабо забилось от боли. Ему было абсолютно ясно, что эта яркая улыбка была всего лишь маской Мэн Санью, чтобы попытаться завоевать расположение. Ее искренняя улыбка была в тысячу, десять тысяч раз прекраснее и она всегда могла растопить лед в его сердце.

Когда ты сможешь относиться к Чжень так же, как ты относилась к А’Бао? – Что бы не позволить ей увидеть смятение и боль на своем лице, он притянул маленькую головку женщины ближе к своей груди и осыпал поцелуями ее макушку.

– Ваше Величество, пора пить лекарство. – Посчитав, что пара должна была закончить показывать свою привязанность, напомнил Чан Си.

Император Чжоу’Ву не двинулся с места, но рука, обернутая вокруг талии женщины, несколько напряглась. Мэн Санью тайно закатила глаза. Она прижалась к его груди и тихо сказала:

– Эта наложница накормит Ваше Величество лекарством.

Мужчина улыбнулся и отпустил ее талию.

– Не нужно. – Тихо сказал он и вскоре позволил Чан Си войти внутрь. Он взял протянутую миску и осушил ее одним глотком.

– Ваше Величество, Ее Императорское Высочество, Вдовствующая императрица приказала Вам отдохнуть от государственных дел в течение двух часов после приема лекарства. – Напомнил ему Чан Си.

– Тогда эта наложница поможет Вашему Величеству переодеться. – Мэн Санью незаметно вздохнула.

Наконец я могу вернуться в свой дворец и расслабиться. С сумасшедшим императором очень трудно иметь дело, и он постоянно позволяет себе вольности. Я предпочла бы, чтобы этот человек относился ко мне так же небрежно, как раньше.

– Чжень знает. – Император Чжоу’Ву отпустил Чан Си, встал и повел Мэн Санью в спальню. Отодвинув занавеску и отпустив нескольких служанок, он развел руки и спокойно посмотрел на женщину перед собой.

Под его горящим взглядом Мэн Санью сохраняла спокойствие. Одну за другой она расстегнула пуговицы на его груди, проворно развязала пояс и сняла верхнюю одежду.

– Не уходи, поспи немного с Чжень. – Он крепко ее обнял. Обжигающее дыхание мужчины коснулось нефритово-белой мочки уха женщины. Сильное чувство тоски ясно проявилось в его словах и поступках.

– Ваше Величество, тело этой наложницы не чистое. Эта наложница боится, что сон в одной постели с Вашим Величеством принесет Вашему Величеству несчастье. Эта наложница не сможет справиться с последствиями, если об этом узнает Ее Императорское высочество Вдовствующая императрица. Кроме того, как эта наложница могла спать в таком месте, как дворец Цяньцин? Эта наложница не смеет переступать свои границы. – Что бы не обидеть мужчину, отказывая в его просьбе, Мэн Санью говорила кокетливым голосом, и соблазнительно на него смотрела. Быть любимой наложницей тоже требовало мастерства, но, к счастью, она была опытным ветераном!

Зрачки Императора Чжоу’Ву потемнели. Он страстно поцеловал ее в щеку, стирая фальшивую улыбку с лица и тихо сказал:

– Совсем чуть-чуть, подожди, пока Чжень уснет, потом можешь уйти. – Сказал он, расстегивая одежду женщины и ловкими движениями раздевая ее.

Когда Мэн Санью пришла в себя, Император Чжоу’Ву уже подхватил ее и бросил на мягкую кровать. Мужчина уже снял с нее вышитые туфельки и играл с ними в руках.

– Чжень помнит, что в прошлом просил мастеров из Сиама сделать тебе пару вышитых туфель. Почему Чжень не видит, как ты их носишь? В будущем, если у тебя есть стиль, который тебе нравится, Чжень попросит людей сделать их, хорошо? – Поставив вышитые туфли на ступеньку рядом с кроватью, он переключился на игру с тонкой бледной ногой. Быстро сняв с нее носки, он поцеловал нежный свод ее ступни.

Санью часто меня так дразнила, когда я был А’Бао.

– Ха-ха, Ваше Величество, остановитесь! – Колючая щетина мужчины терлась о ее ногу, и это было очень щекотно. Мэн Санью задрожала, и ей захотелось перевернуться на бок. Личность этого человека так часто менялась! Она была почти на пределе своих возможностей!

– Хех – Покрасневшее лицо женщины и улыбающееся выражение, со слезами в уголках ее глаз, совершенно отличается от не искреннего выражения, которое у нее было раньше. Это было почти так, как если бы они вернулись к интимным дням в прошлом.

Император Чжоу’Ву тихо усмехнулся, обнял ее, и они вместе перекатились по матрасу. Его губы нежно коснулись ее губ. Этот поцелуй был очень затяжным и нежным, израсходовав все его терпение. Когда он наконец отпустил Мэн Санью, он мельком увидел ее слегка затуманенные глаза и снова радостно улыбнулся.

Когда я имею дело с Санью, хоть я и не могу быть слишком прямолинейным, я также не могу слишком сдерживаться.

– Ваше Величество, идите спать. Эта наложница будет ждать, пока Вы заснете, прежде чем уйти. – Она действительно не знала, как справиться с сумасшедшим Императором. Тыча в мускулистую грудь, убеждала его Мэн Санью.

– Хорошо. – Император Чжоу’Ву поцеловал ее в лоб. Он повернулся всем телом и крепко прижал ее к себе, одновременно натягивая на них обоих одеяло. Окутанный ее знакомым теплом и ароматом, он быстро выровнял дыхание.

Мэн Санью лежала совершенно неподвижно у него на груди и молча,  несколько раз, сосчитала до ста. Она подождала, пока выражение лица мужчины расслабится, а дыхание станет глубже. Только убедившись, что он крепко спит, она тихо отодвинула его руку в сторону, надела верхнюю одежду и на цыпочках вышла из комнаты.

Мужчина за ее спиной вдруг открыл глаза. Без малейшей сонливости, его черные как смоль зрачки блестели, словно холодные звезды. Увидев, что женщина уходит, даже не повернув головы, он снова медленно закрыл глаза, но выражение его лица уже не было таким спокойным, как раньше, а густые брови были нахмурены, даже во сне.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 53. Открытие.

Глава 53. Открытие.

Отослав Чан Си, Мэн Санью повела Би Шуй и Инь Цуй в направлении дворца Би’Сяо. Кружащийся снег накрыл землю толстым слоем. Все было покрыто ослепительной белизной, казавшейся чистой и спокойной. Ступая по мягкому снегу, раздавался шуршащий звук, делая прогулку намного интереснее.

Пока они шли, спокойное выражение лица Мэн Санью становилось все более расслабленным. Би Шуй и Инь Цуй веселились, они шли за своей госпожой, наступая на ее следы, на снегу. Хотя по дороге шли три человека, издалека была видна только одна цепочка следов. После долгой прогулки, они собирались выйти за пределы дворца Цяньцин. Несколько проходящих мимо дворцовых людей легли на обочину дороги, чтобы поприветствовать Шуфэй.

– Ты… – Расслабленное выражение лица Мэн Санью мгновенно исчезло. Она остановилась перед евнухом, указывая на его талию дрожащими пальцами. – Откуда ты взял эту вещь? Скажи мне немедленно! – Ее лицо стало пепельным.

Евнух попытался спрятать, висевший у него на поясе, жетон из красного сандалового дерева, но Шуфэй уже поймала его с поличным. Его лицо не могло не побледнеть. Он с глухим стуком ударился лбом о заснеженную землю и поклонился:

– Умоляю Вашу светлость сохранить жизнь этому слуге. Этот слуга подобрал его с клумбы. Этот слуга не убивал собаку Вашей светлости! Когда этот слуга обнаружил его, он уже давно был мертв!

Увидев, что это ценный предмет, я не должен был его брать. – Евнух очень сожалел о своем поступке. Хотя он соскреб позолоту со слов, он не знал, что Шуфэй лично работала над созданием этого жетона. Конечно же, она узнала его с первого взгляда.

Би Шуй шагнула вперед, сняла жетон с его талии и пристально осмотрела. Золотое напыление было стерто, но остались следы букв. Конечно же, она увидела слова: [Дворец Би'Сяо, А’Бао].

– Ваша светлость. – Би Шуй медленно вложила жетон в бледную руку своей госпожи

– Где ты его нашел? Веди туда Бэньгун! – Крепко сжав жетон в руке, Мэн Санью пролаяла приказ.

Евнух не посмел это скрывать. Он вскочил на ноги и привел их к клумбе у дворцовой стены, бросившись к ней, он начал отчаянно искать. Мэн Санью наблюдала за ним холодными глазами. Ее бледное лицо не выражало ни малейших эмоций. Толстый слой снега был полностью раскидан, но на том месте, где первоначально лежало тело щенка, ничего не было. Евнух, потеряв всякую надежду, опустился на колени у ног Мэн Санью и снова поклонился.

– Ваша светлость, пожалуйста, поверьте этому слуге. Этот слуга действительно нашел тело этого щенка и знал, что это Ваша собака. Даже если бы у этого слуги было в десять раз больше мужества, этот слуга не посмел бы причинить ему вред!

После истребления слуг во дворце Цяньцин, кто еще кроме близких приближенных Шэнь Хуэйру, осмелился бы сделать шаг? – Мэн Санью очень хорошо это понимала, но ее лицо выражало полный шок. Заметив маленький кожаный ремешок, торчащий из густой травы, ее сердце сжалось от боли. Она узнала его – ремешок из телячьей кожи, который она сделала для А’Бао, чтобы прицепить на него жетон. Она приложила много усилий, чтобы при ношении он был легким, мягким и удобным.

Женщина на мгновение закрыла глаза. Когда она снова открыла их, то холодно посмотрела на евнуха у своих ног и ледяным тоном сказала:

– Это то, к чему ты достоин прикоснуться? Поскольку ты знал, что это собака Бэньгун, почему ты не пришел, и не сообщили об этом Бэньгун?

Этот евнух был совершенно напуган и не мог придумать ни малейшего оправдания, чтобы защитить себя. Он мог только кланяться еще более энергично. Если бы он знал, что это произойдет, у него бы даже не возникло мысли о такой жадности.

– Пятьдесят пощечин! – Стиснув зубы, приказала Мэн Санью. Видя, что евнух невиновен в смерти А’Бао, она пощадила его. Услышав шлепающие звуки, она вдруг почувствовала себя крайне измученной. Махнув рукой, она ушла вместе с Инь Цуй и Би Шуй.

Вернувшись во дворец Би’Сяо, она сняла покрытый снегом, плащ. В оцепенении войдя в свою спальню, Мэн Санью, без всякого предупреждения, потеряла все силы и рухнула, сбив на землю набор фарфоровой посуды.

Инь Цуй и Би Шуй, заметив, что что-то не так, быстро протянули руки, чтобы поймать ее. Они помогли ей лечь на диван у окна. Няня Фэн, которая пошла за горячей водой, была встревожена суматохой и сразу же вбежала внутрь. Увидев, что дыхание ее госпожи затруднено, а холодный пот капает со лба, она испуганно закричала:

– Что случилось с Ее светлостью? Би Шуй, быстро, иди и позови императорского лекаря!

Би Шуй убежала в Императорскую медицинскую академию.

– Няня, я в порядке! – Сквозь стиснутые зубы сказала Мэн Санью. Она изо всех сил старалась успокоить бешено бьющееся сердце. Попытавшись сесть, женщина обнаружила, что ей все больше не хватает воздуха, и у нее начала кружиться голова. Мэн Санью знала, что это паническая атака, вызванная чрезмерным стрессом. Это была психологическая проблема, она не имела ничего общего с ее физическим здоровьем.

Услышав новость о смерти А’Бао, женщина не могла продолжать обманывать себя тем, что он все еще жив и здоров. На этом фоне она вспомнила об исчезновение отца. Думая, что ее отец может быть таким же, как А’Бао, и что его замерзшее тело одиноко лежит в дикой природе. Из-за того, что его никто не может найти, о нем некому позаботиться, и он медленно разлагается и погружается в болото. Мэн Санью почувствовала боль, как будто кто-то вонзил нож ей в сердце

Ее сердце снова сильно забилось, и она глубоко вздохнула, делая все возможное, чтобы успокоиться.

Я не могу упасть. Мои мать, старший брат и вся семья Мэн все еще нуждаются во мне!

– Императорский лекарь Ду, пожалуйста, быстро взгляните! Что случилось с Ее светлостью? Би Шуй поспешно привела императорского лекаря Ду внутрь.

Увидев, бледное лицо, намокшие от пота волосы, яростно поднимающуюся и опускающуюся грудь, императорский лекарь Ду был невероятно встревожен. Он отказался от приветствий и бросился в сторону дивана, чтобы пощупать пульс Шуфэй. Заметив, что в ее руке крепко зажат деревянный жетон, он потратил много усилий, чтобы вырвать его и отложить в сторону.

– Состояние Ее светлости вызвано слишком сильной стимуляцией, что привело к учащенному сердцебиению. Она должна быстро выпить успокаивающий лекарственный суп, иначе могут возникнуть проблемы с сердцем. – Императорский лекарь Ду дал простое объяснение. Он быстро записал рецепт и передал его своему помощнику, чтобы он мог пойти за лекарством. После этого он выудил иглы для акупунктуры и проколол ей акупунктурные точки Цин-мин, Тай-ян и Инь-тан.

• Надеюсь, я ни чего не напутала и речь именно о тех точках, названия которых я написала…

(П.р.: Не знаю так это, или нет, но стимуляция глабелы (инь-тан) действительно помогает облегчить последствия стресса, т.ч. скорее всего ошибки тут нет)

Вскоре головокружение прошло, а дыхание выровнялось. Мэн Санью повернула голову и с трудом проговорила:

– Императорский лекарь Ду, Большое спасибо.

– Это обязанность этого субъекта, Ваша светлость не должна благодарить. Вы восстановитесь после приема лекарства и сна. Не увлекайтесь своими мыслями. – Давая инструкции теплым голосом, Императорский лекарь Ду продолжал манипулировать иглами.

Лекарство было доставлено к постели Шуфэй с величайшей поспешностью и императорский лекарь Ду удалил иглы. Удостоверившись, что после приема лекарства ее симптомы ослабли, он поклонился и ушел.

– Ваша светлость, что с Вами случилось? – Помогая Мэн Санью лечь на кровать и подоткнув ей одеяло, тихо спросила няня Фэн.

– А’Бао мертв. – Мэн Санью закрыла глаза, ее голос стал хриплым до неузнаваемости. - Боюсь, что ситуация отца тоже не сулит ничего хорошего! Прошло уже много дней. Няня, я собираюсь поспать. Сегодня днем мне все еще нужно ухаживать за Его Величеством и засвидетельствовать свое почтение Вдовствующей императрице. Ты должна не забыть разбудить меня!

Я не могу сейчас сломаться, и ни на мгновение не могу расслабиться. Теперь, когда несчастье постигло отца, я должна взять на себя тяжелую ответственность быть опорой семьи Мэн. Вдовствующая императрица и император – мои самые большие покровители. Я не могу пренебрегать ими.

– Ваша светлость, Вы уже в таком состоянии, как Вы можете ухаживать за другими? Эта слуга сообщит во дворец Цяньцин от Вашего имени! – Няня Фэн решительно покачала головой.

– Няня, сейчас я единственная, на кого может положиться семья Мэн. Уход за раненым Императором – это возможность для меня воссиять. Я должна за это бороться! Сегодня утром Император даже сказал, что завербует Старшего брата в Гвардию Вышитой униформы, чтобы тот набрался опыта. Это шанс семьи Мэн, я не могу позволить себе какие-либо ошибки. – Мэн Санью крепко сжала руку няни Фэн. Только увидев, что она со слезами на глазах кивнула, женщина от усталости закрыла глаза.

Подождав, пока ее дыхание выровняется, няня Фэн нежно погладила темные круги под глазами своей госпожи. Она встала и тихо приказала Инь Цуй:

– Иди во дворец Цяньцин и доложи, что Ее светлость будет отсутствовать. На этот раз, эта старая служанка будет действовать по своему усмотрению. Если проснувшись Ее светлость, захочет наказать, эта старая слуга возьмет на себя всю ответственность.

Чан Си уже знал, что произошло, и даже разобрался с евнухом, который взял жетон А’Бао. Кости щенка были собраны его командиром и переданы верховному жрецу в тот день, когда Его Величество вернулся во дворец. Хотя он и не знал, почему его командир и Его Величество так заботятся о трупе собаки, но увидев, как Его Величество ладит с Шуфэй, он понял, что Его Величество был безумно влюблен!

Теперь, когда из-за смерти А’Бао, Шуфэй заболела, Его Величество наверняка будет сильно встревожен. – Проводив Инь Цуй, Чан Си вошел в спальню, но, увидев рану на плече и темные круги под глазами Его Величества, тихо вышел обратно. – Лучше подождать, пока Его Величество проснется, чтобы доложить о визите, пусть он еще немного отдохнет.

Сорок пять минут спустя Императорская супруга подумала, что Его Величество уже проснулся от дневного сна, кроме того она узнала, что Шуфэй все еще не появилась. Поэтому храбро преодолевая метель и неся коробку с едой, она грациозно пошла во дворец Цяньцин, чтобы получить аудиенцию у Его Величества.

Я не могу позволить себе потерять благосклонность Его Величества. Пока благосклонность Его Величества принадлежит мне, неважно есть у меня дети и долго ли они проживут. Я могу найти служанку или наложницу низкого ранга, чтобы она родила вместо меня сына, а потом попрошу у Его Величество позволения вырастить его. – После дня и ночи она уже выбралась из ямы отчаяния и начала искать выход из своего положения.

Хорошо понимая своих противников, Императорская супруга должна была действовать быстро. Она знала, что очень скоро все подумают о том же, что и она.

– Его Величество еще спит. Если Ваша светлость не возражает, подождите в боковом зале. – Без устного указа Императора, Чан Си не знал, как ему поступить с Императорской супругой. Он мог только ждать, пока Его Величество проснется.

Императорская супруга улыбнулась и согласилась. Она вошла в боковой зал и поставила коробку с едой рядом с жаровней, чтобы она не остыла. Рядом с ней, застенчиво склонив голову, стояла симпатичная дворцовая служанка с хорошей фигурой.

– Ты знаешь, что делать потом? – Теребя изящные и роскошные Чжиджитао на кончиках пальцев, спокойно спросила Императорская супруга.

– Ваша светлость, пожалуйста, не беспокойтесь. Эта слуга определенно не разочарует Вашу светлость. – Преклонив колени, застенчиво ответила дворцовая служанка.

Императорская супруга уже родила принца, более того, Император явно хорошо к ней относится. Непонятно зачем она ищет кого-то, кто помог бы ей добиться благосклонности? – Хотя дворцовая служанка сомневалась, она также знала, что такую возможность нельзя упускать.

– Знай, что если ты забеременеешь, Бэньгун обязательно позаботится о тебе. – Императорская супруга искоса взглянула на служанку, и ее губы изогнулись в улыбке.

Дворцовая служанка немедленно опустилась на колени и еще раз выразила свою преданность.

Внутри дворца Цяньцин Император Чжоу’Ву открыл глаза и оглядел комнату, но не увидел фигуры Санью. Был только ее слабый аромат, на сердце стало пусто и неописуемо неуютно.

– Ваше Величество, Вы проснулись? Этот слуга поможет вам переодеться. – Тихо сказал Чан Си, раздвинув бисерную занавеску и подходя к кровати.

– Не нужно. – Снова закрыв глаза и откинувшись на кровать, Император Чжоу’Ву махнул рукой. – Чжень подождет, когда придёт Санью.

– Ее светлость не сможет прийти сегодня днем. Только что Инь Цуй сообщила этому слуге о ее отсутствии. Вы все еще спали, поэтому этот слуга не сообщил Вам. – Поклонившись, ответил Чан Си.

Император Чжоу’Ву нахмурился и серьезно спросил:

– Почему она не сможет прийти? Что-то случилось?

Чан Си кратко рассказал, как Шуфэй обнаружила собачий жетон и как она от волнения заболела. Видя, что выражение лица Его Величества все больше и больше темнеет, он поспешно добавил:

– Императорский лекарь Ду уже позаботился о ней. Он сказал, что если Ее светлость хорошо отдохнет, и не будет увлекаться своими мыслями, то она быстро поправится.

– Помоги Чжень переодеться. Чжень пойдет и посмотрит. – Отбросив атласные одеяла, Император Чжоу’Ву поспешно встал с кровати. Он сам схватил свою одежду и быстро оделся. Чан Си бросился к нему на помощь.

Через несколько мгновений евнух приказал слугам снаружи подготовить императорский седан к отъезду во дворец Би’Сяо, а сам принес плащ, чтобы надеть его на Императора.

Услышав громкий приказ Чан Си, Императорская супруга немедленно вышла из бокового зала и быстрыми шагами подошла к двери.

Идет сильный снег, к тому же Его Величество все еще ранен. Зачем он идет во дворец Би’Сяо? Что-то случилось?

– Ваше Величество! – Глядя на величественного, достойного и красивого мужчину, идущего к ним, Императорская супруга и служанка рядом с ней покраснели и кокетливо вышли вперед, чтобы выразить свое почтение.

Даже не взглянув на них, Император Чжоу’Ву, нахмурив брови, продолжил идти большими шагами. Взмахом руки он оттолкнул Императорскую супругу, которая была в середине приветствия. В мгновение ока, его, сидящая в императорском седане, фигура исчезла в снежном горизонте.

Служанка держала коробку с едой в одной руке, а другой поддерживала, потерявшую равновесие, Императорскую супругу. В этот момент коробка с едой была опрокинута, и суп вылился на землю

Он даже не посмотрел в мою сторону и прошел мимо, как будто я была невидимкой. Может быть, любовь и привязанность, которые он проявлял в последние несколько дней, были фальшивыми? – Цвет лица императорской супруги мерцал между синим и белым. Увидев пролитый на землю суп, она злобно ударила служанку по лицу и в гневе убежала.

Вернувшись в свой дворец Чжаочунь, чем больше Императорская супруга думала об этом, тем больше расстраивалась. Она отдала приказ своим доверенным служанкам.

– Слуги, расследуйте для Бэньгун, что случилось с Шуфэй?

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 54. Забота.

Глава 54. Забота.

Во дворце Би’Сяо было тихо. Няня Фэн, Инь Цуй и Би Шуй охраняли спящую Мэн Санью. Ее лицо было бледным, а руки и ноги холодными. Под действием лекарства она все же заснула, но время от времени вздрагивала, выглядя крайне встревоженной.

Сердце няни Фэн болело. Она накрыла свою госпожу еще одним толстым хлопковым одеялом, а затем зажгла в спальне жаровню, но вспомнив о смерти Цзею Су, ее сердце подпрыгнуло в тревоге, и она поспешила приоткрыть окно.

• Цзею Су – наложница, про которую Мэн Санью рассказывала в 33 главе.

Когда через окно она увидела медленно приближающийся ярко-желтый императорский паланкин, она была на мгновение ошеломлена. Затем поманила Инь Цуй и Би Шуй следовать за ней наружу, чтобы встретить Его Величество.

Ее светлость больна. Зачем Император пришел сюда? Не для того ведь, что бы позаботиться о ее болезни, не так ли? Это совершенно смешно!

– Эти слуги приветствуют Ваше Величество. – Все трое быстро подошли к двери и опустились на колени, намеренно понизив голоса. Из-за своевременного вмешательства няни Фэн евнухи, охранявшие дверь, не смогли громко объявить о прибытии Императора.

Выйдя из кареты, Император Чжоу’Ву увидел их действия и понял, что Санью, должно быть, уже заснула. Он был чрезвычайно доволен этими тремя верными слугами, которые защищали свою госпожу.

– Как Санью? – Понизив голос до шепота, он направился в спальню.

Санью? Когда он начал так к ней обращаться? – Все трое непонимающе на него уставились, но Би Шуй отреагировала быстрее всех и поспешно ответила:

– Отвечая Вашему Величеству, Ее светлость выпила лекарство и теперь спит. Пожалуйста, простите Ее светлость за то, что она не смогла встать, чтобы Вас поприветствовать.

Император Чжоу’Ву уклончиво кивнул. Его шаги бессознательно ускорились,  няне Фэн и остальным пришлось бегом следовать за ним.

Широкая кровать из резного палисандра была густо покрыта одеялами, теплые полы в зале и дополнительная жаровня создавали очень теплую температуру, но женщина, свернувшаяся калачиком в постели, была бледна, ее тело дрожало, тонкие брови нахмурились, а первоначально розовые губы стали сухими и потрескавшимися, она выглядела сильно замерзшей.

С двумя слоями одеял, ее фигура полностью погрузилась в матрас. Это делало ее такой нежной и хрупкой, что казалось, она может сломаться от малейшего прикосновения.

Император Чжоу’Ву внезапно застыл. На мгновение ему показалось, что его сердце остановилось, он почувствовал острую боль в груди и понял, что уже давно не дышит. Никогда раньше он не видел Санью такой хрупкой. Император подумал, что его подозрительность и эксплуатация стали причиной всех ее горестей и несчастий! Хотя он был монархом, он, был бессилен перед Санью. Мужчина хотел загладить свою вину, но даже не знал, с чего начать!

Цвет его глаз постепенно темнел, а в сердце поднималась бесконечная обида – обида на самого себя.

– Ваше Величество, Ее светлость в порядке. После того, как Вы ее увидите, Вы должны как можно скорее вернуться, чтобы не заболеть. – Почувствовав глубокую депрессию, исходящую от тела Императора, осторожно заговорила няня Фэн.

Ее светлость не смогла прийти и ухаживать за ним. Он ведь не зайдет так далеко, чтобы сердиться на Ее светлость, не так ли?

– Санью уже приняла лекарство? Как она могла внезапно испытать такое потрясение? – Спросил Император Чжоу’Ву как будто не слышала ее слов. Понизив голос, он тихо подошел к кровати.

– Отвечая Вашему Величеству, приняла. Щенок, которого Ее светлость воспитывала, умер, и, думая об отсутствии новостей о Князе обороны Мэн, она была слишком встревожена.

– Так вот что случилось. А лекарство для восстановления здоровья? – При упоминании А’Бао его темные глаза слегка блеснули. Он хотел протянуть руку, чтобы коснуться лица Санью, но остановившись, повернулся и пошел к жаровне.

• Лекарство для восстановления здоровья – это то, что она регулярно принимает, раньше, что бы не забеременеть, а теперь наоборот.

Няня Фэн последовала за ним. С трудом подавив обиду в своем сердце, она тихо сказала:

– Отвечая Вашему Величеству, Ее светлость выпьет лекарство, как только проснется.

Лучше бы она его не пила.

– Хорошо, главное не забудь. У Санью слабое телосложение, она нуждается в питании своего тела. – Тщательно проинструктировал Император Чжоу’Ву. Как только он почувствовал, что его тело достаточно теплое, он повернулся к кровати, потер руки, снял с Санью одеяло и лег.

Няня Фэн и остальные замерли.

Что здесь происходит? Разве он не собирался уйти после допроса? Почему он лег спать? И перед сном не забыл развеять холод… Когда это Его Величество стал таким внимательным?

Пока няня Фэн и остальные были ошеломлены, Чан Си, уже невосприимчивый к странностям, шагнул вперед, чтобы снять сапоги Императора и подоткнуть уголки одеяла.

Император Чжоу’Ву обхватил бледное, холодное лицо женщины и прижал его к своей щеке, пытаясь принести ей немного тепла. С неописуемой нежностью, он провел кончиками пальцев по темным кругам под ее глазами. Тихо вздохнув и поцеловав женщину в лоб, мужчина с любовью заключил ее в объятия. Его сердце болело из-за гораздо более худого тела Мэн Санью.

Няня Фэн и остальные одновременно опустили головы, чтобы скрыть потрясенное выражение на своих лицах.

Это Его Величество, а не кто-то другой, верно? Как он может быть таким нежным с Ее светлостью? Эти ласковые глаза и заботливые движения подобны тому, как мужчины обращаются со своими самыми драгоценными сокровищами. – Все они задавались вопросом, не ошиблись ли они!

После того, как он расслабил дыхание и увидел, что Санью крепко спит, не просыпаясь от прикосновений, а вместо этого нежно прижимается к его груди, глаза Императора Чжоу’Ву оживились от смеха. Он тихо приказал:

– Вы все можете уйти. Я посплю немного с Санью!

– Да. – Няня Фэн и другие слуги в трансе вышли, в то время как Чан Си, держа свою метелку из хвоща, остался охранять вход в спальню.

– Санью, Чжень никогда больше не оставит тебя одну. Ты можешь положиться на Чжень и доверять ему. – Прошептал он на ухо женщине, обхватив ее щеку, а затем нежно поцеловал в макушку.

Тело мужчины было теплым, а его низкий голос обладал успокаивающей силой. Сама того не осознавая, Мэн Санью перестала дрожать и захныкала, свернувшись калачиком в его объятиях. Ее маленькие ручки машинально вцепились в одежду мужчины, словно она боялась, что он убежит. Только когда она была без сознания, она покажет свою внутреннюю уязвимость и будет искать теплых объятий.

– Да, именно так. Вот так. – Он погладил ее маленькую, слишком напряженную руку и нежно поцеловал тыльную сторону. Император Чжоу’Ву прижал ее к груди и вздохнул. Он знал, что когда Санью проснется, она снова станет сильной, независимой и далекой Шуфэй. Только в своих снах, он может получить момент ее тепла.

Держа в руках самого дорогого человека, беспокойное настроение мужчины успокоилось, и его разум постепенно погрузился в туман. В этот момент снаружи спальни послышались шаги. Нахмурившись, он сразу же насторожился. Его черные как смоль глаза посмотрели на дверь.

– Ваше Величество, за пределами зала, командир Ян просит аудиенции. – Чан Си остановился в пяти метрах от кровати.

– Понятно. Чжень скоро будет. – Император Чжоу’Ву отмахнулся от Чан Си, поцеловал Мэн Санью в щеку и, прежде чем тихо уйти, с благоговением задержал взгляд на ее спящем лице. – Позаботьтесь о своей госпоже и пошлите кого-нибудь немедленно сообщить Чжень, если возникнут какие-либо проблемы. – Он тщательно проинструктировал няню Фэн и других слуг, прежде чем направиться к Ян Цзюнвею, который ждал снаружи. Сделав два шага, мужчина обернулся и, четко выговаривая каждое слово, добавил. – Неважно, когда. Вам все ясно?

– Вас поняли! – Чувствуя, насколько важен этот вопрос для Императора, няня Фэн и другие поспешили ответить. Глядя вслед, постепенно скрываемому ветром и снегом, ярко-желтому императорскому паланкину, все трое озадаченно переглянулись.

Что случилось с Его Величеством? Почему его отношение так отличалось от прежнего?

Во дворце Цяньцин Император Чжоу’Ву перечитывал секретное послание. Слегка склонившись, рядом с императорским столом, с суровым выражением лица стоял Ян Цзюнвей.

– Шэнь Чжунлян планировал сражаться до смерти. Он действительно зашел так далеко, что попытался вступить в союз с Хуайнань Ваном и поднять войска, что бы восстать! – Когда Император положил письма, насмешливая улыбка расплылась по несравненно красивому лицу мужчины.

• Планировал сражаться до смерти – в оригинале использовалась китайская идиома , которая означает борьбу не на жизнь, а на смерть или борьбу с риском взаимного уничтожения. Ее буквальное значение таково: либо рыба умрет, либо сеть расколется.

Поместье Великого Наставника находится под пристальным наблюдением тайной стражи, и отчет о каждом шаге Шэнь Чжунляна регулярно отправляется на стол Императора, но он все еще пытается рисковать. Можно только сказать, что тех, кто прыгает в яму смерти, не могут вытащить даже десять лошадей. Эти двое действительно были отцом и дочерью: с виду умные, но на самом деле глупые до крайности.

Ян Цзюнвей презрительно скривил губы и холодно сказал:

– Ваше Величество, чтобы спровоцировать Хуайнань Вана и Сяньбэй Вана напасть на Столицу, он даже хотел распустить слух, что Вы – фальшивый. Эту напасть нельзя оставлять в живых! Вы бы хотели, чтобы этот подчиненный... – Он поднял руку и сделал режущее движение.

– Не нужно. Ученые, сдающие имперский экзамен, уже взялись за оружие. Это не займет много времени, прежде чем он впадет в немилость. Его убийство в это время снова успокоит ситуацию. Когда тайная стража принесет доказательства сговора Шэнь Чжунляна с иностранными врагами на границе, Чжень сведет все счеты. Даже если Великий наставник Шэнь умрет, Чжень позаботится о том, чтобы он оставил после себя позорное наследие на все времена, так чтобы клан Шэнь никогда не смог снова встать на ноги! – Император Чжоу’Ву махнул рукой и усмехнулся, говоря вроде бы небрежным тоном, но с ужасающей убийственной аурой.

– Да. – Кивнул Ян Цзюнвей.

Умереть не страшно, страшно ждать смерти. Было бы прекрасно позволить Шэнь Чжунляну еще немного побороться из последних сил.

– Кстати, твоя личность уже обнародована. Как отреагировало поместье императорского князя Ци? – Мужчина поднял густые брови, его лицо выражало интерес.

– Ах, они хотят приветствовать Вэй Ченя с большой помпой, но, к сожалению, семья уже разделена. Спор о титуле также был урегулирован. Все в столице знают, что поместье императорского князя Ци оскорбило Вэй Ченя до смерти. Если Вэй Чень вернется, разве это не вызовет насмешек? В будущем поместье имперского князя Ци и Вэй Чень не имеют ничего общего друг с другом. Пожалуйста, не стесняйтесь заботиться о них, как Ваше Величество считает нужным. Вэй Чень также может помочь, если это необходимо!

• Вэй Чень – презренный слуга, уничижительное обращение к себе.

На лице Ян Цзюнвея играла яркая улыбка.

Они убили мою мать и пытались превратить меня в калеку, я давно потерял каждую унцию привязанности к этой семье. Они должны быть благородным и достойным поместьем Императорского князя, но на самом деле послали незаконнорожденную дочь в поместье Великого наставника, в качестве наложницы Шэнь Сианя! Как лучше всего их описать? Ах! Это все та же старая поговорка: тех, кто прыгает в яму смерти, не могут вытащить даже десять лошадей! – Думая об этом, Ян Цзюнвей устыдился своих поверхностных литературных познаний (Да ладно? Наконец-то).  – Почему всегда эта поговорка? Плохой год. Слишком много людей ищут смерти!

– Этот слуга приветствует Ваше Величество и командира. Этот слуга только что побывал в Загоне для Укрощения. Есть иностранная собака, которая выглядит точно так же и примерно такого же размера, как А’Бао. Однако собака недавно простудилась и все еще лечится, поэтому этот слуга не смог ее принести. – Чан Си появился у входа в зал, держа в руках метелку из хвоща. Он почтительно поклонился двум мужчинам.

– Что Ваше Величество собирается делать с иностранной собакой? – Ян Цзюнвей был полон сомнений.

Император ненавидел пушистых домашних животных больше всего и старался избегать их.

– Отдать ее Шуфэй. Она узнала, что А’Бао умер, поэтому отправка ей похожего щенка может ее подбодрить. – Выражение лица Император Чжоу’Ву стало серьезным, и он неловко махнул рукой. – Теперь ты можешь идти.

Ян Цзюнвей ухмыльнулся, отдал честь и удалился.

Когда Его Величество научился выслуживаться? Ее светлость Шуфэй потрясающая!

Как только Ян Цзюнвей оказался вне пределов слышимости, Император Чжоу’Ву осторожно спросил:

– Это серьезно? Есть ли еще такие собаки?

– Отвечая Вашему Величеству, из двух иностранных собак, которых прислала Галлия, кобель умер от болезни из-за неправильного ухода, а сука умерла после рождения четырех щенков. Выжили только два щенка. Один из них был А’Бао Шуфэй, а другой был взят на воспитание Кай’рен Ань. Его бросили обратно, в Загон для Укрощения, после того, как он заболел, и этот слуга слышал, что он серьезно болен.

• Кай’рен – низкоранговая императорская наложница, признанная за свой талант. Дословно переводится как Талантливая дама

– Пошли императорского лекаря Вэнь взглянуть. Скажи ему, чтобы он вылечил собаку, несмотря ни на что, и доложи Чжень, как только щенок поправится. – Император Чжоу’Ву назначил Императорского лекаря, который ухаживал за ним, пока он был в теле А’Бао.

– Понятно. – Чан Си поклонился.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 55. Сыновнее благочестие.

Глава 55. Сыновнее благочестие.

Мэн Санью проспала до 1:45, прежде чем постепенно проснуться. Вспомнив об отце и А'Бао, ее сердце снова заболело. Она быстро сделала глубокий вдох, не осмеливаясь больше думать об этом, повернула голову и посмотрела на песочные часы в углу зала, ее лицо изменилось. Она откинула тяжелые одеяла и села на кровати.

– Няня, почему ты меня не разбудила? Я пропустила время ухода за Его величеством! – Она надела верхнюю одежду и с вышитыми туфлями в одной руке направилась к туалетному столику. Инь Цуй и Би Шуй немедленно подошли, чтобы вымыть ей лицо и руки и поправить волосы.

– Эта скромная слуга действовала по собственной инициативе и попросила об отсутствии от Вашего имени. Эта слуга просит прощения у Вашей светлости. Ваша светлость, Император пришел к Вам, и некоторое время он держал Вас в своих объятиях, пока спал. – Няня Фэн поспешно сделала реверанс и извинилась. Когда она произнесла последнюю фразу, на ее лице отразилось счастье.

– Его Величество приходил? – Когда Мэн Санью вспомнила теплые и безопасные объятия во сне, рука, наносящая увлажняющий крем, на мгновение замерла.

Что случилось с сумасшедшим Императором? Он не мог пройти через испытание только для того, чтобы обнаружить, что я его настоящая любовью, не так ли? – Подумав об этом, она пожала плечами и прогнала нелепую мысль из головы. – Вероятно, это просто мужское эго. Чья вина в том, что ему не хватает императорских наложниц, сохранивших свою добродетель? Как только новоприбывшие войдут во дворец, он снова найдет новую «настоящую любовь» и перестанет думать обо мне.

С насмешливой улыбкой Мэн Санью открыла свой туалетный футляр и проинструктировала Инь Цуй и Би Шуй:

– Уложите мои волосы в более элегантный пучок. Мне нужно засвидетельствовать свое почтение Вдовствующей императрице.

– Ваша светлость, Ваше тело в плохом состоянии. Вы могли бы отдохнуть. Вдовствующая императрица милосердна и не станет Вас винить. – Би Шуй посмотрела в зеркало на пепельное лицо своей госпожи и выразила беспокойство.

– Я в порядке. Пользуясь тем, что Вдовствующая императрица все еще находится во дворце, я хочу как можно больше завоевать ее благосклонность. Возможно, однажды она станет нашим спасением. Завтра я все еще должна ухаживать за Императором. Заболев после того, как служила ему в течение только двух дней, нельзя избежать того, что другие захотят придраться к моим недостаткам. Поскольку семья Мэн находится посреди великого кризиса, я не могу позволить себе показать какую-либо слабость. – Пока Мэн Санью говорила, она маскировала свой бледный цвет лица великолепным макияжем.

Всего через несколько мгновений появилась несравненная, великолепная и внушительная Шуфэй. Она надела пурпурное придворное платье, норковую накидку, роскошные чжиджитао, усыпанные бисером и нефритом, и отправилась в паланкин во дворец Сининг. У няни Фэн и других слуг не было выбора, кроме как быстро следовать за ними со своими зонтиками.

Ее светлость слишком самонадеянная и волевая. Несмотря на то, что это хорошая черта, она постоянно беспокоит людей вокруг нее!

Во дворце Сининг, группа наложниц ждала в боковом зале, чтобы засвидетельствовать свое почтение Вдовствующей императрице. Прожив на горе Тысячи Будд в течении длительного периода времени, Вдовствующая императрица привыкла к миру, который пришел с отсутствием беспокойства о светских делах. За исключением первого дня ее возвращения, она никогда не принимала наложниц, которые приходили засвидетельствовать свое почтение. Императорские наложницы могли только ждать до 4 часов вечера, кланяться Вдовствующей императрице за пределами зала и уходить.

Тем не менее, никто не смел отсутствовать. Решит ли она их увидеть или нет - это одно, а пришли они или нет – совсем другое. Старшие слуги из дворца Сининг и Император наблюдали за их поведением.

– Няня Джин, последние несколько дней были довольно холодными. Ее светлость, Вдовствующая императрица, в добром здравии? – Императорская супруга подошла к двери бокового зала и начал разговор с няней Джин.

– Вдовствующая императрица здорова. Спасибо за озабоченность и заботу, Ваша светлость. – Ответ няни Джин не был ни смиренным, ни высокомерным.

– Приятно это слышать. На этот раз все это было благодаря Вдовствующей императрице – иначе Хунвэнь этой наложницы был бы ... – Словно охваченная печалью, Императорская супруга опустила голову и вытерла слезу из уголка глаза. – Через некоторое время она подняла голову с решительной улыбкой. Когда она продолжила говорить, ее голос стал слегка выжидательным. – С того дня, каждый раз когда он отдает дань уважения Вдовствующей императрице, Хунвэнь всегда вспоминает ее доброту. Он всегда спрашивает, может ли он прийти во дворец Сининг, чтобы засвидетельствовать почтение своей Императорской бабушке, но его тело слабо, а погода сейчас слишком холодная, поэтому эта наложница не может привести его сюда.

Восьмому сыну императора, Гу Хунвэню, исполнилось два года, самый невинный и прекрасный возраст для ребенка. Все наложницы скрежетали зубами, когда Императорская супруга использовала своего сына, чтобы выслужиться перед Вдовствующей императрицей.

Голос императорской супруги не был особенно тихим. Внутри зала Вдовствующая императрица, которая закончила петь сутры, услышала ее слова. Думая о своих бедных императорских внуках, она приказала дворцовым служанкам рядом с ней:

– Идите и пригласите императорских наложниц.

Услышав объявление Вдовствующей императрицы, императорские наложницы были вне себя от радости. Губы Императорской супруги изогнулись в улыбке, а ее опущенные глаза ярко засияли.

– Встань! Как императорские внуки? – Вдовствующая императрица погладила четки в руке и легко проговорила

Несколько матерей-супруг вышли вперед, чтобы ответить:

– Отвечая Вдовствующей императрице, им сейчас гораздо лучше, чем раньше. Спасибо за заботу, Ваше Императорское Высочество.

– Мм, вы все должны заботиться о них с осторожностью. Каждый день один человек должен отвечать за их лекарства и еду, чтобы ничего не пошло не так. Прежде чем Айцзя покинет дворец, приведите их сюда, чтобы Айцзя могла их увидеть. – Лицо Вдовствующей императрицы немного смягчилось. Взглянув на пустое место рядом с собой, она нахмурившись, спросила: – Почему не пришла Шуфэй?

Няня Джин, которая ранее получила приказ Его Величества, собиралась ответить, но неожиданно, Императорская супруга опередила ее на шаг.

– Отвечая Вдовствующей императрице, эта наложница слышала, что собака Шуфэй умерла. От большого горя она заболела и рухнула на диван.

– Как Шуфэй может быть такой эмоциональной? Когда Император был серьезно ранен, она так не реагировала. Как она могла заболеть из-за смерти игрушки? Младшая сестра Императорская супруга, должно быть, ослышалась! – Брови Достойной супруги слегка нахмурились. Ее слова, казалось, защищали Шуфэй, но она только помешивала горшок.

Вдовствующая императрица испытывала отвращение к их поведению, и ее глаза постепенно холодели. Однако обе женщины думали, что она сердится на Шуфэй, и были втайне довольны собой.

– Князь Обороны Мэн столкнулся с неприятностями в пограничных землях. Неизвестно, жив он или мертв, именно из-за этого заболела Шуфэй. Почему, когда слова выходят из ваших ртов, причиной болезни стала ее собака? Будда сказал, что те, кто совершает словесные оскорбления, должны быть наказаны удалением языков! – Холодный голос, пронизанный гневом, раздался от входа в зал, напугав Императорскую супругу и Достойную супругу до такой степени, что их ноги ослабли, а лица побледнели.

– Эта наложница приветствует Ваше Величество! – Толпа наложниц дружно отдала честь. Реакции Императорской супруги и Достойной супруги были на шаг позади. Они побледнели, и смутились.

Высокий, красивый мужчина вошел во дворец с холодным воздухом. Проходя мимо наложниц, он сел рядом с Вдовствующей императрицей и держа ее за руку, выражал свое почтение.

Императорская супруга и Достойная супруга, с паникой в сердцах, украдкой посмотрели на жестокое лицо мужчины. Остальные наложницы опустили головы, чтобы скрыть ликование в глазах.

Удалить языки? Было бы интереснее, если бы Император лично привел приговор в исполнение!

– Эта наложница допустила оплошность и просит прощения у Вашего Величества! – Все наложницы встали. Только Императорская супруга и Достойная супруга остались стоять на коленях. Дрожа от страха, они кланялись и извинялись.

Князь Обороны Мэн был министром, который оказал выдающиеся услуги стране и даже пожертвовал своей жизнью ради нации. Император, естественно, относился к семье Мэн и Мэн Санью более щедро. С момента исчезновения Князя Обороны Мэн Шуфэй вела себя тихо, не плакала и не суетилась. Весь день она выглядела прекрасно, как будто ничего не случилось. Спустя некоторое время они забыли об этой детали и в результате прямо столкнулись с гневом Императора. Теперь, когда на границе нет Князя Обороны Мэн и военная ситуация не ясна, Император был расстроен.

Даже если бы они хотели замышлять что-то против Шуфэй, и лишить ее возможности ухаживать за раненым Императором, они не должны были использовать этот метод. Эти двое просчитались! Их сердца были полны раскаяния.

Император Чжоу’Ву сделал глоток чая, который дала ему няня Джин, и начал болтать с Вдовствующей императрицей о семейных делах. Он не обратил ни какого внимания на двух женщин, которые стояли на коленях у его ног. Это было еще более неловко, чем, если бы он строго отчитал их. Лица Императорской супруги и Достойной супруги становились все бледнее и бледнее, они еще сильнее прижались к земле. Глаза других наложниц мерцали с разной степенью удовольствия.

Вдовствующая императрица также проигнорировала этих двоих и слушала слова своего сына, со спокойным выражением лица. Прожив долгое время на горе Тысячи Будд, ее больше всего раздражали интриги женщин во дворце.

Когда колени Императорской супруги и Достойной супруги затекли и замерзли, а сами они были на грани обморока, снаружи зала раздалось объявление евнуха:

– Ее светлость Шуфэй ищет аудиенции!

Император Чжоу’Ву нахмурился и сразу же замолчал. Вдовствующая императрица погладила буддийские четки в своей руке и сказала теплым голосом:

– Разрешите ей войти.

– Почему ты здесь? – Не дожидаясь, пока Мэн Санью отдаст честь и выразит свое почтение, Император Чжоу’Ву заговорил глубоким голосом. Его глаза были прикованы к ее сияющему и великолепному лицу. Макияж Шуфэй был изысканным. На первый взгляд она, казалось, светилась жизненной силой, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что ее лицо было густо напудрено, а губы были слишком сухие, обнажая ее болезненный вид в мельчайших деталях.

Это допрос? Что я сделала не так? – Мэн Санью слегка нахмурилась.

– Хаа… Чжень уже дал тебе возможность отдохнуть. Ты плохо себя чувствуешь, а на улице холодно, поэтому тебе следует остаться в своем дворце и восстановить силы. Это не будет слишком поздно, чтобы прийти и отдать дань уважения, как только ты полностью выздоровеешь. Вдовствующая императрица не будет винить тебя. – Когда он увидел ее слегка нахмуренные брови, сердце Императора Чжоу’Ву заболело, и он сразу же открыл рот, чтобы объясниться, его низкий голос не мог скрыть нежность.

Наложницы смотрели на Мэн Санью налитыми кровью глазами, в то время как Вдовствующая императрица выглядела удивленной и многозначительно посмотрела на своего сына.

Я слышала от императорского лекаря Ду, что мой сын, похоже, сильно привязался к Шуфэй.

– Эта наложница в основном здорова. Ее Императорскому Высочеству было нелегко вернуться во дворец, так как же эта наложница может не прийти во дворец Сининг, чтобы выполнить свой сыновний долг? – Брови Мэн Санью изогнулись, когда она слегка улыбнулась.

– Доброе дитя, иди сюда скорее. Подойди и сядь рядом с Айцзя. – Увидев, скрытый под изысканным макияжем, болезненный вид Мэн Санью, сердце Вдовствующей императрицы было особенно опечалено.

Личность этого ребенка практически идентична моей в молодые годы, очень волевая. Даже наше происхождение, похоже, почти как если бы она была моей реинкарнацией. Этот ребенок понравился мне с первого взгляда. Только я боюсь, что Шуфэй повторит мои ошибки.

Мэн Санью бросила взгляд на Императорскую супругу и Достойную супругу, которые стояли на коленях на земле, и медленно шагнула вперед, собираясь сесть с другой стороны Вдовствующей императрицы, когда Император Чжоу’Ву поставил чашку и похлопал по сиденью рядом с собой.

Глаза наложниц стали еще краснее, и даже Императорская супруга и Достойная супруга подняли головы со слегка мрачным выражением лица. Всего за несколько коротких мгновений они увидели, как отличается отношение Императора к Шуфэй. Это была не просто нежность; это была настоящая привязанность. Забота Император о ком-то означала, что этот человек вошел в его сердце.

Мэн Санью чувствовала себя неохотно, но это не отразилось на ее лице. Она мягко улыбнулась и уверенно села рядом с мужчиной. Он небрежно взял ее руку и сжал. Затем крепко завернул ее в ладонь и удовлетворенно сказал:

– Хорошо, уже не так холодно, как было в полдень.

Мэн Санью опустила глаза, как будто она была охвачена застенчивостью, но маленький человек в ее сердце элегантно поднял средний палец:

Ты ублюдок! Ты снова разжигаешь их ненависть ко мне!

Император Чжоу’Ву мог себе представить, как она проклинала его в своем сердце. Такая Санью показалась ему особенно милой, поэтому он не мог сдержать улыбку.

Раньше я думал, что любить кого-то, значит спрятать ее подальше от любой опасности; но, пережив пять месяцев света и тьмы, я вдруг понял, что любить кого-то – значит позволить ей открыто стоять рядом со мной и давать ей все, что она хочет! Только если она займет самое близкое ко мне положение, я смогу лучше защитить ее. – Поэтому он решил продолжать баловать Санью.

Нежно погладив пальцы женщины, Император Чжоу’Ву неохотно убрал руку и повернул голову, чтобы поболтать с Вдовствующей императрицей:

– Мать Императрица, ты привыкла жить здесь за последние несколько дней? Вам что-нибудь нужно?

– Все в порядке, за исключением того, что с уходом Ниан Си некому копировать для Нас священные писания и повторять сутры, так что это немного неудобно. Айцзя стара, и Наши глаза не так остры, как в молодости. – Вдовствующая императрица беспомощно указала на уголки своих морщинистых глаз.

– Вдовствующая императрица, чтобы искупить сегодняшнюю оплошность эта наложница готова копировать для Вас священные писания и повторять сутры. – Императорская супруга была сообразительна и сразу же поклонилась. Видя это, Достойная супруга поспешно повторил ее действия.

Сопровождение Вдовствующей императрицы в копировании Священных Писаний и повторении сутр не только увеличило бы доброжелательность Вдовствующей императрицы ко мне, но и позволило бы мне чаще видеть Императора, который каждый день приходит засвидетельствовать свое почтение. Вдовствующая императрица оказывает на него огромное влияние, и эта возможность не хуже, чем уход за ним!

Многие наложницы были тронуты и, одна за другой, становясь на колени перед Вдовствующей императрицей, чтобы порекомендовать себя, демонстрировали свои самые искренние выражения.

Вот что происходит, когда нет хозяина, доминирующего над шестью дворцами. Наложниц трудно контролировать, они вызывают беспорядок, и их эго растёт!

Вдовствующая императрица устала от их поведения и закрыла глаза. Она откинулась на спинку стула и медленно проговорила:

– Хорошо, если кто-нибудь, копируя священные Писания и повторяя сутры, поймает взгляд Айцзя, Айцзя повысит ее в звании и приведет на гору Тысячи Будд. Айцзя стара и чувствует, что дни невыносимо одиноки, когда Айцзя одна. Айцзя как раз нуждается в том, чтобы кто-то сопровождал Нас и выполнял свои сыновние обязанности.

Толкающиеся наложницы были вне себя от радости, услышав первую половину предложения, но замолчали, услышав вторую половину. На мгновение в комнате стало достаточно тихо, чтобы можно было услышать звук падение булавки.

Отправиться на гору Тысячи Будд, чтобы стать монахиней? Это было бы хуже, чем быть отправленным в Холодный дворец! Какая польза от повышения в звании?

Император Чжоу’Ву взял свою чашку чая и сделал глоток, чтобы скрыть саркастический изгиб рта.

Лицемерие этих женщин поистине отвратительно.

Рука Мэн Санью, лежащая на ее колене, внезапно напряглась. Прежде чем приехать сюда, она подумала:

Разве не было бы в тысячу раз лучше, если бы я могла завоевать благосклонность Вдовствующей императрицы и отправиться на гору Тысячи Будд, чтобы посвятить себя Будде, а не оставаться в этом совершенно мерзком дворце? Мне не придется бороться за благосклонность, безжалостно сражаться или прислуживать этому подонку. Моя жизнь будет заключаться в повторении сутр, воздержании от мяса и вина, развитии своего ума и духа. В свободное время я даже смогу спускаться с горы, чтобы исследовать окрестности. Из-за моего искреннего желания сопровождать Вдовствующую императрицу Император не будет плохо относиться ни ко мне, ни к семье Мэн. Моя повседневная жизнь стала бы простой и беззаботной!

Подумав до сих пор, она встала, опустилась на колени у ног Вдовствующей императрицы и решительно сказала:

– Эта наложница хочет выполнить свои сыновние обязанности от имени Императора и сопровождать Вдовствующую императрицу обратно на гору Тысячи Будд, чтобы поклониться Будде. Умоляю Ваше Императорское Высочество согласиться на просьбу этой наложницы.

Брови Вдовствующей императрицы удивленно поднялись. Чашка в руке Император Чжоу’Ву упала на землю с глухим стуком и разбилась вдребезги.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 56. Сыновнее благочестие.

Глава 56. Сыновнее благочестие.

Громкий звук разбившейся чашки испугал наложниц, но еще больше их испугало решение Шуфэй. Отправиться на гору Тысячи Будд, чтобы сопровождать Вдовствующую императрицу, все равно, что стать монахиней. Даже если бы их повысили в должности, они не увидели бы Императора в течение трех-пяти лет и, чтобы вернуться, им пришлось бы ждать смерти Вдовствующей императрицы. Кто к этому времени вспомнит о них? Найдется ли для них еще место в этом дворце? Более того, Император очень занят. Если он забудет о необходимости их забрать, им, вероятно, придётся остаться там на всю оставшуюся жизнь! Короче говоря, лучше быть сосланным в Холодный дворец, чем следовать за Вдовствующей императрицей на гору Тысячи Будд! По крайней мере, пребывание в Холодном Дворце ближе к Императору, и у них был шанс вернуть себе расположение.

Что случилось с Шуфэй? Она что, сошла с ума? – Императорские наложницы не могли поверить своим ушам, но они были рады. – К счастью, Шуфэй проявила инициативу и вызвалась добровольцем, иначе одна из нас действительно могла приглянуться Вдовствующей императрице!

– Ты понимаешь, что говоришь? – Когда Император Чжоу’Ву выплевывал каждое слово сквозь стиснутые зубы, его дрожащие руки сжались в кулаки.

Санью скорее станет монахиней, чем останется рядом со мной! – В этот момент его сердце словно пронзили тысячи порезов. Было невыносимо больно!

– Эта наложница готова сопровождать Вдовствующую императрицу обратно на гору Тысячи Будд. Эта наложница просит Ваше Величество исполнить желание быть сыновней! – Без колебаний Мэн Санью поклонилась и снова стала умолять.

Вдовствующая императрица махнула рукой и подала знак служанке убрать разбитые фарфоровые осколки, чтобы они не причинили ей вреда.

Император Чжоу’Ву пристально смотрел на решительное выражение лица женщины. Он хотел закрыть ей рот, хотел запереть ее, хотел дать волю своей ярости! Но в глубине души мужчина знал, что не имеет права сердиться.

Именно из-за меня Санью хочет сбежать из Императорского дворца, и даже готова стать монахиней!

– Доброе дитя, быстро вставай! Поскольку ты хочешь быть сыновней, Айцзя не будет небрежно отмахиваться от твоей просьбы. На улице снег и мороз, а ты все еще больна. Утренняя молитва Айцзя начинается в 4 часа утра, а вечерняя молитва заканчивается в 10 вечера. Ради удобства, ты могла бы переехать во дворец Айцзя. Если ты сможешь привыкнуть к такой строгой жизни, Айцзя заберет тебя. Что касается Императора, то, пока он выздоравливает, Айцзя пошлет кого-нибудь другого присматривать за ним.

Вдовствующая императрица внимательно наблюдала за выражением лица Шуфэй. Ее искреннее отношение и сияющие глаза, ясно показывали, что она очень хочет покинуть дворец. Вдовствующая императрица не могла не вздохнуть:

Этот ребенок намного умнее, меня, когда я была молода. Она не очарована красотой и экстравагантностью. Очень хорошо! Раз уж этот ребенок пожелал этого, почему я должна ей отказать?

– Спасибо, Вдовствующая императрица! – Радостно воскликнула Мэн Санью. Она воспользовалась шансом и села по другую сторону от Вдовствующей императрицы, подальше от сумасшедшего Императора.

– Мать Императрица! Вашему сыну не нужны другие, чтобы заботиться о Нас! – Император Чжоу’Ву внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на Вдовствующую императрицу. Его черные как смоль глаза выражали тревогу, гнев и страдание.

Вдовствующая императрица была поражена его редким проявлением эмоций.

Этот ребенок похож на покойного Императора, чьи мысли и выражения лица было трудно прочитать. Я никогда не видела его растерянным и беспомощным настолько, что он даже ломает вещи. Кажется, что его чувства к Шуфэй глубже, чем я думала. Однако по ясным сияющим глазам и решительному выражению лица Шуфэй очевидно, что она абсолютно ничего не чувствует к моему сыну. – Наблюдая за лицами этой пары со стороны, Вдовствующая императрица вдруг почувствовала какое-то тонкое удовлетворение. – Эти отец и сын мучали меня в течении половины моей жизни, наконец, я могу им отплатить. – Губы Вдовствующей императрицы изогнулись в улыбке. Не обращая внимания на молчаливую мольбу сына, она закрыла глаза и начала перебирать четки. – Бесполезно просить Айцзя. Если ты не можешь должным образом позаботиться о своей жене, кого ты можешь винить, кроме себя?

Мэн Санью опустила голову, что бы не встречаться взглядом с Императором.

До сих пор этот человек просто жаждал моего чистого тела, поэтому и не хочет меня отпускать. Как только я стану вчерашним цветком, он отбросит меня, как пару стоптанных туфель.

– Разве вы не говорили, что хотите сопровождать Вдовствующую императрицу, чтобы петь сутры? Что хотели выполнить свой сыновний долг от имени Чжень? Почему вы ничего не говорите? Вы что, онемели? Может быть, ваше сыновнее благочестие – это просто шоу, которое вы устроили для Чжень? Хм?! – Император Чжоу’Ву был беспомощен против своей матери и жены, он не мог выместить на них свой гнев. Мужчина мог только повернуться, посмотреть на, сидящих или стоящих перед ним на коленях наложниц, хлопнуть рукой по столу и зарычать.

Императорские наложницы были до смерти напуганы внезапной, редкой вспышкой гнева Императора. Они почувствовали сильное давление, исходящее от его взгляда, и быстро заставили себя поклониться и попросить Вдовствующую императрицу позволить им остаться рядом с ней.

Его Величество не может расстаться с Шуфэй и хочет принести нас в жертву!

– Жизнь на горе Тысячи Будд сурова. Если вы не искренни, вы не посвятите себя полностью, даже если будете сопровождать Нас. Айцзя не заботится о вашем лицемерии. Вы все можете уйти, Айцзя устала! – Вдовствующая императрица махнула рукой, чтобы прогнать их. Ее слова были довольно резкими.

Хотя Вдовствующая императрица увещевала их, наложницы были фактически помилованы. Они поклонились двум, сидящим на почетных местах людям и выбежали из главного зала, смертельно боясь, что если они хоть немного задержатся, Император может отправить их на гору Тысячи Будд.

Мэн Санью тоже встала. Она собиралась вернуться во дворец Би’Сяо, чтобы упаковать свои вещи. Выражение лица Императора было мрачным, когда он подошел к ней и, используя всю свою силу, схватил ее за руку.

Почему ты предпочитаешь стать монахиней, чем дать Чжень хоть малейший шанс? Может быть, ты так сильно ненавидишь Чжень, что тебе нужно бежать, пока не стало слишком поздно?

Многие слова вертелись у него на кончике языка, но он никак не мог их озвучить, из-за чего не мог успокоить свой гнев. Его сердце болело так, словно его резали ножом.

– Ссс… – На лице Мэн Санью появилось болезненное выражение, и она начала слегка сопротивляться. Император Чжоу’Ву немедленно отпустил ее руку и обнял за плечи. Глядя в ее ясные глаза феникса, слегка нахмуренные брови и болезненный цвет лица, его сердце давным-давно пришло в хаос.

– Санью… – Не уходи! – Прежде чем он успел произнести последние два слова, Вдовствующая императрица уже отложила четки и прервала его:

– Шуфэй, свои вещи ты можешь забрать позже. Айцзя отведет тебя в малый буддийский молитвенный зал, чтобы посмотреть. Сначала ознакомься с окружающей средой.

– Понятно. – Мэн Санью, естественно, вырвалась из объятий мужчины и подошла, чтобы поддержать Вдовствующую императрицу.

– Ваше Величество, у вас еще много государственных дел, так что сначала возвращайтесь. – Отмахнувшись от Императора Чжоу’Ву, Вдовствующая императрица взяла Мэн Санью и повернулась к внутренней комнате.

Дрожащими глазами мужчина некоторое время смотрел на бисерный занавес. Стройная фигура Мэн Санью давно исчезла из поля его зрения. Взгляд Императора Чжоу’Ву был глубоким и непредсказуемым, он закрыл глаза, повернулся и зашагал прочь.

– Ваше Величество, в последние два дня болезнь Хунвэня стала серьезнее, особенно когда он скучает по Вашему Величеству. Не соблаговолите ли Вы посетить дворец Чжаочунь, чтобы повидаться с ним? – Императорская супруга спокойно ждала в длинном коридоре за пределами дворца Сининг. Тонкий слой снега осел на ее плечах и пропитал одежду. В сочетании с бледным лицом и задумчивым взглядом она была похожа на любящую, заботливую мать. Любой, кто увидел ее такой, был бы тронут.

В прошлом Императору нравилась моя внешность. Я уверена, что смогу вернуть его благосклонность.

Лицо Императора Чжоу’Ву было мрачным. Вместе с Чан Си, он быстро прошел мимо нее, сел в императорский паланкин и исчез в снежной дали, оставив императорскую супругу стоять в стороне, как будто ее там и не было. Холодный ветер коснулся пустого лица Императорской супруги и заставил ее вздрогнуть.

– Хе-хе, ты хотела использовать своего сына, чтобы снова завоевать благосклонность. Какая жалость! Ты – живой, дышащий человек, но его Величество даже не удостоил тебя взглядом! – Достойная супруга, которая намеренно ждала за углом, вышла, чтобы поиздеваться над другой стороной. Она втайне радовалась, что сама не вышла вперед и таким образом избежала потери лица перед Императором.

Кажется, что сейчас, кроме Шуфэй, Император ни на кого другого не обращает внимания.

– Чтобы бороться за благосклонность, лучше иметь живого ребенка, чем мертвого. – С безразличным выражением лица, Императорская супруга стряхнула снег с плеч и нанесла ответный удар. Увидев ненависть, горящую в глазах Достойной супруги, ее губы изогнулись в улыбке, и она элегантно ушла.

Похоже, Его Величество действительно заботится о Шуфэй. Ей уже не подают лекарство, для предотвращения беременности. Хотя ее тело было повреждено, недавно я слышала, что Его Величество помогает ей выздороветь. Как только ее болезнь пройдет, и она родит принца, как я смогу выжить в этом дворце? Раз уж она так сильно хочет отправиться на гору Тысячи Будд, мне лучше придумать, как помочь ей добиться успеха. – Сидевшая в паланкине Императорская супруга, погрузившись в свои мысли и обдумывая следующий шаг, крутила в руках носовой платок.

Когда фальшивый император был рядом, Императорская супруга была самой любимой из гарема. Он был полностью подчинен ей и выполнял каждую ее просьбу. Тогда, он казался вполне искренним. Когда Достойная супруга пала, Императорская супруга выставила напоказ свой привилегированный статус, и, естественно, ее амбиции также выросли. Если бы она когда-нибудь узнала, что тот, кто благоволил ей, был вовсе не настоящим Императором Чжоу’Ву, не известно, какое бы у нее было выражение лица, так как ее тело давным-давно запятнали.

Во дворце Цяньцин Император Чжоу’Ву просматривал мемориалы, склонившись над своим столом. Его брови были плотно сдвинуты, а тело излучало морозную ауру, которая заставляла слуг молчать. Когда он отшвырнул мемориал в сторону, раздался громкий стук. Его красивое лицо покраснело от гнева.

Слуги задрожали и опустили головы еще ниже. Чан Си был спокоен и собран. Он шагнул вперед, чтобы поднять императорскую кисть и мемориалы, которые были брошены на землю.

– Пошли кого-нибудь доставить это письмо Кай’рен Ли. – Торжественно произнес мужчина. Взяв кисть и записав несколько слов, он помассировал виски.

Чан Си принял приказ и назначил евнуха для отправки письма. Кай’рен Ли – бывшая Благородная супруга Ли. Обвинения семьи Ли были доказаны. Хотя их преступления не заслуживали смерти, клан Ли был низведен до уровня простолюдинов и сослан за три тысячи ли. Поскольку она родила Второго принца, Благородная супруга Ли была только понижена в звании. Однако, поскольку ее ранг был слишком низким, в своей повседневной жизни она столкнулась с большими трудностями.

– Приготовьте императорский паланкин и отправляйтесь во дворец Би’Сяо. – Больше не беспокоясь о документах, мужчина отложил кисть и большими шагами вышел из зала. Чан Си был очень проницателен, он уже давно подготовил императорский паланкин. Было даже несколько грелок для рук, чтобы согреть его.

Я знал, что Император не сможет долго сдерживаться, когда дело дойдет до вопросов, касающихся ее светлости Шуфэй.

Увидев, что они приближаются к дворцу Би’Сяо, Император Чжоу’Ву нахмурил брови, и его настроение стало более тревожным.

Что я скажу Санью, когда доберусь туда? Должен ли я сказать: «Ты будущая императрица Чжень. Ты должна остаться с Чжень?» Или я мог бы сказать: «Чжень любит тебя. Не могла бы ты остаться и сопровождать Чжень»? Мало того, что Санью наверняка мне не поверит, она может даже заподозрить меня в заговоре и еще больше возненавидит меня. Санью давно потеряла ко мне всякое доверие!

Даже если он был в ярости и крайне возмущен, его эмоции, естественно, успокоятся, когда он столкнется с ясными глазами феникса Мэн Санью. Эта женщина была для него просто немезидой – он никогда не мог победить ее!

Горько улыбнувшись, Император Чжоу’Ву открыл занавес паланкина и низким голосом скомандовал:

– Измени направление, мы идем во дворец Сининг.

Если Санью мне не верит, я больше ничего не буду говорить. Как только пройдет время, она, естественно, узнает о моих чувствах.

– Понятно. – Чан Си поклонился, и его шаги, которые направлялись к дворцу Би’Сяо, замедлились. Он размышлял про себя:

Только перед лицом Шуфэй Его Величество так нерешителен, особенно сегодня. Он очень похож на кота на горячей жестяной крыше! – Подумав об этом, он сжал в руке метелку из хвоща и упрекнул себя за неуважительное описание.

Кай’рен Ли уже давно стояла на коленях перед дворцом Сининг. На ее голове и плечах скопился слой снега, а лицо было бледным как бумага. Тем не менее, ее спина оставалась прямой, показывая ее непоколебимую решительность. На крытой дорожке Няня Джин, с апатичным выражением лица, наблюдала за происходящим.

Увидев императорский паланкин, она поспешно повела слуг вперед, чтобы встретить его. Император Чжоу’Ву махнул рукой и велел всем встать. Проходя мимо Кай’рен Ли, он пристально посмотрел на нее, и в его глазах промелькнуло удовлетворение.

В этом дворце могут выжить только умные женщины! Я надеюсь, что Кай’рен Ли меня не подведет.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку глава 57. Немезида.

Глава 57. Немезида.

Войдя вслед за няней Джин в маленький молитвенный зал, Император Чжоу’Ву поприветствовал Вдовствующую императрицу и выразил свое почтение. Оглядев комнату и увидев, что свет в зале был тусклым, а воздух застоявшимся, он не мог не нахмуриться.

– Мать Императрица, в этом зале тесно и плохая вентиляция. В долгосрочной перспективе Чжень боится, что это повредит Вашему здоровью. Почему бы не открыть окно с западной стороны, чтобы впустить немного солнечного света? – Поддерживая Вдовствующую императрицу, чтобы она села на хозяйское место, Император Чжоу’Ву вполголоса давал советы.

Вдовствующая императрица некоторое время ошеломленно смотрела на него, прежде чем прокомментировать:

– Сегодня утром пришла Шуфэй и сказала то же самое. Когда вы успели так сблизиться? Айцзя помнит, что раньше ты ее терпеть не мог.

– Прошлое есть прошлое. Как это может представлять настоящее? – Император Чжоу’Ву опустил голову и сделал глоток чая, чтобы скрыть неконтролируемый изгиб рта. Его горевшее от гнева сердце, как будто облили медовым нектаром, оставив слабый привкус сладости.

Мы неразлучно прожили в течение пяти месяцев, как мы могли не развить необычайно глубокое взаимопонимание? – Он был убежден, что лучше всех подходит Санью!

Вдовствующая императрица многозначительно посмотрела на него и подождала, пока он поставит чашку чая, прежде чем мягко спросить:

– Появление Кай’рен Ли – твоя работа, не так ли?

– Да! – Постукивая пальцами по столу, признался Император Чжоу’Ву. – Мать Императрица, если Вы нуждаетесь в ком-то, чтобы сопровождать Вас, Ваш сын считает, что она является наиболее подходящим кандидатом, потому что у нее нет другого выбора. Почему бы Вам не позволить Санью остаться? Она будущая императрица, будущая жена Вашего сына. Как она может пойти с Вами на гору Тысячи Будд, чтобы воздержаться от мяса и молиться Будде?

– Она не подходит на роль императрицы. – Держа в руках буддийские четки, Вдовствующая императрица высказала свое неодобрение.

– У нее есть способности, темперамент и ум, чтобы добиться цели, почему она не подходит? Санью выдающаяся! Мать Императрица, Вы должны это видеть. – Император Чжоу’Ву слегка опустил глаза.

– Ее семейное происхождение не подходит. Разве ты не боишься, что достижения семьи Мэн затмят королевскую семью, а ее родственники монополизируют власть? – Усмехнулась Вдовствующая императрица. Ее слова были наполнены насмешкой.

– Что Вы подразумеваете под «достижениями, затмевающими королевскую семью»? Захват власти внешними родственниками – всего лишь предлог для прикрытия некомпетентности монарха. Как можно контролировать мир, не имея способности контролировать даже своих подданных? Это Ваш сын был недалеким! – Император Чжоу’Ву пристально посмотрел на Вдовствующую императрицу с торжественным выражением лица.

Вдовствующая императрица долго смотрела на него и глубоко вздыхала.

Если бы только Покойный император мог думать так же… – Она покачала головой и напомнила себе, что прошлое уже стало воспоминаниями. Она не должна оглядываться назад.

– Иди, позови Кай’рен Ли и свари ей миску имбирного супа. Скажи ей, что Айцзя дает Наше согласие. – Наконец-то поверив словам своего сына, Вдовствующая императрица махнула няне Джин рукой. – Однако, поскольку Айцзя уже заговорила, Шуфэй все равно останется во дворце Сининг, пока Айцзя не покинет дворец, чтобы сопровождать Нас в повторении сутр. – Увидев радость, переполняющую глаза ее сына, уголок рта Вдовствующей императрицы изогнулся вверх, но в нужный момент она плеснула на него холодной водой.

– Конечно! – Выражение лица Император Чжоу’Ву напряглось, и он ответил сквозь стиснутые зубы.

Улыбка Вдовствующей императрицы стала еще шире. В этот момент снаружи пришло известие, что Шуфэй собрала вещи и приехала во дворец Сининг, чтобы выразить свое почтение.

– Ваш сын займет дворцовый зал Матери Императрицы, что бы некоторое время поговорит с ней наедине. – Не дожидаясь согласия Вдовствующей императрицы, Император Чжоу’Ву встал и поспешно ушел.

Глядя на его спешащую фигуру, Вдовствующая императрица беспомощно покачала головой, но в ее глазах читалось полное облегчение.

Покойный император однажды сказал, что монарх должен идти по пути безжалостности, чтобы прожить столетие величия. Я никогда не соглашалась с этим. Как может безжалостный и бесчувственный монарх любить своих подданных как собственных детей? Может ли он одинаково проявлять любовь ко всем под небесами? Я всегда испытывала жалость к Покойному императору. К счастью, мой сын не пошел по его стопам и он не проведет свои последние годы в одиночестве, изолированный от семьи.

За пределами зала Кай’рен Ли с бледным лицом, дрожа, пила миску имбирного супа.

– Кай’рен Ли? Почему ты здесь? – Спросила Мэн Санью, увидев Ли Шуцзин. Ее сердце наполнилось дурным предчувствием.

– Эта слуга приветствует Вашу светлость. Эта слуга пришла сопровождать Вдовствующую императрицу в повторении сутр. – Ли Шуцзин поставила миску и отдала честь. Ее высокий и непреклонный характер был давным-давно сломлен.

Я ей очень благодарна. Если бы не необходимость заменить Шуфэй, Император не дал бы мне и моему сыну такой возможности. Следуя за Вдовствующей императрицей на гору Тысячи Будд и оставив позади бесконечно-спорный Внутренний дворец и Императорский суд, несмотря на мой низкий статус, я смогла бы защитить своего сына и позволить ему безопасно расти.

Услышав ее ответ, Мэн Санью поняла, что все пошло наперекосяк и ее сердце упало.

– Санью, пойдем с Чжень. Чжень хочет тебе что-то сказать. – Стоя у входа в зал, и сложив руки за спиной, глубоким голосом сказал Император Чжоу’Ву.

Ты снова здесь, чтобы испортить планы этой леди! Что ты пытаешься сделать, сумасшедший император?! – Мэн Санью тайно стиснула зубы, но нежная и красивая улыбка расплылась по ее лицу, когда она подошла и последовала за мужчиной в боковой зал.

Получив довольный взгляд Императора, Ли Шуцзин вздохнула с облегчением. Через несколько мгновений был издан императорский указ Вдовствующей императрицы. Она впервые за несколько дней улыбнулась, увидев, что ее повысили до должности Чжаои Ли.

– Ваше Величество, Кай’рен Ли тоже сопровождает Вдовствующую императрицу на гору Тысячи Будд? – Войдя в боковой зал, Мэн Санью даже не сделала реверанс, чтобы поприветствовать его, а сразу же спросила о том, что ее больше всего волновало. Женщина видела, что нынешний Император питает к ней некоторую привязанность. Она всегда умела подстраиваться под ситуацию и могла время от времени вести себя беззаботно.

– Теперь ты должна называть ее Чжаои Ли. – Император Чжоу’Ву сел на почетное место и похлопал по месту рядом с собой. Его глаза были глубокими и неразличимыми, отчего волосы Мэн Санью встали дыбом.

Император Чжоу’Ву искоса посмотрел на нее и провел кончиками пальцев по ее потрескавшимся губам. Он позвал, охраняющего двери, Чан Си:

– Ты закончил разогревать лекарство Ее светлости? Принеси его, как только оно будет готово.

Сегодня днем женщины-лекари несколько раз присылали лекарство, но всех их прогнала няня Фэн на том основании, что «Шуфэй все еще крепко спит». Они, вероятно, думали, что это лекарство было таким же, как предыдущее, и ненавидели тот факт, что не могли разбить каждую миску.

Когда Император Чжоу’Ву услышал эту новость, он не знал, смеяться ему или плакать. Мужчина сдерживал свой гнев, не имея возможности выразить его. В этом была только его вина. Он мог винить только себя за свои предыдущие грехи!

– Ваше Величество… – Мэн Санью облизнула губы и попыталась заговорить, но кончик пальца мужчины прижался к ее губам, заставив ее замолчать.

– Все, что ты хочешь сказать, может подождать, пока ты не закончишь пить лекарство. Если Чжень забудет, почему твои слуги не напомнят? Если ты не знаешь, как заботиться о своем слабом теле как в будущем ты сможешь родить Чжень наследника? – Он казался недовольным, когда упрекал ее, но его тон был чрезвычайно мягким. Император Чжоу’Ву взял у Чан Си миску с лекарством и ложку, выглядя так, словно намеревается накормить ее.

Чтобы избежать этого, Мэн Санью слегка наклонилась в сторону, и сказала нежным голосом:

– Это слишком горько, чтобы пить ложкой, лучше проглотить его одним глотком.

– Ммм, пей медленно, не обожгись. – Мужчина согласился и, протянув ей чашу, наблюдал, как она пьет. Ее горло издало булькающий звук, который был невыразимо прекрасен для ушей. Он опустил голову и издал низкий смешок.

Эта женщина хочет оставить меня любым возможным способом, но я все еще хочу держать ее, защищать ее, угождать ей… – Как бы он ни был взбешен, это превратилось бы в удовольствие при одном ее виде. Ей действительно суждено было стать его немезидой.

– Ваше величество, Чжаои Ли … – Поставив чашу с лекарством, Мэн Санью намеревалась вернуть разговор к предыдущей теме.

Что касается зачатия наследника, то, черт возьми, нет!

Носовым платком, мужчина вытер отвар из уголка ее рта, многозначительно посмотрел на нее и медленно проговорил:

– Чжаои Ли останется во дворце Сининг на следующие несколько дней и будет сопровождать Вдовствующую императрицу, в повторении сутр вместе с тобой. – Улыбнувшись, он добавил: – Когда Вдовствующая императрица вернется на гору Тысячи Будд, она возьмет с собой Второго принца.

– А как насчет этой наложницы? – Мэн Санью потянула его за рукав. Ее глаза показали след беспокойства.

Император Чжоу’Ву взял ее холодную руку, обхватив своей ладонью, чтобы согреть. Он подождал, пока она станет теплее, прежде чем удовлетворенно сказать:

– Очевидно, ты останешься, чтобы управлять Внутренним дворцом для Чжень.

– Ваше Величество, хотя в прошлом эта наложница помогала управлять дворцовыми делами, все это были пустяки. Чтобы дать этой наложнице так много больших дворцов для управления… эта наложница боится, что она не справится с этой задачей. – Мэн Санью изо всех сил старалась говорить спокойно, чтобы не показать, что она скрежетала зубами от гнева.

– В течение следующих нескольких дней ты будешь сопровождать Вдовствующую императрицу в повторении сутр. Ты можешь спросить у нее совета в свободное время. Как только твое тело восстановится, Чжень передаст тебе печать императрицы. Кроме тебя, Чжень не может найти подходящего кандидата. Больше никто не обладает такой квалификацией. – Император Чжоу’Ву играл с ее нежными белыми пальцами. Его голос был спокойным и равнодушным, но если внимательно прислушаться, то чувствовался намек на прохладу.

Мэн Санью опустила глаза. Она вспомнила, что она была единственной из высокопоставленных наложниц, не оскверненных фальшивкой.

В сердце Императора, остальные уже стали прелюбодейными и нечистыми. Тот факт, что он еще не занимался ими тайно, уже можно было считать актом доброжелательности. Как он может позволить им управлять дворцовыми делами? По этой причине, я действительно лучший кандидат на управление Внутренним дворцом! Из-за этого Вдовствующая императрица, скорее всего, не согласится меня забрать.

Черт возьми! Какого черта! Такой замечательный день был испорчен просто так!

Увидев ситуацию, в которой она оказалась, Мэн Санью захотелось перевернуть стол и зарычать! Как только ее брови сошлись вместе, они тут же снова расслабились. Лучезарно улыбнувшись, она спокойно сказала:

– Поскольку Ваше Величество доверяет этой наложнице, эта наложница, конечно же, не подведет Ваше Величество.

Управлять делами дворца? Я могу это сделать. После двух лет управления гаремом мне не придется беспокоиться о тяжелой жизни после потери его благосклонность. В этом дворце, хотя императорская благосклонность очень много значит, власть и статус значат еще больше. – Если одна дорога заблокирована, она немедленно выскочит, чтобы найти другой путь, и никогда не позволит себе насмерть врезаться в южную стену

• Врезаться в южную стену – это метафора для того, кто не хочет быть гибким.

Увидев, как она в одно мгновение освободилась от разочарования, огорчения и уныния и начала вести себя совершенно естественно, Император Чжоу’Ву мог только вздохнуть от восхищения.

Повезло, что Санью обладает сильной способностью справляться с трудностями, благодаря этому она благополучно прошла весь путь и встретилась со мной.

Тяжело вздохнув, Император Чжоу’Ву взял фальшиво улыбающуюся особу в свои объятия, поцеловал ее в макушку и тихо сказал:

– Чжень знает, что ты нас не подведешь. В течение следующих нескольких дней Чжень отправит императорского лекаря Ду, позаботиться о тебе и Вдовствующей императрице. Вовремя принимай лекарства, регулярно отдыхай и ни о чем не думай. Чжень будет навещать тебя каждый день, хорошо?

Как тепло и надежно это звучит! Каждое напоминание наполнено густым, обволакивающим теплом. Фальшивая улыбка Мэн Санью исчезла, сменившись недоуменным выражением лица.

Если бы я не прожила три года в окружении опасности, эксплуатация и заговоров, то могла бы поверить в нежную любовь этого человека. Но теперь, независимо от того, какие у него для такого обращения планы, я не позволю себе сдаться. Я не могу контролировать свою жизнь, но мое сердце принадлежит только мне.

Растерянное выражение лица исчезло, она притворилась послушной, и, подняв голову, с надеждой спросила:

– Ваше Величество, если есть какие-то новости об отце, Вы должны сразу же сказать этой наложнице. – Она боялась, что этот человек не обратит внимания на ее отца, и у нее не было другого выбора, кроме как снова и снова ему напоминать.

– Конечно, Чжень расскажет тебе при первой же возможности. Не волнуйся. – Он нежно поцеловал ее в лоб.

Вспомнив, что во дворце Цяньцин его ждет гора официальных дел, с которыми нужно иметь дело, Императору Чжоу’Ву пришлось  отпустить ее.

– Чжень пора уходить, но завтра Чжень снова приедет к тебе.

– Эта наложница проводит Вас. – Мэн Санью взяла его за руку и прижалась, как милая, беспомощная птичка. Когда она просила что-то, она всегда играла свою роль до конца.

Император Чжоу’Ву удрученно посмотрел на ложную кривизну ее рта, прежде чем опустить голову, чтобы скрыть горькую улыбку на лице. Когда они вышли из зала, Вдовствующая императрица стояла в коридоре. Нежно глядя на них, она перебирала нитку буддийских четок.

– Император тебе все рассказал?

– Да. – Тихо ответил Мэн Санью.

– Ни один цветок не может цвести сто дней, и никто не хорош в течение тысячи дней. Если через несколько лет ты захочешь приехать на гору Тысячи Будд, чтобы сопровождать Нас, Айцзя пошлет кого-нибудь за тобой. – С многозначительной улыбкой Вдовствующая императрица медленно вошла в зал. У нее за спиной раздался радостный возглас Мэн Санью.

• Ни один цветок не может цвести сто дней, и никто не хорош в течение тысячи дней – эта фраза относится к непостоянству – молодости, красоте, любви, счастливым временам, человеческим отношениям. Хорошая вещь не длится вечно, и длительные дружеские отношения трудно поддерживать.

Едва подавив гнев в своем сердце, Император Чжоу’Ву поднял голову и криво улыбнулся. Он с силой ущипнул щеки довольной Мэн Санью и, закинув рукава за спину, зашагал прочь.

Свекровь не жалела усилий, чтобы подстрекать невестку стать монахиней, а невестка с радостью этого ждет! Конечно же, Император зол! – Чан Си рысью следовал за мужчиной, чувствуя себя немного утешенным. – Когда меня понизили с тайного стража до евнуха, я сильно расстроился, но я не ожидал, что высокий и могущественный Император будет несчастнее меня.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 58. В целости и сохранности.

Глава 58. В целости и сохранности.

Клубился дым, и стук деревянной рыбы эхом отдавался в тускло освещенном молитвенном зале. Повторяющийся, скучный и монотонный, он вызывал чувство подавленности. Мужчина еще не понял, почему он оказался в этом большом пустом зале, когда его привлек вид, окруженной дымом, стройной фигуры.

• Стук деревянной рыбы – имеется в виду звук деревянного колокола / деревянной рыбы, деревянного ударного инструмента, используемого монахами при повторении сутр.

Он не мог просто стоять и смотреть, поэтому подошел. Его сердце забилось быстрее.

– Ваше Величество, Вы пришли. – Заметив, что кто-то приближается, руки фигуры перестали двигаться, и она медленно повернула голову. На ней была синяя монашеская ряса и шапочка,  выражение ее лица было безразличным, как будто она уже дистанцировалась от мирских дел. Все это заставило мужчину почувствовать себя взволнованным.

– Санью? Что на тебе за странный наряд? – Ясно разглядев лицо женщины, глаза мужчины расширились от удивления. Он быстро шагнул вперед, желая крепко обнять ее, но в итоге схватил разреженный воздух. Фигура пропала. Оставив только повторяющиеся протяжные песнопения, почти как проклятие, вызывая у него душераздирающую печаль.

– Санью! – Император Чжоу’Ву от неожиданности проснулся. Он провел рукой по, покрытым холодным потом, голове и лицу. Удушающая боль в груди еще не утихла, и глубокое страдание тяжело давило на его разум. Казалось, что он развалится на части.

– Ваше Величество, что-то случилось? – Услышав звуки из комнаты, Чан Си немедленно вбежал в спальню, опустился на колени перед кроватью мужчины и с тревогой оглядел его бледное лицо. Евнуху показалось, что Император назвал имя Ее светлости Шуфэй.

Какой сон мог так напугать такого величественного монарха?

– Налей Чжень чашку воды. – Собравшись с духом, Император Чжоу’Ву заговорил хриплым голосом. Он ясно знал, что обстоятельства во сне невозможны, но сейчас он был полон сожаления.

Я не должен был идти на компромисс с Матерью Императрицей и позволять Санью сопровождать ее в повторении сутр. На случай, если Санью окажется под ее влиянием и действительно захочет отречься от мира ради аскетической жизни, будет стремиться стать безразличной к мирским искушениям, и очистить шесть корневых недугов. Что мне тогда делать? Нет! Я этого не допущу!!

• Стремиться стать безразличной к мирским искушениям – все четыре великих элемента пусты. Это буддийское высказывание, которое помогает понять шаги, чтобы отделить себя от материального мира. Четыре элемента – земля, вода, огонь, воздух – каждый представляют собой этапы достижения высшего состояния чистой пустоты или Нирваны.

• Очистить шесть корневых недугов – еще один буддийский термин, который относится к шести нездоровым психическим факторам или состояниям ума, которые являются основным двигателем для всех других негативных психических состояний, которые иначе известны как Клеши. Это привязанность / желание, отвращение / гнев, невежество, гордость / тщеславие, страдающий взгляд / самоуверенность и страдающая нерешительность / сомнение.

– Ваше Величество, выпейте воды. – Чан Си налил чашку горячей воды и подал ее.

Император Чжоу’Ву взял чашку и выпил ее одним глотком. Только тогда он почувствовал себя немного лучше.

Евнух убрал чашку и помог Императору снова лечь. Как только он подумал о том, чтобы уйти в главный зал, охранник снаружи внезапно вбежал и тихо доложил:

– Докладываю Вашему Величеству, командир Ян ищет аудиенции. – Ян Цзюнвей носил на поясе жетон дракона. Он давал ему возможность передвигаться по территории Императорского дворца без ограничений. Куда бы он ни пошел, пока он искал аудиенции, императорская гвардия не имела права ему мешать.

– Впусти его. – Император Чжоу’Ву быстро встал, поспешно надел верхнюю одежду и вышел, чтобы поприветствовать его. Ранее он проинструктировал Ян Цзюнвея немедленно уведомить его, как только будут новости о Князе Обороны Мэн и Хань Чанпине.

Наступила полночь, и дворец давно запер свои двери. Если он сейчас ищет аудиенцию, то с вероятностью 90% это было из-за этого вопроса.

С отчетом разведки в руках, Ян Цзюнвей ждал в боковом зале. У него было серьезное выражение лица, как у остроглазого орла, но оно было намного более расслабленным по сравнению с прошлым.

Войдя в зал, Император Чжоу’Ву внимательно изучил ожидающего его человека. Половина тяжести была снята с его взвинченного сердца. Он быстро махнул рукой, освобождая Ян Цзюнвея от необходимости отдавать честь, и, взяв отчет разведки, быстро его прочитал.

– Как физическое состояние Князя Обороны Мэн? – Он прислонился к спинке стула, и его хриплый голос выдавал его внутреннюю тревогу и усталость.

– Князь Обороны Мэн уже получил медицинскую помощь. У него было обморожение конечностей, но он поправится в течение следующих нескольких дней. Напротив, тело Хань Чанпина не так хорошо, как у того, кто приближается к пятидесяти годам. Вряд ли он сможет встать с постели в ближайшее время. Обнаружено, что в армии семьи Мэн также были шпионы. Они что-то сделали с боевым конем Князя Обороны, заставляя его сойти с ума и бежать прямо к Илистым берегам. Если бы не это, как мог Князь Обороны Мэн попасться на такой любительский трюк? – Когда Ян Цзюнвей заговорил, его сердитый голос сменился сожалением. – Жаль, что прошло два или три дня с тех пор, как были найдены трупы их лошадей – большая часть доказательств больше не может быть исследована.

– Хорошо защитите Князя Обороны Мэн и отправьте еще несколько человек для расследования этого дела. Чжень не сможет чувствовать себя спокойно, пока шпион не будет найден. – Император Чжоу’Ву хлопнул по столу, и на его красивом лице появилось убийственное выражение.

– Да. – Ян Цзюнвей сложил руки в знак почтения. Думая о ситуации на границе, он заговорил с глубоким почтением. – Как только Князь Обороны вернулся в лагерь, радостные крики и рев солдат в лагере поднялись в небо. Он прошел весь путь до имперского суда варваров и заставил их потерять рассудок от страха. Этой ночью они не могли нормально спать. – Получивший эту новость Ань Чжада вывел свои войска и бежал из авангарда. Один человек соперничал с десятитысячным войском. Не будет ошибкой сказать, что Князь обороны Мэн – самый знаменитый генерал нашего времени!

Император Чжоу’Ву усмехнулся и медленно сказал:

– Князь Обороны Мэн вернулся, и боевой дух моих войск взлетел до небес. Предположительно, эта стычка завершится очень скоро. Солдаты также смогут вернуться домой и хорошо отпраздновать Новый год. – Сказав это, его холодное и суровое выражение лица исчезло. Он поднял руку и громко приказал Чан Си: – Приготовьте императорский паланкин, мы едем во дворец Сининг! Быстро!

– Ваше Величество, сначала Вы должны одеться. – Чан Си двинулся вперед, чтобы помешать ему. Император был одет только в тонкую мантию, но он совсем не чувствовал холода!

– Тогда чего ты ждешь? Помоги Чжень одеться! – Заметив, что он не был должным образом одет, Император Чжоу’Ву почувствовал некоторое раздражение. Он приказал слугам на ночном дежурстве: – Чжень не может прийти к Санью в таком виде!

– Зачем Его Величество идет во дворец Сининг в это время? – Когда Император вернулся в спальню, чтобы переодеться, Ян Цзюньвей тихо спросил Чан Си.

– В настоящее время Ее светлость Шуфэй гостит во дворце Сининг. – Ответ Чан Си был прост и лаконичен. Ян Цзюньвей кивнул с выражением внезапного понимания.

Кто еще, кроме Шуфэй, мог заставить Императора действовать так нелепо? Я должен был понять раньше.

– Командир, когда вы позволите Чан Си умереть? – Также шёпотом спросил Чан Си. Его лицо было полно надежды.

– Что? Разве не хорошо быть евнухом? Кроме того, ты также являешься главным управляющим Императорского дворца, что эквивалентно чиновнику четвертого ранга. Другие жаждут этой должности, но у них нет надежды ее получить. – Ян Цзюньвей усмехнулся. Он улыбнулся, создавая разительный контраст с его предыдущим серьезным и строгим выражением лица. Только увидев, как лоб его подчиненного сморщился до такой степени, что стал похож на хризантему, а маска из кожи почти слезла, он серьезно ответил: – Предположительно еще две недели. Твоя замена еще не обучена.

Чан Си был в восторге и уже собирался поклониться своему командиру, когда Император Чжоу’Ву быстро вышел из спальни. Он был одет в ярко-желтую мантию дракона и черный норковый плащ.

Говорят, что женщины заботятся о своей внешности, но я не ожидал, что это относится и к мужчинам. – Ян Цзюньвей выглядел серьезным, но в глубине души тайно жаловался.

– Теперь ты можешь уйти. – Махнул рукой Император Чжоу’Ву. Затем поспешно сел в свой императорский паланкин и направился к дворцу Сининг.

– Как прикажете. – Ян Цзюньвей стоял в коридоре. Когда он повернулся, чтобы уйти, то еще раз решил должным образом выслужиться перед Мэн Яньчжоу.

Этот человек – скоро станет законным шурином императора. В этом нет никаких сомнений.

Ворота дворца Сининг уже давно были закрыты, евнух, стоявший на страже внутри, узнал голос главного управляющего Чан Си, он не посмел пренебречь им и поспешно открыл дверь, чтобы поприветствовать их. Няня Джин услышала движение и вышла. Увидев одетую в ярко-желтое одеяние фигуру, она подошла и немедленно опустилась на колени.

– Где спит Шуфэй? – Не останавливаясь, спросил мужчина.

– Эта слуга проведет Ваше Величество туда. – Заметив, что Император встревожен и торопится, няня Джин поняла, что что-то не так, и быстро встала, чтобы показать дорогу.

С зонтом в руках, Чан Си несколько раз пытался его догнать, но мужчина шел слишком быстро! Даже тайные стражи не смогли угнаться за ним. У евнуха не было выбора, кроме как сердито сдаться. Няня Джин только что принесла маленькую грелку для рук, когда обнаружила, что Император уже ушел, направляясь прямо к боковому залу, где остановилась Шуфэй. Казалось, он уже знал, куда идти.

С тех пор как душа Императора Чжоу’Ву вернулась в тело, его пять чувств стали намного более чувствительными, чем раньше. Полагаясь на свою интуицию и, витающие в воздухе запахи, он быстро нашел спальню Санью. Это было почти так, как будто их связывала нить, которая притягивала его. Это было чудесно, и он чувствовал себя счастливым.

Прислушавшись к мягкому дыханию, он понял, что нашел нужное место. Распахнув двери и переступив порог, он прошел мимо няни Фэн и подошел к передней части кровати. Император Чжоу’Ву молча смотрел на спящее лицо женщины и хотел разгладить ее слегка нахмуренные брови. Он протянул руку, но снова остановился. Кончики его пальцев были слишком холодными.

Пока он колебался, Мэн Санью медленно открыла глаза. Увидев, что у ее кровати стоит высокий мужчина, она подпрыгнула и чуть не упала с кровати. К счастью, Чан Си зажег фонарь, и она смогла разглядеть лицо мужчины. Только тогда она смогла восстановить самообладание.

– Ваше величество?! Что Вы здесь делаете? – Она приподнялась на кровати и закричала от изумления, даже забыв отдать честь.

Император Чжоу’Ву снял плащ и, наклоняясь, улыбнулся. Он медленно произносил каждое слово:

– Санью, Князь Обороны Мэн найден. Он в порядке и сможет вернуться через несколько дней.

– А? – Мэн Санью сохраняла ошеломленное выражение лица. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы обработать эту новость. Она быстро сбросила покрывало и вскочила с кровати.

– То, что Вы говорите, правда? Он действительно в порядке? – Она схватила мужчину за воротник и, спрашивала, скрывая дрожь в голосе.

– Это правда. – Когда мужчина посмотрел на ее предательские руки, его улыбка стала шире.

Наконец-то я снова вижу истинный облик Санью.

– Это здорово, это действительно здорово! – Мэн Санью отпустила мужчину и смахнула прядь волос. Она явно хотела рассмеяться, но ее лицо сморщилось, и она чуть не заплакала. Босиком, она радостно прыгала по земле, выплескивая всю радость в своем сердце и дни накопленного стресса.

Улыбка на лице Император Чжоу’Ву становилась все шире и шире, а глубокая привязанность и любовь в его глазах достигли такой степени, что он не мог их скрыть.

Пока эта женщина была полна радости, она отбрасывала волосы в сторону, потом прыгала вверх-вниз, а потом ... потом она поднимала А’Бао и осыпала его поцелуями. – Это был явно дикий взгляд, но он думал, что это было так мило и откровенно, что он никогда не устанет на это смотреть.

Император Чжоу’Ву был погружен в приятные воспоминания о прошлом, когда неожиданно Мэн Санью бросилась к нему, обвила руками его шею и целуя его снова и снова. Она улыбнулась и повторила:

– Спасибо, Ваше Величество! Спасибо, Ваше Величество! Я безмерно благодарна! – Она была на седьмом небе от счастья!

– Ха-ха… – Радостный смех мужчины эхом разнесся по залу. Он поднял женщину и позволил ее босым ногам наступить на его драконьи сапоги. Хотя во дворце использовалась внутренняя система отопления, и она не должна была замерзнуть, ему действительно нравилось быть так близко друг к другу и чувствовать близость. Его глаза были полузакрыты, когда он предавался страстному поцелую женщины.

Когда вы действительно любите кого-то, даже счастье и печаль будут разделены. Это чувство очень тонкое, до такой степени, что его и без того мягкое сердце сразу растаяло в водах весны.

Вдовствующая императрица стояла у двери и спокойно смотрела на молодую пару. Ее обычное равнодушное выражение сменилось улыбкой.

– Кажется, Князь Обороны Мэн найден, пойдем. – Она махнула рукой, отпуская толпу слуг. Что-то вспомнив, она посмотрела на няню Джин и осторожно проинструктировала: – Уже довольно поздно. Когда все закончится, ты войдешь и напомнишь Императору, чтобы он возвращался во дворец. Дворец Айцзя не то место, где он может остаться на ночь.

Няня Джин мягко согласилась. В словах Вдовствующей императрицы она почувствовала намек на озорство и выразила свое глубочайшее сочувствие Императору. У него в руках был кто-то, теплый и мягкий, но он не мог безрассудно приблизиться к ней. Вдовствующая императрица, должно быть, специально перевезла Шуфэй во дворец Сининг!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 59. В новом свете.

Глава 59. В новом свете.

Они крепко обнялись, и их, неразрывно связанные силуэты слились на земле в один. Как только безмерная радость улеглась, на поверхность поднялась глухая печаль. Мэн Санью закрыла глаза, желая сдержать переполняющие ее слезы.

С отцом все в порядке, но А’Бао ушел навсегда. – Никто не знал, насколько важен для нее А’Бао. – Он умер, а я даже не осмеливаюсь выразить свое горе, чтобы другие не воспользовались моей слабостью. – Поскольку сегодня вечером у нее была возможность дать волю своим чувствам, она позволила себе почтить его память в своем сердце.

– Санью? – Почувствовав теплую влагу на шее, Император Чжоу’Ву нахмурился. Он взял ее за подбородок и приподнял. Слезы уже давно текли по ее светлому лицу, эта сильная женщина сейчас рыдала. – Что случилось? Хм? Скажи Чжень, если что-то случилось! – Тон мужчины был необычно напряженным. Несмотря на то, что ее заплаканное лицо было красивым, ему оно совершенно не нравилось!

– Все в порядке, я... Эта наложница была так счастлива, что растрогалась до слез! – Мэн Санью поспешно вытерла слезы. Ее слабый вид мгновенно исчез, как будто это была всего лишь иллюзия. Придя в себя после пережитого горя и восторга, она осознала, что обе ее ноги стоят на драконьих сапогах мужчины, что ее руки обнимают его за шею и что их интимная поза выходит за рамки приличия.

После трех лет во дворце я впервые потеряла самообладание. Более того, это случилось в присутствии этого человека. – Она была удивлена, но не могла отрицать, что ей было очень приятно делиться своими радостями и горестями с кем-то еще. Иногда человеку действительно нужно дать волю своим эмоциям после того, как он слишком долго подавлял их.

– В самом деле? – Император Чжоу’Ву прищурился и наклонил голову, чтобы поцеловать влажные уголки ее глаз. Он осторожно слизнул оставшиеся на ее лице слезы.

– Ваше Величество… – Слегка смущенная Мэн Санью открыла рот, чтобы заговорить, но прежде чем она успела закончить, ее слова были заблокированы языком мужчины, когда он глубоко поцеловал ее. Голос женщины превратился в соблазнительный стон. В тихой комнате были слышны только звуки их переплетающихся языков.

Стоящие за дверью, няня Фэн и няня Джин услышали звуки из комнаты. Няня Фэн чувствовала себя немного неловко, но няня Джин была неподвижна, как гора. По прошествии некоторого времени, достаточного, чтобы выпить чашку чая, няня Джин посчитала, что время пришло, и постучала в дверь. Она мягко напомнила:

– Ваше Величество, уже поздно. Вы должны вернуться. Ее высочество Вдовствующая императрица сказала, что дворец Сининг – не то место, где Вы можете остаться на ночь.

Император Чжоу’Ву только что запустил руку в одежду Санью и мял ее идеально круглую грудь. Его голова уткнулась в ее шею, нежно посасывая кожу. В конце концов, они уже взрослые люди. Успокоившись, они оба почувствовали пустоту; после столь долгого воздержания было трудно сдерживать свои желания. Напоминание няни Джин было подобно холодному дуновению, которое мгновенно рассеяло тлеющее напряжение. Мэн Санью пришла в себя и быстро оттолкнула его. Ее глаза затуманились от волнения.

Неожиданно этот человек меня соблазнил!

Черт побери! – Лицо Императора Чжоу’Ву покраснело, и он тихо выругался. Он снова притянул к себе Санью, обнял и сказал хриплым голосом:

– Позволь Чжень подержать тебя еще немного.

Почувствовав, прижимающуюся к ее нижней части тела твердость мужчины, Мэн Санью не осмелилась пошевелиться. Она послушно позволила ему обнять себя, пока сильное чувство вожделения не прошло.

Прежде чем поднять голову, он уткнулся головой в ее шею и глубоко вздохнул.

– Чжень уходит, проводи Чжень. – Властно приказал Император.

Мэн Санью присела в реверансе и согласилась. Она как раз собиралась накинуть ему на плечи плащ, когда мужчина опередил ее, поднял верхнюю одежду и помог женщине одеться. Он даже присел на корточки, обхватил ее маленькие изящные ступни и надел носки, и вышитые туфли. Его движения были чрезвычайно естественными и отработанными, как будто он делал это тысячу раз. Наблюдая за его движениями, Мэн Санью опустила голову. В ее глазах появилось сложное выражение.

Если бы этот человек не был Императором, возможно, я бы влюбилась в него. Даже в современную эпоху, которая пропагандировала моногамию, найти такого рода заботу трудно.

Аккуратно одетый мужчина улыбнулся, поправил ее растрепанные, рассыпавшиеся по щекам, волосы, поплотнее закутал в плащ, взял за руку и открыл дверь. Няня Фэн и няня Джин были похожи на двух почитаемых дверных богов, один из которых охранял левую сторону, а другой – правую. Зажатый в углу, Чан Си опустил голову, его лицо выражало сочувствие.

Наконец–то Император получил возможность обнять свою жену, но его время было ограниченно, он действительно несчастен!

– Пусть императорский паланкин подождет у ворот дворца. Чжень и Санью немного пройдутся. – Приказал Император Чжоу’Ву.

Чан Си принял приказ. Увидев, что они идут рука об руку по снегу, он поспешно взял зонт.

Свежевыпавший снег очень чистый и прозрачный. Он мягкий, как хлопок, и когда на него наступают, он издает приятный хруст. Рука женщины была крепко зажата в руке мужчины, их пальцы переплелись и они разделяли тепло друг друга. На нетронутом снегу, рядом друг с другом появились два ряда следов, создавая ощущение интимности. Не было никаких интриг, притворной любви или неискренности. Это был первый раз, когда Мэн Санью чувствовала себя расслабленной рядом с этим человеком. Это было чрезвычайно тонкое чувство.

Хотя он старался идти как можно медленнее, тем не менее, они достигла ворот дворца. Император Чжоу’Ву стряхнул, упавшие на плечи женщины, снежинки и мягко сказал:

– Дальше провожать не надо. Тебе следует вернуться.

–  Эта наложница почтительно провожает Ваше Величество. – Мэн Санью присела в реверансе. Заметив, что мужчина еще не двинулся с места, она подняла голову и вопросительно посмотрела на него. Согласно обычаю, она должна была дождаться, пока императорский паланкин не исчезнет из виду.

– Ты уйдешь первой, Чжень посмотрит, как ты уходишь, Чжень будет наблюдать за тобой отсюда. – Император Чжоу’Ву сжал ее слегка покрасневший, холодный нос. Ему было трудно скрыть свой изнеженный тон. Увидев, что ее изящные брови слегка сошлись на переносице, он шагнул вперед, схватил ее за плечи и развернул спиной к себе. – Иди, Чжень уйдет после тебя. - Его решительная манера речи не терпела отказа.

Мэн Санью ошеломленно кивнула. Она прошла немного и обернулась. Наблюдая за ней, мужчина все еще стоял у ворот дворца. Увидев, что она оглянулась, он махнул рукой, призывая ее быстрее вернуться к ожидающей ее няне Фэн. Мэн Санью расплылась в довольной улыбке.

Этот человек действительно мусор, но есть одна вещь, с которой другие не могут сравниться. Он никогда не откажется от своих обещаний. Он сказал, что обязательно поможет мне найти отца и что сам сообщит об этом как можно скорее, и он это сделал. Я искренне ему благодарна.

На следующий день, оправившийся от травмы плеча, Император возобновил утренние заседания суда. В 3:45 утра, ожидая прибытия Императора, все придворные министры стояли в ярко освещенном Зале Высшей Гармонии. В соответствии с рангом гражданские и военные чиновники выстроились в шеренги с четким различием между группами. В обычных обстоятельствах все обменялись бы приветствиями и поболтали бы друг с другом, но сейчас в воздухе повисла чрезвычайно напряженная атмосфера. Многие люди выглядели встревоженными, обеспокоенными.

Пока Император был болен, он не забывал заниматься государственными делами, но все императорские указы передавались через посредника, и министры не испытывали особых чувств. Только сегодня, придя ко двору, они вспомнили, какой властью обладает Император.

Можно сказать, что Императорский суд изменился до неузнаваемости, появилось много незнакомых лиц. Более того, несмотря на скромное происхождение, все эти новички занимают важные посты и подчиняются только Императору. Хотя влияние благородных аристократических семей не исчезло полностью, оно сильно пострадало, и восстановить его будет крайне трудно. Это беспокоило многих коррумпированных чиновников, которые зависели от своего благородного происхождения, чтобы подняться по служебной лестнице.

Стоящий рядом с военными чиновниками третьего ранга, Ян Цзюньвей привлек больше всего внимания. Того факта, что он одновременно занимал два поста - командира Тайной стражи и командира Гвардии Вышитой униформы, было достаточно, чтобы другие бросали на него косые взгляды. Даже его отец, императорский князь Ци, тоже время от времени поглядывал на его торжественный профиль полными страха глазами.

Этот сын, которого я раньше бросил, уже безжалостно раздавил меня под своими ногами. Кто знает, сколько людей смеялось надо мной, что императорский князь Ци собирал кунжутные семечки и терял арбузы.

Мгновение спустя было объявлено, что прибыл Император. Все посмотрели прямо перед собой, тут же убрали свои мысли и опустились на колени, чтобы засвидетельствовать свое почтение.

– Можете встать. – Низкий мужской голос раздался с императорского трона. Величие, которое принадлежало только монарху, сделало воздух в зале тяжелее.

– Предоставьте свои мемориалы, или уходите, если вам нечего сказать! – Крикнул Чан Си пронзительным голосом.

Ян Цзюньвей вышел вперед, поклонился и сказал:

– Докладываю Вашему Величеству: Князь Обороны Мэн и Хань Чанпин были найдены на Илистых Берегах вчера в два часа дня. Они оба целы и невредимы. После того как Елухан Ван получил эту новость, он подал запрос в наш Суд с просьбой провести переговоры о мире. Ваше Величество, пожалуйста, примите решение.

– Что все вы об этом думаете? – Острые глаза Императора Чжоу’Ву скользнули по толпе. Все опустили головы, избегая его взгляда. Нынешний монарх прошел через период потворства своим желаниям, но когда он вернулся, его мощь была сродни обнаженному мечу, острому и ужасающему. Боясь не правильно угадать мысли Императора, ни у кого из них не хватало смелости ответить. Переговоры о мире были обычной практикой между Великим Чжоу и варварами. Никогда раньше это не менялось. Однако, глядя на скрытое убийственное намерение Императора, многие люди имели свои мысли и обдумывали, как выразить их словами. – Если ни у кого нет идей, то какая Чжень от вас польза? – Увидев тишину внизу, голос мужчины стал холодным.

– Докладываю Вашему Величеству, этот субъект считает, что наша армия должна вести кровавую битву до конца и полностью их уничтожить. – Из шеренги чиновников, вышел незнакомый человек. На его оживленном лице появилось бесстрашное, присущее только молодым, выражение.

– Кровавая битва до конца. – Император задумался над этими словами. Знакомый, звучный голос удивил молодого человека, и он поднял голову. Осознав, что нарушил табу смотреть прямо на монарха, он поспешно снова опустил голову,  выражение его лица стало ошеломленным.

Разве это не голос Хань Хая? – Связав отношения между своим непосредственным начальником и Императором, юноша слегка повернул голову, чтобы посмотреть на, стоящего рядом с ним, Ян Цзюньвея. Ян Цзюньвей встретился с ним взглядом и моргнул.

– Ты Мэн Яньчжоу? – Глубокий голос раздался снова.

Юноша, а это на самом деле был Мэн Яньчжоу, собрался с духом и заговорил:

– Отвечая Вашему Величеству, этот скромный чиновник – недавно назначенный заместитель командира Гвардии Вышитой униформы Мэн Яньчжоу.

– Отлично! Действительно, кровавая битва до конца! Как и следовало ожидать от сына Князя Обороны Мэн! – Император Чжоу’Ву широко улыбнулся, и гнетущее настроение в зале было сметено начисто. – Командир Ян, передайте на границу приказ Чжень. Прикажи нашей армии полностью их уничтожить и сравнять с землей императорский дворец Елухан Вана!

Мэн Яньчжоу отступил за спину Ян Цзюньвея и украдкой глубоко вздохнул. Это был его первый визит в суд, и он действительно боялся разозлить Императора. Заметивший это Ян Цзюньвей втайне хихикнул.

Этот юноша слишком напряжен. Пока его сестра во дворце, и он не поднимет бунт, в этой жизни у него не будет недостатка ни в славе, ни в богатстве.

Все говорили, что старший сын Князя Обороны Мэн – необразованный, неумелый, ни на что не годный человек. – Глядя на сегодняшнее выступление Мэн Яньчжоу в суде, министры увидели его в новом свете. – Поначалу казалось, что семья Мэн вот-вот падет, но события приняли неожиданный поворот. Князь обороны Мэн не только благополучно вернулся, но и его сын стал частью ближайшего окружения Императора. Какая удача!

Закончив обсуждение военной ситуации, несколько, подстрекаемых Императором, имперских цензоров, выступили вперед, чтобы объявить импичмент партии чиновников Великого наставника Шэнь. Слушая, как Имперские цензоры один за другим перечисляют их преступления, названные министры, начали обильно потеть. Те, у кого был проницательный глаз, уже могли видеть, что Император собирается сделать большой шаг.

Как и ожидалось, ознакомившись с мемориалами об импичменте, Император пришел в ярость и приказал солдатам Гвардии Вышитой униформы строго все расследовать. Если их обвинения будут доказаны, множество семей в столице будет казнено, а их имущество будет конфисковано, прольются реки крови. Поместье императорского князя Ци было включено в их число.

Закрыв глаза на умоляющий взгляд отца, Ян Цзюньвей сложил руки в знак почтения и принял приказ. Увидев убийственно выглядящих солдат Гвардии Вышитой униформы и довольное выражение лица Императора, ноги многих людей ослабли. Они поняли, что им конец!

В поместье Великого наставника Великий наставник Шэнь уставился на секретные письма на столе. Его лицо побледнело. Все эти письма были его просьбами о помощи, которые должны были быть отправлены тайной стражей семьи Шэнь, но сейчас все они, нераспечатанные, лежали на столе перед ним. Небрежно разложенные на столе, они явно служили предупреждением.

Он давно уже попал в ловушку, как птица в клетку или черепаха в банку. У него не было другого выбора, кроме как ждать решения Императора.

Вспоминая то, что он и его дочь сделали, Великий наставник Шэнь сожалел об этом, но через некоторое время разрыдался и потерял сознание. Слуга, стоявший за дверью, опытными движениями отправил его в комнату и пригласил лучшего императорского лекаря, который оказывал лучшее медицинское лечение и фитотерапию. Император приказал, чтобы до того, как тайная стража доставит доказательства измены Великого наставника Шэнь и его сговора с врагом, он должен жить.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 60. Холодный дворец.

Глава 60. Холодный дворец.

Два часа спустя Императорский суд закончился. Часть людей вышла из зала, как трупы, но было также много людей, которые были так счастливы, что хотели танцевать. Они увидели, что во время этого суда Император был смел, решителен и быстро принимал решения. Что полностью контрастировало с его прежней слабостью, некомпетентностью и пристрастием к женщинам. Это явно был повод отпраздновать. Только такой монарх мог привести Великий Чжоу к славному будущему.

Мэн Яньчжоу оторвался от окруживших его министров, которые пытались завести с ним разговор, и, догнав Ян Цзюньвея, тихо спросил:

– Этот Хань Хай – это…

– А! Он действительно твой шурин. – Ян Цзюньвей хлопнул его по плечу и пошутил: – Твой шурин открыл тебе заднюю дверь, ты должен много работать, не подведи его!

Мэн Яньчжоу потерял дар речи и подумал:

Этот шурин не так плох, как говорили мать и сестра!

Как только суд закончился, Император Чжоу’Ву направился к дворцу Сининг, даже не сменив свой официальный придворный наряд. В воздухе вился дым от благовоний. Войдя в зал Будды, и услышав доносящийся из зала, приглушенный, монотонный звук деревянной рыбы, ему стало тяжело дышать. Мужчина раздвинул бисерный занавес и невольно посмотрел на фигуру, постукивающую деревянной рыбой.

Женщина была одета в светло-голубую монашескую рясу и монашеский головной убор. Она читала сутры, ее голос был ровным, но полным благочестия. Сцена была точно такой же, как и в его кошмаре. Изо всех сил пытаясь подавить панику в сердце, мужчина в три-два шага подбежал к женщине и энергично схватил ее за плечо

– Ваше Величество? Эта наложница приветствует Ваше Величество. – Вскрикнув от внезапной боли, женщина обернулась и, ясно увидев пепельное лицо мужчины, быстро поприветствовала его поклоном.

– Это ты! – Эти два слова, которые с трудом смог выдавить из себя Император Чжоу’Ву,  звучали с некоторым удивлением и облегчением.

– С сегодняшнего дня эта наложница будет сопровождать Вдовствующую императрицу, чтобы петь сутры. Только что Вдовствующая императрица закончила утреннюю службу. Она во внутреннем зале учит Ее светлость Шуфэй, как управлять дворцовыми делами. – С болью в голосе, почтительно ответила Чжаои Ли.

Что случилось с Императором? Он чуть не раздавил мне плечо!

– Вот оно как. – Спокойно ответил Император Чжоу’Ву. Он незаметно сунул дрожащие руки в манжеты.

– Эта наложница пошлет кого-нибудь, чтобы приготовить чай для Вашего Величества. Пожалуйста, подождите минутку. – Заметив, что цвет лица мужчины был странным, Чжаои Ли не осмелилась задерживаться. Она быстро нашла предлог уйти.

Только когда она ушла достаточно далеко, Император Чжоу’Ву медленно сел на стоящий позади него стул. Его сердечные струны, которые были натянуты так туго, что причиняли слабую боль, немного ослабли. Едва различимая, спокойная атмосфера дворца Сининг и затяжной аромат благовоний Будды заставляли его почувствовать напряжение и горечь. Ему очень хотелось немедленно отвезти Санью обратно во дворец Би’Сяо.

Те, кто рядом с киноварью, красные, а те, кто рядом с чернилами, черные. Зачем только я согласился  позволить Санью остаться рядом с Матерью Императрицей, которая всем сердцем хотела оставить светские дела? Это была моя ошибка!

Как только он погрузился в сожаление, Вдовствующая императрица медленными шагами вошла в зал, вместе с Мэн Санью.

– Ваш сын приветствует Мать Императрицу. – Император Чжоу’Ву встал и подошел, чтобы поддержать Вдовствующую императрицу за руку. Его взгляд остановился на Санью. Увидев ее румяное лицо, расслабленные брови и, почти исчезнувшие, темные круги под глазами, он был очень доволен.

– Эта наложница приветствует Ваше Величество. – На лице Мэн Санью играла искренняя, яркая улыбка.

Несмотря ни на что, он спас моего отца и клан. Я запомню эту услугу.

– Не нужно формальностей. Сядь. – Император Чжоу’Ву похлопал по сиденью рядом с собой. Его сердце наполнилось необъяснимым счастьем. Улыбка Мэн Санью была такой же яркой и красивой, как солнечный свет.

Раньше я видел эту улыбку только когда был А’Бао,  наконец-то я получил ее как император. Как и ожидалось, Санью действительно мягкосердечна. Пока к ней хорошо относятся, она отплатит тем же.

– Мать Императрица, как продвигается обучение Шуфэй? – Нежно сжав руку Санью, Император Чжоу’Ву повернул голову, чтобы посмотреть на Вдовствующую императрицу.

Несмотря на то, что в прошлом Санью помогала управлять дворцовыми делами, из-за моих опасений по отношению к семье Мэн, я никогда не позволял ей брать на себя серьезные обязанности. Если я хочу, что бы она взяла на себя ответственность за управление Шестью дворцами, то мне все еще понадобится помощь Матери Императрицы.

– Шуфэй сообразительна и умна. У нее выдающийся интеллект. Через несколько дней она сможет самостоятельно владеть печатью феникса. – Вдовствующая императрица сохраняла спокойное выражение лица, но ее глаза были полны восхищения.

• Печать феникса – Императрице дают специальную печать в форме феникса (чтобы соответствовать дракону для императора), которую она использует для печати официальных документов. В основном, Вдовствующая императрица говорит, что скоро она сможет справиться сама.

Пережив страшную катастрофу, образ мышления сына, наконец, улучшился. Шуфэй без сомнения – лучший кандидат на место императрицы. Даже если бы все императорские наложницы не были осквернены, я бы нацелилась только на нее.

– В настоящее время место императрицы пустует, а шесть дворцов находятся в хаосе. Вашему сыну срочно нужна хорошая жена, чтобы помочь ему навести порядок в делах. Поскольку Шуфэй обладает выдающимися способностями, пусть она займет эту должность сегодня. Есть Чжаои Ли, чтобы сопровождать Вас в повторении и копировании сутр. Мать Императрица, Вы ведь не откажетесь отпустить Санью, верно? – Слегка улыбнувшись, дразнящим тоном сказал Император Чжоу’Ву.

Хорошо, хорошо! Так вот зачем этот ребенок пришел к Айцзя! Прошло всего полдня, но он уже готов отказаться от своих слов!

Вдовствующая императрица поджала губы и махнула рукой:

– Не нужно спешить. Тело Шуфэй все еще слабо. Пусть она поправится еще несколько дней. Айцзя пока поможет вам управлять дворцовыми делами. Пусть Шуфэй наблюдает рядом с Айцзя, это поможет ей учиться и убережет ее от ошибок в будущем.

Глаза Императора Чжоу’Ву потемнели. Он выглядел так, как будто хотел что–то сказать, но Вдовствующая императрица опередила его.

– А что думает Шуфэй?

– А? – Вдовствующая императрица втянула Мэн Санью, которая неторопливо пила чай, в драку. Непонимающе посмотрев на нее, она тут же поставила чашку и решительно сказала: – Естественно, эта наложница будет сопровождать Вдовствующую императрицу, чтобы учиться еще некоторое время!

– При решении любых вопросов следует быть осторожной и делать все по порядку. Ты хороший ребенок, умный. Айцзя не напрасно потратила усилия, чтобы научить тебя. – Вдовствующая императрица пересчитала четки и улыбнулась. С одной стороны, она восхищалась Шуфэй, а с другой стороны, ей нравилось мешать планам своего сына.

Губы Императора Чжоу’Ву изогнулись, когда он улыбнулся своей матери.

– В таком случае, Мать Императрица, спасибо за беспокойство. – Он посмотрел на Санью рядом с ним и рассеянно сказал: – Кстати говоря, сегодня в суде Чжень видел старшего брата нашей любимой супруги.

Мэн Санью крепко сжала вышитый платок в руках. Ее глаза феникса сверкнули, когда она посмотрела на него.

Император Чжоу’Ву тайно хихикнул про себя, его густые брови слегка сошлись вместе.

– Раньше Чжень слышал, как кто-то говорил, что законный сын Князя Обороны Мэн импульсивен и безрассуден. Оказалось, что эти слова не были ложью. Сегодня в суде никто не осмелился ответить Чжень. Только заместитель командующего Мэн выступил вперед, чтобы смело высказать свое мнение, удивив всех министров.

В глазах Мэн Санью замерцал свет, а на лице расцвела льстивая улыбка. Она кокетливо сказала:

– Темперамент моего брата действительно слишком прямолинеен, и он не понимает тонкостей чиновничества. Не будет ли Ваше Величество любезно присмотреть за старшим братом? Эта наложница определенно будет усердно учиться и возьмет на себя дворцовые дела в течение пяти дней. Пожалуйста, Ваше Величество, будьте уверены!

Только что она сказала, что будет учиться медленно, и в мгновение ока это превратилось в пять дней – ее навыки адаптации на высоте! – Пересчитывая четки, Вдовствующая императрица замерла.

– Мм… – согласился Император Чжоу’Ву, и его брови расслабились. Раньше он внутренне улыбался, но теперь он улыбнулся ярко, и, наконец, от души смеялся, его тело раскачивалось взад и вперед.

Раньше я не понимал, что Санью может быть такой оппортунисткой, которая всегда приспосабливается к настроениям других. Это поистине… невообразимо мило!

Подумав об этом, Император Чжоу’Ву снова начал смеяться. Даже глаза Вдовствующей императрицы, у которой было бесстрастное выражение лица, искрились весельем.

Черт... Неужели эта великая леди сказала какую-то потрясающую шутку? Насколько плохо его чувство юмора? – Втайне задумавшись, Мэн Санью подняла чашку, чтобы сделать глоток и прикрыть уголки подергивающихся губ.

Император Чжоу’Ву еще некоторое время поболтал со своей матерью и женой во дворце Сининг, но, когда увидел, что уже поздно, а он еще должен управлять государственными делами, ему пришлось уйти. Повернув голову, чтобы посмотреть на клубящийся ладан Будды и услышав звук повторения сутр, и стука деревянной рыбы, его глаза слегка потемнели. Он не чувствовал себя в безопасности, оставляя Санью в этом месте, даже на короткие пять дней.

Снегопад уже прекратился, и тропинка была чисто подметена. Император Чжоу'Ву отмахнулся от императорского паланкина и медленно направился к дворцу Цяньцин.

– Собака уже выздоровела?

Чан Си на мгновение растерялся, и только через некоторое время поспешно ответил:

– Докладываю Вашему Величеству, почти выздоровела.

– Когда щенок окончательно выздоровеет, отправь его во дворец Сининг. – Приказал Император.

Чтобы помешать Санью отказаться от светского мира и стать настоящей монахиней, все же лучше было найти для нее некоторые вещи, к которым она могла бы привязаться. Я готов дать ей все, что она любит. Посмотрим, сможет ли она расстаться со мной.

– Понятно! – Ответил Чан Си. Он тайно отметил это в своем сердце.

После того, как процессия прошла около пятисот-шестисот метров, она столкнулась с несколькими группами императорских наложниц. Рядом с каждой наложницей были либо молодые, красивые дворцовые служанки, либо низкоранговые, но миловидные служанки первого и второго сорта.

– Эта наложница (Эта служанка) приветствует Ваше Величество. – Увидев красивого, царственно одетого, мужчину все наложницы присели в реверансе в знак приветствия. В мгновение ока Императорский сад наполнился пением иволг и щебетом воробьев. Это была очаровательная и очень нежная сцена.

– Можете встать. – Выражение лица мужчины было безразличным. Проходя через группу женщин, он не удостоил ни одну из них взглядом, полностью их проигнорировав.

Прохладный ветер поднял с земли увядшие листья, заставляя их кружиться по кругу. Императорские наложницы вздрогнули, выпрямились и посмотрел в сторону дворца Цяньцин. Высокая, ярко-желтая спина полностью исчезла. Император, который сопровождал их пить теплое вино в павильоне, рассматривать цветы у пруда и страстно сопровождал их каждую ночь, казалось, полностью изменился.

Выражение лица Императорской супруги несколько раз менялось, прежде чем окончательно превратиться в зловещую улыбку. Она махнула рукой и сказала:

– Пойдем в Холодный дворец, навестим ее светлость Милостивую супругу. – Если бы не Милостивая супруга, я бы не упала до своего нынешнего состояния.

Когда высокопоставленные наложницы услышали это, их лица на мгновение исказились. Они отпустили низкоранговых наложниц и служанок, которые не знали о случившемся, и увели своих приближенных слуг в холодный дворец.

Неоднократно подвергаясь разрушительному снегу, Холодный дворец выглядел еще более обветшалым, но несмотря на это он казался довольно чистым. Вся грязь была сокрыта под снегом. Император официально ничего не сделал семье Шэнь. Он просто сослал Милостивую супругу в Холодный дворец, не лишив ее звания супруги, но сегодняшние, решительные действия Императора в суде, ясно дали понять, что семья Шэнь безнадежна.

Поскольку сюда часто приходили «гости», резиденция Милостивой супруги была выметена, а вся мебель вытерта до блеска. Здесь было чисто и опрятно, тут так же были специально назначенные слуги, которые помогали ей полностью насладиться особым обращением Холодного дворца.

Когда прибыла группа Императорской супруги, сильная мать прижимала Шэнь Хуэйру к кровати, чтобы дать лекарство. Женщина отчаянно мотала головой и боролась. Потоки коричневой лекарственной жидкости стекали по ее щекам на кровать, пропитывая большую часть постельного белья. Такая ситуация, казалось, происходила часто, поэтому ее кровать и одежда были пропитаны различными оттенками медицинских пятен, до такой степени, что первоначальный цвет ткани был неразличим. Воздух был наполнен резким запахом.

Весь дворец был очень чистым, за исключением самой Милостивой супруги и ее кровати. Это вызывало чувство отвращения, даже у тех, кто не впервые это видел. Этот чистый, гордый и высокомерный белый лотос из прошлого давно превратился в комок грязи.

Ниан Си помогала удержать ноги Милостивой супруги, но когда она увидела группу наложниц, то поспешно шагнула вперед, чтобы отдать честь. Получившая свободу, Шэнь Хуэйру начала безжалостно пинать ногами пожилую служанку. Но она не ожидала, что служанка попытается заблокировать удары рукой, в которой держала лекарство. Непреднамеренно, краем миски, служанка ударила между зубами Шэнь Хуэйру так сильно, что выбила один из ее передних зубов, из-за чего потекла кровь.

Шэнь Хуэйру не выдержала боли и, прикрыв рот рукой, свернулась на кровати калачиком. Пожилая служанка поставила миску и поприветствовала группу императорских наложниц.

– Вставай, ты очень предана своему делу. Бэньгун вполне довольна. Ты должна заставить ее выпить лекарство вовремя, не дай ей умереть. – Императорская супруга сидела на стуле, украшенном цветочной резьбой. Она томно крутила в руке вышитый платок. Увидев, просачивающуюся между пальцами Шэнь Хуэйру кровь и одинокий, валяющийся на полу зуб, она улыбнулась.

Достойная супруга зажала нос пальцами и, посмотрев на красный шрам на шее Шэнь Хуэйру, холодно сказала:

– Ты хочешь повеситься? Это будет не так просто! Если вам лень охранять ее, когда вы ложитесь спать ночью, вы можете связать ее и засунуть вату ей в рот. Посмотрим, будет ли она еще пытаться покончить с собой!

Пожилая служанка и Ниан Си пообещали и с радостью приняли награды, дарованные им наложницами.

Достойная супруга изначально хотела должным образом преподать урок Милостивой супруге, но, почувствовав неприятный запах ее тела и увидев унылое, как у умирающей собаки, выражение в ее глазах, она заколебалась.

Несколько дней назад я слишком сильно мучала ее, и чуть не убила эту суку. На этот раз я позволю ей нормально восстановиться. Она должна жить долго и терпеть бесконечные пытки, иначе моя ненависть не утихнет!

Получив вознаграждение, пожилая служанка, еще раз разогрела миску с лекарством, чтобы снова попытаться накормить им Шэнь Хуэйру. Полюбовавшись крайне плачевным положением Шэнь Хуэйру, и удостоверившись, что ее тело продержится долго, они ушли довольные.

Как только все ушли, расфокусированные глаза Шэнь Хуэйру медленно обрели ясность. Она крепко обхватила колени и свернулась калачиком на грязной кровати. Две струйки слез медленно потекли по ее лицу и беззвучно упали на дурно пахнущую постель.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 61. Соблазнение.

Глава 61. Соблазнение

После того, как меланхолия в ее сердце утихла, Императорская супруга привела своих близких приближенных обратно во дворец Чжаочунь. Увидев, как с внушительным видом приближается его госпожа, евнух поспешно вышел вперед и с тревогой сказал:

– Докладываю Вашей светлости, восьмой принц внезапно впал в лихорадку и не переставал плакать. Вы должны быстро пойти и увидеть его.

Скорость ходьбы Императорской супруги не была ни слишком быстрой, ни слишком медленной. Она вошла в спальню, сняла плащ и, погрев руки у жаровни, небрежно спросила:

– Вы вызвали имперского лекаря?

– Этот слуга уже вызвал. В настоящее время он находятся внутри, предлагая лечение. – Почтительно ответил евнух.

– Мм… –  Произнесла Императорская супруга. Женщина взяла у служанки чашку чая и неторопливо сделала глоток, казалось, она совершенно не собирается смотреть на собственного сына.

В прошлом этот ребенок часто болел, в результате чего я была умственно и физически истощена. Я всегда боялась и беспокоилась, опасаясь, что он не доживет до совершеннолетия. Теперь, зная, что он был сильно отравлен и рано или поздно умрет, и что у него нет ни малейшего шанса взойти на трон, я больше не собираюсь терпеть. Этот ребенок стал обузой, мне нужно строить другие планы.

Через некоторое время императорский лекарь вышел, чтобы доложить о состоянии здоровья ребенка. После приема лекарства, лихорадка маленького принца немного спала, и он крепко заснул.

Императорская супруга проводила его с благодарным выражением лица. После того, как лекарь ушел далеко, ее добродушная улыбка исчезла в мгновение ока. Она приказала старшей служанке рядом с ней:

– Иди во дворец Цяньцин и попроси встречи с Императором. Скажи Его Величеству, что Восьмой принц серьезно болен, и попроси его быстро прийти!

– Понятно. – Служанка приняла приказ и поспешила к дворцу Цяньцин.

– Приведи себя в порядок. Через мгновение настанет твоя очередь сиять. – Повернув голову, Императорская супруга приказала дворцовой служанке с великолепной внешностью и внушительной фигурой.

В прошлый раз, когда я послала Императору суп, он даже не потрудился на меня взглянуть. – Хотя горничная по имени Чу’Сюэ чувствовала себя несколько обеспокоенной, в конце концов, она была еще довольно молода и не могла полностью скрыть свои чувства.

– Носи это саше. Это тебе поможет. – Императорская супруга слабо улыбнулась и взяла розовое саше у доверенной пожилой служанки и передала его Чу’Сюэ.

Запах от этого саше был очень сильным. Внутри содержалось множество цветочных ароматов. Если долго его нюхать, то можно легко опьянеть, более того, в него можно даже влюбиться. Пожилая служанка рядом с Императорской супругой, поддерживая Чу’Сюэ, чье лицо раскраснелось, глаза затуманились, а тело размякло, сильно ущипнула ее руку. Только тогда она поняла эффект саше.

– Положи его на подоконник, чтобы он остыл, а когда прибудет Император, оденешь его на себя. Согревшись, запах саше станет еще сильнее. – Довольный взгляд Императорской супруги скользнул по, наполненному желанием, лицу Чу’Сюэ. – Ты сегодня выпила лекарство?

– Отвечая Вашей светлости, эта слуга выпила его. – С большим почтением ответила Чу’Сюэ.

– Очень хорошо. Если ты сможешь забеременеть принцем с первой попытки, в будущем Бэньгун будет хорошо к тебе относиться. Иди и оденься. – Императорская супруга махнула рукой, и Чу’Сюэ бодрыми шагами удалилась.

– Дура! – Императорская супруга усмехнулась ее удаляющейся фигуре. Она небрежно теребила свои роскошные ногти.

Проглотив это сильное лекарство, Чу’Сюэ определенно родит сына, но ее жизненная сила будет поглощена плодом, что приведет к смерти от потери крови. В конечном счете, я без особых усилий получу принца. Хе-хе… – Думая об этом, Императорская супруга прикрыла рот вышитым носовым платком, выглядя довольной как кошка, которая получила сливки.

Во дворце Цяньцин, выслушав доклад Чан Си, Император, который первоначально не планировал наносить личный визит, а хотел только отослать императорского лекаря Ду, о чем-то вспомнив, передумал.

– Принеси флягу небесной воды, которую ты получил два дня назад. – Когда он задумчиво улыбнулся, уголки его губ изогнулись вверх. Он надел плащ и, сцепив руки за спиной, направился к дворцу Чжаочунь. Чан Си достал маленькую черную фарфоровую бутылочку с антикварной полки в секретной комнате и спрятал ее в складках своей одежды. На его лице отразилось некоторое нежелание. Он еще недостаточно развлекался этой штукой!

– Эта наложница приветствует Ваше Величество! – Императорская супруга неоднократно выглядывала, чтобы посмотреть, идет ли Император. Увидев приближающегося мужчину, ее глаза покраснели и две струйки горячих слез потекли по ее лицу. Она усиленно изображала образ заботливой, любящей матери, которая беспокоится и любит своего сына, так же сильно, как и свою жизнь.

Все женщины во дворце, включая Санью, обладают хорошими актерскими навыками! Но в то время как Санью привыкла использовать публичность и властность, агрессивность и жестокость, чтобы скрыть свою мягкость, эти женщины используют мягкость, чтобы скрыть свою жестокость и безжалостность. Первое вызывало нежную привязанность, а второе – неприязнь и отвращение.

Острые глаза Императора Чжоу’Ву скользнули по лицу Императорской супруги. Не позволив ей подняться, он прямо направился во внутренний зал.

Императорская супруга смутилась. Она быстро вытерла слезы, встала, и поспешно последовала за ним.

Во внутреннем зале горело довольно много жаровен, и внутри было очень тепло. Несмотря на то, что он снял плащ и был одет только в одежду без подкладки, ему все еще было жарко. Щеки Восьмого принца раскраснелись, дыхание было тяжелым, но он крепко спал, а не плакал без конца, как описывала дворцовая служанка. Молодая девушка в розовом дворцовом платье, слегка нахмурившись, стояла у кровати, с озабоченным выражением лица.

Увидев вошедшего Императора, она поспешно опустилась на колени и тихо засвидетельствовала свое почтение. Ее нежный, прекрасный голос был довольно приятным для слуха.

– Императорский лекарь уже видел его? – Император Чжоу’Ву сел на край кровати, положил руку на лоб восьмого принца и тихо спросил, у дворцовой служанки.

Чу’Сюэ была немного разочарована, но быстро собралась и ответила:

– Докладывая Вашему Величеству, Ее светлость была чрезвычайно встревожена и немедленно вызвала императорского лекаря. Восьмой принц заснул после приема своего лекарства.

– Как у него без причины могла подняться температура? – Император Чжоу’Ву холодно на нее покосился, его голос стал немного тяжелее, а взгляд на мгновение задержался на розовом мешочке на ее талии. Как только он вошел, то почувствовал этот отвратительный запах. Как будто кто-то положил свежие цветы поверх гниющих трупов – какими бы красивыми они ни были, это было отвратительно.

– Эта слуга тоже не знает. Ваше Величество, пожалуйста, простите эту слугу. – Чу’Сюэ поклонилась. Плачущее выражение добавило немного привлекательного очарования ее нежному лицу.

– Если ты даже не можешь должным образом заботиться о своем господине, как ты можешь ожидать, что Чжень простит тебя? Кто-нибудь утащите ее и ударьте палкой 80 раз. – Голос Императора Чжоу’Ву был совершенно спокойным, но слова были до ужаса пугающими.

Когда Шуфэй приказала высечь имперских гвардейцев в качестве наказания, десять из них умерли. Если десяток мужчин с железными костями погибли от восьмидесяти ударов, что случится со слабой и нежной женщиной? Даже если она не умрет, то не неизбежно станет наполовину парализованной!

Войдя во внутренний зал, Императорская супруга остановилась и посмотрела на сидящего мужчину, полными шока и ужаса глазами.

Что случилось с Его Величеством? В прошлом, всякий раз, когда я хмурилась, он сильно огорчался. Если я хоть немного дразнила его, он начинал сгорать от страсти. Как он мог стать таким холодным?

– Ваше Величество, пожалуйста, пощадите жизнь этой слуги! – В страхе воскликнула Чу’Сюэ. Она ползла вперед на коленях, умоляя о прощении.

– Заткни ей рот и выброси вон!

Запах саше становился все сильнее. Внизу живота начал разгораться жар желания.

Наш тяжело больной сын лежит на кровати, а эти женщины все еще пытаются меня соблазнить прямо у его постели. – Подумав об этом, выражение лица Императора Чжоу’Ву стало холодным. Одним ударом ноги, он вышвырнул Чу’Сюэ на улицу и обратил свой кинжально-острый взгляд на Императорскую супругу.

У женщины перехватило дыхание. Она заставила себя улыбнуться и подошла. Ее голос слегка дрожал:

– Ваше Величество, ради этой наложницы, пожалуйста, пощадите ее на этот раз. Императорский сын болен и не должен видеть кровь.

– Как ты думаешь, воздух в зале приятно пахнет? Что произойдет, если ты позволишь Восьмому принцу этим дышать? Хм! «Не должен видеть кровь» – какая теплая и заботливая мать! – Император Чжоу’Ву саркастически усмехнулся и приказал Чан Си: – Открой все окна и позови императорского лекаря Ду. Прикажи людям снаружи бить досками, не сдерживаясь!

В прошлом Император часто нюхал этот запах. Каждый раз он использовал ситуацию в своих интересах, однако сейчас, перед больничной койкой своего сына, он усиленно сопротивлялся своим первобытным инстинктам. Почему сегодня он так зол? – Императорская супруга была в ужасе.

– Ваше Величество, императорский сын уже видел императорского лекаря. Учитывая, что он все еще спит, почему бы не позвать императорского лекаря Ду в другой раз? – Если бы пришел императорский лекарь Ду, все мои трюки, скорее всего, были бы разоблачены.

Император Чжоу’Ву посмотрел на нее сверху вниз и продолжил молча держать Восьмого принца за руку. Удушающее давление распространилось по всему залу. Кровь Императорской супруги полностью остыла, а сердце забилось так быстро, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Через несколько мгновений в спешке прибыл императорский лекарь Ду. Почувствовав, оставшийся в комнате запах, он нахмурился, однако ничего не сказал. Шагнув вперед, он взял Восьмого принца за руку и пощупал его пульс.

Император Чжоу’Ву вышел на улицу, чтобы дождаться результатов, Императорская супруга быстро последовала за ним. Раньше она была на 100% уверена, что сможет вернуть любовь Императора, но теперь она чувствовала себя растерянной.

Неужели этот величественный и внушающий благоговейный трепет Император все тот же невероятно романтичный человек из прошлого?

– Императорская супруга, скажи Нам, как ты думаешь, есть ли кто-нибудь, кто может заставить это дерево Бодхи расцвести зимой?

Императорская супруга резко вздохнула и спросила дрожащим голосом:

– Ка… как это возможно?

– Если только Будда не спустился на землю, верно? – Когда длинные и тонкие пальцы Императора Чжоу’Ву слегка коснулись цветочных бутонов, его улыбка стала шире. Свернутые лепестки начали медленно, слой за слоем распускаться. Это было невероятно красивое зрелище.

Ошеломленные слуги умолкли. Только лица Императорской супруги и пожилой служанки рядом с ней стали смертельно бледными.

– Будда спустился в мир смертных, и Небеса наблюдают за Великим Чжоу – тебе это знакомо? – Медленно произнося каждое слово, Император Чжоу’Ву повернулся и подошел к Императорской супруге.

У Императорской супруги перехватило дыхание, и она в ужасе посмотрела на мужчину. Только одна фраза снова и снова эхом отдавалась в ее сердце:

Он знает! Каким-то образом он все знает!

Это дерево Бодхи было тем, что я нашла с большим трудом. Много горшков было отправлено во дворец Вдовствующей императрицы. От своего отца, Хоу Ен Аня, я получила особое лекарство: если смочить кончики пальцев несколькими каплями и прикоснуться к бутону цветка, то он распустится.

Пригласив мастера Хуэйнэна во дворец, чтобы сопровождать Вдовствующую императрицу и обсуждать буддийскую дхарму, я планировала использовать чудо цветения цветка Бодхи и престиж мастера Хуэйнэна, чтобы заставить Шуфэй стать монахиней. – Однако она и представить себе не могла, что Император неожиданно все узнает и даже сможет раздобыть это лекарство! Это было слишком страшно! Императорская супруга не могла подавить дрожь.

Император Чжоу’Ву взглянул на нее и сел в главное кресло с непредсказуемым выражением на красивом лице, но именно потому, что он не требовал объяснений и не предпринимал никаких действий, это было еще более шокирующе.

С помощью своей доверенной пожилой служанки, Императорская супруга изо всех сил старалась твердо стоять на ногах. На ее лбу выступил тонкий слой холодного пота. Именно в этот момент из комнаты вышел императорский лекарь Ду, поклонился и доложил:

– Докладываю Вашему Величеству, в тело Восьмого принца вошел злой ветер. Поскольку он уже выпил лекарство, с ним все будет в порядке. Однако его тело, которое совсем недавно немного восстановилось, снова пострадало, поэтому в будущем к нему нужно будет проявлять особую осторожность.

• Злой ветер – термин ТКМ – простуда или болезнь вызванная ветром.

– Еще недавно он был совершенно здоров... Как злой ветер мог проникнуть в его тело? – Серьезно спросил Император Чжоу’Ву.

– Отвечая Вашему Величеству, либо Восьмой принц долгое время подвергался воздействию холода, либо количество лекарств, которые он пил каждый день, было уменьшено. В последнее время погода стала холоднее, поэтому этот скромный чиновник скорректировал рецепт и намеренно добавил несколько различных лекарственных ингредиентов для защиты от злого ветра. Если бы Его высочество принимал правильное количество лекарств в установленное время и уменьшал воздействие холода, он бы так сильно не заболел. – Уверенно ответил Императорский лекарь Ду. Он был личным императорским лекарем Вдовствующей императрицы и жил на горе Тысячи Будд в течение многих лет. Ему не нужно было беспокоиться о гордости императорских наложниц, и он мог говорить откровенно, ничего не скрывая.

– Выпиши лекарство. В ближайшие несколько дней Нам придется побеспокоить императорского лекаря Ду. – Сказав это, Император Чжоу’Ву мрачно посмотрел на Императорскую супругу. Она была на грани обморока.

Императорский лекарь Ду задумался, выписал рецепт и передал его одной из служанок дворца Чжаочунь. Император Чжоу’Ву, больше ничего не сказав, прошел мимо побледневшей Императорской супруги и направился прямо к дворцу Цяньцин.

– Ваша светлость, что имел в виду Его Величество? – Обеспокоенно спросила доверенная пожилая служанка. После того, как все ушли, она помогла своей ослабевшей госпоже сесть в главное кресло.

– Понятия не имею. Поживем-увидим! – Зубы Императорской супруги стучали. Прошло немало времени, прежде чем она смогла выдавить этот ответ.

В главном зале дворца Цяньцин, закрыв глаза, Император Чжоу’Ву задумчиво откинулся на спинку стула.

Она использовала своего единственного ребенка. – Он снова был ошеломлен безжалостностью женщин Внутреннего дворца. Он был императором, поэтому, за исключением Санью, никогда не пытался понять, что думают женщины.

Только возвращаясь во дворец Цяньцин, я начал понимать, что они задумали. Императорские наложницы планировали использовать дворцовую служанку или наложницу низкого ранга, что бы соблазнить меня и забеременеть. Как только у них родился здоровый ребенок, их хрупкие дети, естественно, стали бы бесполезны, и они без колебаний бросили бы их или даже отравили.

– Ха-ха, вот уж действительно, женское сердце – самое ядовитое. Он холодно улыбнулся и взял свою императорскую кисть, чтобы быстро составить императорский указ:

[Императорская супруга небрежно ухаживала за Нашим императорским отпрыском. С сегодняшнего дня она будет понижена до ранга императорской наложницы и переедет в боковой зал дворца Чжаочунь, чтобы она могла искупить свои грехи, заботясь о Восьмом принце днем и ночью. В будущем, если Восьмой принц серьезно заболеет, в качестве наказания, ее будут бить палками десять раз, если он преждевременно умрет, она будет понижена до дворцовой служанки самого низкого ранга и отправлена в прачечную.]

– После того, как императорский указ будет издан, сделай обход. Сообщи Матерям супругам других принцев, что если принц столкнется с несчастьем из-за их небрежности, их ждет такое же наказание. – Отложив кисть, Император Чжоу’Ву помассировал виски и добавил: – В ближайшие несколько дней посади несколько человек рядом с принцами и принцессами. Всегда рассказывай Чжень об их обстоятельствах.

Чан Си признал приказ. Он молча выразил сочувствие Императорской супруге.

Понижение в должности на девять рангов не имело большого значения; трагедия заключалась в последнем предложении. Восьмой принц был отравлен. Для него нормально слегка простужаться каждые три дня или серьезно заболевать каждые пять дней. После сегодняшнего, его жизненная сила стала еще слабее. Даже если в будущем Императорская супруга будет относиться к нему с особой осторожностью, каждые три–пять дней ее будут избивать! Вполне возможно, что Императорская супруга умрет раньше Восьмого принца. Даже если ей посчастливится не умереть, она не сможет избежать участи быть пониженной до дворцовой служанки. Император использовал мягкий нож, чтобы убить ее не проливая крови!

Во дворце Чжаочунь, после получения императорского указа, Императорская супруга упала в обморок. Она не просыпалась, сколько бы служанки ее ни звали. Когда остальные матери императорских принцев услышали эту новость, они избавились от ненужных мыслей, и полностью сосредоточилась на заботе о своих детях, завалив императорских лекарей работой.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 62. Эр’Бао.

Глава 62. Эр’Бао

Во дворце Цяньцин груда мемориалов, сложенная на императорском столе, снова увеличилась. Закончив императорский суд, Император поспешил во дворец Сининг, чтобы навестить Вдовствующую императрицу и Шуфэй. Он мог расслабиться только на один шичэнь, прежде чем вернуться и продолжить свою работу. Часто время на отдых у него появлялось только к полуночи. Буквально через три-четыре дня в таких условиях черные круги под его глазами снова значительно потемнели, а вид стал чрезвычайно изможденным.

• 1 Шичень – примерно 2 часа.

Чан Си был очень обеспокоен здоровьем Императора и пытался что-то сказать, но колебался. Как только он тщательно подобрал слова, его прервал холодный смех мужчины. Мемориал был немедленно брошен на пол.

Чан Си поднял документ и, отложив его в сторону, осторожно спросил:

– Ваше Величество, это был еще один импичмента Князю Обороны Мэн?

– Мм… – Император Чжоу’Ву закрыл глаза и потер виски. Он торжественно сказал: – В великой победе на границе наши войска растоптали императорский дворец Императора Елухан Вана. Первоначально это должно было стать поводом для праздника, но эти министры предпочитают смотреть на ошибки пограничных солдат. Они боятся дальнейшего роста власти военных офицеров!

Покойный император благоволил гражданским чиновникам и накладывал ограничения на военных. Гражданские чиновники гордились своим превосходством. На первый взгляд их критика кажется оправданной, однако на самом деле основной причиной было лишь мелкое соперничество между фракциями. – Чан Си поджал губы. Он не одобрял этих педантичных чиновников.

Интересно, что они подумают, если узнают, что преступление обезглавливания ста тысяч военнопленных, на основании которого они объявили импичмент Князю Обороны Мэн, на самом деле было непосредственным приказом Императором. Импичмент Князю Обороны Мэн о том, что он бессердечный, несправедливый и чрезмерно жестокий, был замаскированным импичментом императору! – Чан Си почтил минутой молчания этих гражданских чиновников.

– Ваше величество, раз уж Вы расстроены, почему бы Вам не отдохнуть? Щенок уже полностью выздоровел. Должен ли этот слуга принести его Ее светлости Шуфэй? – Поклонившись, предложил Чан Си.

– О? Он уже восстановился? Принеси его сюда. Чжень лично отправится в путешествие. – Император Чжоу’Ву перестал тереть виски, его лицо наполнилось восторгом.

Каждый раз, когда упоминается Ее светлость Шуфэй, Его Величество всегда становится очень расслабленным, он готов отложить в сторону важные дела, чтобы уделить внимание Ее светлости. – Вздохнув про себя, Чан Си взмахнул метелкой из хвоща и отправил евнуха в Загон для Укрощения.

Император Чжоу’Ву вышел из-за императорского стола и наклонился, чтобы посмотреть на сидящего в клетке щенка. Он свернулся калачиком и беспрестанно скулил. Будь то его внешний вид или телосложение, щенок выглядел точно так же, как А’Бао. Они были почти неразличимы.

Когда Санью увидит его, он ей обязательно понравится! – Подумал Император, и, намеренно не обращая внимания на дискомфорт в сердце, велел Чан Си отнести клетку во дворец Сининг.

Во дворце Сининг Чжаои Ли и Вдовствующая императрица пели сутры в молитвенном зале. Обе они пережили значительные взлеты и падения, и этот опыт сделал их невосприимчивыми к жизненным горестям, в результате они прекрасно поладили. Вдохновленная Вдовствующей императрицей, Чжаои Ли при встрече с другими начала носить монашескую рясу и считала себя отстраненной от мирских дел, что приводило Императора Чжоу’Ву в ужас.

Если бы я не нашел Чжаои Ли, то Санью носила бы монашескую рясу и была полна решимости стать монахиней.

Поскольку Мэн Санью собиралась взять на себя дворцовые дела в течение пяти дней, у нее не было времени сопровождать Вдовствующую императрицу. Сейчас она просматривала дворцовые бухгалтерские книги прошлых лет в боковом зале. Если она чего-то не понимает, то делает пометку, затем, когда у Вдовствующей императрицы появляется свободное время, она подходит к ней и спрашивает. К счастью, в прошлой жизни у нее был большой опыт управления, и она отлично разбиралась в цифрах, поэтому ей это не казалось сложным.

– Ваша светлость, прибыл Его Величество. – Стоявшая на страже у двери няня Фэн, заметила приближающегося большими шагами мужчину и поспешила внутрь, чтобы объявить о его прибытии.

Мэн Санью закрыла бухгалтерскую книгу и засунула ее под груду бухгалтерских книг, чтобы скрыть свою смелую и мощную каллиграфию. Не дожидаясь приказа, Инь Цуй и Би Шуй принесли мокрый носовой платок и стерли чернила на ее руках.

Я всегда играла роль свирепой тигрицы из военного дома, которая не была сведуща в литературе и даже просила императора научить меня каллиграфии. Мой почерк с энергичными, сильными и твердыми мазками, был бы слишком большим улучшением. Император не дурак, и может догадаться. Меня даже могут обвинить в преступлении обмана Императора.

– Эта наложница почтительно приветствует Ваше Величество. – Быстро подойдя к двери, чтобы поприветствовать Императора. Она собиралась сделать реверанс, но как только начала сгибать колени, мужчина энергично притянул ее к себе и обнял. Мэн Санью спокойно обхватила крепкую талию мужчины и устроилась в его объятиях. Она начала привыкать к его близости.

– Как сегодня прошло обучение? – Низкий голос Императора эхом отозвался в ее ушах, в его голосе звучала неописуемая нежность. Он притянул ее к себе и усадил на диван. В то же время он пригладил волосы вокруг ее висков и часть убрал за уши. Наконец, он интимно помассировал мочки ее ушей.

Мэн Санью склонила голову, чтобы уклониться от него, и искоса посмотрела на мужчину. Ее ясные, черно-белые глаза феникса были наполовину застенчивыми, наполовину кокетливыми, заставляя мужчину тихо хихикнуть. Его сексуальный смех заставил сердце Мэн Санью затрепетать.

Честно говоря, этот человек хорошо выглядит, имеет героическую фигуру и источает смертельное обаяние, перед которым обычные люди не могут устоять. – К счастью, Мэн Санью прожила две жизни, и ее сердце было крепким, как сталь. В противном случае она гораздо раньше уступила бы его мягкому обаянию, отказавшись от всех своих защит.

– Отвечая Вашему Величеству, учеба этой наложницы прошла довольно гладко. – Мэн Санью пришла в себя и достаточно успокоилась, чтобы ответить. Во дворце Сининг, дни были очень неторопливыми, а вегетарианская еда довольно вкусной. Она чувствовала себя немного неохотно и хотела продлить свое пребывание еще на несколько дней.

– Мм… Прошло уже четыре дня, лучше бы ты не забыла о нашем соглашении. – Императора Чжоу’Ву схватил ее за руку и мягко напомнил. Он, что-то вспомнил, и его голос стал глубже: – Твое тело восстановилось?

Неужели ты не можешь сосредоточиться на чем-то другом? – Мэн Санью изобразила застенчивую улыбку и кивнула головой. На самом деле она тайно закатила глаза, но ответила едва слышным голосом:

– Отвечая Вашему Величеству, почти полностью восстановилось. – Видимо я не смогу избежать дней, когда буду кататься в простынях.

– Это хорошо. – Голос мужчины стал грубым, и его хватка на маленькой руке женщины бессознательно усилилась. – Посмотри, что принес тебе Чжень. Стараясь сдержать свою тоску, мужчина поманил Чан Си, который сразу же бросился звать евнуха, ожидающего за дверью, с клеткой в руках.

– А’Бао?! – Глядя на коричневого щенка в клетке, Мэн Санью не могла удержаться, чтобы не встать и не сделать несколько шагов вперед. Поскольку она была слишком взволнована, то не заметила, что, когда она произнесла слово «А’Бао», мужчина рядом с ней вздрогнул и даже бессознательно откликнулся.

Увидев реакцию Мэн Санью, няня Фэн и все остальные сосредоточили все свое внимание на щенке в клетке, поэтому никто не заметил потери самоконтроля Императора. Император Чжоу’Ву вздохнул с облегчением.

Видит бог, что когда Санью окликнула меня по имени голосом, полным приятного удивления, я едва удержался что бы ни броситься ей на грудь, лизнуть и поцеловать ее нежные губы.

Взяв чашку чая, чтобы скрыть свое напряжённое выражение лица, Император Чжоу’Ву перевел взгляд со стола на Санью. Он наблюдал, как она убеждала евнуха открыть клетку, а потом прижимала маленького щенка к груди и не могла устоять перед желанием поцеловать и нежно его погладить. Внезапная ревность, возникшая в его сердце, чуть не заставила его разбить на куски чашку, которую он держал в руках.

Это любящее объятие принадлежит только мне. Как я могу позволить щенку, простому двойнику, украсть его у меня? – Он поставил чашку с громким стуком и глубоко вздохнул, делая над собой усилие, чтобы не выглядеть слишком уродливым.

– Ваше Величество, где Вы нашли А’Бао? – Мэн Санью обняла маленького щенка и вернулась, чтобы сесть рядом с мужчиной. Ее голос был полон радости.

– В холодном дворце. Когда мы его нашли, он чуть не умер от болезни, и у него не было сил вернуться. – Сжимая чашку в руке, улыбаясь, ответил Император Чжоу’Ву:

Позади него уши Чан Си дернулись, и он незаметно посмотрел на чашку в руке Его Величества. Он мог бы поклясться, что минуту назад слышал звук разбивающегося фарфора.

Неудивительно, что мы не смогли найти тело А'Бао. Этот евнух, должно быть, ошибся! – Вытащив щенка, Мэн Санью выкрикивала его имя, и осыпала поцелуями его мокрый нос.

Водянистые глаза маленького щенка были полны счастья. Он заскулил, и высунул язык, возвращая поцелуи своему хозяину. Он был обучен и понял, что «А’Бао» было его новым именем. Кто бы ни назвал ее имя, он был его новым владельцем.

– Стоп! – Внезапно между ними пронеслась мужская ладонь и прервала их поцелуй. Ее нежные губы столкнулись с центром этой ладони. Легкое чувство онемения заставило ревность мужчины несколько ослабнуть.

Мэн Санью смущенно уставилась на Императора, который, излучал холодную ауру.

– Он только что оправился от своей болезни. Не спеши осыпать его любовью. – Мужчина стиснул зубы и сделал усилие, чтобы тон его голоса звучал немного теплее. Теперь он очень сожалел и хотел выбросить это бельмо на глазу на край света!

– Мм… – Мэн Санью понимающе кивнула и опустила голову, чтобы посмотреть на «А’Бао», который постоянно крутился у нее на руках, ткнула кончиками пальцев в его маленькую головку и снисходительно улыбнулась.

Глаза Императора Чжоу’Ву потемнели. Он передал свою чашку Чан Си и рявкнул:

– Принеси Чжень новую чашку горячего чая.

Чан Си поклонился, взял расколовшуюся пополам чашку, вышел из дворцового зала и спокойно ее выбросил. Затем он принес свежую чашку чая, которая выглядела точно так же.

Император Чжоу’Ву невыразительно потягивал чай. Тем временем Мэн Санью полностью отбросила его на задний план и постоянно играла пальцами с «А’Бао». «А'Бао» потерял терпение из-за ее поддразниваний и, скуля, изо всех сил старался избегать ее пальцев. Он выглядел чрезвычайно жалким и очаровательным. Улыбка Мэн Санью становилась все более и более поверхностной, все слабее и слабее, пока полностью не исчезла.

– Ваше Величество, большое Вам спасибо. Этой наложнице действительно нравится этот подарок, но Вы должны взять его обратно. – Мэн Санью еще раз ткнул щенка и заговорил одиноким и опустошенным голосом.

– Почему? – Очевидно, втайне он был вне себя от радости, но на его лице читалось сомнение.

– Этот щенок – не А’Бао этой наложницы. Ваше Величество, вероятно, хотели сделать эту наложницу счастливой и нашли его для меня. Благодарю вас, Ваше Величество. – Мэн Санью встрепенулась и слабо улыбнулась мужчине. Она была очень тронута внимательностью этого человека, но это было всего лишь чувство благодарности.

– Как ты узнала? – Хрипло спросил Император Чжоу’Ву. Собака была обучена очень хорошо: она подбегала, чтобы вылить любовь на любого, кто кричал «А’Бао». Его внешние черты также были точно такими же, как у А’Бао, но Мэн Санью все еще могла различать их. С одной стороны, Император Чжоу’Ву был несколько счастлив, но с другой стороны, он был несколько озлоблен. Он не мог не признать, что даже сам себе завидовал.

– Когда эта наложница дразнила А’Бао, он всегда любил обнимать и облизывать палец этой наложницы. Он будет очень спокоен в ту минуту, когда войдет в объятия этой наложницы, и никогда не будет суетиться без повода. А’Бао любил лизать запястье и губы этой наложницы… – Мэн Санью вернула щенка в клетку. Подавленным голосом, пряча печаль в глазах, она заявила: – Это не А’Бао. Ваше Величество должны забрать его.

– Это всего лишь маленький зверек. Почему ты так ясно это помнишь? – Император Чжоу’Ву помрачнел, притянул женщину к себе и крепко обнял. – Раз тебе это не нравится, – мрачно проговорил он, – я прикажу людям отослать его обратно. Это всего лишь маленькая собачка. Если он мертв, значит, он мертв. Не губи из-за этого свое здоровье, ладно? – Сказав это, он нежно поцеловал ее в щеку.

Мэн Санью заставила себя улыбнуться, но ничего не ответила.

Чан Си увидел поднятую руку Императора и позвал евнуха, чтобы забрать клетку. Как будто зная, что его вот-вот бросят, щенок отчаянно скулил и непрерывно царапал клетку, с надеждой глядя на Мэн Санью своими глазами.

Не каждый может устоять перед щенячьими глазами,  по крайней мере, Мэн Санью точно не может. С каждым мгновением ее сердце становилось все мягче и мягче. Как только щенка собирались унести, из этих водянистых черных глаз потекли слезы, и он выглядел ужасно жалко. Увидев это, она дернула мужчину за рукав и закричала:

– Подождите!

– В чем дело? – Напрягшись, сквозь стиснутые зубы спросил Император Чжоу’Ву.

Этот несчастный евнух! Почему ты идешь так медленно?!

– Почему бы не оставить его здесь, Ваше Величество! Эта наложница вырастит его. – Решительно проговорила Мэн Санью.

– Ты не боишься, что вырастишь еще одного, только для того, чтобы он снова умер? – Тихо предупредил Император Чжоу’Ву.

– Тогда этой наложнице придется побеспокоить Ваше Величество, чтобы написать для него жетон. – Мэн Санью взяла мужчину за руку, мило раскачивая ее взад и вперед.

Этот человек контролирует императорский суд и внутренний дворец. Его методы становились все более и более безжалостными. С императорским жетоном, если снова кто-нибудь осмелится попытаться причинить вред моей собаке, я позволю им испытать медленную, мучительную смерть!

Глядя в слегка умоляющие глаза феникса женщины, даже если Император Чжоу’Ву чувствовал такое сожаление, что его внутренности посинели, у него не было выбора, кроме как кивнуть головой:

– Хорошо. Что должен написать Чжень? – Он ущипнул ее за нос. Его глубокий голос был полон беспомощности.

– Тогда как насчет «Эр’Бао дворца Би’Сяо»? – Мэн Санью снова взяла щенка и потерлась щекой о его пушистую голову.

• Эр’Бао – означает «Второе сокровище».

Эр’Бао? – Уголки рта Императора Чжоу’Ву дернулись, и он повернулся, чтобы посмотреть на Чан Си:

– Приготовь чернила!

Чан Си поклонился. Он призвал кого-то быстро принести Четыре сокровища исследования. Евнух озадаченно подумал:

Собака явно была чем-то, что лично прислал Его Величество, но почему, когда Его Величества смотрит на собаку, его глаза выглядят такими мрачными? Как будто он хочет проглотить её живьем! Уф, капризы Императора действительно трудно понять!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 63. Нападение и защита.

Глава 63. Нападение и защита

– Сначала отошли пса. Он только что оправился от болезни, держись от него на расстоянии! – Он подошел к столу и заметил, что Санью слепо следует за ним, прижимая Эр’Бао к груди. Ему было очень неприятно, поэтому Император Чжоу’Ву тихо отдал приказ.

– Понятно. – Она отдала Эр’Бао няне Фэн. Этот человек явно испытывал неприязнь к Эр’Бао, но Мэн Санью не чувствовала в этом ничего странного.

Император всегда ненавидел животных. Это известно всем во дворце. – Мэн Санью действительно была очень тронута тем, что он искал Эр’Бао и даже лично привез его во дворец Сининг. Казалось, этот человек все еще был в какой-то степени искренен по отношению к ней, но она совсем не чувствовала себя счастливой. Напротив, она хладнокровно начала прикидывать, как бы ей использовать его искренние чувства в своих интересах. Любые романтические чувства с ее стороны сошли на нет еще в ее прошлой жизни.

Увидев, что руки Санью, наконец, опустели, раздражение Императора Чжоу’Ву немного отступило. Он взял свою императорскую кисть и быстро написал пять иероглифов бегущим шрифтом: [Эр’Бао дворца Би’Сяо] и приложил свою личную печать.

Иероглифы, в которых чувствовался, присущий только императору, властный дух, ярко проступили на бумаге.

Какой сильный почерк! А с добавлением императорской печати, если вынести это за пределы дворца, то предмет считался бы бесценным сокровищем! И все же он будет использоваться как простой жетон... Шуфэй действительно эксплуатирует часть небесной работы! – Чан Си молча выразил свое разочарование, дуя на мокрые чернила.

– Каллиграфические навыки Вашего Величества снова улучшились! – Восхищенно вздохнула Мэн Санью. Она взяла надпись, чтобы получше ее рассмотреть.

– Откуда ты знаешь, что каллиграфия Чжень улучшилась? – Император Чжоу’Ву крепко обнял ее и шутливо ущипнул за нос, ожидая, как она отреагирует.

Санью постепенно ослабляла свою защиту. Иногда она даже совершала ошибки. Это чрезвычайно забавно.

– А… Основываясь на интуиции. Почерк Вашего Величества стал более плавным по сравнению с прошлым разом! – Глаза Мэн Санью на мгновение блеснули, но выражение ее лица свидетельствовало о полном невежестве. Этот милый и наивный взгляд заставил мужчину влюбиться еще сильнее.

– Ха-ха, в прошлый раз Чжень писал обычным почерком. Мазки были четкими, а композиция сбалансированной. На этот раз Чжень писал беглым почерком. Штрихи связаны друг с другом, безудержны и элегантны. Конечно, это выглядит более плавно. – Император Чжоу’Ву широко улыбнулся и ущипнул Санью за щеку. Он подумал:

Какая умная маленькая шалунья! Подумать только, что ты додумалась до такой причины!

Мэн Санью презрительно улыбнулась, задумчиво отвела глаза и сменила тему:

– Ваше Величество, эта наложница закончила делать саше с духами, о которой Вы просили в прошлый раз. Не хотите взглянуть? – Она подошла к дивану и достала два саше из стоящего на узком столике футляра для рукоделия. Одно было больше, а другое меньше, но оба имели форму рога изобилия. От ткани исходил слабый аромат цветущей сливы, освежая разум.

Глаза Императора Чжоу’Ву загорелись, он взял протянутый пакетик и поднес к носу, чтобы понюхать. Его лицо расплылось в довольной улыбке.

– Помоги мне его одеть.

Мэн Санью кивнула и опустила голову, чтобы привязать саше к его поясу. Ее белая шея, которая была слегка обнажена, выглядела очень сладкой и восхитительной, а дрожащие ресницы завивались, заставляя сердце зудеть от желания. Глаза Императора Чжоу’Ву потемнели, а кадык заскользил вверх-вниз. Наконец он не выдержал, протянул руки, обнял ее и лег на диван.

– Чжень поможет тебе завязать. – Прошептал он глухим голосом, взял другой пакетик поменьше, крепко обвязал его вокруг талии женщины и, закрыв губами ароматный маленький ротик женщины, крепко поцеловал ее.

– Ваше Величество, сейчас еще день, а это дворец Сининг! – Она заметила, что дыхание мужчины стало тяжелее, движения похотливее, а нижняя часть его тела напряглась и, пульсируя, прижалась к ее ногам. Мэн Санью пришла в себя и тут же мягко напомнила. Она приподнялась, чтобы оглядеться, но Чан Си уже давно разогнал слуг.

– Завтра ты вернешься во дворец Би’Сяо! – Глаза мужчины покраснели, он прижал ее к себе и приказал хриплым, до неузнаваемости, голосом.

Что дает тебе право по прихоти менять свое мнение? – Подавляя свою похоть, Мэн Санью вдруг подумала об обратной психологии. – Как и ожидалось, сладкие слова и нежная забота этого человека должны были заложить окончательную основу для получения моего тела!

Она тихо выругалась про себя, но на ее лице появилось чарующее выражение. Она потянула мужчину за лацкан и кокетливо сказала:

– Но эта наложница все еще не закончила изучать так много вещей, эта наложница боится управлять таким большим Внутренним Дворцом. Ваше Величество, не могли бы Вы дать этой наложнице отсрочку на несколько дней?

Глаза Императора Чжоу’Ву мгновенно потемнели, он глубоко вздохнул, сел прямо, обнял женщину, посадил к себе на колени и стал приводить в порядок ее грязную одежду, небрежно говоря:

– Твой отец обезглавил сто тысяч военнопленных на границе. Пролитая кровь окрасила все белые луга в красный цвет. Вонючий запах крови привлек стервятников с плато за тысячи миль, и они задержались там, как темная туча. Сегодня Чжень получил много мемориалов, объявляющих ему импичмент.

Мэн Санью посмотрела прямо на него, ее руки сжались в кулаки.

– Многие министры протестовали против его бессердечия, несправедливости и чрезмерной жестокости, считая его непригодным для ношения печати Генерала. Если мы их не подавим, Чжень опасается, что когда-нибудь это приведет к восстанию. Что ты на это скажешь? – Император Чжоу’Ву теребил ее бледные и тонкие пальцы, делая вид, что небрежно спрашивает.

Услышав слова: «приведет к восстанию», сердце Мэн Санью сжалось в груди, а колеса в ее мозгу начали вращаться.

– Как может эта наложница осмелиться комментировать государственные дела и политику? – Испытующе спросила она.

– Ты дочь Князя Обороны Мэн. Чжень хочет услышать твою точку зрения. Все в порядке, нас здесь только двое. Ты можешь говорить свободно, Чжень, конечно же, не накажет тебя! – Император Чжоу’Ву поцеловал кончики ее пальцев и снисходительно улыбнулся.

Этот человек всегда держал свое слово. – Получив гарантию, Мэн Санью сосредоточилась и неторопливо заговорила:

– Эта наложница осмеливается спросить Ваше Величество, если бы эти сто тысяч военнопленных не были убиты, нашелся бы у Вас надежный способ разместить их? Станут ли они рабами? Будет ли им выделен участок земли для обработки? Или Вы позволите им смешаться с народом Великого Чжоу, используя благожелательность и праведность, что бы ассимилировать их?

Увидев нахмуренные брови и встревоженный взгляд мужчины, она уверенно и неторопливо продолжила:

– Варвары – воинственный народ, который вел очень примитивный образ жизни, и эта дикость давно просочилась в их кости. С унижением от проигрыша в войне, в дополнение к ненависти из-за подчинения своей нации у них есть глубоко укоренившаяся вражда к народу Великого Чжоу, которую невозможно стереть. Все эти сто тысяч военнопленных – мужчины в расцвете сил. Разве мы не будем напрашиваться на неприятности, если освободим их? Через несколько лет они наверняка вызовут возмущения и война начнется снова! Может быть, Ваше Величество забыли хаос, который произошел в городе Павловния десять лет назад? Несколько тысяч оседлых военнопленных в городе Павловния внезапно взбунтовались и, сотрудничая с внешними силами, позволили варварам войти в город и убить тысячи горожан, включая их собственных людей и детей. Какими бы свирепыми ни были тигры, но даже они не причиняют вреда своим детенышам. Из этого видно, что варвары от природы безжалостны и не желают становиться цивилизованными. Их нельзя оставлять в живых! – Сказав это, Мэн Санью посмотрела на задумчивое выражение лица мужчины, поджала губы и продолжила: – По отношению к такому бессердечному сброду единственный метод – использовать насилие, чтобы предотвратить насилие, убивать, чтобы предотвратить новые убийства, и основательно внушить страх! Убийство этих ста тысяч военнопленных – серьезный удар по силе варваров. Им будет трудно восстановиться в течение столетия, что избавит граждан нашего Великого Чжоу от горьких потерь из-за войны. Сколько семей будет спасено? Действия отца были также направлены на благо нации. Пусть Ваше Величество проявит понимание!

Если будет война, то, несомненно, будет и резня. Я не святая и не стала бы отчуждаться, испытывать отвращение или даже поносить отца только потому, что его руки были испачканы кровью. Отец был тем, кто дал мне жизнь и вырастил меня. В моем сердце сто тысяч жизней не идут ни в какое сравнение с его жизнью. Разве это неправильно, когда ребенок защищает своих родителей? Я так не думаю.

Император Чжоу’Ву играл с черными волосами Мэн Санью и долго ничего не говорил. Только когда он заметил, что она несколько раз украдкой бросила на него взгляд и блеск в ее глазах, он слабо улыбнулся:

– Хорошо сказано! Как будто твои слова исходили из самого сердца Чжень! Санью может так хорошо видеть общую тенденцию мира, так как же ты не сможешь управлять таким маленьким Внутренним Дворцом? Как ты относишься к тому, чтобы получить печать феникса и завтра же вернуться во дворец Би’Сяо?

Острые глаза Императора, темные и глубокие как ночное небо, казалось, могли видеть самые сокровенные мысли человека. Только в этот момент Мэн Санью заметила, что, защищая отца, она случайно раскрыла свои таланты, которые с большим трудом скрывала. Глядя на удивленное выражение лица мужчины, она поняла, что не может продолжать себя вести глупо, натянуто улыбаясь, ей пришлось согласиться.

Черт, как будто этот человек загнал ее в ловушку!

Явное раздражение женщины, которое она не осмеливалась выразить, и ее бессознательно надутые розовые губы представляли собой невыразимо очаровательную картину. Император Чжоу’Ву широко улыбнулся, крепко взял ее за подбородок и резко прикусил губы.

Поскольку Санью любит одевать на себя маску, то мне остается только целенаправленно расставлять ловушки, чтобы слой за слоем, понемногу их снимать, позволяя ей показать свой истинный темперамент. Это забавный способ понять друг друга, не так ли?

– Чжень немедленно сообщит Вдовствующей императрице. Собирайся и готовься к отъезду завтра утром. – Потерев пальцем следы зубов, которые он оставил, Император Чжоу’Ву ушел с лицом, полным триумфа.

Мэн Санью с колеблющимся выражением лица устремила взгляд на его высокую спину. Она не была дурой и чувствовала заботу этого человека о ней. Однако это чувство было слишком неожиданным, вызывая чувство неловкости.

Забудь об этом, все в порядке, пока ситуация выгодна мне. Почему я должна так много об этом думать? – Она покачала головой и вытащила ранее спрятанную бухгалтерскую книгу.

На следующий день при Императорском дворе количество мемориалов, осуждающих Князя Обороны Мэн, на столе Императора значительно увеличилось. Император Чжоу’Ву взял мемориал, бегло просмотрел его и равнодушно спросил:

– Как вы думаете, что Чжень должен делать с Князем обороны Мэн?

– Этот субъект считает, что Князь Обороны Мэн пренебрегает человеческой жизнью и убивает военнопленных, попирая праведность и благожелательность Великого Чжоу. Более того, у него жестокий темперамент и порочные методы. Он командует миллионной армией, угрожая основанию империи своими достойными достижениями. В будущем не исключено, что он станет большой занозой в боку Императора! – Высказал имперский цензор, его слова были полны критики. Ранее Император намеренно подавлял Князя Обороны Мэн. Цензор чувствовал, что после этой военной кампании репутация Князя Обороны Мэн резко возросла, поэтому он высказался, основывались на его понимании намерений Императора.

Многие гражданские чиновники выступали один за другим, перечисляя различные обвинения в адрес Князя Обороны Мэн. Среди военных чиновников Мэн Яньчжоу уже давно был зол до такой степени, что его глаза налились кровью, и он громко скрипел зубами. Если бы Ян Цзюньвей не удерживал его, он бы уже давно бросился защищать своего отца.

– Вы все закончили? – После того как все успокоились, с улыбкой на лице, неторопливо заговорил Император Чжоу’Ву. Однако улыбка не коснулась его холодных глаз, заставив сердца нескольких министров, стоявших в первом ряду, забиться от страха и трепета.

– Когда был жив Покойный император, наш Великий Чжоу постоянно конфликтовал с варварами. После этого мы обменялись военнопленными и подписали договор о перемирии. Мы даже послали принцессу заключить брачный союз, чтобы обеспечить мир в пограничных землях. Однако действительно ли в пограничных землях воцарился мир? Когда это варвары не отступали от своих слов? Они произвольно сжигали, грабили и убивали народ нашего Великого Чжоу. Разве за последние несколько десятилетий они не убили бесчисленное множество граждан Великого Чжоу? Бесполезно относиться к этим жестоким негодяям с добротой и доброжелательностью; единственный способ – истребить их всех! На этот раз действия Князя Обороны Мэн были совершены по приказу Чжень. – Говоря об этом, он остановился и посмотрел на сотни чиновников внизу.

Императорский двор погрузился в мертвую тишину. Те, кто участвовал в импичменте Князя Обороны Мэн, смертельно побледнели. Мэн Яньчжоу был ошеломлен и недоверчиво уставился на Императора.

Император Чжоу’Ву хлопнул ладонью по императорскому столу. Мощный звук разнесся по всему залу.

– После нанесения такого серьезного ущерба, варварам будет трудно вернуться в течение следующего столетия. В глазах Чжень цена использования ничтожной сотни тысяч жизней в обмен на сто лет мира Великого Чжоу – ничто! Если у кого-то из вас есть свое мнение, встаньте, и Чжень передаст вам оставшиеся шестьдесят тысяч военнопленных. Если вы можете гарантировать, что они превратятся из зверей в безобидных овец и не будет никаких инцидентов в течение пяти лет, мы огласим Наши грехи миру!

В зале стояла мертвая тишина, и никто не хотел возражать. Восстание в Павловнии все еще было свежо в их памяти. Дикость варваров вызывала дрожь. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что к этой горячей картошке нельзя прикасаться

– Хм! Всегда обсуждая праведность и этику, и Четыре социальные связи, но совершенно не зная даже самых основных понятий национального долга! Какая близорукая группа людей с глазами выше рук! Забирайте свои мемориалы и отправляйтесь домой, чтобы тщательно обдумать, достаточно ли у вас квалификации, чтобы служить придворными чиновниками!

• Всегда обсуждая праведность и этику – это китайская идиома, относящаяся к традиционным добродетелям сострадания, долга, приличия и честности. В основном он используется саркастически, когда речь идет о лицемерии

• Четыре социальные связи  – Четыре Социальные связи / Четыре Кардинальных принципа, которые описывают фундаментальные принципы поведения. Это относится к этике, справедливость, целостности и чести/стыду.

• С глазами выше рук – китайская идиома, означающая иметь высокие стандарты, но мало способностей, или быть привередливым, но некомпетентным.

Человек, сидевший на императорском троне, бросил груду мемориалов на землю перед сотнями министров, которые молчали, как цикады зимой.

– Командир Ян, доложите о недавних случаях, которые расследовала Гвардия Вышитой униформы. – Мужчина прислонился к спинке трона и слегка обуздал свою мощную ауру.

– Докладываю Вашему Величеству. В соответствии с законом, преступление клана Шэнь по созданию партийных фракций оказалось правдой, и они были брошены в Имперскую тюрьму в ожидании казни. Обвинение Ло Бинчжуна в том, что он покинул свой пост без разрешения, было проверено, и сейчас он находится в Имперской тюрьме… – Командир Ян вышел из рядов и отдал честь. Его слова о «проверке» и «ожидании казни» заставили сотни чиновников в зале вздрогнуть. – Отвечаю Вашему Величеству. В дополнение к двадцати трем преступлениям Шэнь Чжунляна этот субъект также сообщает о еще одном его преступлении – сговоре с врагами и предательстве нации. Вот вам и доказательство. Ваше Величество, пожалуйста, взгляните. – Ян Цзюньвей закончил еще одной шокирующей новостью, заставившей чиновников, связанных с Великим наставником Шэнь, дрожать и обильно потеть.

Посмотрев на секретные послания в своей руке, Император Чжоу’Ву передал письмо Чан Си и сказал торжественным голосом:

– Пусть все министры посмотрят.

Письма были скреплены личной печатью Великого наставника Шэнь, и их содержание было очень подробным и шокирующим. Там было даже несколько писем с императорской печатью Елухан Вана. В письмах подробно описывается то, как Великий наставник Шэнь причинил вред Князю Обороны Мэн, как он вступил в сговор с Се Чжэнхао, чтобы притвориться побежденным, и как он убивал невинных и уступал города. После того как все чиновники закончили читать, их ладони покрылись холодным потом. Те, кто не имел никаких связей с Великим Наставником Шэнь, в тайне радовались, а те, кто был хоть немного с ним связан, чуть не падали в обморок на месте! Как это могло быть простым преступлением – создание партийных фракций? Чем больше они читали, тем больше понимали, что это преступление – заговор с целью захвата трона!

– Список двадцати четырех преступлений Шэнь Чжунляна уже подтвержден, и он также брошен в Имперскую тюрьму в ожидании казни. Девять степеней родства клана Шэнь должны быть полностью уничтожены, а их семейная собственность конфискована. Это суждение этого чиновника. Пусть Ваше Величество примет окончательное решение. – Представив доказательства, которые были переданы по залу, снова заговорил Ян Цзюньвей.

– Только убийство девяти степеней родства? Этого недостаточно! – Медленно и рассудительно заговорил человек на Императорском троне. – Чжень добавит еще одну, чтобы уничтожить до десяти степеней родства. Пусть за это отвечает Гвардия Вышитой униформы. Сегодняшний суд закончится здесь, расходитесь! – Оставив позади побледневших чиновников, мужчина объявил суд закрытым и удалился.

С момента основания Великого Чжоу уничтожалось только девять степеней родства, не было прецедента уничтожения десяти. Десятая степень родства включала учеников и слуг. Это было равносильно уничтожению любых следов клана Шэнь.

Чиновники растерянно вышли на улицу и, встретив холодный ветер, задрожали. Методы Императора становились все более жестокими и кровавыми, но, глядя на нынешние обстоятельства Великого Чжоу, это не плохо!

Ян Цзюньвей догнал бездушного Мэн Яньчжоу и, желая утешить, похлопал его по плечу.

В конце концов, он был новичком и не испытывал потрясений при Императорском суде. То, что он испугался, было неизбежно.

Мэн Яньчжоу пришел в себя. Свет в его глазах был таким ярким, что Ян Цзюньвей не мог смотреть прямо на него.

– Что у тебя с выражением лица? – Нерешительно спросил он.

– Убить одного человека – преступление. Убить десять тысяч человек – это героизм! Раньше я всегда считал отца великим героем, я не ожидал, что Император был настоящим героем! –Мэн Яньчжоу был так взволнован, что его щеки вспыхнули.

Ее светлость Шуфэй была права! Мозг этого ребенка действительно состоит только из мышц! – Беспомощно подумав, Ян Цзюньвей погладил Мэн Яньчжоу по голове, как собаку. Уголок его рта дернулся.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 64. Зеленые таблички.

Глава 64. Зеленые таблички.

В Зале Великой гармонии только начался утренний суд, но утренние уроки Вдовствующей императрицы уже закончились. Мэн Санью и Чжаои Ли шли с обеих сторон от Вдовствующей императрицы, медленно сопровождая ее во дворец Сининг. Сегодняшнее утро отличалось от обычного. Было только 6 утра, однако ожидавшие перед дворцом императорские наложницы отказались уходить, пока им не будет предоставлена аудиенция у Вдовствующей императрицы.

– Впустите их. – Спокойно сидя на главном сидении, еле слышно приказала Вдовствующая императрица.

Чувствуя некоторое раздражение в своем сердце, Мэн Санью обдумывала мотивы этих женщин. Чжаои Ли сидела под ней, полностью сосредоточившись на своей задаче, как будто она была медитирующим монахом.

– Эта наложница приветствует Вдовствующую императрицу. – Группа наложниц почтительно поклонилась. Чжаои Ли отклонилась, чтобы избежать их поклонов, а Мэн Санью спокойно их приняла. За исключением Вдовствующей императрицы, ее ранг был самым высоким в группе, поэтому она без колебаний приняла их приветствия.

– По какой причине вы сегодня сюда пришли? – Перебирая в руке буддийские четки, неторопливо спросила Вдовствующая императрица.

– Умоляем Вдовствующую императрицу проявить милосердие и избавить Милостивую супругу от смерти! – Вперед, на коленях, вышла Достойная супруга и тяжело ударилась головой о землю. Другие наложницы последовали ее примеру. Даже бледная и посеревшая Императорская супруга, нет, теперь она была Императорской наложницей, не была исключением, в ее глазах был заметен проблеск ненависти.

Вчера стало известно, что расследование, которое Гвардия Вышитой униформы провела в отношении преступлений Великого наставника Шэнь, близилось к завершению. Наложниц, тесно связанных с Шэнь Хуэйру, понизили до низших дворцовых служанок и отправили работать в императорскую прачечную. Даже их семьи пострадали. Уверенные в том, что весь клан Шэнь и девять степеней его родства скоро будут стерты с лица земли, наложницы, ненавидевшие Шэнь Хуэйру до мозга костей, больше не могли усидеть на месте.

Они действительно пришли сюда из-за нее! – Мысленно кивнула Мэн Санью. Видя, что глаза Вдовствующей императрицы равнодушно закрыты, она тоже встала на колени вместе с толпой.

Я не верю, что эти женщины, с которыми Шэнь Хуэйру обращалась так жестоко, умоляют от ее имени, с добрыми намерениями. Скорее всего, они делают это с целью позволить Шэнь Хуэйру прожить немного дольше, и испытать жизнь хуже смерти, чтобы отплатить за вред и боль, которые она им причинила.

Мэн Санью также была жертвой. Несмотря на то, что порочный план Шэнь Хуэйру потерпел неудачу, пока она помнила, что ее отец чуть не умер, она будет сожалеть, что у нее нет возможности содрать с Шэнь Хуэйру кожу и сломать все ее кости. Однако у Мэн Санью был свой собственный стиль ведения дел: до тех пор, пока есть кто-то, кто может сделать за нее тяжелую работу, ей самой не нужно пачкать руки.

В таком случае я не только каждый день буду дарить драгоценные лекарственные травы, но даже буду петь сутры за здоровье и долголетие Шэнь Хуэйру.

Медитирующая Чжаои Ли открыла глаза. Она положила буддистские четки, которые держала в руках, на стол, медленно опустилась на колени рядом с Мэн Санью и, кланяясь, резко ударилась головой о землю. Она ничего не сказала, но пугающая, глубокая ненависть, содержащаяся в ее глазах, пугала окружающих.

• Чем сильнее человек кланяется, тем серьезнее и искреннее он становится. Тяжело опускать колени на землю или стучать лбом о землю, кланяясь, - это способ показать свою искренность и решимость.

Если бы не Шэнь Хуэйру, мой сын мог бы вырасти героическим и несравненным человеком. Но теперь…

Чувствуя себя впечатленной Милостивой супругой, Вдовствующая императрица глубоко вздохнула и скользнула взглядом по наполненным ненавистью глазам внизу.

Женщина, которая своими ядовитыми методами смогла вызвать кровавую ненависть, также может считаться талантом! – По отношению к этому типу людей Вдовствующая императрица лично чувствовала, что было бы проще просто убить ее. – Однако давным-давно Император уже ожидал этой просьбы от наложниц и приказал согласиться, так что у меня нет другого выбора.

– Вы все можете встать. Айцзя будет просить Императора пощадить жизнь Милостивой супруги. – Махнув рукой, беспомощно заговорила Вдовствующая императрица.

Императорские наложницы проливали слезы благодарности и трижды кланялись. Они редко действовали так единодушно.

– Вставайте, завтра вам не нужно приветствовать Айцзя. Айцзя передала управление дворцовыми делами Шуфэй. Если возникнут какие-то проблемы, вы можете пойти и найти ее. – Сказав это, Вдовствующая императрица взглянула на Мэн Санью и предупредила: – Это печать феникса; позаботься о ней хорошо, не разочаруй Нас!

– Спасибо за доверие, Ваша светлость. Эта наложница определенно сделает все возможное! – Мэн Санью опустилась на колени и почтительно взяла печать феникса, переданную няней Джин.

Улыбающиеся лица императорских наложниц сразу стали мрачными. Их притворное безразличие, казалось, выглядело несравненно жестким. Прямо сейчас все они были полны сожаления. Они ненавидели себя за то, что в тот день не настояли на том, чтобы остаться во дворце Сининг, и сопровождать Вдовствующую императрицу. Шуфэй действительно была Шуфэй! Ее навыки были выдающимися. Она действительно смогла уговорить Вдовствующую императрицу передать ей печать феникса! Если бы они знали, что смогут тронуть Вдовствующую императрицу, используя сыновнее благочестие, даже с учетом риска стать монахиней, они бы все равно рискнули!

– Хорошо, вы все можете уйти. Айцзя устала. – Недовольная завистью, исходящей от императорских наложниц, Вдовствующая императрица вяло махнула рукой. Прежде чем покинуть свое место, она похлопала Мэн Санью по плечу и тихо сказала: – Доброе дитя, если у тебя есть какие-либо вопросы, приходи во дворец Сининг, чтобы найти Нас. Ни один цветок не может цвести сто дней, и никто не хорош в течение тысячи дней. Если в будущем с тобой случится какое-нибудь несчастье, ты всегда можешь написать Нам письмо. Айцзя пошлет людей, чтобы забрать тебя.

– Спасибо, Вдовствующая императрица! – Мэн Санью присела в реверансе и опустила голову, чтобы скрыть красные глаза.

С того момента как три года назад я вошла во дворец, я никогда не думала, что смогу почувствовать такое облегчение, как сейчас. С гарантией Вдовствующей императрицы, мне нечего бояться. Даже если я потеряю благосклонность, власть и статус, в худшем случае я смогу просто уйти!

Чувствуя ее искреннее намерение стать ближе, Вдовствующая императрица слабо улыбнулась и повела Чжаои Ли в направлении молитвенного зала. Слуги, давно получившие приказ Императора, быстро помогли Шуфэй упаковать свой багаж и вернуться во дворец Би’Сяо.

Чтобы приветствовать возвращение госпожи в главном зале дворца Би’Сяо уже давно запустили систему подогрева пола. С тех пор, как она в последний раз видела свой дворец, он сильно изменился, в интерьер зала было добавлено много растений, все из которых являются чрезвычайно ценными и редкими сортами.

– Откуда взялись эти растения? – Мэн Санью подняла горшок с древовидным пионом «Яо Хуан» и восхищалась им до такой степени, что не могла с ним расстаться.

– Отвечая Вашей светлости, все это было прислано Его Величеством. – Главный евнух дворца Би’Сяо поспешно шагнул вперед, чтобы ответить.

Он подарил цветы и даже собаку. Чем больше я смотрю на его действия, тем больше мне кажется, что он за мной ухаживает. – Мэн Санью почувствовала себя слегка тронутой и все же быстро отбросила эту нелепую мысль на задний план. – Если бы он в меня влюбился, то влюбился бы раньше. Зачем ждать три года? Он просто успокаивал меня из-за достойной службы отца.

Подумав об этом, она покачала головой и усмехнулась. Она поставила горшок, взяла Эр’Бао, который крутился у ее ног, и отправилась на экскурсию по дворцу.

– Эр’Бао, это твой новый дом. Видишь эту медную кастрюлю, полную песка? Это твой туалет. Эта маленькая миска, чтобы пить воду, а это миска для еды. В этой корзине ты будешь спать…

Пока объяснила, она наблюдала за выражением морды Эр’Бао. Увидев водянистые, растерянные глаза щенка Мэн Санью подумала, что, несмотря на его симпатичный внешний вид, ему несколько не хватает ума, он был далек от А’Бао. Женщина невольно нахмурилась, демонстрируя легкую грусть.

– Ваша светлость, не все собаки так же умны, как А’Бао. В любом случае Эр’Бао - младший брат А’Бао. Если его дрессировать, он станет лучше. – Заметив, что выражение лица ее госпожи было неправильным, Би Шуй быстро открыла рот, чтобы успокоить ее.

– Я знаю, все собаки разные. Эр’Бао также имеет свои собственные милые черты. Если бы я всегда сравнивала его с А’Бао, это было бы несправедливо по отношению к нему. Поскольку я решила вырастить его, я проявлю терпение и сделаю все, что в моих силах. – Сказав это, Мэн Санью поцеловала щенка в лоб.

Эр’Бао, чувствуя заботу своей хозяйки, мило заскулил, заставив Мэн Санью тихо смеяться. Мрачная атмосфера рассеялась. Неся маленькую деревянную коробку, с сияющим выражением лица, в зал вошла няня Фэн.

– Ваша светлость, это жетон, присланный Департаментом императорского двора. Вы должны одеть его на Эр’Бао.

В деревянной коробке, на черной фланели лежал резной жетон из красного сандалового дерева, вырезанный в форме благоприятного облака. [Эр’Бао дворца Би’Сяо] Эти пять, покрытых золотом, символа были чрезвычайно привлекательны, но в глаза бросалась расположенная в нижнем углу золотая королевская печать.

– Как они могли сделать это так быстро? – Мэн Санью взяла жетон и провела пальцем по вырезанным золотым иероглифам.

– Евнух Чан Си приказал мастерам делать его днем и ночью. – Няня Фэн одарила ее сияющей улыбкой. – Ваша светлость совсем недавно получила печать феникса. Разве во всем Внутреннем дворце есть кто-то, кто может проявить неуважение к дворцу Би’Сяо?

– Мм... Инь Цуй, принеси одежду, которую носил А’Бао, и помоги Эр’Бао надеть ее, не забудь жетон с именем. После этого можно взять его поиграть.

Взяв полоску кожи, Мэн Санью продела ее через жетон, а затем оценила ширину шеи щенка. Би Шуй опустила голову, внимательно осмотрела ошейник и с завистью вздохнула.

– Этот жетон действительно очень ценен. Даже если бы не было этих, лично написанных Императором, пяти слов, только этой маленькой,  размером с ноготь, золотой печати было бы достаточно для Эр’Бао, чтобы свободно бродить по дворцу. Если бы у А’Бао был такой же, он бы не…

Конец ее предложения был заглушен кашлем няни Фэн.

С горькой улыбкой на лице, Мэн Санью усмехнулась.

– Независимо от того, насколько хороша подделка, она никогда не заменит подлинный товар! Неравенство в отношении все равно появится. Судьба не улыбнулась А’Бао, ему не повезло.

Би Шуй и няня Фэн опустили головы и замолчали. Инь Цуй принесла маленькую телогрейку, и хозяин со слугами вместе одели ее на Эр’Бао. Именно в этот момент за пределами дворцового зала, прося аудиенции, появился евнух.

– Заходи, ты что-нибудь выяснил? – Мэн Санью подозвала его и тихо спросила.

– Отвечая Вашей светлости, в суде десятки людей объявили господину импичмент, но все они были подавлены Его Величеством. Обезглавливание военнопленных изначально было спровоцировано Императором и не имело ничего общего с Его светлостью. Молодой господин не поднимал шума при дворе. – Отчитываясь, евнух поклонился.

– Очень хорошо, иди и получи свою награду. – Приказав евнуху уйти, Мэн Санью задумалась.

Оказывается, обезглавливание военнопленных было фактически спровоцировано Его Величеством. Если бы он хотел навредить семье Мэн, то используя этот инцидент и импичменты, он мог бы заставить отца передать свою военную власть, а также заставить армию семьи Мэн нести позор на протяжении веков. Отец получил только устный приказ, у него нет ни вещественных доказательств, ни свидетельских показаний. Он не смог бы ничего доказать и у него не было бы выбора, кроме как прикусить язык и быть изгнанным из суда таким унизительным образом. Однако Его Величество не воспользовался этой возможностью. Напротив, он взял на себя всю ответственность за это дело. Что он задумал? Более того, почему вчера он пытался узнать мои мысли? Он что-то заметил? – В висках Мэн Санью пульсировала боль. Она чувствовала, что, как бы ни старалась, не сможет понять мысли этого человека.  – В любом случае, поскольку отец возьмет на себя инициативу передать свою военную власть и подать заявление об отставке с правительственного поста, мне не нужно бояться планов этого человека. Мне достаточно просто обращать внимание на любые события, которые могут произойти.

Почувствовав в этом инциденте скрытую опасность, Мэн Санью сжала кулак. Ее бдительность в отношении Императора, которая только недавно уменьшилась, снова возросла.

Во дворце Цяньцин Император Чжоу’Ву все еще разбирался с горой мемориалов. Чан Си, охраняющий вход во дворец, заметил медленно идущего к нему евнуха с подносом. Он быстро преградил ему путь и спросил:

– Что ты делаешь?

– Отвечая евнуху Чан Си. Император давно исцелился от своих ран и снова может выбирать таблички с именами. – Спокойно ответил евнух.

Император давно не посещал гарем и я не смел поднимать этот вопрос без разрешения, но, получив льготы от нескольких наложниц и посчитав, что нет никакой опасности для моей жизни, решил попытать счастья.

Выбор таблички? Евнух из придворной канцелярии по общим делам! – Чан Си немедленно отреагировал и поднял руку, чтобы позволить евнуху войти.

• Придворная канцелярия по общим делам – Евнухи, работавшие здесь, отвечали за запись ночных действий императора. Если одна из наложниц забеременеет, они проверят записи, чтобы убедиться, что это действительно ребенок Императора.

Тело Ее светлости Шуфэй полностью восстановилось, и она должна быть в состоянии служить Его Величеству. Если они будут ждать дольше, темные круги под глазами Его Величества никогда не исчезнут. – Подумал Чан Си.

– Этот слуга приветствует Ваше Величество. – Евнух вошел в зал и опустился на колени.

– Что это? – Не поднимая головы, спросил Император Чжоу’Ву.

– Отвечая Вашему Величеству, этот слуга пришел, чтобы доставить зеленые таблички с именами, пожалуйста, выберите. – Евнух сделал несколько шагов вперед и подал Императору поднос с табличками.

Зеленые таблички? – Император Чжоу’Ву поднял взгляд и посмотрел на поднос. Увидев, что табличка Мэн Санью смешана с табличками остальных императорских наложница, как предмет, который по своей прихоти может выбрать любой человек, он вдруг почувствовал крайнее раздражение.

Как моя Санью может быть такой же, как остальные? – Вспомнив, как Фальшивый император, с нечистыми мыслями, также однажды выбрал табличку с именем Санью, черные как смоль глаза Император Чжоу’Ву мгновенно покраснели.

– Чан Си, вытащи этого евнуха и накажи пятьюдесятью ударами! – Он отложил свою имперскую кисть и закричал с убийственным намерением.

Чан Си вздрогнул и поспешно позвал двух охранников, чтобы утащить ошеломленного евнуха. Поднос с лязгом упал, а зеленые таблички разлетелись по всему помещению.

– Сожги все эти таблички! С сегодняшнего дня им не разрешается появляться перед Чжень! – Он с отвращением отвернулся. Только после того, как все таблички были убраны, злоба на его лице немного уменьшилась, и он спросил глухим голосом: – Шуфэй уже вернулась?

– Отвечая Вашему Величеству, Ее светлость уже вернулась. – Быстро поклонившись, ответил Чан Си.

– Ладно, можешь уходить. – Мрачное выражение лица мужчины смягчилось. Он взял кисть и продолжил просматривать мемориалы; однако его скорость стала намного быстрее, чем раньше, а уголки его поджатых губ слегка приподнялись.

Чан Си тайно оценил выражение лица Императора и, уходя, подумал:

Трудно понять сердце монарха.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 65. Исповедь.

Глава 65. Исповедь.

Евнухов из придворной канцелярии по общим делам подкупили многие наложницы, поэтому, когда евнух понес поднос к дворцу Цяньцин, на нем были сосредоточены бесчисленные пары глаз. Все наложницы молились, чтобы их выбрали. Сейчас им больше всего нужна была благосклонность Императора. Только с императорской милостью они смогут выползти из ядовитой ямы, которую выкопала Шэнь Хуэйру. Если бы они смогли заманить Императора в ловушку, у них были бы и власть и статус, у них даже был шанс получить новых детей. Во дворце было проще простого найти кого-то, кто родил бы для них ребенка.

Однако очень скоро их прекрасные мечты были разрушены. Мало того, что Император избил этого евнуха до полусмерти, он также сжег все таблички с именами.

Что Император собирается делать? Неужели он больше никогда не посетит Внутренний дворец? – Думая об этом, многие императорские наложницы были в ужасе, а некоторые даже хотели попросить Вдовствующую императрицу добиться для них справедливости.

Услышав эту новость, Мэн Санью с Эр’Бао на руках, смеясь, покатилась по дивану.

Ведь ни кто кроме меня не знает? Какой поднос с зелеными табличками? Это явно поднос с зелеными шляпами! Император, который обычно занят государственными делами, не слишком об этом задумывался. Разве вид зеленых табличек, не напоминает ему о том, что он покрыт таким количеством зеленых шляп, что они достигали неба? Было бы странно, если бы он не разозлился! Какой жалкий парень! – Мэн Санью поджала губы, ущипнула Эр’Бао за мягкие лапы и с интересом сказала:

– Похоже, Его Величество не в настроении вызывать наложниц. Пойдем, отведем Эр’Бао погулять в императорские сады!

Согласившись, няня Фэн помогла своей госпоже найти плащ из черно-бурого меха и накинула его ей на плечи. Они вышли прогуляться по императорским садам.

Группа наслаждалась теплым вином и цветами сливы. Они долго гуляли и вернулись во дворец Би’Сяо только ближе к ужину. Зеленые таблички с именами были сожжены, и императорские наложницы потеряли волю конкурировать за любовь Императора. Все без исключения спрятались в своих дворцах, чтобы пересмотреть стратегию, оставив императорские сады пустыми. Это делало прогулку в несколько раз веселее, чем обычно.

Когда Мэн Санью вернулась, выражение ее лица показывало, что она очень довольна, но, увидев евнуха, который стоял у ворот с обеспокоенным лицом, и Чан Си, который стоял рядом с ним, ее волнение сразу же улеглось.

– Евнух Чан Си, Его Величество приходил с визитом? – Прижимая Эр’Бао к груди, она вышла вперед и спросила.

– Этот слуга приветствует Вашу светлость. Отвечая Вашей светлости, Его Величество прибыл час назад. В настоящее время он ожидает Вас в кабинете. – Помахивая метелкой из хвоща и отдавая честь, почтительно ответил Чан Си.

Кабинет? Какой кабинет? – Она взглянула на евнуха позади Чан Си. В ответ на ее вопросительный взгляд, евнух, мизинцем, указал на самый укромный уголок дворца Би’Сяо.

Мэн Санью очень хотелось ударить себя по лбу.

Я только что подумала о том, чтобы усилить свою защиту от этого человека, но вместо этого раскрыла еще один секрет! Он здесь для того что бы испортить мне настроение? – Бессознательно она крепче сжала Эр’Бао и поспешно направилась к кабинету, быстро обдумывая контрмеры. – Если я не дам этому мужчине, который совсем недавно был расстроен зелеными табличками, удовлетворительного объяснения, возможно, что он выместит свой гнев на мне. Преступление обмана Императора не шутка!

Подойдя к кабинету, она остановилась, взяла себя в руки и неторопливо распахнула двери. Заложив руки за спину, Император стоял и любовался каллиграфией на стене. Услышав звук открывающихся дверей, он повернул голову. Его красивое лицо ничего не выражало, только глаза у него были темнее, чем обычно, как две бездонные пропасти.

Мэн Санью быстро наклонила голову, чтобы избежать его острого взгляда. Глядя на круглого и пухлого Эр’Бао, в руках, ее напряженные сердечные струны слегка расслабились. Она уже собиралась сделать реверанс в знак приветствия, но неожиданно первым, тяжелым голосом, заговорил мужчина.

– Выбрось его на улицу!

Эти слова прозвучали совершенно неожиданно. Мэн Санью некоторое время тупо на него смотрела, прежде чем смогла отреагировать. Она быстро передала Эр’Бао няне Фэн, которая стояла у двери, и велела ей отнести его подальше.

– Ваше Величество, эта наложница понимает свои недостатки. – Закрыв дверь, Мэн Санью с громким стуком опустилась на колени.

Неужели ей не больно? – Сердце Император Чжоу’Ву дрогнуло. Большими шагами, он подошел, поднял ее и сердито сказал:

– Чжень не просил тебя становиться на колени. Сядь здесь и отвечай!

– Спасибо, Ваше Величество! – Видя, скрытый в выражении лица мужчины, гнев Мэн Санью действовала еще осторожнее. Она втайне обдумывала, как ей следует сформулировать свое объяснение.

Император Чжоу’Ву сел напротив нее и держа в руках мастерски написанную каллиграфию, он поднял брови и спросил.

– Разве ты не говорила, что не разбираешься в литературе и искусстве? Как получилось, что ты превратилась в талантливую девушку после того, как Чжень не видел тебя всего несколько дней? – Надпись и личная печать в нижней части картины вызвали у Мэн Санью головную боль.

– Отвечая Вашему Величеству, вышеупомянутое «непонимание литературы и искусства» было придумано внешним миром. Это не имеет никакого отношения к этой наложнице. Образованность и эрудированность следует использовать для обогащения и совершенствования себя, а не для демонстрации другим и хвастовства. Поэтому эта наложница никогда не исправляла слухи, чтобы не загрязнять себя претенциозностью и не упускать из виду истинный смысл приобретения знаний.

Санью, как всегда, удивительна. Она может исказить правду в мгновение ока! – Император Чжоу’Ву внутренне хихикнул, но выражение его лица стало еще более мрачным.

– Ты могла не говорить другим, но почему ты никогда не признавалась Чжень? Чжень даже несколько раз учил тебя каллиграфии?

Мэн Санью склонила голову, и ее глаза блуждали, но в мгновение ока она придумала ответ. Прикусив губу белоснежными зубами, ее щеки слегка покраснели, и она заговорила, изображая крайний стыд:

– Отвечая Вашему Величеству, эта наложница не собиралась Вас обманывать. Эта наложница просто хотела… просто хотела сблизиться с Вашим Величеством! – Произнося эти слова, ее глаза феникса заблестели от слез. Она бросила взгляд на мужчину, затем быстро опустила голову и прошептала: – Ваше Величество обняли эту наложницу, когда писали буквы, и эта наложница чувствовала себя действительно счастливой. Было очень трудно устоять перед искушением, сблизиться с Вашим Величеством, поэтому эта наложница скрыла правду. Да простит меня Ваше Величество! – Эти слова были настолько сладкими, что ее чуть не стошнило!

Несколько слезинок прилипли к ее завитым ресницам, ее робкий взгляд вызывал жалость у других до такой степени, что они не могли критиковать ее. Мужчина прекрасно знал, что она действует и что ее слова были полной ложью, но, тем не менее, Император Чжоу’Ву был очарован. Неописуемая сладость вырвалась наружу, и он бессознательно протянул руку, чтобы вытереть ее слезы. Его действия были чрезвычайно нежными, как будто он боялся, что она разобьется вдребезги.

Мэн Санью повернула голову в сторону, чтобы увернуться от него. У нее было застенчивое, взволнованное выражение лица, как будто ей было слишком стыдно показывать свое лицо, но ее водянистые глаза феникса сверкали хитростью.

Я знала, что ни один мужчина не способен устоять перед слезами и признанием глубоко влюбленного белого лотоса!

Уловив вспышку хитрости, Император Чжоу’Ву очнулся от сладкой иллюзии, но, несмотря на то, что в его сердце мелькнул след горечи, это не могло повлиять на его хорошее настроение. Ему нравилось снимать с Мэн Санью маски, одну за другой. Ему нравилось наблюдать, как она ломает голову, чтобы ответить ему. Ему нравилось наблюдать, как она сосредотачивает все свое внимание на нем. Он был убежден, что когда кто-то думает о другом человеке достаточно часто, он автоматически развивает к нему чувства.

Более того, очаровательный вид Санью, когда она пытается придумать способы меня обмануть, заставляет любить ее еще больше. – Ему хотелось просто обнять ее и громко рассмеяться.

Мысли ведут к чувствам, а чувства - к действиям: он притянул женщину в свои объятия и рассмеялся. Звук его энергичного смеха и вибрация его груди заставили Мэн Санью почувствовать себя неловко до такой степени, что даже мочки ее ушей покраснели.

– Чжень тоже не может устоять перед искушением сблизиться с Санью. Чжень тоже наслаждается когда держит Санью в объятиях!!! – Мужчина опустил голову рядом с ухом женщины. Искренность и глубокие чувства, содержащиеся в его словах, не могли быть ошибочными, и Мэн Санью почувствовала себя немного виноватой.

Нет ненависти без причины, и нет любви без причины. Этот человек  – император, откуда он знает, что такое любовь? Он просто пытается залезть ко мне в постель. – Она укрепила стены своего сердца, чтобы не дать себе утонуть в теплых объятиях мужчины.

– Если тебе нравится писать с Чжень, почему ты не сказала об этом раньше? Чжень будет практиковать с тобой каллиграфию, копируя книги. Как насчет этой [Записи великого историка]? – С женщиной на руках, Император Чжоу’Ву встал, и взял со стола толстую и тяжелую книгу.

Глаза феникса Мэн Санью расширились, а ее элегантные брови нахмурились:

– Ваше Величество, эта книга слишком толстая, почему бы нам не выбрать другую?

– Если мы не закончим сегодня, есть еще завтра. – Приготовив перо, чернила, бумагу и чернильный камень, Император поцеловал прекрасное лицо женщины и прикусил, похожую на бусину из нефрита, мочку.

Ты что – собака? Ты целуешь, лижешь и кусаешь? – Синие вены пульсировали на лбу Мэн Санью, но она все еще послушно прижималась к мужчине с застенчивой улыбкой на лице. – Ублюдок! Это все равно, что поднять камень, что бы уронить его себе на ноги!

Чрезвычайно довольный ее послушанием, мужчина аккуратно сложил ее негабаритные рукава, чтобы не испачкать их чернилами. Держа ее светлую, нежную, маленькую руку, он взял кисть и начать копировать [Записи великого историка] с первой главы. На шелковой бумаге появились живописные буквы, сочетающие в себе и мужественность, и женственность.

Император Чжоу’Ву наслаждался этим чувством единения сердец, его черные как смоль глаза слегка сузились от удовольствия. Крепче обняв женщину за талию, он наклонил голову, поцеловал ее в щеку, и тихо сказал:

– В будущем Чжень будет каждый день уделять некоторое время изучению с тобой иероглифов и практике каллиграфии. Тебе это понравится?

Мэн Санью повернулась и встретилась с глубоким, как океан, взглядом мужчины. Кончик ее сердца слегка дрогнул, и она заставила уголки рта подняться.

– Понравится! – Как только слова сорвались с ее губ, она повернула голову, чтобы снова посмотреть на шелковую бумагу, ее застывшая улыбка тут же исчезла. Она широко открыла рот и беззвучно завизжала со зловещим выражением лица.

Черт возьми! Будешь приходить каждый день? Я сойду с ума!

Чернильный камень был похож на зеркало, и, сидящий позади нее человек, прекрасно видел ее искажённое лицо. Сначала он тупо смотрел, а потом сдавленно рассмеялся.

То, как Санью внешне соглашается со мной, но внутренне кипит от гнева – слишком мило!

Увидев, что человек перестал писать, обхватил себя руками и засмеялся, настроение Мэн Санью еще больше испортилось.

Когда и чем я его спровоцировала? У мужчин древних времен такой низкий порог юмора! – Она мысленно выругалась.

После долгого смеха Император Чжоу’Ву наконец успокоился. Он продолжал обнимать Санью и копировать текст. Время от времени он целовал ее в щеку. Увидев, как покраснели ее уши и слегка надулись напудренные губы, он почувствовала себя чрезвычайно счастливым. Мужчина, наконец, понял, почему она всегда любила дразнить А’Бао, это было действительно забавно!

Когда они переписали примерно половину главы, Чан Си крикнул снаружи:

– Ваше Величество, пора ужинать.

– Мм… – Ответил Император Чжоу’Ву. Он положил щетку, поцеловал Мэн Санью в уголок рта и тихо сказал: – Пойдем, завтра продолжим.

– Хорошо. – Согласилась Мэн Санью и тайно вздохнула. Окруженная чисто мужской аурой, она действительно чувствовала себя немного неуправляемой, особенно когда мужчина целенаправленно дразнил ее.

Выйдя из комнаты и встретив свистящий, холодный ветер, ее лихорадочно горячие мочки ушей наконец-то побледнели. Мужчина с улыбкой посмотрел, как на ее лице появилось выражение облегчения от бремени, взял предложенный Чан Си серебряный плащ, накинул его ей на плечи, и осторожно его завязал.

Они шли рука об руку по мощеной булыжником дорожке. Атмосфера вокруг них была очень тихой и теплой. Медленно они приближались к главному залу, издалека донеслись звуки веселой возни Инь Цуй, Би Шуй и Эр’Бао. Ранее они стали свидетелями гармоничной сцены между Императором и их госпожой через окно кабинета. Зная, что с их госпожой все в порядке, они, естественно, расслабились.

Увидев Эр’Бао, который держа во рту мяч, нетерпеливо бежал к ней, Мэн Санью немедленно отпустила руку мужчины и побежала вперед, чтобы поприветствовать его. Крепко обняв и поцеловав щенка, Мэн Санью вынула у него изо рта мяч и с улыбкой спросила:

– Эр’Бао, что ты делаешь? Играешь в мяч?

– Гав-гав-гав! – Эр’Бао залаял и кивнул. Его маленькая фигура казалась очень серьезной.

Мэн Санью нежно улыбнулась и бросила мяч. Хозяйка и питомец очень весело играли в мяч, оставив Императора Чжоу’Ву одного. На лице мужчины играла улыбка, но его взгляд в сторону Эр’Бао был совершенно холодным.

Если бы я знал раньше, что это маленькое животное будет так сильно бороться за благосклонность моей женщины, то должен был просто сослать его в Холодный дворец!

– Пусть Чжень тоже с ним поиграет. – Подойдя, он взял из рук Санью мяч и сказал со слабой улыбкой.

– Конечно! – Ни чего не подозревая, Мэн Санью позволила ему делать то, что он хотел.

Черные как смоль глаза мужчины сузились, он приложил внутреннюю силу к мячу и бросил его на несколько сотен метров, через стены дворца Би’Сяо в Императорские сады.

– Пусть он ищет мяч и не возвращается, пока не найдет. – Мужчина улыбнулся, но его взгляд был леденяще холодным. Дрожа, Инь Цуй и Би Шуй быстро понесли Эр’Бао в Императорские сады.

Мэн Санью была ошеломлена. Чан Си тайно держался за лоб и подумал:

Он действительно соревнуется с собакой за благосклонность!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку глава 66. Разделить ложе. (16+)

Глава 66. Разделить ложе.

Избавившись от Эр’Бао, Император Чжоу’Ву протянул женщине руку, сжал ее пальцы и равнодушно сказал:

– Пойдем обедать.

Мэн Санью кивнула и пошла, намеренно отставая на шаг. Она хотела украдкой на него взглянуть, но неожиданно мужчина вдруг повернул голову и посмотрел в ее широко открытые глаза феникса.

– Что у тебя за выражение лица? Хм? – Он поднял свои длинные, раскосые брови, в его улыбке появился намек на зло. Император взял ее за подбородок и приподнял. Обжигающе-горячее дыхание окутало щеку женщины, атмосфера наполнилась густыми мужскими феромонами. Казалось, будто кошка укусила Мэн Санью за язык. Она только пристально смотрела в его глубокие, блестящие глаза и довольно долго оставалась в оцепенении.

– Хе-хе… – Увидев ее глупое и милое выражение лица, Император Чжоу’Ву прикусил ее мягкие, розовые губы и радостно засмеялся.

Я не ожидал, что дразнить Санью может быть так забавно, к этому можно пристраститься.

Потянув женщину за руку, он продолжал идти вперед. Настороженно последовавшая за ним Мэн Санью, ненавязчиво поглядывала на его красивый боковой профиль.

Как этот человек относится ко мне? Создается впечатление, что он очень снисходителен и очень мной дорожит, как будто ему нравится баловать меня. – Это давало ей ощущение, что кто-то ее нежно любит. – Нежно любит? Должно быть, это иллюзия. – Тайно покачав головой, Мэн Санью заперла свое сердце в более глубокий черный ящик.

В боковом зале дворца Би’Сяо няня Фэн как раз отдавала приказы слугам приготовить еду. Вернувшись во дворец, в котором он прожил пять месяцев и, почувствовав слабый аромат растений в воздухе, Император Чжоу’Ву глубоко вдохнул. Уголки его рта невольно поползли вверх. Мужчина испытывал чувство принадлежности, чувство, как будто наконец-то вернулся домой. Живя один без общества Мэн Санью в таком большом месте, как дворец Цяньцин, он каждую ночь ворочался в постели, не в силах заснуть.

Войдя в спальню и увидев маленькую ивовую корзинку, поставленную рядом с кроватью Санью, приподнятые уголки его рта тут же сжались в прямую линию.

Почему она здесь? Неужели положение А’Бао было занято так быстро?

– Уберите эту штуку! – Приказывая слугам, он увидел лоток с песком и миску с водой и, еще больше помрачнев, добавил: – Это тоже уберите!

Отдав приказы, Император Чжоу’Ву перевел взгляд на женщину, чьи изящные брови были слегка нахмурены, а лицо выражало нежелание, и снова строго приказал:

– Ему запрещено забираться на твою кровать, а тебе не разрешается обнимать его во сне. Когда Чжень присутствует, следи за тем, чтобы он не показывал своей морды. Это понятно?

– Понятно. – С готовностью согласилась Мэн Санью, но в глубине души ей было все равно.

Подняв брови и улыбнувшись, Император Чжоу’Ву ущипнул ее за подбородок и предостерегающе произнес:

– Если Чжень обнаружит на тебе хоть один собачий волос, Чжень немедленно выбросит его. Чжень не шутит!

– Эта наложница понимает! – Стиснув зубы, согласилась Мэн Санью. Ее лицо расплылось в лучезарной улыбке, но она мысленно выругалась:

Ты действительно соревнуешься с Эр’Бао за территорию? Нужно ли вести себя так по-детски?

– Ты очень послушная! – Пробормотал мужчина. Он наклонил голову и поцеловал слегка надутые губы женщины. Его глубокие глаза были полны любви. Император Чжоу’Ву с восторгом предположил: – Эта маленькая шалунья наверняка мысленно проклинает Чжень!

– Ваше Величество, Ваша светлость, теперь вы можете ужинать. – Вошла няня Фэн и напомнила им о трапезе. Когда она увидела двух людей, которые стояли близко друг к другу, выражение ее лица стало очень смущенным. Няня Фэн тут же отступила и, чувствуя себя озадаченной, задумалась: – Ее светлость сказала, что проявляя к ней благосклонность Его Величество притворяется. Но почему мне кажется, что она не права?

Взявшись за руки, они вошли в боковой зал. Маленький обеденный столик, которым пользуется Мэн Санью, когда ест в одиночестве, был заменен очень длинным столом. На столе были расставлены всевозможные обжигающе горячие блюда. По приблизительным подсчетам, там было не меньше двадцати–тридцати блюд. Это была обычная практика, когда он посещал наложниц, однако, сев за стол, Император Чжоу’Ву почувствовал, что отвык от такого разнообразия.

Когда я был в теле А’Бао, у нас с Санью было только четыре блюда на каждый прием пищи: два мясных, одно вегетарианское и один суп. Обеденный стол, которым мы пользовались, был очень маленьким. Санью сидела, рядом со мной и, когда мы наклоняли головы, то почти касались лбами друг друга. Это была очень интимно. – Теплое ощущение их дыхания все еще было запечатлено в его сердце, и он часто возвращался к нему во сне. Думая о прошлом и глядя на женщину, которая сидела на расстоянии вытянутой руки от него, Император Чжоу’Ву почувствовал легкую горечь. – С тех пор как я снова превратился в человека, расстояние между мной и Санью становится все больше и больше.

– Убери всю эту посуду. Отдай их слугам дворца Би’Сяо. Замени их двумя мясными блюдами, одним вегетарианским и одним супом и поставьте на тот маленький круглый стол. – Он положил палочки и приказал низким голосом.

– Ваше Величество, может быть, еда Вам не по вкусу? – Тихо спросила Мэн Санью.

– Нет, просто их слишком много. Вдвоем мы не можем все съесть. В будущем, когда Чжень приедет, просто подавайте в соответствии с этой договоренностью. Нет нужды в такой экстравагантности и расточительности. – Он слабо улыбнулся и поднял Санью, позволив слугам убрать стол.

Он также вспомнил, что Санью однажды яростно его за это критиковала. Ее праведно возмущенный вид был чрезвычайно милым.

Моя Санью очень хорошая женщина. Несмотря на свою молодость, она может отстоять свои собственные взгляды. Более того, у нее много свежих мыслей и идей. Если бы я не превратился в А’Бао, то никогда бы не обнаружил, что рядом со мной спрятано такое сокровище.

Мэн Санью кивнула и бросила на него слегка удивленный взгляд. Она не знала, почему он вдруг достиг такого просветления.

Маленький круглый столик был возвращен на место, и они сели рядом. Поедая эту еду, они напоминали обычную супружескую пару, обменивающуюся кусочками пищи и глотками супа. Атмосфера была неописуемо теплой и трогательной.

Когда с едой было покончено, Мэн Санью уже собиралась предложить им прогуляться в Императорский сад, чтобы помочь пищеварению, но мужчина взял ее за руку и быстрым шагом повел прямо в спальню.

– Ваше Величество, почему бы нам не прогуляться? Это поможет пищеварению. – Она потянула мужчину за рукав и заговорила испорченным тоном.

– У Чжень есть лучший способ помочь пищеварению. – Император Чжоу’Ву повернулся и ущипнул ее за прямой нос. Его голос был слегка хриплым. Спустя пять или шесть месяцев воздержания, сегодня он, наконец, сможет удовлетворить свое желание. Мужчина ждал слишком долго, поэтому даже когда ел, то едва ощущал вкус пищи.

– Но, Ваше Величество, эта наложница до сих пор не искупалась и не надушилась благовониями. – Смущенно сказала Мэн Санью. Согласно установившемуся обычаю, когда император переворачивал чью-то зеленую табличку, Императорская наложница должна подготовиться к прибытию Его Величества, искупавшись в благовониях. Сегодня на нее напали внезапно, поэтому она была абсолютно не готова.

– Чан Си, приготовь воду. – Хрипло приказал Император Чжоу’Ву.

Чан Си поклонился и, выйдя из комнаты, приказал нескольким евнухам быстро принести воду внутрь.

Сдерживавший себя почти шесть месяцев Император, определенно спешит.

– Вы все уходите! – Мужчина махнул рукой и отпустил всех служанок и евнухов. Наконец он посмотрел на Санью. Его черные как смоль глаза сверкали, как два огненных шара. – Ты будешь мыться вместе с Чжень.

Когда Мэн Санью встретилась с обжигающим взглядом мужчины, кровь быстро прилила к ее ушам. Император Чжоу’Ву тихо засмеялся. Грубый звук его смеха говорил о том, что он чрезвычайно возбужден.

Я заметил, что у Санью есть интересная черта: ее лицо сразу же краснеет от простого, случайного прикосновения, но если она по-настоящему застенчива, то краснеют ее уши.

– Эта наложница поможет Вам раздеться. – Сердце Мэн Санью слегка дрогнуло, она изо всех сил старалась сопротивляться обаянию этого человека.

– Пусть лучше Чжень поможет тебе. – Хрипло сказал Император Чжоу’Ву. Одной рукой он ущипнул ее за мочку уха, а другой расстегнул одежду. Еще два–три движения и все было снято.

Пока Мэн Санью была ошеломлена, ее уже полностью раздели и отнесли в теплую ванну. Приняв более удобное сидячее положение, она зачерпнула воды и, прищурившись, любовалась видом раздевающегося мужчины. Она молча выругалась:

Этот Император действительно распутный! Воистину волк в овечьей шкуре!

Рана на плече мужчины уже зажила, оставив лишь слабый шрам. Он выглядел очень свирепым. После месячного отдыха его тело полностью восстановило свои силы: широкие плечи, узкая талия и точеные мышцы очень радовали глаз. Кроме того, его пресс с шестью кубиками вызывал желание протянуть руку и погладить его. Это, несомненно, было совершенное мужское тело, достаточное, чтобы соблазнить всех женщин под небесами, не говоря уже о его эрегированном члене, который было трудно обхватить одной рукой.

После трех лет пребывания во дворце, каждое объятие всегда было нерешительным. Когда Мэн Санью могла хорошо рассмотреть тело этого человека? Ее щеки слегка покраснели и она смущенно отвернулась.

Краем глаза наблюдая за выражением ее лица, Император Чжоу’Ву хихикнул. Он перешагнул через край корыта и обнял ее сзади. Руки мужчины скользнули вниз по ее плечам и прошлись по телу. Прикосновение к атласной коже женщины вызвало у него глубокий вздох удовлетворения.

Наконец-то я могу как следует обнять Санью!

– Ваше Величество, эта наложница поможет Вам вымыть спину. – Почувствовав между ягодицами твердость его толстого члена, тело Мэн Санью напряглось.

– Не надо, я помогу тебе умыться. – Мужчина чмокнул ее в белоснежную шею, его большие руки накрыли ее идеально круглые холмики и мягко помассировали их. Член в нижней части его тела снова увеличился, а дыхание стало еще более грубым.

Обжигающее дыхание нежно щекотало ей спину, заставляя кожу по всему телу пылать. Тонкие пальцы Императора Чжоу’Ву скользнули от плоской нижней части живота к пышной долине. Он воспользовался ситуацией, чтобы поиграть с сердцевиной цветка. Мэн Санью мягко рухнула на крепкую грудь мужчины; все ее тело дрожало, как будто она была наэлектризована. Плотный слой тумана покрывал резко контрастирующие глаза феникса женщины, когда они туманно смотрели в пустоту. Ее, пахнущие сандаловым деревом, губы непрерывно издавали нежные стоны; если не считать повторения слова «Ваше величество», она не могла произнести ни одного полного предложения. Без сомнения, это был первый раз, когда Мэн Санью поддалась страсти за три года, что она провела во дворце.

– Санью, Чжень очень по тебе скучал... – Мужчина целовал и лизал ее, изливая все свое желание из глубины сердца. Увидев ее наполненное желанием, затуманенное выражение лица, он не смог удержаться от довольного смешка.

Я потерял три года. Теперь мне остается только сделать все возможное, чтобы все ей компенсировать и сделать счастливой.

Подняв женщину и выйдя из ванны, он подошел к кровати и положил ее. Губами и языком,  он уделил внимание каждой часть ее тела. Полный лоб, нежные губы, изящная ключица, тонкие кончики пальцев, идеально круглые холмики, гладкий живот, он даже не пощадил круглые и милые пальчики на ее ногах.

Облизывая, целуя и посасывая, он спросил:

– Санью, тебе нравится, когда я так делаю? Мм?

Его единственным ответом было слабое дыхание Мэн Санью. Он удовлетворенно улыбнулся, уткнулся головой в уже влажный цветок и использовал все свои навыки, чтобы доставить удовольствие женщине под ним. Женщина с готовностью отвечала на его прикосновения, ее реакция была одновременно страстной и невинной, она полностью следовала своим внутренним инстинктам. Это только еще больше разожгло страсть мужчины.

Мозг Мэн Санью был полностью поджарен, внутри нее снова и снова взрывался фейерверк, искры страсти дразнили все ее тело. Это чувство было настолько несравнимо с прежним нерешительным сексом, что ей хотелось полностью утонуть в нем.

– Посмотри на меня и скажи, тебе это нравится? – Схватив женщину за подбородок, и нежно покусывая ее темно-красные губы, спросил Император Чжоу’Ву. Ему уже было очень трудно выносить отек нижней части тела, большой, твердый член терся о ее цветок. Он дразнил ее, но не входил.

– Нравится! Мне это нравится! Ты не можешь поторопиться?! – От провокации этого человека, глаза Мэн Санью покраснели. Обняв его шею руками, она обхватила обеими ногами его крепкую талию и приподняв бедра, взяла на себя инициативу впустить в себя его огромный член. Женщина начала двигаться, не обращая внимания на его чувства.

Эта маленькая шалунья действительно дикая! – Ошеломленный ее неожиданной атакой, Император Чжоу’Ву подавил стон. Он мстительно укусил ее за мочку уха, закрыл ей рот и начал энергично двигаться. Когда влюбленная пара занималась любовью, это чудесное чувство было просто невозможно описать словами. Император Чжоу’Ву только сейчас понял, что он упускал все эти годы.

Звуки их переплетающихся друг с другом тел продолжались до глубокой ночи. Чан Си, стоявший снаружи их комнаты, наклонился и прикрыл нижнюю часть тела метелкой из хвоща. Он печально подумал:

Командир, когда вы замените этого подчиненного? Этот подчиненный больше не может выполнять работу евнуха!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 67. Монополизация благосклонности

Глава 67. Монополизация благосклонности

Следующее утро.

В 3:45 небо все еще было темным. Холодный ветер разгонял падающие с неба снежинки так сильно, что при соприкосновении это вызывало боль, как нож царапающий лицо. Даже обладающий внутренней силой Чан Си надел толстый плащ, плотно закрыл голову и лицо капюшоном и наблюдал, как молодые евнухи берут длинные бамбуковые шесты и, один за другим, зажигают свисающие с дворцовых карнизов фонари.

Мандариновый свет свечей рассеялся по земле и добавил немного тепла. Чан Си топнул ногой, вошел в боковой зал дворца и бросил взгляд на песочные часы в углу.

Уже почти 5 утра, но Император все еще не проснулся. – Увидев, что приближается время начала императорского суда, Чан Си поколебался мгновение, но все же решился тихо, на цыпочках, войти во внутреннюю комнату, чтобы разбудить Императора. – Император всегда просыпался в 3:15 утра. После полуночи он начинал переворачиваться с боку на бок, и ему было трудно заснуть. Поистине беспрецедентно встретить такой день, как сегодня, когда он не проявлял никаких признаков пробуждения.

– Ваше Величество, Ваше величество? Пора просыпаться. – Прошептал Чан Си, остановившись в пяти метрах от кровати.

Роскошные пурпурные занавески полностью окутали декоративно-резную кровать, не позволяя ничего увидеть внутри, но Чан Си – тайный страж, его пять чувств очень остры. Как только он вошел во внутреннюю комнату, он почувствовал сильный мускусный аромат, смешанный со слабым цветочным. Смесь запахов была настолько сильной, что ему даже пришлось остановиться и перевести дыхание.

Похоже, что интенсивность битвы прошлой ночью намного превзошла мое воображение.

Услышав чей-то тихий зов, Император Чжоу’Ву открыл глаза. Он заметил знакомые пурпурные занавески на кровати, затем повернул голову и увидел Санью, мирно спящую у него на руках со спокойным и довольным выражением лица. Его губы растянулись в чрезвычайно довольной улыбке. Его душа уже давно вернулась в тело, но только сегодня он искренне почувствовал, что «ожил».

– Чжень услышал тебя, уходи. – Понизив голос и отослав Чан Си из зала, Император Чжоу’Ву опустил голову и приоткрыл розовые губы Санью, его язык скользнул внутрь и переплелся с ее скользким, ароматным языком.

Когда я еще был А’Бао, то каждый раз, просыпаясь в объятиях Санью, всегда хотел вот так ее поцеловать. Теперь я, наконец, могу осуществить свое желание. Это действительно очень приятно.

– Ммм… – Мэн Санью разбудило чувство удушья.  Вид мужчины, который, прищурившись, с довольным выражением лица, лизнул и поцеловал ее, поверг ее в шок.

Император Чжоу’Ву отпустил алые губы и большой рукой смахнул рассыпавшиеся по ее щекам волосы.

– Доброе утро, Санью. – Хрипло проговорил он.

Это было то, что она всегда говорила А’Бао по утрам, я давно хотел ей ответить.

– Доброе… Доброе утро. – Глаза феникса Мэн Санью все еще были покрыты плотным слоем тумана, а ее глупо-пустое выражение лица казалось очаровательно наивным и невинным, заставляя мужчину улыбаться. Он обхватил ее щеки и еще раз страстно поцеловал.

Только что проснувшийся разум Мэн Санью снова был сбит с толку умелым поцелуем мужчины. Женщина прижалась к сильным, крепким плечам и бессознательно ответила. Пространство за занавесками кровати было узким и тесным, это сделало звук их переплетающихся языков еще более отчетливым. От этого у ожидающего снаружи зала Чан Си покраснели уши.

Он ждал и ждал, а когда песочные часы показали, что уже 5 утра, вошел с озадаченным выражением лица.

– Ваше Величество, приближается 5 утра. Вы можете опоздать к императорскому суду.

– Чжень понимает. – Из-за занавески раздался хриплый, мужской голос, в котором чувствовался с трудом скрываемый гнев.

Чан Си отпрянул и тихо, на цыпочках вышел из зала.

Я больше не могу относиться к этой работе серьезно. Командир, где ты?! – В его сердце громко кричал маленький человек.

За занавесками кровати Мэн Санью очнулась от своего страстного состояния, быстро отодвинула одеяло и сказала:

– Ваше Величество, эта наложница поможет Вам одеться. – Если я позволю этому человеку пропустить утренний суд, то на мою голову упадет шляпа демоницы-разрушительницы нации. Репутация отца с каждым днем улучшается, кто знает, сколько взглядов из-за этого ко мне приковано? Я не могу позволить себе сделать неверный шаг.

Потеряв тепло одеяла, она почувствовала, что ее телу странно холодно. Проследив за обжигающим взглядом мужчины и опустив голову вниз, она испуганно вскрикнула и быстро закуталась обратно. Ее уши покраснели до такой степени, что из них почти капала кровь.

Что за…? Почему я без одежды?

– Ха-ха… – Мужчина также был полностью голым. Медленно одеваясь и тихо смеясь, он  подумал:

Санью, которая еще не совсем проснулась, такая же милая, как всегда!

– Чжень позовет кого-нибудь, чтобы позаботиться о Нас. На улице все еще холодно, ты можешь еще немного поспать. – Он обнял, закутанную в одеяло, как кокон шелкопряда, женщину и поцеловал ее в щеку.

– Нет, эта наложница немедленно встанет, чтобы прислуживать Вашему Величеству. – Мэн Санью схватила нижнее белье, которое лежало рядом с подушкой, и втянула его под одеяло, намереваясь надеть. Тем не менее, ее водянистые глаза выдавали ее сонливость.

– Не нужно, Чжень сказал, что ты можешь спать дольше, так что спи. – Император Чжоу’Ву отбросил в сторону нижнее белье, снова ее укутал и поцеловал в опущенные веки, его тон был наполнен невыразимой любовью и озорством.

Видя его настойчивость, Мэн Санью спряталась в свой кокон из одеял и нерешительно закрыла глаза. Услышав, что за занавесками кровати нет никаких звуков, она украдкой открыла один глаз, чтобы проверить, однако оказалась прямо перед черными, как смоль, бездонными глазами мужчины.

Император Чжоу’Ву еще никуда не ушел, вместо этого он подошел, чтобы посмотреть на ее спящее лицо. Горящая в его глазах страсть могла вызвать тревогу. Дрожащими руками Мэн Санью сжала одеяло, напоминая маленькое испуганное животное.

– Ха-ха… – Император Чжоу’Ву подавил улыбку и сел. Он держал пальцы Санью, поцеловал и облизал их один за другим, а потом нежно проинструктировал: – Поспи еще немного, но ты должна встать в 7 утра, чтобы не пропустить завтрак.

Санью любит поспать зимой. Иногда она спит, пока солнце не поднимется высоко в небо, и часто пропуская завтрак, просыпается только тогда, когда ее желудок начинает болеть от голода.

– Эта наложница понимает. – Мэн Санью моргнула сонными глазами и ответила, изображая милое послушание.

Опять обманываешь Чжень! – Мужчина беспомощно покачал головой и прикусил ее губы. Только когда она снова закрыла глаза, он раздвинул занавески на кровати и позвал слуг прислуживать ему.

Мэн Санью высунула ухо, чтобы прислушаться к движению снаружи. Вспомнив «радость» прошлой ночи, ее уши снова начали слегка нагреваться.

Его отношение было странно восторженным. Он постоянно спрашивал, нравится ли мне то, что он делает, и неоднократно звал меня по имени, а его действия были нежными и заботливыми, как будто он относился ко мне как к сокровищу. Когда все закончилось, он даже помог мне  вытереть тело и уложил спать. Все это было совершенно не похоже на то, что было раньше. – У нее даже возникла иллюзия, что этот человек изо всех сил старается угодить ей и завоевать ее. Она потерла мочки ушей, оторвалась от своих мрачных мыслей и погрузилась в глубокий сон. – Иллюзии, иллюзии, откуда берется так много иллюзий? Меня совершенно не касается, что делают другие, мне просто нужно хорошо прожить свою жизнь.

Император Чжоу’Ву закончил переодеваться и открыл занавески на кровати, чтобы еще раз проверить. Он заметил, что женщина ровно дышит, выражение ее лица спокойное и довольное, а щеки немного покраснели. Ее внешность была особенно привлекательной. Он улыбнулся, нагнулся и поцеловал ее в щеку.

– Разбудите свою госпожу ровно в 7 утра, не позволяйте ей оставаться в постели и пропустить завтрак, это нехорошо для ее здоровья. – Тихим голосом приказал Император Чжоу’Ву, проходя мимо няни Фэн и остальных, когда он покидал дворцовый зал.

Няня Фэн, Би Шуй и Инь Цуй опустили головы и согласились. Мужчина удовлетворенно кивнул и большими шагами удалился.

Чиновники, которых угнетали уже больше месяца, с радостью обнаружили, что настроение Императора сегодня особенно хорошее. Темные круги под его глазами значительно уменьшились, и казалось, что он полон жизненных сил, покрывающая все его тело, угрожающая аура, исчезла, а на губах повисла теплая улыбка.

Несколько министров знали, что это хорошая возможность, и поспешили сообщить новость о снежной буре. Император только нахмурился и приказал сделать все возможное, чтобы облегчить бедствие, но он не был в ярости. Утренний суд завершился в гармоничной атмосфере. За последние несколько дней, каждый день был хоть один чиновник, который был казнен или чей клан был уничтожен, но сегодня, неожиданно, было тихо и спокойно.

Было бы здорово, если бы хорошее настроение Императора продлилось подольше! – Молча молились чиновники, выходя из Зала Высшей Гармонии и вытирая холодный пот со лба.

Император Чжоу’Ву быстро вернулся во дворец Цяньцин и занялся мемориалами, горой наваленными на императорском столе. Слабая улыбка не исчезала с тех пор, как он проснулся.

– Шуфэй уже встала? – Спросил он, отложив мемориал, который закончил просматривать и глядя на песочные часы в зале.

– Отвечая Вашему Величеству, Ее светлость уже встала и позавтракала. В настоящее время она занимается дворцовыми делами. – Чан Си дал полный ответ.

К счастью, командир Ян предупредил меня, что бы я всегда был в курсе движений Шуфэй, Император может в любой момент этим поинтересоваться. Воистину, командир был прав!

– Вызови ее в Императорский кабинет, чтобы она сопровождала Нас, и скажи, чтобы принесла с собой работу, которой занимается. – Император Чжоу’Ву махнул рукой, призывая его поторопиться.

Покинув Санью всего на два часа, я чувствую себя неловко. Трудно выразить словами, насколько мне дорога память о днях, когда мы были неразлучны. – Он ненавидел то, что не мог все время крепко ее обнимать и держать рядом с собой, так же как Мэн Санью поступала с А'Бао.

– Конечно, этот слуга сразу же уйдет. – Чан Си не посмел медлить и быстро отправился во дворец Би’Сяо, чтобы передать приказ Императора.

Мэн Санью только открыла бухгалтерскую книгу и не успела прочесть и двух слов, как пришел Чан Си, что бы передать послание Императора. В мгновении ока она и все ее бухгалтерские книги оказались на пути в императорский кабинет.

Няня Фэн, Би Шуй и Инь Цуй следовали по обе стороны паланкина. Они чувствовали, что Его Величество относился к их госпоже иначе, чем в прошлом. Даже если она сказала, что отношение Императора к ней – притворство, но то, что они видят не может быть притворством, его отношение не может быть более искренним. Слуги были в замешательстве.

Мэн Санью на самом деле не думала об этом. Ее нынешняя стратегия состояла в том, чтобы решать проблемы по мере их поступления.

– Эта наложница приветствует Ваше Величество. – Войдя в Императорский кабинет, Мэн Санью собиралась преклонить колени и отдать честь, но мужчина уже отложил кисть и шагнул вперед, чтобы поднять ее. Он провел пальцем по красным отметинам на ее шее и удовлетворенно улыбнулся.

– Чжень будет заниматься государственными делами, а ты будешь заниматься дворцовыми делами. Вечером мы вместе вернемся во дворец Би’Сяо. – Мужчина взял ее ледяные руки, поднес их к губам и осторожно подул. Он продолжал, пока обе ее руки не стали немного теплее, прежде чем неохотно отпустить и усадить женщину рядом с собой.

Только тогда Мэн Санью обнаружила, что в императорском кабинете появился новый стол, установленный рядом с императорским, и на нем уже были разложены ее бухгалтерские книги. Необходимые для работы четыре сокровища кабинета лежали рядом. Гравировка на них соответствовала императорской, образуя пары.

Что он задумал? Публичное проявление привязанности?

Мэн Санью заставили сесть, поэтому она взяла бухгалтерскую книгу, чтобы просмотреть, но мысли ее блуждали. Она повернула голову и посмотрела на мужчину, который был погружен в просмотр мемориалов.

Император Чжоу’Ву почувствовал ее взгляд. Он поднял глаза, встретился с ней взглядом, и мягко улыбнулся. Эта улыбка была настоящей, искренней. Казалось, что его расслабленное лицо было освещено солнечным светом, а в глазах светилось совершенно ясное желание угодить. Он напоминал большую собаку. Мэн Санью даже показалось, что она видит хвост, радостно размахивающий за спиной мужчины. Она закрыла глаза и попыталась заставить себя сосредоточиться на работе. Скрывая бешеное биение своего сердца, женщина размышляла:

Боже! Должно быть, прошлой ночью я так устала, что у меня начались галлюцинации.

Через некоторое время, когда ее сердцебиение немного успокоилось, она не смогла удержаться и снова посмотрела на мужчину. Он снова улыбнулся ей, как большая собака. Мэн Санью бессознательно ответила чрезвычайно искренней улыбкой и увидела внезапно загоревшиеся глаза мужчины. В этот момент женщина смутно почувствовала, что что-то выходит из-под ее контроля.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 68. Гореч. (16+)

Глава 68. Горечь

В Императорском кабинете было очень тихо. Атмосфера между двумя людьми создавала невыразимое ощущение сладкой и теплой гармонии. Они сидели бок о бок, и каждый занимался своими делами. Мэн Санью закончила читать последнюю бухгалтерскую книгу и отложила кисть, чтобы передохнуть.

Хорошо, что этот человек раскрыл мои знания, так что, сопровождая его сегодня, мне не нужно больше их скрывать. По какой-то неизвестной причине, я чувствую, что он действует преднамеренно, а его бездонные глаза, уже давно видят меня насквозь.

Подумав об этом, она повернула голову и посмотрела на мужчину. Все было так же, как и в прошлый раз: он всегда ловил момент, когда она обращала на него внимание, и поднимал глаза, чтобы слегка ей улыбнуться. Его яркая и ясная улыбка в сочетании с непревзойденно красивым лицом неизменно привлекала внимание окружающих, как мотыльков на пламя. Несмотря на то, что Мэн Санью видела тысячи мужчин в своей жизни, она все еще не могла контролировать свое влечение и некоторое время пребывала в оцепенении.

Увидев, что мужчина опустил голову и продолжает рассматривать мемориалы, женщина сверкнула глазами с намеком на вдохновение, ей пришла в голову одна мысль. Она намеренно прижалась к нему и шепотом спросила:

– Ваше Величество, Вы не устали? Как насчет того, чтобы остановиться ненадолго и немного отдохнуть? Может быть, эта наложница помассирует Вам виски, чтобы Вы немного расслабились?

– Мм… Хорошо. – Император Чжоу’Ву бросил на нее глубокий взгляд и, отложив кисть, заключил в объятия.

Мэн Санью неловко поерзала. Чувствуя, как под ней с огромной скоростью растет что-то твердое, она поспешно села прямо и положила руки по обе стороны от висков мужчины, потирая их по часовой стрелке.

Мужчина глубоко вздохнул. Опустив подбородок на ее плечо, он нежно прикусил белую и нежную мочку уха, а затем высунул язык и лизнул его. Увидев, что женщина вздрогнула, как будто ее ударило током, он приглушенно засмеялся.

Продолжая массировать, Мэн Санью бросила на него раздраженный взгляд. Минут через пятнадцать, когда она заметила, что его глаза слегка закрыты, густые брови расслаблены, а выражение лица очень довольное, она тихо спросила:

– Ваше Величество, Вам удобно?

– Очень удобно. – Со слабой улыбкой на лице, мужчина открыл глаза, чмокнул ее в розовые губы и уверенно произнес: – Говори, какая у тебя к Нам просьба. – Санью никогда бы не взяла на себя инициативу приблизиться ко мне просто так.

Мэн Санью все еще хотелось ходить вокруг да около и медленно говорить то, что хотела, но все тщательно подобранные слова были заглушены его вопросом. Выражение ее лица несколько раз менялось.

Это довольно неловко. Конечно же, я не ошиблась. Этот человек давно видит меня насквозь, но насколько глубоко?

– Ваше Величество, когда отец сможет вернуться? – Она не стала больше притворяться, а опустила руки, и прямо спросила

– Он уже в пути. Через семь-восемь дней он войдет в столицу как раз вовремя, чтобы отпраздновать Новый год дома. – Зная, что ее пальцы должны были заболеть после массажа, Император Чжоу’Ву схватил ее руки и нежно потер их. Увидев, как в ее глазах вспыхнула надежда, он тепло добавил: – Когда Князь Обороны Мэн вернется, Чжень позволит вам, отцу и дочери, встретиться.

– Благодарю Вас, Ваше Величество! – Глаза Мэн Санью изогнулись в форме полумесяца. Сверкая, как сияющие звезды, они заставили мужчину задыхаться, а его сердцебиение ускориться.

Всегда когда она мне искренне улыбается, я теряю над собой контроль.

– В таком случае, как ты Меня отблагодаришь? – Хрипло спросил мужчина.

– Вот так. – Ладонями, она обхватила щеки мужчины, закрыла его холодные губы, и страстным французским поцелуем завладела его сердцем и душой.

В обеих своих жизнях я родилась в хорошей семье и воспитывалась с особой заботой. Пока я хочу, я с легкостью могу заставить мужчину безумно в меня влюбиться. Раньше я никогда не проявляла инициативу и не реагировала,  только потому, что не считала это необходимым. – Однако теперь, когда она все меньше и меньше понимала этого человека, беспокойство в сердце побуждало ее соответствующим образом изменить свою стратегию.

Император Чжоу’Ву с готовностью открыл рот, приветствуя ее восторженный, сладкий язычок. Он потянулся к ней и прижал свою большую ладонь к ее затылку, чтобы углубить поцелуй. Они двигались вдвоем, их дыхание смешивалось без всякой заботы. В Императорском кабинете громко звучали звуки их переплетающихся языков.

Уши Чан Си были настолько красными, что из них практически капала кровь. Размахивая метелкой из хвоща, он выпроводил всех слуг из комнаты.

Император уже протянул руку к одежде Ее светлости Шуфэй, если мы сейчас не уйдем, то будет слишком поздно.

– Ваше Величество, нет! Сейчас еще день. – Схватив беспокойные руки мужчины, хриплым голосом сказала Мэн Санью.

Красные глаза Императора Чжоу’Ву горели страстью, но когда он услышал кокетливо-возмущенный голос женщины, страсть в его глазах не только не погасла, но и разгорелась еще яростнее.

– Маленькая шалунья, ты хочешь поблагодарить Чжень или пытать Чжень? Хм? – Мужчина с силой сжал ее тонкую талию, используя свой обжигающе горячий, твердый член, чтобы выразить свое недовольство.

– О, может, мы немного поболтаем, чтобы отвлечься? – Мэн Санью прислонилась к широким плечам мужчины и подула ему в ухо. – Он всегда меня дразнит, разве я не могу взять на себя инициативу?

Уши Императора Чжоу’Ву задрожали. Он глубоко вздохнул и прохрипел:

– И о чем мы должны поговорить?

– Почему бы нам не поговорить о браке старшего брата этой наложницы? – Мэн Санью склонила голову набок. Ее сверкающие глаза могли засосать душу мужчины, заставить его быть готовым удовлетворить все ее просьбы и обеими руками предоставить ей только самое лучшее, что есть в мире.

Эта маленькая шалунья не стала бы действовать, если бы это не пошло ей на пользу! – Прищурив глаза, Император Чжоу’Ву издал низкий смешок, чмокнул ее слегка припухшие губы и гортанно произнес:

– Взгляни и выбери: дочь, какой семьи подходит тебе.

Чувствуя себя несколько ошеломленной, Мэн Санью подняла брови, взяла список имен и, прижавшись к груди мужчины, просмотрела его. Информация в списке была подробной, настолько, что к ней даже прилагались удивительно реалистичные цветные портреты.

Поначалу я хотела только получить императорский эдикт о браке. Я не думала, что  получу так много. – Мэн Санью бросила мимолетный взгляд на мужчину, ее чувства были сложными. – Независимо от того, было ли это связано с их происхождением или личностью, все эти девушки полностью подходят старшему брату. Они определенно не были выбраны случайно. – И все же именно из-за этого она находила это еще более странным. – Зачем он это делает? Было ли это сделано для того, чтобы успокоить отца, или он действительно обратил внимание на таланты брата? Или, может быть… С этими женщинами что–то не так?

Как говорится, «Хорошая жена и хороший муж принесут семье пользу, в обратном случае, это нанесет вред всей семье». Если мой брат не будет осторожен и женится на неподходящей женщине, которая станет будущей главой семьи, и будет управлять домашним хозяйством, то семья Мэн обречена разориться.

Пока она обдумывала это, в глазах Мэн Санью начал появляться страх, и она снова начала просматривать список, не смея пропустить ни малейшего слова.

Император Чжоу’Ву втайне наблюдал за ее реакцией. Увидев, что она слегка нахмурилась, а в ее глазах появилась настороженность, первоначально слегка приподнятые уголки его рта бессознательно сжались в прямую линию, выражение лица стало очень тяжелым, и он не испытывал той радости, которую ожидал. Как будто кто-то вылил ведро холодной воды на пылающее сердце, как будто кто-то разрезал его сердце, оставив кровавую рану.

Почему Санью всегда ожидает подвоха от моих действий? Если бы я хотел замышлять что-то против семьи Мэн, то не стал бы использовать такие неуклюжие методы?

Рука, державшая Мэн Санью за талию, сжалась в кулак. Бездонно темные глаза Императора Чжоу’Ву вспыхнули мрачным светом, смешанным с яростью, раскаянием и паникой.

Сердце Санью крепкое, как железо, как мне к нему подобраться. Как… как было бы здорово, если бы можно было вернуть время на три года назад? Я бы определенно лелеял все, чем когда-то обладал.

Отпустив Санью, он горько улыбнулся, прижал руку ко лбу и легко сказал:

– Чжень должен пересмотреть мемориалы. – Несмотря на то, что Санью была в его руках, он чувствовал, что в его сердце было пусто.

Почувствовав, что голос этого человека звучит мрачно, женщина поспешно встала и села рядом. Хотя время от времени она продолжала краем глаза поглядывать на профиль мужчины, он больше на нее не смотрел. Мэн Санью не была уверена, то ли ее интуиция ошиблась, то ли она действительно увидела след уныния в его нахмуренных бровях и мрачных глазах.

Неужели только что что-то случилось? Или я его чем-то расстроила?

Думала про себя Мэн Санью, закрыв список кандидаток и отложив его в сторону. Она планировала послать кого-нибудь проверить его в следующий раз, когда ее мать войдет во дворец.

Увидев ее действия, Император Чжоу’Ву почувствовал горечь.

Забудь об этом, пусть она все проверит. Если они прошли через мои руки, как она может быть уверена? Именно я стал причиной возникновения этой ситуации. Мне некого в этом винить!

Держа в руке императорскую кисть, он заставил себя сосредоточиться на правительственных делах.

Эти двое занимались своими делами, отчего в зале стало на удивление тихо. Единственное отличие от прежнего, состояло в том, что атмосфера, которая была теплой и гармоничной, теперь стала равнодушной и отчужденной. Чем больше это происходило, тем больше паники росло в сердце Император Чжоу’Ву.

Если ее интересы не замешаны, я не могу ожидать, что Санью проявит инициативу приблизиться. В конце концов, Санью подобна порыву ветра. Как бы я ни сжимал ее в пальцах, я не смогу крепко держать ее в своих объятиях. Как я должен справиться с этим вопросом, если я хочу, но не может крепко ее держать?

Его сердце и разум были в смятении, поэтому он отложил свою императорскую кисть, откинулся на спинку стула и потер пульсирующий лоб.

– На сегодня все, давай вернемся. – Отложив просмотренные мемориалы в сторону, меланхолия на его лице немного уменьшилась, и голос вновь обрел прежнюю теплоту. Каким бы плохим ни было его настроение, он не мог выместить его на любимой женщине.

– В таком случае эта наложница удалится. – Мэн Санью перестала писать, встала и почтительно присела в реверансе. Она все еще чувствовала бурные эмоции этого человека, и было бы лучше, если бы она ушла как можно раньше.

– Чжень имел в виду, что Чжень вернется во дворец Би’Сяо вместе с тобой. – Император Чжоу’Ву нахмурился, шагнул вперед и сплел их пальцы вместе.

После вчерашней ночи он больше не хотел жить один в холодном и пустом дворце Цяньцин. Он хотел вернуться к прежнему образу жизни, который вел когда был А’Бао.

Санью с самого начала относилась ко мне отстраненно и отчужденно. Если я не буду внимательно следить за ней, паническое чувство в сердце превратится в свирепого, всепожирающего зверя.

В тот момент, когда их кожа соприкоснулась,  он удовлетворенно вздохнул. Все его негативные эмоции были успокоены слабым теплом ладони.

Мэн Санью на мгновение опешила, а потом одарила Императора Чжоу’Ву нежной и красивой улыбкой. Она потянула его за руку и сказала:

– Тогда давайте вернемся вместе.

Мужчина казался более бодрым и, следовательно, более приятным для глаз.

До тех пор, пока отец спокойно не уйдет в отставку, мне нужна его благосклонность, поэтому, естественно, я не могу его отталкивать.

– Ладно. – Губы Императора Чжоу’Ву изогнулись в улыбке, и он твердыми шагами вывел ее наружу, на снег.

Ночью, в спальне, теплой, как весна, мужчина прижал к себе тело женщины, двигаясь грубо и дико. Он схватил женщину за подбородок, заставляя ее затуманенные глаза встретиться с его бездонным взглядом, не позволяя им разлучиться ни на мгновение.

– Санью, Чжень любит тебя... – Его губы, приблизившись к уху женщины, снова и снова повторяли слова любви. Он знал, что она услышала его, потому что ее тело на мгновение напряглось, прежде чем снова погрузиться в страсть. Мэн Санью ни в малейшей степени не верила ему, поэтому ни одно слово не проникло в ее сердце.

Император Чжоу’Ву горько улыбнулся. Он безжалостно прикусил ее темно-красные губы, используя еще больше силы, чтобы временно унять панику в своем сердце. Только когда он погрузился в горячую и влажную мягкость женщины, он почувствовал, что по-настоящему овладел ею. Если бы это было возможно, он хотел бы вырезать свое сердце и подарить его ей. Он мог только молиться, чтобы она дала ему шанс начать все сначала.

Наконец-то он понял, что самое горькое чувство в мире – это неспособность получить то, что больше всего желает сердце!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 69. Недопонимание.

Глава 69. Недопонимание

В течение дня Мэн Санью занималась дворцовыми делами вместе с Императором Чжоу’Ву в императорском кабинете, в полдень они дремали, обнявшись, днем возвращались рука об руку во дворец Би’Сяо, чтобы поужинать, а затем они были тесно связаны друг с другом до полуночи.

Так прошло пять или шесть дней, и эти двое практически соединились у бедра. Кто знал, сколько раз императорские наложницы скрежетали зубами от зависти. Это также заставило Мэн Санью чувствовать себя еще более сбитой с толку.

Я не единственная императорская наложница, которой удалось защитить свое целомудрие. Было много людей, которые обладали уникальной красотой и были полны таланта. На самом деле Императору не нужно проводить со мной все время. Если речь идет о том, чтобы успокоить отца, то это слишком чрезмерно.

Размышляя об этом, Мэн Санью, склонила голову и расчесывала свои блестящие волосы. Чернильно-черные волосы были похожи на водопад, когда они каскадом струились по спине. Она слегка нахмурила свои тонкие брови, поэтому выглядела очень расстроенной.

– Ваша светлость, Вы чем-то обеспокоены? – Спросила Би Шуй. Она взяла гребень и помогла ей расчесать волосы.

– Ничего. Я просто чувствую, что Его Величество чрезмерно любит меня, и я не знаю, планирует ли он что-то снова. – Она махнула рукой, взяла бутылку снежного крема для кожи и нанесла тонкий слой на лицо.

Няня Фэн, которая заправляла кровать, была ошеломлена, когда услышала эти слова:

– Ваша светлость, может быть, Вы слишком много об этом думаете? Забота, с которой Его Величество обращается с Вашей светлостью, не похожа на подделку.

Может быть, потому, что Ее светлость привыкла к жизни во дворце, поэтому и думает об этом? Где расчет и холод в глазах Императора, когда он смотрит на нее? Это явно взгляд кого-то глубоко влюбленного. Более того, все, что Ее светлость ест, использует и носит, было тщательно подобрано в соответствии с предпочтениями Ее светлости. Я не могу найти ни одного недостатка в его действиях, все, что он делает дотошно во всех отношениях. Игнорируя тот факт, что другая сторона – Император, даже обычный человек не пошел бы на это.

Мэн Санью взяла чашу с травяным лекарством, присланную женщиной-лекарем, и осушила ее одним глотком. После чего равнодушно сказала:

– Если бы он хорошо относился ко мне, заставлял бы он меня пить этот суп для абортов? Если это так, то его забота действительно особенная. – Сказав это, она усмехнулась и протянула миску Инь Цуй. Ледяным тоном она приказала: – Вынеси миску наружу. В конце концов, кто-то наблюдает. Если я не выпью все это, она не сможет вернуться и отчитаться.

Инь Цуй кивнула. Она вынесла миску и передала ее женщине-лекарю, которая ожидая в коридоре, внимательно наблюдала за происходящим.

Эта женщина-лекарь всегда внимательно за нами следит. Мы пытались пролить несколько мисок с лекарством, но ей всегда удавалось проявить настойчивость и наполнить миску. Это действительно заставляет чувствовать себя беспомощным.

В последнее время Императора начала посещать Ее светлость по ночам. Поскольку госпожа не хочет детей, мы решили больше не играть с ней в игры.

Женщина-лекарь взяла пустую миску и вернулась, чтобы отчитаться. Няня Фэн изучила насмешливое выражение лица своей госпожи и поняла, что больше ничего не может сказать.

Мне кажется, что это лекарство не похоже на суп для абортов. Может быть, как сказал Его Величество, оно действительно питает тело. Разве цвет лица Ее светлости в последнее время не стал розовее? Тонкие щеки также стали немного пухлее, что сделало ее еще великолепнее, чем в прошлом, а светлая и нежная кожа казалась влажной и эластичной, как будто если ее ущипнуть потечет вода. Я никогда не видела, чтобы женщины, которые потребляли этот ужасный суп, становилась все красивее и красивее.

За короткий промежуток времени, пока няня Фэн была погружена в свои мысли, Мэн Санью уже закончила готовиться. Она надела плащ и направилась к дворцу Цяньцин. Няня Фэн поспешно последовала за ней.

Каждый день госпоже разрешается спать до тех пор, пока солнце не поднимется высоко, и Император даже будет ждать, пока госпожа не проснется, прежде чем она отправится сопровождать его. Это отношение не казалось фальшивым. Но поскольку Ее светлость не хочет ничего слышать, мне лучше промолчать.

Они еще не ушли слишком далеко от дворца Би’Сяо, когда их остановили Достойная супруга, Прекрасная супруга и остальные. Хотя они были великолепно одеты, даже толстый слой макияжа не мог скрыть их изможденные лица. Более того, их глаза были налиты кровью, из-за чего казались немного жутковатыми.

– Эта наложница приветствует Вашу светлость Шуфэй. – Все императорские наложницы делали реверансы и отдавали честь, но их манера говорить была совсем не такой почтительной, как их этикет.

– Для чего вам нужна Бэнгун? Скажите это быстро и не тратьте время Бэньгун. – Мэн Санью возилась со своими чжиджитао. Абрикосово-желтый дворцовый наряд из серебристого шелка, наполовину скрытый под угольно-черным, блестящим норковым плащом, и, вставленный за ухо, цветущий пион, подчеркивали ее властную, благородную ауру, из-за чего сердца наложниц задрожали.

Она подняла свой изысканный подбородок и искоса посмотрела на них прищуренными глазами. Ее властный вид заставлял императорских наложниц нервничать. Похоже, что идея бодаться с Шуфэй не была хорошей! Она даже осмелилась небрежно убить императорскую гвардию!

Почувствовав, что остальные собираются съежиться, Прекрасная Супруга шагнула вперед и мягко сказала:

– Старшая сестра Шуфэй, прямо сейчас здоровье Шестого принца ослабло, а он не видел Его Величество уже несколько дней. Он целыми днями лежит больной в постели и плачет. Как эта наложница может о нем не грустить? Старшая сестра, теперь, когда Вы владеете Печатью Феникса, несомненно, в будущем Вы будете единственным кандидатом на трон императрицы. Разве Вы не должны беспокоиться об имперских отпрысках как о части своего долга? Эта наложница смиренно просит старшую сестру Шуфэй и Его Величество приехать и посетить дворец этой наложницы вместе, чтобы взглянуть на Шестого принца. Теперь, когда во дворце так мало императорских отпрысков, Старшая сестра должна посоветовать Его Величеству разделить благосклонность и увеличить императорскую родословную, а не монополизировать ее. Ее светлость Вдовствующая императрица также находится во дворце, наблюдая. Вы не должны обмануть ее ожидания.

Императорскую супругу уже несколько раз били доской из-за болезни Восьмого принца. В настоящее время она не смела отходить от него ни на полшага. С ее лечением в качестве предупреждения ни одна из императорских наложниц не осмелится использовать болезнь своих принцев в качестве предлога, чтобы просить о благосклонности. Они могли только действовать через Шуфэй.

Шуфэй, несомненно, долгое время нацеливалась на трон императрицы. Чтобы получить поддержку Вдовствующей императрицы, она должна была должным образом принять эти слова во внимание и не разрушать свое будущее в обмен на временную монополию.

Вдовствующая императрица уже была стара. Чего она хотела больше всего? Это, должно быть, процветание королевских потомков! – Мысли Прекрасной супруги были действительно точными. Однако, к сожалению, она не знала правды о событиях и не понимала, что образ мышления Мэн Санью полностью отличается от мышления обычного человека. Поэтому ей было суждено потерпеть неудачу.

Мэн Санью подняла подбородок и, пренебрежительно посмотрев в, наполненные ревностью и ненавистью, глаза императорских наложниц, ярко улыбнулась.

Внезапно Мэн Санью все поняла.

Я задавалась вопросом, почему этот человек благоволит исключительно мне, да еще и таким громким образом. Так это из-за этого! Меня снова сделали щитом. Просто на этот раз я блокирую группу похотливых, неудовлетворенных женщин. Он не может снова прикоснуться к этим женщинам, но у него также нет подходящего оправдания. Поэтому пришло время мне, которая когда-то была самым любимой супругой, снова броситься в бой!

Черт возьми! Меня опять используют!

Когда маленький человек в сердце Мэн Санью изящно показал средний палец, она выдавила улыбку и, стиснув зубы, сказала:

– Бэньгун не волнует, что происходит с императорскими отпрысками. Они ваши дети. Как это касается Бэньгун? Если вы действительно беспокоитесь об этом, то вам нужно подождать, пока Бэньгун по праву не станет императрицей.

Прекрасная супруга, твои слова просят Бэньгун переступить наши границы и вмешаться в дела Его Величества! Более того, разделяя благосклонность Его Величества и увеличивая императорскую родословную… Эти слова приятно слышать, но если бы вы были теми, кому Его Величество исключительно благоволит, ты бы добровольно отказалась от Его Величества? Мы еще не насытились им, а ты все еще хочешь, чтобы Мы поделились им с другими? Вы действительно принимаете Бэньгун за дуру? Если у вас есть то, что нужно, то вырвите Его Величество у Бэньгун! Не тратьте свое дыхание, щебеча перед Нами, как насекомые!

Закрепив пион за ухом, Мэн Санью прошла мимо ошарашенных императорских наложниц и направилась к дворцу Цяньцин.

Отец все еще не вышел на пенсию, а старший брат находится в руках этого человека. Даже если я не хочу быть этим щитом, я все равно должна это сделать. Как раздражает!

Только после того, как Шуфэй отошла на приличное расстояние, императорские наложницы пришли в себя. Цвет их лица колебался между зеленым и белым, что было совсем не удивительно.

Шуфэй действительно была некультурной. А когда ругала людей, была чрезвычайно вульгарной, и оставляла других безмолвными, потому что использовала самые простые слова, чтобы разоблачить самые жестокие истины. Как они могли иметь дело с таким человеком,  на которого не действует ни жесткий, ни мягкий подход?

Императорские наложницы покачали головами и сердито разошлись.

Забудьте об этом! Мы не можем справиться с Шуфэй, этой токсичной женщиной. Нам лучше подумать о методе, ориентированном на Вдовствующую императрицу и Императора.

Во дворце Цяньцин, после долгого ожидания, видя, что Санью еще не прибыла, Император Чжоу’Ву махнул рукой и послал Чан Си, что бы узнать что случилось.

Чан Си вызвал тайную стражу и вернулся в императорский кабинет после того, как навел справки. Наклонившись к уху Императора, он доложил смелые слова Ее светлости Шуфэй.

– Не насытилась? – Император Чжоу’Ву несколько раз задумался над этими словами и с веселым смехом хлопнул по императорскому столу. Смеясь, он начал, раскачиваясь взад и вперед.

У Санью действительно большой аппетит! И все же, услышав это, почему я чувствую себя таким расслабленным и свободным от беспокойства?

Чан Си вытер холодный пот со лба и в сердцах поднял большой палец.

Ее светлость Шуфэй грозная, как и ее отец!

Когда Мэн Санью вошла в главный зал, с торжественным выражением лица, она встретилась с глазами мужчины, которые были полны счастья. Увидев его в приподнятом настроении, пылающая злоба в ее сердце, которая только что утихла, внезапно вспыхнула с новой силой.

Этот человек явно строит свое счастье за мой счет!

Чем больше она думала об этом, тем труднее ей было сохранять спокойствие. Она небрежно отдала дань уважения и прямо подошла к своему столу, чтобы просмотреть бухгалтерские книги.

– Санью, что случилось? – Император Чжоу’Ву сел и прижался к ней. Одна его рука обернулась вокруг ее плеча, а другая ущипнула слегка надутые розовые губы. Его тон был наполнен баловством и снисхождением.

– Уходи, не приставай ко мне! – Не в силах выносить жар, которым этот человек часто дует ей в уши, и его поддразнивания, Мэн Санью пришла в ярость. Она вырвалась из его объятий, взмахнула бухгалтерской книгой и с размаху ударила мужчину по щеке.

Несмотря на то, что это был несчастный случай, она все еще использовала около семидесяти-восьмидесяти процентов своей силы. Красивая щека мужчины быстро покраснела.

Мэн Санью была ошеломлена. Не зная, как реагировать, она пристально посмотрела на мужчину, пытаясь понять выражение его лица.

Неподвижно стоя в углу, Чан Си сжал плечи и сгорбился.

Ее светлость Шуфэй более грозная, чем я думал! Она действительно ударила Его Величество по лицу?! Это самый могущественный человек в Великом Чжоу!

Император Чжоу’Ву погладил свою слегка онемевшую щеку, а затем одним быстрым движением он схватил Мэн Санью за подбородок, посмотрел в ее глаза феникса и очень серьезно спросил:

– Ты сердишься на Чжень?

Рот Мэн Санью шевельнулся, но из него не вырвалось ни звука. Она была напугана бурлящим подводным течением в черных как смоль глазах мужчины.

– Ты сердишься на Чжень. – Мужчина заговорил еще раз. На этот раз он использовал утвердительное предложение. Он задумчиво опустил взгляд.

Как давно это было? Как давно Санью не показывала свои истинные чувства передо мной? Женщина, которая плакала, когда ей хотелось плакать, и смеялась, когда ей хотелось смеяться, осталась только в моей памяти. Однако сегодня Санью больше не прятала свои чувства за маской и больше не притворялась нежной и покорной. Означает ли это, что я уже вскрыл ее тщательно охраняемое сердце? Означает ли ее гнев, что она обо мне заботится?

Подумав об этом, мужчина схватился за лоб и не смог сдержать низкий смешок.

Видя, что Император Чжоу’Ву некоторое время ничего не говорит, Мэн Санью занервничала. Как раз в тот момент, когда она собиралась встать на колени и попросить прощения, мужчина вдруг начал смеяться. После этого он прижал ее к себе и поцеловал в губы. В его глазах были только удовлетворение и восторг – куда же делся его гнев?

– Санью, ты злишься на Чжень, это здорово! – Мужчина крепко обнял ее, слегка лизнул, а потом поцеловал в мочку уха, но его слова были бессмысленны, заставляя Мэн Санью сжать губы в прямую линию.

Эмм… Сумасшедший император на этот раз еще безумнее! Может быть, он мазохист? Ему нравится, когда люди его оскорбляют? – Подумав об этом, Мэн Санью задрожала и уставилась на глупо смеющегося человека странными глазами. – Очень похоже на то!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 70. Проверка.

Глава 70. Проверка.

Император Чжоу’Ву продолжал глупо смеяться не замечая странного взгляда Мэн Санью. Вдоволь насмеявшись, он ущипнул женщину за прямой нос и тихо спросил:

– Почему ты злишься?

– Ничего. – Мэн Санью повернула голову, чтобы увернуться от его своевольной руки. Ее голос звучал несколько беспомощно.

Я никогда не была дурой, которая охотно позволила бы другим меня использовать. Однако на этот раз я хочу посмотреть, сколько преимуществ я смогу получить от этого человека.

Кроме того, его отношение ко мне дает много пищи для размышлений. Мне нужно снова определить границы его терпимости. В будущем я смогу действовать только, если буду придерживаться этой линии.

– Даже если ты этого не скажешь, Чжень знает. Это из-за этих женщин, верно? – Император Чжоу’Ву схватил ее за подбородок и крепко поцеловал. Выражение его лица говорило о том, что он доволен собой. Он не ожидал, что сможет заставить Санью ревновать, и ему снова захотелось смеяться.

Когда Мэн Санью посмотрела на мужчину, ее резко контрастирующие глаза феникса слегка сузились. Честно говоря, такое отношение нельзя было назвать уважительным. Ее взгляд также можно считать своего рода испытанием, выясняя, насколько мужчина готов терпеть.

Казалось, что Император Чжоу’Ву, не возражал и снова приглушенно рассмеявшись, потерся щекой о ее щеку.

– Не сердись. Скоро они больше не смогут тебя беспокоить. – Твердо заверил он. Его черные как смоль глаза вспыхнули.

Правильно, после лунного Нового года наступит время для грандиозного отбора, и как щит я тебе больше не понадоблюсь! – Мэн Санью тайно усмехнулась, ее и без того подавленное настроение стало еще хуже. Она вырвалась из его объятий и сказала:

– Я справлюсь с этим. Вашему Величеству не нужно обо мне беспокоиться! Уходи, мне нужно разобраться с дворцовыми делами!

На этот раз она даже забыла обратиться к себе как «эта наложница». – Подумал Император Чжоу’Ву, чувствуя себя совершенно удовлетворенным.

Он поднял руки и мягко сказал:

– Хорошо, Чжень не будет тебя беспокоить. Маленькая шалунья, у тебя слишком большой характер!

Это ты маленькая шалунья! Вся твоя семья - маленькие шалуньи!

Эти слова нежности были слишком тошнотворным, а голос мужчины был чрезвычайно снисходительным. Мэн Санью вздрогнула, потерла мурашки на тыльной стороне ладони, взяла бухгалтерскую книгу и начала ее просматривать.

Ее слегка прищуренные глаза феникса вспыхнули.

Похоже, что терпимость Императора довольно высока, но я еще не уверена, насколько она высока.

Мэн Санью посмотрела на мужчину сложным взглядом, а он послал ей в ответ ясную и яркую улыбку. Это была самая простая улыбка, настолько простая, что казалась глупой. Тем не менее, это необъяснимо заставило ее сердце трепетать. Она быстро опустила голову и сосредоточилась на бухгалтерских книгах, но кончики ее ушей слегка покраснели.

Закончив работу, они взялись за руки и направились к дворцу Би’Сяо. В прошлом по пути они всегда встречали много безупречно одетых императорских наложниц, но сегодня не было видно даже тени. Заметив, что число императорских телохранителей по обе стороны пути внезапно увеличилось, Мэн Санью удивленно подняла брови.

– В будущем, если ты пойдешь во дворец Цяньцин этим маршрутом, эти женщины, больше не посмеют тебя беспокоить. – Пока мужчина говорил, он потер руку женщины, как будто, пытаясь завоевать ее расположение.

Мэн Санью кивнула головой и краем глаза посмотрела на мужчину. Ее привлекательный и дерзкий вид заставил его сердцебиение участиться.

– Ты ведь больше не сердишься на Чжень, верно? – Тихо спросил Император Чжоу’Ву. Крепко ее, обняв и завернув в свой теплый плащ, он укусил белоснежную мочку уха.

Два тела тесно слились вместе. Каждый изгиб был так хорошо подобран, как будто они были естественно предназначены друг для друга. Аромат женщины полностью окутал тело мужчины, как будто она пометила его.

Кровь быстро прилила к ушам Мэн Санью. Она заставила себя оставаться спокойной и ответила:

– Нет, эта наложница больше не сердится. Эта наложница голодна. Давайте поспешим поесть.

В ответ мужчина удовлетворенно, но самодовольно ухмыльнулся.

Во дворце Би’Сяо уже давно были приготовлены дымящиеся горячие блюда. Здесь не было ни редких деликатесов, ни роскошных блюд с обильным количеством мяса. Только два мясных блюда, одно вегетарианское и один суп. Они были разложены на маленьком круглом столе и выглядели очень просто.

Однако войдя в главный зал, Император Чжоу’Ву, увидев эту сцену, почувствовал огромное удовлетворение. Он очень скучал по тем мирным и обычным дням во дворце Би’Сяо.

Он взял пару серебряных палочек для еды и положил несколько кусочков курицы фуронг в миску Санью и тепло сказал:

– Ешь больше. В последнее время твой цвет лица стал розовее, но тебе все равно нужно питаться.

• Курица фуронг – нежные и влажные кусочки курицы, украшенные горошком или зеленым луком. Это традиционное китайское блюдо, названное в честь цветка гибискуса, потому что его форма напоминает белые лепестки гибискуса.

https://www.youtube.com/watch?v=yDAFIiJ83ik

Мэн Санью опустила голову, чтобы скрыть закатившиеся глаза. Она отбросила курицу фуронг в сторону и кокетливо сказала:

– Эта наложница не хочет это есть.

Император Чжоу’Ву поднял брови.

– Как это может быть? Чжень помнит, что это твоя любимая еда.

– Прямо сейчас эта наложница не хочет это есть. – Мэн Санью лениво помешивала рис в своей миске. Выражение ее лица было настолько испорчено, что заставило Императора Чжоу’Ву тайно улыбнуться.

– Тогда что ты хочешь есть? – Терпеливо спросил он. – Чжень прикажет кому-нибудь сделать это. – Положив серебряные палочки для еды, он заправил волосы у висков Мэн Санью за ухо.

– Эта наложница хочет, есть тушеные креветки, маринованные в персиковом вине. Мэн Санью не сдержалась и сразу сделала заказ.

– Ты это слышал? Почему ты еще здесь?! Скажи императорской кухне, чтобы поторопилась! – Император Чжоу’Ву посмотрел на служанку, стоявшую рядом с ним. Его голос потерял мягкость, с которой он говорил с Мэн Санью.

Служанка не посмела медлить и бросилась на кухню, чтобы поторопить их закончить готовить. Блюдо было быстро подано, и густой аромат персикового вина разнесся в воздухе.

Император Чжоу’Ву ущипнул Мэн Санью за нежную щеку.

– Теперь ты довольна?

– Ваше Величество, помогите этой наложнице почистить креветки. – Мэн Санью взяла креветку и положила ее на блюдо перед мужчиной. Она смотрела прямо на него своими ясными глазами, не упуская ни малейшей перемены в выражении его лица.

Он был согласен на все, что бы она не попросила. Его глаза вспыхнули ярким блеском. Вытирая кончики пальцев платком, который передала ему служанка, он осторожно оторвал хвост креветки и поднес ее ко рту женщины. Голос Императора Чжоу’Ву был таким сладким, что с него капал сироп.

– Ешь, разве у тебя не урчит в животе?

Мэн Санью проглотила креветку одним глотком, слегка прикрыв глаза, чтобы защититься от его взгляда.

Его терпимость, превзошла все мои ожидания. – Она чувствовала, что исследует бесконечные глубины, и это несколько расстраивало ее.

Император Чжоу’Ву опустил глаза и улыбнулся. Без жалоб, он терпеливо очищал креветки и клал их в блюдо Мэн Санью.

Как я мог не заметить, что Санью испытывает меня? – Это осознание взволновало его. – Ее проверки доказывают, что Санью начала сталкиваться с изменениями в моем к ней отношении, одновременно опуская стену в своем сердце, чтобы сделать еще один шаг мне навстречу. Хотя это крошечный шаг, для меня он является огромным стимулом.

Неосознанно, он закончил чистить всю тарелку креветок. Император Чжоу’Ву неторопливо вытер носовым платком покрытые вином пальцы. Мужчина подпер голову рукой, и сосредоточился на том, чтобы любоваться Санью, пока она ела. Голод в его сердце давно был утолен, и теперь он чувствовал, что может лопнуть по швам. Он мог полностью восстановить свою энергию, не нуждаясь в еде. Вероятно, это был тот случай «когда влюблен и лишь капля воды наполняет твой живот!»

• Это физиологический признак того, что вы влюблены.

Подумав об этом, он мягко улыбнулся.

Мэн Санью почувствовала, что под его пристальным взглядом, ее скальп онемел. Она остро осознала:

Это была плохая идея проверять его нижний предел за обеденным столом. В конце концов, пострадает мой желудок. Креветок слишком много! Когда я все закончу?

Не имея привычки тратить пищу впустую, она взяла креветку, сунула ее мужчине в рот и тихо сказала:

– Ваше Величество тоже должны есть! Вы не можете покинуть стол, пока все не закончите.

Даже если она не хотела признавать это, подсознательно она уже давно начала считать мужчину кем-то безобидным. Иначе она не была бы так небрежна со своими словами.

Она этой перемены не заметила, но мужчина сразу ее почувствовал. Он улыбался, прежде чем тщательно прожевать креветку во рту.

Что ж, этот вкус лучше всех деликатесов в мире.

Взаимодействие пары было наполнено любовью и теплом, заставляя няню Фэн и остальных слуг постоянно поглядывать на них.

Посмотрите на глубоко любящий облик Его Величества. Как он может притворяться? – Качая головой, подумала про себя няня Фэн. У Инь Цуй и Би Шуй также были задумчивые выражения лица.

После того, как еда закончилась, они немного прогулялись по императорским садам. Только когда снежинки начали мягко падать с неба, они, рука об руку, вернулись во дворец Би’Сяо.

В спальне было тепло, как весной. Несколько горшков с цветами пионов выглядели зелеными и пышными, у некоторых даже было несколько бутонов. Через пару дней они расцветут. Слегка терпкий аромат растений слабо разносился по комнате, освежая разум.

Император Чжоу’Ву полулежал на диване у окна с Мэн Санью на руках. Корона и украшения были сняты с их волос, поэтому их прямые и гладкие длинные волосы струились по плечам, смешиваясь друг с другом.

В одной руке Император Чжоу’Ву держал книгу и читал ее вместе с Мэн Санью. Другой рукой он нежно расчесывал ее волосы. Их позы и действия напоминали то, как привыкли взаимодействовать Мэн Санью и А’Бао, заставляя мужчину чувствовать себя чрезвычайно довольным.

В прошлом, когда Санью читала, она всегда меня обнимала, но теперь столы наконец-то перевернулись.

Мэн Санью очень нравился этот дневник путешествий, и она постепенно все больше погружалась в него, а покалывание в голове только еще больше ее расслабляло. Она прищурилась, слегка откинулась назад и лениво свернулась калачиком в объятиях мужчины. Бессознательно она намотала чернильно-черную прядь их смешанных волос на кончики своих пальцев и несколько раз натягивала и ослабляла волосы. В этом действии был намек на двусмысленность.

Императора Чжоу’Ву привлекли темные волосы вокруг ее белых кончиков пальцев. Сильный цветовой контраст ослепил его. Адамово яблоко мужчины скользнуло вверх и вниз, Он поднял чашку со стола, медленно отпил глоток, наклонился, своим большим языком разомкнул розовые губы Санью и вылил чай ей в рот. Слегка горький вкус чая испарялся на кончиках их языков. Книга была отброшена в сторону, издав глухой звук, ударившись о диван.

Их густые, чернильно-черные волосы еще больше переплелись. Когда их губы приоткрылись, лишний чай потек по розовым щекам женщины и упал на мягкий диван, оставив струнку слюны. Звук их поцелуев заставил слуг снаружи покраснеть, а пульс ускориться.

Ее одежда была распахнута, обнажая гладкие и пышные плечи. Из-за легкой прохлады в воздухе Мэн Санью протрезвела от жгучего желания. Она толкнула мужчину в толстую грудь и, задыхаясь, сказала:

– Не сегодня, эта наложница слишком устала. – В течение последних нескольких дней они предавались страстной любви до поздней ночи, и ее спина и талия невероятно болели.

Она ясно знала, что даже если сегодня она откажется, то мужчина не рассердится. Мэн Санью всегда была умна и умела точно уловить нижнюю линию другой стороны, а затем максимально комфортно устроиться.

Конечно же, мужчина успокоился. Тяжело дыша, он уткнулся головой ей в шею. Через некоторое время Император Чжоу’Ву тихо усмехнулся. На самом деле его грубый смех был полон радости.

Санью действительно очень умная, но именно этот ее ум позволил мне найти возможность прорвать оборону ее сердца. Пока она пытается прощупать мою нижнюю линию, она не понимает, что на самом деле шаг за шагом приближается ко мне. Как только она войдет в запретную зону моего сердца, ей будет трудно уйти! Она может быть только моей женщиной!

– Ладно, сегодня кроме как обнимать тебя перед сном Чжень больше ничего не будет делать. – Мужчина поднял голову. Его глубокие и безмятежные глаза были наполнены огнями. Мэн Санью не могла понять скрытый в них глубокий смысл.

За окном, гусиным пухом, падал снег и в наступившей тишине был едва слышен звук снежинок, касающихся земли.

Во время краткого оцепенения Мэн Санью, мужчина уже взял ее на руки и положил под теплое и уютное одеяло. Он обнял ее, и мягкий, как падающие снежинки, поцелуй упал ей на лоб, но вместо холода он принес с собой прилив тепла.

Мэн Санью уткнулась носом в шелковистое нижнее белье мужчины и, под его приглушенный смешок, закрыла глаза.

Кажется, не так уж плохо позволить ему некоторое время любить меня. Прошло много времени с тех пор, как я испытывала тепло объятий.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 71. Возвращение в суд.

Глава 71. Возвращение в суд.

В конце концов, вульгарные замечание Шуфэй, о том, что она «Не насытилась» не привлекло внимания ни Вдовствующей императрицы, ни Императора. Кроме того, Князь Обороны Мэн очень скоро выведет свои войска с фронта и вернется в столицу.

В это время семья Мэн была в центре внимания. Все императорские наложницы постепенно, отпустив мысли о стремлении к благосклонности, втайне утешали себя: Князь Обороны Мэн – единственная причина, по которой Император предпочитает Шуфэй. После того, как это дело закончится, его благосклонность к ней наверняка пойдет на убыль!

Все императорские наложницы молча терпели обиду в своих сердцах и еще больше вымещали свое недовольство на Шэнь Хуэйру. Они использовали все виды бесчеловечных наказаний, делая ее жизнь хуже смерти. От ее сильно искалеченных пальцев были оторваны все ногти, на теле не осталось ни одного невредимого места, сама она свернулась калачиком на невыносимо грязной, отвратительной кровати, а ее глаза сияли сумасшедшим, но горько обиженным светом.

В этот день, наконец, появилась армия семьи Мэн, которую с нетерпением ждал народ Великого Чжоу. Люди выстраивались на улицах в приветствии везде, где они проходили. Даже Император Чжоу’Ву поднялся на башню городских ворот, чтобы лично приветствовать их.

Эта победа закрепила за Князем Обороны Мэн репутацию самого доблестного генерала династии Великого Чжоу. А шаг Императора по обезглавливанию ста тысяч варваров, почти до полного их уничтожения, оставил неизгладимое впечатление на офицеров и солдат. После многочисленных жестоких сражений никто не ненавидел варваров больше, чем они. Они с радостью готовы были подчиниться этому решительному и непоколебимому молодому монарху.

Когда Император Чжоу’Ву увидел черную коробку в руках Князя Обороны Мэн, его глаза загорелись. Он тихо сказал:

– Передайте это мне.

Князь Обороны Мэн поклонился и передал коробку Чан Си. Его взгляд быстро скользнул туда, где среди ряда военных чиновников стоял его сын. Очевидно, что он светился от восторга и дрожал от волнения. Настроение Князя Обороны Мэн внезапно стало неописуемо сложным. Он не знал, радоваться ему или беспокоиться.

Чан Си открыл черный ящик. Чиновники, которые сидели, особенно гражданские чиновники, втянули холодный воздух. В коробке не было никаких редких сокровищ, на самом деле внутри было не редкое сокровище, а покрытая известью голова, с широко открытыми глазами и искаженным выражением лица. Это голова Елухан Вана, который был обезглавлен перед всеми войсками.

Лица всех чиновников были наполнены ужасом и шоком, от страха они даже опустили головы. Мэн Яньчжоу и другие военные офицеры, которые только что вернулись, чувствовали себя взволнованными и гордыми. В них явно чувствовалась жажда крови.

Глаза Император Чжоу’Ву потемнели, он долго смотрел на голову перед собой, и наконец, разразился сердечным смехом. Звук его смеха был смелым и страстным.

– Отлично! Чжень однажды поклялся, что пока Мы живы, Мы должны растоптать дворец Елухан Вана и принести кровь варваров в жертву мстительным духам миллионов трагически погибших граждан Великого Чжоу. Сегодня эта клятва наконец-то исполнена!

– Ваше Величество благословлены, поэтому Небеса помогли Великому Чжоу! – Шагнув вперед, чтобы отдать честь, ответил Князь Обороны Мэн. – У этого молодого монарха более чем достаточно способностей, чтобы заслужить мое уважение.

– Дело не в том, что Чжень гениален, а в том, что солдаты Чжень доблестны! Без всех вас, как можно было бы достичь ста лет мира для нашего Великого Чжоу? – Император Чжоу’Ву ярко улыбнулся, подавая Чан Си знак огласить императорский указ о награждении всей армии.

Князь Обороны Мэн спокойно стоял, склонив голову. Выражение его лица было очень серьезным.

У меня уже есть титул Князя Обороны, и я контролирую огромную военную силу. Даже если Император хочет меня наградить, что он может дать? Теперь, когда мой престиж еще больше поднялся, независимо от того, благословение или проклятие для семьи Мэн, для меня наступило подходящее время с честью уйти в отставку.

Думая о своей дочери, запертой в глубоком дворце, он вспомнил слухи о том, что в последнее время Его Величество благоволил к ней. Князь Обороны Мэн горько усмехнулся и стал ждать, когда закончится оглашение императорского указа. Как и ожидалось, ему досталось только несколько ценных предметов.

Он снова вышел вперед, отдал честь, и сказал:

– Докладывая Вашему Величеству, этот скромный чиновник случайно столкнулся с несчастьем и получил серьезную травму. Этому субъекту будет трудно и дальше занимать должность великого генерала Цзян Вэй. Пусть Ваше Величество удовлетворит искреннюю просьбу этого субъекта уйти в отставку с этого правительственного поста. Ваше Величество, пожалуйста, заберите бингфу обратно.

• Ммм… не знаю, точно, как это правильно перевести. Можно использовать «Тигриный счет» или «Военная печать», но ни в одном из них я не уверена, поэтому решила использовать слово «бингфу»

Бингфу (兵符 bīngfú) – верительная бирка военачальника (получаемая при выступлении в поход). Доказательство отправки войск в древние времена.

Император Чжоу’Ву взял из рук Чан Си бингфу и долго молчал.

В Большом зале воцарилась тишина, все пытались угадать мысли молодого монарха, и втайне восхищаясь решением Князя Обороны Мэн. Не было никаких сомнений, что сейчас лучшее время для него уйти в отставку.

Тайная стража уже давно получила подробные сведения о том, что, если не считать легкого обморожения, с телом Князя Обороны Мэн все в порядке. – Император Чжоу’Ву с непроницаемым выражением лица погладил ледяной бингфу в своей руке. – Это было то, что я всегда жаждал получить, но теперь, когда я действительно это получил, я понимаю, что мое желание давно исчезло. Способность командовать армией зависит от воли народа и мужественного сердца, а не от какого-то простого объекта.

Изучая встревоженные выражения лиц сидящих высокопоставленных военных чиновников, Император Чжоу’Ву насмешливо улыбнулся и передал бингфу обратно Чан Си, прежде чем медленно открыть рот и заговорить.

– Князь Обороны Мэн обладает крепким телосложением, даже лучше, чем  у юноши. Как небольшое обморожение может заставить вас уйти в отставку со своего поста? Чжень отправит нескольких имперских лекарей, чтобы помочь вам выздороветь. Вы снова сможете вести войска в бой в кратчайшие сроки. Князь Обороны – душа армии Великого Чжоу. Пока присутствует Князь Обороны и Чжень, и граждане Великого Чжоу могут чувствовать себя спокойно. Верните бингфу.

Принимая, предложенный ему Чан Си, бингфу, Князь Обороны Мэн посмотрел на Императора полными недоверия глазами.

Разве это было не то, чего он всегда страстно желал? Как он мог просто вернуть ее?

В этот момент голова Князя Обороны Мэн наполнилась тысячами теорий заговора, и он не мог сдержать дрожь, пробежавшую по его спине.

Увидев настороженность в его глазах, Император Чжоу’Ву усмехнулся. Он сразу махнул рукой и объявил о закрытии суда.

Князь Обороны Мэн вышел бок о бок со своим сыном, с нерешительным выражением на лицах. Они не ожидал, что их позовет Чан Си, и скажет, что Император дал специальное разрешение на встречу с Ее светлостью Шуфэй. Сердце Князя Обороны не могло не испытывать радости. Мэн Яньчжоу также охотно сопровождал его.

Отец и сын вошли во дворец Би’Сяо, и сразу же были поражены, потому что дизайн интерьера был чрезвычайно похож на будуар Мэн Санью, только площадь была больше.  Мебель в зале не роскошна и не изысканна, но простой вид не мог скрыть ее ценности. Между мебелью было расставлено много зеленых растений в горшках, отчего главный зал наполнился ощущением весны. Легкий аромат растительности вытеснил сильный запах ладана, вызывая чувство расслабленности.

Мэн Санью, одетая в роскошное придворное платье самого высокого ранга, сидела в кресле хозяйки. Даже издалека, ее внушительная манера сильно захватывала внимание.

Отец и сын остановились, сдерживая волнение в своих сердцах, и приготовились преклонить колени, чтобы выразить свое почтение.

– Быстро поднимайтесь! – Мэн Санью больше не могла ждать и бросилась вперед, чтобы поддержать руку отца.

Увидев следы обморожение на тыльной стороне его руки, ее глаза тут же покраснели, а по лицу скатились крупные слезы. Какой бы властной она ни была в глазах общественности, перед Князем Обороны Мэн она все еще оставалась той маленькой девочкой, которой предстояло вырасти.

– Глупое дитя, почему ты плачешь? Разве отец не вернулся целым и невредимым? – Князь Обороны Мэн нахмурился, он протянул руку желая вытереть слезы дочери, но остановился, увидев свои грубые пальцы.

Ее щеки порозовели и стали полнее по сравнению с тем временем, когда она вошла во дворец. Санью явно жила очень хорошо, это заставляет меня чувствовать себя увереннее. – Ободки его глаз тоже слегка покраснели.

Няня Фэн поспешила вперед, чтобы передать носовой платок. Мэн Яньчжоу немедленно пошутил, наконец-то успокоив отца и сестру.

Кратко расспросив о трудностях, с которыми столкнулся отец, и о положении ее брата в Гвардии Вышитой униформы, Мэн Санью, сделав глоток из чашки в руке, с серьезным выражением лица спросила:

– Как Император мог не принять ваш бингфу?

– Отец только что вернулся с триумфом. Если бы Его Величество немедленно отнял военную мощь, боюсь, это выглядело бы так, как будто меня отбросили в сторону, что охладило бы сердца многих офицеров и солдат. Я уже ясно показал ему, что не жажду власти, поэтому его опасения по отношению к семье Мэн должны уменьшиться.

Мэн Санью кивнула.

– Скорее всего, так оно и есть.

– Как это может быть? У Его Величества такой героический характер. Если он говорит, что доверяет отцу, значит, он ему действительно доверяет! По-моему, на этот раз он решил не забирать бингфу, потому что Его Величество не планирует когда-либо отзывать военную мощь отца. Вы оба слишком много думаете! – Мэн Яньчжоу беззаботно махнул рукой. Выражение его лица было полно уважения к Императору.

Он так быстро сделал тебя преданной собакой. Когда я говорила, что твой мозг наполнен только мышцами, то была действительно права! – Вены на висках Мэн Санью дернулись, но она больше ничего не сказала. – Я всегда знала, что брат простодушен и чист сердцем. Он из тех искренне-преданных подчиненных, которыми больше всего довольны начальники. С такой личностью его официальная карьера в Гвардии Вышитой униформы наверняка успешна. Обучение его заговорам пойдет против его природы и выставит в плохом свете.

Было очевидно, что Князь Обороны Мэн придерживался того же мнения. Отец и дочь посмотрели друг на друга и, в молчаливом понимании, решили избегать этой темы.

Видя, что выражение лица отца не изменилось, она повертела чашку в руке и снова заговорила:

– Я полагаю, что отец не получил письмо, которое я отправила, прежде чем оказаться в ловушке на Илистых берегах?

– Письмо? – Князь Обороны нахмурился и пробормотал: – Не получал. После того, как меня спасли, я был занят боевой обстановкой. Административный чиновник также не упомянул об этом. Должно быть, оно было смешано с официальными документами. Отец поищет его, когда вернется.

Плотно сжавшееся сердце Мэн Санью сразу расслабилось.

Было бы хорошо, если бы отец не видел письма. Личные дела, касающиеся страшных дней в императорском дворце, следует оставить гнить в одиночестве. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше. – Она махнула рукой и осторожно сказала:

– Как только вы его найдете, вы должны немедленно его сжечь. Пожалуйста, ни в коем случае не читайте. – К счастью, я использовала секретный код, так что не будет никакого вреда, если его увидят другие.

Выражение лица Князя Обороны Мэн слегка изменилось, но из-за его доверия к дочери он не стал расспрашивать дальше и просто кивнул в знак согласия.

Поскольку отец согласился, он обязательно выполнит свое обещание. – Чувствуя полное облегчение Мэн Санью слегка улыбнулась.

Мэн Яньчжоу был в полной растерянности.

Я знаю, что есть много вещей, которые отец и младшая сестра от меня скрывают. Даже если бы я спросил, это было бы бесполезно.

Они немного поболтали. Князь Обороны Мэн колебался довольно долго, прежде чем, наконец, рассказать своей дочери о тревогах, которые давили ему на сердце.

– Ю'эр, на этот раз, когда отца чуть не убили, и там также были следы участия твоего второго дяди. Если бы он не навредил моей лошади, отец не был бы пойман в ловушку на Илистых берегах. Он объединил свои силы с Се Чжэнхао, желая избавиться от меня и Хань Чанпина, что бы захватить мой титул и военную власть.

Брови Мэн Санью изогнулись, а глаза загорелись яростью, в то время как Мэн Яньчжоу вскочил со своего места и чуть не ударил по столу, он был на грани потери хладнокровия.

Наш второй дядя с юных лет был избалован старой мадам Мэн. Поскольку он также был законным сыном семьи, он жаждал титула своего старшего брата. Это не первый раз, когда он дергал за ниточки на поле боя. Если бы у него не было поддержки старой мадам Мэн, отец давно разделил бы их семьи. После смерти Старой мадам Мэн он потерял свою поддержку. Кто бы мог подумать, что он не только не проявит сдержанности, но и усилит свои действия. Он никогда не понимал, от кого он зависел, благодаря кому получил свою заслуженную военную службу, высокое положение и богатство.

• Разделение домашнего хозяйства было в древние времена большим делом. Традиционно семьи жили бы все вместе, но если одна семья решала отделиться от остальных, им также нужно было бы разделить семейные активы, и тогда каждый жил бы своей собственной жизнью.

Руки Мэн Санью сжались в кулаки, и она холодно сказала:

– В сговоре с Се Чжэнхао? Это измена! Если бы Его Величество узнал об этом, это затронуло бы все девять степеней родства семьи Мэн! – Единственной эмоцией Мэн Санью по отношению к этому Второму дяде, который всем сердцем хотел ударить ножом в спину своей семье, была ненависть. Ни малейшей семейной привязанности не осталось.

– Мать и младшая сестра были правы! Второй дядя – бич нашей семьи! Мы давно должны были отделить нашу семью и выбросить их! – Мэн Яньчжоу возмутился несправедливостью по отношению к отцу и громко заскрежетал зубами.

Увидев, что сын и дочь были на его стороне, торжественное выражение лица Князя Обороны Мэн немного смягчилось, и он серьезно сказал:

– Прежде чем мы вернулись в столицу, отец уже разобрался с ним. Его смерть все еще сохранила ему хорошую репутацию мученика, пожертвовавшего собой ради страны. Просто отец не знает, как позаботиться о твоей второй тетушке и ее двух детях.

Будучи главнокомандующим армией, как Князь Обороны Мэн мог быть мягкосердечным? Он всегда ставил общую картину выше семейной привязанности, но если кто-то касался его нижней линии, он не уступал ни на дюйм. Выбирая между всем кланом Мэн и второй ветвью своей семьи, Князь Обороны Мэн без малейших колебаний выбрал свой клан.

Оглядываясь назад, помимо ощущения тяжести в груди, я на самом деле не чувствовал никакого горя. Мое терпение к младшему брату давно иссякло. Я верю, что предки семьи Мэн поймут мои действия.

– Купи виллу снаружи и позволь им там жить. Хорошо, что главный преступник уже мертв. – Мэн Санью вздохнула с облегчением, но ее тон был чрезвычайно холодным и отстраненным.

Князь Обороны Мэн пробормотал что-то себе под нос, прежде чем покачать головой и сказать:

– Вторая ветвь все еще не отделена от семьи. К тому же, теперь они вдова и сироты мученика. Вся столица смотрит на нас, меня могли бы осудить за этот поступок. Было бы лучше сначала вернуть их в поместье и отложить решение до Нового года.

– Этот способ тоже хорош. – Выражая свое согласие Мэн Санью кивнула.

У Мэн Яньчжоу не было возможности вмешаться в разговор. К его мнению все равно никто не прислушивался, и он мог только вздыхать от скуки.

В это время снаружи послышался голос евнуха. Император Чжоу’Ву приподнял расшитый бисером занавес и вошел большими шагами.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 72. Новогодний банкет.

Глава 72. Новогодний банкет.

Все трое немедленно встали, чтобы поприветствовать Императора, но молодой Император был на шаг быстрее и остановил их.

– Не нужно формальностей. Садитесь. – Он потянул Мэн Санью за собой и сел на место хозяина.

Увидев ее слегка покрасневшие глаза, густые брови Императора Чжоу’Ву нахмурились. Он потер уголки ее глаз и спросил нежным голосом:

– Воссоединение отца и дочери должно быть счастливым событием. Почему ты плачешь?

– Эта наложница была слишком счастлива. – Сжимая его руку, ласково сказала Мэн Санью.

Благодаря благополучному возвращению отца и внимательному поведению Императора, позволившего ей встретиться с отцом, улыбка Мэн Санью была очень искренней, а в нежном взгляде больше не было прежнего лицемерия.

– Плачешь от счастья? Ты ведешь себя как ребенок. – Под ее пристальным взглядом, сердце Императора Чжоу’Ву воспламенилось. Он потянулся, чтобы потереть ей нос. Его голос был полон нежности.

Заметив, обращенный на его дочь, необычный взгляд Императора, Князь Обороны Мэн опустил глаза.

Мы оба мужчины, которые разделяют глубокую привязанность к своим женам. Разве я мог не понять скрытый смысл во взгляде Его Величества? Его Величество действительно влюблен в мою дочь. Это не притворство, чтобы меня успокоить. В этом нет никаких сомнений. Моя дочь так хороша! Если бы Его Величество не влюбился в нее, то он был бы слепцом! – Подумав об этом, Князь Обороны Мэн улыбнулся про себя. Он постепенно расслабился и начал радостно болтать с императором.

Когда был почти полдень, вспомнив, что его жена все еще дома и ждет его возвращения, отец и сын встали, чтобы выразить свое почтение, и Император лично проводил их до ворот дворца.

Искоса посмотрев на Князя Обороны Мэн с торжественным выражением лица, Император Чжоу’Ву слегка улыбнулся и осторожно сказал:

– После возвращения Князю Обороны не нужно слишком много думать, просто сосредоточьтесь на восстановлении сил. Мы доверяем вам, и не будем забирать бингфу.

Князь Обороны Мэн не осмелился принять его слова за чистую монету и сразу же поклонился и заговорил:

– Ваше Величество, с варварами уже разобрались, этому субъекту больше нет необходимости использовать военную мощь. Будет лучше, если Ваше Величество заберет бингфу обратно.

– Чтобы уладить внутренние дела, нужно сначала устранить внешние угрозы. О внешних делах уже позаботились, теперь пришло время разобраться с внутренними. Готовы ли вы позволить угрозам затаиться в нашем правительстве? В течение двух лет неизбежны военные конфликты. Как может Князь Обороны Мэн сказать, что нет необходимости  использовать военную мощь? – Император Чжоу’Ву положил руку ему на плечо и сильно сжал, его черные как смоль глаза наполнились боевым духом.

Опасения по поводу внутренних угроз? – Князь Обороны Мэн был поражен.

Поразмыслив немного, он поклонился в знак почтения и сказал:

– Этот субъект был близорук, этот субъект готов оказать эту скромную услугу Вашему Величеству! –  Его Величество установил связи между этими военными заговорами и даже раскрыл мне это. Его Величество действительно мне доверяет. – Князь Обороны Мэн происходил из военной семьи и обладал необычайной решимостью. Он сразу же отказался от любых мыслей об отставке. – Если я смогу помочь Его Величеству достичь единства Великого Чжоу, то буду чувствовать, что прожил свою жизнь не напрасно. Вернуть бингфу никогда не поздно.

– Этот скромный чиновник также готов служить Вашему Величеству, готов рисковать жизнью и конечностями ради великого видения Вашего Величества! – Не желая отставать от отца, с покрасневшим лицом заявил Мэн Яньчжоу. Прямо сейчас его уважение к шурину уже сравнялось с его уважением к отцу и имело потенциал превзойти его.

– Ха-ха-ха, хорошо! Чжень очень повезло иметь такого добродетельного генерала и министра в качестве подданных! – Гордо улыбаясь, Император Чжоу’Ву энергично хлопнул Мэн Яньчжоу по плечу.

Поскольку остальная армия доберется до столицы только за три дня до Нового года, банкет для награждения был объединен с императорским новогодним банкетом.

Среди приглашенных на банкет гостей были все военные генералы, а также гражданские чиновники четвертого ранга и выше. Это было великолепным и беспрецедентным событием.

В шесть часов вечера, Зал Баохэ был ярко освещен, вокруг витал запах вина. Гражданские и военные чиновники сидели по разные стороны в соответствии с рангом. Они болтали, ожидая прибытия Его Величества.

Князь Обороны Мэн, сидящий на самом высоком месте среди военных чиновников, был полностью окружен другими чиновниками, пытающимися завязать с ним разговор. Мэн Яньчжоу избежал этого общения, потому, что сидел рядом с холодным Ян Цзюньвеем.

После того как Вдовствующая императрица поприветствовала всех знатных дам во дворце Сининг, она отправилась на банкет в зал Баохэ с помощью Мэн Санью.

На дворцовом банкете такого масштаба, помимо дворянок первого ранга, которым были пожалованы титулы, имели право участвовать только императорские наложницы первого ранга или выше. Поэтому императорские наложницы могли только с завистью смотреть, как Мэн Санью, Достойная супруга и Прекрасная супруга уходят.

• Дворянки первого ранга, которым были пожалованы титулы –命妇 (mìngfù) женщины, получившие титулы в феодальную эпоху, как правило, были матерями и женами чиновников.

Мэн Санью поддерживала Вдовствующую императрицу за левую руку. Неторопливо прогуливаясь и интимно болтая, они выглядели как теща и невестка обычной семьи.

Увидев это, глаза Достойной супруги потемнели, и, сделав два шага вперед, она протянула руку, чтобы поддержать Вдовствующую императрицу с другой стороны.

Если бы мое положение отстало от Мэн Санью, когда мы вчетвером войдем в зал Баохэ, не покажется ли, что мое влияние ослабло?

Как Вдовствующая императрица могла не знать о ее мыслях? Она ненавидела, когда ею пользовались подобным образом! Поэтому, махнув рукой, она отмахнулась от Достойной супруги, и холодно сказала:

– Айцзя еще не настолько стара, что Мы не можем ходить. Зачем Нам помощь двух человек, чтобы поддержать Нас? Это только вызовет насмешки! – Говоря это, она не могла не ускорить шаг.

Лицо Достойной супруги из красного превратилось в белое. Она смутилась и рассердилась.

Прекрасная супруга праведно улыбнулась, и, бросив на нее косой, полный презрения, взгляд, быстро догнала Вдовствующую императрицу.

Когда они прибыли, Император Чжоу’Ву тоже вошел в главный зал. В свете свечей, его ярко-желтая драконья мантия излучала золотое сияние, подчеркивая его красивое лицо и властный темперамент. Выглядя как бог, спустившийся в мир смертных, он заставил Достойную супругу и Прекрасную супругу покраснеть.

Вдовствующая императрица незаметно взглянула на Мэн Санью и увидела, что хотя уголок ее рта изогнулся в улыбке, глаза казались неподвижными. Затем она заметила сияющий взгляд сына и молча пересчитала четки в руках, внутренне покачав головой.

Эта пара очень забавна. Я не зря спустилась с горы!

Император Чжоу’Ву быстро вышел вперед, чтобы поприветствовать их вместе с Мэн Санью, помочь Матери Императрице войти в зал и проводить ее к своему месту. Только после этого он сел.

Все чиновники быстро опустились на колени и крикнули:

– Да здравствует Его Величество! – Это было грандиозное зрелище.

– Можете встать! – Император улыбнулся, коротко произнес несколько приветствий, жестом велел Чан Си наполнить его кубок крепким вином, поднял его, чтобы произнести тост за Князя Обороны Мэн, и осушил одним глотком.

Князь Обороны Мэн был ошеломлен благосклонностью. Он быстро поднял со стола свой кубок, чтобы ответить на тост. Гармоничная сцена между правителем и подданным заставила всех чиновников задуматься. Казалось, что в настоящее время отношения Князя Обороны Мэн с Его Величеством все еще такие же, как и раньше. Многочисленные заслуги не сделали его тщеславным, и он все еще с почтением и уважением относился к Его Величеству!

Вскоре после этого действия Императора еще больше углубили это впечатление. К их удивлению, он поставил чашу с вином и мягко посмотрел на, сидящую с права от него, Шуфэй.

– Возлюбленная супруга, подойди к Чжень. – Махнув рукой, сказал Император Чжоу’Ву.

Пустое место рядом с императором было зарезервировано для императрицы, и этот поступок вызвал вопросы у всех присутствующих

Мэн Санью на мгновение опешила, но почувствовав ледяные взгляды Достойной супруги и Прекрасной супруги, направленные на нее сбоку, и увидев своего отца, который сидел, глядя на нее взглядом, полным удовлетворения, она отложила палочки для еды, слегка улыбнулась, подошла к Императору и села рядом с ним.

Он сделал это для отца и семьи Мэн. Какие бы глубокие мысли не скрывались за этим поступком, я их с радостью приму. Как дочь семьи Мэн, я не могу запятнать репутацию семьи Мэн!

Женщина была одета в придворное платье высшего ранга. Когда она шла, золотые висячие украшения для волос на ее голове закачались, издавая резкий, звенящий звук, который ударил прямо в сердце мужчины, вызвав дрожь.  Темные глаза Императора Чжоу’Ву были покрыты слоем тумана, скрывая жгучую страсть. Он протянул руку, крепко сжал жемчужно-белые кончики пальцев женщины, одним быстрым движением притянул ее в свои объятия и почти неслышно вздохнул.

Видя интимные, совершенно безудержные действия Его Величества, чиновники, один за другим, опускали головы с разными выражениями лиц.

Улыбнувшись, Князь Обороны Мэн немедленно выпил кубок вина.

Мэн Санью, стараясь изо всех сил сохранить достойную улыбку, послушно села в объятия мужчины.

– Санью, Чжень поднимет за тебя тост. Без тебя сегодня не было бы Чжень.

Император Чжоу’Ву лично наполнил ее кубок вином из цветов персика и поднес к губам.

Его манера говорить была чрезвычайно осторожной.

Возможно, Санью не поймет моих намерений и даже будет насмехается в глубине души, но я знаю, насколько мои чувства к ней искренни, пока достаточно и этого.

Что он сказал? Он что спит и разговаривает во сне? – Конечно же, Мэн Санью рассмеялась про себя, но с застенчивым выражением лица взяла кубок и подняла голову, чтобы опорожнить его. Мягкое вино пропитало ее ярко-красные губы, отчего они стали выглядеть еще более нежными и красивыми.

Взгляд Императора Чжоу’Ву остановился на ее губах. Ему вдруг захотелось поцеловать ее, но шум и суета в зале едва вернули его мысли в нормальное русло, ему пришлось отвернуться и сделать большой глоток алкоголя, чтобы замаскировать свое почти неконтролируемое состояние ума.

Увидев тарелки на столе, он слегка улыбнулся и пододвинул их к Мэн Санью.

Я специально поручил императорской кухне приготовить для нее все эти блюда. В последнее время Санью любит их больше всего.

Увидев перед собой тарелку тушеных в персиковом вине креветок и несколько блюд из морепродуктов, Мэн Санью внезапно ощутила дурное предчувствие.

И действительно, мужчина улыбнулся, и, не обращая внимания на свой статус императора, вытерев пальцы платком, принялся осторожно чистить панцири креветок. Его неторопливый и довольный вид создавал впечатление, что он не на королевском банкете, а в боковом зале дворца Би’Сяо.

Положив очищенные креветки на тарелки перед Вдовствующей императрицей и Мэн Санью, Император Чжоу’Ву начал осторожно выковыривать маленькие, тонкие кости из тарелки с филе пионовой рыбы. Он разделил рыбу на две части и дал двум женщинам, сидящим по бокам от него, по одной порции каждой. Его заботливое и вежливое отношение было сравнимо с самым благородным и утонченным джентльменом современности.

• Пионовая рыба.

Мэн Санью подняла голову.

Вот что значит поднять камень и уронить себе же на ногу. Недавно я испытывала его за обеденным столом, заставляя чистить панцири креветок и крабов, удалять кости из рыбы и так далее. Теперь эти просьбы обернулись против меня. Я не думала, что у него это войдет в привычку! Он ведь не специально это делает?

Уголки глаз Мэн Санью дернулись, когда она заметила брошенные на нее ревнивые взгляды Достойной супруги и Прекрасной супруги. У нее не было выбора, кроме как слабо улыбнуться и спокойно принять внимание мужчины.

Император Чжоу’Ву неторопливо вытер жир с кончиков пальцев. Его черные как смоль глаза радостно вспыхнули.

Я постоянно потакал Санью, плавно сокращая расстояние между нами! Когда она это заметит, то уже станет птицей в клетке и больше не сможет от меня убежать!

Все чиновники внимательно следили за каждым движением императора. Как они могли не видеть его особого отношения к Шуфэй?

По-видимому, скоро у пустого трона императрицы появится хозяйка! – Все чиновники пришли к одному и тому же выводу.

После окончания банкета был устроен фейерверк. Вдовствующая императрица все еще совершала вечерние богослужения, поэтому она извинилась и первой вернулась во дворец.

Все вышли на открытое пространство за пределами зала Баохэ и посмотрели в черное как смоль ночное небо. Множество фейерверков взлетело вверх и красиво расцвело в воздухе, испуская великолепный блеск, который ослеплял глаза людей.

Император Чжоу’Ву и Мэн Санью стояли рядом у развевающихся муслиновых занавесок под карнизом дворцового зала, не сводя глаз с яркого, разноцветного ночного неба. Снежинки падали им на лица и превращались в маленькие капельки воды.

Мэн Санью беззаботно вытерла лицо. В ее темных глазах отражались яркие вспышки фейерверков, а на лице играла довольная, невинная и счастливая, как у ребенка, улыбка.

Взгляд Императора Чжоу’Ву был прикован к ней.

Это первый раз, когда я встречаю Новый год вместе с Санью, и мне кажется, это предвещает, что наше будущее будет таким же великолепным, как эти фейерверки.

Он не смог сдержаться, протянул руку, заключил ее в объятия и плотно укутал в свой плащ. Вытянутые силуэты на земле слились в один, неразрывно связанный, и он удовлетворенно вздохнул. Ледяным взглядом он заставил ошеломленных чиновников отвернуться.

Я – император! Если я хочу обнять свою женщину, должен ли я учитывать мнение окружающих?

– Ваше Величество, это неуместно! – Мэн Санью неловко поерзала, но объятия мужчины были такими теплыми, что ей совершенно не хотелось уходить.

– Чжень диктует, что уместно. – Властно сказал мужчина и, немного подумав, добавил: – На третий день Нового года Чжень отвезет тебя навестить твоих родственников. Ты должна подготовиться.

Мэн Санью резко обернулась, чтобы посмотреть на него. Ее глаза феникса были круглыми от недоверия.

Навестить родственников? И он будет меня сопровождать? Что он имеет в виду? Такая честь и благосклонность чрезмерны!

– Смотри фейерверк! – Мужчина повернул ее подбородок к небу. В его беспомощном тоне слышалась снисходительность и любовь. – Этот момент так прекрасен, было бы жаль, если бы ты его пропустила. Не думай сейчас ни о чем и просто спокойно наслаждайся!

Голос мужчины был спокойным и расслабленным. Он обладал способностью успокаивать других. Мэн Санью проследила за его пальцем и, томно прислонившись к широкой груди со слабой улыбкой, посмотрела в небо.

Правильно, этот момент так прекрасен, было бы жаль его пропустить!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 73. Несчастный случай.

Глава 73. Несчастный случай.

Погода ненадолго прояснилась, но когда наступил третий день лунного года, снова выпал снег. Буквально за одну ночь, вся столица превратилась в огромное белое пространство, в котором на расстоянии стало трудно отличить небо от земли.

На рассвете обычно пустынная восточная улица оживилась. Каждая семья и домашнее хозяйство послали людей убирать толстый слой снега перед дверью, чтобы облегчить проезд императорской процессии.

Да, сегодня был день, когда Шуфэй в сопровождении императора должна была вернуться домой, навестить родственников. Все те, кто жил на восточной главной улице, были знатными, хорошо зарекомендовавшими себя семьями. Даже если император просто проходил мимо, ни одна семья не смела проявить ни малейшей небрежности.

Что касается смысла, скрытого за этим визитом, то некоторые завидовали, другие оставались равнодушными.

Когда Милостивая супруга в последний раз навещала своих родственников, ее так же сопровождал император, но каков результат? Всего несколько дней спустя она была сослана в Холодный дворец, а десять степеней семьи Шэнь были казнены. Поэтому было трудно сказать, принесет ли этот визит удачу или несчастье.

Князь обороны Мэн лучше других понимал принцип взаимозависимости удачи и несчастья, поэтому все жители поместья Князя Обороны, от хозяина до раба, были очень сдержанными. Небо еще не посветлело, а ворота поместья уже были открыты, перед дверью лежал алый ковер, и, не обращая внимания на холод, все члены семьи почтительно ждали прибытия императора.

Ярко-желтая императорская карета ехала по тщательно охраняемой и чисто подметенной восточной улице. По обе стороны улицы все богатые и достойные дворянские семьи открыли свои главные ворота и преклонили колени в знак приветствия. Только когда длинная процессия прошла мимо них, они осмелились встать.

Вскоре процессия прибыла в поместье Князя Обороны. Под строгим наблюдением императорской гвардии молодой, красивый монарх поднял занавески и несколькими большими шагами вышел из императорской кареты. После этого он лично протянул руку к Шуфэй, которая сидела внутри.

Светлая, нежная, лилейно-белая рука была вложена в его ладонь, и император бессознательно нежно улыбнулся, затем крепко сжал эту руку, что бы помочь красивой женщине выйти из кареты. Его отношение было очень внимательным.

Два человека стояли бок о бок, рука об руку. Один был несравненно красив, а другой - несравненно великолепен. Источая благородную, угрожающую ауру, они выглядели как пара, чей брак заключен на небесах.

При виде мрачного Ван Хуашана, которого недавно назначили командиром Императорской Драконьей гвардии, в глазах Императора вспыхнул довольный огонек.

– Этот скромный чиновник почтительно приветствует Ваше Величество. Да здравствует Ваше Величество! – Князь Обороны Мэн сделал два шага вперед и преклонил колени в знак приветствия. Семья Мэн позади него чинно поклонилась.

– Можете встать. Князь Обороны, пожалуйста, быстро вставай. – Император шагнул вперед, чтобы поддержать Князя Обороны Мэн. Его отношение было очень дружелюбным.

Князь Обороны Мэн поклонился и протянул руку, делая приглашающий жест. Процессия ступила на ковер и направилась к главному входу. Однако неожиданно из толпы выскочила тринадцати или четырнадцатилетняя девушка. Она опустилась на колени перед императором и начала плакать. Сцена внезапно застыла. Князь Обороны Мэн резко повернул голову, и его кинжально-острый взгляд безжалостно нацелился на Мэн Руйжу, которая без разрешения привела ее, чтобы расширить свой кругозор. Смущенно посмотрев на отца, Мэн Руйжу спряталась за спиной Вэнь Иннань и задрожала.

• Мэн Руйжу – сестра Мэн Санью, дочь наложницы. Я с трудом вспомнила кто она такая, поэтому решила напомнить)))

(П.р.: если уж двое человек забыли о её существовании, то явно не зря напомнили ^-^)

Видя злорадные, равнодушные или сочувствующие и обеспокоенные взгляды благородных семей, которые окружили вход, чтобы приветствовать Императора, она поняла, что вызвала огромную катастрофу.

– Вы смеете тревожить Его Величество! Кто-нибудь утащите ее! – Чан Си взмахнул своей метелкой из хвоща, и выкрикнул приказ ближайшим императорским телохранителям, чтобы они оттащили молодую леди.

Девушка крепко вцепилась в коврик на земле. Ее резкий, пронзительный голос, становился все громче и громче, она явно намеревалась еще больше усложнить ситуацию.

– Пусть Ваше Величество восстановит справедливость для отца этой простой девушки. Отец этой простой девушки был убит Мэн Чансином. Его смерть была несправедливой!

Окружающие аристократические семьи в тревоге вскрикнули и начали переговариваться. Они вытягивали шеи, чтобы посмотреть, что происходит. Вероятно, не пройдет и дня, как это дело широко распространится по всей столице. Даже если бы семья Мэн хотела это подавить, это было бы невозможно. Император сопровождал двух наложниц, чтобы навестить их родственников, и оба визита закончились хаосом. Слишком много совпадений!

Мэн Санью прищурилась и искоса посмотрела на молодую девушку, которая стояла перед ней на коленях. Ее глаза были невероятно холодными.

Эта моя младшая двоюродная сестра со стороны отца, законная дочь второй ветви, Мэн Янью. С самого детства она была высокомерной и властной, а также импульсивной и безрассудной. Последние несколько лет она жила в пограничье, но ее характер практически не изменился. Видимо вторая ветвь не успокоится, пока главная ветвь не погибнет!

Подумав об этом, она бессознательно сжала руки, и Император, который держал ее за руку, сразу почувствовал ее беспокойство и гнев. Он слегка похлопал ее по тыльной стороне ладони, чтобы она успокоилась.

После этого он отогнал императорского телохранителя, который вышел вперед и наклонился, чтобы взглянуть на несчастную девушку.

Если ее уведут сейчас, это только навлечет позор на семью Мэн. Почему бы не решить эту проблему под пристальными взглядами толпы? – Он ясно понимал, почему Мэн Янью закатила истерику.

– Кто ты? – Хотя он говорил мягко, его твердый голос намекал на его величественное присутствие, отчего Мэн Янью почувствовала робость.

Все в семье Мэн поняли, что император намерен во всем разобраться и на их лицах отразилась паника. Даже Князь Обороны Мэн, который, оставаясь невозмутимым, мог командовать многотысячной армией, неосознанно стиснул зубы.

Сегодняшний инцидент слишком подозрителен. Откуда у молодой девушки мужество встать на пути императора? Должно быть, кто-то ее проинструктировал. Если это сделал сам Его Величество… – Как только Князь Обороны Мэн подумал об этом, леденящий душу холод пополз вверх от подошв его ног. – Неудивительно, что Его Величество отказался забрать бингфу! Просто потому, что мой престиж в армии слишком высок и, что бы чувствовать себя уверенно, он должен скосить траву и вырвать корни. – Чувствуя себя опустошенным, Князь Обороны Мэн закрыл глаза.

У Мэн Санью были те же мысли, что и у него. Ее опущенные глаза были полны нежелания и ненависти, а рука, которую держал император, слегка дрожала.

Как Император Чжоу’Ву мог не понимать мыслей отца и дочери? Он чувствовал себя неописуемо подавленным, а выражение его лица стало еще мрачнее.

Столкнувшись с глубоким, непредсказуемым взглядом императора, Мэн Янью снова поклонившись и сильно ударившись головой о землю, печально сказала:

– Докладывая Вашему Величеству, эта обычная девушка – дочь левого генерала Мэн Чанчжи, Мэн Янью. Отец этой обычной девушки не погиб в бою, а был тайно убит Мэн Чансином перед битвой! Я умоляю Ваше Величество добиться справедливости для отца этой простой девушки!

– Откуда ты знаешь, что Князь Обороны Мэн тайно убил твоего отца? Как его кровный старший брат, зачем ему это делать? – Тяжелым голосом спросил Император Чжоу’Ву.

– Отвечая Вашему Величеству, Мэн Чансин сделал это, чтобы украсть военные достижения отца этой обычной девушки. Это правда! – В словах Мэн Янью звучала такая уверенность, как будто она была готова поклясться небесами.

Мэн Санью холодно усмехнулась, и фыркнула. Император Чжоу’Ву сжал ее ледяные кончики пальцев, поднял брови и сказал:

– Насколько Чжень известно, во-первых, у твоего отца не было ни способностей, ни мужества, ни проницательности. Только благодаря его родственным отношениям с Князем Обороны Мэн он смог получить звание левого генерала. Кто поверит в утверждение о том, что Князь Обороны Мэн убил его потому, что хотел украсть военные достижения. Ты-то сама в это веришь?

Князь Обороны Мэн храбр и непобедим, а его военные достижения выдающиеся. Об этом знают все граждане Великого Чжоу. Если бы кто-то сказал, что он хочет украсть военные достижения своего кровного младшего брата, в это не только не поверили бы, но и посмеялись.

Мэн Янью очень ясно понимала возможности своего отца. Прямо сейчас выражение ее лица выглядело особенно смущенным. Ее рот открылся и закрылся, она явно не знала, как с этим справиться.

В этот момент медленно вышла женщина лет 30, в траурной одежде, поддерживаемая шестнадцати-семнадцатилетним юношей. Она опустилась перед императором на колени и, низко поклонившись, сказала:

– Докладываю Вашему Величеству, эта скромная женщина – жена чиновника Мэн Чанчжи из клана Ван. Это старший сын этой скромной женщины и чиновника Мэн Чанчжи, Мэн Яньци, а это второй ребенок, Мэн Янью. Независимо от причины, бесспорно, что Мэн Чансин это сделал. У жены этого чиновника есть свидетель. Он спрятался в деревне на окраине столицы, его можно доставить к Вашему Величеству, чтобы он представил свой отчет перед Вашим Величеством.

Кто бы мог подумать, что у них даже есть свидетель? Чтобы человек, стоящий за этим смог все это провернуть прямо под носом Князя Обороны Мэн, он должен обладать большим влиянием. – Нахмурившись, размышлял Император Чжоу’Ву.

Заметив, что лицо Мэн Санью становится все бледнее и бледнее и, что даже кончики ее пальцев дрожат, он больше не мог медлить. Император Чжоу’Ву махнул рукой и сказал:

– В свидетеле нет необходимости. – Он повернулся к Чан Си. – Иди и пригласи командира Ян. Скажите ему, чтобы он принес собранные ранее доказательства.

Услышав это, сердце Князя Обороны Мэн сжалось. Он поднял подол своего одеяния и взял на себя инициативу преклонить колени перед императором. Увидев это, все в семье Мэн опустились на колени вместе с ним.

Доказательства, собранные Гвардией Вышитой униформы, естественно, неопровержимы. Единственное, что мы можем прямо сейчас сделать, это дождаться решения Его Величества.

Тело Мэн Санью напряглось и похолодело. Она хотела вырвать руку из хватки императора, но он крепко ее держал.

Госпожа Ван склонила голову и вытерла слезы. Выражение ее лица было полно горькой обиды и восторга.

Если обвинения против Мэн Чансина будут доказаны, вторая ветвь семьи станет хозяевами поместья Князя Обороны.

Вскоре прибыл Ян Цзюньвей и почтительно представил стопку секретных отчетов.

Император Чжоу’Ву взял отчеты, бросил их перед госпожой Ван и холодно сказал:

– Это правда, что Князь Обороны Мэн убил Мэн Чанчжи. Эти документы показывают причину его действий.

Госпожа Ван, ее сын и дочь быстро подняли секретные отчеты и прочитали их. Как только они закончили, их удивление сменилось паникой.

– Мэн Чанчжи вступил в сговор с Се Чжэнхао и Шэнь Чжунляном. Они хотели устранить Князя Обороны Мэн и захватить контроль над армией. Это преступление измены, наказуемое казнью девяти степеней родства. Из-за того, что Князь Обороны Мэн поставил праведность выше кровных уз, Чжень изначально думал оставить этот вопрос в покое. Но вы настояли на том, чтобы докопаться до сути этого дела, так что у Чжень нет другого выбора, кроме как удовлетворить вас. – Сказав это, Император Чжоу’Ву сделал паузу и сжал слегка согревшиеся кончики пальцев Мэн Санью, прежде чем продолжить: – Князь Обороны Мэн разрушил императорский дворец Елухан Вана. Его заслуг достаточно, чтобы избежать наказания! Однако тяжкое преступление, совершенное вашим ближайшим родственником, не может быть оправдано. Кто-нибудь! Бросьте вторую ветвь семьи Мэн в Небесную тюрьму! Казните их после лунного Нового года!

Императорские телохранители поклонились и выдвинулись вперед, чтобы задержать трех человек. Госпожа Ван и Мэн Янью от испуга упали в обморок.

Хотя Мэн Яньци вряд ли зашел бы так далеко, чтобы упасть в обморок, но все его тело содрогалось от страха, а слезы текли рекой. Он потянул Мэн Чансина за штанину, и закричал:

– Дядя! Спасите нас! – Только сейчас он понял смысл высказывания “Сожалею о начале ”.

• Сожаление о том, что не нужно было делать или наоборот, не сделать с самого начала: если бы знать, что так все закончится, а теперь сожалеть об этом.

При том, что Мэн Чансин видел природу неблагодарности второй ветви насквозь, он все равно проявил крайнюю благожелательность. У него не было никакого желания помогать им просить о снисхождении, но окружающие люди наблюдали за ними, поэтому он не мог полностью их проигнорировать.

Он сразу же поклонился и сказал:

– Этот скромный чиновник просит Ваше Величество пощадит их жизни. – Его тон был безразличен.

Все члены семьи Мэн, взрослые, наравне с детьми, также преклонили колени, умоляя пощадить жизнь второй ветви. С таким количеством наблюдающих, даже если они этого не хотели, все равно должны были действовать доброжелательно и праведно.

Мэн Санью высвободила руку из хватки императора, подняла подол юбки и, неторопливо опустившись перед ним на колени, мягко сказала:

– Прошу Ваше Величество избавить их от смерти.

Несмотря на то, что она сказала это, ее опущенные глаза были наполнены убийственным намерением.

Если Его Величество действительно пощадит жизни второй ветви, в будущем я обязательно придумаю способ заставить отца полностью их уничтожить. Как говорится, никогда не запугивайте бедного юношу. Хотя госпожа Ван и Мэн Янью не особо умны, Мэн Яньци все еще чрезвычайно проницателен и полон интриг. К тому же он не слабак. Если он выживет, то рано или поздно станет причиной катастрофы. Более того, весь сегодняшний инцидент явно кем-то спланирован. Иначе как бы они смогли привезти свидетеля с границы и спрятать его в деревне на окраине столицы? После сегодняшнего дня надо будет попросить отца выведать, кто за этим стоит, и вернуть око за око, зуб за зуб!

• Никогда не запугивайте бедную молодежь, потому что их возможности безграничны, а их обстоятельства (молодость, бедность) просто временные.

Император Чжоу’Ву схватил Мэн Санью за подбородок и поднял ее маленькое личико. Заметив убийственное намерение, которое она не смогла вовремя скрыть, он слегка улыбнулся.

Я помню, как Санью раньше говорила: никогда никого не недооценивай, особенно своих врагов. Санью ужасно черства по отношению к своим врагам, но невообразимо мягка по отношению к тем, о ком она заботится. Именно эта противоречивая и чистая натура делает меня одержимым ею, до такой степени, что я не могу освободиться от ее чар. Поскольку Санью не хочет, то я должен удовлетворить ее намерения.

– Даже если наша любимая супруга умоляет о снисхождении… – Он с силой потянул Санью вверх. Уловив вспышку нервозности на ее лице, он улыбнулся, но его голос резко похолодел. – Чжень все же не должен быть чрезмерно терпимым. Кто-нибудь подойдите и утащите их.

Мэн Санью вздохнула с облегчением, но на ее лице появилось печальное выражение.

Поднявшись с помощью Императора, Князь Обороны Мэн нерешительно открыл рот.

– Ваше Величество, сегодняшний визит... – После всего случившегося он боялся, что император будет не в настроении оставаться.

– Пойдем. Санью давно не возвращалась. – Император Чжоу’Ву обнял Мэн Санью за плечи, его голос был неописуемо нежным и сочился снисходительностью.

Князь Обороны Мэн быстро кивнул в знак согласия. Вспомнив, что недавно он сомневался в императоре, ему стало очень стыдно.

Поскольку человек, стоящий за этим, не был Его Величеством, я просто обязан заставить его страдать без надежды на спасение.

Увидев, что ворота поместья Князя Обороны плотно закрылись и усиленно охраняются, окружающие дворяне поспешно вернулись в свои дома. Они думали, что сегодняшний визит испорчен, но неожиданно, император не был ни в малейшей степени обеспокоен. Очевидно, что Шуфэй имеет большой вес в сердце Его Величества!

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 74.

Глава 74.

У второй ветви семьи Мэн помимо главной жены и ее двух детей, было еще три наложницы, один незаконнорожденный сын и две незаконнорожденные дочери. Всех их утащили солдаты Гвардии Вышитой униформы, и заключил в Небесную тюрьму. Звуки их мучительных воплей, мольбы о прощении и яростные проклятия полностью смыли радостную атмосферу. Все в поместье Князя Обороны, от хозяев до слуг, молчали и сохраняли торжественный и почтительный вид. Сегодня они испытали на себе, что такое гнев Сына Неба и кровавая баня.

Члены каждой боковой ветви клана Мэн, включая старейшин, услышали эту новость. Они не только не винили Князя Обороны Мэн, но даже внутренне радовались решительной манере, с которой он справился с этим вопросом, и его способности поставить праведность выше кровных уз. В противном случае, если бы Император лично расследовал это дело, ни у кого в пределах девяти степеней родства клана Мэн не было бы надежды на выживание. Более того, они разделяли глубокую ненависть ко второй ветви семьи, которая настаивала на том, чтобы сделать из этого большое дело. Они не испытывали к ним ни малейшего сочувствия и не возражали по поводу их наказания.

Вэнь Иннань и ее дети не имели права идти в главный зал и засвидетельствовать свое почтение Императору, к тому же Мэн Руйжу вызвала проблемы, поэтому они уже давно были отправлены обратно во двор.

Князь Обороны Мэн привел свою жену и сына, чтобы официально засвидетельствовать свое почтение Императору и Шуфэй. После этого они пригласили пару принять участие в семейном банкете. На стол подавались обжигающе горячие блюда и ароматные вина, но сидящие за столом все еще помнили произошедший ранее фарс, поэтому их поведение было довольно сдержанным.

– Поскольку это семейный банкет, можно обойтись без формальностей. – Император Чжоу’Ву взял свои палочки для еды и наполнил миску Мэн Санью различными блюдами. Только увидев это, выражения лиц Князя Обороны Мэн и остальных слегка расслабились.

Перед Императором поставили тарелку с тушеным окунем. Он уже собирался взять палочки для еды и убрать для Мэн Санью кости, когда неожиданно его остановила ее рука. Женщина мягко сказала:

– Ваше Величество, позвольте этой наложнице. – Улыбаясь, она взяла кусок рыбьего живота, одну из самых сочных и нежных частей рыбы, осторожно удалила кости, положила кусок рыбы на блюдо Императора и тихо сказала: – Кушайте. Как только остынет, появится рыбный запах.

Брови Императора Чжоу’Ву поднялись, он прищурился и съел кусок рыбы. Скрыть его счастливую улыбку было невозможно. Мэн Санью также выбрала несколько креветок, пропитанных чаем, очистила их от панциря и тоже положила на его тарелку. Ее действия были очень заботливыми.

Какая практичная маленькая шалунья! – Втайне хихикал Императора Чжоу’Ву, пока ел. Он просто до глубины своего сердца любил эту ее сторону. – Санью на самом деле очень проста. Если относиться к ней хорошо, она обязательно отплатит тем же. С ней легко ладить.

Съев еще несколько кусочков, он взял у ближайшей служанки влажный носовой платок, вытер жирные кончики пальцев Мэн Санью и сказал с улыбкой:

– Любимая супруга много работала. Ешь сама, нет необходимости заботиться о Чжень. – Сказав это, он наполнил миску Мэн Санью до краев всеми ее любимыми блюдами.

Их чрезвычайно теплое взаимодействие, в котором было молчаливое понимание, неоднократно шокировало сидящих за столом членов семьи Мэн. Бессознательно они расслабились. Матушка Мэн, увидев нескрываемую привязанность в глазах Императора, очень удивилась.

Каковы истинные намерения Его Величества? Может быть, он действительно любит мою дочь и планирует сделать ее императрицей?

С другой стороны Князь Обороны Мэн не слишком об этом задумывался. Он взял свой кубок с вином и произнес тост за Императора. Увидев, что Император в ответ опорожнил свой кубок, Отец Мэн радостно улыбнулся. Мэн Яньчжоу, с покрасневшим лицом, встал и пробормотал несколько слов верности и преданности Императору, а потом выпил три кубка подряд. Император дал ему лицо и тоже выпил три кубка. Атмосфера во время семейного банкета постепенно потеплела. Были слышны ясные и яркие голоса трех мужчин, которые разговаривали, смеялись и обменивались друг с другом тостами. Они выглядели не как правитель и его подданные, а скорее как члены одной семьи. Матушка Мэн и Мэн Санью посмотрели друг на друга, покачали головами и улыбнулись.

После трех раундов вина Мэн Санью заметила, что щеки Императора Чжоу’Ву слегка покраснели. Вспомнив, что они должны вернуться во дворец к шести часам вечера, она дернула его за рукав под столом, намекая, что он должен меньше пить. Это маленькое действие, как у обычной жены по отношению к мужу, очень ему понравилось, и он повернулся, чтобы на нее посмотреть. Его темные, непостижимые глаза, сегодня выглядели особенно ясными. Он укусил ее за ухо и прошептал:

– Чжень не напился. Однако, поскольку тебе это не нравится, Чжень больше не будет пить.

Поймав на себе удивленные взгляды родителей и брата, Мэн Санью взглянула на мужчину. Этот взгляд, который подразумевал, что она кокетливо симулирует гнев, заставил его рассмеяться.

Такая близость и интимность не могут быть подделкой. – Матушка Мэн и Отец Мэн чокнулись кубками и улыбнулись с нескрываемым облегчением.

После банкета Мэн Санью повела Императора прогуляться по поместью Князя Обороны, а потом они немного вздремнули в ее будуаре.

Вскоре наступило шесть часов. Мэн Санью сидела в императорской карете и искренне махала на прощание родственникам, которые пришли ее проводить. Когда она отвернулась, на ее лица отразилось нежелание расставаться.

– Посмотри на свое лицо. Это не значит, что ты никогда их больше не увидишь. – Пошутив, Император Чжоу’Ву притянул ее в свои объятия и поцеловал.

Исходящий от мужчины, мягкий аромат вина распространился по вкусовым рецепторам их спутанных языков, отчего Мэн Санью немного опьянела. Она прижала ладони к его щекам и взяла на себя инициативу углубить поцелуй. Через некоторое время она с большим трудом разомкнула их губы и тихо сказала:

– Ваше Величество, спасибо Вам за сегодня.

– Пока ты счастлива. – Потерев пальцем ее нос, мужчина удовлетворенно улыбнулся. Эта чистая и простая улыбка заставила сердце Мэн Санью затрепетать.

Новогодние праздники скоро закончатся, и холодная зима близилась к концу. От солнечных лучей постепенно таял толстый покров снега, а на голых ветвях деревьев начали появляться почки.

Однако в сердцах императорских наложниц суровая зима все еще властвовала, потому что Император не только лично сопровождал Шуфэй в гости к ее родственникам, но и несколько месяцев отдыхал во дворце Би’Сяо. В свой собственный дворец Цяньцин мужчина возвращался крайне редко, а ко всем остальным наложницам он вообще был слеп. Если это продолжится, будет ли еще для них место во дворце?

С размещенными повсюду солдатами Гвардии Вышитой униформы, которые блокировали все схемы, направленные на Его Величество, императорские цензоры не осмеливались лезть в дела императорского гарема. Однако несколько высокопоставленных наложниц не могли больше сидеть на месте и отважились пожаловаться во дворец Сининг.

После их неоднократных визитов, даже равнодушная Вдовствующая императрица больше не могла с этим мириться, и вызвала Его Величество что бы отругать его.

Как только ее сын сел, Вдовствующая императрица нахмурилась и сказала:

– Ваше Величество, Шуфэй не единственная императорская наложница, которая сохранила свою чистоту. Если Вы благоволите ей таким громким образом, неясно, будет ли это благословением или проклятием. Семья Мэн уже достаточно бросается в глаза. Ваше поведение только приведет к тому, что она станет мишенью.

Лицо Император Чжоу’Ву ничего не выражало, а глубокие глаза мешали угадать его мысли.

Увидев сына в таком состоянии, Вдовствующая императрица сбавила тон и продолжила:

– Как насчет того, чтобы Айцзя продвинула несколько императорских наложниц, тем самым развеяв все злые намерения? Позиции императрицы, императорской благородной супруги и благородной супруги пусты. Осталось только две супруги из четырех. Это действительно несколько стыдно.

– Мать Императрица может делать все, что считает нужным. – Император Чжоу’Ву играл чашкой в руке, его тон был крайне равнодушным, как будто это не имело к нему никакого отношения. Внезапно он о чем-то подумал и его холодное, строгое выражение лица стало мягким. Он повернулся к Вдовствующей императрице и осторожно сказал: – Как только Санью забеременеет, Ваш сын хотел бы назначить ее императрицей. Поскольку Мать Императрица также хотела бы поддержать нескольких других наложниц, почему бы сначала не повысить Санью до Гуйфэй?

• Гуйфэй – Наложница высокого статуса, вторая после императрицы.

– Все в порядке. Айцзя издаст указ до Нашего отъезда, но Мы не будем присутствовать в церемонии назначения. Это слишком утомительно. – Вдовствующая императрица кивнула, но ее брови снова нахмурились, а голос стал довольно беспомощным. – Отдохните в другом дворце, чтобы заткнуть этих женщин. Айцзя отправится на гору Тысячи Будд к середине месяца, так что пусть у Айцзя будет мир и покой в течение нескольких дней.

– Пожалуйста, не волнуйтесь. Скоро они не будут приходить, и беспокоить Мать Императрицу. – Император Чжоу’Ву похлопал Вдовствующую императрицу по тыльной стороне руки, его глаза вспыхнули.

Выйдя из дворца Сининг, он, как обычно, направился к дворцу Би’Сяо, и уже прошел примерно полпути, прежде чем вспомнить инструкции Вдовствующей императрицы. Мужчина поколебался, прежде чем повернуть к ближайшему дворцу, дворцу Юфу.

Услышав эту новость, Прекрасная супруга быстро привела группу слуг к воротам, чтобы приветствовать Императора. Ее раскрасневшееся лицо выдавало волнение.

– Встань. – Равнодушно сказал Император Чжоу’Ву и прошел мимо нее, во внутренние покои. Посидев некоторое время у кровати крепко спящего Шестого принца, он осведомился о его здоровье, а потом ушел в боковой зал, где жила Кай’рен Ву.

Прекрасная супруга сняла свой роскошный, изысканный макияж, свирепо смахнула свои туалетные принадлежности на землю и горько улыбнулась, вспомнив, что Кай'рен Ву не пила суп для предотвращения беременности.

Кай’рен Ву услышала объявление евнуха и выбежала из дворцового зала, чтобы поприветствовать Императора. Увидев несравненно красивого мужчину, каждое действие которого внушало благоговейный трепет, она покраснела, и ее большие сверкающие круглые глаза заблестели.

– Эта наложница приветствует Ваше Величество. – Кай’рен Ву преклонила колени в знак приветствия, обнажив белоснежную шею.

Однако Император Чжоу’Ву отреагировал так, словно не видел прекрасного зрелища перед собой. Прежде чем войти в дворцовый зал, он махнул рукой и сказал:

– Обойдемся без формальностей.

Когда он вошел в дверь, сильный запах ладана напал на его нос, заставив громко чихнуть.

– Ваше Величество простудились? Быстро подойдите к жаровне, чтобы согреться. – Кай’рен Ву сделала два шага вперед, желая поддержать Императора рукой, но из-за застенчивости снова отступила. Каждое действие демонстрировало трогательное, очарование молодой девушки.

Если бы это была Санью, она либо вообще не подошла, либо была бы чрезвычайно заботливой. Она ни за что не прибегла бы к тактике «поймай и отпусти».

Чувствуя все большее раздражение, Император Чжоу’Ву искоса посмотрел на Кай’рен Ву. Его взгляд заставил ее сердце забиться быстрее. Она лично налила чашку чая, прежде чем очень осторожно поставить ее перед ним. Мужчина взял чай, но сделав только один глоток, отодвинул чашку в сторону.

Чай хорош на вкус, но в том, как он заварен, нет даже одной десятитысячной мастерства Санью, его трудно пить.

Кай’рен Ву почувствовала нетерпение Императора и, опустив голову, попыталась найти тему для разговора.

– Ваше Величество, на днях эта наложница набросала каллиграфический рисунок и почувствовала, что ему не хватает привлекательности, но эта наложница не может понять, чего не хватает. Можете ли Вы помочь этой наложнице?

– Принеси сюда. – Прищурившись, равнодушно ответил Император Чжоу’Ву.

Сердце Кай’рен Ву наполнилось радостью, и она поспешно позвала служанку, чтобы та принесла Императору ее самое совершенное произведение каллиграфии. Кай’рен Ву происходила из семьи, известной в литературном искусстве, поэтому, хотя она сказала, что недовольна своей работой, на самом деле она была в ней уверена.

Взяв каллиграфию, Император Чжоу’Ву только взглянул, прежде чем потерять всякий интерес.

Навыки не поверхностны, но не хватает фундаментального мастерства,  акцент на артистизме слишком сильный, а духовности, которая присуща каллиграфии Санью, нет вообще.

Глядя на сидящую рядом с ним очаровательную женщину, которая, притворяясь скромной, не могла скрыть гордость в своих глазах, Император Чжоу’Ву внезапно почувствовал, что она совершенно скучна.

– Не хватает духовности. Тебе нужно еще несколько лет практиковаться. – Бросив эти слова с апатичным выражением лица, он отложил каллиграфию в сторону, встал, развернулся и поспешно ушел.

Чан Си побежал догонять его. Он оглянулся назад, чтобы взглянуть на Кай’рен Ву, выражение лица которой было наполнено удивлением и болью, и, размышляя, покачал головой:

Она действительно талантлива и красива. Однако перед Ее светлостью Шуфэй какой бы красивой ни была женщина, боюсь, что в сердце Его Величества ее будут считать только заурядной и скучной.

Во дворце Би’Сяо Мэн Санью положила почти законченный вышитый мешочек и сказала:

– Уже почти шесть вечера. Его Величество должен скоро вернуться. Пошлите кого-нибудь на императорскую кухню и скажите, чтобы подали еду.

Няня Фэн поколебалась мгновение, а потом прошептала:

– Отвечая Вашей светлости, Его Величество отправился во дворец Юфу. Эта слуга слышала, что сегодня вечером он решил посетить Кай’рен Ву. Эта слуга боится, что сегодня он не вернется.

Мэн Санью на мгновение растерялась, и, пережевывая слово «вернется», которое она нечаянно выпалила, улыбнулась и сама над собой рассмеялась.

Когда это началось? Когда я стала думать, что для Императора естественно «вернуться» во дворец Би’Сяо? Такой образ мышления не годится!

Спокойно приведя в порядок свое рукоделие, она встретилась с обеспокоенным взглядом няни Фэн.

– Если он не придет, значит ли это, что мне не нужно есть? Попросите кого-нибудь принести еду и привести Эр’Бао. Будет он меня сопровождать на ужин или нет, совершенно не важно.

– Понятно. – Няня Фэн почувствовала облегчение и поспешила послать кого-нибудь на кухню. Би Шуй было поручено принести Эр’Бао.

Из-за присутствия Императора Чжоу’Ву Эр’Бао был вынужден мириться с пребыванием в комнате Би Шуй и Инь Цуй. Даже выходя поиграть в императорских садах, они должны были позаботиться о том, чтобы случайно не встретиться с Его Величеством. Иначе евнухи прогнали бы их.

Когда Мэн Санью интимно обнимала  щенка, он радостно скулил и отчаянно вилял хвостиком. Его милая мордочка заставила женщину полностью забыть о возникшем минуту назад странном чувстве.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 75. Ревность. (16+)

Глава 75. Ревность.

Император Чжоу’Ву подумал о Мэн Санью, которая, возможно, ждала его возвращения к обеду. Он не знал, было ли ей больно и грустно, когда она узнала, что он отправился в другой дворец. Однако его сердце стремилось домой. Мужчина нахмурился, и его шаги становились все быстрее и быстрее. Слуги не могли за ним угнаться. Только Чан Си, владеющий боевыми искусствами, мог поспевать за его темпом, да и то с трудом.

Добравшись до ворот дворца Би’Сяо, он остановился. Его грудь наполнило чувство вины.

Если Санью услышит, что я вызвал Кай’рен Ву на службу, она рассердится? Будет ли она ревновать? Будет ли она меня игнорировать? – С обеспокоенным выражением лица Император Чжоу’Ву расхаживал взад-вперед перед воротами дворца Би’Сяо.

– Ваше Величество, Вы все еще собираетесь войти? – От метаний Императора у Чан Си закружилась голова, и ему пришлось спросить.

– Давай войдем. – Император Чжоу’Ву покачал головой, улыбнулся и вошел в врата дворца Би’Сяо.

Будда сказал, что любовь порождает страх и беспокойство. И это правда. Даже у меня, правителя, бывают моменты, когда я испытываю страх. Если бы я знал об этом раньше, то не зависимо от причины, я не пошел бы во дворец Юфу.

Взмахнув рукой, и приказав дежурным евнухам молчать, он направился прямо к боковому залу. Как только он подошел ближе, то услышал раскатистый смех Мэн Санью и Инь Цуй. В мгновение ока его нечистая совесть и беспокойство исчезли, а густые брови решительно нахмурились. Он ускорил шаг.

Видя, что шаги его господина становятся все быстрее и настойчивее, Чан Си покачал головой и задумался:

Без Его Величества Ее светлость Шуфэй живет вполне радостно! Должно быть, самолюбию Его Величества нанесен удар.

Во дворце Би’Сяо Эр’Бао сидел на маленьком круглом столике, у его лап стояла миска с мясным фаршем. Палочками для еды Мэн Санью держала кусок мяса и махала перед ним, его маленькая головка покачивалась взад-вперед, следуя за кусочком, а маленькие черные глазки наполнились тоской. Мэн Санью поднесла мясо поближе, щенок тут же открыл пасть, чтобы укусить его, но в итоге укусил только воздух, и жалобно заскулил.

Мэн Санью засмеялась,  а затем положила кусок в миску скулящего Эр’Бао.

– Разве Чжень не говорил, что ему запрещено, находится в главном зале? – Император Чжоу’Ву уже некоторое время стоял в дверях. Видя, что Мэн Санью не заметила его прихода, он, наконец, не смог удержаться и открыл рот, что бы разрушить, царящую внутри, веселую атмосферу.

Мэн Санью испуганно вскочила. Она быстро отложила палочки для еды и направилась к двери, чтобы сделать реверанс в знак приветствия.

– Эта наложница приветствует Ваше Величество.

Пальцы Императора Чжоу’Ву дрогнули, но вместо того, что бы, как обычно, помочь ей подняться, мужчина просто прошел мимо нее. Он подошел к круглому столу и с мрачным выражением лица уставился на Эр’Бао.

Щенок очень боялся этого могущественного человека. Он съежился и задрожал всем своим маленьким телом.

– Брось его обратно в Загон для Укрощения! – Взглянув на Чан Си, холодно приказал Император Чжоу’Ву.

Чан Си кивнул и шагнул вперед, чтобы поднять щенка. Эр’Бао был так напуган, что в страхе отпрянул назад, его глаза наполнились слезами, он выглядел очень жалким.

– Подожди! Не трогай его! – Мэн Санью шагнула вперед и суровым голосом приказала евнуху остановиться.

Чан Си замер и нерешительно посмотрел на Императора.

– Чжень сказал выбросить его! Разве ты Нас не слышал? – Голос Императора Чжоу’Ву был низким и холодным.

Чан Си снова кивнул и, избегая взгляда Шуфэй, вышел из дворцового зала с Эр’Бао на руках.

– Я только хотела, чтобы кто-нибудь составил мне компанию за ужином. Неужели мне даже это не позволено? – Мэн Санью знала, что приказу этого человека нельзя не подчиниться, поэтому тон ее голоса смягчился.

Когда она подняла на него взгляд, ее контрастные глаза феникса наполнились слезами. Кто бы в них не посмотрел, был бы опечален, скрытыми в них одиночеством и болью.

Сердце Императора Чжоу’Ву сразу же смягчилось, и он поспешил вперед, чтобы заключить женщину в свои объятия. Он легонько похлопал ее по спине и печально сказал:

– Хорошо, Чжень не прогонит его. Чжень просто сказал Чан Си вывести его на улицу.

Чан Си понял его намерения и поспешно передал Эр’Бао на попечение Би Шуй и Инь Цуй. Они обе были вне себя от радости и, получив Эр’Бао, поспешно ретировались, чтобы Император вдруг не передумал.

Поскольку Его Величество не любил Эр’Бао, у Мэн Санью очень мало шансов поиграть с ним. На самом деле о нем заботятся Би Шуй и Инь Цуй, поэтому, естественно, они не могли вынести, если бы его действительно вышвырнули.

Мэн Санью потерлась щекой о широкую и теплую грудь Императора Чжоу’Ву, и в уголках ее рта появилась торжествующая улыбка. Она очень хорошо знала, что этот человек слаб к подобному поведению.

Увидев женщину, как котенок, свернувшуюся калачиком в его объятиях, с лицом, которое вызывало нежность и жалость, Император Чжоу’Ву не мог удержаться, чтобы не обнять ее еще крепче. Он поцеловал ее в макушку и мягко сказал:

– Если ты хочешь, чтобы кто-нибудь сопровождал тебя, разве у тебя нет Чжень?

Глаза Мэн Санью слегка потемнели. Она толкнула его в грудь и сказала с улыбкой:

– Когда вокруг так много женщин, может ли Ваше Величество все еще найти время, чтобы сопровождать эту наложницу? Эта наложница больше не будет беспокоить Ваше Величество!

На мгновение опешив, Император Чжоу’Ву опустил голову, чтобы изучить выражение ее лица. Увидев ее приподнятые брови, слегка прищуренные глаза феникса и недовольное выражение, он не смог удержаться от радостного смеха и еще крепче обнял ее тонкую талию.

Санью ревнует! Как мило!

Неожиданно Мэн Санью почувствовала густой аромат косметики на теле мужчины, ее сердце загорелось яростным огнем, и она попыталась вырваться из его объятий. Ее белоснежное, очаровательное лицо покраснело от гнева, а зловещий свет в глазах мог обжечь плоть.

– Отпусти меня! Что это за запах? Это абсолютно отвратительно! – Она заколотила кулаками по мощной груди мужчины, а ее тонкие брови сошлись вместе.

Император Чжоу’Ву опустил голову, чтобы понюхать свое плечо, и рассмеялся еще громче.

– Чжень ничего не сделал, но все же пропах этим странным запахом. Поверь Чжень. – Он тихо усмехнулся и поцеловал Мэн Санью в щеку.

Женщина все еще пыталась уклониться, но у нее не получалось, поэтому ей оставалось только уткнуться лицом в грудь Императора Чжоу’Ву. Увидев все это, мужчина разразился взрывом сердечного смеха.

Няня Фэн и Чан Си незаметно за ними наблюдали. Как раз в тот момент, когда они колебались, уйти им или нет, Император громко приказал:

– Принесите воды, Чжень хочет искупаться!

Чан Си и няня Фэн тут же поклонились и быстро позвали слуг, чтобы те внесли внутрь бочку с водой. Император Чжоу’Ву поднял Мэн Санью как принцессу и быстро вошел во внутренние покои. Как только все слуги удалились, он нетерпеливо поцеловал темно-красные губы женщины, его низкий смех, наконец, резко оборвался.

• Ютонг (浴桶) – бочка для купания.

Сегодняшнее поведение Санью очень меня порадовало. Хотя она не хотела ни признаваться в этом, ни смотреть в лицо своим чувствам, я уверен, что она ко мне не равнодушна.

Схватив Мэн Санью за затылок, он поцеловал ее в губы так яростно, что она едва могла дышать. Чувствуя нехватку кислорода, ее руки вслепую шарили по краю бочки, пока не коснулись ковша. Она тут же зачерпнула воды и плеснула на Императора Чжоу’Ву. Теплая вода ни как не повлияла на безумные действия мужчины. Только когда он, наконец, был удовлетворен, он отпустил сладкие губы и вытер капли воды со своего ухмыляющегося лица.

Почему его улыбка кажется такой глупой? Если бы у него на спине был хвост, сейчас он бы вилял во все стороны. – Моргая, подумала Мэн Санью.

Заметив, что мысли женщины блуждают, Императора Чжоу’Ву хищно улыбнулся, поднял ее и бросил в бочку, а затем вошел туда сам. Он крепко обхватил ее тонкую талию и опустил голову, чтобы еще раз переплести их языки.

Сначала Мэн Санью все еще пыталась сопротивляться, но вскоре потерялась в этих страстных поцелуях. Она приподнялась, опираясь на его плечи, и взяла на себя инициативу отплатить ему тем же. Глаза Императора Чжоу’Ву потемнели, и он начал быстро снимать с нее мокрую одежду. Мужчина нашел узкое, теплое место и нежно погладил его кончиками пальцев.

Мэн Санью застонала, не желая отставать, она сорвала с него одежду и с силой почесала крепкую спину.

Дикая маленькая шалунья!!! – Император Чжоу’Ву ухмыльнулся и шлепнул ее по круглым и упругим ягодицам. Положив на себя стройное тело Мэн Санью, он вошел в нее мощным толчком.

Мужчина начал свою атаку чрезвычайно быстрыми движениями, из-за чего вода из бочки яростно выплескивалась, намочив большую часть зала. Звук грубых вздохов, стонов удовольствия и приглушенного низкого рычания заставил слуг, дежуривших снаружи, покраснеть от смущения.

Как только вода остыла, Император Чжоу’Ву отнес ослабевшую женщину, на кровать, чтобы продолжить похотливую битву. Только когда луна ярко засияла высоко в небе, их стоны достигли своего пика.

Пряди их промокших волос, переплелись, а насыщенный запах мускуса еще долго наполнял воздух. Мэн Санью лениво подняла руку и толкнула мужчину, который все еще прижимал ее к себе.

– Ваше Величество, я голодна! – Она пожаловалась тихим, кокетливым голосом.

Как только голос стих, в зале дворца раздался взрыв рычащих звуков. Уши Мэн Санью моментально покраснели. Император Чжоу’Ву поднял бровь, прижался лбом ко лбу Мэн Санью и приглушенно рассмеялся, но, увидев ее угрюмое выражение лица, тут же замолчал.

– Чжень поможет тебе одеться. – Он нежно ущипнул горящую мочку уха и внимательно привел их обоих в презентабельный вид.

Глядя на, одетого только в тонкое нижнее белье, мужчину, который суетился вокруг нее и даже лично наклонился, чтобы помочь ей надеть вышитые туфли, Мэн Санью опустила голову, чтобы скрыть сложные эмоции в своих глазах.

Поправив их одежду, Император Чжоу’Ву обнял женщину, поцеловал вдоль сомнительных красных следов на ее шее, удовлетворенно взял за руку и вышел из зала. Хорошо обученные слуги немедленно вошли, чтобы прибраться в спальне.

– Сейчас так поздно, сомневаюсь, что на Императорской кухне есть какая-то еда. Разве во дворце Би’Сяо нет маленькой кухни? Почему бы тебе не сварить немного супа, чтобы наполнить желудок? Чжень очень скучает по твоей стряпне. – Вспомнив о тех днях, когда он был А’Бао, голос Императора Чжоу’Ву наполнился тоской.

– Хорошо, какой суп желает выпить Ваше Величество? – Яркой и лучезарно улыбаясь, Мэн Санью потянула мужчину за рукав.

Император Чжоу’Ву слегка погладил уголок ее рта, тщательно запоминая эту знакомую улыбку. Он удовлетворенно вздохнул и тихо ответил:

– Будда перепрыгивает через стену.

• Будда перепрыгивает через стену – также известный как Искушение Будды, является разновидностью супа из акульих плавников в фуцзяньской кухне. Это блюдо считается китайским деликатесом, известным своим богатым вкусом и особой  манерой приготовления.  Название является намеком на способность блюда соблазнять придерживающихся вегетарианства буддийских монахов, отведать мясное блюдо, и подразумевает, что даже строго вегетарианский Гаутама Будда попытался бы перепрыгнуть через стену, чтобы попробовать его. Это одно из государственных банкетных блюд Китая.

Мэн Санью кивнула.

Все ингредиенты были доступны и могли быть немедленно приготовлены на кухонной плите.

Пара сидела бок о бок на уютной кухне, внимательно глядя на огонь и поедая жареный сладкий картофель. Время от времени они болтали друг с другом. Благодаря их обширным научным познаниям и богатому опыту у них были бесконечные темы для разговоров. Если отбросить в сторону личности правящего монарха и его избалованной супруги, они были совсем как обычная молодая пара.

Няня Фэн наблюдала, как Император, пренебрегая своим статусом, взял железные щипцы, осторожно раздвинул золу внутри печи, вытащил обжигающе горячую сладкую картошку, подул на нее, осторожно снял кожуру и отправить ее в рот ее госпоже. Переполняющая нежность, исходящая от его взгляда, могла утопить.

Неужели он все еще притворяется? Не может быть! Никто не способен на такое притворство! – Няня Фэн опустила глаза. – Сначала мы все подумали, что после посещения Его Величеством дворца Юфу, время, когда госпожа была исключительно избалована, вероятно, подойдет к концу. Мы ни как не ожидали, что Его Величество проведет там времени меньше, чем необходимо, что бы заварить чашку чая и, в конце концов, появится во дворце Би’Сяо. Он даже не вернулся в свой собственный дворец Цяньцин.

Император Чжоу’Ву перенес всю свою правительственную работу во дворец Би’Сяо и они с Мэн Санью начали жить жизнью обычной пары. Все императорские наложницы во дворце кипели от ярости, а их ревность и негодование по отношению к Шуфэй достигли небывалых высот. Но это было еще не все. Вдовствующая императрица внезапно издала императорский указ о продвижении по службе нескольких ничем не примечательных императорских наложниц. Она не только заполнила должности четырех Супруг, но и повысила Шуфэй до Имперской Благородной Супруги. После завершения церемоний назначения императорских наложниц, Шуфэй сможет законно доминировать над Шестью Дворцами. Выше ранга императорской Благородной супруги была только должность императрицы. Очевидно, что как только она забеременеет, трон императрицы окажется в ее руках.

Многие наложницы были встревожены. Они практически каждый день посещали дворец Сининг, чтобы исполнить свой сыновний долг по отношению к Вдовствующей императрице.  При этом они намекали, что их девичьи семьи оказывают давление на имперских цензоров, чтобы те попрекали Императора за то, что он не распространяет благосклонность для увеличения императорской родословной.

В кабинете дворца Би’Сяо Император Чжоу’Ву взял стопку, мемориалов и с интересом улыбнулся.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 76. Отравленное вино. (16+)

Глава 76. Отравленное вино.

Предупреждение!!!!!

В главе присутствуют сцены насилия!

Кабинет Мэн Санью теперь полностью оккупирован, повсюду разбросаны вещи Императора Чжоу’Ву. Перо, чернила, бумага и чернильные камни лежат парами, а на самой видимой стене даже висят два портрета. Из-за этого Мэн Санью чувствовала себя беспомощной.

Он ведь – человек древности? Как он может быть таким же романтичным, как современные люди? Если он использует все это, чтобы уговорить другую женщину, то она будет готова за него умереть! – Думая об этом, Мэн Санью почувствовала себя не много странно.

Она увидела в руках мужчины мемориал импичмента и сказала с улыбкой:

– Ваше Величество, Вам лучше пойти в другое место. Если Вы будете продолжать в том же духе другие будут ругать эту наложницу за причинение вреда стране и называть эту наложницу демоном.

– Ты изначально была наложницей демоном, почему теперь ты начала бояться, что тебя будут ругать? – Пошутил Император Чжоу’Ву и ущипнул ее за болтливый ротик.

Мэн Санью похлопала его по тыльной стороне ладони, тихо фыркнула и продолжила листать бухгалтерские книги, которые держала в руке.

Она становится все смелее и смелее. – Мужчина покачал головой и улыбнулся. Ни с чем несравнимое чувство удовлетворения нахлынуло на его сердце. – Это именно тот результат, который я хочу получить: бессознательно ее бдительность испарится, и я смогу захватить ее сердце.

Эти двое сидели рядом, каждый занимался своими делами, и в кабинете было так тихо, что можно услышать звук падение иголки на пол. В этот момент Чан Си постучал в дверь, вошел и что-то сказал мужчине на ухо. Услышав слова «Холодный дворец» и «Милостивая супруга» Мэн Санью перестала писать, нахмурилась и посмотрела на них.

Выслушав отчет Чан Си, лицо Императора Чжоу’Ву похолодело. Он продолжал просматривать записи в своей руке и отложил кисть только после того, как все мемориалы были рассмотрены. Мужчина обхватил Мэн Санью за щеку, поцеловал  в губы и тихо сказал:

– Есть кое-что, с чем нужно разобраться, Чжень скоро вернется.

Мэн Санью схватила его за рукав, и ее глаза засияли в предвкушении сплетен.

– Шэнь Хуэйру что-то сделала? Эта наложница тоже хочет увидеть.

– Не стоит пачкать свои глаза. – Когда Император Чжоу’Ву махнул рукой и отвернулся, чтобы уйти, нежное выражение на его лице мгновенно исчезло.

Полчаса назад в полуразрушенный Холодный дворец пришли Достойная супруга и Прекрасная супруга. Расстроенные из-за того, что Император благоволит исключительно Шуфэй, они решили «навестить» Милостивую супругу. Шэнь Хуэйру была похожа на иссохший скелет, все ее тело источало едкое зловоние, а на обнаженной коже повсюду виднелись гнойные раны. Вся ее красота осталась в прошлом. Благодаря хорошим лекарствам и постоянной охране она не может умереть, даже если захочет, ей остается только бороться в этом человеческом чистилище.

Когда эти двое пришли, они приказали матери раздеть ее догола и подвесить на балке в комнате, так что бы ее ноги едва касались земли, избить ее плетью из воловьей кожи, смоченной в соленой воде, а евнуху велели проткнуть ее толстым искусственным членом.

Шэнь Хуэйру стиснула зубы и не произнесла ни слова.

– Добавь этой суке еще один, она так долго голодала. – Прекрасная супруга отдавала приказы легким голосом, а Достойная супруга прикрыла рот рукой и улыбалась от уха до уха. Император совсем не уделял им внимания, их тела были полностью уничтожены, а, и без того нечистые сердца, стали еще более искаженными и испорченными ненавистью. Только чьи-то крики боли могли заставить их чувствовать себя счастливыми. Очевидно, что Милостивая супруга стала единственным источником их счастья.

Евнух кивнул, схватил еще один искусственный член и с силой проткнул тело Шэнь Хуэйру. По ее бедрам потекла кровь, и в воздухе распространился рыбный запах. Достойная супруга и Прекрасная супруга, прикрывая рты и носы платками, отступили на несколько шагов назад, их открытые глаза были полны холодных и ужасающе злых мыслей.

Шэнь Хуэйру больше не могла сдерживать стоны, ее конечности постоянно подергивались. В этот момент несколько других наложниц, которые когда-то пользовались большой благосклонностью, но получившие лекарство вызывающее бесплодие, также пришли в Холодный дворец. Увидев трагическое положение Милостивой супруги, они собрались вокруг нее, время от времени усмехаясь.

Резкий смех и невыносимые проклятия продолжали терзать нервы Шэнь Хуэйру. Она подняла низко опущенную голову, открыв полные безумной ненависти, кроваво-красные глаза, и медленно, слово за словом сказала хриплым голосом:

– Сука? Даже если я сука, то вы все не намного лучше. Знаете, почему Император вас не трогает?

Достойная супруга остановила мать, которая хотела закрыть рот Милостивой супруги, изогнула брови и спросила:

– Почему? – По лицу Шэнь Хуэйру видно, что она не обманывает. Может, здесь скрыта какая-то тайна?

Видя, что все, горя желанием узнать правду, уставились на нее, Шэнь Хуэйру странно улыбнулась, обнажив полный рот окровавленных зубов.

– Поскольку Император был серьезно ранен, он находился в коме, и очнулся только два месяца назад. Человек, который ко всем вам раньше прикасался, был фальшивкой, заменой, которую нашли тайные стражи. Хахаха… блудный гарем, нечистое тело, сука, вы все группа сук!

Она неистово рассмеялась, а ее лицо исказилось до крайности. Наложницы недоверчиво покачали головами, они не хотели в это верить, но голос в их сердцах сказал им, что Шэнь Хуэйру говорит правду. Пришедшие с ними дворцовые слуги и евнухи задрожали, их охватило отчаяние.

Сможем ли мы выжить, узнав эти шокирующие секреты?

Как только всплеск энергии прошел, Шен Хуэйру без сил повисла на балке, ее дыхание было очень тяжелым. Не в силах переварить этот ужасный факт, наложницы застыли на месте, и вокруг воцарилась гробовая тишина.

Первой пришла в себя Достойная супруга и сразу же бросилась на Шэнь Хуэйру. Острыми чжиджитао она рассекла ее лицо, превратив его в кровавое месиво.

– Это ты! Это ты во всем виновата! Если бы не твои инструкции, хватило бы у двойника смелости совершить прелюбодеяние и устроить хаос в гареме? Неудивительно, что всю твою семью Шэнь наказали казнью до десятой степени родства! Будь ты проклята! Будь ты проклята... – Под конец Достойная супруга охрипла. Ее волосы растрепались, а льющиеся из глаз слезы, размазали ее изысканный макияж. Она была похожа на призрак.

Другие наложницы тоже отреагировали и уставились на Шэнь Хуэйру с безумной жаждой убийства в глазах. Они хотели содрать с нее кожу, удалить кости, проглотить ее плоть и выпить кровь, чтобы рассеять чудовищную ненависть в своих сердцах.

Как раз в тот момент, когда сцена была готова выйти из-под контроля, сопровождаемый группой одетых в черное мужчин с саблями в руках, прибыл Император Чжоу’Ву. В зале распространилась сильная убийственная аура, отчего у наложниц застыла кровь в жилах и их ноги ослабли. Опустившись на колени, они пытались поприветствовать его, но, несколько раз открыв рты, не смогли издать ни звука. Только в этот момент наложницы поняли, насколько глупой была их борьба за благосклонность в последние дни! Если бы они знали правду, они бы точно попрятались по своим дворцам и никогда больше не появлялись перед Императором.

Несомненно, наше существование – величайший позор Его Величества. Император уже достаточно добр, что игнорирует нас вместо того, чтобы тайно избавиться. Смешно, что мы не удовлетворены, и все еще изо всех сил стараемся вызвать у него невыносимые воспоминания. В чем разница между этим и поиском смерти?

– Вууу… – Уткнувшись лицом в ладони, Прекрасная супруга  легла на землю и горько заплакала.

Если это кошмар, пожалуйста, я хочу немедленно проснуться. – Во главе с ней, остальные наложницы тоже разразились рыданиями.

– Оттащите ее. – Император Чжоу’Ву ткнул пальцем в сторону Достойной супруги. Двое мужчин в черном кивнули и шагнули вперед, чтобы удержать ее. Достойная супруга какое-то время боролась, прежде чем обнаружить прибытие Императора. Чудовищная ненависть сменилась сильным страхом, и она безвольно упала на землю. Пришел Император, и последний фиговый лист слетел с ее тела. Как нам дальше жить?

Император Чжоу’Ву прошел в зал и сел. Он посмотрел на свисающую с балки женщину, с крайне безразличным выражением лица.

Шэнь Хуэйру пошевелилась. Она изо всех сил постаралась опустить голову как можно ниже, избегая взгляда мужчины.

Он по-прежнему верховный правитель, а я превратилась в грязь, которую топчут другие. Как иронична судьба. Если бы тогда я... – Она покачала головой и в глубине души посмеялась бы над собой: – Нет такого понятия, как «если бы»!

– Опусти ее и накрой куском ткани. – Равнодушно приказал Император Чжоу’Ву.

Два, одетых в черное, мужчины, принялись довольно быстро выполнять его приказ. Это тайная стража Императора. Они обычно прячутся рядом с ним и появляются в критические моменты. Только они подходят для подобных ситуаций. Конечно, их появление часто означает начало кровавой бани.

Наложницы тоже поняли эту истину и неудержимо задрожали.

– Эта наложница умоляет Ваше Величество сохранить жизнь этой наложницы. Наложница готова сбрить свои волосы и стать монахиней, чтобы очистить свое тело от грязи. – Желание выжить победило страх, Прекрасная супруга упала на колени и, кланяясь, несколько раз ударилась головой о землю, из ее лба потекла кровь. Остальные последовали ее примеру и тоже начали умолять.

Император Чжоу’Ву нахмурился, махнул тайным стражам позади себя, и приказал холодным, резким тоном:

– Заберите слуг и разберитесь с ними.

Человек в черном поклонился и выволок обмякших людей из Холодного дворца, закрывая глаза на их плач и мольбы. Наложницы начали кланяться еще активнее, вскоре земля окрасилась кровью.

Император Чжоу’Ву слегка прикрыл глаза, и медленно заговорил, постукивая по подлокотникам кресла. Его голос был безразличным, можно даже сказать, что он был немного небрежным.

– Возвращайтесь, но помните, что сегодня ничего не произошло!

Все эти наложницы – дочери важных министров. Успокоившись и подумав об этом, они поняли, что он их не убьет, потому, что не беспокоился, что они выдадут секреты. Ради себя самих, своих статуса и власти, а так же репутации своей семьи, это дело будет гнить в их желудках.

Чувствуя, что их помиловали, наложницы, вытерли рукавом кровь и слезы со своих лиц, встали, и убежали, как будто за ними гнался злой дух.

Когда все это закончилось, Император Чжоу’Ву, даже не взглянув на съежившуюся на земле в комочек Шэнь Хуэйру, встал и зашагал прочь. Подойдя к воротам Холодного дворца, он приказал Чан Си низким голосом:

– Дай ей кубок ядовитого вина.

Шэнь Хуэйру пошевелилась, из ее глаз, которые все еще были сухими после жестокого избиения, тихонько вытекли две солёные струйки слёз. Она с трудом встала и поклонилась, ее хриплый голос был полон благодарности.

– Грешная рабыня благодарит Ваше Величество за милость.

Император Чжоу’Ву, казалось, не слышал ее, и его шаги продолжали удаляться. Чан Си поднес к ней кубок с ядовитым вином, Шэнь Хуэйру подняла кубок и выпила его с облегченной улыбкой на лице.

Завернув за угол, мужчина увидел, спокойно стоящую под крыльцом, Мать Императрицу. На мгновение опешив, он шагнул вперед, чтобы поклониться.

– Вы сохраняли ей жизнь до сих пор, ради этого момента? – Спросила Вдовствующая императрица. Она отвела устремленный вдаль взгляд и слабо вздохнула. – Милостивая супруга даже поблагодарила Вас. – Император Чжоу’Ву ничего не ответил. – Завтра Айцзя уедет.

За десять лет отсутствия я уже давно отвыкла от дворцовых интриг.

– Если бы они жили в мире, то того, что произошло сегодня, не случилось бы. – Сделав несколько шагов вперед, низким голосом объяснил Император Чжоу’Ву.

Если бы не это, то эта группа женщин никогда бы не успокоилась. Я предвидел уродство их сердец, поэтому и устроил эту ловушку. Если бы они подавили злые мысли и жадность, всего этого можно было бы избежать. Чтобы завоевать благосклонность, эти наложницы готовы использовать все средства. В один прекрасный день мне надоест иметь с этим дело, лучше решить это раз и навсегда.

Не желая больше ничего говорить, Вдовствующая императрица махнула рукой. Император Чжоу’Ву был слегка ошеломлен, но горько улыбнувшись, все же сказал:

– Мать Императрица, дождется церемонию назначения Санью? Это также придаст ей лицо.

– Ее это не волнует. – Вдовствующая императрица, наконец, заговорила. – Айцзя обязательно вернется в тот день, когда она станет императрицей. Если этот день действительно наступит. – Пристально взглянув на своего сына, Вдовствующая императрица ушла со слегка обеспокоенным выражением лица.

– Матери Императрице не нужно беспокоиться, ее сын верен Санью, для Санью сердце этого сына всегда будет самым чистым и мягким. – Император Чжоу’Ву прижал кулак к груди, его осторожный тон напоминал клятву.

Вдовствующая императрица сделала небольшую паузу, в ее глубоких глазах отразилось облегчение.

Многие заинтересованные люди заметили лихорадочно покидающих Холодный дворец наложниц, но после многочисленных расспросов они не нашли никакой информации, и вскоре это прекратилось.

Наложниц, которые также были запятнаны фальшивым императором, но в тот день не пошли в Холодный дворец, чтобы надругаться над Шэнь Хуэйру, все еще держали в неведении. Услышав новость о ее смерти, они что-то заподозрили, но не осмелились глубоко задуматься. Увидев Достойную супругу, которая так сильно заболела, что была на грани жизни и смерти, у них возникло предчувствие, что они не смогут вынести правды об этом деле. Поэтому наложницы научились у других и тоже начали плотно закрывать двери дворцов, отступать и больше не слоняться перед Императором.

Из-за молчания наложниц, увещевания императору также прекратились. Гарем некоторое время был спокоен, только отъезд Вдовствующей императрицы вызвал небольшое волнение. Большим сюрпризом стала Чжаои Ли, которая преклонила колени перед дворцом Сининг и стала умолять Вдовствующую императрицу отвезти ее и шестого принца на гору Тысячи Будд. Чжаои Ли – умная и решительная женщина, поэтому после долгих раздумий Вдовствующая императрица все же согласилась.

Месяц спустя церемония назначения Шуфэй и нескольких других наложниц, получивших повышение, наконец-то принесли немного радости в стоячие воды глубокого дворца. Умирающая Достойная супруга вскоре окончательно пришла в себя, но с тех пор стала мрачной и безразличной, весь день она сидела во дворце Цзянь-Цзы, не делая от туда ни шагу.

Легендарная жизнь бывшей Шуфэй, нынешней Гуйфэй, только началась. О неизменной священной и преданной любви императора к ней говорили будущие поколения. Конечно, сейчас она ничего этого не знала, и готовилась к первому крупному событию с тех пор, как она начала отвечать за дворцовые дела – призыву.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 77. Красивая женщина.

Глава 77. Красивая женщина.

В призыве Великой династии Чжоу могли участвовать дочери чиновников четвертого ранга и выше, старше четырнадцати. Это было не обязательно, и королевская семья не стала бы принуждать. Родители, которые действительно заботились о своих дочерях, могли обратиться с петицией к императору, которую, как правило, без проблем одобряли. Если они пропускали призыв из-за несчастного случая, у них не было необходимости ждать следующий, и, объяснив причину, они могли самостоятельно выйти замуж. В конце концов, призыв проводился раз в три года, а у девушек не было возможности задерживаться дома. Но были и амбициозные родители, которым приходилось отправлять своих дочерей в гарем ради власти и славы.

Светит теплое солнышко, от легкого ветерка колышется высокая трава, на ветках щебечут соловьи. Окруженный зеленью дворец Би’Сяо представляет собой яркую весеннюю картину. Терпкий запах травы и аромат цветов и деревьев витают в воздухе. Мэн Санью открыла окно и, грелась на солнышке, лениво откинувшись на мягкий диван. Она с интересом рассматривала альбом с кандидатками в гарем. Информация предоставлена чрезвычайно подробно, с цветными портретами, что делает его интереснее, чем современные, модные журналы.

Видя, что госпожа смотрит на это с удовольствием и совсем не чувствует кризиса, няня Фэн не удержалась и обеспокоенно сказала:

– Ваша светлость, стоить спросить у Его Величества, что он думает об этих прекрасных женщинах, чтобы подготовиться. Я слышала, что кандидатки этого года очень выдающиеся, а одна девушка даже признана первой красавицей столицы. Ее нельзя недооценивать!

– Я уже спрашивала, Его Величество сказал, что ему все равно, все зависит от меня. – Не обращая внимания на свой образ, Мэн Санью прикрыла рот платком и зевнула. – Вчера я взяла альбом с портретами и попросила Императора, выбрать нескольких, которые ему нравятся. В итоге он, не глядя на альбом, отбросил его в сторону и всю ночь сильно меня мучал.

Император действительно очень заботится о моей госпоже. – С улыбкой подумала довольная няня Фэн.

Мэн Санью взглянула на нее с неодобрением.

Даже если он достигает этого уровня, он все равно остается неквалифицированным. Я могу делить мужчину со многими женщинами, я даже могу выбрать для него красивых наложниц, чтобы заполнить гарем, но это только потому, что я ничего не могу с этим поделать. Если бы могла, то неужели я не хотела бы до конца своей жизни быть только вдвоем? Но для меня это роскошь, и единственное, что я могу сделать – это крепко держать свое сердце.

Благодаря этому призыву я вовремя проснулась, и не позволила себе утонуть в его нежности. – Мэн Санью сама себе улыбнулась, перевернула страницу альбома и с любопытством спросила:

– Первая красавица столицы? Какая из них? – Она смутно слышала о ней еще до того, как вошла во дворец.

– Отвечая Вашей светлости, это Юй Яге, старшая дочь от главной жены министра Юй. Она должна была участвовать в призыве вместе с Вашей светлостью, но не смогла из-за чрезвычайной ситуации, поэтому ее участие перенесли на этот год. Вместо нее выбрали ее младшую сестру от наложницы, но за три года во дворце она так и не добилась благосклонности. Недавно, благодаря благословению Вдовствующей императрицы, ее повысили до Шуфэй. – Убирая остывший чай и заменяя его свежим, объяснила няня Фэн.

Мэн Санью взяв чашку и сделав глоток, открыла страницу поместья Юй.

– Оказывается это старшая сестра Юй Яань, которой уже 18 лет. Она немного стара. Почему за три года она так и не вышла замуж, а решила пойти по трудному пути и войти во дворец? – Она в недоумении покачала головой, – неужели слава и богатство действительно важнее счастья на всю жизнь?

– Я слышала, что свахи, которые предлагали брак, разбили порог ее дома. Ее мать интересовалась несколькими семьями, но она отказала им всем. У нее большое сердце, как она может смириться с тем, что ее сестру – дочь наложницы повышают до одной из четырех супруг? – Лицо няни Фэн было полно презрения.

Мэн Санью внимательно рассмотрела портрет и вздохнула:

– С таким лицом, как ее сердце может быть маленьким? Даже меня ее лицо не оставляет равнодушной. Разве мужчина может устоять? Министр Юй, должно быть, возлагает на нее большие надежды, иначе он не послал бы ее в момент, когда младшую дочь повысили до Шуфэй.

Няня Фэн взглянула на портрет и вынуждена была признать, что эта женщина действительно необыкновенно красива.

Это всего лишь миниатюра, но изысканные черты лица уже бросаются в глаза. В живую она должна быть гораздо красивее. – Увидев, расслабленное выражение лица госпожи, ее ясные, без малейших признаков бдительности, глаза, няня Фэн немного поколебалась, но все же закрыла рот. – Без благосклонности Императора госпожа все еще может жить с комфортом, так зачем же себя утруждать?

Эти двое продолжили просматривать альбом. В этот момент в зал поспешно вошла Би Шуй, а за ней радостный и взволнованный Эр’Бао.

– Ваша светлость, сегодня прекрасный весенний день. Шуфэй устроила цветочный банкет в Императорском саду и приглашает вас на него. – После паузы Би Шуй добавила. – Она также пригласила нескольких кандидаток, вторая леди тоже присутствует.

Мэн Руйжу? – Мэн Санью подняла брови, она не хотела уходить, но передумала, услышав последнее предложение. – Хотя Мэн Руйжу иногда строила козни, ее кругозор слишком узок, а характер очень высокомерен и тщеславен, из-за чего она легко становилась инструментом в чужих руках, я не могу не беспокоиться.

– Переоденьте меня. – Потирая брови, Мэн Санью вошла во внутренний зал и надела ярко-желтое парадное платье Гуйфэй.

Полосатый хвост феникса на платье инкрустирован крошечными жемчужинами, которые ярко сияют на солнце, в сочетании с роскошно украшенной головой Мэн Санью, все ее тело излучает золотой свет, подобный маленькому солнцу, на которое трудно смотреть.

Если бы обычные люди нагромождали золотые оттенки на теле, это выглядело бы вульгарно, но благородство Мэн Санью и ее великолепное лицо ярко демонстрируют золотую властность и грацию. Это своего рода острая и резкая красота, которая может покорить человеческий глаз.

Няня Фэн разгладила складки на юбке своей госпожи, отступила на два шага назад и внимательно ее осмотрела, чувство кризиса в ее сердце мгновенно исчезло.

Внешний вид госпожи вызывает благоговейный трепет, кто может сравниться с ней? Какой бы красивой ни была женщина, рядом с госпожой – это как застиранная и выцветшая одежда, которую уже нельзя носить.

– Вперед! – Мэн Санью взмахнула руками и на ее рукавах заиграли яркие вспышки золотистого света. Дворцовые люди в унисон выпрямили талии и спины, распространяя яростный импульс, принадлежащий жителям дворца Би’Сяо.

В павильоне Пэнлай в Императорском саду недавно назначенная Шуфэй, Юй Яань, приветствовала группу кандидаток. Предложив девушкам занять места, она ласково притянула к себе свою старшую сестру и Мэн Руйжу, что бы они сели рядом с ней.

У Юй Яге необычайно красивая внешность, к тому же она дочь главной жены, с самого детства она росла в любви, поэтому она очень горда, и крайне недовольна этой, рожденной наложницей, младшей сестрой, которая уступает ей по статусу, но занимает первое место среди четырех супруг. Сопротивляясь ревности в своем сердце, она преклонила перед ней колени и поприветствовала ее, но когда увидела, что к Мэн Руйжу, чья внешность была просто средней, отнеслись лучше, чем к ней, на ее лице появилось мрачное выражение.

У нее ивовые брови, глаза феникса, овальное лицо, маленький вишневый рот и черные волосы... Каждая часть ее тела – лучшая интерпретация слова «красивая». Более того, она очень хорошо одета: гусино-желтая газовая юбка и строгий, элегантный макияж делают ее очаровательной, словно фея лунного дворца. Юй Яге полностью затмила сидящих рядом с ней женщин. Носовым платком, девушка скрыла самодовольную улыбку, при виде брошенных на нее ревнивых, настороженных взглядов.

Я слышала, что Гуйфей, глава шести дворцов, самая любимая наложница и Император любит ее как сокровище. Теперь, когда я здесь, имя самой любимой наложницы должно быть изменено, верно?

– Прибыла Ее светлость Гуйфэй! – За пределами павильона Пэнлай прозвучал высокий голос евнуха, и группа наложниц и кандидаток поспешно вышла наружу и преклонила колени в знак приветствия.

В сверкающем солнечном свете появилась ярко-желтая фигура. Задребезжали золотые джин-буяо, заставляя всех бессознательно поднять глаза, а затем в шоке отвернуться.

• Джин-буяо – Золотая ступенька - это ступенька, изготовленная из золота. В древние времена это был обычный аксессуар для волос для женщин. Ступенька, как и шпилька, также является украшением, вставленным в линию роста волос, а с головки шпильки свисают кисточки или подвески. Это называется «ступенька раскачивается», потому что она тоже раскачивается при движении.

Юй Яге действительно очень красива и она всегда думала, что ее красота – это своего рода предел, который трудно превзойти. Но красота Гуйфэй заключается не во внешности, а в темпераменте. Ее брови очень густые, и немного властные, они не похожи на самые популярные в наши дни ивовые брови. У нее узкие и длинные черно-белые глаза, а острый взгляд, кажется, проникает в сердца людей, заставляя их бояться посмотреть прямо на нее. Губы немного толще и накрашены красным. Алые, как кровь румяна, делают ее щеки похожими на огненные яблоки. Это тип яркой и властной красоты.

Стоя рядом с ней, Юй Яге выглядела такой же слабой и бессильной, как, появившаяся в темном ночном небе, яркая луна. Она никогда не сможет соперничать с ярким солнцем, блуждающим по небу.

Недавно назначенная Шуфэй, Юй Яань, почтительно поклонилась. Вставая после небрежного взмаха рукавом Гуйфэй, она увидела бледное лицо своей старшей сестры, и в ее глазах быстро промелькнула насмешка.

Привыкший видеть такую яркую и блестящую Гуйфэй, может ли Император все еще заметить стереотипную и скучную Юй Яге? Очень сомневаюсь! Она просто лягушка на дне колодца, которая никогда раньше не видела мир, и при этом она хочет подняться на небо! – Она опустила голову и носовым платком прикрыла усмешку.

Мэн Санью села на главное место, которое ранее занимала Шуфэй, поманила Мэн Руйжу и тихо сказала:

– Подойди и сядь.

Мэн Руйжу, которая была полностью подавлена Юй Яге, с радостью согласилась и сдержанно села рядом со своей старшей сестрой.

– Вы все садитесь, не стесняйтесь. – Мэн Санью взяла, переданный няней Фэн, горячий чай и сделала глоток. Каждое ее движение наполнено экстравагантностью, из-за чего присутствующие почувствовали себя крайне неловко. – Помимо любования цветами, есть ли другие развлечения? – Нарушив слегка застоявшуюся атмосферу, легким голосом спросила Мэн Санью.

Шуфэй хотела ответить, но ее опередили.  Юй Яге первой преклонила колени и сказала нежным голосом:

– У этой простой девушки есть предложение, я не знаю, хорошее оно или плохое. – Она слегка подняла голову и быстро взглянула на Мэн Санью.

– Какое предложение? – Мэн Санью заинтересованно подняла брови. – В любом случае, мне скучно, так что я поиграю с первой красавицей столицы.

Когда Юй Яге собиралась заговорить, ее прервал Эр’Бао. С ворчанием, он начал вырываться из рук, держащей его Инь Цуй.

– Возьми его на прогулку в сад. Несколько дней шел дождь, и он устал сидеть дома. – С обожающей улыбкой на лице, Мэн Санью махнула рукой.

Инь Цуй и Би Шуй поклонились и ушли с Эр’Бао в глубину императорского сада. Мэн Санью посмотрела на Юй Яге, подняла брови и сказала:

– Говори.

– Отвечая Вашей светлости, как насчет того, чтобы создать стихи о любовании цветами, а затем устроить поэтический конкурс? – Скрывая расчет в своих глазах, Юй Яге опустила голову.

Кто не знает, что Мэн Санью «женщина-тигр» из семьи военных? К тому же, она не разбирается в каллиграфии. Приняв это предложение она выставит себя дурой. – Юй Яге не боится, что другая сторона затаит на нее обиду. При поддержке отца и сестры в сочетании с ее собственной внешностью она уверена, что в день отбора Император обязательно ее заметит. – Какой бы благосклонностью она не пользовалась, может ли она контролировать Императора? Я в это не верю!

Выражение лица Мэн Руйжу было напряженным. Она совершенно не умела ни читать, ни писать, поэтому поспешно обратилась за помощью к своей старшей сестре.

Мэн Санью улыбнулась и равнодушно махнула рукой:

– Это хорошее предложение. Бэньгун вознаградит лучших. Тематика не ограничена. Составьте полное стихотворение, за время пока горит палочка благовоний. Давайте начнем. – Я тут самое высокопоставленное лицо. Пусть эти люди пишут стихи чисто для моего удовольствия, кто сказал, что я должна участвовать лично? Более того, эта Юй Яге действительно ткнула в мое слабое место. У меня талант к каллиграфии и живописи. Поэзия же – пустая трата времени, а плагиат я всегда презирала.

От ее приказного тона Юй Яге поперхнулась, цвет ее лица несколько раз менялся. Наконец слабо кивнув, она начала думать перед разложенной рисовой бумагой.

Юй Яань прикрыла рот рукой и улыбнулась:

Ты пытаешься спровоцировать Гуйфэй? Твои отец и мать вырастили тебя в тепличных условиях, ты ничего не знаешь о жизни. Неужели ты думаешь, что хорошей внешности достаточно, что бы высоко подняться? Что за шутка!

Наконец палочка благовоний догорела, и кандидатки одна за другой передавали свои работы. Мэн Санью и Юй Яань читали друг другу стихи и выбирали лучшие.

Поскольку Юй Яге осмелилась заговорить, у нее действительно есть способности. Ее стих великолепен, а рифма свежа и долговечна. Это чрезвычайно редкий шедевр. Судя по всему, она, несомненно, лидер этого конкурса.

Мэн Санью как раз собирался озвучить результат, когда евнух, охранявший павильон, громко объявил:

– Император прибыл!

Мэн Санью и Юй Яань поспешно вышли и преклонили колени, чтобы его поприветствовать.  Глаза кандидаток загорелись.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 78. Эр’Бао на охоте.

Глава 78. Эр’Бао на охоте (за девочками).

Закончив разбираться с государственными делами, Император Чжоу’Ву услышал, что Мэн Санью наслаждается цветами в императорском саду, поэтому он немедленно отправился на ее поиски. В своем воображении он нарисовал прекрасную картину, на которой он, греясь на весеннем солнышке, отдыхает в шезлонге с Мэн Санью на руках. Но увидев возле павильона Пэнлай людей, преклонивших колени, он нахмурился, и его интерес мгновенно исчез.

Лично помогая Мэн Санью подняться, он сжал ее маленькую ручку в ладони и сказал тихим голосом:

– Можете встать!

При виде Императора, Юй Яань спокойно улыбнулась, не показывая никаких эмоций. Будучи в состоянии получить поддержку Вдовствующей императрицы и стать Шуфэй первой из четырех супруг, заняв положение, которое первоначально принадлежало Мэн Санью, ее ум и сердце намного превосходили обычных людей.

Император относится к Гуйфэй как к сокровищу и любит ее больше жизни. Его глаза не видят никого кроме нее. – Мельком увидев свою старшую сестру с раскрасневшимся лицом и взволнованным выражением лица, она опустила голову и саркастически улыбнулась.

– Чем ты занимаешься? – Сев рядом с Мэн Санью, Император Чжоу’Ву обнял ее и откинул ее волосы, взъерошенные весенним ветерком. Его любящий тон, вызвал у окружающих девушек не только ревность и ненависть, но и желание добиться благосклонности этого мужчины. Среди них особенно выделились Мэн Руйжу и Юй Яге, у них даже покраснели глаза.

– Поэзия. – Мэн Санью указала на разбросанные, на столе стихи.

– Ты? Поэзия? – Император Чжоу’Ву поднял брови, его низкий голос был полон улыбки.

Санью быстро всему учится, но у нее нет ни малейшего таланта к поэзии. Я уже несколько месяцев с ней занимаюсь, но до сих пор она даже не выучила звуковой ритм. – Вспоминая об этих случайных и непонятных стихотворениях, мужчина не мог удержаться от смеха. – Это действительно… так мило!

• Звуковой (вокальный) ритм – Требования древнекитайской поэзии и прозы с точки зрения тона, фонологии и метрического стиля. В соответствии с характеристиками односложных китайских иероглифов, в период Троецарствия.

Приняв тихий смех императора, полный поддразнивания и любви, за насмешку, глаза Юй Яге слегка просветлели, она шагнула вперед и тихо сказала:

– Отвечая Вашему Величеству, эти простые девушки закончили свои стихи, и ждут, когда Ее светлость выберет лучшие. Эти простые девушки долгое время восхищались талантом Ее светлости. Интересно, имеют ли они честь увидеть его лично? – Она была уверена, что пока она говорит, Император обязательно заметит ее, а затем, как и все до него, влюбится.

Всем известно, что Санью не знает каллиграфию, так чем же она долгое время восхищалась? Эта женщина намеренно ставит Санью в тяжёлое положение! Но простолюдин смеющий провоцировать Императора и Гуйфэй!? Не слишком ли она высокомерна? – Глаза Императора Чжоу’Ву потемнели. Он посмотрел прямо на Юй Яге, но выражение его лица было равнодушным. Мэн Санью была единственным ярким цветом в его глазах, другие женщины были для него пустым местом.

– Нет, ты не удостоишься такой чести! – Бесцеремонно ответил Император Чжоу’Ву.

Чрезвычайно холодный ответ Императора был настолько неожиданным, что лицо Юй Яге в одно мгновение побледнело, как бумага, она почувствовала, что упала с облаков в пропасть. Остальные кандидатки прикрыли рты, насильно сдерживая, рвущийся наружу, саркастический смех.

Достаточно ли быть красивой? Очевидно, что для Императора этого не достаточно. Более того, неужели ты красивее Гуйфэй? Разница между одетой в гусино-желтую одежду Юй Яге, и, одетой в золотую придворную одежду, Гуйфэй, столь же велика, как между курицей и фениксом. Жалкая и нелепая!

Мэн Санью зевнула. Под ярким весенним светом ее, покрытые слоем водяного пара, черно-белые глаза феникса выглядели сияющими и очаровательными. Она оперлась щекой на руку и сказала:

– Все знают, что Бэньгун не умеет писать и рисовать. Ты просишь Бэньгун написать стихи, что бы увидеть, как Бэньгун выставляет себя дурой?

Как только в оконную бумагу ткнули, она порвалась. Юй Ягэ не знала, что Гуйфэй будет говорить так же резко, как говорят в слухах. В панике она горько заплакала и опустилась на колени, что бы просить прощения. Даже святого тронул бы ее жалкий внешний вид.

• Проткнуть оконную бумагу – тайное сделать явным, раскрыть секреты.

Император Чжоу’Ву лишь мельком на нее взглянул, взмахнул рукавами и ущипнул тонкие кончики пальцев Мэн Санью, его глаза наполнились яркой улыбкой.

Маленький рот Санью может задушить людей до смерти.

Видя, что на мужчину это ни как не подействовало, настроение Мэн Санью внезапно улучшилось. Она наклонилась к его уху и тихо сказала:

– Ваше Величество, у этой наложницы недавно появилась новая работа. Хотите послушать?

– О? Скажи это, чтобы Чжень оценил. – Зная, что Мэн Санью снова собирается разразиться ужасными стихами, Император Чжоу’Ву поднял брови. – Она никогда не узнает, что хотя мое лицо перекошено, в глубине души я наслаждаюсь.

Мэн Санью поджала губы и, немного подумав, серьезно сказала:

– Я шла по дороге и встретила собаку. Я поздоровалась с ней, а она ответила «Мяу-мяу».

Поскольку она намеренно понизила голос, только Юй Яань, Юй Яге и Мэн Руйжу, которые сидели ближе всех, услышали это. Их лица застыли.

Это, что, черт возьми, это такое? Это поэзия? Можно ли это назвать поэзией!? – Их восприятие поэзии было полностью разрушено!

Красивое лицо Императора Чжоу’Ву на мгновение застыло, но после паузы он, разразившись взрывом смеха, захлопал в ладоши.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! Хорошее стихотворение! Особенно последнее предложение, это действительно находка! Только Санью может до этого додуматься!

Уголки рта Мэн Санью дернулись, и она в отчаянии подумала:

Способность императора сопротивляться яду, кажется, становится все сильнее и сильнее! Как он может смеяться над таким «шедевром»? Это стихотворение было замечено в Интернете в моей прошлой жизни. В то время я долгое время страдала афазией, поэтому моя память была особенно хорошей. Неожиданно оказалось, что уровень оценки Императора даже более постмодернистский, чем у меня!

• Афазия — это полная или частичная утрата уже сформировавшейся речи, которая возникает из-за поражения определенных участков головного мозга. Болезнь может проявиться внезапно или ухудшиться с течением времени, заболевание варьируется от легких до тяжелых форм.

– Не нужно выбирать, сегодня Санью – единственный победитель! – Наконец прекратив смеяться, пошутил Император Чжоу’Ву и почесал ее вздернутый нос.

Юй Яге слегка покачнулась, а Мэн Руйжу покраснела и, посмотрев на молодого и красивого императора, подумала:

Говорят, что Его Величеству нравятся талантливые женщины, но, похоже, это не так. Если моя сестра со своими способностями может привлечь Императора, то у меня тоже будет шанс.

Юй Яань опустила глаза, ее сердце давно умерло, но теперь даже последняя частичка надежды превратились в дым и пыль.

Терпимость императора и его любовь к Гуйфэй достигли такого высокого уровня! Есть ли у других хотя бы малейшие шансы? Говорят, что, если действительно кого-то любишь, то что бы этот человек ни делал, всё кажется хорошим и милым. Это правда.

– Поскольку это победитель, почему бы Вашей светлости не записать его, чтобы я могла ориентироваться на великий талант Императора и Гуйфэй. – Ревность, клокочущая в ее груди, заставила Юй Яге потерять чувство меры. Она заставила себя улыбнуться, но ее тон был немного агрессивным.

На лицах кандидаток отразилось любопытство, Мэн Руйжу опустила голову, чтобы скрыть злорадство на своем лице, а Мэн Санью зевнула, как будто другая сторона была просто назойливой мухой.

Лицо Императора Чжоу’Ву немедленно потемнело, и он холодно посмотрел на Юй Яге:

– Никто не имеет права ценить стихи Гуйфэй, кроме Чжень. Это министр Юй научил тебя так легкомысленно и самонадеянно говорить перед Гуйфэй и Чжень?

Юй Яань была застигнута врасплох и поспешно опустилась на колени, чтобы извиниться.

Юй Яге встретила холодный и безжалостный взгляд Императора, ее глаза тут же покраснели. Под натиском старшей сестры ей тоже пришлось опуститься на колени и молить о пощаде. С тех пор как она родилась, она никогда не испытывала таких обид, и причиной стал человек, которым она восхищается. Ее и без того не очень сильное сердце находилось на грани краха.

Увидев, как она кусает свои красные губы и ее упрямо-непослушное выражение лица, глаза Мэн Санью слегка потемнели.

Хотя у этой женщины нет мозгов, она прирожденный мастер в том, как использовать свою внешность. Даже в самые неловкие моменты она может показать свою красоту. Более того, у нее большое сердце и чрезвычайно импульсивный характер. Если такой человек останется, это будет бедствием!

Увидев мрачное выражение лица Гуйфэй, Юй Яань сильно ударилась головой, но в ее глазах появилась улыбка.

Сегодняшнее мероприятие завершено, у Юй Яге больше никогда не будет шанса со мной сразиться! Я тоже дочь своего отца, но из-за его пренебрежения к моей собственной жизни и смерти, мое сердце похолодело.

Император Чжоу’Ву играл с золотыми чжиджитао на кончиках пальцев Мэн Санью и игнорировал сестер Юй.

Я чувствую неприязнь Санью к Юй Яге, так что пусть она немного постоит на коленях.

В этот момент издалека донесся собачий лай, за которым последовали тревожные крики Инь Цуй и Би Шуй. Маленький коричневый шарик врезался в цветущие кусты, прошел прямо через клумбу и, с запутавшимися в его шерсти травой и листьями, направился прямо к Мэн Санью. Крики Инь Цуй и Би Шуй стали еще более тревожными, как будто случилось что-то серьезное.

Мэн Санью наклонилась и раскрыла руки, чтобы поймать Эр’Бао, но мужчина рядом с ней притянул ее в свои объятия.

Бегущий на всех порах Эр’Бао, увидел мрачного человека, остановился и сразу же повернув в другую сторону, бросился к Юй Яге, которая была ближе всех к нему. Юй Яге стояла на коленях, упершись руками в землю. Эр’Бао встал на задние лапы, а передними обнял руку Юй Яге. Его маленькая попка двигалась вперед и назад, а из пасти раздавался странный гул.

Все были ошеломлены. Инь Цуй и Би Шуй, закрыв лица платком, взвыли от ужаса, не в силах смотреть на сцену в павильоне.

Мы только что поняли, что у Эр’Бао начался гон, и было слишком поздно сообщать об этом! Но, к счастью, Император был там и отпугнул его, иначе госпожа выставила бы себя полной дурой.

Юй Яге сначала была поражена, а затем, отреагировав, издала оглушительный крик.

Этот маленький зверь действительно хочет заняться со мной сексом?! – Ей было так стыдно, что она поспешно отмахнулась от Эр’Бао. Но у выросшей в будуаре девушки слишком мало сил. После того, как она оттолкнула Эр’Бао, он снова бросился вперед и, поскуливая, обнял ее за руку. Между человеком и собакой началось перетягивание каната.

Глаза Мэн Санью расширились, и ей потребовалось много времени, чтобы отреагировать. Поспешно приказав Би Шуй и Инь Цуй схватить Эр’Бао, она упала в объятия Император Чжоу’Ву и до слез рассмеялась.

Маленькая фасолина хочет взобраться на первую красавицу столицы, сцена такая забавная!

Прошло много времени с тех пор, как Санью была так счастлива. – Император Чжоу’Ву нежно обнял ее за талию, чтобы она не упала, и радостно улыбнулся.

Два главных человека взяли на себя инициативу, и все кандидатки прикрыли платками рты, чтобы скрыть свои улыбки, даже спокойная Юй Яань сузила глаза.

– Вставай. – Видя, что Санью довольна, Император Чжоу’Ву наконец удовлетворенно махнул рукой.

Юй Яань поклонилась и поблагодарила его, но Юй Яге упрямо опустила голову. Мэн Санью перестала смеяться и виновато сказала:

– Вставай, Бэньгун только что причинила тебе зло, Бэньгун компенсирует это.

Юй Яге по-прежнему не двигалась, но слегка приподняла голову, открыв маленькое, покрытое слезами лицо. В кристально чистом весеннем свете солнца прекрасно отображены слова: «Одинокие слезы Юронга высохли, а груша цветет весной с дождем».

• Из произведения поэта династии Тан Бай Цзюйи "Долгая песня ненависти"

Глаза Мэн Санью слегка вспыхнули. Подсознательно она наблюдала за реакцией Император Чжоу’Ву. Играя, мужчина все еще щипал ее кончики пальцев.

Я видел так много женщин с такой манерностью, но ни одна из них не может сравниться даже с мизинцем Санью.

– После такого унижения есть ли у этой простой девушки лицо, чтобы выжить в мире? Прошу Ваше Величество взять на себя заботу об этой простой девушке! – Она поперхнулась и заговорила, а затем сильно ударилась головой, выглядя преданной и непреклонной.

Что в этом такого особенного, что ты не можешь жить? – Мэн Санью почувствовала сильную усталость и торжественно сказала:

– Щенок может лишить тебя невинности? Ты в своем уме? Ты хочешь, чтобы Бэньгун выдала тебя замуж за Эр’Бао?

Император Чжоу’Ву сначала поднял брови, а затем громко рассмеялся.

Выдать замуж за Эр’Бао? Только Санью могла прийти в голову эта странная идея!

Все присутствующие, включая дворцовых евнухов, которые прислуживали, не могли удержаться от смеха.

Не в силах отреагировать на слова Гуйфэй, лицо Юй Яге сначала побледнело, а затем побагровело. Увидев ее редкое уродство, Юй Яань опустила голову, и уголки ее рта слегка приподнялись.

Кто не знает, что с Мэн Санью трудно иметь дело. Одним ртом она может отравить людей до смерти. Сама напросилась! Если бы ты была хорошим человеком, то Гуйфэй компенсировала бы тебе это. Ужасно быть красивой и безмозглой!

– Ну что? Ты это хорошо обдумала? Если это так, то Бэньгун выдаст тебя замуж! – Мэн Санью взяла чашку с чаем и сделала глоток.

Юй Яге яростно покачала головой и печально посмотрела на Императора Чжоу’Ву. Император Чжоу’Ву взял чашку Мэн Санью и, с довольным выражением лица, выпил чай с отпечатка ее губ.

Юй Яге была в отчаянии. Лежа на земле, она горько плакала, ее жалобный плач расстраивал людей.

– Ты можешь так долго создавать проблемы с животным, которое ничего не понимает! Мы могли бы посмеяться над этим, но тебе пришлось наделать так много хлопот! Перестань лицемерно плакать! – Мэн Санью больше не могла вынести ее хныканья. Она вырвалась из рук мужчины и, даже забыв поклониться, ушла, взмахнув рукавами.

Выйдя из павильона Пэнлай, она вспомнила о Мэн Руйжу, и попросила Би Шуй позвать ее.

В конце концов, она дочь семьи Мэн, поэтому я должна дать ей пару советов, чтобы ее не использовали. Как я могла не знать о плане Юй Яань? Она просто использовала ситуацию в своих интересах, но такие люди, как Юй Яге, действительно не могут остаться.

Она становится все более и более темпераментной! – Император Чжоу’Ву покачал головой и улыбнулся. Он поспешно встал, чтобы не отставать, и проходя мимо, стоящей на коленях, Ю Яге, сказал низким голосом:

– Поскольку ты чувствуешь, что уже нечиста, тогда поторопись, собери свои вещи и покинь дворец. – Бросив эти слова, он ушел, не оглядываясь.

Юй Яге даже забыла горько плакать. Она вдруг подняла голову и посмотрела в спину мужчины. На этот раз отчаяние на ее лице было настоящим.

Я не ожидала, что так скоро избавлюсь от этой напасти. Она вошла во дворец, но не участвовала в дворцовых выборах. Более того, Император выгнал ее из дворца на том основании, что она нечиста. Хорошая репутация Юй Ягэ полностью разрушена. За какую семью она сможет выйти замуж? – Юй Яань покачала головой, выражая свое недовольство, но радость в уголках ее рта все равно нельзя было скрыть.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 79. Зависть.

Глава 79. Зависть.

Мэн Руйжу медленно следовала за старшей сестрой. Видя ее ярко-желтую роскошную придворную одежду и толпы слуг вокруг нее, ее сердце наполнилось завистью и ревностью.

– Через один день ты будешь участвовать в дворцовых выборах. Ты должна изо всех сил стараться оставаться во дворце Чусю. Не заводи друзей легко. Не прикасайся к чужим вещам по своему желанию, не говоря уже о том, чтобы есть еду, которую тебе прислали. Будь осторожна. Бэньгун послала Чан Гуя позаботиться о тебе. Ты видела его? – Спросила Мэн Санью, на руках держа вялого Эр’Бао.

Чан Гуй – преемник евнуха Чан Си, заместителя главы внутренних дел, и Гуйфэй может давать ему указания, что показывает, какой властью она обладает.  – Мэн Руйжу задумчиво кивнула, еще больше тоскуя по великолепию и богатству во дворце.

Если я смогу остаться, смогу ли я однажды достичь такого же высокого положения? – Эта мысль не давала ей покоя.

– Почему ты все еще держишь это животное! Брось его! – Император Чжоу’Ву вошел в зал. Когда он увидел Эр’Бао в руках Мэн Санью, его лицо сразу же почернело.  – Если я не вижу, как Санью его держит, то могу притвориться, что ничего не знаю, но если это происходит у меня на глазах, то мне хочется разрубить этого маленького зверька на восемь частей!

Мэн Санью рассмеялась, поспешно передала Эр’Бао Инь Цуй, проявив инициативу, взяла его за руку и сказала:

– Ваше Величество, Вы заметили, каким жалким выглядит Эр’Бао? Можете ли Вы найти для него невесту?

Император Чжоу’Ву поднял брови:

– В Загоне для Укрощения нет собаки, которая могла бы ему подойти. Вместо того, чтобы заставлять его страдать, лучше полностью устранить источник его боли.

Кастрировать Эр’Бао? – Глаза Мэн Санью расширились, и она, не задумываясь, взмахнула своим розовым кулаком, ударила мужчину по руке и закричала:

– Ни за что! Я никогда не соглашусь!

Преднамеренная снисходительность в течение последних нескольких месяцев была довольно эффективной. Санью неосознанно сняла мощную защиту со своего сердца. Она часто делала какие-то милые маленькие движения и забывала скромный титул «наложницы». – Эта естественная и простая внешность Мэн Санью слилась с тем, какой ее помнил А’Бао, заставив, сердце Император Чжоу’Ву гореть. Он обхватил маленький кулачок Мэн Санью своей ладонью и сказал со слабой улыбкой:

– Я дразню тебя. Завтра я напишу в Галлию и попрошу их прислать еще несколько собак. Эр’Бао сможет жениться на своей невесте самое позднее в следующем году, но в этом году ему придется потерпеть.

– Ну, это еще куда ни шло. – Мэн Санью приоткрыла губы и улыбнулась. Мужчина любовно погладил ее по щеке, и его темные глаза слегка загорелись.

Видя, что ее старшая сестра действительно бьет Императора, Мэн Руйжу сначала была поражена, а затем, увидев его снисходительное отношение, ее сердце забилось быстрее. Она поспешно опустила голову, чтобы скрыть свое искаженное ревностью лицо.

Как желанна благосклонность высшего человека! Я тоже ее хочу! Что мне делать?

Войдя в главный зал дворца Би’Сяо, Мэн Санью и Император Чжоу’Ву заняли свои места, Мэн Руйжу села рядом с ними. Ее официальное выражение сменилось безмятежным. В сочетании с простым озерно-голубым платьем, она выглядела элегантной, как цветок магнолии.

Заметив ее преображение, Мэн Санью с интересом приподняла брови, однако Император Чжоу’Ву, не обратил на нее внимания. Он взял чайную чашку и хотел сделать глоток, но когда увидел светло-голубой узор на ней, нахмурился и спросил:

– Старая чашка из цветной глазури была парой с твоей. Почему ты ее заменила? – Когда слова упали, он взглянул на недопитую чашку чая в руке Мэн Санью с обеспокоенным выражением лица.

Большой мужчина любит розовый цвет!? – Уголок рта Мэн Санью дернулся,  она поставила чашку на стол и сказала:

– Та чашка была случайно разбита этой наложницей. Ваше Величество, воспользуйтесь пока этой.

Император Чжоу’Ву поднял брови и игриво спросил:

– Ты его разбила или Эр’Бао?

Мэн Санью стиснула зубы и твердо ответила:

– Отвечая Вашему Величеству, ее разбила эта наложница!

Император Чжоу’Ву долго смотрел на нее, потом вдруг наклонился к ее уху и прошептал:

– Эта чашка – моя любимая вещь. Поскольку ты разбила ее, то должна принять мое наказание! – С этими словами он выбросил свою чайную чашку и чашку, которую держала Мэн Санью, и сказал Чан Си: – Иди, поменяй на новую пару.

Услышав намеренно подчеркнутое слово «пара», Чан Си наморщил лоб и поклонился.

Вскоре были доставлены новые чайные чашки, и они действительно были парой. Мэн Санью сжала их в руке, взглянула на мужчину и тихо спросила:

– Как Ваше Величество накажет эту наложницу?

Император Чжоу’Ву, который медленно пил чай, увидев, слегка приподнятые брови, блестящие глаза, и неописуемо очаровательную внешность Мэн Санью, почувствовал, что внизу его живота стало жарко. Он снова наклонился к ее ушам и сказал:

– Ты узнаешь ночью. – Заметив, что кончики ушей женщины быстро наливаются кровью, а тело нагревается, но ей все равно приходится напускать на лицо благородное и очаровательное выражение, он не мог сдержать смеха.

Малышка действительно хороша в притворстве! Это так забавно!

Видя, что он смеется все громче и громче, Мэн Санью не удержалась. Она бросила на него кокетливый взгляд и подняла свой розовый кулачок, как будто хотела ударить, но мужчина схватил ее за запястье, притянул к себе, а потом опустил голову и прикусил ее щеку.

Они вдвоем привыкли так играть, но забыли, что здесь были и другие люди. Лоб Чан Си был покрыт черными линиями, и ему пришлось громко кашлянуть.

Мэн Санью тут же оттолкнула мужчину, села, без малейшего стыда на лице, и тихо сказала:

– Пусть моя сестра посмеется.  Выпей чаю, закуски во дворце Би’Сяо очень вкусные, так что перед уходом ты можешь взять их с собой.

Мэн Руйжу с готовностью согласилась, взяла чашку и медленно отхлебнула. Ее низко опущенные глаза вспыхнули блеском.

Неожиданно оказалось, что Император, который сидит высоко наверху, тоже обладает такой нежной и дружелюбной стороной, а сильная привязанность в его глубоких глазах опьяняет. Если я буду женщиной, которую он держит в своих объятиях... – Думая об этом, в ее глазах появляется неконтролируемый след честолюбия. – Кто бы отказался от благосклонности Императора?!

Успокоившись, она подняла голову и осторожно спросила:

– Сестра, чего мне избегать во время отбора.

– Старайся, чтобы твой макияж был как можно более элегантным, и не делай его слишком роскошным, чем он аутентичнее, тем лучше. Неважно, если ты нервничаешь и совершаешь ошибки, главное сохранять улыбку на лице и не терять самообладания. – Мэн Санью дала простые советы. – Хотя я не дам ей войти во дворец, но после дворцовых выборов я подыщу для нее подходящую семью и попрошу Императора выдать ее замуж. У родителей те же планы. Прошение отца уже давно лежит на столе Императора, но ни Вэнь Иньян, ни Мэн Руйжу еще не знают об этом.

Мэн Руйжу кивнула. Она изо всех сил пыталась контролировать свой взгляд и не смотреть на Императора. Улыбаясь, Император Чжоу’Ву слушал их разговор и неторопливо поигрывал чайной чашкой в руке.

Мэн Санью рассказывала, в основном вспоминая по собственному опыту. Мэн Руйжу тайно запоминала это, а когда сестра закончила, она притворилась обеспокоенной и сказала:

– Во время отбора кандидатки так же должна показать свои таланты. Младшая сестра хочет играть на цинь, но немного не уверена. Пусть моя сестра послушает и даст совет. – Краем глаза она незаметно посмотрела на красивого Императора.

• Цинь (кит. 琴) – Общий термин для обозначения струнных музыкальных инструментов. Например, Хуцинь, скрипка, фортепиано и т.д.

Мэн Санью бросила на нее многозначительный взгляд и сказала нахмурившейся няне Фэн:

– Няня, принеси Руйжу цинь. – Я не откажусь, если кто-то готов меня развлечь.

Мэн Руйжу втайне была вне себя от радости. После того, как ей дали цинь, она грациозно опустилась на колени, мягко подняла руку и сыграла несколько красивых нот, затем слегка подняла глаза и посмотрела на мужчину в кресле.

Казалось, что Император Чжоу’Ву пристально смотрел на нее, но на самом деле его глаза были пусты. Он пытался вспомнить, какие таланты демонстрировала Мэн Санью и во что она была одета во время отбора во дворец.

В то время ей было всего четырнадцать лет. Так же как и Мэн Руйжу. Никто не предложил ей никакой помощи. Она, должно быть, тогда нервничала, но я абсолютно ни чего не помню.

Думая об этом, он повернул голову, чтобы посмотреть на Мэн Санью, и тихо спросил:

– Санью нервничала во время отбора? Какие таланты ты демонстрировала?

Мэн Санью взглянула на него тяжелым взглядом и равнодушно сказала:

– Император забыл, а наложница тем более не помнит. – С чего бы мне нервничать? Я уже давно знала, что, как бы плохо я себя ни вела, я буду выбрана. Он выбрал не меня, а особняк Князя Обороны. В его глазах я – всего лишь пешка.

Чувствуя тяжелую ауру от тела Мэн Санью, Император Чжоу’Ву слегка вздохнул, и на кончике его языка появился привкус горечи. Обняв худые плечи женщины, и нежно погладив ее по голове, он тихо сказал:

– Прошлое превратилось в дым, не нужно вспоминать, у нас все еще есть долгое будущее, чтобы идти вместе.

Да, впереди еще очень долгое будущее, но оно не с тобой, я и сама справлюсь! – Мэн Санью слегка улыбнулась и ничего не ответила.

Эта улыбка была безразличной и туманной, как облако, вроде близко, но в тоже время далеко, и к нему нельзя прикоснуться. Глаза Императора Чжоу’Ву потемнели, а его сердце снова начало слегка болеть.

Санью все еще не приняла меня, что мне делать? – На мгновение он почувствовал уныние, но когда он взглянул на ее живот, он снова почувствовал себя взволнованных. – Это не имеет значения, мне нечего бояться. Когда у нас появится ребенок, неужели я все еще не смогу завладеть ее сердцем?

У каждого из них были свои мысли, но их тела были тесно прижаты друг к другу. Казалось, они совсем не слышали мелодичного звука цинь. Бедная Мэн Руйжу подмигивала слепому. Чем ближе был конец песни, тем более она становилась нетерпеливой, и в итоге несколько раз ошиблась. Когда прозвучала последняя нота, она медленно остановилась и поклонилась. Ее лицо побледнело.

Мэн Санью очень почтительно зааплодировала, а Император Чжоу’Ву только нахмурился и сказал:

– Все в порядке.

Лицо Мэн Руйжу еще сильнее исказилось, в итоге, не много посидев, она поспешно ушла.

В конце концов, она ее родная сестра, и перед посторонними она должна поддерживать лицо семьи Мэн, поэтому Мэн Санью проводила ее до ворот дворца. Мэн Руйжу внезапно схватила ее за рукав и дрожащим голосом спросила:

– Сестра, то, что ты предложила раньше, все еще в силе?

– О чем ты говоришь? – Мэн Санью подняла брови.

– Если Руйжу согласится выпить отвар вызывающий бесплодие, ты оставишь Руйжу во дворце. – Мэн Руйжу стиснула зубы и, наконец, приняла решение. – Если я останусь рядом с Императором, имеет ли значение, способность иметь детей? Разве я не могу усыновить ребенка?

Мэн Санью прикрыла рот рукой и улыбнулась, ее тон был полон злобы:

– Глупышка, Бэньгун просто дразнит тебя! Бэньгун не будет заниматься глупостями, приводя в дом волков и выращивая тигров. Оставайся дома со спокойной душой, и жди когда Бэньгун найдет для тебя хорошую семью. – После этих слов она развернулась и ушла, оставив, ошеломленную, Мэн Руйжу стоять на месте.

Вернувшись в главный зал, она увидела мужчину, лениво развалившегося у окна с книгой в руке. Золотой солнечный свет падал на его ярко выраженные черты лица. Он был красив как бог. В сердце Мэн Санью разгорелся злой огонь. Она подошла к нему и сказала

– Ваше Величество благословлён! Я не знаю, сколько женщин готовы жить и умереть за Ваше Величество.

Император Чжоу’Ву удивленно поднял брови, затем отбросил книгу, рассмеялся, заключил Мэн Санью в объятия, осторожно поцеловал ее в щеку и шею и радостно сказал:

– Санью ревнует? Какой кислый вкус! – Душевная боль и одиночество, только что были излечены поступком и словами женщины, и все его тело наполнилось силой.

– Это ты ревнуешь! – Мэн Санью ткнул мужчину в грудь кончиками пальцев.

– Ладно, я ревную! Я хочу жить и умереть за тебя! – Он схватил непослушные кончики пальцев Мэн Санью и поцеловал ее. Его голос был низким и сексуальным, как клятва, отчего уши Мэн Санью покраснели, а сердце забилось быстрее.

Table of Contents

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 1. А’Бао

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 2. Шуфэй

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 3. Притворство

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 4. Истина

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 5. Неудачный побег.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 6. Спасение

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 7. Милостивая супруга.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 8. Разочарование

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 9. Безумие

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 10. Возмещение ущерба

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 11. Разоблачение 1

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 12. Разоблачение 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 13. Разоблачение 3

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 14. Несчастье

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 15. Несчастье 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 16. Спасение

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 17. Выздоровление

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 18. Перемены

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 19. Визит Императора 1

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 20. Визит Императора. 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 21. Визит Императора. 3

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 22. Планирование. 1

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 23. Планирование. 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 24. Планирование. 3

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 25. Достойная супруга

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 26. Аура несчастья

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 27. Домашний арест

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 28. Женщины Императора

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 29. Записка

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 30. Черная магия

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 31. Шпион

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 32. Обыск дворца

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 33. Внезапные изменения. 1

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 34. Внезапные изменения. 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 35. Возвращение души. 1.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 36. Возвращение души. 2.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 37. Шурин. 1.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 38. Шурин. 2.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 39. Шурин 3.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 40. Аромат

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 41. Посещение родственников. 1.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 42. Посещение родственников. 2.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 43. Возвращение во дворец. 1

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 44. Возвращение во дворец. 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 45. Уход за раненым. 1.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 46. Уход за раненым. 2.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 47. Уход за раненым. 3.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 48. Уход за раненым. 4.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 49. Возмездие. 1

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 50. Возмездие. 2

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 51. Взаимодействие друг с другом. 1.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 52. Взаимодействие друг с другом. 2.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 53. Открытие.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 54. Забота.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 55. Сыновнее благочестие.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 56. Сыновнее благочестие.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку глава 57. Немезида.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 58. В целости и сохранности.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 59. В новом свете.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 60. Холодный дворец.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 61. Соблазнение.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 62. Эр’Бао.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 63. Нападение и защита.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 64. Зеленые таблички.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 65. Исповедь.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку глава 66. Разделить ложе. (16+)

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 67. Монополизация благосклонности

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 68. Гореч. (16+)

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 69. Недопонимание.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 70. Проверка.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 71. Возвращение в суд.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 72. Новогодний банкет.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 73. Несчастный случай.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 74.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 75. Ревность. (16+)

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 76. Отравленное вино. (16+)

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 77. Красивая женщина.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 78. Эр’Бао на охоте.

Зачем гаремные интриги, когда вместо этого можно просто вырастить собаку Глава 79. Зависть.