- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 1 - Перерождение

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 2 - Муж

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 3 - Коробка с лекарствами

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 4 - Спасение человека

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 5 - Хулиганы

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 6 - Продать фазана

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 7 - Декан

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 8 - Остаться в одиночестве

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 9 - На стороне того, кто слабее

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 10 - Избиение

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 11 - В одной комнате

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 12 - Стать доктором

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 13 - Лечение ног

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 14 - Оплата долга

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 15 - Пощечина

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 16 - Злодеи

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 17 - Особый период

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 18 - Покраснеть

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 19 - Талант

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 20 - Выбор

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 21 - Лечение

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 22 - Лекарственное питание

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 23 - Супружеская пара

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 24 - Можешь вылечить?

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 25 - Мастер по части спора

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 26 - Тетя

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 27 - Поиск

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 28 - Сон

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 29 - Ловушка

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 30 - Делить вместе комнату

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 31 - Спать в одной постели

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 32 - Объятия

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 33 - Мягко уговаривать

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 34 - Купить гору

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 35 - Встреча

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 36 - Родимое пятно

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 37 - Хирургическая операция

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 38 - Успех

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 39 - Гоцзы цзицзю

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 40 - Обучение письму

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 41 - В уединении (за + 25 лайков)

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 42 - Новогодняя ночь (за + 25 лайков)

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 43 - Кошмар

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 44 - Документ

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 45 - Визит

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 46 - Кома

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 47 - Реанимация

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 48 - Душевная близость

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 49 - Новогодний визит

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 50 - Мать и сын

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 51 - Сюрприз

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 52 - Повторная встреча

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 53 - Молодая Госпожа

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 54 - Узкая дорога

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 55 - Встреча

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 56 - Принести извинения

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 57 - Родители

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 58 - Уездный экзамен

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 59 - Маленький монах

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 60 - Усыновление

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 61 - Высокомерный

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 62 - Болезненная красота (за + 25 лайков)

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 63 - Старшая сестра и младший брат (за + 25 лайков)

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 64 - Маркиз

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 65 - Подмена

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 66 - Падать в обморок из-за мяса

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 67 - Яма-ловушка

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 68 - Отец и дочь

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 69 - Удача

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 70 - Ссора

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 71 - Поцелуй

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 72 - Провинциальный экзамен

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 73 - Посещение

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 74 - Признать родство

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 75 - Истинно или ложно

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 76 - Дочь

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 77 - Клятва

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 78 - Признание (за + 25 лайков)

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 79 - Увидеть сон (за + 25 лайков)

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 80 - Старый друг

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 81 - Маленький щенок

- Избалованная жена Великого Секретаря Глава 82 - Успокоить гнев

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 1 - Перерождение

После дождя на деревню Цинцюань опустилась прохлада поздней осени.

Пот стекал со лба Гу Цзяо, когда она бежала ко входу в деревню: «Молодой джентльмен Цинь - молодой джентльмен Цинь …»

Бац!!!

Она поскользнулась и упала прямо лицом вниз.

Карета перед ней тронулась, забрызгав последнюю грязью!

«Хахахахаха!» - люди вокруг неё схватились за животы от безудержного хохота!

Гу Цзяо была местной деревенской дурой, гоняющейся за городским молодым джентльменом Цинем.

Но кем был молодой джентльмен Цинь? Он являлся самым образованным талантом в городе, восемнадцати лет от роду, а вкупе с его красивой внешностью, как он мог обратить внимание на эту идиотку?

«Жаба, желающая съесть лебединое мясо!» - слышалось из толпы людей.

«Правильно! Почему бы тебе не попробовать посмотреть на себя в зеркало? Как будто молодой джентльмен Цинь взглянет хоть раз в твою сторону!»

«Дырявый башмак!»

«Уродливая женщина!»

«Идиотка!» - раздавалось со всех сторон нелицеприятные эпитеты.

Гу Цзяо крайне рассердилась. Она уперла руки в боки и яростно зашипела: «Вы...вы все не имеете право обзывать меня...»

В это время из толпы выскочил ребёнок и запулил в неё горсть придорожной грязи, насмехаясь: «Дурочка, дурочка, ха-ха-ха».

Гу Цзяо вспыхнула от стыда и гнева и бросилась догонять гадкого ребенка, однако, только, сделав несколько шагов, поскользнулась и упала в воду.

………………….

На дне холодного озера женщина, потерявшая сознание, внезапно открыла глаза.

Что происходит? Разве мой самолёт не врезался в айсберг во время выполнения задания? Как я могла попасть в воду?

Гу Цзяо изо всех сил пыталась всплыть на поверхность. Однако, она не знала, как очутилась в воде - произошло ли это из-за трагического падения или нет, но она отчаянно боролась за свою жизнь. Когда ей, наконец, удалось доплыть до берега, она почувствовала, что больше не может шевельнуть даже пальцем.

Жители деревни видели, как Гу Цзяо тонет, и планировали использовать длинный шест, чтобы выловить её, однако неожиданно для них она выбралась сама. Все присутствующие с удивлением посмотрели друг на друга, а затем разбежались прочь!

Гу Цзяо сейчас не сильно волновало это в данный момент. Она легла на холодную траву, вытерла воду с лица и в следующий момент застыла в изумлении.

Что-то было не так….

Она с недоумением посмотрела на свои руки. Это были руки четырнадцати или пятнадцатилетней девушки, однако ей уже исполнилось двадцать восемь. Как у неё могли оказаться такие маленькие руки?

Более того, как королева красоты секретной службы, она очень хорошо знала, как поддерживать свою красоту. Однако эти руки были обморожены, а в некоторых местах кожа на них даже потрескалась.

Довольно скоро Гу Цзяо осознала, что изменились не только её руки. Её одежда и тело также сильно отличались от исходного.

Смелая догадка пронеслась в голове Гу Цзяо.

Она подползла к краю озера и заглянула в его зеркальную гладь, чтобы посмотреть на своё отражение, однако увиденное чуть не заставило её упасть в обморок.

Что это за безвкусица?

Гу Цзяо зачерпнула ладошками немного воды из озера, чтобы смыть яркие румяна с лица. Однако, умывшись, она увидела в отражении на поверхности воды ещё более уродливый образ. Из воды на неё смотрело несколько исхудавшее бледное лицо, а на его левой стороне красовалась большая красная отметина, доходившая до внешнего уголка глаза.

Гу Цзяо, которая в предыдущей жизни на три дня впадала в ярость лишь из-за одного крошечного прыщика, теперь имела такое уродливое лицо? Ей вдруг захотелось умереть прямо здесь и сейчас!

«В любом случае, где я оказалась? И что это за династия?»

Как только она это сказала, у неё в голове вспыхнула резкая боль, и вдруг на неё потоком хлынули воспоминания, которые не принадлежали ей.

Оказалось, что она переместилась в династию, которая реально не существовала в истории, и эта деревня, в которой она сейчас находилась, называлась Цинцюань, а находилась последняя у подножия горы Цинцюань.

Первоначального владельца этого тела звали также, как и её, Гу Цзяо. Она была единственным ребёнком в третьей ветви семьи Гу - Гу Саньфана.

В молодости старший господин Гу был ученым. Его приняли в качестве ученика, а затем он стал старостой деревни Цинцюань, неизменно занимая эту должность уже много лет. Деревня Цинцюань была бедной, и поэтому даже староста деревни не мог здесь разбогатеть. Однако, им хватало, чтобы не жить впроголодь.

У старшего господина Гу было трое сыновей и дочь, которые уже имели свои семьи. Его старший сын, Гу Чанхай, имел сына и дочь от его жены Чжоу Ши*. У второго сына, Гу Чанлу, было два сына от его жены Лю Ши.

Можно с уверенностью сказать, что первые две ветви семьи Гу процветали. С другой стороны, третья ветвь, казалось, находилась под воздействием какого-то проклятия, поскольку долгое время в ней не рождались дети.

Наконец, с большим трудом, в третьей ветви появилась Гу Цзяо.

Однако, помимо того, что она была девочкой, она также имела уродливую внешность и родилась полной дурой.

По словам жителей деревни — она была порченный товар, который невозможно было продать!

С тех пор, как родилась Гу Цзяо, у третьей ветви больше не появилось других детей.

В деревне постепенно поползли слухи о том, что это из-за Гу Цзяо удача отвернулась от третьей ветви семьи Гу.

Сначала вся семья Гу просто слушала эти слухи, не принимая их близко к сердцу. Однако, после смерти родителей Гу Цзяо семья Гу полностью осознала, что Гу Цзяо действительно притягивала неудачи.

Семья Гу, используя свои связи, пыталась выдать Гу Цзяо замуж.

Однако, вопрос был в том, кто осмелится на ней жениться?

По случайному стечению обстоятельств, когда Гу Цзяо однажды прогуливалась недалеко от деревни, она случайно наткнулась на человека, который лежал на земле, потеряв сознание от голода, и подобрала его.

Гу Цзяо, переваривая нахлынувшие воспоминая, подошла к маленькому ветхому домику на западной стороне деревни.

Это был её нынешний дом.

«Тц»

Немного не дойдя до дома, Гу Цзяо почувствовала резкую боль в затылке. Она коснулась этого места рукой, чтобы обнаружить, что её пальцы окрасились кровью.

Должно быть, когда она упала в озеро, то ударилась головой о камень под водой, и получила эту рану. И последняя до сих пор продолжала кровоточить.

Мне нужно как можно скорее остановить кровотечение, - размышляла Гу Цзяо, входя во двор.

Но назвать это двором можно было только с большой натяжкой, потому как на самом деле это было всего лишь небольшое открытое пространство, огороженное забором. В ветхом доме с соломенной крышей помимо главной комнаты имелись ещё две комнаты. Большая комната на восточной стороне принадлежала Гу Цзяо.

Увы, название «большая комната» совершенно не соответствовало её реальным размерам, она была не больше гардеробной из её прошлой жизни.

Какое удручающее перемещение, эх... - Гу Цзяо взволнованно вздохнула и толкнула дверь в свою комнату, но как только она переступила порог, она остро почувствовала, что внутри кто-то есть.

Судя по воспроизводимому дыханию, это был мужчина.

Мужчина прятался за дверью, пытаясь задержать дыхание.

Уголок губ Гу Цзяо скривился в усмешке. Она вошла в комнату, а затем, как бы случайно, с грохотом захлопнула дверь. Почти в тот же момент она метнулась к человеку, прятавшемуся за дверью, и прижала его к полу.

Мужчина оказался выше ростом, чем она ожидала.

В своей прошлой жизни Гу Цзяо естественно нечего было бояться, независимо от того, насколько велик был её противник. Однако как она могла справиться с противником со своим нынешним тонким и слабым тельцем? Ей нужно было брать хитростью и мастерством, чтобы оказать давление и обездвижить другую сторону прямо на месте.

Затем она одной рукой сняла с головы ленту и связала мужчине запястья, а другой рукой схватила его за шею.

«Скажи, кто ты? Что ты делаешь в моей комнате?» - холодно спросила Гу Цзяо.

Мужчина застыл от изумления.

«Гу Цзяо, ты сошла с ума! Это же я!»

Кто-то кого я знаю? Знакомый, который замыслил совершить преступление? Это было ещё более мерзко и отвратительно.

Вместо того, чтобы отпустить его, Гу Цзяо села на него сверху, весом своего тела оказывая большое давление на спину и живот мужчины.

«Ты...слезь с меня!» - холодно проговорил мужчина сквозь зубы.

«Ха!» - усмехнулась Гу Цзяо.

Она всегда была тем, кто отдавал людям приказы, но никто не смел приказывать ей что делать. Кроме того, он был пойман в её комнате, и она ещё не разузнала, что он здесь забыл, однако уже вел себя столь высокомерно.

Гу Цзяо занесла кулак, желая преподать этому наглецу урок, но её локоть случайно выбил оконную решетку позади неё.

Яркий свет ворвался в комнату и осветил красивое лицо мужчины.

Глаза Гу Цзяо внезапно расширились от шока.

Оу! Этот мужчина…так хорошо выглядит, - пронеслось в её голове.

_______________________________________________________________

Примечание:

* Ши – добавлялось к имени замужней женщины.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 2 - Муж

Глава 2: Муж

Как человек, который придавал большое значение красивой внешности, Гу Цзяо в своей прошлой жизни собрала много красивых мужчин вокруг себя. И все же ни один из них ... Нет, если сказать более точно, все те прекрасные мужчины даже вместе взятые не могли сравниться с тем, кто сейчас был перед её глазами.

У этого человека было очень чистое лицо, контуры его лица были изящными, как резьба по нефриту, его глаза источали холод и были так глубоки, словно бездонный океан.

На его лице проступала болезненного вида бледность, но сейчас от стыда и гнева сквозь бледность проглядывался лёгкий румянец, придававший ему очаровательный вид.

Сейчас разглядев его более внимательно, Гу Цзяо поняла, что правильнее называть его молодым человеком, нежели мужчиной.

«Ты достаточно насмотрелась?» - спросил молодой человек сквозь стиснутые зубы.

«Нет, ещё нет, но ...» - взгляд Гу Цзяо скользнул по его телу, и её глаза феникса слегка прищурились. «Боюсь, что я, наверное, раздавила тебя».

После этого Гу Цзяо претенциозно поднялась.

Тем не менее, хотя она уже встала, её глаза по-прежнему были прикованы к молодому человеку, не стесняясь исследуя каждый изгиб его тела.

«Гу Цзяо, ты ...» - молодой человек был крайне раздражён, находясь под её пристально изучающим взглядом.

«Тебе помочь?» - Гу Цзяо улыбнулась и попыталась протянуть ему руку.

«Нет надобности!» - молодой человек, холодно посмотрев в её сторону, встал, опираясь на стул, который стоял неподалёку.

Очевидно, что ему было трудно передвигаться, но он всё равно отказался от предложенной помощи.

Вскоре после этого он проигнорировал Гу Цзяо и, хромая, вышел из её комнаты.

Гу Цзяо только сейчас вспомнила, кем он являлся. Это был Сяо Люлань, муж первоначальной владелицы тела.

Именно Сяо Люланя, пребывающего в бессознательном состоянии от голода, когда-то подобрала Гу Цзяо. После того, как он пришёл в сознание, семья Гу поинтересовалась о его семье и обнаружила, что он сирота и ему совершенно некуда идти. Его появление оказалось для них словно даром небес. Семья Гу воспользовалась своим статусом, чтобы вынудить Сяо Люланя жениться на Гу Цзяо, мотивируя это тем, что при спасении он случайно касался молодой девушки, а поскольку она происходит из семьи старосты деревни, то он просто обязан спасти её репутацию.

Вскоре Сяо Люлань вынужденно взял Гу Цзяо в жены.

Но вместо того, чтобы взять её в жены и привести в свой дом, это было больше похоже на то, что это он вышел замуж за Гу Цзяо и пришёл жить в её семью. Ветхий дом с соломенной крышей, в котором они сейчас жили, был подарен семьей Гу, им также был выделен кусочек земли для возделывания культур, однако, земля на нём была не лучшего качества.

Всё это совершенно не говорило о том, что семья Гу совершала бескорыстные деяния, во всём был свой мотив и своя цель, всё это сделано для того, чтобы одновременно избавиться от проблемы, в лице Гу Цзяо, а также увеличить население деревни.

Когда Гу Цзяо вышла замуж за Сяо Люланя, она даже не догадывалась, что он был хромым. Но когда она узнала об этом, она отвернулась от своего мужа и стала преследовать молодого джентльмена Цинь, приезжающего в деревню из города.

Каждый житель деревни знал об этом, сам Сяо Люлань тоже знал об этом, но тщательно скрывал раздражение, чтобы не потерять самообладание перед Гу Цзяо.

Жители деревни крайне сочувственно относились к Сяо Люланю, часто повторяя, что в коровий навоз посадили прекрасный цветок. Конечно, в этом сравнении, роль прекрасного цветка отводилась Сяо Люланю, а в роли коровьего навоза, естественно, выступала Гу Цзяо.

Последняя не знала, что было на уме у её мужа, но тот факт, что он просто закрывал глаза на её неподобающее жене поведение, говорило о том, какие непростые отношения у него были с первоначальной владелицей тела.

Гу Цзяо открыла дверцу шкафа, намереваясь сменить мокрую одежду, а также найти кусок чистой ткани, чтобы перевязать рану на голове, однако с грустью обнаружила, что там вообще нет никакой чистой одежды.

Гу Цзяо подумывала, не пойти ли ей в соседнюю комнату и не поискать ли ей там своего мужа, чтобы одолжить у него немного ткани, когда она неожиданно услышала очаровательный голос снаружи: «Старший брат Сяо, ты здесь?»

Гу Цзяо вышла из дома и увидела молодую женщину, одетую в пурпурные одежды с цветочной вышивкой, её блестящие волосы были собраны в аккуратную прическу, а лицо было окрашено румянцем. На сгибе руки она несла корзину, покрытую вышитой тканью, так что нельзя было разобрать, что лежало внутри.

Гу Цзяо покопалась в памяти первоначальной владелицы тела, извлекая информацию о том, кто же это такая. В итоге оказалась, что молодая женщина - это вдова из деревни Цинцюань по имени Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян была их соседкой, полюбившей постоянно приходить в их дом обычно тогда, когда прежней Гу Цзяо там не было. Иногда она даже позволяла себе намеренно толкать прежнюю Гу Цзяо, чтобы последняя пострадала при падении.

А поскольку первоначальная владелица тела была идиоткой, она достаточно много страдала от рук Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян также была именно тем человеком, который по секрету сообщил прежней Гу Цзяо новость о приезде молодого джентльмена Цинь в деревню.

«Эй, разве это не сестра Нинсян? Что ты делаешь в моём доме среди бела дня??»

Сюэ Нинсян сначала была удивлена внезапным появлением Гу Цзяо, ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, а затем она разочарованно произнесла: «Почему ты здесь?»

Гу Цзяо с улыбкой похлопала по стене дома и сказал: «Вообще-то это мой дом. Почему ты так удивлена, увидев меня? И чем ты так разочарована?»

Сюэ Нинсян поперхнулась от таких слов. Естественно, она была разочарована тем, что не увидела Сяо Люланя.

Молодая вдовушка изучающе посмотрела на Гу Цзяо.

Вроде бы она выглядела, как и раньше, но в то же время в ней ощущалось что-то странное. Выражение её лица уже не было таким безэмоциональным, как раньше, и глаза искрились живым умом. Несмотря на то, что вся её одежда была мокрой и грязной, она бы ни у кого не вызвала к себе чувства жалости или брезгливости. Наоборот, вокруг неё витала какая-то неуловимая устрашающая аура.

... Должно быть, это всего лишь моё воображение. Как может идиотка вдруг измениться, верно? Сюэ Нинсян приподняла подбородок и сказала: «Я ищу старшего брата Сяо!»

Гу Цзяо слабо улыбнулась и сказала: «Почему ты называешь моего мужа старшим братом? Он так молод, я думаю ему следует называть тебя тётушкой».

«Ты!» - Сюэ Нинсян разозлилась. По правде говоря, она вовсе не была очень старой, но всё же на несколько лет старше Гу Цзяо. «Прочь с дороги», - крикнула молодая вдовушка.

«А что, если я не уйду?» - Гу Цзяо преградила ей путь.

Сюэ Нинсян проигнорировала Гу Цзяо, она уже подняла руку, пытаясь оттолкнуть её.

Гу Цзяо лишь улыбнулась этой слабой попытке, она крепко схватила запястье Сюэ Нинсян и повалила её на землю.

«Ой», - взвизгнула вдовушка, приземлившись лицом вниз и выронив корзину из рук.

Гу Цзяо покачала головой, это её новое тело действительно слишком слабое. Раньше она могла справиться с несколькими специальными агентами, то сейчас с трудом опрокинула даже такую маленькую женщину. Гу Цзяо была очень недовольна своей нынешней боевой силой.

От боли глаза Сюэ Нинсян затопило слёзами: Когда это идиотка вдруг стала такой сильной? Она всего лишь повалила меня на землю, так почему же у меня болят все кости?

В этот момент Сяо Люлань вышел из дома с холодным выражением лица.

Когда Сюэ Нинсян увидела его, она потянулась к нему как к спасительной соломинке, слабо запричитав: «Старший брат Сяо, она издевалась надо мной!»

Гу Цзяо скрестила руки на груди и, прислонясь к дверному косяку, сказала: «И что такого в том, что я издевалась над тобой? Если в будущем осмелишься заявиться в мой дом, я побью тебя намного сильнее».

Сюэ Нинсян обижено пролепетала: «Старший брат Сяо ...»

«Ты что-то хотела, тётушка Нинсян?» - прервал её Сяо Люлань.

Сюэ Нинсян застыла с открытым ртом: «А? Я…это…старший брат Сяо, ты читал в прошлый раз мне письмо, но я не отблагодарила тебя должным образом. Я знаю, что в этом доме нечего есть, поэтому принесла сладкого картофеля для тебя». Она оглянулась по сторонам в поисках корзины, которую до падения держала в руках.

Сяо Люлань ответил: «В этом нет необходимости, тетушка Нинсян, в доме всё ещё есть кукурузная мука, так что ты можешь забрать это и съесть сама».

Сюэ Нинсян прикусила губу: «Но...»

«Он сказал тебе забрать это. Разве ты не слышала?» - Гу Цзяо подняла корзину и яростно сунула её обратно в руки Сюэ Нинсян.

Молодая вдовушка вскипела: «Ты ...»

«Хочешь ещё раз встретиться с моим кулаком, не так ли?» - усмехнулась Гу Цзяо.

Сюэ Нинсян очень боялась, что эта идиотка снова потеряет контроль над собой. Она с надеждой взглянула в сторону Сяо Люланя, мечтая, чтобы последний вступился за неё. Однако, заметила, что он совершенно не собирается вмешиваться, топнув в сердцах ногой, она ушла со своей корзинкой.

Гу Цзяо улыбнулась и посмотрела на своего мужа: «Я не могу понять, как такой хромой человек, как ты, умудряется быть популярным у женщин».

Сяо Люлань равнодушно взглянул на Гу Цзяо и вернулся в дом, хромая.

«С-с-с-с-с» - опять голову пронзила резкая боль.

Гу Цзяо, придерживаясь рукой о стены, вернулась в свою комнату.

Она села на табурет и пощупала рукой рану. Какая она огромная! Хотя рана не была слишком глубокой, но если её вовремя не обработать, то, скорее всего, начнётся воспаление. Однако на дворе тёмные древние времена. Где ей достать здесь дезинфицирующие средства?

Если бы только у меня была моя походная аптечка, тогда всё было бы в порядке, - как только эта мысль промелькнула у неё в голове, Гу Цзяо почувствовала как что-то в её голове запульсировало, боль была настолько резкой и сильной, что она сразу потеряла сознание.

Придя в себя, она с удивлением обнаружила на столе перед собой некую коробку.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 3 - Коробка с лекарствами

Глава 3: Коробка с лекарствами

Эта коробка имела небольшой размер и выглядела очень потрёпанной, как будто её много раз роняли и пинали ногами, с помятыми углами, с кое-где облупившейся краской, не известно, на какой свалке её вообще подобрали.

Тем не менее, именно эта маленькая потертая коробка вызвала в глубине её сердца чувство чего-то знакомого.

Гу Цзяо в изумлении открыла коробку, но, когда она увидела пузыречки и баночки внутри, в голове у неё загудело.

Это происходит на самом деле?

Ведь это её аптечка!

Почему она здесь?

«Я что сплю?»

Гу Цзяо ущипнула себя: Больно! Значит это не сон!

Значит коробка передо мной настоящая, и все лекарства в ней тоже настоящие!

Потом Гу Цзяо припомнила, что эта небольшая аптечка была рядом с ней, когда её самолет разбился. Не это ли стало причиной, почему коробка оказалась здесь?

Вы спросите... почему же она выглядит такой убогой? Куда делась её блестящая новизна?

Раньше, когда эта небольшая аптечка ещё сияла, Гу Цзяо считала её уродливой, потом, когда у неё побились углы, местами слезла краска, она считала её ещё более уродливой.

Однако, сейчас, не в силах сдержать чувство чего-то близкого и родного, которое рвалось из глубин её сердца, Гу Цзяо осторожно и трепетно обняла свою аптечку и ласково проговорила: «Эта сестра больше не думает, что ты уродливая и некрасивая. Эта сестра больше никогда не обидит тебя, эта сестра будет беречь тебя, как зеницу ока!»

Гу Цзяо тщательно осмотрела коробку с лекарствами со всех сторон, к счастью, обнаружив, что повреждения имелись только на внешней поверхности, и содержимое внутри аптечки не пострадало.

Девушка вынула из неё несколько бинтов и бутылку йодоформа, чтобы обработать рану, ещё она вынула антибактериальную мазь, чтобы нанести на рану после антисептической обработки, а две таблетки противовоспалительного препарата она приняла сразу. В процессе обработки раны Гу Цзяо поняла, что в наложении повязки не было необходимости, так как рана была неглубокая.

Покончив с этим делом, она почувствовала урчание у себя в животе, убрав аптечку в шкаф, она собиралась отправиться на кухню, чтобы найти чего-нибудь, что можно съесть. Но перед этим ей нужно обязательно переодеться в чистую и сухую одежду.

Гу Цзяо поколебалась немного, прежде чем пройти через холл и постучать в дверь Сяо Люланя.

«Что тебе надо?» - из комнаты раздался холодный голос её мужа.

Гу Цзяо ответила: «Я хочу попросить тебя одолжить мне одежду. Мои платья в шкафу не постираны, и мне не во что переодеться».

За дверью долго не отвечали. Когда Гу Цзяо уже подумала, что не видать ей сегодня сухой одежды, как дверь открылась, и Сяо Люлань протянул ей свой халат.

Ткань халата была сильно изношенной, цвет его потускнел и стал блёклым, однако он был чистым, а главное сухим.

Если бы это случилось в её прошлой жизни, она бы никогда не надела мужскую одежду. Но сейчас… обстоятельства сильнее человека, если не хочешь носить это, тогда может быть хочешь носить ту грязную одежду из шкафа?

Переодевшись, Гу Цзяо выстирала свою грязную одежду и прошествовала на кухню.

Кухня выглядела довольно опрятно, видимо Сяо Люлань занимался поддержанием здесь чистоты и порядка.

Банка для риса была пуста, но, насколько она помнила её муж говорил что-то о кукурузной муке. Порывшись на кухне, она отыскала банку, в которой хранилась кукурузная мука. Мало того, во время поисков в одном из шкафов она обнаружила также два яйца и пучок душистого зеленого лука.

Смешав ингредиенты, Гу Цзяо приготовила две порции омлета из кукурузной муки, посыпав их сверху нарезанным душистым зеленым луком. А так как у неё оставалось ещё немного болтушки из кукурузной муки, она, чтобы добру не пропадать, решила к тому же приготовить небольшую кастрюлю супа с кукурузными клецками.

Гу Цзяо, разложив еду по тарелкам, принесла их в главный зал.

Дверь в комнату Сяо Люланя была приоткрыта.

Из воспоминаний прежней Гу Цзяо, она знала, что эти двое всегда ели отдельно друг от друга. Обычно Сяо Люлань готовил еду и оставлял миску для первоначальной владельцы тела, но последняя почти всегда отправлялась поесть в дом семьи Гу.

Гу Цзяо остановилась перед дверью Сяо Люланя и постучалась.

«Что тебе надо?» - и снова из комнаты раздался холодный голос её мужа.

Гу Цзяо ответила: «Я приготовила ужин, не хочешь поесть вместе?»

Гу Цзяо очень редко готовила, но даже если она это делала, то не готовила на долю своего мужа. Поэтому и сейчас он привычно дожидался, когда Гу Цзяо выйдет из дома, чтобы пойти и приготовить еду.

Сяо Люлань с подозрением посмотрел на приоткрытую дверь.

«Если ты не хочешь есть, тогда сначала поем я». Гу Цзяо изначально хотела подождать его, но была так голодна, так голодна, что, казалось, будто бы её живот уже прирос к спине, и она скоро потеряет сознание от голода.

Она должна как можно скорее восполнить свои силы.

Как только Гу Цзяо села, ещё не успев взять палочки для еды, как дверь комнаты её мужа со скрипом открылась.

Из комнаты вышел Сяо Люлань.

Однако вышел он вовсе не для того, чтобы поесть.

Просто, когда его взгляд случайно упал на Гу Цзяо, он внезапно замер.

Халат, который он отдал ей, самому ему был уже мал, но он всё равно оказался слишком велик для её худощавого тела. Всё выглядело так, как будто халат висел на вешалке.

Скорее всего для удобства работы она убрала волосы назад и подобрала рукава, обнажив при этом белую и нежную шею и тонкие запястья.

Прежняя властная и безумная аура вокруг неё, казалось, исчезла, она просто тихо сидела, с серьёзным видом поглощая еду из своей миски.

Сейчас она казалась ему совершенно другим человеком.

Взгляд Сяо Люланя немного задержался на ней, но, в конце концов, он равнодушно отвёл глаза.

В этот момент Гу Цзяо заметила его и по-доброму окликнула его: «Давай, садись и поешь».

Напротив Гу Цзяо стояла ещё одна миска и палочки для еды. Стало ясно, что она не просто так дважды звала его поесть, она действительно приготовила еду и для Сяо Люланя.

Но последний не двинулся с места.

Гу Цзяо понимала, что его беспокоит. Прежняя владелица тела с ним была в плохих отношениях, поэтому он, видимо, считал очень подозрительным, что она вдруг неожиданно приготовила для него еду. Но Гу Цзяо не могла объяснить ему, что теперь она стала другим человеком.

Поразмыслив об этом, она нашла способ, как его убедить: «Дома не так много дров. Если ты не поешь сейчас, то придётся тратить дрова, чтобы позже разогреть еду».

Неизвестно, убедила ли эта речь Сяо Люланя или нет, однако, он, наконец, сел напротив неё.

Когда прежняя владелица тела впервые увидела Сяо Люланя, он сразил её наповал своей красотой, иначе она не подобрала бы его. В глазах посторонних, неприязнь, которую она испытывала к своему мужу, объяснялась его хромотой, но, по мнению Гу Цзяо, это было не так.

Прежняя владелица этого тела была глупа, но настоящая Гу Цзяо отнюдь не глупа. Существовали некоторые вещи, которые прежняя владелица не могла понять полностью, но, когда Гу Цзяо разобралась в этих новых для неё воспоминаниях, она всё поняла.

Сяо Люлань намеренно разозлил первоначальную владельцу тела.

Таким образом, он не хотел завершить с ней свой брак, и он также не хотел, чтобы она приближалась к нему.

Фактически, у неё сейчас было такое же намерение, как и у него.

Несмотря на то, что казалось будто бы она словесно заигрывает с ним, если бы Сяо Люлянь сейчас предложил ей завершить их брак, она боялась, что не смогла бы этого сделать.

Гу Цзяо быстро доела, встала из-за стола и отнесла свою миску и палочки для еды на кухню, вскоре она появилась оттуда с корзиной на спине.

Сяо Люлан не стал спрашивать её, что она собирается делать, и прежняя Гу Цзяо также ничего бы ему не сказала, так было негласно заведено между ними.

Но, когда Гу Цзяо подошла к двери, она внезапно обернулась и произнесла: «Я не лгала тебе сейчас. У нас действительно заканчиваются дрова. Пока не стемнело, я схожу на задний склон горы, чтобы нарубить немного дров. Позже может пойти дождь, если я не успею вернуться, не забудь снять постиранную одежду».

Сяо Люлан бросил на неё удивлённый взгляд.

В прошлом Гу Цзяо не замечала перемены погоды, и никогда прежде не говорила, куда собирается идти.

После того, как Гу Цзяо ушла, в доме остался только Сяо Люлань, а также еда на столе перед ним, которую он не знал есть ли ему её или нет.

Семья их была бедной, и как бы сильно он не любил Гу Цзяо, дело было вовсе не в еде, которую она приготовила.

Нахмурившись, он взял палочки для еды и подхватил ими кусочек омлета с измельченным зеленым луком.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 4 - Спасение человека

Гу Цзяо отправилась собирать дрова. С одной стороны, дров им действительно очень не хватало, с другой стороны, она хотела отправиться в горы, чтобы найти что-нибудь, что можно будет использовать в качестве пищи.

Хотя их семья не настолько бедна, чтобы им совсем нечего было есть, однако, запасы их были слишком скудны.

Если бы Сяо Люлань продолжал есть один, как раньше, то еды хватило бы ему ещё на несколько дней, но, если учитывать и её, тогда можно считать, что они едва могли сводить концы с концами.

На дворе стояла поздняя осень, небо чистое, голубое, без единого облачка.

И не только потому, что здесь отсутствовали заводы и фабрики, загрязняющие воздух, почему-то Гу Цзяо почувствовала, что небо над ней было особенно чистым и голубым, какого она никогда раньше не видела. Воздух также был свежим и чистым, напоенный ароматом поздних цветов и трав.

Она попала сюда по непонятной ей причине, и не знала, будут ли по ней скучать эти учёные-безумцы из исследовательского института. Большинство из них, вероятно, будут скрипеть зубами, обвиняя её во внезапном исчезновении, не отправив им результаты последних исследований.

На самом деле она была агентом, работающим под прикрытием в этом исследовательском институте, в должности доктора наук. Она присоединилась к секретной организации в возрасте восьми лет, и вся её дальнейшая жизнь с тех пор была посвящена тому, чтобы скрыть её истинную личность.

Конечно, она не планировала жить такой опасной жизнью всю свою жизнь.

Она договорилась с руководством секретной организации, что это будет её последняя миссия, и она навсегда уйдёт от них после её завершения. Неожиданно с её самолётом что-то случилось...

Теперь, когда она подумывала об этом, авиакатастрофа теперь не казалась ей такой уж случайной.

Но сейчас говорить об этом не имело смысла. В том мире она уже умерла, и для неё не имелось возможности вернуться обратно, чтобы отомстить.

Никто там не будет сожалеть о её смерти.

Её родители развелись, когда ей было восемь лет, вскоре они создали свои собственные семьи, в которых появились дети. Для них она навсегда стала лишней.

В каком-то смысле её судьба и судьба изначальной владелицы тела действительно похожи. Родители последней покинули этот мир довольно рано, и она была никому не нужна в доме семьи Гу.

Никто бы не пожалел о ней, если бы она умерла.

Гу Цзяо грустно улыбнулась, её брови слегка сошлись на переносице.

Опасаясь, что скоро начнётся дождь, Гу Цзяо не стала заходить слишком глубоко в лес. Однако, даже здесь она собрала много чего полезного для дома, для семьи. Сейчас в её корзинке красовались грибы, шампиньоны и древесные грибы, растущие на стволах деревьев и на пнях.

Древесные грибы были такими огромными, что закрывали собой почти весь пень. Гу Цзяо выбрала самый большой пень.

Очевидно, что на этом участке леса местные жители вырубали деревья на дрова, поэтому подобных пней здесь было предостаточно, а соответственно и древесных грибов на них.

Гу Цзяо неторопливо собирала древесные грибы один за другим, и вскоре её корзина за спиной существенно потяжелела.

Закончив собирать грибы с пней, Гу Цзяо отправилась рубить и собирать сухие ветки. Затем она привязала сухие дрова к корзине веревкой, закинула последнюю на спину и приготовилась повернуть назад к дому.

Однако, как только Гу Цзяо сделала шаг, она внезапно услышала тихий хруст, как будто она на что-то наступила.

После этого раздался приглушённый стон. Он был очень слабым и еле различимым.

Гу Цзяо удивлённо моргнула и медленно убрала ногу.

«Что за невезение ...»

Она тяжко вздохнула, присела на корточки и разглядела среди высокой травы седобородого дедушку, который видимо упал здесь в обморок...

Гу Цзяо: «......»

Нет, как могло случиться, что он оказался в этой грязной канаве? И как так ей не повезло, что она случайно на него наступила?

Не заботясь об угрызениях совести, Гу Цзяо просто перешагнула через него и пошла дальше.

Но через две секунды Гу Цзяо вернулась с серьёзным лицом.

«Считай так, я спасла тебя не для того, чтобы моя совесть была чиста».

«Кудах-тах-тах…»

В тесном матерчатом мешке рядом со стариком хлопали крыльями и кричали фазаны.

Гу Цзяо приподняла бровь и небрежно взглянула на матерчатый мешок, который мгновенно перестал трепыхаться и замолчал.

Затем она снова посмотрела на седобородого дедушку. На его лице виднелся большой след от её ступни, и это выглядело ужасно.

Судя по одежде, можно было судить, что он обычный крестьянин, однако, его лицо источало невыразимое достоинство.

Гу Цзяо сняла заплечную корзинку с дровами и начала проверять пульс старика.

Она изучала западную медицину в колледже, но позже, чтобы впоследствии выполнить особую миссию, она на целых пять лет стала тайным учеником магистра традиционной китайской медицины, перенимая у него знания.

Судя по его пульсу, в его организме не было серьёзных заболеваний. Гу Цзяо предположила, что скорее всего он заболел обычной простудой, и, находясь в лесу, у него внезапно поднялась высокая температура, от слабости и головокружения он случайно упал в канаву и даже умудрился сломать левую руку.

Гу Цзяо достала из заплечной корзины свою небольшую аптечку, достала гипотермический пакет для оказания первой помощи* и приложила его ко лбу пострадавшего.

Затем она проверила его левую руку, найдя толстую палку и оторвав полоску ткани от края своего халата, она наложила ему шину.

После всего этого Гу Цзяо снова измерила его температуру и обнаружила, что она всё ещё достаточно высокая, поэтому она сделала ему внутримышечную инъекцию противовоспалительного средства.

Неподалеку от этого места на горе располагалась небольшая соломенная хижина, где часто отдыхали дровосеки.

Гу Цзяо перенесла дедушку туда.

К тому времени лихорадка спала, и он уже скоро мог прийти в себя, поэтому Гу Цзяо встала и отправилась домой. Перед уходом Гу Цзяо оставила ему свой зонтик.

«Ну, что до меня, то я не лечу людей бесплатно». Сказав это, она забрала с собой мешок с фазанами.

Как только Гу Цзяо вернулась домой, вскоре начался дождь, который усилился, переходя в ливень. За стеной дождя невозможно было разглядеть даже соседние дома.

Гу Цзяо прошла прямо на кухню.

Сяо Люлань уже вымыл миски и палочки для еды, привёл в порядок кухню и снял высохшую одежду.

Гу Цзяо положила мешок на пол и сняла заплечную корзину, затем она порылась в кухонных шкафах и удивлённо задалась вопросом: «Что, неужели всё съел?»

Она же оставила много еды.

Не смотрите на то, что он такой худощавый, аппетит при этом у него отменный.

Неужели он всё ещё растёт?

Гу Цзяо снова пошуршала на кухне, отыскав, наконец-то, клетку для фазанов.

Затем она рассортировала собранные ветки на маленькие и большие, отложив в сторону те, которые требовалось порубить.

Уже вечерело, когда она закончила рубить дрова, дождь совершенно не демонстрировал признаков прекращения, и в доме от этого стало влажно и холодно.

Гу Цзяо нашла в доме старую жаровню, собираясь развести для себя в ней огонь, когда внезапно о чём-то подумала. Она подошла к комнате Сяо Люланя и осторожно постучала в дверь.

«Хочешь согреться?» - мягко спросила она.

Из комнаты ответа не последовало.

Она постучала ещё раз, но ответа всё также не было.

Заметив, что дверь слегка приоткрыта, она осторожно толкнула её. Заглянув внутрь, Гу Цзяо увидела, как худощавая фигура спит на старом и обшарпанном столе, подложив под голову руку, а рядом тускло мерцал огонёк масляной лампы.

Сяо Люлань всё ещё продолжал держать в другой руке недочитанную книгу. Книга выглядела старой и потрёпанной, страницы её заметно пожелтели, а порванная обложка склеена промасленной бумагой.

Да, тяжела была жизнь учёного в сельской глуши, особенно для Сяо Люланя, которого семья Гу и прежняя Гу Цзяо под давлением заставили жениться и осесть в этой деревне. Он не мог посещать частную школу, и ему приходилось полагаться только на самообучение.

Гу Цзяо на мгновение заколебалась, но, в конце концов, осторожно вошла в комнату, из шкафа она достала ватный халат и накинула ему на плечи.

Уже была полночь, когда Сяо Люлань проснулся.

Последние несколько дней он плохо спал и не думал, что его вот так сморит сном прямо за столом. Открыв глаза, он обнаружил, что на плечи ему накинут теплый халат на ватной подкладке. Он нахмурил брови, и в его глазах промелькнула настороженность.

Внезапно он услышал треск. Повернув в сторону звука голову, он увидел, что в комнате на полу стоит жаровня с горячими углями.

Исходящее от неё тепло согревало холодную комнату.

Взгляд Сяо Люланя, упавший на жаровню, сделался задумчивым.

В их доме имелась только одна жаровня. Отдав её Сяо Люланю, Гу Цзяо естественно осталась ни с чем.

В своей комнате Гу Цзяо спрятала небольшую аптечку и быстро забралась в кровать, закутавшись, как личинка тутового шелкопряда.

Может быть, из-за того, что в течение дня она выполнила много физической работы, её маленькое и слабое тело было совершенно измучено, поэтому вскоре она забылась сном, несмотря на холод.

Гу Цзяо не снились сны много лет, но сегодня ей приснился странный сон.

Ей приснилось, что в город приехал врач, и Сяо Люлань отправился к нему, чтобы вылечить свою ногу. Но в медицинском кабинете, где принимал пациентов врач, произошёл какой-то несчастный случай, и многие люди получили случайные ранения.

Сяо Люлань, который и так имел искалеченную ногу, не мог передвигаться так быстро, как кто-либо другой. В результате, его здоровая нога получила повреждения в ходе людской суматохи.

Эта травма, конечно, не убила Сяо Люланя, однако через три дня начинался экзамен, который ему пришлось пропустить.

___________________________________________________

Примечание:

* - гипотермический пакет - холодный компресс для оказания первой помощи; состоит из кристаллов азотнокислого аммония и пакетика с водой.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 5 - Хулиганы

В прошлой жизни она часто слышала, как старики говорили, что если ночью приснится сон, то утром, когда повернёшься на другой бок, то всё забудешь.

Гу Цзяо не знала, сколько раз она перевернулась с боку на бок, но, когда она проснулась, даже мельчайшие детали из её сна оставались чёткими в её сознании.

Но это был всего лишь сон, поэтому она не стала придавать этому слишком большое значение.

В этот момент небо посветлело, но на небе всё ещё виднелось несколько звезд. Казалось, что сегодня будет хороший день.

Гу Цзяо не помнила, когда в последний раз она вставала так рано. В прошлой жизни она работала в исследовательском институте, но все, кто был с ней знаком, отлично знали, что она была законченной совой, которая назначала большую часть своих исследований и операций на поздний вечер. Что касается заданий, которые давала ей организация, то редко когда ей приходилось работать на рассвете, чаще всего это было на закате или даже позже.

Сегодня Гу Цзяо была одета в свою собственную одежду.

Сяо Люлань, вероятно, не знал, что после того, как она принесла жаровню в его комнату прошлой ночью, она некоторое время сушила свою одежду возле неё, она старалась не шуметь и двигаться осторожно, чтобы не разбудить мужа.

Гу Цзяо пошла на задний двор, чтобы принести воды и умыться.

Дверь в комнату Сяо Люланя была открыта, но внутри его не оказалось.

Она думала, что встала очень рано, но на самом деле кто-то встал раньше неё.

Гу Цзяо обошла весь дом, но Сяо Люланя нигде не было видно. Обходя дом, она заметила, что возле бака с водой отсутствовало ведро.

Гу Цзяо посмотрела, что бак с водой был на наполовину полный, и задумчиво погладила подбородок, не говоря ни слова.

Засов на входной двери был по-прежнему закрыт. Сяо Люлань вышел через заднюю дверь на кухне и запер её снаружи. Таким образом, посторонние не могли войти, а Гу Цзяо могла открыть входную дверь, если хотела выйти.

Умывшись, она вернулась в комнату, наложила мазь на рану и выпила противовоспалительные таблетки.

Её небольшая аптечка была наполнена лучшими лекарствами из исследовательского института, и само собой разумеется, что они оказались очень эффективными, и поэтому рана, которая ещё вчера кровоточила, сегодня почти не ощущалась

Сяо Люлань ещё не вернулся, поэтому Гу Цзяо сначала замесила тесто из последних остатков кукурузной муки. Это единственное что было съедобное в их доме.

Гу Цзяо нужно было найти способ продать фазана в городе, и купить немного еды для семьи. Проблема заключалась в том, что первоначальная владелица тела никогда не бывала за пределами деревни, поэтому Гу Цзяо понятия не имела, как добраться до города.

Так как ей нужно было дать тесту подойти, Гу Цзяо взяла метлу и подмела задний двор, холл и свою комнату. В отсутствие Сяо Люланя она не стала заходить в его комнату.

Вчера она выстирала только половину одежды из шкафа, там ещё оставалось несколько вещей. Гу Цзяо достала их все и положила в большой деревянный таз на заднем дворе.

Во времена этой династии мыло уже существовало. Первоначальная владелица видела его  среди товаров на телеге торговца, но большинство жителей деревни были бедны, и не могли себе позволить купить его, поэтому они использовали мыльные стручки, собранные с деревьев.

Гу Цзяо раздавила мыльный стручок на кусочки и равномерно намазала им одежду. Затем она несколько раз ударила по одежде деревянной палкой, пока не появилась ароматная пена, затем она стала многократно тереть бельё.

Мыльные стручки имели не такое хорошее отстирывающее свойство, как обычное мыло, но одержимость Гу Цзяо сделать свою одежду чистой была слишком сильной.

Настолько сильной, что она протёрла небольшую дыру в своём дудоу.

Гу Цзяо: «......»

К тому времени, как Гу Цзяо закончила стирать одежду, она почти израсходовала оставшиеся полбака воды.

В то же время тесто уже подошло. Помимо лапши, Гу Цзяо сделала несколько паровых булочек и положила их в кастрюле, чтобы они приготовились на пару

А Сяо Люлань всё не возвращался.

В этой деревне находилось всего два колодца. Старый колодец находился в конце деревни, ближе всего к их дому, но он почти высох. Гу Цзяо догадалась, что Сяо Люлань, должно быть, пошёл за водой к новому колодцу, расположенному у входа в деревню.

Он находился всего в нескольких десятках шагов от того места, где Гу Цзяо вчера упала в воду. Обычному человеку потребовалось бы менее четверти часа, чтобы пройти туда и обратно. Но у Сяо Люланя были проблемы с ногой, к тому же он нёс тяжелое ведро с водой, поэтому Гу Цзяо посчитала, что он должен вернуться где-то через две четверти часа, но даже это время уже истекло.

Гу Цзяо постояла перед печкой, посмотрела в сторону входной двери, в конце концов, она открыла дверь и вышла.

Гу Цзяо нашла Сяо Люланя за большим деревом акации возле старого колодца.

Его окружали несколько свирепого вида хулиганов. Ведро упало на землю, и колодезная вода разлилась по ней.

У каждого из хулиганов на голове торчало по два куриных пера.

Древняя версия Шаматэ*?

Гу Цзяо поняла, что эти хулиганы были не только из этой деревни, но и из соседних. Хотя они целыми днями проказничали, они не заходили так далеко, чтобы убивать кого-то или совершать поджоги. Тем не менее, они доставляли неприятности соседям и жителям деревни.

Костыль у Сяо Люланя отобрал молодой хулиган, которому на вид было всего 13 или 14 лет, но он был крайне заносчив.

Он толкнул Сяо Люланя на землю и направил костыль ему в лицо: «Сколько раз я предупреждал тебя? Никогда больше не попадайся мне на глаза! Ты что, чёрт возьми, глухой? Убирайся к черту из деревни Цинцюань!».

Очевидно, молодой хулиган всё ещё находился на стадии изменения голоса, но когда Гу Цзяо услышала его, то этот голос показался ей несколько знакомым.

Молодой хулиган собирался ударить Сяо Люланя костылем, поэтому Гу Цзяо, недолго думая, быстро подошла к мужу, подняла руку, чтобы заблокировать удар, а затем пнула нападавшего в ягодицы.

«Ай! Кто, чёрт возьми, осмелился дать мне пинка?» Молодой хулиган, получив пинок под зад, обернулся с руганью, но внезапно поперхнулся на полуслове.

Гу Цзяо было всё равно, подавился он или нет. Она выхватила у него из рук костыль, надавила рукой на костыль и начала душить его шею.

Молодого хулигана душили так сильно, что он тут же закричал: «Старшая сестра! Старшая сестра! Что ты делаешь!?»

Гу Цзяо на мгновение замерла.

Когда остальные хулиганы увидели, что их босса бьют, то тут же бросились к Гу Цзяо.

Молодой хулиган сердито прикрикнул на них: «Все вы, чёрт возьми, остановитесь! Это моя старшая сестра!»

Хулиганы замерли.

Гу Цзяо... Гу Цзяо, наконец, вспомнила, кем был этот молодой хулиган. Это был Гу Сяошунь, младший сын второго дома семьи Гу.

Гу Сяошуню было 13 лет. Он был самым младшим среди внуков семьи Гу и единственным, кто по-настоящему был близок к первоначальной владелице тела. Он не возражал против того, что она была глупой и уродливой.

Возможно, причина была в том, что Гу Сяошунь тоже был непутевым. Он не хотел учиться и только и делал, что проводил дни напролёт, дурачась. Его братья и сестры всегда ругали его, а родители часто били. И только первоначальная владелица тела по глупости брала его за руку и угощала конфетами из собственного рта, говоря при этом, что Сяошунь умеет драться, Сяошунь очень хорош в этом.

Гу Сяошунь понимал, что Гу Цзяо вела себя так, потому что она дура, но и он не отличался особым умом.

Он просто думал, что будет добр к тому, кто также добр с ним.

«Старшая сестра! Старшая сестра! Мне больно!» - жалобно крикнул Гу Сяошунь.

Гу Цзяо отпустила его. Заведя его правую руку за спину, она подтянула его к себе и равнодушно спросила: «Зачем ты издеваешься над своим шурином?»

«Шурином?» Гу Сяошунь заподозрил, что ослышался: «Разве ты не просила меня побить его?»

«Я?» - озадаченно спросила Гу Цзяо.

«Да!» Гу Сяошунь посмотрела на Сяо Люланя и сказал, понизив голос: «Ты сказала мне, что тебе больше не нужен этот маленький калека. Ты попросила меня избавиться от него, чтобы ты могла быть с Молодым Джентльменом Цинем!"

Ему казалось, что он говорит тихо, однако все присутствующие слышали каждое слово.

Глаза Сяо Люланя сделались холодными.

Хулиганы закатили глаза, они не могли спокойно смотреть на происходящее.

Гу Сяошунь продолжил: «Старшая сестра, ты ведь не забыла? Ты же сама мне это сказала!»

Гу Сяошунь не стал бы ей врать, похоже, что первоначальная владелица тела действительно говорила такие слова. Только вот сама прежняя Гу Цзяо совершенно этого не помнила, а вот её брат не забыл ни единого слова!

«Я просто... сказала это вскользь. Ты действительно воспринял это всерьёз?»

Гу Цзяо почувствовала, что у нее начинает болеть голова.

«И что теперь?» - Гу Сяошунь понял, что, похоже, сделал что-то не так, и стоял, опустив голову, как маленькая перепёлка.

_____________________________________________________

* Шаматэ - китайская субкультура молодых городских мигрантов, обычно с низким уровнем образования, с преувеличенными прическами, тяжелым макияжем, вычурными костюмами, пирсингом и т.д.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 6 - Продать фазана

Гу Цзяо наклонилась, подняла левой рукой костыль, лежащий на земле, затем подошла к Сяо Люланю и протянула его ему.

Сяо Люлань равнодушно взял костыль, оперся на него, а затем пошел поднять упавшее на землю ведро.

«Ты сделай это», - сказала Гу Цзяо, указывая на Гу Сяошуня.

«О», - Гу Сяошунь неуклюже подошёл к Сяо Люланю и поднял ведро.

«А теперь иди и принеси воды», - снова приказала она Гу Сяошуню.

«Иди и принеси воды!» - Гу Сяошунь обратился к одному из своих приспешников.

Хулиган, не говоря ни слова, схватил ведро и пошёл за водой.

Сяо Люлань повернулся и пошёл к дому с абсолютно ничего не выражающим лицом, не произнеся за всё это время ни слова.

Только когда он уже отошёл достаточно далеко, Гу Сяошунь снова заговорил: «Старшая сестра, что случилось? Ты больше не ненавидишь его? И ещё, старшая сестренка, как ты стала такой сильной? Что это был за удар только что? Покажи мне его ещё раз! Я применю его на ком-нибудь позже!"

Гу Цзяо бросила на него острый взгляд.

Гу Сяошунь обиженно закрыл рот.

«Босс! Вот и вода!» - Хулиган бодро шагал с ведром, полным воды.

«Отнеси это моей старшей... Кха-кха». Под гнетущим гневным взглядом Гу Цзяо, Гу Сяошунь закашлялся, взял ведро в руку и сказал: «Хорошо, отдай его мне. А вы, ребята, можете расходиться!»

«А как же наша битва в соседней деревне...»

«Какая ещё битва?! Проваливайте! Убирайтесь отсюда!»

После этого хулиганы разбежались.

Гу Сяошунь с улыбкой посмотрел на Гу Цзяо: «Старшая сестра, не сердись, если ты больше не ненавидишь его, я больше не буду над ним издеваться».

«Ты раньше часто издевался над ним?» - спросила Гу Цзяо.

Гу Сяошунь почесал голову и ответил: «Ну... не часто. Всего три-четыре раза в месяц или может четыре-пять раз? А может пять, шесть, семь или восемь раз?»

Чем больше он говорил, тем тише становился его голос. У него всегда была плохая память, и он действительно не помнил, сколько раз он издевался над своим шурином.

«Давай вернёмся» - сказала Гу Цзяо.

«Э-эх!» Гу Сяошунь нахально усмехнулся и пошёл за Гу Цзяо, неся ведро воды.

Вдруг его шаги замедлились, и его взгляд упал на слегка скованную правую руку Гу Цзяо: «Старшая сестренка, у тебя рука болит?»

«Ничего страшного», - ответила Гу Цзяо.

«Ничего, говоришь?! Она же кровоточит!» Гу Сяошунь поставил ведро на землю, схватил Гу Цзяо за руку и, задрав рукав, увидел, что её правое запястье опухло и налилось кровью: «Неужели это я ударил тебя костылём?».

«Я же сказала, что ничего страшного», - недовольно сказала Гу Цзяо, отдернув руку.

«А что случилось с твоей головой?»

«Ударилась о камень, когда упала в воду». Её рана скрывалась волосами, почему же глаза у этого мальчишки оказались такими острыми?

Гу Сяошунь ещё хотел что-то спросить, но Гу Цзяо уже пошла вперёд, не оглядываясь.

«Эй! Старшая сестра! Старшая сестра! Подожди меня!»

Парень последовала за Гу Цзяо в её дом. Вдруг у дверей они столкнулись с молодым ученым. Он был одет в длинную тунику чаншань, выглядел элегантным и умным, но между его бровей пролегала складка, говорившая о его высокомерии.

«Кто ты такой? Что ты делаешь в доме моей старшей сестры?» - спросил Гу Сяошунь, уперев руки в боки.

Молодой гость даже не взглянул в сторону Гу Сяошуня, а лишь холодным взглядом полоснул по Гу Цзяо: «Ты снова позволила кому-то издеваться над братом Сяо, не так ли? Ты злобная женщина!»

«Как ты смеешь ругать мою старшую сестру?» - Гу Сяошунь поставил ведро и погрозил кулаком перед лицом незваного гостя.

Несмотря на то, что ему было всего тринадцать лет, он действительно умел драться. Иначе он не стал бы хулиганом номер один во всех окрестных деревнях.

Слабый ученый никак не мог оказать ему сопротивление.

«Сяошунь!» - Гу Цзяо окликнула его.

Примерно в это же время из дома вышел переодевшийся Сяо Люлань.

«Это мой одноклассник», - Сяо Люлань представил гостя брату и сестре.

Презрительно хмыкнув, молодой учёный подошёл, чтобы помочь Сяо Люланю, забрав из его рук тяжелую ношу: «Пойдём!»

Когда Гу Сяошунь увидел выходящего шурина со свертком в руках, то ошеломлённо спросил: «Куда ты собрался?». Он ведь не уходит, потому что боится, что я его побью?

Одноклассник вообще не хотел разговаривать с Гу Сяошунем, поэтому просто проигнорировал его вопрос.

Гу Цзяо тоже не стала задавать вопросов, она просто молча вошла в дом. Когда же она проходила мимо Сяо Люляня, последний обратил внимание на её слегка скованную правую руку.

Гу Цзяо прикрыла руку рукавом, чтобы кровь, выступившая на запястье, не была заметна.

Но когда она уже вошла в дом, то услышала позади себя несколько холодный голос Сяо Люланя: «Я иду в город».

«Лечить ногу?» - неосознанно спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань растерянно уставился на неё.

Почему-то Гу Цзяо вспомнила свой сон прошлой ночью. Ей очень не хотелось в это верить, но...

«У тебя экзамен через три дня?» - Гу Цзяо обернулась и посмотрела на него.

В глазах Сяо Люланя промелькнула ещё большая растерянность, но он всё равно согласно кивнул: «...Да».

Одноклассник произнёс в надменной манере: «Зачем ты ей всё это рассказываешь? А что, если она не позволит тебе пойти туда снова?! Ты забыл, что из-за неё ты пропустил свой экзамен в прошлый раз?! А твоя нога... если бы она не удержала тебя дома в тот день, ты бы не пропустил доктора Чжана!»

Гу Цзяо повернулась и посмотрела на Гу Сяошуня.

Она ничего этого не помнила.

Гу Сяошунь ткнул пальцем гостю в нос и сказал: «Что ты такое говоришь! Что значит: моя старшая сестра не позволила ему поехать? Моя сестра в то время была больна. Разве это правильно, бросить свою жену сразу после свадьбы?»

При упоминании об этом, Гу Цзяо внезапно осенило. Она действительно вспомнила, что вскоре после того, как они поженились, первоначальная владелица тела действительно заболела, но это было не по-настоящему, она притворялась больной. А всё потому, что кто-то напел ей, что Сяо Люлань никогда не вернется назад после своего отъезда, и она станет молодой вдовой, совсем как Сюэ Нинсян.

Она не хотела становиться молодой вдовой, поэтому не позволила Сяо Люланю уехать. Она не знала, что из-за этого полгода назад Сяо Люлань пропустил экзамен и свой единственный шанс вылечить ногу.

Гу Цзяо посмотрела на ногу Сяо Люланя и сказала: «Вообще-то...».

«Брат Сяо, пойдём! Повозка уже ждёт нас у входа в деревню!» - одноклассник бесцеремонно прервал слова Гу Цзяо и, не оглядываясь, потянул Сяо Люланя к входу в деревню.

«Я хочу съесть османтусовое пирожное!» - неожиданно выпалила Гу Цзяо и последовала за ними. Она посмотрела на Сяо Люланя: «Сладое османтусовое пирожное от Ли Цзи! Я хочу съесть только его! Если ты не купишь его для меня, я больше никуда тебя не пущу! А ещё я сожгу все твои книги!»

«Злобная женщина!» - одноклассник скрежетал зубами, подталкивая Сяо Люланя сесть в старую повозку у входа в деревню. «Брат Сяо, не слушай её! Ли Цзи – очень известный магазин, и их османтусовое пирожное не так-то просто купить. К тому времени, как ты отстоишь там очередь, доктор Чжан уже уйдёт! Он столичный врач, гораздо лучше городского, только он единственный может вылечить твою ногу. Ты не должен поддаваться на уговоры этой злобной женщины!»

……………….

«Узнаю мою старшую сестру! Вот так ты и должна им командовать!» - Гу Сяошунь продемонстрировал Гу Цзяо большой палец вверх.

Гу Цзяо могла только закатить глаза от его реакции. Затем она спросила: «Ты знаешь, где находится рынок?»

Гу Сяошунь кивнул и ответил: «Да, старшая сестра, но почему ты спрашиваешь? Ты собираешься туда пойти? Что ты собираешься там делать?»

«Продавать птицу».

«Птицу? Старшая сестра, где ты взяла её?"

«Это дикий фазан».

Она не упомянула, что это была плата за лечение, которую она, однако, забрала насильно.

Гу Сяошунь в свою очередь принял это как должное, видимо подумав, что его старшая сестра самостоятельно его поймала: «Старшая сестра, я заметил, что ты как-то изменилась. Ты стала ещё лучше, чем раньше!»

Вместо того чтобы сказать ей, что она больше не глупая, он похвалил её за то, что она стала лучше, чем раньше. Просто в глубине души Гу Сяошунь никогда не относился к первоначальной владелице тела, как к идиотке.

Гу Сяошунь подсказал ей направление к рынку. И рынок, и медицинский зал находились в городе, только один располагался в западной его части, а другой - в восточной.

Гу Сяошунь настаивал на том, чтобы сопровождать её, но Гу Цзяо наотрез отказалась.

Семье Гу не нравилось, что Гу Сяошунь слишком много времени проводит с Гу Цзяо, они постоянно повторяли ему, что если он будет находиться рядом с такой идиоткой, то тоже поглупеет.

Гу Цзяо вернулась в свою комнату, открыла маленький сундучок с лекарствами, промыла рану йодоформом, а затем нанесла антибактериальную мазь.

Я так голодна, - подумала Гу Цзяо и отправилась на кухню.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 7 - Декан

Как только Сяо Люлань приехал в город, его одноклассник сразу же повел его в медицинский зал. У входа в медицинский зал стояла длинная очередь из людей, все они пришли на лечение к божественному доктору.

Двое юношей встали в конец очереди.

Одноклассник встал на цыпочки и посмотрел вперед: «Мы не опоздали. Мы должны успеть встретиться с доктором Чжаном».

Сяо Люлань сказал: «Я отдам тебе деньги за повозку позже».

Одноклассник хлопнул себя в грудь и ответил: «Мы же с тобой одноклассники и родом из одного города, ни к чему быть таким вежливым? Кстати, ты голоден?»

Он торопливо вышел из дома и ничего не успел поесть, не говоря уже о Сяо Люлане.

Одноклассник достал из широкого рукава небольшой чистый сверток и, раскрыв его, продемонстрировал три прекрасные паровые булочки из кукурузной муки.

«Откуда у тебя эти паровые булочки?» - Сяо Люланю показалось, что булочки выглядят как-то знакомо.

Тот ответил: «Я взял их на твоей кухне. Когда я пришел туда, они были только что приготовлены на пару».

Сяо Люлань нахмурил брови: «Сколько ты оставил?»

Одноклассник странно сказал: «Разве их не было всего три? Разве ты сам не помнишь, сколько паровых булочек ты приготовил?»

Сяо Люлань поджал губы, ничего не сказав.

Через некоторое время он проговорил: «Почему ты не оставил одну для неё?»

Одноклассник удивлённо спросил: «Ты имеешь в виду ту злую женщину? Почему я должен оставлять одну для неё? Разве она недостаточно причинила тебе зла? Более того, она даже не ест еду, которую ты готовишь!»

Одноклассник взял паровую булочку и откусил от неё кусок. Его глаза мгновенно расширились: «Брат Сяо, почему паровые булочки, которые ты сегодня приготовил, такие вкусные?»

Внезапно Сяо Люлань вышел из очереди.

Одноклассник на мгновение остолбенел, а затем крикнул: «Куда ты идешь, брат Сяо? Твоя очередь скоро подойдёт!»

Сяо Люлань ничего не ответил и просто продолжил идти.

Глядя на длинную очередь людей позади, которая почти достигла переулка, одноклассник раздраженно топнул ногой и сказал женщине, стоявшей позади него: «Тетя, мы только сходим в уборную и сразу же вернемся!»

Когда он догнал Сяо Люланя, то спросил: «Что ты делаешь?»

«Хочу купить османтусовое пирожное», - сказал Сяо Люлань, проходя через переулок к магазину Ли Цзи.

Ли Цзи являлся известным магазином с давно сложившейся репутацией, и количество людей, стоящих в очереди здесь, было не меньше, чем в медицинском зале.

Одноклассник немного рассерженным тоном заявил: «Ты что, с ума сошёл? Неужели ты хочешь купить османтусовое пирожное для этой злой женщины? Знаешь ли ты, что доктор Чжан лечит пациентов только полдня? Когда ты закончишь покупать османтусовое пирожное, мы можем больше его не увидеть!»

Однако, Сяо Люлань был упрямым человеком. Если он что-то решил, то даже восемь лошадей не могли свернуть его с пути.

Через час Сяо Люлань купил у Ли Цзи сладкое османтусовое пирожное.

«Надеюсь, доктор Чжан ещё не ушёл!» - одноклассник подхватил Сяо Люланя под локоть и потащил его в медицинский зал.

Однако, когда они подошли ко входу в медицинский зал, то обнаружили, что длинная очередь исчезла. Вместо этого толпа людей, наблюдающих за суетой, окружила это место вместе с группой высокопоставленных чиновников и солдат.

Одноклассник посмотрел на мужчину средних лет и спросил: «Дядя, что здесь случилось? Почему все люди из очереди исчезли?»

В ответ тот произнёс: «Только что в медицинский зал ворвался сумасшедший. Он заявил, что врач медицинского зала убил его жену, и начал беспорядочно размахивать внутри помещения ножом. Он порезал всех, кто был внутри! Видите, ту женщину у двери? Она вошла последней, и как только она вошла, появился этот сумасшедший! Ей повезло, что она быстро выбралась, но она упала и ударилась головой!»

Не эта ли тетушка стояла за ними в очереди?

Если бы они не ушли, Сяо Люлань вместо неё вошёл бы внутрь последним.

Учитывая проблемы с его ногой, он не смог бы выбраться, тогда он мог оказаться только среди тех, кого порезал этот сумасшедший.

На обратном пути никто из них не проронил ни слова.

Уже стемнело, и колеса повозки скрипели по безмолвной дороге.

В это время суток городские повозки уже не ездили в сельскую местность, поэтому за двадцать медных монет они наняли телегу с мулом. Так как это была не повозка, то крышей служил лишь простой тент, без каких-либо боковых стенок, чтобы защитить седоков от ветра.

Руки и ноги двух людей окоченели от холода.

Вдруг в поле зрения Сяо Люланя попала маленькая тоненькая фигурка.

Глаза Сяо Люланя засветились.

В этом месте на дороге была развилка.

Впереди была дорога обратно в деревню, а на запад шла дорога на рынок.

По дороге с рынка шла Гу Цзяо, тяжело дыша и таща тяжелую корзину на спине.

Отблески заходящего солнца рассеялись, и её худую фигуру окутывали сумерки. Она подняла руку, чтобы вытереть пот со лба, обнажив при этом окровавленную повязку на запястье.

«Остановись», - сказал Сяо Люлань.

Возница остановил телегу.

«Почему мы остановились?» - с недоумением спросил одноклассник. Затем он увидел Гу Цзяо, идущую пешком.

Гу Цзяо не заметила их, решив, видимо, что это обычная повозка с мулом. Не поднимая глаз, она повернулась и прошла мимо повозки.

«Забирайся», - сказал Сяо Люлянь.

Гу Цзяо повернула голову и удивлённо посмотрела на мужа, сидящего в повозке. Рядом с ним сидел его одноклассник.

На лице одноклассника, смотрящего на неё, всё также присутствовало выражение крайнего отвращения, однако в этот раз он ничего не сделал, чтобы запретить Сяо Люланю разговаривать с ней.

«Забирайся», - холодным голосом повторил Сяо Люлань.

Ему было всего лишь 16-17 лет, но в нём чувствовались спокойствие и аура, не свойственные этому возрасту.

Гу Цзяо на мгновение замешкалась, прежде чем подняться.

Она села напротив Сяо Люланя, сняла со спины корзину и поставила её на пол повозки.

Сяо Люлань посмотрел на корзину и спросил: «Ты ходила на рынок?»

Гу Цзяо кивнула и ответила: «Да, я ходила продавать фазана и купила немного риса и рисовой муки». Кроме того, я сделала кое-что ещё.

Сяо Люлань бросил на неё глубокий взгляд, как будто что-то увидел, но не сказал ни слова.

Одноклассник тоже бросил на Гу Цзяо странный взгляд. Эта глупая злая женщина даже может вести дела?

Гу Цзяо, однако, казалось, не заметила его взгляда и просто спросила Сяо Люланя: «А ты? Побывал ли ты сегодня у доктора в городе?»

«Ты ещё спрашиваешь?! Это всё твоя вина! Если бы ты не сказала, что хочешь османтусовое пирожное, как бы мы могли пропустить доктора Чжана?» Одноклассник не собирался говорить ей, что брат Сяо избежал катастрофы, только потому что покупал османтусовое пирожное для неё.

«Это...как жаль», - опустив глаза, пробормотала Гу Цзяо.

Она произнесла слова сожаления, но почему-то казалось, что она совершенно не сожалеет об этом.

Может ли быть так, что она уже знала о произошедшем в медицинском зале? Невозможно. Учитывая её мерзкий характер, разве она могла оставаться такой спокойной, зная, что по ошибке спасла брата Сяо? Когда она спасла брата Сяо в прошлый раз, она заставила его жениться на ней. Если бы она знала, что спасла его и в этот раз, разве она не возгордилась бы этим фактом?

Одноклассник, насмехаясь, произнес: «Я съел твоё османтусовое пирожное! Ты не заслуживаешь того, чтобы есть его!»

Гу Цзяо спокойно ответила: «Ох».

Одноклассник почувствовал, что его провокация не удалась.

После этого никто из них больше не заговорил.

Внезапно навстречу им выехала очень элегантная карета.

Ум одноклассника всколыхнулся, он сел прямо и заявил: «Смотрите! Это карета декана!»

«Какого декана?» - спросила Гу Цзяо.

Одноклассник ответил: «Декан академии Тяньсян! Брат Сяо будет сдавать экзамен в эту академию через три дня! Декан - уроженец столицы, носящий звание одного из Четырех Великих Талантов столицы. Он очень сведущ и образован, разбирается в древних и современных знаниях. Его результаты на имперских экзаменах, состоявшихся двадцать лет назад, до сих пор остаются непревзойденными! Одно его наставление лучше, чем десять лет изучения книг! Как было бы хорошо, если бы я мог стать его учеником! Но я слышал, что декан уже много лет не принимает учеников. Я в академии уже полгода и даже ни разу не видел его лица...»

Одноклассник болтал без умолку. Он был так взволнован, что забыл, что разговаривает с человеком, которого презирал больше всего на свете.

..................

Тем временем внутри кареты.

Человек, одетый в белую униформу декана, почтительно сидел с одной стороны кареты, а справа от него сидел старик, одетый в простую полотняную одежду.

Левая рука старика была перевязана, а в руках он сжимал маленький потрёпанный зонтик. На его лице красовался большой след от ноги, взявшийся не известно откуда.

Вид старика заставил декана немного задуматься. Он не знал, как всё это случилось, а спросить не решался.

Он почтительно поклонился и сказал: «Почему вы вдруг решили покинуть гору? И вы даже не сказали этому ученику, чтобы он послал кого-нибудь за вами?»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 8 - Остаться в одиночестве

Идти по деревенской дороге было делом не из легких, особенно по тому отрезку пути, который вел непосредственно к дому Сяо Люланя и Гу Цзяо. Там было слишком много выбоин и ям, колеса карет и повозок легко застревали в них.

Поэтому повозка, запряженная мулом, остановилась у входа в деревню.

«Брат Сяо!» Одноклассник первым выпрыгнул из повозки и протянул руку, чтобы помочь Сяо Люланю спуститься. А затем он вынул сверток последнего.

После этого Сяо Люлань стоял на месте и оглядывался на Гу Цзяо.

Последняя ловко спрыгнула с телеги, закинув корзину на спину.

Сяо Люлань отвёл взгляд и сказал своему однокласснику: «Можешь возвращаться, не нужно меня больше провожать».

Было уже очень поздно, и возница торопился вернуться домой.

Тогда одноклассник сказал: «Хорошо. Тогда я уезжаю. Не забудь, что через три дня экзамен. В этот день в Академии не будет праздника, поэтому я не смогу заехать за тобой. Не забудь прийти сам».

«Хорошо», - Сяо Люлань облегчённо кивнул, забирая из его рук сверток.

Поскольку ночью идти было трудно, а у них даже не было фонаря в руках, Гу Цзяо не уходила, а терпеливо и молча ждала Сяо Люланя.

Одноклассник холодно посмотрел на неё и оттащил друга подальше, а затем прошептал: «Брат Сяо, обязательно сдай экзамен через три дня. Как только ты сдашь экзамен, ты сможешь жить в Академии и больше не подвергаться издевательствам этой злобной женщины! Можешь не беспокоиться о лечении ноги. Я буду продолжать узнавать новости о докторе Чжане. Да, и ещё, съешь османтусовое пирожное сам. Не позволяй этой злобной женщине получить незаслуженное угощение!»

Гу Цзяо вспотела, когда возвращалась с рынка с корзиной на спине, но на повозке с мулом её одежда уже высохла. Её недавно раскрасневшееся лицо стало бледным от холода, что в лунном свете придавало ему неземной вид.

Сяо Люлань скосил на неё глаза. Одноклассник хотел сказать что-то ещё, но он прервал его и сказал: «Я знаю. Возвращайся».

Его одноклассник всё ещё пытался открыть рот, но Сяо Люлань уже  перестал обращать на него внимание. Сжимая в одной руке сверток, а другой опираясь на костыль, он повернулся и направился к своему дому.

Гу Цзяо не отставала от него ни на шаг. Она держалась на небольшом расстоянии от него, чтобы он не чувствовал её присутствия рядом, но при этом, чтобы она могла вовремя помочь ему, если он вдруг оступиться.

Но Сяо Люлань достаточно хорошо знал дорогу, чтобы без происшествий добраться до дома.

Уже стемнело, и двери всех окрестных домов были закрыты. Только Сюэ Нинсян вышла налить воды в ванну и некоторое время ошеломлённо стояла у двери.

«А Сян, почему ты не заходишь? На что ты смотришь?» - из дома раздался хриплый голос свекрови Сюэ Нинсян, которая лежала больная в постели.

Последняя моргнула глазами и ответила: «Нет, ничего».

Должно быть, она что-то не так поняла. Зачем Сяо Люланю гулять с этой дурочкой? Хотя они были мужем и женой, на самом деле они были скорее врагами.

......

Старая резиденция семьи Гу.

Сегодня была очередь первого дома готовить еду. Чжоу Ши и ее дочь, Гу Юэ, отнесли горячую еду в центральный зал и накрыли на стол.

В семье Гу женщинам не разрешалось обедать за столом в главном зале. Поэтому за столом сидели только старый господин Гу, его старший сын Гу Чанхай, второй сын Гу Чанлу и трое внуков.

Старая Госпожа Ву вместе с двумя невестками и внучкой Гу Юэ, сидела у плиты на кухне и ела.

Старый господин Гу, как староста деревни, был успешнее большинства жителей, которые и умели что только пахать землю. Жители деревни ели мясо всего несколько раз в год, а семья Гу могла есть мясо два раза в месяц.

Сегодня был как раз мясной день.

Тушеная капуста со свиным брюхом. Даже суп источал сильный мясной аромат. Однако свиного брюха было не так много. Один человек мог получить только кусочек.

После того, как Гу Чанхай и Гу Чанлу съели по кусочку мяса из миски, они больше не смели прикоснуться к нему, поэтому вместо этого перешли на соленья и маринады.

Сам старый господин Гу ел мало. Он взял только небольшой кусок, а также по куску среднего размера для Гу Сяошуня и Гу Эршуня, а остальное отдал Гу Дашуню.

Гу Сяошунь тщательно пересчитала их и обнаружил, что кусков было пять, и все они были большими!

«Почему он должен съесть их все?» - ворчливо пробормотал Гу Сяошунь, ковыряясь в рисе.

Гу Эршунь мягко ответил: «Это потому, что старший брат - ученый. Наша семья рассчитывает на то, что он сделает себе имя в будущем».

Говоря это, он не мог не взглянуть на мясо в миске Гу Дашуня.

Он был голоден.

Он очень сильно хотел это мясо.

Но он привык к разнице в обращении.

При таком количестве мужчин в семье, только старший брат хорошо учился. В этом году он даже сдал вступительный имперский экзамен и был принят в уездную школу, что было даже выше, чем первоначальное достижение деда.

«Да, верно». Гу Сяошунь закатил глаза: "Мой шурин тоже ученый. Почему я не слышу, как ты говоришь, чтобы он тоже ел мясо?"

«Как это может быть одним и тем же? Старший брат был принят в уездную школу. Как он может сравниться с нашим шурином?"

"Шурин просто не смог сдать экзамен".

Когда братья начали громко спорить, старый господин Гу хлопнул палочками по столу, так что оба мгновенно замолчали.

Не говоря уже о трёх его внуках, даже Гу Чанхай и Гу Чанлу не могли справиться с гневом старого господина Гу.

В комнате стало жутко тихо.

«Второй брат, ты прочитал книгу, которую я тебе дал? Я сделал в ней несколько примечаний, так что ты должен внимательно прочитать их, а затем прийти и спросить меня, если что-то не поймешь».

Это заговорил Гу Дашунь.

Он был единственным, кто осмелился высказываться, не боясь гнева старого господина Гу.

Его голос был чистым и ровным, а тон - спокойным и неторопливым. Он действительно обладал поведением ученого.

Старый господин Гу был так доволен этим золотым внуком, что его гнев вскоре утих.

Гу Эршунь улыбнулся и льстиво сказал: «Тогда я заранее благодарю старшего брата!»

Старый господин Гу вначале обучал всех троих своих внуков, но экзамен сдал только Гу Дашунь. После того как старый господин Гу передал ему все свои знания и больше не мог ничему его научить, он отправил Гу Дашуня в частную школу в городе.

Частные школы были слишком дорогими, и семья Гу могла позволить себе содержать только самого выдающегося в семье.

Гу Эршунь мечтал стать таким же, как Гу Дашунь.

Старый господин Гу сказал: «Не тревожь своего старшего брата в эти дни. У него скоро экзамен».

Гу Эршунь почтительно кивнул: «Понял, дедушка».

Гу Сяошунь не хотел больше оставаться и, поэтому съев еще пару кусочков, ушел.

Он хотел выйти наружу, но ни через парадную дверь в главном зале, ни через заднюю дверь на кухне выйти было невозможно. Со старой госпожой Ву было не легче, чем со старым господином Гу.

Гу Сяошунь решил перелезть через стену.

Он был уже на полпути, когда Лю Ши поймала его: «Гу Сяошунь! Спускайся!»

Лю Ши потянула Гу Сяошуня вниз.

Лю Ши ударила его по голове и выругалась: «Твои дедушка и бабушка здесь! Ты больше не хочешь жить, да?»

«Не бей меня по голове!» - сказал Гу Сяошунь, не выдержав.

«Что ты собираешься делать на улице в такой час?"

«Моя старшая сестра сегодня весь день не приходила поесть. Я пойду и проверю, как она там».

Лю Ши фыркнула: «Хорошо, что она не пришла. Зачем ты идёшь к ней? Она уже замужем, но все равно каждый день бегает в родительский дом. Разве это прилично?!»

Гу Сяошунь нахмурился: «Мама, вы все не так говорили Третьему дяде и Третьей тете перед их смертью! Дедушка и бабушка обещали Третьей тете, что позволят зятю жениться в нашей семье. Этот человек по фамилии Сяо - зять, который женился в нашей семье, так что старшая сестра все еще член нашей семьи*».

Лю Ши, не имея возможности ответить, могла только сильно ущипнуть его.

Гу Эршунь был бесполезен, но он хотя бы был послушным. А вот Гу Сяошунь не был ни послушным, ни полезным. Она действительно родила две посредственности!

......

Гу Цзяо, купившая рисовую муку на рынке, не ожидала, что Сяо Люлань тоже купит её. Он также купил несколько белых паровых булочек.

Гу Цзяо пошла на кухню, чтобы разогреть их.

Сяо Люлань в это время развёл огонь.

Гу Цзяо не притворялась. Когда она только выходила на улицу, рана на запястье была несерьезной, но на рынке она была неаккуратна, и рана открылась. К счастью, она посчитала, что оставлять аптечку дома небезопасно, и взяла её с собой. Таким образом, она смогла перевязать рану на месте.

Никто из них не упомянул о трёх утренних паровых булочках. Сяо Люлань не стал объяснять, а Гу Цзяо тоже не стала задавать вопросов.

«Давайте поедим здесь. Здесь хорошо и тепло», - сказала Гу Цзяо. Ей было так холодно, что она вся сильно дрожала.

Сяо Люлань колебался некоторое время, но потом согласился и сел на маленький табурет рядом с Гу Цзяо.

Это был первый раз, когда они находились так близко друг от друга. Он сидел слева от Гу Цзяо и мог отчетливо видеть родимое пятно на её лице.

Она обычно покрывала лицо толстым слоем пудры и румян, но сейчас её лицо было чистым без всякого покрытия и излучало уверенность.

Уголки красивых губ Сяо Люланя слегка шевельнулись, но в итоге он не издал ни звука.

Так как эти два человека не были связаны друг с другом, то и не было необходимости в разговорах.

Паровые булочки из белой муки оказались безвкусными, но Гу Цзяо весь день голодала, поэтому не привередничала.

Гу Цзяо поперхнулась едой и вышла, чтобы попить воды. Когда она вернулась на кухню, Сяо Люланя уже не было там, а на деревянной табуретке лежал небольшой пакет.

Гу Цзяо открыла его и посмотрела на содержимое.

Это было османтусовое пирожное.

_____________________________________________________

* - Обычно женщина выходит замуж в семью мужчины, а после замужества женщина практически перестает быть членом своей семьи, по крайней мере, по закону. Им не следует часто посещать дом своей первоначальной семьи, поскольку они уже принадлежат семье мужа. Поскольку именно Сяо Люлань женился на семье Гу, а не наоборот, Гу Цзяо всё ещё является членом семьи Гу. Поэтому не должно быть ничего плохого в том, что она часто приходит в дом семьи Гу.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 9 - На стороне того, кто слабее

Сегодня был день экзамена Сяо Люланя.

Гу Цзяо встала рано утром, приготовила лапшу, парочку паровых булочек и сварила суп из лесных грибов.

Эти лесные грибы она собрала вчера на горе. Ее первый урожай уже был давно съеден. Грибов оставалось ещё много, поэтому она планировала отнести их на рынок и продать позже.

На самом деле, она также собрала несколько древесных ушек, но в свежем виде они ядовиты, поэтому перед употреблением в пищу их нужно было обязательно сначала высушить.

Пока еда готовилась на плите, она вернулась в свою комнату и приняла лекарство.

Раны на запястье и затылке уже затянулись. Жалко, что лекарство почти закончилось, оставалось меньше половины мази.

С другой стороны, Сяо Люлань тоже уже встал.

Гу Цзяо знала, что он вчера допоздна занимался, поэтому старалась не беспокоить его утром, но он всё равно встал так рано.

Она накрыла на стол и поставила ему полмиски супа из лесных грибов. Опасаясь, что во время экзамена ему вдруг захочется в туалет, она специально не стала наливать ему полную миску.

Однако Гу Цзяо не знала, показалось ли ей это или нет, но в глазах Сяо Люланя промелькнуло немного обиды.

Экзамен займет целый день, поэтому Гу Цзяо упаковала для него паровые булочки и воду.

Внезапно задумавшись на некоторое время, не зная, что ещё может ему пригодиться, она, наконец, добавила в сверток ещё десять медных монет.

Сяо Люлянь наблюдал, как она запихивает в свёрток медные монеты. Его глаза расширились от удивления, но он ничего не сказал.

Гу Цзяо передала ему собранный сверток и сказала: «Я уже заплатила за повозку. Я также просила позаботиться о тебе и довезти прямо до ворот академии».

«Мм», - ответил Сяо Люлянь, взял из её рук сверток и вышел за дверь, опираясь на костыль.

Она посмотрела на его маленькую искалеченную ногу и всё-таки отказалась от мысли проводить его к входу в деревню. Она была уверена, что ему это может не понравится.

Когда Сяо Люлань подошел к входу в деревню, повозка, запряжённая волами, Второго дяди Луо уже стояла под акацией. В ней уже сидело много деревенских жителей, направляющихся в город, чтобы продать кому овощи, кому яйца.

Когда жители деревни увидели его, они все улыбнулись и приветствовали его.

Сяо Люлань был ученым. Хотя обычно он выглядел холодным, на самом деле в нем отсутствовало высокомерие присущее всем учёным. Когда кто-то хотел, чтобы ему прочитали письмо или помогли ответить на письмо, они приходили к нему домой за помощью. Хотя Гу Дашунь тоже был ученым, днем он находился в частной школе, а вечером усердно занимался дома, поэтому жители деревни редко беспокоили его.

В повозке оставалось последнее место. Оно должно было быть зарезервировано для Сяо Люланя.

Последний уже собирался подняться, когда почувствовал, что мимо него прошла какая-то фигура и встала перед ним.

Эта фигура удерживала одной рукой повозку, а другой рукой подзывала другую фигуру позади себя, говоря: «Шуньцзы, залезай!»

Это были не кто иные, как мать и сын из первой ветви семьи Гу, Чжоу Ши и Гу Дашунь.

Чжоу Ши оттеснила Сяо Люланя в сторону так, что он не имел ни единой возможности сесть в повозку.

Одна пожилая женщина, сидящая в повозке, заговорила: «Подождите, это место Сяо Люланя, он пришёл первым».

Гу Дашунь, уже закинув одну ногу в повозку, внезапно остановился. Он обернулся и посмотрел на Сяо Люланя.

Выражение лица последнего выглядело холодным и безразличным.

Чжоу Ши беззаботно фыркнула: «У моего Шуньцзы сегодня экзамен! И что с того, что он пришел первым? Должен ли мой Шуньцзы опоздать на экзамен только потому, что он пришел первым?»

Все в деревне знали, что Гу Дашунь был многообещающим молодым человеком. Не так давно он был принят в государственную уездную школу. Он был ученым! Они слышали, что ему не нужно было опускаться на колени, чтобы отдать честь, когда он встречал уездного магистрата.

Сяо Люлань, конечно, хороший юноша, но будущее Гу Дашуня было важнее.

Если последний сможет стать успешным, это принесет славу не только семье Гу, но и всей деревне Цинцюань.

Больше никто не произнес ни слова.

«Это...» Второй дядя Луо неловко сказал: «Люлань... тоже собирается сдавать экзамен».

Когда Гу Цзяо пришла к дяде Луо вчера вечером, она объяснила ему, что Сяо Люлань собирается сдавать экзамен в академии, а так как у её мужа имелась проблема с ногой, она неоднократно просила его доставить его прямо к воротам академии. За это она дала ему ещё две медные монеты.

На самом деле, второй дядя Луо был весьма озадачен тем, что молодая дурочка из семьи Гу, которая раньше не обращала внимания на Сяо Люланя, вдруг говорила и вела себя, как будто была совсем другим человеком.

Когда он пришёл в себя от удивления, то Гу Цзяо уже ушла, и он не успел задать ей интересующие его вопросы.

Услышав, что Сяо Люлань тоже собирается сдавать экзамен, Чжоу Ши ничуть не обеспокоилась этим. Разве можно сравнить знания Сяо Люланя с знаниями её сына?

С другой стороны, Гу Дашунь изумлённо посмотрела на Сяо Люланя: «Ты... Ты тоже собираешься в академию Тяньсян?»

«Мм», - туманно ответил Сяо Люлань.

Сяо Люлань уже был туншэном*, когда впервые приехал в деревню. В то время Гу Дашунь тоже был туншэном. Позже последний сдал осенний экзамен и стал сюцаем**. Так как Сяо Люлан до сих пор оставался туншэном, Гу Дашунь был не слишком высокого мнения о нём.

«Ты же не посещал частную школу в течение полугода...» - Гу Дашунь покачал головой.

Смысл его слов был предельно ясен: Сяо Люлань скорее всего провалит экзамен.

Второй дядя Луо, который планировал уговорить одного из жителей деревни освободить место для Сяо Люланя, удержал свои слова на языке.

Раз уж он все равно не смог сдать экзамен, тогда ему не стоило продолжать беспокоиться об этом.

Второй дядя Луо достал кошелек.

Доехать на его повозке до рынка стоило две медные монеты, если в более удалённые части города, то он брал три медные монеты. Гу Цзяо дала ему ещё две сверху, так что в общей сложности получилось пять медных монет.

Второй дядя Луо отсчитал медные монеты и вернул их Сяо Люланю. А Гу Дашуня уже подталкивала в повозку Чжоу Ши.

Но не успел он сесть, как сзади вдруг протянулась тонкая костлявая рука, схватила его за воротник и стащила с повозки!

Гу Дашунь был на два года старше Сяо Люланя. В этом году ему уже исполнилось девятнадцать лет. Он был крепким молодым человеком, а его вот так просто рывком стащили, как тряпичную куклу, с повозки, что он чуть не упал на землю.

Чжоу Ши в ужасе бросилась на помощь Гу Дашуню.

«Кто это?!» Она сердито ругнулась и обернулась.

Она оглядела толпу и заметила маленькую худую Гу Цзяо.

Глаза Гу Цзяо были холодными, в них отражался неудержимый гнев.

Все присутствующие замерли.

«Гу Цзяо, ты сошла с ума!» Чжоу Ши уже было подумала, кто мог оказаться таким смелым, а вышло, что это маленькая дурочка.

«Возьми назад медные монеты». Гу Цзяо даже не обратила внимания на Чжоу Ши, сейчас она пристально смотрела на Второго дядю Луо, чья рука застыла в воздухе, и нетерпеливо нахмурилась: «Я заплатила за повозку прошлым вечером. Если хочешь отказаться, тогда тебе придётся вернуть деньги всем».

«Что ты имеешь в виду?» - спросила Чжоу Ши.

«Поясняю, если Сяо Люлань не сможет сегодня сесть в повозку, то никто не сможет сесть в неё», - объяснила Гу Цзяо.

«Кто ты такая, чтобы делать такие заявления», - возмутилась одна из пассажирок.

Гу Цзяо медленно достала серп из-за спины: «Наверное, потому что я дура? А дуракам свойственно совершать глупые поступки».

Лица собравшихся побелели при виде острого лезвия серпа.

Чжоу Ши, которая хотела броситься вперёд и оттаскать Гу Цзяо за волосы, была слишком напугана, и не посмела сделать и шагу вперед.

Дурак... Дурак непредсказуем и способен на что угодно.

Однако раньше эта дурочка совершенно не заботилась о Сяо Люлане. Почему же она вдруг сегодня пошла против своей семьи Гу ради него?

Не только жители деревни не понимали этого, в глазах Сяо Люланя также промелькнуло удивление.

«Если ты хочешь пойти и пригласить старого господина Гу, то давай поторопись сделать это», - сказала Гу Цзяо, дуя на серп и полируя его до блеска.

Чжоу Ши очень хотелось сделать именно это. Но её остановил Гу Дашунь.

Не имело смысла тратить время на разговоры с дураком, ведь опаздывать на экзамен было нельзя.

Хотя Сяо Люлань тоже пропустит экзамен, то это не страшно, он все равно не смог бы сдать его, но если его пропустит он, то для него было все иначе.

Наконец, второму дяде Луо пришло на ум Соломоново решение. Он попросил Чжоу Ши заплатить за товар одного из жителей деревни, а тот в свою очередь уступит своё место Гу Дашуню.

Гу Цзяо было все равно, чье место купит Гу Дашунь.

Однако, чтобы предотвратить возникновение других несчастных случаев в пути, Гу Цзяо продолжала нести серп на спине.

В повозке не было свободного места для неё, поэтому она тащила свое худое тело вслед за повозкой, преодолев более десяти ли*** пешком, в итоге она благополучно доставила Сяо Люланя в экзаменационный зал в целости и сохранности.

______________________________________________________

* туншэн - ученик (при дин. Мин и Цин так называли готовящихся к конкурсным вступительным экзаменам в уездное, окружное или областное училище на степень сюцай в системе государственных экзаменов кэцзюй;

** сюцай - первая, низшая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй;

*** Ли - древняя единица измерения расстояния, примерно 500 метров.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 10 - Избиение

После того как Сяо Люлань вошел в экзаменационный зал, Гу Цзяо ушла с корзиной на спине.

Она собиралась пойти на рынок, чтобы продать лесные грибы и сушеные древесные ушки, а по пути сделать ещё кое-что.

Академии Тяньсян была широко известна, и многие люди приходили сюда сдавать экзамен, как местные, так и из других уездов, как Сяо Люлань.

Каждый заявленный кандидат должен был иметь при себе рекомендательное письмо от своей деревенской школы, уездной школы или школы префектуры, согласно которому он допускался в соответствующую экзаменационную комнату.

Сяо Люлань и Гу Дашунь были распределены по разным экзаменационным комнатам, так как у них был разный уровень подготовки.

Сяо Люлань сидел в последнем ряду.

Уровень Академии Тяньсян был очень высоким, как правило, те, кто приходил сюда поступать, были как минимум учеными со званием сюцай. В то время сдать экзамен на звание сюцая было не так-то просто. Например, Гу Дашунь сдал его только тогда, когда ему было чуть меньше двадцати лет.

Сяо Люланю было всего семнадцать, и он был самым молодым среди всех кандидатов.

К тому же он был ещё и самым красивым.

К сожалению, он был калекой.

Многие кандидаты бросали на него странные взгляды, но это продолжалось недолго, потому что очень скоро они начали заполнять экзаменационные листы.

В первой половине дня экзаменационной темой была поэзия, а во второй - вопросы по Четверокнижию*.

Большинство кандидатов, которые могли прийти сюда, были знающими, и для них не составило труда написать несколько стихотворений сходу. Дела обстояли сложнее со сводом канонических текстов, являющихся введением в конфуцианство, во второй части экзамена.

Экзамен по знанию канонических текстов содержал все темы, взятые из оригинального Четверокнижия, и кандидаты должны были строго придерживаться восьмичленной структуры сочинения.

Восьмичленное сочинение состояло из восьми секций: вступление, развитие темы, общее рассуждение, развитие рассуждения, центральное рассуждение, завершающее рассуждение, увязка рассуждений, большая увязка. Использование метафор не допускалось. Предполагалось использование в написании сочинения древнего литературного стиля - гувэнь. Любые цитаты могли браться только из учений школы Чэн-Чжу, что очень сильно ограничивало возможности кандидатов.

Вопросы были настолько сложными, что после послеполуденного экзамена лица почти всех кандидатов позеленели.

Когда Сяо Люлань вышел, его одноклассник уже около получаса ждал его у входа в экзаменационный зал.

«Люлань! Сюда!» Он помахал рукой Сяо Люланю.

Последний подошел к нему, опираясь на костыль.

Одноклассник заговорил: «Я только что слышал, как многие жаловались на каверзные вопросы на экзамене по Четверокнижию. Увы, тебе тоже не повезло. На этот раз вопросы написал сам декан. Если бы в тот раз у тебя не возникли те неприятности, ты мог бы сдавать экзамен вместе со мной, и тебе не пришлось бы сталкиваться с такими трудностями сейчас..... Это всё вина той злобной женщины!»

Сяо Люлань косо посмотрел на него, нахмурив брови.

Одноклассник продолжил: «Кстати, она ведь не издевалась над тобой в эти дни? Я так волновался, что ты сегодня опять не сможешь прийти».

Действительно... Я почти не смог прийти.

Сяо Люлань застыл. Внезапно необъяснимое чувство вдруг заставило его поднять голову и посмотреть вперед.

Так как в этот момент экзамен только что закончился, на улице перед воротами академии толпилось огромное количество людей.

Небрежно прислонившись к стене с корзиной на спине, стояла маленькая худенькая фигурка, скрестив руки на груди.

Время от времени прохожие бросали на неё разные по выражению взгляды именно из-за её внешнего вида, но ей было абсолютно всё равно. На ее лице не было ни гнева, ни раздражения, ни смущения.

Вскоре одноклассник тоже заметил Гу Цзяо, и его брови нахмурились: «А! Что она здесь делает? Она же здесь не для того, чтобы доставить тебе неприятности, не так ли?! Скажи честно, ты сегодня сбежал из дома?»

На самом деле, Сяо Люлань не был уверен, что Гу Цзяо пришла искать именно его, однако по тому, как она прислонилась к стене, казалось, будто она кого-то ждала...

Вероятно, большое количество одновременно вышедших молодых кандидатов привлекло внимание Гу Цзяо.

Когда Гу Цзяо повернула голову и посмотрела в ту сторону, она с первого взгляда разглядела в этом море людей красивого молодого человека.

Она улыбнулась и подошла к Сяо Люланю.

«Экзамен закончился?» - спросила она.

«Да». Сяо Люлань кивнул: «Давно ждёшь?»

«Вовсе нет», - ответила Гу Цзяо, почесав своё маленькое ушко.

«Разве ты не ходила на рынок? Почему ты не пошла домой?» - Сяо Люлань ещё с утра заметил в ее корзине сушеные древесные ушки и лесные грибы, и понял, что она пойдет на рынок. Но рынок закрывался самое позднее в полдень.

«Просто случайно оказалась поблизости по одному делу», - ответила Гу Цзяо.

«Что? Какие у тебя вообще могут быть дела?» Одноклассник закатил глаза.

Однако слова Гу Цзяо напомнили ему кое о чем.

Сегодня занятия закончились рано, поэтому он зашел в медицинский зал и обнаружил, что доктор Чжан вернулся и спас жизнь умирающему человеку.

«Ты уверен, что это был доктор Чжан?» - Сяо Люлань был слегка обескуражен.

В последний раз, когда произошел несчастный случай в медицинском зале, доктор Чжан также получил несколько поверхностных травм. На самом деле, это не доктор Чжан был виноват в смерти семьи нападавшего. Он был полностью не замешен в этом деле, однако имел несчастье несколькими словами разозлить нападавшего. Поэтому, когда всё закончилось, он был крайне рассержен, и с горяча заявил, что ноги его больше не будет в этом медицинском зале.

Одноклассник с уверенностью сказал: «Конечно! Я своими глазами видел, как вносили человека. Он был весь в крови, его шея была перекошена, а дыхание практически отсутствовало. Кто ещё мог спасти его, кроме столичного доктора Чжана?»

Гу Цзяо молча разглядывала муравьев на земле и ничего не говорила.

Одноклассник продолжил: «Если доктор Чжан может спасти даже человека в таком состоянии, я уверен, что он сможет вылечить и твою ногу. Не волнуйся об этом, я спрошу обо всём этом, когда снова посещу медицинский зал».

«Когда ты собираешься туда пойти?» - внезапно заговорила Гу Цзяо.

Одноклассник презрительно посмотрел на нее и сказал: «Почему я должен тебе докладывать?»

Гу Цзяо: «...»

......

Они ужинали в городе. Одноклассник настояла на том, чтобы Сяо Люлань попробовал лапшу «Янчунь» недалеко от академии, сказав, что он такой же по вкусу, как и в их родном городе.

После ужина Сяо Люлань и Гу Цзяо вернулись в деревню на повозке, запряженной мулом. На этот раз Сяо Люлань выбрал закрытую повозку.

Глубокая ночь уже опустилась на землю. Освещения в повозке отсутствовало, и единственным источником света был только тусклый лунный свет, проникавший через щели.

Гу Цзяо сидела напротив Сяо Люланя. Она выпрямила свои длинные ноги и потянулась.

Она купила новые туфли.

Это были не вышитые туфли, которые носили дочери богатых семей, а просто пара дешевых матерчатых туфель простого черного цвета без единого украшения, однако они очень хорошо смотрелись на ее ножках.

То, как она поигрывала со своими туфлями, выглядело очень мило, а ее глаза искрились, как будто их наполнил свет звезд.

Повозка, запряженная мулом, как обычно, остановилась у входа в деревню.

После того как двое сошли с повозки, Гу Цзяо все также шла позади него, как обычно не слишком далеко, но и не слишком близко.

Слух о том, что Гу Цзяо поссорилась с Гу Дашунем из-за Сяо Люланя, уже распространился по всей деревне. Сюэ Нинсян специально ждала у дверей своего дома, чтобы увидеть, как эти двое, один впереди, а другой позади, возвращаются ночью домой.

Значит, в прошлый раз она не ошиблась?

Неужели отношения этих двоих стали настолько хорошими?

«Дура Гу!»

Голос нарушил тишину вокруг, и Сюэ Нинсян быстро развернулась и вошла в дом.

Гу Цзяо и Сяо Люлань остановились возле дома и повернули головы, чтобы увидеть молодого человека, который бежал к ним. Это был Гу Эршунь из второй дома семьи Гу.

Гу Эршунь и Гу Сяошунь были рождены у Лю Ши, но первый всегда был ближе к Гу Дашуню, своему двоюродному брату, чем к родному.

Гу Цзяо бросила на него лишь беглый взгляд, а затем открыла замок на двери и вошла в дом вместе с Сяо Люланем.

Гу Эршунь подошел и встал в дверях, скрестив руки, и гневно произнёс: «Дура Гу, я вижу в твоей голове всё перевернулось верх дном! Ты действительно посмела так обращаться со старшим братом! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя он чуть не опоздал на экзамен?! Мало того, ты опозорила его перед всей деревней!»

Я не собираюсь тебя слушать.

Когда Гу Цзяо переступила порог, она тут же закрыла за собой дверь.

Видя, что она не обращает на него внимания, Гу Эршунь рассвирепел. Он подставил ногу и придержал рукой дверь, чтобы она не закрылась полностью: «Как ты смеешь? Дедушка велел мне позвать тебя! Быстро следуй за мной, извинись перед старшим братом и признай свою ошибку! Или я забью тебя до смерти!»

Гу Цзяо нетерпеливо почесала свое маленькое ухо.

Как же ты раздражаешь.

«Ты слышишь меня? Если ты сегодня не разберешься со всем этим, ты не сможешь...»

Он был на середине своей фразы, когда Гу Цзяо подняла ногу и прямым ударом отправила его в полёт!

___________________________________________________________________

Примечание: * - Сы Шу или Четверокнижие — свод канонических текстов, избранный в XII веке Чжу Си как введение в конфуцианство. Четверокнижие вошло в список произведений, изучаемых для сдачи государственных экзаменов, примерно в 1315 году.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 11 - В одной комнате

Гу Эршунь был отброшен ударом ноги Гу Цзяо.

Хотя его статус в семье Гу был не таким высоким, как у Гу Дашуня, он всё равно вырос избалованным и изнеженным под влиянием Лю Ши. Он был избавлен от тяжелой работы на ферме, и только сидел дома и учился, как старший брат.

Только один Бог знал, действительно ли он учился или только делал вид, но то, что у него было нежное тело, было правдой.

После падения он долгое время лежал на животе, не шевелясь.

Что сегодня не так с этой маленькой идиоткой? Как она посмела пнуть меня ногой? У Гу Эршуня чесались руки ударить её в ответ, но он не хотел признаваться самому себе, что удар Гу Цзяо действительно сильно напугал его.

«Ты, ты... Подожди и увидишь!» - поднявшись, он прошипел угрозу и убежал, держась за живот.

Когда Гу Цзяо заперла дверь и повернулась, чтобы войти в главный зал, она заметила, что Сяо Люлань стоит и смотрит на неё пристальным взглядом.

Она задумалась на мгновение и спокойно проговорила: «Он сам упал».

Сяо Люлань: «...»

......

Семья Гу ждала, что Гу Эршунь приведет Гу Цзяо, чтобы прочитать ей лекцию, но почему-то он вернулся один. Более того…он держался за живот, как будто его кто-то избил.

Лю Ши поспешила вперед и спросила: «Эршунь, что с тобой случилось? Где эта девушка?»

Последний в красках рассказал, что произошло перед домом Гу Цзяо: «...Я ласково уговаривал её прийти, чтобы прояснить ситуацию и извиниться перед старшим братом, но она не послушалась и даже ударила меня ногой. Но я не стал отвечать ей тем же, ведь она моя сестра...».

Услышав это, Лю Ши взорвалась: «Презренное отродье! Шлюха! Она посмела ударить своего родного брата!»

По сравнению с ней, Чжоу Ши была гораздо более спокойной. У неё хватило смелости посягнуть на Дашуня, что уж говорить о простом Эршуне?

Тем не менее в её сердце закрались сомнения: в последнее время эта девушка вела себя немного необычно.

«Как она посмела!» Лю Ши была так зла тем фактом, что её дорогого сына избили. Она уперла руки в боки и ткнула Гу Сяошуня, стоящего рядом: «Иди! Проучи эту маленькую шлюшку! Отомсти за своего брата!»

«Я не пойду». Гу Сяошунь бросила на Гу Эршуня пустой взгляд: «Кто знает, что он ей сделал?»

Гу Эршунь уверенно ответил: «Я ничего не сделал! Я просто поговорил с ней! Я не ожидал, что она ударит меня! Она просто идиотка, сумасшедшая, психованная!"

«Ты кого проклинаешь?» - Гу Сяошунь встал, выплеснув ауру хулигана.

Гу Эршунь быстро спрятался за Лю Ши.

«Ты всё ещё защищаешь это ходячее недоразумение! Кто здесь твой настоящий брат?» - Лю Ши была в ярости, ей хотелось избить Гу Сяошуня, но в главном зале присутствовал старый господин Гу, и она не посмела бить его у него на глазах.

Она повернула голову и бросила на мужа многозначительный взгляд: «Скажи что-нибудь!»

Что должен был сказать Гу Чанлу? Когда эта девчонка несколько дней не приходила обедать в их дом, никто даже не вспомнил о ней. Он понимал, что если её привести сюда, то она будет наказана за свои проступки.

Ему очень не хотелось, чтобы её приводили.

Не только потому, что он всегда чувствовал вину перед Гу Цзяо, но и потому что был самым трусливым среди трех братьев. Если бы в то время, когда с Третьим братом произошел несчастный случай, он вовремя вытащил бы его, возможно, последний не умер бы.

Но наводнение было настолько бурным, а он был так напуган, что просто сбежал, оставив Третьего брата там.

Он не осмелился рассказать об этом никому, кроме старого господина Гу.

Из-за этого он всегда чувствовал себя немного виноватым перед Третьим домом.

«Чанхай». Старый господин Гу обратился к своему старшему сыну: «Пойди туда».

Гу Чанхай некоторое время колебался, а потом сказал: «Отец, девочка Цзяо умственно отсталая. Я думаю, что на этот раз мы должны оставить всё как есть, чтобы не поднимать шума и не давать повода деревенским сплетникам говорить, что мы суровы по отношению к плоти и крови Третьего брата».

Лю Ши сердито сказала: «Как мы можем просто так это оставить? Это потому, что не твой Дашунь пострадал, да? Разве ты не видишь, каково Эршуню после её удара?»

Гу Эршунь снова усиленно схватился за живот.

Это ходячее недоразумение действительно нанесла ему ощутимый удар. Даже сейчас он всё ещё испытывал боль.

Старый господин Гу со спокойным лицом взвешивал все за и против.

Гу Чанхай тихо добавил: «Отец, для репутации Дашуня будет плохо, если мы придадим этому делу большую огласку».

В конце концов, это Гу Эршунь получил удар, а не Гу Дашунь. Гу Цзяо лишь только оттолкнула его на публике, и он несколько потерял лицо. Однако он совершенно не пострадал и даже не опоздал экзамен. Не было никакой необходимости ставить под угрозу свою репутацию только лишь для того, чтобы выплеснуть обиду.

Гу Дашунь прекрасно понимал это. Молодые учёные больше всего дорожили своей репутацией. Иначе семья Гу не смогла бы заставить Сяо Люланя подчиниться их требованиям и жениться на Гу Цзяо. Последний не мог позволить себе запутаться в этом вопросе и совершить ошибку.

Гу Дашунь мягко сказал: «Забудь об этом, дедушка. Моя сестра глупа, и, споря с ней, мы со стороны будем выглядеть неразумными».

Лю Ши сердито подумала про себя: Почему ты не сказал этого раньше? Если тебя действительно не беспокоило это утреннее происшествие, то почему ты не остановил Эршуня от похода к ней.

Старый господин Гу был явно доволен словами старшего внука и сказал: «Ты разумный человек. Учись больше у своего старшего брата, не трать время в бесполезных спорах с этой маленькой идиоткой, этим ты понижаешь свой статус старшего брата».

Последние слова, конечно же, были обращены к Гу Эршуню.

«А ты не слоняйся без дела на улице, не создавай проблем и не подрывай репутацию своего старшего брата».

Гу Сяошунь тоже не избежал нотаций. Но он просто пропустил их мимо ушей, не приняв близко к сердцу.

…..

Гу Цзяо даже не догадывалась, что стала причиной таких беспорядков в семье Гу.

Сегодня в городе она заработала небольшое состояние и купила много вещей, но и потратив немало: её походная аптечка похудела на один флакон анестетика, два флакона коагулянта, на несколько нитей шовного материала, а также некоторого количества мази и бинтов.

Гу Цзяо отнесла соль, анис, фенхель и некоторые другие ингредиенты на кухню, вскипятила воду и, наконец, заполнила жаровню углями из печи.

Затем она отнесла её в комнату Сяо Люланя.

Ночью было еще очень холодно, так как приближался двенадцатый лунный месяц. Она сама могла лечь спать пораньше, но Сяо Люлань должен был читать при лампе, а его больная нога не могла подвергаться воздействию холода.

Как обычно, дверь в его комнату была приоткрыта. Гу Цзяо постучала в дверь и сказала: «Это я».

«Хм», - ответил Сяо Люлань.

Гу Цзяо открыла дверь и вошла.

Её муж сидел за столом и переписывал книгу, и только слабый огонёк масляной лампы, стоящей на столе, излучал тусклый свет.

Гу Цзяо поставила жаровню на пол, подошла и установила на масляной лампе самый яркий свет. Потом подумав немного, она принесла лампу из своей комнаты, сказав: «У твоей слишком тусклый свет, так можно повредить глаза».

Глаза Сяо Люланя дернулись. «Ты можешь забрать жаровню в свою комнату».

«Когда я усну, мне не будет холодно», - ответила Гу Цзяо, а затем сделала небольшую паузу, как будто о чем-то задумалась. Через мгновение она добавила: «Могу ли я остаться в твоей комнате и погреться у огня перед сном?»

«...Хмм», - Сяо Люлань кивнул головой, сел прямо и продолжил переписывать книгу.

Гу Цзяо знала, что он зарабатывает деньги, переписывая книги для других. Может показаться, что таким образом не заработаешь много, однако за месяц он зарабатывал в общей сложности два таэля, хотя семья Гу забирала большую их часть, утверждая, что он платит им за еду первоначальной владелицы тела.

Последняя по простоте душевной не догадывалась, что Сяо Люлань платил за еду, которую она ела в семье Гу, и искренне считала, что семья Гу хорошо к ней относится.

По правде говоря, Сяо Люлань плохо относился к первоначальной владелице тела только из-за плохих отношений между ними, а не потому, что он был плохим человеком.

Гу Цзяо молчала, а потом вдруг выпалила: «Тебе больше не нужно отдавать семье Гу деньги, отныне я всегда буду есть дома».

Рука Сяо Люланя, державшая кисть, внезапно остановилась.

Гу Цзяо принесла не до конца просохший матрас и одежду, чтобы просушить их возле жаровни.

Её движения были настолько легкими, а дыхание настолько тихим, что если бы Сяо Люлань несколько раз не замечал её боковым зрением, то не почувствовал бы её присутствия в комнате.

Когда одежда полностью высохла, и Гу Цзяо уже собиралась уходить, она остановилась и вдруг спросила: «Кстати, а как зовут твоего одноклассника?»

«Фэн Линь», - ответил Сяо Люлань.

Сяо Люлань продолжал переписывать книгу до полуночи, а когда встал, то обнаружил, что Гу Цзяо также высушила и его одежду и аккуратно сложила её на стуле.

Он взял её, собираясь убрать в шкаф, когда увидел под ней новую пару обуви.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 12 - Стать доктором

С тех пор как она лишилась ночного образа жизни, Гу Цзяо каждый день вставала раньше петуха.

До того, как небо начинало светлеть, она выходила на улицу с ведром и шла к древнему колодцу у входа в деревню, чтобы набрать воды.

Жители деревни тоже вставали рано. К этому времени несколько тетушек и молодых жен уже набирали воду возле колодца. Когда они увидели Гу Цзяо, все удивились.

История о том, как Гу Цзяо подняла шум из-за поездки на повозке, распространилась по всей деревне, и все знали, что она стащила Гу Дашуня с повозки. В конце концов, она была идиоткой, хватило же ей глупости причинить вред собственному двоюродному брату.

Но...

Почему она пришла сюда за водой так рано?

Эта маленькая дурочка никогда не работала и каждый день спала до тех пор, пока солнце не поднималось на три столба*.

Не обращая внимания на взгляды окружающих, Гу Цзяо подошла к древнему колодцу, опустила ведро, зачерпнув воды, а затем понесла его домой на заплечном шесте.

Только когда она была уже достаточно далеко, толпа вдруг опомнилась.

Были ли они ослеплены? Только что эта маленькая дурочка совсем не выглядела глупой идиоткой. Вместо этого, она выглядела так изящно, когда набирала воду и когда уходила.

После того как Гу Цзяо набрала воды, она приготовила мясные булочки на пару.

Вчера она купила кусочек вяленого бекона и перед сном замочила его в воде, так что лишняя соль ушла в воду, но вкус вяленого мяса сохранился.

Божественный аромат мясных булочек распространился по окрестностям так, что соседская собака даже жалобно завыла.

Гу Цзяо взяла с собой две мясные булочки и отправилась в горы.

Хотя она уже обобрала древесные ушки с большого количества пней, однако, там оставалось ещё достаточно.

На самом деле, жители деревни также могли обнаружить это место их произрастания, когда приходили на гору рубить дрова, но всё-таки большинство не решалось их собирать по двум причинам: первая заключалась в том, что не все умели отличать ядовитые грибы от съедобных, а вторая - в том, что не все знали, каким методом можно удалить яд из свежего древесного гриба.

Собрав грибы, Гу Цзяо сразу же отправилась на рынок.

Восточная часть города была относительно богатым и процветающим районом, там располагались лучшие медицинские залы и рестораны, правительственные учреждения и академии. Напротив, западная часть города выглядела менее респектабельно. Здесь находились рынки, ремесленные мастерские, игорные дома, низкосортные бордели... В общем, в этом месте можно было найти всё, что угодно.

Когда Гу Цзяо пришла на рынок, она случайно нашла свободное место и поставила здесь свой прилавок.

Тетя сбоку вспомнила её и улыбнулась: «Ты пришла. Ты принесла еще те грибы, которые продавала в прошлый раз? Моему внуку они очень нравятся, не могла бы ты дать мне немного?»

Тетя продавала сладкий картофель. Сладкий картофель был намного дешевле, чем грибы с горы, но Гу Цзяо это не волновало. Она просто придвинула к женщине корзину, чтобы последняя могла выбрать сама.

Тетя взяла две горсти, а взамен положила две большие красные сладкие картофелины.

Через некоторое время пожилая женщина с другой стороны тоже наклонилась и сказала с улыбкой: «Я... Можно мне тоже поменяться с тобой на редиску? Я тоже хотела бы взять несколько штук, чтобы приготовить для своей семьи».

«Конечно», - Гу Цзяо непринужденно кивнула головой и глазами показала пожилой женщине, чтобы та сама взяла столько сколько ей нужно.

Взамен торговка положила две большие редьки за две горсти грибов Гу Цзяо.

После этого ещё несколько продавцов один за другим также подошли, чтобы обменять свои товары на грибы Гу Цзяо.

За этой сценой наблюдали двое мужчин в чайной лавке напротив.

«Лавочник Ван, это о ней ты говорил?» Человек, задавший этот вопрос, был великолепно одетым мужчиной лет тридцати, с твердыми чертами лица и высокой фигурой.

Другой мужчина лет сорока, сидящий рядом с ним, ответил: «Отвечаю Второму Хозяину, это действительно она».

Второй Хозяин посмотрел на Гу Цзяо и нахмурился: «Неужели она настолько глупа, раз позволяет этим людям обменивать такие дорогие грибы с горы на обыкновенные овощи? Кто-то даже положил в её корзину гнилые овощи, но она ничего не сказала. Действительно глупая, верно!?»

«Это...» - лавочник Ван не знал, что сказать.

Он всегда чувствовал, что она была не то, чтобы глупа, просто ей было всё равно.

«Ты уверен, что не ошибаешься?» -  спросил Второй Хозяин.

«Я был там, когда она спасала пациента. Я своими собственными глазами видел, как она зашивала такой глубокий и длинный порез. Я не могу ошибаться», - ответил лавочник Ван, усиленно жестикулируя.

Лавочник Ван не упомянул, что на самом деле он встречал её уже дважды. Первый раз он приметил её на этом базаре, поэтому точно знал, что она придет сюда снова, чтобы продавать свои грибы.

«Сколько ей лет?» Второй Хозяин нахмурился, не в силах поверить в то, что именно эта девушка была тем доктором, который вернул к жизни почти мертвого человека.

Она выглядела слишком молодой и бедной, к тому же на её лице было такое неприглядное родимое пятно.

Однако лавочник Ван тоже не стал бы обманывать его.

Прошлый инцидент в медицинском зале имел большие последствия. Это не только оскорбило доктора Чжана, но и вызвало недовольство Главного Медицинского зала столицы. Его положение Второго Хозяина теперь находилось под угрозой, поэтому ему срочно нужен был способный доктор, чтобы стабилизировать ситуацию.

Второй Хозяин сказал: «Пойди и спроси у неё, кто её учитель. Я готов заплатить большую сумму денег, чтобы нанять его для работы в медицинском зале».

Медицинские навыки этой девушки не могли возникнуть из неоткуда. Поэтому нанять её учителя было бы намного надежнее, чем нанимать её саму.

Лавочник Ван решил, что этот метод вполне осуществим, и быстро повернулся, чтобы пойти к девушке. Однако едва он сделал шаг, как увидел, как молодой человек упал прямо на клетки с курицами, клетки сломались, а курицы разбежались во все стороны.

«Ай-яй-яй! Мои курочки! Мои курочки!» - продавец кур поспешно кинулся отлавливать разбежавшийся товар.

Сцена выглядела несколько хаотично.

Взгляды лавочника Вана и Второго Хозяина опустились на молодого человека, и были одновременно ошеломлены.

Молодой человек страдал от сдавливания грудной клетки, цианоза и одышки, что являлось симптомами, говорящими о критическом состоянии пациента. Только недавно в их медицинском зале умер человек с подобной болезнью, за исключением того, что состояние этого молодого человека было более серьёзным и неотложным. По крайней мере, те пациенты, в конце концов, смогли добраться до дома самостоятельно, а этот молодой человек вот-вот должен был задохнуться.

Это был безнадежный случай. Даже если бы пришел доктор из их медицинского зала, уже ничего нельзя было бы сделать!

В этот момент из толпы вышла маленькая, худая фигурка. Она опустилась на одно колено перед молодым человеком, разорвала его одежду и ударила его в грудь предметом, который держала в руке!

Все ахнули!

Неужели они стали свидетелями попытки убийства?

В следующую секунду Гу Цзяо вытащила сердцевину иглы для прокола, и из нее наружу стал выходить воздух.

Затем толпа увидела, что грудная клетка молодого человека, который вот-вот должен был задохнуться, сдулась, и его дыхание мгновенно пришло в норму.

Лавочник Ван был ошарашен и спросил: «Я всё ещё... я всё ещё должен спрашивать у неё про учителя?»

«Спроси у чёрта лысого!» Если бы в их медицинском зале был такой доктор, то в тот день у них не было бы ни одного мертвеца.

Второй Хозяин решительно оттолкнул лавочника Вана со своего пути, прямо подойдя к Гу Цзяо.

«Прости, ты не хотела бы стать доктором в нашем медицинском зале?»

Услышав вопрос Второго Хозяина, Гу Цзяо не отвела взгляд от упавшего на землю молодого человека.

У него был перелом ребер, который и вызвал разрыв легкого, что в итоге привело к пневмотораксу. Хотя лишний воздух уже был удален, ему все еще требовалось последующее лечение. К сожалению, даже после восстановления дыхания, он не мог передвигаться самостоятельно.

Гу Цзяо отвела взгляд, посмотрев на Второго Хозяина, спросила: «Вы из какого медицинского зала?»

Второй Хозяин с улыбкой ответил: «В городе Цинцюань единственный зал, который достоин называться медицинским, - это наш Зал Тунфу!"

"Хм", - Гу Цзяо задумчиво потёрла подбородок.

Второй Хозяин подумал, что девушка не сможет легко согласиться. Как раз, когда он уже приготовился к ее претенциозному поведению, он услышал, как Гу Цзяо сказала: «Вы пришли как раз вовремя. Я как раз собиралась пойти туда. Я смогу работать в Зале Тунфу, но скажу заранее, я буду лечить пациентов только раз в месяц».

«Раз в месяц?» Второй Хозяин замер. Подождите. Она только что согласилась? А как же претенциозность? Она даже не станет набивать себе цену? Нет, подождите! Раз в месяц?! Она сказала, что будет лечить пациентов только раз в месяц?!

«Я просто очень занята», - серьезно сказала Гу Цзяо.

Занята? Чем?... Продажей овощей?

Второй Хозяин посмотрел на ее корзину, и уголок его рта дернулся.

Честно говоря, его не устраивал только один раз в месяц. Но в бизнесе главное постепенный прогресс. Пусть сначала она войдёт в дверь его Зала Тунфу, а затем, когда она освоится и привыкнет там работать, он медленно подступит к ней с переговорами.

Второй Хозяин сказал: «Хорошо...Пусть будет раз в месяц!»

Гу Цзяо пристально посмотрела на него, как будто то, что она скажет дальше, было самым важным моментом: «Кроме того, у меня есть одно условие».

......

После окончания занятий Фэн Линь сразу отправился в медицинский зал.

После последнего инцидента дела в медицинском зале немного поутихли. Один человек вяло сортировал травы в холле.

«Могу я узнать, здесь ли доктор Чжан?» - спросил Фэн Линь у него.

Тот ответил: «Доктор Чжан вернулся в столицу».

«Тогда, когда он снова приедет?» - вежливо спросил Фэн Линь.

«Я не знаю», - ответил человек.

«Ты не мог бы узнать это для меня? Нога моего друга была повреждена шесть месяцев назад, и только доктор Чжан может вылечить его», - настойчиво попросил Фэн Линь.

Человек в холле нетерпеливо посмотрел на него и сказал: «Честно говоря, доктор Чжан больше сюда не придет. Если ты действительно хочешь обратиться к нему за лечением, то можешь отправиться в столицу и поискать его в зале Хуэйчунь, но его консультация стоит очень дорого".

«Сколько?» - спросил Фэн Линь.

«Десять таэлей».

«Что? Десять таэлей!?»

Фэн Линь был ошеломлен. Даже если бы они с Сяо Люланем сложили все свои деньги, то всё равно не смогут получить столько серебра.

____________________________________________________________________

Примечание: * - означает очень позднее утро.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 13 - Лечение ног

Фэн Линь почувствовал разочарование и уже собирался выйти из прихожей, когда услышал рядом с собой вежливый голос: «Молодой Господин пришел к доктору?»

«А?» Фэн Линь на мгновение замер и посмотрел на собеседника. Перед ним стоял мужчина в изысканной одежде. Он обладал величественной аурой, тем не менее его отношение к нему было очень внимательным и вежливым.

Фэн Линь не знал его, поэтому почтительно произнёс: «Ваше Превосходительство...»

Персонал медицинского зала, естественно, узнали этого человека и попытались должным образом поприветствовать его, но были остановлены выразительным взглядом этого мужчины.

«О, я из Зала Тунфу». Второй Хозяин мягко сказал: «Молодой Господин нездоров?»

Фэн Линь покачал головой и ответил: «Нет, я не болен. Я пришел по поводу своего друга, хотел получить консультацию доктора».

«Могу я узнать имя Молодого Господина?»

«Меня зовут Фэн Линь». Фэн Линь обхватил кулак ладонью и поклонился в знак приветствия.

«Моя фамилия Ху», - Второй Хозяин ответил на приветствие.

«Так значит вы доктор Ху». Ему уже кто-то говорил, что этот человек из этого медицинского зала, и поэтому Фэн Линь, естественно, принял его за работающего здесь доктора.

Второй Хозяин не стал его поправлять, а просто улыбнулся и спросил: «Тогда могу ли я спросить, что случилось с твоим другом?»

Фэн Линь со вздохом ответил: «Его нога была повреждена полгода назад. Он обращался ко многим докторам, но ни одно лекарство не смогло его вылечить. Я думал, может доктор Чжан способен сделать что-то. Но я слышал... что он больше никогда не придет в этот медицинский зал».

«Кто сказал, что он больше не придет?» Второй Хозяин немного покашлял и сказал: «Он придет. Приходите завтра, он будет здесь завтра!»

«Какая плата за лечение...»

«Цена стандартная, сто вэнь*!»

Кха-кха!

Весь персонал, присутствующий в комнате, поперхнулся.

Фэн Линь также почувствовал удушье: «Цена... сто вэнь?»

«Что слишком дорого?» Второй Хозяин моргнул глазами и деловито поправился: «Я ошибся, всего десять вэнь!»

Фэн Линь: «...»

Персонал: «...»

Каким бы глупым ни был Фэн Линь, он знал, что плата за лечение у доктора должна стоить немалых денег. Даже странствующие доктора в сельской местности не согласились бы лечить за десять вэнь.

«Но я только что слышал, что плата за приём у доктора Чжана составляет десять таэлей?» - с сомнением в голосе спросил он.

Второй Хозяин ответил, совершенно не меняя выражения лица: «Лечение в нашем медицинском зале дешевле, чем приём у доктора Чжана в столице".

«Дешевле... на столько?»

«В нашем медицинском зале произошёл этот неприятный инцидент, поэтому дела стали идти плохо. У нас сейчас слишком мало посетителей!»

Фэн Линь снова: «...»

Персонал снова: «...»

…………..

Фэн Линь немедленно отправился в деревню, чтобы рассказать Сяо Люланю о том, что он договорился о лечении: «...Плата за лечение составляет всего десять вэнь, а плата за использованные лекарства будет рассчитываться отдельно. Дела у них сейчас идут не очень хорошо, так что, думаю, цена на лекарственные травы тоже не будет слишком высокой».

Но даже если их дела пошли на спад, все равно было крайне трудно поверить в то, что плата за лечение может быть настолько низкой.

Фэн Линь взволнованно сказал: «Я потом еще спросил у лавочника Вана, чтобы убедиться, и он подтвердил всё слово в слово. Это не может быть обманом, так что можешь успокоиться. В конце месяца у меня как раз намечается выходной в академии, поэтому я смогу сопровождать тебя туда!»

Так как был уже назначен день и час приема, то скорее всего всё это действительно правда, - подумалось Сяо Люляню.

......

Через три дня появились результаты экзамена, и Гу Дашунь занял второе место.

На этот раз сотни кандидатов приехали со всех концов страны. И среди них не было недостатка в детях из богатых семей, которые с ранних лет занимались с наставниками и чьи условия обучения были намного лучше, чем у Гу Дашуна. Поэтому тот факт, что он все же смог занять второе место на экзамене, было большим достижением для семьи Гу.

Тем более что в этот раз экзаменационные вопросы составлял сам декан. В академии распространилась информация, что декан хочет уйти из академии и занять пост в правительстве, поэтому решил взять себе прямого ученика из этой группы кандидатов.

Гу Дашунь чувствовал, что его шансы быть выбранным были достаточно высоки.

«Хорошо ли Люлань справился с экзаменом?» - спросил старый Господин Гу.

Гу Дашунь улыбнулся и ответил: «Он прошёл».

Он тоже был вторым, правда только с конца.

Всего в этот раз было принято 100 студентов, и Сяо Люлань занял 99-е место.

Подумав о том, насколько Сяо Люлань отстал от него, Гу Дашунь не мог не почувствовать самодовольство. Однако он сказал: «Он не ходил в частную школу и в течение полугода усердно занимался дома самостоятельно, поэтому для него получить такую оценку уже очень неплохой результат».

«Несмотря на то, что он так долго и упорно учился, он почти провалил экзамен, так что можно с уверенностью сказать, что учеба - это вопрос таланта». Старый Господин Гу редко говорил так много. Изначально он не смел возлагать на Гу Дашуня слишком много надежд, но теперь, когда результаты были опубликованы, он чувствовал, что последний точно способен участвовать в осенних экзаменах в следующем году.

Старый Господин Гу был так счастлив, что послал своего второго сына в город купить два цзиня** свиной грудинки.

Сегодня была очередь второго дома готовить. Лю Ши знала, что большая часть свинины попадет в живот Гу Дашуня, когда мясо подадут на стол, поэтому она тайком припрятала два куска в банку.

«Мама, ты прячешь мясо!» - углядел остроглазый Гу Сяошунь.

Лю Ши так испугалась, что чуть не выронила банку из рук. Она повернулась и отвесила Гу Сяошуню подзатыльник: «Говори тише! Чего орёшь?!»

Гу Сяошунь поднял бровь и сказал: «Я хочу мяса».

«Нет!» - Лю Ши повернулась к нему спиной и плотно закрыла банку.

Гу Сяошунь гаркнул: «Если ты не отдашь его мне, я скажу, что ты прячешь мясо!»

«Ты...» - Лю Ши была так зла, что подняла руку, чтобы снова ударить его. Почему другие матери, имея сыновей, наслаждаются благословением, у неё же были не сыновья, а сплошное наказание.

Лю Ши также знала, что Гу Сяошунь действительно способен наябедничать на неё. Не имея другого выхода, она с болью в сердце открыла банку и отрезала маленький кусочек мяса.

Гу Сяошунь, даже не попробовав его, заявил: «Почему ты дала мне только половину кусочка? В горшке же лежат два больших куска!»

«Это для Эршуня!» Из двух её сыновей только Эршунь хотел учиться, поэтому Лю Ши рассчитывала на его успех в будущем и хотела греться в лучах его успеха. Что касается Сяошуня, то на него она не возлагала никаких особых надежд. Он был грубым и строптивым. Она бы воздала хвалу Будде, если бы он однажды не навредил репутации семьи.

Гу Сяошунь хотел принести немного мяса старшей сестре, но не смог выхватить у матери эту банку. Ему ничего не оставалось, как воспользоваться невнимательностью матери, открыть крышку кастрюли на плите, схватить оттуда несколько пшеничных паровых булочек и убежать!

«Маленькая скотина!» - воскликнула Лю Ши.

Пшеничные паровые булочки тоже были хорошей вещью. Обычно их мог есть только Гу Дашунь, а все остальные питались лепешками из кукурузной муки.

Лю Ши так рассердилась, что схватила палку и погналась за ним. Но Гу Сяошунь ускользнул так быстро, что его и след простыл за считанные секунды.

Последний прибежал в дом к старшей сестре, немного задыхаясь, его руки, державшие горячие паровые булочки, сильно покраснели.

«Старшая сестра!» Он вошёл на кухню, но, почувствовав невероятный запах, тут же замер.

Он втянул воздух несколько раз и спросил: «Как вкусно пахнет. Старшая сестра, что ты готовишь?»

«Фазана».

Из трех фазанов, которых она забрала в мешке, двух она уже продала, а последнего держала несколько дней, прежде чем зарезать сегодня.

«Что у тебя там?» - Гу Цзяо посмотрела на его руки.

«Пшеничные паровые булочки», - Гу Сяошунь разочарованно опустил свою голову. Он так хотел угостить ее вкусной едой, но кто бы мог подумать, что его старшая сестра готовит блюдо из мяса птицы? Вдруг в его глазах эти несколько пшеничных паровых булочек оказались немного скромным угощением, которое было стыдно даже показывать...

Гу Цзяо взяла миску и позволила ему положить в нее паровые булочки, затем она принесла тазик с холодной водой и сказала: «Руки, опусти их туда».

«О?» Гу Сяошунь не стал спрашивать зачем, а просто послушно сделал то, что она сказала ему. Как только его руки погрузилась в воду, неожиданно боль отступила.

«Поешь сегодня с нами», - снова обратилась к нему Гу Цзяо.

«А?» - Гу Сяошунь замер от неожиданности.

«Я припасла для тебя миску. Я как раз подумывала о том, как бы отправить её тебе, но так как ты пришел сам, то избавил меня от этой думы». Гу Цзяо открыла шкаф, достала миску с мясом птицы и вылила её обратно в кастрюлю.

Гу Сяошунь посмотрел на миску с мясом птицы и понял, что его старшая сестра сказала это не потому, что он оказался сегодня здесь. Она действительно приберегла для него миску еды.

Он даже успел заметить, что в миске лежала целая ножка от птицы.

В носу Гу Сяошуня вдруг немного защипало.

Он подошел к Гу Цзяо сзади, наклонился, прижавшись лбом к её спине, а затем потершись об неё, сказал: «Старшая сестра, как ты можешь быть такой милой? Может ли быть так, что это ты на самом деле моя настоящая мать?»

Гу Цзяо: «...»

____________________________________________________

* - вэнь – мелкая медная монета, имеющая круглую форму с квадратным или круглым отверстием в центре. Их можно таким образом нанизывать на веревочку для более удобного счета. Например, нанизать 1000 вэнь было равно 1 таэлю серебра.

** -  1 цзинь - 0,5 кг

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 14 - Оплата долга

Гу Цзяо, наконец-то, поняла, почему первоначальная владелица тела и Гу Сяошунь так хорошо ладили. Просто их IQ находился на одном уровне.

Гу Цзяо приготовила тушеного фазана с грибами. Хотя мясо фазана было изумительно вкусным, однако оно было более жестким, чем мясо курицы. И ей пришлось варить его в большой железной кастрюле в течение двух часов, прежде чем оно стало нежным.

Она также приготовила вкусный и освежающий салат из древесных ушек и измельченной белой редьки с соусом. Естественно, основным блюдом оставался белый рис и лепешки из кукурузной муки, испеченные на железной сковороде.

Хотя Сяо Люлань занял лишь предпоследнее место, Гу Цзяо все равно придавала этому факту очень большое значение. Поэтому она зарезала оставшегося фазана, чтобы отпраздновать это знаменательное событие. Просто она не говорила об этом.

«Иди и позови своего шурина ужинать», - сказала она Гу Сяошуню, снимая со сковороды испечённую лепёшку.

«Да!» - ответил Гу Сяошунь.

Сяо Люлань только что закончил переписывать книгу.

После того, как несколько выдающихся кандидатов сдавали императорские экзамены и становились юрэн* или цзиньши**, книги и записи с их собственными пометками заимствовались их семьями, чтобы переписать их и продать другим кандидатам. Такие книги стоили дороже обычных, но все равно находилось немало желающих, кто охотно покупал их.

Почерк Сяо Люланя радовал глаз, и книги, которые переписывал он, были самыми продаваемыми.

«Шурин! Обед готов!» - Гу Сяошунь просунул свою маленькую голову через щель в двери.

Хорошо быть толстокожим. Еще несколько дней назад он издевался над ним, однако сейчас он был так сердечен, как никто другой в этом мире.

Выражение лица Сяо Люланя оставалось как всегда холодным, и он не выказал ни малейшего удивления по поводу изменений в отношении Гу Сяошуня. И уж тем более не стал укорять последнего за его прошлое невежество.

Гу Сяошунь внезапно почувствовал себя вполне в своей тарелке рядом со своим шурином.

Все трое сели есть.

Гу Сяошунь сначала взял кусочек гриба. Насколько он помнил, его старшая сестра раньше не готовила, так что это был первый раз, когда он попробовал её стряпню, и он совершенно не ожидал, что она окажется такой вкусной!

Затем он взял кусок фазаньего мяса.

О, Боже!

Это было так вкусно, что хотелось плакать!

Гу Цзяо зачерпнула две фазаньи ножки, одну для Сяо Люланя, а другую для Гу Сяошуня.

Фазаньи ножки при тушении были доведены до состояния совершенства. Мясо было настолько сочным и вкусным, что, откусив один кусочек, Гу Сяошунь почувствовал, что возносится на небеса.

С другой стороны, Гу Цзяо заметила, что Сяо Люлань ел с абсолютно невозмутимым видом.

Но если бы Гу Цзяо знала, что он ел раньше, она бы не подумала, что ему не нравится.

Два молодых человека быстро доели рис в своих мисках, Гу Сяошунь отправился за добавкой, но остановился, заметив пустую миску перед Сяо Люланем, и сказал: «Шурин, давай я наполню твою миску тоже!»

«Да», - Сяо Люлань не стал отказываться.

Не отказался он от добавки то ли из-за очень любезного предложения Гу Сяошуня, то ли оттого, что последний назвал его шурином, - осталось загадкой.

Гу Сяошунь поспешил наполнить ещё одну миску рисом.

Это была самая потрясающая еда, которую Гу Сяошунь когда-либо ел. Еда была вкусной, а за столом царила приятная атмосфера. Хотя ни старшая сестра, ни шурин не говорили много, при этом он мог говорить тогда, когда хотел! Таким образом, все трое отлично провели время за трапезой!

После еды Сяо Люлань помог Гу Цзяо вымыть посуду, а Гу Сяошунь пошел на задний двор рубить дрова.

Войдя на кухню, Сяо Люлань неожиданно вложил в руку Гу Цзяо мешочек с деньгами.

Гу Цзяо странно посмотрела на него.

«На ведение хозяйства», - пояснил он.

Сяо Люлань дал Гу Цзяо два таэля серебром, которые он заработал, переписывая книгу в течение месяца. У него оставалось ещё около десяти медяков, однако он уже почти закончил переписывать книгу, и через два дня должен был отнести ее в город, чтобы сдать и получить деньги.

Гу Цзяо подняла брови, посмотрела на мешочек в своей руке и приняла его.

Закончив с уборкой на кухне, Гу Цзяо собиралась пойти за водой к колодцу у входа в деревню. Но Гу Сяошунь остановил её, сказав: «Старшая сестра, отдохни. Я сделаю эту тяжелую работу!»

После этого он поднял заплечный шест и быстро вышел. Гу Цзяо не смогла бы остановить его, даже если бы захотела.

Сейчас все в деревне ели в своих домах, и никто в это время не выходил за водой, поэтому Гу Сяошунь в одиночку оказался возле древнего колодца. Пока он набирал воду, двое сильных и величественных мужчин и остановились рядом с ним, не говоря ни слова.

Они спешились, ведя лошадей под уздцы.

Гу Сяошунь почувствовал от них страшную убийственную ауру.

Он был всего лишь маленьким хулиганом в деревне. В данный момент он мог точно сказать, что эти люди практиковали боевые искусства. Даже все хулиганы с окрестных деревень вместе взятые не смогли бы сравниться ни с одним из них.

«Ты из этой деревни?» - спросил один из крепких на вид мужчин.

«Э... Да, что вам нужно?» - глухо спросил Гу Сяошунь, пребывая в оцепенении.

«Мы ищем кое-кого!» Сильный мужчина показал сломанный зонт и грозно спросил: «Ты когда-нибудь видел этот зонт прежде?»

Как он мог не видеть его прежде? Это был зонт его старшей сестры!

Гу Сяошунь встревожился.

«Ты ведь видел его прежде, не так ли?» - сильный мужчина опасно сузил глаза.

«Я... я, я, я...» - залепетал Гу Сяошунь, сильно заикаясь. Что натворила его старшая сестра? Что такие страшные люди пришли искать её?

«Мальчик». Сильный мужчина протянул свою большую и крепкую ладонь и положил её на плечо Гу Сяошуня: «Советую тебе сказать правду, иначе я спрошу кого-нибудь другого, и тогда...»

Мужчина настолько сильно сжал его плечо, что Гу Сяошунь не мог пошевелить этой половиной своего тела!

Гу Сяошунь, стиснув зубы, выкрикнул: «Он мой!»

Крепкий мужчина замер от неожиданности. Он быстро обменялся взглядом со своим спутником, затем убрал ладонь с плеча парня и спросил с недоверием: «Это твой зонт? Ты уверен?»

На самом деле ноги Гу Сяошуня уже начали слабеть, но он упрямо повторил: «Конечно! Я уверен, что это мой зонт! На ручке этого зонта должен быть выгравирован иероглиф Сяо. Я сам его сделал!»

Последняя часть его слов была правдой. От скуки он вырезал свое имя на ручке зонта своей старшей сестры, но все, что он смог написать, это часть своего имени «Сяо».

Естественно, крепкие мужчины знали, что на ручке зонта имеется вырезанный иероглиф, поэтому они поверили и первой половине его слов.

«Так значит это ты ходил на заднюю гору в тот день?»

«Да, я!»

«И это ты наступил на лицо нашего Господина?»

«Эээ….да!»

«И это ты вылечил руку нашего Господина?»

«Эээ…да!!! Это все я!»

«И ты также проколол иглой ему отверстия в ягодицах?»

Гу Сяошунь чуть не упал в обморок от этих слов. Старшая сестра, моя дорогая старшая сестра, что с тобой случилось, почему ты забавы ради наступаешь людям на лица и колешь иглой их задницы?

Гу Сяошунь глубоко вздохнул, закрыл глаза, смиряясь с неизбежным: «Да, да, да! Я всё это делал! Если вы мне не верите, просто пойдите и спросите людей, кто ещё в этой деревне, кроме Гу Сяошуня, может делать подобные вещи?»

Зажмуривая глаза, он думал, что его точно забьют до смерти прямо на месте, но воображаемая боль почему-то не пришла. Когда он осторожно открыл один глаз, то увидел, что двое крепких мужчин отступили назад и глубоко поклонились ему.

«Благодетель! Наконец-то мы нашли тебя!»

Гу Сяошунь: «...»

.......

«Старшая сестра! Старшая сестра!» Гу Сяошунь вбежал на кухню, словно ошпаренный: «Кажется, я в беде!»

«Говори тише. Твой шурин занимается», - Гу Цзяо жестом заставила его замолчать.

С мрачным лицом Гу Сяошунь рассказал Гу Цзяо, что произошло у входа в деревню. «...Что теперь делать-то, старшая сестра? Что за благодетель? Они что, приняли меня за кого-то другого?»

«Видимо так оно и есть». Однако, вспомнив, что произошло в тот день на задней горе, Гу Цзяо задумчиво спросила: «Ты случайно не спросил, кто они такие?»

Гу Сяошунь опустил вниз свою маленькую голову и ответил: «Я так разволновался, что забыл спросить».

«Они уже ушли?» - спросила Гу Цзяо.

«Еще нет», - заплакал Гу Сяошунь.

Гу Цзяо отложила метлу в сторону и сказала: «Хорошо, жди меня здесь».

«Стой, не ходи!» - Гу Сяошунь оттащил её от двери.

«Всё в порядке», - Гу Цзяо улыбнулась и пошла ко входу в деревню.

Гу Сяошунь не знал, что его старшая сестра сказала этим двум крепким мужчинам, в любом случае, они послушно ушли.

……….

На рассвете следующего дня в деревню въехала карета и остановилась у ворот семьи Гу.

Из кареты вышел утонченного вида мужчина средних лет.

Чжоу Ши и Гу Юэ встали рано, потому как сегодня очередь первого дома была готовить еду.

Гу Юэ взвалила на спину корзину и отправилась в поле косить траву для поросенка. Однако, как только она открыла дверь, то увидела утонченного мужчину средних лет, который как раз поднял руку, собираясь постучать, а за его спиной виднелась большая карета.

Гу Юэ никогда раньше не видела подобной картины, поэтому впала в состояние ступора.

Мужчина средних лет приветливо сказал: «Простите, это дом старосты деревни Гу?»

Гу Юэ быстро развернулась и побежала в дом, крича на ходу: «...Мама, мама! Кто-то хочет видеть дедушку!»

Вышедшим на её крики оказался Гу Чанхай.

Гу Чанхай, будучи старшим сыном Старого Господина Гу, иногда ходил вместе с ним на работу, поэтому он был более осведомленным, чем большинство людей в деревне.

С первого взгляда он мог сказать, что статус прибывшего гостя немалый.

Гу Чанхай вежливо произнёс: «Мой отец приводит себя в порядок. А вы...»

Мужчина средних лет сложил руки вместе в приветствии и с улыбкой сказал: «Я управляющий Академии Тяньсян. Я пришел сюда сегодня, чтобы передать документы о приеме Молодого Господина Гу».

Разве студенты не сами должны были отправляться в город и получать свои документы? Как можно было попросить кого-то из академии доставить их лично?

Неужели всё это из-за того, что Дашунь очень хорошо сдал экзамен?

Гу Чанхай почувствовал, как его спина выпрямилась,  и он с гордостью пробасил на весь дом: «Дашунь, академия доставила для тебя документы о поступлении!»

_____________________________________________________

* - титул/степень, полученный после успешной сдачи императорского экзамена провинциального уровня.

** - успешно сдавшие императорский экзамен высшего уровня (дворцовые экзамены); высший академический титул/степень в императорском Китае.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 15 - Пощечина

Гу Дашунь так хорошо умел читать книги не только потому, что был очень умным, но и потому, что был прилежным.

Сегодня он встал раньше, чем Чжоу Ши и Гу Юэ, и в данный момент занимался в своей комнате. Когда он услышал, что его зовет отец, он отложил книгу и вышел: «Отец, что случилось?»

Спросив, он тут же заметил мужчину средних лет у входной двери.

Он смутно почувствовал, что лицо этого человека кажется ему знакомым, но не мог вспомнить, где он его видел раньше. Что было точно, так это то, что наряд и осанка гостя были необычными. И он не понимал, что такой человек делает у дверей их дома.

«Отец, что ты сейчас сказал? Я читал и не расслышал», - спросил он, повернув голову к Гу Чанхаю.

Гу Чанхай указал на мужчину средних лет и улыбнулся: «Это управляющий академией Тяньсян. Он пришел, чтобы доставить тебе документы о поступлении!»

«Документы о поступлении?» Гу Дашунь сомневался так же, как и Гу Чанхай. В академии им сообщили, что после экзамена результаты будут опубликованы на третий день, а документы о поступлении выдадут только на седьмой день. Получить их можно будет, подойдя к восточным воротам академии.

До седьмого дня оставалось еще три дня, так почему же его документы уже выданы? Более того, их даже доставили е нему домой.

К этому времени мужчина средних лет тоже кое-что понял. Он улыбнулся и сказал: «Оказывается, в вашем доме есть еще один экзаменуемый. Но боюсь, что господин Гу, должно быть, неправильно меня понял. Документы в моих руках не для этого экзаменуемого, а для другого Молодого Господина Гу».

Гу Чанхай с любопытством сказал: «Дашунь - единственный экзаменуемый в нашей семье».

Мужчина средних лет сохранил на лице благопристойную улыбку: «Я не совсем ясно выразился. Могу я спросить, здесь ли молодой господин Гу Сяошунь?»

Отец и сын были прямо-таки ошарашены его словами.

Гу Чанхай не сразу обрел дар речи: «Вы... Вы ошиблись? Гу Сяошунь не сдавал экзамен».

Гу Сяошунь был таким строптивым и непослушным мальчишкой! Хулиганом! Он никогда бы не сдал экзамен даже за все свои восемь жизней!

И даже если бы он сдавал его, он не никогда бы его не сдал!

Мужчина средних лет улыбнулся и сказал: «Это не ошибка. Я действительно ищу Гу Сяошуня. Его рекомендовал лично мой Господин, поэтому он поступает в академию без вступительного экзамена».

Гу Чанлу услышал имя своего сына, как только вышел из комнаты. Он подскочил и сказал: «Что случилось с Сяошунем? Он опять попал в какую-то передрягу? Вот негодник! Я сейчас побью его!»

Гу Чанлу только что встал с постели и все еще имел несколько помятый вид. Несмотря на это, улыбка мужчины средних лет ничуть не померкла: «Мой Господин пошел на гору и случайно упал на обратном пути. К счастью, Молодой Господин Гу нашел и спас его. Что ж, тогда этот вопрос решен. Я бы побеспокоил двух господ, чтобы они передали эти документы о поступлении Молодому Господину Гу и сказали, чтобы он прибыл в академию через четыре дня».

«Наша семья не может позволить себе платить за двух студентов!» - внезапно заговорил Гу Чанхай.

Гу Чанлю все еще пребывал в тумане и не совсем понимал, что вообще происходит.

Мужчина средних лет посмотрел на Гу Дашуня, а затем на Гу Чанхая. На этот раз в его глазах не было и следа улыбки: «В документах написано, что платить за обучение не нужно. Кроме того, книги и академическая форма уже подготовлены. Пожалуйста, передайте это Молодому Господину Гу».

Его отец и дядя не обратили на это внимания, но Гу Дашунь заметил, что собеседник обратился к нему как ‘этот экзаменуемый’, в то время как к Гу Сяошуню он обращался как к ‘Молодому Господину Гу’.

Более того, он занял второе место на экзамене, но собеседник даже не знал, что это его дом.

Выражение лица Гу Дашуня стало уродливым.

Он хотел спросить у собеседника, кто он такой, но как только мужчина средних лет передал Гу Чанлу парчовую шкатулку из красного дерева, как тут же сел в карету и уехал.

Наконец, Гу Чанлу в этот момент кое-что понял: «Старший брат, этот человек... Он имеет в виду, что Сяошунь... может учиться в академии?»

Вся семья узнала об этом за завтраком.

«Когда ты поднялся на гору? Кого ты спас? Почему ты не рассказал своей семье?» - Лю Ши засыпала его вопросами.

«Я... Откуда мне его знать? Это... Это просто естественно - спасать людей». Его сестра запретила ему рассказывать правду другим, поэтому он мог только нести молча нести это бремя. Но он не ожидал, что результат будет таким. Как так получилось, что теперь он будкт вынужден ходить в школу?

«Гм! Раз уж нам не нужно ни за что платить, просто отпусти Сяошуня. Это лучше, чем позволить ему весь день попадать в неприятности на улице», - сказал Гу Чанлу.

«А кто тогда будет заниматься полевыми работами, если он уедет?» – проговорила Чжоу Ши недовольно.

Не платить ни за что - это, конечно, хорошо, но тогда для работы в поле останется всего несколько человек. В конце концов, его работа ляжет на их плечи.

Гу Дашунь посмотрел на Чжоу Ши и сказал: «Мама, хорошо, что в семье много ученых. После окончания занятий в академии я могу помочь в поле».

«Как я могу позволить тебе это делать?» Чжоу Ши не согласилась. Ее сын был рожден для учебы, а не для того, чтобы пахать в поле!

Лю Ши было совсем неприятно это слышать. Чжоу Ши вела себя так, словно ее сын был дворянином, тогда как ее собственные сыновья являлись простолюдинами? Но Гу Сяошунь и вправду был никудышным учеником. Вот, если бы это Эршуню препятствовали поступить в академию, Лю Ши поговорила бы с ней по-другому.

«Просто... Сяошунь должен изменить свой нрав или хотя бы сидеть спокойно, как Эршунь", - снова заговорил Гу Дашунь.

Все единодушно согласились с его словами в своих сердцах. Правильно, если Гу Сяошунь так плохо учится, сможет ли он послушно посещать занятия? Если вдруг он обидит учителя, Гу Дашунь тоже будет замешан.

«А что, если... Отправить Эршуня вместо него?» - спросила Лю Ши.

Эршунь был умнее Сяошуня и более дисциплинированным. Если они позволят ему учиться в академии, он сможет сдать экзамен на звание сюцая!

Но Чжоу Ши все также не соглашалась. Она считала, что Эршунь только внешне выглядит прилежным. На самом деле, когда Дашунь несколько раз читал ему лекции, он их совсем не усваивал.

Он просто не годился для учебы, но Лю Ши предавалась своим фантазиям. Она всегда мечтала стать матерью сюцая и поэтому возлагала все свои надежды на Эршуня.

Просто на этот раз несколько мужчин в семье не возражали, поэтому Чжоу Ши тоже ничего не сказала.

На протяжении всего процесса никто не спрашивал мнения Гу Сяошуня.

.......

Через три дня Сяо Люлянь и Гу Дашунь отправились за документами о поступлении и академической формой соответственно.

Книги они подготовили сами. Гу Сяошунь знал, что у Сяо Люланя их нет, поэтому он намеревался отдать ему книги, предоставленные ему академией. Однако теперь они находились в руках Гу Эршуня.

Гу Цзяо, неся корзину на спине, отправила Сяо Люланя в город и, как обычно, сначала проводила его до ворот академии, а затем пешком отправилась на рынок.

На следующий день Сяо Люлань переоделся в новую форму. Гу Цзяо уже видела других людей в такой же форме, включая Фэн Лина, но никто не был похож на Сяо Люланя, последний выглядел особенно высоким и красивым в белоснежном одеянии.

Действительно, молодой человек был настолько щеголеват, что ему не было равных во всем мире*.

Через некоторое время взгляд Гу Цзяо упал на его ноги.

Увидев, что на нем новые туфли, которые она купила для него, Гу Цзяо довольно улыбнулась.

«Подошли?» - спросила Гу Цзяо.

«Да», - слабо кивнул Сяо Люлань.

Гу Цзяо передала ему костыль и вышла с ним за дверь.

Когда они подошли к входу в деревню, там уже ждала повозка Второго дядюшки Луо. Сегодня мало кто собирался ехать в город. Кроме нее и Сяо Люланя, там были только Гу Дашунь и Гу Эршунь.

Они оба были одеты в форму академии.

Честно говоря, члены семьи Гу выглядели неплохо. Гу Дашунь выглядел даже лучше, чем большинство мужчин в городе, но, когда его поставили рядом с Сяо Люланем, он сразу же потерялся на фоне последнего. В конце концов, если бы Сяо Люлань оставался неподвижным, его можно было бы принять за картину. Все его тело излучало элегантность и ученость.

О том, что Гу Сяошунь спас кого-то из академии, было известно всей семье. Гу Цзяо говорила об этом с Сяо Люланем, поэтому они оба знали, что сегодня в академию должен отправиться именно Гу Сяошунь.

Однако оба не выказали особого удивления, когда увидели, что в повозке сидит Гу Эршунь, одетый в форму академии, которая была ему явно на один размер меньше, как будто они вполне ожидали, что семья Гу совершит такой позорный поступок.

Гу Цзяо усмехнулась.

Сяо Люлань осторожно отложил свой сверток в сторону и обнаружил, что Гу Цзяо снова набила его медными монетами, на этот раз двадцатью.

«Хамф!» - Гу Эршунь окинул их обоих недовольным взглядом.

Вскоре впереди показалось здание академии.

«Остановись прямо здесь. Дальше мы дойдём сами", - сказал Гу Дашунь.

Тем временем Сяо Люлань и Гу Цзяо доехали до самых ворот академии.

После того как Сяо Люлань вошел в академию, Гу Цзяо отправилась на рынок с корзиной на спине.

______________________________________________________

* - Гу Цзяо процитировала сроки из китайской поэмы.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 16 - Злодеи

Принятые в этот раз кандидаты, были разделены на четыре класса. В соответствии с порядком успеваемости от высокого к низкому, классы были следующие: Небесный класс А, Небесный класс Б, Земной класс А и Земной класс Б.

Гу Дашунь занял второе место на экзамене и, конечно же, попал в Небесный класс А. С другой стороны, Сяо Люлань занял предпоследнее место и попал в Земной класс Б.

Что касается Гу Сяошуня, то его тоже определили в Земной класс Б.

Изначально Гу Дашунь думал, что Гу Сяошунь спас большую шишку, но в итоге он попал только в худший класс, поэтому он предположил, что спасенный не занимал какой-то особой должности в Академии Тяньсян.

«Вон там находится Земной класс Б. Иди». Показав Гу Эршуню дорогу, Гу Дашунь развернулся и направился в Небесный класс А.

Гу Эршунь с детства мечтал учиться в школе, как старший брат Дашунь. Теперь, когда его желание исполнилось, он чувствовал себя очень счастливым.

Однако он не очень понимал, что такое "Небесный класс А" или "Земной класс Б", Сяо Люлань занял предпоследнее место на экзаменах, так в каком классе он мог быть?

Позже он должен найти того человека, которого спас Гу Сяошунь, и попросить перевести его в класс Гу Дашуня!

Гу Эршунь принимал всё как должное, даже не понимая, что в этой идее есть что-то плохое.

Он презрительно посмотрел на присутствующих учеников, затем, гордо подняв подбородок, уже собирался войти, как вдруг учитель в классе спросил: «Ты кто?»

Гу Эршунь ответил: «Я новый ученик, Гу Эршунь».

Услышав его ответ, учитель остановил на нем взгляд и равнодушно сказал: «Откуда ты взялся, как умудрился пробраться в этот класс? В списке этого класса такой человек не значится. Так что убирайся отсюда».

Гу Эршунь ошеломленно застыл.

Все ученики устремили на него свои взгляды, так что Гу Эршунь покраснел от смущения: «Я... я...».

«Гу Сяошунь присутствует?» - учитель прервал его блеянье.

В классе воцарилась тишина.

«Гу Сяошунь присутствует?» - снова спросил учитель.

Ученики начали перешептываться друг с другом.

Гу Сяошунь, Гу Эршунь. Было ясно, какие отношения связывают этих двоих, и все же учитель даже не спросил его...

Ученики продолжали переговариваться между собой, и то, как они смотрели на Гу Эршуня, наводило на размышления.

Смутившись, последний пошел искать Гу Дашуня, ожидая, что тот решит за него эту проблему, но неожиданно оказалось, что занятия в Небесном классе А уже начались.

Гу Эршуню некуда было идти. Ему было так стыдно, что он хотел найти дыру в земле, чтобы заползти в нее.

Когда занятия закончились, Гу Дашуня окликнул учитель из его собственного класса.

«Учитель Чэнь», - Гу Дашунь почтительно поклонился.

Учитель Чэнь на мгновение задумался, прежде чем спросить его: «Ты ведь знаешь о поступлении своего брата в академию?»

Гу Дашунь кивнул головой: «Я знаю, что один из управляющих академии лично привёз документы моего брата в деревню. Могу я спросить... не случилось ли чего?»

Учитель Чэнь нахмурился и сказал: «Тот, кого приняли в академию, носит имя Гу Сяошунь, но тем, кто пришел на занятия, оказался Гу Эршунь. Ты знал об этом?»

Как только Гу Дашунь увидел выражение лица учителя Чэня, он понял, что что-то пошло не так. В следующий момент, его глаза вспыхнули пониманием, и он тут же опустил взгляд: «Я не знал. Я ушел из дома первым. Эти двое - мои младшие братья из семьи второго дяди».

«Понятно. Ты можешь вернуться в класс», - сказал учитель Чэнь.

«Учитель, мой брат, он...» - Гу Дашунь посмотрел на учителя Чэня с тревожным выражением лица.

Учитель Чэнь махнул рукой и сказал: «Все в порядке. Это дело семьи твоего второго дяди, и оно не имеет к тебе никакого отношения. Теперь ты можешь вернуться в класс. Ты хорошо сдал экзамен, и декан очень высокого мнения о тебе».

Гу Дашунь вернулся в класс.

Он посмотрел в сторону коридора.

Гу Эршунь слишком глуп, он не должен был ничего говорить.

......

Придя на рынок, Гу Цзяо сразу же направилась к ларьку, в котором обычно располагала свой товар. Все, казалось, уже знали, что она придет сюда продавать дары горного леса, поэтому заранее зарезервировали для нее это место.

Гу Цзяо принесла свежесобранные грибы и высушенные на солнце черные древесные ушки.

«Это съедобно? Я всегда думала, что они ядовитые!» - спросила тетушка, продающая сладкий картофель, отщипывая кусочек от высушенного древесного ушка.

«Всё, что я продаю, съедобно», - ответила Гу Цзяо.

После высушивания на солнце черные древесные ушки теряли свои дубильные вещества и порфирин и больше не вызывали никаких пищевых отравлений.

Тетя, которая продавала сладкий картофель, поверила ей и спросила: «Могу ли я по-прежнему обмениваться на сладкий картофель?»

Гу Цзяо кивнула: «Да».

И опять большая часть черных древесных ушек и грибов в корзине была обменена на дешевые товары у торговцев поблизости. Только оставшаяся небольшая часть была продана прохожим.

Гу Цзяо подхватила корзинку одной рукой.

В корзине теперь у нее лежали редис, сладкий картофель, кабачки, тыква, и все же такая тяжелая корзина далась ей легко.

Толпа в изумлении смотрела, как она уходит с рынка.

Гу Цзяо не стала возвращаться в деревню, а направилась в пыльный переулок.

В этот день Сюэ Нинсян тоже пришла на рынок.

У ее свекрови снова обострился хронический ревматизм. Но она не могла позволить себе пойти в медицинский зал, поэтому ей пришлось пойти на рынок, чтобы купить лекарственные травы у странствующего лекаря.

После покупки лекарственных трав она уже собиралась возвращаться домой, когда случайно заметила знакомую фигуру.

Она пристально рассмотрела шедшую женщину и убедилась в том, что не ошиблась. И тут в её голове зародились подозрения.

«Почему она здесь? Почему она идет в этот переулок?»

В конце этого переулка находилось не самое безопасное место. Насколько Сюэ Нинсян знала, там располагались игорные дома, бордели и черные мастерские...

Сюэ Нинсян не могла понять, что Гу Цзяо там забыла.

Может, ее обманули или же...

Сюэ Нинсян нахмурилась и быстро пошла следом.

Однако, как только она вошла в переулок, оказалось, что Гу Цзяо уже и след простыл. Она стояла напротив большого игорного дома, а слева располагался публичный дом, справа находилось непонятное здание, из которого время от времени доносились пронзительные крики, иногда оттуда вываливались люди с окровавленными носами и опухшими лицами, после чего, сплевывая кровь, они падали на землю, не в силах подняться.

Сюэ Нинсян пребывала в ужасе от этого зрелища, она быстро развернулась, чтобы уйти, но в переулке ей преградили путь несколько мужчин грубой наружности.

«Йо, откуда здесь взялась такая милашка? Да, ещё и такая красотка, а!?»

«Точно! Почему бы тебе не пойти с нами и не повеселиться?»

Говоря это, двое мужчин уже протягивали свои ручищи в сторону Сюэ Нинсян. И хотя двое других, стоящих сзади не двигались, однако на их лицах растянулись непристойные ухмылки.

Все четверо обступили её так, что она не могла убежать.

Сюэ Нинсян попыталась закричать о помощи, но один из мужчин быстро зажал ей рот.

Было похоже, что эти четверо мужчин делали подобное не в первый раз, так как они действовали достаточно слаженно. Один закрывал ей рот, а двое других удерживали за руки, а затем все вместе начали грубо лапать её своими руками.

Сюэ Нинсян не могла ни кричать, ни двигаться. В ее глазах стояли слезы отчаяния!

В этот момент сзади раздался холодный голос: «Эй, прочь с дороги!»

Несколько мужчин обрадовались, когда обернулись на голос и увидели вторую подошедшую женщину. Их радости не было конца. Кто-то ещё доставил себя прямо к ним в руки?

Но когда они оглянулись, то увидели маленькую девочку с красным пятном на лице.

Помимо уродливого лица, даже ее тело было худым и костлявым, без выразительных форм.

Эти мужчины тут же потеряли интерес к ней, а один из них, который закрывал рот Сюэ Нинсян, закричал ей: «Шла бы ты отсюда, девочка!»

«Я же сказала, прочь с дороги».

Ее голос звучал негромко, а в тоне чувствовалось небрежность, но странный холодок сжал сердца присутствующих, когда они услышали его.

«Ха», - мужчина, прикрывавший рот Сюэ Нинсян, презрительно усмехнулся. Затем он отпустил Сюэ Нинсян и подошёл к Гу Цзяо.

Он ударил кулаком в сторону худенькой Гу Цзяо!

Сюэ Нинсян не могла смотреть на эту сцену, поэтому зажмурила глаза и отвернулась!

Хрусть!

«Ааааааааааааааа...»

Звук ломающихся костей и жалобный крик напугали всех.

Не давая никому возможности среагировать, Гу Цзяо схватила за воротник следующего мужчину и с силой толкнула его головой об стену, отчего тот тут же потерял сознание.

Двое других бросились на нее, но не успели они даже коснуться края ее одежды, как она последовательно ударила их по жизненно важным частям тела. В следующий момент они, скрючившись, лежали на земле, не в силах подняться.

В этот момент мужчина, первым упавший на землю, внезапно поднялся на ноги с зажатым в руке камнем и замахнулся им прямо в затылок Гу Цзяо.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 17 - Особый период

«Аа...», - в тревоге закричала Сюэ Нинсян.

Гу Цзяо крутанулась и сразу же с разворота ударила мужчину ногой.

Сюэ Нинсян выкатила глаза, она просто не понимала, как Гу Цзяо умудрилась это сделать!

Избив людей, последняя закинула корзину на спину и пошла своей дорогой, не удостоив Сюэ Нинсян ни единым взглядом, создавая впечатление, что она действительно избила этих мужчин только потому, что последние просто перегородили ей дорогу.

Сюэ Нинсян, оправившись от сильного оцепенения, встала, вся дрожа, и крикнула: «Эй, ты... подожди!»

Однако Гу Цзяо продолжила идти.

Сюэ Нинсян хотела погнаться за ней, но ее одежда была разорвана теми мужчинами, так что если она просто выйдет из переулка на улицу, то многие увидят её тело полуобнаженным. Она была так удручена этой перспективой, что тут же разрыдалась.

Шаги Гу Цзяо остановились. Она раздраженно заткнула волосы за ухо, достала из корзины ватное пальто и бросила его Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян была поражена, она сначала посмотрела на пальто, а затем подняла глаза на Гу Цзяо: «Разве тебе...не будет холодно?»

«Отдавай назад, если не собираешься надевать», -  Гу Цзяо протянула руку.

«Я надену его! Надену!» -  Сюэ Нинсян быстро надела пальто, не дожидаясь, когда хозяйка заберёт его.

Пальто Гу Цзяо было немного узковато, особенно в области груди, что сильно мешало Сюэ Нинсян дышать.

После того как она надела пальто, вдовушка наклонилась и подобрала упавшие на землю лекарственные травы. Затем она сказала Гу Цзяо мягким голосом: «Ээ….спасибо тебе».

Она действительно не ожидала оказаться в подобной ситуации, и тем более не ожидала, что Гу Цзяо спасёт её. Хотя её отношение к последней было несколько сложным, но, несмотря ни на что, благодарность её была искренней и исходила из самого сердца.

В этот момент она убедилась, что Гу Цзяо уже не та, что была прежде.

«Ты... ты больше не глупа?» - осторожно спросила она.

Гу Цзяо не ответила на её вопрос.

«Нет, видимо, ты все также глупа...» Иначе зачем бы ей спасать меня, ведь раньше я столько раз издевалась над ней?

Гу Цзяо: «...»

Вдруг Сюэ Нинсян увидела кровь, стекающую по левой руке Гу Цзяо: «Ты ранена!»

Гу Цзяо слабо ответила: «Это не моя кровь».

Она не лгала, это была не ее кровь.

Однако, не зная, что ещё придёт ей в голову, Гу Цзяо взяла и вытерла кровь носовым платком.

Сюэ Нинсян оглянулась на четырех негодяев, которые лежали на земле, а потом подумала про себя: но у них тоже нет крови, так откуда взялась кровь на её руках? Что она делала до этого?

Они вдвоем вышли из переулка.

Гу Цзяо взглянула на небо.

Вдруг Сюэ Нинсян схватила ее за рукав и жалобно посмотрела на нее: «Я... можно мне вернуться с тобой в деревню?»

Гу Цзяо слегка нахмурила брови.

Она пока не собиралась возвращаться в деревню.

Сюэ Нинсян посчитала, что если Гу Цзяо откажется, это будет разумно, в конце концов, ее отношения с последней не были хорошими. Как односельчанка, она уже и так сделала необычайно много, чтобы спасти ее. Не было никакой необходимости провожать ее до деревни.

Сюэ Нинсян молча убрала руку.

Гу Цзяо негромко сказала: «Сначала я должна пойти в академию».

Глаза Сюэ Нинсян загорелись. Она подняла голову и спросила: «Тогда можно мне пойти с тобой?»

Гу Цзяо ничего не сказала, а просто повернулась и пошла в сторону восточной части города.

Сюэ Нинсян неуверенно сделала два шага следом, а, увидев, что Гу Цзяо не собирается прогонять её, ее сердце затрепетало от радости.

Однако она практиковала бинтование ног*. Женщины, практикующие бинтование, обычно ходили очень медленно.

Гу Цзяо раздраженно почесала свою маленькую головку, но время от времени останавливалась и ждала, когда вдовушка догонит её.

Они прибыли в академию, когда занятия уже закончились.

Сяо Люлань вышел из здания, неся сумку с книгами и на мгновение замер, увидев Гу Цзяо в переулке.

Со своим обычным выражением лица он подошел к ней и спросил: «Сегодня ты тоже была недалеко?»

«Хм», - Гу Цзяо выдала неопределенный ответ.

Сюэ Нинсян была потрясена. От рынка до этого места по меньшей мере семь или восемь ли**. Разве это расстояние... можно назвать словом “недалеко”?

В этот момент Сяо Люлань заметил Сюэ Нинсян рядом с Гу Цзяо. В его глазах промелькнуло удивление. Он пытался понять, как эти две девушки оказались вместе, более того, Сюэ Нинсян даже была одета в одежду Гу Цзяо.

В переулке их уже ждала повозка Второго дяди Луо. Сегодня утром она попросила забрать Сяо Люланя и её в период юши***.

Все трое сели в повозку, а Гу Цзяо уселась между ними.

Сюэ Нинсян раньше очень нравился Сяо Люлань, но после пережитого сегодня ужасного инцидента, и в ее сердце все еще оставался страх перед мужчинами, поэтому она даже не поздоровалась с последним.

Однако его совершенно не волновало отношение Сюэ Нинсян к нему. Он просто почувствовал, что она сегодня немного странная, но спрашивать ничего не стал.

Ватное пальто Гу Цзяо отдала Сюэ Нинсян, поэтому на ней оставался только тонкий халат. Когда она шла, то было еще ничего, но стоило только сесть и не двигаться, как холод начал пробирать до костей.

Сяо Люлань посмотрел на свою академическую форму и засомневался. Отдать ей форму, но их отношения ещё не казались такими уж хорошими, а не отдать, то тогда она замерзнет на этом холодном ветру. Пока он сомневался, что ему сделать, он увидел, что Сюэ Нинсян прислонилась к Гу Цзяо, приобняв последнюю, чтобы согреть её своим телом.

Сяо Люлань: «...»

После того, как повозка пересекла переулок, они увидели Гу Дашуня, который ждал их там.

Гу Эршунь был "выгнан" и уже вернулся домой, поэтому Гу Дашунь был единственным, кто ждал повозку.

Последний даже не взглянул на Сюэ Нинсян, которая тоже сидела в повозке, а смотрел только на спокойно выглядящих Гу Цзяо и Сяо Люланя. Припомнив, что и утром они имели такой же спокойный вид, он вдруг сообразил, что они с самого начала догадывались о таком исходе.

Но они ничего не сказали, а просто наблюдали, как Гу Эршуня выгоняют, из-за чего он сам чуть не оказался под подозрением своего учителя.

Интересно, чья это была идея? Сяо Люланя? Или этой маленькой идиотки?

Порыв ветра всколыхнул волосы Гу Цзяо, последняя подняла руку и аккуратно убрала волосы с лица за ухо, ничуть не беспокоясь о том, что родимое пятно на ее лице будет открыто.

Такой Гу Дашунь Гу Цзяо еще никогда не видел.

Нет, он действительно видел ее и раньше. В утро экзамена, когда она вытащила его из телеги, тогда она тоже была так же расслаблена и безразлична. Просто в тот день он был так зол, что у него не хватило ума обратить на это внимание.

Что случилось с этой маленькой идиоткой? Как получилось, что она вдруг изменила свой нрав, перестала приходить в семью Гу на обед и вдруг стала поддерживать хорошие отношения с Сяо Люланем?

«Ты хочешь пить?» - Сюэ Нинсян развязала мешок с водой на поясе и протянула его Гу Цзяо.

Даже вдова Сюэ, которая раньше не ладила с ней, теперь стала ее подругой?

Гу Дашунь глубокомысленно нахмурилась.

Когда повозка подъехала к деревне, Гу Дашунь первым спрыгнул с нее.

Гу Цзяо не стала с ним соревноваться. Она осталась сидеть в повозке, глядя на него со слабой улыбкой, а затем произнесла: «Не забудьте завтра отправить Сяошуня в академию».

Гу Дашунь сжал кулак.

......

После возвращения домой Гу Цзяо почувствовала, что сегодня особенно холодно, руки и ноги у неё очень замерзли. А к вечеру у неё пришли первые месячные.

В сельской местности людям не хватало питания, и у многих первые месячные начинались поздно. Этому телу было уже четырнадцать лет, но месячные начались впервые.

Она не знала, повлияло ли на нее падение в воду некоторое время назад, но сейчас она чувствовала сильный озноб. Кроме того, сегодня снова дул сильный ветер, из-за чего боль в животе была нестерпимой.

На самом деле, проработав в организации много лет, она уже давно привыкла ко всем видам боли, но терпеть такую боль в животе во время физиологического периода, она была просто не в состоянии.

В это время Сюэ Нинсян зашла вернуть одежду Гу Цзяо. Как только она вошла в комнату, то увидела последнюю, сидящую на стуле с бледным лицом, и сразу же спросила: «Что с тобой?»

«Ничего», - слабо ответила Гу Цзяо.

Женщина, которая днем могла победить четырех мужчин одним ударом, сейчас настолько слаба, что не может даже встать, может ли это быть пустяком? Сюэ Нинсян посмотрела на её руки, прикрывающие живот, и спросила: «У тебя пришли месячные?»

У Гу Цзяо не было сил даже ответить.

Услышав шум в комнате, Сяо Люлань подошел спросить: «Что случилось?»

Гу Цзяо ничего не ответила, но Сюэ Нинсян сказала: «У нее пришли первые месячные, и у нее сильные боли. Есть ли у вас дома коричневый сахар? Нужно сварить его в воде и дать ей выпить».

Сяо Люлань внезапно замер.

Сюэ Нинсян раньше много не задумывалась об этом. Она считала, что раз они уже женаты полгода, то, должно быть, уже давно завершили свой брак. Поэтому разговоры о таких вещах не должны быть чем-то особенным.

_____________________________________________________

* - обычай, практиковавшийся в Китае (особенно в аристократической среде) с начала X до начала XX века.

Полоской материи девочкам привязывали к ступне все пальцы ноги, кроме большого, и заставляли ходить в обуви малого размера, отчего ступни значительно деформировались, иногда лишая возможности ходить в будущем. Такие ноги традиционно назывались «золотыми лотосами».

** - ли – около 500 метров.

*** - устаревшее название периода времени с 5 до 7 часов вечера.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 18 - Покраснеть

Сяо Люлань в смущении вышел на улицу.

Дома у них не было коричневого сахара, а рынок в столь поздний час был уже закрыт. Поэтому, если он хотел получить его сейчас, ему не оставалось ничего другого как идти в чужой дом, чтобы попросить одолжить его.

Сяо Люлань никогда ни у кого ничего не просил, не говоря уже о коричневом сахаре, который пьют женщины, когда наступает время месячных.

Он стоял под карнизом, и щеки его немного горели.

Сделав несколько глубоких вдохов, он шагнул вперед и направился в восточную часть деревни.

«Тетя Чжан». Он постучал в дверь семьи Чжан.

Когда тетя Чжан открыла дверь и увидела, что это он, она улыбнулась и спросила: «Это ты Люлань. Что-то случилось, что ты пришел ко мне так поздно?»

«Я...пришел одолжить немного коричневого сахара», - Сяо Люлань ответил, притворяясь спокойным.

В сельской местности коричневый сахар являлся большой редкостью, и у большинства семей, естественно, в домах он не водился. Невестка тети Чжан только что родила ребенка и находилась на месячном послеродовом отдыхе. Сяо Люлянь слышал, что она попросила Второго дядюшку Луо сходить на рынок и купить ей коричневый сахар.

«Зачем тебе коричневый сахар? Девушка Гу беременна?» - спросила тетя Чжан.

Щеки Сяо Люлань снова запылали: «Нет, нет!»

«А, тогда у нее, должно быть, пришли первые месячные. О? Я не могу поверить, Люлань ты такой заботливый муж!» В деревне давно ходили слухи, что эти двое снова полюбили друг друга, и тетя Чжан сначала отнеслась к этому немного скептически, но теперь она сама убедилась в этом воочию.

Тетя Чжан вернулась в дом, чтобы принести для него миску коричневого сахара, а затем шутливо поддразнила его: «Для женщины это радостное событие, когда у нее, наконец, наступают первые месячные. Это значит, что она скоро сможет родить тебе ребенка!»

Сяо Люлань даже не знал, как он оттуда вышел.

Когда он принес вскипячённую воду с коричневым сахаром в комнату Гу Цзяо, Сюэ Нинсян к этому времени уже ушла, а его жена лежала боком на кровати и выглядела сильно ослабевшей.

Он вошел в комнату, не поднимая головы, и поставил воду с коричневым сахаром на стол, быстро проговорив: «Сначала выпейте это, а потом позови меня, если этого будет недостаточно».

С этими словами он повернулся и ушел.

Хотя он всё это проделал довольно быстро, глаза Гу Цзяо были достаточно остры, чтобы заметить, что его уши покраснели.

Гу Цзяо рассмеялась себе под нос и выпила воду с коричневым сахаром из миски до последней капли.

Она не ожидала, что вода с коричневым сахаром окажется действительно настолько эффективной. Ее тело согрелось, и она почувствовала себя более комфортно, и вскоре она заснула.

В ту ночь ей приснился еще один сон.

Ей приснилось, что на следующий день она встала поздно. Сяо Люлань к этому времени уже вышел из дома в одиночестве и встретил Гу Сяошуня у входа в деревню.

Они вместе отправились в академию и зашли в один класс.

Гу Сяошунь всегда был немного глуповатым мальчишкой, поэтому он проспал весь утренний урок, чем произвел очень плохое впечатление. Когда распределяли комнаты в общежитии, никто не захотел жить с ним, только Сяо Люлань выступил вперед.

Их двоих определили в самую западную комнату общежития, которая была в крайне запущенном состоянии. Как только они вошли, крыша обрушилась, в результате чего Сяо Люлань получил тяжелую травму, а Гу Сяошунь – повезло больше, он отделался лишь несколькими царапинами.

На следующий день Гу Цзяо действительно встала поздно.

Уже получив опыт от предыдущего сна, в этот раз Гу Цзяо была намного спокойнее.

Сяо Люланя уже не было дома. Он, вероятно, уже отправился в академию.

Повозка второго дяди Луо уехала в город, поэтому ей ничего не оставалось, как отправиться туда пешком. Когда она добралась до академии, был уже полдень.

Гу Сяошунь спал на столе, пока сидящий перед ним ученик не ткнул его кистью, сказав: «Эй, просыпайся, пора обедать!»

Только тогда Гу Сяошунь протер глаза и сел: «Ах, уже пора есть?»

Ученики вокруг него фыркали от смеха, глядя на его помятое лицо, потому что он спал прямо на раскрытой книге.

В классе знали, что у Гу Сяошуня были какие-то связи с кем-то в академии, и что он попал сюда, так сказать, через черный ход. Тем не менее, они не ожидали, что этот парень окажется полным невеждой.

Даже в худшем классе академии Тяньсян за всю историю никогда не было такого бездельника.

Все смотрели на Гу Сяошуня с оттенком неодобрения во взгляде.

В этот момент подошел учитель Чжан из их класса.

Учитель Чжан сказал: «Сегодня мы будем распределять вас по комнатам общежития. В каждой комнате будут жить по четыре человека».

В Земном классе B числилось 26 человек, что означало, что в одной из комнат будут жить два человека.

Все вскоре сформировали свои группы. Сосед Сяо Люланя по парте, у которого в этом же классе учились два друга детства, попросил последнего присоединиться к ним.

С другой стороны, у Гу Сяошуня дело обстояло гораздо хуже. Никто не хотел жить с ним в одной комнате, поэтому ему пришлось остаться одному. Да, был один студент, который болел и только сегодня приступил к занятиям. Он тоже остался один, поскольку никого ещё не знал его здесь хорошо.

Но, очевидно, что и он также не жаловал Гу Сяошуня. Он заявил: «Я... я не хочу жить с ним в одной комнате!»

«Ха! Тогда я буду жить один!» - Гу Сяошунь скрестил руки на груди и гордо вздёрнул подбородок.

Конечно, он не мог жить один. Разве двадцать пятый ученик мог спать где-то без кровати?

Тогда Сяо Люлань выступил вперёд и равнодушно сказал: «Я поменяюсь с тобой местами».

Ученик был до слез растроган и несколько раз благодарил его, казалось, ему не хватило совсем немного, чтобы назвать Сяо Люланя "братом".

Гу Сяошунь усмехнулся: «Шурин, ты совсем не обязан жить со мной! Не то чтобы я не хотел жить с тобой, просто я думаю...»

Сяо Люлан забрал ключ у учителя Чжана и пошёл без всякого выражения на лице.

Гу Сяошунь поджал губы и неохотно последовал за ним.

Все хорошие комнаты к этому времени были уже разобраны, оставалась лишь самая дальняя, поэтому они отправились к ней, неся свои пожитки.

Когда они были уже на полпути, к ним подбежал мальчик с потным лицом и спросил: «Кто из вас Сяо Люлань?»

Сяо Люлань остановился, повернулся к нему и ответил: «Я».

Мальчик проговорил, задыхаясь: «Там пришли из твоей семьи! Тебя ждут снаружи, это срочно! Просили сказать, чтобы ты немедленно вышел во двор!»

Сяо Люлань был сиротой. Единственным человеком, которого можно было назвать его семьей ......, была она.

Сяо Люлань помолчал немного и сказал Гу Сяошуну: «Это, наверное, твоя сестра».

«Моя старшая сестра здесь?» Как только последний услышал, что Гу Цзяо здесь, все его тело сразу наполнилось энергией: «Тогда чего мы ждем? Давай поторопимся и поищем мою старшую сестру!»

На самом деле, они находились от своей комнаты всего в нескольких шагах, так что можно было сначала занести в неё свои вещи, в потом уже идти к ней.

Однако она сказала, что это срочно.

Сяо Люлань ускорил шаг. С сумкой и костылем он отправился к воротам академии вместе с Гу Сяошунем.

У ворот академии было довольно многолюдно, а Гу Цзяо, как обычно, была одета в неприметную одежду, однако Сяо Люлань сразу же узнал ее.

Она, видимо, довольно долго стояла на холодном ветру, поэтому ее лицо слегка покраснело от холода. И, возможно, ей не нравился окружающий шум, так как ее брови время от времени слегка хмурились.

«Старшая сестра! Старшая сестра!» - Гу Сяошунь взволнованно побежал к Гу Цзяо.

Гу Цзяо посмотрела на него и быстро перевела взгляд на Сяо Люланя, который стоял немного дальше.

Последний в этот момент тоже смотрел на нее. Их взгляды встретились, и Сяо Люлань мгновенно замер от простой улыбки, заигравшей на губах Гу Цзяо при взгляде на него.

Сяо Люлань отвёл взгляд, а затем подошел к ним.

«Старшая сестра, почему ты ищешь нас? Что-то случилось?» -  спросил Гу Сяошунь.

«О, ничего». Гу Цзяо непринуждённо заявила: «Я искала вас, чтобы мы могли пообедать вместе».

После этого она увидела, что Сяо Люлань смотрит на нее с недоверием. Она поправила воротник Гу Сяошуня и серьёзно заявила: «Это твой первый день в академии, поэтому я волновалась за тебя».

Вскоре они отправились в ближайшую лапшичную, где подавали лапшу "Янчунь", и заказали там три миски.

Это было то же место, куда Фэн Линь в прошлый раз водил Сяо Люланя и Гу Цзяо.

Сяо Люлань ел без всякого аппетита.

Гу Цзяо спросила его: «Разве эта лапша не такая же, как в твоем родном городе? Тебе она не нравится?»

«Она не так хороша, как то, что готовишь ты». Эти слова вырвались из его рта неосознанно, а сам Сяо Люлянь замер после их произнесения.

Гу Цзяо тоже застыла на мгновение, а потом уставилась на него, подперев щеки кулачками, и с улыбкой сказала: «Хорошо, тогда я сегодня приготовлю для тебя ужин».

Гу Сяошунь был большим любителем поесть. После того, как он съел одну миску, он хотел съесть еще одну, но почему-то вдруг почувствовал себя сытым.

«Как так получилось, что я вдруг наелся?»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 19 - Талант

После обеда Сяо Люлань и Гу Сяошунь вернулись в академию, где им сообщили, что потолок в их комнате в общежитии обрушился.

«Когда он обрушился?» - спросил Сяо Люлань.

Один из учеников ответил ему: «Он обрушился вскоре после того, как вы оба ушли. Многие видели, как вы шли в свою комнату, и боялись, что вас похоронило там заживо под грудой обломков».

Ведь они туда и направлялись, пока...

Выражение лица Сяо Люланя вдруг застыло.

Гу Сяошунь из любопытства побежал посмотреть на рухнувший потолок в комнате и увидел, что пол усыпан обломками, а в одном месте даже пол проломился от упавшей потолочной балки. Когда он подумал, что могло случится, если бы эта штука ударила человека, например, по голове, то так испугался, что ему вдруг стало трудно дышать: «К счастью, моя старшая сестренка пришла пообедать с нами! Иначе нам обоим пришлось бы быть похороненными здесь заживо!»

С того случая в медицинском зале, это был уже второй раз, когда он счастливо избегал катастрофы благодаря ей.

Сяо Люлань задумчиво посмотрел в ту сторону, куда ушла Гу Цзяо.

В общежитиях академии Тяньсян всегда было много учащихся. В этот раз было зачислено 101 ученик, и это был один из самых больших наборов за всю историю.

Выяснилось, что в академии больше не было свободных комнат, поэтому руководство могло только позволить этим двум незадачливым ученикам продолжать обучение в академии, живя при этом за ее пределами.

Поскольку плата за проживание была включена в стоимость обучения, как правило, она не возвращалась, если студент решал не жить в академии. Однако, учитывая, что это не являлось желанием студента, академия взяла на себя инициативу оплачивать ежедневный проезд Сяо Люланя и Гу Сяошуня.

Гу Сяошуню было все равно. Он не любил семью Гу, но и академия ему не нравилась. Для него везде было одинаково.

«Шурин, разве ты не счастлив?» - шепнул Гу Сяошунь Сяо Люланю, направляясь обратно в класс.

«Почему я должен быть счастливым?» - спросил Сяо Люлань.

«Теперь ты можешь вернуться и продолжать спать с моей старшей сестрой!» Гу Сяошунь был человеком, который говорил, не задумываясь. Ему было тринадцать лет. Сказать, что он не знал о подобных вещах, было неправдой, но и сказать, что он все прекрасно понимал, тоже было не совсем так. По его мнению, мужчина должен спать со своей женой, обнимаясь, но он не знал, что еще нужно делать после объятий.

Поэтому, говоря это, он нисколько не устыдился.

Сяо Люлань, поперхнувшись, проговорил: «Не болтай ерунды».

«О». Ведь шурин действительно мог вернуться и спать с моей старшей сестрой! Что я сказал тут глупого!?

К этому моменту они подошли ко входу в класс.

После обеда они занимались арифметикой. На самом деле, имперский гражданский экзамен не включал в себя арифметику, и основное внимание уделялось сочинению из восьми секций. Императорский двор просто не придавал ей значения. Это была исключительно идея декана преподавать этот предмет ученикам, надеясь вырастить многогранно образованные таланты для государства Чжао.

Сяо Люлань только сел, как учитель Чжан окликнул его: «Декан хочет видеть тебя».

С этим он отправился в зал Чжунчжэн* декана.

Как только он подошел к двери, то столкнулся с Гу Дашунем, который как раз только вышел оттуда.

Лицо Гу Дашуня всё ещё было наполнено самодовольством, и как только он увидел Сяо Люланя, он нахмурился: «Что ты здесь делаешь?»

Последний проигнорировал его и прошел мимо, опираясь на костыль.

Гу Дашунь глубокомысленно нахмурился.

Сяо Люлань тоже пришел к декану?

В первый день обучения Гу Дашуня учитель Чэнь сказал ему, что декан очень высоко ценит его, а затем тихо намекнул, что декан планирует выбрать прямого ученика из этой группы студентов и попросил его усердно работать.

Конечно, он должен был упорно трудиться.

Он считал себя одаренным небесами. И если у него ещё было бы руководство такого великого ученого, подобного декану, который мог бы тщательно направлять его, разве тогда ему пришлось бы беспокоиться о сдаче императорского экзамена и о получении ученой чести?

Вчера он даже не спал почти всю ночь и написать эссе, которое утром показал учителю Чэню. В полдень учитель Чэнь показал его декану, затем последний вызвал его к себе и задал несколько вопросов по поводу его работы, на все из которых он ответил очень хорошо.

Он видел, что декан остался очень доволен.

Он думал, что место первого ученика ему уже обеспечено, но почему тогда Сяо Люлань тоже пришёл сюда?

Может это было связано с комнатой в общежитии?

Он слышал, что комната, которую он делил с Гу Сяошунем, обрушилась в полдень. То, что он столкнулся с таким несчастьем, доказывало, что ему не везет по жизни.

Подумав об этом, Гу Дашунь усмехнулся и высокомерно вздернув подбородок вернулся в свой класс.

В зале Чжунчжэн декан указал на лежащее на столе восьмичленное сочинение и спросил Сяо Люланя: «Вы сами написали это?»

«Да», - ответил Сяо Люлань.

Острый взгляд декана упал на Сяо Люланя. Этому молодому человеку было всего семнадцать лет, и его лицо все еще носило отпечаток незрелости. Тем не менее, сейчас он демонстрировал спокойствие и безразличие, которые не свойственны этому возрасту.

Несмотря на искалеченную ногу, он, казалось, обладал более благородной аурой, чем любой другой студент.

«Почему вы не ответили на первые два вопроса?» - спросил декан.

Посторонние просто знали, что этот студент был в самом низу списка, но они не знали, что он на двух экзаменах из трех сдал две пустые работы.

По правде говоря, его не должны были принимать, но сочинение, которое он написал, было просто потрясающим.

Сочинение, написанное студентом по имени Гу Дашунь, тоже было хорошим. Для претендента оно действительно было написано очень хорошо. Но по сравнению с работой Сяо Люланя оно сразу же померкло и отошло на второй план.

На этот раз Сяо Люлань не ответил на вопрос декана.

Какой упрямый ребенок, - в сердцах подумал декан. Махнув рукой, он сказал: «Ладно, возвращайся в свой класс».

Сяо Люлань поклонился декану, повернулся и вышел.

Из-за ширмы вышел пожилой мужчина в простой хлопчатобумажной одежде.

«Учитель!» Декан немедленно встал и почтительно поклонился.

Старик взял сочинение Сяо Люланя и покачал головой, прочитав его: «Этот ваш студент полон враждебности».

.......

После того, как Гу Цзяо рассталась с Сяо Люланем и Гу Сяошунем, она отправилась на ближайший рынок.

Рынок на востоке города был похож на рынок на западе, за исключением того, что он был более высококлассным и, соответственно, более дорогим. Однако в данный момент он был уже закрыт, поэтому Гу Цзяо могла только заходить в магазины или на другие рынки, чтобы купить то, что ей нужно.

Гу Цзяо ходила по разным магазинам и купила пять цзиней** пшеничной муки, два цзиня отличной филейной свинины, а также два цзиня соли. В общей сложности она потратила более ста медных монет.

Проходя мимо магазина тканей, она вспомнила, что, когда Сяо Люлань несколько дней назад собирал одежду, она заметила, что некоторые вещи были протерты или порваны в некоторых местах.

Она зашла в магазин и купила ему новый комплект одежды. Она также попросила у продавца немного ненужных остатков ткани, чтобы починить то, что еще можно было починить.

Хотя она никогда раньше не чинила одежду, даже свою собственную, однако она не раз зашивала людям раны, поэтому, если рассматривать ткань как кусок человеческой кожи, то для неё это должно было быть простым делом.

Гу Цзяо сложила все купленные вещи в корзину и собралась возвращаться в деревню. Когда она вышла из магазина, то обнаружила, что на улице внезапно появилось много солдат.

Гу Цзяо услышала, как люди вокруг нее перешёптываются.

«Что происходит?»

«Я слышал, что сбежал больной из прокажённого дома на горе, поэтому власти ищут его по всем улицам города!»

«О! Прокаженный! Как такое могло случиться?»

«Почему бы и нет? Однако лучше не выходить на улицу в эти дни, чтобы случайно не столкнуться с этим человеком! Как только заразишься этой болезнью, тебя уже никто не сможет вылечить!»

В древние времена проказа была неизлечимой болезнью. Заразившись ею, нужно было отправляться в прокажённый дом на горе и там ждать смерти.

Гу Цзяо вдруг вспомнила кое-что. Брат Сяо Люланя, вроде как, умер от проказы.

Обыскав эту улицу, солдаты отправились на следующую.

Гу Цзяо вернулась в деревню.

Её не сильно интересовало, что происходит в городе. Вернувшись домой, она пошла на кухню, чтобы приготовить лапшу.

Когда она замешивала тесто, то услышала снаружи громкий шум, как будто что-то стучало в дверь ее дома.

Гу Цзяо вытерла руки сухой тряпкой, а когда подошла посмотреть кто там, то, открыв дверь, увидела, что на пороге её дома лежит старушка.

_____________________________________________________

* - 中正: справедливый. Это название зала декана.

** - цзинь – равняется 500 г

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 20 - Выбор

Старушка лежала на земле боком, ее лицо скрывали грязные, всклокоченные волосы, а тело было грязным и завернутым в лохмотья. Первой мыслью Гу Цзяо было то, что это, должно быть, жительница этой деревни, которая, возможно, возвращаясь с поля упала в обморок у её двери.

А громкий звук, раздавшийся в этот момент, видимо был результатом удара ее головы о дверь дома. Это было видно по рассечённому лбу, из которого стекала кровь.

Не то чтобы Гу Цзяо не встречала в своей предыдущей жизни подобной аферы, когда кто-то намеренно ранил себя, чтобы потом вымогать деньги у другой стороны, но, просматривая свои воспоминания, казалось, что в этой жизни такое не было в ходу.

Эта старушка действительно упала в обморок у двери её дома.

Гу Цзяо присела на корточки, чтобы узнать, к какой семье она принадлежит, и отправить ее обратно. Однако, как только она перевернула тело старушки и положила спиной на землю, Гу Цзяо заметила, что что-то не так.

На ее лице были равномерные бледные поражения кожи, в пределах которых имелись красноватые пятна с размытыми границами. Помимо лица, подобные поражения присутствовали также и на тыльной стороне обеих рук.

Гу Цзяо слегка нахмурила брови. Это было явно...

«Старшая сестренка! Мы вернулись!»

В этот момент Гу Сяошунь, неся в руках старую сумку с книгами, подбежал к Гу Цзяо.

Гу Цзяо с серьезным выражением лица посмотрела на него и сказала: «Не подходи!»

Она никогда раньше не разговаривала с Гу Сяошунем таким строгим тоном, поэтому последний на мгновение остолбенел.

«Старшая сестренка...» Он сделал два шага вперед.

«Я же сказала, не подходи!» Тон Гу Цзяо стал намного холоднее.

На этот раз Гу Сяошунь не осмелился двинуться с места и просто стоял в двух шагах от старшей сестры.

Он мог видеть Гу Цзяо, естественно, также мог видеть и старушку, лежащую перед старшей сестрой.

Интуиция подсказывала ему, что это может быть как-то связано именно с ней.

Он спросил: «Старшая сестра, кто она?»

Гу Цзяо перевела взгляд на старушку и ответила: «Я не знаю, но тебе придётся вернуться в семью Гу».

Изначально она планировала позвать Гу Сяошуня к ним на ужин, но теперь, когда произошло нечто подобное, безопасность нахождения в её доме теперь не могла быть полностью гарантирована, и она не хотела навредить Гу Сяошуню.

Гу Сяошунь не был рад её словам, но раз уж старшая сестра так сказала, он мог только вернуться домой.

«Ну что ж, шурин, тогда я пойду». Он повернулся и сказал Сяо Люланю, который к этому моменту появился у него позади.

Гу Цзяо слегка вздрогнула. Сяо Люлань тоже вернулся?

Не только Сяо Люлань, но и Фэн Линь тоже пришёл.

Фэн Линь помог своему соседу по парте с домашним заданием, а тот в знак благодарности подарил ему корзину грейпфрутов. Половину он сразу же отдал Сяо Люланю. Беспокоясь, что последний не сможет донести её до дома, он проводил его обратно в деревню.

Что касается Гу Сяошуня, то последний всегда издевался над Сяо Люланем, поэтому Фэн Линь все еще не решался оставить своего друга с ним наедине по дороге домой. Поэтому вызвался, так сказать, проводить их.

Сяо Люлань и Фэн Линь также заметили старушку на земле.

«Вам обоим тоже не стоит сюда подходить», - сказала Гу Цзяо.

Фэн Линь нахмурился, ему показалось это странным: «Она мертва? Ты же не убила ее?»

«Эй! Что за чушь ты несешь!» - Гу Сяошунь действительно ненавидел этого красавчика, который всегда клеветал на его старшую сестру.

Фэн Линь хмыкнул: «Разве я не прав? Должно быть, с той старушкой что-то случилось, иначе почему нам нельзя подходить?»

Сяо Люлань подошел к нему с холодным выражением лица.

«Ты... не подходи», - выкрикнула Гу Цзяо.

Сяо Люлань, не слушая её, все равно подошел.

На самом деле, он уже издалека мог понять, в чем дело. Когда он подошел ближе и присмотрелся, то окончательно понял, что его подозрения подтвердились.

Фэн Линь увидел, как он пошел туда, и поспешил последовать его примеру.

«А! Зачем вы оба туда пошли? Старшая сестренка, я...я...» - Гу Сяошунь озабоченно почесал голову.

Когда Фэн Линь оказался рядом с Сяо Люланем и посмотрел на старушку, то увидел белые и красные пятна по всему ее лицу. В его сердце зародилось чувство тревоги: «Брат Сяо, это...»

«Проказа», - Сяо Люлань, нахмурившись, ответил.

Фэн Линь задрожал всем телом и чуть не упал!

«Это, это, это, это... Эта старушка - прокаженная...» - Фэн Линь был так потрясен, что начал заикаться.

Все знали, что проказа - одна из самых страшных болезней. Говорят, что если один человек в деревне заразился, то заразится вся деревня. Более того, от этой болезни нет лекарства. Оставалось только одно – покорно ждать смерти.

Во времена предыдущей династии произошла трагедия, при которой погибли десятки тысяч людей только потому, что не относились достаточно серьёзно к такой болезни, как проказа.

Первое, что сделал нынешний император после вступления на престол, это огородил гору и построил там дом для прокаженных, именно туда теперь отправляли всех заражённых для централизованного лечения.

«Ты прикасалась к ней?» - Сяо Люлань спокойно посмотрел на Гу Цзяо.

Последняя кивнула.

Однако то, что она прикоснулась к ней, не имея на коже рук никаких повреждений, ещё не говорило о том, что она могла заразиться.

Однако другие люди могли думать иначе.

Если бы люди узнали, что Гу Цзяо контактировала с больным проказой, они бы точно отправили ее в дом для прокажённых на горе вместе с этой старушкой.

Дом прокажённых на горе был таким местом, поднявшись туда однажды, уже никогда не спустишься обратно.

Фэн Линь отвел Сяо Люланя на десяток шагов в сторону и с паникой в голосе заговорил: «Ты слышал, что она сказала. Она прикоснулась к больному проказой. Ее нужно немедленно отослать на гору! Иначе вся деревня будет заражена!»

Брови Сяо Люланя сошлись на переносице.

Фэн Линь топнул ногой и сказал: «Ну же, брат Сяо, почему ты все еще сомневаешься? Разве ты не хотел избавиться от этой злобной женщины? Она сама прикоснулась к прокаженной старухе, и в девяти случаях из десяти она уже заражена. Согласно закону императорского двора, она должна быть отправлена на гору в дом прокажённых. Для тебя это законный шанс избавиться от нее раз и навсегда!»

Фэн Линь уже всё обдумал, Сяо Люлань был ученым, и, если бы он просто бросил свою жену, это разрушило бы его репутацию. Но то, что происходило сейчас, было просто своевременно предоставленной небесами возможностью. Он мог не только сохранить свою репутацию, но и избавиться от этой злобной женщины!

«Никто не будет отправлен на гору в дом прокажённых», - спокойно заявил Сяо Люлань.

Фэн Линь непонимающе уставился на него.

Сяо Люлань подошел к Гу Цзяо, опираясь на костыль, и сказал: «Принеси мне сухую тряпку».

Гу Цзяо не стала ничего спрашивать и просто вошла в дом за чистой тканью.

Сяо Люлянь взял тряпку из ее рук и присел на корточки перед пожилой женщиной.

Поняв, что он собирается сделать, Гу Цзяо сказала: «Я сама».

«Не нужно». Сяо Люлань положил ткань на лицо старушки, так чтобы ее нос и рот были прикрыты, а затем сказал: «Давай отнесем ее внутрь».

«Хорошо», - кивнула Гу Цзяо.

«Эй! Брат Сяо!» - Фэн Линь зашипел, чтобы остановить его.

В этот момент Гу Сяошунь также расслышал обрывки разговора. Он понял, что старушка на самом деле оказалась больной проказой, которая пришла неизвестно откуда, именно поэтому его старшая сестра не разрешила ему подойти, так как боялась, что он заразится.

Но неужели он, Гу Сяошунь, был таким неблагодарным человеком?

Он опрометью кинулся помогать старшей сестре и шурину нести старушку на задний двор.

Фэн Линь от бессилия топнул ногой.

Сумасшедший!

Вы все сумасшедшие!

Затем он стиснул зубы и вошел в дом, несмотря на риск заражения!

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 21 - Лечение

Несколько человек положили старушку на соломенный тюфяк на заднем дворе.

К счастью, задний двор их дома был достаточно просторным, иначе он не смог бы вместить больную проказой и тех, кто хотел держаться от нее на расстоянии.

«Что нам теперь делать?» - спросил Гу Сяошунь, глядя на старушку.

«Идите и сначала вымойте руки», - приказала Гу Цзяо.

Трое мужчин вымыли руки чистой водой с мыльными стручками.

Позже Сяо Люлянь пошел в свою комнату и написал рецепт.

Гу Цзяо встала позади него и тихо спросила: «Что это?»

Хотя она унаследовала память изначальной владелицы тела, когда переместилась сюда, последняя не была грамотной, поэтому нынешняя Гу Цзяо не могла прочитать иероглифов этой династии.

«Рецепт лекарства», - ответил Сяо Люлань.

«Что это за иероглиф?» - спросила Гу Цзяо, указывая на первый иероглиф первого слова на рецепте.

«Земля». Сяо Люлань прочитал его целиком: «Сушеная кожица корня дерезы».

«А это что?» - Гу Цзяо продолжала указывать вниз.

«Горький женьшень, колючая горчица, дикий имбирь..." Сяо Люлань прочитал каждое слово в рецепте, на который указывала Гу Цзяо.

Выражение лица последней было очень серьезным, как будто она действительно училась читать. Хотя это было несколько неуместно для данного случая, Сяо Люлань не стал особо задумываться над этим.

«Как получилось, что у тебя есть рецепт от проказы?» - вдруг с сомнением спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань сделал паузу и ответил: «Когда-то мой старший брат тоже был болен проказой. Странствующий лекарь выписал для него рецепт предков. Я своими глазами видел, как мой старший брат выздоровел, выпив лекарство по этому рецепту».

Первоначальная владелица тела случайно услышала, как он упоминал раньше, что его брат болен проказой, однако она была слишком глупа, чтобы понять, что такое проказа, поэтому не придала этому значения и никому об этом не говорила.

Фэн Линь знал об этом. Поскольку брат Сяо Люланя был болен проказой, он также был отвергнут жителями деревни, поэтому ему пришлось покинуть родной город и приехать в Цинцюань учиться.

На полпути они случайно встретились. Но Фэн Линь не знал, что это его бывший одноклассник, пока не спросил, кто он такой. Это было потому, что семья Фэн Линя переехала, и они не виделись много лет. Обе стороны так сильно изменились за эти годы, что Фэн Линь не узнал бы его, если бы Сяо Люлань не назвал своё имя и фамилию.

«Раз ему стало лучше, почему он умер?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань опустил глаза и сказал: «Весть о его проказе стала известна, и солдаты забрали его на гору в дом прокажённых. Вскоре после этого он заболел там и умер».

Так все и случилось.

Гу Цзяо кивнула и сказала: «Это тот самый рецепт, по которому твой старший брат вылечил свою болезнь?»

Сяо Люлань издал звук согласия, а затем добавил: «Проявления её болезни незначительны, что очень схожи с симптомами моего старшего брата. При правильном лечении, возможно, она сможет полностью вылечиться».

Сейчас Гу Цзяо уже поняла суть рецепта. Всё правильно, это лекарство было направлено на борьбу с симптомами болезни, однако его действие было очень медленным, и оно могло только задержать развитие проказы. Вылечить же болезнь полностью с его помощью было бы очень трудно.

Однако Гу Цзяо ничего этого не сказала.

Фэн Линь взял рецепт и сказал: «Я принесу эти лекарственные травы!»

Сяо Люлянь посоветовал: «Не забудь покупать лекарственные травы в разных местах».

Фэн Линь оторопел на мгновение, а потом его осенило: «Я понимаю!»

Никто не должен был узнать, что это рецепт от проказы, иначе их разоблачат.

«Я тоже пойду!» - сказал Гу Сяошунь.

«Зачем это?» - Фэн Линь не хотел идти с ним.

Гу Сяошунь поднял бровь и сказал: «Я помешаю тебе доложить властям!»

Не думай, что я ничего не слышал. Этот красавчик только что убеждал моего шурина отправить мою старшую сестру на гору в дом прокажённых!

Фэн Линь закатил глаза.

Если бы Сяо Люлань не трогал старушку, он бы обязательно доложил бы властям, но последний уже дотронулся до нее. Поэтому если он сейчас это сделает, то не заберут ли они и его вместе с Сяо Люланем?

В любом случае, Гу Сяошунь был настолько решительно настроен следовать за ним, что у Фэн Линя не было другого выбора, кроме как взять его с собой.

Ехать на повозке было невозможно. Если бы об этом стало известно, это было бы опасно, поэтому они отправились пешком в главные магазины лекарств в городе. Примерно через час они купили все необходимые лекарственные травы, а также горшок для приготовления лекарства.

Гу Цзяо отнесла лекарственные травы на кухню и начала готовить отвар.

В ожидании, когда лекарство будет готово, Гу Цзяо спросила Сяо Люланя: «Зачем ты вернулся? Я слышала, что Гу Дашунь переехал в общежитие».

Сяо Люлань рассказал Гу Цзяо об обрушении потолка в их комнате в общежитии.

Как и ожидалось. Гу Цзяо втайне подумала, но внешне притворилась слегка шокированной: К счастью, вы оба не пострадали.

Сяо Люлань бросил на нее задумчивый взгляд.

На заднем дворе было слишком холодно, поэтому Гу Цзяо прибралась в сарае, где они хранили зерно, перенесла туда бамбуковую кровать, расстелила ватный тюфяк, так что получилась хорошая постель.

«Вы все выйдете, мне нужно напоить ее лекарством». Гу Цзяо выставила всех вон.

«Старшая сестра, ты должна быть осторожна», - обеспокоенно сказал Гу Сяошунь.

«Не волнуйся, я знаю, что нужно быть осторожной». Отослав мужчин, Гу Цзяо тихонько достала спрятанную в корзинке коробку с лекарствами.

Суждение Сяо Люланя было верным. Эта пациентка действительно находилась на ранней стадии проказы. Кроме того, ее проказа относилась к туберкулоидному типу, который вызывал меньше поражений кожи и был менее заразным. При правильном симптоматическом лечении она могла полностью выздороветь без каких-либо последствий.

Но потеря сознания была вызвана не проказой, а чрезмерной усталостью. Ее одежда была порвана, а обувь изношена.

Гу Цзяо не могла не думать о солдатах, которых она встретила в городе. Могла ли ...... она быть пациенткой, которая сбежала из дома прокаженных на горе?

Когда старушка немного пришла в себя, Гу Цзяо достала из аптечки дапсон и рифампицин и дала ей. Кроме того, она добавила специальное лекарство из научно-исследовательского института.

Что касается миски с традиционным лекарственным отваром, она также дала старушке выпить его, но похоже последняя очень не любила пить горькие лекарства, потому что она сразу выплюнула его с выражением отвращения на лице.

«Бабушка, откуда ты?» Гу Цзяо попыталась расспросить старушку откуда она пришла, чтобы потом безопасно отправить ее обратно.

Однако последняя лишь спокойно посмотрела на Гу Цзяо, фыркнула и, отвернувшись, заснула.

Гу Цзяо: «...»

Гу Цзяо собрала свои вещи и пошла на задний двор, чтобы сначала тщательно вымыть руки.

«Старшая сестренка!» Гу Сяошунь, который ждал во дворе, подошёл к ней и спросил: «Почему ты так долго не выходила?»

«Старушка медленно пила лекарство. Прошло много времени, прежде чем она выпила его полностью», - легкомысленно ответила Гу Цзяо.

«Кхм!» Гу Сяошунь огляделся вокруг и прошептал: «Старшая сестра, ее действительно можно вылечить? Я слышал, что от проказы нет лекарства».

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «Не волнуйся, ее можно вылечить».

Гу Сяошунь никогда не слышал о том, что проказа излечивается, но по какой-то причине, когда старшая сестра сказала это, он поверил ей всем сердцем.

Раз старшая сестра сказала, что это можно вылечить, значит, это точно можно вылечить!

Когда стало уже поздно, Гу Сяошунь и Фэн Линь должны были возвращаться.

Перед уходом Фэн Линь тайком сказал Сяо Люланю: «Брат Сяо, я знаю, что ты рыцарь и не хочешь отказывать умирающему в помощи, но я все же хочу напомнить тебе, что от проказы нет лекарства. Пока люди в деревне еще не обнаружили ее, быстро отправьте её прочь, как только она очнется».

Фэн Линь не мог критиковать Сяо Люланя за то, что, по его мнению, он действовал сегодня неправильно, ведь именно потому, что он был таким человеком, он спас его тогда от пожара даже не зная его.

Брат Сяо был таким мужественным и героическим человеком.

«Кроме того, присматривай за этой злобной женщиной, у нее слишком много контактов со старушкой на случай, если...»

«У нее есть имя», - Сяо Люлань прервал Фэн Линя.

Фэн Линь замер и с недоумением посмотрел на Сяо Люланя.

Честно говоря, Сяо Люлань не был тем, кто легко открывался даже после долгого общения. От начала и до конца он всегда обладал аурой холодного, необщительного человека. Если бы он не спас его тогда, Фэн Линь, вероятно, подумал бы, что он был очень холодным и крайне отталкивающим подростком.

Но в последнее время он всё больше и больше чувствовал, что отношение Сяо Люланя к этой злобной женщине несколько изменилось.

Брат Сяо... Ты изменился!!!

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 22 - Лекарственное питание

Серьезность этого дела была понятна всем четверым, поэтому даже без напоминания они все держали язык за зубами.

Гу Цзяо сказала Гу Сяошуню, чтобы он не приходил к ним домой в эти дни. Хотя ранняя стадия туберкулезной проказы была менее заразной, все равно существовал определённый риск заражения.

Несколько дней Гу Цзяо не ходила на гору за грибами и оставалась дома, чтобы ухаживать за старушкой.

Возможно, из-за того, что о ней хорошо заботились, в полдень третьего дня она полностью проснулась и больше не находилась в бессознательном состоянии. Вот только разум её казался немного не в себе.

Гу Цзяо спросила, кто она такая. В ответ старушка посмотрела на неё широко раскрытыми глазами. Тогда Гу Цзяо спросила, где она живет, но та продолжала смотреть на девушку широко раскрытыми глазами.

Возможно ли, что у неё болезнь Альцгеймера?

«Вы помните, какая у вас была болезнь?» - продолжала спрашивать Гу Цзяо.

Но старушка продолжала смотреть на нее расширенными глазами.

Гу Цзяо осталась в недоумении.

Казалось, что эта старушка не только не помнит, кто она такая, но и забыла о своей болезни.

Хорошо, что она забыла. Гу Цзяо могла присматривать за ней и не давать ей выходить на улицу, но она не могла помешать жителям деревни прийти к ним в дом. Если старушка случайно проболтается о своей проказе, она, Сяо Люлань и Гу Сяошунь, которые тесно общались с ней, окажутся в большой беде.

Что касается того, что с ней делать в будущем, то этот вопрос стоило отложить на потом. Сейчас первоочередной задачей было вылечить ее и не допустить, чтобы кто-то узнал, что она больна проказой.

С этими мыслями Гу Цзяо взяла горшок и пошла готовить отвар для старушки.

Она лечила её не только таблетками из своей коробки с лекарствами, но и традиционным китайским лекарственным отваром, в противном случае тайна коробки с лекарствами была бы раскрыта.

Старушка с отвращением отвернулась, увидев, как Гу Цзяо выходит с горшочком для отвара в руках.

Гу Цзяо даже смутно услышала ее возмущенное ворчание. У этой пожилой женщины довольно вспыльчивый характер, не правда ли?

Лекарственные травы нужно варить на слабом огне в течение получаса. Пока лекарство варилось, Гу Цзяо достала свою коробку с лекарствами, чтобы проверить её содержимое.

За эти несколько дней она использовала много лекарств, но у нее всё не доходили руки, чтобы провести их полную инвентаризацию. Ей нужно было понимать, сколько лекарств у неё осталось и какие из них стоило поберечь.

После проверки она была немного ошарашена результатами.

На самом деле в коробке имелась новая бутылочка с противовоспалительным средством, которую она точно уже использовала, а также дополнительный тюбик антибактериальной мази и ещё несколько лекарств, которые она вообще не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь клала туда.

Гу Цзяо посмотрела на коробку с лекарствами, стоящую перед ней, и потерла подбородок, погрузившись в глубокие раздумья.

......

В конце месяца в академии прошел очередной экзамен.

Гу Дашунь, как мы знаем, поступил в Небесный класс А с ореолом студента, занявшего второе место. После этого он действительно оправдал ожидания учителей и показал отличные результаты. На этот раз он снова занял второе место на экзамене.

Учитель Чэнь был очень счастлив. С другой стороны, на лице Гу Дашуня не было заметно особой радости.

Учитель Чэнь подумал, что он винит себя за то, что не занял первое место, и терпеливо утешал его: «И ты, и Ханьчжи - лучшие среди новых учеников. Ханжи на два года старше тебя, и он начал учиться на несколько лет раньше тебя. Тебе не стоит беспокоиться о своих текущих достижениях».

Гу Дашунь определенно не волновалась по этому поводу. Ученик по имени Сюй Ханьчжи мог полагаться только на то, что он учился на несколько лет дольше него. Возможно, Сюй Ханьчжи сейчас немного опережает его, но его талант был не так высок, как у него, поэтому он был уверен, что в будущем превзойдет его.

Однако амбиции Гу Дашуня на этом не останавливались.

Он хотел стать прямым учеником декана. Он очень надеялся, что декан сможет стать его учителем.

С прошлого раза он сделал много хороших эссе, и учитель Чэнь также показал их декану, но декан больше никогда не приглашал его в свой кабинет.

«В чем дело? Есть ли что-то еще?» Учитель Чэнь почувствовал, что тот хочет что-то сказать, но не решается.

Подумав, Гу Дашунь набрался смелости и сказал: «Я слышал, что вопросы на вступительных экзаменах были написаны самим деканом. Интересно, действительно ли у декана есть планы принять ученика?»

«Да, есть». Учитель Чэнь почувствовал сожаление, когда подумал об этом. К сожалению, кандидат, на которого положил глаз декан, не был Гу Дашунем.

Последний заметил следы сожаления в глазах учителя Чэня, и его сердце замерло: «Это Сюй Ханьчжи?»

«Это не он». Учитель Чэнь покачал головой: «Этот вопрос еще не решен до конца, так что пока не спрашивай об этом. Даже если ты не сможешь стать учеником декана, декан также найдет время, чтобы наставлять выдающихся студентов академии».

Как это может быть одно и то же? Став прямым учеником декана, означало стать его наследником, получая не только его знания, но и связи.

По сравнению с этим, случайное наставление было гораздо менее привлекательным.

Он, ребенок из скромной семьи, всегда мечтал взлететь до больших высот. Он мог бы смириться, если бы не был достаточно хорош, но он считал, что имеет достаточно квалификации, чтобы декан относился к нему благосклонно.

Так почему бы ему не выбрать меня?

Гу Дашунь все еще хотел задать больше вопросов, но учитель Чэнь не хотел больше говорить об этом.

.......

Зал Чжунчжэн.

Декан посмотрел на Сяо Люланя, у которого, как обычно, было холодное выражение лица, и мягко сказал: «Как ты на это смотришь?»

Сяо Люлань ответил вопросом на вопрос: "Вы действительно хотите третьего снизу?"

На этом экзамене Сяо Люлань занял третье место снизу. Дело было даже не в том, что он поднялся на одно место, а в том, что Гу Сяошунь добавился в самый конец списка.

Декан прочистил горло и сказал: «Хорошо, я не буду усложнять тебе задачу. Пока что ты можешь вернуться и обдумать все еще раз в течение нескольких дней. Не нужно спешить давать мне ответ. Я буду находиться в академии до конца года. Когда обдумаешь всё, тогда приходи и дай мне свой ответ».

Слова, прозвучавшие из уст декана, были полны искренности.

Не думайте, что Академия Тяньсян была всего лишь городской школой. Её декан когда-то был причислен к четырем лучшим талантам столицы, его репутация и талант были неоспоримы. Если бы не непредвиденные обстоятельства в семье, он бы не покинул столицу, чтобы преподавать и обучать учеников в незначительном городке Цинцюань.

Он встречал очень много учеников, но Сяо Люлань был первым, кто действительно вызвал у него желание принять его в качестве своего прямого ученика.

«Ты действительно так сильно хочешь взять его в ученики? Ты не боишься, что не сможешь подчинить себе такого сложного парня».

После ухода Сяо Люланя старик в простой хлопковой одежде безразлично хмыкнул из-за экрана.

Декан поклонился экрану и с улыбкой сказал: «Я действительно беспокоюсь, что не смогу подчинить его, но что насчёт того, чтобы…учителю принять его в ученики?»

За экраном воцарилась тишина. Спустя долгое время послышался слабый вздох старика: «Ты забыл, что я сказал, что в этой жизни я никогда не возьму другого ученика».

Маленький маркиз был мертв, а Императорская академия была закрыта навсегда, что полностью убило сердце учителя.

После школы Сяо Люлянь и Гу Сяошунь отправились обратно в деревню на повозке второго дяди Луо. По дороге из города они обнаружили, что на дороге было несколько постов, все искали больных проказой, поэтому они стали ещё более осторожными.

Когда Сяо Люлань вернулся домой, Гу Цзяо рассказала ему о состоянии старушки: «...Она ничего не помнит».

Сяо Люлань тоже не считал, что это плохо. По крайней мере, она не могла выдать себя, если ничего не знала.

«Она просит выпустить её на улицу?» - спросил Сяо Люлань.

Гу Цзяо покачала головой: «Нет. Я сказала ей, что у нее чахотка, и выходить на улицу в ветренную погоду ей противопоказано, а красные пятна у нее на лице появились от холода. Поскольку чахотка заразна, ей лучше оставаться в своей комнате, чтобы не заразить других. Судя по ее поведению, кажется, она прислушалась к моим словам и была совершенно спокойна весь день».

Сяо Люлянь отправился в сарай к старушке. Он заметил, что ее состояние значительно улучшилось, а поражения кожи стали намного светлее, а красные пятна на лице едва можно было заметить, если не сильно приглядываться.

Гу Цзяо не сказала, что еще через несколько дней лечения проказа потеряет свою заразность.

......

В мгновение ока наступил конец месяца. Сегодня Фэн Линь записался на прием к доктору Чжану в медицинский зал, чтобы вылечить ногу Сяо Люланя.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 23 - Супружеская пара

Гу Цзяо и Сяо Люлань встали рано.

Последний отправился ко входу в деревню, чтобы принести из колодца воды.

Тем временем Гу Цзяо первым делом отправилась в сарай к старушке. Красные пятна на ее лице поблекли и стали почти незаметными, а поражения кожи на тыльной стороне рук в значительной степени исчезли.

Хотя еще рано говорить о полном излечении, но старушка больше уже не была заразной.

Гу Цзяо удовлетворенно погладила подбородок и пошла на кухню, чтобы сварить для неё лекарство.

Посмотрев на горькое лекарство, старушка с отвращением закатила глаза.

Чтобы заставить её послушно пить лекарственный отвар, Гу Цзяо в один из дней попросила Сяо Люланя принести из города цукаты. Старушка очень любила их, но выдавались они ей только при условии, что она выпивала полную миску лекарственного отвара.

Гу Цзяо одновременно поставила на стол миску с лекарством и маленькую тарелку с цукатами.

«Так мало! Всего три?!» Старушка была серьезно недовольна количеством цукатов.

«Цукаты очень дорогие. Но если ты не хочешь, я могу забрать их!» - сказала Гу Цзяо, протягивая руку, чтобы взять тарелку с цукатами.

Старушка обиженно посмотрела на девушку, выхватила из её рук тарелку с цукатами, а затем с отвращением выпила миску с лекарством.

Поскольку Сяо Люлань сегодня собирался в медицинский зал, Гу Цзяо тоже нужно было идти, но она не могла оставить старушку дома одну.

Не то чтобы она не хотела брать её с собой, но на дорогах все еще стояли посты, если бы солдаты на них узнали бы её, все их усилия оказались бы напрасными.

Хотя она не была уверена, что старушка - та самая прокаженная, которую они ищут, осторожность, в конце концов, была превыше всего.

После долгих раздумий Гу Цзяо позвала Гу Сяошуня.

«Старшая сестра! Наконец-то, ты меня впустила!» - взволнованно сказал Гу Сяошунь.

Гу Цзяо сказала: «Сегодня я поеду в город с твоим шурином. Ты останешься дома и присмотришь за старушкой вместо меня. Она больше не опасна для других, а дом я весь продезинфицировала».

Гу Сяошунь не понял, что значит «продезинфицировала», да и не стал уточнять, откуда она так уверена, что болезнь больше не передастся другим. Без всяких колебаний он согласился: «Хорошо! Старшая сестра, не волнуйся! Я присмотрю за ней!»

«Я разогрела обед в кастрюле. Просто принеси ей сюда миску еды». Гу Цзяо продолжала давать указания.

Гу Сяошунь похлопал себя по груди и убеждал: «Старшая сестра, ты можешь быть спокойна, я всё сделаю как надо!"

Гу Цзяо вдруг вспомнила о чем-то и сказала: «Если кто-то спросит про неё, можешь сказать, что она родственница твоего шурина, которая приехала навестить его».

Гу Сяошунь сказал: «Хорошо!»

Вскоре после того, как Гу Цзяо и Сяо Люлань ушли, в дверь постучали двое хулиганов, которые до этого следили за Гу Сяошунем.

«Босс! Мы пришли к тебе! Я слышал, что ты начал учиться. Почему ты вдруг ведешь себя как Дашунь? Пойдем! Пойдем с нами на дело!»

«Отвалите! Катитесь отсюда! У этого великого есть дела, о которых нужно позаботиться!» - Гу Сяошунь без раздумий отослал их прочь.

Хотя у него сильно чесались руки от желания подраться, однако, старшая сестра доверила ему важное дело, и он должен выполнить его хорошо.

......

К тому времени, как Гу Цзяо и Сяо Люлань прибыли в медицинский зал Тунфу, Фэн Линь уже давно стоял у двери. Изначально он назначил время приема в Зале Тунфу на час сиши*, но его беспокоило, что в это время слишком много людей придут искать доктора Чжана, поэтому он пришел в час чэньши**.

Он прождал полчаса, но по какой-то причине люди не выстраивались здесь в очередь.

Он размышлял об этом, когда увидел, что к нему идут Сяо Люлань и Гу Цзяо.

Настроение у него тут же испортилось, как только он завидел Гу Цзяо: «Зачем ты здесь?»

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «Чтобы осмотреться».

Фэн Линь не понимал. Из того, что он слышал, разве эта злобная женщина не была увлечена кем-то другим? Почему в последнее время она ни на шаг не отходит от брата Сяо? Она даже проводила его до медицинского зала!

Брат Сяо тоже молодец. Его лечение было таким важным делом, зачем он взял с собой это ходячее недоразумение? Что, если она захочет все испортить?

Фэн Линь произнес холодным тоном: «Я предупреждаю тебя, как только ты войдешь в медицинский зал, не открывай рот, чтобы не сморозить глупость, и не трогай чужие вещи, не нужно создавать для брата Сяо проблем и не задерживай лечение его ноги!»

«О!» - ответила Гу Цзяо, не проявляя ни нетерпения, ни раздражения.

Сяо Люлань нахмурил брови на тираду Фэн Линя, а затем вошел в медицинский зал, опираясь на свой костыль.

Человеком, который их принял, был мастер Ван.

Он поприветствовал их с улыбкой, бросил ненавязчивый взгляд на Гу Цзяо и улыбнулся Фэн Линю: «Молодой Господин Фэн здесь. Это, должно быть, Молодой Господин Сяо, друг Молодого Господина Фэня? Я смотритель Ван из Зала Тунфу».

Сяо Люлань слабо кивнул.

Смотритель Ван втайне удивился, что этот красивый Молодой Господин Сяо, одетый в довольно скромную одежду, выглядел более выдающимся и благородным, чем любой другой Молодой Господин, которого он когда-либо видел.

«Это...» Смотритель Ван посмотрел на Гу Цзяо, как будто совсем не знал её.

Сяо Люлань сделал небольшую паузу, а затем сказал: «Моя жена Гу Ши».

Гу Цзяо: Моя жена Гу Ши... Хм, звучит неплохо.

Смотритель Ван улыбнулся и сказал: «Так это госпожа Сяо, мое почтение».

Гу Цзяо: Как-то из твоих уст это звучит уже не так хорошо.

«Смотритель Ван, доктор Чжан действительно пришел? Почему тогда здесь нет очереди из пациентов?» - спросил Фэн Линь.

«Увы, не потому ли, что доктор Чжан ещё не до конца оправился от ранения и не может принимать большое количество пациентов? Я не разглашал эту новость и сообщил её только нескольким пациентам, которые действительно нуждаются в срочной помощи. Молодой Господин - единственный пациент утром, а остальным – назначено после обеда!» Смотритель Ван предположил, что Фэн Линь будет задавать вопросы, поэтому он уже заранее подготовился.

«Понятно», - ответил Фэн Линь, нисколько больше не сомневаясь.

Смотритель Ван улыбнулся и сказал: «Молодой Господин Фэн, пожалуйста, отдохните в холле. Я отведу Молодого Господина Сяо внутрь к доктору Чжану».

«А разве я не могу войти?» - спросил Фэн Линь.

Смотритель Ван с улыбкой ответил: «Боюсь, что это не по правилам».

Фэн Линь задумался на мгновение, а затем кивнул: «Хорошо. Тогда я оставляю брата Сяо на вас, мастер Ван, вы должны попросить доктора Чжана лечить его хорошо!»

Смотритель Ван посмотрел на Гу Цзяо и улыбнулся: «Мы сделаем все возможное».

После того, как Сяо Люлань и смотритель Ван вошли в комнату заднего крыла, Гу Цзяо тоже встала.

«А ты куда?» - настороженно спросил Фэн Линь.

«В туалет», - ответила Гу Цзяо.

Лицо Фэн Лина покраснело: «Иди и возвращайся быстрее, зря нигде не болтайся!»

Гу Цзяо пошла на задний двор медицинского зала с корзиной на спине.

Когда она вошла в комнату заднего крыла, Сяо Люлань уже спал на ротанговом кресле.

Там уже находились смотритель Ван и Второй Хозяин.

«Госпожа Гу», - Второй Хозяин поднял руки в знак приветствия.

Взгляд Гу Цзяо прошелся по горелкам благовоний на столе и остановился на красивом лице спящего Сяо Люлана. Она спросила: «Нет ли проблем с этими благовониями?»

Второй Хозяин дружелюбно ответил: «Это просто успокаивающее благовоние, изготовленное в нашем Зале Тунфун, и оно не вредно для организма. Будет ли госпожа Гу лечить прямо сейчас?»

«Да», - Гу Цзяо подошла и поставила заплечную корзину с коробкой с лекарствами внутри на стол. Она не собиралась вынимать её перед ними.

Второй Хозяин действительно хотел спросить Гу Цзяо, почему она просто не сказала Молодому Господину Сяо правду, раз он был ее мужем? Может быть, они не были настоящими мужем и женой?

Однако Второй Хозяин был мудрым человеком. Когда открываешь свой бизнес, то нужно больше слушать и меньше открывать рот.

Никогда не спрашивайте о том, о чем не следует спрашивать.

_____________________________________________________

* - сиши - 9-11 часов утра (в системе двухчасовых подразделений, использовавшейся в прежние времена)

** - ченьши - 7-9 утра (в системе двухчасовых подразделений, применявшейся в прежние времена)

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 24 - Можешь вылечить?

Гу Цзяо поставила ширму и осмотрела Сяо Люланя за ней.

Еще дома Гу Цзяо наблюдала за Сяо Люланем и обнаружила, что его проблемы в основном связаны с лодыжкой. Теперь, после тщательного осмотра, Гу Цзяо подтвердила свою догадку.

У него был перелом лодыжки, но врач не смог правильно поставить диагноз. Подумав, что у него повреждена только голень, врач лечил только голень. Но даже после лечения его нога оставалась неподвижной, поэтому и ступня также практически не использовалась. Таким образом, лодыжка срослась сама по себе, однако костные фрагменты внутри не были вычищены. Именно из-за них он чувствовал пронзительную боль при ходьбе.

Сяо Люлань никогда не показывал, что ему больно, поэтому даже Гу Цзяо изначально предположила, что это обычная скованность сустава в лодыжке, которая не причиняла боль. Но теперь, когда она поставила точный диагноз, она поняла, какое он имел самообладание, чтобы терпеть такую невыносимую боль.

Увы... Какой несчастный юноша!

Гу Цзяо в своей прошлой жизни провела довольно много операций с подобными случаями, поэтому эта операция не казалась ей чем-то сложным. Просто в ее коробке с лекарствами не было необходимых фармацевтических препаратов и хирургических инструментов.

Но... Вспомнив о своем открытии, сделанном несколько дней назад, Гу Цзяо решила немного подождать, поскольку сейчас было не самое подходящее время для операции. Сначала нужно обработать пораженную область, поэтому лучше подождать до конца года, когда в академии начнутся каникулы.

Второй Хозяин и смотритель Ван все это время ждали по другую сторону ширмы, не проявляя ни малейшего любопытства.

Ранее Второй Хозяин планировал дать докторам из Зала Тунфу возможность понаблюдать за медицинскими навыками Гу Цзяо, но в первый же день обращаться с такой просьбой было невежливо, поэтому пришлось пока с этим повременить.

Кроме того, тот факт, что Гу Цзяо сразу поставила ширму перед началом работы, говорило о том, что она не хотела раскрывать свои медицинские навыки перед другими. Учитывая это, Второй Хозяин был рад, что не стал просить разрешения наблюдать за ее работой.

Однако он неверно истолковал её намерения. Не то, чтобы Гу Цзяо не хотела раскрывать свои медицинские навыки, скорее, дело было в том, что она не могла допустить, чтобы кто-то увидел её коробку с лекарствами.

Гу Цзяо долгое время оставалась за ширмой.

Четверть часа она затратила на осмотр, а потом еще полчаса любовалась красотой пациента.

Кха-кха!

Он не был раздетым, нет-нет, не думайте!

Гу Цзяо убрала коробку с лекарствами обратно в заплечную корзину и, закинув её на спину, вышла из-за ширмы.

Второй Хозяин поприветствовал ее и вежливо улыбнулся: «Девушка Гу так долго пробыла там, неужели травма Молодого Господина Сяо очень сложная?»

Гу Цзяо, не меняя выражения лица, ответила: «Она довольно сложная, мне нужно будет сделать ему операцию».

Сложность его состояния действительно была реальной, как и его красота.

Второй Владелец был ошеломлен, как только услышал, что нужна операция. Хирургия - это медицинский навык, используемый только на полях сражения, и редко использовался в обычной жизни. Во-первых, это было рискованно, а во-вторых, слишком высокими медицинскими навыками должен был обладать доктор, чтобы проводить их. Даже среди медиков Зала Тунфу лишь немногие осмеливались оперировать раненых пациентов.

«Ты... уверена?» У Второго Хозяина было скептическое выражение лица.

Доктору из Зала Тунфу, который осмеливался проводить операции, было уже за пятьдесят лет. Более того, он происходил из семьи потомственных медиков.

«Да». Гу Цзяо кивнула: «Я сначала обдумаю на какую дату её назначить, а потом сообщу вам, когда решу это. Кроме того, есть некоторые вещи, которые нужно подготовить, с этим я должна побеспокоить Второго Хозяина. Что касается денег... Пусть это будет вычтено из моего гонорара за лечение».

«Это не проблема», - улыбнулся Второй Владелец.

Зал Тунфу - это не благотворительное заведение, пациенты, которые приходят сюда, должны платить деньги. Чем лучшими медицинскими навыками обладал доктор, тем дороже стоили его консультация и лечение.

«Но... ты действительно можешь вылечить любые болезни?» -  спросил Второй Хозяин.

«Это не так». Гу Цзяо продолжила: «Но я ничего не смогу сказать об этом, пока не увижу. Лучше сразу найди мне несколько сложных случаев. Не трать впустую то количество времени, которое я выделяю для лечения пациентов».

Слышите, какая непоколебимая уверенность!

Второй Хозяин вовсе не думал, что она хвастается. На самом деле, каждый, кто видел ее медицинские навыки своими глазами, имел все основания полагать, что она даже может воскрешать мертвых.

Гу Цзяо нужно было найти лекарственные ингредиенты для лечебного окуривания для Сяо Люланя. С этой мыслью она вернулась в холл с корзиной на спине.

Второй Хозяин криво улыбнулся и сказал: «Старый Ван, как ты думаешь, ее медицинские навыки достаточно высоки, возможно... что она сможет вылечить того, из столицы?»

«Того из столицы?» Смотритель Ванг задумался, ему потребовалось много времени, чтобы понять, о ком шла речь: «Ты говоришь о Молодом Господине из поместья маркиза?»

Глаза Второго Хозяина загорелись: «Да, о нём!»

Смотритель Ван поспешно замахал рукой и сказал: «Нет, нет, нет! Мы не можем! Не можем!»

Это был столичный дворянин! Ведь их Зал Тунфу был всего лишь заведением для простолюдинов. У них не хватало репутации, чтобы заставить таких людей обратить на нас внимание!

«Но я думаю, что медицинские навыки госпожи Гу, просто потрясающие...»

«Второй Хозяин, у нас у всех только одна жизнь».

Смотритель Ван жестко пресёк идею Второго Хозяина.

Дело было не в том, что он не хотел заработать серебро от маркиза, но болезнь Молодого Господина была действительно трудно излечимой. Если бы они попытались, но не справились, это могло стоить им жизней.

К слову сказать, этот Молодой Господин обладал несчастливой судьбой. Маркиза родила его преждевременно в полуразрушенном храме. В тот момент рядом с ней не оказалось ни одной опытной женщины, поэтому маркизу пришлось искать ее в ближайшей деревне.

Ребёнок родился преждевременно, в плохих условиях и с плохо обученной акушеркой. После рождения ребенка маркиза практически потеряла половину своей жизни.

В довершение ко всему, маркиза была беременна двойней. После рождения первого ребенка её силы почти иссякли. В результате второй ребенок долгое время находился в ее утробе, и когда он, наконец, появился на свет, его тело было синюшным.

Молодой господин был вторым близнецом, а первым близнецом была его сестра.

От длительного пребывания в утробе матери у Молодого Господина развилась слабость. Каждый день он был вынужден принимать лекарства, а дозы приравнивались кастрюлям.

Чтобы вылечить болезнь Молодого Господина, поместье маркиза в последние годы обращалось ко многим известным докторам. К сожалению, его состояние так и не улучшилось. Напротив, от частого приема лекарств он становился все слабее и слабее.

Говорили, что сейчас он висит на волоске от гибели.

Если им не повезет, Молодой Господин может умереть, как только они дадут ему лекарство.

А если он действительно умрёт у них на руках, то жизней всех докторов в Зале Тунфу не хватит, чтобы оплатить его жизнь.

Второй Хозяин тоже понимал весь риск, но не желал сдаваться.

Он изначально был крайне амбициозным человеком, иначе он не увидел бы в Гу Цзяо большой ценности.

Кстати говоря, этот Молодой Господин и девушка Гу были примерно одного возраста.

Второй Хозяин задумчиво сказал: «Как насчет этого. Пусть девушка Гу сначала вылечит болезнь Сяо Люланя. Если она действительно сможет вылечить его ногу, то не мешало бы потом дать ей осмотреть Молодого Господина из поместья маркиза».

Смотритель Ван: «...»

…………………

Когда Сяо Люлань проснулся, в комнате находился лишь старый доктор с белой бородой.

«Вы...»

Старый врач улыбнулся и сказал: «Я доктор Чжан. Ты только что заснул. Я виноват в этом. Я забыл убрать это благовоние для успокоения».

Сяо Люлань после небольшой паузы сказал: «Ничего страшного».

«Позволь мне взглянуть на твою ногу».

«Хорошо».

Старый врач проделал всё так, как велела Гу Цзяо.

Честно говоря, он был очень потрясен. Осмотрев ногу Сяо Люланя, он пришел к выводу, что ее невозможно вылечить с нынешними медицинскими навыками Зала Тунфу.

Эта девушка, неужели у нее действительно есть способ заставить его... снова встать на ноги?

Сяо Люлань вернулся в холл с рецептом, выписанным старым врачом. Фэн Линь подошел к нему и сказал: «Тебя осмотрели? Что сказал доктор Чжан? Есть ли какое-нибудь лекарство для твоей ноги?»

Сяо Люлань издал звук согласия и сказал: «Доктор Чжан сказал мне купить травы и проводить лекарственное окуривание некоторое время, затем вернуться сюда в следующем месяце».

Гу Цзяо не позволила старому доктору упоминать об операции, чтобы это не повлияло на процесс обучения Сяо Люланя.

«Я же говорил тебе, что доктор Чжан сможет вылечить твою ногу!» - Фэн Линь был полон радости.

Сяо Люлань, однако, огляделся по сторонам в поисках кого-то.

Хм? А где моя жена?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 25 - Мастер по части спора

В этот момент со стороны заднего двора появилась Гу Цзяо с корзиной на спине.

«Разве, чтобы сходить в туалет, нужно столько времени?!» - пробормотал Фэн Линь низким голосом.

Взгляд Сяо Люланя упал на Гу Цзяо. Когда она подошла, он спросил ее: «Ты нехорошо себя чувствуешь? Пусть доктор посмотрит тебя».

«Нет. Пойдем», - сказала Гу Цзяо.

Она действительно не выглядела больной. Затем Сяо Люлань отправился за лекарственными травами, указанными в рецепте. Когда он оплатил счет, то обнаружил, что пачка лекарственных трав подешевела на полтора-два серебра по сравнению с тем, что было полмесяца назад. Он спросил: «Это ошибка?»

«Нет-нет, такая цена», - ответил персонал медицинского зала.

«Я же говорил тебе, что дела у них идут не очень хорошо, поэтому они снизили цены», - Фэн Линь прошептал ему на ухо.

Но это снижение...разве оно не было слишком большим.

Но, кроме этого, Сяо Люлань не мог придумать никакой другой причины. Тем более маловероятно, чтобы какой-то богатый человек тайно помогал ему.

Группа людей вышла из Зала Тунфу.

Второй Хозяин лично провожал их до двери. Проходя мимо Гу Цзяо, Второй Хозяин улыбнулся и показал ей пять пальцев.

Он имел в виду стоимость лекарственных трав - пять таэлей серебра. Он собирался записать их на ее счет!

Гу Цзяо бросила на него властный взгляд. Из платы за лечение, которую она заработает... Вычти это!

Однако Второй Хозяин еще не пригласил ее лечить какого-то пациента. Она не знала, кого он ей подберёт, когда придет время.

«Брат Сяо, я провожу тебя обратно», - сказал Фэн Линь.

Сяо Люлань ответил: «Нет необходимости. Повозка второго дяди Луо ждёт нас. Возвращайся в академию и усердно учись. В следующем году тебе еще предстоит сдавать экзамены».

При этих словах Фэн Линь почувствовал головную боль. На самом деле, он не очень хорошо учился. Его учитель всегда говорил, что его сочинения слишком стереотипные, и ему не хватает новых идей. Еще ладно, если бы он встретил экзаменатора старой закалки, но если бы он столкнулся с экзаменатором-новатором, то, скорее всего, он бы провалился.

Фэн Линь вздохнул и сказал: «Хорошо, тогда я первым вернусь в академию. Будь осторожен на дороге».

Сказав это, он снова посмотрел на Гу Цзяо, как бы опасаясь, что она доставит Сяо Люланю неприятности. Однако поскольку последний сказал ему, что у нее есть имя, он не стал больше называть ее злобной женщиной.

После ухода Фэн Линя Гу Цзяо и Сяо Люлань не стали сразу возвращаться в деревню, а сначала пошли в магазин, чтобы купить кое-что необходимое.

Гу Цзяо купила цукаты, арахис и дынные семечки. Она обнаружила, что старушку довольно легко уговорить. Она могла оставаться в доме целый день, лишь бы ей давали еду, которая ей нравилась.

Сяо Люлань купил немного коричневого сахара. В прошлый раз он одолжил коричневый сахар у семьи тети Чжан, и до сих пор не вернул его ей.

Когда они вдвоём сложили покупки в повозку, второй дядя Луо с улыбкой сказал: «А как насчет новогодних подарков? Самое время купить их. Скоро же конец года».

Оба человека одновременно замерли.

Они вдруг осознали, что приближается Новый год.

На самом деле, дело было не в том, что они не знали какое сегодня число, просто у них не было ни привычки, ни намерения праздновать Новый год. Канун Нового года - это время, когда семья воссоединяется под мириадами мерцающих огней, однако для них этот день всегда оставался самым одиноким днем в году.

В прошлой жизни Гу Цзяо ушла из дома в возрасте восьми лет и с тех пор жила на экспериментальной базе организации. В канун Нового года организация устраивала корпоративный праздник, и тогда она оставалась одна на опустевшей базе.

Гу Цзяо мало что знала об обстоятельствах жизни Сяо Люланя. Возможно, когда-то вокруг него тоже царила суета, но потом всё это прошло.

Она была одинокой душой из другого мира, а он - одиноким гостем в чужой стране.

Слова второго дядюшки Луо заставили их вдруг растеряться.

Но, в конце концов, они, так ничего и не сказав, просто молча сели в повозку.

Повозка ехала медленно. Когда они добрались до деревни, уже стемнело.

Второй дядя Луо отвез повозку к себе домой, а Гу Цзяо погрузила все покупки в заплечную корзину и вместе с Сяо Люланем направилась в сторону их дома.

Когда они прошли половину пути, то издалека увидели, что перед их дверью что-то происходит. Здесь собралась толпа людей, а изнутри доносились слабые ругательства.

В этот момент тетя Чжан, которая стояла на пороге своего дома и не могла выйти, потому что кормила двух своих внуков, крикнула: «Айя! Люлань, почему ты вернулся только сейчас? В твоем доме что-то случилось!»

«В чем дело, тетя Чжан?» - спросил Сяо Люлань.

«Семья Гу пришла к вам и... поругалась... с твоей тетей!»

Тетей?

Когда в их семье появился такой человек?

Тогда, может быть, это...старушка?

У старушки же болезнь Альцгеймера, наверное, семья Гу жестоко издевалась над ней!

Гу Цзяо повернулась к Сяо Люланю и сказала: «Я пойду первой и посмотрю».

Тетя Чжан поспешно сказала: «Иди скорее! С твоей бабушкой не так-то просто справиться!»

Гу Цзяо жила здесь уже давно, но никогда не встречала бабушку изначальной владелицы тела. Она знала только, что ее фамилия Ву, а в молодости она была сварливой женщиной. Позже она вышла замуж за старого Господина Гу. Старый Господин Гу был ученым, а позже стал старостой деревни. Ву Ши, конечно, следовало сдерживать свой нрав после свадьбы с ним, но вместо этого она становилась все более и более высокомерной.

Ву Ши имела в деревне репутацию человека, с которым не стоило связываться, поэтому тетя Чжан беспокоилась, что над "тетей" Сяо Люланя будут издеваться.

Когда Гу Цзяо подошла к двери, она увидела, что все женщины семьи Гу, а именно Ву Ши и две ее невестки, Чжоу Ши и Лю Ши, тоже пришли.

Конечно, Гу Сяошунь и Гу Эршунь тоже были там.

Гу Эршунь стоял рядом с матерью, а Гу Сяошунь - со старушкой.

Однако, в отличие от того, что описала тетя Чжан... Это именно женщины семьи Гу были теми, кто подвергся жестокому поруганию до такой степени, что их лица раскраснелись от гнева!

«Ты, ты, ты, ты, ты... Повтори то, что ты только что сказала, если у тебя хватит смелости!» - Ву Ши уперла одну руку в бок, а пальцем другой руки тыкала в старушку.

Старушка не знала, кто и когда успел принести для нее скамейку, тем не менее, она смело села на неё, скрестив ноги, и схватила горсть дынных семечек. Щелкая их, она небрежно сказала: «Почему я должна повторять это? Ты настолько глухая, что не можешь расслышать мои слова?»

За все годы своего господства в деревне Ву Ши никто и никогда не унижал её подобным образом.

Неудивительно, что две невестки попросили ее прийти и противостоять этой старухе, так как не смогли справиться с ней своими средствами.

«Мне все равно, что ты говоришь! Он должен отдать мне таэль серебра сегодня!» Видя, что ей не выиграть спор, Ву Ши начала вести себя бесстыдно.

Старушка выплюнула скорлупу дынного семени ей в лицо и сказала: «Мне все равно, ел ли он твой рис или пил твою кашу? У женщин из борделя больше чувства стыда, чем у тебя! Он не даст тебе даже медной монеты, не говоря уже о таэле серебра!»

Она фактически сравнила Ву Ши с теми беспринципными женщинами из борделя. Последняя запылала от ярости!

Ву Ши: «Ты, ты, ты, ты...»

Старушка не дала Ву Ши шанса ответить: "И не говори, что Цзяо Цзяо моей семьи ела твою еду. Сколько она съела, и сколько денег ты получила от Люланя взамен? Цзяо Цзяо из моей семьи изначально должна была привести мужа в семью Гу, но вы без раздумий выгнали их обоих. С тех пор как вы выгнали их, они больше не имеют никакого отношения к семье Гу!»

Ву Ши задрожала от гнева: «Это... это называется раздел семьи!» Она встревожилась. Если это выйдет наружу, пострадает репутация семьи Гу?

Старушка взяла еще горсть дынных семечек и сказала: «О, ты признаешь, что произошло разделение семьи! Раз они уже живут отдельно от семьи, почему ты до сих пор заставляешь Люланя отдавать тебе серебро? Где твое чувство стыда? Должно быть, ты использовала его, чтобы покрасить свои стены!»

Ву Ши поперхнулась, ее глаза чуть не закатились.

Откуда взялась эта сумасшедшая старуха? Она просто, просто... просто бесит!

Жители деревни, наблюдавшие за этой суматохой, умирали от смеха.

Ву Ши ни разу не проигрывала ни в одном споре в деревне, но сегодня она превратилась в посмешище.

Изначально разделение было делом рук семьи Гу, но в то время семья Гу утверждала, что это была идея Сяо Люланя, да и он сам не хотел жить с семьей Гу, жители деревни не могли осуждать его за это.

Все в деревне знали, что Гу Цзяо всегда ходила есть в семью Гу, но они не предполагали, что семья Гу получает за это деньги.

Гу Цзяо была всего лишь четырнадцатилетней девочкой. Сколько еды она могла съесть? Но семья Гу заставляла Сяо Люланя отдавать им по одному таэлю серебра каждый месяц!

Разве это не вымогательство?

Одного таэля серебра было достаточно, чтобы прокормить всю семью в течение двух месяцев!

Чжоу Ши и Лю Ши пришли сюда, чтобы получить причитающиеся им деньги, поскольку Сяо Люлань не передал их семье Гу в этом месяце. Но как они могли предположить, что это приведет к такой неконтролируемой ситуации?

Что же им теперь делать?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 26 - Тетя

Их свекровь была не из тех, кто следит за своим языком. С тех пор как она начала ссориться со старушкой, прошло совсем немного времени, однако последняя уже выудила из нее много информации. И то, о чём не следовало упоминать, было сказано в присутствии большого количества людей.

Если так пойдет и дальше, то все большие и маленькие секреты семьи Гу будут вывалены перед всеми.

Невестки обменялись взглядами, и обе единодушно приняли решение. Они не могли позволить свекрови говорить и дальше, поэтому им нужно было поторопиться и увести её отсюда.

«Мама! Давайте не будем опускаться до ее уровня! Давайте вернемся!» - произнося эти слова, Чжоу Ши шагнула вперед и взяла Ву Ши за руку.

Лю Ши тоже подошла и взяла Ву Ши за другую руку, сказав при этом: «Правильно, мама. Давайте не будем спорить с этой сумасшедшей старухой!!!»

Если бы они сказали так вначале, жители деревни, возможно, поверили бы им, но после ссоры всем стало очевидно, что Ву Ши и две ее невестки были разгневаны проигранным словесным спором. С другой стороны, старушка выглядела спокойно и невозмутимо. Поэтому если говорить о том, кто здесь больше походил на сумасшедшую, то это была Ву Ши.

То, как жители деревни, наблюдая за этим зрелищем, радостно веселились, окончательно разозлило Ву Ши.

Последняя встряхнула рукавами и сказала, брызгая слюной: «Старуха, ты вообще знаешь, кто я? Я жена старосты деревни!"

«Хех». Старушка закатила глаза: «Тогда я - мать императора!»

Все люди вокруг них покатились со смеха.

Эта старушка была необычайно интересной. Ее просто не волновало, кого она может разозлить до смерти, и не боялась, что ее слова станут известны и ей за это отрубят голову.

Раньше это Ву Ши бросалась резкими словами и слыла нарушительницей спокойствия в деревне. К несчастью, она встретила человека, более искушенного в этом деле, чем она сама. Понимая, что не сможет победить её в словесном поединке, она собралась применить физическую силу: «Я сегодня же вышвырну тебя из деревни...»

Но не успела она договорить, как старушка выплеснула на нее таз холодной воды, отчего Ву Ши застыла на месте.

Вскоре после этого, больше ни о чём не заботясь, старушка развернулась и пошла в дом, оставив позади и скамейку, и Гу Сяошуня. Она захлопнула дверь и заперла ее на засов!

И ускользнула она довольно быстро!

Все смеялись до болей в животе.

Только что эта старушка излучала подавляющую ауру вокруг себя. Они думали, что она будет решительно противостоять Ву Ши до самого конца, однако в этой ситуации она не потеряла голову, прекрасно понимая, что не сможет победить жену старосты в прямом столкновении. Поэтому она воспользовалась замешательством противника, чтобы ретироваться и запереть дверь, оставив Ву Ши и ее невесток снаружи!

Когда еще Ву Ши испытывала такое разочарование? Она нашла на земле камень и бросилась разбивать дверь.

Но камень даже не успел коснуться двери, как блестящий серп пролетел рядом с ней и вонзился в дверь!

Ву Ши испугалась. Ее рука, державшая камень, мгновенно замерла.

Если бы серп прошёл на полдюйма выше, ее рука была бы отрублена.

Ву Ши так испугалась, что ее рука задрожала, потеряв силу, и камень упал, приземлившись на ее собственную ногу.

«Ай...», - жалобно вскрикнула Ву Ши.

Вы же не подумали, что камень, который она нашла, чтобы разбить дверь, окажется маленьким? На самом деле, она выбрала самый большой! Когда такой большой камень ударил ее по ноге, у Ву Ши от боли на глазах выступили слезы!

Серп, внезапно пролетевший мимо, и Ву Ши, разбившая себе камнем ногу, - все это произошло настолько быстро, что было слишком сложно для восприятия окружающих.

Надо понимать, что в деревне давно не было такого большого переполоха.

Когда люди оглянулись, то увидели Гу Цзяо, которая спокойно и невозмутимо шла к ним.

Она несла на спине корзину, и ее тонкая фигура выглядела безобидной. Однако ее холодные глаза почему-то излучали убийственную ауру.

Толпа невольно сжалась, инстинктивно уступая ей дорогу.

Бог знает, как она бросила этот серп. Если бы она промахнулась и не попала бы в дверь, то не пострадал бы тогда чей-нибудь затылок?

При мысли об этом затылки у всех слегка похолодели...

Лю Ши отреагировала первой. Она закричала: «Девушка Цзяо, ты вернулась как раз вовремя! Заставь эту сумасшедшую старуху быстро открыть дверь! Смотри, она разбила ногу твоей бабушке!»

«Хмык». Гу Цзяо холодно рассмеялась: «Это нормально, что у старых людей плохое зрение, но неужели вторая тетя ослепла уже в таком молодом возрасте? Кто подобрал этот камень, и кто разбил его о свою ногу, разве ты не знаешь ответ?»

При этих словах Лю Ши остолбенела.

Это, это, это... Как эта девушка могла так словесно нападать на людей?!

Они еще могли принять ее действия за глупость, когда она стащила Гу Дашуня с повозки и пнула Гу Эршуня, но публично назвать ее и Ву Ши слепыми - значит просто окончательно порвать все отношения с семьей Гу.

«Ты мерзкая девчонка! Как ты смеешь говорить плохо о своей бабушке?!» Ву Ши закатала рукава, собираясь ринуться вперед, но, едва сделав шаг, чуть не упала на землю от боли.

Чжоу Ши поспешила поддержать свекровь: «Мама, будь осторожна!»

Ву Ши была полна боли и гнева. Она ткнула пальцем в лицо Гу Цзяо и выругалась: «Маленькое отродье! Почему ты тогда просто не утонула?!»

В этот момент подошел Сяо Люлань.

В последнее время Сяо Люланя и Гу Цзяо часто видели вместе. В деревне уже давно ходили слухи, что они, наконец-то, помирились. Однако Сяо Люлань никогда не подтверждал эти слухи, так что многие предполагали, что все это просто "выдавать желаемого за действительное" со стороны Гу Цзяо.

"Люлань, посмотри, что натворили твоя тетя и жена! Ваша бабушка уже стара..." Чжоу Ши повернулась, чтобы упрекнуть Сяо Люланя.

Но не успела она закончить фразу, как услышала равнодушный голос Сяо Люланя: «Раз она уже старая, тогда не позволяйте ей выходить и чудить в деревне».

Чжоу Ши засомневалась на мгновение, подозревая, что ослышалась!

«Ты в порядке?» - спросил Сяо Люлянь, подойдя к Гу Цзяо.

«Ничего страшного», - Гу Цзяо покачала головой и вынула серп из двери.

Сяо Люлань повернулся к двери и громко произнёс: «Тетушка, мы вернулись».

Дверь со скрипом открылась.

Сяо Люлань и Гу Цзяо вошли внутрь.

Собравшиеся обменялись взглядами друг с другом. Они ведь только что всё правильно поняли, верно? Неужели Сяо Люлань действительно разговаривал с идиоткой Гу? И даже спросил, все ли у нее в порядке? Неужели эти двое влюблены?!

Войдя в дом, Сяо Люлань закрыл за собой дверь, но не настолько плотно, а так, чтобы его голос был слышен снаружи: «Если в будущем вы, тетушка, столкнетесь с подобным, я сообщу об этом властям. Я лично пойду в магистрат и напишу жалобу».

Как только прозвучали эти слова, Ву Ши и её невестки, намеревавшиеся броситься вдогонку, застыли на месте, как вкопанные.

Можно ли о таких вещах сообщать властям? Но Сяо Люлань говорил так уверенно... Значит, он действительно способен совершить это, верно?

Этот хромой человек на самом деле имел такое черное сердце!

«Мама, дела третьего дома..." - Чжоу Ши напомнила тихим голосом.

Действительно, первоначальный раздел семьи был нечестным. Поля, принадлежавшие третьему дому, а также приданое третьей невестки были утаены ими. Если Сяо Люлянь действительно пойдет в магистрат, то они боялись, что всё тайное выплывет наружу.

Ву Ши стиснула зубы и ушла вместе с двумя невестками.

Раз все участники разошлись, то, конечно, и зрители, смотревшие шоу, также разошлись по домам.

Гу Эршунь тоже ушёл. Только Гу Сяошунь побродил немного по деревне, а потом вернулся в дом сестры и шурина.

Гу Цзяо и Сяо Люлань сидели на стульях в главной комнате, а старушка сидела на деревянной скамейке напротив них и, скрестив ноги, грызла дынные семечки, без малейшего осознания того, что она должна объяснить им свои действия.

На самом деле, не только у жителей деревни открылись глаза, и они осознали, что Гу Цзяо и Сяо Люлань отличаются от того, что они себе представляли, но и последние поняли, что ошибались в отношении этой старушки.

Она была настолько тупа в своих реакциях, что Гу Цзяо подумала, что у нее болезнь Альцгеймера, но те несколько фраз, брошенные ею в споре с Ву Ши, говорили о том, что она мастер высочайшего уровня по части словесных баталий, вступивший в поединок с новичками!

«Значит ты просто притворялась все эти дни?» - спросила Гу Цзяо.

Старушка сердито ответила: «Разве так разговаривают со своей тетей?»

Значит, ты пристрастилась к актерской игре?

Нет, это не было похоже на игру.

Гу Цзяо серьезно сказала Гу Сяошуню: «Пойдем со мной».

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 27 - Поиск

Гу Цзяо закрыла дверь в комнату и сказала: «Расскажи мне все, что произошло сегодня».

Гу Сяошунь честно рассказал о том, как ухаживал за старушкой.

Оказалось, что старушка действительно ничего не помнила. В тот день, когда она очнулась в доме Гу Цзяо и Сяо Люланя, она посчитала это своим домом, а их членами своей семьи. Поэтому она спросила Гу Сяошуня: «Кто из них двоих мне родной?»

Гу Сяошунь, помня наставления сестры, не решился сказать старушке, что она больна проказой.

Но не мог же он в самом деле сказать, что его сестра и шурин - ее родные внуки. В отчаянии он сказал, что она тетушка его шурина и что она проделала весь этот путь, чтобы навестить его.

Гу Цзяо не ожидала, что старушка на самом деле не страдает болезнью Альцгеймера, поэтому не дала Гу Сяошуню рекомендации, что именно нужно ей говорить, если она вдруг спросит.

Гу Сяошунь продолжил: «Тогда она спросила меня, почему ей показалось, что ты - главная в этой семье? Я ей ответил, что это нормально, потому как шурин - тот, кто вошёл в семью Гу! Она снова спросила, почему она не видит других членов семьи? Тогда я рассказал ей о разделении семьи».

Услышав это, Гу Цзяо схватилась за лоб. Когда это я стала главной в этой семье? Они с Сяо Люланем всегда были заняты своими делами, изредка обедая вместе.

Сяошунь, этот тупица! Эта старушка обвела его вокруг пальца.

Неудивительно, что старушка смогла так смело нападать на семью Гу. От Гу Сяошуня она хорошо поняла положение вещей.

«Тогда почему она всегда игнорировала меня, когда я расспрашивала ее раньше?» Это заставило меня думать, что у неё замедленные реакции.

Гу Сяошунь ответил: «Она сказала, что ты неискренняя, поэтому она не хотела с тобой разговаривать!»

Гу Цзяо: «...»

Разве я не просто давала ей меньше цукатов?

Гу Цзяо вернулась в главную комнату. Очевидно, Сяо Люлань уже поговорил со старушкой. Она не знала, что он ей сказал, но она уже не выглядела такой высокомерной, как раньше. Напротив, она выглядела несколько ошеломлённой.

«Я чертовски хочу спать после этих споров. Сначала я лягу спать. Позови меня, когда будет готов ужин!» Старушка фыркнула, повернулась спиной к ним и отправилась в свою комнату спать.

Гу Цзяо посмотрела на Сяо Люланя.

После недолгого молчания он произнёс: «Тогда странствующий лекарь сказал, что лекарство по рецепту нужно принимать в течение года, но если симптомы быстро пройдут, то болезнь потеряет свою заразность через месяц».

Он не стал настойчиво уговаривать Гу Цзяо позволить старушке остаться в доме, а лишь сказал ей, что ее болезнь, скорее всего, скоро не будет передаваться другим, надеясь, что Гу Цзяо согласится и дальше оставить ее у них в доме.

Гу Цзяо не знала, что этот шарик из клейкого риса с черным кунжутом внутри* тоже иногда может проявлять жалость к незнакомым людям.

Возможно, старушка напомнила ему о его брате, который давно умер.

«Хорошо, пусть старушка пока останется здесь», - со вздохом сказала Гу Цзяо.

На самом деле, она не собиралась прогонять её. Но если бы она могла оказать Сяо Люланю услугу, это было бы неплохо.

На данный момент они признавали старушку как свою тетушку, что было самым безопасным способом при данных обстоятельствах.

Их решение оказалось правильным, потому что той же ночью группа солдат ворвалась в деревню Цинцюань и ходила от дома к дому в поисках больного, сбежавшего из прокажённого дома на горе.

Единственным посторонним человеком в деревне была эта старушка. Узнав, что она приехала в деревню совсем недавно, солдаты направились в дом Гу Цзяо и Сяо Люланя без лишних слов.

К тому времени, когда солдаты подошли к двери их дома, старушка уже закончила ужинать и ушла в свою комнату греться. Однако супруги все еще сидели за столом и ели.

Ужин был весьма роскошным: миска тушеной капусты со свининой, тарелка яичных пирожков с луком, горшочек супа из лесных грибов, миска салата из древесных ушек и тарелка очищенного арахиса, который хорошо сочетался с вином.

Конечно, никакого вина на столе не было.

Аромат тушеной свинины и яичных пирожков с луком-шалот, попав в ноздри солдат, мгновенно заставил их желудки заурчать от голода.

«Что-то случилось?» - спросил их Сяо Люлань.

Солдаты опомнились, и старший среди них произнёс: «Я слышал, что в вашем доме живет старая женщина. Где она?»

Сяо Люлань повел людей в комнату к старушке: «Это моя тетя, которая несколько дней назад приехала из уезда Су".

Сказав это, он подошел и забрал тарелку, которую старушка не успела спрятать: «Ты снова украла цукаты. Разве мы не говорили, что ты слишком стара, чтобы есть много сладостей?»

«Хмф». Будучи застигнутой врасплох, старушка с горечью отвернулась.

У солдат не было портрета прокаженной, но им сказали о ее характерных особенностях. Они знали, что у нее должны иметься белые и красные пятна на лице и тыльной стороне рук - симптомы проказы. Кроме того, у неё должен быть усталый вид и бледный цвет лица.

Старушка, представшая перед ними, кроме возраста, ни по одной другой характеристики не подходила им.

У нее не было белых и красных пятен на лице и руках, она обладала здоровым румянцем и выглядела достаточно оживлённой.

Лекарства от проказы не существовало. Некоторые рецепты могли лишь отсрочить развитие болезни, но было просто невозможно, чтобы больная так быстро восстановилась всего за десять дней.

Подозрения солдат в основном рассеялись, а после того, как они увидели, что Сяо Люлань не сторонился и не испытывал неприязни к старушке, они уверились ещё больше в то, что она вряд ли прокаженная.

Тем не менее, старший не посмел ослабить бдительность. Он снова вернулся на кухню и указал на горшок с лекарством на плите: «Чье это лекарство?»

Сяо Люлань ответил, не моргнув глазом: «Оно мое. У меня травма ноги. Это лекарство мне прописали, когда я посетил медицинский зал в городе».

«Покажи мне пакет с лекарственными травами», - сказал старший.

Гу Цзяо пошла за пакетом с лекарственными травами.

Мужчина открыл пакет и обнаружил внутри Ложный Женьшень.

Ложный Женьшень был очень распространенным лекарственным растением для улучшения кровообращения и устранения застоя крови. Люди, занимающиеся боевыми искусствами, прекрасно были с ним знакомы. Кроме того, там был Сафлор Красильный, который также был распространенным лекарственным растением для лечения ран.

С этими двумя видами лекарственных трав можно было с уверенностью сказать, что это лекарство точно не предназначено для лечения проказы.

«Как тебя зовут?» - спросил старший.

«Сяо Люлань». Сяо Люлань серьезно ответил: «Если кто-то из вас сомневается в моей личности, то можно пойти в Академию Тяньсян и найти декана, чтобы проверить моё место жительства».

Старший нахмурился: «Декан академии Тяньсян? Его фамилия Ли?»

«Верно», - ответил Сяо Люлань.

Несколько солдат обменялись многозначительными взглядами и стали более вежливо обращаться к Сяо Люланю.

Вообще говоря, им не нужно было идти к декану, чтобы проверить запись о месте жительства человека. Сяо Люлань специально упомянул декана, чтобы показать, что он находится под его защитой.

Сяо Люлань не хотел становиться учеником декана, но это не мешало ему стать лисой, использующей силу тигра**.

Он был толстокожим, и не чувствовал никакого давления.

Имя декана было упомянуто весьма кстати. Солдаты задали еще несколько ничего не значащих вопросов, а затем удалились.

Однако они всё же не ушли далеко, а послали одного человека тихо вернуться обратно и посетить дом Сюэ Нинсян.

«Пожилая женщина в соседнем доме действительно тетя этого молодого ученого?»

«Да».

«Когда она приехала сюда?»

«Всего несколько дней назад», - сказала Сюэ Нинсян.

«Почему же я слышал, что это было десять дней назад?» Спросив, солдат пристально посмотрел в глаза Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян твердо ответила: «Кто это сказал? Я живу по соседству, как я могу не знать об этом?»

Солдат посмотрел на годовалого сына Сюэ Нинсян, которого она держала на руках, и в его глазах мелькнул холодный блеск, после чего он ушел.

По спине Сюэ Нинсян струился холодный пот.

_____________________________________________________

* - она приравняла Сяо Люланя к черному рисовому шарику с кунжутом, потому что они оба черные внутри.

** - пользоваться чужим авторитетом.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 28 - Сон

Старушка действительно пришла в деревню десять дней назад, но первые несколько дней она была в бреду и не помнила, что на самом деле пришла намного раньше. Поэтому Гу Цзяо и Сяо Люлань перенесли приезд старушки на несколько дней.

Это отличалось от того дня, когда старушка исчезла из города Цинцюань.

Гу Цзяо и Сяо Люлань не знали, что Сюэ Нинсян заметила, когда старушка упала перед дверью их дома.

Тогда-то последняя и заподозрила, что с ней что-то не в порядке...

«А Сян», - из соседней комнаты донесся голос свекрови.

Сюэ Нинсян взяла себя в руки и зашла в комнату к свекрови, спросив: «Мама, ты проснулась?»

«Мне показалось, что я только что слышала, что кто-то пришёл. Что-то случилось с моим вторым сыном?» Поскольку одного из двух ее сыновей уже не было в живых, поэтому она больше всего беспокоилась о младшем сыне, который ушел служить в армию.

Сюэ Нинсян сказала мягким голосом: «Со вторым младшим братом ничего не случилось. Все дело в пациенте из прокажённого дома на горе, который сбежал оттуда. Солдаты пришли обыскать наш дом, но они уже ушли».

«Это мужчина или женщина? Сколько лет?»

«Они не сказали», - ответила Сюэ Нинсян.

«Как может прокаженный прийти к нам... Кха-кха...» Свекровь Сюэ Нинсян дважды сильно кашлянула, пробормотала несколько слов себе под нос, а затем заснула в оцепенении.

Сюэ Нинсян закрыла глаза.

Она чувствовала себя нехорошим человеком, но Гу Цзяо же спасла ей жизнь.

Официальные поиски не вызвали больших волнений в деревне Цинцюань, и все продолжили жить своей жизнью.

Время от времени Гу Цзяо казалось, что у старушки было большое прошлое, как бы тогда она смогла привлечь столько солдат, чтобы искать ее, но при этом они не раскрывали никакой информации о ней?

Однако, когда Гу Цзяо смотрела, как старушка с банкой дынных семечек в руках непрерывно лущит их, как белка, она начинала сомневаться в своих умозаключениях, подозревая что слишком перемудрила.

Гу Цзяо особо было нечего делать, поэтому она починила всю одежду Сяо Люланя в доме.

Она была права. Если рассматривать ткань как человеческую кожу, то чинить одежду было проще простого!

Когда Сяо Люлань вернулся домой, он обнаружил, что его местами порванная одежда аккуратно заштопана, ему не нужно было долго гадать, чтобы понять, что это Гу Цзяо починила её.

Она же никогда раньше не чинила одежду, по крайней мере, с тех пор, как он прибыл в эту деревню, но, на удивление, она хорошо починила её. Швы были ровными и аккуратными, и единственное, что озадачивало его, так это то, что у других людей узелки и концы ниток оставались на изнанке, но почему-то у Гу Цзяо они торчали снаружи?

Выздоровление старушки происходило намного быстрее, чем у брата Сяо Люланя. Последний вспомнил, что как-то спросил у странствующего лекаря, сколько времени потребуется его брату, чтобы потерять заразность при том темпе, с которым он выздоравливал, и лекарь ответил, что один месяц. Хотя старушка принимала отвар меньше месяца, однако эффект от его приема намного превысил предполагаемый месяц, и она уже смогла есть с ними за одним столом.

Вот только Сяо Люлань не ожидал, что старушка во время их первого совместного приёма пищи скажет такое, что он чуть не подавится до смерти.

«Я скажу», - старушка сделала большой глоток кукурузного супа и произнесла равнодушным тоном, - «что с вами двумя не так? Я здесь уже столько времени, но не видела, чтобы вы спали в одной комнате».

Сяо Люлань и Гу Цзяо дружно закашлялись.

«Муж еще молод», - сказала Гу Цзяо с невозмутимым выражением лица.

Старушка оглядела Сяо Люланя с ног до головы, а затем кивнула: «Это тоже верно. Ты еще довольно молод, не стоит перетруждать свое тело этим».

Сяо Люлань: «...»

......

Между тем, после того, как Ву Ши и её невестки потерпели поражение от рук старушки, жители деревни начали предполагать, будут ли они искать возможность отомстить ей. Однако возмутительницы спокойствия не показывались на улице несколько дней.

На самом деле, дело было не в том, что они не хотели выходить, а в том, что Старый Господин Гу запретил им это делать.

Последний инцидент поднял такой переполох, что очень скоро достиг ушей Старого Господина Гу.

Последний пообещал Третьему сыну, когда тот умирал, хорошо заботиться о Гу Цзяо. Хотя он и не озвучил это словами, однако в своём сердце поклялся, что Гу Цзяо останется рядом с ним до конца жизни, и в будущем он должен найти ей мужа, чтобы тот вошёл в семью Гу.

Главной причиной, по которой он нарушил своё обещание, было в том, что он считал свою внучку источником несчастий. Он уже потерял Третьего сына и Третью невестку, и больше не мог позволить принести несчастья на голову Дашуня и всех остальных.

Однако Старый Господин Гу никогда не позволял Ву Ши просить у Гу Цзяо и Сяо Люланя денег, чтобы оплатить семейные расходы. Тогда Ву Ши сказала ему, что это сам Сяо Люлань захотел проявить к нему сыновнюю почтительность, сказав, что деньги можно использовать для поддержки учебы Дашуня.

И Старый Господин Гу поверил.

Теперь,  узнав правду, он почувствовал, что потерял лицо. Он велел своей жене: «Сяо Люланю самому нужно учится в академии, так что впредь больше не проси у него денег!»

Ву Ши захотелось закашляться кровью.

Она возразила: «Чего может добиться такой калека, как он, обучаясь? Это просто пустая трата времени и денег. Я слышала, что и на этот раз он снова провалил экзамен! Лучше потратить эти деньги на обучение Дашуня. Когда Дашунь станет успешным в будущем, он обязательно позаботится о нём!»

Ее Дашунь в будущем станет ученым с титулом цзюйжэнь*, и тогда он сможет обеспечить достаточным количеством еды семью этого маленького калеки.

Но Старый Господин Гу всё ещё хотел сохранить лицо. Жители деревни уже тайком смеялись над ним. Позволить ей продолжать получать деньги от внучки и её мужа, он просто не мог.

Старый Господин Гу предупредил Ву Ши, чтобы она больше не приводила своих невесток в дом Гу Цзяо и не создавала там проблем.

Не только жена Старого Господина Гу, но и его невестки пережили в эти дни не лучшие времена. Гу Дашунь тем временем тоже пережил первый удар в своей жизни.

Он, наконец-то, узнал, кого предпочёл декан. Им оказался Сяо Люлань, которого он никак не ожидал увидеть в этой роли.

Сяо Люлань был инвалидом и плохо образованным. Он был физически неполноценным и бесполезным, за исключением, может быть, только его лица, на котором можно было ненадолго задержать взгляд.

Он не мог понять одного. Как этот необразованный отброс мог попасться на глаза декану?

Гу Дашунь начал вспоминать, в какой момент изменилось отношение декана к нему. Сначала декан не раз высоко отзывался о нем, а также встречался с ним, но после того, как Сяо Люлань побывал у него, он больше не вызывал и не разговаривал с ним.

Он крепко задумался, однако, поразмыслив, решил, что с точки зрения таланта и знаний в нем не было ничего, что могло бы вызвать недовольство декана.

Неужели Сяо Люлань выдумал перед деканом что-то такое, что заставило последнего думать, что я не обладаю добродетелью и поэтому стал противен ему?

Должно быть, так и есть!

Иначе почему декан отбросил меня в сторону и выбрал Сяо Люланя, который каждый раз оказывался в конце списка?

Сяо Люлань с виду выглядит порядочным человеком, но на деле оказалось, что за спиной он совершает такие подлости!

Полагая, что Сяо Люлань взял то, что принадлежит ему, Гу Дашунь почувствовал, что последний вел себя действительно очень подло.

«Сяо Люлань, подожди и увидишь!»

......

Этой ночью Гу Цзяо снова приснился сон.

Неудивительно, но ей снова приснился Сяо Люлань.

Последний только закончил копировать книгу, и в полдень понес её в книжный магазин. Неожиданно в этом магазине произошла кража, и Сяо Люлань попал под подозрение.

На самом деле, был свидетель, а именно Гу Дашунь, который видел, как Сяо Люлань ушел до того, как хозяин книжного магазина вышел из своего кабинета. Он также знал, что Сяо Люлань никогда не заходил в кабинет хозяина.

Но Гу Дашунь отказался говорить правду и настаивал на том, что только Сяо Люлань поднимался на второй этаж. Хотя это напрямую не доказывало, что вором был Сяо Люлань, однако снимало подозрения с других присутствующих лиц.

Однако, Сяо Люлань тоже был не лыком шит. Он сразу же раскрыл дело по нескольким следам на заднем дворе.

Этим дело и должно было закончиться, но расследование заняло у него довольно много времени, поэтому по дороге в деревню Сяо Люланя застал сильный снегопад.

Повозка, запряженная мулом, съехала с дороги в канаву, а Сяо Люлянь получил повреждения.

Отвратительный шрам на лице остался с ним до конца его жизни, оставив неизгладимую тень на всю оставшуюся жизнь.

______________________________________________________________________________

Примечание:

* -  вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 29 - Ловушка

Когда Гу Цзяо проснулась на следующий день, она долго сидела у изголовья кровати в оцепенении.

На этот раз она была ошеломлена не своим сном, а «удачей» собственного мужа.

Что это был за злосчастный молодой человек?

Как ему могло так не везти по жизни?

И на этот раз было испорчено его прекрасное лицо. Это было нехорошо, очень нехорошо!

Все это произошло потому, что Гу Дашунь создал трудности для Сяо Люланя. Если бы он не дал ложных показаний, Сяо Люлань не стал бы откладывать свое возвращение в деревню, чтобы доказать свою невиновность. В результате он попал под сильный снегопад и с ним случилось несчастье, из-за которого его красивое лицо было обезображено ужасным шрамом.

......

Когда Гу Цзяо и Сяо Люлань закончили завтракать, еще не рассвело. Старушка в это время еще крепко спала в своей комнате.

Гу Цзяо осторожно выпроводила Сяо Люланя за дверь.

«Сегодня пойдёт снег, так что одевайся теплее». Гу Цзяо принесла ему ватный халат.

Сяо Люлань посмотрел на ночное небо, усеянное звездами, и ему показалось, что ничто не предвещает снегопада. Тем не менее, он все равно взял теплый халат, который она ему протянула, и сказал: "Большое спасибо".

Гу Цзяо, как обычно, проводила его до входа в деревню.

Сяо Люлань сел в повозку Второго дядюшки Луо. Гу Цзяо стояла рядом с ним, пока зевающий Гу Сяошунь не подошел к ним, неся в руках тяжелую сумку с книгами.

Гу Цзяо знала, что сегодня днем Сяо Люлань пойдет в книжный магазин, где будет ложно обвинён, но она не стала говорить ему, чтобы он туда не ходил.

Она четко помнила детали дела раскрытого Сяо Люланем, поэтому она прекрасно знала, в какую сторону направится вор с украденными вещами.

......

«Я разогрела еду в горшочке. Можешь взять сама, когда проголодаешься, также ты должна принять лекарство. Ты должна выпить всё до последней капли, помни, я всё равно узнаю, если ты его выльешь». В главном зале Гу Цзяо давала наставления старушке.

Поскольку у старушки не было болезни Альцгеймера, присматривать за ней не было необходимости. В любом случае, она уже не была заразной, поэтому Гу Цзяо не нужно было беспокоиться о том, что кто-то может заразиться от нее. А что касается того, что другие могут издеваться над ней? Ну…Такое уж точно не произойдёт.

Старушка недовольно дернула уголком губ и хмыкнула.

Гу Цзяо вышла с заплечной корзиной. Когда она проходила мимо дома семьи Гу, то случайно столкнулась Гу Юэ, которая вышла за водой для умывания.

"Доброе утро, младшая сестра Юэ", - поприветствовала ее Гу Цзяо.

Гу Юэ, находясь под влиянием матери и второго дома, не была близка с Гу Цзяо, и когда сейчас она увидела, что последняя проявляет инициативу, чтобы поприветствовать ее, она, ничего не сказав в ответ, демонстративно ушла в дом.

«С кем ты разговаривала?» - спросила Чжоу Ши.

«С девушкой Цзяо», - тихим голосом ответила Гу Юэ.

Чжоу Ши тут же с размаху распахнула дверь.

Гу Цзяо тоже поприветствовала ее: «Доброе утро, Первая тетя».

«Э... Доброе утро». Чжоу Ши гордилась тем, что она мать сюцая*, поэтому старалась вести себя более вежливо, чем Лю Ши. Она посмотрела на Гу Цзяо, у которой виднелась корзина на спине, и сказала с кривой улыбкой: «Девушка Цзяо, куда это ты собралась так рано?»

Гу Цзяо ответила с улыбкой: «Я иду в горы, чтобы собрать немного лесных грибов, чтобы потом продать их в городе».

Глаза Чжоу заблестели, и она рассмеялась: «Разве лесные грибы можно продать? Я слышала, что они ядовиты...»

«Я знаю, какие из них неядовитые. Меня муж научил». Никто бы ей не поверил, если бы она сказала, что узнала это сама.

Несколько дней назад Чжоу Ши вместе со свекровью и второй невесткой пришла к ним в дом и подняла большой шум. В тот день она смогла разглядеть, что в корзине Гу Цзяо лежали дынные семечки, цукаты, коричневый сахар и арахис. Сколько же все это стоило? Наверняка эта девушка заработала кучу денег, продавая лесные грибы с горы.

Глаза Чжоу Ши вспыхнули алчностью, и она опять заговорила с улыбкой: «Девушка Цзяо, не могла бы ты взять с собой свою Первую тетю? Видишь ли, тебе будет трудно собрать много совсем одной, верно? Первая тетя поможет тебе!»

«Хорошо», - великодушно согласилась Гу Цзяо.

Чжоу Ши внутри себя издала торжествующий смех. В конце концов, дурочка она и есть дурочка, ее так легко обмануть. После того, как я узнаю, как отличить съедобные лесные грибы от несъедобных, в будущем я смогу получить большую выгоду, не так ли?

Чжоу Ши не хотела, чтобы Лю Ши участвовала в таком прибыльном деле, но последняя всё-таки услышала их разговор и вышла с корзиной в руке: «Вторая тетя тоже пойдет!»

«Хорошо», - улыбнулась Гу Цзяо.

Гу Цзяо и две ее тети отправились в горы собирать лесные грибы.

На самом деле, она могла бы набрать лесных грибов вперемешку с ядовитыми и обманом продать их, но это навредило бы невинным людям. А она никогда не поступила бы так.

Она взяла их двоих с собой и собрала обычные зимние грибы, набив ими их корзины до краёв, после чего довольная отошла в сторону.

«Это действительно можно продать за деньги?» - с сомнением в голосе спросила Чжоу Ши.

«Первая тетя, просто пойдем со мной. Это очень легко продать», - ответила Гу Цзяо.

Чжоу Ши хотела пойти одна, чтобы она могла продать столько, сколько хотела, и ей не пришлось бы отдавать эти деньги семье. К сожалению, у Лю Ши была та же идея. В итоге они обе последовали за Гу Цзяо.

«Девушка Цзяо, но ведь это не дорога на рынок». На полпути к рынку Лю Ши задала вопрос Гу Цзяо странным тоном.

Гу Цзяо ответила: «В это время западный рынок уже закрыт. Мы пойдем на рынок к востоку от города, там цены на товары будут намного выше».

Как только они услышали, что можно продать товар по более высокой цене, обе больше ни о чём не могли думать.

Когда они проходили мимо переулка, Гу Цзяо вдруг сказала: «Мне нужно в туалет. Подождите меня немного, тетушки».

«Ступай, ступай», - сказала Чжоу Ши.

А Лю Ши пробормотала с недовольной гримасой: «Бездельники всегда бегают в туалет, чтобы отлынивать от работы».

Гу Цзяо прошла через переулок и подошла к задней двери медицинского зала Тунфу. Открыв её, она вошла внутрь.

Через четверть часа Гу Цзяо вернулась.

«Почему ты так долго?» - недовольно спросила Лю Ши.

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «У меня случилось кишечное расстройство».

Чжоу Ши поспешно заговорила: «Ладно, девушка Цзяо, где тут рынок? Давай быстро продадим грибы, пока они не потеряли всю свою свежесть!»

«Да, конечно», - кивнула с улыбкой Гу Цзяо.

Она повела их дальше.

Вдруг из бокового переулка неожиданно выскочила фигура. Гу Цзяо не стала уклоняться, поэтому столкнулась с ним лоб в лоб.

От столкновения мужчина упал на землю.

Гу Цзяо быстро выхватила серп: «Как ты смеешь толкать меня?»

Мужчина ошарашенно уставился на неё. Девушка, это кто кого ещё толкнул?

Гу Цзяо не дала ему времени, чтобы прийти в себя. Она тут же кинулась с серпом наперевес прямо к мужчине. Последний, уклоняясь от её ударов, обронил мешочек, однако он не мог поднять его, так как Гу Цзяо, угрожая серпом, отогнала его на несколько сотен метров.

Когда Чжоу Ши и Лю Ши, испытывая неконтролируемое любопытство, открыли упавший на землю мешочек. Когда они увидели внутри сверкающее серебро, их разум сразу охватила жадность.

Мы ведь не украли эти деньги и никого не ограбили. Мы просто подобрали их на улице. А если мы нашли их, значит, теперь они принадлежат нам! – подумала каждая.

По молчаливому согласию они решили забрать деньги и немедленно уйти, не собираясь делиться с этой идиоткой!

Они впопыхах схватили мешочек и даже устроили небольшую потасовку из-за того, кому достанется больше!

….

Тем временем в академии Сяо Люлань закончил обедать. Он взял с собой скопированную книгу и отправился в книжный магазин Ипинь.

В городе Цинцюань было много книжных магазинов, но только этот был самым большим. Даже в полдень дела здесь шли очень хорошо.

Книги, переписанные Сяо Люланем, были самыми продаваемыми, поэтому многие люди в книжном магазине узнали его.

Мальчик, прислуживающий у двери, вежливо поприветствовал его: «Хозяина сейчас нет, не могли бы вы подождать его в расчетной комнате на втором этаже?»

Сяо Люлань уже собирался войти в книжный магазин, как вдруг сзади его окликнул мужчина: «Молодой Господин Сяо?»

Сяо Люлань обернулся.

«Молодой господин Сяо, возможно, помнит меня?» - спросил мужчина с улыбкой.

«Я помню», - Сяо Люлань кивнул и сказал, - «ты из медицинского зала Тунфу. Что я могу для тебя сделать?»

Мужчина смущенно ответил: «Дело в том, что в прошлый раз я дал вам несколько неправильных лекарственных трав. Смотритель Ван попросил меня найти Молодого Господина Сяо. Простите, свободен ли сейчас Молодой Господин Сяо? Не мог бы Молодой Господин Сяо последовать за мной в Зал Тунфу, чтобы получить нужные лекарственные травы? И еще... доктор может осмотреть вас еще раз».

Как правило, если вдруг пациенту продали неправильные лекарственные травы, то просто необходимо было доставить правильные как можно скорее и прямо в руки. Но так как медицинский зал Тунфу также предлагал Сяо Люланю бесплатный осмотр, то это можно было принять, в качестве извинений.

Сяо Люлань не стал возражать.

Он и работник медицинского зала Тунфу ушли. В то же время Гу Дашунь, стоявший за книжной полкой, отвел взгляд, полный ненависти и отвращения.

Сяо Люлань отправился в медицинский зал Тунфу, чтобы получить правильные лекарственные травы и для дополнительного осмотра его ноги. После окончания приема тот же работник лично доставил его обратно в академию. Как только они вышли из кареты, то до их ушей донесся возбужденный шепот студентов, возвращающихся в академию с обеда.

«Вы слышали? В книжном магазине Ипинь произошла кража, и вором оказался первокурсник Небесного класса А из нашей академии».

«Первокурсник из Небесного класса А? Как его имя?»

«Гу Дашунь!»

___________________________________________________

Примечание:

* - сюцай - первая, низшая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 30 - Делить вместе комнату

На этот раз Сяо Люлань даже не успел переступить порог книжного магазина, как был перехвачен работником медицинского зала Тунфу, и направился прямо туда, чтобы получить правильные лекарственные травы. Весь медицинский зал Тунфу мог засвидетельствовать это, поэтому, естественно, никто даже не подумал подозревать его.

А вот с Гу Дашунем все обстояло иначе. Кто-то видел, как он поднимался на второй этаж, а кабинет хозяина как раз находился на втором этаже.

В это время сам хозяин отсутствовал в книжном магазине, и на втором этаже никого не было, за исключением Гу Дашуня.

Все, кто бывал в книжном магазине Ипинь, знали, что второй этаж открыт не для всех, помимо кабинета хозяина и расчетной комнаты, там еще имелись гостиные для знатных клиентов. Естественно, такой бедный студент, как Гу Дашунь, не должен был находиться на втором этаже.

Гу Дашунь возмущенно воскликнул: «Один уважаемый господин попросил меня выбрать несколько книг и отнести их ему наверх! Он сказал, что хочет поговорить со мной о поэзии!»

Гу Дашунь также был амбициозным ученым. Он очень рано понял, что его статус сюцая принесет много удобств в его будущее. Некоторые люди будут искать с ним встречи, чтобы завязать с ним дружеские отношения, поэтому он ничего не заподозрил в этом.

«Кто этот уважаемый господин, о котором ты говоришь? Позовите его сюда!» - сказал работник книжного магазина.

Гу Дашунь с тревогой ответил: «Когда я поднялся наверх, его там уже не было!»

«Кто-нибудь ещё... видел какого-нибудь уважаемого господина?» - обратился работник к окружающим.

Собравшиеся один за другим качали головами.

Они и на Гу Дашуня обратили внимание только потому, что он был одет в форму Академии Тяньсян. Ученики Академии Тяньсян всегда привлекали внимание людей, куда бы они ни пошли.

Так получилось, что разговор Гу Дашуня с уважаемым господином произошел по дороге в туалет, и кроме них двоих на заднем дворе книжного магазина больше никого не было, кто мог бы это засвидетельствовать.

Поэтому посетители книжного магазина видели только, как Гу Дашунь поднимался на второй этаж с книгами в руках, но не видели, как его кто-то туда приглашал.

Для него это было действительно обидно до смерти.

Работник книжного магазина сказал: «Я никогда бы не подумал, что студент академии Тяньсян может совершить такую подлость. В мешочке моего хозяина находились очень ценные вещи. Если ты заберешь серебро, мой хозяин не скажет ни слова по этому поводу. Однако ты должен вернуть письмо! В противном случае мы передадим это дело властям!»

Гу Дашунь чувствовал себя так, словно умирает из-за этого несправедливого обвинения. Единственным способом решить эту проблему было найти этого уважаемого господина. Однако тот словно растворился в воздухе. Он просто не мог его найти.

Гу Дашуня вдруг осенила идея: «Ты сказал, что я что-то украл, но тогда где же украденное? Я же не мог это проглотить!»

Старший сыщик, сузив глаза, велел подчинённым: «Идите к нему домой и обыщите там всё!»

Гу Дашунь не беспокоился о том, что обыщут его дом. Его прямое тело не боялось кривой тени*. Даже если бы они перевернули весь его дом вверх дном, то не нашли бы никаких украденных вещей!

А в результате Гу Дашунь получил пощечину.

Когда сыщики ворвались в дом Гу, Чжоу Ши и Лю Ши только что вернулись домой и копали яму на заднем дворе, чтобы спрятать там серебро.

Сыщики быстро распознали, что это было то самое серебро, украденное у хозяина книжного магазина.

Во сне Гу Цзяо Сяо Люлань по следам на траве и на внешней стороне стены на заднем дворе смог определить, что вор забрался в кабинет через окно и совершил преступление в одиночку, а рост его был около шести футов. След от его правой ноги был глубже утоплен в земле, чем левый, тогда он предположил, что вор слегка прихрамывает на левую ногу, но это не настолько серьезно, иначе он не смог бы забраться по стене на второй этаж. Кроме того, казалось, что этот вор был достаточно опытен в своем деле.

Также в некоторых следах на месте преступления содержалась смесь мелкого гравия, извести и сандалового дерева. Такой смесью посыпали только дороги, ведущие к игорным домам, и первоначально её назначение было в отпугивании злых духов.

Следовательно, вор был либо служащим игорного дома, либо азартным игроком. Украв серебро, он, скорее всего, рано или поздно отправился бы в игорный дом возле восточного рынка.

Гу Цзяо просто достаточно было дожидаться его на дороге к восточному рынку.

К сожалению, Гу Дашунь не был Сяо Люланем. Он не мог раскрыть дело и доказать свою невиновность. Он мог только наблюдать, как его, а также Чжоу Ши и Лю Ши арестовывают и сажают в тюрьму.

«Хе-хе». В кабинете медицинского зала Тунфу Второй Хозяин неторопливо пил чай, выглядя очень довольным.

Смотритель Ван взглянул на него и сказал: «Ты так счастлив от того, что причинил человеку вред?»

Все верно. Второй Хозяин был тем самым таинственным уважаемым господином, который заманил Гу Дашуня на второй этаж.

Второй Хозяин улыбнулся и показал три пальца: «Не одному, а трем».

Смотритель Ван содрогнулся: «Эта девушка действительно безжалостна. Она, не моргнув глазом, плетет интриги против собственной семьи. Сотрудничая с таким человеком, разве мы не должны быть ... э-э более осторожными?»

Второй Хозяин посмотрел на бесконечный поток людей на улице и сказал: «Что ты знаешь? Если ты не имеешь понятия о страданиях других, не стоит бездумно советовать другим быть добрыми».

Смотритель Ван не совсем понял смысл этих слов. Хотя он и был подчиненным Второго Хозяина, но, на самом деле, он мало что знал о нем кроме того, что он был сыном Ди** семьи Ху, но не похоже, чтобы старый господин высоко ценил его.

Второй Хозяин улыбнулся и сделал глоток чая: «Эта девушка нравится мне все больше и больше».

......

Поскольку это дело не имело никакого отношения к Сяо Люланю, последний не стал особо ни у кого ничего расспрашивать. Он только знал, что Гу Дашунь что-то у кого-то украл, но не знал, у кого и что именно.

Однако, когда он пришёл на занятия, декан позвал его в зал Чжунчжэн, чтобы узнать больше о ситуации с Гу Дашунем.

«Когда ты ходил в книжный магазин, ты видел Гу Дашуня?» - спросил декан.

Сяо Люлянь ответил: «Я видел его, но я ушел в медицинский зал Тунфу в четвертой четверти уши***. Я ничего не знаю о том, что произошло после этого».

Это была истинная правда.

После паузы декан снова спросил: «Вы видели, как Гу Дашунь разговаривал с кем-нибудь на заднем дворе?»

Сяо Люлань покачал головой: «Я не ходил на задний двор».

Декан наморщил лоб: «Хорошо, я понял. Теперь можешь вернуться в свой класс».

Сяо Люлань повернулся, чтобы уйти, и только дошел до двери, как декан снова заговорил: «Как думаешь, Гу Дашунь действительно совершил эту кражу?»

Сяо Люлань легкомысленно ответил: «Я не думаю, что от моего мнения что-то зависит».

Да! Владелец украденных вещей уже сообщил об инциденте властям, и ямэнь**** уже начал расследование. Совершил ли он кражу или нет, об этом скажут доказательства, но все улики указывают на то, что Гу Дашунь ...

После того как Сяо Люлань покинул зал Чжунчжэн, его позвал учитель Чэнь из Небесного класса А, чтобы задать ему несколько вопросов. Когда учитель Чэнь закончил расспросы, учитель Чжан из его класса тоже задал ему вопросы, в основном о Гу Дашуне.

Когда он, наконец, освободился от беготни, день уже клонился к вечеру.

Начался сильный снегопад.

На самом деле пошел снег.

Сяо Люлань посмотрел на заснеженное небо и пошел к воротам академии. Как только он вышел, то увидел маленькую тонкую фигурку.

Она была одета в клетчатый жакет абрикосового цвета и, как обычно, несла на спине корзину. Склонив голову, она перекатывала ногой мелкие камешки на земле, что придавало ей несколько милый вид.

Глаза Сяо Люланя слегка дрогнули, и он подошел к ней, опираясь на костыль.

Гу Цзяо, увидев его, улыбнулась: «Занятия в академии закончились?»

«Да».

Подумав о чем-то, Гу Цзяо проговорила: «Я не могла позволить им ждать дольше, поэтому попросила Второго дядюшку Луо и Сяошуня вернуться без нас».

«Ничего страшного. Я просто найму другую повозку», - сказал Сяо Люлань.

Гу Цзяо осторожно потянула его за рукав своими мягкими пальцами и сказала: «Идет сильный снегопад, небезопасно передвигаться на повозке в такую погоду. Лучше найти гостиницу и переночевать там».

Сяо Люлань посмотрел на синеватые кончики пальцев на своем рукаве: «Мм ... Хорошо».

Возможно, это было связано с тем, что приближался Новый год, но все гостиницы были переполнены. Они заходили в несколько, чтобы расспросить о наличии комнат, пока, наконец, не нашли гостиницу, в которой можно было остановиться.

Сяо Люлань обратился к работнику: «Две комнаты, пожалуйста».

Работник гостиницы ответил: «Молодой господин, у нас осталась только одна комната».

___________________________________________________

Примечание:

* - прямое тело не боится кривой тени - китайская идиома, означающая, что порядочный человек не боится клеветы.

** - Ди – частица добавлялась к имени детей в семье, рожденных от первой/законной жены. К именам детей от наложниц добавлялась частица Шу.

*** - с 11 часов до 13 часов (в системе двухчасовых подразделений, применявшейся в прежние времена); получается, что четвертая четверть уши - это время между 12:30 и 13:00 .

**** - ямэнь - присутственное место, представлявшее собой низшую ступень присутствия централизованного имперского управления, располагалось в каждом уездном городе.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 31 - Спать в одной постели

Услышав, что осталась только одна комната, они оба замерли.

Работник гостиницы подозрительно посмотрел на них: «Что вы двое медлите? Не думаю, что стоит упоминать вам, что поскольку приближается Новый год, все гостиницы переполнены, кроме того, из-за внезапного сильного снегопада сегодня многие иностранные купцы застряли в нашем городе. Если вы двое и дальше будете медлить, то точно не найдете места, где остановиться!»

До этого они обошли многие гостиницы, пока не попали сюда, не до конца осознавая, что сегодня комнаты будут в таком дефиците, но просто... это им показалось немного неуместным.

В глазах Сяо Люланя появился намек на смятение.

Что касается Гу Цзяо... Она не испытывала ни малейшего беспокойства. Они были законными мужем и женой. Что плохого в том, чтобы спать вместе? На самом деле это не она торопилась спать с ним, просто другой свободной комнаты не было, верно?

Тем не менее, она с готовностью демонстрировала такое же смущенное выражение лица, как и её муж, и от этого выглядела еще очаровательнее.

В большинстве случаев, Сяо Люлань проявлял мягкость характера. В настоящее время Гу Цзяо опустила голову, как безобидный маленький кролик, показывая намек на покорность.

В данный момент было немного неразумно тащить ее тощее тельце сквозь ветер и снег, чтобы искать другое место для ночлега.

Сяо Люлань решил: «Тогда мы останемся здесь».

Работник гостиницы привел их в комнату на втором этаже в пристройке.

Не зря это была самая последняя оставшаяся свободной комната, она была маленькой и очень холодной, но, учитывая сегодняшнюю холодную снежную погоду, гостиница предоставила им бесплатную жаровню с углями.

Стоимость комнаты составляла двести вэнь.

Обычно она стоила сто вэнь, но перед Новым годом цена выросла.

Работник гостиницы положил угли в жаровню и направился к выходу. По пути к двери он напомнил им, что они могут поужинать в холле или заказать доставку еды прямо в комнату.

Гу Цзяо была удивлена. В этой гостинице действительно есть обслуживание номеров!

Но Гу Цзяо не собиралась ужинать в гостинице. Она подошла к окну и облокотилась на подоконник, разглядывая небольшой ларек, продающий сладкие пирожные с османтусом через дорогу у входа в переулок.

Она обнаружила, что несколько изменилась по сравнению с предыдущей жизнью. Например, в прошлой жизни она не любила сладкую или острую пищу, но, попав сюда, очень полюбила сладкие пирожные с османтусом и соленья.

«Ты хочешь османтусовое пирожное?» - Сяо Люлань, который стоял рядом с ней, заметил, как у нее загорелись глаза и потекли слюнки.

Гу Цзяо кивнула: «Да».

На самом деле, Гу Цзяо не так уж сильно и хотелось, по крайней мере, не так сильно, как это представил себе Сяо Люлань. Но за эти дни Гу Цзяо обнаружила один факт, что похоже, ему было трудно отказать ей, когда она имела послушный и благовоспитанный вид.

Сяо Люлянь вывел Гу Цзяо из гостиницы.

На улице снег пошел ещё сильнее, но ветер уже стих, и снежинки падали тихо и мягко, создавая ощущение безмятежной красоты.

На фоне снежного пейзажа лицо Сяо Люланя выглядело еще более красивым, чем обычно, и даже прохожие на улице не могли отвести от него глаз.

Ещё утром Гу Цзяо напомнила Сяо Люланю, чтобы он взял с собой теплый халат, но, когда выходила на улицу сама, то благополучно забыла позаботиться об этом для себя. Кроме того, ее маленькое тело, по сравнению с тем, что у неё было в прошлой жизни, очень легко замерзало, поэтому ее озноб на самом деле нисколько не был притворством.

Сяо Люлань, шедший впереди, оглянулся на нее, после секундного колебания, он снял свой халат и протянул ей.

Ее глаза расширились, и она невинно посмотрела на него, как будто не понимая, что он имеет в виду: «А?»

Сяо Люлань открыл было рот, слегка нахмурившись, он выглядел несколько беспомощно, когда натягивал теплый халат на ее тело.

Тепло от его тела и слабый аромат всё ещё оставались на халате. Он был таким теплым и приятно пахнущим.

Гу Цзяо моргнула слезящимися глазами и сказала: «Большое спасибо».

Ее голос звучал мягко и приятно для слуха.

Даже она сама почувствовала легкое волнение.

Сяо Люлань ничего не сказал, но Гу Цзяо заметила, что его шаги замедлились.

О, ты решил подождать меня?

Вдвоем они перешли через улицу к ларьку и обнаружили, что там продаются не только османтусовые пирожные, но и горячие пельмени на пару.

Выражение глаз Гу Цзяо не могло никого обмануть, они ярко светились.

Сяо Люлань заказал две миски пельменей с рисовым вином и сел рядом с Гу Цзяо.

Гу Цзяо также попросила владельца приготовить яйцо-пашот.

Владелец ларька подумал, что это она хочет съесть его, и поэтому положил яйцо в миску, которую подали девушке, но вдруг Гу Цзяо зачерпнула яйцо-пашот ложкой и положила его в миску Сяо Люланя.

Их семья была довольно бедной, и они редко ели вне дома. Когда он увидел, что Гу Цзяо отдает ему единственное яйцо-пашот, в глазах Сяо Люланя мелькнуло удивление.

«Владелец, еще одно яйцо-пашот».

Его голос был хриплым, и на этом ветру и снегу он был довольно приятным на слух, но в то же время звучал немного холодно.

Владелец был так впечатлен любовью молодой пары, что специально приготовил большое и красивое яйцо-пашот.

Гу Цзяо молча подцепила ложкой желто-оранжевое яйцо-пашот.

Ну, вообще-то, она просто терпеть не могла яйца-пашот...

Съев пельмени с рисовым вином и яйца-пашот, они вернулись в гостиницу. Гу Цзяо также несла в руках коробку с османтусовым пирожным.

Первоначальное их намерение было пойти за османтусовым пирожным. Но в итоге они съели по миске пельменей с рисовым вином и яйцо-пашот, так что их желудки уже не могли вместить больше.

Поскольку в комнате тлела жаровня с углями, то в ней совсем не было холодно. Гу Цзяо сняла теплый халат и попросила работника гостиницы принести чайник горячего чая.

В ответ работник гостиницы поинтересовался, не нужна ли им горячая вода для умывания.

Гу Цзяо попросила принести немного.

Освежившись, они были готовы лечь отдохнуть.

В комнате оказалась только одна кровать, но в такую холодную и ветреную погоду спать на полу было просто невозможно, иначе можно было замерзнуть до смерти. На кровати лежали два одеяла. Гу Цзяо и Сяо Люлань взяли себе по одному.

Как только Гу Цзяо накрылась одеялом, она поняла истинную причину, почему на кровати лежало два одеяла. Дело было не в том, что их было двое, а в том, что одного одеяла было недостаточно, чтобы защититься от холода.

Гу Цзяо было так холодно, что она не могла заснуть. Ее руки и ноги замерзали.

Она прислушалась к дыханию Сяо Люланя и поняла, что он тоже не спит.

«Тогда...» Гу Цзяо хотела позвать его, но поняла, что до сих пор не обращалась к нему официально, и, конечно же, он тоже официально не обращался к ней, как будто ни один из них не был уверен, какие у них на самом деле отношения.

Супружеская пара? Нет.

Друзья? Тоже нет.

Друзья с... Нет, это точно было не то!

Наконец, Гу Цзяо решила нехотя назвать его мужем.

«Муж».

Это был первый раз, когда она обратилась к нему напрямую. Так как она не привыкла это делать, то ее голос прозвучал неловко.

Сяо Люлань долго не отвечал, вероятно, шокированный ее обращением к нему.

Только спустя долгое время он спросил тихим голосом: «Что случилось?»

«Тебе холодно?» - спросила Гу Цзяо.

«А тебе холодно?» - Сяо Люлянь ответил вопросом на вопрос.

«Да», - голос Гу Цзяо прозвучал в темноте комнаты, и в нём послышались гнусавые нотки заложенного носа, вызванные холодом.

Сяо Люлань колебался мгновение, прежде чем поделиться с ней половиной своего одеяла, накинув его поверх ее собственного одеяла.

В соответствии с принципом «ты делишься со мной, я делюсь с тобой», Гу Цзяо также использовала половину своего одеяла, чтобы накрыть его, так что оба одеяла были разделены между ними пополам.

Тело молодого человека было горячим, как маленькая печка.

Гу Цзяо сразу стало намного теплее.

Сяо Люлань был несколько ошеломлён её действиями, впав в оцепенение. Казалось, он раздумывал, стоит ли выгнать этого незваного гостя из-под своего одеяла.

«Муж, мне больше не холодно».

Голос девушки прозвучал мягко и нежно, и в нем послышались оттенки наивности и удовлетворения.

Сяо Люлань... понял, что не сможет выгнать ее.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 32 - Объятия

Гу Цзяо никогда не делила постель с кем-либо в своей предыдущей жизни, даже со своей соседкой по комнате. Поэтому она ожидала, что ей будет трудно заснуть, но прошло совсем немного времени, прежде чем она заснула в этом успокаивающем тепле.

По сравнению с ней, которая быстро отправилась в мир грёз, Сяо Люлань не мог заснуть так быстро.

Он посмотрел на Гу Цзяо, лежащую рядом с ним. Слабый свет, отраженный от снега, падал на ее лицо через оконную бумагу. Она лежала на боку, и половина ее лица с родимым пятном была прижата к подушке.

Должно быть, она плохо переносила холод, потому что ее маленькое личико всё раскраснелось. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что у нее длинные ресницы и утонченные черты лица, если бы у нее не было родимого пятна, она была бы очень красивой девушкой.

Необъяснимо, но в сердце Сяо Люланя промелькнуло сожаление.

Но вскоре он нахмурился и вытеснил это чувство из глубины своего сердца.

Сяо Люлань спал очень крепко, почти не шевелясь всю ночь.

Гу Цзяо, можно считать, тоже была послушна, не считая того, что она придвигалась все ближе и ближе к Сяо Люланю, обнимала его руками и ногами, а также клала свою маленькую головку ему на плечо.

Гу Цзяо проспала до рассвета, а когда проснулась, Сяо Люлань уже встал и сидел у окна, читая книгу.

Свет утреннего неба пробивался сквозь бумажное окно, отражаясь на его красивом, похожем на нефрит, лице. Гу Цзяо не знала было ли это просто ее иллюзией, но ей показалось, что он немного покраснел.

«Ты проснулась». Сяо Люлань с серьёзным видом поприветствовал Гу Цзяо, но его глаза совсем не смотрели на неё, лежащую на кровати.

«Да, я проснулась, доброе утро», - Гу Цзяо потерла глаза и слегка зевнула. Она только что проснулась и все еще находилась в сонливом состоянии, даже ее голос звучал так по-детски лениво.

Какой нормальный мужчина может выдержать такое ранним утром?

Сяо Люлань только почувствовал, как вздымается его грудь, и он тут же подскочил в испуге и пробормотал: «Я пойду куплю завтрак!»

С этими словами он поспешно открыл дверь и вышел, оставив Гу Цзяо чесать свою маленькую голову с недоуменным выражением лица.

Снег перестал идти в середине ночи, и сегодня солнце светило особенно ярко.

Поскольку академия сегодня была закрыта, после завтрака они наняли повозку с мулами и отправились обратно в деревню.

Проезжая мимо входа в деревню, они услышали, как жители, набиравшие воду из древнего колодца, рассказывали о том, что несколько человек, возвращавшихся этой ночью в деревню, упали и даже поранились, а также, что в соседней деревне повозка с мулами опрокинулась в придорожную канаву,  и мужчина, ехавший в ней, сильно пострадал.

Сяо Люлань думал нанять повозку, чтобы вернуться в деревню прошлой ночью. Если бы Гу Цзяо не предложила остановиться на ночь в гостинице, то они могли бы оказаться на его месте.

Сяо Люлань просто не знал, что сказать в данный момент.

В конце концов ... это был уже третий раз, когда он избежал беды благодаря ей.

Они вдвоем вошли в дом.

Старушка уже встала и сидела в главной комнате, надувшись.

Вчера Гу Цзяо думала, что все закончится намного раньше, и они с Сяо Люланем успеют вернуться до снегопада, поэтому она оставила ей только обед в кастрюле. Она не ожидала, что учителя академии проявят такую дотошность к этому делу, что станут донимать её мужа вопросами до самого снегопада.

Чтобы избежать несчастье, которое она увидела во сне, она могла лишь уговорить Сяо Люланя остаться на ночь в городе.

Старушка не могла разжечь огонь, поэтому вся её еда вчера и сегодня состояла только из холодных паровых булочек. А последние оказались такими жесткими, что она почти сломала зубы!

Гу Цзяо была весьма озадачена этим фактом. Разве ты не говорила, что ты из бедной семьи, так почему ты не знаешь, как разжечь огонь? Может ты старая госпожа из великой семьи или вдовствующая императрица?

Гу Цзяо молча достала пакет цукатов и коробку с османтусовым пирожным и сказала: «Сегодня тебе разрешается съесть еще два».

Старушка: «Нет! Пять!»

Гу Цзяо: «Три».

Старушка: «Договорились!»

Держа в руках цукаты и османтусовое пирожное, старушка отвернулась и принялась с аппетитом есть.

Слух об аресте Гу Дашуня, Чжоу Ши и Лю Ши уже распространился по деревне, и даже жители соседних деревень пришли посмотреть на происходящее. Так как люди не знали, что Сяо Люлань и Гу Цзяо имеют к этому делу какое-то отношение, поэтому все они отправились в резиденцию семьи Гу, чтобы разузнать все подробности.

В полдень в деревню пришли двое сыщиков, которые искали Гу Цзяо.

Оказалось, что после того, как Чжоу Ши и Лю Ши были арестованы и доставлены в ямэнь, они на допросе честно рассказали откуда взялось серебро. По их словам, оно выпало из рук человека, который дрался с маленькой идиоткой Гу, а они просто в тот момент пожадничали и, бросив её в городе, вернулись в деревню с деньгами.

«А, так вот оно как. А я все думала, почему я не нашла двух своих тетушек, когда вернулась назад», - сказала Гу Цзяо с просветленным выражением лица.

Сыщик посмотрел на нее и спросил: «Почему ты подралась с этим человеком?»

Гу Цзяо холодно ответила: «Сначала он толкнул меня! Потом начал ругать и издеваться надо мной!»

Кто-то толкнул и обругал тебя, а ты в ответ гналась за ним с серпом несколько улиц? Девочка, да ты - герой.

Если бы это был кто-то другой, сыщики, вероятно, заподозрили бы что-то неладное, однако от Чжоу Ши и Лю Ши они уже знали, что Гу Цзяо была идиоткой, и ее действия не могли быть оценены с точки зрения здравого смысла.

Поэтому, даже когда расследование привело их к ней, никто не заподозрил, что Гу Цзяо специально караулила там и что она намеренно погналась за вором, оставив деньги на растерзание своим тетушкам. Даже сами Чжоу Ши и Лю Ши были убеждены, что все произошло случайно.

Только у Сяо Люланя было слабое чувство, что все это действительно оказалось слишком большим совпадением.

«Возможно, этот человек и был вором. Что с ним случилось в конце концов?» - поспешно спросил сыщик.

«Он сбежал», - Гу Цзяо развела руками.

«Ты запомнила, как он выглядел?» - снова спросил сыщик.

«Он выглядел... Хм...» - Гу Цзяо вспомнила внешность мужчины и, жестикулируя, начала описывать. С сыщиком прибыл художник из ямэня. Он нарисовал портрет вора со слов девушки: «Это он?»

«Это...» - Гу Цзяо нахмурилась.

В этот момент Сяо Люлань вышел с портретом в руке.

Глаза Гу Цзяо загорелись: «Да! Это тот самый человек!»

Сыщик обменялся неловким взглядом с художником. Художник на государственной службе неожиданно нарисовал хуже, чем ученик академии. Признайтесь, что ощущение, что мастера обошел стажер, крайне неприятно, верно?

Получив портрет, сыщики быстро раскрыли это дело.

Однако Чжоу Ши и Лю Ши не сразу были освобождены. Причина была в том, что, когда сыщики пришли в семью Гу и спросили, откуда у них это серебро, те поклялись, что заработали его на продаже лесных грибов с горы.

Огромная сумма денег, а также то, что они солгали и отказались сразу отдать деньги, явилось составом преступления - хищение. Каждый был оштрафован на двадцать таэлей серебра и подвергнут тридцати ударам деревянной палкой.

Что касается Гу Дашуня, из-за того, что его мать и тетя совершили такой скандальный поступок, все решили, что с моралью в этой семье дела обстояли совсем плохо, поэтому его тоже пригвоздили к позорному столбу*.

_____________________________________________________

Примечание:

* - если кого-либо пригвоздили к позорному столбу, то это означает, что этот человек стал объектом всеобщего порицания, презрения, насмешек и т. п.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 33 - Мягко уговаривать

На этот раз семье Гу был нанесен серьезный ущерб, а из ее имущества было конфисковано сорок таэлей серебра. Более того, общественный имидж, над которым Гу Дашунь так усердно работал, на этот раз рухнул ниже плинтуса.

Видимо на долгое время у семьи Гу не будет желания приходить к ним на порог и устраивать скандалы.

Гу Цзяо была очень счастлива настолько, что за ужином съела дополнительные полмиски риса.

Сегодня днём пошел небольшой снег, но он не был сильным и через некоторое время прекратился. Это не повлияло на состояние дорог, хотя на улице немного похолодало.

Когда Сяо Люлань вернулся домой, у него сильно замерзли руки.

Гу Цзяо поспешила протянуть ему наваристый имбирный суп, который она недавно приготовила.

Несмотря на то, что он сильно замерз, он пил имбирный суп без всякой спешки, с благородством и элегантностью. Такое природное благородство и элегантность должны происходить прямо из костей.

Гу Цзяо смотрела на него, не мигая.

«В чем дело?» - спросил он, повернув голову.

Гу Цзяо, застигнутая на месте преступления, ничуть не смутилась. Она, улыбнувшись, ответила: «Ничего, ты кушай, а я подам еду!»

Гу Цзяо принесла еду, которую разогрела в кастрюле, и позвала старушку поесть с ними.

Как раз в середине трапезы в дом постучал неожиданный гость.

«Я открою дверь», - Гу Цзяо отложила миску и палочки для еды.

«Я сам открою», - Сяо Люлянь поднялся, опираясь на костыль, раньше неё.

«Ешь свою еду», - сказала Гу Цзяо старушка.

Хотя старушка считала, что Сяо Люлань являлся её племянником, а Гу Цзяо - всего лишь невесткой, она никогда не была пристрастна к нему.

Гу Цзяо продолжила есть свою еду. Сяо Люлань снял задвижку и открыл дверь, обнаружив, что за ней стоял вовсе не житель деревни, а молодой хозяин и его слуга.

Молодой джентльмен был роскошно одет и отличался благородным нравом. С первого взгляда можно было понять, что он из богатой семьи.

Сяо Люлань был несколько удивлен нежданными гостями. Конечно, шок другой стороны был не меньшим. Они пришли в поисках госпожи из семьи Гу и никак не ожидали, что дверь им откроет молодой человек.

Перед глазами нежданных гостей предстал молодой человек, одетый в белую форму Академии Тяньсян, обладающий безупречными манерами, необычайно утонченными чертами лица и живописными бровями.

Найти такого молодого человека, изысканного, как нефрит, в таком бедном и отдаленном месте, было действительно удивительно. Пара молодого джентльмена и слуги на мгновение были ошеломлены.

Молодой джентльмен, наконец, открыл рот и сказал: «Могу я спросить...это дом госпожи Гу?»

«Кто Вы? И по какой причине Вы ищете мою жену?» - холодно спросил Сяо Люлань.

Жену?

Молодой джентльмен снова удивлённо замер, а затем ответил: «Моя фамилия Цинь...»

«Молодой джентльмен Цинь?» В этот момент прозвучал голос Гу Цзяо, она подошла к двери из любопытства, чтобы посмотреть кто пришёл: «Почему ты здесь?»

Когда молодой джентльмен Цинь увидел, что это она, он так испугался, что чуть по привычке не дал дёру. «Это я должен спросить тебя об этом! Как ты здесь оказалась!?»

Гу Цзяо ответила: «Это мой дом. Где же мне быть, если не здесь?»

«Как это может быть...» На середине своего предложения молодой джентльмен Цинь внезапно что-то понял и воскликнул, заикаясь: «Ты...это ты...госпожа Гу?»

Гу Цзяо подняла бровь и погладила подбородок: «Значит, ты до сих пор не знаешь, как меня зовут».

Глупая первоначальная владелица тела так долго преследовала его, а он даже не удосужился поинтересоваться её именем.

Выражение лица Сяо Люланя стало ледяным. Он холодным взглядом окинул молодого джентльмена Цинь и, не оглядываясь, вошел в дом!

Гу Цзяо: «Ээ...»

Почему-то ей показалось, что ее муж сердится!

В этот момент молодой джентльмен Цинь обнаружил, что у Сяо Люланя проблемы с ногой, и сказал себе: Я думал, как такой красивый молодой человек может жениться на такой маленькой несносной идиотке? А он оказывается калека.

«Что ты делаешь в моем доме?» - холодным тоном спросила Гу Цзяо.

Молодой джентльмен Цинь обнаружил одну важную вещь. Взгляд маленькой идиотки уже не был таким диким, как раньше. Кроме того, она больше не выглядела такой глупой.

«Говори, если тебе есть что сказать. Если нечего сказать, то позволь попращаться, я не буду тебя провожать». Сказав это, Гу Цзяо уже собралась закрыть дверь.

Молодой джентльмен Цинь вышел из ступора и заблокировал дверь рукой: «Я пришел спросить, не находила ли ты письмо?»

Серебро в мешочке подобрали Чжоу Ши и Лю Ши, но письма внутри не оказалось. Должно быть, они просто выбросили его на улице. Когда сыщики не смогли его найти, они подумали о госпоже из семьи Гу, которая возвращалась на место происшествия, и решили, что она, возможно, подобрала его.

Сыщики не сообщили ему, что госпожой из семьи Гу была маленькая идиотка из деревни Цинцюань, иначе молодой джентльмен Цинь не пришел бы сюда лично.

Услышав его слова, Гу Цзяо удивилась.

Честно говоря, она не ожидала, что владельцем украденных вещей окажется именно он. Во сне она была полностью сосредоточена исключительно на Сяо Люлане, поэтому совершенно не могла вспомнить, как выглядел владелец?

Но письмо она все-таки подобрала.

Гу Цзяо ушла в свою комнату и вернулась с письмом в руках, спросив: «Ты говоришь про это?»

Глаза молодого джентльмена Циня загорелись: «Ты действительно подобрала его! Но почему ты не сказала о нём сыщикам?»

Гу Цзяо пожала плечами и ответила: «А они об этом не спрашивали».

Это... Это было правдой.

Сыщики, вероятно, просто забыли об этом письме.

«Вот», - Гу Цзяо любезно протянула ему письмо.

Молодой джентльмен Цинь быстро взял письмо, оно всё ещё было запечатано сургучом и не имело признаков вскрытия.

Вернуть утраченное было так приятно, что Цинь мгновенно изменил свое мнение о ней. Возможно, она совершала эти глупости только потому, что была не очень умной, но на самом деле она оказалась неплохой по своей природе. Она была хорошей девушкой, которая возвращала вещи владельцу, никогда не присваивая чужое.

«Большое спасибо!» - искренне сказал молодой джентльмен Цинь.

Гу Цзяо бросила на него косой взгляд и сказала небрежно: «Только лишь слова благодарности?»

Молодой джентльмен Цинь замер.

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «Как насчет чего-нибудь более существенного, например, серебра?»

Глаза молодого джентльмена Цинь расширились от ужаса.

Где была та добрая девушка, которая бескорыстно вернет вещь её владельцу?

Через четверть часа Гу Цзяо вошла в дом со ста таэлями серебра. Это было в три раза больше того, что схватили Чжоу Ши и Лю Ши, и причем этот молодой джентльмен Цинь отдал их абсолютно добровольно. Всё было обоснованно и законно!

«А? А где же муж?» - спросила Гу Цзяо у старушки.

Последняя указала подбородком в сторону комнаты Сяо Люланя.

Гу Цзяо толкнула дверь и вошла в его комнату.

Сяо Люлань переписывал книгу с холодным выражением лица.

Гу Цзяо держала деньги, полученные в результате шантажа... нет, не верно, заработанные честным трудом, и осторожно положила их на стол перед Сяо Люланем.

Но последний даже не взглянул на них.

Гу Цзяо произнесла мягким голосом: «Ты злишься?»

Сяо Люлань равнодушно отвернулся и проигнорировал её присутствие.

Такой высокомерный вид Гу Цзяо показался очень милым.

Гу Цзяо наклонилась, приблизившись к его уху, и прошептала: «Хоть я и так молода, но скажи, где были мои глаза? Очевидно же, что он такой уродливый...»

Ресницы Сяо Люланя слегка дрогнули.

Она придвинулась слишком близко, и ее теплое дыхание коснулось мочки его уха. "Я не знала, что это его письмо. Я совершенно случайно подобрала его и даже забыла об этом. Он просто пришел за письмом, и я даже выманила у него сто таэлей серебра".

Все несчастье в сердце Сяо Люланя рассеялось вместе с последним предложением.

Она действительно вымогала деньги у молодого джентльмена Циня. Похоже, она действительно отказалась от него.

На самом деле, он не должен был злиться. Они не являлись настоящими мужем и женой. Когда-нибудь он покинет ее и это место. А насчет неё и молодого джентльмена Циня…он не возражал против этого раньше и не должен был возражать сейчас.

Только он сам не мог этого объяснить. Он не знал, из-за чего так сильно злился.

Гу Цзяо мягко уговаривала его: «Не злись больше, я больше никогда не буду смотреть на него».

«Ты можешь смотреть на него, сколько хочешь», - холодно ответил Сяо Люлань.

Гу Цзяо улыбнулась и прошептала ему на ухо: «Но он не так красив, как ты».

Сяо Люлань: «...»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 34 - Купить гору

Теперь, когда у нее появились деньги, Гу Цзяо задумалась над тем, что ей с ними делать.

На следующий день Сяо Люлань вернулся из академии, и их семья, состоящая из трех человек, сидела в главной холле за ужином.

Сказать, что их семья состояла из трех человек не совсем верно, так как на самом деле между ними отсутствовали какие-либо близкие отношения, тем не менее, сейчас за столом царила какая-то странная гармония.

Старушка откусила кусок от большой куриной ножки, посмотрела на Гу Цзяо и сказала: "Если у тебя есть что сказать, говори!"

Гу Цзяо: А эта старушка довольно прозорлива. Как она смогла понять, что мне есть что сказать?

«Я хочу купить гору», - сказала Гу Цзяо.

«Зимний халат* или осенний?» - старушка бросила на Гу Цзяо взгляд, полный снисхождения, как бы сетующий на то, что о таком пустяке даже не стоило и спрашивать.

«Я говорю не о халате, я говорю о горе, о горе … ну, той, что за нашей деревней». Гу Цзяо часто посещала эту гору для сбора древесных ушек и лесных грибов, поэтому уже знала, что там есть еще много других полезных вещей. Если бы она купила эту гору, то могла бы добывать на ней и другие дары леса: лекарственные травы, дрова, дичь ... Короче говоря, эта гора являлась кладезем ценных вещей, деньги уж точно не будут потеряны впустую.

«Тогда покупай!»

Старушка, к её удивлению, даже не колебалась и оказалась крайне щедра в вопросах траты денег.

Если бы на месте последней сейчас оказалась Ву Ши, бабушка первоначальной владелицы тела, то та бы точно вскочила и отругала Гу Цзяо примерно такими словами: «Неудачница, источник бедствия, говоришь, хочешь купить гору? Думаешь, деньги сами просто так падают на голову?»

В глазах большинства жителей деревни гора не представляла из себя ничего ценного. В лучшем случае, они могли нарубить дров и нарвать диких ягод и грибов. Хотя в горах росли лекарственные травы и можно было охотиться, однако никто не стал бы покупать целую гору ради подобных вещей.

Но с Гу Цзяо всё было иначе, во-первых, она точна знала, что надо делать, к тому же могла справиться с любой опасностью в горах. Так что в ее руках эта гора уж точно станет рогом изобилия.

В прошлом ей приходилось самой принимать решения по таким вопросам, и Сяо Люлань никогда не вмешивался в это. Однако с появлением старушки их отношения как-то подсознательно изменились.

«Ты говоришь о горе за домом Второго дядюшки Луо?» - спросил Сяо Люлань.

«Да», - Гу Цзяо кивнула головой.

Деревня Цинцюань была окружена горами с трех сторон. В данный момент её интересовала гора посередине, которую чаще всего посещали жители деревни. Дом Второго дядюшки Луо находился как раз у подножия этой горы.

«Хорошо, позже я обязательно спрошу об этом деревенского старосту», - Сяо Люлань тоже не стал колебаться в этом вопросе.

Гу Цзяо почесала свою маленькую головку. Ведь деревенским старостой был ее собственный дедушка, поэтому она могла напрямик обратиться к нему и сама. Она упомянула об этом совсем не для того, чтобы он занимался этим делом.

После ужина Сяо Люлань отправился в старую резиденцию семьи Гу.

Чжоу Ши и Лю Ши получили в ямэне по тридцать ударов деревянной палкой каждая, поэтому последние несколько дней они просто лежали в доме, восстанавливаясь от полученных травм, из-за этого в доме было довольно спокойно.

«Шурин! Что ты здесь делаешь?» - спросил Гу Сяошунь, открыв дверь.

«Я пришел к деревенскому старосте», - сказал Сяо Люлань.

Хотя он женился на Гу Цзяо и стал их родственником, он никогда не обращался к Старому Господину Гу как к деревенскому старосте.

«О», - Гу Сяошунь был уже достаточно удивлен тем, что его шурин пришел в их дом, поэтому даже не обратил внимания на то, как он назвал его деда. В конце концов, семья Гу принудила его шурина к браку, а затем требовала у него с трудом заработанные деньги в качестве долга за еду!

«Дедушка, шурин пришёл!» Гу Сяошунь привел Сяо Люланя в комнату Старого Господина Гу.

Последний удивленно посмотрел на Сяо Люланя, меньше всего ожидая увидеть его здесь. Если он правильно помнил, это был первый раз, когда Сяо Люлань пришел в старую резиденцию семьи Гу после женитьбы на Гу Цзяо.

«Уже так поздно, в чем дело?» - спросил Старый Господин Гу.

Сяо Люлань ответил равнодушным голосом: «Я пришел спросить у деревенского старосты, сколько стоит гора за домом второго дядюшки Луо?»

«Для чего ты спрашиваешь об этом? Неужели кто-то из вашей академии хочет купить эту гору?» Каким бы богатым воображением ни обладал Старый Господин Гу, он никогда бы не подумал, что это его внучка хотела купить гору. Он продолжил: «Эта гора стоит много денег ... поэтому не каждый может ее купить. Эта гора не находится в ведомстве нашей деревни или уездных властей. Это земля принадлежит храму».

«Храму?» - Сяо Люлань слегка нахмурился. Он не знал, что здесь есть храм.

Старый Господин Гу сказал: «Верно, буддийскому храму. Ты здесь не так давно, поэтому, вероятно, еще ни разу не был там. Он находится на другой стороне горы, и можно дойти туда примерно за час, если идти вдоль подножия горы. Если кто-то из академии хочет купить эту гору, то он должен пойти в храм и обсудить это дело с настоятелем».

Подумав о чем-то, Старый Господин Гу добавил: «Кстати говоря, девушка Цзяо родилась в этом храме».

Когда Сяо Люлань вернулся домой, Гу Цзяо встретила его и сразу спросила: «Как все прошло? Что сказала семья Гу?»

Сяо Люлань пересказал ей слова Старого Господина Гу.

«Это земля храма ...» Первоначальная владелица тела никогда не была в этом храме. Нет, по словам Старого Господина Гу, она родилась в этом храме, так что чисто теоретически она была там как минимум один раз. «Разве он не сказал тебе, сколько денег это будет стоить?»

«Он не называл точную сумму, но, возможно, ста таэлей будет недостаточно», - сказал Сяо Люлань.

«О! Тогда у меня есть еще», - сказав это, Гу Цзяо достала из своего дудоу горсть серебряных слитков, кладя их на стол.

Старушка, которая в этот момент грызла дынные семечки, замерла, не донеся руку до рта.

Однако это было еще не все. Гу Цзяо вытащила еще одну горсть, потом еще одну, потом еще и еще.

Старушка и Сяо Люлань одновременно остолбенели. Эти серебряные слитки стоили не менее двадцати-тридцати таэлей серебра. Откуда она их взяла?

После минутной паузы Сяо Люлань спросил: «Ты заработала их, продавая грибы с горы?»

«Да!» Гу Цзяо попыталась расширить глаза, чтобы придать лицу невинное и искреннее выражение: «Это точно не от драк!»

Сяо Люлань: «...»

……

В древние времена в учебных заведениях было не так много выходных и отпусков. За исключением выходного дня каждые десять дней**, полевого отпуска на время напряженных полевых работ*** и отпуска для изготовления одежды в девятом месяце****, был ещё только ежегодный отпуск с двенадцатого месяца до первого месяца следующего года.

В прошлом ежегодный отпуск приходился на первую половину лунного месяца, уже намного позже его перенесли на вторую половину лунного месяца. В связи с приближением ежегодного отпуска в первой половине лунного месяца, выходного дня на десятое число не предвиделось.

Гу Цзяо не хотела, чтобы Сяо Люлань отпрашивался в академии по такому незначительному поводу, поэтому она решила сама отправиться в храм.

Учитывая предыдущий опыт, Гу Цзяо на этот раз не просто оставила рис в горшке для старушки, она зашла к Сюэ Нинсян и попросила ее позаботиться об их тетушке.

«Твоя тетушка...»

«Ее болезнь уже несерьезна. Она не заразна для других».

«Ах, это не то, что я имела в виду».

Как Гу Цзяо могла не знать, что Сюэ Нинсян помогла ей скрыть это дело, сказав солдатам ложь? Естественно, то, о чем они смогли догадаться, могла догадаться и Сюэ Нинсян. Однако последняя не осудила ее и не отдалилась из-за этого.

Сюэ Нинсян не спрашивала Гу Цзяо, как она вылечила старушку от проказы. Она просто доверяла ей: «Не волнуйся, я буду хорошо заботиться о твоей тетушке».

_____________________________________________________

Примечание:

* - китайский иероглиф, обозначающий гору (山) и халат (衫), имеет одинаковое произношение (шань).

** - эти дни отдыха приходятся на десятый, двадцатый и последний день каждого месяца.

*** - 15-дневный отпуск в пятом месяце.

**** - 15-дневный отпуск в девятом месяце.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 35 - Встреча

Гу Цзяо отправилась на другую сторону горы с корзиной на спине.

Храм находился на полпути в гору, и путь, ведущий туда, был довольно трудным. На середине пути оказался участок дороги без ступенек, занесенный снегом. К счастью, с тех пор как Гу Цзяо попала сюда, она усердно лазила по горам и много ходила, поэтому опасная горная тропа ее нисколько не испугала.

Она шла быстрее обычного человека, но все равно потратила целый час, и когда она добралась до храма, был уже почти полдень.

Храм был не очень большим. Слова «Буддийский храм Нинъань» были написаны на достаточно древней и простой, ничем не украшенной, пайлоу*. Не знаю, было ли это связано со снежной погодой, но за всю дорогу Гу Цзяо не встретила ни одного паломника.

Монахов в храме тоже видимо было немного. Прошло уже довольно много времени, как Гу Цзяо пришла сюда, но она до сих пор так и не увидела ни одного из них.

«Я надеюсь, что этот храм не пустует?»

Оглядевшись, она заметила, что территория храма была чистой и ухоженной, очевидно, что кто-то заботился об этом каждый день!

Размышляя об этом, Гу Цзяо подошла к залу Гуаньинь**, выйдя из-за колонны, она, не задумываясь, заглянула туда и, наконец, увидела первого живого человека за сегодняшний день.

Это была дама, одетая в шелка и парчу. Но несмотря на то, что одежда была дорогой, она не выглядела вызывающе роскошной. А белый плащ, накинутый на её плечи, словно отражал свет от снега на земле.

С того места, где стояла Гу Цзяо, она могла видеть только спину этой дамы, но, тем не менее, от её движений исходило ощущение нежной элегантности.

Она благочестиво поклонилась и сложила руки: "Я молю Бодхисаттву благословить моего сына миром и процветанием..."

Даже ее голос оказался нежным и приятным на слух.

Гу Цзяо редко обращала внимание на незнакомцев, особенно если собеседником оказывалась женщина, она не особо жаловала женщин.

Как раз, когда она так стояла, погрузившись в свои мысли, сбоку до неё донесся чей-то окрик: «Откуда вы взялись, ничтожества? Как вы смеете подглядывать за моей Госпожой!»

Гу Цзяо посмотрела в направлении голоса и увидела служанку в зелено-бобовом жилете, идущую с противоположной стороны. Ругань служанки была направлена вовсе не на нее, а на пару молодых монахов, которые в этот момент прятались за другой колонной.

Когда маленькие монахи увидели, что их застали за подглядыванием, они завизжали и один за другим в панике убежали.

Итак, всё-таки здесь были монахи, но это были какие-то слишком маленькие монахи!

Один из них бежал как раз в сторону Гу Цзяо. Последняя подставила подножку, и он со всего размаху растянулся на земле попой кверху.

Гу Цзяо посмотрела на маленького монаха, и застыла на месте, так ей вдруг захотелось его потискать!

Но прежде, чем она успела протянуть руку, маленький монах поднялся и убежал.

Дама, которая до этого молилась Бодхисаттве в храме, вышла и сказала служанке в зеленом жилете: «Люэр, не будь такой грубой».

«Госпожа». Служанка по имени Люэр шагнула вперед, пробормотав: «Если сразу не проучить этих мальчишек, то завтра они вломятся в вашу комнату для медитации и отдыха в храме, и доставят кучу неприятностей!»

«Они же просто дети», - увещевала дама.

Служанка поджала губы, в знак неодобрения, но не посмела продолжать возражать своей Госпоже.

Когда Гу Цзяо думала, что они собираются уходить, дама вдруг посмотрела в её сторону.

Тощая фигурка Гу Цзяо была полностью скрыта колонной, и даже служанка, проходившая неподалёку, не заметила ее присутствия. Непонятно, как эта Госпожа почувствовала ее.

«Кто там?» - служанка мгновенно насторожилась.

Гу Цзяо ничего не оставалось, как выйти.

На ней сейчас был поношенный лавандового цвета в цветочек короткий халат, из-под которого виднелись хлопковые брюки, на ногах - пара черных матерчатых туфель, промокших от снега, и старая заплечная корзина. Поскольку она не знала, как правильно уложить волосы в прическу замужней женщины, она просто собрала волосы пальцами наверх и завязала их в простой пучок на макушке.

Ее одежда говорила о том, что она являлась бедной деревенской девушкой, не говоря уже о том, что на лице у нее имелось поразительное красное родимое пятно.

На лице служанки появился намек на презрение.

С другой стороны, в глазах Госпожи не было ни малейшего следа неприязни.

Снег уже прекратился, черепица на крыше храма была полностью покрыта снегом, земля и деревья покрылись серебром, создавая прекраснейший пейзаж. Между небом и землей простиралось огромное белое ледяное пространство. Однако все эта красота не шла ни в какое сравнение с красотой этой Госпожи.

Гу Цзяо впервые видела такую красивую даму.

Но самым прекрасным в ней был ее темперамент: нежный и элегантный, спокойный и величественный.

«Девочка, ты тоже пришла выразить своё почтение Богине Милосердия?» - с улыбкой спросила она у Гу Цзяо.

Такой нежный голос, такая мягкая улыбка...

Гу Цзяо была на мгновение ошеломлена. Лишь через несколько секунд она ответила: «Нет, я пришла, чтобы увидеться с настоятелем».

Госпожа тепло улыбнулась и сказала: «Настоятель спустился с горы...»

На половине фразы другая служанка, спешившая с коробкой с едой, вдруг ступила на лед, нога ее поскользнулась, и она с громким грохотом упала назад. Коробка с едой выскользнула из её руки и взлетела вверх. Она вот-вот должна была упасть прямиком на Госпожу, когда Гу Цзяо быстро шагнула вперед и отбила коробку с едой рукой.

Последняя раскололась в воздухе от её удара. Суп и овощи, находившиеся внутри, посыпались прямиком на Гу Цзяо!

«Госпожа, с вами все в порядке?» - Люэр с тревогой посмотрела на свою Госпожу.

Последняя покачала головой и ответила: «Я в порядке».

После этого она повернулась и посмотрела на Гу Цзяо, ее глаза не могли скрыть беспокойства: «А ты, девочка, как ты?»

Только что эта летящая коробка с едой должна была упасть прямо на нее. Если бы не эта девочка, закрывшая ее собой, возможно, ее лицо было бы разбито.

«Ничего серьезного», - ответила Гу Цзяо.

Погода на улице была настолько холодной, что еда к тому времени уже не была горячей, просто ощущение липкого супа на теле было довольно неприятным.

Госпожа посмотрела на нее в замешательстве и почувствовала себя виноватой. Она посмотрела на служанку, которая упала на землю, и сказала со вздохом: «Разве ты не можешь ходить осторожно?»

Падение служанки тоже было неудачным, она ударилась спиной прямо об лёд. Она, превозмогая боль, встала и пожаловалась: «Дорога слишком скользкая...».

Госпожа также понимала, что сделала она это не нарочно, но в итоге обидела эту девушку. Сердце её чувствовало за собой некоторую вину, поэтому она сказала Гу Цзяо: «Это я виновата, что не воспитала ее должным образом, теперь одежда девушки испачкана. Пожалуйста, пойдем со мной в комнату для отдыха, чтобы переодеться в чистую одежду».

Гу Цзяо задумалась на мгновение и не стала отказываться.

Очевидно, что эта Госпожа была частым посетителем в этом храме, раз у неё здесь была даже своя отдельная комната для отдыха. Последняя находилась в конце коридора и внешне ничем не отличалась от других таких же комнат для отдыха, но обстановка внутри была более элегантной и удобной, что многое говорило о её владелице.

Вместе с ними в комнату вошли также две служанки.

Госпожа попросила служанку в зеленом жилете по имени Люэр, открыть сундук.

Люэр немедленно выразила недовольство: «Госпожа, в этом сундуке только одежда Молодой Госпожи!»

Как могла бедная деревенская девчонка быть достойной носить одежду моей Молодой Госпожи?

Нежный взгляд мадам стал колючим: «Пойди и принеси новую порцию постного супа, и не забудь принести порцию и для этой девочки».

Чувствуя резкость в словах своей хозяйки, служанка склонила голову и сказала: «...Да».

Госпожа лично выбрала комплект одежды из сундука и передала его Гу Цзяо: «Не знаю, подойдет ли тебе одежда моей дочери, но это лучше, чем носить мокрую одежду. Девочка, переодевайся скорее».

Гу Цзяо зашла за ширму и переоделась.

Она думала, что одежда будет ей немного велика, но она неожиданно пришлась ей впору.

«Тебе очень идет», - сказала Госпожа с улыбкой. Это одежда моей дочери, но почему эта маленькая девочка выглядит в ней намного ярче. Она спросила: «Сколько тебе лет?»

Гу Цзяо ответила: «Четырнадцать».

Глаза Госпожи загорелись: «Ты ровесница моей дочери. Она, кстати, родилась в этом храме».

Гу Цзяо: Какое совпадение. Я тоже.

_____________________________________________________

Примечание:

* - пайлоу или пайфан - мемориальные или декоративные арки; их строили из дерева, кирпича или камня, иногда покрывали черепичной крышей, а на центральной перекладине арки часто размещали надписи. Как правило, арки устанавливали на перекрестках, возле гробниц, храмов, присутственных мест, мостов, парков и мавзолеев;

** - Зал Гуаньинь - является самым важным пристроенным залом в китайских буддийских храмах и в основном предназначен для усыпальницы Гуаньинь (буддийской богини милосердия).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 36 - Родимое пятно

Госпожа указала на край печи-кровати Кан* и мягко улыбнулась: «Присаживайся и поговорим».

Гу Цзяо послушно села на печь-кровать Кан. Между ними находился небольшой столик, на котором лежали изысканные закуски.

Госпожа пододвинула к ней закуски и сказала: «Ты голодна? Сначала съешь что-нибудь из этого. А постная еда будет немного позже».

«Хорошо». После долгого подъема в гору Гу Цзяо действительно проголодалась. Она выбрала желтого цвета закуску в виде цветка.

Гу Цзяо молчала, пока жевала.

«Вкусно» - спросила Госпожа.

«Да». Гу Цзяо кивнула головой. Видя, что Госпожа смотрит на нее со скептическим выражением, она немного помолчала, а затем выдала: «Это лучше, чем у Ли Цзи».

«Что такое Ли Цзи?» - снова спросила Госпожа.

«Лучший магазин димсамов** в городе", - ответила Гу Цзяо.

Госпожа, наконец-то, почувствовала облегчение, потому что эти закуски были приготовлены ею собственноручно. Когда ей нечего было делать дома, она готовила закуски, чтобы скоротать время. К сожалению, среди ее детей сын был слишком слабым и болезненным, чтобы их есть, а дочь, хоть и была здорова, не любила есть приготовленные ею закуски, что заставляло ее думать, что приготовленная ею еда совершенно невкусная.

Гу Цзяо не притворялась, она действительно считала, что закуски вкусные.

Госпожа испытала чувство глубокого удовлетворения от похвалы Гу Цзяо. Она не могла удержаться от того, чтобы не посмотреть на девушку еще несколько раз. На лице Гу Цзяо было родимое пятно, и только сейчас она разглядела его.

Такая хорошая девушка, как жаль, - втайне сокрушалась Госпожа.

Затем она посмотрела на руки Гу Цзяо. Это была пара рук, которые постоянно работали, имели твердые мозоли на ладонях, а на тыльной стороне виднелись шрамы.

Госпожа вдруг подумала о своей дочери и порадовалась, что та родилась в доме маркиза и ей не пришлось испытать тяготы простых людей, иначе у нее, как у матери, болело бы сердце от горя.

Гу Цзяо осталась в комнате Госпожи на некоторое время, постепенно тарелка с желтого цвета закусками опустела, все они перекочевали в её желудок. А к этому времени настоятель вернулся в храм.

Гу Цзяо естественно не забыла о своих делах. Она попрощалась с Госпожой, а затем отправилась к комнате настоятеля.

Настоятель находился в достаточно преклонном возрасте. Но, несмотря на седую бороду, он выглядел бодрым и полным жизненных сил, потому что много лет занимался боевыми искусствами.

Гу Цзяо кратко изложила цель своего прихода: «...Интересно, захочет ли настоятель продать её?»

Задав этот вопрос, она долгое время не слышала ответа от настоятеля. А когда она подняла на него взгляд, то заметила, что настоятель, не мигая, смотрит на ее ... лицо.

Гу Цзяо как раз собиралась спросить: На моем лице что-то есть? Но потом она вспомнила, что на её лице действительно что-то было, верно?

«Настоятель?» - Гу Цзяо напомнила о себе.

«Кха, кха, кха!» Настоятель пришел в себя, прочистил горло, сел прямо и сказал: «Ты только что говорила, что ... хочешь купить гору?»

Гу Цзяо: «Да».

Настоятель: «Сколько тебе лет?»

Хм?

Не слишком ли быстро сменилась тема разговора?

«Разве нельзя купить гору, если человек молод?» - равнодушно спросила Гу Цзяо.

«А! Нет, нет! О, Боже, не пойми меня неправильно, молодая прихожанка!» Настоятель сложил руки перед грудью и продолжил: «Старший брат Цзин Синь, отвечающий за имущество храма, ушел и вернется только через два-три дня. Будет лучше, если молодая прихожанка вернется через несколько дней».

«Хорошо, я выберу день и снова приду сюда еще до нового года», - сказала Гу Цзяо, а затем встала, чтобы попрощаться.

От начала разговора до его конца взгляд настоятеля не покидал ее родимое пятно.

Гу Цзяо нахмурилась и сказала: «Настоятель, хотя меня обычно не волнует, что обо мне думают другие, но вы же монах. Не кажется ли вам, что это немного неприлично так откровенно пялиться на чьи-то недостатки?»

Настоятель поспешил загладить свою вину: «Этот старый монах был слишком груб, пожалуйста, не обижайся на меня, молодая прихожанка!»

После ухода Гу Цзяо настоятель еще долго не мог прийти в себя.

Один из его учеников подошёл к нему и спросил: «Настоятель, что с вами?»

«Я просто кое-что вспомнил», - пробормотал настоятель.

«Что вспомнил?» - спросил ученик.

Настоятель испустил долгий вздох и произнес: «Это случилось много лет назад …»

В ту ночь ему нужно было пометить новорожденную девочку киноварью геккона***. Однако в тот день он выпил слишком много вина. В результате его рука дрогнула, и вместо этого он пролил краску на лицо маленькой девочки ...

Проснувшись на следующий день, он вспомнил, что натворил, и поспешил загладить свою вину перед Госпожой Хоу, но обнаружил, что у ребенка на её руках чистое и белое лицо. От киновари геккона не осталось и следа.

Поскольку он был слишком пьян, он также не был уверен в своей памяти. Но раз на лице ребенка ничего не было, значит, он этого и не делал, верно?

Спустя столько лет он совершенно забыл об этом происшествии. Однако, когда он увидел эту девочку, эти воспоминания внезапно всплыли в его памяти, заставив его снова задаться вопросом, действительно ли он пролил киноварь геккона на лицо новорожденной девочки той ночью.

Нет, тогда я пролил киноварь геккона на лицо дочери маркиза, но эта девушка сказала, что она жительница деревни у подножия горы ….

…….

Тем временем Гу Цзяо, покинув комнату настоятеля, отправилась искать Госпожу, но ей сказали, что та уже спустилась с горы.

«Госпожа поручила этому скромному монаху передать эти коробки с закусками молодой прихожанке. Пожалуйста, прими их». Монах, отвечавший за уборку комнат для медитации и отдыха, протянул Гу Цзяо большой сверток.

Гу Цзяо взвесила его в руке и поняла, что Госпожа отдала ей все закуски.

Она тихо вздохнула: а одежду-то мою мне не вернули ...

Одежда, которую Госпожа дала Гу Цзяо, была очень красивая, но она совсем не подходила для ходьбы по горной дороге. Она полагала, что порвет ее ещё до того, как сделает пару шагов. Но это было не из-за того, что она была слишком неаккуратна. В конце концов, люди, которые могли позволить себе такую дорогую одежду, не должны были ходить в ней по горам.

На обратном пути Гу Цзяо шла довольно быстро, она немного беспокоилась, что старушка не поладит с соседской семьей. Ведь у неё был скверный характер, и она была крайне придирчива, и к тому же не очень общительна.

Но вопреки ее ожиданиям, Гу Цзяо была сильно поражена, как только вошла в дом.

Что случилось? Почему здесь так много людей? И все они - женщины?

Гу Цзяо и Сяо Люлань никогда не проявляли инициативу в общении с жителями деревни. До этого к ним домой заглядывали только те, кому нужно было написать или прочитать письмо. Но больше трех человек в день никогда не приходило.

Поэтому Гу Цзяо просто не понимала, почему их главный зал вдруг оказался переполнен людьми?

Старушка величественно восседала на высоком стуле, а жена Второго дядюшки Луо, тетя Луо Эр Эр, почтительно стояла рядом с ней с чайником чая в руке.

С другой стороны стояла младшая невестка тети Чжан, Гуй Фан, она держала поднос с дынными семечками и чайной чашкой.

Гу Цзяо стала ещё больше озадачена. Разве у сестры Гуй Фан закончился послеродовой месяц?

Остальные женщины, похоже, не имели достаточной квалификации, чтобы подойти ближе, поэтому они стояли на противоположной стороне, прижавшись друг к другу. Это было похоже на деревенскую версию дворцовой драмы!

«Хорошо, можете вернуться», - старушка положила дынные семечки и махнула рукой.

Все отступили на шаг, и прежде, чем уйти, все низко поклонились старушке.

Приветствия императорских наложниц согревали сердце и радовали глаз, но, когда группа деревенских женщин с головами, обмотанными платками, так низко кланялись, всё это выглядело очень странно и неуместно!

Гу Цзяо была так потрясена этой сценой, что схватила Сюэ Нинсян за плечи, развернула к себе лицом и спросила: «Что опять натворила тетушка?»

Сюэ Нинсян ответила: «Тетушка рассказывала деревенским женщинам пьесу! Слушать ее было очень приятно!»

Уголок рта Гу Цзяо дернулся: «А что насчёт этих поклонов?»

Сюэ Нинсян задумалась на некоторое время, прежде чем поняла, что она имеет в виду: «О, ты об этом? Тетушка научила нас этому. Она сказала, что в оперном театре все так делают!»

В оперном театре никто так не делает!

Эта старушка откровенно водила их всех за нос, чтобы они кланялись ей.

Гу Цзяо осталась в недоумении. Откуда вообще взялась эта старушка? И как она стала таким демоном?

_____________________________________________________

Примечание:

* - печь-кровать Кан - традиционная система отопления в крестьянских домах северного Китая, представляющая собой широкую кирпичную или глиняную лежанку, внутри которой по специально проведенным каналам проходил горячий воздух от печи, одновременно являясь дымоходом;

** - димсам – легкие закуски, подаваемые перед обедом, это могли быть небольшие порции десертов, фруктов, овощей либо морепродуктов;

*** - киноварь геккона - зелье, приготовленное из геккона, питавшегося высушенной и растертой в порошок красной киноварью. Из него древние китайцы могли приготовить смесь, которую они использовали, чтобы пометить руку девушки маленькой точкой. Когда девушка теряла девственность, эта метка исчезала.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 37 - Хирургическая операция

Наши предки любили ходить в театр. В конце концов, они не могли делать ничего другого, кроме как ходить в театры, особенно женщины.

В сельской местности попасть в театр было не так-то просто. Ближайший театр находился в городе, и чтобы попасть на представление, требовалось заплатить много монет. Поэтому такие сельские жители, как в их деревне, не могли себе позволить ходить в театры.

Хотя старушка не умела петь, она могла красиво говорить и даже очень подробно описывать.

«Где ты смотрела пьесу?» - спросила Гу Цзяо.

«Я не помню», - ответила старушка, качая головой.

По её виду было не похоже, будто она лжёт, поэтому Гу Цзяо снова спросила: «Ты помнишь что-нибудь еще?»

Старушка серьезно задумалась и ответила: «Нет».

Гу Цзяо: «...»

Затем Гу Цзяо добавила: «Тогда не могла бы ты в будущем перестать дурить людям головы?»

Старушка снова серьезно задумалась и ответила: «Нет».

Гу Цзяо: «...»

С приближением Нового года Гу Цзяо стала так занята, что не могла постоянно присматривать за старушкой, которая иногда вела себя довольно странно, хотя умела держать себя в руках и не доставляла особых хлопот ни Гу Цзяо, ни Сяо Люланю.

Позже Гу Цзяо снова отправилась в храм, но монах, отвечающий за имущество, еще не вернулся, поэтому Гу Цзяо решила прийти сюда после Нового года.

….

В конце года в академии проходил очередной экзамен. Интересно, повлиял ли на него инцидент с кражей? В этот раз Гу Дашунь выступил значительно слабее, опустившись на 10-е место в списке.

Между тем, показатели Гу Сяошуня демонстрировали завидное постоянство, он по-прежнему находился на самой нижней строчке списка.

Сяо Люлань же в этот раз снова поднялся на одно место, но не потому, что в этот раз он хорошо сдал экзамен, а потому, что два ученика, один на предыдущем экзамене, второй – на текущем, перед ним заболели и ушли в отпуск, сравнявшись по показателям с Гу Сяошунем.

Многие преподаватели академии знали о восьмичленном сочинении Сяо Люланя на вступительном экзамене, но с тех пор он больше не писал никаких сочинений или эссе, а на экзаменах сдавал в основном чистые листы.

Некоторые люди считали, что его талант иссяк, а другие подозревали, что он поступил в академию обманным путем. Однако Дин Ли всегда твердо верил, что Сяо Люлань очень талантлив.

Что бы ни говорили другие, он не хотел отказываться от него.

Имперские экзамены* проводились раз в три года, и в следующем году наступало время осеннего экзамена**. Так что, если он его пропустит, ему придется ждать следующие три года.

Для участия в осеннем экзамене необходимо было сдать экзамены уездного уровня и получить степень сюцай.

Сразу после Нового года будет проходить уездный экзамен, который проводится каждые три месяца. После минутного колебания Дин Ли взял на себя смелость и внес имя Сяо Люланя в список экзаменуемых.

Гу Цзяо еще не знала обо всем этом, ведь в академии сейчас наступили новогодние каникулы, а на завтра был назначен день операции Сяо Люланя, перед которой ей необходимо было хорошо выспаться и привести себя в наилучшее состояние.

Вообще-то, в своей предыдущей жизни она делала подобные операции много раз, поэтому она не испытывала особого психологического давления. Однако оперировать незнакомых людей было не то же самое, что оперировать Сяо Люланя.

Такой идеальный молодой человек, она никак не могла допустить ошибку, чтобы потом не испытывать никаких сожалений.

Перед тем как лечь спать, Гу Цзяо проверила свою коробку с лекарствами, и, как и ожидалось, все необходимые для операции анестетики и инъекции уже были там.

Эти лекарства не были похожи на те, что продавались в аптеках в ее предыдущей жизни, все они были из научно-исследовательского института. Гу Цзяо всерьез подозревала, что пока научно-исследовательский институт не закроется, ее аптечка будет постоянно пополняться.

И это было очень хорошо!

Гу Цзяо прекрасно выспалась, проснувшись, встала и приготовила завтрак, а также сварила лекарственный отвар для старушки.

Когда Гу Цзяо отнесла лекарственный отвар в комнату старушки, та нерешительно посмотрела на таблетки на подносе, затем на отвар в миске и нахмурилась: «Почему мне думается, что этот отвар можно и не пить?»

«Ты слишком много думаешь. Лекарственный отвар не менее важен, чем таблетки», - сказала Гу Цзяо, не меняя выражения лица.

Старушка добросовестно приняла таблетки и выпила лекарственный отвар. Последний был настолько горьким, что она закатила глаза и всерьез заподозрила, что Гу Цзяо пытается этим лекарственным отваром отомстить ей за все её выходки в последние дни.

Гу Цзяо все же доверила старушку Сюэ Нинсян, а сама вместе с Сяо Люланем отправилась в медицинский зал Тунфу в повозке Второго дядюшки Луо.

Фэн Линь, конечно же, не мог пропустить такой важный день.

Он прибыл к медицинскому залу заранее. И хотя погода становилась все холоднее и холоднее, но он не хотел сидеть и ждать внутри, а предпочел мерзнуть на улице, медленно превращаясь в сосульку.

Фэн Линь увидел молодую пару в повозке, и его лицо потемнело.

У него возникло желание отругать этого мужчину и эту женщину, но он сдержался. Брат Сяо не виноват, виновата эта злобная женщина, которая становилась все более и более бесстыдной, постоянно цепляясь за брата Сяо!

Гу Цзяо выглядела спокойной, когда увидела Фэн Линя. «Ты не вернулся домой на Новый год?»

Фэн Линь ворчливо ответил: «Мой дом далеко, как я могу вернуться?»

Гу Цзяо вспомнила о неудобствах передвижения в древние времена. То расстояние, которое в ее прежней жизни скоростной поезд преодолевал за один день, здесь занимало месяц. Так что Фэн Линь мог бы ещё даже не доехать до дома, как его новогодний отпуск уже бы закончился.

Гу Цзяо: «О».

Фэн Линь не стал понапрасну тратить энергию на объяснения: «...»

Дата операции была назначена заранее. Смотритель Ван и “доктор Чжан” ждали в медицинском зале с самого рассвета.

Фэн Линь и Гу Цзяо последовали за ними.

Старый доктор сначала спросил Сяо Люланя о том, как он проводил лекарственное окуривание дома в последние дни.

«Я проводил его каждый вечер перед сном», - честно ответил последний.

Каждый вечер, когда он возвращался домой из академии, у Гу Цзяо уже была приготовлена еда и лекарство.

Старый врач кивнул.

Фэн Линь сказал: «Доктор Чжан, скоро ли заживет нога брата Сяо?»

Старый врач ответил: «Ну, мы узнаем об этом только после хирургической операции».

«Что вы сказали? Хирургической операции?» - Фэн Линь замер.

В глазах Сяо Люланя тоже промелькнул оттенок растерянности.

Гу Цзяо просто беспокоилась, что может возникнуть такая ситуация, поэтому и не позволила никому из медицинского зала сказать об этом сразу. Хирургические операции не были популярны в эту эпоху, и люди не очень доверяли им, считалось, что подобная практика может быть использована только на полях сражения.

Фэн Линь сразу же насторожился и сказал: «Доктор Чжан! Вы не говорили этого раньше!»

Конечно, старый доктор не стал выкладывать правду и спокойно ответил: «Это потому, что в то время условия этого не позволяли. Теперь, когда ты уже некоторое время принимаешь лекарственное окуривание, твои меридианы открылись, и ты готов к операции».

Но даже если так, это все равно было очень сложное дело – оперировать тело человека. Фэн Линь всё равно выглядел нерешительным: «Неужели нет другого способа, кроме хирургической операции?»

«Да». Старый доктор кивнул головой.

«Вы уверены, что операция будет успешной?» - снова спросил Фэн Линь.

«Этого никто не может гарантировать». Старый доктор ответил достаточно правдиво: «Если все получится, он сможет снова нормально ходить, если не получится, то ему может стать хуже, чем сейчас».

Это были слова Гу Цзяо. Даже если бы она была лучшим доктором в научно-исследовательском институте, она бы не осмелилась хвастаться, что любая её операция будет полностью без риска.

«Брат Сяо...» Фэн Линь решил отказаться. Он был очень консервативен и не хотел идти на такой большой риск.

Сяо Люлань, однако, слегка пошевелил губами и небрежно сказал: «Тогда давайте сделаем операцию, мне придётся беспокоить доктора Чжана».

Он согласился так быстро, что даже Гу Цзяо удивлённо посмотрела в его сторону.

На самом деле, даже проведя столько времени вместе, Гу Цзяо никогда по-настоящему не понимала его. Но в этот момент ей показалось, что она почувствовала в нем намек на холодное безразличие.

Это было похоже на то ..., что он совсем не возражал бы против того, что хирургическая операция может провалиться.

Был ли он действительно смелым, или ему просто не было дела до собственной жизни?

_____________________________________________________

Примечание:

* - имперские экзамены были двух видов провинциального уровня (на получение второй ученой степени цзюйжэнь) и столичного уровня (на получение высшей степени цзиньши), проводились 1 раз в 3 года;

** - осенний экзамен – это экзамен провинциального уровня (на уровне провинций) на получение 2 степени цзюйжэнь, проводился 1 раз в три года осенью, отсюда и название.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 38 - Успех

Фэн Линь бросил на Гу Цзяо многозначительный взгляд, надеясь, что она сможет переубедить брата Сяо, но Гу Цзяо просто проигнорировала его, разозлив его тем самым до полусмерти.

Перед операцией старый доктор протянул им странный лист. Сяо Люлань сделал небольшую паузу.

«Что это?» - спросил он.

Старый доктор слегка кашлянул и сказал: «Форма согласия на операцию. Его должны подписать члены семьи».

...старый доктор также был в замешательстве.

Он работал доктором в течение десятилетий, но никогда раньше не говорил ничего подобного!

Однако, поскольку девушка Гу настоятельно просила об этом, у них не было другого выбора, кроме как сделать то, что она сказала.

Фэн Линь не мог подписать этот документ, да и сам Сяо Люлань не мог, поэтому Гу Цзяо, наконец, собиралась испытать, что значит нести ответственность за члена своей семьи, но тут с грустью обнаружилось, что она не может написать свое собственное имя!

Это так печально, не правда ли?

Когда я впервые попросила Второго Хозяина составить форму согласия на операцию, как я могла не подумать об этом?

Если бы она подписала имя Гу Цзяо в стиле из своей прошлой жизни, было ли это расценено как неразборчивый почерк?

Именно такой внезапной тишины она боялась больше всего.

Гу Цзяо схватила кисть для письма и нервно потерла ухо. Она так волновалась, что ее лицо покраснело.

Она хотела покрасоваться перед Сяо Люланем, но теперь все пошло прахом.

Последний бросил взгляд на Гу Цзяо. Она так плавно взяла кисть, что он было подумал, что она умеет писать.

В конце концов, именно Сяо Люлань подписал имя Гу Цзяо за неё.

Затем его отвели в специальную комнату. Было легко раскрыть правду, если бы они снова использовали тот же трюк с успокоительными благовониями. Поэтому на этот раз старый доктор передал ему миску с мафейсаном.

Мафейсан был древним обезболивающим лекарством, которое, как считается, было создано божественным доктором Хуа То. Однако настоящий рецепт мафейсана был утерян давным-давно. В наши дни заменители мафейсана представляли собой порошок или сок из мандрагоры.

Этот вид лекарства также был известен как "лекарство от пота", поскольку вызывало расслабление мышц и подавление секреции потовых желез, одновременно усыпляя человека.

"Лекарство от пота" было достаточно токсичным, поэтому Гу Цзяо, конечно, не стала бы давать его Сяо Люланю. А то, что было в миске, на самом деле было успокоительным собственного производства медицинского зала Тунфу.

Сяо Люлань выпил его и вскоре после этого погрузился в глубокий сон.

Гу Цзяо нашла предлог, чтобы оставить Фэн Линя. На этот раз её отсутствие займет гораздо больше времени, чем в прошлый раз, поэтому Гу Цзяо не стала говорить, что ей нужно в туалет, а сказала, что пойдет на улицу, чтобы посмотреть, что можно купить к Новому году.

Фэн Линь так разозлился на нее, что почувствовал, как у него заболела печень. Она не то, что не остановила брата Сяо от опрометчивого шага, но и в тот момент, когда брата Сяо кто-то собирался резать, она преспокойненько отправилась за покупками!

Действительно бессердечная женщина!

Гу Цзяо вернулась в медицинский зал Тунфу через заднюю дверь. Старый доктор ждал её у двери комнаты.

Старый доктор медицинского зала проработал здесь уже более тридцати лет. Хотя его медицинские навыки были не так хороши, как у доктора Чжана из столицы, однако за свои душевные качества считался совестью в своей профессии. Иначе Второй Хозяин не доверил бы ему участвовать в этом деле.

Старого доктора очень интересовало, как будет проходить операция, и он хотел последовать за Гу Цзяо внутрь.

Но Гу Цзяо, казалось, не поняла его намерений и закрыла дверь, как только вошла в комнату.

Старый доктор: «...»

Гу Цзяо подумала, что старый доктор тоже много чего сделал, поэтому она позже передала ему несколько рецептов, чтобы выразить свою благодарность. Что касается тайны коробки с лекарствами, то она не собиралась сообщать о ней другим.

Войдя в комнату, Гу Цзяо открыла аптечку и сделала Сяо Люланю укол местной анестезии.

......

Час спустя Гу Цзяо вышла, неся на спине корзину.

Старый доктор и Второй Хозяин поспешили ей навстречу и спросили в унисон: «Как прошла операция?»

Гу Цзяо кивнула и ответила: «Операция прошла успешно».

С ее операцией не было никаких проблем, за исключением того, что полное восстановление зависело от самого человека, однако на процесс выздоровления накладывался тот факт, что лодыжка Сяо Люланя оставалась травмированной слишком долгое время. Даже если операция прошла успешно, ему все равно потребуется длительный период реабилитации, как для стопы, так и для ноги в целом.

Но теперь, поскольку операция прошла успешно, ему, по крайней мере, больше не придется испытывать боль.

Когда она подумала о том, сколько дней и ночей он мучился от боли, но все равно всегда ходил за водой, колол дрова... и делал все, что было в его силах, Гу Цзяо стало неприятно на душе.

Если бы она знала, что ему так больно, она бы проигнорировала его гордость и не позволила бы ему выполнять какую-либо работу.

Когда Сяо Люлань проснулся, старый доктор все еще был рядом с ним.

Последний рассказал ему о его состоянии и о том, что операция прошла успешно. Он велел ему отправиться домой для восстановления и вернуться через десять дней: «... Помни, не нагружай себя в эти десять дней, больше отдыхай в постели, не ешь острого и избегай алкоголя ...».

«Хм?» - Сяо Люлань вдруг издал озадаченный "хм" и непонимающе посмотрел на старого доктора.

Старый доктор догадался, что он не понимает, поэтому улыбнулся и сказал: «Я сказал вам избегать алкоголя, это значит не пить, понятно? В столь молодом возрасте не следует пить, особенно если болеете».

Сяо Люлань опустил глаза и сказал: «Да».

После того, как доктор закончил свои инструкции, он послал кого-то в холл, чтобы вызвать Фэн Линя и Гу Цзяо.

Первое, что сказал Фэн Линь, ворвавшись в комнату, было: «Брат Сяо, ты еще жив?»

Гу Цзяо, которая следовала за ним, закатила глаза!

Фэн Линь подошел к кровати и хотел посмотреть на рану Сяо Люланя, но она уже была перевязана, и все, что он мог видеть, это была только марлевая повязка.

«Болит?» - спросил Фэн Линь.

Действие местной анестезии закончилось, и теперь было немного болезненно, но за столь долгое время он уже привык к боли, поэтому покачал головой и ответил: «Нет».

Когда он еще спал, старый доктор вышел в холл, чтобы поговорить с Фэн Линем о его состоянии. Последний, войдя, уже знал, что операция прошла хорошо, поэтому он не выглядел особенно обеспокоенным.

Внезапно вспомнив о чем-то, он повернул голову, свирепо глядя на Гу Цзяо: «Тебя не было в холле, и ты не слышала, что сказал доктор Чжан. Я повторю для тебя еще раз! Ты должна хорошо запомнить!»

Он слово в слово повторил инструкции старого доктора для Гу Цзяо.

Гу Цзяо слушала очень внимательно.

Старый доктор при этом в сторонке тайком вытирал холодный пот. Парень, ты даже не знаешь, кто дал мне эти инструкции...

Когда они вышли из медицинского зала Тунфу, было уже поздно. Второй дядюшка Луо помог Фэн Линю усадить Сяо Люланя в повозку. После этого он сначала отвёз Фэн Линя обратно в академию, а затем отвез Гу Цзяо и Сяо Люланя обратно в деревню.

На середине пути желудки Гу Цзяо и Сяо Люланя одновременно заурчали.

Они позавтракали, но были так заняты большую часть дня, что совсем забыли про обед.

Небо было пасмурным, и казалось, что вот-вот пойдет снег.

Гу Цзяо подумала и сказала Сяо Люланю: «Скоро пойдет снег, поэтому мы не будем останавливаться и есть на улице, я пойду и куплю пирожки с луком, чтобы перекусить по дороге».

Поблизости как раз находился продавец пирожков с луком, поэтому Сяо Люлань кивнул: «Хорошо».

Место, где продавали пирожки с луком, находилось прямо за углом от того места, где они проезжали. Поэтому Гу Цзяо легко спрыгнула с повозки и направилась к лотку. Возможно, из-за того, что она шла слишком быстро, на нее кто-то натолкнулся.

По правде говоря, на этот раз это не она намеренно столкнулась с кем-то, а этот кто-то намеренно столкнулся с ней.

В прошлой жизни Гу Цзяо не была простым врачом, как ее могла обмануть такая простая уловка? Человек, который мог бы воспользоваться ею, еще не родился на этом свете!

После того, как мужчина столкнулся с Гу Цзяо, он сразу же нырнул в толпу.

Гу Цзяо усмехнулась. Она оглядела землю под ногами, мыском туфли подчекнула камень, заставив его взлететь вверх, а затем с размаху снова пнула его ногой, попав точно в голову мужчины.

«Ай …!» - мужчина, вскрикнув от боли, упал на землю, затем повернув голову назад, он увидел Гу Цзяо далеко в толпе, похожую на маленького бога-убийцу.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 39 - Гоцзы цзицзю

Возможно, этот взгляд был слишком пронзительным, и сквозь бескрайнюю толпу людей он все равно был похож на нож, вонзающийся прямо в глаза карманника.

Он, инстинктивно почувствовав опасность, быстро встал и побежал!

Но карманника, которому удалось вырваться из рук Гу Цзяо, ну ... такой просто еще не родился!

Гу Цзяо рванула за ним, пока не оказалась в боковом переулке.

Карманник изо всех сил пытался стряхнуть хвост, но Гу Цзяо позади него была все ближе и ближе, и в этот момент паники он, казалось, выбрал поворот, ведущий в тупик, из которого не было выхода!

Карманник запаниковал. В порыве отчаянья он вытащил кинжал, спрятанный в рукаве.

«Не подходи! Или я убью тебя!» - злобно прорычал он.

Не поднимая глаз, Гу Цзяо ступила одной ногой по стене, другой – с силой оттолкнулась от земли, подпрыгнула в воздух и молниеносно выбила кинжал из его рук. От сильного удара кинжал отлетел в сторону.

Карманник в шоке расширил глаза, но в следующую секунду Гу Цзяо изящно приземлилась на землю, при этом ловко ударив его ногой в грудь. Он отлетел на землю, не успев даже вскрикнуть.

Гу Цзяо равнодушно подошла к нему и подобрала выпавший из рукава кошелёк.

Сяо Люлань все еще ждал её в повозке, поэтому у Гу Цзяо не было времени на расспросы, и она не собиралась докладывать о нём властям. Подняв кошелек, она сразу же приготовилась уйти. Но как только она повернулась, карманник незаметно схватил кинжал, валявшийся на земле.

Однако прежде, чем он успел нанести удар, Гу Цзяо наступила ему на запястье, мгновенно сломав ему кость.

«Ааай ...» Карманник издал еще один жалкий крик. Он просто не мог понять, как другая сторона сделала это. Она явно не оглядывалась. У нее что глаза на затылке?

«Взять его!»

Несколько мужчин, одетых как охранники, внезапно появились у входа в переулок, они лишь бросили мимолетный взгляд на Гу Цзяо, больше не обращая на нее внимания, и побежали прямо к карманнику.

«Вы уже нашли его?»

В этот момент в переулок, тяжело дыша и держась одной рукой за стенку, вошёл молодой джентльмен.

Возможно, это было потому, что он бежал слишком быстро и уже выдохся, а так как бежать дальше не было больше сил, то он и шёл, опираясь о стену и тяжело дыша.

Гу Цзяо прошла мимо него.

Вдруг он заговорил: «Госпожа Гу?»

Гу Цзяо остановилась и посмотрела на него: «Молодой Джентльмен Цинь?»

Неужели мир настолько тесен? Почему ловя простого карманника, я наткнулась на него?

С другой стороны, вернулась группа охранников, удерживая карманника. Один из них держал в руке свиток, который и протянул Молодому Джентльмену Циню, сказав: «Молодой господин, я нашел это!»

«Так быстро? Разве карманников можно так легко поймать?» Молодой Джентльмен Цинь взял свиток.

Охранник посмотрел на Гу Цзяо и сказал: «Вот эта девушка поймала его».

С последней встречи впечатление Молодого Джентльмена Цинь о Гу Цзяо несколько изменилось. И хотя Гу Цзяо выудила у него сто таэлей серебра, однако он более благосклонно отнёсся к ее жадности к деньгам, чем к ее преследованию.

«И сейчас я еще раз говорю тебе спасибо», - вежливо сказал Молодой Джентльмен Цинь.

Гу Цзяо посмотрела на него и спросила: «Почему у тебя постоянно что-то крадут?»

Молодой Джентльмен Цинь с сарказмом ответил: «Должно быть, новости просочились, и другая семья наблюдает за мной».

Он не сказал, в чем именно заключались эти новости, а Гу Цзяо не стала спрашивать.

Гу Цзяо хотела только вернуть свой кошелек, все остальное не имело для нее значения. Она закончила разговаривать с Молодым Джентльменом Цинем и ушла с абсолютно ничего не выражающим лицом.

Глядя на девушку, которая уходила, не мешкая ни секунды, Молодой Джентльмен Цинь нахмурился в замешательстве: Неужели она ...  действительно больше не интересуется мной?

«Молодой господин!» Подбежал еще один охранник: «Я нашел на земле платок, не знаю, принадлежит ли он той девушке?»

Молодой Джентльмен Цинь быстро схватил платок и погнался за Гу Цзяо в том направлении, куда она удалилась.

Когда он догнал Гу Цзяо, последняя уже купила пирожки с луком и подходила к повозке.

«Госпожа Гу! Мисс Гу!» Молодой Джентльмен Цинь был изнеженным ученым. После погони за карманником он уже исчерпал все свои силы, поэтому проделал этот путь, полагаясь исключительно на силу воли.

Он схватился за край повозки, пытаясь отдышаться, и долгое время не мог заговорить.

Глаза Сяо Люланя стали немного холодными.

Гу Цзяо развела руками с невинным видом "я тут ни при чем, я его вообще не знаю".

«Что-то случилось?» - негромко спросил Сяо Люлань.

Услышав звук его голоса, Молодой Джентльмен Цинь на мгновение остолбенел, а затем пристально посмотрел на Сяо Люланя. На его лице появилось смущение, и он пробормотал: «Ах ... Молодой Господин Сяо тоже здесь ...»

Сяо Люлань: Так пока меня не было, ты решил преследовать её?!

Молодой Джентльмен Цинь протянул платок: «Госпожа Гу, уронила платок».

Гу Цзяо посмотрела на него и сказала: «Он не мой».

«Ах ...» Молодой Джентльмен Цинь смутился еще больше. Он гнался за ней всю дорогу, а платок оказалась вовсе и не ее. Почему я чувствую себя сейчас таким униженным?

От волнения тело Молодого Джентльмена Цинь слегка качнулось вперёд, и свиток, заткнутый на время бега за борт халата, выскользнул и, ударившись о повозку, раскрылся прямо у ног Сяо Люланя.

Это была картина с изображением пелены дождя на правом берегу реки Янцзы, горы, вода, и среди всего этого маленькая лодка с темным тентом плывёт под проливным дождём. Хотя Гу Цзяо ничего не смыслила в каллиграфии и живописи, она почувствовала, что эта картина хорошо написана и имеет глубокий художественный замысел.

Эту картину было трудно достать, поэтому отец Молодого Джентльмена Циня велел ему беречь и не позволять никому видеть ее после того, как получит её.

Но в этот момент картина неожиданно предстала миру. Молодой Джентльмен Цинь сильно занервничал. Но увидев, с каким любопытством Гу Цзяо смотрит на картину, он вдруг не стал спешить поднимать её.

Он сказал с некоторой гордостью: «Это драгоценная картина Молодого Маркиза Чжаоду*! Она называется "Весенняя пелена дождя на горе", и была написана, когда Молодому Маркизу было двенадцать лет, тогда он путешествовал по правому берегу реки Янцзы. Картину Молодого Маркиза трудно достать, но мне удалось купить ее у знакомого по отличной цене!»

Гу Цзяо взяла картину в руки, и ее глаза расширились: «Он так хорошо писал картины в двенадцать лет?»

Ее изумленное выражение лица выглядело настолько милым, что даже красное родимое пятно на ее лице сейчас не выглядело уродливым в глазах Молодого Джентльмена Циня.

Последний сказал с растущим самодовольством: «Это всего лишь случайный рисунок, который он сделал, говорят, что он не был доволен им, поэтому выбросил его. Однако последний был тайно сохранен его слугой. Если тебе нравится ... я дам тебе посмотреть еще немного!»

Гу Цзяо: «...»

Глаза Сяо Люланя окинули картину тусклым взглядом, а затем он легко и безразлично заявил: «Подделка».

Молодой Джентльмен Цинь на мгновение замер, прежде чем понял, что речь идет о картине. Он тут же подскочил и начал эмоционально возражать: «Не говори ерунды! Эта картина явно настоящая, как она может быть подделкой?»

Сяо Люлань стоял на своём: «Это подделка».

Молодой Джентльмен Цинь повысил голос: «Где ты видишь, что это подделка?»

Сяо Люлань бросил на него сверлящий подозрительный взгляд: «Где ты видишь, что это не подделка?»

Эти слова прозвучали настолько высокомерно. Он просто с ходу заявил, что его картина была подделкой, с изъянами повсюду.

Молодой Джентльмен Цинь, наконец, не удержался и взорвался: «Да что ты знаешь? Как такой бедный ученый, как ты, может разбираться в живописи? Я носил её на проверку к оценщику! Это настоящая картина Молодого Маркиза Чжаоду!»

«Он не писал эту картину», - спокойно сказал Сяо Люлань.

«Откуда ты знаешь, что он не писал? Ты что его знаешь?»

Сказав это, Молодой Джентльмен Цинь сразу же сам рассмеялся от нелепости своего предположения.

Как мог калека из деревни знать знаменитого Молодого Маркиза Чжаоду?

В столице государства Чжао было много маркизов и много сыновей маркизов, все они были молодыми маркизами, но только один мог называться молодым маркизом Чжаоду.

Он единственный сын маркиза Сюаньпина, а его мать - принцесса Синьян, которая пользуется большой благосклонностью Его Величества.

В возрасте трех лет он сражался с конфуцианскими учеными в Золотом дворце, став после этого знаменитым! В возрасте четырех лет он поступил в Императорскую академию Гоцзыцзянь, а в пять лет уже читал в Императорском книжном зале и свободно владел шестью языками.

Сейчас директор Академии Тяньсян Дин Ли входит в четверку лучших талантов столицы потому, что для включения в список талантов соискателю должно быть не менее 18 лет. Причина, по которой Молодой Маркиз не превзошел достижения Дин Ли на имперских экзаменах, заключается в том, что последний никогда не участвовал в них!

Когда ему было двенадцать лет, Его Величество назначил его Гоцзы цзицзю** Императорской академии Гоцзыцзянь, и послы всех пяти стран приехали поздравить молодого начальника, который был поистине великолепным и лучшим во всем государстве Чжао!

Но волею судьбы Молодой Маркиз Чжаоду, несмотря на свое несравненное происхождение и талант, случайно погиб во время пожара, вспыхнувшего в Императорской академии Гоцзыцзянь. Говорят, что он сгорел заживо.

Он умер в канун Нового года в возрасте четырнадцати лет.

____________________________________________________

Примечание:

* - в данном случае это такой титул: Чжао – название государства, ду – одна из четырех административных единиц государства Чжао;

** - начальник Гоцзыцзянь (Гоцзыцзянь - досл. Академия сынов государства).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 40 - Обучение письму

Сяо Люлань сообщил ему об этом не потому, что у него с ним были хорошие отношения. Но раз уж он ему не поверил, то он мог со спокойной душой забыть об этом.

Гу Цзяо поначалу очень восхищалась картиной, но, когда она услышала, что это подделка, то сразу потеряла к ней всякий интерес и вернула её Молодому Джентльмену Циню.

Последний посмотрел на нее с кислым выражением лица, решив объясниться: «Не слушай его! Эта картина оригинальная!»

Гу Цзяо твердо ответила: «Если мой муж говорит, что это подделка, значит, это подделка!»

«Ты...»

Молодой Джентльмен Цинь очень разозлился.

Совсем недавно ему было бы все равно, что этот маленький уродливый монстр думает о его картине, но сегодня он не знал почему, но он очень не хотел упасть в грязь лицом перед этой девушкой.

Молодой Джентльмен Цинь выпрямился и сказал: «Это неправда! Он просто не видел мир и не умеет писать картины!»

«Это ты не видел мир!» - Гу Цзяо никогда бы не позволила никому так принижать члена своей семьи!

Первую их беседу, когда Молодой Джентльмен Цинь приходил за письмом, Сяо Люлань услышал только в пересказе Гу Цзяо, но сейчас он действительно сам ощутил полное безразличие последней к Молодому Джентльмену Циню.

Она даже спорила с ним ради него.

Сяо Люлань бросил на Гу Цзяо глубокий взгляд, а затем вдруг великодушно сказал Молодому Джентльмену Циню: «Если эту картину приготовили кому-то в дар, то советую не выставлять себя на посмешище».

После этого Сяо Люлань сказал Второму дядюшке Луо: «Давай вернемся в деревню, Второй дядя Луо».

«Хорошо!» Второй дядюшка Луо не стал вмешиваться в дела молодых. Он с улыбкой тронулся в путь.

Молодой Джентльмен Цинь смотрел вслед двум людям, которые на холодном ветру делили между собой пирожки с луком. Он был в такой ярости, что просто хотел проклясть эту бессовестную парочку!

В конце концов, это дело оставило занозу в его сердце. Когда он принес картину в резиденцию Цинь, его отец с нетерпением приветствовал его: «Как все прошло? Ты нашёл картину?»

«Я нашёл ее...» - сказал Молодой Джентльмен Цинь, он явно хотел что-то добавить, но молчал.

Его отец заметил это и, нахмурившись, спросил: «Что случилось? Она ведь не испорчена?»

«Нет, не испорчена, но ...» - Молодой Джентльмен Цинь, в конце концов, пересказал слова Сяо Люланя своему отцу.

Его старик был еще более жестким на слова, чем он: «Ты веришь словам этого маленького калеки??»

«Он студент академии Тяньсян». Молодой Джентльмен Цинь в первый раз встретил Сяо Люланя, когда приходил искать Гу Цзяо, чтобы забрать письмо. В тот день он был одет в форму академии Тяньсян.

«Что такого выдающегося в студентах академии Тяньсян?» - презрительно сказал его отец.

«Они все очень выдающиеся», - ответил Молодой Джентльмен Цинь.

Его старый отец воскликнул в недоумении: «Разве ты хуже? Я потратил столько серебра, чтобы пригласить для тебя частного учителя из столицы, в чем ты им уступаешь? Кроме того, эти студенты всего лишь книжные черви. Где они видели мир?»

Молодой Джентльмен Цинь внутренне усмехнулся: Именно это я ему и сказал тогда!

Молодой Джентльмен Цинь на самом деле был очень гордым человеком. Он никогда не брал в расчет то, что говорили ему другие, но глаза и аура Сяо Люланя в то время были необъяснимо убедительными.

В конце концов, Молодой Джентльмен Цинь не смог убедить отца, и ему оставалось только смотреть, как отец заворачивает картину и отправляет ее одному высокопоставленному дворянину в столице.

......

Снег падал три дня подряд, дороги в деревне завалило толстым слоем снега, и повозки просто не могли проехать. Многие жители деревни изначально хотели сделать несколько покупок на рынке перед Новым годом, но из-за сильного снегопада им не оставалось ничего другого, как просто отложить это дело.

В эти дни все сидели по домам, и никто не приходил, чтобы повидать старушку. Видя, что последняя сильно скучает, Гу Цзяо позвала в гости Сюэ Нинсян.

Старушка не знала, что Сюэ Нинсян и Гу Цзяо раньше враждовали, когда она приехала сюда, отношения между ними уже улучшились. Кроме того, после происшествия, где она столкнулась со злодеями в переулке, Сюэ Нинсян стала избегать мужчин.

У нее больше не было никакой привязанности к Сяо Люланю.

Наоборот, время от времени она липла к Гу Цзяо да так, что однажды это заставило старушку задуматься, не приглянулась ли этой маленькой вдове жена ее племянника!

Однако, поскольку Сюэ Нинсян была хорошей рукодельницей и хорошо причесывалась, она по-прежнему пользовалась большой благосклонностью у старушки.

Перед концом года пришло письмо от ее деверя с границы.

Сюэ Нинсян не умела ни читать, ни писать, поэтому она отнесла его Гу Цзяо.

Э...    Гу Цзяо, конечно, тоже не умела читать и писать. Позволь узнать, что именно натолкнуло тебя на мысль, что я вдруг умею читать и писать? Не могу поверить, что ты принесла письмо, чтобы я прочитала его тебе?

Гу Цзяо пребывала в растерянности!

«Я ... Я ...»  - в панике залепетала Сюэ Нинсян, увидев, что Гу Цзяо нахмурилась. «Просто я подумала ... раз ты больше совсем не дурочка, то должно быть умеешь читать и писать».

Гу Цзяо: С каких пор не быть глупым и быть грамотным стало одним и тем же?

Однако Сюэ Нинсян не хотела беспокоить Сяо Люланя. Во-первых, тень в ее сердце еще не была полностью удалена, а во-вторых, она уже поняла, что в прошлом поступала неправильно, поэтому теперь ей нужно было избегать двусмысленных подозрений в её отношении к Сяо Люланю.

Сюэ Нинсян опустила голову, не зная, что делать.

Гу Цзяо почесала голову в разочаровании. Она по характеру была скорее мягкой, чем жесткой. Если бы Сюэ Нинсян перечила ей, она, конечно, могла бы быть с ней суровой и строгой, но, когда Сюэ Нинсян проявляла слабость, она просто не могла быть к ней жестока.

Гу Цзяо подумала, что на самом деле она не такая уж и мягкосердечная. В этот раз все произошло потому, что Сюэ Нинсян помогла ей во многом разобраться в рукоделии. Она оказалась очень полезной соседкой.

Она тоже хотела быть ей полезной в обмен на то, что в будущем Сюэ Нинсян будет помогать ей со всей швейной работой в доме!

Гу Цзяо отнесла письмо в комнату Сяо Люланя. Теперь ей не нужно было стучать, чтобы войти в его комнату.

Последние несколько дней Сяо Люлань лежал в постели, восстанавливаясь после хирургической операции. Зная, что ему еще нужно учиться, Гу Цзяо сделала небольшой столик, который можно было поставить на кровать, и сейчас он занимался каллиграфией на этом столике.

Семнадцатилетний юноша с худощавой фигурой и с красивым, но прохладным выражением лица, его манеры утончённы и изящны, а его темперамент величественен.

Как под этим небом может существовать такой красавец?

Гу Цзяо задумчиво погладила свой подбородок.

«В чем дело?» - Сяо Люлань заметил ее появление и повернул голову в её сторону.

Несколько раз он ловил на себе пристальный взгляд Гу Цзяо, но последняя ни разу не смутилась. Она естественно и уверенно подошла и села с другой стороны небольшого столика, протянула ему письмо и сказала: «У меня есть письмо, которое нужно прочитать».

Когда она это сказала, то увидела красную бумагу на небольшом столике: «Хм? Что это?»

«Красная бумага от Фэн Линя», - ответил Сяо Люлань, как бы объясняя, что он не сам ее купил.

Гу Цзяо было все равно, откуда она взялась. Она с любопытством спросила: «Для чего она?»

Сяо Люлань на мгновение задумался и ответил: «Для вырезания украшений и для написания весенних куплетов».

Глаза Гу Цзяо внезапно заблестели. Она никогда раньше не вырезала украшений из красной бумаги и не клеила двустишия.

В своей прошлой жизни она всегда лишь наблюдала, как другие люди развешивают эти вещи, и завидовала им. Однако, в ее понимании, такие вещи делались только тогда, когда семья собиралась вместе на Новый год.

У нее не было семьи, с которой можно было бы воссоединиться на праздник, поэтому она никогда не делала ничего подобного.

«Хочешь написать?» - спросил Сяо Люлянь.

«Нет, не хочу», - Гу Цзяо склонила голову, смущенно потирая указательным пальцем поверхность небольшого столика.

Сяо Люлань вспомнил, как она указывала по очереди на слова в рецепте и спрашивала его, как их читать. Он также вспомнил, как она сразу же схватила кисточку, чтобы подписать свое имя перед хирургической операцией.

Очевидно же, что она хочет научиться писать.

Гу Цзяо: Нет! Не хочу!

Сяо Люлянь переложил книги с небольшого столика на кровать вместе с письмом. Затем он расправил на столике лист красной бумаги: «Я буду учить тебя».

Гу Цзяо: «...»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 41 - В уединении (за + 25 лайков)

Гу Цзяо никогда не думала, что ей, которая в прошлой жизни прошла через Гаокао*, вступительные экзамены в аспирантуру и квалификационный экзамен на степень доктора наук, и которая в итоге с таким трудом вырвалась во взрослую жизнь, вынуждена сейчас снова стать ученицей младшей школы, причем в той области, в которой она была наименее хороша - каллиграфии.

Голова Гу Цзяо поникла, она резко почувствовала себя не слишком хорошо.

Со всех сторон она была хороша – и умница, и красавица, но она совершенно не хотела заниматься каллиграфией, ну так не хотела!

«Давай начнём с твоего имени», - сказал Сяо Люлань.

Его голос был ещё где-то между голосом подростка и голосом зрелого мужчины, в нем не было неприятного каркающего звука, наоборот в его низком голосе чувствовалась свежесть и глубина.

Гу Цзяо, не способная сопротивляться, молча наблюдала, как он записывает ее имя на листе бумаги.

В отличие от того, что он написал на бланке согласия на операцию, на этот раз оно выглядело намного более аккуратным.

Но Гу Цзяо все еще не совсем понимала.

Она сидела напротив Сяо Люланя, с ее места она видела символы перевернутыми. Сяо Люлань перевернул бумагу, чтобы Гу Цзяо могла рассмотреть ее поближе.

Затем он поочередно написал на бумаге штрихи, демонстрируя порядок их написания.

Глядя на такое огромное количество штрихов, Гу Цзяо почувствовала, что у нее голова идёт кругом.

Это был не традиционный китайский иероглиф, не лишу**, не сяочжуань*** и не дачжуань****, а совершенно незнакомый ей иероглиф.

Видя, как неуклюже Гу Цзяо держит кисть, Сяо Люлань с горечью в голосе сказал: «Ты держишь кисть неправильно, подними руку немного выше и не нужно быть такой деревянной в запястье".

«Вот так?» - Гу Цзяо отрегулировала положение руки в соответствии с его указаниями.

Она держала кисть в стандартном положении для ее прошлой жизни, но это выглядело всё равно немного неуклюже перед таким древним человеком, как Сяо Люлань.

«Указательный палец», - сказал Сяо Люлань.

«А?» - Гу Цзяо была озадачена.

Сяо Люлань колебался мгновение, затем вытянул вперед свой тонкий нефритовый палец и осторожно подтолкнул ее указательный палец вверх.

Если бы он сделал это при других обстоятельствах, Гу Цзяо наверняка подумала бы: Он коснулся моего пальца, это все равно что подержаться за руки. Но сейчас он учил ее писать, а значит считай, что она присутствует на уроке, а Гу Цзяо всегда была на уроках самой серьёзной ученицей.

Гу Цзяо сняла туфли, села напротив него, скрестив ноги, и стала сосредоточенно отрабатывать написание символа, делая по одному штриху за раз.

Сюэ Нинсян все еще ждала в главном холле. Она не понимала, почему Гу Цзяо так долго не выходит. Письмо было не таким уж длинным. Неужели его нужно было так долго читать?

Сюэ Нинсян не знала, что два человека в комнате совсем забыли о письме: один читал, а другой практиковался каллиграфией.

Сяо Люлань время от времени поправлял положение руки Гу Цзяо, в которой она держала кисть. Однако не настаивал на правильном написании символа. В конце концов, хорошо держать кисть в руке и не писать на оборотной стороне бумаги было уже неплохо для первого раза.

Если бы Гу Цзяо знала, о чем он думает, она бы вскочила и от стыда бросилась бы вон. Она была великой современной студенткой, как можно про неё сказать, что она впервые взяла в руки кисть?!

Память Гу Цзяо была еще очень хорошей. Чтобы запомнить эти сложные штрихи, ей достаточно было написать их один раз. Вот только ее почерк был слишком уродлив, на вид так просто катастрофа.

По меркам Сяо Люланя, это был почерк ученика младшей школы, только впервые взявшего в руки кисть.

В конце концов, его почерк, когда ему было два года, был намного лучше, чем у нее.

Не успели они опомниться, как уже прошло полчаса с того момента как они оставались в уединении в комнате. Наконец, когда старушке стало скучно, она пошла искать Гу Цзяо и обнаружила, что они заняты в комнате написанием символов на бумаге.

Старушка не стала заходить и мешать, она заглянула лишь в щель в дверном проеме, заметив на маленьком столике красную бумагу.

В её голове тут же мелькнула мысль: «О, вы пишете двустишия к Весеннему празднику? Что ж, самое время написать их. Если не написать их сейчас, то потом можно не успеть закончить. Сообщите мне, когда закончите».

Она очень хотела развесить весенние свитки!

Это было действительно прекрасное недоразумение. Но Гу Цзяо не знала, что Сяо Люлань взял красную бумагу не для того, чтобы написать куплеты к Весеннему празднику, а просто так получилось, что он сам тренировался в каллиграфии, так как уже давно не совершенствовался.

Но теперь, когда старушка заговорила об этом, им лучше было бы начать сочинять и писать куплеты к Весеннему празднику!

«Я буду резать бумагу!» - Гу Цзяо отложила кисть и пошла искать в доме ножницы.

Старушка, спасибо большое за то, что ты избавила меня от этих страданий! Если бы я еще немного продолжила этим заниматься, моя рука точно бы отсохла!

Сяо Люлань уставился на красную бумагу, лежащую перед ним на столике, выглядя немного ошеломленным.

Однако, когда Гу Цзяо аккуратно и красиво разрезала листы, а затем положила их ему под руку, он тем не менее взял кисть в руку и написал несколько весенних двустиший.

«Напиши несколько штук и для Сяо Сюэ», - напомнила старушка.

Последняя очень полюбила Сюэ Нинсян. Конечно же, Гу Цзяо ей тоже очень нравилась. Она не говорила об этом словами, но Гу Цзяо остро чувствовала доброту или злобу, исходящие от других людей по отношению к ней.

Например, Сюэ Нинсян при первой встрече с ней была полна злобы, но теперь эта злость полностью исчезла.

Любовь старушки к Сюэ Нинсян отличалась от ее любви к Гу Цзяо. Её любовь к Гу Цзяо была любовью к члену семьи, а её любовь к Сюэ Нинсян была привязанностью хозяина к гостье.

Говоря прямо, она считала Сюэ Нинсян хорошим гостем, подходящим для частых визитов.

Когда старушка сказала эту фразу, двое, наконец, вспомнили, что забыли о Сюэ Нинсян и ее письме, и оба почувствовали смущение.

Неизвестно, в каком настроении пребывала Сюэ Нинсян, пока ждала их в главном холле ...

Через полчаса Гу Цзяо вышла с письмом Сюэ Нинсян и куплетами к Весеннему празднику, написанными Сяо Люланем, а также с тарелкой кунжутных конфет и каштановых пирожных, чтобы Сюэ Нинсян забрала их домой.

«Почему так много?» - удивилась Сюэ Нинсян.

Гу Цзяо, конечно, не стала говорить, что пришла извиниться. Она торжественно сказала: «Скоро Новый год. Тетушка попросила меня принести это. Стихи к Весеннему празднику - для тебя, каштановые пирожные и кунжутные конфеты - для твоей свекрови и твоего сына».

Сюэ Нинсян поспешила поблагодарить ее.

«Только что...» - Гу Цзяо колебалась, но решила все же объяснить.

Кто бы мог подумать, что Сюэ Нинсян покажет ей дразнящий взгляд и улыбку, как бы говоря: Я все понимаю.

Гу Цзяо: Ты понимаешь? Что ты понимаешь?!

Сюэ Нинсян была человеком с опытом. Что могла делать молодая жена, если вошла в комнату мужа и долго не выходила оттуда? Как я могу сердиться из-за такого?

Причина, по которой она оставалась в стороне, не говоря ни слова, заключалась в том, чтобы не видеть того, что не следует видеть, и не слышать того, что не следует слышать.

«Только ... » - прошептала она Гу Цзяо на ухо, - «Не забудь в следующий раз прикрыть дверь. Тетушка все же дома».

Гу Цзяо: Кажется, ты что-то не так поняла ...

В письме деверь Сюэ Нинсян сообщал, что он совершил небольшой подвиг на границе и стал военачальником, получив награду в 10 таэлей серебра. Эту награду он отправил Сюэ Нинсян, прося её хорошо позаботиться о себе, его матери и своем сыне.

Он сказал, что в будущем заработает много серебра, поэтому ей не нужно больше экономить.

Этот деверь был неплохим человеком.

Гу Цзяо спросила Сюэ Нинсян, хочет ли она ответить, но последняя покачала головой. В это время все разъехались на Новый год, и на почтовой станции никого не было. Даже если бы она написала ему ответ, никто бы его не отправил.

После того как Гу Цзяо отдала вещи Сюэ Нинсян, последняя ушла домой. Сюэ Нинсян приняла еду, но что касается двустиший на красной бумаге на праздник Весны, то она приняла только один набор, сказав, что они были слишком дорогими. Гу Цзяо сказала ей, что она не покупала их на улице, а Сяо Люлянь написал их сам. Но потом, подумав, она спросила: «Красная бумага очень дорогая?»

Красная бумага была подарена Фэн Линем, и ее было много, поэтому Гу Цзяо не задумывалась о ее цене. Только после того, как она спросила у Сяо Люланя, то узнала, что красная бумага для написания куплетов к Весеннему празднику стоит в несколько раз дороже обычной.

«В обычное время она не слишком дорогая, но под Новый год цена возрастает», - объяснил Сяо Люлань.

«Тогда ... семья Фэн Линя, наверно, хорошо обеспечена?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань задумался на мгновение, а затем покачал головой: «Я, конечно, не спрашивал, но должно быть ... не слишком хорошо».

____________________________________________________

Примечание:

* - Гаокао - Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения (КНР);

** - лишу - вид китайского древнего письма, отличающийся квадратной конфигурацией иероглифов, использовался для деловых писем;

*** - сяочжуань — малый устав, унифицированный стиль, введённый при династии Цинь; в настоящее время употребляется на печатях;

**** - дачжуань - большой устав, один из древних стилей письма, отличается от сяочжуань большей строгостью.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 42 - Новогодняя ночь (за + 25 лайков)

Достаток семьи Фэн Линя был лишь немногим лучше, чем у прежнего Сяо Люланя, не слишком хорошим, судя по его обычным ежедневным расходам на еду и одежду.

Однако, он всегда был безоговорочно щедр, когда дело касалось нужд Сяо Люланя. Взять, к примеру, эту красную бумагу, за несколько десятков вэнь за один лист, а за дюжину это ж почти полтаэля серебра.

Обычно в академии он ел только маринованные овощи и булочки на пару.

Вечером с неба снова повалил снег.

Фэн Линь остался в академии совершенно один.

Сейчас он читал книгу в своей комнате в общежитии. Света от одной масляной лампы явно было недостаточно, но он не хотел зажигать вторую.

В щель под дверью дул холодный ветер, заставляя его непрерывно дрожать.

Он не стал жечь уголь. Во-первых, академия не разрешала этого, а во-вторых, он и сам не хотел его жечь.

В этой комнате жили четыре человека, и в обычные дни, когда здесь были все его одноклассники, он не чувствовал холода. Но теперь, когда он был совсем один, он чувствовал, как холодный ветер проникает прямо в его желудок.

Это был его первый Новый год в чужом месте.

Он скучал по родителям и сестрам, тосковал по домашнему теплу и уюту, но он не мог вернуться назад.

Его дом действительно был далеко, по правде говоря, он даже смог отложить несколько таэлей серебра на путешествие. Однако сейчас важнее всего было посвятить все свое время учебе, он не хотел откладывать обучение ни на один день.

В каждом из трех предыдущих поколений в его семье рождался только один сын. В его поколении второго сына также не было. Его сестры помогали ему. Чтобы оплатить его учебу, одна из его сестер вышла замуж за вдовца, а другая была обещана торговцу чаем, которому было уже более полувека.

Они поставили на карту свою жизнь ради него, поэтому он должен был усердно заниматься, чтобы вернуться на родину в расшитых одеждах*.

Погрев руки горячим дыханием, Фэн Линь плотнее обернул вокруг себя одеяло и опять зарылся с головой в чтение.

Тук, тук, тук!

Кто-то неожиданно постучал в дверь.

Странно. Кто может искать меня в такой час?

В академии были каникулы, все разъехались по домам, даже учителя вернулись домой на празднование Нового года. Короче говоря, он был единственным, кто остался в этой пустой академии.

«Только не говорите мне, что это призрак...» Ему удалось напугать самого себя, его лицо побледнело, и он еще плотнее завернулся в одеяло. «Ты... Кто ты?»

«Это я».

Из-за двери донесся знакомый голос молодой девушки.

Когда Фэн Линь вылез из одеяла, надел на ноги обувь и подошел, чтобы открыть дверь, то увидел Гу Цзяо, запорошенную снегом с ног до головы. В этот момент он подумал, что с таким же успехом мог бы увидеть приведение!

Это же мужское общежитие, в конце концов!

Что здесь делает женщина, да притом ещё и одна?!

«Почему ты здесь? Что-то случилось с братом Сяо?» Фэн Линь не мог придумать никакой другой причины, кроме этой. Не дожидаясь ответа Гу Цзяо, он тут же стал надевать плащ, одновременно спросив: «Где брат Сяо?»

«Дома», - ответила Гу Цзяо.

Фэн Линь без лишних слов быстро вышел из комнаты.

Глядя на его обеспокоенно торопливые движения, Гу Цзяо спокойно заметила: «Повозки никакой нет».

Во время Нового года, особенно когда шёл снег, не было никакой возможности нанять повозку или лошадь.

Фэн Линь, не задумываясь, ответил: «Даже если нет повозки, разве мы не можем идти на своих двоих? Лучше поторопись!»

Гу Цзяо: «О».

Однако в итоге тем, кто не смог долго идти на своих двоих, оказалась вовсе не она.

Оказалось, что физическая сила Фэн Линя действительно была не так хороша, как у Гу Цзяо. По дороге лицо Гу Цзяо даже не покраснело, и не сбилось дыхание, а вот Фэн Линь уже чуть не падал от усталости.

Когда они, наконец, добрались до дома Гу Цзяо и Сяо Люланя, Фэн Линь почувствовал, что его ноги больше не принадлежат ему.

Он использовал остатки своих сил, чтобы открыть дверь, но, когда он заглянул внутрь, то был немного ошеломлен увиденным.

Он увидел Сяо Люланя, сидящего на стуле в главном холле и наблюдающего за тем, как старушка учит Гу Сяошуня вырезать из бумаги украшения. Цвет лица последнего был румяным и здоровым. Где он вообще выглядел больным?

«Вы вернулись», - Сяо Люлань поприветствовал их обоих.

«Маленький Фэн заходи, присаживайся!» - поприветствовала его старушка.

Гу Сяошунь всегда недолюбливал Фэн Линя, но сегодня он неожиданно не бросил на него взгляд, как на пустое место.

Фэн Линь был слегка озадачен. Он обернулся и посмотрел на Гу Цзяо, пробормотав: «Но, разве … разве брат Сяо ... »

Гу Цзяо пожала плечами: «Ты сам это сказал, я этого не говорила».

Фэн Линь: «...»

Почему я раньше не замечал, что эта женщина такая хитрая?

Фэн Линь провел свой первый Новый год вдали от дома в доме Гу Цзяо и Сяо Люланя. Он ожидал, что ему будет не по себе в присутствии Гу Цзяо и Гу Сяошуня, которых он терпеть не мог, но неожиданно в комнате воцарилась гармония.

Гу Цзяо приготовила пельмени по деревенскому обычаю, а также сделала рисовые пирожки с османтусом по обычаю родного города Фэн Линя и Сяо Люланя. Когда вкус родного города дошел до вкусовых рецепторов языка Фэн Линя, у него внезапно хлынули слезы.

И дело было даже не в том, что он был сильно тронут, а в том, что это было ну просто невероятно вкусно!

«Вау!»

Разве эта маленькая злобная женщина не была местной жительницей? Как она смогла приготовить такие вкусные рисовые пирожки с османтусом?!

Фэн Линь ел их со слезами на глазах.

Сначала он плакал, потому что это было очень вкусно, но потом это вызвало воспоминания о его родном городе, он начал думать о своих сестрах и престарелых родителях.

Ему было интересно, как они жили в течение этого года, пока он был вдали от них.

Видя, как он плачет, Гу Сяошунь впервые решил не делать никаких ядовитых замечаний и даже положил ему в миску свою порцию рисовых пирожков с османтусом.

Этот Новый год, несомненно, был оживленным не только для Фэн Линя, но и для Гу Цзяо и всех остальных.

В прошлой жизни Гу Цзяо встречала Новый год всегда в одиночестве в здании организации. Когда она выросла, она уже не была экспериментом в организации и смогла переехать из лаборатории в другую комнату, однако она по-прежнему оставалась там одна.

Гу Сяошунь обычно проводил Новый год с семьей Гу, но в семье Гу было много людей, и никто не обращал на него внимания. Например, он сбежал сегодня ночью, и мог поклясться, что никто этого даже не заметит.

Старушка не могла вспомнить, как она встречала Новый год в предыдущие годы, но в этом году она, несомненно, хорошо провела время. Она лично наклеила куплеты к празднику Весны, научила Гу Сяошуня вырезать украшения из бумаги, естественно, у него получилось намного хуже, чем у нее самой, отчего ее сердце наполнилось удовлетворением! Кроме того, Цзяо Цзяо сделала исключение и позволила ей в этот раз съесть целых пять цукатов. Обычно она получала только два.

Сяо Люлань выглядел очень спокойным. Он никогда не демонстрировал эмоции на своем лице, но Гу Цзяо все равно чувствовала исходящую от него досаду.

И это было даже больше, чем обычно.

Несколько человек засиделись до полуночи.

В доме было всего три комнаты. Старушке было неудобно тесниться с другими, поэтому Гу Цзяо освободила комнату Сяо Люланя, позволив Фэн Линю временно пожить там.

Хотя Фэн Линь был достаточно близок с Сяо Люланем, он не знал, эти двое никогда раньше не жили в одной комнате, поэтому он с радостью согласился остаться.

Считая ночь в гостинице, это был уже второй раз, когда они спали вместе. Кровать Гу Цзяо была намного шире, чем в гостинице, а одеяло было достаточно толстым.

Масляная лампа на столе излучала слабый свет, так как в новогоднюю ночь свет не задувают.

Они легли на свои места. Сяо Люлань закрыл глаза, но Гу Цзяо знала, что он не спит.

«У тебя был хороший год?» - тихо спросила она.

Не дожидаясь ответа Сяо Люланя, маленькая тонкая рука протянулась под его одеяло и схватила его холодную, жесткую руку.

Гу Цзяо: «Следующий год будет лучше».

_____________________________________________________

Примечание:

* - вернуться на родину в расшитых одеждах – образное выражение означает - вернуться, добившись успеха.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 43 - Кошмар

По правде говоря, Сяо Люлань ненавидел Новый год, потому что каждую новогоднюю ночь ему снился безграничный огонь.

Он старался не заснуть. Однако стоило ему закрыть глаза, как он чувствовал глубокое отчаяние в этом море огня.

«Сяо Люлань, давай для начала проясним, мы женаты только номинально! Даже не пытайся ничего со мной делать!» - торжественно заявила Гу Цзяо.

«Кто это собирается что-то с тобой делать?» - Сяо Люлань раздраженно отвернулся.

Гу Цзяо принесла чашу с водой и сказала: «Кто может гарантировать это? Вы, мужчины, говорите одно, а за спиной делаете другое! Чтобы ты не совершил ничего плохого, я поставлю здесь миску с водой. Если ты посмеешь подползти ко мне посреди ночи и расплескаешь эту миску с водой, то ты – просто животное!»

«Хорошо договорились, если я приду к тебе, то я - животное!»

Как я вообще могу прийти?

У меня нет ни единой мысли об этой женщине!

Когда он проснулся на следующее утро, он самодовольно посмотрел на ошеломленную Гу Цзяо, как бы говоря ей: Ну что? Ты мне просто неинтересна, ясно!!?

Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы обрадоваться, дрожащая рука Гу Цзяо влепит ему пощечину: «Ты даже хуже животного!»

….

Сяо Люлань проснулся от неожиданности!

Он сел и обнаружил, что это не его собственная комната. На стенах наклеены несколько кривых символов благословения, а на окнах красовались слишком уродливые украшения, вырезанные из красной бумаги.

Все это было делом рук старушки и Гу Сяошуня.

Сяо Люлань, наконец, вспомнил, где он находится. Он перевел взгляд в бок.

Гу Цзяо спала на боку лицом к нему. Ее щеки, на которых ещё оставалось немного детского жира, выглядели немного пухлыми, а розовые губки - надутыми.

Всю ночь она держала его за руку.

Сяо Люлань вдруг подумал о том странном сне про животное. Его красивые брови нахмурились, и он холодно отстранил руку Гу Цзяо!

Будучи отвергнутой, во сне Гу Цзяо недовольно заворчала и снова схватила его за руку.

Сяо Люлань снова отстранил ее руку, но это не помогло, так как она всё равно схватила его за руку.

Он не знал, сколько раз он так боролся с ней. В конце концов, он, почувствовав усталость, снова заснул в оцепенении.

До самого рассвета кошмар больше не повторялся.

......

Фэн Линь оставался в деревне Цинцюань три дня, поэтому Сяо Люлань спал в комнате Гу Цзяо три ночи подряд. Однако за исключением первой ночи, когда она держала его за руку, в последующие ночи она использовала и руки, и ноги. Сяо Люлань всегда просыпался, обнаруживая, что они оба были завернуты в одно одеяло.

Когда Сяо Люлань, задыхаясь от злости, спросил ее: «Ты ... Ты делаешь это специально?»

«А?» Но Гу Цзяо смотрела на него всегда с недоуменным выражением лица.

Её невинное выражение лица заставляло Сяо Люланя засомневаться в том, кто же в итоге каждую ночь ведет себя нечестно. Возможно, что это именно он похищал во сне людей под свое одеяло ...

......

Сегодня был день, когда Сяо Люланю должны были снять швы. На самом деле, Гу Цзяо могла бы сделать это и дома, но тогда она легко могла быть разоблачена. К тому же, у них уже закончились ингредиенты для лекарственного отвара для старушки. Так что пора было покупать новую порцию.

Не стоит рассматривать этот рецепт лишь как дополнительное средство лечения, с ним лечебный эффект действительно стал намного лучше.

После завтрака Гу Цзяо, Сяо Люлань и Фэн Линь отправились на повозке Второго дядюшки Луо в медицинский зал Тунфу в город.

Весь персонал медицинского зала вернулся домой на Новый год, поэтому оставались только Второй Хозяин, смотритель Ван и старый доктор, который притворялся знаменитым доктором Чжаном для Сяо Люланя.

Эти три человека специально покинули свои дома и пришли сюда, чтобы посмотреть, какой эффект будет после снятия швов.

Не говоря уже о них, даже сама Гу Цзяо с нетерпением ждала этого момента.

Она была абсолютно уверена, что в ходе операции не было допущено ни одной ошибки, но полное восстановление зависело уже от самого больного

Швы снимал старый доктор, он всё же обладал необходимыми медицинскими навыками для этого.

После снятия швов все взгляды в унисон молча обратились к Сяо Люланю.

Из-за этой операции на карту было поставлено так много всего. Например, Второй Хозяин все еще не отказался от идеи лечить молодого маркиза, даже несмотря на то, что его отругал собственный отец, когда он вернулся в столицу на Новый год.

Смотритель Ван, как человек совестливый, тоже надеялся на успех этой операции. Но в то же время он надеялся, что операция окажется неудачной, ведь предпосылка для того, чтобы быть добросердечным человеком, заключается в том, что он должен вести себя как добрый человек пока живет, а когда умрёт, то станет лишь призраком.

И если бы они действительно начали лечить молодого маркиза, это непременно убило бы последнего, и их заодно!

Сяо Люлань, сидя на стуле, медленно опустил ногу после снятия всех швов на пол. Его костыль лежал рядом, но он не взял его.

Он встал, держась за спинку стула, используя сначала неповрежденную левую ногу, и когда он сделал первый шаг правой ногой, то почувствовал слабость в ноге, и все его тело опасно наклонилось вперед!

Гу Цзяо быстро подошла к нему и поддержала, обняв его.

Они были молодой семейной парой, поэтому другие ничего не сказали, но уши Сяо Люланя отчаянно запылали

Гу Цзяо не заметила этой аномалии. Все ее внимание было приковано к его лодыжке.

«Ты в порядке», - спросила она, глядя на его лодыжку.

Сяо Люлань покачал головой и ответил: «Я в порядке».

Он был ранен, поэтому уже больше полугода ходил с костылем. Его правая нога из-за этого редко испытывала нагрузку. Каждый раз, когда он опирался на неё чуть сильнее, он чувствовал острую, душераздирающую, сверлящую боль.

Хотя сейчас он не смог устоять на ногах после этой операции теперь, казалось, уже не было той боли.

Сяо Люлань взял костыль и попытался сделать еще один шаг, чтобы убедиться, что ему действительно больше не больно.

Он всегда был довольно невыразителен в чувствах, но на этот раз на его лице отразилось ошеломленное выражение, как будто он не ожидал, что его действительно можно вылечить до такой степени.

Он думал, что будет хромать до конца своих дней, и что его всегда будет сопровождать эта боль.

«Брат Сяо, в конце концов, ты исцелился или нет?" - обеспокоенно спросил Фэн Линь.

«Я больше не чувствую боли, просто у меня присутствует некоторая нехватка сил», - пояснил Сяо Люлань.

Фэн Линь не мог не спросить: «Тогда ... Это действительно можно считать хорошим исходом? Почему у тебя нет сил?»

Старый доктор медленно объяснил: «Молодой Господин Фэн, не волнуйтесь. Тот факт, что Молодой Господин Сяо больше не испытывает боли, означает, что операция прошла успешно. Но, в конце концов, он был травмирован в течение долгого периода времени. Его ци и кровь застоялись, его мышцы и кости ослабли, а лодыжка долгое время была малоподвижна и закостенела, поэтому он все ещё нуждается в тщательном восстановлении, плюс в упорных тренировках».

«Сможет ли он стать таким же, как раньше до травмы?» - обеспокоенно спросил Фэн Линь.

Старый доктор незаметно посмотрел на Гу Цзяо и с улыбкой сказал: «Если только Молодой Господин Сяо не боится тяжелой работы».

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 44 - Документ

Успех операции так воодушевил Второго Хозяина, что он решил поговорить с Гу Цзяо о проведении консультации и лечения.

Гу Цзяо обещала проводить консультации и лечение раз в месяц, и поскольку только что как раз истек месяц с тех пор, как Гу Цзяо впервые прибыла в медицинский зал Тунфу, он подумал, что уже можно предоставить информацию о следующем пациенте.

Конечно, поскольку это был очень важный вопрос, некоторые детали, не имеющие отношения к болезни пациента, он собирался утаить от нее, например, тот факт, что, если они не смогут вылечить пациента, то их могут обезглавить ...

Кто бы мог подумать, что прежде, чем он сможет назвать личность этого человека, Гу Цзяо сразу отвергнет его предложение.

«Почему?» - Второй Хозяин был шокированное её ответом.

Гу Цзяо ответила, не задумываясь: «Это слишком далеко. Я не провожу лечение на дому. Скажи ему, что, если он хочет вылечиться, то пусть сам приходит в медицинский зал Тунфу».

«Я ...» - Второй Хозяин был ошарашен. Как кто-то, кто мог даже пригласить имперского доктора в свою резиденцию, может снизойти до того, чтобы прийти в медицинский зал маленького городка?

Второй Хозяин неловко рассмеялся: «Это недалеко. Это на "Вилле Горячего Источника" недалеко от города Цинцюань».

Гу Цзяо подняла брови: «Это же за городом, ты всё ещё считаешь, что это недалеко?»

«...» - Второй Хозяин потерял дар речи.

Он часто думал о том, что Гу Цзяо слишком способная, и что она совершенно не похожа на простую деревенскую девушку. Но в этот момент он подумал, что ее нежелание идти на "Виллу Горячего Источника", которая находилась лишь в двадцати милях отсюда, стало своего рода доказательством, что она всё-таки действительно была простой деревенской девушкой, которая никогда не выезжала за пределы города.

Второй Хозяин с некоторой злостью посмотрел на Гу Цзяо: «Мы договорились, что ты будешь консультировать и лечить пациентов раз в месяц».

Гу Цзяо пожала плечами и ответила: «Верно, но это не относилось к лечению пациентов на дому».

Второй Хозяин: «...»

В конце концов, он был побежден аргументами Гу Цзяо и не только этим. А ещё и потому, что он и раньше не хотел рассориться с Гу Цзяо, а теперь, когда он увидел ее медицинские навыки, он еще больше не хотел этого делать

«Если госпожа Гу не согласна, то так тому и быть. По крайней мере, она спасла несколько жизней в нашем медицинском зале Тунфу». Смотритель Ван вздохнул с облегчением, когда узнал, что Гу Цзяо отказалась.

Второй Хозяин беспомощно проговорил: «Что ты понимаешь? Я уже отправил им свою карточку ...»

Смотритель Ван подскочил на месте от шока: «Второй Хозяин! О чем ты говоришь?»

Второй Хозяин слегка кашлянул и сказал: «Разве это не потому, что я заранее был уверен в том, что она может вылечить Молодого Господина Сяо? Поэтому я ... я заранее отправил карточку со своим именем».

Всё государство Чжао знало о болезни молодого господина из поместья маркиза Динъань. Даже если плохое лечение могло привести к тяжелым последствиям, обещанная большая сумма денег всё равно привлекала смельчаков, и многие доктора все еще выстраивались в очередь, чтобы проверить состояние молодого господина.

Если бы он отправил карточку только сейчас, то молодой господин мог бы уже умереть к тому времени, когда они даже встанут в эту очередь.

Смотритель Ван просто не знал, что сказать о Втором Хозяине!

«Ничего страшного, если мы не пойдем», - Второй Хозяин сказал с неприятной гримасой.

Гу Цзяо ничего не знала о разговоре между Вторым Хозяином и смотрителем Ваном. Она пошла в холл, чтобы купить лекарственные травы. Чтобы люди не догадались, что травы, которые она покупает, предназначены для лечения проказы, она приобрела также несколько дополнительных видов трав, которые по совпадению оказались необходимы для приготовления обычного лекарственного порошка для лечения обычных бытовых ножевых порезов.

Фэн Линь вернулся в академию, а Гу Цзяо и Сяо Люлань отправились обратно в деревню на повозке Второго дядюшки Луо.

Хотя Сяо Люлань больше не испытывал боли, его правая нога и стопа еще не окрепли, поэтому он пока не мог отказаться от костыля.

Он шел обратно вместе с Гу Цзяо, опираясь на костыль, как вдруг ещё издалека он заметил карету, стоявшую перед их домом. Эмблема на карете показалась ему немного знакомой.

Карета, похоже, тоже только что подъехала, потому что кучер только сейчас поднял полог и помог выйти мужчине средних лет с внушительной осанкой.

«Простите, это дом Сяо Люланя?» - вежливо спросил мужчина средних лет, встав у двери.

«Да», - равнодушно ответил Сяо Люлань.

Мужчина средних лет обернулся и увидел Сяо Люланя и Гу Цзяо. Затем он с мягкой улыбкой сказал: «Я управляющий в академии Тяньсян, моя фамилия Лю. Декан и мой господин попросили меня доставить сюда некоторые вещи».

Если бы семья Гу была здесь, они бы узнали в нем человека, который доставил Гу Сяошуню документы о поступлении.

Он достал из сумки письмо и протянул его Сяо Люланю: «Это от декана». Он также достал парчовую шкатулку и передал ее Гу Цзяо: «Это от моего господина для Молодого Господина Гу».

Как только они услышали, что Гу Сяошунь также является получателем, то они оба сразу догадались, о каком господине говорит этот человек.

Сяо Люлань взял письмо, а Гу Цзяо - парчовую шкатулку.

Гу Цзяо сказала: «Управляющий Лю, почему бы вам не войти и не отдохнуть».

Управляющий Лю с улыбкой сказал: «Не стоит беспокоиться, у меня еще есть дела. Что ж, тогда я уйду первым».

В этот момент старушка позвала Сяо Люланя из дома. Последний вошел в дом, опираясь на костыль.

И тут вдруг управляющий Лю достал из кармана шелковый мешочек и передал его Гу Цзяо: «Это подарок от моего господина для девушки».

«Почему он дал мне это?» - спросила Гу Цзяо.

Управляющий Лю только улыбнулся, ничего не сказав. Затем он повернулся и сел в карету.

Гу Цзяо пошла в свою комнату, чтобы посмотреть, что передал ей старик. Для Гу Сяошуня была очень изысканная кисть для письма из волоса ласки, а для неё был кусок влажного и теплого на ощупь нефрита “бараний жир”*.

При ее холодной конституции носить теплый нефрит на теле было все равно, что носить миниатюрную версию грелки.

Даже если Гу Цзяо не очень разбиралась в подобных вещах, она все равно могла сказать, что этот кусок нефрита необычайно драгоценен, и его ценность ничуть не уступала ценности кисти из волоса ласки для Гу Сяошуня.

Гу Цзяо погладила подбородок и пробормотала: «Ну, я думала, что замела все следы ...».

Как оказалось, тот старик догадался, что это была она.

Гу Цзяо была очень довольна своим новогодним подарком. После этого она побежала посмотреть, что декан передал Сяо Люланю, но увидела, что последний сидит в кресле с мрачным выражением лица, глядя на лист в руках, как будто хотел разорвать его на куски.

«Что случилось?» - спросила Гу Цзяо, просунув свою маленькую головку в дверной проём.

Сяо Люлань хотел быстро уничтожить эту бумагу, которую он не должен был получать, но Гу Цзяо подошла и успела выхватить документ из его рук.

«Что это? Кажется, на нем стоит официальная печать ямэня». Гу Цзяо указала на слово в документе, которое она только недавно выучила, и прочитала его: «Экзамен. Здесь написано про экзамен?»

«... Ну, это уездный экзамен».

Будь проклят этот декан, что за моей спиной записал мое имя для участия в уездном экзамене в следующем месяце!

Я вообще не планировал сдавать никакой уездный экзамен!!!

«Ты записался на него?» - спросила Гу Цзяо.

«Это сделал декан без моего ведома», - ответил Сяо Люлань сквозь стиснутые зубы.

Это заставило Гу Цзяо удивиться: «Он записал на экзамен весь класс?»

«Я так не думаю», - ответил Сяо Люлань.

Правильно, ведь у Гу Сяошуня же не было такого документа.

Сяо Люлань был пресловутым студентом с самого дна списка. С тех пор как он начал учиться в академии и до новогодних каникул, ни на одном экзамене он не покидал тройку лидеров с конца списка.

С такой отвратительной успеваемостью декан не сдался и даже лично записал его имя на уездный экзамен. Такой учитель достоин большого восхищения!

Образ декана в голове Гу Цзяо мгновенно стал возвышенным!

«Муж, я думаю, мы должны нанести визит декану и подарить ему несколько подарков!» Глаза Гу Цзяо ярко блестели. В прошлой жизни она как-то раз хотела дать взятку учителю, но, во-первых, некому было её дать, а во-вторых, у нее были слишком хорошие оценки, что ей совсем не нужно было никому давать взятку.

Учитывая плохие оценки моего мужа, не стоит ли мне поспешить и наладить хорошие отношения с деканом?

«Нет», - Сяо Люлань отказался. Увидев, что Гу Цзяо смотрит на него с ошеломлённым выражением лица, он неловко скривил рот и отвернулся: «Это слишком далеко».

«Где это?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань надавил на свою совесть, которая так хотела взбунтоваться, и честно ответил: «Рядом с "Виллой Горячего Источника", это за городом».

На секунду Гу Цзяо совершенно забыла, что говорила недавно Второму Хозяину в медицинском зале Тунфу. Она с энтузиазмом воскликнула: «Разве это далеко? Это совсем не далеко! Ты оставайся дома и восстанавливайся, а мы с Сяошунем завтра отправимся туда!»

_____________________________________________________

Примечание:

* - «бараний жир» – разновидность нефрита цвета свежевыпавшего снега, почти идеально пропускающего свет.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 45 - Визит

Сяо Люлань совершенно не хотел, чтобы Гу Цзяо посещала этого старого лиса декана Дина, но её предложение было единогласно одобрено всеми членами их семьи, а именно его тетушкой.

Старушка: «Ну, нанести визит действительно необходимо».

Сяо Люлань мог только вернуться в комнату в подавленном состоянии, завернувшись в плед.

Гу Цзяо посмотрела на него с удивленным выражением лица: «Сегодня ты ... всё также будешь спать со мной?»

Сердце Сяо Люланя бешено заколотилось от смущения: «... Я ошибся дверью».

Гу Цзяо подняла брови и скрестила руки на груди: «За полгода проживания в западной комнате ты ни разу не ошибался дверью, но после трех дней проживания в одной комнате со мной ты вдруг неожиданно начал ошибаться дверью?»

Сяо Люлань поперхнулся, его уши покраснели. Он сердито проговорил: «Я же уже сказал, что просто случайно ошибся дверью!»

Гу Цзяо спокойно сказала: «О».

Сяо Люлань: «...»

……..

Гу Цзяо была верна сказанным словам. В тот же вечер она сортировала и подсчитывала новогодние подарки, которые можно было использовать для подкупа учителей.

На следующий день Гу Сяошунь пришел к ним на завтрак. Когда он услышал, что сестра собирается взять его с собой, чтобы нанести визит декану Дину возле "Виллы Горячего Источника", то даже застонал от волнения.

Я вырос! Я никогда не был так далеко от дома!

За всю мою жизнь старшая сестра никогда раньше не брала меня с собой!

Однако правда была в том, что ... Если бы Гу Цзяо не взяла его с собой, то Сяо Люлань не позволил бы ей, молодой девушке, отправиться в такую даль в одиночку.

Невозможно было бы проехать такое расстояние на повозке с волами, в конце концов, повозка ехала слишком медленно, и к вечеру они всё ещё находились бы только на полпути. К тому же, все кто занимался частным извозом в городе из-за новогодних праздников не работали, так что нанять карету у них тоже не получилось.

После долгих раздумий Гу Цзяо заявилась в медицинский зал Тунфу вместе со своим младшим братом.

Выражение лица Второго Хозяина при внезапном появлении Гу Цзяо выглядело озадаченным: «Я могу чем-то помочь, госпожа Гу?»

Гу Цзяо ответила, не меняя выражения лица: «Я тут подумала об этом. "Вилла Горячего Источника" действительно находится не очень далеко. Всего-то в часе езды на карете, давай съездим туда! У тебя ведь есть карета?»

Только вчера она твердо решила не посещать этот дом, как вдруг за одну ночь передумала?

Второй Хозяин с подозрением уставился на сверток, который она держала в руках, затем перевел взгляд на Гу Сяошуня, который тоже держал большой сверток, стоя у двери. Он с сомнением в голосе спросил: «Зачем ты привела с собой кого-то ещё, да еще при этом принесла так много вещей? Это все нужно для лечения?»

Гу Цзяо с улыбкой покачала головой: «Это новогодние подарки для декана. Я забыла упомянуть, что декан моего мужа живет недалеко от "Виллы Горячего Источника". После осмотра пациента я смогу зайти к нему на обратном пути!»

Второй Хозяин чуть не выплеснул полный рот чая. Я думаю, что твоя главная цель – срочно нанести визит декану, а осмотр пациента - это как раз то, что ты делаешь так между делом, заодно по дороге, верно? Не мучает ли тебя совесть за то, что ты так открыто говоришь о своём желании воспользоваться моей каретой?!

Второй Хозяин вздохнул и, в конце концов, сдался.

Сейчас он, Гу Цзяо, Гу Сяошунь и старый доктор садились в карету.

Карета мчалась очень быстро, и менее чем через час они прибыли в резиденцию, расположенную недалеко от "Виллы Горячего Источника". На горизонтальной доске пайлоу красовалась надпись "Резиденция Ли".

Это должна быть резиденция декана.

Говорили, что изначально он работал чиновником в столице, но только когда его мать серьезно заболела, он оставил свой пост и уехал из столицы, купив здесь дом, где он мог бы заботиться о ней до конца её дней.

Гу Цзяо вывела Гу Сяошуня из кареты и постучала в плотно закрытые ворота двора.

Через некоторое время слуга открыл им ворота. Увидев, что за воротами стоят два деревенских жителя в поношенной одежде, слуга не выказал ни капли презрения, а вежливо поинтересовался: «Могу я узнать, кто вы ...».

Гу Цзяо ответила: «Мой муж и мой младший брат - студенты академии Тяньсян. Мы пришли с визитом к декану Дину».

«А ...» - слуга был потрясен.

«В чем дело?» - раздался старческий голос из дома.

Слуга поспешно обернулся и сказал: «Отвечаю старой госпоже, это студенты хозяина!»

Старая госпожа сказала, несколько смутившись: «Тогда почему ты не приглашаешь гостей поскорее в дом? На улице очень холодно. Пусть они зайдут внутрь и выпьют по чашке горячего чая».

Хотя Гу Цзяо никогда не встречала декана, отношение его семьи и слуги заставило её почувствовать себя очень комфортно.

Слуга полностью открыл ворота двора и сказал: «Пожалуйста, входите, хозяин, он сейчас на рыбалке и, возможно, не вернётся до темноты. А говорила с вами старая госпожа, мать хозяина».

Слуга отвел их двоих засвидетельствовать своё почтение старой госпоже Ли, но, когда они дошли до ее постели, та уже крепко спала.

Старая госпожа Ли была уже в преклонном возрасте. Как и у маленького ребенка, время, когда она просыпалась и засыпала каждый день, не было строго определено.

«Пожалуйста, пройдите и посидите немного в чайной комнате, я сейчас подам вам чай». Слуга отвел Гу Цзяо и Гу Сяошуня в чайную комнату, подал туда им чай и разжег угли. Он обслуживал их очень заботливо, без всякого пренебрежения к их скромному статусу.

Гу Цзяо посидела немного, затем подумала, что, возможно, декан вернется нескоро, а старая госпожа Ли также явно скоро не проснется, поэтому она сказала слуге, что сама пойдет искать декана.

Место, где он рыбачил, было не слишком далеко, и слуга показал ей дорогу.

«Я тоже пойду», - сказал Гу Сяошунь.

Гу Цзяо сказала, уговаривая его: «Если старая госпожа Ли проснется и обнаружит, что никого из нас нет, она будет беспокоиться, что нами пренебрегли».

«О». С этими словами Гу Сяошунь послушно остался.

Гу Цзяо вышла из резиденции и подошла к карете Второго Хозяина.

«Я думал, это займет больше времени», - сказал Второй Хозяин.

«Декана сейчас нет». Гу Цзяо спросила: «Где живет пациент, о котором ты говорил?»

«Эээ, вон там». Второй Хозяин поднял руку и указал пальцем в направлении, где виднелся только конец тропинки, ведущей к зеленому холму, а у его подножия теснилось ошеломляюще огромное количество поместий, точно курорт с горячими источниками. Здесь и была расположена резиденция маркиза Динъань.

Второй Хозяин не стал особо распространяться о личности пациента, упомянув лишь, что он младший сын одного из столичных маркизов, родился недоношенным и с самого рождения страдал от слабости. После долгого лечения известными докторами его состояние так и не улучшилось до сих пор.

«Этому младшему сыну столько же лет, сколько и тебе, и ходят слухи, что он не доживет до пятнадцати лет", - с сожалением сказал Второй Хозяин.

«Разве не остался всего один год?» В этом году Гу Цзяо уже исполнилось четырнадцать лет.

«Однако вполне возможно, что он не сможет протянуть и до июня».

«Он действительно так серьёзно болен?»

Второй Хозяин со вздохом кивнул головой: «Да. Бедная Маркиза, у нее только один сын».

Хотя у Молодого Господина была сестра-близнец, это не могло компенсировать боль от потери единственного сына.

Эта информация не была связана с его состоянием здоровья, поэтому Второй Хозяин не стал озвучивать её Гу Цзяо.

Пока они разговаривали, карета подъехала ко входу в резиденцию.

Перед ними возвышалась огромная арочная пагода с парящим карнизом, на котором большими позолоченными символами были написаны слова "Вилла Горячего Источника", а справа - небольшая строчка скорописи: "Поместье маркиза Динъань".

Несколько человек вышли из кареты.

Гу Цзяо встала под величественной арочной пагодой, маленькая, словно кролик.

Великолепие резиденции маркиза было выставлено на всеобщее обозрение, и это была всего лишь небольшая вилла, принадлежащая семье маркиза.

Второй Хозяин много раз проходил мимо этой виллы, но впервые вошел сюда. И сам он был откровенно шокирован огромной арочной пагодой, возвышавшейся над ним. Конечно, он не знал, что Гу Цзяо смотрела на арочную пагоду не потому, что была шокирована её величием, а потому, что ей было интересно, настоящее ли золото на пагоде или нет.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 46 - Кома

Под арочной пагодой стояли два охранника, и можно было легко определить, что они совершенно не похожи на охранников из больших домов в городе. Они были крепкие, с острыми взглядами и с длинными копьями в руках, их героические фигуры возвышались прямо и грозно, так что с одного взгляда было понятно, это хорошо обученные и дисциплинированные воины.

Охранники впустили его, поскольку Второй Хозяин отправил карточку ещё несколько дней назад, и его имя значилось в реестре возможных гостей виллы.

Последний указал на старого доктора и Гу Цзяо, сказав: «Это доктор из нашего медицинского зала Тунфу и его помощница-знахарка».

Хотя женщины не часто становились знахарками, однако такие случаи все же имели место быть.

Охранники ничего не сказали, но они с подозрением посмотрели на заплечную корзину Гу Цзяо.

«Что в ней?» - спросил один из охранников.

Гу Цзяо показала ему заплечную корзину.

Охранник проверил ее содержимое и обнаружил, что в ней лежат только дикие травы с гор и маленькая потрепанная коробка. После этого он вернул корзину Гу Цзяо.

«Следуйте по этой дороге до конца и попадете в первый павильон, там вас уже будут ждать». Охранник показал им дорогу.

Второй Хозяин выразил благодарность и вместе с Гу Цзяо и старым доктором направился к павильону.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как возле арочной пагоды появилась еще одна карета. Второй Хозяин подумал, что это люди с виллы, и не придал этому значения. Однако не успел он сделать шаг, как его остановил сильный голос: «Впереди, это же Старший Господин?»

Второй Хозяин с удивлением обернулся и увидел мужчину примерно одного возраста со смотрителем Ваном, который шел к нему широким шагом.

За этим мужчиной следовал доктор лет пятидесяти и маленький мальчик-знахарь с аптечкой в руках.

Лицо Второго Хозяина сразу же помрачнело.

Однако мужчина, казалось, не заметил этого, он с улыбкой продолжил идти вперед, а подойдя поклонился: «Старший Господин, какое совпадение, что мы встретились здесь. Старший Господин знал, что я приведу кого-то для лечения Молодого Господина, поэтому специально ждал меня здесь? Но кто эти двое?»

«Доктора из медицинского зала Тунфу», - равнодушно сказал Второй Хозяин.

Что оба? Однако Второй Хозяин не стал уточнять, и мужчина, естественно, решил, что речь идет только о старом враче, а уродливая девушка с родимым пятном на лице - просто помощница-знахарка.

«Кто он?» - спросила Гу Цзяо у Второго Хозяина.

Последний холодно посмотрел на мужчину и сказал: «Управляющий семьи Ху, а также смотритель столичного медицинского зала Тунфу».

«Моя фамилия Хэ», - сказал с улыбкой управляющий Хэ Гу Цзяо.

Гу Цзяо бросила на него косой взгляд: «Тот же 荷(хэ), что и в 荷花(хэхуа)*? Сорт белый**?»

Управляющий Хэ: «...»

Мне почему-то кажется, что сейчас она сказала обо мне что-то плохое.

«Пойдем», - Второму Хозяину было лень оправдываться перед ним.

Однако управляющий Хэ снова остановил его, и на этот раз его тон носил следы насмешки: «Оказывается, Старший Господин тоже пришел лечить Молодого Маркиза. Мне просто интересно, знают ли об этом его светлость и Старший Хозяин?»

Естественно ... Они не знали. Если бы он рассказал об этом семье, его старый отец первым бы не одобрил это.

Второй Хозяин сжал кулаки, и выражение его лица стало очень неприглядным.

В этот момент Гу Цзяо открыла рот: «Его светлость? Старший Хозяин? Кто они?»

Второй Хозяин глубоко вздохнул и ответил: «Его светлость - мой отец, а Старший Хозяин ... мой младший брат».

Гу Цзяо была озадачена: «Как получилось, что твой младший брат - Старший Хозяин? А ты всего лишь Второй Хозяин? Ты рожден от наложницы?»

Нет.

Он был сыном первой жены.

Он был настоящим старшим сыном семьи Ху.

Однако его родная мать умерла молодой, и вскоре после этого его отец женился на второй жене, и вскоре мачеха родила ему младшего брата, который был умнее его и больше нравился старику, чем он.

Его старик постепенно забыл, что это он его старший сын. Он отправил его управлять медицинским залом Тунфу в отдаленном городе на том основании, что он бездарен и некомпетентен. Все наследство семьи Ху практически перешло в руки его младшего брата.

Его называли Вторым Хозяином, что по сути, было лишь уважительным обращением.

Он ничем не отличался от простого лавочника. Но даже будучи членом семьи Его светлости, даже такой человек, как управляющий Хэ, ни во что не ставил его, законного сына семьи Ху. Управляющий Хэ с презрением проговорил: «Молодой Господин из поместья маркиза Динъань - не какой-то там простолюдин из города. Если ты умрешь, переоценив себя, то так тому и быть, но не стоит впутывать и тянуть за собой всю семью Ху!»

Гу Цзяо посмотрела на него и с раздражением сказала: «Так нравиться каркать, ты что ворона?»

Управляющий Хэ аж задохнулся.

Сразу же после этого Гу Цзяо и её спутники ушли.

Они пересекли павильон и действительно столкнулись с несколькими слугами с виллы.

Эти слуги были одеты лучше, чем хозяева больших домов города. Они выглядели хорошо как внешне, так и по манере поведения. Хотя их обращение с людьми было не таким простым, как у слуг декана, все они строго следовали правилам, так что их не в чем было упрекнуть.

Как раз в тот момент, когда группу Гу Цзяо из трех человек уводил молодой слуга, появилась группа управляющего Хэ.

«Что снова медицинский зал Тунфу? Сколько же людей пришло из медицинского зала Тунфу?» - управляющий Хэ был встречен служанкой с довольно острым языком.

Даже не беря во внимание то, что за спиной управляющего Хэ стояла семья Ху и столичный медицинский зал Тунфу, на самом деле, он не смел быть непочтительным ни с одной, даже с самой маленькой девочкой-служанкой в поместье маркиза.

Управляющий Хэ вежливо улыбнулся и сказал: «Девочка, пожалуйста, посмотри повнимательнее на этот жетон. Я из столичного медицинского зала Тунфу, а эти люди из медицинского зала Тунфу в городе Цинцюань. Они не имеют ничего общего со столичным медицинским залом Тунфу и семьей Ху! Если вдруг случится что-то плохое, я надеюсь, девушка не будет обвинять наш столичный медицинский зал Тунфу вместе с ними».

«Разве вы все не один и тот же медицинский зал Тунфу?" - спросила служанка.

«Это не одно и то же, совсем не одно и то же», - с улыбкой ответил управляющий Хэ.

Служанка немного подумала и сказала: «Тогда выходит, что ваши медицинские залы просто имеют одинаковое название?»

«Ну... Можно сказать и так», - управляющий Хэ в этот момент не смог найти более подходящего объяснения.

Служанка кивнула: «Понятно, наше поместье маркиза никогда не будет привлекать к делу не связанных между собой людей».

Управляющий Хэ вздохнул с облегчением. Этот посредственный человек совершенно не мог нанять известного доктора, иначе он не стал бы приглашать для лечения пациентов доктора Чжана из столичного медицинского зала Тунфу. На этот раз у него наверняка возникнут большие проблемы.

К счастью, ему хватило ума вовремя прояснить вопрос отношений между ними.

Группа управляющего Хэ шла довольно быстрым темпом так, что прибыла одновременно с группой Гу Цзяо.

Служанка, которая вела управляющего Хэ и его группу, открыла занавес и вошла в главный зал, там она шепнула старшей служанке: «Те трое прибыли из столичного медицинского зала Тунфу, а эти трое пришли из медицинского зала Тунфу из города».

Из ее слов складывалось впечатление, что группа Гу Цзяо хотела примазаться к репутации другой уважаемой группы.

Старшая служанка на своём веку повидала много подобных ситуаций, но раз уж они были здесь, не было причин выгонять их, не дав доктору осмотреть пациента. Она сказала: «Пусть те трое пройдут первыми».

«Да», - поклонившись ответила служанка.

Она вышла и пригласила группу управляющего Хэ войти.

Молодой Маркиз был болен уже много лет, в течение которых к нему приглашалось множество докторов, и каждый после осмотра получал приказ запечатать свои уста. Поэтому общество до сих пор не знало точно, какой недуг поразил Молодого Маркиза и насколько он был серьёзен.

На этот раз управляющий Хэ привел с собой гениального доктора, который был известен как реинкарнация Хуа То из Цзяннаня. Он особенно преуспел в лечении трудных и сложных заболеваний, и до прихода сюда оба были полны уверенности в себе. Однако после одного взгляда, так называемый божественный доктор, впал в ступор.

«Что случилось, божественный доктор Ляо?» - спросил управляющий Хэ.

Божественный доктор Ляо ничего не ответил на вопрос управляющего Хэ, а вместо этого обратился к служанке в комнате: «Как долго Молодой Господин находится в коме?»

«Уже десять дней», - ответила служанка.

Лицо божественного доктора Ляо побелело.

Он опустился возле кровати, чтобы пощупать пульс Молодого Господина, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги.

«Простите меня за мои слабые медицинские навыки, я не в состоянии вылечить Молодого Господина. Ваше поместье ... должно найти кого-то более квалифицированного!»

На самом деле в этот момент в его голове крутились совсем другие слова: ваш Молодой Господин страдает от неизлечимой болезни сердца, вот уже в течение десяти дней он находится в коме, даже великие боги уже не смогут спасти его, поторопитесь и подготовьте его к загробной жизни!

_____________________________________________________

Примечание:

* - 荷花 (хэхуа) – с кит. Лотос;

** - белый лотос – олицетворение чистоты и благородства, но иногда к женщинам применяют понятие фальшивый белый лотос - женщина, которая только лишь притворяется хорошей и праведной, а на самом деле имеет злобное, черное сердце.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 47 - Реанимация

Сказав это, Божественный доктор Ляо без промедления испарился. Он боялся, что если он не выберется отсюда прямо сейчас, то, если вдруг Молодой Господин выберет именно этот момент, чтобы умереть, то в будущем ему придется исцелять лишь только мертвых!

«Ах! Божественный доктор Ляо, Божественный доктор Ляо!» Управляющий Хэ никак не ожидал, что Божественный доктор Ляо, за найм которого их Старший Хозяин потратил огромную сумму денег, не оправдает их ожиданий и фактически сбежит, даже не попытавшись вылечить пациента!

Однако он также понял, почему Божественный доктор Ляо сбежал в столь поспешной манере. Видимо, состояние Молодого Господина было настолько тяжелым, что даже он, не будучи доктором, понимал, что молодой маркиз уже одной ногой в могиле.

Неудивительно, что он слышал, как Госпожа Хоу все эти годы каждый день поднималась на гору на коленях, кланяясь шаг за шагом, моля Бодхисаттву благословить её маленького сына.

Это действительно не то, с чем может справиться обычный человек ...

Управляющий Хэ также выскочил и побежал вслед за Божественным доктором Ляо.

Мальчик-знахарь также последовал за своим хозяином, так что управляющий Хэ не успел даже мельком увидеть его силуэт.

Когда Второй Хозяин увидел, как трое человек поспешно выбежали наружу, в его сердце зародилась тревожная догадка. Увидев, что Гу Цзяо встала, собираясь войти в комнату, он вдруг схватил её за запястье: «Я вдруг вспомнил, что в медицинском зале Тунфу есть одно очень срочное дело».

Гу Цзяо: «О, тогда вернись и разберись с ним».

Второй Хозяин: «Ты возвращаешься вместе со мной».

Второй Хозяин очень хотел, чтобы Гу Цзяо вылечила болезнь Молодого Господина, он был уверен, что она определённо сможет это сделать. Но вид выбегающих управляющего Хэ и Божественного доктора Ляо заставил его засомневаться.

Тот факт, что за спиной управляющего Хэ стоял не кто иной, как его младший брат, чьи способности были ему хорошо известны. Тот, кого он нанял, должно быть, был Божественный доктор Ляо, однако последний поспешно выбежал почти сразу, как только вошел, это могло означать только одно, что Молодого Господина действительно невозможно было вылечить.

Для лечения существует тысячи медицинских способов и методов, но только одного будет достаточно, чтобы определить, что человек умирает.

Он не мог обманывать Гу Цзяо.

Если Гу Цзяо войдет сейчас, Молодой Господин может умереть прямо у нее на глазах, и тогда она уже никогда не сможет выйти из этой комнаты целой и невредимой.

Конечно, Гу Цзяо не могла не понять его намека.

В прошлой жизни она была врачом, но это было лишь прикрытием для ее личности. По своей сути, она не была хорошим человеком и никогда не стала бы неоправданно рисковать своей жизнью.

«Хорошо, уходим», - Гу Цзяо согласно кивнула головой.

Однако, как только Гу Цзяо повернулась, ее сердце внезапно сильно забилось.

«Молодой Господин!» - раздался из комнаты встревоженный крик молодой служанки.

Молодой Господин начал дергаться на кровати.

Гу Цзяо вдруг стало не по себе.

Она была абсолютно уверена, что не больна, поэтому это паническое чувство было для нее просто необъяснимым.

Неужели во мне так сильно чувство врачебной этики? Решив оставить пациента без лечения, меня вдруг так замучила совесть, что аж даже дошло до сердечной боли?

Пациенту было больно, и ей тоже было больно.

Как странно!

В конце концов, Гу Цзяо зашла внутрь комнаты.

В поместье присутствовал императорский доктор, который в данный момент выписывал рецепт Молодому Господину в медицинской комнате, так что он не находился сейчас в его комнате, поэтому слуги поспешно отправились за ним.

В этой суматохе никому не было дела до того, вошла Гу Цзяо в комнату или нет.

Когда последняя подошла к кровати, сердце Молодого Господина уже не билось.

Выражение лица Гу Цзяо стало серьезным, и, не говоря ни слова, она шагнула к кровати, встав на колени рядом с Молодым Господином и прижав руки к его груди, начала проводить ему экстренную сердечную реанимацию.

«Девушка Гу...» Второй Хозяин был прямо-таки ошеломлен происходящим, как только переступил порог комнаты.

Что она делает с Молодым Господином?

В этот момент Гу Цзяо не было дела до того, будет ли раскрыта тайна её коробки с лекарствами или нет, она строго сказала: «Охраняй дверь! Никого не впускай!»

«... Хорошо!» Мозг Второго Хозяина все еще пребывал в оцепенении, но ему удалось закрыть дверь как можно скорее.

Старый доктор остался в комнате, чтобы узнать, сможет ли он чем-то помочь.

Гу Цзяо некоторое время надавливала на грудь, однако это не дало никакой реакции. Гу Цзяо сказала: «Достань мою коробку с лекарствами! Зажги все масляные лампы и свечи! Зажги все что только можно!»

Старый доктор быстро достал из заплечной корзины маленькую потертую коробку, но обнаружил, что не может её открыть.

Гу Цзяо не оставалось ничего другого, как самой открыть коробку с лекарствами, а затем старый доктор пошел зажигать имеющиеся масляные лампы и свечи.

Она сделала Молодому Господину внутривенную инъекцию адреналина.

Старый доктор был ошарашен, увидев это. Эта девушка ... что за странные штуки она использует, чтобы проколоть тело Молодого Господина?

После первого введения адреналина никакого эффекта не последовало.

В это время прибыла старшая служанка вместе с императорским доктором, однако Второй Хозяин, помня указания Гу Цзяо, сделал большой шаг вперед, преграждая им путь.

«Кто вы такой?» - сварливо спросила старшая служанка.

Тот, кто привел сюда группу Гу Цзяо, был мальчиком-слугой, однако он уже давно ушел. И только одна из служанок по имени Юй Яэр узнала его. Последняя была той самой служанкой, которая привела группу управляющего Хэ.

Юй Яэр указала на него и сказала: «Я знаю его! Это он притворяется, что прибыл из столичного медицинского зала Тунфу!»

Второй Хозяин твердо возразил: «Что значит притворяется? Мы из медицинского зала Тунфу! Только не из того, что в столице!»

Юй Яэр пожаловалась: «Старшая, смотри! Он сам признал это!»

Второй Хозяин был в замешательстве. Нет, девочка, неужели то, что я сказал сейчас, действительно так и прозвучало?

Старшая служанка не поняла смысл слов Второго Хозяина, она также была не слишком высокого мнения о медицинских залах за пределами столицы. Она впустила их только потому, что Госпожа Хоу была в отчаянии. Однако их присутствие было все равно, что мертвому припарка.

«Почему вы преграждаете нам путь?» – холодно спросила старшая служанка.

Второй Хозяин набрался смелости и выдал: «Доктор из нашего медицинского зала Тунфу сейчас внутри и занимается спасением вашего Молодого Господина. Если вы не хотите, чтобы с вашим Молодым Господином что-нибудь случилось, вам лучше не входить и не мешать нашему доктору!»

«Старшая, он лжет!» - сказала молодая служанка.

Она была в комнате до этого и своими глазами видела, что Молодой Господин уже перестал дышать!

«Вы уверены, что сможете спасти Молодого Господина?» Строгий голос старшей служанки пронесся над головой Второго Хозяина, как острый нож.

На спине последнего выступил холодный пот.

Какая хитрая! Это было сделано для того, чтобы переложить всю ответственность на них. Если с Молодым Господином действительно что-то случится, то это произойдет не потому, что они плохо заботились о нем, а скорее потому, что медицинский зал Тунфу не смог спасти его.

На самом деле, они, слуги, сделали все возможное, изо всех сил заботясь о Молодом Господине, однако, если он умрет, то кому-то придется взять вину на себя и понести гнев маркиза и маркизы.

Кто захочет взять на себя эту роль?

Коленки Второго Хозяина начали дрожать.

Девушка Гу, ты сможешь это сделать или нет?

......

Это плохо!

Я уже использовала три дозы адреналина!

Старый доктор тоже постепенно осознал, что что-то не так, и, хотя он совершенно не знал о происхождении этих странных инъекций, он все равно понимал, что применялись они для продления жизни Молодого Господина.

«Госпожа Гу ... Сдайся...»

«Нет! Я попробую еще раз!» Гу Цзяо отсчитала время и ввела четвертую инъекцию в тело молодого человека.

Это уже была четвертая доза адреналина, если и эта не сработает, то я уже ничего не смогу больше сделать ...

Люди за дверью не могли больше ждать. Каждая минута и каждая секунда были пыткой для всех.

Холодный пот с лица Второго Хозяина капал на пол.

Взгляд старшей служанки посуровел, и она приказала: «Ломайте дверь!»

Две физически сильные служанки вышли вперед, оттолкнув Второго Хозяина в сторону, но, как только они собрались вышибить дверь ногой, как вдруг служанка по имени Юй Яэр заговорила: «Старшая! Слышите!»

Старшая служанка сделала жест рукой, и все мгновенно замолчали.

« ... так шумно».

Это прозвучал голос Молодого Господина.

Он был очень слабым и очень тихим.

Они не слышали голоса Молодого Господина уже десять дней. Они действительно думали, что последний скоро умрет, но только что ... только сейчас ... что это было?

«Вы … вы все слышали это, не так ли?» - старшая служанка неожиданно разнервничалась.

Все присутствующие кивнули ей в унисон.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 48 - Душевная близость

Очень скоро дверь в комнату открылась.

Тишина окутывала всю комнату, а пламя зажженных свечей на сквозняке гасло одно за другим, делая свет более тусклым.

Старый доктор опустился на пол, совершенно лишённый сил. Казалось, что все его тело разом умерло во время всего этого процесса.

По правде говоря, он не был тем, кто спасал этого человека. Он лишь подал коробку с лекарствами, да зажёг масляные лампы и несколько свечей. Однако он был единственным, кто видел, как Гу Цзяо вытащила этого человека прямо с того света.

Процесс был настолько захватывающим, что он ни разу в своей жизни не сталкивался с подобным и, возможно, больше никогда не столкнется с подобным снова.

Старшая служанка позвала служанок, чтобы те помогли старому доктору подняться, а сама мелкими шажками подошла к кровати Молодого Господина. Там она увидела маленькую девочку в деревенской одежде, сидящую на краю кровати её молодого хозяина.

Это была кровать молодого маркиза!

Откуда взялась эта дикая девчонка? Как она посмела запачкать постель моего Молодого Господина?!

Старшая служанка уже собиралась открыть рот, чтобы отругать её, но неожиданно обнаружила, что это не она намеренно сидела на кровати её Молодого Господина, а это её Молодой Господин ... удерживал девушку за руку.

Старшая служанка была приданной служанкой* маркизы. Уголки её рта дернулись вниз, она с рождения наблюдала за взрослением Молодого Господина. Она очень хорошо знала, какой у него характер … Молодой Господин был замкнутым и нелюдимым человеком, он даже никогда не держал в своих руках руку своей матери и сестры.

Старшая служанка заподозрила, что глаза обманывают её , и подошла посмотреть ещё раз, чтобы убедиться, что эта девочка не хитрит, оказалось, что это действительно именно Молодой Господин удерживал девушку за руку, да так сильно, что кожа на тыльной стороне её руки покраснела.

Почему эта девочка не выдернет свою руку, она что не чувствует боли …?

Молодой Господин снова уснул. Но его дыхание и цвет лица полностью отличались от того, когда он находился в коме. Старшая служанка могла с уверенностью сказать, что его состояние действительно улучшилось.

«Ах, как же так, ведь только что ...» Молодая служанка, вошедшая следом за ней, широко раскрыла глаза от удивления.

«Молчи!» Старшая служанка оборвала её на полуслове. В дни Нового года, если она посмеет сказать хоть слово о том, что Молодой Господин уже не дышал, то не накликает ли она этим на себя беду!

«Кхм, это моя знахарка», - пояснил старый доктор.

Значит это была знахарка из медицинского зала Тунфу.

Старшая служанка сразу стала выглядеть немного более вежливой и мягко спросила: «Наш Молодой Господин только что очнулся, верно?»

«Да». Гу Цзяо кивнула и, повернувшись к ней, сказала: «Он проснулся ненадолго, принял лекарство и снова уснул».

Благодаря тому, что Гу Цзяо повернула голову, старшая служанка смогла хорошо рассмотреть ее левую сторону лица. Там действительно имелось такое большое родимое пятно, какая жалость. Глядя на её лицо сбоку, я думала, что это девочка маленькая красавица ...

Она даже подумала, что если Молодому Господину действительно нравится эта девушка, то не мешало бы оставить ее в его комнате в качестве личной служанки.

Брови Молодого Господина разгладились и, казалось, что он крепко спит. Старшая служанка не могла вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как её Молодой Господин хорошо высыпался. Раньше каждый раз, когда он засыпал, его дыхание становилось затрудненным или у него начиналась ночная потливость, учащенное сердцебиение, или колики.

Старшая служанка не осмеливалась его беспокоить, поэтому просто молча стояла в сторонке.

Гу Цзяо была так занята его спасением, что даже не удосужилась взглянуть на его лицо. Но теперь, когда она присмотрелась, то поняла, что он невероятно красив.

Что это за прекрасный болезненный красавец?! Такая красивая внешность просто нарушала законы природы!

Ладно, ради твоей красоты, я позволю тебе подержать меня за руку.

В этой комнате для обогрева применялась система теплого пола**, и тепло распределялось равномерно, и в комнате было не слишком жарко, но и не холодно. Температура была очень комфортной.

Гу Цзяо внезапно так захотелось спать, что она начала понемногу клевать носом, пока её голова с глухим стуком не упала на кровать.

Старый доктор и старшая служанка замерли в шоке. Увидев Гу Цзяо, спящую на подушке рядом с Молодым Господином, они очень испугались. Старый доктор от страха даже не мог издать ни единого звука!

Уголки рта старшей служанки дернулись, и она вытянула вперед руку. Кто позволил тебе засыпать на подушке Молодого Господина? Как ты посмела!

Старшей служанке было все равно, разбудит ли она Молодого Господина или нет, она сделала три решительных шага вперед, собираясь грубо стащить Гу Цзяо с кровати, но в тот момент, когда она протянула руку, до этого спящий Молодой Господин, внезапно проснулся, как будто что-то почувствовав.

Худощавый молодой человек с почти прозрачной кожей, под которой виднелась сеть тонких голубых кровеносных сосудов, посмотрел на старшую служанку холодным взглядом.

Старшая служанка вздрогнула от этого взгляда и, пошатываясь, отступила на несколько шагов назад!

Молодой Господин из поместья маркиза был известен тем, что с ним было трудно иметь дело, он был не только вспыльчивым, но и довольно бесчувственным. А на том основании, что он страдал от тяжелой болезни, никто не смел ни в чем ему возразить, поэтому его поведение вскоре стало совершенно неразумным.

Ни одна из служанок в его комнате не продержалась дольше месяца. Он их либо прогонял, либо отпугивал.

Если бы старшая служанка не была приданной служанкой Госпожи Хоу, он бы уже много раз выгнал бы её за дверь.

Она не осмелилась действовать неразумно, поэтому улыбнулась и мягко сказала: «Молодой...»

Молодой Господин резко прервал её: «Проваливай!»

Старшая служанка: «Да!»

И она поспешно выскочила из комнаты.

Старый доктор застыл в растерянности, не зная стоит ли ему тоже покинуть … комнату?

Но похоже никому не было до него дела!

Это так печально!

Молодой Господин посмотрел на крепко спящую девушку, голова которой лежала рядом на его подушке. Её лицо было обращено в его сторону, её щечки всё ещё с детским жирком надулись, а маленький ротик приоткрылся, всё это выглядело настолько мило.

Левая сторона ее лица с родимым пятном была открыта его взору.

Молодой Господин ненавидел все, что имело хоть какой-то изъян, и не подпускал никого подобного к себе и близко.

Только этот случай был исключением.

Он смотрел на ее спящую фигуру, слушал ее ровное дыхание рядом с собой, и в его сердце вдруг возникло острое желание быть всегда рядом с ней.

У обычного человека могли возникнуть сомнения, но Молодой Господин не был обычным человеком. С самого рождения он жил в ожидании смерти. Как мог такой человек заботиться о мирских правилах?

Он знал только, что чувствует себя комфортно, находясь рядом с ней, поэтому он просто делал то, что хотел.

Молодой Господин наклонился поближе к девушке, не выпуская при этом ее руку из своей. Он слабо поднял свою другую руку, чтобы накрыть её своим одеялом.

Затем он прислонился своей головой к её голове и заснул в душевном спокойствии.

Когда Молодой Господин снова проснулся, Гу Цзяо уже не было рядом. Это так разозлило его, что он разорвал несколько старинных картин прежней династии, которыми очень дорожил его собственный отец!

…..

Покинув виллу, Второй Хозяин поинтересовался состоянием единственного сына маркиза.

Гу Цзяо не ответила, а спросила сама: «Что сказал императорский доктор?»

Второй Хозяин не бездельничал на улице, а расспрашивал императорского доктора о некоторых деталях. Последний оказался весьма щедр и рассказал ему все, что знал сам. Он начал рассказывать: «...Он говорит, что это болезнь сердца с недостаточным количеством сердечной энергии и застоем крови».

«А что думает по этому поводу доктор Ли?» - спросила Гу Цзяо у старого доктора.

Пока Молодой Господин спал, старый доктор тоже измерил его пульс. Он задумчиво сказал: «Я тоже думаю, что это должно быть сердечное заболевание».

Гу Цзяо замолчала. На самом деле, результат ее диагностики был схож с диагнозом этих двух докторов. Пользуясь терминологией ее предыдущей жизни, он страдал от врожденного порока сердца.

В древности эта болезнь слишком трудно поддавалась лечению.

Одних лекарств было недостаточно, ему требовалась операция. А подобная операция была намного сложнее, чем операция Сяо Люланя, к тому же у нее сейчас не было подходящих инструментов и лекарств для операции.

«Девушка Гу, ты можешь вылечить его?» - спросил Второй Хозяин.

Гу Цзяо задумалась на мгновение и ответила: «Я оставила ему лекарства. Давайте сначала попробуем вылечить его консервативно".

____________________________________________________

Примечание:

* - служанка, которую невеста, выходя замуж, приводила с собой из дома своих родителей;

** - оказывается технология теплого пола применялась издревле. Первые из известных нам устройств появились в Древнем Китае и Древней Корее еще в I веке до н.э. Устройство теплого пола было примерно такое: дымовые газы из печи поступали в подполье комнаты, где распределялись по каналам, образованными с помощью кирпичной кладки, после чего - удалялись в атмосферу через вертикальный дымоход, время показало, что это очень эффективная и недорогая система обогрева жилища.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 49 - Новогодний визит

Тем временем управляющий Хэ никуда не ушел после того, как покинул "Виллу Горячего Источника", а все это время ждал неподалеку, наблюдая за движением в поместье маркиза.

Молодой Господин выглядел так, будто ему оставалось недолго, поэтому он не знал, столкнется ли этот глупый Второй Хозяин с большими неприятностями?

Если Молодой Господин из поместья маркиза действительно умрет у него на руках, боюсь, ему больше никогда не будет места в семье Ху!

Управляющий Хэ уже внутренне ликовал, когда вдруг увидел, что группа Гу Цзяо выходит из поместья маркиза целой и невредимой.

Он ошеломленно замер.

Что происходит?

Молодой Господин не умер? Или они, как и мы, сбежали, не оказав ему помощи?

Но судя по тому, как они были спокойны и расслаблены, это было не так ...

Пока управляющий Хэ пребывал в оцепенении, Гу Цзяо и остальные сели в карету и отправились в резиденцию Дина Ли.

Сразу после их ухода у ворот появилась служанка по имени Юй Яэр, крича им вслед: «Эй! Медицинский зал Тунфу! Подождите!»

Однако карета уже уехала далеко, и ее криков они, естественно, не услышали.

Юй Яэр схватилась за столб арочной пагоды, задыхаясь.

Из-за большого дерева вышел управляющий Хэ, подошел к ней и спросил: «Девушка, что-то не так с этими тремя?»

Тогда Юй Яэр ответила: «Что с ними может быть не так? Это наш Молодой Господин ...»

Глаза управляющего Хэ сразу же загорелись!

Неужели они действительно залечили Молодого Господина до смерти?

Юй Яэр перевела дыхание, а затем продолжила: «Наш Молодой Господин проснулся и устроил большую истерику!»

Управляющий Хэ слышал каждое слово, но до него совершенно не доходил смысл сказанного ею: «Неужели болезнь Молодого Господина ...»

«В медицинском зале Тунфу действительно нашелся чудо-доктор! Наш Молодой Господин уже очнулся! Более того, у него даже нашлись силы, чтобы впасть в ярость!» Юй Яэр пребывала вне себя от счастья оттого, что Молодой Господин разорвал в клочья четыре старинные картины старого маркиза на одном дыхании. Уже целый год он не проявлял подобной энергичности!

Управляющий Хэ никак не мог уследить за ходом мыслей своей собеседницы ...

Юй Яэр с сожалением вздохнула: «Это мы виноваты в том, что так сильно обрадовались и совершенно забыли заплатить им за лечение!»

«Подожди, ты имеешь в виду ... они ...» Управляющий Хе даже не осмелился произнести остальное. Это было совершенно невозможно!

Неожиданно Юй Яэр кивнула: «Да! Это они только что разбудили нашего Молодого Господина!»

Это всё равно, что слепая кошка наткнется на мертвую мышь!

Даже если бы его забили до смерти, управляющий Хэ никак не мог поверить, что доктор из маленького провинциального городка может быть настолько искусным в медицине. Однако это не помешало ему захотеть приписать себе его заслуги!

«Да, наш медицинский зал Тунфу самый лучший!»

«О чем ты говоришь?» - Юй Яэр закатила глаза.

«Я ...» Управляющий Хэ криво улыбнулся: «Этот человек - Второй Хозяин нашего медицинского зала Тунфу, старший господин семьи Ху!»

Юй Яэр насмешливо ответила: «Разве у вас не просто случайно одинаковые названия? Они – медицинский зал Тунфу из города, а вы - медицинский зал Тунфу из столицы! Вы не имеете к ним никакого отношения! Они также не имеют никакого отношения к семье Ху! Неужели вы так быстро забыли, что сами же и говорили? Хаха!»

......

Второй Хозяин, можно сказать, в этот раз считай, что восстал из мертвых, так, когда же ему было вспомнить о деньгах за лечение? Гу Цзяо помнила об этом, просто она думала, что Второй Хозяин уже забрал их.

Когда карета подъехала к резиденции декана, Дин Ли как раз только что вернулся с рыбалки. В данный момент он, сменив униформу декана, предстал перед ними в одежде рыбака в рыбацкой конической бамбуковой шляпе и в соломенном халате из камыша. В этом наряде он действительно был очень похож на рыбака.

Конечно, если подойдете к нему поближе, то всё равно сможете почувствовать его необыкновенный темперамент и образованность.

Гу Цзяо и Второй Хозяин вышли из кареты.

«Вы ...?» - Дин Ли никогда раньше не видел Гу Цзяо, не говоря уже о Втором Хозяине.

Гу Цзяо вежливо ответила: «Сяо Люлань - мой муж. Сегодня я приехала с младшим братом, чтобы нанести вам визит. Мой младший брат уже в доме».

Отношение Дин Ли сразу же изменилось. Все это время он старательно отклонял визиты студентов к нему домой, но если эта девушка была связана с Сяо Люланем, его будущего любимого ученика, то это полностью меняло дело.

Второй Хозяин: Почему мне кажется, что декан вдруг посмотрел совершенно другим взглядом на жену своего ученика?

Дин Ли продолжил мягким голосом: «Как я должен к вам обращаться?»

Гу Цзяо ответила: «Моя фамилия Гу, а жители деревни называют меня девушка Цзяо».

На самом деле жители деревни называли ее маленькой дурочкой, но не упоминать же об этом декану.

Гу Цзяо представила декану Второго Хозяина и старого доктора: «...они также ехали сегодня в этот район, поэтому подвезли меня».

Декан был очень вежлив и не стал расспрашивать о делах этих двоих в этом районе, а просто выразил искреннюю благодарность Второму Хозяину за помощь его ученику и его семье и пригласил их всех войти в дом, чтобы отдохнуть и согреться.

«Этот декан, он декан академии Тяньсян?» Войдя во двор, Второй Хозяин спросил у Гу Цзяо шепотом.

«Да». Ее муж был студентом Академии Тяньсян, естественно, его декан был деканом Академии Тяньсян. Неужели до него дошло это только сейчас?

Второй Хозяин был так напряжен из-за лечения Молодого Господина все утро, что он даже почти забыл своё собственное имя. Как он мог догадаться об этом?

Когда он, наконец, понял, то почувствовал, что все не так просто.

Репутация декана в городе, возможно, и не была слишком заметной, но в столице он был востребованной фигурой. Он учился под руководством старого начальника Императорской Академии и был первым среди четырех великих талантов столицы. Второй Хозяин, который был на несколько лет младше декана, вырос в тени его славы. Каждый родитель хотел, чтобы его сын вырос таким же талантливым, как декан, но, к сожалению, большинство из них в итоге становились не более чем нубами.

Он был кошмаром для своего поколения.

Сколько матерей и отцов чувствовали, что их сыновья совершенно бесполезны на фоне этого извращенца?

С точки зрения происхождения, семья Ху являлась многовековой медицинской семьей, в то время как декан имел происхождение из низов. Однако с точки зрения влияния, все сыновья и дочери семьи Ху вместе взятые не шли ни в какое сравнение с одним деканом Дин Ли.

Когда-то последний был великим ученым - чиновником кабинета министров, но затем переехал сюда, чтобы заботиться о своей больной матери.

Декан прибыл в город Цинцюань раньше Второго Хозяина. Последний даже сначала раздумывал, нанести ли ему визит или нет, но, вспомнив о тенях своего детства, вынужден был отказаться от этой идеи.

Конечно, главной причиной было то, что он понимал, что декан скорее всего его просто не примет.

«Я слышал, что ... он не принимает подарки», - прошептал Второй Хозяин на ухо Гу Цзяо. Декан был неподкупен, в свою бытность чиновником, чем обидел немало людей. После того, как он приехал сюда и возглавил академию Тяньсянь, он еще больше стал пренебрежительно относиться к подобному.

Гу Цзяо достала из корзины лесные грибы с горы и сказала: «Декан, это знак уважения от Люланя!»

Декан поспешно взял подарок, его движение было таким стремительным, словно он боялся, что она может передумать дарить его: «Люлань очень заботлив».

Второй Хозяин ошарашенно вылупил глаза: Нет, ты ни капли не учтив? Если бы я не знал, то подумал бы, что в этой жизни тебе не хватает только этих лесных грибов!

Дин: На словах он отказывается, но его поступок говорит о многом. Он даже отправил свою жену передать мне подарок!

Гу Сяошунь, поощряемый Гу Цзяо, тоже преподнес свой собственный новогодний подарок - резьба по дереву, выполненная им собственноручно.

С детства он любил резьбу, иначе не стал бы вырезать свое имя на ручке зонтика Гу Цзяо. Эта деревянная резьба изначально предназначалась для Гу Цзяо, но последняя сказала, что сначала нужно сделать подарок декану, а потом он сможет вырезать для нее другую.

Гу Сяошунь посчитал, что слова его сестры имеют смысл, поэтому он решил подарить эту резьбу по дереву декану!

На дереве он вырезал лицо Гу Цзяо, которое выглядело очень реалистично и утонченно, а без родимого пятна на лице она была прекрасна, как фея.

Но ... действительно ли было нормальным подарить деревянную резьбу с изображением моей сестры декану Дину?

Уголок рта Второго Хозяина дернулся.

Уголки рта Гу Цзяо тоже дернулись. Она совершенно не ожидала, что Гу Сяошунь сможет вырезать такое.

Декан тоже выглядел озадаченным: Может быть это немного неуместно выставлять деревянную резьбу с изображением жены моего ученика в моём собственном доме?

В этот момент проснулась старая госпожа Ли, и ее глаза загорелись, когда она увидела деревянную резьбу: Бодхисаттва!

Она взяла деревянную резьбу с изображением Гу Цзяо, благочестиво поставила ее на стол в своей комнате и даже зажгла две палочки благовоний.

Гу Цзяо: «...»

Дин: «...»

Все остальные: «...»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 50 - Мать и сын

Пообедав в резиденции декана, группа Гу Цзяо отправилась в обратный путь.

Когда они вернулись в город, было уже довольно поздно, поэтому Второй Хозяин попросил кучера отвезти брата и сестру обратно в деревню.

Старая госпожа Ли была очень довольна "Бодхисаттвой", которого ей подарил Гу Сяошунь. Перед их отъездом она специально попросила декана передать Гу Сяошуню буддийские молитвенные четки, которые она хранила много лет.

Бусины в этих буддийских молитвенных четках были сделаны из жадеита и были освещены перед Буддой, поэтому их ценность и значение были не сравнимы с обычными жадеитовыми бусинами.

Но Гу Сяошунь не разбирался в этом, поэтому он просто отдал эти четки Гу Цзяо.

Последняя, конечно, не стала бы жаждать его вещи, но принести их в семью Гу означало бы просто позволить этим людям забрать их себе. Поэтому она приняла четки на ответственное хранение, намереваясь вернуть их ему, когда он в будущем женится и создаст свою собственную семью.

«Старшая сестра, я ухожу», - сказал Гу Сяошунь.

После того как Гу Сяошунь вошел в старую резиденцию семьи Гу, Гу Цзяо продолжила идти впереди со своей заплечной корзиной и через некоторое время вошла в дом.

Сяо Люлань и старушка сидели в главном зале и ужинали, и у старушки при этом было не очень хорошее выражение лица. Когда она увидела вернувшуюся Гу Цзяо, она впервые за всё время продемонстрировала несравненно доброе и радушное выражение лица: «Цзяо Цзяо вернулась!»

Гу Цзяо кивнула головой, подумав, что в таком воодушевлении не было особой необходимости.

Она уже давно привыкла к отсутствию внимания к своей персоне со стороны старушки, поэтому от такого неожиданного энтузиазма ей стало немного не по себе.

«Что случилось?» Гу Цзяо посмотрела на еду на столе, которая явно остывала, но никто из них даже не притронулся к палочкам.

Старушка открыла рот и с горечью заявила: «Люлань ужасно готовит!»

Он, конечно, красивый парень и всё такое, но его кулинарные способности ещё хуже, чем у этого идиота Гу Сяошуня!

«Ах...» Гу Цзяо не знала, что ответить, она посмотрела на старушку, а затем на Сяо Люланя, она сама никогда не пробовала его стряпню и поэтому не знала, хорошо он готовит или плохо.

Так старушке не понравилось, ладно, это понятно, но почему он то не ест, что, ему самому эта еда тоже не нравится?

Разве раньше он не всегда готовил себе сам?

Сяо Люлань ничего не ответил.

Гу Цзяо вздохнула, перемыла всю посуду и приготовила несколько яичных блинчиков.

Глаза старушки светились зеленым блеском!

Сяо Люлань по-прежнему сидел с серьезным выражением лица, но, возможно, Гу Цзяо слишком долго смотрела на старушку, поэтому, когда она снова перевела взгляд на Сяо Люланя, ей показалось, что в его глазах тоже появился зеленый блеск.

Во время еды Сяо Люлань предпочитал молчать. Старушка же, напротив, любила поговорить, и, если Сяо Люлань не позволял ей это делать, она сердито ворчала: «Я же твоя тетя!»

Она считала себя такой тетушкой, перед которой он должен был преклонить колени в знак сыновнего уважения.

Старушка спросила о визите Гу Цзяо к декану: «Ты встретилась с деканом?»

«Да, встретилась, он оказался очень добрым человеком. Он живет вместе с пожилой матерью и молодым слугой. Его жизнь устроена намного проще, чем я себе представляла», - сказала Гу Цзяо. Учитывая его статус декана академии Тяньсян, она думала, что его дом будет утопать в роскоши, с большим количеством слуг, но, оказалось, что ничего этого не было.

Его дом был достаточно большим, элегантным, тихим и неприхотливым.

Старушка: «Только два человека?»

Гу Цзяо: «Их трое, еще молодой слуга».

Гу Цзяо все еще сохраняла мышление современного человека из предыдущей жизни, считая, что слуги в доме - это тоже люди.

«Разве у него нет жены и детей?» - спросила старушка.

«Его жена умерла», - Сяо Люлань внезапно заговорил. После некоторой паузы он добавил: «Она умерла, когда была молодой, и он больше не женился».

«Очень жаль». После этого старушка больше не разговаривала.

После ужина Гу Цзяо достала подарки, полученные от декана, большую коробку пирожных с османтусом и две живые рыбины, которые декан поймал своими руками.

Старушке пришлись по нраву пирожные с османтусом, а вот Сяо Люланю две живые рыбины не понравились, в его глазах даже читалось отвращение.

Гу Цзяо убила и засолила рыбу, а затем вскипятила воду, чтобы помыться. Но, когда она снимала одежду, что-то вдруг выпало.

Она подняла это и обнаружила, что это кольцо для большого пальца из белого нефрита.

Это нефритовое кольцо для большого пальца было превосходного качества, с теплой и влажной структурой, напоминавшей бараний жир.

«Странно, как эта штука оказалась у меня?» Она не помнила, чтобы декан или старая госпожа Ли дарили ей такое большое сокровище.

Она поднесла нефритовое кольцо к кончику носа и понюхала его. От него исходил слабый запах лекарств.

«Может быть, это его?»

......

Вилла Горячего Источника.

Когда Маркиза вернулась на виллу после завершения ежедневного восхождения на гору и молитвы о благословении сына, она услышала, что ее сын проснулся. Она сразу же так обрадовалась, что тут же начала расспрашивать о сегодняшних событиях и всех обстоятельствах.

Старшая служанка рассказала ей все в мельчайших подробностях: «Состояние Молодого Господина в то время было не очень хорошим, но, к счастью, чудо-доктор из медицинского зала Тунфу помог и смог пробудить его».

Она не осмелилась сказать, что Молодой Господин в то время уже перестал дышать. В конце концов, она не видела этого своими глазами. Она также опустила тот факт, что молоденькая знахарка забралась на кровать Молодого Господина, и только заметила, что последняя была очень умной и хорошо служила Молодому Господину.

За разговором они добрались до двора Молодого Господина.

Последний, проснувшись, в гневе разорвал несколько старинных картин, но после этого так ослаб, что упал на кровать. Он лежал на кровати, громко сопя и выглядя крайне несчастным.

Но уже за то, что её сын смог проснуться, Госпожа Маркиза возблагодарила небеса. Она взволнованно подошла и села на край кровати, взяв его за руку: «Яньэр, ты очнулся?»

Её сын, недовольно сопя, ответил: «Я не проснулся, я все еще без сознания».

Госпожа Маркиза подавилась своими словами, но рассмеялась вместо того, чтобы рассердиться: «Яньэр теперь хватает сил разговаривать с матерью! Ты так долго был в коме, знаешь ли ты, что твоя мать была очень напугана? К счастью, Бодхисаттва благословил ...»

«Что именно сделал Бодхисаттва?» - воскликнул Яньэр.

Госпожа Маркиза рассмеялась: «Да, да! Это потому, что Яньэр был благословлен великой удачей».

Яньэр серьезно сказал: «Это она меня вылечила. Я знаю, что это была она, и она оставила мне лекарство».

Он не проснулся, когда Гу Цзяо спасала его, и не проснулся, когда оставляла лекарство, но он нутром чувствовал, что все это сделала именно она.

Госпожа Хоу, естественно, подумала, что её сын имеет в виду - старого доктора* из медицинского зала Тунфу. Она кивнула головой: «Все так, как и сказал Яньэр, это доктор из медицинского зала Тунфу спас тебя. Мама должным образом отблагодарит его. Хм? Яньэр, почему у тебя на большом пальце нет нефритового кольца?»

Это нефритовое кольцо для большого пальца было любимой вещью Яньэра. Хотя она не знала, откуда он его взял, он всегда носил его на большом пальце и никому не позволял прикасаться к нему. Однажды он потерял его на кровати в одеяле и не смог сразу найти, то вышел из себя и даже впал в бессознательное состояние.

«Она взяла его», - сказал Яньэр очень спокойным голосом.

«Кто?» На этот раз Госпожа Маркиза не могла подумать о старом докторе. В конце концов, как мог чудо-доктор из медицинского зала Тунфу сделать такое.

Яньэр не ответил на её слова, а продолжил: «Она взяла его случайно».

Хотя он встретился с ней всего один раз, он, казалось, знал ее очень хорошо. Он и сам не мог объяснить, с чем связана эта душевная близость, как будто их сердца были связаны в одно целое.

_____________________________________________________

Примечание:

* -  她 [тa] - она и 他 [тa] – он - имеют одинаковое произношение, поэтому устно невозможно различить пол человека, если только вы знаете о ком конкретно идет речь.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 51 - Сюрприз

Следующие несколько дней Гу Цзяо никуда не выходила, оставалась дома, чтобы учиться писать под руководством Сяо Люланя и сопровождать последнего в его послеоперационной реабилитации.

Казалось, что Сяо Люланю было абсолютно всё равно, сможет ли он снова нормально ходить или нет. Это Гу Цзяо заметила еще до операции, она совершенно не знала, через что ему пришлось пройти, что его сердце стало таким ледяным, в нем не было ни любви, ни страсти к жизни.

Тогда Фэн Линь боялся, что во время операции с ним произойдет несчастный случай, но сам Сяо  Люлянь согласился на неё без лишних колебаний, но не тому, что был храбрым или бесстрашным, а потому, что для него не имело значения умрет он или нет.

Но Гу Цзяо не позволит ему умереть и никому не позволит покалечить его.

«Пора тренироваться», - Гу Цзяо закончила уборку в доме и пришла в комнату Сяо Люланя.

Теперь, когда она все меньше и меньше считала себя посторонней, она входила в его комнату, даже не постучав в дверь.

Лицо Сяо Люланя мгновенно скривилось.

Но вовсе не потому, что она вошла без стука, а потому, что он очень не хотел тренироваться.

Гу Цзяо догадывалась, что он отреагирует именно так, поэтому не дала ему ни малейшего шанса отказаться. Она подошла к нему и стащила его со стула. Она мало того, что вошла в его комнату так непринужденно, но и тянула его за собой самым бесцеремонным образом, разве не существовал запрет на прикосновения между мужчиной и женщиной!

Сяо Люлань слегка наморщил брови, но как он мог сопротивляться, прыгая на одной ноге? В итоге, Гу Цзяо все равно вытащила его из комнаты.

«Костыль», - сказал Сяо Люлань.

Гу Цзяо подняла брови: «С сегодняшнего дня никакого костыля».

Сяо Люлань бросил на нее косой взгляд и холодно сказал: «Я не могу ходить без костыля».

Гу Цзяо скрестила руки на груди и очаровательным голосом произнесла: «Если ты не можешь ходить без костыля. Я помогу тебе, теперь я буду твоим костылем!»

Не думайте, что она ничего не замечала. Каждый раз, когда он использовал свой костыль, он не тренировал свою ногу должным образом. Весь свой вес он переносил на костыль, так что его правая нога совсем не получала физической нагрузки.

Сяо Люлань нахмурился.

А Гу Цзяо с улыбкой сказала: «Если тебе нужен твой костыль, тогда иди и возьми его сам».

С его немощной правой ногой, как он мог пойти и взять его сам? Он мог только допрыгать туда на левой ноге.

Однако, представив, как нелепо он будет выглядеть, прыгая на одной ножке, он решительно отказался от этой идеи!

Таким образом, склонность Сяо Люланя бездельничать, используя костыль, была пресечена Гу Цзяо на корню.

Он мог спокойно опираться на костыль, но не мог также опираться на мягкое маленькое тело Гу Цзяо, потому что ...

«Муж, не опирайся на меня так сильно. Ты должен научиться опираться больше на свою ногу».

«Вот так, вот так!»

«Опирайся на ногу сильнее, иначе ты меня раздавишь!»

«Как ты можешь ожидать так много от такой слабой и хрупкой женщины, как я?!»

Сяо Люлань стиснул зубы: «... просто одолжи … одолжи мне немного силы!»

Что заставляет тебя говорить такие бесстыдные слова?! Не мог бы ты просто попридержать язык за зубами?!

Сегодня Сяо Люлань был вынужден идти, действительно прилагая усилия. Обычно с костылем он мог пройти около дюжины кругов, нисколько не устав, но сейчас достаточно было пройти один круг, чтобы ему захотелось умереть. Строгая Гу Цзяо также объявила, что количество шагов в день должно быть не меньше ста.

Пройдя сто шагов, Сяо Люлань весь промок от пота.

Гу Цзяо взяла платок и вытерла ему пот с лица: «Муж, у тебя болит все тело, как будто тебя переехала большая карета? Ты так устал, что не можешь больше двигаться, не можешь даже пошевелить и пальцем, а нога все время непроизвольно дрожит ...»

Сяо Люлянь: «...»

Он, наконец-то, покончил с сегодняшними страданиями, и теперь настала его очередь мучить Гу Цзяо.

«Практиковалась ли ты сегодня в каллиграфии?» - сурово спросил он.

Гу Цзяо, которая еще секунду назад ехидно злорадствовала, вдруг замерла при этих словах.

В этот момент Сяо Люлань почувствовал небольшое удовольствие от мести. Он сузил глаза и сказал: «Ты заставляешь меня так много ходить, но сама нисколько не практикуешься в каллиграфии. Со вчерашнего дня ты не написала и ста иероглифов».

Гу Цзяо с досадой почесала свою маленькую головку!

Она ненавидела выводить каллиграфию кисточкой! Особенно иероглифы государства Чжао, в которых было так много штрихов!

Сяо Люлянь усмехнулся и сказал: «Если ты не напишешь сегодня, то завтра придется удвоить норму, и тебе придется написать двести иероглифов».

Гу Цзяо ответила: «Тогда завтра ты пройдешь двести шагов!»

Сяо Люлянь: «Я не буду этого делать».

Гу Цзяо: «Тогда я не буду писать!»

Сяо Люлянь: «Как пожелаешь».

Гу Цзяо: «...»

Неважно, научится она писать или нет, но он должен пройти весь цикл восстановления, иначе он останется калекой до конца жизни.

Однако Сяо Люланю было абсолютно все равно, останется он калекой или нет. Он бросил равнодушный взгляд на Гу Цзяо и с торжествующим выражением лица вернулся в комнату.

Сяо Люлань догадался, что Гу Цзяо не любит заниматься каллиграфией. Поначалу ей стало просто любопытно узнать слова, написанные в рецепте, возможно, это было по прихоти, но после того, как она, попробовав, почувствовала, насколько это утомительно, она решила отступить.

Он был уверен, что Гу Цзяо не станет писать так много слов.

Кто бы мог подумать, что на следующий день, едва открыв глаза, он увидит маленькую фигурку, сидящую со скрещенными ногами на его кровати. Скрестив обе руки на груди, она с сердитым выражением лица, как у сварливой дикой кошки, смотрела на него глазами, под которыми виднелись два темных круга.

«Что ты делаешь?» Сяо Люлань в ужасе посмотрел на нее. Он понятия не имел, как долго она здесь находится. Неужели она просто смотрела на меня, пока я спал?

Гу Цзяо холодно хмыкнула, вытащила из-за спины толстую стопку бумаги с написанными на ней иероглифами и величественно бросила их перед ним: «Муж! Вот те иероглифы, которые ты просил!»

Сяо Люлань посмотрел на иероглифы на бумаге, затем на темные круги под её глазами и нахмурился: «Ты ведь не спала всю ночь, чтобы написать это?»

Сколько иероглифов она написала? Она что сошла с ума?!

Гу Цзяо была похожа на маленького зверька, который, наконец-то, показал свои клыки: «Тысяча слов! Сегодня ты пройдешь за это тысячу шагов!»

Сяо Люлань: «...»

……….

С этого момента в семье Гу для старушки наступили дни нескончаемых удовольствий, помимо щелканья дынных семечек, поедания цукатов и задирания маленького сына Сюэ Нинсян, добавилось ежедневное наблюдение за тем, как эти двое мучают и ненавидят друг друга.

«Цзяо Цзяо, Люлань сделал на один шаг меньше!» Старушка, наблюдающая за этим противостоянием, не гнушалась подкинуть в топку дровишек.

В этот момент Гу Цзяо выскочила из кухни с кухонным ножом в руке.

Глядя на кухонный нож, которым можно было зарубить корову, Сяо Люлань сразу погрустнел!

Та застенчивая девочка, склонившая голову под ветром и снегом, смиренно ожидала, когда я накину на нее плащ … в конце концов, получается я тогда ошибся ...

......

В мгновение ока наступил пятнадцатый день первого месяца, и Академия Тяньсян снова открыла свои двери для учеников.

Сяо Люлань встал рано и собрал свои вещи.

После столь долгого времени общежитие академии уже должно было быть отремонтировано. И теперь, когда он поселится в общежитии, больше некому будет заставлять его так много ходить пешком.

Гу Цзяо не сказала ни слова, когда он собирал свои вещи.

Она, как обычно, просто проводила его к повозке Второго дядюшки Луо и вручила ему костыль. А когда он уже отъезжал, она, как будто внезапно вспомнив о чем-то, улыбнулась и сказала ему: «Ах, да. Я была так занята в последнее время, что чуть не забыла упомянуть кое-что. В академии тебе будет неудобно заниматься ходьбой, поэтому я поговорила об этом с деканом, когда навещала его в последний раз. Тебе не придется оставаться в академии до тех пор, пока ты ... полностью не поправишься».

Сяо Люлань: Как гром среди ясного неба!!!

Вскоре после ухода Гу Цзяо пришел Гу Сяошунь.

Гу Сяошунь сел рядом с Сяо Люланем и спросил: «Шурин, что ты делаешь с этим багажом?» Гу Сяошунь взял с собой только книги.

Сяо Люлань просто не мог сказать ему: Меня подставила твоя старшая сестра. Вместо этого он спросил: «Ты не будешь жить в академии?»

Гу Сяошунь ответил: «Раз шурин не будет там жить, то и я, конечно, тоже не буду! Я буду сопровождать тебя! Если что-то случится по дороге, будет кому о тебе позаботиться».

В конце концов, он был деревенским хулиганом номер один на десять миль и восемь деревень в округе, поэтому защитить своего шурина он мог без каких-либо проблем!

Сяо Люлань сдерживал свой гнев: «Почему ты не сказал мне об этом раньше?»

«Старшая сестра не дала мне это сделать, она сказала, что хочет сделать тебе сюрприз!» Гу Сяошунь развел руками и с улыбкой сказал: «Как тебе сюрприз, шурин? Ты удивлен?»

Зубы Сяо Люланя яростно заскрипели: Гу Цзяо!!!!!!!!!

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 52 - Повторная встреча

В этот момент из старой резиденции семьи Гу вышел Гу Дашунь.

Выглядел в этот момент он весьма неважно.

У семьи Гу был действительно ужасный Новый год. В прошлом многие люди приходили в их дом, чтобы поздравить их с Новым годом и выразить своё почтение, так что в буквальном смысле отбивали пороги в их доме. Но в этот раз многие слышали об инциденте в ямэне и боялись, что это отразится на их репутации, поэтому в этом году в доме семьи Гу не было ни одного посетителя.

На самом деле, жители деревни не были плохого мнения о Гу Дашуне.

Все жили в деревне много лет, и так что все они прекрасно знали характеры Лю Ши и Чжоу Ши, они также знали, что Гу Дашунь - хороший мальчик и с детства отличался от других детей в деревне.

В будущем ему суждено было стать великим человеком, но его тянули вниз собственная мать и Второй дом семьи Гу, и все в деревне жалели его.

Просто Гу Дашуню виделось всё иначе. Ему казалось, что все над ним смеются, и каждый взгляд, обращенный на него, был полон презрения и недобрых намерений.

Когда он сел в повозку, то увидел, что Гу Сяошунь и Сяо Люлань, похоже, весело общаются.

Раньше Гу Дашунь был рад тому, что Гу Сяошунь никогда не искал его общества, но теперь он чувствовал стыд и досаду оттого, что его игнорировали.

Сяо Люлань и Гу Сяошунь всю дорогу не обращали на него никакого внимания. После этого они вместе отправились в Земной класс B, и только когда Гу Дашунь увидел табличку с названием своего класса, его сердце, наконец, успокоилось.

Ну и что, что вы в сговоре друг с другом? В конце концов, выбраться из низов для вас просто невозможно.

В академии проводился экзамен для вернувшихся студентов. На этот раз Гу Дашунь намеревался занять первое место, чтобы смыть с себя позор и унижение. Однако он слишком старался, а его ум был слишком напряжен. В результате он не показал таких высоких результатов, как раньше, и неожиданно выпал даже из первой десятки.

Гу Сяошунь, как обычно, остался в самом низу списка. В любом случае, он ходил в академию только для того, чтобы порадовать сестру, а не для того, чтобы получить какое-то место на экзаменах. Поэтому он совсем не переживал, когда оказался в самом низу списка.

Но это было неправдой, что он ничему не научился. Поскольку он очень любил резьбу по дереву, Сяо Люлань рассказал ему, что высший уровень резьбы по дереву - это не вырезание людей или предметов, а вырезание иероглифов и письменных текстов. Если бы он смог вырезать каждый иероглиф из Четырехкнижия или Пятикнижия*, тогда он стал бы поистине великим человеком.

Гу Сяошунь принял эти слова близко к сердцу, и с того дня он никогда не дремал на уроках, сидя энергичнее какаду. Он хотел запомнить каждое слово учителя, так как хотел стать настоящим мастером резьбы по дереву!

Больной студент, взявший отпуск пред новогодними каникулами, на этот раз не пропустил экзамен и сумел втиснуться в тройку лидеров с конца списка. Таким образом, Сяо Люлань снова опустился на второе место снизу, как он того и хотел.

Однако на этом его удачные дни не закончились. На следующий день после экзамена его вызвал декан в зал Чжунчжэн.

Взглянув на декана, который коварно улыбался, сидя на стуле, сердце Сяо Люланя мгновенно насторожилось.

Декан мягко улыбнулся и сказал: «Тебе не нужно так нервничать. Я позвал тебя сегодня не из-за последнего экзамена. Ты получил документы для уездного экзамена? До него осталось десять дней. Я обещал девушке Цзяо, что помогу тебе повторить материал после начала учебного года, чтобы ты смог успешно сдать экзамен на ученую степень сюцай. С этого момента ты будешь приходить в зал Чжунчжэн каждый полдень, чтобы заниматься».

Я еще даже не свел с тобой счеты за то, что ты тайно записал мое имя на уездный экзамен, а ты уже пытаешься украсть мой обеденный перерыв?!

Сяо Люлань выразил категоричный отказ!

Декан сказал покровительственным тоном: «Девушка Цзяо сказала мне, что ты очень много занимаешься, читаешь до поздней ночи каждый день. Она сказала, что на самом деле ты не глуп, но по какой-то причине всегда проваливаешься на экзаменах. Может быть, твой метод обучения не совсем правильный, или мотивация не на высоте ... позволь мне подумать, как это можно исправить».

Сначала она не разрешила мне жить в академии, а теперь позволяет декану уделять мне особое внимание. Я и не знал, что вы двое так хорошо спелись во время того новогоднего визита!

Красивое лицо Сяо Люланя стало мрачнее тучи.

«Что скажешь? Начнем прямо сейчас?» - декан с улыбкой посмотрел на Сяо Люланя.

Сяо Люлань фыркнул и небрежно ответил: «Я не собираюсь сдавать уездные экзамены. Вам лучше отказаться от этой идеи, пока ещё не поздно!»

С этими словами он, опираясь на костыль, ушёл прочь, не оглядываясь.

……………..

Гу Цзяо ничего не знала о том, что происходит в академии. Она думала, что сегодня декан даст дополнительный урок Сяо Люланю. Последний обладал превосходным талантом, но он просто не хотел вкладывать душу в учебу. Если бы он попал под руководство известного учителя, который бы направлял его, он обязательно поднялся бы на вершину!

Гу Цзяо с удовольствием прибралась в доме, постирала одежду и нарубила дров, после всего этого она сказала старушке: «Тетушка, я пойду в храм».

Старушка, которая грызла дынные семечки, спросила: «Зачем ты идешь в храм? Попросить Бодхисаттву благословить Люланя на экзамен?»

А?

Гу Цзяо замерла.

Неужели есть и такой способ?

Хотя она больше верила в науку, разве не было сказано, что конец науки - это теология?

С таким же успехом я могла бы попросить Бодхисаттву благословить моего мужа и превратить его из недотепы в отличника!

...... Ну, вообще-то она шла покупать гору.

Вот и закончился год. И настало время старшему ученику настоятеля вернуться из своих странствий к четырем морям.

Гу Цзяо: «Обед, я ...»

Старушка махнула рукой и сказала: «Маленькая Сюэ придет и все сделает. А ты иди занимайся своими делами!»

Старушка не любила разогретую еду в кастрюлях. Хотя Сюэ Нинсян не так хорошо готовила, как Гу Цзяо, однако она все равно предпочитала есть свежеприготовленную еду.

Даже не знаю, кто её так избаловал.

Гу Цзяо часто думала, что старушка - обычный человек, но иногда привычки, которые она демонстрировала, заставляли принять её за человека, обладающего высоким статусом.

Задумчиво погладив подбородок, Гу Цзяо решила, что она, наверное, опять слишком много думает. Она взяла свою заплечную корзину и направилась на другую сторону горы.

Когда она подошла к подножию горы, то увидела роскошную карету. Ей показалось странным, храм ведь был совсем маленьким. Почему же сюда постоянно приезжают знатные особы?

Гу Цзяо не стала больше задумываться об этом и направилась по ступенькам вверх. Когда она дошла до последних ступеней, сверху внезапно упала женская фигура.

Это была горная тропа, поэтому ступени были очень крутыми, при падении с них можно было бы легко сломать себе шею.

Хуже того, Гу Цзяо находилась прямо под ней, и она совершенно точно не хотел падать вместе с этой женщиной.

В мгновение ока Гу Цзяо сделал шаг в сторону и схватила женщину рукой.

Женщина качнулась в обратном направлении, после чего снова смогла устойчиво стоять на ногах. Затем она посмотрела на Гу Цзяо, последняя тоже посмотрела на женщину.

Как только их взгляды встретились, обе шокировано воскликнули: «Это ты?»

Гу Цзяо: Разве это не та госпожа, которую я встретила в храме в прошлый раз?

Госпожа: Разве это не та маленькая девочка, которая в прошлый раз спасла меня от летящей в меня коробки с едой в храме?

Госпожа улыбнулась приятно удивленная: «Девочка, ты снова спасла меня».

Гу Цзяо равнодушно спросила: «Почему каждый раз, когда я встречаю вас, вы оказываетесь в опасности?»

Госпожа смущенно улыбнулась.

Гу Цзяо заметила красноватую припухлость на ее лбу, затем увидела грязь на коленях и спросила: «Вы что, всю дорогу сюда кланялись?»

«Да». Госпожа кивнула головой: «Я попросила Бодхисаттву благословить моего сына, и Бодхисаттва услышал мои молитвы, поэтому я вернулась, чтобы поклониться в знак благодарности».

Гу Цзяо также планировала поднести благовония Бодхисаттве, чтобы он благословил Сяо Люланя на успешную сдачу экзамена. Но ей в голову никогда бы не пришла подобная идея, если бы она знала, что для этого нужно каждый раз кланяться вот так вот, шаг за шагом.

____________________________________________________

Примечание:

* - Наиболее важными из классических конфуцианских канонов были «Четырехкнижие» и «Пятикнижие», в древности все образование сводилось к изучению этих девяти канонов; если человек хорошо знал содержание всех девяти канонов, то его уже можно было назвать высокообразованным.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 53 - Молодая Госпожа

«Ты и в этот раз пришла к настоятелю?» Если она правильно помнила, то в прошлый раз она приходила именно к нему.

Гу Цзяо задумалась на мгновение и серьезно кивнула: «Да».

Первоначально она также планировала попросить Бодхисаттву благословить Сяо Люланя, но Бодхисаттва был настолько скуп, что людям приходилось преклонять колени и кланяться на каждом шагу, прежде чем их молитвы могли бы быть услышаны.

Госпожа деловито сказала: «Тогда иди скорее, пока настоятель в храме. Если ты промедлишь, он может снова спуститься с горы».

В последнее время настоятель очень часто спускался с горы. Говорили, что одна семья из города хочет усыновить ребенка из храма.

Гу Цзяо бросила на нее взгляд, как бы говоря: Вы точно сможете идти одна? Если вы потом снова упадете, тогда некому будет спасти вас.

Поняв выражение глаз Гу Цзяо, Госпожа тепло улыбнулась: «Думаю, я просто немного устала и почувствовала легкое головокружение. Но сейчас я в порядке, к тому же осталось не так много шагов».

Гу Цзяо спросила: «У вас часто кружится голова? Больше утром или вечером? Больше бывает натощак или после еды?»

Госпожа была озадачена серией вопросов, но вежливо ответила: «Чаще утром, когда я только просыпаюсь, и если я вовремя не поем, то она тоже снова начинает кружиться».

Гу Цзяо выпустила задумчивое “о”, а затем достала из своего вышитого мешочка кунжутные конфеты и дала ей: «Ешьте побольше этих конфет».

Отдав конфеты Госпоже, Гу Цзяо отправилась на поиски настоятеля.

Это был уже не первый визит Гу Цзяо в храм, поэтому многие молодые монахи уже запомнили ее. Уже зная, что она пришла сюда, чтобы купить гору, они привели ее к комнате настоятеля.

По совпадению, настоятель как раз только закончил принимать гостя, последний вышел из комнаты и прошел мимо Гу Цзяо.

Гостем был молодой человек лет тридцати, ухоженный и богато одетый.

Это был второй прихожанин, которого Гу Цзяо за все время её посещений видела в храме.

«Пришла маленькая благодетельница Гу, не так ли?» Из комнаты донесся спокойный голос настоятеля.

Гу Цзяо ответила и шагнула в комнату.

К удивлению Гу Цзяо, в комнате сидело несколько маленьких лысых монахов, на вид им было всего по четыре-пять или шесть лет. Все они выглядели крепышами с озорными и лучистыми глазами.

Из-за этих одинаковых лысых голов и одежды Гу Цзяо на мгновение не смогла их отличить друг от друга.

Маленькие монахи посмотрели на Гу Цзяо широко раскрытыми глазами.

Хотя Гу Цзяо приходила в храм уже не в первый раз, но тогда их отругала служанка Госпожи, и они, быстро убежав, даже не успели разглядеть её.

Таким образом фактически, это был первый раз, когда обе стороны встретились.

Глаза маленьких монахов широко раскрылись.

Прошло много времени, прежде чем они прикрыли рты своими маленькими ладошками и зашептали, как им казалось, тихими голосами.

«Ух ты! У нее на лице распустился цветок!»

«Почему у нее на лице цветок?»

«Почему у нас такого нет?»

«Я тоже хочу такой!»

Маленькие монахи продолжали говорить слова, которые, казалось, не имели смысла, но Гу Цзяо все равно поняла, что речь идет о цветке.

Так они думают, что родимое пятно на моем лице на самом деле цветок?

«Ты сама нарисовала цветок на своем лице?» - спросил один из маленьких монахов.

Верно, и он нарисован с рождения, и его нельзя смыть … Что? Вам завидно или нет? Хотите такой же?

Гу Цзяо была спокойна и невозмутима, глядя на группу любопытных маленьких монахов.

Настоятель прочистил горло и сказал маленьким монахам: «Сначала идите и найдите старшего брата Цзинчэня».

Маленькие монахи, казалось, не хотели уходить, но старший брат Цзинчень, должно быть, обладал весьма обаятельной харизмой, раз маленькие монахи сомневались лишь мгновение, прежде чем бросились искать его.

Вереница маленьких монахов один за другим переступила порог, и лишь последний из них запнулся об него и с грохотом упал.

В этот момент Гу Цзяо сразу же вспомнила его. Она не узнала его по лицу, но судя по этим неуклюжим движениям это был тот самый маленький мальчик, который в прошлый раз споткнулся о её ногу и растянулся на земле.

Гу Цзяо снова захотелось его потискать, она уже собиралась помочь ему подняться, как тот поспешно вскочил на ноги сам, не дав ей даже возможности протянуть к нему руки.

Гу Цзяо с сожалением опустила руки.

Настоятель жестом велел Гу Цзяо сесть.

После того как Гу Цзяо села и сделала несколько глотков горького чая, она подумала о молодом человеке, который только что вышел из комнаты, и спросила настоятеля: «Тот человек это был прихожанин? Или он тоже пришел купить гору, как и я?»

С мягкой улыбкой настоятель ответил: «Он здесь не для того, чтобы купить гору, а чтобы усыновить ребенка».

Гу Цзяо недоверчиво посмотрела на него.

Настоятель объяснил: «Все маленькие монахи в храме - сироты, и иногда некоторые люди с добрым сердцем приходят, чтобы усыновить их».

«О». Почему-то Гу Цзяо подумала о том глупом неуклюжем мальчишке, таком глупом и никому не нужном, верно? В конце концов, рядом с ним было так много других умных маленьких монахов, чтобы сравнение было не в его пользу.

Настоятель продолжил: «Я говорил со своим старшим учеником о возможности покупки горы. Он сказал, что, если ты хочешь купить ее, храм может продать ее, но цена будет немного выше, чем раньше».

«А сколько было раньше?» - спросила Гу Цзяо.

«Двести сорок девять таэлей», - ответил настоятель.

«А сейчас?» - снова спросила Гу Цзяо.

«Двести пятьдесят таэлей», - ответил настоятель.

Уголки рта Гу Цзяо дернулись: У меня есть подозрения, что этот старший ученик имеет что-то против меня!

Настоятель увидел возмущенный взгляд Гу Цзяо и почувствовал, что цена действительно смехотворно высока, но его старший ученик всегда отвечал за финансовые дела храма. И какую бы цену он ни назвал, даже он, настоятель храма, не имел права вмешиваться.

Настоятель сказал: «Если маленькая благодетельница Гу считает, что это дорого, то можно рассмотреть другие горы».

Гу Цзяо спросила: «Есть ли ещё горы, принадлежащие вашему храму?»

Настоятель честно ответил: «Нет».

Уголок рта Гу Цзяо снова дернулся: «...»

У Гу Цзяо было недостаточно таэлей серебра, чтобы купить гору, но в прошлый раз она вылечила Молодого Господина с “Виллы Горячего Источника” и еще не получила деньги за лечение.

А стоимость этого лечения была немаленькой. Только на инъекции адреналина ушло четыре дозы, а еще было несколько коробок лекарств против сердечной недостаточности, и все они были оставлены для Молодого Господина.

Она решила, что попросит у Второго Хозяина ещё работу, чтобы заработать больше денег!

Когда Гу Цзяо спустилась с горы, Госпожа уже ушла, и стоящая у подножия горы карета также исчезла.

Гу Цзяо не стала спрашивать о ее местонахождении и направилась в город.

Когда она прибыла в медицинский зал Тунфу, то обнаружила, что у его входа стоит очень роскошная карета, которую она никогда раньше не видела в городе.

Что сегодня за день-то такой? Почему мне целый день на глаза попадаются роскошные кареты? Это что такой намек ... что мне тоже пора купить себе карету?

Смотритель Ван был очень вежлив, когда увидел Гу Цзяо. Он лично поприветствовал ее, сказав: «Госпожа Гу, что привело вас сюда? Присаживайтесь, я приготовлю для вас чай».

Гу Цзяо непринужденно ответила: «Не нужно чая. Я здесь, чтобы получить плату за лечение».

«Хм?» Смотритель Ван был ошеломлен: «Что за плата за лечение?»

Гу Цзяо посмотрела на него и сказала: «Плата за лечение на “Вилле Горячего источника”. Разве я не лечила Молодого Господина из поместья маркиза? Где плата за лечение?»

При этих словах смотритель Ван улыбнулся от уха до уха: «О, госпожа Гу пришла как раз вовремя. Вы видели карету за дверью? Она принадлежит поместью маркиза! В прошлый раз Второй Хозяин так нервничал, что забыл попросить у них деньги за лечение. Так что, думаю, они здесь, чтобы доставить плату за лечение!»

Значит, это была карета маркиза, неудивительно, что она была такой роскошной.

«Второй Хозяин сейчас в счетной комнате, хотите пойти и найти его?» - с улыбкой спросил смотритель Ван.

"Нет необходимости. Я пойду к нему после того, как люди из поместья маркиза закончат рассчитываться». С этими словами Гу Цзяо повернулась и пошла в комнату в задней части холла.

Не успела она выйти, как занавеска кареты поднялась.

Сначала из кареты выпрыгнула служанка в нарядной одежде, а потом с ее помощью грациозно спустилась молодая девушка в зеленой одежде и в шляпке с вуалью.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 54 - Узкая дорога

Полупрозрачная вуаль шляпки доходила ей до щиколоток, но все же не могла скрыть ее грациозной фигуры.

Городские женщины не были настолько экстравагантными, чтобы носить шляпки с вуалью; только знатные женщины в столице уделяли этому особое внимание.

Ее рука, лежащая за предплечье служанки, была нежной, как нефрит, тонкой и прекрасной. Просто глядя на эту руку, не представляешь себе, как богатые и знатные люди вообще могли ее поднять.

Выйдя из кареты, она направилась прямиком в медицинский зал Тунфу, не задерживаясь ни на мгновение. Однако все люди вокруг, видевшие это видение, были ошеломлены и долго не могли прийти в себя.

Появление такой особы в этом маленьком городишке было подобно фее, спустившейся с небес.

«Это дочь какой семьи? Она принадлежит семье Цинь?»

«Я не думаю, что молодая госпожа семьи Цинь настолько экстравагантна!»

«Может ли это быть семья Лу?»

«Тоже не похоже».

Двумя самыми большими семьями в городе являлись семья Цинь и семья Лу. Первая была семьей городского помещика, связанная узами брака с богатым купцом и обладающая огромным богатством; вторая была семьей уездного магистрата, который мог одной рукой охватить все небо над городом Цинцюань.

Естественно, молодые леди из этих двух семей были несравненно благородными. Простые люди не имели возможности увидеть их, но почему-то чувствовали, что эта Молодая Госпожа не может быть кем-то из этого города.

Конечно, были люди, которые видели молодых леди из семей Цинь и Лу. Они могли сказать, что разница была как между облаками и грязью. Юная леди Цинь и юная леди Лу были просто не в состоянии нести обувь другой стороны.

В дверь медицинского зала Тунфу вошла такая благородная дама, что заставило людей теперь взглянуть на медицинский зал Тунфу совсем другими глазами. В этом медицинском зале совсем недавно умерли люди, и все же нашлась такая благородная особа, готовая прийти к ним. Была ли она просто глупой женщиной, или медицинский зал Тунфу действительно был способен хорошо лечить людей?

«Ваш хозяин здесь?» Молодая Госпожа вошла в холл и спросила ошарашенного смотрителя Вана.

Последний начал заикаться. Он прожил уже больше половины жизни, но никогда раньше не видел такой красивой и великолепной девушки.

Служанка недовольно нахмурилась и сказала: «Моя Молодая Госпожа задает тебе вопрос? Твой хозяин здесь?»

Молодая Госпожа?

Эта особа была Молодой Госпожой из поместья маркиза, старшей сестрой-близнецом Молодого Господина?

О, небеса!

Невозможно поверить, что он действительно видит такую необыкновенно знатную особу!

Смотритель Ван быстро пришел в себя. Он покрылся холодным потом и сказал: «Да, да, он здесь. Я пойду и позову хозяина, чтобы он вышел».

Молодая Госпожа тихо ответила: «Не надо спешить. Просто иди и доложи, что я хочу увидеться с ним лично».

«Я не смею!»

Как он мог заставить людей из поместья Маркиза ждать? В любом случае, Второй Хозяин в данный момент не был особо занят, поэтому смотритель Ван просто решил отвести посетителей прямо к нему в кабинет за главным холлом.

Смотритель Ван угадал верно. Молодая Госпожа действительно пришла, чтобы передать плату за лечение, но, кроме этого, она дала им много серебра в качестве вознаграждения.

Когда Молодого Господина лечили, Молодой Госпожи не было дома, но она многое слышала постфактум и знала примерный ход событий.

"Мой брат очень доволен старым доктором и его помощницей-знахаркой. Пусть они приходят ещё раз», - сказала Молодая Госпожа, а затем встала и ушла.

Причина, по которой Молодая Госпожа из поместья маркиза лично прибыла в медицинский зал Тунфу, заключалась в том, чтобы выразить свою благодарность чудо-доктору медицинского зала Тунфу за спасение Молодого Господина из поместья маркиза. Однако это не означало, что медицинский зал Тунфу имеет право заводить знакомство с Молодой Госпожой из поместья маркиза.

Второй Хозяин был умным человеком. Зная своё место и понимая, что не сможет завести знакомство с другой стороной, поэтому он и не стал делать бесполезных любезностей.

Он вежливо ответил на просьбу Молодой Госпожи и лично проводил ее к выходу.

«Второй Хозяин, пожалуйста, вернитесь», - спокойно сказала Молодая Госпожа.

Второй Хозяин почтительно сложил руки, и только когда она села в карету и уехала, он развернулся и вошел в медицинский зал Тунфу.

После того, как карета проделала долгий путь, Молодая Госпожа вдруг посмотрела на свою талию, выражение ее лица слегка изменилось, и она сказала: «Нет, мой нефритовый кулон пропал!»

«Это тот нефритовый кулон, который маркиз подарил вам? Разве Молодая Госпожа не носила его, когда выходила сегодня? Почему он вдруг пропал?" Молодая служанка с тревогой огляделась, но в карете его не было.

Служанка спросила: «Может быть ... Молодая Госпожа обронила его в медицинском зале Тунфу? Сегодня мы никуда не ходили, кроме медицинского зала Тунфу».

Молодая Госпожа задумчиво кивнула: «Хорошо, возвращайся и поищи его».

Карета повернула назад и остановилась возле медицинского зала Тунфу.

Молодая служанка вошла в холл, придерживая юбку.

Смотритель Ван не мог не удивиться, увидев ее возвращение. Он спросил: «Девушка, почему ты вернулась? Можем ли мы еще что-нибудь сделать?»

Молодая служанка сердито ответила: «Нефритовый кулон моей Молодой Госпожи пропал! Попросите кого-нибудь найти его!»

Услышав это, смотритель Ван сразу же насторожился: «Могу я спросить, как выглядит нефритовый кулон Молодой Госпожи? Что это за нефрит?»

Молодая служанка ответила: «Он такой большой, кольцеобразный, оттенка "бараньего жира"».

Смотритель Ван тут же вывел весь свободный персонал, чтобы начать поиски. Молодая служанка тоже не сидела сложа руки и отправилась в кабинет Второго Хозяина.

Она вспомнила, что там сидела ее Молодая Госпожа, может быть, она там обронила его.

Однако Второго Хозяина там не было, поэтому она не стала дожидаться его возвращения, а просто вошла внутрь и некоторое время искала, но ничего не нашла.

Сразу же после этого она тщательно обыскала все коридоры, но так и не смогла найти ни тени нефритового кулона.

И когда она проходила мимо одной из комнат заднего крыла, то заметила, что дверь одной из комнат открыта. Она помедлила, но все же вошла.

На столе внутри комнаты стояла несоответствующая этому месту потертая корзина, в которой лежали какие-то горные травы, а также небольшая потрепанная коробка.

Молодая служанка с отвращением взглянула на коробку и вдруг обнаружила рядом с ней мешочек.

Открыв мешочек, она посмотрела внутрь и смутно почувствовала, что что-то не так. Она высыпала содержимое мешочка и беспорядочно разбросала его по столу, несколько серебряных слитков даже упали на пол.

Молодая служанка не стала их поднимать, вместо этого ее взгляд остановился на нефритовом кулоне и нефритовом кольце для большого пальца, последний выпал вместе с нефритовым кулоном.

Она ошеломленно пробормотала: «Разве это не нефритовый кулон Молодой Госпожи и не нефритовое кольцо для большого пальца Молодого Господина? Как они оказались здесь?»

У Гу Цзяо в этот день начался менструальный цикл, поэтому она пошла в туалет. И когда она снова вошла в комнату, она увидела маленькую девочку, которая рылась в ее вещах.

Она вошла в комнату, посмотрела на беспорядок на столе и на полу и холодно спросила: «Это ты сделала?»

Молодая служанка посмотрела на Гу Цзяо.

Последняя была одета как деревенская девушка, с красным родимым пятном на лице. На лице молодой служанки отразилось нескрываемое презрение: «Я сделала это. А что такого? Эти твои вещи?»

Гу Цзяо сжала ее руку и холодно посмотрела на нее, без тени вины или страха в глазах.

Молодая служанка была служанкой из поместья маркиза, расходы на ее еду и одежду были не меньше, чем у молодой госпожи из небольшой богатой семьи. Сколько людей сильно боялись связываться с ней, когда она выходила на улицу? И все же эта деревенская девчонка осмелилась так на нее смотреть.

Молодая служанка сердито воскликнула: «Ты что, глухая? Разве ты не слышишь, о чем я тебя спрашиваю?»

Гу Цзяо: «О».

«Ты...» Молодая служанка была раздражена поведением этой деревенщины и сказала еще более сердито: «Ты украла вещь у моего Молодого Господина, но не смеешь признаться в этом, я права?»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 55 - Встреча

«Что случилось?» Подошли Второй Хозяин и смотритель Ван, и тем, кто задал вопрос был именно Второй Хозяин.

Последний отходил ненадолго на соседнюю улицу, чтобы разменять немного серебра мелкими монетами, и только недавно вошел в главный холл, как услышал от смотрителя Вана, что Молодая Госпожа из поместья маркиза потеряла что-то в медицинском зале Тунфу. Поэтому он также присоединился к поискам вместе со смотрителем Ваном, но неожиданно увидел эту сцену в комнате заднего крыла.

Эта комната в заднем крыле была специально предоставлена для Гу Цзяо, и, хотя последняя не часто пользовалась ею, никто обычно не вламывался в нее. Но, услышав, как молодая служанка сердито воскликнула "украла вещь у моего Молодого Господина", они первым делом подумали, что в комнате спрятался карманник.

Какого же было их удивление, когда они обнаружили, что в комнате присутствовало только два человека – молодая служанка Молодой Госпожи и Гу Цзяо.

Так значит, все эти обвинения, которые озвучила молодая служанка, относились к Гу Цзяо?

Молодая служанка не знала кто такая Гу Цзяо, и поэтому, когда она увидела, что подошли Второй Хозяин и смотритель Ван, она сразу же указала пальцем на девушку и обвиняющим тоном заговорила: «Вы пришли как раз вовремя! Именно она украла нефритовый кулон моей Молодой Госпожи! Она также украла нефритовое кольцо для большого пальца моего Молодого Господина!»

Второй Хозяин застыл от шока: «Это какое-то недоразумение? Она не будет ничего красть!»

Зачем этой маленькой девочке красть что-то у других? Она могла свободно входить и выходить из моей счетной комнаты, и она никогда не прикасалась к большому количеству ценных вещей, находящихся там.

Если бы ее поймали на краже, тогда она не сохраняла бы такое спокойное и невинное выражение лица, не так ли?

Однако смотритель Ван думал иначе. В тот день он не пошел в резиденцию маркиза, но позже услышал рассказ Второго Хозяина и старого доктора о том, что именно госпожа Гу спасала Молодого Господина, а значит у нее была возможность украсть его нефритовое кольцо для большого пальца.

Добавьте к этому тот факт, что дочь маркиза только сегодня пришла в медицинский зал Тунфу, и её нефритовый кулон был также украден и появился на столе Гу Цзяо. Смотритель Ван не мог не думать об этом в таком ключе.

Молодая служанка была в ярости: «Что значит, она ничего не будет красть? Вы хотите сказать, что я на нее наговариваю? Да, кто она такая, чтобы я проделала весь этот путь, чтобы специально оговорить её!»

Возможно, подобные слова были неприятны для слуха, но были достаточно разумны. Молодая служанка была из резиденции маркиза, и ее статус был даже более престижным, чем у юных леди из обычных семей с достатком.

Если только она действительно не украла что-то из резиденции маркиза.

«Ты уверена, что не ошиблась? В этом мире есть много одинаковых вещей». Второй Хозяин все еще был твердо уверен в невиновности Гу Цзяо.

«Я ошибаюсь?» Молодая служанка рассмеялась в отчаянии: «Вы думаете, что украшения, которые надевает моя Молодая Госпожа и Молодой Господин, приобретены в каком-то дешевом магазине? Этот нефритовый кулон был пожалован из дворца, вся ваша семья Ху не смогла бы себе его позволить, даже если бы вложила в него все свои деньги!»

Лицо Второго Хозяина на мгновение побелело, если это была такая ценная вещь, то она действительно не могла принадлежать Гу Цзяо, но он все еще не верил, что последняя могла украсть что-то: «Но разве подделки запрещены?»

Может же быть, что вещь в руках госпожи Гу была подделкой!

Смотритель Ван бросил на Второго Хозяина обеспокоенный взгляд; Второй Хозяин горой стоял за Гу Цзяо, что, несомненно, могло оскорбить резиденцию маркиза, а он очень не хотел, чтобы с его боссом что-то случилось.

Как только он было открыл рот, намереваясь убедить Гу Цзяо признаться в преступлении и не оскорблять больше резиденцию маркиза, как последняя равнодушно произнесла: «Это не подделка, это вещь настоящая».

«Вы все слышали! Она признала это!» - молодая служанка злобно торжествовала.

«Юру».

Из-за двери негромко донесся мягкий, но благородный голос.

«Молодая Госпожа! Вы здесь!» Служанка сменила выражение лица на почтительное и поклонилась.

Молодая Госпожа, покрытая вуалью, медленно вошла, а легкая, почти невесомая ткань вуали, изящно колыхалась в такт ее движениям.

От нее распространялся аромат косметической пудры, которую могли позволить себе только знатные молодые леди в столице. И когда она передвигалась мелкими шажками, аромат плыл вместе с ней по комнате, создавая вокруг приятную атмосферу.

«Апчхи!» - громко чихнула Гу Цзяо.

У нее была аллергия на этот вид косметического порошка.

Молодая служанка сердито посмотрела на Гу Цзяо, которая не только не соизволила сделать реверанс при виде ее Молодой Госпожи, так ещё и позволила себе вульгарно чихнуть в ее присутствии, деревня и есть деревня, чего с нее взять-то!

Тон Молодой Госпожи был обычным: «Этот нефритовый кулон не может быть поддельным, нефрит, из которого он сделан, - это куньшаньский нефрит цвета бараньего жира, который в государстве Чжао имеет право добывать только императорская семья. Подделывать вещи, принадлежащие императорской семье, является уголовным преступлением, не говоря уже о том, что его невозможно точно сымитировать».

«О», - Гу Цзяо потерла подбородок.

«Ты, как ты себя ведешь?» Молодая служанка продолжала смотреть на нее, но она уже не была такой властной, как раньше, из-за присутствия Молодой Госпожи.

Молодая Госпожа посмотрела на Гу Цзяо и неторопливо сказала: «Ты ведь та самая девушка-знахарка?»

«Да», - Гу Цзяо ответила, не спрашивая, как она догадалась, в конце концов, догадаться было несложно.

Молодая Госпожа бесстрастно сказала: «Нефритовый кулон можешь оставить себе, однако верни мне нефритовое кольцо для большого пальца, и я сделаю вид, что этого дела никогда не было».

«Молодая Госпожа!» Молодая служанка топнула ногой.

Смотритель Ван не ожидал такого шокирующего поворота событий, дочь маркиза была так щедра, отдавая столь ценную вещь без объявления об этом общественности, тем самым сохраняя репутацию мисс Гу и медицинского зала Тунфу.

Видя, что Гу Цзяо ничего не говорит, Молодая Госпожа сказала: «Нефритовый кулон принадлежит мне, забирай его, если хочешь, но нефритовое кольцо для большого пальца принадлежит моему брату, я должна забрать его и вернуть ему».

Смотритель Ван мысленно торопил ее: Соглашайся, соглашайся!

Гу Цзяо бросила на Молодую Госпожу ничего не выражающий взгляд и сказала: «Забирай нефритовое кольцо для большого пальца обратно и оставь мне нефритовый кулон».

Ранее она уже подозревала, что это нефритовое кольцо для большого пальца принадлежало Молодому Господину из резиденции маркиза, и теперь ее подозрения подтвердились.

Она не стала объяснять, что кольцо случайно попало в карман её рукава, когда она спасала жизнь Молодого Господина, потому что не могла детально описать процесс спасения, и, скорее всего, эта пара хозяйки и слуги всё равно не поверила бы ей.

А если это так, то зачем зря сотрясать воздух?

Молодая Госпожа сказала: «Ты умеешь выбирать вещи, это нефритовое кольцо для большого пальца имеет особое значение только для моего брата, если говорить о стоимости, то оно действительно не такое ценное, как этот нефритовый кулон».

Гу Цзяо сказала: «Нефритовое кольцо для большого пальца я возвращаю тебе, потому что оно действительно принадлежит твоему брату. Однако нефритовый кулон не твой, поэтому ты должна вернуть его мне».

Молодая служанка заворчала: «Даже если это кулон не моей Молодой Госпожи, то как он может быть твоим? Можешь ли ты позволить себе носить такой дорогой нефритовый кулон?»

Молодая Госпожа: «Юру».

Второй Хозяин нахмурился: «Пожалуйста, следи за своими словами, девочка!»

«Я ничего не могу поделать с тем, что ты мне не веришь». Гу Цзяо сказала это и протянула руку: «Я говорю это в последний раз, верни мне мой нефритовый кулон».

Молодая служанка сделала шаг назад: «Ты в своем уме! Это принадлежит моей Молодой Госпоже!»

Молодая Госпожа сжала кулаки и, подавив гнев, обратилась ко Второму Хозяину: «Второй Хозяин, вы же видели, что произошло сегодня, она сама призналась, что украла его, но из-за того, что ваш медицинский зал Тунфу вылечил моего брата, я не буду сообщать об этом деле властям. Но я надеюсь, что этого больше не повторится!»

Гу Цзяо с самого начала и до конца признавала только одно: что нефритовое кольцо для большого пальца принадлежит Молодому Господину, а не то, что она его украла, но когда об этом заговорила другая сторона, почему это вдруг стало ее признанием в краже.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 56 - Принести извинения

Патовая ситуация между двумя сторонами несколько затянулась, и весь персонал медицинского зала Тунфу также был привлечен в это место развернувшимися событиями.

О медицинских способностях Гу Цзяо в медицинском зале Тунфу знали всего три человека: Второй Хозяин, смотритель Ван и старый доктор.

Хотя персонал зала часто видел, как Гу Цзяо приходит, они думали о ней только как о члене семьи одного из пациентов.

Что касается вежливого обращения с ней Второго Хозяина и смотрителя Вана, то все они думали, что это связано с тем, что ее муж был студентом академии Тяньсян.

Не стоит недооценивать ни одного ученого, ведь они, скорее всего, в будущем станут сельскими землевладельцами, военными и уездными магистратами*.

Вот только от нее такого не ожидали.

«Не ожидал, что тот, кто обычно выглядит, как честный человек, на самом деле окажется вором».

«Да, действительно украсть чужой нефритовый кулон и нефритовое кольцо для большого пальца».

«Я же говорил, что ее муж сегодня не приходил, и ей не нужно было покупать лекарственные травы, так зачем же она пришла в медицинский зал Тунфу? Может быть, она присматривалась к этой молодой леди? Она последовала за ней сюда, чтобы что-то украсть у неё!»

«Неужели она не боится этим навредить репутации своего мужа?»

«Точно! Для ученого просто несчастье иметь в женах такую порочную и злую женщину!»

Никто в комнате, кроме Второго Хозяина, не верил, что Гу Цзяо невиновна.

Разве это не очевидно? Она была так бедна, как у нее мог быть такой ценный нефритовый кулон?

«Молодая Госпожа, пожалуйста, оставьте нефритовый кулон у себя», - сказала молодая служанка, а затем наклонилась, чтобы повесить нефритовый кулон на талию Молодой Госпожи.

Однако Гу Цзяо протянула руку, чтобы взять его.

«Как ты смеешь!» Глаза молодой служанки были холодными, она подняла руку, собираясь дать Гу Цзяо пощечину.

Наивная! Прежде чем ее пощечина успела приземлиться на лицо Гу Цзяо, она была сбита с ног ответным ударом в ухо.

К тому моменту, когда все успели опомниться, молодая служанка уже лежала на земле с покрасневшим ухом.

Молодая Госпожа тоже была шокирована.

Гу Цзяо протянула свою маленькую руку, покрытую шрамами от многолетней тяжелой работы, распахнула вуаль Молодой Госпожи и сняла нефритовый кулон, висевший у нее на талии.

Во время всего этого действия Гу Цзяо задерживала дыхание, чтобы не вдыхать запах косметической пудры.

Молодая Госпожа посмотрела на нее круглыми глазами: «Ты ... ведешь себя безрассудно!»

Эта простая девушка из деревни, как она смеет прикасаться к ней своими руками!

Забрав нефритовый кулон, Гу Цзяо не стала поспешно убирать его в свой мешочек. Вместо этого она достала из рукава чистый носовой платок и тщательно протерла нефритовый кулон.

Дыхание Молодой Госпожи участилось.

Неужели эта деревенская девушка ... протирала его потому, что считала его грязным?

Если Гу Цзяо хотела кого-то поставить на место, она непременно сделала бы это самым идеальным образом.

Молодая Госпожа вдруг почувствовала, что у нее запершило в груди, а дыхание перехватило.

Сжав зубы, она сердито закричала: «Сообщите об этом деле властям!»

«Кто хочет доложить властям?»

В то же время прозвучал величественный и холодный мужской голос, и декан с суровым выражением лица подошел к ним.

Появился еще один человек, с которым нельзя было шутить. Весь персонал медицинского зала Тунфу быстро расступился, освобождая ему дорогу.

Когда декан вошел в комнату, он посмотрел на Молодую Госпожу, кипевшую от злости, после посмотрел на ее молодую служанку, которая лежала на полу и всё ещё не поднималась, а затем подошел к Гу Цзяо с обычным выражением лица.

Его поведение четко указывало, на чьей стороне он находится.

Он повернулся и обратился к Молодой Госпоже, не проявляя признаков раболепства: «Эта Молодая Госпожа хочет доложить властям? Интересно, что случилось, что так разозлило юную леди?»

Его слова были вежливыми, но его тон - нет.

Молодая Госпожа нахмурилась и спросила: «Кто вы?»

Декан ответил: «Я декан академии Тяньсян».

Молодая Госпожа: «Декан Ли?»

Декан: «Да, это я».

Имя декана Ли было очень известным в столице. Невозможно было не слышать о нем, хотя он удалился в маленький городок, став деканом в академии, его влияние в столице все еще сохранялось.

Молодая Госпожа по-прежнему сохраняла вежливость по отношению к нему, она посмотрела на Гу Цзяо и сказала: «Она украла вещь, принадлежащую моей семье, и до сих пор не хочет мне возвращать её».

«Я ничего не крала. Нефритовый кулон принадлежит мне». Гу Цзяо не беспокоило мнение Молодой Госпожи о ней, но ей было не все равно, что подумает о ней декан. Она была женой Сяо Люланя, и она не хотела оставлять неприятный осадок в сердце декана, который мог бы впоследствии повлиять на её мужа.

«Тогда что ты скажешь о нефритовом кольце для большого пальца?" - спросила Молодая Госпожа.

«Оно случайно упало в карман моего рукава, и я обнаружила его, только когда вернулась домой», - честно ответила Гу Цзяо.

Молодая служанка сердито зашипела: «Ты недавно говорила совсем другое. Ты призналась, что украла его!»

Сами же видите! Вот почему я и не хотела объяснять им, ведь они всё равно меня не слушают.

«Покажи мне нефритовый кулон», - сказал Дин Ли Гу Цзяо.

Гу Цзяо передала ему нефритовый кулон.

Дин Ли вспомнил, что у его учителя был точно такой же нефритовый кулон, он также вспомнил что его учитель послал Гу Сяошуню подарок на Новый год. Поэтому он примерно понял, что происходит.

Этот нефритовый кулон был подарен его учителем, и неважно, кому он подарил его: самой Гу Цзяо или Гу Сяошуню, который, возможно, затем передал его своей сестре.

Важно то, что Гу Цзяо точно не крала его.

После того как учитель скрылся в уединении, он не хотел, чтобы люди знали о его местонахождении, поэтому, естественно, декан не стал бы упоминать о нем в данный момент.

Дин Ли слабо улыбнулся и сказал Молодой Госпоже: «Молодая Госпожа ошибается. Этот нефритовый кулон не ваш, это то, что подарил мне когда-то мой учитель, а потом я отдал его ее мужу».

«Ее ... мужу?» - Молодая Госпожа оценивающе оглядела Гу Цзяо с ног до головы.

«Ее муж - мой ученик», -  Дин Ли в одностороннем порядке объявил Сяо Люланя своим учеником.

Если рассуждать таким образом, то все это имело смысл.

Учителем Дина Ли был старый начальник Императорской академии. До его ухода в уединение, его очень высоко ценил Император, поэтому неудивительно, что в его руках мог оказаться предмет из дворца.

Однако Молодая Госпожа все еще находила это немного невероятным. Сколько людей в столице хотели признать Дина Ли своим учителем, но последний отказывал им всем. Эта деревенская девушка была настолько бедна, что само собой разумеется, что и ее муж тоже должен быть простым бедным деревенским парнем. Как же им удалось привлечь внимание декана Дин Ли?

Как раз в тот момент, когда Молодая Госпожа всё ещё колебалась, прибежал сотрудник медицинского зала Тунфу, крича на ходу: «Я нашел!»

«Апчхи!» Гу Цзяо почувствовала аромат косметической пудры на нефритовом кулоне и не смогла удержаться, чтобы снова не чихнуть.

Нефритовый кулон был найден в траве, и от него исходил тот же аромат, что и от Молодой Госпожи. По сравнению с нефритовым кулоном Гу Цзяо, этот кулон больше походил на ее.

«Теперь правда вышла наружу?» - спросила Гу Цзяо.

«Даже если ты не крала нефритовый кулон, ты все равно украла нефритовое кольцо для большого пальца», - пробормотала молодая служанка.

«Прекрати, Юру». Молодая Госпожа остановила ее. Она окинула Гу Цзяо противоречивым взглядом, шагнула вперед, затем слегка поклонилась и сказала: «Прости, я неправильно поняла тебя».

«Молодая Госпожа!» Молодая служанка побледнела от ужаса!

Моя Молодая Госпожа - дочь из поместья маркиза. Как она может опуститься до уровня ничтожной деревенской девушки?

Даже если она и обидела другую сторону, почему бы просто не очистить ее имя? Зачем ей нужно извиняться подобным образом?

Молодая Госпожа сказала своей служанке: «Ты тоже должна поспешить и извиниться перед этой девушкой».

«Но ...»

«Извинись!»

Тон Молодой Госпожи мгновенно стал суровым. Служанка не посмела ослушаться ее приказа и принесла Гу Цзяо извинения с недовольным видом.

Молодая Госпожа повернулась ко Второму Хозяину и сказала: «Я надеюсь, что это дело не повлияет на лечение медицинским залом Тунфу моего брата».

Второй Хозяин молча посмотрел на Гу Цзяо и, видя, что она не возражает, с улыбкой кивнул Молодой Госпоже: «Что говорит Молодая Госпожа Гу**? Наш медицинский зал Тунфу занимается медициной именно для того, чтобы помогать людям, у нас большое сердце и золотые руки, поэтому мы не позволим личным делам откладывать лечение наших пациентов».

«Большое спасибо». Молодая Госпожа кивнула головой и ушла вместе с молодой служанкой с ушибленным ухом.

Дин Ли посмотрел на удаляющуюся спину Молодой Госпожи и задумчиво сказал: «Семья Гу? Семья Гу из столицы?»

Второй Хозяин посетовал: «Кроме столичной семьи Гу, кто еще может воспитать такую исключительную Молодую Госпожу?»

Человек не святой, как он может не ошибаться? Но способность вовремя признать свои ошибки и искренне извиниться даже перед такой скромной деревенской девушкой, как Гу Цзяо, свидетельствует о её благородном характере, обладающим прекрасными моральными качествами.

Дин Ли воздержался от упоминания, что Молодую Госпожу звали Гу Цзиньюй.

____________________________________________________

Примечание:

* - Магистрат — чиновник, отвечающий за управление уездом.

** - Автор поясняет, что фамилия семьи маркиза Динъаня Гу случайно совпадает с фамилией ГГ-ни, между ними нет родственной связи. Ранее маркиза Динъань именовалась как Госпожа Хоу, однако хоу это не фамилия, а титул маркизы, т.е. буквально означает Госпожа Маркиза. Не сразу разобралась в этом моменте, в будущих главах хоу упоминаться не будет, в старых главах также внесу изменения.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 57 - Родители

Выйдя из медицинского зала Тунфу, Гу Цзиньюй сразу же направилась в чайный дом в городе, где ее уже давно ждала Госпожа Маркиза.

Гу Цзиньюй вошла в чайный домик и, словно ласточка, впорхнула в объятия Госпожи Маркизы, нежно воскликнув «мама».

Сердце Госпожи Маркизы растаяло, когда она обняла свою дочь после её столь долгого отсутствия, и спросила: «Сколько тебе лет? Все еще бросаешься в объятия матери? Тебе не стыдно?»

Гу Цзиньюй обняла ее еще крепче и сказала, как избалованный ребенок: «Я все еще твоя дочь и дочь отца, так чего же мне стыдиться?»

Однако это было сказано лишь для того, чтобы побудить дочь сказать несколько нежных детских слов в утешение за то, что она так долго ее не видела.

Госпожа Маркиза ущипнула кончик её маленького носа, сказав: «Ты действительно позволила своему отцу так избаловать себя!»

Гу Цзиньюй хмыкнула: «Разве у отца есть ещё одна любимая дочка, которую можно баловать?»

Госпожа Маркиза не знала смеяться ей или плакать. Через некоторое время она спросила: «Хорошо ли ты заплатила за лечение в медицинском зале Тунфу?»

При упоминании об этом глаза Гу Цзиньюй уклонились от взгляда матери.

Госпожа Маркиза почувствовала изменение в поведении своей дочери и спросила: «Что случилось? Медицинский зал Тунфу не удовлетворен платой за лечение?»

Кстати говоря, этот вопрос об оплате за лечение оказался большим упущением их семьи. Маркиза думала, что старшая служанка уже заплатила им, в то время как последняя думала, что её Госпожа позаботилась об этом деле.

Если бы не случайно заданный Госпожой Маркизой вопрос, она бы так и не узнала, что у них имеется задолженность перед медицинским залом Тунфу по оплате за лечение.

Именно по этой причине она планировала сама отправиться в медицинский зал Тунфу, но, едва вернувшись с горы, она встретила свою дочь, только что прибывшую из столицы. Выслушав все подробности происшествия, Гу Цзиньюй пришлось взять на себя эту важную миссию по оплате за лечение, в то же время Госпожа Маркиза тоже не стала бездействовать, а отправилась на гору, чтобы зажечь благовония Бодхисаттве.

«Не то, чтобы медицинский зал Тунфу был недоволен оплатой, но ..." - Гу Цзиньюй призналась во всем, что произошло в медицинском зале Тунфу, ничего не добавляя и ничего не скрывая. Мать с детства учила ее не судить людей по внешности, поэтому она намеренно не стала подчеркивать, что деревенская девушка была некрасивой и имела бросающееся в глаза красное родимое пятно на левой стороне лица.

«Эта дочь была неправа в том, что была такой своевольной», - Гу Цзиньюй склонила голову, признавая свою ошибку.

Госпожа Маркиза серьезно сказала: «В этом мире всегда есть люди, которые более значимы, чем мы. Никогда не думай, что ты можешь смотреть на других свысока только потому, что у тебя более высокий статус, чем у них. Иначе, если в будущем ты встретишь кого-то, кто имеет более высокий статус, чем ты, сможешь ли ты также смотреть на себя свысока?»

Хотя Госпожа Маркиза очень любила свою дочь, однако она не была лишена моральных принципов.

Гу Цзиньюй порывисто схватила за руку свою мать и сказала: «Эта дочь - молодая госпожа из поместья Маркиза. Кто может смотреть на эту дочь свысока?»

«Ты!» Госпожа Маркиза бросила на нее беспомощно-гневный взгляд.

«Но что случилось с нефритовым кольцом для большого пальца моего брата?» - спросила Гу Цзиньюй, меняя тему.

Госпожа Маркиза ответила: «Твой брат сказал, что она взяла его случайно. Ты же знаешь, что твой брат не стал бы лгать».

Однако Гу Цзиньюй все еще не понимала: «Что значит "случайно взяла"? Откуда он знает, что она взяла его случайно? Он это видел?»

"Это ... Я тоже не знаю". Госпожа Маркиза благоволила своей дочери и в то же время хотела, чтобы последняя следовала моральным принципам, но, когда дело касалось ее сына, все уходило на второй план. В конце концов, ее сын был человеком, который живет сегодняшним днем, в отличие от других молодых людей, и она не хотела ограничивать его правилами.

Сын не хотел много рассказывать о том дне, поэтому она не стала задавать слишком много вопросов.

Более того, это было всего лишь нефритовое кольцо для большого пальца. Если бы оно пропало, то значит пропало. Все было хорошо, пока ее сын был счастлив.

Гу Цзиньюй недовольно пробурчала: «Я тоже случайно взяла его в прошлый раз, но он игнорировал меня целый месяц! Я все еще его настоящая сестра после этого?»

«Так и есть». Госпожа Маркиза кивнула головой и сказала в добродушной манере: «Если не ты, то кто? Может быть, та маленькая девочка, у которой было это нефритовое кольцо для большого пальца?»

Из-за этой совершенно невероятной шутки настроение Гу Цзиньюй улучшилось, она прильнула к матери и протянула свою изящную руку: «Мама, у меня холодные руки».

Госпожа Маркиза потрогала тыльную сторону руки дочери и обнаружила, что она действительно немного холодная. Расстроившись, она тотчас же выпустила из рук тарелку с конфетами и передала изящную грелку, чтобы согреть руки своей дочери.

Гу Цзиньюй посмотрела на кунжутные конфеты на тарелке и удивленно спросила: «Мама, откуда у тебя это? На первый взгляд это выглядит нечисто, остерегайся съесть что-то плохое».

Госпожа Маркиза подумала о той маленькой девочке, которую она встретила в храме, и в ее глазах появился оттенок нежности: «Добрая девочка дала их мне, и я взяла».

……..

С другой стороны, Гу Цзяо, наконец-то, получила свою плату за лечение, в общей сложности 20 таэлей серебра. С учетом всех денег, имеющихся у нее, теперь было достаточно, чтобы купить гору.

Второй Хозяин был немного обеспокоен тем, что произошедшее сегодня расстроило Гу Цзяо, поэтому он смущенно спросил: «Это ... насчет лечения в следующем месяце ...»

Гу Цзяо равнодушно ответила: «Я обещала лечить пациентов один день в месяц, и я не отступлюсь от своего слова".

Сказав это, она взяла серебро и направилась в академию.

Декан, который не собирался возвращаться в академию, ушел первым.

Когда Гу Цзяо прибыла в академию, занятия уже закончились, и студенты, одетые в белую форму, выходили один за другим. Она, как обычно, ждала у входа в переулок, но спустя долгое время ни Сяо Люланя, ни Гу Сяошуня нигде не было видно.

Когда она задумалась о том, что не задержал ли их учитель, как вдруг увидела, что Сяо Люлань и Гу Сяошунь приближаются с другой стороны.

Они несли в руках кучу вещей. Когда они подошли ближе, Гу Цзяо поняла, что в руках у них палочки благовоний, а также толстые ритуальные бумажные деньги.

Гу Цзяо спросила: «Для чего ты купил эти вещи?»

Гу Сяошунь ошарашено спросил: «Старшая сестра, ты забыла? Сегодня годовщина смерти Третьего дяди и Третьей тети!»

Гу Цзяо застыла.

Я … я действительно забыла.

В памяти первоначальной владелицы тела действительно была такая важная дата. Но, к сожалению, Гу Цзяо не была первоначальной владелицей тела, поэтому она забыла об этом.

«Спасибо за то, что ты помнишь», - сказала Гу Цзяо Гу Сяошуню.

Гу Сяошунь смущенно почесал голову и сказал: «Вообще-то, я тоже не вспомнил, это шурин».

Гу Цзяо подняла бровь и посмотрела на Сяо Люланя. Она не помнила, чтобы когда-нибудь раньше упоминала ему дату годовщины смерти своих родителей. Он, должно быть, услышал о ней от жителей деревни. Учитывая их нынешние ненастоящие отношения мужа и жены, ему не обязательно было помнить об этом.

Гу Цзяо: «Большое спасибо».

Сяо Люлань, опираясь на костыль, забрался в повозку, и в этот момент его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он все еще был зол из-за "тайных дел" Гу Цзяо и Дина Ли и планировал не разговаривать с ней в течение дня!

Гу Цзяо совершенно не знала, с чем связано его внезапное недовольство, но так как он помог ей вспомнить о годовщине смерти её родителей, так что, скорее всего, его плохое настроение никак не связано с ней!

Поэтому Гу Цзяо бесцеремонно села в повозку.

Она, которая считала, что между ними хорошие отношения, даже выбрала место поближе к нему.

Сяо Люлань был зол с самого начала, но, когда увидел, что источник его гнева даже не осознает, что сделала что-то плохое, это распалило его гнев еще больше.

Когда они втроем вернулись в деревню, Лю Ши сразу же позвала Гу Сяошуня домой, а Гу Цзяо и Сяо Люлань отправились на кладбище на другом конце гряды между рисовыми полями.

Могилы Гу Саньфана и его жены Сюй Ши находились рядом друг с другом, и поскольку за ними давно никто не ухаживал, трава на могилах была в половину человеческого роста.

Сяо Люлань насупился, но все же засучил рукава и одну за другой начал выдергивать траву на могилах.

Он так увлекся процессом, что совершенно не замечал, что Гу Цзяо стоит позади него и в оцепенении смотрит на могилы.

В памяти первоначальной владелицы тела Гу Саньфан был смыт наводнением, и деревенским жителям понадобилось полмесяца, чтобы найти его тело на берегу реки. К тому времени его тело, пролежавшее долгое время в воде, распухло до неузнаваемости, и Сюй Ши, взглянув на него, рухнула на месте, так больше и не оправившись от этого.

Она продержалась всего год, после чего умерла в годовщину смерти отца Гу Цзяо, оставив после себя пятилетнюю дочь.

Они оба были замечательными родителями, во много раз лучше, чем родители Гу Цзяо в ее предыдущей жизни, но было жаль, что они умерли такими молодыми.

Похоже, что в прошлой жизни, что в настоящей ей было не суждено познать родительской любви и ласки.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 58 - Уездный экзамен

После посещения могил родителей Гу Цзяо они вскоре отправились домой.

Перед этим они долго очищали и приводили в порядок могилы, отчего довольно сильно испачкались, особенно Сяо Люлань, руки которого позеленели от выдергивания сочной травы.

Зная его любовь к чистоте, Гу Цзяо, посмотрев на его руки, посоветовала ему, когда они проходили мимо реки: «Иди и вымой руки».

«Хорошо», - ответил Сяо Люлань и, прихрамывая, направился к берегу реки, опираясь на костыль.

Гу Цзяо наблюдала за его движениями во время ходьбы. Честно говоря, операция прошла успешно, и он также очень усердно занимался восстановлением подвижности своей лодыжки в последние несколько дней, однако, несмотря на всё это, он до сих пор не мог отказаться от костыля.

Может быть, это связано с тем, что тренировка была недостаточно интенсивной?

Гу Цзяо задумчиво погладила подбородок.

«Разве ты тоже не собираешься мыться?» - спросил Сяо Люлань, выдергивая её из задумчивости.

Гу Цзяо озорно усмехнулась: «Мыться?! Хорошо, давай помоемся вместе!»

Это просто мытье рук, почему ты такая энергичная? Это же совсем не похоже на принятие ванны, верно?

Но Сяо Люлань тут же вспомнил, что это была та самая река, куда она упала ранее. И тут он подумал, что, возможно, она все еще боится подходить к воде, поэтому и не пошла сразу, он тут же начал винить себя за то, что слишком много болтает. Он собирался быстро вымыть руки и уйти, однако Гу Цзяо уже присела на корточки рядом с ним.

Вода в реке оказалась немного холодной, но ни один из них не был избалованным молодым господином или изнеженной молодой леди. Они могли спокойно терпеть холод и мыть руки.

Однако в тот момент, когда они поднялись один за другим, что-то вдруг выпало из отворота халата Гу Цзяо и с плеском упало в воду.

«Мой мешочек!» Гу Цзяо не ожидала, что такое может произойти, и, хотя она спешно попыталась подхватить его, однако было уже слишком поздно. Внутри мешочка было много слитков серебра, поэтому он был довольно тяжелым, поэтому мгновенно погрузился в воду.

Гу Цзяо без раздумий прыгнула в реку.

Сяо Люлань побледнел!

Ее прыжок в реку стал для него более неожиданной вещью, чем падение мешочка. Сяо Люлань даже не успел среагировать, как ее фигура уже исчезла в воде.

Последний смотрел на рябь на поверхности воды, однако не шевелился.

Он, конечно, умел плавать. Однако сейчас его нога всё еще полностью не восстановилась, и он не был уверен, что способен спасти кого-то.

В то время как Сяо Люлань беспомощно сжимал кулаки, неподвижным взглядом уставившись на воду, Гу Цзяо в этот момент, наконец-то, схватила свой мешочек и устремилась к поверхности: «Я нашла его ... Я нашла его ...».

Сяо Люлянь поспешил вытащить ее на берег.

Гу Цзяо на коленях стояла на траве, с нее ручьем стекала вода, и она шумно дышала.

Сяо Люлань, нахмурившись, посмотрел на мешочек в ее руке и сказал: «Мешочек с серебром - всего лишь мешочек с серебром. Неужели он дороже твоей жизни?»

«Это не из-за серебра». Гу Цзяо покачала головой и, развязав мешочек, вытряхнула его содержимое. Она даже не посмотрела на серебряные слитки, а подхватила пакет из коричневой оберточной бумаги размером с ладонь, запечатанный сургучом.

«У тебя есть носовой платок?» - спросила она, глядя на Сяо Люланя.

Последний достал чистый носовой платок и протянул ей.

Он думал, что он ей нужен, чтобы вытереть воду на лице, однако вместо этого она аккуратно вытерла платком пакет из коричневой оберточной бумаги.

Вытерев его, она аккуратно содрала воск с его поверхности, а затем открыла, обнаружив внутри лист документа с официальной печатью ямэня.

Документ оказался сухим и неповрежденным.

Гу Цзяо, наконец-то, смогла вздохнуть с облегчением.

Это был документ, который декан передал Сяо Люланю для сдачи уездного экзамена. Последний не хотел сдавать его и поэтому просто выбросил документ в кучу мусора.

Гу Цзяо нашла его, когда убиралась в комнате мужа, и решила, что он, должно быть, случайно обронил его, поэтому бережно сохранила его, чтобы отдать ему позже.

Гу Цзяо протянула ему документ и сказала: «Положи у себя, вся моя одежда сейчас влажная, я могу намочить его».

Сяо Люлянь: «Ты прыгнула в воду ради этой бумаги? Я ...»  Не собираюсь сдавать этот экзамен.

Мыть руки в такой холодной воде было еще нормально, но если человек полностью намок, упав в реку, то холод будет вынести намного труднее.

Гу Цзяо дрожала под порывами холодного ветра. Ее влажные глаза широко раскрылись, а маленькая рука, держащая документ, замерла вытянутой вперед. С её рукавов непрерывно капала вода, но это совсем не намочило бумагу.

Эти слова так хотели сорваться с языка Сяо Люланя, но он так и не смог их произнести. Вместо этого он сказал: «Я все равно не смог бы сдать его. Так зачем ты продолжаешь беспокоиться об этом?»

Гу Цзяо честно ответила: «Откуда ты знаешь, что не сдашь экзамен, если ты его никогда не сдавал? Даже если не получится в этот раз, разве не будет следующего раза? Если не получится сдать в следующий раз, будет другой раз. Однажды ты сможешь сдать его!»

Сяо Люлань ответил: «Если человек не может сразу сдать экзамен, то считай, что он бесполезен ...»

«Кто сказал тебе, что, если ты не сдашь экзамен, значит, ты бесполезен? В жизни есть миллионы дорог, и учеба - это просто самый простой путь. Если тебе не по душе это, ты всегда можешь заняться чем-то другим». Но, подумав немного, Гу Цзяо пристально посмотрела на него: «Только мне кажется ... что тебе нравиться учиться, верно?»

Сяо Люлань посмотрел в эти оленьи глаза, полные ожидания, как будто ей будет очень больно, если он скажет, что ему не нравится учиться.

Сяо Люлань тихо вздохнул и взял документ.

«Ты что действительно дурочка?»

Его голос прозвучал тихо и мягко.

Гу Цзяо наклонила голову и посмотрела на него: «Хм? Ты что-то сказал?»

«Ничего». Сяо Люлань отвернулся и снял свою академическую форму, затем повернулся и наклонился, надевая ее на Гу Цзяо: «Давай вернемся домой».

……………..

Гу Цзяо заболела после этого, и в тот день, когда Сяо Люланю нужно было сдавать уездный экзамен, ее все еще лихорадило. Несмотря на это, она все равно встала очень рано, чтобы приготовить для него завтрак и собрать небольшой сухой паек, чтобы он мог взять его с собой на экзамен.

Уездный экзамен состоял из пяти туров, между турами был промежуток в два дня, а сдача каждого тура занимала целый день. В это время можно было есть, пить и справлять нужду.

Первый тур назывался основным экзаменом, и сдавать его было обязательно для всех экзаменуемых. После его сдачи можно было перейти на второй тур. Если сдать все пять туров, то получишь право участвовать в провинциальном экзамене в следующем месяце.

После провинциального экзамена следующей ступенью был имперский экзамен столичного уровня. Человеку, успешно сдавшему уездный экзамен, присваивалась первая ученая степень - сюцай.

Естественно, среди сюцаев существовала своя иерархия.

Группа кандидатов с наилучшими результатами получала титул линьшэн*, им ежемесячно выплачивался казённый продовольственный паёк. Следующая группа кандидатов, не попавшая в число лучших, именовалась цзэншэн**, они не получали казённого продовольственного пайка, и последняя группа кандидатов именовалась – фушэн***.

Гу Дашунь был сюцаем, носящим титул линьшэн, чем семья Гу гордилась уже долгое время.

Гу Цзяо считала, что ее мужу не обязательно становиться линьшэном, как Гу Дашунь; титул фушэн тоже был совсем не плох! Она не просила многого. Все было хорошо, лишь бы он просто сдал экзамен. Однако, если он не сможет этого сделать, то это тоже не имело особого значения. Она всегда сможет прокормить его, и для нее было совсем не обязательно, чтобы он сдавал экзамены.

Гу Цзяо сидела на повозке, и ее маленькое тело дрожало под порывами холодного ветра. Она сказала дрогнувшим голосом: «Не нервничай. Мы просто сдаем экзамен, тебе просто нужно выполнить задания. Я немного разобралась в этом вопросе, всего будет пять туров. Ничего, если ты плохо справишься с первым туром, после него будет еще четыре. Я буду здесь с тобой каждый день ... Апчхи! Апчхи! Апчхи! Апчхи!»

После того, как Гу Цзяо закончила говорить, она четыре раза подряд громко чихнула так, что из ее глаз посыпались искры.

Сяо Люлань бросил на нее пристальный взгляд, но ничего не сказал.

Войдя в экзаменационный двор, экзаменатор раздал экзаменационные листы каждому кандидату.

Единственная причина, по которой Сяо Люлань сидел сейчас здесь, заключалась в том, что кто-то чуть не лишился жизни из-за выброшенного им экзаменационного документа.

Но это не означало, что он собирался относиться к экзамену серьезно.

Он намеревался сдать чистый лист.

«Апчхи!» Из соседнего кaoпэна**** донесся чих одного из кандидатов.

В голове Сяо Люлан вдруг промелькнул образ той, кто сейчас также сильно чихает, сидя в повозке, ее маленькое личико раскраснелось от высокой температуры, взгляд был немного потерянным и вялым, а ее маленькое тело постоянно дрожало, однако она все равно отказывалась возвращаться домой.

Мысль о том, что ей больной и слабой придётся ждать его в повозке целый день, заставила Сяо Люланя с досадой взять в руку кисть!

Сяо Люлань выполнил задание первого тура, а затем сразу ушёл.

Вскоре эта новость достигла ушей Гу Дашуня.

Как правило, существовало только два варианта, почему кандидат сдавал только первый тур экзамена: первый - он слишком хорошо сдал первый тур экзамена, и его сразу же считали лучшим и уже порекомендовали на экзамен провинциального уровня; второй – он показал слишком плохие результаты и не имел права участвовать в следующих четырех турах.

Первый вариант развития событий был крайне редким. В конце концов, даже если кто-то хорошо сдал первый тур, не существовало гарантий того, что никто не догонит его в следующих четырех турах. Не говоря уже о том, что такой отброс, как Сяо Люлань, который находился в самом низу списка Земного класса B, вряд ли может занять первое место, даже если выступит в свою полную силу.

_____________________________________________________

Примечание:

* - линьшэн - казённоштатный студент или студент-стипендиат, в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин такой титул носили лучшие сюцай студенты, которые прошли по конкурсу в число получающих казённый продовольственный паёк;

** - цзэншэн - сверхштатный студент, в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин такой титул носили те сюцай студенты, которые на экзаменах удостоились высоких оценок, но не прошли по конкурсу на титул линьшэн, казённого продовольственного пайка не получали и считались студентами второго разряда;

*** - фушэн, прибавочный или запасной студент, в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин такой титул носили сюцай студенты, получившие результаты на экзаменах хуже, чем цзэншэн; они считались студентами третьего разряда;

**** - каопэн – экзаменационная кабинка на одного экзаменуемого.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 59 - Маленький монах

«Я слышал, что Люлань отправился сдавать уездный экзамен». За ужином старый господин Гу спросил о Сяо Люлане.

Тот инцидент с экзаменом произошел год назад. Хотя все они не знали, что Гу Цзяо специально не отпустила Сяо Люланя, они посчитали главной причиной случившегося, что последняя, словно магнит, притягивала к себе несчастья. А так как он был женат на ней, он тоже был обречен стать невезучим.

Услышав имя Сяо Люланя, свекровь и невестки, сидевшие вместе, почувствовали беспокойство на душе. На вопрос старого господина Гу они не осмелились ответить и просто продолжили молча есть на кухне.

«Ну, он сдал только один экзамен», - ответил Гу Дашунь.

Гу Чанхай удивился: «Почему только один? Разве ты сам в своё время не сдавал пять экзаменов?»

Гу Дашунь задумался на мгновение: «Должно быть, он провалил первый тур экзамена, как думаете? Ведь, если кандидат проваливает первый тур экзамена, то его не допускают к следующему».

Гу Чанхай: «Тогда можно ли вернуть деньги за экзамен?»

Гу Дашунь: «Нет».

Гу Чанхай подхватил палочками несколько маринованных овощей и сказал: «Тц, это же два таэля серебра! Правильно про таких говорят: в выгребной яме валяется, а все хвалится».

Старый господин Гу хмуро посмотрел на своего старшего сына. Гу Чанхай в ужасе замолчал, не смея больше ничего сказать.

При упоминании о выгребной яме у всех пропал аппетит, кроме Гу Дашуня.

Не думайте, что он не знал, что именно декан записал имя Сяо Люланя на этот уездный экзамен. Декан проигнорировал такого хорошего сюцая с титулом линьшэн, как он, и возложил большие надежды на этого абсолютно никчемного Сяо Люланя, что в будущем приведет его лишь к глубокому разочарованию.

В сердце Гу Дашуня зародилась жажда мести.

Через десять дней пришли результаты уездных экзаменов.

Гу Дашунь ожидал увидеть сцену превращения Сяо Люланя в посмешище, но был поражен до глубины души его результатами!

В академии на большом листе бумаги большими красными буквами было написано несколько иероглифов, извещающих всех, что Сяо Люлань стал лучшим кандидатом на уездном экзамене!

На самом деле, ямэнь не публиковал результаты так быстро. Это сам декан лично в спешке отправился в уездный ямэнь, запросив о результатах экзамена, он даже не стал ждать, пока результаты будут опубликованы, а сам заранее вывесил в академии эту счастливую для него новость.

Он повесил лист с именем Сяо Люланя на самом видном месте, чтобы каждый проходящий мимо академии мог его увидеть!

Декан стоял под ним и счастливо улыбался, как дурак.

Знающие люди понимали, что его радость заключается в том, что его ученик сдал уездный экзамен и стал лучшим, но те, кто не знал всю подоплеку, думали, что, скорее всего, его собственный сын сдал императорский экзамен.

Он даже потрудился позвать Сяо Люланя в зал Чжунчжэн: «... Я знал, что мои кропотливые усилия не будут напрасными».

В конце концов, я действительно смог тронуть твое сердце!

Сяо Люлань бросил на него ничего не выражающий взгляд: «Я просто ненавижу сдавать так много экзаменов».

Декан медленно сказал: «О, в таком случае, ты мог бы сдать чистый лист!»

Если бы ты сдал чистую работу, тебе не пришлось бы сдавать следующий тур экзамена, верно? Признайся, Люлань, ты просто жалеешь своего декана! Ты не хотел подвести меня!

Сяо Люлань не стал обращать на него внимания и повернулся, чтобы выйти.

………….

Хорошие новости еще не дошли до деревни, и Гу Цзяо ничего о них не знала. Она уже несколько дней оставалась дома, и теперь полностью оправилась от простуды. В данный момент она собирала свои вещи, планируя отправиться в храм.

«Димсамы, которые ты приносила в прошлый раз, были очень вкусными, принеси еще немного". Старушка окликнула ее перед выходом из дома.

Гу Цзяо задумалась, пока не вспомнила, что она говорит видимо о димсамах, которые дала ей Госпожа при ее первом посещении храма: «Они были не из храма, мне их дала одна прихожанка. И я не знаю, смогу ли я встретиться с ней в этот раз».

Хотя она так и сказала, но в глубине души чувствовала, что вероятность того, что она, до этого приходя туда два раза и дважды сталкиваясь с ней, встретится с ней и в третий раз, будет достаточно высока.

Гу Цзяо наполнила заплечную корзину горными грибами, намереваясь при встрече обменяться с Госпожой на закуски, а после вернуться домой.

Однако, поднявшись на гору, она не встретила Госпожу, а увидела странных маленьких монахов.

Маленькие монахи закончили на сегодня свои занятия. Сейчас они лежали ничком друг на друге и высовывали свои маленькие головы из-за ворот храма. Можно было только гадать, кого они поджидали.

Когда Гу Цзяо появилась на вершине холма с заплечной корзиной, глаза нескольких из них сразу же округлились!

«Она здесь! Она идет!»

Она идет с корзиной на спине!

Она идет! Она идет!

Она идет со своим цветком на лице!

«Быстрее, быстрее! Прячемся!»

Маленькие монахи хотели поспешно отступить, но поскольку они штабелями лежали друг на друге, то тот, кто был наверху, не мог спуститься, и в итоге тот, кто был внизу, тоже не мог отступить. В конце концов, сильно суетясь, они свалились все вместе и покатились по земле, словно маленькие зимние дыни.

Гу Цзяо посмотрела на вереницу маленьких монахов, которые внезапно выкатились к её ногам: «...»

Хм? Что это?

Крупномасштабная коллективная афера с целью получения компенсации за подстроенный ущерб?

«Цзин Фань! Цзин Синь! Цзин Шань! Куда вы все опять подевались?»

Разве недостаточно того, что мы упали перед прекрасной прихожанкой и потеряли лицо? Так ещё этот мерзкий старший брат назвал нас по имени!

Маленькие монахи подскочили, собираясь скрыться!

Гу Цзяо внезапно заговорила: «Что вы сейчас пытались сделать?»

Шаги маленьких монахов остановились.

Маленький монах 1: «Мы вовсе не смотрели на вас!»

Маленький монах 2: «Да, точно мы не смотрели на вас!»

Маленький монах 3 просто кивал головой в знак согласия!

Гу Цзяо подняла брови: «Почему вы смотрели на меня?»

Маленькие монахи 1,2,3 в унисон: «Ты красиво выглядишь!»

Гу Цзяо: «...»

Маленький монах 1 указал на родимое пятно Гу Цзяо и сказал: «У тебя красивый цветок на лице!»

Забавно, все дети в деревне относились к ней как к уродливому чудовищу и либо издевались над ней, либо избегали ее, когда видели, но эти маленькие монахи, которые никогда не спускались с горы, уже не первый раз были очарованы её родимым пятном.

Гу Цзяо настолько они понравились, что она достала из своей заплечной корзины несколько кунжутных конфет и протянула им.

«Мы не можем ничего брать у прихожан", - отказался от угощения маленький монах 1.

Гу Цзяо задумалась на мгновение и сказала: «Разве вы, монахи, не знаете, как собирать подаяние в городе? Если вы, ребята, попросите у меня подаяния, я дам вам эти кунжутные конфеты, чтобы получить хорошую карму».

Несколько маленьких монахов подумали, что в этом есть смысл! Они тут же побежали в свои комнаты, а затем вернулись к Гу Цзяо с чашами в руках, прося подаяние. Гу Цзяо раздала им кунжутные конфеты.

Маленькие монахи сели на ступеньки, держа в руках свои маленькие чаши, и с большим удовольствием начали есть угощение.

Гу Цзяо пересчитала по головам маленьких монахов и спросила: «Хм? Разве вас было не четверо? Почему осталось только трое?»

Маленький монах 1 ответил: «Ты имеешь в виду Цзин Куна? Он уходит с горы!»

Так того неуклюжего пельменя зовут Цзин Кун.

Гу Цзяо узнала всю историю из уст маленьких монахов. Этого неуклюжего пельменя собиралась усыновить одна богатая семья с добрым сердцем. Супруги были женаты уже как десять лет, но за все это время детей у них так и не было. Они планировали забрать его к себе, чтобы вырастить как собственного сына.

«Наверное, ему тяжело уходить отсюда?» - спросила Гу Цзяо.

Три маленьких монаха в унисон покачали головами.

Маленький монах 1 был самым активным, и он выступил представителем группы маленьких монахов. Он сказал: «Он совсем не грустит. Он давно хотел уйти с горы».

Гу Цзяо была озадачена и поэтому спросила: «Почему?»

Маленький монах 1 снова ответил: «Он говорил, что сможет есть мясо, как только спустится с горы!»

Гу Цзяо: «...»

Что это был за заблуждающийся маленький монах?

Гу Цзяо снова спросила: «Тогда вы все, наверное, будете грустить по нему, верно?»

Три маленьких монаха снова покачали головами.

Маленькие монахи заявили: «Вообще-то, он не может есть мясо даже после того, как спустится с горы. Он падает в обморок, когда ест его! Но сам он не догадывается об этом!»

В этом мире еще есть люди, которые падают в обморок при поедании мяса? Может быть, я и выгляжу не очень начитанной, но не стоит так уж в открытую лгать мне!!

Гу Цзяо спросила: «Разве вы не говорили ему об этом?»

Маленький монах 1 ответил: «Если мы ему скажем, то тогда он не уйдет!»

Гу Цзяо сделала паузу, а затем с чувством сказала: «Вы, ребята, очень внимательны к нему". Лучше быть усыновленным хорошей семьей, чем быть монахом на горе до конца жизни.

Маленький монах 1 безжалостно добавил: «Кто велел ему так много есть? Он всегда съедает всю нашу еду!»

Гу Цзяо: «...»

Что это за двуличные маленькие монахи?

Однако неуклюжий пельмень так и не смог спуститься с горы, потому что богатая семья внезапно не пришла за ним. Настоятель попросил людей навести справки и выяснил, что госпожа из этой богатой семьи беременна, и ей только вчера вечером измерили пульс и сообщили радостную новость.

Доктор утверждал, что это будет сын.

Когда Гу Цзяо шла в комнату настоятеля, неуклюжий пельмень сидел на ступеньке у двери, держа в руках маленький сверток. Он сидел неподвижно, понуро свесив свою маленькую голову, и его маленькая спина выглядела несколько поникшей.

Очевидно, он уже знал, что его бросила приемная семья, поэтому вся его фигура была окутана ореолом печали.

Гу Цзяо задумалась на мгновение, подошла к нему и спросила: «Можно я посижу здесь немного?»

Неуклюжий маленький монах ничего не сказал, а просто отодвинул свой маленький сверток в сторону.

Гу Цзяо села рядом с ним.

Она, как любительница красивых вещей, не могла не умиляться красивой внешности. Все маленькие монахи в храме были довольно милыми и очаровательными, но этот был особенно симпатичным. У него была круглая голова и пара больших глаз с длинными темными ресницами, как будто их накрасили тушью.

«Тебе грустно?» - спросила Гу Цзяо.

«Что?» Спросив, маленький Цзин Кун, наконец, сообразил, о чем его спрашивает Гу Цзяо, и хмыкнул: «Я не грущу!»

Его голосок звучал с некоторой детской хрипотцой.

Гу Цзяо подняла бровь и сказала: «Значит, ты не хочешь уходить с горы?»

Маленький Цзин Кун сложил руки на груди, отвернул лицо и высокомерно заявил: «Именно так! Что хорошего в том, чтобы уйти с горы? Я слышал, что там меня заставят есть мясо! Я не хочу нарушать свой пост!»

Эй, это совсем не то, что говорили о тебе твои маленькие друзья.

Гу Цзяо решила поддразнить его: «Ты действительно не хочешь уходить с горы?»

Маленький Цзин Кун выглядел очень серьезно: «Конечно, нет! Я никогда в жизни не спущусь с горы! Я хочу быть монахом до конца своих дней! В будущем я хочу стать настоятелем храма!»

Гу Цзяо тайно поднял большой палец вверх. А у него есть определенные амбиции.

Она бросила на него косой взгляд и вздохнула: «Раз ты так решительно настроен, то просто забудь об этом, я изначально планировала поговорить с настоятелем, чтобы он позволил тебе пойти со мной и несколько дней пожить у подножия горы».

Маленький Цзин Кун, подбоченясь, тут же заявил: «Я же сказал, что не хочу уходить с горы! Особенно не с тобой! Спроси меня еще раз, если не веришь!»

Гу Цзяо подождала некоторое время, прежде чем снова спросить: «Ты хочешь спуститься с горы вместе со мной?»

Маленький Цзин Кун схватил свой маленький сверток и воскликнул: «Да!»

Гу Цзяо: «...!!!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 60 - Усыновление

За всю свою жизнь Гу Цзяо еще никогда не доводилось быть обманутой подобным образом, особенно когда другой стороной являлся маленький неуклюжий пельмень, ей сразу стало как-то не по себе.

«Ты только что ясно сказал, что не пойдешь со мной, монахи же не лгут!»

«Тот Маленький Цзин Кун не имеет ничего общего с нынешним Маленьким Цзин Куном! Сейчас нынешний Маленький Цзин Кун согласен спуститься с тобой с горы!»

Гу Цзяо: И что, это должно сработать?

Маленький Цзин Кун вбежал в комнату настоятеля: «Настоятель! Здесь кто-то хочет меня усыновить!»

Гу Цзяо: Нет, я не думаю, что это именно то, о чем я говорила!

«Кто это?» - любезно спросил настоятель.

Маленький Цзин Кун поднял руку и указал пальцем на Гу Цзяо: «Она!»

Гу Цзяо, которая одной ногой только что ступила в комнату настоятеля, замерла в шоке: «...»

«Так это маленькая благодетельница Гу, слава Богу». Настоятель поклонился Гу Цзяо, сложив руки ладонями друг к другу.

Гу Цзяо прочистила горло и сказала: «Настоятель, вообще-то я ...»

Настоятель мягко улыбнулся: «Я понимаю, что имеет в виду маленькая благодетельница Гу. Пожалуйста, будьте уверены, что этот старый монах не будет усложнять жизнь маленькой благодетельнице Гу».

Гу Цзяо вздохнула с облегчением, услышав это. К счастью, настоятель монастыря был разумным человеком.

Настоятель сказал серьезным тоном: «Цзин Кун на самом деле воспитанник моего старшего ученика, и честно говоря, нужно сначала получить его одобрение. Однако этот старый монах уже очень хорошо понимает характер маленькой благодетельницы Гу, поэтому этот старый монах принял решение за моего старшего ученика».

На лице Гу Цзяо появилось растерянное выражение. Подождите, какое решение вы приняли за него?

Настоятель сказал маленькому Цзин Куну: «Цзин Кун, ты должен быть хорошим и слушаться маленькую благодетельницу Гу, когда спустишься с горы, ты понял?»

Маленький Цзин Кун кивнул головой и ответил: «Да! Я понял, настоятель!»

Гу Цзяо: «...»

Эй, разве вы оба не ведете себя довольно бесцеремонно?

Гу Цзяо: «Я думаю, мы должны также спросить мнение других, например, его братьев, что они думают ...»

Бум!

В комнату с грохотом внесли стул.

«Цзин Кун, твой любимый маленький бамбуковый стул, старший брат дарит его тебе! Не забывай своего старшего брата после того, как спустишься с горы!»

Донг!

В руки маленького Цзин Куна впихнули волчок.

«Цзин Кун, вот твой любимый волчок, второй старший брат дарит его тебе! Не забудь и про второго старшего брата!»

После этого каждый старший брат вручил ему прощальный подарок. Они двигались так быстро, словно боялись, что Гу Цзяо откажется от своих слов, если они промедлят хоть на секунду дольше.

Уголок рта Гу Цзяо дернулся: Маленький монах, сколько проступков ты совершил? Посмотри, как торопятся избавиться от тебя твои старшие братья ...

Может, еще не слишком поздно передумать?

Гу Цзяо пришла сюда, чтобы купить гору, но спустилась с неё с маленьким «прицепом» за спиной.

Настоятель усмехнулся: «Ну что ж, купи одну вещь, а вторую получи в подарок!»

Гу Цзяо: Но я не чувствую, что получила хоть какую-то выгоду!

………

Сегодня у Сяо Люланя был важный день.

Неважно, заботился он об этом или нет, но факт был в том, что он совершил великое восхождение, пройдя путь от низов Земного класса B до первого места на уездном экзамене.

Если бы лучший ученик Небесного класса А стал первым в уездном экзамене, это никогда бы не наделало такого шума.

Говоря прямо, шаг, который он сделал, был слишком огромным.

Сяо Люлань весь день просидел в академии. А от Второго дядюшки Луо узнал, что люди, услыхавшие хорошие новости, уже отправились в деревню, так что жители деревни, должно быть, уже были в курсе событий.

Как и ожидалось, когда он подошел к двери своего дома, он увидел людей, толпившихся внутри и снаружи.

Люди в деревне любят весело проводить время, и, когда у кого-то что-то происходит в семье, вся деревня собирается, чтобы посмотреть.

Сяо Люлань глубоко вздохнул и морально приготовился к тому, что его на некоторое время окружат жители деревни и засыпят вопросами, но тут произошло нечто неожиданное.

Толпа у входа была настолько плотной, что он даже не мог попасть в дом, поэтому ему пришлось похлопать по плечу стоящего перед ним человека и сказать: «Тетя Чжао, позвольте мне войти».

«Что тебе?» Тетя Чжао раздраженно повела плечом.

«Это я, Люлань», - сказал он.

Тетя Чжао поспешно взглянула на него и сказала: «О, Люлань вернулся».

Сказав это, она продолжила смотреть в дом, не обращая внимания на Сяо Люланя!

Последний был немного озадачен.

Разве вы все пришли сюда не ради меня? Что это тогда за бесцеремонное отношение?

Сяо Люлань подошел еще к нескольким жителям деревни и обнаружил, что им действительно нет до него никакого дела, поэтому он задался вопросом: Если они здесь не ради меня, то почему тогда толпятся у его дома?

Когда ему с большим трудом удалось протиснуться в дверь, то он был ошеломлен открывшейся перед ним сценой.

В главном зале он увидел маленького монаха с хитрым взглядом, взявшегося неизвестно откуда!

Маленький монах кротко сидел на маленькой скамеечке рядом со старушкой с очаровательным и милым лицом!

Все жители деревни пришли сюда ради этого маленького монаха. Они никогда раньше не видели такого маленького мальчика, такого милого и красивого. Действительно, редкое зрелище!

У Сяо Люланя, ставшего лучшим на уездном экзамене, вот так запросто украл внимание толпы какой-то маленький монах. Кому я могу пожаловаться на это?

Только когда совсем стемнело, жители деревни один за другим стали расходиться. Лицо Сяо Люланя и так было мрачным, а когда он увидел Гу Цзяо, выходящую с миской еды, и маленького пельменя, прыгнувшего в её объятия, оно тут же стало чернее черного.

«Объясните, что происходит?» Он посмотрел на старушку и Гу Цзяо.

Старушка, которая лузгала в этот момент дынные семечки, ответила: «Не смотри на меня, это не я его привела!»

Гу Цзяо после небольшой паузы ответила: «Если я скажу, что это бесплатный подарок за покупку горы, ты поверишь мне?»

Сяо Люлянь: «...»

«Цзин Кун, иди на задний двор и вымой руки, вода для тебя уже готова». Отослав маленького мальчика, Гу Цзяо рассказала Сяо Люланю всю историю. Конечно, она опустила ту часть, где ее подставил маленький монах. В конце концов, это было немного унизительно для нее, и она никогда бы не призналась в этом даже под страхом смерти. «... Он был слишком жалок, поэтому я забрала его».

Сяо Люлань бросил на Гу Цзяо подозрительный взгляд, он всегда чувствовал, что она не настолько добросердечна: «Ты уверена, что тебя не обманули?»

Глаза Гу Цзяо расширились: «Точно нет! Ему всего несколько лет. Как он мог меня обмануть? Я не настолько глупа!»

Сяо Люлань скептически глянул на нее.

Гу Цзяо быстро сменила выражение лица, опустила глаза и, поводив указательным пальцем по столу, сказала: «Но если ты не доволен этим ...»

Сяо Люлань прервал ее: «Нет, все в порядке, если тебе это нравится».

Они не были настоящими мужем и женой. У нее была свобода растить столько детей, сколько она захочет. Он не имел права вмешиваться.

Гу Цзяо пошла на кухню, чтобы приготовить еду.

Маленький Цзин Кун, помыв руки, вернулся в главный зал. Он подошел к Сяо Люланю, оглядел его с ног до головы и серьезным тоном спросил: «Ты мой отец?»

Сяо Люлань поперхнулся: «Она усыновила тебя как своего сына?»

Маленький Цзин Кун покачал головой: «Нет, это не так. Цзяо Цзяо сказала, что это зависит от моего желания. Я просто пришел спросить тебя, ты будешь моим отцом или как?»

Сяо Люлань равнодушно ответил: «У меня не может быть такого взрослого сына, как ты».

Маленький Цзин Кун решительно заявил: «Я не взрослый, мне всего шесть лет!»

Сяо Люлань сказал: «Правда? Но на вид тебе не дашь больше трёх».

Маленький Цзин Кун, который действительно приписал себе сверху два с половиной года, замолчал: «...»

Маленький пельмень наклонил голову в раздумье, а затем сказал: «Значит, ты будешь моим старшим братом?»

Не дожидаясь ответа Сяо Люланя, Маленький Цзин Кун задумчиво кивнул головой и произнес: «Так тоже хорошо. Нет ничего вкуснее пельменей, а с женой брата* ...»

Тело Сяо Люланя задрожало от гнева: «Заткнись!»

Что за бесстыжий маленький монах!!!

_____________________________________________________

Примечание:

* - Нет ничего вкуснее пельменей, а с женой брата веселее всего играть - китайская разновидность сёхоуюй (иносказания-недоговорки). Все сёхоуюй состоят из двух частей, в которых вторая раскрывает смысл иносказания, однако часто эти выражения употребляются в усеченном виде – без второй части, которая только подразумевается. В данном случае речь идет о прелюбодеянии с женой брата (невесткой).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 61 - Высокомерный

Из-за рта дровосека с задней части горы не выходили хорошие слова, и несколько раз маленькие монахи слышали их. Однако, трое других маленьких монахов их не запомнили, и только Цзин Кун не забыл их.

Однако эту фразу, он понимал буквально, в конце концов, пельмени были очень вкусными, и, в конце концов, он очень хотел поиграть с Цзяо Цзяо.

«Никогда не говори так больше», - Сяо Люлань сказал крайне серьезным тоном.

«Почему?» - спросил маленький Цзин Кун, недоуменно моргая глазами.

Сяо Люлань ответил: «Цзяо Цзяо это не понравится».

Сказав это, он незаметно бросил взгляд на кухню.

Кухня была достаточно далеко от них, поэтому Гу Цзяо не должна была услышать, что он назвал её Цзяо Цзяо.

К тому времени, как Гу Цзяо принесла еду из кухни, двое мужчин в семье уже наладили отношения друг с другом.

Сяо Люлань указал на Гу Цзяо и сказал: «Она твоя старшая сестра, твоя родная старшая сестра».

Здесь не могло быть больше никакой путаницы.

Кроме того, у Гу Цзяо уже был младший брат, так что не было никакого вреда в том, чтобы завести еще одного.

Маленький Цзин Кун уже понимал свои семейные отношения с Гу Цзяо. Вздохнув как маленький взрослый, он сказал: «Хорошо несмотря на то, что я не являюсь ее единственным младшим братом, ты также не являешься ее единственным мужчиной».

Он похлопал себя по груди, чтобы показать, что он тоже был маленьким мужчиной Цзяо Цзяо!

Сяо Люлань: «...»

Маленький монах, в первый день пребывания в этом доме ты ведешь себя крайне высокомерно.

Чтобы показать, что он ответственный человек, маленький Цзин Кун даже помог Гу Цзяо расставить посуду.

Молодые монахи в храме были на самом деле крепче обычных детей, они тренировались, посещали занятия и работали, все без исключения. Так что не смотрите скептически на его маленький возраст, он умел делать свою работу очень хорошо.

Ужин состоял из лесных грибов, яичницы с зеленым перцем, супа с кукурузной лапшой и капустных булочек на пару. При их нынешнем финансовом положении их семья уже спокойно могла позволить себе есть мясо, но сегодня они были слишком заняты, чтобы идти в город и покупать его.

Глядя на стол, полный вегетарианских блюд, маленький монах не мог скрыть своего разочарования: «Здесь нет мяса?»

Сяо Люлань резко спросил: «Разве ты не монах? Разве монах может есть мясо?»

Маленький Цзин Кун серьезно ответил: «Но я уже спустился с горы, поэтому я больше не монах!»

Взгляд Сяо Люланя упал на его маленькую лысую голову.

Маленький Цзин Кун поспешно прикрыл свою лысую головку своими маленькими ручками и сказал: «Мои ... Мои волосы скоро отрастут!»

Сяо Люлань серьёзным тоном заявил: «Наша семья не может позволить себе есть мясо».

Маленький Цзин Кун ахнул, еще раз оглядев обстановку в доме: Она такая потрепанная, что … неужели они действительно настолько бедны.

«О...» Он перестал требовать мяса, убрал свои маленькие ручки от головы и послушно пошел накладывать вегетарианские блюда.

Маленький Цзин Кун не был привередливым едоком, его было не сложно накормить!

Гу Цзяо хмыкнула и сказала: «Твой шурин просто дразнит тебя. Завтра я дам тебе мяса».

«Да!» Маленький Цзин Кун счастливо улыбнулся, затем, подумав о чем-то, посмотрел на Сяо Люланя с серьезным выражением лица: «Плохой шурин!»

Аппетит маленького Цзин Куна действительно нельзя было недооценивать. Он ел даже больше, чем Гу Цзяо.

После еды последняя пошла убирать посуду, а маленький Цзин Кун настоял на том, чтобы помыть за собой свою посуду самостоятельно.

Это была привычка, выработанная в храме: чтобы маленькие монахи стали самостоятельными, старший брат учил их одеваться, стирать одежду и мыть посуду самим.

Однако, им все еще требовалась помощь при принятии ванны. Ведь он был слишком мал ростом и не дотягивался до края бадьи для купания.

У них в доме не было бадьи для купания, а только небольшой деревянный тазик, но он всё равно не стал бы мыться сам, даже если бы ему дали этот небольшой деревянный тазик.

Гу Цзяо никогда раньше не купала такого маленького ребенка, поэтому этот опыт был для нее нов и непривычен.

Она поставила тазик на кухне, в печи, на которой она только недавно готовила еду, все ещё продолжали гореть дрова; поэтому на кухне было даже теплее, чем в комнате у старушки. Кроме того, когда вода в тазике остынет, в него можно было добавить горячей воды из стоящей на печи кастрюли.

Гу Цзяо вернулась в комнату, чтобы взять чистую одежду для мальчика.

Маленький Цзин Кун послушно сидел на маленькой скамеечке и ждал её.

Однако он не ожидал увидеть не Гу Цзяо, а Сяо Люланя.

Маленький Цзин Кун, конечно же, предпочел бы Гу Цзяо, которая излучала бесконечную доброту по отношению к нему, и которая была ему симпатична, чем Сяо Люланя, который был всегда холоден по отношению к нему, и поэтому был неприятен ему.

«Уф», - маленький Цзин Кун вздохнул.

Он был разочарован.

Сяо Люлань: «...»

После принятия ванны мальчику пора было ложиться спать.

В доме было всего три комнаты, а это значит, что для него не было отдельной комнаты, поэтому Гу Цзяо решила, что поскольку он маленький, то ему не составит труда устроиться вместе с кем-то.

Комната старушки была самой теплой, поэтому её выбрали первой.

«Иди и ложись спать с тетушкой», - Гу Цзяо протянула ему маленькую подушку.

Маленький Цзин Кун понес маленькую подушку в комнату старушки. Однако он не спешил войти внутрь, он встал в дверях и серьезно посмотрел на нее, а затем произнес: «Если ты согласишься поделиться со мной половиной припрятанных тобой цукатов, я соглашусь спать вместе с тобой».

Не говоря ни слова, старушка с грохотом захлопнула дверь прямо у него перед носом!

Маленький Цзин Кун вернулся в комнату Гу Цзяо с маленькой подушкой в руках: «Тетушка не хочет спать со мной».

Вспомнив о странном нраве старушки и о том, как сильно хлопнула её дверь, Гу Цзяо не стала сомневаться в его словах, она потянула часть одеяла и сказала: «Тогда ты можешь спать со мной».

«Хорошо!» Маленький Цзин Кун счастливо улыбнулся, положил свою маленькую подушку и начал карабкаться на кровать своими короткими ножками. Однако уже на полпути был остановлен Сяо Люланем: «Ты можешь спать со мной».

Маленький Цзин Кун: «Я не хочу спать с тобой».

Сяо Люлань: «Нет, хочешь».

Маленькая Цзин Кун был уведен Сяо Люланем в комнату последнего.

Его кровать была не такой большой, как у Гу Цзяо, но и не слишком маленькой, так что места было более чем достаточно для одного взрослого и одного маленького ребенка. Но маленький Цзин Кун не лежал спокойно на боку, он растянулся на спине прямо по середине кровати, раскинув руки и ноги.

Сяо Люлань положил свой костыль посередине кровати и сказал, нахмурившись: «Спи спокойно».

Маленький Цзин Кун в ответ заерзал в постели: «Нет».

Сяо Люлань сказал ледяным тоном: «Если ты будешь продолжать ерзать, я сброшу тебя с кровати и не дам тебе больше на ней спать».

Маленький Цзин Кун собирался что-то сказать.

Но Сяо Люлань опередил его: «Дверь в комнату заперта, поэтому ты не сможешь уйти отсюда».

Поскольку путь к отступлению был перекрыт, то маленький Цзин Кун ничего не ответил.

Сяо Люлань поднял бровь: «Тебе лучше вести себя хорошо. Может быть, я подумаю о том, чтобы позволить тебе и дальше спать здесь».

Маленький Цзин Кун на мгновение замер, поднялся и сказал: «Это я должен был сказать тебе об этом. Цзяо Цзяо сказала, что я тоже член этой семьи! Так что это я позволю тебе спать здесь!»

Сяо Люлань мог понять первую часть сказанного, но что означало последнее предложение?

Он легкомысленно спросил: «Что ты имел в виду, когда сказал, что позволишь мне спать здесь?»

Маленький Цзин Кун посмотрел на него, деловито уперев руки в боки: «Поскольку я тоже член этой семьи, у меня тоже есть доля в этом доме! Ты и Цзяо Цзяо женаты, поэтому вы должны спать в одной комнате. Та комната - твоя! А эта комната - моя! Но очевидно, что Цзяо Цзяо не хочет спать с тобой, поэтому сейчас я позволяю тебе спать здесь!»

Сяо Люлань открыл рот, не в силах хоть как-то это опровергнуть ...

Что это за чушь и вздор?

Может ещё не поздно выкинуть из дома этого маленького вонючего монаха?

Дети – это те, кого нельзя было судить с позиции здравого смысла. И стоило только маленькому Цзин Куну, который ещё секунду назад шумно препирался с Сяо Люланем, положить голову на мягкую подушку, как он уже отрубился, пуская слюни во сне.

Сяо Люлань любил помолчать, поэтому ему было не слишком комфортно с этим маленьким существом, которое так долго препиралось с ним, но он действительно не стал бы выгонять его.

Он накрыл его своим одеялом и подоткнул его со всех сторон.

Сяо Люлань смотрел на этого мальчишку, который украл сегодня все его почести. Из-за его появления все забыли, что он стал лучшим на уездном экзамене.

Хотя причина, по которой он стал лучшим, заключалась не в том, чтобы произвести фурор, его сердце просто чувствовало себя неуютно, как будто ...... чего-то не хватало.

Скрип ...

Дверь в комнату осторожно приоткрылась, и он услышал мягкий голос Гу Цзяо: «Ты спишь?»

«Нет», - ответил Сяо Люлань. После паузы он посмотрел на маленького Цзин Куна, который сопел рядом, и добавил: «Он спит».

«Тогда я войду». Гу Цзяо осторожно вошла, держа в руке масляную лампу: «Думаю, у тебя почти закончилось масло в лампе, так что можешь воспользоваться моей».

«Хорошо», - Сяо Люлань сел на край кровати, ответив равнодушным тоном.

Гу Цзяо поставила масляную лампу на стол и сказала: «Это ... Я все еще не поздравила тебя с первым местом на уездном экзамене».

Веки Сяо Люланя слегка дернулись.

«Вот, держи», - Гу Цзяо протянула ему что-то.

«Что это?» - спросил Сяо Люлань.

Гу Цзяо с улыбкой сказала: «Ты добился такого успеха, так что это твоя награда».

Сяо Люлань отвернулся и сказал: «Я же не ребенок. Разве мне нужна награда?»

Однако он все равно протянул руку и взял это. Это было саше, сделанное самой Гу Цзяо, с сушеными цветами и травами для сна. Цветы и травы также были собраны и высушены лично ею самой.

Гу Цзяо прошептала: «Всегда бери саше с собой в кровать, тогда ты сможешь хорошо высыпаться».

«Ты ...» - Сяо Люлань хотел спросить, откуда она знает, что он плохо спит.

Гу Цзяо догадалась, о чем он хочет спросить, и воскликнула: «Ты забыл, мы же спали вместе».

Брови Сяо Люланя сдвинулись, но выражение его лица осталось спокойным.

Гу Цзяо намеревалась вернуться в свою комнату, но проходя мимо него, она вдруг наклонилась к уху Сяо Люланя, и ее дыхание обожгло ему кожу: «А разве совсем недавно ... ты не называл меня Цзяо Цзяо?»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 62 - Болезненная красота (за + 25 лайков)

Она находилась так близко, что ее теплое дыхание касалось его уха, и в следующий момент он ясно почувствовал, как запылали кончики его ушей.

«Нет», - отрицал он, не смея повернуть голову, чтобы посмотреть на нее.

Гу Цзяо молчала, продолжая смотреть на него, на кончики его краснеющих ушей, на горящие щеки, на изящную, слегка покрасневшую шею под темными волосами – высшая степень проявления смущения у неопытных юношей.

«Я всё равно слышала, как ты сказал это».

Сказав так, Гу Цзяо довольная собой вышла из комнаты.

Флирт с Сяо Люланем или что-то похожее на него становилось для нее ежедневным развлечением.

Сяо Люлань посмотрел на саше с благовониями в своей руке. Неприятное чувство в сердце, которое он испытывал совсем недавно, в какой-то момент рассеялось, и он, сжав мешочек с благовониями в руке, заснул вполне спокойным сном.

Когда он открыл глаза, то увидел маленькую ножку, перекинутую через его грудь.

Маленький Цзин Кун лежал, раскинув руки и ноги во все стороны, эта поза выглядела крайне заносчиво.

Сяо Люлань убрал его маленькую ножку, после минутного колебания взял саше с благовониями, который дала ему Гу Цзяо, и положил его на подушку на самом видном месте. После чего подошел к столу, зажег лампу и приступил к переписыванию книги.

Маленький Цзин Кун, проснувшись, увидел саше с благовониями на подушке. Он даже несколько раз потер свои большие глаза в некотором замешательстве: «Хм? И что это?»

Сяо Люлань небрежно ответил, не отрываясь от переписывания книги: «Саше с благовониями».

Маленький Цзин Кун никогда раньше не видел саше с благовониями, поэтому он довольно долго крутил его в своих руках: «Кто его сделал? Это так красиво!»

«Его сделала твоя старшая сестра», - ответил Сяо Люлань.

«Он для меня?» Маленький Цзин Кун прижал саше с благовониями к груди, бодро вскочил на ноги и возбужденно запрыгал на кровати.

Сяо Люлань вопросительно посмотрел на него и, не меняя выражения лица, ответил: «Как тебе вообще такое в голову пришло, она сделала его для меня».

«...» Маленький Цзин Кун вдруг перестал прыгать.

Он, естественно, не поверил этому, поэтому, прихватив саше с благовониями, отправился к Гу Цзяо, которая в этот момент готовила завтрак на кухне, за подтверждением.

Что же могла сказать Гу Цзяо? Конечно, она подтвердила слова Сяо Люланя.

Маленький Цзин Кун чувствовал себя очень обиженным.

Он не был ненасытным или жадным ребенком, но его детская натура заставила его искренне удивляться, почему у его плохого шурина есть такая вещь, а у него нет!

Его обиженный вид снова покорил сердце Гу Цзяо.

Она никогда не воспитывала детей и, естественно, даже не задумалась о том, что это может вызвать у него такой перепад настроения, а ещё она даже не догадывалась, что Сяо Люлань окажется настолько ребячливым, что похвастается саше с благовониями перед маленьким Цзин Куном ...

Первым делом она попыталась объяснить ему все подробности этого дела. Маленький Цзин Кун на удивление оказался очень понятливым ребенком, когда он узнал о назначении саше с благовониями, то тут же перестал расстраиваться.

Он величественно вернулся в комнату и великодушно вернул саше с благовониями Сяо Люланю.

Последний сузил на него глаза: «Ты больше не сердишься?»

Маленький Цзин Кун гордо приподнял подбородок и взглянул на него с жалостью: «Оказывается, у тебя такие плохие оценки! Ты хотел получить вознаграждение за то, что впервые занял первое место на экзамене! Я всегда занимал первое место в храме на каждом экзамене. Я уже привык к этому, поэтому мне совсем не нужно за это наград!»

Сяо Люлань: «...»

Это был уже второй раз, когда у него снова ужасно зачесались руки от желания вышвырнуть этого вонючего маленького монаха.

Через некоторое время Гу Сяошунь пришел в дом на завтрак и познакомился с новым членом семьи, маленьким Цзин Куном.

Только сейчас маленький Цзин Кун понял, что в семье не двое мужчин, Гу Сяошунь был еще одним мужчиной в семье, просто он не жил с ними в одном доме.

По сравнению с Сяо Люланем, который всегда копал для него яму*, умственные способности Гу Сяошуня были не настолько сильны, чтобы привлечь внимание маленького Цзин Куна или насторожить его. Таким образом, последний с радостью стал ему хорошим приятелем!

После того, как Сяо Люлань и Гу Сяошунь отправились в академию, Гу Цзяо тоже собралась поехать в город.

После того, как старушка прибыла сюда, всю зимнюю одежду для неё сшила Сюэ Нинсян, так как в то время последняя ничем особо не была занята. Однако с наступлением весны Сюэ Нинсян будет занята посевной, и у нее совсем не останется времени на рукоделие. Поэтому Гу Цзяо планировала поехать в город, чтобы купить готовую одежду для старушки.

Ей также нужно было купить одежду для маленького Цзин Куна. Его родители оставили его в храме, когда ему исполнилось полгода, с тех пор он больше никогда не спускался с горы. Его сверток был полон одежды, из которой он давно вырос.

Услышав, что Гу Цзяо собирается в город, глаза маленького Цзин Куна сразу же загорелись от возбуждения: «Можно мне пойти? Можно мне тоже пойти?»

Если бы Гу Цзяо отправлялась в город лишь для того, чтобы просто купить одежду, она бы обязательно взяла его с собой, но у неё сегодня были помимо этого и другие дела.

Гу Цзяо погладила его по лысой головке и сказала: «Я возьму тебя туда в следующий раз».

Она видела, что маленький Цзин Кун все еще очень хочет пойти, однако он не стал закатывать истерик, а послушно остался дома.

Мальчик оказался настоящим подарком небес.

Гу Цзяо отправилась в город с корзиной на спине.

Сегодня она не собиралась лечить пациентов, но у нее просто уже вошло в привычку всегда и везде брать с собой свою коробку с лекарствами. В конце концов, секрет её коробки с лекарствами был слишком велик, и она могла чувствовать тебя спокойно, только когда брала ее с собой. Кроме того, существовала вероятность того, что однажды ей может срочно понадобиться из неё какое-нибудь лекарство.

Гу Цзяо отправилась на улицу, на которой теснились игорные дома, бордели и залы для боевых искусств.

Через час Гу Цзяо вышла в бодром настроении, энергично массируя правое запястье.

Она довольно сильно вспотела, поэтому сменила свой ватный халат на довольно тонкую короткую куртку.

«Прошло несколько дней с тех пор, как я была здесь в последний раз, похоже, моя рука немного отвыкла».

Вздохнув, она повернулась, намереваясь пойти в магазин на востоке города, чтобы купить одежду для старушки и маленького Цзин Куна, однако не успела она сделать и двух шагов, как почувствовала, что что-то не так.

Кто-то следит за мной!

Гу Цзяо холодно скривила губы, ничуть не удивившись, что за ней наблюдают.

Ладно, я еще недостаточно наигралась. Лишняя тренировка мне нисколько не повредит.

Когда Гу Цзяо уже почти собиралась выйти из переулка, она плавно замедлила шаг.

Группа, преследовавшая её, тоже остановилась, настороженно глядя на нее.

Гу Цзяо медленно повернулась и окинула группу холодным взглядом: «Ну, вы, восемь, давайте нападайте все вместе!!»

Крепкий мужчина во главе группы холодно сузил глаза и сказал: «Какие громкие слова! Ты знаешь, кто мы такие, девочка?»

Гу Цзяо недовольно посмотрела на него: «Мне все равно, кто вы такие. Хотите драться, деритесь, а если нет, то проваливайте».

Крепкий мужчина фыркнул: «Девочка, Хэйшуйский переулок – это не то место, куда тебе стоит приходить. Я дам тебе шанс просить о пощаде. Если ты сломаешь себе правую руку и пообещаешь впредь не мешать нашим делам, я пощажу твою жизнь!»

Терпение Гу Цзяо было не для подобных людей. Я уже все сказала, так почему ты все еще продолжаешь тараторить о чем-то, это так раздражает!

Гу Цзяо быстро подбежала к крепкому мужчине, наступив одной ногой на стену, а другой нанесла ему круговой удар** в лицо. Последний даже не успел среагировать, как все его тело было с силой отброшено назад!

«Босс!»

Все остальные люди в группе ошеломленно замерли.

Гу Цзяо не дала им шанса среагировать, и, ударив ребром ладони, словно мечом, в мгновение ока сбила троих из них с ног.

За несколько секунд их группа сократилась наполовину.

Оставшиеся четыре человека вместе бросились на Гу Цзяо. Последняя схватила первых двух человек и с силой отшвырнула их навстречу двум бегущим следом.

Четырех человек вырвало кровью после столкновения друг с другом. Они руками судорожно прикрывали грудь, сомневаясь, что всё произоходящее сейчас с ними реально!

Гу Цзяо похлопала в ладоши, чтобы стряхнуть с них невидимую пыль, и повернулась, чтобы уйти, но тут над ее головой пронеслась черная тень.

Был еще один?

К тому же, он даже использует цингун?

Кто-то здесь слишком высокого мнения о себе!

Гу Цзяо схватила с земли случайную деревянную палку, сделав несколько шагов по стене, она с размаху сбила с ног человека в черном!

Мужчина в черной одежде был несказанно потрясен своим падением на землю.

Девочка? У тебя есть обида на меня?

Гу Цзяо: «Хех, бесполезно прикидываться дурачком».

Человек в черной одежде: Нет, я тебя действительно не знаю!

А Гу Цзяо уже душила его деревянной палкой!

Человек в черной одежде: «...»

После того, как Гу Цзяо закончила избивать этого человека в черной одежде, она заметила, что неподалеку скрывается еще один, но тот оказался действительно слишком бдительным. Он тут же нырнул в толпу, как только понял, что Гу Цзяо заметила его.

«Быстро! Убийца там!»

На резкий крик, раздавшийся из переулка, прибежали несколько сильных охранников.

Они переводили взгляд с потерявшего сознание убийцы в черном на местных головорезов, лежащих побитыми на земле, совершенно не понимая, что здесь только что произошло. Может ли быть, что этот убийца вступил в схватку с местными городскими головорезами, и обе стороны пострадали?

Но этот убийца явно был экспертом в своём деле, как его могли так легко победить всего лишь какая-то кучка местных головорезов?

«Девочка, ты ведь не пострадала?» - спросил у Гу Цзяо охранник.

«Нет», - покачала головой Гу Цзяо. Ей вдруг показалось, что одежда этих охранников выглядит знакомо, как будто она где-то их уже видела.

Пока она размышляла над этим, у входа в переулок остановилась карета.

Бледная, как нефрит, рука медленно приподняла занавеску в карете, в щели показалось бледное красивое лицо молодого человека.

Глаза Гу Цзяо загорелись. Что это ещё за болезненная красота?

____________________________________________________

Примечание:

* - выражение копать яму - причинять неприятности, вредить кому-либо;

** - круговой удар ногой, известный под названиями удар с разворота, раунд-кик или раундхаус-кик — в боевых искусствах и единоборствах разновидность удара ногой, при которой бьющий поднимает колено, поворачиваясь на опорной ноге, совершает половину оборота, мощно разворачивая таз, и затем выпрямляет ногу, нанося удар голенью и/или стопой.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 63 - Старшая сестра и младший брат (за + 25 лайков)

Гу Янь увидел взгляд Гу Цзяо и понял, что она вспомнила его, и на его изможденном за десять тысяч лет отчаянья красивом лице появился намек на радостную улыбку.

Когда Гу Цзяо увидела его улыбку, у нее тут же поднялось настроение. Она уже собиралась поприветствовать его, когда увидела, что он приложил нефритовый указательный палец к своим губам.

Гу Цзяо мгновенно все поняла. Она опустила глаза, как будто ничего не видела.

Хотя эти охранники тоже были с “Виллы Горячего Источника”, они никогда раньше не видели Гу Цзяо, поэтому не узнали ее. Увидев, что девушка в порядке, они отправились на поиски убийцы.

Убедившись, что они находятся далеко, Гу Цзяо подошла к карете.

Это была обычная наемная карета, самая простая. Неудивительно, что ему удалось скрыться от охранников, последние никогда бы не догадались, что благородный сын маркиза окажется в подобной карете.

Извозчик также был из города. Он получил достаточно серебра, чтобы не болтать попусту.

Гу Цзяо подняла занавеску окна, посмотрела на представшего перед ней болезненного вида подростка с тонкими бровями и спросила: «Как ты сюда попал? И почему сбежал от всех своих охранников?»

«Я пришел, чтобы найти тебя», - честно ответил Гу Янь.

«Найти меня? Ты снова плохо себя чувствуешь?» Гу Цзяо подсознательно потянулась рукой в окно, чтобы измерить его пульс. Только когда она коснулась его запястье, она вспомнила, что для всех в резиденции маркиза она была девушкой-знахаркой.

Она невозмутимо отдернула руку.

На бледном лице Гу Яня появилась слабая улыбка: «Я знаю, что это ты».

Как он узнал?

Чем я раскрыла себя?

Гу Цзяо почесала свою маленькую головку.

Гу Яня позабавил ее растерянный вид: «Никто больше не знает, забирайся».

Ей становилось все труднее и труднее хранить свои секреты. Сначала старый дедушка, затем Второй Хозяин и старый доктор, а теперь ещё Молодой Господин из поместья маркиза.

Тем не менее, Гу Цзяо все же решила проявить осторожность: «Это не я лечила тебя, а старый доктор Ли из медицинского зала Тунфу. Я просто его маленькая знахарка!»

Гу Янь улыбнулся и сказал: «Хорошо, маленькая знахарка, ты забираешься? Если ты не заберешься в карету, они обнаружат меня».

Гу Цзяо задумалась, но в конце концов села в карету.

Она села рядом с Гу Янем.

Как только Гу Цзяо села, она подумала, что эта карета была слишком потрепанной. Должно быть, Молодому Господину из поместья маркиза было очень некомфортно находиться в ней.

Однако Гу Янь не чувствовал ни малейшего неудобства, пока он мог видеть ее, он мог сидеть в чем угодно.

Он улыбнулся и протянул свое худое бледное запястье: «Маленькая знахарка, не хочешь ли ты померить мой пульс?»

Лицо Гу Цзяо не изменилось: «Только это не всегда точно».

Гу Янь с улыбкой кивнул: «Хорошо».

Гу Цзяо померила его пульс и обнаружила, что последний был намного ровнее, чем в прошлый раз.

После этого она открыла коробку с лекарствами и достала оттуда стетоскоп.

«Что это?» - с любопытством спросил Гу Янь.

«Стетоскоп, раздевайся», - сказала врач Гу равнодушным тоном.

Гу Янь замер: «...»

Гу Цзяо сама распахнула его халат и приложила к его груди стетоскоп.

Она все еще могла слышать неравномерный ритм и шумы в сердце. Хотя лекарства против сердечной недостаточности помогали, но эффект был не ярко выраженным.

«Сильно давит, не так ли?» - спросила Гу Цзяо, убирая стетоскоп.

Гу Янь склонил голову, его тонкие бледные кончики пальцев сомкнули края халата. «Давит, но не очень, правда, это намного лучше, чем раньше».

Он провел столько лет в мучениях из-за болезни сердца, никогда не ведя жизнь нормального человека. Все, что уменьшало дискомфорт, уже было хорошо для него.

«Проблема с нефритовым кольцом для большого пальца заставила тебя сильно переживать», - неожиданно сменил тему Гу Янь.

Гу Цзяо замерла на мгновение, она бы не вспомнила об этом деле, если бы он не упомянул. Ничего особенного, просто ничего не значащие для нее люди неправильно всё поняли: «Я была той, кто взял ваше нефритовое кольцо для большого пальца, так что я должна извиниться перед вами».

Гу Янь ненавидел, когда она начинала вести себя с ним столь отстраненно: «Мне не нужны твои извинения».

Гу Цзяо слабо улыбнулась и не стала продолжать эту тему: «Почему ты скрываешься от своих охранников?»

«Они раздражают», - ответил Гу Янь.

Гу Цзяо приоткрыла занавеску и посмотрела на лежащего на земле человека в черной одежде: «Но ты можешь столкнуться с убийцами».

Гу Янь улыбнулся: «Он не убийца, а мой тайный телохранитель, он тот, кто отвлек их».

Гу Цзяо невинно моргнула: «Тогда ему действительно не повезло, ведь его избили несколько местных головорезов».

Другой тайный телохранитель неподалеку выплюнул полный рот крови. Девочка, разве можно так беспардонно врать, как сивый мерин?

«Пфф», - Гу Янь рассмеялся. «Если его действительно побили местные головорезы, то не беспокойся о нем, пусть сам позаботится о себе».

...... Разве так и должно быть?

Гу Цзяо прочистила горло и спросила: «У тебя больше одного тайного телохранителя?»

Улыбка Гу Яня не сходила с лица: «Их двое».

Похоже, что тот, кто убежал, был тоже его тайным телохранителем, как хорошо, что я не пошла за ним, иначе у меня были бы неприятности, если бы я вырубила еще и его.

Лицо Гу Цзяо было полно искреннего смущения.

«Как тебя зовут?» - спросил Гу Янь.

«Гу Цзяо», - ответила Гу Цзяо.

Гу Янь удивился: «Твоя фамилия тоже Гу, меня зовут Гу Янь, мы, наверное, были одной семьей где-нибудь пятьсот лет назад».

Гу Цзяо рассмеялась над его последней фразой: «Ты, Молодой Господин из поместья маркиза, фактически опустился до того, что называешь родственницей скромную деревенскую девушку. Ты не боишься, что маркиз и маркиза разозлятся на тебя, когда узнают об этом?»

«Ты голодна?» - спросил Гу Янь.

Гу Цзяо проснулась очень рано и прошла весь путь до города пешком, поэтому сейчас она была очень голодна.

Западная часть города была не такой оживленной, как восточная. Здесь не было ни одного хорошего ресторана. Только спустя долгое время она нашла небольшой ресторанчик, который был вполне сносный.

«Ты когда-нибудь бывал в таком месте?» - спросила Гу Цзяо, выходя из кареты.

«Нет», - честно ответил Гу Янь.

Он родился хилым ростком, который мог погибнуть от одного дуновения ветра, поэтому резиденция маркиза, можно сказать, растила постоянно опекая его. Как они могли позволить ему прийти на рынок или в другое подобное место?

Конечно, его и самого в то время это мало интересовало по одной простой причине, что у него не было сил двигаться или он был слишком утомлен и ленив, чтобы что-либо делать.

Но теперь все было по-другому.

Сейчас он чувствовал себя не так уж плохо, и, кроме того, он очень хотел увидеть ее.

Они вдвоем нашли тихий уголок и сели. Внешность, темперамент и одежда Гу Яня притягивали много любопытных взглядов, а он ненавидел, когда на него смотрят, но рядом с ней, он мог и не обращать на это внимание.

Официант никогда раньше не видел такого выдающегося господина, что забыл даже поприветствовать его должным образом.

Гу Янь заказал большое количество вкусных блюд.

Гу Цзяо нахмурилась: «Ты сможешь всё это съесть?»

Среди блюд было много свинины: тушеные куски свинины с сахаром, тушеные свиные тефтели, вяленная солонина на пару, с такой болезнью он должен был избегать подобной еды!!

Гу Янь посмотрел на нее, подперев щеки руками: «Ты поможешь мне всё это съесть».

Гу Цзяо: «...»

Она очень хотела проявить сдержанность, но он заказал блюда, которые она больше всего любила.

На самом деле, это было то, что Гу Янь сам всегда хотел попробовать, только императорский доктор никогда не разрешал ему это сделать.

В итоге весь роскошно заставленный стол отправился в желудок Гу Цзяо, а Гу Янь смог съесть только кашу.

Однако, смотреть на то, как она ест, было все равно, что есть самому, а чувство удовольствия было таким, какого он никогда раньше не испытывал.

После еды Гу Янь пошел оплачивать счет, а Гу Цзяо еще раз проверила содержимое коробки с лекарствами.

Естественно, что там снова появились лекарства против сердечной недостаточности.

Гу Цзяо вынула лекарство из упаковки и, как и в прошлый раз, разложила его в несколько разных маленьких фарфоровых бутылочек. Как и в прошлый раз, на бутылочке киноварью были написаны дозировка и способ применения.

Когда Гу Янь вернулся, Гу Цзяо передала ему лекарство: «У тебя уже закончилось лекарство?»

Гу Янь посмотрел на лекарство в своей руке и на мгновение задумался.

Гу Цзяо продолжала притворяться: «Доктор Ли дал его мне!»

Гу Янь: «... О».

Затем она продолжила: «Принимай лекарство вовремя, гулять можно, но не вздумай снова сбегать от своей охраны, тем более что твои тайные телохранители не очень-то и умелы, если их так легко сбить с ног палкой ….» - Гу Цзяо проговорила всё это с серьёзным выражением лица. Однако взглянув на него, она заметила, что он смотрит на нее с улыбкой, её сердце бешено заколотилось. Вдруг она выпалила: «Это не я, я не била его! Я вообще не бью людей!»

Здесь не закопаны 300 лянов серебра*. Гу Янь внутренне смеялся от души.

________________________________________________

Примечание:

* - здесь не закопаны 300 лянов серебра – это фраза происходит из рассказа: Однажды человек по имени Чан украл 300 лянов серебра. Считая себя очень умным, он под покровом ночи закопал их в укромном месте и поставил табличку с надписью: «Здесь не закопаны 300 лянов серебра». Сосед Чана по имени Ван видел, как тот прятал серебро, и забрал его себе. Чтобы сосед не заподозрил его в краже, он тоже оставил на этом же месте табличку с надписью: «Твой сосед Ван не брал закопанного здесь серебра». Ван был уверен, что поступил очень разумно.  По смыслу сюда хорошо подходит русская поговорка – шито белыми нитками – это когда человек, пытаясь скрыть что-то, сам же и выдаёт себя своими же действиями.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 64 - Маркиз

Гу Янь недолго оставался в маленьком ресторанчике, так как к двери подошли охранники из резиденции маркиза.

Гу Янь не позволил им беспокоить Гу Цзяо и попрощался с ней тихим голосом.

Когда она смотрела на его удаляющуюся спину, вспомнив его скромные и вежливые манеры, сердце Гу Цзяо ёкнуло. Он был идеальным юношей: красивая внешность, благородное происхождение, семейное положение, он был таким нежным и вежливым, почему же Бог так мучает его?

Как только он сел в карету маркиза, он тут же потерял свою нежную и вежливую улыбку, а глаза стали холодными и полными враждебности, сейчас он был полностью другим человеком, совсем не таким каким недавно предстал перед Гу Цзяо.

Человек в черной одежде, которого Гу Цзяо избила палкой, уже вернулся к Гу Яню вместе со своим спутником. Они вдвоем старались уменьшить ощущение от своего присутствия, не смея вымолвить ни слова.

Они видели, как бесстыдно вел себя Молодой Господин: Неужели ему было необходимо притворяться? Если на то пошло, то он мог бы попробовать вести себя как хороший мальчик и перед маркизом и маркизой!

Кто, черт возьми, этот вспыльчивый тип, который ведет себя так раздражительно весь день????

Строго говоря, сегодня они оба были крайне неосмотрительны, но Молодой Господин даже не проронил ни слова упрека в их адрес. Поэтому они могли с уверенностью сказать, что он действительно пребывал в хорошем настроении. В таком случае, пришло ли время сообщить ему новость?

«Мы все еще не уезжаем, что-то случилось?» - раздраженно спросил Гу Янь.

Оба телохранителя обменялись взглядами, и, наконец человек в черной одежде, избитый палкой, открыл рот: «Маркиз едет сюда».

Аура Гу Яня мгновенно стала холодной

Спустя долгое время он протянул руку: «Картину».

Двое телохранителей с молчаливым пониманием передали Молодому Господину пару старинных картин из коллекции маркиза.

Гу Янь схватил их и с размаху разорвал!

…..

С другой стороны, Гу Цзяо тоже собиралась уходить.

Сегодняшняя еда была очень вкусной, поэтому Гу Цзяо купила миску тушеной свинины с сахаром и миску тушеных свиных тефтелей. Она внесла денежный залог в пятьдесят вэнь, попросив продавца переложить еду в два горшка, чтобы она могла принести их своей семье.

Но когда она выходила из небольшого ресторана с горшками в руках, по улице как раз бешено неслась лошадь, всадник которой размахивал кнутом, грубо разгоняя толпу перед собой.

Пытаясь избежать удара кнутом, одна женщина споткнулась и полетела прямо на Гу Цзяо, шедшую с горшками в руках.

Горшки с грохотом упали на землю и разбились вдребезги. Суп разлился, а свиные тефтели разлетелись по земле, через секунду на них уже наступила другая женщина, убегающая в панике.

«Ай...»

Ноги женщины поскользнулись, и она едва не упала. Гу Цзяо протянула руку и оттащила ее в сторону.

После того, как женщина поняла, что произошло, она поспешно извинилась перед Гу Цзяо: «Прости, девочка, я ... не хотела...»

Кто виноват, с того и надо спрашивать. В этом случае не было вины этой женщины, винить следует мужчину, который ехал на лошади по улице и создал этот беспорядок.

Мужчина не обратил внимания на хаос, который он устроил, и даже не взглянул на Гу Цзяо. Глаза последней сузились. И когда мужчина снова взмахнул хлыстом, поравнявшись с ней, Гу Цзяо ухватилась за его хлыст.

Затем, не оставив ему возможности для дискуссии, она, резко дернув за хлыст, бесцеремонно выдернула его из седла.

Мужчина, вылетев, тяжело упал на землю, а лошадь, освободившись от наездника, скрылась из виду!!

Однако он был подготовленным человеком, и падение не было для него чем-то серьезным, лишь получил легкий ушиб. Однако он был в ярости от того, что кто-то имел наглость стащить его с лошади посреди улицы!?!

Он бросился к Гу Цзяо, которая держала в руке конец хлыста, последняя быстро выхватила его из руки мужчины и последующим ударом хлыста отправила мужчину в полет.

Он врезался в карету позади него.

Карету сильно тряхнуло, и девушка, находившаяся внутри, не смогла удержаться на месте, ударилась головой о стену и издала болезненный крик: «Ах...».

В этот момент карета была вынуждена остановиться, а человек, которого Гу Цзяо кнутом отправила в полет, в страхе поднялся с земли, встал на колени перед каретой, сложил руки и проговорил: «Этот подчиненный виновен! Пожалуйста, накажите этого подчиненного, маркиз!»

Гу Цзяо странно нахмурилась: «Маркиз?»

Внутри кареты маркиза Гу обняла свою дочь, которая ударилась головой, и обеспокоенно спросила: «Цзиньюй, как ты? Все ли в порядке?»

Лоб Гу Цзиньюй был красным, хотя это даже нельзя было считать за травму. Если бы Гу Цзяо вытянула свои руки, то можно было бы увидеть, что любая новая травма или старый шрам на них были гораздо серьезнее, чем эта. Но кто позволил Гу Цзиньюй вырасти такой избалованной?

Она никогда не испытывала ни капли боли, ни капли страданий.

Гу Цзиньюй прикрыла лоб и требовательно посмотрела на маркиза Гу, в ее глазах стояли слезы: «Больно».

«Дай отец посмотрит». Маркиз Гу убрал руку Гу Цзиньюй, и когда он увидел ее красный лоб, гнев вспыхнул в его сердце.

Он поднял оконную занавеску и холодно посмотрел на охранника, стоявшего на коленях на земле: «Что случилось?!»

Охранник указал на Гу Цзяо и ответил: «Этот подчиненный ехал впереди, расчищая путь, но она неожиданно выхватила мой хлыст и стащила меня с лошади, а затем ударила меня им, в результате чего этот подчиненный врезался в карету маркиза».

Как только окружающие услышали обращение «маркиз», все люди были так напуганы, что их ноги ослабли, и они опустились на колени, но только Гу Цзяо осталась стоять упрямо и гордо.

Взгляд маркиза Гу холодно упал на лицо Гу Цзяо.

Это оказалось лицо, на которое не хотелось смотреть дважды, с холодными бровями и кроваво-красным родимым пятном, которое подчеркивало ее необычайно светлый цвет лица, намекая на несдержанность в ее характере.

Ее глаза были холодными и острыми, и она не отвела их, когда встретила взгляд маркиза Гу.

Она была одета, как деревенская жительница, и была примерно одного возраста с Цзиньюй, но обладала таким грозным взглядом.

Маркиз Гу сказал холодным голосом: «Не слишком ли ты смелая!»

Будь то избиение его охранников на улице или отказ преклонить перед ним колени - все это было слишком дерзко!!

Гу Цзяо, однако, не дрогнула от его упрека, шагнув вперед с зажатым хлыстом.

Охранник быстро вскочил и выхватил меч, чтобы остановить ее.

Не поднимая глаз, Гу Цзяо хлестким ударом хлыста отправила меч обратно в ножны!

Все были потрясены!

Маркиз Гу тоже был ошеломлен.

Гу Цзяо подошла к карете. Толпа столпилась вокруг нее и кареты, но выражение ее лица оставалось неизменным.

Она протянула руку в сторону маркиза Гу.

Маркиз Гу нахмурился: «Что ты делаешь?»

Гу Цзяо спокойно ответила: «Пятьдесят вэнь за горшки, шестьдесят вэнь за тушеную свинину с сахаром, сорок вэнь за тушеные свиные тефтели. Кроме того, мне придется попросить лавочника повторить заказ, так что сто вэнь за потерю времени, итого двести пятьдесят вэнь».

Маркиз Гу: «...»

Он ощутил себя так, словно его только что отругали.

Маркиз Гу посмотрел на обломки на земле, затем на охранника, из-за которого возникли эти проблемы. Охранник покорно опустил голову, и маркиз Гу все понял.

Маркиз Гу холодно хмыкнул: «Мои люди, конечно, виноваты, но не слишком ли ты самонадеянна, девочка? Не боишься ли ты, что этот маркиз покарает тебя за твой проступок?»

Гу Цзяо взглянула на него, казалось, серьезно обдумывая его слова, и через некоторое время сказала: «Тогда двести сорок девять вэнь».

«...» Маркиз Гу пребывал в замешательстве. Что все это значит?

Тем временем Гу Цзиньюй узнала Гу Цзяо. Она потянула маркиза Гу за рукав и слегка покачала головой.

Маркиз Гу нахмурился и сказал Гу Цзяо: «Моя дочь попросила за тебя, поэтому этот маркиз пощадит тебя!»

С этими словами он бросил Гу Цзяо серебряный слиток, опустил занавеску и позволил кучеру тронуться.

Если Гу Цзяо сказала двести сорок девять вэней, то ей нужно было только двести сорок девять вэней. Но другая сторона дала слишком много.

Гу Цзяо отломила небольшой кусочек от серебряного слитка, а остальное бросила обратно в карету.

Серебряный слиток, полетев, попал точно в голову маркиза Гу, мгновенно образовав в месте приземления большую шишку!

Маркиз Гу: «????»

Маркиз Гу: «!!!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 65 - Подмена

Маркиз Гу был в ярости. Вены на его решительном и красивом лице вздулись и запульсировали. Как раз в тот момент, когда он собирался арестовать девушку и привести ее в ямэнь для сурового наказания, к карете на лошади подъехал охранник из резиденции маркиза: «Докладываю Господину Маркизу, что-то случилось с Молодым Господином!»

В этот момент маркиз Гу уже не мог беспокоиться о Гу Цзяо. Он поспешно попросил охранника указать дорогу и, не колеблясь, приказал ехать туда, где с его сыном произошел несчастный случай.

Карета Гу Яня перевернулась по дороге. Хотя тайные телохранители успели вовремя подхватить накренившуюся карету и не дать ей завалиться на бок, она, однако, все равно успела сильно качнуться, и Гу Янь выпал из нее.

Тело Гу Яня было слабее, чем у ребенка. Слуги в поместье не осмеливались даже прикасаться к нему, боясь нанести вред. Маркиз Гу так нервничал всю дорогу, пока ехал до того места, что был уже ни жив, ни мертв, но, когда он увидел сына, оказалось, что с ним все в порядке.

Гу Янь сидел на небольшом табурете, вытянув длинные стройные ноги, и неторопливо принимал солнечные ванны.

«Младший брат!» Гу Цзиньюй вышла из кареты, придерживая юбку, подошла к Гу Яню и присела на корточки. Она взяла его за руку и спросила: «Ты в порядке?»

Маркиз Гу шагнул вперед с удивленным выражением лица окинул сына пристальным взглядом: «С тобой случилось что-то серьезное?»

Гу Янь равнодушно ответил: «Не беспокойся, я не умру!»

Маркизу Гу уже доложили в письме, что состояние его сына сейчас стало намного лучше, однако он сильно сомневался в этом, но теперь, увидев его воочию, убедился, что это правда.

Если бы это произошло в прошлом, то невозможно было бы, чтобы он остался цел и невредим в перевернувшейся карете.

Маркиз Гу на время успокоился и позволил сыну ехать в его карете.

Отношения между отцом и сыном были не очень гладкими. После того, как они все сели в карету, никто из них не проронил ни слова. Только Гу Цзиньюй время от времени произносила несколько слов, чтобы разрядить неловкую атмосферу в карете.

На лбу маркиза Гу красовалась большая шишка от прилетевшего серебряного слитка, и Гу Янь уставился прямо на нее.

Гу Цзиньюй подумала, что таким образом ее младший брат беспокоится об отце, и принялась объяснила: «Младший брат, ты не знаешь, кого мы только что встретили, это была та маленькая знахарка, которая взяла твое нефритовое кольцо для большого пальца ... Отец дал ей серебро, но она не захотела его брать. Вместо этого, посмотри, она разбила им лоб отца».

«Она разбила лоб?» Глаза феникса Гу Яня сверкнули.

«Да». Гу Цзиньюй кивнула головой.

Гу Янь внезапно развеселился.

Он даже не пытался скрыть выражение злорадства на своем лице.

Маркиз Гу разозлился так, что хотел ударить кого-нибудь, если бы это был не его собственный ребенок, он бы обязательно прикончил бы его!

Его и так до полусмерти разозлила какая-то дикая девчонка на улице, а когда гнев его еще не остыл, его снова до полусмерти разозлил, но уже собственный сын. Он не понимал: Почему все так? Они что, заранее сговорились?

Карета быстро подъехала к "Вилле Горячего Источника".

Все в поместье знали, что должен прибыть Господин Маркиз, и поэтому выглядели такими счастливыми, словно снова наступил Новый год.

Неудивительно, что они были так взволнованы, ведь маркиз служил в столице и редко приезжал в это удаленное поместье. Только Госпожа Маркиза жила здесь круглый год, сопровождая Молодого Господина. Что касается Молодой Госпожи, то она жила на два города: то какое-то время жила на "Вилле Горячего Источника", то надолго уезжала в столицу.

Для маркиза Гу на кухне приготовили богатый стол с роскошными блюдами, ведь четверо членов семьи так редко собирались, чтобы поесть вместе.

После трапезы Гу Цзиньюй отвела младшего брата в его комнату, оставив маркиза Гу в комнате маркизы Яо Ши.

Когда дети были рядом с ней, они были такими же любящими, как всегда, но как только двое детей оставили их, улыбка Яо Ши немного померкла, и она сказала: «Уже поздно, Господин Маркиз должен отдохнуть, я попрошу кого-нибудь приготовить вам комнату».

Маркиз Гу взял ее за руку и нежно прошептал: «Ты все еще сердишься на меня?»

Яо Ши отвернула лицо: «Как я смею сердиться на Господина Маркиза? Пожалуйста, не смейтесь надо мной».

Маркиз Гу окинул ее внимательным взглядом и со стыдом сказал: «Это моя вина, что я так долго не возвращался, но я действительно не мог уйти. Ты же знаешь какая ситуация в столице, императорские сыновья выросли, а Его Величество находится в расцвете сил ...»

Яо Ши прервала его: «Господин Маркиз не должен говорить со мной, маленькой женщиной, о делах двора, потому что я ничего в этом не понимаю. Но если Господин Маркиз так внезапно приехал на "Виллу Горячего Источника", значит на этот раз что-то случилось?»

Маркиз Гу хотел заговорить, но остановился.

Действительно, кое-что произошло.

Только вот он не был уверен, стоит ли говорить ей об этом так рано или нет.

Маркиз Гу сказал спокойным голосом: «Я нашел известного столичного доктора и привез его для лечения Яньэра».

Яо Ши сказала: «Состояние Яньэра сейчас намного лучше».

Маркиз Гу ответил: «Я знаю, Цзиньюй уже сказала мне, что доктор из медицинского зала Тунфу очень искусен в медицине, и здоровье Яньэра значительно улучшилось после его лечения. Однако они не уверены, что смогут полностью вылечить Яньэра, не так ли? Всегда больше надежды, если позволить большему числу докторов проверить его состояние».

Яо Ши согласилась с маркизом Гу в этом вопросе.

Маркиз Гу обнял жену сзади и тихо прошептал ей на ухо: «Я приду позже, оставь для меня дверь открытой».

Яо Ши ответила опущенным взглядом, затем открыла занавеску и вошла во внутреннюю комнату.

Маркиз Гу посмотрел на напряженную спину своей жены и беспомощно вздохнул.

Маркиз Гу отправился в кабинет и вызвал доктора Чжугэ, который уже давно ждал, после чего они вместе отправились в комнаты Гу Яня.

Гу Янь уже заснул, поэтому маркиз Гу не стал его будить и, распустив всех слуг, оставил только доктора Чжугэ в комнате.

Главная причина осторожности маркиза Гу заключалась в том, что статус доктора Чжугэ был несколько особенным. Никто не должен был узнать, что последний покинул столицу, не говоря уже о том, что он имел дело с маркизом Динъанем.

Маркиз Гу холодно посмотрел на доктора Чжугэ и сказал: «Ваш ученик обошелся с сыном этого маркиза не очень любезно, а потом ещё наговорил этому маркизу каких-то двусмысленных вещей. Вы должны понимать, этот маркиз - не тот человек, которого можно обмануть! Даже не пытайтесь обмануть этого маркиза!»

«Я не посмею». Доктор Чжугэ сказал в изнеженной манере.

Маркиз Гу бросил на него оценивающий взгляд и отошел в сторону, освободив место, чтобы подойти к кровати. Доктор Чжугэ взял серебряной иглой каплю крови из кончика пальца Гу Яня.

После этого они пошли в комнату Гу Цзиньюй.

Маркиз Гу сказал: «Цзиньюй, доктор хочет взять каплю крови из твоего пальца».

«О, это для моего младшего брата в качестве лекарственного материала?» Несколько месяцев назад на "Виллу Горячего Источника" приходил доктор, чтобы взять каплю крови из ее пальца, сказав, что ее можно использовать как лекарственный материал для лечения ее младшего брата.

«Да, это должно стать лекарственным материалом». Маркиз Гу ответил, не меняясь в лице.

Гу Цзиньюй боялась боли, но терпела ее ради младшего брата. Она закрыла глаза и протянула руку: «Доктор, берите!»

Доктор Чжугэ взял каплю крови из ее пальца.

Гу Цзиньюй заплакала от боли, а маркиз Гу нежно погладил дочь по голове, успокаивая ее, а затем отправился в кабинет ждать новостей.

Примерно через четверть часа пришел доктор Чжугэ со смущенным выражением лица.

«Как дела?» - нервно спросил маркиз Гу.

Доктор Чжугэ посмотрел маркизу Гу прямо в глаза и сказал: «Кровь вашего уважаемого сына и кровь вашей драгоценной дочери действительно не могут смешаться. Они не кровные брат и сестра».

Несмотря на то, что он морально подготовился, услышать эти слова из уст доктора Чжугэ было подобно грому среди ясного неба, который заставил маркиза Гу оцепенеть на месте.

Нет нужды говорить, что Гу Янь был похож на него во всех отношениях, даже его плохой характер был таким же, как у него. Единственным отличием были глаза, которые он унаследовал от матери.

Гу Цзиньюй, напротив, с самого детства не походила ни на него, ни на Яо Ши, и чем старше она становилась, тем более непохожей на них она была!

Не то чтобы маркиз Гу не задавался вопросом по этому поводу. Если бы эти двое детей родились один за другим, маркиз Гу точно бы заподозрил неладное. Но они были двойняшками. Как могло получиться так, что один из них был родной, а другой - поддельным?

Возможность подмены даже не приходила ему в голову.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 66 - Падать в обморок из-за мяса

Маркиз Гу надолго застыл, прежде чем снова обрел голос: «Не говорите никому об этом, особенно Госпоже Маркизе. Я не хочу, чтобы она страдала от волнения».

Доктор Чжугэ сказал: «Пока Господин Маркиз может отпустить моего бесполезного ученика, я буду держать рот на замке для Господина Маркиза до конца своей жизни. Однако, уверен ли Господин Маркиз, что его жена родила двойню?»

«Этот маркиз уверен, что Госпожа Маркиза бодрствовала, когда рожала детей».

«Тогда есть только одна возможность».

Подмена.

Маркиз Гу задумался на мгновение и распорядился: «Оставайтесь пока в поместье. Я вызову вас, когда что-нибудь случится».

Доктор Чжугэ наклонился и сказал: «Я всегда буду в распоряжении Господина Маркиза».

«Вы можете уйти».

«Да».

После ухода доктора Чжугэ у маркиза Гу, казалось, иссякли все силы, и он тяжело рухнул на стул, тупо уставившись перед собой.

Ночь на "Вилле Горячего Источника" была ужасно тихой, холодный бледный свет луны плавно падал на землю, отбрасывая тонкие тени от деревьев и цветов во дворе.

Ребенка, без сомнений, подменили.

Единственный способ узнать это - расспросить слуг, которые были с Яо Ши во время родов.

К сожалению, спустя столько лет этих людей уже не было в поместье маркиза, поэтому найти их было довольно сложно.

Кроме того, он не был уверен, жив ли еще ребенок.

Было бы неверно сказать, что его это ничуть не заботило, но было бы также неверно сказать, что это волновало его настолько, что он считал своим долгом вернуть ребенка.

Из-за болезни сына Яо Ши уже давно слишком истощила свой организм. Он должен был подумать, сможет ли она вынести шок от правды.

Если сообщение ей этой новости будет равносильно тому, чтобы убить ее, то он предпочел бы хранить правду в своем сердце до конца жизни.

В то же время он должен был подумать о ситуации с Цзиньюй.

Цзиньюй была ребенком, которого он вырастил на своей ладони, он любил ее больше, чем своих четырех сыновей, и не хотел, чтобы ей причинили хоть малейший вред.

И, наконец, был ребенок.

Он еще не решил, хочет ли он вернуть этого ребенка, но, несмотря ни на что, он должен был найти его.

Ведь эта девочка была единственным лекарством, которое было у Гу Яня, и она могла спасти жизнь последнего.

«Эй, кто-нибудь, сюда!»

«Господин Маркиз».

«Позовите старшую служанку Фан».

«Да».

Старшая служанка Фан была старшей служакой в этом удаленном поместье и приданной служанкой Яо Ши.

Когда брат Яо Ши играл свадьбу, Госпожа Маркиза отправилась в резиденцию семьи Яо в Цинчэн, не зная, что беременна, и прожила в резиденции семьи Яо шесть месяцев, прежде чем собралась вернуться в столицу. Она отправилась в столицу, чтобы там дожидаться момента родов, но неожиданно на полпути у нее начались преждевременные схватки.

Старшая служанка Фан в это время не было рядом с Яо Ши, но она знала о событиях того года больше, чем обычные слуги.

Старшая служанка Фан вошла в комнату и поклонилась маркизу Гу: «Господин Маркиз, вы искали эту служанку?»

Маркиз Гу поднял руку. В комнате не было света, и выражение его лица было скрыто в темноте. Лишь бледный лунный свет, проникавший в комнату, освещал нижнюю половину его лица.

Маркиз Гу спросил: «В каком храме Госпожа Маркиза родила тогда?»

Старшая служанка Фан удивилась: «Почему Господин Маркиз вдруг спрашивает об этом?»

Маркиз Гу туманно ответил: «Я слышал, что Госпожа Маркиза в последнее время часто ходит в этот храм, чтобы поклоняться Бодхисаттве, и что состояние Яньэра в результате улучшилось, поэтому я намерен как-нибудь возжечь благовония в этом храме».

Старшей служанке Фан это показалось довольно странным. Маркиз Гу никогда не верил в буддизм, так почему же он вдруг захотел пойти в храм, чтобы возжечь благовония?

……..

С другой стороны, Гу Цзяо, взяв серебро, вернулась в небольшой ресторанчик, чтобы заказать еще одну миску тушеной свинины с сахаром и миску тушеных свиных тефтелей, также попросив продавца снова переложить еду в горшочки. После этого она пошла в магазин тканей, чтобы купить обувь и одежду.

Вещей было слишком много, чтобы поместиться в ее заплечную корзинку, поэтому она упаковала их в два больших свертка и держала их в руках.

Сяо Люлань знал, что Гу Цзяо сегодня отправилась в город, а раз она поехала в город, то обязательно будет ждать его возле академии, поэтому он попросил Второго дядюшку Луо подождать немного.

Прождав целых полчаса, Гу Сяошунь уже хотел поинтересоваться, не вернулась ли его сестра домой самостоятельно, как вдруг показалась Гу Цзяо.

При своем миниатюрном телосложении она несла в руках большие свертки, которые почти полностью загораживали ее лицо. Она с большим трудом высунула свою маленькую головку из-за свертков, ее маленькое личико раскраснелось, и она тяжело дышала.

Она не устала, но задыхалась.

Трое мужчин поспешили помочь ей донести свертки и положить их в повозку.

Усевшись, Гу Сяошунь попросил: «Второй дядюшка Луо, скорее поехали в деревню, я умираю с голоду!»

Последний с улыбкой ответил: «Хорошо!»

Гу Цзяо вытерла пот со лба и спросила: «Почему вы еще не уехали?»

Гу Сяошунь ответил: «Мы ждали тебя, шурин сказал, что ты придешь».

Гу Цзяо посмотрела на Сяо Люланя и серьезно сказала: «После столь долгого ожидания ты не думал, что я могла уже вернуться домой?»

Он действительно настаивал на том, чтобы дождаться меня! Это правда!

Сяо Люлань ответил в легкомысленной манере: «Тогда приходя к академии так поздно, не думала ли ты, что мы уже уехали?»

Идти в академию из магазина тканей было очень далеко. Я проделала этот долгий путь, чтобы узнать, ждет ли он меня! Что за черт!

Гу Сяошунь потер свой живот и пробормотал про себя: Почему я вдруг почувствовал себя сытым*?

Когда они вернулись домой, маленький Цзин Кун уже давно ждал у двери. Старушка сказала ему, чтобы он считал от одного до ста, и к тому времени Цзяо Цзяо уже вернется.

Он уже не помнил, сколько сотен он насчитал, прежде чем повозка, наконец-то, въехала в деревню.

Он подскочил и побежал: «Цзяо Цзяо! Цзяо Цзяо!»

Ему нравилось называть ее Цзяо Цзяо, и Гу Цзяо уступала его желанию. Увидев, что маленький пельмень бежит к ней, она уже собиралась напомнить ему быть осторожнее, чтобы не упасть, но он опередил ее слова.

Видимо, он уже привык к падениям, раз не забыл прикрыть свою маленькую лысую голову и покатиться, как маленькая зимняя дыня, к ногам Гу Цзяо.

Гу Сяошунь нес свертки, поэтому руки Гу Цзяо были свободны. Она подняла Маленького Цзин Куна, отряхнула от дорожной пыли и спросила: «Ты не ушибся?»

Маленький Цзин Кун покачал головой: «Нет! Мне не больно! Я очень хороший боец!»

Гу Цзяо: Опрокидывать других людей – это сила, но падать самому – это больно.

«Поприветствуй других». Гу Цзяо указала на Сяо Люланя и Гу Сяошуня позади себя.

Маленький Цзин Кун был вежливым ребенком, он послушно поприветствовал своего шурина и старшего брата Сяошуня.

Хотя на самом деле он совсем не хотел этого делать.

Гу Цзяо привела маленького Цзин Куна обратно в дом.

Маленький пельмень был очень счастлив, он подпрыгивал на ходу!

Когда они вошли в дом, маленький Цзин Кун прошел на кухню и взял несколько больших печеных сладких картофелин.

«Цзяо Цзяо, съешь этот сладкий картофель! Я сам запек его!»

На самом деле, сладкий картофель принесла Сюэ Нинсян, когда пришла готовить в полдень. Огонь разожгла тоже Сюэ Нинсян, и она же помыла сладкий картофель. Маленькая Цзин Кун просто положил вымытый картофель в печь щипцами, и даже после того, как он запекся, его все равно вытащила Сюэ Нинсян.

Но, по мнению маленького Цзин Куна, он выполнил самый ответственный этап в готовке сладкого картофеля – запек его, так что это был сладкий картофель, который он приготовил сам!

То, что сделала старшая сестра Сюэ, называлось принести сладкий картофель, помыть сладкий картофель и вытащить сладкий картофель!

Гу Цзяо с большим достоинством откусила кусочек.

«Вкусно? Вкусно? Хорошо получилось?» - маленький Цзин Кун, подняв голову, атаковал ее вопросами.

«Ммм, вкусно». Хотя блюдо уже остыло, для нее это не имело значения, Сяошунь тоже мог съесть его холодным, но у Сяо Люланя был нежный желудок, поэтому, если он съест его сейчас, то у него может случиться несварение.

Поэтому Гу Цзяо отнесла запечённый сладкий картофель на кухню и разогрела его, затем достала две миски, наполнила их тушеной свининой с сахаром и тушеными свиными тефтелями и передала их Сюэ Нинсян.

Последняя дала ей взамен несколько вареных яиц и белые паровые булочки.

Когда Гу Цзяо вернулась, маленький Цзин Кун уже расставил миски на столе.

Впятером они сели за стол.

Маленькая Цзин Кун послушно ждал, пока ему положат еду.

Гу Цзяо отломила ему в миску кусок от постной свинины.

Маленький Цзин Кун вскрикнул от восторга, схватил палочки и подцепил мясо. Однако прежде чем он успел поднести его ко рту и вдохнуть его аромат, как его глаза закатились, и он с грохотом упал назад!

Он упал на пол, голова склонилась набок, а язык высунулся. Он потерял сознание!

Гу Цзяо:«...»

В этом мире действительно есть люди, которые падают в обморок из-за мяса!

___________________________________________________

Примечание:

* - здесь имеется в виду наблюдать за проявлением чувств у парочек и завидовать (на кит.сленге – есть собачий корм).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 67 - Яма-ловушка

Было что-то не так с его телом?

Гу Цзяо отнесла маленького Цзин Куна обратно в комнату и осмотрела его, но с ним все оказалось в порядке.

Прожив две жизни, Гу Цзяо видела людей, которые падали в обморок от вида крови, игл для иглоукалывания или инъекций, но она впервые видела человека, который падал в обморок из-за мяса. Действительно верно утверждение: век живи – век учись!

Остальные тоже были шокированы, но услышав, что мальчик издавал громкий храп, они поняли, что с ним все в порядке.

Когда маленький Цзин Кун проснулся, мясо со стола исчезло, он упал на стол и закричал!!

«Мое мясо! Мое мясо! Мое мясо ...»

Все: Дело не в том, что мы не оставили тебе мяса, а в том, что ты вообще не можешь его есть.

Уговаривать людей - не самая сильная сторона Гу Цзяо, поэтому старушка сама взяла на себя эту роль. Ей удавалось обманывать самых могущественных людей в мире, как же она могла испугаться такого маленького сопляка!

Старушка уговаривала его недолго.

Маленький Цзин Кун вышел из ее комнаты и пришел в комнату Гу Цзяо. Он сказал ей с печальным вздохом: «Мясо говорит, что не хочет, чтобы я его ел».

Гу Цзяо была ошеломлена: «Ах ... Значит, оно не хочет быть съеденным тобой ...".

Маленький Цзин Кун сдержал слезы и решительно заявил: «Тетушка сказала, что это потому, что я еще слишком мал. А вот, когда я вырасту, оно захочет быть съеденным мной».

Гу Цзяо до глубины души восхищалась старушкой. Как она смогла придумать такое оправдание. Да, она просто королева лжи! Должно быть, она уже ни один раз так обманывала людей, верно?

Старушка и сама не могла ясно вспомнить, у нее было лишь смутное ощущение, что она обманывала многих людей: и тех, кто был лучше нее, и тех, кто не был так хорош, как она, - в итоге все они всё равно были обмануты ею.

После того, как Сяо Люлань искупал маленького Цзин Куна, последний, одетый в пижаму, вернулся в комнату шурина, нет не верно, в свою собственную комнату!

Гу Цзяо тоже была готова пойти отдохнуть после мытья посуды.

В этот момент к ней подошел маленький Цзин Кун с маленькой подушкой в руках.

«Что случилось?» Гу Цзяо посмотрела на него и спросила: «Что-то не так?»

Водянистые глаза маленького Цзин Куна широко раскрылись: «Моя кровать говорит, что не хочет, чтобы я спал на ней сегодня».

Гу Цзяо замерла. Почему это прозвучало так знакомо?

Серьезно, ты ведь только недавно услышал эту софистику*, а уже применяешь ее в своих интересах?

Гу Цзяо протянула руки и обняла его: «Твоя кровать этого не говорила».

Маленький Цзин Кун: «Говорила».

Гу Цзяо: «Не говорила, она не может говорить».

Маленький Цзин Кун выпрямился и сказал: «Откуда Цзяо Цзяо знает, что она не может говорить? Если мое мясо может говорить, то и моя кровать тоже может говорить!"

Гу Цзяо: «...» Мне действительно нечего на это ответить.

Гу Цзяо пошла к старушке с серьезным выражением лица.

Тот, кто выдал эту софистику, должен и исправлять последствия!

Старушка решительно задвинула засов на двери и легла на кровать, накрыв голову одеялом: «Я уже засыпаю! Уже засыпаю!»

Гу Цзяо: «...»

Нехорошо с твоей стороны вести себя настолько безответственно, у тебя даже не предусмотрено послепродажное обслуживание твоего надувательства? Плохой отзыв!

Гу Цзяо не стала проявлять непреклонную настойчивость в отношении маленького ребенка, поэтому в конце концов она забрала маленького Цзин Куна в свою комнату.

В это время Сяо Люлань не произнес ни слова.

Маленький Цзин Кун помахал рукой Сяо Люланю с торжествующим выражением лица: «Я позволю тебе сегодня спать в западной комнате! Не скучай по мне слишком сильно!»

Счастливый маленький Цзин Кун долго подпрыгивал на кровати Гу Цзяо с подушкой в руках, а потом, утомившись, заснул.

Но наивно было бы думать, что маленький Цзин Кун сможет спать с Гу Цзяо всю ночь.

Как только он заснул, Сяо Люлянь подошел к нему с костылем и, ничего не говоря, отнес его обратно в западную комнату.

Нет такого понятия, как глубокие хитросплетения, есть только более глубокие хитросплетения, а твой шурин все равно остается твоим шурином!

Проснувшись, маленький Цзин Кун обнаружил, что лежит в своей постели в западной комнате, и не было ничего удивительного в том, что его сердце было разбито!

Он чувствовал, что спал зря!!!

Конечно, он не думал, что он не нужен Цзяо Цзяо, он мог легко догадаться, кто похитил его и принес обратно в эту комнату!

Каким бы благоразумным ни был маленький Цзин Кун, он не смог сдержаться. Он запрокинул голову, затопал ногами и закричал: «Плохой шурин! Плохой шурин! Как ты посмел украсть ребенка! Ты украл меня посреди ночи! Ты торговец живым товаром!»

Старушка лузгала дынные семечки в главном зале, когда услышала эти вопли, ее рука дернулась, и она рассыпала дынные семечки!

Торговец живым товаром? Так вот как это называется?

Сяо Люлань уже уехал в академию, а Гу Цзяо отправилась собирать горные товары. Дома остались только маленький Цзин Кун и старушка.

Последняя снова попыталась одурачить его, но на этот раз маленького пельменя было не так-то просто обмануть.

«Я хочу, чтобы стемнело! Я хочу, чтобы стемнело!»

«Стемнеет ближе к вечеру ...»

«Нет, нет! Я хочу сейчас! Уже темнеет! Ву, ву, ву ...»

Дети, которые умеют себя вести, обычно не плачут, но, когда они начинают плакать, люди не могут с этим справиться.

Маленький Цзин Кун плакал так громко, что все жители деревни бросились к нему. Их вопросительные взгляды, казалось, обвиняли старушку в том, что она издевается над маленьким монахом в своем доме.

Старушка почувствовала сильнейшую головную боль!

Она, которая вчера вечером отказалась от послепродажного обслуживания, теперь сама поплатилась за свою безответственность.

…..

Гу Цзяо не знала о том, что маленький Цзин Кун после пробуждения сильно расстроился и плакал. У нее не было опыта в воспитании детей, да и сама она выросла без любящего отца и матери, откуда же взяться опыту в этой области.

Если бы она просто собирала грибы на горе, то, возможно, услышала бы громкие крики маленького Цзин Куна, но сегодня она ушла немного дальше, чтобы выкопать весенние побеги бамбука на другой стороне горы.

В тот день, когда она усыновила маленького монаха, она обнаружила, что в лесу возле храма растут побеги бамбука.

Когда она продавала горные грибы на рынке, кто-то однажды в обмен за две горсти грибов предложил ей зимние побеги бамбука. В тот день она сварила куриный суп с ними, и Сяо Люлань все съел.

Сейчас зимних побегов бамбука уже не было, но весенние побеги бамбука тоже очень вкусные.

Путь через лес был трудным, поэтому не так много людей приходило выкапывать побеги бамбука. Вскоре корзина Гу Цзяо была заполнена до краев.

Когда она уже собиралась спуститься с горы, из глубины леса вдруг раздался болезненный стон.

Первой мыслью Гу Цзяо было, что один из жителей деревни пострадал, поэтому она не стала медлить и направилась в глубь леса.

Прибыв на место, она с удивлением обнаружила, что это был мужчина, попавший в яму-ловушку, глубина которой составляла целых два метра.

Ловушка выглядела немного знакомой ......

А ... Кажется, что это я вырыла её некоторое время назад.

Поскольку никакая добыча так и попала в яму-ловушку, она совсем позабыла о ней.

Она не ожидала, что спустя столько времени она поймает не добычу, а живого человека!

Какой живой человек осмелится забрести так глубоко в лес?

Гу Цзяо вытянула свою шею и заглянула в глубокую яму.

Мужчина почувствовал, что чья-то нависла тень над ним, и тут же поднял голову.

Как только их взгляды встретились, они оба ошеломленно застыли.

«Это ты?»

«Это ты?»

Они произнесли это в унисон!

Гу Цзяо: Разве это не тот высокомерный маркиз, который позволил своему охраннику бесчинствовать на улице, опрокинул мои вещи и почти отказался от возмещения ущерба?

Маркиз Гу: Не та ли это оборзевшая девчонка, которая избила моего охранника на улице, развела меня на деньги, так ещё и разбила мне голову?

Выражение лица маркиза Гу мгновенно стало холодным, и радость, поднявшаяся в его сердце от перспективы быть спасенным, исчезла.

Гу Цзяо: Хе-хе.

Гу Цзяо развернулась и пошла прочь!

Она не собиралась спасать этого человека!

____________________________________________________

Примечание:

* - софистика - рассуждение, состоящее из логически неверных умозаключений.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 68 - Отец и дочь

Маркиз Гу наблюдал за появлением Гу Цзяо, а затем смотрел, как последняя уходит, и его сердце запылало от гнева.

«Стой на месте!» - сурово крикнул он.

Да кто ты такой, чтобы приказывать мне остановиться?

Гу Цзяо удалялась с невозмутимым достоинством королевы, без малейшего намека на колебания, вызванные его статусом или его гневом.

Маркиз Гу никогда не встречал такого настолько высокомерного человека за всю свою жизнь!

Он уже знал ее личность из рассказа своей дочери: она была маленькой знахаркой из медицинского зала Тунфу, а ее учитель, доктор Ли, добился больших успехов в лечении Яньэра.

Из-за этого я решил простить ее за обиду, нанесенную мне в городе.

И вот тебе благодарность … она собирается оставить меня умирать здесь, в этих горах!

К тому же, что это был за взгляд, которым она одарила меня? Настолько бедная девчонка из деревни осмелилась презирать маркиза этой страны. Должно быть, ей надоело жить! Это явный вызов авторитету маркиза Динъань!

Как только я выберусь из этой ямы-ловушки, я накажу ее за непочтительность!

Если она не хочет спасти меня, пусть будет так. Я смогу выбраться и сам!

Аууу ...

Из глубины леса послышался слабый волчий вой.

Обычно взрослые волки не воют днем, так что это, должно быть, был молодой волк, не умеющий хорошо контролировать свою волчью сущность. Он издал пронзительный волчий вой, предположительно потому, что был голоден.

Неудивительно, что и взрослые волки из его стаи вскоре направятся сюда в поисках еды.

Гу Цзяо уселась под большим деревом неподалеку и стала ждать волка.

Маркиз Гу, находившийся в яме-ловушке, вытащил кинжал. Он был высокого роста, и эта яма не была для него такой уж глубокой. Дело осложнялось тем, что его нога попала в звериный капкан.

Он попытался открыть зажим капкана кинжалом, но, похоже, это был необычный капкан. После долгих попыток он не смог расшатать его.

«Ты не сможешь его открыть». Гу Цзяо достала курдюк с водой и сделала глоток в непринужденной манере.

Если бы капкан, который она сделала самолично, можно было бы так легко открыть, то это было бы слишком удивительно.

Маркиз Гу нахмурился и сказал: «Ты не ушла? Что? Ждешь, когда этот маркиз станет посмешищем?»

Гу Цзяо ответила: «Ты не смешной и некрасивый».

Маркиз Гу: «...!!!»

Разве я говорил об этом?

И что она имела в виду, говоря, что я некрасивый?

Не то чтобы маркиз Гу был высокомерным, но его красивое лицо затмевало его таланты с самого детства, и даже после того, как он обзавелся семьей, мир по-прежнему больше всего говорил о его красивом лице.

Это был первый раз, когда кто-то сказал, что он непривлекателен.

Маркиз Гу, по сути, был человеком, который относился к своему красивому лицу как к грязи, но, когда Гу Цзяо указало на это, ему это крайне не понравилось.

Молодой волк завыл еще несколько раз. Скоро должны были прийти и взрослые волки. Он не думал, что маленькая девочка способна справиться с одним, что уж говорить о нескольких взрослых волках.

Он сказал строгим голосом: «Чего ты ждешь? Почему бы тебе не найти способ вытащить отсюда этого маркиза? Через некоторое время придут другие волки, ты не сможешь спасти свою жизнь в одиночку!»

«Подождем», - ответила Гу Цзяо.

Подождем? Чего?

Если ты будешь ждать еще дольше, то волки действительно скоро придут!

Сердце маркиза Гу трепетало.

Хотя он и практиковал боевые искусства, все же не было никакой гарантии, что он сможет зарезать кинжалом взрослых волков, особенно когда его нога попала в звериный капкан.

Послышалось шуршание густой травы. Как и ожидалось, это был волк.

Гу Цзяо забралась на дерево.

Маркиз Гу так разгневался, когда увидел, что она забирается на дерево, как по мановению волшебной палочки, что от ярости у него сжалось сердце.

Неужели она оставляет меня умирать, а сама спасается, залезая высоко на дерево?

Не говорите мне, что она на самом деле ждала волков, намереваясь принести меня в жертву, поэтому и оставила меня в яме-ловушке одного?

Волк, на удивление, быстро нашел Маркиза Гу в яме-ловушке. Его глаза светились зеленым светом, пасть была широко раскрыта, а слюна капля за каплей стекала на землю.

Маркиз Гу крепко сжал кинжал в своей руке, готовясь к смерти.

Волк с шумом соскочил в яму-ловушку, выбив лапой кинжал из рук маркиза Гу, и злобно рванул к его шее!

В этот критический момент с неба спустилась худая фигура, схватила волка за голову и перерезала ему горло серпом ...

Кровь брызнула на лицо маркиза Гу.

Последний был совершенно ошеломлен!

В тот момент он действительно думал, что его ждет смерть, а когда брызнула кровь, его первой мыслью было, что это его собственная кровь. И только когда Гу Цзяо отбросила волка на землю, он понял, что был спасен.

Гу Цзяо вытерла руки, наклонилась с серпом в руках, открывая им капкан.

Когда маркиз Гу посмотрел на спокойную и собранную Гу Цзяо, он на мгновение подумал, что его глаза обманывают его.

Действительно ли эта девушка убила волка? Почему же она выглядит так, будто просто шинковала капусту!?

В своей прошлой жизни Гу Цзяо выполняла такие задания, которые были пострашнее, чем дикие волки. Если бы она не смогла убить даже волка, она бы умерла тысячи раз во время своих миссий.

Гу Цзяо одной рукой подхватила волка, а другой ухватилась за веревку, привязанную к дереву, и в два-три шага выбралась из ямы-ловушки.

«Хочешь подняться?» Гу Цзяо бросила веревку маркизу Гу.

Маркиз Гу не стал признаваться, что эта девушка вызвала у него сильнейший шок. Он молча схватился за веревку, позволяя Гу Цзяо потянуть его вверх.

Звериный капкан Гу Цзяо не был очень острым, он только лишь крепко удерживал жертву, но оказалось, что его другая нога была вывихнута и сильно отекла.

Он долго сидел на земле, прежде чем пришел в себя: «Ты только что ... использовала меня как приманку?»

Гу Цзяо ничего не ответила.

Маркиз Гу скрипнул зубами: «Отвечай! Ты использовала этого маркиза как приманку?»

Гу Цзяо открыто встретила его пристальный взгляд и ответила: «Если без тебя в качестве приманки, как бы я смогла поймать его? К тому же мне было проще убить его в яме-ловушке. На открытой местности рискуешь получить как минимум два укуса».

Маркиз Гу был так зол, что его зубы заскрипели от гнева: «Так ты действительно использовала этого маркиза как приманку! Ты порочная дикая девчонка!»

Гу Цзяо ответила: «Я не дикая девчонка, у меня есть отец и мать».

Маркиз Гу холодно рассмеялся: «Правда? Тогда, где же твой отец?»

Гу Цзяо задумалась на мгновение и серьезно ответила: «Он не может прийти, но ты можешь пойти к нему сам».

Маркиз Гу разгладил рукава и спросил: «Хорошо, говори, где он?»

Если ребенок не обучен, это ошибка отца. Хотел бы я посмотреть, что за ублюдок родил такую порочную девчонку!

Гу Цзяо посмотрела себе под ноги и ответила: «Он под землей».

Маркиз Гу: «...»

Гу Цзяо собрала свои вещи и приготовилась спуститься с горы.

Маркиз Гу сказал холодным голосом: «Ты собираешься просто оставить меня здесь одного?»

Гу Цзяо бросила на него странный взгляд, как бы говоря: Да, кто ты мне? Почему я должна заботиться о тебе?

Сердце маркиза Гу снова сжалось, он понял, что эта девушка никогда не видела мир и не понимала, какой силой обладает маркиз. Это было как в народной мудрости, что новорожденный теленок не боится тигра*.

Маркиз Гу сказал с откровенным выражением лица: «К счастью, этот маркиз не кровожадный человек». Иначе ты уже была бы давно мертва!

Гу Цзяо бросила на него пристальный взгляд и кивнула: «Действительно, к счастью».

Тех, кто замышлял убить ее, она обязательно убьет быстрее, причем сделает это очень чисто.

Маркиз Гу: Почему я вдруг почувствовал холодок на затылке ...

«Ты знаешь, как добраться до здешнего храма?» - спросил маркиз Гу.

«Да», - ответила Гу Цзяо.

«Тогда веди», - приказал маркиз Гу.

Гу Цзяо с сомнением посмотрел на тушу волка на земле.

Маркиз Гу догадался, что она не хочет оставлять здесь мертвого волка. В конце концов, она могла бы обменять его на рынке за приличное количество серебра - немалое состояние для бедной деревенской семьи.

Он нетерпеливо сказал: «Этот маркиз купит его у тебя!»

Гу Цзяо не стала отказываться: «Двадцать таэлей».

Маркиз Гу небрежно протянул ей серебряный слиток в двадцать таэлей, а затем спросил: «Теперь мы можем идти?»

Гу Цзяо убрала серебряный слиток и снова посмотрела на тушу волка на земле. Она спросила: «Что ты собираешься с ним делать?»

Маркиз Гу, не задумываясь, ответил: «Выбросить!»

«Ты уверен, что хочешь его выбросить?» Гу Цзяо с сомнением посмотрела на него.

Маркиз Гу пренебрежительно сказал: «Это всего лишь мертвый волк. Разве этот маркиз не может позволить себе выбросить его? Почему бы тебе просто не поторопиться и не отвести меня к храму?»

«О». Гу Цзяо наклонилась, затем с легкостью схватила волка и понесла его на плече, сопроводив свои действия словами: «Ты выбросил его, а я подобрала. Не проси меня потом вернуть его».

Маркиз Гу: «...!!!»

____________________________________________________

Примечание:

* - новорожденный теленок тигра не боится - о молодежи, совершающей необдуманные и дерзкие поступки, не задумываясь над их последствиями; т.е. не имеющий опыта не боится нового дела.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 69 - Удача

Маркиз Гу: Почему ты не сказала, что можешь унести его? Неужели ты демонстрировала это нерешительное выражение лица, решая, в какой руке его нести?

Маркиз Гу подумал, что если он когда-нибудь умрет преждевременно, то в этом будет виновата эта соплячка, выбесившая его до смерти.

Подумав о том, какой нежной и милой была его собственная дочь, а затем снова взглянув на эту соплячку, он просто не мог найти ничего в чем бы последняя могла сравниться с ней!

К счастью, она не моя дочь!

Гу Цзяо ничего не знала о внутренней борьбе маркиза Гу. Она шла впереди с волком на плече, и вскоре они вышли из леса.

Она подошла к ступеням и, указав на вершину, сказала: «Иди по ступеням вверх, и ты попадешь в храм».

Сказав это, она повернулась, намереваясь спуститься с горы.

Маркиз Гу окликнул ее: «Подожди, разве ты не собираешься отвести этого маркиза наверх?»

Гу Цзяо притормозила и удивленно посмотрела на него: «Почему я должна вести тебя туда?»

«Ты...» Маркиза Гу глубоко вздохнул, раз, другой, третий …. А затем спросил с натянутой улыбкой: «Как ты думаешь, почему я купил твоего волка, хотя он мне совсем не был нужен, и даже выбросил его прямо там на месте?»

Гу Цзяо на мгновение задумалась, а затем серьезно сказала: «Потому что ты глупый и тебе некуда девать деньги?»

Маркиз Гу готов был закашляться кровью!

Ааа! Аааа! Ааа! Ааа!

Что за выносящая мозг девчонка!

Изначально он думал, что Гу Янь, его сын, был самым раздражающим его человеком на свете, но с тех пор, как он встретил эту соплячку, он начал находить своего младшего сына вполне милым!

В конце концов, маркиз Гу не смог убедить Гу Цзяо показать ему дорогу. На самом деле, он знал, как подняться на холм, когда увидел ступеньки. Он просто хотел немного отомстить ей, усложняя ей жизнь своими придирками. Но на эту девушку не действовали ни кнут, ни пряник ...

Маркиз Гу был в ярости, но он ведь не мог ударить ее, не так ли? Особенно когда существовала большая вероятность, что он не сможет победить её ...

«Не позволяй этому маркизу увидеть тебя в следующий раз, иначе я сведу с тобой старые счеты!»

Гу Цзяо даже не обратила внимания на его слова, отвесила ему небольшой подзатыльник и неторопливо пошла вниз по склону горы!!

Маркиз Гу схватился за грудь, которая вот-вот должна была взорваться, а, когда он немного успокоился, то, прихрамывая, начал восхождение по ступеням.

Он направился прямо к настоятелю и рассказал ему, кто он такой.

Настоятель посмотрел на человека в окровавленной одежде, стоящего перед ним, и почти принял его за какого-нибудь отъявленного бандита. Он уже собирался позвать своих учеников, чтобы создать строй из Восемнадцати Архатов*, чтобы уничтожить этого бандита ...

«Но оказывается это ... маркиз Динъань. Простите этого старого монаха за то, что он не вышел встретить вас», - с сарказмом сказал настоятель.

Если Госпожа Маркиза была постоянной посетительницей храма, то Маркиз Гу, напротив, появился здесь впервые, поэтому настоятель и не узнал его.

Маркиз Гу бесстрастно сказал: «Настоятель, не нужно быть вежливым, я пришел сегодня, потому что у меня есть кое-что, о чем я хочу спросить вас».

Настоятель оглянулся: «Господин Маркиз пришел сюда один?»

Маркиз Гу ответил: «Именно так».

Если бы я был не один, то как бы я мог заблудиться?

На самом деле, он был сам виноват в том, что отказался сойти с коня. Когда он добрался до подножия горы, то уже тогда нашел дорогу к храму. Однако подниматься по ступеням было слишком утомительно, поэтому он не стал слезать с коня, а вместо этого решил найти дорогу к храму через горный лес.

Неожиданно он провалился в яму-ловушку, и не только его нога попала в звериный капкан, но и его лошадь вырвалась и убежала прочь. Что уж тут говорить, в итоге ему все равно пришлось честно подняться на гору пешком.

Настоятель понял важность дела и попросил своих учеников охранять дверь, чтобы никто не мог их потревожить. Затем он сказал: «Теперь Господин Маркиз может говорить».

Маркиз Гу начал разговор без обиняков: «Моя жена родила в этом храме. И этот маркиз хотел бы спросить, была ли в ту ночь другая роженица, которая тоже родила в храме?»

Зловещее предчувствие зародилось в сердце настоятеля, и он спросил: «Почему Господин Маркиз спрашивает об этом?»

Маркиз Гу равнодушно продолжил: «Настоятель, не беспокойтесь о причине этого вопроса. Просто ответьте этому маркизу, да или нет?»

Настоятель задумался на мгновение и, сжав в руке молитвенные четки, ответил: «... Да».

Сердце маркиза Гу сжалось: «Знает ли настоятель, где сейчас находится этот ребенок?»

Настоятель покачал головой и ответил: «Этот старый монах не знает. Та благодетельница приходила только один раз и не оставила своего имени. Она спустилась с горы через два дня после рождения дочери».

Маркиз Гу не удивился, услышав, что женщина родила дочь. В конце концов, если бы это было не так, как тогда могла бы произойти подмена?

Подумав о чем-то, он снова спросил: «Похожа ли была та женщина на женщину из богатой семьи?»

Настоятель снова покачал головой: «Нет, на ее одежде присутствовали заплатки».

Он видел ту женщину только издалека и даже толком не разглядел ее лица, лишь смутно помнил, что на ней была очень простая одежда.

В этот храм приходит много прихожан, так почему же я запомнил ту женщину? В основном это было связано с тем, что последняя, несмотря на большой живот, самостоятельно поднималась по ступеням на гору, чтобы возжечь благовония в храме.

Никто не ожидал, что у нее и у Госпожи Маркизы не будет другого выбора, кроме как остаться на ночь в храме, когда в конце дня начался проливной дождь.

Он не мог вспомнить, у кого первой начались роды. Ведь у Госпожи Маркизы имелись слуги, то та женщина была совершенно одна в комнате для отдыха и медитации. И только когда пришла повитуха, они узнала, что та женщина тоже скоро родит.

Это была очень беспокойная ночь.

В частности, тогда же настоятеля обманом заставили выпить ...

Настоятелю было невыносимо вспоминать тот день. Он собрался с мыслями, сложил руки вместе и произнес: «Храни нас Будда».

Маркиз Гу молчал.

Он раньше думал, что ребенка, конечно, могла забрать семья не таких высокопоставленных чиновников, как он, тем не менее, он не ожидал, что это эта семья окажется настолько бедной, что вынуждена была носить заплатанную одежду.

О том, какого ребенка вырастит такая семья, он даже не смел и подумать.

Глядя на Цзиньюй, которая так хорошо росла в поместье маркиза, можно было понять, что не рождение человека было самым важным, а то, в какой семье он воспитывался.

Мог ли ребенок, выросший в деревне, действительно стать достойной дочерью маркиза?

Однако положение ребенка было действительно трагичным, но, по крайней мере, она принадлежала к роду маркиза, и он не будет относиться к ней плохо, даже если не станет признавать её.

Он загладит свою вину перед ней в других аспектах.

Закончив разговор с настоятелем, маркиз Гу поднялся, чтобы уйти: «... Пожалуйста, никому не говорите, что я приходил в храм».

Настоятель кивнул в знак согласия, хотя и не знал, почему маркиз Гу тайно интересовался ребенком той женщины.

Маркиз Гу направился домой.

Оказаться без лошади было настоящим испытанием.

Особенно когда одна нога из-за вывиха распухла, превратившись в большую слоновью ногу.

Когда он, наконец, спустился к подножию горы, последние силы уже покинули его. Он сел на нижней ступеньке, тяжело дыша.

Вдруг он заметил, что сверху на него упала тень, как будто что-то огромное нависло над ним.

Он сжал кинжал на поясе и настороженно поднял голову, чтобы увидеть большую и крепкую лошадь.

Эта лошадь выглядела немного знакомой ...

Постойте, не та ли это лошадь, которую я потерял?

В следующую секунду он заметил человека, сидящего на лошади, и перекинутую поперек тушу волка.

«Это ты?» Маркиз Гу был настолько потрясен, что поднялся на ноги!

Гу Цзяо впервые в своей жизни оседлала лошадь. Ощущение от сидения на лошади было одновременно странным и необычным. Теперь возвышаясь на ее спине, она сразу же почувствовала превосходство короля, смотрящего на мир свысока!

Она натянула поводья, посмотрела сверху на маркиза Гу и серьезно кивнула: «Ну, да, это я».

Маркиз Гу: «...»

Последний странно посмотрел на лошадь под ней: «Откуда у тебя эта лошадь?»

Гу Цзяо честно ответила: «Я подобрала ее на дороге».

У маркиза Гу вдруг не нашлось слов, чтобы выразить свои чувства. Ты даже смогла подобрать лошадь на дороге? Что это за удача такая?

_____________________________________________________

Примечание:

* - 18 архатов - это почитаемые святые, апостолы в буддизме, занимают то же положение, что и 12 апостолов в христианстве.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 70 - Ссора

«Эта лошадь – моя», - маркиз Гу произнес торжественным голосом.

Гу Цзяо посмотрела на него с подозрительным выражением на лице, словно оценивая правдивость его слов.

Сердце маркиза Гу дрогнуло под ее взглядом. Он вдруг вспомнил, как она "подобрала" выброшенного им волка, и деловито заявил: «Я не выбрасывал эту лошадь, я случайно потерял ее!»

Хотя потерянные вещи могли забрать себе люди, нашедшие их, однако, если владелец заявлял о пропаже, то вещи должны были быть возвращены, иначе это считалось бы преступлением, связанным с присвоением чужой собственности.

Чжоу Ши и Лю Ши, которые забрали серебро Молодого Джентльмена Циня и отказались сразу вернуть его, столкнулись именно с такой ситуацией. В результате чего они были избиты деревянной палкой в ямэне и оштрафованы на крупную сумму.

Маркиз Гу, конечно, не знал о неожиданном казусе с людьми из семьи старосты деревни. Он только чувствовал, что должен блефовать, чтобы запугать эту маленькую девочку: «Если ты не отдашь мне лошадь, то будешь арестована и избита палкой в ямэне!»

Какой бы могущественной она ни была, она все равно оставалась деревенской девчонкой, а чего больше всего боятся деревенские люди? Конечно, это чиновников из ямэня. Она могла и не слышать о таком маркизе, как он, а поскольку не знала его, то, естественно, и не боялась.

Но ямэнь – совсем другое дело, не существовало ни одного деревенского жителя, который бы не боялся его власти!

Гу Цзяо выслушала его слова, однако не сразу ответила.

Маркиз Гу почувствовал, что у него появился шанс подавить ее!

В результате в следующую секунду он услышал, как она задала ему вопрос: «Как ты докажешь, что это твоя лошадь?»

Маркиз Гу застыл на месте.

Верно, как я могу доказать это?

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он решил сесть на одну из лошадей охранников, а не на своего ферганского скакуна, и даже эмблема маркиза на седле была им намеренно стерта.

«Подковы! Его подковы соответствуют подковам боевых лошадей в армии, которые отличаются от подков на рынке». Маркиз Гу, наконец, придумал доказательство.

Однако Гу Цзяо неожиданно сказала: «Я никогда не видела других подков. Так откуда мне знать, не обманываешь ли ты меня?»

Маркиз Гу поперхнулся.

Это был как разговор ученого с солдатом. Доказать что-то, используя доводы разума, было практически невозможно!

Гу Цзяо сказала честно и беспристрастно: «Как насчет этого, ты пойдешь в ямэнь и сообщишь о деле, если ямэнь скажет, что эта лошадь твоя, я сразу же верну ее тебе».

Сколько жизней было у уездного магистра, чтобы у него хватило смелости не присудить мне лошадь? Но проблема была в том, что он был маркизом Динъань из государства Чжао, потеряв лошадь, неужели он мог отправиться в уездный ямэнь, чтобы сообщить о этом?

Пойдут толки: Что с ним не так? Неужели у этого маркиза Динъаня не хватает лошадей или что-то в этом роде? Насколько он беден? Он настолько беден, что не может свести концы с концами, или он настолько беден, что вынужден просить еду на улицах, спорить с деревенской девушкой за лошадь, которую она подобрала по дороге?

Особенно если это была обычная лошадь, которая почти ничего не стоила.

Разве я хочу потерять лицо?

Гу Цзяо посмотрела на него и после минутного раздумья сказала: «Если ты действительно хочешь ее, я могу продать ее тебе. Однако, мне было так нелегко поймать ее».

Нелегко? Как это? Ты выглядела так, будто ехала на ней с самого начала! Ты сэкономила силы, не передвигаясь пешком! Даже мертвого волка не пришлось тащить на себе!

Маркиз Гу был очень зол на Гу Цзяо.

Однако и идти пешком он уже был не в силах.

Он не мог даже нанять карету, пока не доберется до города, а отсюда до города было не менее двадцати-тридцати миль*, и он боялся, что с такой распухшей ногой, он просто туда не дойдет.

«Пятьдесят таэлей», - сказала Гу Цзяо.

Маркиз Гу взорвался: «Почему эта кляча стоит дороже волчьей туши?! Это ж просто грабеж средь бела дня!»

Гу Цзяо серьезно сказала: «Волчья туша тебе была не нужна, но нужна лошадь».

Значит, ты поднимаешь цену, исходя из моих текущих потребностей!

Маркиз Гу был так разгневан, что у него заболела печень!

В итоге он выкупил свою собственную лошадь за пятьдесят таэлей серебра.

Это была его собственная лошадь … но кому он мог пожаловаться?

….

Когда маркиз Гу вернулся в поместье, уже смеркалось, и отблески заходящего солнца падали на карнизы зданий, отражаясь позолоченными бликами.

Маркиз Гу передал лошадь охранникам поместья и большими шагами направился во внутренний двор, где жила семья из четырех человек.

Как раз, когда он подошел к двери, он услышал сильный шум, доносящийся изнутри. Нахмурившись, он переступил порог и увидел, что почти все слуги двора передвигаются мелкими перебежками, прячась за деревьями и цветами, не смея открыто ни двигаться, ни ходить.

В галерее на плетеном кресле под присмотром застывших слуг полулежал его сын Гу Янь.

Рядом с ним стояла Гу Цзиньюй, лицо которой побледнело от гнева.

Последняя держала в руках маленького белого кролика.

«Почему ты мне не разрешаешь держать кролика?» - недовольно спросила Гу Цзиньюй.

Гу Янь лениво хмыкнул: «Ты просто не имеешь права оставлять его здесь».

Гу Цзиньюй надулась: «Назови мне причину, если у тебя есть смелость!»

Гу Янь заложил одну руку за голову и неторопливо сказал: «Это мой двор, поэтому если я говорю, что тебе нельзя его оставлять, значит, тебе нельзя его оставлять!»

Гу Цзиньюй топнула ногой, обнимая кролика: «Это и мой двор тоже!»

Гу Янь опять легкомысленно хмыкнул: «Твой двор находится в столице!»

Гу Цзиньюй жила в столице половину времени, в отличие от Гу Яня, который прожил здесь уже много лет. Поэтому Гу Янь, естественно, считал, что этот двор принадлежит ему больше.

Слуги от старших до младших не смели вмешиваться в их ссору, но и не могли забить на это и просто уйти. Они не могли позволить себе нести ответственность, если вдруг что-то случится во время ссоры брата и сестры.

Маркиз Гу почти понял, что происходит. Гу Цзиньюй с детства любила домашних животных, а Гу Янь, напротив, испытывал к ним отвращение. Брат и сестра часто ссорились по поводу того, чтобы завести домашнего питомца.

Он всегда задавался вопросом, ведь эти двое были двойняшками и должны были быть самыми близкими людьми в мире. Вполне логично было бы предположить, что между ними должны быть очень близкие отношения, но Гу Янь всегда издевался над Цзиньюй с тех самых пор, когда даже еще не умел говорить.

Гу Янь не позволял Яо Ши кормить грудью Цзиньюй, а когда она это делала, он плакал. Он также не позволял Яо Ши держать ее, и даже когда они лежали в колыбели, он бил или пинал сестру.

В то время Гу Янь был еще маленьким ребенком, пускающим молочные пузыри, поэтому никто не принял это близко к сердцу и просто списывал на детское собственничество.

Позже, когда Гу Янь стал старше, он уже не так сильно издевался над ней, но и не сближался с сестрой.

Все те вещи, которые он раньше не мог объяснить, стали более понятными после того, как он узнал о рождении Цзиньюй.

Гу Янь и его настоящая сестра провели вместе десять месяцев в утробе матери; они действительно были самыми близкими людьми в мире. Именно поэтому, когда Гу Янь родился, он ясно почувствовал, что девочка, лежащая рядом с ним, не была его сестрой.

А хотел он только свою настоящую сестру.

Только его настоящая сестра могла дать ему то же ощущение уверенности и безопасности, как в утробе матери, и все же рядом с ним лежала совершенно незнакомая девочка.

Неудивительно, что он всегда так громко плакал, он просто звал свою настоящую сестру.

К сожалению, никто из них его не понимал.

Он и сам не помнил об этом, но став старше сохранил это неприятие к Гу Цзиньюй в своих костях.

Маркиз Гу счел это предположение настолько абсурдным, однако не мог придумать лучшего объяснения, чем это.

Ссора между братом и сестрой все еще продолжалась.

Гу Цзиньюй жаловалась: «Маленький кролик не шумит и не суетится, почему ты даже его не позволяешь мне оставить? Ты хоть раз можешь проявить благоразумие?»

Гу Янь закатил глаза к небу: «Я отказываюсь!»

Гу Цзиньюй закусила губу: «Почему?»

Гу Янь высокомерно поднял брови: «Потому что мне нравится быть неразумным!»

«Ты...» Лицо Гу Цзиньюй покраснело от гнева!

____________________________________________________

Примечание:

* - в 1 миле – 1,61 км

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 71 - Поцелуй

В итоге Гу Цзиньюй не смогла уговорить Гу Яня.

Хотя она и была единственной дочерью в семье, однако, в конце концов, Гу Янь был самым младшим, да еще и со слабым здоровьем.

Наблюдая за тем, как Гу Цзиньюй неохотно позволила унести кролика, а Гу Янь торжествующе поднял брови, в своем сердце маркиз Гу испытывал смешанные чувства.

Гу Янь с юных лет был очень нелюдимым; он не был близок ни с кем, включая даже свою мать Яо Ши.

Он отвергал всех, кто хорошо относился к Гу Цзиньюй, но дело в том, что почти никто во всем поместье не относился к ней плохо.

Если бы сейчас он не знал правды, он бы, как и раньше, считал, что во всем виноват его сын, не думая о том, что именно он больше всех пострадал от исчезновения самого важного человека для него в этой жизни.

Однако, даже если он считал, что виноват его сын, он никогда не обвинял его в жестокости, а лишь удваивал свои усилия, чтобы загладить обиду, нанесенную Цзиньюй.

Однако обиды, которые переживала Цзиньюй, можно было компенсировать, но как быть с тем, что испытывал его сын?

То, что они не могли дать своему сыну, мог ли тот ребенок дать ему?

…….

После того как Гу Цзяо спустилась с горы, она не стала спешить домой, а сначала отнесла волка на рынок, где и продала его за восемнадцать таэлей серебра.

После этого Гу Цзяо отправилась в академию за Сяо Люланем и Гу Сяошунем, и потом они втроем вернулись в деревню.

Старушка, которая целый день воевала с маленьким Цзин Куном, наконец-то, была свободна.

Она обмякла в своем плетеном кресле, сил у нее не осталось ни на что, даже на самые простые движения. Ей казалось, что, если они бы задержались еще хоть на минуту, то она бы просто умерла на месте!

Маленький Цзин Кун весь день с нетерпением ждал Гу Цзяо, но, когда она, наконец, вернулась, он убежал обиженный.

Он сидел в западной комнате на маленькой скамейке в углу, один, прислонившись лицом к стене, выглядя так жалко, как только мог.

Гу Цзяо не поняла, что произошло, и была немного удивлена, не увидев маленького Цзин Куна: «А где Цзин Кун?»

Старушка со слабым вздохом указала на западную комнату: «Он злится и поэтому спрятался от тебя».

Гу Цзяо озадаченно спросила: «Злится? Кто его разозлил?»

Старушка недовольно посмотрела на Гу Цзяо и Сяо Люланя и ответила: «Вы двое! Кто велел вам нести его в свою комнату посреди ночи? Кто велел вам уходить до рассвета?»

Первое предложение было адресовано Сяо Люланю, а второе - Гу Цзяо.

«Я устала!» Старушка продемонстрировала, что не хочет больше заниматься делами этой супружеской пары!

Гу Цзяо сначала ничего не поняла, но как только старушка прямо указала ей, тогда только до нее дошло.

Она пошла в западную комнату.

Маленький Цзин Кун навострил уши, услышав чье-то приближение, но не обернулся.

Гу Цзяо подошла к нему сзади, наклонилась, заглянула ему в лицо и спросила: «Ты злишься на меня?»

Маленький Цзин Кун развернулся на маленькой скамеечке и продолжил сидеть спиной к Гу Цзяо.

Последняя опять мягко произнесла: «Я не хотела этого. Я не думала, что ты испугаешься».

Маленький Цзин Кун не смог удержать язык за зубами: «Я вовсе не испугался! Я не такой робкий!»

Гу Цзяо притворилась удивленной: «Правда? Тогда почему ты злишься?»

«Я ... Я ... Я ... Потому что я ...» Маленький Цзин Кун некоторое время заикался, не в силах сказать: Я скучал по тебе.

Гу Цзяо еще раз заглянула ему в лицо. Маленький Цзин Кун снова отказывался смотреть на нее. Но Гу Цзяо твердо посмотрела на него: «Хорошо, это была моя вина сегодня. Я прошу у тебя прощения. Сможешь ли ты простить меня?»

Маленький Цзин Кун бросил быстрый взгляд на Гу Цзяо и так же быстро опустил голову. Он сжал в кулаке край своей рубашки и тихо произнес: «Мне нужен поцелуй, чтобы простить тебя».

Сердце Гу Цзяо готово было растаять от умиления. Что это был за очаровательный малыш? Она подарила бы ему даже не один, а десять поцелуев!

Гу Цзяо без колебаний поцеловала его в маленькую щечку!

Маленький Цзин Кун остолбенел!

Он широко распахнул свои глаза, похожие на черные виноградины, и несколько секунд смотрел на Гу Цзяо, прежде, чем, наконец, громко вскрикнуть!

«Ах!»

Он сказал это просто так, в небрежной манере, не надеясь, что она действительно поцелует его!

Маленький Цзин Кун закрыл лицо своими маленькими ручками и застенчиво убежал!

После поцелуя он покраснел, как будто всю ночь пил вино.

Во время ужина он сидел рядом с Гу Цзяо и вел себя, как маленькая застенчивая мимоза.

Вечером Сяо Люлань, как обычно, набрал деревянный тазик воды. Сидя в нем, маленький Цзин Кун повернул левую щеку к Сяо Люланю и сказал: «Достаточно помыть только эту щеку, другую не надо, там поцелуй!»

Сяо Люлань с холодным выражением лица схватил мочалку из тазика и с остервенением потер им правую щеку.

Маленький Цзин Кун: «...»

Маленький Цзин Кун: «!!!»

«У-у-а-а-а ...»

Душераздирающий крик маленького Цзин Куна внезапно раздался из кухни, так что у старушки, которая закрылась в своей комнате, чтобы тайно полакомиться цукатами, заколотилось сердце, и она едва не поседела от страха!

Старушка не выдержала и яростно закричала: «Люлань! Что ты опять с ним сделал!?»

Сяо Люлань только и сделал, что стер поцелуй со щеки маленького монаха.

Маленький Цзин Кун плакал так жалобно, как будто случилась трагедия века.

Только когда Гу Цзяо подошла и поцеловала его еще раз, ему удалось остановить слезы.

После этого маленький Цзин Кун был очень осторожен и постоянно защищал щеку, прикрывая ее своей маленькой ладошкой, от коварных нападок плохого шурина.

Благодаря отсутствию волос на голове он мог ложиться спать сразу после принятия ванны, просто надев пижаму.

Держа в руках свою маленькую подушку, он сначала пошел в комнату старушки, чтобы пожелать той спокойной ночи, а затем направился в комнату Гу Цзяо, чтобы пожелать спокойной ночи и ей: «Цзяо Цзяо, я иду спать, увидимся завтра».

Гу Цзяо подошла, чтобы погладить его маленькую лысую головку: «Спи спокойно, я разбужу тебя завтра утром».

«Да!» Маленький Цзин Кун поскакал обратно в западную комнату.

Он снял обувь и забрался в постель.

Сяо Люлань сидел за своим столом и переписывал книгу.

Маленький Цзин Кун бросил настороженный взгляд на плохого шурина и отодвинул свою маленькую подушку подальше от подушки плохого шурина!

Сяо Люлань даже не поднял глаз и лишь тихо хмыкнул.

Маленький Цзин Кун, подбоченясь, заявил: «Не смей трогать мои поцелуи!»

Сяо Люлань поднял брови: «Твои поцелуи?»

Маленький Цзин Кун самодовольно ответил: «Цзяо Цзяо подарила их мне! У тебя то их нет!»

Сяо Люлань медленно посмотрел на мальчика, и его глаза остановились на его маленьких упитанных щечках, и затем он неторопливо произнес: «Мне не нужно их трогать. Они сами улетят, когда ты уснешь».

Лицо маленького Цзин Куна мгновенно изменилось!

Как будто он уже представил себе жестокую картину двух поцелуев, покидающих его в тот самый момент, когда он спал, и по всему его телу пробежал холодок!

Эти два маленьких предателя!

После трехсекундного шока маленький Цзин Кун поспешно вскочил с кровати и отправился в комнату Гу Цзяо, попросив у нее вуаль, чтобы обернуть ее вокруг лица и головы.

Он плотно закутался, как маленькая крестьянка, которая собирается работать в поле.

Затем он величественно вернулся в западную комнату в этом стандартном крестьянском наряде.

Маленький Цзин Кун горделиво поднял подбородок и сказал своему плохому шурину: «Я их накрыл! Они больше не смогут улететь!»

Маленький Цзин Кун был очень умным мальчиком, хотя ему еще даже не было четырех лет, но он знал больше, чем его братья в храме. В то время как остальные маленькие монахи ломали голову над тем, как читать священные писания, он уже мог читать их задом наперед.

Поэтому раньше, когда он сделал заявление Сяо Люланю о том, что всегда занимал первое место в храме на каждом экзамене и что привык к этому, это, на самом деле, не было обычным хвастовством, а было простой констатацией факта.

У него был целый набор собственной логики, которую никто не мог поколебать. Никто из старших братьев не мог победить его словесно, даже настоятель не мог. На самом деле он был большой головной болью в храме.

Лишь при встрече с Сяо Люланем он иногда терпел поражение.

Но его логика все еще была непобедима и сильна, поэтому, сколько бы плохой шурин ни влиял на его мысли, он все равно находил собственное решение.

Сяо Люлань сказал: «Что толку их прикрывать? Завтра, когда ты снимешь вуаль, они все равно улетят».

Маленький Цзин Кун ответил: «Нет, я их посадил там! Завтра утром они прорастут! В будущем они уже не смогут покинуть меня!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 72 - Провинциальный экзамен

Сяо Люлань потерял дар речи.

Он никогда раньше не воспитывал детей, поэтому и не знал, были ли чужие дети такими же странными.

Но маленький мальчик из семьи Сюэ Нинсян определенно не был таким. Он умел только есть, в отличие от маленького монаха, которого привела в дом Гу Цзяо. Сяо Люлань не имел ни малейшего представления о том, что творится в его голове.

Маленький Цзин Кун заснул, укрывшись одеялом, спокойно ожидая, когда прорастет его поцелуй.

Теперь, когда Гу Цзяо присматривала за западной комнатой и вовремя ремонтировала ее, в ней больше не было сырости. Матрас также проветривался на солнце всего несколько дней назад, поэтому был мягким и теплым.

Маленький Цзин Кун крепко спал, а его маленькое личико, казалось, светилось от счастья.

Сяо Люлань взглянул на него, но не принял это близко к сердцу и продолжил копировать книгу.

Скопировав строчку слов, брови Сяо Люланя слегка сошлись к переносице. Он отложил кисть, взял книгу и стал читать.

Но вскоре он обнаружил, что и книгу читать не очень интересно, и тогда ещё более глубокомысленно нахмурил свои брови.

Через мгновение он повернул голову, и его взгляд упал на маленького монаха, который спал, раскинувшись на кровати.

Он встал, подошел к кровати, слегка наклонился и кончиками длинных, тонких, нефритовых пальцев осторожно развязал вуаль, окутывающую голову мальчика.

Маленький Цзин Кун спал как убитый, не подозревая, что его плохой шурин снова собирается издеваться над ним.

Сяо Люлань посмотрел на розовые щечки на его маленьком лице, протянул свои дьявольские лапы и пощипал ими, как будто выковыривая что-то из лица маленького Цзин Куна!

Гу Цзяо, закончив свои дела, пришла в западную комнату, чтобы позвать Сяо Люланя заниматься восстановительной тренировкой.

Дверь была открыта, поэтому она незаметно вошла. В результате она увидела Сяо Люланя на кровати, щипающего своей тонкой нефритовой рукой лицо маленького Цзин Куна, как будто выдергивал какую-то невидимую траву!

И делал он это с таким серьезным выражением лица, намного более серьезным, чем когда читал книгу!

Гу Цзяо застыла в замешательстве.

Что он делает?

Он одержим или что-то подобное?

Он всегда выглядел, как важный ученый, но при этом так ребячился, когда играл с детьми?

На следующий день Гу Цзяо разбудила маленького Цзин Куна.

Первым делом он ощупал свою вуаль и с тайным облегчением увидел, что она все еще цела и обернута вокруг его головы.

Прошла одна ночь, должно быть, они уже проросли, и отныне поцелуи Цзяо Цзяо будут постоянно на моем лице!

Гу Цзяо не смогла сказала ему, что все семечки вчера вечером начисто выщипал шурин!

После завтрака Гу Цзяо, как всегда, отправилась провожать Сяо Люланя к входу в деревню. Раньше она провожала его одна, но теперь с ними был еще и маленький Цзин Кун. Пара мать и сын ... нет, старшая сестра и младший брат провожали его вместе.

Семья из трех человек представляла собой довольно восхитительное зрелище!

Стоит отметить, что репутация Сяо Люланя в городе выросла после того, как он сдал уездный экзамен, и люди стали обращаться к нему за копированием книг. Но чтобы дать ему возможность спокойно подготовиться к провинциальному экзамену, Гу Цзяо запретила ему копировать книги, чтобы пополнять семейный бюджет.

Сяо Люлянь закончил копировать книги, которые он уже начал, и получил десять таэлей серебра. Сейчас он копировал меньше половины того количества книг, которое делал раньше, но серебра получил в несколько раз больше.

Отдав Гу Цзяо все заработанные деньги, после этого он действительно больше не брался за копирование книг.

По мере приближения дня провинциального экзамена кандидаты начали усиленно готовиться.

Уездные и провинциальные экзамены проводились теперь раньше, чем при предыдущей династии. В конце февраля кандидаты уже должны были отправиться в экзаменационный комплекс, расположенный в столице провинции, для сдачи провинциального экзамена.

Дорога из города в столицу провинции в карете занимала несколько дней, а Сяо Люлань, несмотря на ежедневные восстановительные тренировки, все еще не мог отбросить костыль. Поэтому Гу Цзяо было не по себе, когда он отправлялся куда-то один.

Гу Цзяо хотела отправиться с ним в столицу провинции, но она не могла позволить себе поехать, оставив одних старого и малого.

К счастью, Фэн Линь попросил отпуск в академии и сопровождал Сяо Люланя в столицу провинции.

Перед поездкой Гу Цзяо собрала багаж Сяо Люланя, положив в него помимо одежды и серебра, несколько бутылочек с лекарствами из своей коробки с лекарствами на случай, если его укачает во время долгого путешествия, а также на случай, если у него будет расстройство желудка.

Карету для поездки в город предоставил декан Дин, Гу Цзяо не стала отказываться, хотя сейчас у нее не было недостатка в деньгах, чтобы нанять карету, но разве может наемная карета сравниться с каретой самого декана?

Кучер тоже был из академии, и он хорошо знал столицу провинции.

На рассвете кучер пригнал карету в деревню за Сяо Люланем, а Фэн Линь ждал их в городе.

Гу Цзяо отнесла багаж в карету и протянула кучеру кошелек, сказав: «Спасибо за тяжелую работу».

«Нет, нет, не нужно!» Декан приказал кучеру доставить Сяо Люланя на провинциальный экзамен. А он никогда не видел, чтобы декан относился к какому-либо студенту с таким вниманием, поэтому он, естественно, не осмелился воспользоваться благосклонностью Гу Цзяо в частном порядке.

Более того, всем было известно, что декан был неподкупным человеком. Если бы последний узнал о том, что он принимает взятки в частном порядке, его бы выгнали с работы в академии.

Гу Цзяо сказала: «Возьми, красный пакет для декана больше, чем тот, что для тебя».

Кучер: «...»

С другой стороны, в уборной разворачивался мужской разговор между маленьким Цзин Куном и Сяо Люланем.

Маленький Цзин Кун с серьезным выражением лица спросил: «Хочешь поговорить?»

«О чем поговорить?» - невозмутимо спросил Сяо Люлань.

Маленький Цзин Кун посмотрел на него и сказал: «Ты не должен стоять за моей спиной, когда я писаю. Я тоже не буду подглядывать".

Выражение лица Сяо Люланя осталось безучастным: «Ближе к делу».

Маленький Цзин Кун заявил прямо: «Я слышал, что вы с Цзяо Цзяо уже давно женаты, и никогда не уезжали так далеко».

Сяо Люлань поднял брови и спросил: «И что?»

Маленький Цзин Кун посмотрел прямо на него и сказал: «Семья будет переживать за тебя».

Сяо Люлань слабо дернул уголком губ: «О».

Маленький Цзин Кун торжественно поднял свою маленькую руку, останавливая его, а затем добавил: «Ты не должен чувствовать слишком большое давление, ничего страшного, если ты не справишься с экзаменами. В любом случае, когда я вырасту, я все равно буду хорошо сдавать экзамены. Семья не должна полагаться в этом вопросе только на тебя, я могу справиться с этим!»

Сказав это, он отошел от стульчака, натянул свои штаны и с властным видом вышел на улицу!

Сяо Люлань, на которого сейчас посмотрели свысока, потерял дар речи: «...»

Что это за пронырливый высокомерный маленький монах?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 73 - Посещение

С другой стороны, маркиз Гу остался на "Вилле Горячего источника".

Маркиз Гу занимал важное положение в столице и не мог долго отсутствовать, но дело было настолько важное, что он написал своему второму сыну в столицу, попросив его войти во дворец и от его имени испросить отпуск у Его Величества.

Обычный маркиз, возможно, и не мог бы добиться аудиенции у Его Величества, но кто позволил родной сестре маркиза Гу быть любимой наложницей Его Величества? Поэтому Второму Молодому Господину Гу не составило большого труда войти во дворец, чтобы предстать перед Его Величеством.

Его Величество также знал о положении Гу Яня и догадался, что маркиз Гу остался, возможно, потому что его младший сын был в очень плохом состоянии. Итак, он сказал маркизу Гу, что тот может спокойно оставаться на вилле и приводить дела своей семьи в порядок.

... Другими словами, Его Величество имел в виду, что маркизу Гу разрешено вернуться в столицу после того, как он разберется с похоронами Гу Яня.

Маркиз Гу ничего не знал о внутренних мыслях Его Величества, так как был занят поисками ребенка.

Маркиз Гу сначала нашел повитуху, которая принимала роды у Яо Ши.

Эта повитуха была приглашена из соседней деревни, а поскольку круг поисков был невелик, новостей не пришлось долго ждать.

К сожалению, оказалось, что эта женщина умерла несколько лет назад, а ее семья знала только то, что она действительно пошла в храм, чтобы принять роды, и получила большое вознаграждение, но больше они ничего не знали.

Маркиз Гу лечил мертвую лошадь, как будто она живая*. Он продолжил искать в соседних деревнях, и нашел несколько подсказок.

В храме в общей сложности родилось пять детей, одному из которых сейчас было уже восемнадцать, другому - девятнадцать, а третьему - семь лет. Возраст всех троих не подходил, но оставшиеся двое соответствовали по возрасту. Оба являлись жителями деревень у подножия горы, один из деревни Синхуа, другой из деревни Цинцюань.

Доверенные охранники маркиза Гу сначала отправились в деревню Синхуа и выяснили, что этот ребенок был мальчиком и месяц его рождения не совпадал.

Двойняшки родились в октябре, а этот мальчик родился в августе.

В таком случае оставался только ребенок из деревни Цинцюань.

Если и этот окажется неверным, то им придется искать за пределами города Цинцюань, и тогда поиски могут затянуться на неопределенное время.

«Господин Маркиз». Хуан Чжун, доверенный охранник маркиза Гу, являлся ответственным за это расследование. Он сказал: «Господин Маркиз, деревня Цинцюань - это не деревня у подножия храмовой горы. Она находится на другой стороне горы, боюсь, что ...»

Там маловероятно ...

Маркиз Гу думал так же, поэтому деревня Цинцюань была поставлена последней в списке.

Маркиз Гу не питал особых надежд в своем сердце и сказал Хуан Чжуну: «Сначала иди и проверь. Вернись один, если это не так, а если это подтвердится ..., я буду ждать тебя в чайном домике в городе».

«Да».

После того как Хуан Чжун получил приказ, он мгновенно сел в карету и отправился в деревню Цинцюань.

Хуан Чжуну было около сорока лет, он обладал крепкой фигурой и приятным лицом, на первый взгляд он казался хорошим человеком и мог легко завоевать доверие незнакомцев.

«Это ребенок семьи Гу!» - сказал старик, который сидел перед своим домом и принимал солнечные ванны.

Старик был малость древним, глуховатым и забывчивым, но он все же вспомнил, что у семьи Гу имелся ребенок, который родился в храме.

«Какая семья Гу?» - спросил Хуан Чжун.

«Старосты деревни! Старосты деревни Гу!» Махнув рукой, старик показал направление.

Не могу поверить, что фамилия тоже Гу? Какое совпадение.

Хуан Чжун поблагодарил старика, сел в карету и направился к старой резиденции семьи Гу.

Гу Дашунь и Гу Сяошунь были в академии, староста деревни Гу взял с собой Гу Чанхайя в ямэнь собирать рис, а Гу Чанлу и Гу Эршунь занимались весенним севом в поле. В данный момент в доме находились только Гу Юэ, Ву Ши и две ее невестки.

Гу Юэ открыла дверь.

Она уже не в первый раз видела дворянина и карету, но все равно была ошарашена: «Кого вы ищете?»

Это была нормальная реакция для деревенской девушки, которая никогда не видела мира, поэтому Хуан Чжун улыбнулся и сказал: «Могу я узнать, здесь ли староста деревни Гу?»

Испугавшись разговора с незнакомым мужчиной, Гу Юэ повернула голову и побежала к дому: «Бабушка! Кто-то ищет дедушку!»

Старая Госпожа Гу и ее невестки в этот момент рубили перец чили на заднем дворе. Увидев, что Гу Юэ в панике бежит к ним, Ву Ши нетерпеливо нахмурилась: «Кто ищет твоего дедушку?»

Гу Юэ указала назад: «Я не знаю его, он приехал в большой карете».

Как только она услышала, что человек приехал в большой карете, выражение лица Ву Ши изменилось.

Она положила кухонный нож, вытерла руки тряпкой и быстро пошла к двери.

Карета Хуан Чжуна была запряжена двумя лошадьми, что было на одну лошадь больше, чем в карете управляющего из академии, который в прошлый раз доставил документы Гу Сяошуню. В голове Ву Ши мгновенно пронеслось: Этот человек был выше, чем декан академии!

Но как такой выдающийся человек мог прийти к ним в дом?

Ву Ши с улыбкой спросила: «Кто вы? Что вы хотите от моего мужа?»

«Моя фамилия Хуан. Я слышал, что в вашей семье есть ребенок, родившийся в храме, я хочу расспросить об этом ребенке».

Улыбка Ву Ши внезапно исчезла с лица.

Значит, он искал эту маленькую дурочку. А если это дело как-то связано с этим ходячим бедствием, то это не сулит нам ничем хорошим!

Ву Ши уже собиралась закрыть дверь с мрачным лицом, но тут подошла Лю Ши, ее глаза алчно сверкнули, и она с усмешкой сказала: «Ты не можешь просто так здесь расспрашивать».

Хуан Чжун понял, его улыбка не изменилась, и он достал из рукава серебряный слиток.

Глаза Старой Госпожи Гу и ее невестки мгновенно расширились.

Лю Ши рукой потянулась за ним, но Ву Ши опередила ее! Лю Ши втайне скрипнула зубами, ведь это она попросила серебро, как же оно оказалось в руках свекрови?

После того, как Ву Ши взяла серебро, ее лицо стало выглядеть немного лучше: «Что вы хотите узнать? Спрашивайте!»

«Сколько лет ребенку? Она девочка?»

«Четырнадцать! Это девочка!»

На этот раз глаза Хуан Чжуна загорелись: «В каком месяце она родилась?»

Этот вопрос поверг Ву Ши в замешательство. Кто стал бы утруждать себя тем, чтобы запоминать дату рождения этой маленькой дурочки, до которой никому не было дела?

Лю Ши поспешно ответила: «Я знаю, я знаю, я знаю! Она родилась в октябре!»

В тот месяц она узнала, что беременна Гу Сяошунем, поэтому хорошо запомнила.

Не могу поверить, что даже месяц правильный. Сердце Хуан Чжуна затрепетало: «В какой день?»

«Вроде, семнадцатого или восемнадцатого?» Лю Ши не могла точно вспомнить дату. Оказалось, что кроме Гу Сяошуня никто в семье Гу не удосужился запомнить день рождения Гу Цзяо.

Двойняшки родились восемнадцатого числа. Можно сказать, что эти данные очень близки.

Хуан Чжун сдержал свое волнение и продолжил спрашивать: «В каком храме она родилась?»

Лю Ши указала пальцем и сказала: «Где же еще, в храме на другой стороне горы?»

В этот момент появился Гу Чанлу с мотыгой на плече.

Лю Ши помахала ему рукой: «Муж мой, девочка Цзяо родилась семнадцатого или восемнадцатого числа?»

«Восемнадцатого, а в чем дело?» - Гу Чанлу ответил, подозрительно глядя на человека и карету перед дверью их дома.

Хуан Чжун был взволнован до предела: Все было правильно, все сходится. Совершенно неожиданно, ребенок, на которого они не возлагали особых надежд, оказался на самом деле именно тем, кого они искали.

Гу Чанлу подошел к Ву Ши и Лю Ши. В это время Чжоу Ши тоже вышла посмотреть в чем дело.

Лишь Гу Юэ робко пряталась за дверью главного зала и тайком поглядывала в их сторону.

Хуан Чжун уже не мог скрывать своего волнения, поэтому Гу Чанлу оглядел его с ног до головы и спросил у Лю Ши: «Почему ты вдруг спросила о девушке Цзяо?»

Лю Ши отвела Гу Чанлу в сторонку, указала на серебро в руках Ву Ши и прошептала: «Он пришел расспросить о девушке Цзяо, дал нам взамен серебряный слиток, но мать забрала его себе!»

Гу Чанлу посмотрел на Лю Ши, недовольный тем, что его жена в таком тоне жалуется на свою свекровь, но и с действиями матери он был также не совсем согласен.

Он подошел к Ву Ши и сказал: «Мама, мы не можем взять это серебро».

Ву Ши покрепче сжала серебро в руке: «Почему мы не можем взять его?»

Гу Чанлу посмотрел на Хуан Чжуна и сказал: «Мы даже не знаем, кто он такой и почему расспрашивает о девушке Цзяо? Что если он плохой человек и замышляет против нее что-то плохое?»

Ву Ши была не очень рада слышать подобное. Какое ей было дело до того, будет жить или умрет это ходячая катастрофа? Лучше пусть она умрет и больше не будет навлекать на ее семью новые бедствия!

______________________________________________________

Примечание:

* - лечить мертвую лошадь как будто она живая – кит.идиома означающая - предпринять отчаянную попытку, не сдаваться до последнего, идти на крайние меры.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 74 - Признать родство

Хуан Чжун сказал: «Не волнуйтесь, я не злой человек. Возможно, это прозвучит немного неожиданно, но я хотел бы узнать, могу ли я встретиться с молодой леди Цзяо?»"

«Нет!» - выдал Гу Чанлу, нисколько не задумываясь.

Они не позволяют мне даже увидеть ее, так как же я смогу привезти ее в ту чайную, чтобы маркиз увидел ее? Не могу же я просто взять и вырубить всю семью, чтобы похитить ребенка?

Кроме того, в данный момент он даже не знал, как выглядит этот ребенок!

Кроме того Хуан Чжун чувствовал, что существует большая вероятность того, что эта девушка была его собственной Молодой Госпожой, и, для него было бы плохо оскорбить семью приемных отца и матери его Молодой Госпожи.

Он смягчил свой тон и сказал: «Могу я узнать, где родители ребенка? Мне есть что сказать им».

Ву Ши ответила: «Ее родители умерли, я ее бабушка. Это я ее вырастила! Если у тебя есть что сказать, скажи мне!»

Невероятно, неужели она потеряла отца и мать еще в детстве? Настроение Хуан Чжуна внезапно стало тягостным, он задумался на мгновение и спросил: «Могу я войти и поговорить?»

Ву Ши привела Хуан Чжуна в дом.

Хуан Чжун расспросил некоторые подробности о родах Сюй Ши в том году, в частности спросил, почему последняя отправилась подниматься на гору с таким большим животом.

Оказалось, что Сюй Ши была не из этой деревни. Она вышла замуж и уехала в далёкое место. В то время из родительского дома пришло письмо от ее матери, в котором она сообщала, что отец Сюй Ши при смерти, и просила последнюю найти способ вернуться домой.

Сюй Ши была беременна, поэтому, естественно, семья мужа не разрешила ей так далеко ехать. В отчаянии она решила хотя бы пойти в храм, чтобы помолиться Бодхисаттве.

Она скрыла это свое намерение от семьи мужа. Она только сказала, что идет собирать дикие овощи и обязательно вернется до темноты. Кто же знал, что внезапно разразится гроза, а поскользнувшись и неудачно упав, она будет вынуждена остаться в храме.

Преждевременные роды у Госпожи Маркизы были вызваны двойней, а у Сюй Ши были результатом несчастного случая.

Семья Гу поначалу не знала, что она находится в храме, когда последняя не вернулась домой, а на улице в то время уже начался сильный дождь. Гу Саньфан отчаянно порывался отправиться на поиски своей жены, но его удержали два старших брата.

Идти в горный лес в такую грозу было просто смерти подобно!

Сюй Ши вернулась домой через два дня с уже родившимся ребенком - девочкой с красным пятном на лице. Последняя была настолько уродлива, что даже не была похожа на своего отца Гу Саньфана.

Надо сказать, что последний был известен своей красивой внешностью, поэтому многие девушки со всей деревни стремились стать его женой. Но в итоге выбрали Сюй Ши, в основном из-за ее большого приданого.

В какой-то момент у Ву Ши возникло подозрение, а не потеряла ли Сюй Ши своего ребенка в горах, и, боясь, что семья ее мужа обвинит ее, она подобрала случайного ребенка и принесла его в их дом.

Сюй Ши была честным человеком. Она заявила, что родила ребенка в храме и что они могут спросить настоятеля храма, если у них есть сомнения.

Ву Ши так и поступила и послала свою вторую невестку Лю Ши разузнать все в храме. Та подтвердила, что Сюй Ши действительно родила ребенка в храме, и ребенок родился живым, так как его плач был слышен по всему храму.

«Вы его не перепутали?» - спросила тогда Лю Ши.

Монах только рассмеялся: «Знаешь ли ты, кто была другая благодетельница, которая родила здесь в ту же ночь? Это была знатная дама из столицы, так кто мог спутать ребенка из твоей семьи?»

Это мгновенно заставило Лю Ши замолчать.

Ребенок знатной дамы был дороже золота, его невозможно было спутать, не говоря уже о том, чтобы забрать.

Услышав это, Хуан Чжун теперь был полностью уверен, что ребенок Сюй Ши - именно тот человек, которого он искал.

Но, похоже, Сюй Ши даже не подозревала, что забрала не того ребенка, которого нужно.

«Какое совпадение, ее фамилия тоже Гу». Хуан Чжун вдруг почувствовал в этом некую предопределенность судьбы. Он быстро спросил: «Сюй Ши и Гу Саньфан любили этого ребенка?»

Что за нелепый вопрос? Сюй Ши и Гу Саньфан были готовы сдувать с девочки пылинки, не спуская её с рук ни на минуту!

На самом деле, именно это и вызывало недовольство Ву Ши. Сюй Ши была курицей, не умеющей нести яйца, она узурпировала такого хорошего мужа, как Саньфан, но долго не могла произвести на свет ребенка.

Наконец, она родила девочку, которая была не только некрасивой, но и глупой.

Только когда она выросла, они узнали, что другие дети ее возраста умеют прыгать и танцевать, а она не умела даже ходить и не могла произнести слово «мама» до трех лет.

Несмотря на это, ее родители не отворачивались от нее и любили ее до глубины души.

Тяжелая жизнь Гу Цзяо началась только после смерти родителей.

Конечно, Ву Ши не упомянула об этом.

В голове Хуан Чжуна собралось столько подсказок, которые нужно было переосмыслить, поэтому он некоторое время не замечал, что Ву Ши хотела что-то добавить, но не решалась.

Он посмотрел на Ву Ши и остальных и сказал, сдерживая волнение: «Честно говоря, знатная дама, родившая в храме в том же году, - моя Госпожа, а двое детей ... возможно, они были перепутаны тогда».

Присутствующие были ошеломлены.

«Я, я ... Я не совсем поняла, повторите еще раз", - запинаясь проговорила Ву Ши.

Хуан Чжун с улыбкой сказал: «Дочь Гу Саньфана - Молодая Госпожа моей семьи».

Ву Ши недоуменно спросила: «А ваша семья - ...?»

Хуан Чжун сказал мягким тоном: «Поместье маркиза Динъань».

Бум!

Присутствующих людей словно поразило громом.

Они не разобрали всех слов, но зато четко услышали первые два.

Поместье маркиза!

Эта дурочка действительно принадлежала поместью маркиза?

«Неужели этот маркиз, владеющий поместьем, является более крупным чиновником, чем уездный магистрат?» - настороженно спросила Лю Ши.

Поместье маркиза не являлось присутственным местом, а местом проживания семьи маркиза, но маркиз действительно был чиновником. Поняв смысл слов Лю Ши, Хуан Чжун улыбнулся и ответил: «Естественно».

Хуан Чжун не стал уточнять, насколько велик был разрыв между этими понятиями, они бы все равно не поняли, если бы он стал объяснять.

Любой, кто осмелился спросить об этом в столице, скорее всего, был бы раздавлен за оскорбление маркиза.

Сравнивать маркиза с магистратом какого-то дерьмового уезда – кто бы осмелился на такое?

Хуан Чжун все еще сохранял вежливый тон с семьей Гу. В конце концов, эта семья вырастила его Молодую Госпожу. Он любезно сказал: «Господин Маркиз в городе. Могу ли я взять этого ребенка на встречу с Господином Маркизом?»

Присутствующие были настолько ошеломлены, что не могли произнести ни слова. Во-первых, они были удивлены, они никак не ожидали, что происхождение этой дурочки окажется настолько грозным. Во-вторых, они были напуганы, ведь за прошедшие годы они так много издевались над ней. Если маркиз узнает, что мы так жестоко обходились с его собственной дочерью, разве он не отправит их тогда в ямэнь, чтобы их одного за другим заключили в тюрьму?

Как раз, когда в комнате царило смятение, Гу Чанхай прибыл домой.

Сначала он заметил возле дома большую карету, а затем увидел комнату, полную людей с испуганными выражениями лиц.

Он посмотрел на Хуан Чжуна, кто источал властную ауру, нахмурился и спросил Ву Ши: «Мама, в чем дело?»

«Где твой отец?» - Ву Ши оглянулась по сторонам.

Гу Чанхай ответил: «Отец пошел к дяде и сказал, чтобы я вернулся первым».

«Это ...» - Ву Ши не знала, что сказать своему сыну.

Хуан Чжун понимающе улыбнулся и сказал: «В таком случае, я попрошу кого-нибудь отправить сообщение Господину Маркизу, а вы обсудите, как сказать об этом ребенку. Если это составляет трудность для вас, то я могу сделать это сам».

Когда случается нечто столь значительное, по здравому размышлению, естественно нужно дать время другой стороне переварить все это. Однако он не мог откладывать это надолго. Он должен был увидеть ребенка сегодня, несмотря ни на что.

После того как Хуан Чжун вышел, свекровь и невестки с трепетом рассказали историю рождения Гу Цзяо.

Хотя Гу Чанхай был уже взрослым мужчиной, его реакция была не лучше, чем у трех женщин. Все его лицо побледнело, а ноги и ступни стали ватными.

Если бы они хорошо относились к Гу Цзяо, они, естественно, были бы рады услышать эту новость. Но дело в том, что ... они вообще не воспринимали Гу Цзяо как члена своей семьи!

Они не давали ей хорошей еды и питья. Они заставляли ее делать всю самую тяжелую и грязную работу: косить траву, кормить свиней, убирать свиной навоз ... Но она была настолько глупой, что даже с этим не всегда справлялась, поэтому постепенно перестали разрешать ей это делать.

Но побои и брань были все еще обычным делом, и еще до того, как ей исполнилось четырнадцать лет, ее насильно выдали замуж за калеку, которого она же и подобрала в лесу, и даже выгнали обоих жить отдельно.

Если маркиз узнает об этом, останется ли у нас шанс на жизнь?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 75 - Истинно или ложно

«Муж мой, скажи что-нибудь. Что нам делать?» Чжоу Ши была встревожена, душа у нее была не на месте. Если бы спросили, кто из семьи Гу хуже всех относился к Гу Цзяо, то это были Ву Ши и она.

Конечно, Лю Ши тоже не была хорошим человеком, только вот последняя вымещала на Гу Сяошуня половину своего гнева, она била его сильнее, чем кого бы то ни было.

Существует поговорка, что "гнев рождается в сердце, и он же дает людям мужество". В гневе люди могли сделать все, что угодно. Точно так же люди, напуганные до смерти, сделают все, чтобы защитить себя.

В этот момент Гу Чанхай принял смелое решение: «Пусть Юэ идет».

«Что?» - Чжоу Ши остолбенела.

Ву Ши и Гу Чанлу тоже замерли.

Мы же не ослышались? Неужели сын Первого дома хочет заменить девушку Цзяо своей собственной дочерью?

«Старший брат, мы не можем!» - первым возразил Гу Чанлу.

Если отбросить его вину перед Третьим домом, он был слишком робок, чтобы провернуть такое рисковое дело.

Лю Ши тоже не была довольна таким решением, ведь это не ее дочь должна была стать Молодой Госпожой поместья маркиза, вместо того чтобы наслаждаться благословениями, она должна была в страхе следовать за Первым домом.

Ву Ши и Чжоу Ши ничего не сказали. Одна из них была бабушкой Гу Юэ, а другая - матерью, они обе могли извлечь из этого прямую выгоду.

И они не боялись.

Гу Чанхай начал убеждать Второй дом: «Второй брат и Вторая невестка, если вы не думаете о себе, то подумайте об Эршуне. Эршунь тоже способный ребенок, просто Дашунь родился раньше и раньше пошел учиться, но поскольку семья не могла позволить себе платить за двоих детей, обучение Эршуня задержалось. Как только Юэ уедет в поместье маркиза, я обязательно прослежу, чтобы она взяла Эршуня в столицу учиться!! С интеллектом Эршуня, как он может не сделать себе там имя?»

Эти слова дошли до сердца Лю Ши.

Лю Ши всегда мечтала греться в лучах успеха Эршуня. Она также твердо верила, что Эршунь был тем, кто мог добиться успеха, просто Гу Дашунь отнял у него все возможности!

Гу Чанхай продолжал искушать: «Ребенок Третьего брата не близок к нам, поэтому мы не можем на нее рассчитывать. И, возможно, она будет отослана обратно из поместья маркиза! Не ждите, что маркиз возместит нам деньги за то, что мы вырастили для него его дочь. Если говорить о долге, то мы тоже им должны! Сколько маркиз тратит на дочь Третьего брата каждый год, и сколько мы тратим на девушку Цзяо каждый год? Если подумать, то это мы должны больше, верно?»

Услышав о долге, выражения лиц Второго дома быстро изменились.

Гу Чанхай продолжил: «Но, если Юэ’эр поедет туда и скажет о нас много хороших слов, разве маркиз может не пойти навстречу ее желаниям? Вы все видели, как Юэ’эр росла. Разве никто не понимает, какой у нее характер? Она была ближе всех к своей Второй тете!»

Лю Ши выпрямилась.

На самом деле, отношения между Гу Юэ и Лю Ши не были такими уж близкими, но первая была послушной, трудолюбивой и мягкосердечной. Лю Ши не испытывала к ней неприязни, да и Гу Юэ тоже никогда не сердилась на свою Вторую тетю.

Чжоу Ши поспешила поддержать Лю Ши: «Верно, она всегда говорила мне, что больше всего любит свою Вторую тетю! Она даже сказала, что ее Вторая тетя очень красивая! Намного красивее меня!»

В прошлом Чжоу Ши никогда бы не признала, что Лю Ши выглядит лучше нее, но сейчас все средства были хороши, чтобы уговорить Вторую невестку, верно?

Лю Ши успешно поддалась на уговоры и смущенно улыбнулась: «Верно, кому может не понравиться Юэ’эр?»

Успешно убедив Лю Ши, Гу Чанхай повернулся к Гу Чанлу и сказал: «Второй брат! Старший брат знает, что ты не любишь заниматься сельским хозяйством, а хочешь вести бизнес. Когда Юэ'эр уедет в поместье маркиза, я попрошу ее купить тебе лучший магазин в городе, и тогда ты сможешь заниматься любым делом, каким пожелаешь!»

Гу Чанлу внезапно потерял дар речи.

Действительно, его мучила совесть по отношению к Третьему дому, но ... Он также очень хотел иметь свой собственный бизнес.

«Насчет отца ...» - слабо произнесла Лю Ши.

Гу Чанхай хорошо знал, каким был старик. Его привязанность к Гу Цзяо не была сильной, и не секрет, что он предпочитал внуков внучкам. Но если его действительно попросить совершить такую подлость, которая может повредить его репутации, он скорее всего откажется.

«Я расскажу ему об этом позже».

Лю Ши скривила рот и сказала: «Тогда скажи ему сам, и не втягивай нас в это!»

Гу Чанхай усмехнулся: «Не волнуйтесь, Второй брат и Вторая невестка, это исключительно моя идея. Если старик захочет кого-то отругать, он будет ругать меня одного».

«А в поместье маркиза ничего не заподозрят?» - неожиданно спросил Гу Чанлу.

Гу Чанхай рассмеялся: «Как это возможно? Кто бы там мог подумать, что у нас найдется столько смелости? Кроме того, этот человек уже спрашивал людей в деревне, как найти нашу семью Гу; скорее всего, он больше не будет ни о чем спрашивать».

Чжоу Ши спросила: «А как насчет смешения крови, чтобы распознать родственников? Я слышала, что такой метод существует».

Улыбка Гу Чанхайя стала еще шире: «Это еще проще. Юэ'эр и настоящая дочь Третьего брата - кровные родственники. Когда придет время, пусть Юэ'эр найдет способ заменить каплю крови маркиза на кровь настоящей дочери третьего брата. Это естественным образом все скроет».

Семья Гу приняла решение о судьбе Гу Цзяо и Гу Юэ так же, как раньше решила судьбу Гу Цзяо и Сяо Люланя. Они просто не задумывались о том, согласны или не согласны люди, за которых это решение было принято.

Гу Юэ'эр кричала и плакала, что не хочет быть дочерью чужого человека. Чжоу Ши и Лю Ши пытались переубедить ее, но она не слушала их, и только когда Гу Чанхай сильно ударил ее по лицу, она стала послушной.

Чжоу Ши помогла дочери переодеться в приличную одежду, а Лю Ши достала украшения, принадлежавшие Сюй Ши, которые хранила в сундуке, и надела их на Гу Юэ.

От пощечины, которую Гу Чанхай дал Гу Юэ, уже не осталось и следа на ее лице, только ее глаза покраснели и опухли от пролитых слез.

Объяснение семьи Гу заключалось в том, что молодая девушка не смогла до конца принять этот факт и была немного расстроена.

Хуан Чжун подумал, что ее чувства вполне естественны, что дар рождения не так велик, как дар воспитания. После стольких лет воспитания она, конечно, должна была испытывать чувство благодарности к своей семье.

Но Хуан Чжун не ожидал, что девочка, открывшая ему дверь, и окажется его Молодой Госпожой. Ее одежда раньше была более потрепанной, чем сейчас, но выражение лица по-прежнему оставалось робким, а каждое движение говорило о ее низком статусе.

Вспомнив о величественной и элегантной Гу Цзиньюй, Хуан Чжун не смог удержаться от тайного вздоха.

Гу Юэ продолжала плакать.

Хуан Чжун не выдержал и сказал: «Господин Маркиз не собирается сразу же забирать тебя. Сегодня он пришел сюда, чтобы для сначала просто встретиться с тобой. Если ты действительно не хочешь ехать ...»

Ву Ши быстро перебила его: «Ничего подобного! Семья должна воссоединиться! Нет причин, по которым она не может поехать. В конце концов, Господин Маркиз - ее настоящий отец!»

Хуан Чжун лично открыл полог кареты, сказав: «Молодая Госпожа, пожалуйста, садитесь в карету».

Гу Юэ не двигалась, но Ву Ши призвала ее: «Иди, Юэ ... кха-кха, девочка Цзяо».

Чжоу Ши и Лю Ши помогли Гу Юэ сесть в карету.

Можно сказать, что сейчас Гу Юэ ценилась своей семьей больше всего с момента ее рождения. Вся семья относилась к ней сейчас, как к Бодхисаттве, но это совсем не радовало ее.

Она не хотела ехать в незнакомое место и не хотела оставлять свою семью.

Семье совсем не было дела до Гу Юэ, все они уже сладко грезили об исполнении своих заветных желаний.

Гу Чанхай сказал: «Уже поздно. Как говорят, раньше начнешь, раньше кончишь».

Если они не уедут сейчас, то скоро вернется старик, и тогда Гу Юэ уже не сможет уйти.

Они не ожидали, что Хуан Чжун и Гу Юэ встретят не старика, а Гу Сяошуня, который вернулся из академии!

Последний шел не спеша, размахивая на ходу сумкой с книгами.

Гу Чанхай нахмурился: «Почему Сяошунь вернулся так рано?»

Сяо Люлань отправился в столицу провинции, чтобы сдать экзамен на вторую ученую степень, поэтому Гу Сяошуню не нужно было ехать на повозке Второго дядюшки Луо, ведь пешком он добирался намного быстрее, чем на повозке!

К этому времени карета Хуан Чжуна уже почти выехала из деревни, поэтому Чжоу Ши сказала: «Ничего страшного, он все равно ее не увидит».

Гу Юэ уже сидела в карете. Неужели Гу Сяошунь будет настолько невоспитанным, что поднимет полог чужой кареты?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 76 - Дочь

Боюсь, что семья Гу совершенно забыла, что Гу Сяошунь с детства имел дурную привычку трогать то, что трогать не следовало.

Именно по этой причине Лю Ши и била его с детства.

Когда карета проезжала мимо Гу Сяошуня, последний небрежно приподнял полог: «А? Гу Юэ?».

Гу Юэ была всего на два месяца младше Гу Цзяо и по определению была старшей сестрой Гу Сяошуня, но последний называла ее не иначе, как только по имени.

Гу Юэ сразу же запаниковала.

Хотя ей очень не хотелось уезжать из дома, но больше всего она боялась, что в случае неудачи ее жестоко изобьет отец.

Хуан Чжун быстро остановил карету.

Он выскочил из нее, подошел к Гу Сяошуню, выхватил полог из его рук и холодно спросил: «Дерзкий мальчишка, откуда ты взялся?»

Гу Сяошунь был одет в форму Академии Тяньсян, но каждая прядь волос на его теле говорила о его бесчинстве.

Он уже так долго учился, что люди, казалось, забыли, что он был хулиганом номер один на восемь деревень вокруг.

Только сейчас он заметил, что Гу Юэ плачет в карете.

Тут же в его голове возникла догадка: Гу Юэ уже достигла брачного возраста, и семья беспокоилась о ее замужестве. Бедные семьи не могли заинтересовать семью Гу, а до хорошей семьи они не могли подняться.

Мог ли этот проклятый старик купить Гу Юэ, чтобы сделать ее своей наложницей?

Гу Сяошунь вспылил: «Ты даже не знаешь этого Великого Сяошуня и действительно смеешь приходить в семью Гу, чтобы украсть ее? Юэ, немедленно выходи из кареты!»

Гу Юэ не двигалась.

Гу Сяошунь сделал шаг к карете, собираясь вытащить Гу Юэ.

Хуан Чжун был мастером боевых искусств. Как мог маленький мальчик выхватить ее у него из рук? Он схватил Гу Сяошуня за руку и холодно сказал: «Мальчик, давай поговорим».

Гу Сяошунь спросил сердитым голосом: «Сколько серебра попросил у тебя мой дядя? За сколько он продал свою собственную дочь!»

«Что за дочь твоего дяди? Это дочь Третьего дома семьи Гу, девушка Гу Цзяо! Подожди, ты из семьи Гу?» - Хуан Чжун вдруг замер на мгновение, словно почувствовав, что было что-то не так.

В этот момент появились Гу Чанхай, Чжоу Ши и Лю Ши, тяжело дыша.

Гу Чанхай сказал строгим голосом: «Сяошунь! Подойди сюда!»

Гу Сяошунь не обратил внимания на слова Гу Чанхайя, а странно посмотрел на Хуан Чжуна. Одной рукой он поднял полог, а другой указал на Гу Юэ: «Ты что, дурак? Разве я могу не узнать свою собственную старшую сестру? Открой глаза пошире и тогда ясно разглядишь, что это Гу Юэ, дочь Первого дома семьи Гу!»

......

Это был прекрасный день, и улицы города были заполнены нескончаемым потоком людей.

Маркиз Гу сидел на втором этаже чайного домика, попивая чай и слушая доклад кучера.

Окно с его стороны было широко распахнуто, и солнечный свет и уличный шум в унисон врывались внутрь. В отличие от столичной суеты, в провинциальной городской суете было несколько больше местных обычаев и традиций.

«... отправившись в деревню, мы узнали, что и фамилия семьи тоже Гу», - рапортовал кучер.

Дело было настолько важным, что маркиз Гу использовал только тех людей, которым безоговорочно доверял, и кучер как раз был из их числа.

Последний рассказал о том, что ему удалось разузнать о семье Гу.

Маркиз Гу не проявил особой реакции, когда услышал, что другая сторона также носит фамилию Гу, но, когда он узнал, что ребенок действительно была девочка, которую перепутали с кем-то другим, чашка в руке маркиза Гу с грохотом упала на стол.

Кучер был в ужасе: «Господин, Господин Маркиз, с вами все в порядке?»

Его давно потерянный ребенок найден, и он думал, что будет спокоен, когда услышит эту новость, но оказалось, что он немного нервничал.

Маркиз Гу спросил: «Где сейчас ребенок?»

Кучер ответил: «Они уже в пути. Охранник Хуан попросил передать вам сообщение заранее, он скоро привезет ее сюда».

Сердце маркиза Гу немного взволновалось, он поправил лацкан и спросил кучера: «Этот маркиз выглядит нормально?»

Кучер был ошеломлен: Вы ...... же не на смотрины пришли ….

Лицо маркиза Гу помрачнело: «Этот маркиз спрашивает тебя, не напугаю ли я ребенка!»

Тело кучера задрожало от страха!

Маркиз Гу глубоко вздохнул и подавил несколько свирепое выражение своего лица.

На самом деле беспокоиться было не о чем, ведь Цзиньюй очень любила его, значит и ребенку он тоже должен понравиться.

Больше всего он боялся, что покажется слишком внушительным и тем самым испугает ребенка.

Время, казалось, внезапно замедлило свой бег. И поскольку маркиз Гу постепенно становился все более и более беспокойным наверху, он решил встать и спуститься вниз.

Не успел он сделать и двух шагов из чайного домика, как столкнулся с маленьким пельменем, державшим коробку с закусками.

Маленький пельмень издал громкое "ой" и упал лицом вниз на землю, коробка с закусками выпала из его рук и с треском перевернулась.

Тело маленького пельменя замерло, когда он увидел, как с трудом заработанные лакомства рассыпались по земле.

«В чем дело, Цзин Кун?»

Гу Цзяо находилась неподалеку, покупая засахаренные ягоды боярышника. Увидев лежащего на земле малыша с недоуменным выражением лица, она подошла и подняла его.

Маленький Цзин Кун посмотрел на Гу Цзяо, а затем на закуски, разбросанные по земле. Его маленький рот опасно скривился, а большие глаза наполнились слезами: «Закуски, мои закуски рассыпались ..."

Сегодня маленький Цзин Кун впервые оказался в городе, впервые увидел так много людей и впервые встал в очередь, чтобы купить лакомства.

Он так лелеял их, что даже не хотел их есть. И вдруг они все рассыпались.

Гу Цзяо посмотрела на разбросанные на земле закуски и спросила маленького Цзин Куна: «Ты не ушибся при падении? Ты нигде не пострадал?»

Маленький Цзин Кун накрыл свое сердце ладошкой и с обиженным видом сказал: «Здесь больно».

Гу Цзяо: «...»

Все эти закуски были из известного магазина Ли Цзи. Они простояли в очереди почти час, чтобы купить их. Было нормально, что малыш грустил.

Но разве нужно было демонстрировать столько драматизма? Это же целое представление?

Гу Цзяо взяла носовой платок и вытерла им его маленькие испачканные ладошки: «В следующий раз будь осторожнее».

«Я был очень осторожен, это не моя вина, это он меня толкнул!!» Сказав это, маленький Цзин Кун поднял руку и указал пальцем в сторону маркиза Гу, который не ушел, а оставался стоять в стороне.

Строго говоря, это была действительно его вина, потому что он слишком торопился. Маленький Цзин Кун в это время не двигался, а просто стоял под карнизом и, держа в руках коробку с закусками, покорно ждал, пока Гу Цзяо купит ему засахаренные ягоды боярышника.

Однако маркиз Гу не делал этого специально, так как маленький Цзин Кун был мал ростом, он просто не заметил его вовремя.

Только он собрался попросить кого-нибудь помочь мальчику подняться, как уже появилась Гу Цзяо.

Почему эта девушка встречается мне повсюду? Маркиз Гу пребывал в недоумении.

Гу Цзяо холодно посмотрела на маркиза Гу, под этим взглядом последний почувствовал себя немного виноватым, но совершенно невозможно было просить его признать свою ошибку перед ребенком.

Он слегка кашлянул и сказал с бесстрастным лицом: «Кто позволил ему стоять на пути? Если ты вывела ребенка, почему тогда не присматриваешь за ним должным образом? Достаточно, этот маркиз сегодня в хорошем настроении, поэтому я отпущу тебя сегодня. Вот немного серебра, этого хватит, чтобы купить сто коробок с закусками!»

Сказав это, он достал слиток серебра и бросил его на землю перед ними.

Обычные люди, увидев так много серебра, стали бы кланяться и благодарить его за награду, но Гу Цзяо и маленький Цзин Кун не двинулись с места.

Маркиз Гу холодно сверкнул глазами: «Ну, как хотите!»

С этими словами он шагнул прочь.

По его дорогой одежде можно было понять, что этот человек принадлежит к богатой семье, поэтому, естественно, никто не осмелился выступить в защиту Гу Цзяо и маленького Цзин Куна.

Однако в тот момент, когда он проходил мимо Гу Цзяо, последняя осторожно вытянула ногу и подставила ему подножку.

Маркиз Гу был застигнут врасплох и упал лицом вниз на землю!

Он мгновенно пришел в ярость и повернул голову, чтобы взглянуть на Гу Цзяо: «Соплячка, ты ищешь смерти?»

Последняя же в ответ вернула ему его же слова: «Кто велел тебе стоять на пути?»

После этого Гу Цзяо развернулась и ушла с маленьким Цзин Куном.

На этот раз маркиз Гу разозлился не на шутку, и случилось так, что мимо как раз проходил уездный магистрат с подчиненными.

В порыве гнева маркиз Гу приказал ему арестовать этих людей!

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 77 - Клятва

Как только уездный магистрат ушел, прибыл Хуан Чжун.

«Господин Маркиз! Господин Маркиз!»

«Почему ты один? Где ребенок?»

«Меня чуть не обманули! Тот, что в семье Гу, не тот!» Хуан Чжун в подробностях рассказал, как семья Гу пыталась подменить ребенка собственной дочерью: «Повезло, что я столкнулся с младшим братом Сяошунем, иначе мы бы снова ошиблись!»

Маркиз Гу был в ярости. Очень хорошо, эти люди больше не хотят жить! Я разберусь с ними позже!

«Я задал тебе вопрос, ты глухой!» Маркиз Гу уставился на Хуан Чжуна.

Хуан Чжун вздрогнул: Разве вы не колебались вначале в том, принимать ли этого ребенка обратно? Почему сейчас вы так торопитесь?

Хуан Чжун достал из-за пазухи реалистичную резьбу по дереву и сказал: «Младший брат Сяошунь дал мне это, сказав, что это Молодая Госпожа!»

Последняя резьба по дереву была отдана матери Дин Ли. После этого Гу Сяошунь вырезал новую, которую еще не успел отдать Гу Цзяо.

На этот раз Хуан Чжун стал более осторожным и не стал говорить Гу Сяошуню правду, а лишь сказал, что его хозяин получил услугу от его сестры и хотел бы пригласить ее в город, чтобы отблагодарить.

Гу Сяошунь боялся, что они снова поблагодарят не того человека, поэтому он отдал ему деревянную резьбу.

Маркизу Гу изображение показалось немного знакомым.

«Здесь кое-чего не хватает». Хуан Чжун, держа резьбу по дереву перед собой, вынул маленький кусочек теста, который и приложил на левую сторону изображения, сопроводив: «Младший брат Сяошунь сказал, что на лице Молодой Госпожи есть красное родимое пятно».

Красное родимое пятно ...

Маркиз Гу, наконец, понял, почему эта резьба по дереву показалась ему знакомой. Не та ли это соплячка, которую я только что приказал арестовать?

«Ты не ошибся?» Маркиз Гу нахмурился.

«На этот раз точно нет никакой ошибки!» Чтобы проверить, правда это или нет, Хуан Чжун снова расспросил людей в деревне, и она действительно оказалась настоящим ребенком Третьего дома семьи Гу!

Маркиз Гу только почувствовал, как несколько небесных молний взорвались у него над головой, а все его тело начало слегка дрожать.

Хуан Чжун заметил ненормальность в поведении маркиза Гу и обеспокоенно спросил: «Господин Маркиз, что с вами? Вам не нравится внешность Молодой Госпожи? Младший брат Сяошунь сказал, что хотя у нее есть родимое пятно, она вовсе не уродлива!»

В глазах каждого любящего его возлюбленная кажется такой же красивой, как Си Ши*, и в глазах младшего брата она была красавицей. Гу Сяошунь никогда не считал свою сестру некрасивой.

Хуан Чжун только договорил, как обнаружил, что в следующее мгновение маркиз Гу исчез!

Последний, естественно, отправился за Гу Цзяо. Он не подозревал, что эта соплячка окажется тем самым ребенком, которого он так упорно искал все это время!

Что же я натворил?

Я своими руками отправил ее в тюрьму!

Теперь независимо от того, признает ли он ее или нет, он боялся, что будет трудно получить у нее кровь в качестве лекарственного материала!

Когда маркиз Гу прибыл в уездный ямэнь, уездный магистрат и его подчиненные тоже только что прибыли.

Только после того, как он раскрыл свою личность, он смог заставить магистрата сделать то, что ему было приказано. Увидев его снова, уездный магистрат поспешно начал кланяться, но маркиз Гу даже не взглянул на него, вместо этого он направился прямо к карете, где находились Гу Цзяо и маленький Цзин Кун.

Однако, карета оказалась пуста, в ней никого не было!

Глаза маркиза Гу сверкнули: «Где люди?»

Уездный магистрат тоже был ошарашен. А действительно, где же люди? Я своими глазами видел, как ее и мальчика посадили в карету, и мы нигде не останавливались по дороге, как они могли исчезнуть?

Могла ли эта девушка быть скрытым мастером?

Уездный магистрат покрылся холодным потом: «Простите, простите, я пришлю кого-нибудь, чтобы вернуть ее! Я прикажу арестовать ее и замучить до смерти! Посмотрим, осмелится ли она убежать снова!»

Как смеет такое ничтожество, как чиновник девятого ранга, наказывать кого-то из семьи маркиза суровым наказанием? Маркиз Гу холодно произнес: «Ты чинуша! Ты действительно собираешься арестовать этих двух детей?! И даже подвергнуть их жестокому наказанию?! Почему бы тебе первым не отправиться на небеса!»

Уездный магистрат выглядел растерянным: «Разве ...... вы сами не приказали мне арестовать их?»

Маркиз Гу дал ему пинка и сказал: «Значит, ты арестуешь любого, кого я прикажу? Кто же, в конце концов, здесь чиновник, служащий на благо народа? Если ты не помогаешь народу, если ты не встаешь на защиту народа, а только умеешь, что стремиться к свету и льнуть к силе**, пресмыкаться и лебезить, тогда какой от тебя толк?»

Крайне ошеломленный и потерявший дар речи уездный магистрат: «...»

......

Наступили сумерки, и последний луч заходящего солнца скрылся за горизонтом, небо стало пепельным и потемневшим.

Гу Цзяо держала за руку маленького Цзин Куна, неторопливо шагая по тихой улице.

Хотя закусок из магазина Ли Цзи больше не было, но оставались еще засахаренные ягоды боярышника.

Хотя маленький Цзин Кун и был мал по возрасту, но оказался очень смелым мальчиком. Череда событий, произошедших только что с ним, ничуть не испугала его. Он спокойно облизывал засахаренную ягоду боярышника на палочке, причем одну за другой!

Гу Цзяо долго смотрела на него, и, все же не удержавшись, спросила: «Тебе совсем не было страшно?»

«Хм?» Маленький Цзин Кун лизнул засахаренную ягоду боярышника, посмотрел на Гу Цзяо большими, горящими глазами и только спустя долгое время понял, о чем она говорит: «Нет!»

Он так и сказал.

Гу Цзяо недоверчиво хмыкнула.

Хорошо, что он не испугался.

Первой истиной, которую усвоила Гу Цзяо, была необходимость выживания, хорошие и плохие поступки не слишком беспокоили ее. Однако с появлением маленького Цзин Куна она, похоже, постепенно начала беспокоиться об этом.

Наверное, не стоило учить ребенка тому, как сбегать из тюрьмы.

Гу Цзяо думала о том, как правильно воспитать маленького Цзин Куна, когда почувствовала, как последний сжал ее руку: «Цзяо Цзяо, ты потрясающая!»

«Хм». Гу Цзяо расценила это, как детский лепет.

Маленький Цзин Кун: «Я тоже хочу стать могущественным! Стать еще лучше, чем Цзяо Цзяо! Чтобы Цзяо Цзяо не пришлось больше быть сильной!»

«Хм?» Гу Цзяо промолчала и озадаченно посмотрела на него.

Маленький Цзин Кун поднял голову, его глаза, настолько ясные, что в них не было ни следа сомнений, на мгновение заглянули в глаза Гу Цзяо: «Цзяо Цзяо должно быть тяжело, верно? Учитель говорил, что сильные люди проходят через множество трудностей и продолжат испытывать еще много-много трудностей в будущем».

На самом деле, он не понимал, почему сильные люди должны испытывать трудности. Учитель говорил, что это потому, что сильным людям суждено идти в гору, а тем, кто идет в гору, приходится сталкиваться с трудностями, чтобы, спустившись с горы, почувствовать себя комфортно.

Это был первый раз, когда кто-то спросил Гу Цзяо, тяжело ли ей пришлось.

Она присоединилась к организации в возрасте восьми лет. Ее били плетью и током, пытали ... и тренировали почти до шокового состояния каждый день. Людей волновало только то, сможет ли она справиться со следующим заданием, никого из них не волновало, тяжело ли ей было.

Впервые Гу Цзяо не знала, как на это ответить.

Когда маленький Цзин Кун задумался о том, что произошло только что, он опустил голову в подавленном настроении: «Неужели я ...... заставляю Цзяо Цзяо испытывать трудности?»

Гу Цзяо не ожидала от него такого вопроса. Она погладила его по лысой голове: «Нет, растить маленького Цзин Куна совсем не трудно».

«Правда?» Маленький Цзин Кун безучастно смотрел на нее.

Гу Цзяо увидела в его глазах следы неуверенности. Подумать только, этот простодушный малыш был на самом деле более раним, чем кто-либо другой.

Гу Цзяо уверенно кивнула головой: «Да, правда».

Маленький Цзин Кун снова улыбнулся, похлопал себя по груди и уверенно заявил: «Цзяо Цзяо, подожди, когда я вырасту … когда я вырасту, я понесу тебя на гору!»

Если сильным людям необходимо подниматься в гору, то я понесу Цзяо Цзяо на своей спине!

Цзяо Цзяо не нужно будет идти пешком. Я возьму на себя все тяготы Цзяо Цзяо!

Гу Цзяо не понимала, к чему этот разговор о горе, но она ясно чувствовала беспокойство малыша о ней.

Она присела на корточки и осторожно щелкнула по кончику его носа.

В этот момент Гу Цзяо еще не знала, что клятву, которую он дал в возрасте трех с половиной лет, он действительно выполнит, когда вырастит.

В один прекрасный день этот маленький пельмень станет грозным Божественным Генералом в шести государствах, и во всей вселенной никто не посмеет заставить Цзяо Цзяо снова страдать.

Когда они вернулись в деревню, маленький Цзин Кун уже спал, лежа на руках Гу Цзяо и пуская слюни.

У входа в деревню стояла карета, до которой Гу Цзяо не было никакого дела, но когда она подошла, то увидела мужчину, стоявшего у кареты.

Это был не кто иной, как маркиз Гу, который приказал арестовать и доставить в тюрьму ее и маленького Цзин Куна.

______________________________________________________

Примечание:

* - в глазах каждого любящего его возлюбленная кажется такой же красивой, как Си Ши (знаменитая красавица древности) – для любящего человека его возлюбленная самая красивая женщина в мире;

** - стремиться к свету и льнуть к силе обр. выражение - заискивать перед сильными мира сего, раболепствовать перед власть имущими.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 78 - Признание (за + 25 лайков)

Маркиза Гу не сопровождал никто, кроме его доверенного охранника Хуан Чжуна.

Таким образом, Гу Цзяо исключала возможность того, что он пришел для того, чтобы схватить ее.

Но если не для того, чтобы схватить меня, то зачем он здесь появился?

Гу Цзяо не испытывала особой симпатии к этому маркизу, который был так высокомерен и могущественен, а с простолюдинами обращался, как с муравьями, и она крепко сжимала в руках маленького Цзин Куна, настороженно наблюдая за ним.

Если он осмелится причинить им хоть малейший вред, она не против лишить его жизни прямо здесь и сейчас.

Видя враждебность Гу Цзяо, маркиз Гу тихонько кашлянул и искренне сказал: «Этот маркиз здесь не для того, чтобы арестовать тебя, у этого маркиза нет злого умысла».

Гу Цзяо, однако, не обратила внимания на его слова и продолжила смотреть на него с опаской и настороженностью.

Чувства маркиза Гу были очень сложными, с одной стороны, ему было трудно переварить тот факт, что эта девушка, которая снова и снова загоняла его в тупик, была его давно потерянной плотью и кровью, а с другой стороны, ему было немного стыдно вспоминать свое поведение в то время, которое они провели вместе.

Но, несмотря ни на что, раз уж он здесь, он должен был все прояснить.

Маркиз Гу бросил на Хуан Чжуна многозначительный взгляд, и последний отступил.

Маркиз Гу стряхнул несуществующую пыль со своих широких рукавов и сказал: «Моя фамилия Гу, и я маркиз Динъань, маркиз с “Виллы Горячего источника”».

Гу Цзяо уже давно догадалась о его личности, ещё когда они впервые встретились, ведь в его карете сидела Гу Цзиньюй.

Она узнала ее голос.

Казалось маловероятным, чтобы нашелся второй человек, который сидел бы в одной карете с Гу Цзиньюй и именовал бы себя “этим маркизом”.

Позже, когда она встретила его в лесу, то отметила, увидев его лицо вблизи, что оно очень похоже на лицо Гу Яня. Она не поверила бы, если бы ей сказали, что это не родной отец Гу Яня.

Просто все это время он не называл себя, а Гу Цзяо не стала поднимать эту тему.

Маркиз Гу: «То, что произошло сегодня ...»

Гу Цзяо прервала его: «Если ты пришел извиниться, то в этом нет необходимости, меня это не волнует».

Глаза маркиза Гу расширились: «Нет, я ... Как ты можешь так говорить? Есть ли еще кто-нибудь, кто бы также грубил старшим?»

Да, он действительно пришел сюда, испытывая чувство вины, но он был маркизом, как он мог извиняться перед этой деревенской девочкой?!

В мире нет неправильных родителей, разве она не знает?

Разве ее родители не учили ...

Кхм. Я и Яо Ши действительно не научили ее.

Гу Саньфан и Сюй Ши ушли рано и не успели обучить ее.

Я слышал, что раньше она была дурочкой, и только недавно оправилась от своей болезни.

Подумав об этом, маркиз Гу почувствовал, что нужно быть более снисходительным к ней.

Он подавил бушующий в нем гнев и сказал ей: «Я пришел к тебе, потому что мне есть что тебе сказать. Ты, возможно, не поверишь мне, но ты ... и я ... мы ...»

Ух, почему это так трудно сказать?

Маркиз Гу в душе почувствовал беспокойство.

«Что я и ты?» Сколько бы Гу Цзяо ни ломала голову, она не могла придумать, какое отношение этот человек может иметь к ней. Но она, по крайней мере, прожила две жизни, каких только чудаков она не повидала: «У тебя же нет какого-то странного фетиша, из-за которого ты запал на меня?»

Хотя лицо ее выглядело уродливо, и сама она была крайне молода, но вкусы у некоторых мужчин были иногда такими извращенными.

Маркиз Гу пошатнулся и чуть не упал в колодец рядом с собой!

За кого принимает меня эта девушка? Как ты можешь так порочить своего собственного отца?

Вспыльчивый нрав маркиза Гу, который он с большим трудом подавлял до этого, вырвался наружу: «Ты вообще знаешь, кто я? Я твой ...»

......

Четверть часа спустя маркиз Гу вернулся в карету, прихрамывая и с синяками на лице.

Хуан Чжун подошел к нему и остолбенел, увидев это: «Господин Маркиз, вас избили? Вас ведь не побила Молодая Госпожа? Неужели вы даже не можете победить Молодую Госпожу?»

Маркиз Гу взорвался и прорычал: «Верно, мы немного поспорили!»

Он никогда бы не признался в том, что действительно не смог победить ее!

Это было настолько жалкое зрелище, что Хуан Чжун не мог даже смотреть на него. Он следовал за Господином Маркизом более десяти лет, но никогда не видел его в таком плачевном состоянии.

Хуан Чжун спросил: «Почему Молодая Госпожа так сильно ударила вас? Разве Господин Маркиз не сказал ей, что вы ее отец?»

При упоминании об этом маркиз Гу пришел в еще большую ярость: «Как это я ей не сказал?»

Хуан Чжун был озадачен: «Тогда ... что вы сказали ей?»

Маркиз Гу с праведным негодованием сказал: «Я сказал ей, что я ее предок! Она заявила, что я оскорбил ее, а потом избила меня!»

И причем чрезвычайно жестоко!

Маркиз Гу с детства не терпел подобных обид.

Хуан Чжун: Почему бы вам было не сказать, что вы ее папаша*? Почему у вас язык повернулся назвать себя «предком»?

………..

Избив маркиза Гу, Гу Цзяо отправилась домой со спящим маленьким Цзин Куном на руках.

Сяо Люлань был в отъезде. Он сдавал экзамен в столице провинции и должен был вернуться только в следующем месяце.

Внезапно в доме стало на одного человека меньше, и в нем, казалось, стало как-то тише.

На самом деле, в присутствии Сяо Люланя дома тоже было очень тихо, так как он большую часть времени проводил в своей комнате. Но, зайдя в западную комнату, Гу Цзяо почувствовал себя неуютно, когда не увидела, как обычно, молодого человека, сидящего за своим столом и читающего книгу.

Гу Цзяо уложила маленького Цзин Куна на кровать и укрыла его одеялом.

Затем она пошла на кухню, чтобы приготовить ужин.

Маленький Цзин Кун уже достаточно поел в городе, поэтому Гу Цзяо не стал его будить, а позвала только старушку в главный зал, чтобы поесть.

Гу Цзяо спросила: «А, Сяошунь не приходил?»

Гу Сяошунь каждый вечер возвращался в старую резиденцию семьи Гу только после того, как поужинает у них.

«Он сказал, что собирается остаться в академии на некоторое время», - сказала старушка, выуживая из миски большой кусок тушеной свинины.

Когда Люлань и этот глупый мальчишка так далеко, даже тушеная свинина уже не доставляет мне такого удовольствия!

Гу Цзяо с любопытством спросила: «Почему он вдруг решил переехать жить в академию?»

Старушка ответила: «Я не знаю, но уехал он в большой спешке».

Гу Сяошунь испортил такой «отличный план» семьи Гу, а Гу Чанхай со своей женой и Лю Ши так его возненавидели, что хотели убить, поэтому он решил сбежать в академию, чтобы переночевать там.

В академию не пускали посторонних. Единственным членом семьи Гу, который мог войти туда, был Гу Дашунь. Последний чисто теоретически мог избить его, если бы обладал способностями, но, к сожалению, Гу Дашунь не обладал оными, а значит и не мог победить его!

«Завтра я пошлю ему немного серебра». Гу Цзяо беспокоилась, что у Гу Сяошуня не будет денег на еду.

«Я уже дала ему», - сказала старушка.

«Откуда у тебя серебро?» - спросила Гу Цзяо.

Когда старушка впервые вошла в их дом, она была очень бедной и не имела при себе ни одной монеты, не говоря уже о серебре.

На Новый год Гу Цзяо подарила старушке большой красный пакет, но там были банкноты.

Старушка проворчала: «Ты думаешь, я за просто так рассказываю людям пьесы?»

Гу Цзяо была ошеломлена. Так ты занялась бизнесом прямо здесь дома?

Старушка, не меняя выражения лица, продолжила: «А еще твои лекарства. Они тебе все равно не нужны, поэтому я продала их все».

Гу Цзяо странным голосом спросила: «Что за лекарства?»

Старушка ответила: «Лекарство от ножевых порезов! Ты уже несколько дней как варишь его дома, думала, я ничего не узнаю!»

Гу Цзяо: «О, ты знаешь это лекарство».

Она готовила это лекарство днем, когда Сяо Люланя не было дома. Хотя старушка оставалась в доме, она не думала, что последняя догадается, что это лекарство, которое она готовила, именно от ножевых ранений, поэтому она и не пряталась от глаз старушки.

Гу Цзяо была очень требовательна к лекарству и приготовила целую дюжину баночек, при этом себе оставив только три с наилучшей эффективностью.

Ей было все равно, что остальные баночки куда-то пропали. Она только предположила, что старушка просто выбросила их, но кто бы мог знать, что на самом деле она продала их частным образом?

Услышав манеру разговора старушки, Гу Цзяо подумала, что она, похоже, съела собаку в этом деле: "Ты раньше занималась подобным делом?"

"Ты говоришь о продаже лекарств? Ну, может быть! Однако то, что я продавала, не было лекарством от ножевых ранений, ну, я так думаю". Старушка вдруг задумалась и выудила название из своих немногочисленных воспоминаний: «Кажется, это был афродизиак».

Гу Цзяо: «...»

В более поздние времена было записано, что Императрица Сяньдэ** продавала афродизиаки императорским наложницам и брала взятки, чтобы манипулировать Нефритовыми жетонами***.

«Не говори в моем дворце о чувствах, Император. Просто спи с той, кто больше заплатит!»

__________________________________________________

Примечание:

* - в кит.оригинале указаны разные степени обращения к отцу, одно как бы высокомерное именование себя самого – взяла предок (был еще вариант прародитель), второе - более простое, разговорное обращение к отцу выбрала – папаша (был еще вариант батя);

** - Сяньдэ - титул вдовствующей императрицы во времена ее правления;

*** - в приемной комнате Императора на небольшом столике находился «драконовый» ларец, в котором, разделенные на секции, стояли рядами нефритовые жетоны, на которых были выгравированы имена его наложниц (их могло быть несколько сот). Когда император делал выбор, он вынимал соответствующий жетон, ударял в настольный гонг и молча протягивал табличку вошедшему евнуху.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 79 - Увидеть сон (за + 25 лайков)

После еды Гу Цзяо прибралась в доме и пошла в западную комнату, чтобы поправить одеяло маленькому Цзин Куну, а затем вернулась в свою комнату спать.

С момента последнего сна прошло два месяца, и с тех пор Гу Цзяо больше ничего не снилось.

Этой ночью, неожиданно для себя, она увидела еще один сон.

Только увидела она сон не о Сяо Люлане, а о себе.

Ей приснилось, что она стала дочерью маркиза Гу. Она встретила Гу Цзиньюй на "Вилле Горячего Источника" и вернулась вместе с ней в столицу.

Она жила в доме с резными балками, где ее каждый день обслуживала дюжина слуг и любили члены семьи, которых она никогда не видела.

Люди уважительно называли ее Молодой Госпожой Гу, но это продолжалось недолго.

Гу Цзиньюй была красивой девушкой, спокойной и элегантной, хорошо образованной и с правильной речью.

С другой стороны, у нее было обезображенное лицо, грубые манеры, она не умела ни читать, ни писать и изъяснялась неуклюжим языком.

В таком разительном контрасте с Гу Цзиньюй она стала просто посмешищем.

Все говорили, что семья Гу привезла из деревни дикую девушку.

Слуги стали посмеиваться над ней, молодые барышни стали избегать ее, и даже ее семья, которая когда-то любила ее, казалось, не знала, как к ней теперь относиться.

Она совершила несколько не очень хороших поступков, чтобы вернуть то, что принадлежало ей по праву, подстрекаемая кем-то, у кого была на то своя выгода, что привело к всеобщему разочарованию в ней.

В конце концов, ее отправили в другую деревню за пределами столицы, где она впала в глубокую депрессию и страдала от боли в сердце, и, в конце концов, заболела и умерла одним холодным зимним днем.

Когда Гу Цзяо проснулась, она удивилась, почему ей вдруг приснился такой сон.

Когда ей снилось что-то связанное с Сяо Люланем, она понимала, что это может произойти, но не когда это коснулось ее саму.

И причина была в том, что во сне той Гу Цзяо была вовсе не она.

Она не была ни невежественной, ни неуклюжей в речи.

А еще ей было все равно, что о ней думают другие люди. Она не завидовала Гу Цзиньюй, поэтому никогда бы не поддалась на провокации и никогда бы не использовала эти глупые трюки против нее.

Если бы она действительно хотела кого-то убить, она бы сделала это намного более чисто, чем вымытый пол в операционной.

Что же касается депрессии и разбитого сердца из-за нелюбви членов семьи, то это было еще более нелепо.

Так почему же мне приснился этот безумный сон? Я что, с ума сошла?

……..

Тем временем карета Сяо Люланя и Фэн Линя, наконец-то, прибыла в столицу провинции Пинчэн после долгого путешествия, длившегося несколько дней.

Они прибыли не слишком рано, но к этому времени все гостиницы у экзаменационного зала были переполнены, поэтому они остановились на другом варианте размещения и выбрали гостиницу через дорогу.

Цена в два таэля серебра за комнату была просто возмутительна.

Но ничего не поделаешь. Кто заставлял экзаменуемых желать остановиться недалеко от экзаменационного зала в ожидании начала экзамена? Оставалось только послушно заплатить эту цену.

Когда первый тур провинциального экзамена закончится, и первая партия неудачливых кандидатов уедет, цена снизится вдвое, а когда закончится следующий тур, то цена снизится еще вдвое.

По дороге Фэн Линь и кучер съели что-то не то и получили расстройство желудка, и не смогли бы продолжить путь, если бы не лекарство от диареи, приготовленное Гу Цзяо.

Сяо Люлань был в порядке, за исключением того, что каждую ночь, когда он ложится спать, ему было немного не по себе.

Через два дня начались провинциальные экзамены.

Провинциальный экзамен проводился в экзаменационном дворе Пинчэн. В четверть часа маоши* экзаменуемые входили в экзаменационный двор, чтобы, наконец-то, приступить к сдаче экзамена.

В отличие от уездного экзамена, на котором выдавался экзаменационный документ, на провинциальном экзамене каждому кандидату выдавалась экзаменационная табличка из рыбьей кости, которую власти провинции именовали экзаменационным жетоном. На нем указывалось имя кандидата, экзаменационное помещение и номер каопэна**.

В экзаменационном дворе Пинчэн было четыре экзаменационных помещения. Экзаменационное помещение класса А предназначалось для лучших кандидатов и тех, кто занял самое высокое место на уездном экзамене. И Сяо Люлань как раз и входил в число последних.

Экзаменационные помещения были разделены на множество маленьких экзаменационных кабинок - каопэн, по одной на каждого кандидата. Кабинка занимала небольшое пространство, но со столом, футоном и узкой деревянной кроватью.

Кандидатам не разрешалось приносить с собой ничего, кроме экзаменационного жетона. А кисти, чернила, бумага и чернильный камень выдавались властями провинции, вместе с едой и одеялами на ночь.

Если кандидат уставал, он мог отдохнуть в любое время. Если кандидат не пытался списывать, не нарушал дисциплину экзаменационного помещения, то никто не вмешивался, даже если он проспит внутри все четыре дня и четыре ночи.

На провинциальном экзамене уже отсутствовала досрочная сдача экзамена. Кандидаты должны были послушно завершить все три части экзамена, и им не разрешалось покидать свой каопэн, за исключением посещения туалета, куда их сопровождал специальный человек.

Кроме того, если кандидат выходил из экзаменационного помещения, ему уже не разрешалось вернуться в свой каопэн, независимо от обстоятельств.

Первой частью экзамена был экзамен по Священным Канонам***.

Для провинциального экзамена от кандидатов требовалось хорошо знать как минимум три классических произведения, причем обязательными являлись "Канон сыновнего благочестия" и "Аналекты Конфуция", а третье произведение выбиралось из "Книги песен", либо "Этикет Чжоу". В соответствии с указанным отрывком они должны были написать его по памяти.

Это может показаться простым, но важно знать, что, кроме "Канона сыновнего благочестия", в котором было всего 2 369 слов, остальные три книги вместе взятые насчитывали более 90 000 слов. Даже если убрать "Этикет Чжоу", в которой было больше всего слов, то все равно останется более 50 000 слов. Понятно, что приходилось запоминать огромное количество слов.

Количество вопросов по Священным Канонам было также настолько велико, что закончить отвечать на них все можно было не раньше, чем ко второй половине дня. В большинстве своем, только в сумерках кандидаты начинали сдавать свои работы один за другим.

Сяо Люлань, однако, писал всего полчаса, после чего прекратил писать и лег спать.

Его экзаменационный лист был накрыт белой бумагой и прижат чернильным камнем.

Инспектор-экзаменатор был ошарашен.

Это ... он что уже закончил?

Нет, этого не может быть, никто не может ответить на вопросы так быстро!

Если только человек не знает Священные Каноны вдоль и поперек и может писать их, не задумываясь.

Но это было не под силу обычному гению. Кем же он себя возомнил? Молодым начальником Императорской Академии - Маленьким Маркизом Чжаоду?

Инспектор-экзаменатор почувствовал, что, скорее всего, не сможет ответить на вопрос, почему этот кандидат просто сдался и перестал писать.

И это тот кандидат, который возглавлял список лучших на уездном экзамене, да, он действительно был позором для своего уезда!

После экзамена подошел специальный персонал и забрал экзаменационные работы. Их положили в специальный ящик, так что даже инспектор-экзаменатор не мог увидеть их. К тому времени, когда он увидит работы, имена уже будут заклеены, поэтому он не будет знать, какая экзаменационная работа какому кандидату принадлежит.

Возможно, именно потому, что Сяо Люлань так впечатлил инспектор-экзаменатор во время первой части экзамена, последний уделял ему повышенное внимание на последующих двух.

Вторая часть экзамена - эссе, которое являлось проверкой навыков устной и письменной речи кандидата. Ограничения по формулировкам и стилю написания были незначительными, можно сказать, что это был самый легкий тур из трех.

Настолько легкий, что Сяо Люлань отправился спать после получаса работы.

Можешь ли ты ...... не быть таким отчаявшимся? Эссе - это же так просто! Ты даже это не можешь написать? Как именно ты стал лучшим по результатам экзамена в уезде? Может быть, другие экзаменуемые были еще хуже?!

Последняя часть экзамена представляла собой сочинение из восьми частей, которое длилось два дня подряд, так что это показывало, насколько это испытание было сложным.

Тем более, что в этот раз тему задавал сам Чжуан – императорский ревизор из столицы. Последний взял два предложения из "Аналектов Конфуция", которые никак не были связаны друг с другом - "бедный, но не льстивый, богатый, но не гордый" и "быстр в делах, но осторожен в речах" - и попросил кандидатов сложить их вместе в восьмичленном сочинении для раскрытия темы.

Однако в течение следующих четверти часа два кандидата упали в обморок из-за слишком сильного давления.

Их вынесли, а их результаты экзамена были признаны недействительными.

Инспектор-экзаменатор тайком выругался. Такой сложный экзаменационный вопрос, а вы даже не дали этому старику ничего сказать!

Он думал, что в этот раз Сяо Люлань сдастся быстрее и ляжет спать меньше, чем через полчаса, но кто же знал, что последний долгое время будет сидеть без движения.

"Бедный, но не льстивый, богатый, но не гордый" и "быстр в делах, но осторожен в речах", почему столичный ревизор Чжуан дал такое сложное задание? А Боже, помоги мне справится с этим!

Яркая и красивая улыбка молодой девушки промелькнула в его памяти настолько живо, как будто это было только вчера.

____________________________________________________

Примечание:

* - маоши - время от пяти до семи часов утра, четверть часа маоши – это получается пять часов тридцать минут утра;

** - каопэн – экзаменационная кабинка;

*** - Канон — неизменная традиционная, не подлежащая пересмотру совокупность правил.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 80 - Старый друг

К вечеру четвертого дня экзамен закончился.

Фэн Линь ждал у входа в экзаменационной зал с самого утра, только днем кандидаты начали выходить один за другим, но только Сяо Люлань все не появлялся, поэтому он забеспокоился.

Как раз в тот момент, когда он уже подумывал о том, спросить ли кого-нибудь внутри, как увидел, что Сяо Люлань вышел с холодным выражением лица.

Фэн Линь быстро поприветствовал его и, обнаружив, что тот выглядит неважно, спросил: «Что случилось? Что-то не так? Или ты плохо сдал экзамен?»

«Ничего», - равнодушно ответил Сяо Люлянь.

Фэн Линь услышал, что его голос был нормальным, так что это не связано с какой-либо физической проблемой. Он сказал с облегчением: «Я просто только что слышал, как другие кандидаты говорили, что вопросы на экзамене в этот раз были особенно трудными, так что не отчаивайся, возможно, они не справились так хорошо, как ты!»

«Давай вернемся в гостиницу», - сказал Сяо Люлань, повернулся и направился в сторону гостиницы.

Фэн Линь хотел что-то еще сказать, но передумал.

Насколько он помнил, он никогда не видел Сяо Люланя таким. Хотя он всегда был человеком с холодной аурой, он никогда не был настолько холодным, чтобы даже не осмелиться подойти к нему ближе. Сейчас же леденящая враждебность наполняла все его тело, как будто он собирался сделать что-то ужасное в следующую секунду.

«Люлань, подожди меня!»

Фэн Линь немного испугался, но все же, стиснув зубы, побежал за ним.

Теперь он больше не называл его братом Сяо, хотя изначально он был старше Сяо Люланя. Он называл его братом Сяо, потому что Сяо Люлань спас ему жизнь в прошлом. Это был просто знак уважения с его стороны, не более того.

Но они даже встречали Новый год вместе, так что у них были хорошие дружеские отношения. Если бы он по-прежнему продолжал звать его “братом Сяо”, то не выглядели бы они как просто знакомые!

Сяо Люлань шел, опираясь на костыль, и не был так же быстр, как и Фэн Линь, поэтому последний догнал его через некоторое время.

Они вместе вернулись в гостиницу.

Когда они проходили мимо чайной лавки, из нее вышли двое мужчин средних лет, одетых в парчовые и модные одежды, и один из них нечаянно взглянул на Сяо Люланя. Сначала он не обратил на него внимания, но потом, словно внезапно что-то осознав, быстро повернул голову в сторону Сяо Люланя и посмотрел на него снова.

К этому времени последний уже перешел улицу вместе с Фэн Линем и направлялся к гостинице, расположенной на противоположной стороне.

Глаза мужчины следовали за спиной Сяо Люланя, пока тот полностью не скрылся за углом.

«Господин Чжуан, что случилось? Вы увидели кого-то из своих знакомых? Хотите, чтобы я пошел и поздоровался с ними?»

Человек, который спрашивал, был начальником провинции Пинчэн по фамилии Луо.

Чжуан Сяньчжи покачал головой и ответил: «Нет, это не знакомый этого Господина, просто он кое-кого мне напомнил».

Маленький Маркиз Чжаоду был мертв, он лично вытащил его тело из руин Императорской Академии. Все его тело было сожжено огнем до хрустящей корочки, этот ужас он не мог забыть до сих пор, сколько бы времени ни прошло.

А может быть, это было вовсе не сходство, а просто обман зрения.

С внешностью и талантами Маленького Маркиза Чжаоду невозможно было найти другого такого человека, как он, во всех шести государствах.

«Хотите, чтобы я подтвердил это?» Начальник провинции Луо увидел, что Господин Чжуан, похоже, очень обеспокоен тем человеком, которого он принял за кого-то другого, и не мог не предложить пойти и посмотреть за ним.

Чжуан Сяньчжи снова покачал головой: «Нет, тот старый друг уже скончался».

«Ах...» Если человек был мертв, тогда действительно не было необходимости подтверждать это.

Сяо Люлянь и Фэн Линь вернулись в гостиницу. Как только они вошли в дверь, они услышали окрик: «Толстяк Фэн!»

Фэн Линь тут же вспотел!

Тени его детства мгновенно встали перед ним!

Он уже не был прежним толстяком!

С тех пор ... он сильно похудел!

Фэн Линь поднял голову и увидел молодого человека, похожего на ученого, который спустился по лестнице, подошел к Фэн Линю и рассмеялся: «Это действительно ты, Толстяк Фэн! Ты так сильно изменился, что я почти не узнал тебя! Хм? А это кто?»

Взгляд юноши остановился на Сяо Люлане.

Сяо Люлань был настолько красив, что любая женщина позавидовала бы ему, многие люди не могли не посмотреть на него дважды. На самом деле молодого человека сначала привлек Сяо Люлань, а не Фэн Линь, который был рядом с ним, и если бы он не боялся быть побитым Фэн Линем, то сразу бы подошел к Сяо Люланю.

Фэн Линь также узнал молодого человека и удивленно сказал: «Ду Жохань?»

Молодой человек с улыбкой похлопал Фэн Линя по плечу: «Да, это я!»

«Это действительно ты!» Фэн Линь также улыбнулся и представил его Сяо Люланю: «Люлань, ты помнишь его? Это Маленький Животик! Помнишь! В детстве мы втроем вместе ходили в частную школу!»

Молодой человек с недоверием посмотрел на Сяо Люланя и после долгого раздумья сказал Фэн Линю: «Ты не ошибаешься? Он не похож на Сяо Люланя!»

Фэн Линь с уверенностью сказал: «Я не ошибаюсь! Это Люлань!»

Молодой человек подозрительно посмотрел на Сяо Люланя и сказал: «Он ... Маленький Шестой Брат, который ...... жил с нами в течение года, а затем уехал?»

Фэн Линь ответил: «Да! Это он! Не прошло и двух лет после его переезда, как переехала и моя семья! Если посчитать, то мы не виделись больше десяти лет».

Молодой человек все еще чувствовал, что этот человек не Сяо Люлань.

Он сказал Фэн Линю: «Я могу узнать тебя, почему же я не могу узнать его?»

Как Маленький Шестой Брат мог стать таким красивым?

На самом деле Фэн Линь тоже сначала не узнал Сяо Люланя, и только прочитав его подорожный пропуск, он понял, что это его одноклассник с детства,  а поскольку Сяо Люлань спас ему жизнь, он больше не сомневался в его личности.

Что касается того, что Сяо Люлань не помнил прошлого, то это нормально! Прошло десять лет, и Сяо Люланю было меньше семи лет, когда он уехал. Что мог помнить шести- или семилетний ребенок?

«Сяо Люлянь в детстве был очень робким и всегда прятался за свою мать».

Сяо Люлань первым начал подниматься наверх, а молодой человек и Фэн Линь последовали за ним, переговариваясь шепотом, причем молодой человек был единственным, кто говорил.

«Люлань теперь совсем другой! Он очень храбрый! И он спас меня!» - сказал Фэн Линь.

«Другой ...» Молодой человек взглянул на спину Сяо Люланя, все это время он чувствовал, что его окружает аура столичного джентльмена, которую трудно было заметить простым людям, это была аура, которую трудно обнаружить тем, кто раньше не сталкивался с ней.

«Что случилось с его ногой?» Молодому человеку было неловко задать этот вопрос в присутствии Сяо Люланя.

«Он получил травму, спасая меня более полугода назад; сейчас он проходит курс лечения». Фэн Линь сказал с чувством вины, а затем спросил: «Кстати, куда ты отправился после того, как уехал?»

«Я отправился в столицу», - сказал молодой человек.

Глаза Фэн Линя сверкнули: «Ты действительно отправился в столицу?»

Последний всегда мечтал побывать там, но, к сожалению, столица сильно охранялась, и простолюдины, вроде него, никак не могли получить подорожный пропуск в столицу, если только они не ехали сдавать императорский экзамен.

Молодой человек весело сказал: «Моя тетя стала наложницей у кого-то в столице и увезла туда нашу семью. Теперь ты мне завидуешь?»

Фэн Линь ничего не сказал.

Молодой человек рассмеялся: «Я солгал тебе, пошли!»

Три человека поужинали вместе. И от молодого человека Фэн Линь узнал, что тот сейчас учится в известной столичной академии. Он два года назад сдал экзамен на ученую степень сюцай, и сейчас готовится к императорскому экзамену в августе месяце этого года. А здесь он оказался потому, что путешествует со своим дядей, чтобы узнать больше о мире.

Все это время молодой человек и Фэн Линь разговаривали только между собой. Сяо Люлань говорил мало, так как не любил общаться с людьми.

«Раньше вроде он не был таким ...», - пробормотал молодой человек, потянув за собой Фэн Линя после того, как Сяо Люлань вернулся в свою комнату.

Фэн Линь тихо сказал: «Его мать и старший брат умерли, и все эти годы ему приходилось нелегко».

«Ох ...» Молодой человек больше ничего не сказал, а спустя долгое время перевел разговор в другое русло: «Ты ведь тоже собираешься сдавать императорский экзамен в этом году, не так ли? Тогда я буду ждать тебя в столице!»

Фэн Линь задумался на мгновение и ответил: «Я поеду вместе с Люланем».

Уголок рта молодого человека дернулся: «Откуда ты знаешь, что он сдаст экзамен? У него были не очень хорошие мозги. Разве ты забыл, что раньше учитель всегда ругал его?»

Даже если он не мог точно вспомнить, как Сяо Люлань выглядел в детстве, молодой человек не забыл все неловкие моменты, произошедшие с Сяо Люланем. Последний не был глупым, просто соображал медленнее, чем другие, такой человек мог работать, но с учебой у него были бы проблемы.

Фэн Линь серьезно сказал: «Люлань теперь совсем другой. Он стал лучшим на уездном экзамене. На этот раз ... хотя вопросы на экзамене были сложные, но я верю, что он сможет стать сюцаем!»

Молодой человек недобро усмехнулся: «Тогда давай заключим пари. Я ставлю на то, что он не сдаст экзамен».

Фэн Линь решительно выгнал молодого человека из гостиницы!

Никто не мог презирать Сяо Люланя, даже если это его друзья детства!

Молодому человеку, которого Фэн Линь выгнал из гостиницы, стало скучно, он потерял настроение бродить вокруг и вернулся в резиденцию императорского ревизора.

Охранники резиденции увидели его и почтительно распахнули перед ним ворота.

Как только он ступил во двор, его остановил строгий окрик: «Где ты был? Почему ты вернулся так поздно?!»

Молодой человек обернулся и, улыбнувшись, сказал: «Здравствуйте, дядя. Разве вы не ходили оценивать экзаменационные работы? Вы так быстро закончили?»

Императорский ревизор Чжуан строго сказал: «Не меняй тему! Я спросил тебя, где ты был?»

Молодой человек сухо рассмеялся: «Я встретил двух своих одноклассников из уезда Сун, так что я поболтал с ними некоторое время и поужинал ...... вместе с ними».

Императорский ревизор Чжуан холодно сказал: «Думаешь, я поверю твоим словам? Ты опять занимался чем-то неподобающим? Я обещал твоей тете вывести тебя в свет, а не для того, чтобы ты бездельничал! Кто-нибудь! Проводите его в его комнату! Не позволяйте ему выходить, пока я не скажу!»

Молодой человек воскликнул: «Я ничего не делал! Дядя! Я действительно пошел встретиться со своими друзьями! Они остановились в гостинице “Юэлай”! Одного зовут Фэн Линь! Другого зовут Сяо Люлань! Сяо Люлань в настоящее время экзаменуется! Он только сегодня закончил ваш возмутительно ненормальный экзамен! У него было такое зеленое лицо! Если вы мне не верите, пошлите кого-нибудь проверить!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 81 - Маленький щенок

Как только прозвучали эти слова, Ду Жохань понял, что сегодня ему конец.

Он ненавидел свой собственный рот за то, что тот сказал правду в самый критический момент!

К тому времени, когда начальник провинции Луо подошел, чтобы помирить их, Ду Жохань уже получил домашнее дисциплинарное наказание от Чжуан Сяньчжи, да такое, что его, наверное, не узнали бы даже собственные родители.

Начальник провинции Луо спросил неловко, но уважительно: «Господин, нам следует проверить тех двоих?»

Чжуан Сяньчжи отказался: «Есть ли в словах этого мальчишки хоть капля правды?»

Уголки губ начальника провинции Луо дернулись: Ну, Молодой Господин Ду сказал, что ваши экзаменационные вопросы были возмутительно ненормальными, и это было правдой ...

……

Гу Цзяо ничего не знала о том, что происходит в Пинчэн, она сидела в карете, направляясь к "Вилле Горячего Источника".

Сегодня утром Второй Хозяин лично пришел к ее двери и заговорил о визите в этом месяце: «... Я знаю, что ты раньше говорила о лечении пациентов только в медицинском зале, но ты также знаешь о ситуации Молодого Господина Гу. Ему действительно не очень удобно выходить на улицу».

Второй Хозяин еще не знал, что Гу Янь приходил к ней не так давно, и что она уже провела у него повторный осмотр.

Гу Цзяо сказала после небольшой паузы: «Хорошо».

«А?» Второй Хозяин на мгновение был ошеломлен. С каких это пор с ней стало так легко договориться?

Всю дорогу сюда я придумывал уловки, чтобы убедить ее. Неужели все это было зря?

Погода стояла прекрасная, светило солнце, и дул теплый ветерок, карета ехала очень быстро, прибыв в горное поместье менее чем через час.

Отношение людей в поместье маркиза к ним сильно изменилось, охранники были по-прежнему торжественно серьезны, но при этом крайне вежливы в своих манерах.

Маленькая служанка, которая пришла за ними, была той же самой, что и в прошлый раз, и звали ее Юй Яэр.

Последняя повела Гу Цзяо, Второго Хозяина и старого доктора к павильону возле небольшого сада. Она сказала: «Молодой Господин сейчас отмокает в горячем источнике. Пожалуйста, подождите немного, я доложу о вас Молодому Господину».

Горячий источник находился недалеко от павильона. Юй Яэр не была уверена, где точно Молодой Господин захочет, чтобы старый доктор провел осмотр, поэтому, если он захочет сделать это в горячем источнике, тогда ей не придется вести их в главный двор.

Юй Яэр пошла просить указаний у Молодого Господина, а также приказала другой служанке пойти на кухню и принести закуски и чай, чтобы подать их Гу Цзяо и остальным.

Это обращение уже было намного лучше, чем в прошлый раз.

Второй Хозяин откусил кусочек розового слоеного пирога и улыбнулся от уха до уха.

«Он так хорош?» - спросила Гу Цзяо.

Второй Хозяин с улыбкой ответил: «Ценность еды в поместье маркиза не в том, что она вкусная, а в том, что ее практически невозможно попробовать».

То, что я ем, не было простой закуской, это честь!

«Ву! Ву!»

Пока они ждали, из маленького сада донесся звук плача чего-то маленького.

Все трое ясно слышали его, а старый доктор оглянулся в сторону источника звука и удивленно спросил: «Что это за звук?»

Второй Хозяин сделал паузу в поедании закуски и внимательно прислушался, но не мог отчетливо разобрать.

«Я пойду и посмотрю», - сказала Гу Цзяо.

«Э ... не надо ...» - попытался остановить ее Второй Хозяин, но разве Гу Цзяо можно было остановить так легко?

Она встала, спустилась по ступенькам и направилась в маленький сад.

Она шла на звук, и ей не потребовалось много времени, чтобы найти маленького зверька, застрявшего под живой изгородью.

Это был маленький щенок, который каким-то образом застрял в живой изгороди. Живая изгородь представляла собой невысокий колючий куст терновника, и чем больше щенок боролся, тем сильнее колючки вонзались в его плоть.

Ему было очень больно, так что на глазах у него выступили слезы. А когда он увидел, что кто-то идет к нему, он, то ли от шока, то ли от возбуждения, высунул свой маленький язычок и случайно лизнул колючки, отчего тут же заскулил от ещё большей боли.

«Какой глупый маленький щенок». Гу Цзяо присела на корточки и погладила его по пушистой головке: «Не двигайся».

Маленький щенок, конечно, ничего не понял и все равно продолжал возиться, и от этого снова и снова испытывал боль.

Чтобы вытащить щенка, сначала нужно было удалить куст терновника. А затем по одной вытаскивать колючки из тела незадачливого щенка.

Гу Цзяо выбрала наилучшее положение и начала тянуть куст.

В этот момент подошла служанка в абрикосового цвета жилете и сказала: «Что ты делаешь? Прекрати!»

Но Гу Цзяо не остановилась.

У последней на спине висела корзина, а одета она была, как обычная деревенская девушка.

Служанке только на мгновение показалось, что ее внешность выглядит знакомой, но она не приняла это всерьез, а подошла к ней и потянула Гу Цзяо за корзину, сказав: «Разве я не сказала тебе остановиться?»

Гу Цзяо равнодушно повернула голову, ее холодный взгляд был как нож, и служанка, вздрогнув, убрала руку.

Мгновение спустя служанка, наконец, узнала ее: «Это ты?!»

Гу Цзяо также узнала ее: служанка, которая рылась в ее кошельке в медицинском зале Тунфу и оклеветала ее как воровку, была личной служанка Гу Цзиньюй, которую звали Юру.

«Почему ты здесь?» Юру нахмурилась, а затем вспомнила, что недавно слышала, что доктор из медицинского зала Тунфу пришел снова провести осмотр Молодого Господина. Ее лицо скривилось: «Ты всего лишь знахарка, тебе не обязательно каждый раз следовать за доктором сюда!»

Гу Цзяо не стала обращать на нее внимания и просто продолжила вытаскивать куст.

Юру закричала: «Что ты делаешь? Это же цветы Молодой Госпожи! Можешь ли ты позволить себе испортить их?»

«Ву! Ву!» Маленький щенок залаял от боли.

Юру бросила на него взгляд и усмехнулась: «Все только ради этой грязной собаки? Она твоя? Да, верно, кто еще так хорошо подходит к подобной собаке! Ты хоть знаешь, сколько серебра стоит один пион? Даже если ты продашь себя и свою собаку ...»

Шум.

Гу Цзяо раздраженно нахмурилась и резко рванула куст вверх.

«Ты ...» Лицо Юру побледнело, и она бросилась на нее.

На самом деле, когда Гу Цзяо вытаскивала куст, она старалась не задеть пионы, но в этот момент Юру внезапно набросилась на нее, пытаясь остановить, в результате чего куст в ее руках качнулся, сломав один из пионов.

Он был самый красочный из цветущих.

Лицо Юру побелело.

Она отпрыгнула на несколько шагов назад, и, прикрывая рот одной рукой, а другой, указывая на Гу Цзяо, завопила: "Ты ... ты сломала цветы Молодой Госпожи!»

«Ты сама его сломала! Не обвиняй в этом других!»

Это был голос Юй Яэр.

Она только что вернулась после доклада Гу Яню, последний попросил ее привести людей к горячему источнику, но по стечению обстоятельств она стала свидетельницей этой сцены.

«Как тебе не стыдно!» - сказала Юй Яэр.

Юру была личной служанкой Гу Цзиньюй, и мало кто из слуг на вилле осмеливался так с ней разговаривать.

Лицо Юру потемнело, и она сказала: «Это она сломала его! Это она вырвала куст! Если ты не веришь мне, спроси ......, спроси у них! Они все это видели!»

Никто не знал когда появились эти несколько слуг, которые пришли посмотреть, что происходит.

Юру просила их дать показания.

Юй Яэр скрестила руки и сказала: «Ладно, тогда, может быть, вы мне скажите, кто на самом деле сломал его?»

Все склонили головы.

За спиной Юру была поддержка Гу Цзиньюй, и обижать ее из-за маленькой знахарки явно не стоило.

Не то чтобы слуги меньше боялись Гу Яня, но действия Юй Яэр вовсе не были подкреплены приказом Гу Яня! Кто же не знал, что Молодой Господин больше всего на свете ненавидит этих кошек и собак?

Юру усмехнулась: «Видишь? Это она его сломала!»

Гу Цзяо, на которую указывала Юру, не обращала внимания на шум вокруг. Она аккуратно удаляла колючки с тельца маленького щенка, а после завернула его в чистый носовой платок.

Платок в мгновение ока стал красным от крови из его тельца.

«Ву ... Ву ...» Маленький щенок скулил от боли.

В этот момент одновременно подошли Второй Хозяин и старшая служанка Фан.

Воспоминание о том, как Гу Цзяо забралась на кровать Молодого Господина, все еще было свежо в памяти старой служанки Фан, и поэтому у нее не было хорошего впечатления о знахарке. А увидев окровавленного щенка у нее на руках, она стала еще более нетерпеливой: «Почему бы вам не поторопиться и не выбросить его?»

Эти слова были обращены как к Гу Цзяо, так и ко Второму Хозяину.

Второй Хозяин уже понимал, что Гу Цзяо, скорее всего, не выбросит его.

«Дай мне его, я положу его в карету». Второй Хозяин протянул руку, чтобы взять щенка.

Гу Цзяо, однако, не отдала его ему.

Второй Хозяин схватился за лоб, маленькая девочка ела мягкое, но не ела твёрдое*. Разве она не могла просто попросить ее по-хорошему? Неужели нужно быть настолько грубой с ней? Доигралась!

Старшая служанка Фан сказала холодным голосом: «Повторяю, выкиньте это маленькое животное! Или она тоже может выметаться на улицу!»

«Кому ты говоришь выметаться?»

Вместе с голосом, который был ни солёный, ни пресный**, прибыл паланкин с Гу Янем, который несли слуги.

_________________________________________________

Примечание:

* - ела мягкое, но не ела твёрдое – обр.выражение - поддаваться на уговоры, но не на принуждение;

** - ни солёный, ни пресный – обр.выражение - невыразительный, скучный, холодный, равнодушный.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 82 - Успокоить гнев

«Молодой Господин!»

Старшая служанка Фан и все присутствующие поспешно поклонились Гу Яню.

Второй Хозяин также сложил руки в знак приветствия и поклонился.

В государстве Чжао была строгая классовая иерархия. Будучи торговцем, Второй Хозяин должен был кланяться при виде сына маркиза. Гу Цзяо не была исключением, но у нее не было привычки кланяться другим.

Она просто пристально смотрела на Гу Яня.

Поскольку все склонились в поклоне, она выделялась из толпы, и ее невозможно было не заметить.

Второй Хозяин незаметно дернул ее за рукав, показывая, что она должна поклониться.

Хотя они и пришли сюда, чтобы лечить Молодого Господина, но это не значит, что они могут проявлять неуважение, верно?

Однако Гу Янь сделал вид, что не заметил этого, он не поприветствовал Гу Цзяо и при этом не заставил ее склониться перед ним.

Он посмотрел на старшую служанку Фан и сказал: «Ты ждешь, когда этот господин спросит во второй раз?»

Старшая служанка Фан была так потрясена, что на мгновение забыла ответить. Но теперь, когда к ней вернулось осознание, она рассказала Гу Яню о том, как Гу Цзяо подобрала щенка и отказывалась его выбросить.

Она не упомянула, что Гу Цзяо еще и повредила цветок пиона, ведь она не видела этого своими собственными глазами, а значит, не ей было и говорить об этом.

Все подчиненные знали, что Гу Янь ненавидит этих маленьких домашних питомцев, поскольку от них много шума и суеты. Не так давно Гу Цзиньюй хотела держать кролика, который не создавал шума, но Гу Янь выбросил его вон.

Эта девочка действительно попала на острие ножа, боюсь, что она совершенно не осознает, каким образом сейчас умрет!

Как и ожидалось, аура Гу Яня стала холодной, когда его взгляд упал на окровавленного маленького щенка, которого Гу Цзяо держала на руках.

Старшая служанка Фан холодно фыркнула.

Я уже сказала тебе выбросить его, но ты не выбросила, теперь ты попала в руки Молодого Господина, не так ли?

«Откуда взялась собака?» - спросил Гу Янь.

«Я подобрала ее», - ответила Гу Цзяо. «Она застряла в живой изгороди и была исколота колючками».

Глаза Гу Яня метнулись к живой изгороди.

Куст, который вытащила Гу Цзяо, уже был возвращен на место, но на влажной земле все еще виднелись следы передвижения.

Юру взглянула на сломанный цветок пиона и с замиранием сердца сказала: «Она даже сломала пион Молодой Госпожи! Только ради этого уродливого щенка!»

Юй Яэр огрызнулась: «Это явно ты его сломала!»

«Это была она!» - Юру холодно указала на Гу Цзяо.

«Это ты!» - Юй Яэр уперла руки в боки.

Лицо Гу Яня стало несравненно холодным, и каждый мог видеть, что он был охвачен гневом.

У него было больное сердце, и он не должен был сердиться на пустом месте, иначе у него мог случиться приступ. Если бы не это, маркиз и маркиза не баловали бы его так сильно, до такой степени, что даже ценные старинные картины маркиза были отданы ему, даже если они и знали, что он разорвет их на куски лишь для того, чтобы выпустить свой гнев.

«Вы оба, заткнитесь!» - сурово крикнула старшая служанка Фан.

Две маленькие служанки мгновенно замолчали.

Гу Янь обвел взглядом всех присутствующих, а затем посмотрел на Гу Цзяо среди цветов и спросил: «Вы все видели, что она это сделала, не так ли?»

Это был тон инквизитора, и все они склонили головы в знак согласия.

«Нет ... это была не она ...» - Юй Яэр была несколько напугана аурой Гу Яня, и ее голос ослаб.

Гу Янь равнодушно сказал: «Вот они все сказали, что это сделала она, ты единственная, кто говорит, что это не так».

«Это неправда», - Юй Яэр пробормотала тихим голоском.

Юру поджала губы в триумфе.

Несмотря ни на что, Молодая Госпожа приходилась родной сестрой Молодому Господину. Как мог Молодой Господин не поверить личной служанке своей сестры, и вместо этого поверить этой дикой девчонке со стороны?

Что касается этой Юй Яэр, то она была всего лишь служанкой третьего ранга во дворе Молодого Господина, не имеющей даже права прислуживать Молодому Господину в непосредственной близости.

Ее слова, конечно же, не имели большого веса.

«Очень хорошо». Гу Янь кивнул головой и спросил: «Как тебя зовут?»

Юй Яэр ошеломленно замерла: «Я... я? Меня зовут Юй Яэр».

Гу Янь сказал: «Кроме До Уя, всех остальных выгнать из поместья!»

«Я - Юй Яэр!"

Подождите, он выгоняет их с виллы? А не меня?

Юй Яэр замерла.

В то же время выражения лиц всех присутствующих изменились в унисон. Как мог Молодой Господин не наказать Юй Яэр и знахарку, а вместо этого выгнать нас?

Единственной, кто выглядел как обычно, была Гу Цзяо, на лице которой с самого начала не появилось ни малейшей дрожи, и все ее внимание было сосредоточено только на том, чтобы успокоить раненого щенка.

Юру не могла поверить в это и бросилась к Гу Яню: «Молодой Господин, я ...»

Что за?!

Два тайных телохранителя появились из ниоткуда, с легкостью схватив и отшвырнув ее к остальным слугам, которые пытались оклеветать Гу Цзяо.

Охранники поместья, которые собирались лишь только выйти вперед, чтобы выполнить приказ, застыли на месте.

Откуда взялись эти двое?

Неужели они лишают нас работы прямо так средь бела дня?

Одетые в черное тайные телохранители: Хех, вы просто ничего не знаете об этом маленьком дитятке.

Как мы могли отказаться от такой прекрасной возможности порадовать его?

Наконец, дело дошло до старшей служанки Фан.

Она была приданной служанкой Яо Ши, и охранники поместья не посмели бы ее тронуть, но тайные телохранители вывели ее, не сказав ни слова.

Старшая служанка Фан: «Отпустите меня! Я хочу увидеть мою Госпожу Маркизу! Я хочу увидеть мою Госпожу Маркизу!»

Фью!

Один из тайных телохранителей нажал на ее немую точку, так что в следующее мгновение она уже больше не смогла издать ни звука.

Охранники в унисон подняли большие пальцы вверх: Мы даже не осмелились бы прикоснуться к старшей служанке Фан. Вы, парни, просто круты.

Одетые в черное тайные телохранители, закончив свою работу, тут же скрылись в тени.

Когда они были нужны Молодому Господину, они становились его скрытым оружием! Когда они не были нужны Молодому Господину, они превращались в воздух!

Второй Хозяин широко раскрыл рот и долго не мог его закрыть.

Гу Янь велел опустить паланкин, сошел с него на землю и подошел к Гу Цзяо, тепло ей улыбаясь: «Ну как? Успокоило ли это твой гнев?»

Второй Хозяин: Подождите, что здесь происходит? Ты выгнал столько людей только для того, чтобы унять гнев этой маленькой девочки?

Гу Цзяо серьезно задумалась и кивнула: «Успокоило».

Улыбка Гу Яня стала шире.

Он и так был симпатичным мужчиной, а когда улыбался, то просто-напросто затмевал собой даже весенние краски в саду.

«У него сильное кровотечение, он сильно ранен?» - спросил Гу Янь, глядя на маленького щенка на ее руках.

«Ну, мне нужно найти место, где я могла бы обработать его раны».

«Тогда ты можешь пойти ко мне во двор».

Гу Янь отвел Гу Цзяо обратно в свой двор и сказал: «До Уя, принеси сюда чистый тюфяк».

Э, я - Юй Яэр!!!

Юй Яэр положила руки на бедра и внутренне зарычала!

С недовольным лицом Юй Яэр принесла чистый тюфяк в дом Гу Яня и расстелила его на столе.

Гу Цзяо достала йодоформ, чтобы очистить раны маленького щенка, затем нанесла на них немного самодельного лекарства от ножевых ран и перебинтовала их марлей.

«У вас есть козье молоко?» - спросила она.

«Да, До Уя!» Гу Янь приказал Юй Яэр принести миску свежего козьего молока.

Щенок с удовольствием лакал молоко, а когда оно закончилось, то он уснул.

Все это время Гу Янь не беспокоил Гу Цзяо, сидя со скрещенными ногами на кровати и сосредоточенно играя со стетоскопом Гу Цзяо.

Он приложил стетоскоп к уху, а его акустическую голову прижал к груди, некоторое время слушая свое сердце, а затем живот.

Вот это да!

Звук такой громкий!

Измученный недугом и плохим настроением Молодой Господин, наконец-то, превратился в любопытного ребенка.

Старый доктор, как обычно, измерил пульс Гу Яня.

Гу Янь был очень отзывчив к старому доктору, и его отношение было настолько хорошим, что последний был этим крайне польщен.

Пульс Гу Яня также удивил старого доктора. Конечно, он все еще немного отличался от нормы, но это уже было существенное улучшение по сравнению с тем, что он наблюдал раньше.

Перевод: Флоренс

Table of Contents

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 1 - Перерождение

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 2 - Муж

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 3 - Коробка с лекарствами

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 4 - Спасение человека

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 5 - Хулиганы

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 6 - Продать фазана

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 7 - Декан

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 8 - Остаться в одиночестве

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 9 - На стороне того, кто слабее

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 10 - Избиение

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 11 - В одной комнате

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 12 - Стать доктором

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 13 - Лечение ног

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 14 - Оплата долга

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 15 - Пощечина

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 16 - Злодеи

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 17 - Особый период

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 18 - Покраснеть

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 19 - Талант

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 20 - Выбор

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 21 - Лечение

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 22 - Лекарственное питание

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 23 - Супружеская пара

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 24 - Можешь вылечить?

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 25 - Мастер по части спора

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 26 - Тетя

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 27 - Поиск

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 28 - Сон

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 29 - Ловушка

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 30 - Делить вместе комнату

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 31 - Спать в одной постели

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 32 - Объятия

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 33 - Мягко уговаривать

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 34 - Купить гору

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 35 - Встреча

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 36 - Родимое пятно

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 37 - Хирургическая операция

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 38 - Успех

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 39 - Гоцзы цзицзю

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 40 - Обучение письму

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 41 - В уединении (за + 25 лайков)

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 42 - Новогодняя ночь (за + 25 лайков)

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 43 - Кошмар

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 44 - Документ

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 45 - Визит

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 46 - Кома

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 47 - Реанимация

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 48 - Душевная близость

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 49 - Новогодний визит

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 50 - Мать и сын

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 51 - Сюрприз

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 52 - Повторная встреча

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 53 - Молодая Госпожа

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 54 - Узкая дорога

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 55 - Встреча

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 56 - Принести извинения

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 57 - Родители

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 58 - Уездный экзамен

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 59 - Маленький монах

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 60 - Усыновление

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 61 - Высокомерный

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 62 - Болезненная красота (за + 25 лайков)

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 63 - Старшая сестра и младший брат (за + 25 лайков)

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 64 - Маркиз

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 65 - Подмена

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 66 - Падать в обморок из-за мяса

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 67 - Яма-ловушка

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 68 - Отец и дочь

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 69 - Удача

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 70 - Ссора

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 71 - Поцелуй

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 72 - Провинциальный экзамен

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 73 - Посещение

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 74 - Признать родство

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 75 - Истинно или ложно

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 76 - Дочь

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 77 - Клятва

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 78 - Признание (за + 25 лайков)

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 79 - Увидеть сон (за + 25 лайков)

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 80 - Старый друг

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 81 - Маленький щенок

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 82 - Успокоить гнев