- Нездоровый муж Госпожи Глава 1

- Нездоровый муж Госпожи Глава 2

- Нездоровый муж Госпожи Глава 3

- Нездоровый муж Госпожи Глава 4

- Нездоровый муж Госпожи Глава 5

- Нездоровый муж Госпожи Глава 6

- Нездоровый муж Госпожи Глава 7

- Нездоровый муж Госпожи Глава 8

- Нездоровый муж Госпожи Глава 9

- Нездоровый муж Госпожи Глава 10

- Нездоровый муж Госпожи Глава 11

- Нездоровый муж Госпожи Глава 12

- Нездоровый муж Госпожи Глава 13

- Нездоровый муж Госпожи Глава 14

- Нездоровый муж Госпожи Глава 15

- Нездоровый муж Госпожи Глава 16

- Нездоровый муж Госпожи Глава 17

- Нездоровый муж Госпожи Глава 18

- Нездоровый муж Госпожи Глава 19

- Нездоровый муж Госпожи Глава 20

- Нездоровый муж Госпожи Глава 21

- Нездоровый муж Госпожи Глава 22

- Нездоровый муж Госпожи Глава 23

- Нездоровый муж Госпожи Глава 24

- Нездоровый муж Госпожи Глава 25

- Нездоровый муж Госпожи Глава 26

- Нездоровый муж Госпожи Глава 27

- Нездоровый муж Госпожи Глава 28

- Нездоровый муж Госпожи Глава 29

- Нездоровый муж Госпожи Глава 30

- Нездоровый муж Госпожи Глава 31

- Нездоровый муж Госпожи Глава 32

- Нездоровый муж Госпожи Глава 33

- Нездоровый муж Госпожи Глава 34

- Нездоровый муж Госпожи Глава 35

- Нездоровый муж Госпожи Глава 36

- Нездоровый муж Госпожи Глава 37

- Нездоровый муж Госпожи Глава 38

- Нездоровый муж Госпожи Глава 39

- Нездоровый муж Госпожи Глава 40

- Нездоровый муж Госпожи Глава 41

- Нездоровый муж Госпожи Глава 42

- Нездоровый муж Госпожи Глава 43

- Нездоровый муж Госпожи Глава 44

- Нездоровый муж Госпожи Глава 45

- Нездоровый муж Госпожи Глава 46

- Нездоровый муж Госпожи Глава 47

- Нездоровый муж Госпожи Глава 48

- Нездоровый муж Госпожи Глава 49

- Нездоровый муж Госпожи Глава 50

- Нездоровый муж Госпожи Глава 51

- Нездоровый муж Госпожи Глава 52

- Нездоровый муж Госпожи Глава 53

- Нездоровый муж Госпожи Глава 54

- Нездоровый муж Госпожи Глава 55

- Нездоровый муж Госпожи Глава 56

- Нездоровый муж Госпожи Глава 57

- Нездоровый муж Госпожи Глава 58

- Нездоровый муж Госпожи Глава 59

- Нездоровый муж Госпожи Глава 60

- Нездоровый муж Госпожи Глава 62: Умоляя и отвергая.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 63: Война с фасолью.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 64: Ветряное падение, корневой скульптурный бизнес.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 65: Победа в бобовой войне.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 66: Пара отвратительных людей.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 67: Счастливый конец.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 68: Цзянь Цинью.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 69: Смена Су Ци.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 70: Посещение особняка Цзянь.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 71: Внезапный удар.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 72: Странный старик.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 73: Надрать тебе задницу.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 74: Счастливая пара

- Нездоровый муж Госпожи Глава 75: Отказ.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 76: Подготовка к фабрике соевых соусов.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 77: Семья Тонг.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 78: Приглашение.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 79: Состояние Тонг Цзицзин.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 80: Признание.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 81: Первый день терапии.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 82: День второй.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 83: Дядя Цзин.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 84: Симпатичный портрет.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 85: Стать завидным человеком.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 86: Расскажи мне все.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 87: Лапша на День Рождения Долгожителя.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 88: Холодный яд.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 89: Возьмите его домой.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 90: Брат по праву.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 91: Горячий картофель

- Нездоровый муж Госпожи Глава 92: Тайна старой мадам Цзянь

- Нездоровый муж Госпожи Глава 93: Удивительная игра

- Нездоровый муж Госпожи Глава 94: Самый большой неудачник

- Нездоровый муж Госпожи Глава 95: Смотреть сквозь тщеславие жизни

- Нездоровый муж Госпожи Глава 96: Купить ему наставника

- Нездоровый муж Госпожи Глава 97: Цзи Сюйяо

- Нездоровый муж Госпожи Глава 98: С Новым годом

- Нездоровый муж Госпожи Глава 99: Расправа с дамами

- Нездоровый муж Госпожи Глава 100: Я проиграл

- Нездоровый муж Госпожи Глава 101: История Лянчжу

- Нездоровый муж Госпожи Глава 102: Вульгарная женщина

- Нездоровый муж Госпожи Глава 103: Сделать его больше

- Нездоровый муж Госпожи Глава 104: Решение

- Нездоровый муж Госпожи Глава 105: Ты выйдешь за меня замуж?

- Нездоровый муж Госпожи Глава 106: Смертельная ловушка

- Нездоровый муж Госпожи Глава 107: Падение в ловушку

- Нездоровый муж Госпожи Глава 108: Помогите мне

- Нездоровый муж Госпожи Глава 109: Это моя вина!

- Нездоровый муж Госпожи Глава 110: Убийцы!

- Нездоровый муж Госпожи Глава 111: Почувствовать себя

- Нездоровый муж Госпожи Глава 112: Пересмотр

- Нездоровый муж Госпожи Глава 113: Покупка слуг

- Нездоровый муж Госпожи Глава 114: Мингюэ и Кайся

- Нездоровый муж Госпожи Глава 115: Конец соединения

- Нездоровый муж Госпожи Глава 116: Уксус

- Нездоровый муж Госпожи Глава 117: Ты забыл?

- Нездоровый муж Госпожи Глава 118: Бывшие слуги

- Нездоровый муж Госпожи Глава 119: Быть вынужденным

- Нездоровый муж Госпожи Глава 120: Ещё один Мо Цяньсюэ

- Нездоровый муж Госпожи Глава 121: Разбитая мечта

- Нездоровый муж Госпожи Глава 122: повествование Чуйи

- Нездоровый муж Госпожи Глава 123: Я не возражаю.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 124: Глупая вещь

- Нездоровый муж Госпожи Глава 125: Яд спровоцирован

- Нездоровый муж Госпожи Глава 126: Тупиковая ситуация

- Нездоровый муж Госпожи Глава 127: План Б

- Нездоровый муж Госпожи Глава 128: Яд Удален

- Нездоровый муж Госпожи Глава 129: Любовная пальма

- Нездоровый муж Госпожи Глава 130: няня Мо

- Нездоровый муж Госпожи Глава 131: Беги!

- Нездоровый муж Госпожи Глава 132: Семья Се

- Нездоровый муж Госпожи Глава 133: Секретная внутренняя сила

- Нездоровый муж Госпожи Глава 134: Фальшивая правда

- Нездоровый муж Госпожи Глава 135: Позвонить в колокол

- Нездоровый муж Госпожи Глава 136: Выздоравливать

- Нездоровый муж Госпожи Глава 137: Леди вернулась

- Нездоровый муж Госпожи Глава 138: Императрица

- Нездоровый муж Госпожи Глава 139: Белый шелк

- Нездоровый муж Госпожи Глава 140: Ничтожества в пути

- Нездоровый муж Госпожи Глава 141: Кто она?

- Нездоровый муж Госпожи Глава 142: Магистральная сеть

- Нездоровый муж Госпожи Глава 143: Отшлифуйте ее слух.

- Нездоровый муж Госпожи Глава 144: Три цветка персика

- Нездоровый муж Госпожи Глава 145: Старый мусор

- Нездоровый муж Госпожи Глава 146: Приглашение

- Нездоровый муж Госпожи Глава 147: Ты мне не доверяешь?

- Нездоровый муж Госпожи Глава 148: Позвольте им сделать это

- Нездоровый муж Госпожи Глава 149: Императорский попугай

- Нездоровый муж Госпожи Глава 150: Отчёт менеджера по фэню

- Нездоровый муж Госпожи Глава 151: повышение заработной платы

- Нездоровый муж Госпожи Глава 152: Новые организаторы

- Нездоровый муж Госпожи Глава 153: Перетасовка

Нездоровый муж Госпожи Глава 1

Глава 1

Поспешное замужество

Окрестности были наполнены шумом и сплетнями, в то время как старинная, празд-ничная мелодия пронизывала воздух.

Пробужденный хаотичными звуками, Мо Кьян Ху, слабо ощутила чьи – то руки, на своей спине, в то время как тупая боль распространилась по всему ее телу. Кроме того, казо-лось, будто тонкая ткань, накрыла ее лицо…

Мо Кьян Ху, импульсивно сорвала раздражающую ткань и попыталась открыть глаза, чтобы увидеть, что происходит. Однако в этот момент, ее тело пронзила сильная боль, ли-шив ее силы поднять веки. Она могла только бессильно лежать, в то время, пока ее грубо нес какой – то незнакомец.

Это сон?

Почему все кажется таким реальным?

Не зная, сколько именно прошло времени, она почувствовала, что несший ее незна-комец, остановился. Наряду с этим, окружающие их звуки шагов, так же прекратились. По-близости, Мо Кьян Ху, услышала несколько голосов.

«Бао Чанг , Нинг Хиашинг уже слишком болен, чтобы пробудиться, и кажется эта женщина тоже близка к ее смерти. Учитывая их состояние…как они могут пройти через замужество?»

«Мы должны действовать сейчас! Комната подготовлена, поэтому просто доставьте их непо-средственно в часовню! Поторопитесь!»

Это сон, все слишком странно! Мо Кьян Ху потеряла сознание и уснула…

Утром, после ее пробуждения, тело все еще ныло от боли. Женщина покачала голо-вой и открыла глаза, и неожиданно, была сильно удивлена увиденным!

Это…не ее дом – темная комната, красные занавески, какая – то серая, изношенная деревянная мебель и…две женщины, одетые в вуаль и стоящие рядом.

Изумленная происходящим, Мо Кьян Ху, нервно подняла руку. Погоди! Это… это определенно не моя рука!

Рука была с длинными, тонкими пальцами, кожа нежная и белая, как нефрит, которую вряд ли можно было бы встретить среди девушек без класса.

Это…

Ее переселили?

Не в состоянии принять реальность, Мо Кьян Ху закричала о помощи, заставив двух женщин подпрыгнуть от удивления.

«Леди Нинг, ты проснулась?»

Не смотря на то, что женщина, одетая в Цинг Йи, испугалась, она быстро отложила работу и подошла к Леди.

Взгляд незнакомки, заставил Мо Кьяг Ху на мгновение забыть о своей боли. Она об-локотилась на правую руку и изо всех сил, попыталась сесть.

«Это, что это…»

Когда к ней вернулось осознание реальности, ей показалось, что ее правая рука опи-ралась не на твердую постель, а скорее на что – то мягкое и упругое. Обернувшись, она об-наружила мужчину, лежащего рядом с ней. Тут же убрав ладонь, она впала в панику, неуве-ренно указывая на мужчины, прежде чем посмотреть на горничную.

«О – он… Кто он?»

«Он твой муж!»

Мо Кьян Ху, с широко раскрытыми глазами, посмотрела на мужчину, на которого указала. Затем, задрожав, она медленно обернулась, повторив слово в слово…

«Мой…муж?»

Неужто Будда открыл глаза! Была ли она перевезена в другой город, чтобы быть выданной за муж?

Внезапно, другая леди, находящаяся в комнате, воодушевилась, с нетерпением сказа-ла младшей мадам: «Фанг Фангзи, теперь, когда Госпожа Нинг проснулась без каких – либо проблем, я оставлю тебя, позаботиться о ней. Свинью, содержащуюся в моей семье, еще не накормили, поэтому мне нужно вернуться ». Леди, которая только что говорила, посмотрела с Мо Кьян Ху, странным взглядом, будто та была призраком. Оставив несколько инструкций девушке Фанг Фангзи, она повернулась и в спешке покинула комнату.

Попрощавшись с ней, Фанг Фангзи, быстро повернулась в сторону дрожащей Мо Кьян Ху. Увидев страх той, мадам потянулась погладить ее по спине, чтобы вернуть ком-форт.

«Фамилия Вашего мужа, Нинг – он был известен как уважаемый Ученый в нашей Деревне Ванг. Однако несколько дней назад Нинг Хиашинг, внезапно потерял сознание из – за неиз-вестной болезни. Его состояние было настолько серьезным, что никто не мог его разбудить, в результате, люди начали опасаться, что возможно, он никогда не оправится. Старейшины предположили, что причиной настигшей, так внезапно, болезни, может быть плохая удача. Тем временем, жители деревни, нашли Вас на дороге, потерявшую сознание близкой к смер-ти от высокой температуры, поэтому…»

Итак, она стала невестой Чонг Ху для брака с ним? Значит, вчерашний сон…

…это правда! Ее на самом деле поднял, и спас клан?

Если это так, тогда кто она?

Сердце Мо Кьян Ху, покрылось льдом. Она была глубоко огорчена тем, что такое важное событие как брак было столь поспешным, и тем более с незнакомым человеком! «Какой клан мог согласиться на такое важное жизненное решение без моего личного согла-сия или одобрения моей семьи? Если мои родители не одобрят…»

Фанг Фангзи внимательно слушала незнакомую женщину и ответила: «Среди восьми - десяти семей в клане, никто из людей не смог узнать Вас или признать как члена их клана. У Вас не было ни матери ни отца, чтобы оказать поддержку. По крайней мере, не смотря на Ваше тяжелое положение, вы были выданы замуж за человека, которого все уважали и про-славляли в этом месте, поэтому, пожалуйста, не относитесь к словам сестры с такими пло-хими чувствами. Если бы не состояние Нинг Шаокинга, никто бы добровольно не стал вас спасать из канавы, учитываю, что по Вашему состоянию, Вы были близки к смерти от лихо-радки»

Никто не интересовался ее мнением? Она не позволили ей сделать выбор?

Конечно, Мо Кьян Ху осознавала, что в этот момент не было причин спорить. Это время и место были ей совершенно незнакомы, и ей нужно лучше разобраться в ситуации, чтобы она могла принять какое – либо решение.

*** ***

Фанг Фангзи, была хорошим человеком. Она с заботой готовила и подавала еду каж-дый день.

Вторая женщина, которую Мо Кьян Ху встретила после пробуждения – Чжао Эрио, однажды снова вернусь в дом. Она привезли с собой свою долю продовольствия, мешок ку-курузной каши для Мо Кьян Ху. Чжао Эрио, была недовольна присутствием чужой женщи-ны, настолько, что каждый раз стискивала зубы, рядом с ней.

Во дворе росла старая ива. Была только поздняя осень. Ива пожелтела, и упавшие ли-стья усеяли двор. Когда ветер дул, листья вихрем кружили по земле, придавая сцене уныние.

Мо Кьян Ху стояла во дворе и потянулась за упавшим листочком. Она глубоко вздох-нула. Прошло всего несколько дней, но ей казалось, что ее мир отверг ее.

Когда Фанг Фангзи прибыла с едой, она увидела, что Госпожа Нинг с рассеянным ви-дом, сидит под деревом. Предположив, что Мо Кьян Ху была одинокая и грустная из – за принужденного бракосочетания, она сразу же направилась в сторону Госпожи, чтобы по-мочь ей войти в дом. «Жара в это время может сжечь Вашу спину, а ветер только наведет беспорядок в ваших волосах. Когда снаружи снова станет прохладнее, будет неплохо вер-нуться обратно на улицу»

После того, как они вернулись в дом, Фанг Фангзи, достала мясо из ящика для еды и подала его на стол.

Увидев миску с супом, Мо Кьян Ху, взяла порцию и села у постели. Она аккуратно взяла ложку супа и начала кормить бессознательного человека. После этого, она вытерла суп, который капал мимо его рта

Теперь, когда она выздоровела, Мо Кьян Ху, больше не хотела обременять других. Этот мужчина был ее нареченным мужем, поэтому, она взяла на себя заботу о нем, ожидая, когда он вернется в сознание. Как только он проснется, они смогут обсудить всю ситуацию

«Просто понаблюдав как Госпожа Нинг управляется со всем сама, я подумал что Вы могли быть родом из образованной семьи»

Мо Кьян Ху засмеялась: «Вы так думаете? Просто взглянув на приготовленную вами ежедневно еду, я могу сказать, что Мисс Фанг – аккуратный человек»

Большинство людей наслаждались, слушая комплименты, и Фанг Фангзи не была ис-ключением. Она тихо рассмеялась и спросила в дружеской манере: «Несколько дней назад, разум Госпожи Нинг был сильно затуманен, из – за высокой температуры. Помните ли Вы, где сейчас находитесь?»

Рука Мо Кьян Ху, державшая ложку, внезапно задрожала. К счастью она смогла при-думать хорошее оправдание за последние два дня. «Я знаю только свое имя, Мо Кьян Ху, но я не помню ничего о своей семье, или о том где я жила»

Произнеся эти слова, она внезапно поняла, что у нее больше не будет возможности увидеть своих родителей. Слезы потекли по ее щекам. Взяв себя в руки, она сказала слабым голосом: «Похоже, у меня разболелась голова. Боюсь, что я больше никогда в жизни, не смо-гу увидеть лица моих близких…». Мо Кьян Ху не успела договорить, как добросердечная сестра села рядом с ней, тоже расплакавшись.

«Возможно, Вы не можете это вспомнить после высокой температуры, не будьте так суровы к себе и просто продолжайте жить хорошей жизнью. После того, как Вы успокоитесь, сможете все вспомнить». Фанг Фангзи вытерла слезы и подошла к Мо Кьян Ху, чтобы погла-дить по плечу. «Госпожа Нинг, так как я общалась с Вами несколько последних дней, я могу с уверенностью сказать, что Вы хорошая девушка, которая дорожит своей семьей. С этого момента ты можешь считать меня своей сестрой. А моя мать, может так же стать твоей ма-терью».

Первоначально Мо Кьян Ху, просто выдумала историю, чтобы заполнить ее прошлое. Она не предполагала, что эта сестра будет иметь такое доброе сердце, что даже предложит такие слова дружбы и комфорта. У Мо Кьян Ху ощутила себя немного виноватой после это-го.

В этот момент, она заметила, как Фанг Фангзи, выглянула из дома, с осторожностью. Она посмотрела на нее и тихо прошептала: «Ты должна быть осторожна, прямо сейчас ты в безопасности, но если твой муж не придет в сознание, и удача уйдет прочь, деревня, навер-няка, продаст тебя как раба»

«Продаст…ты имеешь в виду, продадут меня как раба!? Почему!?» Мо Кьян Ху вздрогнула, будто была поражена молнией.

«Таков закон Династии Тянь Кью! Разве сестра Нинг не знала? Любые женщины неиз-вестного происхождения , без родителей, согласно закону, должны быть проданы официаль-ным представителем правительства, в качестве рабынь!»

Мо Кьян Ху судорожно вздохнула. Фанг Фангзи, тут же стала ее утешать: «Не бойся, сестра Нинг, это произойдет только в худшем случае. Если твой муж поправится, он защитит тебя. Естественно, с тобой все будет в порядке»

Однако выражение лица Мо Кьян Ху, все еще оставалось серьезным. Сестра Фанг, снова начала ее успокаивать: «Сестра Нинг, не нужно волноваться. Пока ты хорошо кормишь его и заботишься о нем, Нинг Хиашинг, безусловно, будет идти на поправку».

Возможно, в будущем, если он сделает себе имя, Госпожа Нинг может официально стать его женой…

Однако Мо Кьян Фу, похоже не слышала совета сестры Фанг.

Попрощавшись с миледи, она пошатываясь вернулась в дом и уставилась на человека, который лежал в постели.

Она в страхе задрожала!

О небеса, как с ней могло произойти столь нелепое событие!

Тогда, в наше время, она была вынуждена согласиться на свидание в слепую, только чтобы быть удивленной тем, что ее партнер оказался ее первой влюбленностью!?

Когда она в изумлении воскликнула, чайный лист застрял у нее в горле, блокируя дыхательные пути.

Внезапно, она очнулась в темной комнате, с красными занавесками и слабым запахом земли, в изношенном доме.

Прежде чем она смогла представиться, ей неожиданно сообщили, что странный муж-чина, лежащий в постели, является ее больным мужем, и что ее спасли, только чтобы сде-лать невестой Чонг Кси, только ради его восстановления и хорошей удачи.

И кроме всего прочего, местные жители собирались уже продать ее, в качестве рабы-ни?!

Нездоровый муж Госпожи Глава 2

Глава 2

Удивляя ее мужа

В первые, Мо Кьян Ху, смогла спокойно лежать рядом с ее бессознательным мужем, внимательно рассматривая его лицо. Это был человек, который составлял ей компанию, по-следние три дня.

Кажется, ему было около 22 лет. Хотя его лицо было пепельного цвета из – за недуга, его болезненное состояние все же не смогло полностью скрыть привлекательную белизну его кожи. У мужчины были острые брови, высокий нос, в совершенстве сформированные губы и узкие глаза.

Он действительно был очень красив!

Сестра Фанг сказал, что он появился в деревне всего несколько месяцев назад. За та-кой короткий промежуток времени, он стал знаменитым и высокоуважаемым человеком!

До тех пор, пока она будет с ним мила, Мо Кьян Ху, можно не беспокоиться о том, что ее продадут, как раба.

На самом деле, красота этого человека, вполне радовала ее глаз.

По крайней мере, Будда не дал ей прокаженного, калеку или кого – то в подобном ро-де.

Ранее, в наши времена, члены ее семьи, настолько усердно заставляли ее, постоянно, ходить на свидания в слепую, что она начинала уставать от этого. Вспоминая сейчас об этом, вся ситуация теперь казалась ей забавной. Она перешла через фазу «Свидание в слепую», и теперь узнал что оказалась в стадии в «Замужество в слепую» Чонг Кси, с незнакомым пар-нем из провинции. Такое смехотворное совпадение заставило Мл Кьян Ху улыбнуться. Она повернулась к больному мужчине и сказала: « С этого момента, я буду заботиться о тебе, так что если хочешь жить, поторопись и выздоравливай».

Теперь, когда она планировала здесь выживать, было вполне естественно, что она начала исследовать ее новое окружение.

Хорошо осмотрев интерьер дома, Мо Кьян Ху, почувствовала, будто ее облили хо-лодной водой. Этот дом, можно было описать только двумя словами…

Крайняя нищета!

Дом был небольшого размера, а оформление спальни было очень простым. Вся ме-бель в комнате имела сильные повреждения, а банка коричневого риса, стоящая на кухне, оставлена пустой. Да овощные грядки, во дворе, были покрыты сорняками.

К счастью, за заднем дворе был приличный колодец. Мо Кьян Ху отправилась, набрать чистой воды.

Больше ничего нельзя было сделать, чтобы вылечить этого человека, поэтому един-ственное, что она еще могла сделать, это нагреть воду, чтобы вытереть его лицо, по крайней мере, это поможет ему почувствовать себя лучше.

Мо Кьян Ху взяла полотенце, и прижала к его лбу, затем, вытерла его руки. Когда она посмотрела она чистые белоснежные руки, этого человека, по ее телу распространилось теп-лое чувство и в голове мелькнули приятные воспоминания. Поддавшись своей ностальгии, она подняла тонкие руки мужчины и осмотрела их.

Когда то, она интересовалась навыками чтения ладоней, и кажется, сегодня, это ей пригодилось. Может быть, она сможет что – то выяснить по его рукам.

«Линии довольно разнообразные…кажется, у этого человека множество сложных чувств! Центральная линия ладони, проходит прямо к среднему пальцу. Этот человек очень ум-ный…». Мо Кьян Ху, погладила длинную линию на его ладони, продолжая говорить.

Однако, внезапно, у нее появилось ощущение, будто за ней следят. Она неохотно по-вернулась, и увидела, что пара узких глаз наблюдают за ней, уже неизвестно сколько време-ни.

Глаза мужчины были глубокие, как колодцы. При более близком рассмотрении, его взгляд казался прохладным и безразличным, а выражение лица, было хладнокровным.

Мо Кьян Ху, вспомнив, что она держит руку незнакомца, внезапно встала. Она тут же смутилась происходящим. Такой холодный взгляд, заставил ее щеки покраснеть, будто ее поймали за непристойным занятием.

В смущении она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Позор тебе! Как ты могла потерять самообладание? Это выглядело, будто ты неприлично оскорбила человека, держа его за руку!

Мосле того как она мысленно успокоила себя, прочистив горло, она неторопливо ска-зала: «Меня зовут Мо Кьян Ху. Несколько дней назад, меня обнаружили потерявшую созна-ние из – за лихорадки, но так как ты был слишком болен, Старейшины деревни спасли меня и привезли сюда, чтобы я стала твоей невестой. Они надеялись спасти твою жизнь с помощью Чонг Кси.»

Ее речь была короткой, но она ясно объяснила все причины и последствия недавних событий, а так же о своей беспомощности в данной ситуации.

Сомнения, в глазах мужчины, продолжали расти. Заметив красные занавески, висящие рядом, он нахмурился и его глаза вспыхнули неудовольствием.

Мо Кьян Ху увидела, что его взгляд выражал не только недовольство, но и кажется, в нем был намек на презрение. Ее выражение лица тут же стало холодным, и она начала защи-щаться: «Я тоже женщина, которая предпочитает выходить за муж, по своей воле, и по срав-нению с Вами, я больше пострадала от несправедливости! Если Вы недовольны этим браком, то вперед! Идите к Старейшинам за объяснениями. Я просто оставлю Вас на их попечение»

Мужчина выслушал жалобы Мо Кьян Ху; его лоб сморщился, когда он неясно уста-вился на нее. Как только он собрался что – то сказать, снаружи раздался звук шагов, и голос Сестры Фанг, слышимый со двора.

«Леди Нинг, Бао Чанг и Старейшины прибыли с визитом к Нинг Хиашинг. Он еще не проснулся?»

Мо Кьян Ху, бросила быстрый взгляд на человека, прежде чем встать и поприветство-вать их посетителей.

Она открыла ворота и почтительно ответила на слова Сестры Фанг: «Добро пожало-вать, Бао Чанг и Старейшины! Мой муж только что очнулся». Конечно ,ее ответ был услы-шан и остальной частью толпы.

Девушка еще не была знакома с этой группой людей, поэтому, естественно, она ре-шила действовать сдержано. Пожилой человек, вместе с пятью седовласыми Старейшинами услышал, что Нинг Хиашинг проснулся. Они были очень рады услышать такую хорошую новость.

Некоторые из пришедших повернулись к Мо Кьян Ху и кивнули, прежде чем, один за другим, войти в дверь. Она быстро последовала за ними в дом и помогла им устроиться. За-тем она встала сбоку, готовая при необходимости обслужить их.

Некоторые из мужчин, заметили ловкость ее рук, когда она помогала, впечатлив из своим почтительным отношением. Между тем, толпа пожилых людей продолжала улыбаться и разговаривать с мужчиной, выражая их признательность. Голос Нинга Хиашинг был вежли-вым и обходительным; его великодушие и собранность были видны как и в его движениях так и во внешнем виде.

Позже, в этот же день, несколько людей из других деревень, также посетили их, чтобы поздравить. Пока Бао Чанг и Старейшины наблюдали печальное состояние больного челове-ка, они не могли не поднять тему: «Теперь, когда Нинг Хиашинг является женатым челове-ком, ты должна заботиться о вашей семье. Мы обсудили между собой, и пришли к выводу, что было бы лучше, если бы семьи школьников выплатили вам свои Шу Кью »

Нинг Хиашинг, никогда не задумывался о сборе денег, по началу, когда помогал им; его действия являлись результатом отплатить Бао Чангу за его доброту. Будучи застигнутым врасплох их внезапным предложением, Нинг Хиашинг сделал паузу, чтобы обдумать вескую причину чтобы отказаться, когда вдруг Мо Кьян Ху шагнула вперед и сказала: «Тогда я хо-тела поблагодарить Вас от имени моего мужа за Вашу доброту. Правда в том, что в послед-нее время мы обеспокоены тем, как заполнить наши опустошенные рисовые горшки»

Нинг Хиашиг, лежа на кровати, вдруг почувствовал, что его легкие горели. Откуда возникла эта женщина? Она хочет получить от него деньги? И кем она является для него? Нинг Хиашинг был переполнен гневом!

Увидев, что больной продолжал без слов лежать в кровати, Бао Чанг, воспринял его поведение, как знак согласия со словами жены. «Ну, в таком случае, мы просто предложим, каждой семье предоставить свой Шу Кью, который составляет до 200 банкнот; вы можете потратить из на еду или предметы первой необходимости»

Мо Кьян Ху не знала какова стоимость 200 банкнот, но это в любом случае лучше чем ничего. Если она сможет сейчас использовать это, для обеспечения пропитания, навер-няка, в будущем у нее появится шанс заработать. Пологая, что ей просто нужно преодолеть нынешние трудности, Мо Кьян Ху, подняла глаза и улыбнулась: «Бао Чанг и Старейшины, мы находимся в трудном положении. От имени моего мужа, я хотела бы поблагодарить вас за оказанную заботу»

Когда Нинг Хиашинг вернулся в чувства, вопрос уже был урегулирован и его жена, улыбаясь, благодарила уходящих посетителей. Когда Старейшины ушли, Нинг Хиашинг, поднялся с кровати и холодно сказал: « Как дал Вам права говорить от имени своего мужа?»

Мо Кьян Ху, изначально планировала начать хорошее общение между ними, но, услышав его тон, ей просто захотелось взорваться. Она села на стул, на котором ранее сидел Бао Чанг, и возразила ему: «Ты не можешь читать мне лекции. Почему я не могу ответить от твоего имени, являясь твоей женой? Если мы не примем их предложение, мы погибнем без пищи или воды, или ты ожидаешь, что мы будем пить Северо-восточный ветер? »

Нинг Хаошинг, был шокирован ее словами, и смотрел на нее ошеломленным взгля-дом.

Из всех женщин, которых он встречал, которая из них не была теплой, нежной и мягко разговаривающей?

Разве кто – то раньше смел, провоцировать его или даже шевелиться, при виде его строгого взгляда?

И все же, женщина, находящаяся перед ним, была откровенно груба и посмела даже высказаться против него.

Это был первый раз, когда он встретил подобную женщину. Конечно, МО Кьян Ху осознавала его гнев и неудовлетворенность, которые были видны на его лице.

«Если ты хочешь сдаться и разорвать этот брак, это твое решение. Но пока, я все еще твоя жена, и часть этой семьи, я останусь тут до тех пор, как мне будет угодно»

«Ты…Как ты смеешь перечить своему мужу, ты, ты…»

Ее мужу? Да, она признала, что он ее супруг.

Если бы она это не признала, то они были бы никем для друг друга. Просто так полу-чилось, что теперь он нужен ей как щит, поэтому, она вынуждена терпеть все его недостатки.

Кроме того, она захотела дать ему шанс, чтобы выяснить, может ли их фиктивный брак, на самом деле принести им счастье.

Так что сейчас, она должна хотя бы попытаться найти с ним контакт.

Нездоровый муж Госпожи Глава 3

Глава 3

Покорение через желудок

Нинг Хиашинг, пытался безмолвно сдерживать свой гнев.

В прошлом, будучи элитным, многообещающим Молодым Мастером своего поколе-ния, он не мог подумать, что наступит день, когда его Госпожа будет олицетворением Бога!

Всего через год, он оказался в такой ситуации.

Он был без предупреждения пронзен ножом, только чтобы выяснить, что он был вы-слан своей доброй матерью, мудрым братом и невестой, которым он когда – то дове-рял…почему?

Просто почему?

Отвратительный! Презренный! Настоящая ненависть!

«Почему ты выглядишь рассерженным, как будто кто – то предал тел? Ты помогал этим ученикам получать знания, так что они должны отплатить. Разве мы можем питаться, полагаясь только на учительское лицо ?»

Мо Кьян Ху ожидала его следующую реплику, так как у нее уже было готово сножет-ство слов, для опровержения.

Бросив на него взгляд, она увидела, что лицо Нинг Хиашинг стало болезненно белого цвета; его взгляд был пронзительным с намеком на недовольство?

Нет, это было скорее горе и негодование!

Ее сердце не могло не почувствовать жалость

В конце концов, в этой династии, муж приравнивался к Божеству. Так же известно, что ученые являются раздражительными личностями, поэтому его реакция была нормальной, ему трудно понять ее образ мышления. Он мог только совершить грубый промах, столкнув-шись с ее, иным, мировоззрением.

Не было веских причин, чтобы злиться на него.

Мо Кьян Ху, проработавшая в течении нескольких лет в торговом центре, привыкла иметь дело с раздражительными клиентами, работая под давлением. Поэтому, хотя она была и очень этим не довольна, она встала и решила признать свою ошибку: «Мне очень жаль, что я была нетерпелива… Как женщина, я могу только попросить других жителей деревни от-править еду в наш дом, но через какое- то время, даже если никто ничего не скажет против, очевидно, что люди начнут пускать сплетни, у нас за спиной. По этой причине, я подумала, что это плохо повлияет на репутацию моего мужа. Сегодня я поступила немного нахально, но в следующий раз я сперва поговорю со своим Господином »

Извинения Мо Кьян Ху успешно пробудили тихого Нинг Хиашинг к серьезности их нынешнего положения.

Выслушав ее объяснения, тщательно все обдумав, он решил что Мо Кьян Ху говорит правду; теперь он был женат, и имея жену, было бы неуместно всегда полагаться на Сестру Фанг, посылая ту каждый раз за рисом и прочим продовольствием.

Мягкое обращение жены, такое неожиданное, застало его врасплох.

Хотя характер дамы был не очень хорошим и не следовал правилам, она, не боящаяся прямо спорить, защищая себя, неожиданно понимала, когда необходимо отступить.

После неловкой тишины, Нинг Хиашинг наконец, вздохнув, равнодушно ответил: «Этот раз будет считаться исключением. В дальнейшем, ты не посмеешь так поступить»

Его голос звучал словно виолончель.

«Моя фамилия Нинг, имя Хиашинг. В будущем, ты сможешь называть меня Ксиан-шинг , вместо «муж», являющего официальным статусом. Лучше не использовать такое название, так как это сельская местность»

Он представился и спокойно дал совет, а это означало, что он был голов наладить с ней отношения. С этой мыслью, Мо Кьян Ху, смогла отпустить свои переживания.

Если человек проявляет ко мне уважение, я так же буду относиться к нему с почтением! Она вздохнула с облегчением, сделала шаг назад, и мягко сказала: «Конечно. Ксианшинг, Вы мо-жете немного поспать, пока я приведу дом в порядок. Если Вам что – то понадобится, просто позовите меня»

После уборки кухни, на заднем дворе послышались звуки шагов и она поспешила по-приветствовать своих посетителей.

«Вы даже себя не можете привести в порядок, как вы смогли тут все почистить?». Увидев состояние Мо Кьян Ху, Фанг Фангзи, нахмурившись, вытащила платок и вытерла лицо дамы. На этот раз Сестра Фанг пришла с двумя молодыми девушками. Одна и которых сказала: «верно Госпожа Нинг, вы пришли сюда, чтобы помочь тебе. Так как ты теперь явля-ешься частью нашей деревни, тебе не нужно быть столько официальной».

Другая девушка сочувственно добавила: «Посмотрите, руки Госпожи Нинг маленькие, и белоснежные, словно нефрит, это потому что они не привыкли делать грязные дела. Она должна быть осторожна, чтобы позаботиться о таких руках. С такой элегантной женой, Нинг Хиашинг, несомненно, обретет успех в карьере, в будущем. Ха ха… »

«Ба! Ты и твой плохой язык!». Сестра Фанг, которая была довольно честной, посмея-лась на словами девушки и сделала ей выговор. Наконец, она посмотрела на Мо Кьян Ху, и указала на вещи, которые они только что принесли.

«Мы пришли чтобы доставить наши Шу Кью, предназначенные для Нинг Хиашинг. Это от моего ребенка, Чжуан Цзы»

Мо Кьян Ху удивленно посмотрела не нее:«Это…»

Две другие девушки так же сообщили имена их детей и отнесли свои подношения на кухню. После они обменялись несколькими сплетнями, в то время как постепенно, приходи-ли другие женщины с сумками полными подношений. В конце концов, две милые дамы улыбнулись Мо Кьян Ху и попрощались.

В своей прежней жизни была способна начать свой собственный бизнес и даже заслу-жила место в ряду признательных генеральных менеджеров. Естественно, ее нельзя назвать безмозглой женщиной. Она даже была способна справиться с чересчур вспыльчивой мате-рью, которая посещала ее дом; несмотря на мрачный нрав ее матери по началу, женщина по-кидала дом, улыбаясь, как будто ее ребенок только что поступил в престижную школу.

Сестра Фанг, жившая по соседству, приехала домой к Мо Кьян Ху, и предложила по-мощь в приготовлении пищи, но хозяйка дома настояла, чтобы та возвращалась обратно.

Уже начинало темнеть, а у Сестры Фанг еще было двое детей, а ее муж, должен был скоро вернуться после тяжелого рабочего дня. Как же Мо Кьян Ху смеет беспокоить, учиты-вая все это?

Сосед не настолько важен, как например член семьи.

Она не являлась даже дальним родственником Фанг Фангзи, но ее соседка была настолько добрая, словно благословление. Мо Кьян Ху хотела стать хорошим другом для Сестры Фанг в будущем.

Пятнадцать студентов отправили в общем: яйца, коричневый рис, масло, овощи, ку-курузу и другие продукты питания. Также было несколько небольших горшка, миски и дру-гие предметы домашнего обихода.

Кажется, местные обычаи в этом месте довольно просты.

Мо Кьян Ху не искала ничего роскошного или дорогого, до тех пор пока у нее была удовлетворительная еда и одежда.

Испытав быстрый темп жизни в прежние времена, на ряду со всеми внутренними про-тиворечиями, Мо Кьян Ху, наконец, устала.

После подсчета принесенных Шу Кью, она пришла к выводу что с таким количеством провиантов, они не только будут обеспечены на всю зиму, но и так же не будут ни в чем нуждаться в течение дополнительного месяца. А пока она может найти другие возможности работать, чтобы жить.

Время было позднее, и пришла пора обеда. Нинг Хиашинг рассеяно лежал в постели, смотря в даль с тяжелым взглядом.

Увидев, что Мо Кьян Ху вошла в комнату, чтобы принести блюда, он сел и присоеди-нился к ней за едой.

В этом времени и пространстве не было тех современных деликатесов, к которым привыкла Мо Кьян Ху. В наше время она расширяла свой бизнес, продвигая на севере и юге, свои продукты питания. Она очень любила кухню, и даже обычные блюда, могут обрести уникальность под ее мастерством.

Когда Нинг Хиашинг попробовал приготовленную ей рисовую кашу, его глаза засвер-кали от удивления, прежде чем он успел скрыть этот взгляд.

Но Мо Кьян Ху успела заметить тот проблеск света, промелькнувший в его глазах. Уголок ее губ поднялся в удовлетворении.

Будь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

После мытья посуды, она вскипятила большой горшок воды для себя. Прошло уже много дней с тех пор, как она в последний раз принимала хорошую, теплую ванну.

Была поздняя осень и темном небе возвышалась луна. Под лунным светом она закон-чила свое купание, затем сняла обувь у постели.

Неожиданно, как только она легла в постель, ее муж, внезапно, сел от удивления, напугав ее. «Ты, ты собираешься спать тут?»

Мо Кьян Ху смущенная своим действие, ответила: «Где тогда я должна спать?» Она попыталась сохранить спокойный тон, но не смогла скрыть свой гнев.

Она была отвратительна ему?

В этом доме стояла только одна кровать с одним одеялом, поэтому где еще можно было спать? Он был обеспокоен тем, что она читала его ладонь, и поэтому принял ее за кого – то непорядочного?

Он считает ее извращенной девушкой?

С таким маленьким телом, пятнадцатилетней девушки, не было никаких шансов, что она могла заинтересоваться им. Даже если он захочет ее, она без колебаний, вышвырнет его с кровати! Быть не привлекательной для кого – то простительно, а когда к тебе проявляют неприязнь, совсем другое дело. С мрачным видом, Мо Кьян Ху, схватила одеяло, и полно-стью обернувшись в него, легла в постель.

Она закрыла глаза с мыслью: «Пусть этот человек померзнет сегодня вечером!»

Нинг Хиашинг понимал, что девушка была в гневе, но его сердце также было глубоко расстроено.

В прошлом, время от времени, неизвестные девушки появлялись в его постели, и он не стесняясь выгонял их с матраца, в качестве наказания.

Мог ли он сказать ей, что его реакция была просто обусловленной?

Нездоровый муж Госпожи Глава 4

Глава 4

Посадка семян

Реакция Мо Кьян Ху на его объяснения, оставила Нинг Хиашинга в очень недовольных чувствах.

Разве он не попытался просто объяснить свое поведение?

В конце концов, какова была проблема этой женщины? Она постоянно злилась; не могла ли она хотя бы попытаться быть вежливее во время разговоров?

Он никогда бы не подумал, что только из – за того, что он сказал сегодня, ему придется страдать от множества «ударов» в будущем, и будет сожалеть о своих словах еще много лет.

Нинг Хиашинг, снова лег ближе к своей жене, которая монополизировала все одеяло для одной себя. Так как он был слишком смущено, чтобы перетянуть его, он мог только продолжать лежать на холодном матрасе, униженный и стесненный.

Через некоторое время, мужчина начал дрожать; неожиданно женщина, лежащая рядом, села и поровну разделила одеяло, между ними.

После ее милосердного поступка, когда она накрыла его, мужчина не смел двигаться, опасаясь, что небольшое беспокойство снова приведет к исчезновению одеяла.

Когда Мо Кьян Ху поняла, что он не станет тревожить ее, она вздохнула с облегчением.

Если бы он совсем промерз, она бы осталась одна.

После долгого дня Мо Кьян Ху, действительно устала. Естественно она уснула через несколько минут.

Нинг Хиашинг почувствовал сладкий аромат, исходящий от девушки за его спиной, слушая ее глубокое, мягкое дыхание. Он не мог уснуть.

Он был таким же, как и любой другой мужчина; несмотря на то, что он еще не нарушал своего целомудрия, он был осведомлен, о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Он почувствовал жар и во всем теле и что – то еще так же отклоняющееся от нормы, но при этом не смел двигаться. В ночной тишине, Нинг Хиашинг, должен молча нести свое ношу. Он долго держался, прежде чем смог уснуть.

*** ***

Утром, второго дня, Мо Кьян Ху, помогла мужу вытереть лицо, а затем приготовила завтрак, перед тем, как отправиться в соседний дом Фанг Фангзи.

Она хотела найти Сестру Фанг, чтобы одолжить у нее несколько семян; несмотря на то, что была уже поздняя осень, еще было время на высаживание капусты.

Жаль, что их задний двор был всего лишь около половины акра.

У них было много овощей в запасе, но она знала, они не могут всегда полагаться на то, что родители их учеников, будут обеспечивать их овощами или крупами.

Дюжий мужчина рубил дрова в соседском дворе. Заметив движение, дровосек повернулся, чтобы увидеть, как Мо Кьян Ху входит в их двор. Он покраснел, застенчиво улыбнувшись ей.

Фанг Фангзи великодушно представила этого человека Мо Кьян Ху: «Кстати, это мой муж. Когда на улице холодает, она выходить, чтобы наколоть немного дров. Тело Сестры Нинг не совсем подходит для работы по хозяйству, поэтому я попросила его порубить несколько дров и для вас»

«Итак, видимо я снова побеспокоила этого сына и сестру Фанг. Спасибо тебе брат!» Мо Кьян Ху искренне поблагодарила благонамеренную пару, в то время пока Фаг Фангзи приветствовала Леди Нинг в их доме.

Данное проявление любви, она обязательно сохранит в своем сердце и когда – нибудь отплатит им.

После обмена приветствиями, Мо Кьян Ху внимательно осмотрела их жилище. Резиденция Фанг Фангзи была типичным двориком, в котором каждый уголок был аккуратным и чистым. Она действительно была старательной женщиной, которая могла воспитывать семью.

«Сестра Нинг, в настоящее время у тебя проблемы со здоровьем. Моя племянница может помочь вам, если ты не возражаешь». Фанг Фангзи проводила Леди Нинг в свой дом, и предложила ей сесть на стул, прежде чем подать ей чашку чая.

У входа в комнату, за дверью, спряталась маленькая девочка с косичками, и тайком смотрела на нее. Девочка выглядела очень мило.

Мо Кьян Ху, поставила чашку чая и помахала маленькой девочке: «Подойди сюда…»

Услышав приглашение, девочка отпустила дверную ручку, застенчиво улыбнулась и прикусила свои пальчики, резко спрятавшись за Фанг Фангзи.

Леди Фанг, которая держала в это время чайник, внезапно покачнулась от столкновения и пролила немного воды. Она притворилась рассерженной и поругала свою племянницу: «Эта девушка абсолютно неуправляема»

«Она милашка! Фанг Фангзи, это и есть та девушка, названная «Я - Я», о которой ты мне рассказывала?»

«Я – Я, обращайся к ней как к Шинианг ». Леди Фанг поставила чайник и прошла в другую комнату, крича: «Шуан Цзы, выйди и поприветствуй своего учителя!»

Мо Кьян Ху ласково посмотрела на девочку. Она встала, и обняв ее, спросила: «Скажи мне, сколько тебе исполнилось лет в этом году?»

«Я – Я четыре года…»

В этот момент мальчик, девяти лет, вышел из соседней двери, с книгой в руках.

Увидев Мо Кьян Ху, он вежливо поклонился: «Чанг Чжуан приветствует Шинианг»

Она удивилась порядочному этикету мальчика; в его юном возрасте он не был ни беспокойным, ни нетерпеливым, но был довольно учтивым.

С хорошей подготовкой, маленького мальчика, несомненно, ждет многообещающее будущее.

«После получения личного указания от Нинг Хиашинг, книга никогда не покидала руки мальчика и не была возвращена. Пожалуйста, прости его». Фанг Фангзи с гордостью и удовлетворением смотрела на сына; ее глаза не показывали и намека на раскаяние.

«Сестра Фанг, тебе не нужно извиняться перед мной. Я вижу, что будущее Чжуан Цзы будет многообещающим, если он получит хорошее наставление».

Услышав слова Мо Кьян Ху, Сестра Фанг приподнялась.

Тем не менее, лицо Чжуан Цзы выражало смущение, а не гордость.

«Чжуан Цзы, что случилось? Есть что – то с чем тебе может помочь Шинианг?»

В прошлом Мо Кьян Ху была владельцем малого бизнеса, прежде чем стать уважаемым генеральным менеджером. Чтобы достичь таких высот, ее способность оценивать мысли людей основываясь по ворожению их лица, постепенно улучшилась.

Услышав вопрос Леди Нинг, Чжуан Цзы открыл свою книгу и ответил: «Ксианшинг ранее изучал со мной Текст Трех Символов (三字经). Я готовился к тому, чтобы начать изучение о Классике Тысячи Символах(千字文), но прежде чем мы успели начать, Нинг Ксианшинг заболел. Я решил самостоятельно изучить книгу дома, это заняло много времени, но я обнаружил множество слов, о значении которых я не знаю. Однако, если Шинианг смогла бы…»

Фанг Фангзи покрылась румянцем, вспомнив, что происхождение Мо Кьян Ху неизвестно. Опасаясь, что Госпожа Нинг может обидеться, она поспешно отчитала: «Чжуан Цзы , ты не должен грубить!»

В этом времени и месте, не все люди были грамотными, не говоря уже о женщинах.

Мо Кьян Ху подошла к мальчику, заботливо улыбаясь: «В этом нет ничего обидного! Моя дорогая сестра, не смотря на то, что я не особо талантлива в разговоре, я знаю несколько символов»

Хотя она родилась в сельской местности, ее отец был ученым и местным учителем. Когда она была ребенком, он каждый день учил ее пользоваться кистью. Ежедневно она практиковалась на Тексте Трех Символов, Классике Тысячи Символов, Размышлениях Конфуция и тому подобное.

«Тянь ди хуань ханг (天地玄黄) Йан зай ху йе(宇宙洪荒). Ри ю йанг зе (日月盈昃), чен су лай чанг(辰宿列张)»

Мо Кьян Ху произнесла эти слова, указывая пальцем на каждый знак и объясняя ему: «Это значит…ну смысл этого предложения – Небо было черное, а земля белая. Вселенная была формирована в хаотичном беспорядке…»

Поскольку Мо Кьян Ху продолжала интерпретировать каждый столбец символов, чем приятно удивляла Чжуан Цзы , а то время как Фанг Фангзи, была слегка шокирована. Для нее, женщина, которая может прочитать хотя бы два знака, уже казалась недостижимой, словно небо. Итак, как она может описать сцену, развернувшуюся перед ней?

В дополнение к теплому отношению, ее глаза стали смотреть с уважением.

Таким образом, Мо Кьян Ху, прокомментировала более дюжины столбцов, в то время как Чжуан Цзы внимательно слушал, время от времени делая заметки.

Фанг Фангзи с радостью наблюдала за этой сценой, ей бы хотелось иметь возможность, отдать Мо Кьян Ху все свои семейные драгоценности, чтобы выразить свою благодарность. Она не могла понять все то, что Госпожа Нинг обсуждала с сыном, но она отчетливо видела счастливое выражение своего сына, когда он слушал. Это было благословение. Она только надеялась, что сестра Нинг сможет и дальше продолжать обучение Чжуан Цзы, когда у нее будет свободное время.

Объяснив еще несколько знаков, Мо Кьян Ху закончила урок.

Этой информации было достаточно для мальчика, чтобы в течении некоторого времени он мог укрепить полученные знания. Было бы нецелесообразно давать слишком много информации за один присест.

После урока Чжуан Цзы закрыл книгу, поднял голову и в предвкушении, восхищенно посмотрел на Мо Кьян Ху. Он ушел сразу же после церемонии вручения его учителю.

Он все еще должен был повторить весь изученный материал.

После того, как Чжуан Цзы покинул комнату, Мо Кьян Ху и Фанг Фангзи продолжали сплетничать какое – то время.

«Сестра Фанг, вы должно быть знаете, что выбор овощей на мое моле в половину акра, довольно скудный. Я пришла к вас сегодня, чтобы узнать, можно ли мне взять семена капусты. Я планирую высадить их в конце сезона, до наступления холодов. Так, моя семья могла бы запастись едой на зиму»

Сестра Фанг, тут же встала: «Ох, у меня есть несколько лишних семян для вас»

Ведь она задавалась вопросом, как выразить свою благодарность Мо Кьян Ху, а теперь выдалась такая возможность. Сестра Фанг смогла увидеть, что Госпожа Нинг, ничуть не уступает в знаниях Нинг Хиашинг, а это означает, что ее сын может продолжать приходить к ней обучаться, в будущем.

Вспомнив о просьбе Леди, она пошла за семенами капусты.

«Будет лучше, если Сестра Нинг сможет посадить их пораньше; через несколько дней придет зима, и капуста не сможет взойти»

*** ***

Мо Кьян Ху держала кирку. Она не могла не вздохнуть, оглядываясь на заросшее сорняками поле.

Вспоминая прошло, хотя она и не была окружена богатством и роскошью в своем время, тем не менее она была благословлена несколькими домами и фабриками. Она водила спортивный автомобиль и позировала для фотографий, жила полной жизнью. Но тепрь она держала кирку в руке и была настоящей крестьянкой!

Пока Мо Кьян Ху продолжала полоть перекапывать засушенный задний двор, Нинг Хиашинг, который прислушивался сквозь стену к приглушенным звукам, с облегчением вздохнул.

Он бы не за что не признал, что не смотря на то, что время от времени она заставляла его лишиться дара речи, была злой и умышленно лишила его одеяла этой ночью…он действительно боятся что она покинет его.

Чем мягче была девушка, тем труднее было понять, действительно ли она искренна.

В этот момент он понял, что иметь настоящую жену, не так уж плохо.

Нездоровый муж Госпожи Глава 5

Глава 5

Начало Малого Овощного Сада, и ее средства для существования

Сельское хозяйство на половине акра земли, потребовало целого дня работы.

Х**вы сорняки, д**ые дикие саженцы… требуется выкопать их, чтобы освободить почву…

Мо Кьян Ху, ворчала про себя, пока работала лопатой. Наконец, она закончила сеять семена, к тому времени, когда солнце уже скрылось за Западными Холмами.

Во время обеда, Сестра Фанг привела своего мужа во двор Мо Кьян Ху. Вместо того, чтобы ожидать инструкции Леди Нинг, пара сразу же отправилась на кухню с грузом. Хозяйка дома почувствовала себя взволнованной их любезностью и настояла на том, чтобы они оставили дрова снаружи, но Сестра Фанг перекрыла дверной проем, не желая, чтобы ее подруга беспокоилась о работе по дому. Как она могла позволить Сестре Нинг в одиночку справляться с такой тяжелой кучей дерева?

Фанг Фангзи вручила миску Мо Кьян Ху миску с двумя пухлыми, белыми булочками.

«Мои дети захотели булочки сегодня, но я почему – то сделала больше порций, чем обычно, так как я давно не практиковалась в выпечке. Поскольку у меня осталось несколько лишних, я захотела отдать их Сестре Нинг, в знак благодарности за помощь моему сыну»

Она говорила словно случайно приготовила дополнительную выпечку, хотя на саамам деле, это бы намеренно. В конце концов, она только что решила потребность Леди Нинг в дровах. Признание того, что запеченные булочки были сделаны в знак благодарности, вызвали смущение у Мо Кьян Ху, получавшую их помощь так часто.

Увидев внимание и щедрость Фанг Фангзи, Мо Кьян Ху приняла чашу и поблагодарила пару, за их работу в этот день. Она была довольно голодной, поэтому приняла предложение, не задумываясь. Не было необходимости в скованности и формальностях между соседями. В качестве оплаты, Мо Кьян Ху планировала приготовить завтра несколько блинов для двух маленьких детей Сестры Фанг.

Прошло время, и пара с энтузиазмом помогла Мо Кьян Ху аккуратно разложить дрова в своем дворе. К тому времени, когда они ушли, куча дров уже была на фут выше.

Сухая древесина хорошо горела для приготовления пищи; за небольшой промежуток времени, она успела приготовить горшок своей домашней лечащей каши, гарнир из редиса и две огромные булочки на пару. Она удовлетворенно посмотрела на приготовленную еду. Неплохо.

Нингу Хиашинг очень понравился вкус каши; всего одна ложечка заставила его лоб подняться в приятном удивлении.

После долгого рабочего дня, Мо Кьян Ху уставшая, легла спать и мгновенно уснула.

Когда Нинг Хиашинг услышал, как ее дыхание стало ровным, его глаза засияли. В темноте, мужчина мягко прислонился к ее спящей фигуре и ласково обнял женщину. В ту ночь, он уснул с улыбкой на лице.

*** ***

На следующий день погода выдалась довольно благоприятной, так как начал моросить дождь.

Легкий дождь был благословением для деревни, увлажняя землю и освежая воздух.

Мо Кьян Ху начала напевать мелодию, когда приступила к работе. Она смогла заполнить пару разбитых кувшинов, которые нашла в доме, растениями, и расставила их по комнатам. По крайней мере, теперь в их доме был намек на зелень и разнообразие.

Нинг Хиашинг беспомощно сидел перед столом, с книгой в руке. Вместо того, чтобы сосредоточиться на тексте, его глаза, казалось бессознательно следовали за каждым ее шагом.

Наблюдение за этой шумной фигурой, слушая ее пение, сопровождаемое ритмичным звуком капель дождя, снаружи…все было настолько гармоничным.

Возможно, было бы неплохо провести свою вторую половину жизни в этой маленькой горной деревне.

По крайней мере, ему не приходилось каждый день планировать, быть на чеку, боясь оказаться преданным…

Когда его мысли вернулись к реальности, он вдруг заметил, что в доме было необычно спокойно и занятую фигуру нигде не было видно.

Нинг Хиашинг всюду осматривался, пытаясь разглядеть девушку, не подозревая, что Мо Кьян Ху, все это время стояла позади него, пристально рассматривая книгу в его руках.

Когда он оглянулся, Госпожа уже опустила голову ближе к нему; в этот момент его ухо случайно задело ее губы, и он практически поцеловал ее в подбородок.

Лицо Нинг Хиашинг тут же покраснело. Он неловко кашлянул, чтобы скрыть свое смущение, но все внимание Мо Кьян Ху было в книге. Она даже не заметила его легкий румянец.

Не получив ожидаемого внимания, Нинг Хиашинг разочаровано улыбнулся. Он закрыл книгу и спросил: «Откуда вы пришли?»

Это пыл первый раз, когда он спросил что – либо, о ее происхождении. Но откуда она могла знать, из какого места она родом?

Удивившись, Мо Кьян Ху могла только извиниться, сказав, что она плохо помнила из – за принесенной лихорадки. Однако в отличие от Сестры Фанг, Нинг Хиашинг не так – то просто обмануть. «Даже после стольких дней, вы все еще ничего не вспомнили?»

«Ээ…недавно я вспомнила несколько моментов. Думаю, я из знатной семьи?». Поскольку она говорила не сродни тому, тому, кто лишился своих воспоминаний, и кроме того, она также умела читать. Однако она не посмела предположить, насколько благородной была ее семья, поскольку такое заявление, только доставило бы ей проблем. После короткого молчания, Нинг Хиашинг осторожно спросил: «Из какой именно дворянской семьи вы пришли?»

«Эй…это, на самом деле, это то, что я не могу вспомнить»

Нинг Хиашинг пристально посмотрел на нее, явно не веря ее словам. Однако он решил закрыть этот вопрос.

Мужчина вздохнул и встал, затем отложил свою книгу, прежде чем выйти за дверь.

Мо Кьян Ху не волновали его мысли и подозрения. Увидев, что он оставил свою книгу, она подняла рукопись и села на стул, на котором только что сидел Нинг Хиашинг. Она, с огромным удовольствием, ушла в чтение, не заметив, когда ее муж вернулся в дом, смотря на нее своими изящными глазами.

В этой книге была именно та информация, которую она искала, об истории этой династии.

Знания, которые она смогла собрать у Фанг Фангзи, были ограничены семьями, проживавшими всю жизнь в деревне. Если бы дело коснулось крупных событий, условий ведения бизнеса и обычаев этого мира, как много, Сестра Фанг, могла ей рассказать?

Было несколько расхождений в событиях этого времени и пространства. Цинь Шихуанди отправил экспедицию через море, состоящую из пятисот мальчиков и девочек, которые были задержаны несколькими тысячами солдат. После нескольких лет плаваний, группа, наконец – то обнаружила материк.

Этот континент казался довольно большим, с четырьмя городами, девятью государствами и пятнадцатью провинциями.

Сама экспедиция состояла из хорошо обученной и оснащенной армии. Таким образом, они смогли сформировать альянсы для войны с местными жителями, прежде чем окончательно установилась настоящая Династия Тянь Ци.

Однако, императорская власть на этой земле не была Верховной.

По большей части, Дворянские Семьи, имели право последнего слова в политических вопросах. Несмотря на то, что проводился императорский экзамен, большинство официальных лиц в действительности, были назначены дворянами, поскольку эти семьи, как правило, рекомендовали своих представителей. Это объясняет, почему эти Важные Семьи имели значительное влияние в суде.

Дворяне, ставшие учеными, редко становились учителями в деревнях или сельских районах; их талант в области грамотности считался слишком ценным, чтобы тратить его на такие места.

Но для Мо Кьян Ху, эта информация была не столь важна. Из этой книги она считала ценными только три ключевых момента:

Во – первых, в данном пространстве, сейчас было мирное время

Во – вторых, династии Тянь Ци было всего двести лет; в результате технологии, доступные для профессий, торговли и промышленности были низкого качества.

В – третьих, женщины могут вести собственный бизнес.

Поскольку сейчас было спокойное время, Мо Кьян Ху, могла наслаждаться безопасностью этой эпохи. Тот факт, что современные технологии не были очень развитыми, означал для нее больше возможностей. И самая захватывающая часть была в последнем ключевом моменте: женщина могла не только заниматься бизнесом; фактически, в таком случае, она не считалась женщиной, неизвестного происхождения. Согласно закону, так как она не зависела от других (т.е. ее родителей, семьи и т.д) и была в состоянии обеспечить себя, она, естественно, не может быть продана с аукциона как раб.

Конечно, чтобы ее признали как личность, бизнес не мог быть построенным в разрушенном доме какой – то отдаленной деревни, зарабатывая всего несколько медных монет.

Она должна владеть тысячами плодородных земель, дюжиной магазинов и фабрик и так далее.

Не смотря на то, что будущее пока было неопределенно, и еще неизвестно, сможет ли ее бизнес преуспеть, глаза Мо Кьян Ху все же наполнились гордости.

Если она хочет подняться, то она должна взять судьбу в свои руки.

Тем временем, она для начала она хотела бы увидеть, что ее брак с Нинг Хиашинг сработает; если они окажутся совместимы, то он останется ее мужем

Но если он заставит ее чувствовать себя неудобно…

Вспомнив сцену, когда несколько ночей назад, испуганный Нинг Хиашинг сел, будто она сделала что – то неприличное, а затем попытался выгнать ее из постели…Мо Кьян Ху внезапно рассердилась.

Даже если они смогут ужиться вместе, в будущем, если он когда – нибудь надумает «съесть» ее тофу, она не подчинится с легкостью. Она должна заставить его почувствовать, что значит быть выгнанным из кровати если он хочет сделать шаг. Это будет его оплата.

Когда она представила, как выгоняет красивого мужчину из кровати, Мо Кьян Ху, с гордостью засмеялась.

На самом деле, она никогда не хотела найти мужчину, чтобы от него зависела ее возможность хорошо жить.

Это было просто, хотя Нинг Хиашинг был довольно красив, в конце концов, он всего – лишь хрупкий, больной ученый…он не был тем человеком, на которого можно положиться!

Пока звук проливного дождя наполнял воздух, Мо Кьян Ху начала планировать будущее.

Нездоровый муж Госпожи Глава 6

Глава 6

Подозрительный

Дождь закончился, пока Мо Цянь Сюэ была погружена в свои мысли: если она планирует начать бизнес, то первое, что ей нужно – найти способ заработать деньги на финансирование производства.

Для осуществления этого она решила сначала разыскать большой город, в котором будет множество возможностей.

За последний несколько дней Мо Цянь Сюэ вдоволь наслушалась сплетен Фан Фанцзы. И пусть место, в котором она жила, городок Ван Цзи, считалось маленьким и отдаленным городом, все же поблизости находился большой город.

Среди опекунов студентов, пришедших вчера в дом Нин, только один родитель прибыл на гужевой повозке. Она вспомнила, что сестра Фан во время визита обращалась к этой матери как к сестре Чжан… А её ребенка зовут вроде как Те Чжу… “Малыш Чжу, подойди ко мне!“ Она припомнила этот момент в голове.

Поскольку она направлялась в город, ей необходимо было одолжить их повозку.

Заметив, что в доме было тихо, Мо Цянь Сюэ предположила, что Нин Сяоцин уже давно спит. Она осторожно закрыла дверь, прежде чем пойти в дом Фан Фанцзы в надежде, что та составит ей компанию, когда Мо Цянь Сюэ будет просить экипаж у сестры Чжан.

К сожалению, Фан Фанцзы уже ушла на работу, оставив маленького Шуань Цзы приглядывать за домом.

Столкнувшись с такой ситуацией, она решила попросить помощи у малыша. Мо Цянь Сюэ предложила последить за маленькой Я-йой, пока давала указание Шуань Цзы посетить дом леди Чжан. Если леди Чжан окажется дома, то он должен передать сообщение и спросить может ли Мо Цянь Сюэ взять её экипаж.

Мальчик был очень послушным, он взволновано побежал через передние ворота, желая выполнить данное ему поручение. Мо Цянь Сюэ наблюдала за удалявшейся фигурой мальчика и её сердце наполнялось теплом.

“Те, у кого есть решимость, будут удовлетворены успехом, и сломав котлы, и затопив лодки, Чу пришел, чтобы пройти все пропуски Цинь.“

“Небеса не отвернутся от тех, кто усердно работает, и спав на соломе, и испытав горечи, великая армия Юэ победила У.“

(см. Примечания в конце для исторического фона поэмы)

Мо Цянь Сюэ с энтузиазмом процитировала поэму. Увидев который час она вернулась домой, чтобы подготовиться к обеду. Как только она вошла в комнату, то сразу заметила присутствие Нин Шаоцина, не имея понятия когда он встал с постели. В это время он сидел за столом, задумчиво глядя на нее.

По какой-то причине чувство смущения настигло Мо Цянь Сюэ. Но обдумав это она поняла, что нет смысла стыдиться. Она подняла голову и уставилась на него: что не так с моими стихами? Неужели женщины не могут заниматься поэзией?

Две пары глаз смотрели друг на друга, атмосфера была натянутой. И когда Мо Цянь Сюэ больше не могла этого терпеть, Нин Шаоцин спросил: “Ты когда-нибудь ходила в школу?” Мало того, что эта женщина читала эту прекрасную поэму, она также может цитировать её. Более того, это стихотворение очевидно было научным текстом, но даже со совей эрудицией Нин Шаоцин не мог вспомнить, встречал ли он когда-нибудь такие прекрасные стихи.

Увидев, что эти действия вызвали подозрения в её личности, Мо Цянь Сюэ не могла не забеспокоиться.

На самом деле она тоже сомневалась в своей личности, так как последние несколько ночей ей несколько раз снилась женщина.

Однако, в её снах женщина не была жертвой издевательств. Скорее, она была окружена прислугой в большом особняке; женщина сидела под деревом в своём саду и радостно смеялась. Вспоминая этот сон, эту же леди, имевшую выдающуюся личность, вероятнее всего она была настоящим владельцем этого тела.

Впрочем, теперь она нынешняя Мо Цянь Сюэ. Не важно насколько она настоящая влиятельна, она просто хочет быть собой.

Именно из-за этой решимости Мо Цянь Сюэ впала бы в панику и выпалила бы, что потеряла память.

Собравшись с мыслями Мо Цянь Сюэ притворилась, что улыбается и открыто солгала: “Не думаю, что ходила”. Она стойко перенесла 16 лет трудных занятий, чтобы потом утверждать, что никогда не ходила в школу? Мо Цянь Сюэ еле сдерживалась от того, чтобы не взять свои слова обратно.

Но ведь она действительно никогда не ходила в школу в древние времена, поэтому технически она не лгала.

Заметив сомневающееся выражение Нин Шаоцина, она продолжала улыбаться и объяснила: “Возможно я не рассказывала тебе, но у меня такое ощущение, что моя память до сих пор не восстановилась после лихорадки. Как я могу знать, училась ли я в школе?”

После сказанного её глаза покраснели, будто охваченные горем: “Если бы я действительно могла ходить в школу, то, наверное, я была бы выдающимся человеком. Будь это правдой, как бы я оказалась здесь?”

Нин Шаоцин не был бессердечным человеком. После увиденных слез в глазах и услышанных печальных слов, его сердце смягчилось. Но поскольку он был гордым человеком и не привык извиняться. Вместо этого он промолчал, взял книгу со стола и продолжил читать.

Когда Мо Цянь Сюэ убедилась, что он больше не подвержен сомнению, она ушла на кухню и стала убирать.

После того, как его леди покинула комнату, Нин Шаоцин отложил свою книгу и барабанил пальцами по столу, погрузившись в глубокие размышления.

Нин Шаоцина с детства воспитывали как главу благородной семьи. Естественно, он был обучен, обдумывать любые темы или проблемы.

Хоть он и не вполне верил утверждениям Мо Цянь Сюэ, он не мог найти никакой ошибки.

Действительно, существовало много других женщин, которые были обучены намного лучше, чем леди Нин.

В прошлом она либо изучала грамотность, как уважаемая барышня, либо обучалась вкратце, как служанка. Однако ее уровень грамотности не был таким, который можно освоить за один день; очевидно, она была кем-то, кого воспитывали, чтобы быть госпожой.

Неожиданно, молодая леди, как она, действительно могла выжить на полях, заниматься фермерством, обустраивать быт и убирать внутренний двор ... Уголок рта Нин приподнялся. Его жена была довольно интересной.

К сожалению, его рот, который почти поднялся до самого красивого изгиба, остановился и был заменен побежденным вздохом.

*

Закрыв кухонную дверь, Мо Цянь Сюэ отложила свое действие, сморщив лоб от беспокойства.

Когда это 14-летнее тело нашли раненым и лежащим в глуши, у подлинного владельца, должно быть, были проблемы в это время.

Но с тех пор, как Мо Цянь Сюэ завладела ее личностью, у нее не было абсолютно никаких причин устранять обиды молодой женщины на свою семьей.

Однако в этом мире не было непреодолимых стен.

Даже когда она рискует, прячась в тени, она не может предотвратить то, что в конечном итоге ее обнаружили.

Кажется, ей следует поторопиться и укрепить свое основание.

Мало того, что она не должна быть продана как рабыня, ей также придется иметь дело с сомнительным статусом первоначального владельца.

...

Вскоре во второй половине дня в дверях показалась леди Чжан, мать Те Чжу. У этой маленькой женщины тоже были свои амбиции.

В городке, профессия ученого была очень уважаемой; просто став ученым и овладев грамотой, каждый мог иметь гораздо более высокое социальное положение.

С тех пор, как ее маленький Те Чжу попал под опеку Нин Сяньшэна, люди начали относится к ней по-другому; даже ее родители смотрели на нее благосклонно.

В день, когда Шуань Цзы прибежал к ее порогу, сообщив ей, что Леди Нин просит одолжения, она сразу же предположила, что сегодняшний день – возможность сына отдать честь своим предкам. Если бы Нин Сяньшэн cмог присматривать за Те Чжу в будущем… Леди Чжан стиснул зубы, когда заносила десерты, приготовленные ею.

Леди Нин проявила инициативу и сказала: “Я слышала, что сестра Чжан была изящной леди. Встретив вас впервые вчера, я подумал о том, чтобы нанести вам визит на днях, чтобы узнать вас. К сожалению, я не очень хорошо знаком с вашим местом жительства, а также здоровье моего мужа не в лучшем состоянии. Было бы трудно покинуть его. Мне жаль, что побеспокоила Вас прийти сюда лично.“

“Почему Леди Нин говорит такие слова? Потребуется определенное время, чтобы пройтись побольше и познакомиться“.

После нескольких праздных разговоров Мо Цянь Сюэ улыбнулась и взял порцию закуски на столе. “На самом деле то, что сестра Чжан приехала и посетила младшую сестру, уже делает мне комплимент, а также любезно принесла много закусок. Боюсь, что Шуань Цзы ничего не останется дома.“

“У моей семьи большое количество еды и достаточно, чтобы накормить больше сестер.“ Когда сестра Чжан говорила, она не подозревала о выражении гордости и превосходства на лице.

Ее семья была самой богатой в городе и единственная, у кого был конный экипаж. В прошлом бесчисленное количество людей льстили и подкупали бы ее для одолжения им транспортное средство, чтобы они могли отправиться в город в поисках возможностей. Глядя на Леди Нин, неужели она тоже пытается завоевать её расположения?

“Здоровье леди Нин, похоже, в отличном состоянии! Когда ваш муж тоже восстановится, чтобы возобновить обучение?“ Чувство превосходства леди Чжан снова проявилось; даже ее тон речи был очень важным и гордым.

Мо Цянь Сюэ нахмурилась от раздражения, но сдержалась и продолжила вежливо улыбаться. “Спасибо за вашу заботу леди Чжан, я действительно чувствую себя намного лучше. Мой муж также идет на поправку. Вы пришли как раз вовремя, поскольку только сегодня утром Нин Сяньшэн просил меня посетить Бао Чан позже. После долгого отсутствия мой муж хочет сообщить нашему главе, что занятия возобновятся в течение трех дней.“

Встретив такого человека, как Леди Чжан, Мо Цянь Сюэ не придется тратить энергию на споры до тех пор, пока гордая леди, подобная леди, не найдет недостатка или проблемы.

“Хорошо, это здорово!“ - ответила леди Чжан. “Если вы не знаете как пройти в дом Бао Чана, я могу отвезти вас.“

Услышав ее ответ, каждый мог сказать, как не терпелось ей начать занятия в ближайшее время.

Мо Цянь Сюэ небрежно согласилась с ее предложением. Она вежливо поблагодарила её, затем встала, чтобы подготовиться.

Кое-кто предлагает стать для неё проводником, возможно, принять предложение – это правильно? Более того, ей многое нужно сказать Чжан Тунцзы.

Леди Чжан показывая путь, сказала: “Прошлые пару дней я была слишком занята поручениями, поэтому не смогла посетить вас в полдень. Надеюсь, Леди Нин не воспримет это близко к сердцу.“

“Как я могу?“ Ответил Мо Цянь Сюэ. “Это дни сбора урожая. Папа Маленького Те Чжу, должно быть, был занят перевозкой и заботой о бизнесе в городе. Сестра Чжан, должно быть, была перегружена домашней рабой. Естественно, вы устали. Откуда у вас возьмутся силы для посещения?“

Почувствовав польщение, леди Чжан добавила: “Вижу, что Леди Нин - очень заботливый человек. Да, мой муж действительно уехал с экипажем, чтобы заниматься бизнесом в городе. Если у Леди Нин будет свободное время, вы можете прийти в любое время и поговорить со мной. Я даю вам слово, что помогу в любом случае!“

"Огромное спасибо!"

“Почему она со мной так формальна? Если сестра Нин хочет пойти в город, то мы подождём возвращения моего мужа сможем воспользоваться каретой. Я буду вашим личным проводником в пути... “

«....»

Вдвоем они направились в восточную часть города.

Примечания

Первое стихотворение относится к тому, как Сян Юй в битве при Цзюйлу уничтожил котлы и утварь своих войск и затопил их лодками, чтобы не было отступления, усиливая их решимость сражаться. Он победил в битве, и Цинь рухнул несколько лет спустя, а Чу под властью Сян Юй доминировала.

Вторая часть относится к истории короля Гудзяна Юэ. Гуджиан был принят в качестве заложника короля Фучай из У в течение трех лет, а после его освобождения он жил, как крестьянин, чтобы помнить, какое унижение он испытал. Десять лет спустя Юэ стал достаточно сильным, чтобы начать новую войну с У, в результате которой он потерялся и был аннексирован, а король Фучай совершил самоубийство. Номер 3000 здесь не является буквальным.

Нездоровый муж Госпожи Глава 7

Глава 7

Конфуз

По дороге и Мо Цянь Сюэ продолжали сплетничать. “Жена Бао Чжана - уважаемая дама в нашей деревне. В ранние годы мать Бао Чжана искала в семьях женщину, подходящую для ее сына. Её выбрали из многих кандидаток для роли жены главы города.”

Мо Цянь Сюэ внимательно выслушала её и оставила в голове информацию, которую сочла полезной.

В своей прошлой жизни, когда она только начала изучать управление бизнесом, учитель объяснил один из принципов: человек рождается с одним ртом и двумя ушами. Это значит, что важно слушать внимательно, чтобы не пропустить действительно важные вещи.

Cестра Чжан говорила о многих мелочах. Хотя вначале она и держалась формально, теперь ей стало настолько комфортно с Мо Цянь Сюэ, что начала шутить. Она даже забыла, что у Леди Нин не было конкретного статуса.

Леди Чжан рассказала о молодой женщине, которая ругалась с мужем посреди ночи. Свекровь молодой женщины была настолько ужасна, что даже фермер, выращивающий свиней, должен была преклонять перед ней колени. Леди Чжан с энтузиазмом продолжала делиться красочными историями.

Несмотря на то, что они только вышли на первую совместную прогулку, сестра Чжан уже рассматривала Мо Цянь Сюэ как близкого друга.

Доведя леди Нин до места назначения, она вручила Мо Цянь Сюэ гарантийное письмо. Ее муж планировал вернуться в город через несколько дней, так что Мо Цянь Сюэ могла показать это письмо и пройти.

*

Семья Бао Чжана жила в восточной части города. Его черепичный дом и просторный двор имели необыкновенный стиль. А его жену знали как добродетельного и серьёзного человека. Она не была похожа на гордую сестру Чжан, которая не могла остановиться от перемалывания костей каждому. Она также отличалась от сестры Фан, которая была простой, честной и доброй. Не говоря уже о лукавой леди Чжао, которая приносила скудные блюда Мо Цянь Сюэ.

Когда Мо Цянь Сюэ передал известие о выздоровлении Нин Сяоциня, а также его планы начать занятия через три дня, жена Бао Чжана была внезапно наполнена радостью. Но даже ее взволнованность не позволила ей настаивать на начале занятия сразу. Вместо этого она осторожно взяла руку Мо Цянь Сюэ и сказала ей не беспокоиться о расписании. Жена главы посоветовала Нин Сяньшэну взять еще пару дней отдыха.

Мо Цянь Сюэ также беспокоился о здоровье мужа. Прошло пару дней после вспышки болезни. Позже Нин Сяньшэн даже не смог встать с постели. Сколько дней это будет продолжаться? Если она изменит дату начала работы без его разрешения, он может расстроиться. Но так как это предложила жена главы города, от его имени она решила перенести расписание на пять дней.

Даже если он рассердится на нее, она может просто упомянуть жену Бао Чжана, которая предложила этот вариант.

Когда Мо Цянь Сюэ ответила на ее идею переноса даты, жена главы легко согласилась исполнить просьбу Леди Нин, ошибочно предполагая, что она просто передала намерения своего мужа. В тот же день домохозяйка отправила это сообщение Бао Чжану.

*

Как только леди Чжан услышала об изменении дня открытия класса, ее лицо быстро помрачнело.

Она чувствовала себя еще более беспомощной, когда узнала от Леди Нин, что идея о дополнительных двух-трех днях отдыха была получена от жены Бао Чжана.

Мо Цянь Сюэ повернулась, чтобы успокоить ее, сказав, что не только леди Чжан посчастливилось жить в красивой деревне, с выдающимися людьми и плодородной почвой - у нее также был сын со светлым будущим. Леди Чжан была польщена ее словами, и в конце концов показала улыбку, в то время как ее сердце было наполнено теплом. Ее раздражительное настроение быстро улетучилось в воздухе.

*

Попрощавшись с женой Бао Чжана, Мо Цянь Сюэ не сразу пошла домой. Вместо этого она отправилась прямиком в дом Фан Фанцзы по соседству. Поскольку она поедет в город, ей нужен кто-то, кто поможет ей заработать свой первый горшок с золотом.

Кто бы мог подумать, что как только Мо Цянь Сюэ ступит на порог дома и попросит о помощи, леди Фан с энтузиазмом ответит: “Младшая сестра, как ты вовремя! Я только недавно подумывал о покупке зимней одежды в городе для Шуань Цзы и Я-я, тем более что скоро наступят холода”.

Прежде чем позволить Мо Цянь Сюэ объясниться, леди Фан немедленно вошла в свою комнату и снова вышла с кошельком.

“Младшая сестра, ты можешь взять с собой эти деньги. Если этого недостаточно для ваших нужд, просто дайте мне знать.” Она осторожно положила их в руки Мо Цянь Сюэ.

Леди Нин не могла не смотреть на нее с удивлением! Когда она попросила о помощи, леди Фан подумала об одолжении денег? Мо Цянь Сюэ почувствовала, как ее сердце охватило тепло, а на глазах проступили слезы.

Тем временем, когда сестра Фан посмотрела на мокрые щёки от слез, она подумала, что леди Нин заплакала из-за трудных обстоятельств в жизни. Кто мог обидеть её? В конце концов, у нее не было прочих друзей. Здоровье ее мужа все еще вызывало сомнения, а это означало, что Леди Нин не может быть уверена, что её не продадут как рабыню. Фан Фанцзы протянула руку и погладила её по плечу, сказав: “Младшая сестра, не стоит плакать. Когда-нибудь все уладится…”

Несмотря на то, что сердце Мо Цянь Сюэ трепетало, перед ней все еще была цель; она хотела добиться успеха своими силами. Мо Цянь Сюэ глубоко вздохнула, сдержала слезы и сказала Фан Фанцы: “Сестра, я не могу принять эти деньги.“

Когда сестра Фан увидела, что Леди Нин вытирает слезы, она обнаружила, что смотрит на женщину, как заколдованная. Притягательность Мо Цянь Сюэ была довольно необычной.

Когда она пришла в себя, то поняла, что леди Нин уже вернула кошелек в ее руки. Подняв голову с озадаченным выражением лица, она спросила: “Зачем ты вернула его? Я просто одалживаю тебе как сестра. Не нужно возвращать их прямо сейчас.”

Мо Цянь Сюэ быстро ответил: «Сестра, я всегда буду помнить твою доброту. Моя дорогая, пожалуйста, послушай, что я скажу тебе.

Фан Фанцзы нахмурилась. “Если не соглашаешься принять моё предложение, то может воспринимаешь меня как постороннего человека?”

Фан Фанцзы собиралась настоять, но леди Нин продолжала улыбаться. Она внезапно наклонилась к уху сестры Фан и прошептала свой план.

Через долгое время глаза Фан Фанцы расширился от изумления. Ошеломленная она посмотрела на Мо Цянь Сюэ и спросила: «Смогу ли я это сделать?»

Леди Нин улыбнулась ей. “Все в порядке. Ты справишься.”

*

Через два дня дождь наконец прекратился. Каждое зерно на полях начало прорастать, обнажая кончики маленьких почек. Мо Цянь Сюэ радостно напевала мелодию на заднем дворе.

«Молодая леди так красива, эта молодая леди - волна (безудержная)

Молодая леди гуляет по зелёным посевам.

Кукуруза здесь, видите ли, уже произвела колоса зерен.

Я смотрю на восток, я любуюсь западом

Почему я не нашла своих господ? »**

(** примечание: песня Лю Сяна, песня о девушке, ищущей свою любовь)

Нин Шаоцин, который неторопливо наблюдал за Мо Цянь Сюэ, внезапно напрягся, услышав песню; его прекрасное лицо покраснело, от злости или смущения.

Он отбросил свою книгу на стол и поплелся к полям. «Как такие слова выходят из твоих уст? Где твои манеры?! "

Мо Цянь Сюэ в замешательстве посмотрел на него. “Я не нарушила ни одного из принципов женщины!”

“Т-ты! Эти твои слова о том, что молодая леди была волной, или что-то в этом роде. Если кто-нибудь услышит тебя, они могут подумать ... они подумают, что ...”

Когда Нин Шаоцин говорил это, его щеки подозрительно покраснели, а голос перешёл в смущенный шепот. Увидев его реакцию, Мо Цянь Сюэ наконец поняла в чем проблема. Он просто примитивный древний человек! Заметив, как он дрожащим образом указал на нее, уголок ее губ поднялся. Внезапно у неё улучшилось настроение.

“Почему?” Спросила она, смотрев на него широкими невинными глазами.

Взгляд Мо Цянь Сюэ застиг Нин Шаоцина врасплох, похоже, что она действительно не знала, что она сказала не так. Он долго молчал. Были ли его собственные мысли о песне чересчур непристойными? Означает ли это, что его разум безнравственен?

После долгой паузы он раздражено и сердито воскликнул: “В любом случае тебе не следует снова петь эту песню!”

Чтобы скрыть свой слабый румянец, Нин Шаоцин прочистил горло, затем элегантно отвернулся и длинным шаги возвратился в дом. Но не заметив слегка приподнятого порога он споткнулся у входа и чуть не упал лицом на пол.

Мо Цянь Сюэ не смогла сдержать улыбки. И подождав, пока он зайдет в дом, спряталась за стену и рассмеялась! Она пыталась приглушить смех, но так сильно смеялась, что даже не могла устоять на месте.

Тем временем Нин Шаоцин спрятался в доме. Даже если бы она рассмеялась очень тихо, то его натренированные уши все равно услышали бы её. Его состояние может и подавлено в настоящее время, но слух никогда не ухудшался. Так как он первый сын и наследник благородной семьи Нин, его уважали все. И все же сейчас он был высмеян маленькой девочкой.

После того, как Мо Цянь Сюэ рассмеялась, она посмотрела на небо и обнаружила яркую радугу. Выдержав долгий дождливый день тяжелой работы, она наконец вздохнула с облегчением. Тяжесть в ее сердце, казалось, исчезла, просто смылась под дождем. У нее появилось некоторое ожидание на будущее. На самом деле ее бедный муж был не так уж плох. К счастью, ей повезло, и она вышла замуж за красивого мужчину, который любил чистоту. Несмотря на то, что его одежда была грубой и изношенной, он все еще казался опрятным и милым.

Cидя с прямой спиной в своей сырой гостиной, Нин Шаоцин показал Мо Цянь Сюэ иллюзию Цзиньтан Юйма**. Это заставило ее прийти к тому, что такая осанка свойственна только высшим чинам. Большинство людей, которые пытаются имитировать такую манерность, часто терпят неудачу.

(** Цзиньтан Юйма - свежие скульптуры из нефритовой лошади)

Когда она не согласилась с ним, он рассердился, но не жаловался. Позже он не вспоминал или не беспокоился об этом. Когда она изредка грубила, даже если он злился, то все равно оставался джентльменом по отношению к ней. В будущем, независимо от того, насколько они будут богаты или бедны, она никогда не покинет его, пока он относится к ней с искренностью.

Нездоровый муж Госпожи Глава 8

Глава 8

В город

Во второй половине дня Мо Цянь Сюэ была занята на кухне, она хотела измельчить рыбу и высушенные креветки в мелкий порошок. Это был ее собственный рецепт соли для усиления вкуса, которая используется как добавка к блюдам. Если в её планах – заработать золото в городе, то эта специя может пригодиться.

Закончив помол, она опустила палец в смесь и попробовала. Её глаза оживились, и она удовлетворительно улыбнулась. Это было очень вкусно! Мо Цянь Сюэ удалось приготовить натуральную добавку без вредных примесей и ингредиентов.

После уборки к Мо Цянь Сюэ пришла сестра Чжан, чтобы напомнить о том, что завтра Те Чжу и его отец отправятся в город и она может присоединиться к ним.

Нин Шаоцин, который тихо подслушивал за дверью, вдруг услышал звук приближающихся шагов его жены. Когда она вошла в комнату, он уже спокойно сидел за столом с закрытыми глазами и равнодушным выражением лица.

«Сяньшэн**, можно я возьму твои чернила и бумагу?» - осторожно спросил Мо Цянь Сюэ.

(** прим: Сяньшэн - Сэр / Мистер ... неловкий способ обращения к мужу)

Она хотела составить список, прежде чем отправиться на рынок. Добраться до город было непросто, поэтому нужно убедиться, что она купит все необходимое.

Нин Шаоцин нахмурившись ответил: «Чернила и бумага на столе, можешь взять их.

Хоть он и разрешил, но не встал из-за стола, чтобы уступить ей место. Вместо этого он убрал стул рядом с собой, чтобы она стояла возле него.

Ох, уж этот раздражительный и недалёкий человек!

Мо Цянь была раздражена, но очень удивлена таким его утренним настроением. Она неспешно подошла к нему и принялась размешивать чернила в непринужденной и бесцеремонной форме. Мо Цянь Сюэ разложила бумагу, затем одной рукой взяла кисть, смоченную чернилами. Наконец она плавно потянулась и умело поднесла кисть к холсту.

Нин Сяоцин спокойно сидел в стороне и наблюдал. Сначала он ждал, когда она наделает ошибок, прежде чем переделать ее письмо. Он собирался дать ей указания и советы, и, возможно, даже получить от нее комплимент.

Однако, увидев каллиграфический почерк Мо Цянь Сюэ, его глаза поползли на лоб от удивления.

Темно-фиолетовые буквы распустились на бумаге как цветок. Казалось, что он вот-вот начнёт источать аромат.

Какой изящный почерк!

Ощущая как ее “цветочный” почерк поборол его гордыню, Нин Шаоцин вскочил. “Где ты научилась так писать?”

“Возможно, я раньше была поваром. Такой почерк удобно использовать при перечислении блюд и их ингредиентов. Кто знает? Может быть я даже работал в известном ресторане” - ответил Мо Цянь Сюэ, продолжая писать.

Увидев, как она вдумчиво расширяет свой список, взгляд Нин Шаоцин стал противоречивым. Раньше он никогда не заботился о том, сколько ел или тратил ежедневно, но теперь его жена могла добавлять только овощи в список.

Мо Цянь Сюэ не заметила изменений в его выражении. Она продолжала оценивать свой почерк. Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз использовала этот стиль письма. Такое умение было сокровищем, которое она, наконец, использовала! Она с гордостью подняла свой законченный список и подула на него. Мо Цянь Сюэ рассмеялась и повернулась к мужу. “ Сяньшэн, хочешь что-нибудь добавить в список? Я могу купить.”

Нин Шаоцин отрицательно покачал головой. Он вышел из дома и остановился возле старой ивы во дворе. Его взгляд начал расплываться от мелькнувшего в голове воспоминания.

В тот день была церемония коронации.

Его отец и старейшина собирались объявить его следующим главой клана. Для наследника семьи Нин этот день должен был стать самым знаменательным.

В следующий раз такая церемония состоится, когда его будущая жена родит наследника.

Семья Нин была одной из трех великих дворянских семей в королевстве; разумеется, такая церемония венчания для великой семьи является необычайной.

Поскольку внимание всего народа было приковано к такому празднику, ритуал обеспечивался строгими мерами безопасности. Нин Шаоцин всегда был осторожен в словах и делах, даже когда приходилось пить.

После отступления толпы, его любящая мать приготовила ему отрезвляющий суп, а его благородный брат проводил до кровать, чтобы он смог отдохнуть.

В этот день все должно было быть гармонично!

Если бы его благородный младший брат был более жестоким и пронзил его сердце, а не живот.

Если бы яд в миске отрезвляющего супа был сильнее.

Если бы он не получил противоядия от милосердного настоятеля храма Сянь Го.

Если бы его внутренняя сила не была отточена годами тренировок боевых искусств...

В ту ночь восемь стражей умерли ради его защиты.

В ту ночь кровь и дождь смешались.

И в ту же ночь его сердце было разорвано болью и скорбью.

Дрожащая рука Нин Шаоцина прижалась к животу, на котором больше не было видно шрама. Однако, он все еще чувствовал пронизывающую боль. Не в животе, а в сердце.

Забыть это. Он просто сдастся, если это то, чего они хотят. А пока он был спасен, но знал, что его жизнь не будет длиться долго. Единственное, что оставалось ему – это жизнь в горах. Однако, когда мысли Нин Шаоцина обратились к прилежной женщине в его доме, в сердце застыло чувство сожаления, давшее ему слабое желание выжить.

*

Небо было затуманенным, мгла в поле еще не поднялась. Карета продолжала катиться по извилистой проселочной дороге.

Город Таньсян находился далеко от столицы, но это не мешало его процветанию. Он также был очень близок к городку Ван, примерно 40-50 ли**.

(** прим: 20-25 километров)

Впервые Мо Цянь Сюэ увидела шумный город в древние времена.

Город был окружен стенами высотой тридцать футов**, а сторожевых башен было бесчисленное количество. Время от времени солдаты патрулировали стены, некоторые из них стояли возле пушек. Такая безопасность обеспечивала процветающую атмосферу в окрестностях.

(** прим: 9,1 метров)

Внутренний город был таким же оживленным; вымощенные известняком дороги, красные стены и зеленые черепичные магазины были заполнены жителями, повозками и лошадьми.

Все эти достопримечательности заставили Мо Цянь Сюэ дрожать от волнения. Она была полна решимости преуспеть. Она держала руку сестры Фан и вела ее по улице, когда она искала путь.

Если Мо Цянь Сюэ ориентировалась в городе, как рыба в воде, то сестра Фан была осторожничала по сравнению с ней. Хотя, она несколько раз посещала город, но эти визиты ограничивались только посещением бедных родственников, рынков и других мест обмена товарами.

Поблуждав некоторое время, Мо Цянь Сюэ вскоре нашла самую большую и оживленную улицу. Она схватила руку Фан Фанцзы и направилась к зданию с самой элегантной архитектурой. В этом здании разместился лучший ресторан в городе - Ин Кэ Сюань.

Время было незадолго до полудня, ресторан только открыл свои двери. Немногие посетители приходят так рано, поэтому это была хорошая возможность для налаживания коммерческих отношений.

Как только подруги ступили на пороге Ин Кэ Сюань, леди Фан жестко взяла руки Мо Цянь Сюэ и отодвинула ее в сторону. Нервным и низким голосом она сказала: “Мы недостаточно хороши, чтобы быть здесь. Сестра Нин, будет лучше, если мы покинем это место”. Чувствуя себя смущенной обжигающим взглядом Мо Цянь Сюэ, она добавила:”Я ... я просто боюсь, что если мы испортим их еду и атмосферу в ресторане, у нас может не хватить денег на компенсацию”.

Увидев её состояние, Мо Цянь Сюэ улыбнулась и спокойно сказала: “Мы будем в порядке, пока сестра Фан слушается меня. Хорошо?”

После разглаживания одежды для надлежащего вида у входа их встретил. Мо Цянь вежливо приветствовала и объяснила цель своего визита в ресторан.

Когда Сяо Эр узнал, что пара приехала по делам бизнеса, а не пообедать, он пристально осмотрел их сверху донизу.

Женщины носили грубые пальто без каких-либо украшений. У них были деревянные шпильки для волос и простые палочки для еды, чтобы закрепить прическу. Смотря на пару, одетую по-деревенски, лицо Сяо Эра исказилось в гримасу презрения, и он продолжил вытеснять их из ресторана.

Между толчками в комнату внезапно вошел человек. Мужчина носил длинное пальто. Он казался умным и проницательным, но его лицо нахмурилось от недовольства.

“В чем дело?” Его тон речи показывал, что у него есть определенная власть.

Прежде чем Мо Цянь Сюэ смогла объясниться, Сяо Эр заблокировал ей путь и немедленно ответил.

“Ляо Гуаньши, эти две мошенницы говорят, что хотят обсудить бизнес с владельцем. Хоть я не позволил им пройти, они все равно отказались подчиниться и настаивали на том, чтобы доставить нам неприятности”.

Ляо Гуаньши не стал смотреть на двух женщин. Вместо этого он продолжал разговаривать с Сяо Эром.

“Хочешь, чтобы я рассказал тебе что делать? Просто выгони их! Дайте им немного еды, чтобы они прекратили задерживать наш бизнес”, - раздраженно произнес Ляо Гуаньши.

Прежде чем они могли пожаловаться, Мо Цянь Сюэ и Фан Фанцзы были вытеснены из ресторана вместе с едой в качестве компенсации. Фан Фанцзы от смущения опустила голову, а Леди Нин свирепо смотрела назад.

Давать им две испеченные булочки, чтобы успокоить их? С каких это пор она стала нищей?

С отвращением Мо Цянь Сюэ плюнул в их сторону. Увидев, насколько они были горды и непримиримы, они, несомненно, пожалеют об этом в будущем.

Оглянувшись вокруг, Мо Цянь Сюэ заметила другое здание, расположенное напротив знаменитого ресторана, который отверг их. Изящная вывеска висела на входе - Бай Юньцзюй. Масштаб ресторана был таким же просторным, как и Ин Кэ Сюань, хотя его стиль был более простым и изысканным.

Хотя, архитектура Бай Юньцзюй была классической, ресторан фактически не собирал много посетителей. Сначала Мо Цянь Сюэ не рассматривала возможность ведения бизнеса с ними.

Однако, после гнева, вызванного надменным отношением Ин Кэ Сюань, она решила пойти на переговоры с рестораном прямо через дорогу.

На этот раз Мо Цянь Сюэ не была такой вежливой. Как только она вошла в Бай Юньцзюй, ее подбородок надменно поднялся, и она вальяжно встала перед приемной. Командующим голосом она попросила встретиться с владельцем. Мо Цянь Сюэ была тем, кто проявлял уважение в ответ на уважение к нему. Но, видя, что люди в эту эпоху не желают проявлять вежливость, она изменила свой принцип и принялась за угнетение, требуя уважения.

С такой решительной энергией даже солдат поколеблется!

Такой приём тоже использовался в бизнесе.

Официант заметил ее. И несмотря на то, что ее одежда казалась изношенной и немодной, темперамент женщины был необычайным, и ее речь была довольно высокомерной. Даже если она не казалась богатой, официант боялся оскорбить не того человека, ведь её личность была более загадочной, чем внешность.

Заметив нерешительность человека, Мо Цянь Сюэ впилась взглядом в официанта и холодным голосом спросила: “Отклонив наше предложение, сможете ли вы позволить себе страдать от последствий?” Сердце бедняги забилось быстрее от испуга.

Сестра Фан удивленно моргнула. Вопреки ее ожиданиям вместо того, чтобы сердито отреагировать, официант виновато опустил голову.

Управляющий наблюдал за ситуацией и действовал осторожно. Если ресторан столкнется с ущербом от обиды семьи девушки, он, конечно, не сможет позволить себе понести ответственность. Официант улыбнулся своим гостям и вежливо предложил: “Я покажу вам дорогу. Дамы, вы, можете следовать за мной”.

Нездоровый муж Госпожи Глава 9

Глава 9

Переговоры

Двор ресторана был довольно просторным с несколькими вечнозелеными деревьями, которые придавали тон спокойствия атмосфере. У хозяина этого здания определенно есть вкус.

Официант ** сказал дамам подождать во внутреннем дворе, а сам направился в сторону здания, чтобы уведомить хозяина. После стука в дверь из помещения вышел мужчина средних лет в длинном зеленом одеяние. У него были маленькие усы и власть. В целом у него было спокойный вид.

(** примечание от автора: “Думаю, что “Сяо Эр” - просто общее имя для официантов или слуг”)

Увидев Сяо Эра, стоящего перед его дверью, он спросил: “Что привело тебя сюда во внутренний двор?”

“Менеджер Ли, эти две дамы пришли обсудить какие-то важные дела. Этот маленький слуга не посмел помешать им.” Мальчик поклонился хозяину.

"Ох? Почему вы, дамы, ищете этого старика? Менеджер Ли посмотрел внимательно на Мо Цянь Сюэ и Фан Фанцзы. Хотя он открыто не демонстрировал свое презрение, в его тоне слышалось высокомерие.

Мо Цянь Сюэ поклонилась и рассказала о своей цели. “Менеджер Ли, эта девушка действительно воспользовалась этой возможностью встретиться с Вами. Есть важное предложение, который мы хотели бы обсудить.”

«Важный предложение? Что это может быть? На лице менеджера Ли показалось сомнение.

Никогда деревенская женщина не искала встречи с ним. Что они будут обсуждать?

“У этой Леди есть несколько рецептов, которые я хотел бы продать хозяину”. Мо Цянь Сюэ сразу же перешла к сути. Она была спокойной и сдержанной.

Поскольку она говорила о бизнесе и взаимной выгоде, ей не нужно было скромничать или стесняться.

Когда менеджер Ли услышал, что они продают рецепты, цвет его лица изменился. Из года в год многие люди приходят к нему на продажу меню, но никому из них не удалось придумать что-то свежее. На таких встречах впустую тратилось множество хороших ингредиентов в их ресторане, в результате чего менеджер Ли сожалел.

“Вы продаете рецепты? Не думаю, что понимаю Вас. Какие блюда могут знать женщины из маленьких городков? Могут ли ваши домашние рецепты сравниваться с мастерством шеф-повара? Похоже, вы, дамы, не понимаете некоторых вещей здесь. Этот старик не посмеет торговаться с вами двумя. Сяо Эр, пожалуйста, проводите этих гостей до двери.”

Сяо Эр заметил раздраженность своего менеджера. Опасаясь наказания, он тут же показал посетителям, что лучше уйти.

Мо Цянь Сюэ не обращала внимания на одергивания сестры Фан. Вместо этого она повернулась к лавочнику и повысила свой голос: “Неуместные слова, Менеджер Ли. Как говорится, женщины удерживают половину неба. ** Менеджер, как вы можете презирать женщин!”

(** прим: цитата Мао Цзэдуна)

Он презирает её?

Хммм! Он даже не мечтал о еде, которую она умеет готовить.

Мо Цянь Сюэ ухмыльнулась менеджеру. “У вас есть конкурент прямо через дорогу, такой же ресторан, и все же Бай Юньцзюй посещают не так часто. Менеджер Ли решил отказаться и позволить другим воспользоваться выгодным предложением?”

Менеджер Ли остановился. Слова Мо Цянь Сюэ оставили его безмолвными.

Конечно, он не хотел быть вне конкуренции. Ресторан Бай Юньцзюй и ресторан Ин Кэ Сюань имели схожие рецепты и были хорошо обставлены. Даже архитектура их зданий была одной из лучших в городе.

Однако, как-то их соперник, Ин Кэ Сюань, пригласил знаменитого Цин Гуана из Хун Цуй Фана, чтобы тот каждый день играл музыкальные произведения в ресторане.

Многие клиенты были завлечены таким развлечением, и так как их соперник располагался прямо через дорогу, клиенты скоро стеклись в другом направлении. В этот момент бизнес Бай Юньцзюй начал стремительно падать.

Если такая тенденция продолжится, у менеджера Ли не останется другого выбора, кроме как закрыть свой ресторан.

Пытаясь вернуть назад клиентов, он даже попросил разрешения у своего работодателя, семьи Су, нанять проститутку, как развлечение для зала. В результате менеджер Ли был выговорен боссами. Они приказали ему быстро забыть эту идею.

Но он не винил их за отказ. Фактически, семейство Су ** было одним из трех великих семей в династии Тянь Ци. Как они могут позволить запятнать свою репутацию наймом проститутки?

(** прим: теперь известны две из трех великих семей: семейство Нин и семейство Су)

Когда менеджер Ли понял свое мрачнуе положение, то нахмурился от глубокого недовольства. “Вы просто деревенская женщина, которая ничего не понимает в бизнесе. Советую вам побыстрее уйти, иначе...”

Мо Цянь Сюэ прервала слова Менеджера Ли: “Возможно, я не понимаю, как работает бизнес, но я знаю одну истину: если компания придерживается правила “без поиска творческих идей”, то обязательно погибнет. Ин Кэ Сюань приняли креативное решение, наняв музыканта. Аналогично, Бай Юньцзюй может создать сцену для рассказчиков. Чья идея будет популярнее решат клиенты.”

В принципе, история нынешней династии в это время была не очень длинной, а рассказчики еще не использовались как бизнес-идея в эту эпоху. И поэтому Мо Цянь Сюэ первая, кто предложил это.

Прежде чем менеджер Ли смог ответить, в коридоре раздался ясный голос: “Какая свежая идея! Я никогда не слышал, чтобы рассказчик выступал на сцене. Какие истории они будут поведывать?”

Молодой человек вышел из двери прямо за Менеджером Ли. У него был маленький белый веер, вокруг талии был обтянут нефритовый пояс. Его синяя шелковая мантии была окрашена темными цветами вдоль границ и имели крестообразный воротник с широкими рукавами. нефритовый пояс, казалось, отражал часть солнечного света, делая его фигуру более впечатляющей.

Он медленно подошел и спокойно встал под вечнозеленым деревом.

“Ци Гунцзы, тебе не нужно было выходить. У этой женщины нет важного дела...” Менеджер Ли вышел вперед и хотел поздороваться с молодым человеком, но Ци Гунцзы немедленно расскрыл свой веер и прервал его действие.

Когда менеджер Ли почувствовал как веер прижался к горлу, он быстро отступил и склонил голову.

Мо Цянь Сюэ улыбнулась. Наконец-то появляется человек, который способен выносить разумные суждения! Она поприветствовала молодого человека, который присоединился к ним.

Между тем, Фан Фанцзы никогда не встречала такого опрятного и богатого человека, который носил такую дорогую одежду. Она не могла не смотреть, забыв поздороваться.

Когда менеджер увидел, как она таращится на Ци Гунцзы, он громко выговорил её: “Разве ты не проявляешь уважения к Юному Учителю?”

Сестра Фан вышла из оцепенения и покраснела. Она быстро поклонилась, пробормотала несколько слов в извинениях, затем робко посмотрела на свои ноги, не осмеливаясь встретиться с кем-то взглядом.

Мо Цянь Сюэ неодобрительно покачала головой. Хотя сестра Фан была очень хорошей в глубине души, но она совсем не приспособлена к внешнему миру.

Одежда молодого человека была действительно роскошной, но его темперамент и физический облик были на три балла меньше, чем у Нин Шаоцина

Хотя волосы Нин Шаоцин были уложены просто, и он одевался в серую хлопчатобумажную одежду, мужчина все еще не мог скрыть свою элегантность. Когда он тихо читал, его слабая улыбка давала окружающим впечатление яркой луны, поднимающейся посреди северного весеннего ветра.

У ее мужа действительно была какая-то неописуемая грация, которая была присуща его природе - просто люди могли легко не заметить его особую опору.

Мо Цянь Сюэ обратился к подошедшему и вежливо признал его присутствие. “Эта девушка видела Ци Гунцзы.”

После церемониального приветствия она ответила на свой предыдущий вопрос. “Рассказчик, естественно, делится историями, некоторые из которых забавны и увлекательны, некоторые – его фантазия, а другие комментируют повседневные дела. Повествование забавных историй может принести удовольствием слушателям, точно так же, как и музыка, и игра на барабаны могут развлечь и принести улыбки окружающим. Если клиент хочет поесть с друзьями, почему бы не использовать эту возможность и заставить их смеяться?”

Ци Гунцзы был впечатлен. “Молодая девушка поделилась хорошей идее. Почему бы нам не воспользоваться этой возможностью, чтобы увидеть улыбки на их лица?” Такую простую истину должна была донести простая деревенская женщина, заставившая его смеяться. Ожидания начали расти в его сердце.

Он сдержал свой смех и вскоре произнес серьезное выражение, сказав: “Мне действительно интересно узнать ваши забавные истории. Если вы заставите меня рассмеяться, этот Гунцзы даст вам возможность показать свои блюда.”

Когда Мо Цянь Сюэ увидела как быстро молодой человек спрятал свою жизнерадостную природу и притворился зрелым, то не могла не рассмеяться.

“Хорошо, договорились!” - усмехнулась она.

Развлекать его за обеденным столом для неё было проще простого. Она была уверена, что ее рассказы определенно расшевелят его.

Заметив ее яркую улыбку, Ци Гунцзы не мог не смотреть.

Глаза этой женщины были полны живости и чистоты. Она улыбалась уверенно и свободно, в отличие от дам в столице, чьи улыбки были полны лицемерия. Ци Гунцзы с интересом смотрел на эту деревенскую женщину.

Будучи потрясенным этой странной женщиной, он неожиданно улыбнулся и сказал: “Хорошо, я возьму свои слова!”

Молодой официант недоверчиво посмотрел на своего хозяина. Ци Гунцзы на самом деле улыбнулся простой жительнице деревни и дал ей шанс.

Был ли его хозяин одержим дьяволом?

Обычно даже молодые благородные дамы не могли сказать более трех предложений Ци Гунцзы из-за его холодного и отстраненного выражений. А здесь он открыто болтал с деревенской женщиной.

“Если вы преуспеете, у вас будет возможность представить свои блюда. Купим ли мы ваши рецепты или нет будет зависеть от их вкуса.”

“Конечно”, - ответил Мо Цянь Сюэ. Она слегка кашлянула и прочистила горло, когда начала делиться двумя рассказами.

“Улитка едет поверх спины черепахи. На полпути они встречают муравья и приглашают его подняться на черепаху. Когда муравей сел, улитка сказала муравью: “Держитесь крепко, эта черепаха ползет так быстро, что вы можете неудачно упасть!”

Мо Цянь Сюэ услышал хихиканье вокруг стола, рассказав первую историю. Вместо того, чтобы сделать паузу, она быстро перешла к следующей басне.

“Муравей загорал, когда заметил медленно приближающуюся высокую лошадь. Муравей выпрямил свою переднюю лапу. Увидев это, находящийся рядом кролик спросил у муравья: “Что ты делаешь?”

Муравей сказал: “Шшш... тихо. Смотри как я подставлю подножку этому парню.”

Заметив громкий смех вокруг стола, улыбка Мо Цянь Сюэ расширилась.

Если бы она поделилась всеми рассказами, которые она слышала за винным столом, ее нынешняя аудитория наверняка упала бы от смеха не в состоянии встать.

Нездоровый муж Госпожи Глава 10

Глава 10 – серебряная заколка

На кухне Бай Юньцзюй официант отобрал ингредиенты, необходимые Мо Цянь Сюэ.

“Леди, все ингредиенты, которые вы просили, находятся здесь. Вам следует быть аккуратнее, так как это продукты высокого качества.”

В ответ на раздраженный тон официанта Мо Цянь Сюэ лишь благодарно улыбнулась. С помощью сестры Фан Леди Нин смогла приготовить несколько блюд, в том числе и суп. Блюда состояли из рыбных котлет, мясного пирога, жаренного корня лотоса, рагу и супа с фрикадельками. В этот период времени рыболовство и птицеводство были недостаточно развиты. Мясные блюда от шеф-поваров были довольно примитивными, а фрикадельки ещё не были придуманы. При таких обстоятельствах Мо Цянь Сюэ выбрала эти блюда для представления: они были незатейливыми, ароматными и приятных для глаз цветов. Хотя аромат являлся важным аспектом, но все же внешний вид блюд был ключевым моментом для продажи. Пока Мо Цянь Сюэ украшала блюда, глаза сестры Фан расширились в благоговении. Она никогда не видела столь прекрасных яств, не говоря уже об их вкусе.

“Сестра Нин, у тебя золотые руки! Эти блюда такие манящие и ароматные. Не терпится попробовать их.”

Сестра Фан помогала в приготовлени, но лишь складывая и перемешивая ингредиенты. Ей не хватало навыка для придания последних штрихов блюду. Даже официант замер в оцепенении, глядя на чудно приготовленную еду. Не то, чтобы он впервые видел привлекательно украшенные блюда. Просто такое декорирование было необычным и даже прибавляло аппетита. Мо Цянь Сюэ использовала западный стиль в расстановке свежих фруктов и овощей. Такой современный вид презентации можно найти в ресторанах класса люкс. Конечно, они никогда не видели такую технику.

Вскоре после приготовления блюда были отнесены во внутренний двор, а женщины остались на кухне. Через четверть часа на кухню зашёл молодой официант, чтобы передать приглашение своего хозяина. Мо Цянь Сюэ смогла выйти во двор, а сестра Фан нет – её остановил официант.

“Сестра, прошу вас остаться. Во внутренний двор была приглашена только ваша компаньонка.”

“Но почему?” Сестра Фан старалась быть вежливой, но все же чувствовала недовольство от того, что её подруга пойдет в одиночестве. Молодая девушка наедине с молодым мужчиной. Как она могла быть в безопасности, если у Ци Гунцзы были плохие намерения?

Сестра Фан быстро протянула руку Леди Нин. Мо Цянь Сюэ спокойно посмотрела на неё и сказала: “Сестра Фан, все будет в порядке.” Сестра Фан взволнованно ответила: “Хорошо, зови, если что-то случится.” Серьезность Леди Нин напомнила ей, что цель – обсудить вопросы бизнеса. Она отпустила Мо Цянь Сюэ и подозрительно уставилась на сидевшего под деревом Ци Гунцзы, после чего отправилась обратно.

Когда Ци Гунцзы увидел идущую к нему Мо Цянь Сюэ, он убрал свой веер, сел прямо и приветливо улыбнулся ей. Мо Цянь Сюэ любезно поклонилась, а затем взглянула на стол, Большинство блюд уже были съедены, не считая тарелок с остатками. Уголки её губ поползли вверх, она не думала, что этот богатый молодой мужчина ест так много. Ци Гунцзы нисколько не смутился от насмешливого взгляда Мо Цянь Сюэ. Вместо этого он раскрыл свой веер и мягко рассмеялся:

“Кушанья, приготовленные юной леди, оказались очень вкусными. Я ел, пока это было возможно. У вас талант!” Он продолжил: “Этот Гунцзы попробовал каждое блюда и могу сказать, что внешний вид и вкус этих рецептов высокого качества. За сколько вы планируете их продать?”

Менеджер Ли нахмурился. Ну как молодой хозяин мог столько съесть? Если бы ел только Менеджер Ли, он осилил бы только одну или две тарелки. Ци Гунцзы вопросительно смотрел на Мо Цянь Сюэ. Она же, в свою очередь, рассматривала его красоту. Он носил дорогую одежду, а его украшения были броскими и роскошными. Черты его лица были тонкими и изящными, а речь приятна для ушей. Ци Гунцзы грациозно обмахивался веером, добавляющим ему роскошного шарма. Мо Цянь Сюэ не могла выйти из оцепенения. Он был слишком красивым, чтобы отказать!

“Каждый из пяти рецептов стоит двести двадцать серебряных монет.”

С таким заработком Мо Цянь Сюэ вычисляла возможность создания фабрики по производству соевого соуса или даже уксуса. Если к этим блюдам добавить соевый соус или уксус, то вкус станет еще более манящим.

“Что? Двести двадцать серебряных? Обычное меню, полностью проданное за 232 серебряных таэлей уже серьезные деньги. Вы требуете слишком большую сумму…”

Когда менеджер Ли услышал цену, он сразу почувствовал ошеломление; ежемесячная зарплата шеф-повара не превышала и двенадцати таэлей. И все же она осмелилась попросить такую сумму. Мо Цянь Сюэ повернулась и с гордостью посмотрела на молодого человека.

“Вы тоже, как и менеджер Ли, считаете, что я предлагаю обычное меню? Можно ли сравнивать блюда вашего ресторана с теми, что приготовила я? Предполагаю, что ваш хозяин разбирается лучше, учитывая ваш высокий статус. Вы когда-нибудь пробовали что-то лучше моих блюд?”

Провинциальная женщина подготовилась перед тирадой. Как профессиональный предприниматель она никогда не проиграет. Она продолжила:

“Статус Ци Гунцзы должен быть особенным не только в этом ресторане, но и в правительстве, и среди других людей. Точно так же и мои рецепты не должны ограничиваться этим зданием – я могу продать их другим ресторанам, которые этого пожелают. Очевидно, кто получит, а кто потеряет такую возможность.”

Менеджер Ли разозлился еще больше. “Ты… ты сошла с ума! 220 таэлей за блюдо, даже для нашей семьи Су…”

“Цены фиксирована, 220 серебряных, вы покупаете или нет. Если Гунцзы не захочет, тогда я просто пойду в ресторан “Ин Кэ Сюань”. Уверена, что их владелец будет заинтересован в сделке.”

Увидев поражение менеджера Ли в словесной перепалке, глаза Су Ци Гунцзы** замерцали от интереса, а улыбка стала шире. Он остановил владельца от гневных криков и наконец сказал:

“Хорошо, мы принимаем вашу цену в двести двадцать серебряных за каждый рецепт. Но нужно кое о чем договориться.”

**(прим. Су – фамилия Ци Гунцзы, он член уважаемой семьи Су)

“Мы сделаем так, как вы пожелаете.”

“Услышав красноречивость мисс, можно подумать, что она прочитала огромное количество книг! Эта девица даже обдумывает свое поведение.” Он к пришел к выводу, что такое воспитание не было свойственно обычной провинциальной женщине. Управляя рестораном столько лет, он много лет наблюдал за разными людьми. Хоть женщина и утверждала, что она обычная прислуга, но её характер и выразительность речи делали из неё загадочную личность.

Выражение лица менеджера Ли смягчилось; он уже не был таким раздражительным и высокомерным, как прежде. В конце концов, ученые очень высоко ценятся, а найти образованную женщину ещё сложнее. Жаль, что такая женщина живет в дикой природе, продавая рецепты.

Су Ци Гунцзы встал и улыбнулся: “Мои требования очень просты. Во-первых, вы не можете перепродать эти рецепты другим. Во-вторых, если вы придумаете новые рецепты, то продадите их только нашему ресторану по такой же цене.”

“Хорошо, я свяжусь с вами. Полагаю, теперь мы партнеры.”

*

Когда Мо Цянь Сюэ вышла из ресторана, первое что она заметила – это магазин ювелирных украшений, находившийся неподалеку. Вместе с сестрой Фан она вошла в магазин. В прошлой жизни Мо Цянь Сюэ не могла покупать изысканные украшения повсюду. Сейчас же она не в состоянии приобрести даже золото или нефрит. Ей необходимо было расставить приоритеты между столовым серебром и покупкой ткани для шитья новой одежды. Но перед тем, как покинуть магазин, она выбрала две серебряные шпильки для волос. Она вытащила деревянные палочки из волос и заменила их на одну серебряную. Вторую же шпильку она поместила на волосы сестры Фан и посмеиваясь сказала, что это подарок. Сестра Фан не соглашалась принять его, но Мо Цянь Сюэ настояла на этом. Фан Фанцзы не знала сколько заработала от продаж рецептов Мо Цянь Сюэ, но каждая резная шпилька с цветами стоила 452 серебряных. Гораздо дороже деревянных заколок, которые она носила. Как она могла принять такой дорогой подарок? Мо Цянь Сюэ посмотрела на нее несчастными глазами.

“Не обещала ли мне моя золовка относиться ко мне, как к родной? Ты делаешь мне больно, не хочешь принимать мой подарок.”

Глаза Мо Цянь Сюэ наполнялись слезами, когда она обижено говорила. Видя свою прекрасную подругу плачущей, Фан Фанцзы начала нервничать. Это прелестная женщина не знали ни своего происхождения, ни своей семьи, но все же была готова предложить такой дорогой подарок, получив немного денег. Обдумав это, сестра Фан решила принять заколку. Если муж Мо Цянь Сюэ решит когда-нибудь решит уйти, она позаботится о молодой девушке и не даст продать её как рабыню. Сегодня Мо Цянь Сюэ не может справиться со своими финансами, сестра Фан будет хранить эту дорогую заколку на случай, если её дорогой сестре понадобятся деньги. Фан Фанцзы подбежала к Мо Цянь Сюэ и утешила её:

“Дорогая сестра, не плачь, пожалуйста. Я такая бесчувственная. Но тебе стоит прислушаться к моему совету – если ты зарабатываешь деньги, то должна подумать о своем будущем и не разбрасываться деньгами. Это может разрушить вашу семью! В будущем ты не сможешь сделать этого снова.”

Лицо Мо Цянь Сюэ посветлело. “О, я не сказала, что мы покупаем ткань для шитья? Пойдем и выберем что-нибудь, мы сможем сшить новую одежду для Шуань Цзы и Я-я. Также нужно что-то сделать для меня и моего мужа.”

Мо Цянь Сюэ затолкнула подруга в магазин тканей. Сестра Фан не хотела ничего брать, но Мо Цянь Сюэ быстро заставила её выбирать. Фан Фанцзы беспомощно покачала своей головой и, наконец, сдалась. Кажется, её упрямая сестра не отстанет, пока она не выберет ткань.

Нездоровый муж Госпожи Глава 11

Глава 11. Жизнь вдовы окружена сплетнями.

Когда Мо Цянь Сюэ вышла из Бай Юньцзю, игривая улыбка тут же сползла с лица Ци Гунцзы. Он незамедлительно приказал менеджеру Ли сделать несколько копий рецепта, а несколько его людей передали копии всем менеджерам ресторанов семьи Су. После этого он тоже сделал копию для себя, сказав А Лю: - Поторопись, пусть А Чжао как можно скорее доставит его в столицу. Да, передай еще этому юнцу: через несколько дней Бай Юньчжу озолотится. - Хорошо. А Лю взял рецепт и надежно упаковал его в полиэтилен. Однако Ци Гунцзи прежде чем уйти, снова приказал: -Не забудь, пусть менеджер Ли найдет после этого нескольких ученых.

Фанг Фангзи впервые в жизни узнала, что такое настоящий шоппинг, походя по магазинам Мо Цянь Сюэ. Фанг пыталась остановить Мо, но каждый раз та урезонивали её. Им нужна была еще одна повозка, так как была еще семья Чжана. Картер был из соседней деревни. - Сестра, ты планируешь открыть магазин в городе? - Фанг наконец задала вопрос, который преследовал её все это время, когда они сидели в повозке. Она была свидетелем того, как грамотно Мо общалась с владельцами магазинов в городе. - Фанг, ты хорошо знаешь наше состояние. С бедным Шу Сю моего мужа невозможно свести концы с концами даже одному. Кроме того, ему необходимо поправить слабое здоровье. Если я не найду способ решить эту проблему, я боюсь, что мы не доживем до конца года, - ответила Мо, откровенно раскрыв карты. - Но магазины в городе ужасно дороги. Как тебе это удастся? - тревожно спросила Фанг, пораженная планом. Цена покупки магазина… даже ежемесячная арендная плата была суммой, которую она не смела представить. Мо Цянь Сюэ улыбнулась, увидев, как взволнована Фанг: - Да, пока это невозможно. Так что я не буду делать это в ближайшее время. Ближе к холодам я планирую приготовить еще один рецепт блюда для продажи в городе. И мне необходима будет твоя помощь, сестра.

200 серебряных монет были огромной суммой денег для такой крестьянской семьи, как Фан. И все же этого было недостаточно для начинаний Мо Цянь Сюэ. Не говоря уже о десятках серебряников, которые она спустила сегодня днем. Фан почувствовала облегчение, когда поняла, что у Мо Цянь Сюэ все лишь в заоблачных планах, несмотря на её «скоро». Протянув руку, чтобы дотронуться до серебряной заколки, она с улыбкой ответила: - Да, конечно. Я свободна от любой ручной работы зимой и всегда могу помочь тебе. Давай просто переживём эту зиму, и когда придет весна, ты сможешь попросить деревенских старейшин дать вам часть рисовых полей. Таким образом, ваша нехватка еды будет решена. Мо Цянь Сюэ внутренне улыбнулась - Видишь ли, желание выглядеть привлекательно вполне естественно. - сестра Фан постоянно касалась шпильки. - Не волнуйся, сестра. Я смогу давать тебе 800 банкнот ежемесячно за помощь, небрежно сказала Мо Цянь Сюэ, сильно удивив Фанг.

- Что? 800 банкнот? Я не могу принять это. Я просто хочу помочь... Мо Цянь Сюэ прервала, прежде чем Фанг успела закончить свои слова: - Сестра, деньги счет любят. Я приготовила деньги. Естественно, я заплачу тебе за проделанную работу. Ты же не хочешь тревожить мою совесть?

Они спорили и вели переговоры довольно долго, пока не установили отношения работодателя и работника. Когда экипаж поехал по просторной дороге, Мо Цянь Сюэ почувствовала облегчение, ведь насущные проблемы уладились, все точки над и расставлены. Подняв занавеску, она порадовалась свежему ветерку и невольно воскликнула про себя: "Какой приятный и свежий воздух здесь!"

- Кто это там? Это же сестра Гуйхуа, вдова семьи Гао? Брат, пожалуйста, остановись на минутку. Экипаж остановился по просьбе Фанг Фангзи. Рядом с экипажем стояла женщина 27-28 лет. - Сестра Гуйхуа, садись к нам, мы можем тебя подвезти. - Фан пригласила женщину в экипаж, представив её остальным. - Спасибо, не надо. Это недалеко, я сама доберусь, - отказала Гуйхуа низким голосом, смутившись. - Недалеко? Да ты шутишь? Это еще около двадцати миль пути. Не скромничай! Если ты поздно придешь домой, Ньеру придется голодать. Гуйхуа заколебалась, когда упоминули ее дочь, а затем Фанг увлекла её в экипаж. - Сестра Гуйхуа, почему ты не поехала в город на экипаже брата Чжана? - спросила Мо Цянь Сюэ, подвинувшись, чтобы освободить место для двоих. - Она бы не посмела. Жена Чжана вышла бы из себя и прокляла бы её прямо перед дверью - безучастно прокомментировала Фанг. Видимо, она была проще, ей неприятно было видеть, как другие издеваются. Слова Фанг напомнили Мо Цянь Сюэ о том, что произошло сегодня утром.

Жена Чжана предложила ему отвезти их в город. Но когда сестра Фэнг достала несколько банкнот для поездки, жена Чжана сразу же взяла деньги, словно боясь, что Фэнг заберет деньги обратно. Видимо, жена Чжана вообще не была дружелюбным человеком. - Пожалуйста, извините меня за беспокойство, леди Нин. Я проснулась поздно и немного задержалась, увидев в вышивке ошибки, зрение-то плохое, подводит. - объяснила Гуйхуа с улыбкой, даже не пытаясь опровергнуть слова Фэнг. - Как ты могла встать поздно? Могу поспорить, ты, должно быть, отправилась в город, когда экипаж Чжана был далеко вне поля зрения. Мелкая карга! Ты такая добродетельная девушка, но она ...

Вопреки беспокойству и робости в городе, Фанг достаточно умело обращалась в деревне со своим мужем и с другими женщинами. Поскольку Фанг была потрясена осуждением жены Чжана, Гуйхуа усердно старалась ее успокоить. - Сестра Фан, не говори больше об этом, пожалуйста. Услышав ее мягкий и нежный голос, Мо Цянь Сюэ пришла к выводу, что Гуйхуа должна быть женщиной доброй натуры и добродетели, поскольку даже сейчас она не сказала ничего плохого о жене Чжана. И все же жизнь была к ней несправедлива.

Увы! Это всегда так: Жизнь вдовы окружена сплетнями. Гуйхуа была молодой, но у нее под глазами были довольно тяжелые темные круги, что, должно быть, было результатом долгой времени работы над вышивкой. Ей, должно быть, нелегко было с воспитанием дочери после смерти молодого мужа. Мо Цянь Сюэ чувствовала себя обязанной помочь бедной женщине. Было бы здорово найти сестре Фанг помощника ведь она слишком занята на кухне, а у нее и без того много дел. С этой хорошо продуманной мыслью Мо Цянь Сюэ предложила: - Хочешь работать на меня? Я планирую приготовить несколько рецептов блюд и продать их в городе. Могу предложить 600 банкнот в месяц. - Замечательно! Тебе больше не нужно будет заниматься вышивкой, и Ниер может остаться рядом. Кроме того, зрение твоё портится. - Фан не могла не выразить благодарность Мо Цянь Сюэ, когда услышала предложение 600 банкнот, на 200 меньше, чем у нее! Поэтому она быстро согласилась. - В самом деле? 600 банкнот? Я в деле! - с сомнением воскликнула Гихуа. После небольшого колебания она сразу же согласилась с Фанг. Это правда, что её зрение ухудшалось с каждым днём, и у её вышивки часто были погрешности. Она не могла заработать и 500 банкнот, как бы ни старалась. Самое главное, она сможет уделять больше времени заботе о Ньеру, ее дорогой дочери, которая росла день ото дня.

Обсудив и уладив некоторые вопросы по поводу блюд, Мо Цянь Сюэ заказала Гуйхуа какую-то одежду, чтобы сделать себе, а Нин Шао Цин - несколько халатов по совету сестры Фанг. Трёх женщин достаточно для драмы. За смехом и беседой они добрались до входа в деревню. Гуйхуа взяла ткань, которую Мо Цянь Сюэ доверила ей. Её дом находится возле входа в деревню. Её фигура выглядела совершенно одинокой.

Поездка продолжалась. Еще до того, как экипаж добрался до дома, Фанг Датанг, муж поспешил взять лошадь, нести вещи и внимательно спросил, устала ли Фанг после путешествия. Сестра Фанг также подробно расспросила о том, как дела дома, пока она приводила в порядок пакеты и разглаживала свою одежду.

Мо Цянь Сюэ была очень тронута занятой парой и такой простой любовью между ними. Невольно она повернулась и посмотрела на свой собственный дом, где, как и ожидалось, стояла элегантная фигура. Тогда она восхищенно подумала: "Это удивительно, иметь кого-то, кто заботится о тебе!"

Нездоровый муж Госпожи Глава 12

Глава 12

Какой расчет! Кукурузный хлеб взамен мяса!

Нин Шао Цин, стоявший в дверях, почувствовал себя спокойным и умиротворенным, увидев стройную фигуру у экипажа. Он часто смотрел вдаль, чтобы проверить, вернулась ли она. Никогда еще он так не хотел никого видеть. Мо Цянь Сюэ улыбнулась, внося покупки:

- Муж мой, почему ты стоишь здесь?

Простое приветствие, но она не смогла удержаться от сарказма. Он покраснел от смущения, и сказал что-то вроде:

- Почему ты так поздно? Умираю с голоду, приготовь что-нибудь.

Мо остановилась в шоке, улыбка застыла на ее лице, а страсть угасла холодной водой, которой окатил её муж.

"Ой! Отлично, я всего лишь повар, чья простая ценность - готовить!"

- Уйди с дороги! - рассердилась Мо, придя в себя. Она намеренно оттолкнула мужа, когда вносила пакет в дом, оставив его в ступоре.

Хотя она и злилась, ей все равно пришлось готовить еду. Рассортировав дневные покупки она пошла прямо на кухню. Однако она так хмурила брови, пока рубила еду, что её гнев был очевиден.

Оба так блуждали в своих мыслях, что не заметили, что кто-то вошел.

- Я постучала в открытую дверь, но никто не ответил. Поэтому я вошла. - сказала женщина, войдя на кухню.

Мо вздрогнула. Она в шоке подняла голову, и обнаружила, что это была Чжао Эрио, которая заботилась о ней, когда она только появилась здесь. Поэтому Мо улыбнулась:

- Извините, я рубила и не слышала вас. Вы давно вошли? Что-то случилось?

- Я слышала, ты была в городе? Наверное у тебя нет времени готовить еду. Я принесла вам немного кукурузного хлеба. Он очень полезен.

Полезен? Иисус! Она предпочла бы умереть с голоду, чем есть твердый, как камень кукурузный хлеб!

У Чжао должно быть чудесные зубы!

С другой стороны, было бы неправильно и неблагодарно отказываться. Мо скрепя сердце, но все же с благодарностью, взяла хлеб тяжелее камня и небрежно положила его на очаг. Хитринка мелькнула во взгляде Чжао после того, как Мо взяла хлеб. Она оглядела кухню и посмотрела на ветчину.

- Ах, вы купили свинину? - спросила Чжао в волнении.

Это было мясо, которое Мо планировала приготовить впрок. Ветчина Цзиньхуа, высший сорт.

- Да, не всегда удаётся выбраться в город, поэтому купила.

Видя, как пристально Чжао уставилась на ветчину, Мо добавила:

- Может возьмёте немного для детей?

- Нет, это неуместно. Это очень дорого, десятки банкнот за килограмм. Хотя она отказалась, ее глаза все еще были прикованы к ветчине. Какая забавная женщина! Почему бы просто не сказать откровенно? Мо не могла помочь, втайне презирая Чжао, но просто улыбнулась:

- Я не поблагодарила тебя за заботу, когда я болела. Здорово, что ты пришла сегодня, мне

не придётся специально идти к вам.

Вкусный или нет, кукурузный хлеб был проявлением доброты Чжао. Вес свинины не так уж и важен. Мо во время разговора сняла сковороду с плиты, на которой жарила. Взяв кухонный нож, она сказала:

- Давай без церемоний. Мы соседи. Просто возьми это домой.

Чжао попыталась забрать кухонный нож из рук Мо, делая вид, будто боится, что Мо отрежет слишком много.

Тон Чжао звучал чрезвычайно вежливо и дружелюбно:

- Не беспокойся обо мне. Иди и накрывай на стол. В такой холод еда быстро стынет и это навредит вашему желудку, если не съесть их в горячем виде. Если хочешь, я сама отрежу.

Видя реакцию Чжао, Мо ушла. Кроме того, в Нин Шао Цин заговорит учёный, если задержаться немного дольше.

- Хорошо, тогда сделай всё сама, я пойду мужа накормлю.

Чжао была странной сегодня, Мо не могла понять, почему. В недоумении она ушла с блюдом, потому что на кухне не было ничего ценного.

Нин читал, когда Мо вошла с блюдом. Она украдкой взглянула на него, накрывая на стол,

и обнаружила, что Нинг держит книгу вверх ногами. Мо засияла от радости после увиденного. Очевидно, этот человек не был таким бессердечным. Её улыбка ошеломила Нин, он понял, что сердце женщины действительно было глубоким омутом с тайнами. Она вернулась с улыбкой, но разозлилась из-за одной фразы.

В гневе рубила еду, чтобы успокоиться, но сейчас она снова улыбается. Нин покачал головой и решил просто отпустить, занявшись едой.

Мо, пребывая в хорошем настроении, заправилась миской риса, совершенно забыв, что кто-то все еще находится на ее кухне.

Они наслаждались трапезой, когда Чжао вышла из кухни, выпалив несколько вежливых слов, вроде "приятного аппетита", и поспешно выскочила за дверь.

Только когда Мо пришла в себя, она увидела, как вышла Чжао Эрио. Она пробормотала мужу, когда ела:

- Куда это она? Она выглядит испуганной.

На фоне заходящего солнца мягкий ветер разносил манящий аромат мяса из дома Чжао Эрио.

- Дорогая, где ты взяла мясо? - спросил Чжао Эргоу, уставившись на мясо на столе, вернувшись с пирса.

- Догадайся! - Чжао Эрио самодовольно посмотрела на мужа и подробно рассказала, что произошло. В конце она заключила:

- Леди Нин глупа. Она только что купила все, что я сказала. Она сама уговорила меня порезать ветчину. Так что теперь, даже если она кому-то расскажет, я смогу себя защитить. Держу пари, что она не посмеет так поступить, когда узнает. Кроме того, Учитель Нинг всегда был культурным и вежливым, он ни в коем случае не придет и не станет ругаться. Так что леди Нин должна смириться. Интересно, расстроится ли она, обнаружив кость? - Чжао Эрио весело рассмеялась, она была счастлива.

- Мясо! Я хочу мяса! - два мальчика чуть не уткнулись головами в миску.

- Не устраивайте бардак! Сегодня вы можете есть сколько угодно.

Посмотрев на двух своих сыновей, сражающихся за последний кусок ветчины, Чжао

Эрио поспешила на кухню.

Чжао Эргоу наслаждался мясом с ликером и кричал своей жене на кухню:

- Дорогая, ты просто чаще бывай в доме учителя Нин. Было бы глупо не использовать это преимущество по возможности.

*** В то время как семья Чжао наслаждалась своим праздником, в доме старейшин Фанг Вуй было неспокойно.

- Отец, это ты во всем виноват! Если бы ты не остановил меня, я бы сейчас была леди Нин. - жаловалась Фанг Таоер, стиснув рукав отца.

У Фанг Вуй было пять сыновей, все они были женаты. Единственная дочь всегда доставляла ему головную боль.

Фанг Таоер была вспыльчивой и неугомонной девочкой, избалованной родителями

и пятью старшими братьями. Она просто выела весь мозг и в свои 18 лет еще не была замужем, тогда как все повыходили замуж уже в 15.

Фан Таоер влюбилась в Нин Шао Цина с первого взгляда, когда он появился здесь пару месяцев назад. Она сразу же попросила своего отца сделать предложение, но ей было прямо отказано. Нин даже угрожал покинуть деревню, поэтому Фанг Вуй пришлось сдаться.

Теперь, услышав, как Фанг Таоер снова поднимает эту тему, Фанг сильно ударил по столу своей трубкой, чем испугал Таоер и она бросилась в объятья матери.

- Я остановил тебя? Тогда, когда Бао Чжан и деревенские старейшины решили провести свадьбу Чонг Ци, чтобы отразить зло, от которого вы без колебаний отказались, узнав, что Нин был на шаг от смерти.

Видя, что ее отец просто блефует, Фанг Таоер вырвалась из рук своей матери и крикнула:

- Как я могла знать, что Нин выздоровеет от простой свадьбы! Ведьма утверждала,

что его выживание было против воли Небес! Свадьба Чонг Ци была последней вещью, которую мы могли попробовать. Ты хочешь, чтобы твоя дочь овдовела после свадьбы?

-Ты… просто веди себя хорошо, и я найду тебе идеальную пару. - Фанг Вуй хотел вспылить, но его голос смягчился, когда он подумал о бедной жизни ее дочери без мужа.

- Я не хочу никого другого, кроме Нина. Эта сука, которую мы подобрали у реки - просто никто! Отец, иди, продай ее как рабыню и выдай меня за учителя Нина.

Бардак! Древние говорили правду: взрослую девушку нельзя держать дома, будет много обид.

Фанг Вуй тяжело вздохнул, несколько раз покачал головой и ушел, сказав жене присмотреть за дочерью.

Он намеревался пойти к Бао Чжану за помощью и посмотреть, подойдет ли он для его дочери.

- Тао, моя дорогая, не плачь ...

- Мама, я хочу учителя Нин. Он образован и красив. Если я выйду за него замуж, возможно, однажды я даже стану чиновницей.

Слова Тао соблазнили её мать, лицо которой внезапно стало серьёзным, как будто она только что приняла какое-то великое решение. Глаза её заблестели и она прошептала на ухо дочери:

- Если ты так полна решимости на этот брак, я могу помочь тебе получить желаемое.

- Ты сможешь?

Нездоровый муж Госпожи Глава 13

Глава 13:

Превосходный навык резки.

Только после того, как Мо Цань Сюэ собрала миски и палочки для еды и вошла на кухню, она поняла, чем занималась сестра Чжао.

Заднюю ногу свиньи теперь можно было назвать костью ноги.

Какая аккуратная обрезка!

Более умело, чем мясник. Несмотря на навыки Мо, у нее не осталось шанса соскрести еще один кусок мяса с кости.

Это было необходимо только для мяса?

Если бы сестра Чжао попросила, она могла бы отдать ей всю ногу. Сколько денег это стоило? Зачем она так лицемерила?

Глядя на удивительно чистую кость, Мо Цяньсю не злилась, а улыбалась.

Отлично. Она должна сохранять интригу.

Она не возражала против того, чтобы её использовали, но ненавидела, когда другие подшучивали над ней.

Конечно, она не спешила к ним домой, чтобы лично высказать им, потому что они, должно быть, полностью подготовились. Но они ответят.

"Устроить скандал? Стыдно.

Пробить крышу? Тоже не то. Крысы могут навредить здоровью.

Тем не менее, им это с рук не сойдёт.

Впереди много времени! Такой неприятный человек, как Чжао, однажды точно попадет в мою ловушку!"

Осенний ветер шелестел на тёмном небе.

Взяв себя руки, Мо Цяньсю помыла посуду и вытащила из своего пакета новое стеганое одеяло, чтобы застелить кровать.

- Где ты это взяла? - Лицо Нин Шао Цин изменилось и он недовольно посмотрел на Мо, указывая на новое одеяло.

- Я купила его сегодня. Никто больше не тронет твоё одеяло. - Мо заправляла кровать, думая о чём-то и не замечая его недовольства. Она постелила старое одеяло внутрь и ответила:

- Вот, это твоё, а это моё. С этого дня нам не нужно беспокоить друг друга.

Завершая речь, Мо с холодным выражением лица сняла одежду и соскользнула в собственное одеяло.

Мо, конечно, не скажет ему, что у неё на уме. Она боялась, что если они продолжат спать под одним одеялом, она не сможет сдержать себя, даже несмотря на то, что он джентльмен.

Каждое утро, просыпаясь, она понимала, что обнимала его во сне руками, и очень этого стеснялась.

Этот старомодный человек не заметил подвоха, лежал на кровати неподвижно, как неодушевлённое бревно . Он точно не тот, кто возьмёт на себя инициативу обнять её. Безусловно, именно она, бесстыжая старая девственница, добровольно к нему подкатывала.

Хотя она и чувствовала себя неловко, ей пришлось спросить себя: слишком ли она желала упасть в его объятья или ей просто надоело быть девственницей?Так стыдно!

К счастью, каждое утро она просыпалась раньше него и быстро выходила, ведь если этот робкий и застенчивый парень это обнаружит, он опять заболеет от страха.

Поэтому, отправляясь в центр города, ее главной целью было купить себе новое одеяло. Мо Цянь Сюэ была измучена работой за целый день.

Нин Шао Цин, лежащий на одеяле, не мог уснуть. Он впервые заметил, что одеяло было таким тонким, таким холодным!

* Уже на рассвете пришли сестра Фанг и сестра Гуйхуа.

Мо Цянь Сюэ велела им убрать комнату рядом с кухней и главной комнатой, которая была заброшена в течении многих лет. Старый сломанный посох был выброшен, а грязные в пятнах вещи постираны. Эта боковая комната может функционировать как склад.

Около полудня Мо отпустила сестру Гуйхуа, оставив только сестру Фанг.

Мо описала ей деревянную стойку и ящик для приготовления тофу. Затем она вынула 100 банкнот и отдала их сестре Фанг, чтобы она попросила помощи своего мужа Фанг Датанга в изготовлении этой утвари.

Большинство мужчин в этой деревне были мастерами на все руки. Плотницкая работа была для них легкой.

Сначала сестра Фанг отказалась брать деньги, но благодаря настойчивым убеждениям Мо Цянь Сюэ, она наконец согласилась взять еще 50 банкнот.

Её муж работал очень кропотливо, зарабатывая не более 13-20 банкнот ежедневно. На изготовление нескольких деревянных досок у него ушло бы всего 2-3 дня, что было проще его обычных работ. А дрова было легко достать из горного леса, поэтому она чувствовала себя неловко, когда брала за это деньги.

К полудню все было готово. Мо приготовила ланч, подала Нин Шао Цину, а затем пошла на гору в одиночестве с лопатой.

С древних времен было три тяжелые работы: гребля на лодках, ковка железа и изготовление тофу. Конечно, она была не настолько глупа, чтобы думать, что она может разбогатеть, сделав тофу. Это было бы для нее самым простым способом озолотиться.

Она могла сделать тофу без обучения. В прошлой жизни, перед каждым новым годом, её мать делала тофу, чтобы накормить гостей. Мо была помощницей, поэтому через несколько раз приготовление тофу стало ее умением.

Как говориться, используйте рассол , чтобы приготовить тофу! Наиболее важным ингредиентом был рассол, который представлял собой чёрную жидкость, оставшуюся после вываривания сырой соли. Это помогает затвердеванию жидкости в однородную массу.

Она вспомнила, что когда её мать делала тофу, ей везде приходилось просить сырой соли. Но в этой жизни сырая соль была доступна везде. Ей не нужно было просить об этом, потому что она была на собственной кухне.

Но что касается соломенных грибов, используемых для приготовления соевого соуса, она не могла найти их по всему городу. Здесь люди не осмеливались есть многие грибы, поэтому на рынке было только несколько самых обычных видов грибов.

Без соломенных грибов соевый соус не имел освежающего вкуса, а цвет был светлее.

Кроме того, ему не хватало определенных вкусовых качеств.

Поэтому она должна подняться на гору, чтобы найти соломенный гриб самостоятельно.

*

Была поздняя осень, вся гора была покрыта сухими листьями, которые лежали пятнами золотого цвета, как на красивой картине.

Однако у Мо Цянь Сюэ вообще не было настроения любоваться пейзажем. Она должна быть более внимательной, гуляя по лесу, потому что несколько раз чуть не попала в ловушки, расставленные охотниками.

В её корзине было много грибов, но ни один из них не был соломенным. Она подняла голову, чтобы стереть пот. Закат.

Поскольку было уже поздно, она планировала вернуться домой по дороге, по которой шла. Случайно она заметила пятно соломенного цвета у корня дерева недалеко от неё.

Отлично! Куча соломенных грибов ...

Мо Цянь Сюэ направилась к грибам в хорошем настроении, напевая песню. Однако на неё с распростёртыми объятиями бросилась чья-то фигура.

Мо Цянь Сюэ инстинктивно почувствовала крысиный запах. Боковым зрением она заметила чёрную фигуру, несущуюся к ней. Она моментально отступила в сторону, и фигура с шумом упала на землю, как глупая свинья.

Губы Мо скривились от жалости к раздавленным грибам. Она не почувствовала опасности в воздухе.

Черт возьми! Кто этот человек? Как он посмел испортить ей грибы? С маленькой лопаткой в руке она побежала.

Мужчина поднялся на ноги, ни капли не злой. Вместо этого он улыбаясь подошел к ней:

- Вау, так рад видеть вас здесь, леди Нин.

- Ли Кайши? Ты? Что ты здесь делаешь? -Мо Цянь Сюэ сразу узнала его. Он был печально известным жуликом в деревне.

Однажды, они с сестрой Чжан шли навестить Чжан Баочжана, главу деревни . Они встретили этого мошенника, который пристально посмотрел на неё так, что ей стало неловко.

Сестра Чжан без остановки рассказывала Мо о нем и это было отвратительно.

Одним словом, парень не был хорошим человеком. Он был грязным злодеем, обманывал, грабил, крал, похищал женщин...Хотя, совершая такие поступки, он никогда не имел больших проблем, ведь его отец был одним из старейшин клана, поэтому жители деревни ничего не могли поделать с ним.

- Леди Нин, судя по вашим унылым бровям и узким ягодицам, держу пари, что ваш больной муж, должно быть, бесполезный… - услышав её вопрос, Ли Кайши не замедлял шаг и грязно выражался.

Мо Цянь Сюэ почувствовала опасность. Она медленно отступила на два шага и внезапно опустила лопату на голову Ли Кайши и повернулась, чтобы убежать вместе с корзиной.

Для мужчины и женщины дикая природа это очаг греха.

Она не могла победить его, поэтому ей нужно было только бежать.

Лопата попала прямо в лицо Ли Кайши, образовав кровавую рану.

Когда он пришёл в себя, Мо Цянь Сюэ был в ста метрах.

Он вытер кровь, ясно видя направление, в котором бежала Мо, и последовал за ней со злой улыбкой.

Женщина должна быть так напугана, что побежала навверх, а не вниз по склону. Казалось, что он был благословлен сегодня. Мысль об удовольствии, чтобы взять красивую молодую женщину на руки, заглушила его боль и он побежал быстрее.

Расстояние продолжало уменьшаться: сто метров, восемьдесят, пятьдесят, десять… Всего один метр ...

Нездоровый муж Госпожи Глава 14

Глава 14: Добыча. Умереть или выжить

В лесу тяжелое дыхание и быстрые шаги заставили птиц разлететься во все стороны. Увядшие листья, лежащие на земле, также были подняты потоком воздуха, вызванным быстрым бегом, и кружились в воздухе. Было душно. Жёлтые листья кружили вокруг. Казалось, что между небом и землёй осталось только две фигуры: одна убегает, а другая гонится, один хищник и другая жертва! Однако кто был жертвой, неизвестно. Под рукой! В самый раз! Ли Кайши подпрыгнул! Мо Цянь Сюэ внезапно разбежалась и изо всех сил прыгнула вперед! Пальцы Ли Кайши были на расстоянии всего 0,1 мм от Мо Цяньсюэ. Он самоуверенно хотел прыгнуть, чтобы схватить красавицу в свои руки, но внезапно шагнул в пустоту, под жалкий крик, эхом разнесшийся по лесу. Услышав крик, Мо Цянь Сюэ не оглядываясь поняла, что этот разбойник попал в ловушку. Она с облегчением выдохнула. Это называется умереть или выжить. У неё не было другого выбора. Если бы она спускалась с горы, это вышло бы медленнее и он наверняка бы догнал её. Единственный выход для неё был - бежать в гору. Заманить крысу в

ловушку стало ее лучшей защитой и контратакой. В тот момент, когда она бежала, она рассчитала место ловушки и расстояние от неё. Ей оставалось только ждать приятного жалкого звука. После того, как мошенник застрял в ловушке, Мо Цянь Сюэ не остановилась. Она сразу бросилась вниз по горе. На одном дыхании она достигла деревни. Её одежда промокла, она рухнула на землю и некоторое время сидела неподвижно, прежде чем привела в порядок одежду и волосы, чтобы добраться до дома. Несравненно элегантная фигура стояла у двери. На её глаза навернулись слёзы, когда она увидела его. Заметив стройную фигуру, Нин Шао Цин в спешке пошёл навстречу. Её грязная одежда заставила его воскликнуть с гневом и любовью: - Где ты была? Почему ты возвращаешься так поздно? Проснувшись утром и не увидев её рядом, он подумал, что она пошла навестить других, и ему было всё равно. Тем не менее, после долгого ожидания он с горящим беспокойством, начал искать её по всей деревне. Там даже тени её не было. Он отчаялся. Мо Цянь Сюэ никогда слышала столько тепла в его брани. В этот момент ей очень хотелось погрузиться в его изящные руки и плакать так, как ей хотелось. Просто потом ей будет стыдно смотреть ему в глаза! Мо Цянь Сюэ хотела рассказать ему всё, но в итоге сказала лишь: - Я пошла собирать грибы и заблудилась, поэтому вернулась поздно. Нин Шао Цинь посмотрел на корзину, и беспокойство и гнев превратились в грусть. Он помог ей снять корзину со спины и придержал для неё дверь. Через некоторое время вздохнул с облегчением и спокойно спросил: - Разве они не оплатили обучение? Если ты считаешь, что сумма слишком мала, я попрошу главу деревни установить более высокую оплату.

Как сильно упала его самооценка, что такой гордый человек, как он, опустился просить более высокую плату за обучение? Мо Цяньсюэ напряглась, услышав это. Она посмотрела на него, его лицо было затуманено печалью. Этот взгляд заставил ее сердце ёкнуть, а глаза покраснели. После этого она пожертвует всем, чтобы сделать его счастливым. Как она могла позволить своему мужчине с таким твёрдым характером опуститься до вульгарных людей ради еды? Было бы лучше согласиться взять плату за обучение, если другие сами предложат, но просить более высокую цену было бы попрошайничеством. Она не просила людей и не позволит ему просить. У неё были руки и мозг. Она много работает и их жизнь должна стать лучше. Мо Цянь Сюе подумала об этом, в ней было столько решимости, что, когда она снова подняла глаза, слёзы исчезли и сменились вынужденной улыбкой: - Достаточно. Я просто хотела поесть этих грибов. Я больше так не буду. Люди Клана Деревни Ван спасли нам жизнь. Мы их должники. Как мы можем получить больше? Просто заботься о своем здоровье и хорошо обучай детей. Не беспокойся о других вещах. Сказав это, Мо Цянь Сюэ увидела, что Нин Шао Цин молча наблюдает за старой ивой, поэтому она осторожно спросила: - Ты можешь что-нибудь сказать о рецептах приготовления еды для продажи? В то время не было никаких предубеждений против предпринимателей, но по распоряжению чиновников, среди фермеров, рабочих и бизнесменов, бизнесмены были в конце, они не могли иметь высокий социальный статус. В глазах чиновников бизнесмены были людьми, которые пахли только грязными деньгами. Глядя на глаза, полные надежды, Нин Шао Цин глубоко вздохнул. Если он сам не может позволить себе роскошную жизнь, он должен дать ей больше свободы и позволить ей жить более беззаботно. Репутация, в конце концов, была просто мирской суетой, которая имела больше общего с другими, чем с самим собой. Он взял Мо за руку, чтобы она вошла внутрь и села, взял корзину и ответил: - Как пожелаешь. Будь счастлива. Но ты всегда должна помнить одну вещь: куда бы ты ни пошла, пожалуйста, сначала скажи мне, не делай так, как сегодня… Взгляд Нин Шао Цина на Мо Цянь Сюэ был нежным, как звуки виолончели. Эта теплая сцена заставила Мо улыбнуться, а Нин очнулся. Он внезапно закашлялся, громкогласно и раздраженно сказав: - Не ходи на гору одна. Ты не должна возвращаться поздно! И... я так голоден. Иди готовь. Завершая речь, он поспешно отвернулся. Почему он отвернулся быстрее, чем перевернул страницу? Мо Цянь Сюэ была в шоке. Но хлопнувшая дверь внутренней комнаты её рассмешила. Ему так трудно показать свои настоящие чувства к ней? Поскольку опасность еще не устранена, как она снова пойдет на гору одна?Теперь, когда она убедилась, что в горах есть соломенные грибы, у нее появилась возможность заполучить их. Что касается ужина, Мо Цянь Сюэ улыбнулась, потому что у неё была тысяча способов удовлетворить желудок этого гордого, но стеснительного человека.

* Солнце зашло рано, окрасив небо в розовый. На въезде в деревню из темноты вышла тень. Сконив голову на бок, он шёл, спотыкаясь.

- Где ты шлялся так поздно? В тот момент, когда Ли Кайши вошел в дверь, он напугал Ли Бэй, который сидел в главном зале. - Ничего. Я просто пошел на гору, для охоты на диких зайцев, но случайно попал в ловушку... Ли Кайши едва закончил, когда его мать бросилась, крича: - Мой дорогой сын, дай мне взглянуть! Матери было больно видеть лицо сына, покрытое кровью. Она помогла ему привести себя в порядок, причитая: - Какой слепой накопал ямы на горе? Проклинаю этого сукина сына! Еще болит? Завтра я выясню, какой глупец сделал ловушку в лесу... Хотя Ли Бэй тоже было плохо из-за сына, он сказал: - Перестань. Не дури себя. Весь день бродил по горе из-за своей непривлекательности. - Если бы вы подарили мне жену, разве я бы страдал ерундой? - ворчал Ли Кайши. - Жена? Твоя репутация отгоняет всех женщин за десять миль. Как ты смеешь быть таким придирчивым? Говоря об этом, Ли Бэй злился. Никто не хотел отдавать свою дочь за его сына из-за плохой репутации. В последний раз, когда он сделал предложение в соседней деревне и, наконец, достиг соглашения, сыну не понравилось грустное лицо девочки и он быстро ушёл, оставив её в растерянности. - Это жена, которую ты нашёл? Это свинья! Я думаю, что жена Нин довольно хороша. Когда мой третий брат отнёс ее обратно, почему ты отдал её замуж за больного? Почему ты не подумал обо мне?.. Ли Кайши считал, что если бы не ловушка, он овладел бы её красотой сегодня. Эта мысль ослепляла его. У неё было красивое лицо, пара водянистых нежных рук и тонкая податливая талия… Он мысленно представил себе это, но рана на лице действительно болела: - Мама, аккуратнее... Мать, увидев, как ее сын пострадал, снова начала проклинать: - Какой мертвец установил эту ловушку? Я проклинаю его...

В деревне были сотни людей, и все они возглавлялись четырьмя старейшинами кланов, за исключением главы деревни. Ли Бэй был младшим из четырех. Он был избран, потому что он ходил в школу и был немного грамотным. Поэтому он был человеком, который знал стыд. Его жена и сын зашли так далеко, он не хотел, чтобы соседи смеялись над ним. Поэтому он закричал, стуча по столу: - Заткнись, вы двое! Затем, тяжело фыркая, он повернулся к спальне. Так как его отец вышел раздраженным, Ли Кайши не смел шуметь, просто тихо ворчал: - В любом случае, я хочу жену Нин. - Зачем тебе её, ненужный замужний мусор! Завтра я найду тебе хорошую...

Нездоровый муж Госпожи Глава 15

Глава 15: Обманчивый разум человека

Через три дня рано утром Фанг отправила партию необходимого инвентаря. Сестра Гуйхуа тоже пришла. Втроём они проработали довольно долго, прежде чем был успешно изготовлен тофу. После приготовления свежего тофу Мо Цянь Сю продемонстрировала свою кулинарную технику и приготовила несколько блюд с тофу. Вкус тофу гладкий и нежный, аппетитный и освежающий. Фанг и Гуйхуа никогда раньше такого не пробовали, чуть языки не проглотили, пока ели. Здесь не было лишних примесей, поэтому вкус тофу был особенно вкусным. Для приготовления супа и тофу она также использовала кость, с которой ненавистная сестра Чжао выскоблила всё мясо. Поэтому тофу, естественно, на вкус необычайно вкусный. Собрав немного тофу для двоих, Мо Цянь Сюэ отпустила их домой, чтобы они вернулись сюда завтра утром. Сестра Фанг отказалась принять миску тофу, колеблясь: - Дорогая сестра, разве мы не должны угостить главу деревни и старейшин? В конце концов, мы всего лишь женщины. Если что-то случится, нам нужен будет кто-то, кто нас защитит. Мо Цянь Сюэ ответила с улыбкой: - Спасибо за напоминание, я действительно забыла об этом. Да, мы должны послать немного старосте и старейшинам деревни. После обеда пойдёшь со мной? - Как она могла забыть, что столько тофу, что сделано сегодня, было бы подарком для других? - Что будет сделано завтра - останется для продажи. Услышав слова Мо Цянь Сюэ, Фанг перестала скромничать, приняла чашу и ушла. Такая вкусная еда. Конечно, она хотела взять немного для своего мужа и детей. 600 банкнот в месяц и ежедневная работа? Она работала и её еще кормили. Сестра Гуйхуа никогда не думала, что жизнь может так улыбнуться ей. Она потёрла руки, говоря немного застенчиво: - Сестра Нин, как я могу принять это? Я просто работала не более половины дня и ела. Давай я помогу тебе постирать одежду? - Сестра Гуйхуа, у нас впереди много дней. Тофу - деликатная еда. Мы сделали слишком много за один раз, это все равно скиснет. - Мо Цянь Сюэ улыбнулась, вкладывая миску тофу в руки сестры Гуйхуа, шутя и успокаивая её - Если тофу хорошо будет продаваться, мы заработаем больше, не жалуйся, что устала. Взяв тофу, сестра Гуйхуа прослезилась. После смерти её мужа еще никто не был так добр к ней. Все обвиняли её в том, что он умер. Даже другие мамочки не связывались с ней. Эта сестра Нин была действительно хорошим человеком! - Не говори так, сестра Нин. Я хоть и худая, но у меня много сил.

Когда Нин Шао Цин вернулся с преподавания в школе, Мо приготовила для него праздник блюд из тофу. Глядя на эти уникальные блюда, глаза Нин Шао Цина загорелись. Попробовав каждое из них, он отложил палочки для еды и тихо спросил: - Это еда, которую ты хочешь продать? Вкус действительно хороший. Но как ты планируешь продавать? Поскольку его редко заботило то, чем занимается Мо, она рассказала ему всю историю продажи меню в ресторане Байюньцзю. Она также поделилась некоторыми своими соображениями.

Конечно, она не станет продавать его на улице, она планирует продать тофу Байюньцзю. Что касается того, что ресторан сделает с тофу, ей было все равно. Такие вещи, как тофу, кажутся сложными до приготовления, но как только это готово, любой, кто немного понимает, рано или поздно выяснит тайну рассола. Этот метод был лишь первой ступенью, это определенно не то, что дало бы долгосрочную выгоду. Поэтому то, что она хотела, было только первым ведром золота. Что касается того, как Байюньцзю поступит с тофу, который трудно хранить и перевозить, ей было безразлично. Её энергия должна быть направлена

на долгосрочные планы, такие как создание завода по производству соевого соуса или уксуса и других продуктов, которые можно продавать по всей стране или даже, возможно, по всему континенту. Нин Шао Цин немного помолчал, затем слегка улыбнулся и сказал: - Покажи мне контракт, который ты подписала. Её удивило, что его так заинтересовал её бизнес. Она с готовностью взяла контракт и с улыбкой протянула ему. Если они хотели ладить, им нужно было узнать друг друга. Это было хороший момент, когда он попытался узнать и принять её ... Пока Нин Шао Цин прочитал контракт, в то время как Мо Цянь Сюэ строила планы. Закончив читать, Нин Шао Цин сделал вид, что в забывчивости сложил контракт и сунул его в передний карман. У него еще не было её каллиграфической работы. В прошлый раз он хотел оценить её почерк, похожий на цветок сливы. Почему его интересует контракт, который был бесполезен для него? Мо Цянь Сюэ не сразу поняла, когда Нин Шао Цин слабо улыбнулся, сказав: - Ты сама составляла контракт? Достаточно хорошо! В сердце Мо Цянь Сюэ вспыхнул намек на гордость. Конечно! Её положение маленького босса теперь было достигнуто не просто удачей. Контракт, казалось бы, простой, имел множество скрытых ловушек, которые нужно тщательно изучить. - Да, тогда седьмой молодой лорд сказал, что нам нужен контракт, поэтому я быстренько написала один из двух экземпляров! - Быстренько? - Хотя Нин Шао Цин не верил в это, он все же слегка улыбнулся - Контракт ни в чём тебя не ограничивает. Ты можешь делать всё, что пожелаешь, что касается меню блюд. Если ты очень занята, чтобы справиться со всем, я могу помочь тебе с бухгалтерским учетом. Действительно, времена изменились. Раньше на счету были десятки тысяч золота и серебра, но ему не хватало терпения заниматься этим. А теперь он добровольно помогает ей с учётом центов за тофу из-за беспокойства о ней. Так как Нин Шао Цин был готов помочь, она с радостью приняла это предложение. Хотя она не надеялась на мелкий бизнес тофу, это могло бы послужить началом для построения гармоничных отношений. Так почему бы нет? - Это действительно хорошо. Я буду прислушиваться. С тобой за спиной хуже не будет. надо поднять его самооценку. Лицо Нин Шао Цин не изменилось, очевидно, ему не нужны почести. Вместо этого он похвалил её: - Использовать Байюньцзю, чтобы начать борьбу и исследовать рынок тофу, не тратя много времени и энергии! Это ты действительно отлично придумала. Они впервые разговаривали так долго. И никогда не чувствовали себя более гармонично во время еды.

Днём Мо Цянь Сюэ вместе с сестрой Фанг отправили тофу главе деревни и старейшинам. Они немного поболтали в каждом из этих домов. Было не рано, когда они вернулись. Сестра Гуйхуа тоже отправила две новые вещи. Мо выбрала голубой цвет для себя и темно-синий для Нин Шао Цин. Голубое платье было окантовано сапфировым синим. На передней части были вышиты маленькие цветы сливы, что делало платье особенно элегантным. Оно очень шло Мо и она с удовольствием кружилась. - Сестра Гуйхуа, ты такая рукодельница! Платье идеально мне подходит, даже без примерки! Вышивка тоже отличная, цветы яркие. Я действительно хорошо выгляжу в этом. - Сестра Нин, ты сама красивая. Старая одежда широкая и большая, неброская, поэтому она не подчёркивала твоей красоты - сестра Гуйхуа помогла ей надеть платье, с улыбкой похвалив её. - Это все из-за твоего таланта. Я теперь буду обращаться именно к тебе! - Ты мне льстишь. Вообще не проблема, ты меня не побеспокоишь этим... Они смеялись и болтали друг с другом, когда Нин Шао Цин вошёл в дверь с несколькими книгами. Он был мгновенно сражен, увидев Мо Цянь Сюэ, стоящую там в голубом платье, освежающе прекрасном. Увидев, что Нин Шао Цин вернулся, сестра Гуйхуа поспешно встала, сказав, что ее дочь Нир ждёт, что она приготовила ужин, и ушла. Проводив сестру Гуйхуа до двери, Мо пританцовывая и кружась, улыбнулась: - Ну как, это платье, которое Гуйхуа сшила, милое? Мне идёт? Нин Шао Цинь взглянул на платье и в его слабой улыбке промелькнула печаль: - Это прекрасно. Получив желаемый ответ, она достала темно-синий халат: - Это для тебя. Иди переоденься и проверь, подходит тебе это или нет. Нин Шао Цин принял одежду в смятении. Согласившись, он повернулся, чтобы снять серое одеяние. Мо Цянь Сюэ рассмеялся от удовольствия. Он такой застенчивый! Разве она не видела его в домашней одежде? Пока он отвернулся, чтобы переодеться, она также быстро сняла новое платье. Когда Нин Шао Цин надел его и повернулся, думая, что он все такой же, глаза Мо Цянь Сюэ загорелись. Просто обычный темно-синий халат с темно-зеленым поясом, полностью изменил его. Его глаза были такими же ясными, как вечернее небо, а фигура была высокой и элегантной, как высокие деревья. Какой элегантный красивый мужчина! Мо Цянь Сюэ мысленно послала ему 1000 воздушных поцелуев. Двигаясь небольшими шагами и помогая ему надеть халат, она улыбнулась: - Рукоделие сестры Гуйхуа превосходно. Твой халат тоже хорошо сидит. Жаль, что я не преуспела в рукоделии, я сама бы сшила тебе халат. Мо Цянь Сюэ естественным движением поправила угол халата, но Нин Шао Цин слегка покраснел и закашлялся. Заметив, что Мо Цянь Сюэ переоделась в свое старое темно-красное платье, он нахмурился: - Новое платье красивое. Почему ты переоделась? - Я сейчас буду готовить, не хочу его испачкать. Кроме того, я завтра поеду в город по делам, так что оставлю его на завтра.

Голос Мо звучал легко, но Нин Шао Цин слушал это с грустью. Они немного поболтали, а затем Мо пошла готовить. Нин Шао Цин смотрел на голубое платье, аккуратно сложенное на кровати, его глаза были заполнены одновременно печалью и теплотой и любовью. Наконец он снял новую одежду. Неуклюже сложив его, он положил его рядом с голубым платьем. Светло-голубой и темно-синий, две вещи были рядом друг с другом. Нин Шао Цин сел на край кровати, поглаживая оба платья и улыбнулся.

Нездоровый муж Госпожи Глава 16

Глава 16 Смейся, коварная женщина!

Город процветал, улицы заполоняли толпы людей, но что-то незримо изменилось. Двери ресторана Инькесюань не успевали закрываться. Ресторан Байюньцзю, находящийся напротив, тоже приветствовал многих посетителей. На этот раз, приехав в город, Мо Цянь Сюэ услышала, что эта улица стала самым процветающим местом в центре города. Инкесюань каждый день приглашал проституток, певцов и группы для выступления, что делало ресторан действительно популярным! Новые блюда Байюньцзю были хороши для гурманов. Они также специально приглашали рассказчиков анекдотов, неординарных людей, делающих это место уникальным. Когда Мо привели в отдельную комнату, она была ошарашена. В её меню было восемь разнообразных блюд из тофу, но тарелки уже были пусты. Ответом на её потрясённый взгляд был смущённый кашель. Седьмой лорд прокашлялся и указал на официанта рядом с ним, смотря на него, как на ребёнка, совершившего шалость. - Хм… миссис Нин, тофу, который ты приготовила - действительно уникальная еда, поэтому я дал официанту возможность попробовать это. Но, к моему удивлению, этот недисциплинированный слуга всё съел! Это было бы разумным объяснением, но... Живот официанта разочарованно заурчал. Дрожа, официант сразу опустил голову, а лицо молодого лорда, сразу вспыхнуло медной монетой. Он сложил веер и постучал официанту по голове: - Я говорил тебе не делать этого. Посмотри на себя. У тебя будет диарея от обжорства! Остановись! Так стыдно! Брови официанта дважды дёрнулись. Он клялся небесами, что не был голоден, но аппетит молодого лорда и красивый цвет посуды внезапно заставили его проголодаться, а затем... Разве слуга не должен брать на себя вину хозяина? Официант опустил голову, не желая спорить. Этот молодой лорд определённо был мелким хулиганом и в столице и в семье Су. В возрасте трёх лет он поджёг волосы тёти. В девять лет он избил младшего сына лорда императора. В десять лет он на долгие годы покинул столицу... Несколько месяцев назад он вернулся в столицу. Несмотря на сомнительную репутацию, его индивидуальность, красивое лицо и изящное самообладание привлекали молодых девушек. Они вешались на него одна за другой. Чтобы избежать помолвки, которую устроила его мать, он начал соревноваться со старшим молодым лордом. Только так ему удалось бежать в этот маленький город. Перед молодыми дамами в столице он часто сознательно играл другую роль. Так почему же его волнует мнение деревенской женщины? Официант не стал вникать в происходящее, опустил голову и его как ветром сдуло. Мо Цянь Сюэ сразу всё поняла. Этот седьмой молодой лорд обжора! Неужели так трудно признаться? Сдерживая смех, Мо взглянула на его живот. Он был плоский. У этого парня была стройная фигура, ни толстая, ни худая. Как ему удаётся поддерживать форму при таком аппетите? Можно позавидовать! Вскоре они договорились по многим вопросам о тофу. Молодой лорд хотел продолжить беседу, сохраняя живое выражение лица и мягкий голос, но Мо Цянь Сюэ встала и попрощалась. Мужчине и женщине неприлично оставаться наедине надолго. Мо согласилась на убедительные просьбы седьмого молодого лорда, чтобы весь тофу, изготовленный в этом году, был отправлен в Байюньцзю независимо от суммы. В следующем году тофу будет поставляться в Байюньцзю на двадцать процентов дешевле, чем другим. Мо решила, что эти проценты являются налогом, уплаченным Байюньцзю, поэтому она кивнула. Выйдя, Мо ухватилась рукой за дерево и засмеялась. Она не могла больше сдерживать смех, это было невыносимо. Седьмой молодой лорд, стоявший за дверью, сломал веер. Если честно, он действительно насладился едой, но, с другой стороны, он был очень голоден. С тех пор, как он прибыл в город, он много дней не ел. Что касается блюд по четырём рецептам Мо Цянь Сюэ, хотя их повара хорошо готовили, это было не так вкусно, как у Мо. Он не съедал больше нескольких палочек для еды.

Сегодня тофу был действительно аппетитным. Он собирался немного оставить, но палочки для еды не слушали его. Тофу был слишком скользким, чтобы задержаться у него во рту. И он съел всё прежде, чем опомнился. Разве он виноват? Эта женщина была действительно коварной! Просмеявшись, Мо вышла с заднего двора. Зал был полон оживлённой торговли. Мо Цянь Сюэ зауважала необычного седьмого молодого лорда. Прошла всего неделя, а всё уже пошло хорошо. Нужно признать, что этот обжора действительно талантлив. На этот раз Мо Цянь Сюэ пришла сюда одна. Добрая сестра Фанг предложила пойти с ней, но Мо оставила её дома, чтобы приготовить обед для Нин Шао Цин под предлогом его неприязни к сушеной готовой пище. Ей нужно было узнать этот город и этот мир. Она также хотела купить много вещей. Было бы неудобно с сестрой Фанг рядом. Например, сейчас она долго гуляла в книжном магазине и сумела найти несколько хороших книг. Она также купила себе набор письменных принадлежностей, потратив много серебряных монет. Если бы здесь была сестра Фанг, она бы с горечью посмотрела на неё, сказав, что Мо разрушит свою семью. Еще она сейчас присматривалась в магазине чайной посуды. Если бы сестра Фанг знала, что маленькая чашка в десятки раз дороже большой, она бы просто увела её отсюда. Мо Цянь Сюэ, одетая в новую одежду и с серебряной заколкой, выглядела хоть и не роскошно, но довольно изящно. Плюс продавец был очень внимательным, видя ее воспитанность.

* Деревня клана Фанг. Был полдень. Сестра Фанг увидела, как вернулся её сын Чжуан, неся свой рюкзак. Она разложила приготовленную еду по тарелкам и позволила Чжуаню помочь его сестре пообедать. Затем сестра Фанг, взяв корзину, пошла к дому учителя. Подходя к двери она встретила тётю Фанг и ее дочь Фанг Таоер. - Эй, племянница, куда ты идёшь? - тут же Тётя Фанг остановила сестру Фанг, улыбаясь. Что это с ней сегодня? Её муж был уважаемым старейшиной, она всегда смотрела на других свысока. Солнце встало на западе? Сестра Фанг подозревала, что что-то не так, но всё равно вежливо ответила: - Мо уехала в центр по делам, поэтому она попросила меня приготовить обед для мистера Нин. Я принесла еду. Тётя Фанг тут же выхватила корзину и отдала ее Фанг Таоэр, толкая Фанг к дому: - Племянница, просто позволь Фанг Таоер помочь тебе отнести еду. Образец вышивки, который ты дала мне в прошлый раз, действительно хорош. Таоер хотела вышить, но я слишком стара, забыла, куда положила. Нарисуй еще один, пожалуйста. - Не беспокойся, тётя. Я могу нарисовать еще. - она была немного шокирована тем, так как резко тётя Фан вырвала у неё корзину. И все же она не отступила и вышла вперёд, готовая опередить Таоер. Увидев, что она приблизилась, Таоэр посторонилась, улыбаясь: - Ты считаешь, что я съем всё по пути? Или ты не хочешь дать образец вышивки? При этих словах сестре Фанг пришлось пойти на компромисс. Она перекинулась с ней парой фраз и ушла с тётей Фанг. Нин Шао Цин немного удивился, увидев Фанг Таоер, но с облегчением услышал ее слова о том, что у сестры Фанг не очень хорошо чувствует себя дочь Яя, и она должна позаботиться о ней. Кроме того, эта корзина действительно принадлежала Фанг. Естественно, мать должна заботиться о своих детях, когда они болеют. В прошлый раз, когда старейшина Фанг сделал предложение, он жёстко отказал ему, а потом Фанг Таоер приходила спросить причины и он прогнал её. Теперь он женат. Было бы лучше держаться от нее на расстоянии. Подумав об этом, Нин взял корзину и холодно сказал: - Вы можете идти. - Тогда наслаждайтесь, сэр. Я подожду снаружи. Когда закончите, просто позовите меня, чтобы я собрала миски и палочки для еды и вернула корзину невестке. Ледяные глаза Нин Шао Цина были полны недоверия, но при виде застенчивого и нерешительного отступления Таоэр он лишь покачал головой. Здесь нет схем и заговоров, сельские жители просты. Не будь слишком подозрителен... Он уже женат. Теперь он был просто больным и бедным учёным, а Таоер - невинной незамужней девушкой. Чего она могла ждать от него? Стать его наложницей? Он избавился от этих грязных мыслей и начал есть. Нин Шао Цин привык к изысканным блюдам, приготовленным Мо Цянь Сюэ. Как он мог наслаждаться едой, приготовленной сестрой Фанг? Выпив немного супа, он позвал Фан Таоер, чтобы она собрала столовые приборы, а затем встал и направился в свою комнату.

Внезапно запах Таоер вызвал волну раздражающего жара в его теле.

Нездоровый муж Госпожи Глава 17

Глава 17 Внезапная Ярость

Нин Шао Цин покачал головой. Он родился в большой семье и часто был свидетелем множества непристойных интриг, поэтому этот легкий дискомфорт заставил его осознать, что происходит. Он поспешно отступил, взревев от ярости: - Сука, чего ты хочешь? - Нет, ничего! Сэр, что с вами? - Фанг Таоер мгновенно подошла, чтобы обнять Нин Шао Цина. Мама сказала, что смесь трав, которую она добавила в суп, был её единственным шансом. Он полностью растворится в супе, не оставив вкуса и цвета, и принесёт пользу, а не вред.

Но сочетание трав в супе запаха её тела привели к другому результату. Мама сказала, что в то время, пока учитель Нин будет есть суп, она должна верить в действие травы, это сделает её сильнее и её мечты сбудутся. Как только она вышла, она посыпала себя травами. У Нин Шао Цин были женщины, которые пытались забраться в его постель, так как же он мог не заметить неприкрытую жажду её лучистых глаз? Он понял, что это был за странный запах от неё, поэтому подсознательно продолжил отступать. Видя, что Нин Шао Цин отошёл от неё подальше, Фанг Таоер подумала, что действие травы не сработало, поэтому она отбросила стыд и бросилась прямо к нему. Нин Шаоцин нахмурился и дал ей пощечину, которая отбросила Фанг к двери, и она больно ударилась. -Убирайся! Слова были оглушительными! Лицо Нин Шао Цина было неподвижно, его глаза превратились в лёд, окрашенный кровью. Один лишь взгляд испугал Таоэр до дрожи. На её лбу был порез, на губах была кровь. Дрожа от страха и боясь стереть кровь, она поднялась на ноги и торопливо вышла. Проклятье! Ему раньше следовало ударить эту шлюху! Нин Шао Цин с негодованием смотрел на уходящую фигуру. Спустя время он хмуро направился во двор и без колебаний нырнул в колодец, чтобы успокоиться. После целого часа купания в холодной воде Нин Шао Цин наконец вышел из колодца, собрался с силами, чтобы снять мокрую одежду и устроиться на кровати. Препарат был действительно эффективным! Раньше ничего не могло на него повлиять, хоть десять раз дай ему это зелье! Ничего не действовало. Но сейчас вся его внутренняя сила была сосредоточена на подавлении этого холодного яда в его теле. Голова шла кругом. Наконец ему удалось собрать волю в кулак и отогнать дурман. Нин Шао Цин вздрогнул, произошедшее возвращалось к нему сцена за сценой...

* Мо Цянь Сюэ выбрала в магазине набор чая, затем наняла экипаж и направилась в деревню. Вернувшись домой, она подумала, что Нин Шао Цин все еще на работе, так было тихо. Поэтому она, напевая, приготовилась вскипятить воду, чтобы заварить чайник хорошего чая. Мо Цянь Сюэ была мастером чайной церемонии и ценила посиделки с друзьями. Жаль, что теперь всё изменилось и у неё не было возможности даже иметь дома хороший чай. Зайдя в комнату за чайным подносом, она обнаружила, что Нин Шао Цин лежит на кровати. Сегодня Мо Цянь Сюэ заключила сделки и купила много хороших книг и посуды для чая и теперь пребывала в хорошем настроении. Она поднесла чайный поднос к кровати, словно демонстрируя какое-то сокровище, мягко улыбаясь: - Нин, встань и выпей чаю! Я купила особенный чай... Прежде чем она закончила, Нин Шао Цин взмахнул рукой и опрокинул чайный поднос. Чайник и чайные чашки упали на пол, разбившись на множество осколков. Вода и чайные листья залили лицо и голову Мо Цянь Сюэ. Она была шокирована и разозлена внезапным нападением и стала бессвязно повторять - Ты, ты… Нин Шао Цин был в невменяемом состоянии. Образ его жены наложился на образ Фанг Таоэр, поэтому он с ледяным презрением выкрикнул: - Сука, отстань от меня! Этот внезапный конфликт вызвал у Мо Цянь Сюэ опустошение. Она не стала вытирать воду с лица и убирать чай с волос. Она просто медленно присела, чтобы собрать кусочки фарфора и привести в порядок комнату.

Её рука была порезана, но она этого даже не заметила, потому что слова Нин разбили на куски её сердце. В самом начале она заботилась о нём из страха, что её продадут в качестве рабыни. Теперь Мо Цянь Сюэ могла поклясться, что заботилась о нём, потому что, черт возьми, в этом странном мире он был самым близким. Она планировала остаться с ним до конца жизни, она думала о гармоничной жизни с ним, она хотела создать тысячи миль сельхозугодий и вырастить с ним очаровательного ребенка... Но кем она была в глазах этого человека? Слуга? Повар? Или сука! Может быть она ошибается? Ведь она действительно чувствовала его привязанность к ней. Хотя он казался равнодушным, его глаза и стеснительность много раз выдавали его. Неужели это ей показалось? Буквально вчера он смотрел на неё с улыбкой, сказав, что хотел бы помочь ей управлять бизнесом тофу. Внезапно застывшая в воздухе тишина привела Нин Шао Цина в себя, и только тогда он смог сосредоточить взгляд. Он внимательно осмотрелся и обнаружил, что перед ним была Мо Цянь Сюэ. Беспорядок в комнате заставил его осознать серьезность произошедшего. Он открыл было рот, но ничего не сказал. Протянул руку, но тут же опустил её. За что он умолял ее простить? Он, умирающий, не заслуживал такой милой женщины, как она. Закончив собирать заварку с пола, она оцепенело протянула поднос с кусочками. Мо была настолько истощена в тот момент, что она в изнеможении упала на землю под старым ивовым деревом, глядя на небо. Набежали тучи и небо сразу стало тёмными, таким же тёмным, как её сердце. Темнота пожирала небо, землю и ее. Несомненно, тьма поглотит всё, включая её. Нин Шао Цин изо всех сил пытался встать, и, выйдя за двери, он украдкой взглянул на женщину, которая в отчаянии смотрела вверх, чтобы не позволить себе разреветься. Его ладонь постепенно превращалась в сжатый кулак. Ногти с силой врезались в плоть, но он не чувствовал никакой боли. Вместо этого в его груди будто что-то сломалось. Дрожа, он прокусил себе руку до крови. Спустя время он медленно опустил руки и упал на кровать. Пусть она возненавидит его! Она не должна страдать, она должна быть счастлива! Просто пусть это будет…

Нездоровый муж Госпожи Глава 18

Глава 18: Внезапная болезнь. Танец ведьмы

По мере приближения зимы становилось ветрено. По двору кружили листья лаврового дерева, под которым в оцепенении сидела женщина. С визгом открылась калитка и вошел мальчик лет десяти. Увидев женщину под деревом, он мягко позвал: - Мадам?.. Когда Мо Цянь Сюэ вернулась на землю, она увидела, что перед ней стоит Чжуань Цзы. Несмотря на подавленное состояние и грусть, она не отвернулась бы от ребёнка. Мо Цянь Сюэ заставила себя улыбнуться, спросив: - Почему ты здесь, Чжуань? - Мадам, я долго стучал в дверь, но ответа не было, поэтому я вошел, - объяснил Чжуань. Но увидев чайные листья на ее волосах и пятна чая, а также её улыбку страшнее, чем плач, он в замешательстве спросил: - Мадам, что с вами случилось? - Ничего. Я просто случайно разбила чайную чашку. Твоя мама отправила тебя сюда? Чем я могу вам помочь? - Мо Цянь Сюэ перевела тему разговора. Чжуань увидел, что она успокоилась и грусть спала с её лица, поэтому его сомнения исчезли, и он ответил: - Мистера Нин не было в школе, поэтому я решил сам навестить его. Он в порядке? Слова в Чжуань ошеломили Мо Цянь Сюэ и её сердце бешено забилось. В это время Нин Шао Цин должен быть в школе, а не лежать дома! Он ответственный человек, и не пренебрегает своими обязанностями без серьезных на то причин! Он также был воспитанным и сдержанным человеком, который не стал бы опрокидывать столы и миски, легко выплевывая оскорбления в чей-то адрес. Должно быть что-то пошло не так! Внезапно она поднялась на ноги и бросилась в дом. Это она была невнимательна! Она так долго не пила хорошего чая, что его запах затуманил её мозг. Войдя в комнату, она увидела Нин Шао Цин, лежащего на кровати на животе, одеяло лежало рядом с ним. Её сердце снова забилось чаще. Нин Шао Цин был символом элегантности. Будь то еда или сон, его манера всегда была грациозной, как легкий весенний ветерок. В этот момент Мо Цянь Сюэ было не до манер и так называемых правил и она побежала к нему: - Нин, что с тобой? Её крик был громким и тревожным, но Нин Шао Цин даже не пошевелился. В это время Мо показалось, что у неё на сердце титановый камень. Она протянула дрожащую руку. Холод! Леденящий холод! Через секунду шока Мо Цянь Сюэ стала кричать за дверь: - Чжуань, Чжуань! …скорее, иди сюда! - Мадам, что не так с мистером Нин? Услышав душераздирающий крик, Чжуань забежал в комнату. - Чжуань, поторопись, позови сюда свою маму! - Бегу! Хотя Чжуань Цзы не знал, что произошло, услышав отчаяние в голосе Мо Цянь Сюэ он быстро побежал домой. Через некоторое время пришла сестра Фанг. Еще через некоторое время появились старейшины. Ведьма из соседней деревни тоже была здесь. -Сестра Фанг, разве в нашей деревне нет доктора? После того, как глава деревни и старейшины ушли, Мо Цянь Сюэ нахмурилась, увидев поющую и танцующую ведьму во внутренней комнате. Она была не дура. Выражение лица главы деревни и шепот старейшин заставили ее понять, насколько всё серьезно. Она не поверила ни единому слову о том, что ведьма могла вызвать душу Нин и разбудить его, чем они пытались её успокоить, прежде чем уйти. - Правила требуют знающих людей. Здесь нет ни одного такого человека. - Увидев выражение лица Мо Цянь Сюэ, сестра Фанг попыталась успокоить ее: - Расслабься, сестра. Это настоящая ведьма! Когда у кого-то появляется лихорадка или головная боль, они выздоравливают сразу после того, как выпивают воду, которую она дает. Дикари! Головная боль и лихорадка были синдромами охлаждения. Только теплая вода и могла вылечить это. Мо Цянь Сюэ внутри презирала себя, но она не хотела тратить время на споры с сестрой Фанг: - Если я хочу найти доктора, мне нужно поехать в город? - Конечно. Но городские врачи не посещают пациентов по ночам. Подумав, сестра Фанг добавила:

- Но я слышала, что в деревне клана Ли, в дюжине миль отсюда, есть замечательный врач. Иногда даже люди из центра города обращаются к нему за лекарствами. Просто... он берет очень дорого... - Сестра, пожалуйста, попроси своего мужа пойти в деревню клана Ли для меня. Зимой раньше темнеет, поэтому работа в доке уже должна быть закончена, муж Фанг должен был вернуться домой. - Сестра, это будет невежливо… - Фанг жестом указала внутрь комнаты, на ведьму. - Не беспокойся сестра Фанг. Просто попроси своего мужа. Разве я могу надеяться на ведьму? Она не отдала бы жизнь Нин Шао Цин мнимой ведьме! Мо Цянь Сюэ перестала плакать. Без печали и волнения выражение ее лица теперь выглядело ледяным. - Сестра, это очень дорого, вызвать сюда доктора… Выражение лица Мо Цянь Сюэ застыло. Понятно теперь, почему на её предложение найти доктора, старейшина Вангер ругал её как невежественную женщину! Глава деревни тоже колебался, не говоря ни слова, в то время как другие старейшины просто смотрели друг на друга. Оказалось, что они боялись тратить деньги. Они боялись, что собственность клана может быть затронута. - Не беспокойся о деньгах, сестра… - успокоила её Мо Цянь Сюэ и достала немного серебра, чтобы дать в руки Фанг. Сестра Фанг снова покачала головой: - Я не это имела в виду. Убери деньги...-она подтолкнула деньги обратно в руки Мо Цянь Сюэ. Вспомнив о жалости в глазах главы деревни, старейшин и ведьмы при взгляде на Мо Цянь Сюэ, она повернулась, чтобы уйти. - Сестра, пожалуйста, давай быстрее. Я думаю, что лучше поехать на экипаже... - Просто оставайся здесь и заботься о мистере Нин. Я займусь всем остальным. Не волнуйся. До наступления темноты я обязательно доставлю сюда врача. Как только сестра Фанг ушла, Мо Цянь Сюэ хладнокровно выгнала ведьму, которая все еще притворялась, что танцует и что-то бормочет. Ведьма в маске призрака была в приподнятом настроении. Ледяное рычание заставило её руки внезапно остановиться в воздухе в забавном жесте. Однако в этот момент у Мо Цянь Сюэ не было настроения смеяться. - Что ты сказала? Мо Цянь Сюэ шагнула вперед, чтобы взглянуть на ведьму, повторив слово за словом: - Я говорю - убирайся! - Что? Неуважение к небу будет наказано, ты... Пока ведьма все еще причитала, Мо Цянь Сюэ уже села на кровать и пристально смотрела на Нин Шао Цин. Не поднимая глаз, она повторила: - Убирайся. Колдунья взглянула на нее, пыхтя от гнева, думая о том, что она успела получить деньги. Теперь ей больше не нужно было работать, и она сняла с себя ответственность. Она уже была старой. Танцевать всю ночь было очень утомительно.

Взглянув на Мо Цянь Сюэ, которая была в ужасном гневе, ведьма забрала свой посох и ушла, усмехнувшись. Перед тем, как уйти, она все продумала. В случае смерти мужа Мо, она дала бы Мо звание несчастной, беды которой могли убить мужа и его родственников. Такой человек должен оставаться один всю жизнь! Ведьмы хитры!

* В доме главы села. Старейшина Вангер сказал: - Глава, я думаю, мистер Нин не выживет в этот раз. Деревенский глава помолчал и вздохнул: - Просто полагайся на небеса! Счастливый человек будет благословлен небесами. Надеюсь, мистер Нин преодолеет это... Старейшина Фанг сказал: - Боюсь, он не выживет. Он уже умирает. Деньги на ведьму потрачены впустую. Да и плату за обучение мы дали большую... Старейшина Ли добавил: - Чертовы отходы, а не кукурузные хлопья! Но я слышал, что миссис Нин умеет готовить еду, вкусную и свежую. Это должно хорошо продаваться в центре города. Может быть, мы сможем сделать из этого целое состояние. Было бы еще лучше, если бы наши жены могли это сделать. Прежде чем продать её, мы должны попытаться получить рецепт…

Старейшина Гао сказал: - Жить здесь чужакам нелегко. Давайте иметь совесть и просто подождем. Старейшина Ли и старейшина Фанг вскочили, услышав слова старейшины Гао. Старейшина Ли ответил: - У кого нет совести? Гао, проясни, у кого? Мы спасли их жизни... Старейшина Фанг: - Гао, я думаю, что вы... Они чуть не подрались. Старейшина Вангер сделал вид, что не видит этого, в то время как глава деревни вытянул лицо и встал: - Хорошо! Сейчас уже поздно. Всем нужно отдохнуть. Что касается мистера Нина - поговорим завтра.

Нездоровый муж Госпожи Глава 19

Глава 19

Паника. Осталось 100 дней.

Фанг Датанг спешил. В течение двух часов он привез доктора из клана Ли.

- Доктор Ли, что с моим мужем?

Пока доктор Ли считал его пульс, Мо Цянь Сюэ уже ждала рядом с бумагой и кисточкой для письма в руках. Но доктор сказал, что ничего уже не поможет...

- Холод пронзил сердце и легкие пациента. Боюсь, только небо может спасти его. Мы сейчас ничего не можем сделать, кроме как ждать. - тихим голосом сказал он.

Она не поверила ведьме, но то, что только что сказал доктор Ли, бросило ее в жар.

- Когда я ушла этим утром, он был в полном порядке. Пожалуйста, пожалуйста, спасите моего мужа! Я буду очень признательна, если вы сможете его спасти! - Лицо Мо Цянь Сюэ было в слезах.

Доктор Ли встречался со всеми родственниками пациентов и привык к этому. Они либо кричали, умоляя небо и землю, либо угрожали доктору, либо молчали и искали выход. Это были нелёгкие сцены на грани жизни и смерти.

Печаль и горе на ее лице, капающие слезы, самообладание и вежливость тронули его.

- У меня есть секретный рецепт, унаследованный от моих предков. Это специфический препарат. После трех доз ваш муж проснется. Семь доз подряд смогут подавить это состояние на 100 дней. Но получить главный компонент действительно сложно. Одна доза будет стоить не менее пятидесяти монет серебра.

Выражение лица доктора было задумчивым.

- Через 100 дней будет поздно. К тому времени... Вам нужен этот препарат?

Мо Цянь Сюэ приняла решение без колебаний.

100 дней? За 100 дней она наверняка сможет найти для него врачей, поэтому препарат необходим.

- Доктор, пожалуйста, мне это нужно. Я запомню вашу доброту. Когда мой муж выздоровеет, мы лично посетим вас, чтобы поблагодарить.

После доктор ушел, и Фанг Датанг поспешил за ним вместе с серебром, которое дала ему Мо, чтобы забрать лекарство.

50 серебряных монет за одну дозу. А 7 доз - 350 монет! Ей что, банк ограбить? Как только доктор Ли ушел, сестра Фанг обвинила его в том, что у него нет совести и стала утешать Мо, втайне думая о том, как намекнуть ей, что пора бы завести ребёнка. С ребёнком ее не продадут в рабство и будущее будет более определенным.

Мо, опомнившись, схватила сестру Фанг за руку и спросила:

- Послушай, когда ты приносила обед, ничего странного не произошло?

Прогнав ведьму, Мо увидела на стуле мокрую одежда мужа. Просто пока у нее не было возможности спросить.

Сестра Фанг сразу рассказала ей все подробности произошедшего днем. Хотя сестра Фанг не сообразила, что тетя Фанг и Таоер имеют отношение к этому всему, она чувствовала себя неловко.

Честно говоря, они вели себя странно, хотя она не могла сказать, в чем конкретно дело, но чем больше она размышляла, тем более странным ей это казалось.

Могла ли она сказать, что они отравили мистера Нин? Мистер Нин был домашним человеком и никогда ни с кем не враждовал. Даже если он слегка обидел кого-то, он не заслуживает такой ненависти.

Старейшина Фанг, отец Фанг Таоэр, был также дядей мужа Фанг. Они принадлежали к одной семье.

Несмотря на то, что Мо могла расстроится, она рассказала ей обо всем.

Уже поздней ночью Нин принял лекарство. Мо умылась и пошла спать. Она легла рядом, чтобы любоваться его красивым лицом. Сестра Фанг была современной женщиной, которая насмотрелась драматических сериалов, вот и напридумывала!

Она была зла и опечалена!

Увидев, что у Нин озноб, у нее заболело сердце, и она накрыла его своим одеялом. Затем, сняв одежду, скользнула к нему, чтобы согреть своим телом.

Любой должен отвечать за свои поступки. Ей нужно найти способ урегулировать ситуацию с Фан Таоэр, думать о ней как о "хорошем человеке" и отблагодарить ее за сегодняшнюю "доброту".

К утру тело Нин немного согрелось, и только тогда Мо смогла заснуть.

Она только на мгновение заснула, а ей уже пора было вставать. Вчера она договорилась с седьмым лордом на 10 часов, он должен отправить людей из ресторана Байюньцзю за тофу.

Она обещала, что будет по крайней мере 100 кг в день. Кроме того, лекарства для Нин Шао Цин стоят дорого…

К шести часам она хорошо подготовилась. Пришли сестра Фанг и сестра Гуйхуа.

Изготовление тофу требовало как умения, так и физической силы. Две сестры хотели бы дать ей отдохнуть, но они не знали, как действовать без неё. Немного поболтав они начали работу.

К десяти часам прибыл экипаж из Байюньцзю, намного грандиознее и роскошнее, чем обычная деревенская повозка.

Водитель был бесстрастным юношей в чистом костюме с мечом в руке. Внутри был помощник лорда.

Три человека потратили все утро, почти четыре часа, чтобы приготовить 100 кг тофу. Деревянные ящики пребывали один за другим. Юноша держал свой меч в одной руке, а помощник приносил ящики в несколько заходов.

Помощник признался, что тофу не хватает, и то количество, которое было отправлено вчера, было распродано еще до обеда. Менеджер ресторана передал, чтобы Мо Цянь Сюэ делала больше.

Мо Цянь Сюэ была сонной и обессиленной, а Нин Шао Цин болел, лежа на кровати. Ей было не до этого, поэтому она ушла сразу после отгрузки товара.

Помощник растерялся. Сестра Фанг поспешно объяснила, что муж Нин заболел, и что завтра они сделают больше.

Он все понял и не стал ругаться с Мо, позволив ей уйти и кивнув словам сестры Фанг.

Юноша с мечом подошел с серьёзным взглядом, помощник быстро сел в экипаж и они уехали.

Фасоль стоит 1 цент за 1 кг; из 1 кг бобов может выйти 3 кг тофу.

Хотя прибыль была большой, за 1 кг тофу платили всего 500 центов. 1000 центов - 1 монета серебра. Таким образом, каждый месяц, даже если устать до смерти, она могла заработать только несколько монет. А 7 доз лекарств для Нин Шао Цин обойдутся в 350 монет. За первую сделку с меню она получила 200. Во второй раз тоже 200. И она потратила несколько десятков...

Взяв кошелёк, в котором были только медные деньги, Мо Цянь Сюэ горько улыбнулась. Казалось, что она должна придумать другой способ быстро заработать.

Нездоровый муж Госпожи Глава 20

Глава 20

Недосягаемая мечта и собачий лай.

Днем Мо Цянь Сюэ была в комнате и подумывала, как быстро заработать, когда в ворота постучали.

Открыв, она увидела Ли Кайши и поспешила закрыть ворота, но он опередил ее, заблокировав дверь. Пытаясь протиснуться, он старался убрать руку Мо Цянь Сюэ, которой она держала дверь.

В растерянности она поспешно отступила назад, что дало ему возможность проскользнуть во двор.

Войдя во двор, Ли Кайши нахмурился. Рана на его лице еще не зажила. Когда он смеялся, длинный шрам дрожал, делая его улыбку грязной и отвратительной.

Ли Кайши закрыл за собой ворота. Его ноги еще не восстанавились полностью, но он был быстр. Пройдя через двор он сел прямо на стул в гостиной, в одиозном жесте, как будто он хозяин:

- Ну что, миссис Нин, я слышал, что больной умирает?

- Сам ты умираешь! Вся ваша семья умирает… - Мо Цянь Сюэ была раздражена его словами, ругаясь, кусала губы.

Ли Кайши был безразличен ее гнев и он продолжил свою гнусную речь:

- Мой отец сказал, что как только больной умрет, тебя продадут в рабство. Если ты попросишь меня, возможно, я смогу проявить милость и принять тебя наложницей. Иначе такая маленькая красавица, как ты, будет жить несчастной жизнью. Скорее всего, тебя продадут…

Мо Цянь Сюэ знала, что собаки не к добру лают. Это наверное плохо, но она крикнула прямо ему в лицо:

- Ты будешь продан, вся ваша семья будет продана…

Она посмотрела на него, и Ли Кайши увидел, как прекрасны ее большие глаза.

- Если честно, очень жаль, что с твоей внешностью ты вынуждена стать наложницей. Моя мама сказала, что ты замужем, поэтому я не могу позволить себе взять тебя в жены. Не волнуйся, даже если ты станешь одной из моих наложниц, я буду с добр с тобой.

Ли Кайши встал и приблизился к Мо Цянь Сюэ, протягивая руку, чтобы коснуться ее лица.

Отступив назад она закричала:

- Прекрати! Как ты смеешь! Это двор Нин, а не Ли! Это не то место, где ты можешь делать все, что тебе захочется! Убирайся!

Она слышала, что, хотя Ли Кайши был мудаком, его отец был человеком с репутацией. Чтобы сохранить статус отца в деревне, он не решался на необдуманные поступки.

- Не расстраивайся, миссис Нин. Сегодня ты все еще Нин, но, возможно, завтра станешь Ли. Подумай об этом. Если ты оскорбишь своего будущего мужа, ты потом сильно пожалеешь...

-Грязный ублюдок! Закрой свой вонючий рот! Даже если вся твоя семья умерла и сменила фамилию, этот двор все еще принадлежит Нин.

Громкое ругательство Мо Цянь Сюэ не разозлило Ли Кайши, а заинтриговало его. Горячая агрессивная женщина. В постели она тоже такая?..

- На самом деле, не бойся меня. Я буду мил с такой красавицей, как ты...

Непристойность его слов заставила ее отойти еще дальше.

Ее лицо было красным. Отойдя к двери и схватив метлу, она замахнулась прямо на Ли Кайши и начала избивать его.

Он погрузился в мечты о ней, не замечая того, что она несколько раз ударила его. Мгновенно на его шраме выступила кровь. Боль заставила его ужасно закричать, как свинью, которую режут. Он вскочил, пытаясь сбежать.

Пытаясь увернуться от нее, он поднял глаза и увидел раскрасневшееся лицо, которое мгновенно очаровало его, вызвав волну тепла в его сердце, и подняв волну тепла внизу.

От возбуждения его глаза лихорадочно заблестели. В любом случае, больной умирает. Почему бы не завладеть этой красотой прямо сейчас?

Это придало ему смелости!

Он больше не хотел убегать. Шагнув вперед и протянув руку, он попытался схватить метлу, нацеленную в его голову.

В конце концов, он был мужчиной. Даже если он был грязным хромым человеком, он все еще был двадцатилетним, он был гораздо сильнее, чем пятнадцатилетняя девочка. Метла была тут же захвачена им. Смешно...

*

Дом Мо Цянь Сюэ был в западной части деревни и последним на западе. Хотя дом Фанг Датанг был соседним, до него были десятки метров.

Раньше дом принадлежал одному старику, который не ладил со своими сыновьями и внуками. После того, как старик умер, его потомство покинуло дом из-за его отдаленного местоположения. Позже его отдали Нин Шао Цин.

Во второй половине дня в деревне был покой, но в доме учителя Нин был хаос.

- Моя маленькая красавица, просто скажи "да", и я стану вежливее. - Ли Кайши непристойно засмеялся.

Эта девушка умела готовить вкусную еду. Если она станет его наложницей, скоро она сможет заработать для него кучу серебра и золота. К тому времени он определенно найдет хорошую жену.

- Если ты не уйдёшь, я позову на помощь.

Услышав это, Ли Кайши отбросил метлу. Он не отступил, а вместо этого шагнул вперед со своей типичной улыбкой, загнав ее в угол:

- Давай. Даже если ты закричишь во все горло, сейчас никто не услышит. Возможно, ты сможешь разбудить больного на кровати, чтобы он в последний раз взглянул на тебя…

Слушая эти наглые слова, Мо Цянь Сюэ больше не смогла сдерживать свою ярость и бросилась на него.

Раздался звук борьбы, падающей мебели, тяжёлого мужского дыхания и женские крики.

Теперь Ли Кайши выглядел хуже, на его лице была кровь. Мо была прижата к стене.

- Тебе не куда бежать!

Мо Цянь Сюэ не могла спастись, и его грязные руки уже почти дотянулись до ее одежды.

Ворота с треском распахнулась, и в них появилась фигура.

Нездоровый муж Госпожи Глава 21

Глава 21

Жизнь, спасенная золотой иглой

В самый раз!

Прежде чем Мо Цянь Сюэ осознала, что произошло, Ли Кайши был изгнан.

Он с треском вылетел далеко за пределы двора, ломая кости и жалобно вскрикнув. Девушка услышала шум, но не пошла смотреть, в чем дело. Она просто устремила взгляд на хладнокровного юношу в аккуратном костюме.

Она вспомнила, что именно этот юноша держал меч в экипаже Байюньцзю, когда забирали тофу сегодня утром.

- Спасибо за то, что вы сделали для меня. Я ваш должник. Могу ли я узнать ваше имя? - придя в себя и приглаживая волосы, ей удалось избавиться от неловкости и суеты, заменив это все на вежливость и этикет.

В современном деловом обществе людоедов нужно всегда держать лицо. Без этого навыка этот сумасшедший мир поглотит ее. Иначе как ей удастся стать боссом?

Молодой человек, держащий меч, без особых эмоций вежливо ответил:

- Вы мне льстите. Я охранник седьмого молодого лорда. Можете называть меня Ажао.

Без слез? Без разочарований? Без паники? Она вела себя так, словно то, что произошло сейчас, не имеет к ней никакого отношения. Одним этим самообладанием она уже заслуживала почтения.

Ажао ее недооценил. Человек, которого молодой лорд так уважал, был действительно необычным.

Мо пригладила волосы и пригласила его в гостиную:

- Чем я могу вам помочь? Есть ли какое-то требование от седьмого молодого лорда?

- Седьмой молодой лорд услышал, что ваш муж заболел, поэтому он специально нашел известного доктора, старца Сюэ, который приехал сюда для диагностики. Он надеялся, что вы успокоитесь, и сконцентрируетесь на приготовлении тофу.

- Передайте мою благодарность седьмому молодому лорду. Я всегда буду помнить, что вы сделали для меня. Пожалуйста, если вам нужна будет моя помощь в будущем, обращайтесь.

Она посмотрела на дверь, но там никого не было:

- Где доктор? Пригласите его пожалуйста.

- Я услышал, что что-то не так и пошёл вперёд. Экипаж все еще стоит у въезда в деревню.

Он почувствовал? Ничего себе! Ажао вышел из гостиной, и одним прыжком он оказался на стене, и еще через секунду его нигде не было.

Мо Цянь Сюэ протерла глаза, проклиная этот чертов странный мир, собрала волосы в прическу, оправила одежду и вышла из гостиной.

Поскольку приехал известный доктор, она, конечно, должна проявить любезность и лично поприветствовать его вне дома.

Достигнув старой ивы, она почувствовала ветер со стороны стены. Посмотрев вверх, она обнаружила, что Ажао поддерживает старика, спрыгивающего со стены.

Этот парень привык ходить мимо дверей? Мо нахмурилась и поспешила навстречу:

- Полагаю, вы знаменитый доктор Сюэ? Я горжусь и очень рада встрече с вами.

Старец Сюэ пощупал пульс Нин, его лицо было угрюмо. Он потянулся, чтобы погладить свою редкую бороду и немного подумав, сказал:

- Холод вошел в меридианы вашего мужа. К счастью, он своевременно принял лекарство, болезнь была заблокирована. Если бы не это, ничего бы уже не помогло.

Услышав, что старец Сюэ не описал состояние мужа как безнадёжно серьезное, в отличии от доктора Ли, глаза девушки осветились надеждой:

- Пожалуйста, помогите мне спасти моего мужа!

- Пульс показывает, что лекарство, которое он принимал вчера, прекрасно заблокировало заболевание. Эффект может длиться 100 дней. В сочетании с иглоукалыванием золотой иглой, я уверен, что болезнь можно подавить на два года. Однако потом, если все всплывет на поверхность и распространится по всему телу, я боюсь, что уже ничего не поможет...

За день продолжительность жизни Нин Шао Цин увеличилась со ста дней, по словам доктора Ли, до двух лет, по оценке старца Сюэ. Мо мгновенно почувствовала себя увереннее.

Ей было достаточно двух лет, чтобы заработать нужное количество денег. После она сможет пригласить известных врачей и купить дорогостоящее лекарство.

Чего она не знала, так это того, что старец Сюэ был имперским доктором в отставке, который много лет жил в уединении и не занимался медициной регулярно. Но из-за хороших отношений с семьей Су, которая часто помогала ему, когда он нуждался, он явился сразу же, тем более что его пригласили, проявив высочайшее уважение.

В комнате старец Сюэ применил к Нин свою золотую иглу.

Мо Цянь Сюэ ждала снаружи, готовая помочь ему в любое время.

За забором.

Сверху упало серебро. Ли Кайши широко открыл глаза. Летящее серебро сразу же позволило ему забыть боль в ногах. Он немедленно протянул руку, пытаясь собрать его.

Внезапно на его руку наступил черный ботинок:

- Хочешь?

Клинок Ажао был чертовски холодным.

Ли Кайши вздрогнул, но его жадность уже проснулась. Хоть он и был невероятно могущественным и приехал из центра города с высоким уровнем образования, это была земля клана Ван.

Он клялся, что не собирался никого убивать среди бела дня. Видите? Он готов все забыть за серебро! Эта идея придала ему больше смелости:

- Ты мне ногу сломал! У тебя денег не хватит помешать мне обвинить тебя в этом!

Нога, наступившая на его руку, тут же оказалась на его груди. Холодный голос произнес:

- Возможно, ты хочешь, чтобы эти деньги пошли на твои похороны?

Холодные глаза были полны мрачной ярости.

На похороны? Ли Кайши снова вздрогнул:

- Нет, нет, нет… Достаточно. Пожалуйста! Пожалуйста, простите меня...

Нога, давящая на его грудь, душила. Он держался за неё обеими руками, прося пощады прерывистым слабым голосом.

Холодный голос спросил:

- Так что там случилось с твоей ногой?

Ли Кайши поспешно ответил:

- Я сам сломал. Это не имеет ничего общего с миссис Нин.

- Ой?

- Да, я не приходил сюда сегодня. Моя нога... я сломал ногу при падении с холма...серьёзно... - причитал Ли Кайши.

- Если ты упал с холма, почему ты здесь? Я сегодня добрый. Не откажу в помощи!

- Ах…

Он слышал только шум ветра в ушах, и в следующий момент его уже бросили в лес на холме.

Нездоровый муж Госпожи Глава 22

Глава 22

Пробуждение с красными глазами

Приближалась зима, и небо темнело все раньше и раньше. Уже после пяти часов на улице становилось темно.

К концу дня Мо была истощена. Она держала руку мужа, сидя рядом, готовая позаботиться о нем, но так и уснула на кровати.

Нин проснулся от головокружения, и как только он открыл глаза, он увидел девушку, лежащую на кровати. На мгновение слезы навернулись на глаза, ведь он думал, что никогда больше не проснётся.

Он думал, что никогда больше ее не увидит.

Посмотрев на то, как Мо хмурится во сне, он осторожно высвободил свою руку, чтобы погладить небольшую морщинку между ее бровями.

Только почувствовав мягкость ее маленького лица, он поверил, что это не иллюзия.

Он изо всех сил старался дать отпор эмоциям, вспыхивающим в сердце, чтобы удержать его в груди, но дрожащие пальцы выдавали его, а также разбудили Мо.

Резко открыв глаза и обнаружив, что Нин не спит, она с восторгом всплеснула руками:

- Нин, ты проснулся?

Увидев нескрываемые переживания и эмоции Мо, его глаза покраснели.

Он верил, что мир полон лжи и лицемерия и что не будет никого, кто позаботится о нем...

Однако, к его удивлению, женщина, которая вышла за него замуж, когда он умирал и оставался без гроша, относится к нему с такой искренностью.

Каждый день она готовила различные блюда только для того, чтобы он ел больше, и усердно работала с раннего утра до поздней ночи без всяких жалоб, хотя он относился к ней равнодушно и холодно. Мо всегда очень заботилась о нем…

Каким же несчастным и жалким он был, что каким-то образом был предан теми, кто был ему дорог и кому доверял больше всего.

И как ему повезло, что была девушка, которая дарила ему любовь и заботу на дне его жизни.

Видя, что Нин Шао Цин молчит, взглянув на его красные глаза и дрожащие руки, она подумала, что ему некомфортно, поэтому она с волнением спросила:

- Нин, что не так, ты плохо себя чувствуешь?

- Ничего. Просто желудок. Я хочу есть. Скучаю по твоей питательной каше.

Нин заплакал и отвернулся, а она почувствовала себя виноватой и стала извиняться:

- Ты не ел целый день, конечно ты голоден! Подожди, я приготовлю кашу.

Мо встала, чтобы пойти, но рука, державшая ее, была крепкой и не собиралась отпускать. Она смущенно обернулась, и Нин поспешно отпустил ее, закашлявшись:

- Добавь еще сахара!

- Ммм? О да!

Кивнула, она вдруг вспомнила, что каша была соленой. Если добавить сахар...О, что угодно, если он хочет, чтобы она была сладкой, то она просто сделает ее сладкой.

Посмотрев на стройную фигуру, осторожно закрывшую за собой дверь и оглядываясь на пустую кровать, Нин Шао Цин стало одиноко.

На самом деле, он хотел сказать совсем не это!

На самом деле, он не хотел, чтобы она уходила. Он хотел, чтобы она осталась с ним еще немного.

С усталой улыбкой он покачал головой, задаваясь вопросом, где тот красноречивый беззаботный первый молодой лорд Нин и почему всякий раз, когда он был с ней, он всегда слова не мог сказать.

*

В Байюньцзю в городе.

- Вы имеете в виду, что кто-то неприлично вел себя с мисс Нин? - седьмой молодой лорд постучал пальцами по столу, услышав доклад Ажао.

- Почему ты не стер ублюдка с лица земли?

Ажао тотчас же поклонился, увидев, что его хозяин разозлился:

- Я смогу сделать это сейчас. - На самом деле он хотел убить этого недоноска сразу же после этого, но не хотел искать неприятностей для своего молодого лорда. Так что он проявил некоторое благоразумие.

Ажао мгновенно повернулся, чтобы уйти, но седьмой молодой лорд добавил:

- Вернись! Забудь. Отдохни. Завтра тебе придется вести экипаж.

Ажао не сообразил, почему молодой лорд так быстро передумал, но он привык принимать приказы, не спрашивая, как солдат:

- Спасибо за заботу. Я пошёл.

Кланяясь и отворачиваясь, Ажао почтительно отступил.

Развернув веер в руке, седьмой молодой лорд улыбнулся и пробормотал:

- Девушка красноречива и общительна. Она не простит этого ублюдка. Теперь, когда у него сломана нога, от него не будет проблем. День в сельской местности длинный и скучный. Пусть веселится!

- Веселится? - помощник стоял позади него, озадаченный. - Господи, эта мисс Нин просто деревенская девушка. Стоит ли, чтобы вы искали для нее знаменитого доктора и просили Ажао расследовать ее происхождение и... использовали семейную карточку, чтобы пригласить старца Сюэ? Старец Сюэ - имперский доктор всех докторов в отставке. Он согласился только из уважения к вашей матери, но вы отправили его к деревенской женщине... - забубнил помощник. Но седьмой молодой лорд проигнорировал его. С достоинством обернувшись, он сел на стул и взял чай. Движения его были плавные, как волны.

Он сделал глоток чая, улыбаясь:

- О, ты не представляешь! Эта мисс Нин имеет своего рода необычный темперамент. Она уникальная. По крайней мере, интереснее, чем те поверхностные лицемерные женщины в столице.

"В чем разница? Разве она не просто умеет готовить? Интересно. Как красивы и сексуальны дамы в столице!" - помощник застонал, говоря это себе.

*

В доме старейшины Фанг.

Таоер лежала на кровати, дрожа и держась за тетю Фанг:

- Мама, ты сказала, что трава абсолютно безопасна? Почему она не подействовала, а убила его...

- Глупая девчонка! Говори тише. У стен есть уши! Я тоже знаю это от твоей бабушки. И никогда не использовала сама.

- Никогда не использовала? Почему тогда ты дала это мне? Мама, ты доставила мне большие неприятности! Мистер Нин умрет? Я запуталась. Если обо мне узнают другие, меня бросят в тюрьму и убьют. - Женщина в стеганом одеяле вздрогнула..

- Расслабься. Я не думаю, что это серьезно. Позже я схожу к Фанг Датанг и выясню…

*

В доме старейшины Ли.

Старейшина Ли увидел, как его сын вернулся с работ в доке, и закричал, как только тот подошел:

- Что с тобой не так? Я просто дал тебе указания. Почему ты оказался на горе со сломанной ногой?!?! Какой бесполезный...

Тетя Ли всегда баловала сына, которого она родила так поздно. Отношение старейшины Ли заставило ее немедленно начать привычные проклятья:

- Ты хладнокровный! Твой сын чуть не умер! Что тебя волнует, так это секретный рецепт? Почему ты сам не сделал такую глупость, мудак?!

- Мама, у меня сломана нога?

*

Мо Цянь Сюэ готовила кашу на кухне, когда сестра Чжао снова пришла со своим кукрузным хлебом, твердым, как камень.

- Госпожа Нин, ваш муж поправляется? Когда он проснется? Я волнуюсь, что ты не готовила, поэтому пришла сюда, чтобы дать тебе эти две буханки. Они уберегут тебя от голода!

Дорогие небеса! Вот она снова пришла! Проголодалась!

Мо едва не взорвалась, просто увидев этот хлеб. Ей захотелось ударить ее им, чтобы она почувствовала, насколько твёрдым он был! Что она хочет взамен этого хлеба на этот раз?

Нездоровый муж Госпожи Глава 23

Глава 23

Уникальная сцена унижения

Мо после слов сестры Чжао потеряла дар речи, но все же вежливо ответила:

- Спасибо за твою доброту, но у нас с мужем слабые зубы, поэтому забери обратно детям, им тоже нужно есть.

У их семьи должны быть крепкие зубы, пусть сами наслаждаются. Хлеб, который сестра Чжао принесла ей в последний раз, был выброшен рыжей собаке у входа в деревню. Оказалось, что даже собаке он был не по зубам.

Услышав отказ Мо Цянь Сюэ, сестра Чжао тут же притворилась, что расстроена:

- Тебе не нравится мой хлеб? Просто мы слишком бедны, чтобы дать вам что-то лучше.

Королева драмы! Продолжай игру! - усмехнулась про себя Мо.

Она уже знала об их семье от сестры Фанг. Хотя муж Чжао был ленивым праздным человеком, сама она была очень расчетлива. Даже если в небе пролетит дикий гусь, ей удастся ощипать его на лету.

- Разве я так сказала? Просто жизнь тяжелая, не трать пищу. Этот кукурузный хлеб спасет от голода. Почему бы не оставить его брату Чжао, чтобы он взял их на работу на обед? Работа брата Чжао, должно быть, очень утомительна. - Она ждала, как будет развиваться драма.

Сестра Чжао на секунду остановилась в шоке. Если действительно дать такой хлеб Чжао на обед, он обязательно разведется с ней.

Видя, что Мо не взяла хлеб, она поставила миску на столешницу, показывая, нужно взять его, несмотря ни на что:

- У нас еще много дома, не скромничай, сестренка.

Поставив миску, она повернулась и сказала:

- Я слышала, что ты очень вкусно готовишь. Мои дети тоже любят вкусно поесть, поэтому я настолько обнаглела, что пришла сюда научиться готовить так же. А то они подумают, что миссис Нин злая, что мы спасаем ее жизнь, но кому-то есть работа и еда, а кому-то ничего не дают.

Ничего? Что случилось с костью ноги? Мясо испарилось само собой?!

С другой стороны, она в благодарность готовила блины для Чжао и для сестры Фанг, помня их доброту.

Эти блины были ее особым блюдом, вкус которого определяли яйца, которые делали блины мягкими и ароматными, в тысячу раз лучше, чем этот кукурузный хлеб!

Так кто злой? У кого нет совести?!

Нин Шао Цин ждал кашу в комнате, поэтому Мо Цянь Сюэ не хотела тратить больше времени на эту сцену. Она взяла миску с кашей и, прежде чем уйти, указала на миски на столешнице, в которых находилось тофу, и сказала:

- Осталось тофу. Если хочешь, просто забери домой. Мне нужно пойти и позаботиться о муже, извини.

Мо Цянь Сюэ ушла во внутреннюю комнату, и сестра Чжао все-таки осталась со скукоженным лицом. Она не пошла за ней и просто крикнула в спину:

- Тогда... я не притворяюсь, что это из вежливости. Завтра я приду, чтобы помочь тебе и, кстати, узнать, как все готовить. После этого и посмотрим, кто осмелится сказать, что у миссис Нин нет совести.

Так что это было ее реальное намерение.

Мо Цянь Сюэ на секунду замедлила шаг. Смерть найдет тебя, если ты попросишь об этом! Изначально у нее не было желания иметь с ней дело, но она сама напрашивается!

Она что, приняла доброту за слабость?

После того, как Нин съел кашу и Мо снова пришла на кухню, она была ошеломлена.

Она ясно помнила, что оставила для себя кашу в кастрюле, но теперь железный котел был пуст и сиял, как будто его помыли. На большой кухне на голой гладкой столешнице осталось только два кукурузных хлеба, уставившиеся на нее.

Отлично! Отлично! Чжао даже не оставила ей миску.

С яростью Мо одним движением скинула хлеб на пол...

Если она и дальше будет добра к ней, Чжао в следующий раз обязательно заберет кастрюлю!

*

Поскольку она обещала ежедневно сдавать 300 кг тофу в Байюньцзю, естественно, ей пришлось начать работу раньше.

К тому времени, когда появилась сестра Чжао, тофу был вымочен в рассоле и начал принимать форму.

Сестра Фанг и Гуйхуа с радостью говорили о Ли Кайши, которого в полночь забрали домой с горы со сломанной ногой. Все они согласились, что он это заслужил! Теперь его нога была полностью сломана, так что без трости ему уже не обойтись!

Все девушки и женщины в деревне могут жить спокойно...

Ли Кайши со сломанной ногой больше никогда не сможет бегать и таким образом не представляет для нее угрозы.

Мо Цянь Сюэ слушала их разговор, втайне радуясь, что Ажао первым делом посмеялся бы вместе с ними.

Когда в комнату вошла Чжао, смех сразу угас.

Мо Цянь Сюэ даже не подняла голову, когда она вошла, и повернулась, чтобы проверить тофу, как будто ничего не изменилось.

Тот, кто не оценил ее лицо в этот момент, просто ничего не видел.

Сестра Фанг слышала об "огромном достижении" сестры Чжао, поэтому, естественно, она тоже ее игнорировала. Только сестра Гуйхуа, которая не имела представления об этом, улыбнулась и кивнула ей.

Лицо сестры Чжао было толще медяка, поэтому ей было наплевать на неловкость в воздухе. Видя, что она упустила ключевой момент обретения формы тофу, она подумала, что от нее сознательно скрывают это, поэтому она хотела обвинить Мо в том, что ее не дождались.

Но подойдя к Мо Цянь Сюэ, она увидела блестящую серебряную заколку в ее волосах. Жадность зажглась в ее глазах.

Последние несколько раз, когда она заходила, была ночь и тусклый свет не позволял ей это увидеть.

- Госпожа Нин, эта заколка так прекрасна! Можешь одолжить ее мне на несколько дней? - заговорив, она потянулась, чтобы вытащить заколку, решив одолжить ее навсегда.

Мо Цянь Сюэ увидела, что она наклонилась, поэтому она взяла заколку для волос одной рукой и отступила с усмешкой:

- Серьёзно? Мой муж тоже сказал, что она мне идет и что мы передадим его в наследство как семейное достояние, только невесткам, а не дочерям.

Передать это невесткам вместо дочерей?

Сестра Чжао смущенно отвела руку. В плохом настроении она повернулась к Мо с усмешкой:

- Кажется, я тебе действительно не нравлюсь. Просто хотела сама убедиться. Не зря многие говорят, что у тебя нет совести. Позор мне, что я за тебя заступалась...

- Что за мерзкая задница сказала это? Скажи мне кто, я с ними поговорю по душам! - Сестра Фанг давно уже считала Мо Цянь Сюэ своей настоящей сестрой, и сейчас вступила в лагерь ее защиты. Она не на шутку разозлилась.

- Сестра Фанг, что тебя с ней связывает? Не веди себя так, будто она тебя купила.

- Госпожа Нин теперь моя сестра по материнской линии, ее дела этио мои дела тоже...

- Дорогие небеса, всего несколько дней как рабыня, а уже знаешь, как защитить своего хозяина…

Сестра Фанг тоже была вспыльчивой женщиной, поэтому, услышав такие оскорбительные слова, она бросилась разорвать её поганый рот.

Мо Цянь Сюэ испугалась, что они действительно могут подраться, поэтому она остановила сестру Фанг, в то время как сестра Гуйхуа вытащила сестру Чжао на улицу.

Мо на какое-то время успокоила сестру Фанг, а затем что-то прошептала ей на ухо. Никто не услышал, что сказала Мо, но сестра Фанг сказала "она этого заслуживает", и ее ярость превратилась в смех.

Байюньцзю послал забрать тофу все тех же Ажао и Сяоцзы.

Собрав тофу, Сяоцзы сначала оставил на кухне кусок говядины и немного трав, и только тогда сел в экипаж.

Говядина и зелень были тем, что Мо Цянь Сюэ попросила Сяоцзи взять с собой. Говядина была мягкой, поэтому она хотела приготовить говяжий суп с травами, это могло бы помочь Нин восстановить первоначальную энергию.

Нездоровый муж Госпожи Глава 24

Глава 24

Внезапное сближение

Мо Цянь Сюэ несла говядину и шутила с сестрой Фанг:

- Эта говядина, тушенная с сырым имбирем, будет большим сокровищем для восстановления мужской энергии и почек. Я слышала, это лучшее средство для мужчины! Наиболее эффективное! И для женщин полезно...

Сестра Фанг продолжала:

- Ты должна приготовить что-то питательное для своего мужа. Если ты сможешь забеременеть в этом году...

-Сестра… - застенчиво ответила Мо.

Больше всего о состоянии учителя Нин знала сестра Фанг, и она беспокоилась о нем.

Конечно, Мо не скрыла от сестры Фанг тот факт, что седьмой молодой лорд отправил сюда доктора, и она даже солгала ей, что мистеру Нин становится лучше. Ведь если бы ей пришлось изо дня в день видеть жалость и заботу о своей жизни от сестры Фанг, она бы сквозь землю провалилась от смущения.

К счастью, сестра Фанг никогда не заходила слишком далеко:

- Хорошо, хорошо. Я молчу.

- Во второй половине дня, когда у меня будет время, чтобы приготовить, давай позвоним твоему мужу и вместе насладимся едой. Как жаль, что это слишком жирная пища для детей...

При виде говядины у сестры Чжао глаза из орбит чуть не выпали, а когда она услышала, что говядина жирная, ее слюна могла бы всю землю залить.

Мо Цянь Сюэ принесла говядину и травы на кухню и обнаружила, что сестра Гуйхуа и сестра Чжао все еще были там. Учитывая, что тофу было увезено в Байюньцзю, и теперь у них больше не было работы, после короткого разговора она продемонстрировала намерение отослать их. Сестра Гуйхуа приобняла сестру Чжао и попрощалась. Сестра Фанг подумала, что оставаться здесь одной неуместно, поэтому тоже последовала за ними.

И все же, уходя, сестра Чжао все время оглядывалась назад.

Увидев, как они выходят со двора, Мо Цянь Сюэ положила говядину на кухню и положила рядом немного сырого корня имбиря, а затем ушла во внутреннюю комнату.

*

Вскоре после того, как Мо ушла во внутреннюю комнату, воротиа двора тихо открылись. На кухню прошмыгнула фигура, что-то схватила и быстро выскочила с самодовольной злой улыбкой на лице.

Она не заметила, что за дверью внутренней комнаты пара холодных глаз смотрела на каждое ее движение. Когда она выбежала со свертком, на лице владельца этих холодных глаз играла насмешка.

На этот раз говядина не будет такой вкусной.

- Мо, на что ты смотришь?

Скрываясь за дверью и смеясь, она была озадачена тихим шепотом позади нее. Она мгновенно обернулась и побежала прямо к Нин, который был полон любопытства по поводу того, на что она смотрела.

Опомнившись Мо зацепилась каблуком за порог и чуть не упала.

В панике он протянул руку, притянул и взволнованно прижал ее к себе.

Когда две пары глаз соприкоснулись, время, казалось, остановилось.

Мо уставилась на человека перед ней, все еще в шоке оттого, что еще вчера он умирал, а теперь встал с кровати. И как тихо он подкрался!

Нин Шао Цин смотрел на Мо Цянь Сюэ, и, задыхаясь и краснея от собственной неуклюжести, спросил:

- Ты в порядке, Цянь Сюэ?

Он назвал ее Цянь Сюэ? С каких это пор он перестал называть ее своим именем?!

Это было сказано немного нежным тоном, что вызвало тепло и счастье в ее сердце.

Видя, что он выглядит здоровым, Мо вздохнула с облегчением. И тут она заметила, что они крепко обняли друг друга и что ее рука была на его талии!

Она смущенно засмеялась и отпустила его:

- Я в порядке! Ты можешь не держать меня. Тебе стало лучше, раз ты встал с постели?

На самом деле, Нин давно проснулся. Этот двор так мал, что он мог ясно слышать каждое слово их разговора на кухне.

Проснувшись прошлой ночью, он решил, что пока он будет жив, он будет защищать ее и никогда не позволит причинить ей боль.

Если кто-нибудь осмелится ее напугать, пусть сделает это через его труп. Хотя ему, как мужчине, было неуместно вмешиваться в женские дела, по другому он не умел.

Мо Цянь Сюэ уже знала, как ответить злой женщине. Конечно, он не станет вмешиваться.

Случайно мельком увидев заколку в ее волосах, Нин убрал руку с ее талии и пообещал сделать позолоту и вставить в заколку несколько высококачественных драгоценных камней.

Семейная реликвия должна быть ценным сокровищем.

Увидев, что он стоит, Мо подумала, что он слишком слаб, чтобы двигаться, поэтому торопливо обняв его, посадила за стол.

Он сейчас настолько слаб, что нуждается в ее заботе, как цыплёнок нуждается в заботе курицы. Нин неловко кашлянул, отвечая:

- Я в порядке. Сегодня уже поздно, поэтому я предпочел не идти уроки. Ты сможешь помочь мне передать сообщение главе деревни?

В прошлый раз, когда Нин Шао Цин заболел, глава деревни и старейшины очень волновались за него, но теперь, за исключением нескольких добрых родителей его учеников, посетивших его прошлой ночью, не было ни единого слова от главы деревни или старейшины. Наверное, они хотят избежать расходов на доктора.

Размышляя об этом, она разозлилась. Но поскольку у Нин было слабое здоровье, лучше его не расстраивать. Поэтому она смирила свой гнев и мягко сказала:

- Нин, зачем ходить в школу? Мой бизнес тофу идет довольно хорошо. Почему бы не вернуть плату за обучение... Я так волнуюсь за твое здоровье... - Она почти сказала: "Я могу помочь тебе..."

Однако, вспотела при мысли о выражении лица Нин Шао Цин. К счастью, она умела читать по лицу и быстро проглотила последние слова. Иначе бы ему стало хуже.

Она почти забыла, что живет в древнее время, когда мачоизм был доминирующей ценностью. Поддержка женой мужа считалась самым постыдным. Даже если это происходило долгое время, вслух об этом на говорили. Обязанность женщин - усердно работать, не афишируя это.

Видя ее панику, Нин смягчил суровое лицо. То, как она старалась не выдавать своих чувств, чтобы не дать ему почувствовать себя хуже, зажгло огонь в его сердце, которое стало таким теплым, что почти горело. Хрен с ним, с глупым мачоизмом.

Хотя все, что наделала эта сука Тоноэ разочаровало его, все же старейшины спасли ему жизнь и дети в этой деревне ни в чем не виноваты. Он не сможет отказаться от школы.

После минуты молчания, собравшись с силами, он серьезно ответил:

- Человек не может жить достойно, если он не держит свое слово! Если они доверили мне учить своих детей, то как я могу бросить их на полпути? Давай поговорим об этом после этого учебного года.

Мо втайне улыбнулась, потому что он не был раздражен, но он заметил ее улыбку и рассмеялся:

- Поспеши и поговори с главой деревни. И не забудь сделать то, что сделала в прошлый раз.

Мо Цянь Сюэ повернулась и высунула язык. Оказалось, он уже знал, что она сделала в прошлый раз.

Перед выходом из дома она специально пошла на кухню, чтобы убедиться, что говядину и имбирь украли. Сегодня вечером будет интересная драма и они это заслужили! Эта гадина не посмеет больше так себя вести! Мо Цянь Сюэ вышла, напевая.

Нездоровый муж Госпожи Глава 25

Глава 25

Исцеление любовью

Известие о том, что Нин Шао Цин поправляется, искренне обрадовало главу деревни и он предположил, что учитель отдохнет еще несколько дней. Но Мо Цянь Сюэ немедленно отклонила это предположение.

Когда она вернулась из дома старейшины, Нин лежал на кровати и читал книгу.

Улыбка на его губах, густые растрепанные волосы, темно-синий халат и сапфирово-синий пояс на однотонном одеяле придавали ему необыкновенную красоту.

Как будто весь его холод и равнодушие были рассеяны в одночасье.

Мо Цянь Сюэ на мгновение залюбовалась!

Увидев, как она входит, Нин Шао Цин закрыл книгу, встал с кровати и подошёл к ней:

- Ты вернулась. Книга, которую ты купила, очень хороша!

Услышав о книге, Мо Цянь Сюэ вспомнила о чайнике высококачественного чая и разбитом чайном наборе…

Одернув руку, которой она хотела помочь ему устроиться поудобнее, она вспомнила о "суке", которую он проклял тогда, разозлилась и вышла наружу.

Вчера, поскольку он был в коме, она не стала обвинять его. Но то, что она не упомянула об этом, не означало, что ничего не произошло. Теперь, когда они собирались жить вместе долго, нельзя было позволять ему привыкать к такой манере общения.

Видя, как изменилось выражение ее лица и то, как резко она отвернулась, Нин Шао Цин понял, что что-то не так. Он бросился к ней, чтобы притянуть её к себе.

Она относилась к нему с искренностью и заботой, в чем он убедился, проснувшись. Хотелось громко кричать от радости, потому что с этого момента его израненное сердце, преданное его самыми близкими, стало погружаться в тепло, которое она дала ему, исцеляя...

Раньше дилемма между желанием принять ее и нерешительностью заставляла его колебаться. Его хрупкость и внутренний конфликт мешали, он слишком много думал о том, как она жила до него. Теперь, когда его психологическая борьба была упорядочена, и он действительно начал любить ее, они, конечно, стали понимать друг друга. Нин Шао Цин обнял ее сзади, чтобы она не вышла, и извинился за вчерашнее.

Мо укрылась на его широкой груди. Услышав слова извинения, ее сердце сжалось.

Этот холодный и гордый, непритязательный и выдающийся человек просил прощения?

Долгое время в голове Мо была пустота, прежде чем она вернулась к реальности. Нин выглядел худым, но под его одеждой были мышцы. Теплые объятия внезапно ускорили сердцебиение, лицо ее зарделось.

Она выяснила правду об инциденте, произошедшем в тот день. Он просто ошибочно принял ее за другую женщину.

Чертова сука Фанг Таоер! Она пойдет и проучит ее рано или поздно!

И все же сегодня ей не так легко его простить. Подумав об этом, маленькое лицо Мо вытянулось:

- Извинить? За что? Мистер Нин тоже может ошибаться? - сказав это, она попыталась убрать с себя его ладони, чтобы избавиться от теплых объятий.

Нин Шао Цин никогда не уговаривал и не радовал женщин, поэтому он сразу же забеспокоился, увидев, как изменилось выражение лица Мо.

Но он не отпустил, а наоборот крепко схватил ее маленькие руки, которые боролись с его пальцами. Затем он крепче обнял ее, взяв за талию.

Он испугался. Испугался, что если она сейчас выйдет, она будет игнорировать его всегда.

- Пожалуйста…пожалуйста, послушай меня.

Поза смутила их обоих, но он не планировал выпускать ее. Сегодня он хотел рассказать ей все о своей внутренней борьбе.

Мо Цянь Сюэ покачала головой:

- Я не хочу… отпусти меня...

Она не сдастся даже в объятиях. То, что он назвал ее сукой - действительно ранило.

- Если ты не захочешь, я не отпущу тебя. - Нин Шао Цин выглядел мягким, но на самом деле имел доминирующий темперамент. Он не знал, как уговорить женщину, но инстинктивно крепко обнял ее и не отпускал.

Эти двое долгое время находились в тупике, когда борьба Мо Цянь Сюэ, как загнанного в угол животного, оказалась бесполезной, и она не смела пошевелиться, потому что почувствовала что-то твердое. Ее лицо на мгновение вспыхнуло. Ему следует…

Хотя она была старой девственницей, но видела бегающую свинью, даже если она никогда не ела свинину. Она знала про нормальную физическую реакцию мужчины.

Мгновенно поток тепла в ее груди ...

Гм! Он оказался хорошего размера! Но она сама была еще слишком молодой!

- Мо, слушай, я просто… - шальная мысль Мо была отброшена нежным шепотом возле ее уха. Хотя ее лицо все еще было горячим, ее мозг восстановил свою функцию.

- Что?.. мне дышать нечем. - застенчиво и смущённо прозвучал ее голос.

Услышав это, он кашлянул от стеснения и освободил руки, но не отпустил, ослабив только для дыхания.

Дыхание возле ее уха вызвало волны дрожи, которые снова заставили Мо жаждать чего-то. Ее сердце таяло и становилось менее решительным.

В конце концов, он сделал это не нарочно. Он сам все это время как будто находился в полусне. И слова не были нацелены на нее...

«…» Думая об этом, она проглотила злые слова, которые собиралась сказать.

Нин Шао Цин почувствовал, что, несмотря на ее молчание, был вздох компромисса. Поэтому он мягко объяснил ей на ухо все, что произошло в тот день, неоднократно подчеркнув, что вообще не прикоснулся к Фанг Таоер, но дал ей пощёчину.

Они обнимались, один говорил, а другая слушала, один гордый, а другая мягкая...

Она знала, что это была та сука! Мо Цянь Сюэ начала задумываться, как лично разорвать ее, но прикосновение и нежный шепот сделали ее сердце мягким, как вода.

- Сюэ. Я так виноват!

Слова, произнесенные так, словно во сне, были потоком тепла, он проникал в ее сердце и залечивал в нем шрам вчерашнего дня.

Этот холодный застенчивый мужчина сел и извинился перед ней, а также объяснил все. Этого ей было достаточно, не говоря уже о том, что слова содержали не только извинения, но и грусть...

Ей нужно было управлять отношениями, но она не должна заходить слишком далеко.

- Я обещаю тебе, что больше никогда не сделаю тебе больно…

Мягкие нежные слова снова зазвучали в ее ушах. Немного колеблясь, Мо повернулась и медленно обняла его за талию.

Была зима, и воздух был прохладным. Но Нин Шао Цин чувствовал жар внутри своего тела. Он хотел большего, но не должен. Он не должен ранить женщину в своих руках.

Если яд в его теле не растворится, он никогда не сможет заниматься сексом.

Смущённо закашлявшись, он с трудом отпустил ее. Взявшись за руки они сели на кровать вместе.

Глаза глубокие, как озеро, были устремлены на Мо Цянь Сюэ. Мгновение спустя он помог ей заложить непослушные волосы за ухо и заговорил.

Впервые он заговорил о себе и рассказал о своем прошлом...

Нездоровый муж Госпожи Глава 26

Глава 26

Откройте, это карма

Мо Цянь Сюэ не была дурой и догадывалась о происхождении Нин Шао Цин, когда лежала без сна в постели. Да, он был без гроша в данный момент, но элегантность и благородство, которые он проявлял в каждом своем жесте и движении, не могли принадлежать среднему человеку.

Возможно, точно так же, как в легких романах и сериалах, он может быть высокого происхождения и иметь план мести.

Если бы она была достаточно матерой и эгоистичной, она думала бы о том, как быстро заработать деньги и как можно быстрее избавиться от него.

Настоящий владелец этого тела имел странное происхождение. Как он собирается справиться со своими неприятностями?

Но так как она пришла в этот странный мир, просыпаясь от каждого кошмара в панике, сейчас она видела его воплощением спокойствия. Она чувствовала, что не одна и что есть кто-то, на кого можно положиться и избавиться от страха.

Она не оставит его...

- Если ты хочешь что-то доказать, я помогу! Если ты захочешь остаться здесь, я буду на твоей стороне.

Это было первое, что сказала Мо Цянь Сюэ, услышав его историю. Кратко, но мощно.

Конечно, она не знала, что семья Нин была первой среди семей дворянства династии Тяньцзи, и даже не знала, что его семья была невероятно сильной в императорском дворе.

Гордый Нин Шао Цин не стал бы хвастаться социальным статусом своей семьи. Поэтому Мо Цянь Сюэ подумала, что он из обычной большой семьи и подвергся обычной борьбе за семейную собственность.

Она сочувствовала ему и успокоилась, избавившись от всех прежних подозрений.

Только этим одним предложением его душевная рана исцелилась в одно мгновение. С этой женщиной, стоящей рядом с ним, он готов был жить вечно в этой отдаленной деревне.

Он должен поблагодарить небеса за то, что ему дан такой опыт, чтобы он смог встретиться с ней.

Он поднял голову и тихо улыбнулся. Глаза, казалось, были наполнены чистой озерной водой, мерцающей волнами ряби. Мо была очарована его глазами, почти потонув в них.

Нин сказал:

- Нет. Если они этого хотят, пусть они это получат. Ты жалеешь меня?

Мо Цянь Сюэ покачала головой. Она боялась, что он может вернуться к грязному порочному соперничеству в большой семье.

Хотя она не боялась этой вражды в целом, ей не нравилась такая жизнь.

Остаться здесь было бы лучше. Они могли бы строить лучшую жизнь друг с другом. Возможно, однажды они захотят и полюбят друг друга, как настоящая пара. Тогда они станут зарабатывать больше денег и вместе воспитывать ребенка, создавая счастливую семью и идеальную жизнь.

Размышляя об этом, она почувствовала, как ее сердце наполняется счастьем, и ее голова невольно наклонилась к Нин.

Комната мгновенно наполнилась шумом…

Бам! Бам! Бам!

От продолжительного стука в дверь Мо встрепенулась. От близости его красивого лица она невольно вскочила и покраснела.

Чтобы скрыть свое волнение, она бросилась открывать дверь, оставив позади своего мужа, который счастливо улыбался.

Его улыбка стоила целого города!

За дверью находились глава деревни и старейшины, пришедшие навестить Нин Шао Цин. Мо Цянь Сюэ впустила их и подала чай. С наступлением темноты она поспешно пошла на кухню готовить еду.

Готовя еду, она корила себя за то, что слишком старалась. Это потому, что она была старой девственницей?

Это не очень хорошо. Она должна вернуться, найдя возможность выгнать его с кровати.

Этой ночью они все еще спали под разными одеялами, но их сердца были намного ближе.

Какая чудесная чарующая ночь ...

*

В ту же ночь дом Чжао Эргоу перевернулся с ног на голову.

После обеда они что-то почувствовали. Сначала была лишь небольшая боль. Чжао Эргоу проигнорировал это, но после того, как несколько раз сходил в туалет, понял, что с едой было что-то не так. Он хотел избить сестру Чжао, но у него совсем не осталось сил.

Сестра Чжао также исчерпала силы из-за беготни в туалет. Теперь она лежала на кровати, тяжело дыша.

Судя по ситуации, их двое детей были в порядке, поэтому сестра Чжао поняла, что это говядина и проклинала Мо.

Двое детей крепко спали в другой комнате, не зная, что здесь происходит.

Они хотели послать за доктором, но были слишком слабыми, чтобы встать и позвонить кому-нибудь. К полуночи они даже не могли пошевелиться, ползая по кровати и по комнате, оставляя дом в полном беспорядке.

Рано утром сыновья семьи Чжао проснулись. Видя, что их мать еще не на кухне, хотя пришло время завтракать, они пошли в комнату родителей и обнаружили, что те умирают.

Дети запаниковали и быстро побежали звать своих дядей и родственников, чтобы попросить о помощи.

Комната была полна вонючих фекалий, места для людей здесь не было. Кроме того, супруги всегда делали всем гадости, поэтому никто не хотел им помогать.

Однако у них была одна и та же фамилия. Их могут критиковать за спиной, поэтому у них не было другого выбора, кроме как зажать носы и вытащить двоих из комнаты. И ведьму пригласили, чтобы подарить супругам талисман воды.

Вонь, наполнившая комнату, вызвала отвращение у двух соседних семей и их чуть не вырвало. Они решили, что они до смерти больше не свяжутся с парой.

Не было ни одного прохожего, который бы не прикрывали нос! Честь семьи была потеряна безвозвратно...

*

В этот день, когда только что прибыла карета из Байюньцзю, Нин только что вернулся из школы.

Что поразило Мо Цянь Сюэ, так это то, что он не только попросил Ажао поблагодарить своего господина за то, что тот дал ему доктора, но и снизошел, чтобы поболтать с Сяоцзы.

Всем было известно, что Нин Шао Цин был мягким человеком, но за все это время, что она знала его, она никогда не видела, чтобы он добровольно начал разговор с кем-либо.

Больше всего ее удивило то, что Сяоцзы, обычно также гордый человек, демонстрировал полное уважение и скромность перед ее мужем. Нин Шао Цин время от времени задавал вопросы, а Сяоцзы почтительно отвечал.

Сяоцзы чувствовал себя не в своей тарелке. Он не понимал, что с ним происходит. Мистер Нин был просто школьным учителем. В Байюньцзю было множество учителей, рассказывающих истории. Но этот человек в штатском внушал ему уважение и страх, он даже не знал, что делать с руками и ногами.

Также как... когда он стоял перед седьмым молодым лордом.

Нет, даже больше, чем перед седьмым молодым лордом!

Судя по всему, Ажао знал, что это не обычный человек. Властное самообладание было не меньше, чем у первого молодого лорда семьи Су.

Когда они уезжали, Нин Шао Цин специально написал письмо и позволил Ажао отдать его седьмому молодому лорду. Мо Цянь Сюэ подумала, что это может быть просто поверхностное письмо с приветствиям, поэтому ей было все равно.

После ужина они начали разговор.

- Мо, я проверил: сейчас запас бобов слишком мал, всего несколько сотен килограммов. Этого недостаточно. Сейчас приближается зима. Когда выпадет снег и начнётся гололёд, собирать бобы будет сложнее. Без бобов как ты продолжишь свой бизнес тофу?

Мо была поражена! Он был прав. Хотя она не особо ценила мелкий бизнес тофу, пока приходилось зарабатывать этим.

Даже она не заметила этого! Несколько дней назад, когда Нин заболел, она в панике забыла об этой важной вещи.

Нездоровый муж Госпожи Глава 27

Глава 27

Мягкий нефрит

От напоминания Нин, лицо Мо внезапно вспыхнуло от беспокойства. Она тоже хотела купить больше бобов, но у нее не было денег! Нин, казалось, уже знал, о чем она думала. Посмеиваясь, он сказал:

- 1 кг бобов стоит 1 цент; тофу продается по 500 центов за кг. Почему бы не уведомить жителей деревни об обмене 1 кг тофу на 3 кг бобов?

Глаза Мо Цянь Сюэ загорелись! Какая прекрасная идея!

3 кг бобов на 1 кг тофу. Сельские жители могут получить скидку в 2 цента за кг. Эта небольшая скидка позволит привлечь сельских жителей на свою сторону, получить хорошую репутацию и увеличить коэффициент замены и запас бобов.

Она пообещала ресторану, что не будет продавать тофу, но не сказала, что его нельзя использовать для обмена на бобы. Кроме того, обмен будет проходить в деревне, поэтому она не беспокоилась о том, что ее может обвинить седьмой молодой лорд.

- Тогда я попрошу кого-нибудь навестить жителей деревни одного за другим?

- Зачем? Нужно только сходить в деревню и отправить тофу старейшинам. Там ты расскажешь об этом. Тогда, естественно, люди будут приходить добровольно для обмена. И не придётся тратить свою энергию на то, чтобы заходить лично в каждый дом.

Нин Шао Цин с улыбкой покачал головой. Он не понимал, почему она не видит очевидных вещей. Он не имел ни малейшего представления о том, что в современном деловом кругу доставка на дом, оплата по факту и ряд других услуг будут преимуществами для бренда. Мо Цянь Сюэ в то время просто не привыкла к этой бизнес-модели.

- Разобравшись с бизнесом в деревне и вернув немного денег, ты сможешь найти человека, который будет собирать бобы в других деревнях… - Нин наслаждался своей едой, предлагая идеи. Всего несколькими предложениями он решил большую проблему, над которой она ломала голову.

Действительно, она должна найти человека, чтобы сосредоточиться на сборе бобов. Позже в будущем, когда она начнет делать соевый соус, спрос на бобы будет выше.

*

Внезапно похолодало.

После того, как Нин заболел, они стали более близкими.

Он часто спрашивал ее о бизнесе тофу, давал ей советы и болтал с ней. Даже иногда он помогал ей добавлять дрова в кухонный огонь.

Жизнь Мо действительно стала комфортной. Если бы не двухлетний срок, который давил ей на голову, как огромный камень, она бы поверила, что ее жизнь была идеальной.

Чем приятнее был Нин, тем больше ей хотелось заработать больше денег и найти доктора.

Он также спросил ее о диагнозе, который поставил последний доктор. Она убедила, что по словам доктора, уже нет больших проблем, и он будет полностью здоров после приема семи доз лекарства. Кажется, он поверил.

Конечно, она не сказала Нин о двухлетнем сроке. Она боялась, что он сильно расстроится и это окончательно подорвет его здоровье.

Утреннее солнце вставало, освещая мир своим сиянием. Мо Цянь Сюэ шла по тропам в горах в глубине деревни, с наслаждением вдыхая свежий ветер.

Она слышала, что строительство дока возле горы подходит к концу. Несколько дней назад Мо хотела посмотреть на док, но не смогла сделать это из-за того, что Нин был против. После того, как она поздно пришла домой вся в грязи, он больше не отпускал ее одну.

После нескольких уговоров, он наконец сдался и неохотно согласился, что когда он будет на работе, она сможет пойти вместе с Фанг Датанг.

Мо уже дала рассол тофу сестре Фанг. Она заслуживала доверия. Кроме того, даже если она знала, что для приготовления тофу требуется рассол, она не знала, что такое рассол и как его приготовить.

Мо Цянь Сюэ давно хотела избавиться от тофу. Делать тофу всю жизнь не входило в ее планы, были и более важные дела. Даже если в будущем бизнес по производству тофу будет процветать, она сможет сделать отдел по тофу и позволить сестре Фанг стать руководителем.

*

Док был расположен между городами Тяньсян и Чанъю, совместно финансируемым и построенным двумя городами, поэтому он был назван Доком Тянью.

Река была широкой. Говорят, что это была одна из главных рек династии Тяньцзи, соединяющая девять городов по всей стране, доходящая до самого дальнего города Юньци, недалеко от столицы. Расстояние между городом Юньци и столицей было примерно таким же, как между деревней клана Ван и городом Тяньсян. Поездка занимала пару часов.

С таким удобным расположением док, безусловно, станет процветающим, так что сейчас самое время инвестировать.

По обе стороны построены два ряда домов под склады и офисы. Дороги вымощены темными камнями, один конец которой вел к городу Тяньсян, а другой - к городу Чанъю.

Мо Цянь Сюэ съездила туда и обратно, получив общее представление о реальном состоянии этого места.

Через неделю строительство будет официально завершено, к тому времени магазины будут официально открыты для бизнеса, будь то покупка или аренда.

Поскольку это был новый док, арендная плата еще не слишком высока, 5 монет серебра в месяц. Но стоимость покупки одной торговой точки достигала 500 монет серебра.

На самом деле, даже 5 монет в месяц слишком много для обычных людей, чтобы арендовать магазин, не говоря уже о том, что арендная плата должна выплачиваться за нескольких месяцев плюс гарантийный депозит.

Офис управления доком только заложил фундамент. На участке владельцам пришлось строить собственные магазины. Стройка сарая или дома - это зависело от финансовой мощи владельца.

Если честно, ей было интереснее купить, а не арендовать.

Док, соединяющий девять крупных городов. В будущем, если она хочет, чтобы ее соевый соус и другие продукты продавались в других местах в Тяньцзы и даже на всем континенте, она не могла бы обойтись без базы в доке.

Это место сейчас стоит 500 серебряных монет. В течение года цена должна удвоиться. Через 3-5 лет, когда это место станет полностью освоено, оно обойдётся как минимум в несколько тысяч.

Однако в течение семи дней! Где она сможет найти 500 монет?

Вернувшись вечером, она не могла заснуть, советуясь с мужем.

Нин немного подумал и решил:

- Купи!

- Я тоже хочу, но где взять серебро?

Нин вытянул лицо. С каких это пор ему пришлось переживать из-за нескольких сотен монет?

Так как это было то, что она хотела, то...

Он развязал воротник, вынул кусок нефрита с шеи, решительно взял руку Мо Цянь Сюэ и вложил нефрит в ее ладонь:

- Иди и отдай это в залог. Это термальный нефрит. Хотя это и не слишком дорого, оно стоит как минимум 1000 монет.

- Что? 1000 монет? Не дорого?

Он как молодой лорд, который понятия не имеет о деньгах.

Это был действительно хороший нефрит! Кристаллический мягкий зеленый цвет, казалось, капал, и прикосновение было теплым с чудесными свойствами.

Мо держала в руке нефрит. Хотя ее глаза светились, и она была взволнована этим нефритом, ее радость была не в деньгах, а в чистой оценке сокровища.

Сейчас она не была миллиардером, но она управляла ежемесячной банковской выпиской на удивительно большую сумму. Она была знакома с красивыми и дорогостоящими вещицами, поэтому хороший нефрит не мог заставить ее утонуть в жадности.

Нин, видя, что все в ее глазах выражает благодарность, а не жадность, стал более уверенным в том, что она не была обычным человеком.

Нездоровый муж Госпожи Глава 28

Глава 28

Деревянная скульптура

На следующий день Мо Цянь Сюэ прокатилась в экипаже Ажао до центра города.

Ажао молча вел экипаж, Сяоцзы говорил без умолку, пока не получил несколько тычков в плечо, после чего заткнулся, оставив ее в покое.

Она не последовала за ними в Байюньцзю, выйдя из экипажа и поблагодарив Ажао сразу после того, как они прибыли в центр города.

Бродя по улице и проходя мимо ломбардов, она просто не могла решиться отдать нефрит под залог.

Она подумала о грусти в глазах Нин, когда он вручил ей нефрит и почувствовала негодование от мысли о продаже.

Нин Шао Цин был человеком, который считал деньги грязью. Поэтому печаль в его глазах должна быть вызвана не стоимостью вещи, а ее ценностью, каким-то особым значением, иначе он не носил бы это всегда. Она бесцельно гуляла по улице, не решаясь продать нефрит. Подходя к ломбарду она топнула ногами и ушла.

На самом деле, она могла пойти в Байюньцзю и унизительно одолжить деньги у седьмого молодого лорда. Но, с одной стороны, ей было стыдно одалживать деньги. С другой стороны, она должна была получше узнать Нин.

- Вы не можете вырезать больше для вечеринки по случаю дня рождения? Это все, на что способен ваш мастер?..

У дверей павильона магазин элитной мебели и деревянных предметов.

Мо планировала осмотреться, но войдя, она увидела человека, похожего на старого слугу. Он кричал на продавца.

Собираясь выйти, она увидела деревянную скульптуру высотой около метра перед кричащим слугой.

Скульптуры из дерева? Большие? Блестящая мысль пришла ей в голову.

- Не сердись, брат. Откровенно говоря, мастерства вашего мастера действительно трудно достичь. Такой большой кусок, какой он хочет, не может быть изготовлен мастером из столицы, не говоря уже о нашем небольшом магазине…

- Через неделю будет день рождения старой мадам. Мы потратили 300 золотых монет, чтобы купить эту вещь в подарок.

Мо Цянь Сюэ из любопытства внимательно осмотрела деревянную скульптуру. Это было обычное поздравление с днем рождения. Из-за сырого корня с относительно тонкими и ограниченными по форме веточками, не очень искусной резьбой по дереву и плохой цветовой гаммы, скульптура выглядела жесткой и скучной.

Если бы сырьем был корень дерева, это было бы намного лучше, потому что сам корень имел плавную форму и скульптура из корня дерева выглядела бы живее.

Правильно! Деревянная скульптура! Скульптура из корня!

Ствол не может быть таким же гибким и широким, как корень.

Отлично!

Ее покойный дедушка был корневым скульптором. Будучи ребенком, она часто подражала дедушке и несколько лет училась резьбе. Ее искусство рисования было очень развито за то время.

Огромные корни деревьев были редки в наше время, но здесь их было множество. Буквально вчера на пути к причалу она видела множество корней, которые остались после того, как стволы были срублены в качестве строительных материалов для дока.

Мо закатила глаза. Оказалось, ей не нужно было продавать нефрит.

Деньги нашли ее сами!

Отругав продавца, слуга вышел, пыхтя. Мо Цянь Сюэ последовала за ним.

Снаружи стоял роскошный экипаж с водителем. Даже тот, кто ничего не знал о лошадях, мог сказать, что это сильная красивая лошадь. Таким образом, владелец экипажа не может быть обычным человеком.

Слуга подошел прямо к экипажу. Ей во что бы то ни стало нужно было воспользоваться этой возможностью, чтобы поговорить о делах! Она подбежала и громко спросила:

- Эй, уважаемый, можете уделить минутку?

Слуга уже собирался поклониться и сообщить о чем-то хозяину. Он обернулся и обнаружил, что его прервала девушка, поэтому он сдержал свое нетерпение и спросил с сомнением:

- Да?

- Приятно с Вами познакомиться. Увидев, как вы проверяли скульптуру в магазине, я осмелюсь порекомендовать вам мастера с золотыми руками, который обладает бесподобными навыками...

Ее голос был громким и ровным. Люди в экипаже ясно слышали, что она сказала, и в то же время не были раздражены ее внезапным присутствием.

- Где работает этот чудо-мастер? Он что, лучше, чем работники этого магазина? Мисс, это наверное шутка. Извините! - Слуга не поверил ей, но был вежлив, что указывало на характер его хозяина.

- Мир слишком велик, чтобы знать обо всех. Если ты о чем-то не слышал, не означает, что этого не существует.

Слуга рассердился:

- Вы невежливы!

- Гао Ланг, не груби! Мисс, не могли бы вы сказать мне, где живет этот мастер? Я буду премного благодарен! - донесся чистый, вежливый и уверенный голос.

- Мастер всегда жил в уединении, и ему не нравится, когда его беспокоят другие. Я случайно с ним познакомилась и он доверил мне принимать заказы. Сегодня я смогу передать ему ваш заказ на день рождения за 500 монет.

- 500?! Вы в уме? Мастер этого магазина делает за 300 из душистого дерева!

- Это мастер? Я верю, что 300 это цена за хорошее дерево. Работы моего мастера во много раз лучше, чем унылая жесткая скульптура. Естественно, и цена в два раза выше.

Она не хвасталась. Скульптура из дерева это искусство с использованием оригинальных природных и диких форм корней, где вручную создаются изысканные изделия, отличающиеся уникальной смесью грубости и оригинальности.

По сравнению с унылыми плоскими поздравлениями с днем рождения, работы ее мастера были в сотни раз лучше. Если делать это из высококачественного сырья, цена была бы еще выше.

- Хвастовство не преступление, продолжай...

Молодой лорд, сидящий в экипаже, тут же остановил неуважительные слова Гао Ланга:

- Мисс, как вы можете назначать такую цену, если мы никогда не видели работы. Это не правильно...

- Это не имеет значения. К тому же, если вам не понравится, можете не платить. Я не буду брать гарантийный депозит. Назначьте время доставки. - воодушевилась она. Дело было улажено на 99%. Люди в то время ценили доверие и честность. Этот молодой лорд ценит свою репутацию больше, чем свою жизнь.

А в том, что ее работа превзойдёт ту, которую производил магазин, Мо была в полной уверенности.

С другой стороны, даже если ему это не понравится, она сможет продать скульптуру другим, например, магазину деревянных изделий. Хотя это может стоить меньше, это лучше, чем ничего.

Нездоровый муж Госпожи Глава 29

Глава 29

В лесу все вместе

- Судя по вашим словам и манере, а также уверенности в качестве, думаю, это будет настоящий шедевр. - Лорд в экипаже задумался ненадолго и добавил:

- Через неделю будет день рождения старой мадам. Успеете? Вашу великолепную работу будет ждать в Байюньцзю через 6 дней Синь Иминь.

Синь Иминь! Доброе имя и решительный человек. Задав вопрос, он на самом деле все решил.

Время было как раз подходящим. Если бы он не упомянул об этом, Мо Цянь Сюэ также предложила бы этот день. Через неделю магазины будут открыты для инвестиций.

Как только дело было решено, она занервничала.

Завершить работу из корня так быстро было невозможно, но сегодня она приняла этот вызов. Она сделает это вовремя даже если ей придётся работать без сна и еды.

Нефрит должен остаться у нее!

Земля на доке тоже должна быть куплена!

Она купила инструменты для скульптуры и наняла экипаж, спеша обратно в деревню.

Ей нужно было быстро вернуться и найти сырой корень!

В роскошном экипаже молодой лорд в белом прислонился к окну. Гао Ланг сел рядом с ним, готовый служить ему, и спросил с осторожностью:

- Господин, она заслуживает доверия? Почему ты так легко согласился? Это 500 монет! Ведь есть первоклассный мастер деревянного цеха, он сделает за 300...

- Гао Ланг, разве ты не слышал? Она сказала, что мы можем отказаться, если нам не понравится. Не волнуйся. Если мне понравится то, что она предлагает, значит она права. Если это не порадует мой взор, мы ничего не потеряем и просто вернемся в магазин...

- Господин, ты такой мудрый!

......

В доке Тянью работы были почти окончены, поэтому рабочих было немного. Вчера Фанг Датанг и другие женатые мужчины получили зарплату и все они остались дома, чтобы помочь своим женам выполнять домашнюю работу, а не пошли на док. Только те парни, которым не хватало дел, снова пошли на работу.

Когда она вернулась в деревню, был уже полдень. Не заходя домой, она направилась прямо к дому сестры Фанг, чтобы попросить Фанг Датанг помочь ей найти мужчин и пойти с ней на гору копать корни.

Выбрав 8 пней Мо объявила награду 200 центов тому, кто выкопает целый корень, не повредив его, и доставит его домой до рассвета.

Обычно, чтобы выкопать неповрежденный корень дерева, требовалось по крайней мере 2-3 дня.

Но она считала, что за награду человек должен быть способен на большее.

Несколько деревенских мужчин были ошеломлены, полагая, что миссис Нин сошла с ума от заработка денег с помощью тофу.

Выкопанные пни можно было только бросить в очаг и сжечь как дрова. Что с ними ещё делать? 200 центов? Безумная!

Однако кому бы не хотелось заработать больше денег? Все сомневались, но никто из них не высказался. Фанг Датанг и двое других мужчин отговаривали ее, что не только не смогло убедить Мо Цянь Сюэ, но и столкнуло взглядами с остальными мужчинами, выпучившими глаза, поэтому они замолчали.

Мужчины, выполняющие задание, были счастливы и волновались, потому что Мо Цянь Сюэ сказала им, что если повредят основной корень, или не доставят корень вовремя, то они вообще не получат денег.

Очевидно, что одному человеку было бы невозможно выкопать корень. Поэтому все они вернулись домой за инструментами и подмогой.

Деревня забурлила. Выкопав один корень за одну ночь, можно получить двести центов. Какой хороший заработок! Пришли все семьи и родственники этих людей. Даже женщины и дети помогали обнажать тонкие корневые волоски голыми руками.

Сестра Фанг с сыном тоже пришли. Перед уходом они позволили Мо позаботиться о Яя.

В этот вечер задняя гора клана Ван была освещена факелами и ожила.

Действительно, когда все люди объединяются, они добиваются больших успехов. Когда Мо проснулась на следующее утро, 8 целых неповрежденных корней деревьев были аккуратно размещены в небольшом дворе семьи Нин.

Эти корни вызвали азарт в ее глазах Мо, но Нин был озадачен.

Вчера, даже когда она увидела нефрит, который стоит 1000 монет, она не выглядела такой впечатленной. Эти деревья стоили больше, чем нефрит?

Взглянув на корни различных форм и бросив взгляд на сияющие глаза Мо, Нин был заинтригован. Без всякого подозрения он засмеялся:

- Эти корни - какое-то сокровище? Я такой невежественный. Ты мне скажешь?

Мо Цянь Сюэ посмотрела на формы корней и ответила, не поворачиваясь к нему:

- Конечно, это сокровища. Это наш магазин на доке!

- Магазин? За нефрит дали недостаточно денег? - Нин Шао Цин был немного удивлен.

Нефрит продают на рынке не менее, чем за 3000 монет, поэтому сдать его за 1000 не составит труда.

Ее обманули в ломбарде?

Его лицо окаменело.

Мо повернулась и увидела выражение его лица, зная, что он может неправильно понять. Она поспешно сняла нефрит со своей шеи:

- Я очень люблю нефрит и не отдала его под залог.

Чувства Нин смешались, когда он увидел, что Мо носит нефрит на шее.

При виде его угрюмого взгляда Мо внезапно захотела подразнить его:

- Это первый раз, когда ты подарил мне подарок. Как я могу отдать это под залог?

Нин покраснел до кончиков ушей, и она почувствовала удовлетворение:

- Я не отдала это под залог, это уже мое. Не пытайся забрать это обратно.

Говоря, Мо осторожно спрятала нефрит, будто боясь, что он заберёт его обратно. Нин не смог удержаться от смеха:

- Это уже принадлежит тебе. Неважно, как ты распорядишься этим, это твое дело. - Он должен был отдать это давно.

Работа по изготовлению тофу была полностью поручена сестре Фанг и сестре Гуйхуа. После завтрака, когда Нин ушел, Мо попросила Фанг помочь ей с готовкой в течении нескольких дней. Затем она сосредоточилась на изучении корней деревьев, пытаясь выбрать один из них, чтобы сделать исходную форму для скульптуры.

Изучив корни, Мо начала исследовать их своими руками. Когда она дотронулась до одного из корней, внезапно раздался тонкий аромат, который озарил ее глаза.

Форма у него была не самая лучшая, но она все же выбрала его без колебаний.

Тот, который она выбрала, был корнем камфорного дерева. Это было вечнозеленое дерево, растущее очень медленно и известное своей редкостью. Густой особый аромат, который он источал, был слышен годами.

Кроме того, камфорное дерево имеет прочную и естественно красивую текстуру, которую было нелегко сломать или расколоть. С древних времен это был лучший материал для деревянных скульптур.

Нездоровый муж Госпожи Глава 30

Глава 30

Серьезная женщина - самая красивая

Мо Цянь Сюэ перенесла толстый корень камфорного дерева в боковую комнату и, приготовив ручку и бумагу, стала придавать форму своей скульптуре.

Разветвленная сложная форма корня определила его судьбу.

После выбора сути скульптуры следующим шагом стал процесс. Это искусство требовало 30% ручного труда и 70% благословенной природной красоты. Но естественная красивая форма должна сочетаться с оригинальным дизайном, с разумным и осторожным удалением лишнего и включением мелких деталей.

Был уже вечер. Время от времени Мо рисовала на бумаге, иногда вставала и обходила корень. Время поджимало. Она должна продумывать окончательный план с сегодняшнего дня.

Скульптура из корня казалась простой, на самом деле требовала навыков. С этими более толстыми или более тонкими корневыми волокнами нельзя ошибаться. Эскизный проект должен быть закончен в мельчайших деталях с чётким использованием каждого корневого волокна.

- Ха! Наконец-то! - Мо рассчитала работу над дизайном, глубоко вздохнув. Оглянувшись, обнаружила, что небо было совершенно темным. В боковой комнате, освещенной двумя масляными лампами, Нин Шао Цин сидел в углу и читал книгу.

На самом деле, он давно восстановился. Когда Мо рисовала эскизы, он иногда приходил, чтобы взглянуть, но не шумел и старался изо всех сил не отвлекать ее.

Он знал, что Мо была напряжена и сконцентрирована и не задавал лишних вопросов. Он развеет свои сомнения позже.

Что касается этого пня, хотя он не мог предложить помощь, он мог быть рядом с ней.

Большую часть времени он просто тихо сидел и читал, наблюдая за ней.

Он должен был признать, что серьезность придавала женщине красоту. Преданность, настойчивость и строгость глубоко тронули и очаровали его.

Увидев улыбку на лице Мо, он выпустил книгу из рук и подошел. Случайно услышав шум, который издавал ее живот, Нин проявил заботу:

- Эй, ты работала над этим целый день. Даже поесть забыла. - и добавил с непониманием: - Это так важно?

Говоря, он взял ее за руку и повёл из боковой комнаты в гостиную. Когда она села на стул, он сходил на кухню и, взяв миску с дымящейся кашей, булочки и соленые огурцы, поставил перед ней и сказал:

- Поужинай!

- Спасибо! - Мо Цянь Сюэ чуть не заплакала.

Череда перемен, произошедших с Нин Шао Цин, заставила внезапно поверить, что они действительно могут рассчитывать друг на друга в любых трудностях.

Раньше он только звал ее готовить холодным голосом или спрашивал, почему она еще не спала и так далее.

- Сестра Фанг специально оставила это для тебя. - Конечно, он не сказал ей, что для того, чтобы каша была теплой, он много раз ставил миску в кастрюлю и добавлял огонь.

В прошлом благородный молодой лорд теперь дела такие трудные вещи и еще наслаждался этим?

Кто поверит?

- Спасибо за все! - Она чувствовала, что он лорд, которому от рождения было дано все, что он хотел. Теперь он служит ей!

Держа теплую чашу, Мо Цянь Сюэ почувствовала прилив тепла в своем сердце. Погода уже была холодная, поэтому сохранить еду теплой можно было только одним способом.

Джентльмен должен держаться подальше от кухни. Приготовление пищи для современного человека было обычным делом, но для учителя это было…

Ей хотелось сказать больше благодарных слов, но она долго подбирала их и в итоге смогла произнести только эти три слова.

Он не думал о том, поблагодарит она его или нет, сказав лишь:

- Ты слишком много думаешь. Поешь и ложись скорее спать.

Мо уже спроектировала свою скульптуру. Увидев спокойное и мягкое лицо мужа, она начала рассказывать ему все о скульптуре, пока ела.

Она не знала, что несмотря на спокойный вид Нин, он чувствовал сокрушительную горечь в своем сердце. У него был тысяча способов получить деньги и тысяча способов улучшить свою жизнь.

Тем не менее, он не мог!

Он ни в коем случае не хотел раскрывать свою личность, потому что это доставило бы ей неприятности. Он не хотел нарушать мирную жизнь, мечтая так жить с ней до конца их жизни.

Перед тем, как приехать в эту маленькую деревню, он написал своим друзьям и попросил найти знаменитого врача. Он задавался вопросом, есть ли еще какие-либо новости. Пришло время убедиться...

Ему было ясно, что яд в его теле не может быть таким незначительным, как описала Мо. Однажды он дал о себе знать, и хотя яд сейчас подавлен, он проявится через 2-3 года.

К счастью, врачи здесь были не слишком умны, чтобы диагностировать его реальное состояние. Иначе, если бы это было ей известно, она бы определенно переживала за него...

Следующие несколько дней Мо рано вставала и поздно засыпала. Было бы справедливо сказать, что она работала над скульптурой днем и ночью, почти без отдыха.

Нин видел своими собственными глазами, как уродливый корень дерева превращался в изысканную скульптуру ее волшебными руками. Он никогда не видел такой живой скульптурной композиции. Основа, казалось, ожила среди корневых волокон, которые также были яркими, как живые существа.

Была полночь, но Мо не собиралась спать. Завтра будет пятый день, а послезавтра будет день доставки. Она только что закончила второй этап резьбы.

Третий этап был не менее важным, это была полировка. Чем она лучше, тем красивее будет скульптура. Но полировка была долгой и терпеливой работой, которая требовала много времени и энергии.

Ее нежная маленькая рука покрылась мозолями от ножа. Некоторые из них даже полопались, обнажив плоть.

То, что Мо не ложилась спать, немного разозлило Нин. Он увлёк ее в комнату и уговорами заставил ее лечь на кровать.

Мо, неохотно лежа на кровати, рассчитывала про себя. Завтра у нее был еще один день. Этого должно быть достаточно для полировки. Тогда на ночь нужно будет покрасить. Недавно было ветрено. Краска должна высохнуть.

После нескольких дней подряд без сна, она была действительно измотана. Нин некоторое время уговаривал ее, и она быстро уснула.

В темноте его светлые глаза мерцали, как вода. Тщательно обработав лекарством ее руки,

Нин нежно погладил лицо Мо и поцеловал ее в лоб: "что мне с тобой делать?"

Он вспомнил, как впервые увидел ее. Хотя на ней была большая одежда из грубой ткани, ее руки были светлыми, нежными и особенно мягкими.

Но теперь тонкие руки загрубели и были в мозолях. Все это говорило ему о том, что он потерпел неудачу как муж.

Как же он хотел остановить ее и сказать, что не хочет становиться богатым и состоятельным. И много раз он хотел использовать свое прошлое влияние, чтобы дать ей то, что она хотела, но его здравомыслие отказывало ему...

Ей не хватало того, что он ей мог дать. Она была не простой девушкой, у неё была мечта и цель. Она упрямо и независимо шла к своей цели.

Услышав, что ее дыхание становится спокойнее, он снова поцеловал ее в лоб и с серьезным лицом взяв халат, пошел в боковую комнату. Там он зажег масляную лампу и взял бумагу, начав полировать кусок скульптуры.

Он видел, как это делает Мо, а также знал шаги и меры предосторожности с ее слов.

Нин был мужчиной, естественно, он имел большую силу. Кроме того, его практика боевого искусства давала устойчивый контроль над своей силой. Поэтому полировочные работы были для него намного проще.

Несмотря на это, его кожа рук также стерлась в течение двух часов.

Нездоровый муж Госпожи Глава 31

Глава 31

Потерявшие совесть

На востоке взошло красное солнце.

Нин Шао Цин с руками, полными волдырей, погладил скульптуру. Она была чрезвычайно гладкой, прикосновение вызвало теплую улыбку.

Он посмотрел на время. В самый раз. Позавтракав, он сразу пойдёт в школу, чтобы обучать деревенских детей.

Он положил промасленную бумагу и бесшумно вошел в спальню. Мо Цянь Сюэ все еще крепко спала, сладко улыбаясь во сне. Он был вполне удовлетворен тем, что увидел.

Нин, выглядел уставшим. Он бесшумно переоделся и вышел из дома. Сестра Фанг как раз пришла с завтраком. Поспешно взяв поднос с едой, он попросил сестру Фанг быть потише, пока Мо не проснется.

Сестра Фанг молча усмехнулась. Она пошла на кухню, и притянула сестру Гуйхуа, чтобы прошептать ей на ухо:

- Пара Нин занимались сексом прошлой ночью!

- Да ладно?! Это хорошо! Хаха... подожди, как ты узнала?

- Ха-ха.... Лицо учителя Нин было тусклым, а глаза - черными, но он улыбался. Видимо, устал прошлой ночью. Только что он сказал мне, чтобы я говорила тише, что миссис Нин поспит подольше.

- Какой хороший человек! Когда у нас была наша первая ночь, мы все должны были встать пораньше, чтобы на следующее утро служить родителям...

- Ха-ха...

Нин позавтракал, взглянул на все еще спящую жену, и довольный, пошел в школу.

В то же время молодая пара Чжао направилась к нему в дом.

После перенесенной диареи и рвоты в течение почти недели ядовитый газ в их животах начал затихать. Они были так замучены, что выздоровели только спустя 5 дней.

Сестра Чжао поняла, что что-то не так. Потом она услышала, что миссис Нин нанимала людей, чтобы они копали корни деревьев. 200 центов! Ей не досталась такая хорошая работа! Она была так зла и ненавидела миссис Нин! Она обсуждала с Чжао Эргоу, что с тех пор, как мистер Нин заработал целое состояние, его жена стала транжирой.

Так что, независимо от того, из-за говядины были их проблемы или нет, они могли шантажировать ее. Возможно, они могли бы получить от нее большие деньги.

Мо Цянь Сюэ проснулась от шума снаружи. Она держала свою больную голову и ничегошеньки не понимала. Открыв глаза, она обнаружила, что уже был день и мгновенно выскочила из постели.

Что делать?! Было так поздно! Она не знала, сможет ли закончить полировку за один день.

Она быстро оделась и вышла из гостиной, но обнаружила, что несколько человек спорят и толкаются во дворе.

В этот момент ей было не до их споров, скульптура была важнее. Выйдя из гостиной, она направилась прямо в боковую комнату, но сестра Чжао ее заметила.

- Госпожа Нин, остановись!

Увидев, что это сестра Чжао, она проигнорировала ее и пошла вперед. Когда ее рука коснулась двери боковой комнаты, Чжао Эргоу бросился к ней и закричал:

- Ты, злая женщина, подставляешь нас таким образом, а теперь игнорируешь?! Кто ты после этого?

Сестра Чжао села на землю, и начала кричать с соплями и слезами:

- Все знают, что нас чуть не разорвало несколько дней назад. Она отравила нас! Все из-за нее! Я подобрала ее с лихорадкой, она лежала на кровати и не могла двигаться. Я носила ей еду каждый день и помогала ей мыться, заботилась о ней. Но теперь она стала такой злой! У нее нет совести...

Ворота были широко открыты. Сестра Чжао кричала как можно громче, чтобы привлечь людей. Конечно, вскоре набежали люди, посмотреть, что происходит. Двор стал полон жителями деревни, которые пришли сюда посмотреть интересную сцену.

Глядя на это, Мо Цянь Сюэ поняла, что если не решит этот вопрос сейчас, у нее не будет шанса начать свою работу.

В душе проклиная ее, она обернулась и пошла во двор ругаться с сестрой Чжао.

В это время сестра Фанг уже бросилась туда, выпалив в лицо сестре Чжао:

- Дорогие небеса! Ты сама кто такая, чтобы обвинять других? Они не знают правду, но я знаю! Ты только дважды присылала сюда еду, по два кукурузных хлеба каждый раз…

- И что? Кукурузный хлеб наполняет...

- И что?! Дааа, кукурузный хлеб, который ты готовишь убивать людей, чертовски наполняет...

Услышав слова сестры Фанг, толпа рассмеялась. Кукурузный хлеб сестры Чжао знали все в деревне.

- Вы действительно потеряли совесть. Смотрите все! Только потому, что ей не по зубам мой кукурузный хлеб, она хотела отравить всю мою семью…

Пока его жена каталась по земле и плакала, Чжао Эргоу также вышел вперед, чтобы продолжить обвинение своей жены, указывая на Мо Цянь Сюэ:

- Присмотритесь к ней. Вы должны помочь нам... как бы ни было, у моей жены было доброе намерение...но эта женщина отплатила злом! Но, к счастью, вся наша семья теперь умрёт!

Он преувеличивал и обвинял.

Если бы ее вину доказали, ее должны были бы быть заключить в тюрьму.

Сестра Фанг мало понимала, поэтому сразу же испугалась. Мгновенно она застыла в шоке, только повторяя:

- Невозможно. Ты врешь…

Ее прежний импульс был сразу подавлен.

Мо Цянь Сюэ фыркнула. Она видела бесстыжих людей, но никогда не видела пару бесстыжих как таковых.

Казалось, что если она не сделает что-то, ее наверняка будут шантажировать.

Шагнув вперед, Мо Цянь Сюэ спокойно заговорила.

Ее голос не был громким, но чистым и ровным эхом разносился по двору:

- Не лейте здесь свое дерьмо. Кто-то вошел в ваш дом и отравил вас? Вы видели там меня? У вас есть доказательства или свидетели? Раскрыть рот, чтобы говорить сумасшедшие вещи - это своего рода болезнь. Идите и найдите себе доктора!

- Ребята, видите эту злую женщину? Она снова проклинает меня. Я не хочу больше жить. Я никак не ожидала, что эта неблагодарная не только откажется признаться и заплатить нам, но еще вместо этого станет обвинять нас...

- Это вы уж признайтесь! Признайся, что ты украла мою говядину или в том, что порочите меня? или что ты…

- ...Ты, ты, ты… ты лжешь! Когда я украла твою говядину?!

Увидев сестру Чжао, попавшую в ее ловушку, Мо Цянь Сюэ усмехнулась.

Нездоровый муж Госпожи Глава 32

Глава 32

Истерика при старейшинах

- Ты не крала? Тогда я спрашиваю: что, черт возьми, вы ели той ночью, что вам так не понравилось?

Сестра Чжао должна была просто ответить, но Чжао Эргоу крикнул:

- Что мы ели? Конечно, мы съели твой тофу!

Тут сестра Чжао поняла, что не следует говорить, что они ели говядину.

Говядину, которую они ели, прислали люди, которые купили тофу у Мо Цянь Сюэ. Сестра Фанг и сестра Гуйхуа были свидетелями. Естественно, они не могли признаться, что съели говядину.

Свинина была дорогой, а говядина была еще дороже. 4 кг говядины стоят несколько сотен центов. Кроме того, она также украла полезные лекарственные травы и коренья, которые сделали говядину еще дороже. Если бы это стало известно другим, они стали бы доказанными воришками.

Чжао Эргоу был изгоем и расчетливым человеком, который обдумывал каждый шаг. Поэтому, крича, он глаз не сводил со своей жены на случай, если глупая женщина откроет рот.

Эти двое были отвратительными людьми, не удивительно, что судьба свела их. Поймав взгляд своего мужа, сестра Чжао сразу все поняла. Глаза были полны жадности.

Они бы сразу получили рецепт тофу!

После этой сцены Мо наверняка пойдет на компромисс, опасаясь, что никто не купит ее тофу снова. Мало того, что она должна была дать им денег, возможно, она также даст им рецепт.

Сестра Чжао моргнула, чтобы скрыть свое удовлетворение. Указав на Мо Цянь Сюэ она начала новый поток обвинений и закричала:

- Да. Мы съели твой тофу. Ты ведьма! Твоя карма настигнет тебя!..

Услышав, что она наговаривает на тофу, Мо Цянь Сюэ разозлилась. Если начнут ходить слухи о ее тофу, то кто осмелится съесть его в дальнейшем или обменять на бобы?

В эти дни бобы постоянно поставляли к двери, что очень экономило ее силы.

За бесплатным тофу многие приходили с фасолью, чтобы у них было новое блюдо, для того чтобы угостить гостей или своих детей. Это честная сделка!

Некоторые умные женщины обменивали больше, чтобы отослать гостинец своим матерям в другие деревни, поэтому многие люди в соседних деревнях также знали, что в деревне Ван есть тофу. Вчера она услышала, как Нин Шао Цин упомянул, что сюда приезжали люди из другой деревни, чтобы выменять тофу за фасоль.

В эти дни бобы тратились в большом количестве, но запас бобов не уменьшался, а увеличивался.

А эта женщина хотела разрушить ее бизнес? Самоубийца!

Она должна справиться с этой сворой как можно быстрее, потому что ей еще нужно успеть отполировать скульптуру. Как она могла тратить время на скандал с парой ублюдков?

Мо Цянь Сюэ упорядочила все в своей голове и с усмешкой обратилась к жителям деревни:

- Дорогие друзья! Этот инцидент очень важен для судьбы нашей деревни, и я полагаю, что это невозможно объяснить несколькими словами, поэтому, пожалуйста, помогите мне пригласить сюда главу деревни и старейшин. Сегодня я должна серьёзно поговорить с этой парочкой. - Когда придут старейшины, она осуществит свой план.

Пригласить старосту и старейшин? У Чжао Эргоу глаза из орбит полезли. Эта женщина дура что ли?!

Хорошо. Он спланировал вымогательством получить немного денег и рецепт. Но теперь, раз уж эта глупая женщина идет дальше, они тоже ее не пожалеют. Теперь они просто усердно старались завершить свою игру на публику. Противная пара посмотрела друг на друга, и вдруг...

Сестра Чжао внезапно схватилась за живот руками, крича:

- О, боже мой, мой живот… почему мой живот снова болит…

Чжао Эргоу быстро вышел вперед, притворяясь заботливым:

- Дорогая, что с тобой? Ты, ведьма, что ты положил в тофу? Ах ... у меня тоже болит живот...

- Дорогой, ты в порядке?..

Эти двое усложнили игру. Сестра Чжао выглядела так, словно съела какое-то супер-ядовитое лекарство и стала умирать, лежа на земле, катаясь и фыркая.

Жители деревни смотрели друг на друга, и никто не хотел проблем, но из толпы вызвался молодой человек, который согласился помочь Мо Цянь Сюэ пригласить главу деревни.

У нее было неплохое впечатление об этом молодом человеке. Это был Ван Тяньсюэ, старший сын старшего Вангсана. В прошлый раз, когда она собиралась выкопать корень дерева, он отговаривал ее с добрыми намерениями. Он казался хорошим парнем, поэтому она запомнила его.

Пока Ван Тяньсюэ отправился за главой деревни, Мо Цянь Сюэ отошла назад и что-то прошептала сестре Фанг.

У сестры Фанг было печальное лицо, но, услышав слова, выражение ее лица сразу изменилось, и она с жалостью посмотрела на сестру Чжао, которая с плачем каталась по земле. Затем она тихо отошла в сторону.

Мо Цянь Сюэ хладнокровно наблюдала за этими двумя. Она не злилась, ей было забавно. Она попросила сестру Гуйхуа вынести несколько стульев для главы деревни и старейшин, чтобы не позволить этим двум ублюдкам войти в комнаты.

После того, как стулья были на улице, она выбрала один и устроилась на нем поудобнее, вызывая удивленные взгляды наблюдателей.

Смотреть на игру стоя было бы слишком утомительно. Еще бы чашечку чая...

Через некоторое время появились глава деревни и старейшины. Мгновенно пара ускорилась, как будто на наркотиках, прежнее слабое фырканье за секунду увеличилось на 20 децибел.

Найдя ситуацию пикантной, Чжао Эргоу "из последних сил" поднялся на ноги, чтобы поприветствовать главу деревни и старейшин.

Хотя он встал, его ноги дрожали, как будто он мог упасть в любое время.

Какой актер! Мо Цянь Сюэ ненавидела его. Поприветствовав старосту и старейшин, она отступила в сторону, продолжая смотреть на игру холодными глазами.

Глава деревни отвернулся, чтобы избежать рукопожатия Чжао Эргоу, словно боялся дотронуться до какого-то вонючего дерьма, а затем повернулся, чтобы сесть на подготовленный для них стул.

- Чжао Эргоу, что случилось? Объясни нормально.

- Глава, пожалуйста, помогите нам...

Чжао Эргоу и сестра Чжао вместе рассказали историю, сопровождая ее прерывистым плачем и обвинениями. Они выглядели несчастнее, чем на похоронах своих родителей.

- Хорошо, хорошо. Мне ясно. Возьмите себя в руки и прекратите истерику. Стойте здесь, разберёмся.

Видя, что выражение лица главы деревни становится все хуже и хуже, старейшина Чжаоер грязно выругался.

Два ублюдка самодовольно заткнулись.

Глава деревни некоторое время молчал, давая минуту тишины. Затем он посмотрел на Мо Цянь Сюэ и спросил:

- Миссис Нин, это правда?

Прежде чем Мо Цянь Сюэ ответила, сестра Чжао крикнула:

- Конечно, это правда. Я разве буду лгать тебе, дядя?

- Я не спрашивал тебя…

- Тпррру…- Когда они услышали топот копыт, приказ об остановке лошади остановил ругательство деревенской главы.

На этот раз это должен был быть экипаж Байюньцзю.

Нездоровый муж Госпожи Глава 33

Глава 33

Смущение толстяка

Ввиду того, что появились чужаки, глава деревни поменялся в лице и встал:

- Раз у вас гости, пойдем внутрь. - Как говорится, не нужно выносить сор из избы.

Этот инцидент произошел в его деревне, он не мог позволить посторонним знать и смеяться над ними.

В качестве руководителя он также должен был рассмотреть вопрос от имени деревни. Сейчас клан Ван настолько обеднел, что надежда была только на домашние овощные поля в передней и задней части каждого домашнего хозяйства и на охоту в лесу, а иногда и на краткосрочную работу.

Все это произошло из-за голода десятки лет назад. За это время предыдущий глава деревни и старейшины продали все рисовые поля большой семье в клане Ли в обмен на зерно, чтобы пережить зиму.

Сейчас деревня не могла позволить себе доктора или учителей. Многие домашние хозяйства едва сводили концы с концами. Если бы это продолжалось, клану деревни Ван предстояло бы тревожное будущее.

Теперь миссис Нин могла готовить такую хорошую еду, которая отлично продавалась в городе Тяньсян. Вероятно, это была возможность для клана Ван. Естественно, руководитель не хотел, чтобы репутация была разрушена.

- Добро пожаловать, проходите, глава и старейшины, - уважительно ответил Мо Цянь Сюэ, и резко повернулась, указывая на пару Чжао с холодом и жесткостью:

- Но эти двое в грязных вещах. Простите меня за это, их я не пущу. Мой муж любит чистоту и он будет раздражен, если их грязные вещи испачкают мой дом.

Они осмелились устроить цирк, а она осмелилась сознательно унизить их!

Деревенские жители сразу же вспомнили, что за инцидент произошел дюжину дней назад, и на их лицах появилось отвращение, они отступили назад, как будто они боялись запачкаться вонью этой сладкой парочки.

- Вы… - Сестра Чжао, несмотря на свое самодовольство, теперь чувствовала себя настолько неловко, что даже хотела сбежать с места.

Мо Цянь Сюэ презрительно взглянула на лица пары Чжао, думая про себя, что они это заслужили!

Затем повернулась к главе:

- Пожалуйста, входите и отдохните немного. Я сейчас вернусь.

Тем временем Ажао и Сяоцзы вошли во двор. Мо Цянь Сюэ вышла, чтобы поприветствовать их, не обращая внимания на ошеломленного главу деревни и старейшин.

- Ажао, сегодня у меня есть личное дело. Пожалуйста, возьмите тофу и сразу отправляйтесь в столицу. Что касается денег, мы можем договориться в следующий раз.

- Госпожа Нин, тебе нужна помощь? Седьмой молодой лорд сказал нам…- Ажао нахмурился.

- Нет, спасибо! - твердо ответила Мо Цянь Сюэ.

- Возьмите тофу и немедленно уезжайте. Мы поговорим завтра. Сестра Гуйхуа!

Затем она приказала сестре Гуйхуа помочь как можно быстрее загрузить тофу в экипаж.

Все закончилось решительно и четко.

В середине процесса Чжао Эргоу хотел вмешаться, но его остановил взгляд старейшины Юнь.

Старейшина Юнь был старостой деревни 20 лет и давно стал хитрющим стариком.

Он видел насквозь всю ситуацию.

Используя этого Чжао Эргоу, возможно, они могли бы получить рецепт тофу, и тогда клан Ванг снова сможет процветать. Он погладил свои тонкие усы и посмотрел на экипаж Байюньцзю, глаза его стали жесткими и хитрыми.

Ажао хотел остаться, чтобы понаблюдать за ситуацией, готовый помочь ей в любой момент.

Однако Мо Цянь Сюэ увидела его намерение, и после того, как все тофу погрузили в экипаж, она ударила лошадь по ноге. Лошадь испугалась и резво отправилась в путь. Ажао поторопился остановить лошадь, но уголком глаз он увидел, что Мо Цянь Сюэ помахала ему на прощание.

Эта женщина действительно не умела принимать чужую помощь. Как жаль, ведь седьмой молодой лорд всегда хотел защитить ее! Ажао чувствовал, что она недостойна заботы седьмого молодого лорда, поэтому, не долго думая, он уехал.

Увидев экипаж, сестра Фанг вышла из толпы у двери и кивнула Мо Цянь Сюэ через группу людей. Очевидно, она закончила то, о чем Мо Цянь Сюэ просила ее.

Мо Цянь Сюэ ухмыльнулась, глаза ее были холодны. Она повернулась и вышла вперед, защищаясь:

- Глава и старейшины, могу ли я узнать, какую выгоду пара Чжао хочет получить, создавая такой цирк с раннего утра?

- Вы, вы, вы ... мы просто просим о справедливости. Какая выгода?

- В самом деле? Справедливость? Вы знаете слово справедливость? Интересно, как мне решить проблему, чтобы вы успокоились?

Видя, что Мо Цянь Сюэ была настолько спокойна, Чжао Эргоу внезапно испугался, но он не хотел терять выгоду, маячившую перед его носом:

- Конечно… конечно, вы должны извиниться и низко поклониться нам перед жителями и дать 10 монет серебра в качестве компенсации, чтобы помочь нам восстановиться. Затем покажите секретный рецепт тофу, чтобы мы могли проверить, можем ли мы дальше безопасно есть его.

Поклониться? Компенсация? Секретный рецепт?

Он действительно не боялся кармы!

Лицо Мо Цянь Сюэ стало холоднее:

- Неужели глава и старейшины тоже так думают?

Сегодня она должна вскрыть этот чирей раз и навсегда! Этим жадным людям нужно дать отпор.

Видя, как Мо Цянь Сюэ говорит, деревенский глава подумал о словах своей жены, перед его уходом, внезапно передумал и промолчал.

Поскольку глава не говорил, и другие старейшины пристально смотрели на него, старейшина Чжаоер отложил трубку, немного подумав и сказал:

- Предложение Чжао Эргоу имеет смысл. Это действительно может помочь вам избавиться от подозрений. Что касается поклонов и извинений, я не думаю, что это необходимо. В конце концов, мистер Нин - наш школьный учитель. Не будем портить его репутацию.

- Миссис Нин, вы извинитесь перед ними и дадите им немного денег, тогда этот инцидент будет исчерпан. Что касается рецепта, я думаю, что было бы лучше, если бы вы дали его, чтобы мы проверили состав.

Он даже не дал ей возможности высказаться и объявил ее виновной? Честно говоря, эта старейшина Чжаоер тоже жадно глядел на ее бизнес!

Мо Цянь Сюэ теперь все стало ясно. Она не суетилась и не кричала, но шаг за шагом приближалась:

- То есть, вы хотите сказать, что глава и старейшины верят словам Чжао Эргоу и думают, что у него понос из-за тофу?

Старейшина Ли сказал:

- В конце концов, невинный невинен. Почему бы вам просто не дать его и не позволить нам проверить? Это просто рецепт еды.

Так нечестно! Многоуважаемые старейшины объединились, чтобы запугать и шантажировать пятнадцатилетнюю девочку.

- Глава, все так? - Мо Цянь Сюэ посмотрела прямо ему в глаза.

Глава кашлянул от смущения. Он был человеком, который справлялся со всем честно и всегда сдерживал слова, поэтому он стал самым уважаемым человеком в деревне. Тем не менее, теперь он оказался в дилемме.

Его жена сказала ему, что, судя по их превосходному поведению и речи, мистер и миссис Нин не были обычными людьми, и что он должен встать на их сторону и помочь им.

Но теперь этот инцидент был связан с будущим деревни, и, кроме того, на него пристально смотрели четыре старца. Как помочь паре Нин?

Глава деревни закашлялся. Старейшина Фанг, сидящий рядом с ним, указал на Мо Цянь Сюэ и сказал:

- Ты, глупая грубая женщина. Посмотри, как сильно ты морочишь голову!

Старейшина Вангер нахмурился. Казалось, что деревенский глава, его племянник, был слишком справедлив и честен в делах. Он еще слишком молод и с небольшим опытом, чтобы принимать решение. Настало время, чтобы старейшины заговорили:

- Миссис Нин, не думай слишком много. Мы считаем, это для твоего блага. Просто дай рецепт, а мы, старики, посмотрим. Это не сложно.

- Что делать, если я не хочу?

- Как ты смеешь! - Чжао Эргоу вскочил, увидев, что старейшины поддерживают его, хотя глава ничего не сказал.

Мо Цянь Сюэ посмотрела на него, как на дерьмо:

- Ты вообще молчи, бессовестный!

Ей были ясны мысли и отношение этих людей. Теперь ей не нужно было тратить больше времени:

- Глава и старейшины, мне нужны свидетели, чтобы допросить их! Тогда все легко поймут, кто здесь преступник! И если преступником окажусь я - тогда я приму наказание!

Нездоровый муж Госпожи Глава 34

Глава 34

Захочешь уйти, да не уйдёшь!

Глава деревни давно уже отказался от контроля над ситуацией, потягивая чай, поданный кем-то, как будто он вообще ничего не слышал.

Старейшина Вангер взглянул на Чжао Эргоу:

-Тогда…

Этот Чжао Эргоу никогда не был надежным человеком. Если бы было действительно веское доказательство, он бы вообще не отмылся.

Чжао Эргоу подумал, что старейшина Вангер решил встать на его сторону, поэтому он развязно закричал:

- Что за допрос? Прошло столько дней; еда чертовски…

Мо Цянь Сюэ с усмешкой перебила его грязные слова:

- Что? Ты боишься быть допрошенным? Почему?

Чжао Эргоу закричал от волнения:

- Я не боюсь! Иди и допроси меня!

- Старейшины, что вы думаете?

- Если Чжао Эргоу утверждает, что он не виновен, тогда вызовите своих свидетелей.

- Сестра Фанг!

- Старейшины, эта женщина не заслуживает доверия! - Сестра Чжао избавилась от своего умирающего взгляда и поднялась на ноги, в панике: - Кто не знает, что она слуга Нин?!

В тот день, когда она украла говядину, во дворе никого не было. Но эта сестра Фанг - соседка Нин. Возможно, она действительно видела ее.

- Дерьмо! Ты бесстыдница, собачья слуга! - Сестра Фанг вышла из толпы, за ней последовали два мальчика.

Она презирала сестру Чжао:

- Открой свои глаза, собака, и посмотри, кто свидетели!

Сестра Чжао посмотрела на людей позади нее, немного удивленная:

- Вы, двое маленьких глупых детей, что вы здесь делаете?

Мо Цянь Сюэ ответила:

- Конечно, они здесь, чтобы давать показания в мою пользу. Что касается того, что вы ели в тот день, другим не известно, но дети точно знают. Они более честные и могут быть свидетелями, верно, старейшина Вангер?

-Конечно! - Увидев этих двух мальчиков, сердце старшего Вангера размякло.

Чжао Эргоу боялся, что дети скажут правду, лицо его исказилось:

- Прошло много времени, дети уже и не вспомнят, что мы все четверо ели тофу в тот день. К счастью, наши дети не много съели, поэтому они не мучались. В противном случае вы должны ...

Чжао Датангу было 12 лет. Он был не слишком высок, но стал лакеем для такой персоны, как Ли Кайши. Он полностью проигнорировал выражение лица отца, сделав шаг вперед:

- Папа, мы с братом ели тофу в тот день, но то, что ели вы с мамой, было говядиной!

Он злился на своих родителей, потому что в тот день ему не разрешили съесть вкусную аппетитную говядину. Кроме того, то, что произошло позже, опозорило их дом. Теперь, когда он выходит из дома, люди смеются над ним. Он был так раздражен этим, и ему было стыдно за них.

Двое детей переняли все вредные привычки у своих родителей, и он сейчас захотел воспользоваться ситуацией. Они никогда не уважали сыновей. Теперь, говоря правду, он чувствовал себя более уверенно. Кроме того, сестра Фанг пообещала ему, что, если он скажет правду, он будет вознагражден. Издавна он был недоволен своими родителями, не говоря уже о том, что ему действительно нужны деньги.

- Ты, глупый ребенок, о чем ты говоришь? - Чжао Эргоу был ошеломлен, а старшина Вангер изменился в лице.

Сестра Чжао задрожала:

- Ребенок ничего не знает и говорит глупости…

Мо Цянь Сюэ усмехнулась:

- Я думаю, что вы говорите ерунду…

После многих лет конкуренции в современном деловом кругу, разве она могла участвовать в битве без подготовки?

Такой человек, как сестра Чжао, определенно постарается получить выгоду. Но Мо Цянь Сюэ не ожидала, что она будет такой жадной и злой. Она требует, чтобы Мо встала на колени и поклонилась, компенсировала деньгами, отдала рецепт тофу и потеряла свою репутацию...

Она заранее узнала о поступках и характерах этих двух мальчиков Чжао и все продумала. Сначала ей показалась жестокой идея, чтобы дети давали показания против своих родителей, но теперь, судя по ситуации, и этого было далеко не достаточно!

Что может быть больнее, чем предательство своими собственными детьми? Супружеская пара какое-то время удивлялась, прежде чем начать проклинать и избивать Чжао Дафея.

Чжао Дафей ненавидел их, поэтому, чем сильнее они его избивали и ругали, тем более отвратительные вещи он раскрывал: воровство, жестокое обращение с родителями и родственниками и так далее... Выливать на них словесные помои даже доставляло ему какое-то удовольствие.

Каждый раз, когда он приводил примеры, толпа оживлялась.

- Оказалось, Чжао Эргоу это сделал…

- Жена Чжао Эргоу так бесстыдна. Это она украла, но не призналась в этом…

Когда собака ест собаку, никто не пачкается.

Старейшина Вангер был раздражен и смущен:

- Заткнитесь!

Остановив борьбу трех людей, он повернулся ко второму сыну Чжао:

- Сяофэй, скажи мне, что твоя семья съела ТОФУ в тот день. - Тофу был особенно подчеркнут. Предупреждение и угроза были очевидны.

Но Чжао Сяофэй был слишком молод, и от испуга он сразу же рассказал всю правду.

- Дедушка Вангер, в тот день, правда, мы с братом ели тофу, но мама и папа ели говядину…говядина пахла так вкусно… - Он ясно помнил аппетитный запах, ведь и он хотел попробовать, но Чжао Эргоу избил его в тот вечер. Больно избил.

Услышав это, сила старейшины Вангера, казалось, истощилась.

Если бы только Чжао Дафей утверждал это, они все еще могли бы все отрицать, но младший сын сказал то же самое.

- Глава и старейшины! Дело очевидное. Отвратительная болезнь, которую перенесла пара, не имели ничего общего с тофу.

Все началось с начала. Старейшина Вангер махнул рукой и крикнул паре ублюдков:

- Устроили здесь сцену, запутали всех. Извинитесь перед миссис Нин и уходите...

Захочешь уйти, а не уйдёшь!

Глаза Мо Цянь Сюэ излучали холод и она перебила речь старейшины Вангера:

- Подождите. У меня есть еще один вопрос. Я надеюсь, что начальник и старейшины справедливо рассудят.

Видя, что его план провалился, старейшина Вангер нетерпеливо ответил:

- Что?

Мо Цянь Сюэ спокойно продолжила:

- У моего мужа слабое здоровье. Я думаю, что все это знают. В тот день я попросила помощника Байюньцзю купить мне немного говядины и лекарства для моего мужа. Но в тот же день говядина и лекарства исчезли, в то время как Чжао Эргоу ел говядину. Я хочу знать, где они взяли ее...

Тон у нее был холодный и решительный. В нем не было той слабости, которой должна была обладать женщина того времени. Вместо этого она продемонстрировала силу духа, которое заставило старейшину остолбенеть.

Нездоровый муж Госпожи Глава 35

Глава 35

Предвзятость и клевета

Как было известно всем, буйволы использовались для перевозки сельского хозяйства, поэтому говядина была очень дорогой. Ни один крестьянин не стал бы убивать буйвола, чтобы добыть мясо. Кроме того, действующее законодательство запрещает убийство буйволов. Поэтому говядина, продаваемая на рынке, была вся из официальных скотобоен. Обычному человеку было непросто получить доступ к покупке говядины.

Сестра Чжао схватила своего маленького сына за ухо, проклиная обоих. Услышав аргументы Мо Цянь Сюэ, Чжао Эргоу сразу все понял и вскочил:

- Это наше личное дело. Почему мы должны говорить тебе, сучка?

Мо Цянь Сюэ проигнорировала грубость и неторопливо ответила:

- Просто скажи нам, где ты взял говядину.

- А мы не можем купить его в центре города?

- В тот день Вы целый день прогуливались по пристани, что могут подтвердить многие люди. И ваша жена была в моем доме; сестра Фанг и Гуйхуа - свидетели. Что касается ваших двух детей, то они играли с другими детьми в деревне.

Никто из твоей семьи не ездил в центр города. Могу я спросить, кто принес вам говядину из центра города? Говядина - это редкий товар стоимостью не менее 70 центов за килограмм. Могу я спросить, где вы взяли деньги, чтобы купить его?

Мо Цянь Сюэ демонстрировала строгое серьезное лицо, задавая все более острые вопросы, которые в конце концов засыпали Чжао.

- Старейшина Вангер и дорогие друзья. Я подозреваю, что они украли мою говядину и лекарства.

- Ты... ты наговариваешь! - Хором сказали супруги Чжао.

- А? Тогда почему бы вам не сказать нам, кто принес вам говядину из центра города? Я думаю, что ты украла его из моего дома. Мой бедный муж, у него слабое здоровье... Даже небеса не простили тебя и наказали, подарив отвратительную болезнь! Я просила небеса, чтобы вы двое раскаялись в своем поступке, но вместо этого вы пришли издеваться надо мной…

Каждое слово Мо Цянь Сюэ было подобно ножу. Чжао Эргоу и его жена были ошеломлены тем впечатлением, которое она произвела своими словами. Они полностью потеряли дар речи от шока.

Все зрители неодобрительно качали головами. Несколько болтливых женщин уже начали горячо сплетничать.

- Я не верю, что подлая жена Чжао купит говядину…

- И я тоже. Эта женщина на лету птицу разделает. Должно быть, она украла говядину у миссис Нин…

- Бедная миссис Нин. Ее говядина была украдена, и она сама также была оклеветана…

- Эта отвратительная женщина никогда не делает ничего хорошего.

- Хорошо. Они пострадали от этой грязной болезни в качестве наказания…

Все эти упреки и обвинения гудели в ушах четы Чжао, и Мо Цянь Сюэ удовлетворенно кивнула. Идите за шерстью и приходите домой остриженными! На этот раз парочка была хорошо наказана.

- Поскольку вы не отрицаете, я думаю, что вы признаете свое преступление. - Мо Цянь Сюэ кашлянула. Все замолчали. Она, в голубом платье, теперь была в центре внимания.

- Говядина стоит 200 центов за 3 кг. Вы должны мне заплатить! Фитотерапия стоила 300 центов. Это вы тоже должны мне заплатить! Кроме того, лечение моего мужа было задержано вашим поступком, так что вы должны возместить ему 10 монет серебра. Я всегда была терпима, так что не нужно пресмыкаться передо мной, но вы опозорили меня. Если вы встанете на колени и извинитесь, я просто прощу…

Мо Цянь Сюэ медленно перечисляла требования один за другим. Прежде чем она закончила, лица пары стали темно-фиолетовыми.

- Ты, ты, ты... ты жадная женщина! У нас нет денег. У нас есть только наши жизни. Просто забери их... - Чжао Эргоу помчался в сторону дерева головой вперед.

- Небеса, госпожа Нин пытается убить нас... - сестра Чжао снова упала замертво.

- Молчать! - Старейшина Вангер постучал трубкой по стулу, раздался громкий стук. Все люди замолчали.

- Ну ладно! Миссис Нин, они действительно виноваты. Сегодня я открою зал предков и позволю им встать там на колени на пару часов, чтобы поразмышлять. А ты, с другой стороны, как женщина, почему такая агрессивная? Где же твоя женская добродетель? Где же твоя женственность…

Ни компенсации, ни умиротворения, а только явное обвинение. Все это льдом пронзило сердце Мо Цянь Сюэ. Она усмехнулась:

- Может быть, у женщины, лежащей на земле, есть какая-то женская добродетель?

Этот старший Вангер был пристрастен.

В конце концов, эта жена Чжао Эргоу была одной из дочерей семьи Ван.

Мо уже знала изнутри и снаружи подноготную сестры Чжао. Чжао Эргоу был выходцем из деревни клана Чжао. В его родной семье было слишком много сыновей, а сестра Чжао не была невесткой, с которой было легко ладить, поэтому менее чем через два года после того, как они поженились, она рассорилась с сестрами и тещей.

Жизнь не могла продолжаться в гармонии, и случилось так, что в деревне клана Ван освободился дом, и после того, как она плакала и умоляла своего отца, он позволил ей и ее мужу переехать. Тогда ее жизнь стала намного комфортнее, чем жизнь с тещей.

Старейшина Вангер занимал самое высокое положение. Поэтому, когда речь заходила о серьезных делах, последнее слово оставалось за людьми Ван.

Он уже давно решил раздобыть рецепт тофу. Поскольку они так опозорились, а эта миссис Нин была слишком нетерпима, он действовал безжалостно. Он, старейшина трех поколений деревни Ван, не мог проиграть дело с безвестной девушкой и беглым учителем.

- Миссис Нин, вы как женщина должны просто сосредоточиться на приготовлении тофу. Если вы поедете в центр города для деловых переговоров, вам будет стыдно постоянно появляться в общественном месте. В будущем деревня будет отвечать за деловые связи. Вы просто сидите дома и готовьте тофу. Деревня предоставит вам достаточно преимуществ. Все улажено!

Даже могущественный дракон не может раздавить змею в ее убежище! В этот момент сердце Мо Цянь Сюэ рухнуло вниз. Сейчас она должна пойти на компромисс. Она могла проигнорировать и даже опровергнуть то, что сказал Чжао Эргоу, но она должна была сделать так, как просил старейшина Вангер.

Если старейшина Вангер принял такое решение, то ей ничего не оставалось, как беспомощно согласиться, потому что он закроет вход в деревню и запретит Байюньцзю приезжать. Он также сумеет запретить крестьянам снабжать ее бобами, и…

Деревенский староста и старейшина Гаосань выглядели смущенными и пытались скрыть смущение, сосредоточившись на чае.

Старейшина Ли и старейшина Фанг ждали, чтобы посмотреть предстоящую развязку.

Старейшина Вангер бесился.

Чжао Эргоу и сестра Чжао выглядели вполне довольными.

Сестра Фанг хотела было заступиться, но ее остановили. Сестра Гуйхуа опустила голову.

В толпе одни сожалели и сочувствовали, а другие были счастливы видеть эту драму…

Мо Цянь Сюэ не к кому было обратиться…

- С каких это пор мой семейный бизнес должен контролировать кто-то другой?

Голос, похожий на виолончель, донесся со двора. Он был не очень громким, но твердым и властным.

Все взгляды устремились на ворота во двор. Толпа автоматически расступилась, давая ему дорогу. Нин Шао Цин шагнул вперед, его рука легла на спинку кресла.

Тонкие нежные губы были слегка сжаты. В черном платье, элегантной и благородной походкой он медленно подошел, не сердитый, но властный.

- А почему мистер Нин вернулся из школы именно сейчас? - Старейшина Вангер был немного напуган его ледяным спокойствием.

Нин Шао Цин выглядел бесстрастным. Холод, исходящий от него, казалось, мог заморозить сердца людей. Он совершенно не походил на того скромного и вежливого джентльмена, каким был раньше:

- Она моя жена. Я буду следить за ее женской добродетелью и внешностью. Остальных это не касается.

Яркие ясные глаза встретились с мутными глазами старейшины Вангера, заставив последнего непроизвольно вздрогнуть. Это безжалостное присутствие уже давно было уничтожено холодом.

Нездоровый муж Госпожи Глава 36

Глава 36

Изгнание

Властное появление Нин Шао Цин повлияло на весь двор и сразу же наступила тишина.

Старейшина Вангер на мгновение испугался, но все же попробовал еще раз:

- но, она…

- Она моя жена. Правильно или неправильно она поступает, это мое дело. Другие люди не имеют никакого права о ней говорить. - Его лицо было холодным, а слова - прямыми и яростными.

Его появление мгновенно изменило ситуацию.

Тон был настолько ледяным, что у старейшины Вангера больше не было причин спорить. Но для Мо этот тон был он как бальзам на душу. Она чувствовала себя защищённой.

Капля за каплей, шаг за шагом, она проникалась его страстной любовью.

После этой речи Нин Шао Цин больше не обращал внимания на старейшину Вангера, который громко кашлял, чтобы скрыть свое смущение. Вместо этого он подошел к Мо, глаза которой были полны любви и нежности.

Он протянул ей руку, мягко говоря:

- Прости, что опоздал!

Только от одной фразы в ее носу защипало. В этом мире был человек, любящий и готовый защищать ее.

Ее мягкая маленькая рука легла в его твердую большую ладонь:

- Спасибо…

- Не надо, - мужчина крепче сжал ее руку и мягко ответил, притягивая ее к себе.

В этот момент сердце Мо было наполнено теплом. Этот человек, который защищал ее, был ее мужем.

Его слова означали, что независимо от того, поступала ли она правильно или неправильно, он всегда будет стоять рядом с ней, и что другие не имеют права что-то говорить ей.

Нин Шао Цин бросил презрительный хмурый взгляд на ненавистную пару, которая все еще кричала и плакала посреди двора…

Он задумчиво смотрел вниз, а когда снова поднял глаза, на его губах играла улыбка:

- Эти двое часто совершали непристойные поступки и оклеветали мою жену. Я не думаю, что они заслуживают жить в деревне Ван.

- Если мы не сможем получить четкого положительного и справедливого результата, то завтра мы покинем деревню Ван и сможем отблагодарить Вас за спасение наших жизней в лишь будущем.

Все было предельно ясно: придётся выбирать между Нин и Чжао.

Мо Цянь Сюэ ясно понимала, насколько он был психически истощен. Все, чего он хотел - это мирная жизнь. Но теперь, чтобы защитить ее, он был готов отказаться от мира и забрать ее на край света.

Если деревня Ван захочет удержать их, то они должны выгнать пару Чжао из деревни.

Переезд будет трудным, но если это принесет им пользу, то это нужно сделать.

Если здесь они не нужны, то, естественно они найдут место, где им будут рады. Нин Шао Цин ученый и квалифицированный учитель. Куда бы он ни приехал, деревня тепло встретит его.

На этом континенте быть изгнанным из деревни означало быть изгнанным из клана, а это величайшее унижение и позор на всю жизнь, который никогда не смыть.

Слова Нин Шао Цин застали супругов Чжао врасплох. Они замерли и потеряли дар речи от страха.

От этих слов даже чашка в руке деревенского старосты задрожала.

Чжао Эрго разволновался так, что стал бросаться вперед и выплевывать слова, не думая:

- Да пошли вы оба, чужаки! ДА ПОШЕЛ ТЫ! Возвращайся туда, откуда пришел...

- Прекрати это! - Деревенский староста разбил чашку, уронив ее на землю. С хрустом и свирепым ругательством Чжао Эрго немедленно опустился на колени от испуга.

- Я даже чаем поперхнулся. Я не ожидал, что вы доведете ситуацию до такой непоправимой степени. - Деревенский староста выглядел угрюмым, заявив:

- Чжао Эргоу совершил аморальный поступок. С сегодняшнего дня семья Чжао изгнана из деревни Ван. До завтрашнего утра вы должны уехать, иначе вас побьют палками и выселят насильно.

Глава деревни говорил сильно и решительно, но Нин Шао Цин не собирался идти на компромисс. Его глаза смотрели прямо в глаза старейшине Вангеру:

- Я часто слышал, как наши товарищи говорят, что старейшины действуют мудро, разумно и справедливо. Сегодня мне повезло быть свидетелем этого, и восхищен тем, что старшие не только любят молодых, но и проявляют такую заботу и терпимость к таким отвратительным молодым, которые не знают ничего, кроме обмана и клеветы на других. Стыдно, что я сам не умею прощать, как старшие. Я думаю, мне еще есть куда расти.

Нин Шао Цин усмехнулся, но не показал своего гнева. Тем ни менее, его иронии было достаточно, чтобы заставить деревенского главу лишиться дара речи от стыда. Выражение лица старейшины Вангера было еще более красочным и сложным.

Спустя время староста поморщился и сказал:

- Старейшина Вангер, как один из деревенских старейшин, как вы могли так ошибиться, что доверились и были предвзяты по отношению к злоумышленникам? Примите свое наказание и подумайте над этим в зале предков в течение семи дней.

У старейшины Вангера были тысячи мыслей в голове.

Пара Нин имела большое значение для развития деревни Ван. Они должны помешать им уехать. Но сначала они должны были успокоить пару, поэтому он должен был принять наказание! Он никак не ожидал, что в таком преклонном возрасте ему все еще нужно преклонять колени перед предками, чтобы поразмыслить о себе. Он потерял лицо!

В подавленном настроении он повернулся и вышел со двора, направляясь в сторону родового зала. Судя по его спине, он мгновенно постарел лет на десять.

Чжао Эргоу и его жена уже поняли, что бесполезно бороться и громко кричать, поэтому у них не было выбора, кроме как встать на колени, умоляя о снисхождении.

Деревенский староста не обратил на них никакого внимания, но посмотрел на пару Нин и скромно сказал:

- Мистер Нин, решение справедливо?

- Конечно. Я всегда уважал тебя за твой характер. Нам еще не раз придётся обратиться за помощью. И мы заранее благодарны за это. Но, я думаю, будет лучше, если ты вылечишь свой кашель.

- Конечно. - он покраснел и снова непроизвольно закашлялся, голос звучал крайне смущенно. - поскольку проблема решена, мы пойдём. Простите, что побеспокоили вас.

Сказав это, глава повернулся и увидел двух ненавистных людей, все еще стоявших на коленях на земле. Видя этих двух смутьянов, его раздражение выросло и он приказал:

- Ну же, дайте им 20 ударов дубинками и немедленно прогоните прочь!

Деревенский староста был человеком, который всегда держал свое слово. Услышав эти слова, они оба рухнули на землю.

Растерянные глаза сестры Чжао скользнули по толпе, и внезапно она бросилась, не соображая, к одному старику в толпе

- Папа, помоги мне, пожалуйста…

Старик ударил ее по лицу еще до того, как она закончила:

- Все мужчины - свидетели. С сегодняшнего дня ты больше не моя дочь. У меня нет дочери. И ты больше не принадлежишь деревне Ван.

Затем он отвернулся и поспешно ушел, как будто боялся, что несчастные могут заразить его и рассердить Нин Шао Цин, который может обвинить его в безответственности, в том, что он плохо воспитал свою дочь. Тогда бы деревенский староста изгнал весь их род.

Чжао Эргоу внезапно оправился от депрессии, поднял ногу и пнул свою жену:

- Это все ты виновата, глупая баба...

Сестра Чжао стала защищаться, выпустив свои острые когти расцарапала лицо мужа:

- Это была твоя идея...

Парочка вцепилась в друг друга.

Нин Шао Цин мельком взглянул на них и фыркнул:

- Похоже, дубинок им мало...

Деревенский староста снова громко кашлянул, а затем несколько сильных мужчин клана Ван выскочили наружу, оторвали обоих людей друг от друга и вытащили их наружу.

Внутри двора люди слышали только ругань, плач, удары и так далее. Очевидно, избиение уже началось.

- Убирайтесь сейчас же! Если вы не уйдете до вечера, мы снова вас побьем…

Не успел деревенский староста договорить, два человека, умирающих на земле, как мёртвые псы тут же восстановили свои силы, встали и побежали к своему дому, неся свои окровавленные задницы, будто их преследовала стая волков.

С древних времен тот, кого изгнали из его клана, мог быть законно убит без каких-либо последствий.

Нездоровый муж Госпожи Глава 37

Глава 37

Самая красивая рука

Драматические актеры ушли, и зоркие сельчане, которым больше не на что было смотреть, тоже покинули двор.

Сестра Фанг позвала Гуйхуа, чтобы извиниться перед мистером Нин, но тот махнул рукой и повернулся, чтобы сразу пройти в свою комнату, оставив двух женщин стоять там со смущенными лицами.

Мо нисколько их не винила. На самом деле, она была довольно счастлива, что они могли заступиться. Она ясно видела, что если бы кто-то не остановил сестру Фанг, она, должно быть, заговорила и оскорбила старших.

В конце концов, сестра Фанг старалась изо всех сил. Если бы она не отправилась на поиски двух детей и не помогла доказать ее невиновность, это дело могло бы закончится иначе.

Что же касается сестры Гуйхуа, вдовы с дочерью, то Мо никогда не обвинит ее. В конце концов, она просто бедная женщина.

Видя, что она совсем не сердится, сестра Фанг успокоилась. Сестра Гуйхуа промолчала и пошла прямо на кухню, чтобы приготовить им обед.

Видя, что вопрос был решен, сестра Фанг подумала о словах Нин Шао Цин и поспешила спросить Мо:

- Сестренка, вы уедете?

Мо понимала, сестра Фанг действительно заботилась о ней и успокоила:

- Нет, он сказал это импульсивно.

В каждой деревне были хорошие парни, плохие парни и драчуны. Теперь эта отвратительная пара была изгнана из деревни, а разбойник сломал ногу. Ей не нужно было беспокоиться, что кто-то может прийти и устроить неприятности. Зачем бы им понадобилось переезжать?

Сестра Фанг взяла Мо за руку, чтобы успокоить ее. Она уже собиралась что-то сказать, когда вдруг обнаружила, что рука вся в мозолях, некоторые из которых кровили. Она была потрясена и расстроена:

- Сестренка, что случилось с твоей рукой? Больно?

Эта забота и вопросы поразили Мо подобно молнии. Она вскочила и бросилась в боковую комнату.

Боже мой! Скульптура из корня ждала ее, чтобы отполировать. Теперь уже был полдень, и солнце стояло на Западе. Слишком поздно.

Когда она толкнула дверь, свет из-за двери упал на скульптуру и отразился.

Ее рот широко открылся: как...как это возможно?

Вчера она просто закончила резьбу. Там были жесткие волокна.

Сегодня даже текстура дерева была отчетливо видна и настолько гладкая, как зеркало!

Кто же это сделал? Кто ей помог?

Она вспомнила, что утром, когда длинные большие руки тянулись, чтобы обнять ее, на ладонях и суставах было много волдырей…

Догадавшись, Мо выскочила из боковой комнаты.

Сестра Фанг все еще стояла на том же месте, удивляясь:

-Эй, сестренка! Не торопись! Что тут происходит? - и пошла в боковую комнату.

Мо налетела на сестру Фанг и оттолкнула ее. Сестра Фанг видела только, как перед ее глазами что-то мелькнуло. Покачав головой она заглянула в боковую комнату. Это зрелище ошеломило ее.

Она ясно помнила, что то, что внесли в комнату, было ветвистым уродливым пнем с черной корой.

Но теперь ... Боже милостивый, хорошо ли у нее со зрением?

*

Нин Шао Цин разделся и планировал вздремнуть, но услышал громкий топот, сопровождаемый стуком открывающейся двери.

Увидев, что это Мо, он нахмурился и сел, ругаясь:

-Что случилось? Зачем поднимать такой шум?

Казалось, он должен научить ее вести себя как нормальная женщина, когда это было необходимо, Эта женщина могла действовать элегантно, но когда она была импульсивна, она была действительно груба. Где же ее женские достоинства?

Мо нисколько не заботилась о манерах, вытягивая его руку прямо из одеяла.

При виде волдырей на руке, она разрыдалась:

- Это ты, верно?

Нин слегка покраснел от ее пристального взгляда, застенчиво убрал руку под одеяло и закатил глаза. Выговор и легкий гнев превратились в невинность:

- О чем ты говоришь?

- Ты ведь помог сделать полировку, верно?

- Я же не умею. Я действительно не знаю, как это сделать. - он покачал головой и снова лег - я просто подумал, что скульптура красивая и интересная, поэтому я потер играючи некоторое время из любопытства. Я не испортил?

- Нет. Но… это здорово! - Играючи? Кто бы поверил? Без дюжины часов все было бы не так гладко, как сейчас. Не говоря уже о твердых доказательствах на его руках.

Мо улыбнулась со слезами на глазах. Если он не хотел признаваться, то не было необходимости заставлять его.

Теперь все было идеально. Она покрасит ее и к утру все определенно высохнет.

Когда проблема решилась, она мгновенно пришла в хорошее настроение. Глядя на выражение его лица, она знала точно, что этот человек был застенчивым. Он стеснялся того, что помог ей! Какой милый! Мо хотела подразнить его, поэтому она взяла его за лицо и поцеловала.

После этого она сразу же убежала.

Подойдя к двери, она не смогла удержаться от смеха и сказала:

- Не прячь их. У тебя самые красивые руки, которые я когда-либо видела.

Мо вышла с волнением, в то время как лицо Нин внезапно запылало. Он изогнул в улыбке свои губы, поглаживая место поцелуя, и прошептал:

- Твои руки тоже самые красивые из всех, что я когда-либо видел.

*

В городе Тяньсян медленно ехал экипаж.

Внутри вагона, поглаживая скульптуру, Мо хвалила себя за свой необыкновенный результат. Это можно было бы назвать идеальным! Законченная работа удивила даже Нин. Она была настолько совершенна, что даже не хотелось ее продавать.

Так как ей нужно было доставить скульптуру, а карета Байюньцзю была полностью загружена тофу, сегодня Мо наняла экипаж Чжан.

Сестра Чжан всегда внимательно следила за своим мужем. Услышав, что Мо Цянь Сюэ попросила его помочь ей загрузить скульптуру из дома, сестра Чжао последовала за ним сюда. Пронзительные глаза пристально уставились на сестру Гуйхуа, заставляя ту вести себя как ребенок, который сделал что-то не так и прячется на кухне. Она даже не осмелилась поднять глаза.

Эта ситуация полностью лишила Мо дара речи!

Сяоцзи узнал, что она была таинственной гостьей, которая договорилась о встрече с молодым лордом Синь Иминь, и поспешно приказала нескольким мужчинам перенести покрытую большой красной тканью скульптуру в эксклюзивную коробку.

Было еще рано, и Синь Иминь еще не появился. Мо осталась одна в ложе, наслаждаясь своим чаем, когда внезапно дверь открылась.

Тот, кто вошел, одетый в роскошную одежду, очаровательно покачивая веером, был не кто иной, как седьмой молодой лорд.

- Мисс Нин пришла сюда, но не искала меня. Ты про меня забыла? - Этот человек все еще был таким же высокомерным.

Но Мо Цянь Сюэ почувствовала себя неуютно от его слов.

Что она могла забыть? Он для нее кто?

Если бы это услышал кто-то, он бы подумал, что она обманывает своего мужа и завела любовника.

Сжав губы, Мо Цянь Сюэ поставила чашку с чаем:

- Господин - ты благородный человек, у которого много дел. Я не посмела тебя беспокоить. Сегодня я пришла сюда по делам. Пожалуйста, прости меня, если это оскорбило тебя.

Она имела в виду, что он должен будет уйти, когда она будет вести переговоры с другими.

- Какое совпадение! Я пришел сюда также на встречу с моим хозяином!

Тем временем седьмой молодой лорд сел по другую сторону от официанта, стоящего рядом.

Нездоровый муж Госпожи Глава 38

Глава 38

Спрячьте цветок от дождя

Ажао несколько раз упоминал о седьмом молодом господине, намеренно или ненамеренно. Поэтому Мо Цянь Сюэ постепенно узнавала о его чувствах к ней. Им лучше было бы держаться подальше друг от друга.

Седьмой молодой лорд был необычайно красивым парнем, который никогда не придерживался традиционной вежливости и формальностей. Должно быть, у него в доме было много наложниц и любовниц. Она, как замужняя деревенская женщина, должна держаться от него подальше и стараться избегать разговоров с ним, которые не имели никакого отношения к их делам.

Подумав об этом, Мо Цянь Сюэ ответила:

- Не торопись, господин. Я посмотрю на уличный пейзаж - она встала и подошла к окну, из которого открывался панорамный вид на всю улицу.

Седьмой молодой лорд Су Ци был удивлен выражением ее лица, которое, казалось, отбросило его на тысячи миль.

Он ничего не мог понять, поэтому прикрыл свои красивые персиковые глаза.

Честно говоря, он не мог до конца понять эту женщину.

С самого своего рождения Су Ци никогда так не пренебрегали. Куда бы он ни пошел, там всегда куча дам, готовых прийти к нему на помощь или выйти за него замуж. Молодые мадам хотели влезть в его семью, а девушки хотели забраться к нему в постель…

Однако, будь то красивая девушка или благородная дама, он всегда обращался с ними в шутливой или веселой манере и никогда не интересовался ими всерьёз.

Потому что он уже ясно видел их фальшивую любовь и истинные мотивы, поэтому он никогда не позволял ни одной из этих женщин приблизиться к нему…

Был уже полдень. Там, на улице, люди приходили и уходили. Судя по потоку посетителей, бизнес Инксюаня был менее процветающим, чем бизнес Байюньцзю.

Немного подумав об этом, выражение лица Мо слегка изменилось. Всего за полмесяца с тех пор, как она приехала сюда, ситуация резко изменилась. Этот седьмой молодой лорд был действительно способным человеком.

Она не должна смотреть на него свысока!

У входа в ресторан остановился роскошный экипаж. Оттуда вышел молодой господин в белом, с флейтой в руках, а за ним Гао Ланг, который спорил с ней на днях.

Похоже, этот молодой лорд и есть Синь Иминь. Мо слегка улыбнулась и откинулась на спинку стула.

Синь Иминь вошел в дверь и обнаружил, что она не одна. Скрывая удивление, он поднял руки, чтобы поприветствовать Су Ци:

- Господин Су, должно быть, в хорошем настроении, раз появился здесь и ждешь меня. Ты мог просто отправить мне сообщение.

Су Ци слегка улыбнулся ему:

- Не скромничай. Разве ты не помнишь, как на днях пригласил меня оценить скульптуру, великолепнее, чем в магазине деревянных изделий? Что? Ты не рад мне или боишься, что я не смогу это оценить?

Су Ци засмеялся, но Синь Иминь был немного ошеломлен. В тот день он отдыхал здесь и вскользь рассказал Су Ци о скульптуре. Тогда он просто улыбнулся, ни о чем они не договаривались.

Синь Иминь был одет в простое белое платье, но оно было отделано неброскими цветочными узорами, что делало его дорогим и элегантным. Его манеры также говорили о высоком происхождении его семьи.

Однако, несмотря на происхождение, по сравнению с Су Ци, он был менее властным.

Двое мужчин продолжали обмениваться приветствиями, прежде чем посмотреть на Мо Цянь Сюэ.

Мо Цянь Сюэ коротко представилась. Су Ци почему-то притворился, что не знает ее, и поклонился, как будто они встретились в первый раз.

Мо Цянь Сюэ смутилась, но приняла правила игры. Высокородные семьи изобиловали заговорами и схемами, в которые она вообще не хотела вникать.

С первого же взгляда она поняла их лицемерную вежливость.

Представившись, Мо Цянь Сюэ не захотела говорить о чепухе, поэтому она направилась прямо к скульптуре и сразу же сняла красную ткань, покрывавшую ее.

Когда красная ткань была убрана, солнечный свет отразился на скульптуре, и разнесся аромат.

Блики осветили глаза всех присутствующих.

Скульптура была с одной стороны 2 м в высоту, но если добавить развилку ветвей, то оно было выше. Бог долголетия, державший в руках именинный персик, за которым стояли восемь радостных, слегка поклонившихся мальчиков.

Всего было 9 фигур. Корневые волокна художественно переплетались друг с другом, образуя прекрасную картину. Мо Цянь Сюэ была очень довольна удивлением и шоком в их глазах. Подняв руку, она начала представлять скульптурную работу.

- Это поздравление названо мастером "9 звезд, посылающих блаженство"! Оно высечено из древесины камфоры, плотный аромат которого может выделяться годами.

Камфорная древесина имеет плотную и тонкую текстуру, жесткую и нелегкую для разрушения, а также для образования трещин. Эти свойства не изменились бы даже через сто лет. Это дерево гораздо лучше, чем дальбергское дерево, которое лорд Синь видел в магазине деревянных изделий.

Как только Мо Цянь Сюэ начала представлять скульптуру, она изменилась, настроение ее стало приподнятым, глаза сияли и брови прыгали.

Она, казалось, вернулась в современное общество, где была экспертом в представлении всех видов продуктов или рекламы на ярмарке.

Бог долголетия означает здоровье; дети символизируют благоприятность; 9 представляет собой прочность и долговечность…

Су Ци лениво облокотился, слушая представление, но его глаза были полны блеска. Когда другие люди рекомендовали свои продукты, они всегда бормотали и заикались от страха, что он ничего не купит, но эта миссис Нин была особенной.

Она была самоуверенна и строга, как будто она была выше всех. Это не она хотела продать скульптуру, а другие умоляли ее купить ее, так она сияла.

Такой уверенностью и способностями не могла обладать ни одна деревенская женщина!

Глядя на стоящую перед ним скульптуру, Синь Иминь был удивлен и это невозможно было скрыть. Он украдкой взглянул на Су Ци краешком глаза и обнаружил, что тот по-прежнему лениво потягивает чай. Синь Инь покачал головой.

Казалось, что слухи в столице не были фальшивыми. Он и в самом деле был денди-щеголь. Причиной, по которой Байюньцзю начал процветать, был новый шеф-повар и его инновационные идеи.

Только официант знал, что чем более ошеломленным был его господин, тем более беспечным он казался. Синь Иминь отвел свой взгляд и успокоился, продолжая внимательно изучать скульптуру. Вообще, он был очень доволен.

Отличный дизайн, хороший смысл. Особенный!

Чего он не знал, так это того, что в тот момент, когда он отвернулся, на лице Су Ци мелькнула усмешка.

- Это чистота, красота, величественность. Слабый аромат может отгонять насекомых, стерилизовать и очищать воздух.

Мо Цянь Сюэ жестикулировала, описывая работу. Волдыри и шрамы, которые все еще были красноватыми на ее руках, были видны им, но рассматривались как трудности обычной деревенской женщины.

Однако, когда их увидел седьмой молодой лорд, он почему-то разозлился. Он ясно помнил, что эта пара белоснежных рук писала красивую каллиграфию, похожую на цветок.

Су Ци нахмурился. На его смеющемся лице появилось незаметное угрюмое выражение.

Он был умным человеком и слышал, как Ажао упоминал о том, что она назначила награду за корни деревьев. Немного поразмыслив, он понял, что скульптура была вырезана ею.

А что делал ее муж? Как он мог позволить женщине так много работать?..

Может быть, ей нужны деньги? Из-за болезни ее мужа? Почему она не обратилась к нему?

Он не сказал ей, что сегодня пришел специально для нее.

Он думал о ее поведении, когда она только что приехала, и пришел к пониманию чего-то, беспомощно качая головой…

На самом деле он просто уважал ее талант, жалел ее жизнь, ценил ее прямоту и любил ее интересную личность. Хотелось стать раскрывающимся зонтом для красивого цветка в бурю. Он не хотел брать цветок и уносить его домой, а хотел, чтобы красота длилась дольше.

Его дом - место, полное грязных заговоров и интриг, не мог дать ей пристанища, чтобы она была счастлива так, как заслуживает.

Картина того, как она держит дерево одной рукой и беззаботно смеется, помогла ему принять решение. Даже если она не обратилась к нему, он все равно готов в любой момент протянуть ей руку, чтобы она могла беззаботно смеяться. Это была его единственная цель.

Нездоровый муж Госпожи Глава 39

Глава 39

Деньги, кто их не любит?

- 9 звезд, посылающих блаженство!

Дважды обойдя скульптуру, Синь Иминь не переставал восхищаться:

- Отлично! Это даже лучше, чем я себе представлял!

Затем он повернулся и посмотрел на Гао Ланг, который тут же отдал деньги.

- Вот вам 500 монет серебра...

Су Ци постучал веером по столу, выкрикнув:

- Что? 500 монет? Этот необыкновенный шедевр стоит всего 500 монет серебра? Тогда, я покупаю его! Я предлагаю вам 600!

От крика полностью исчезло самообладание. Пыхтение и сверкающие глаза делали его похожим на законченного хлыща, который пренебрег вежливостью.

- Лорд Су, эта скульптура - подарок старой госпоже Цзянь. Нравится вам это или нет... - Гао Ланг забеспокоился. Он никогда не видел, чтобы его молодому лорду так сильно что-то нравилось.

Что касается его самого, то он сопровождал своего молодого господина, посещая многие места. На его памяти и знаниям, он никогда не видел такого выдающегося шедевра.

- Да как ты смеешь! Неужели я нуждаюсь в нравоучении слуги?!

Это было сказано с высокомерием, полностью отличающимся от обычной манеры Су Ци говорить, что ошеломило Мо Цянь Сюэ.

Официант неподвижно стоял рядом с ним, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего не произошло, но все равно не мог сдержать подергивания в уголке губ. Сегодня его лорд снова намеренно разрушал свой образ.

- Гао Ланг, остановись! Лорд Су, прости, я плохо его воспитал. Пожалуйста, прости меня! Но я уже давно заказал эту скульптуру у мастера, миссис Нин наш агент. Давай я закажу тебе подарок в качестве извинения?

- У тебя есть с ней договор? Ты уже заплатил за это? Какой подарок? Мне все равно. Просто я в восторге от этого блаженства с девятью звездами. Отдай его мне. - Су Ци шагнул вперед и слегка оттолкнул Синь Иминь в сторону, - госпожа Нин, я даю вам 800, продайте мне это.

Мо Цянь Сюэ была смущена и удивлена, не имея ни малейшего представления о том, чего хочет этот седьмой молодой лорд.

- Молодой лорд, благодарю тебя за доброту. Хотя я не получила образования, я знаю, что такое честность и добросовестность. Мы не заключали контракт, но выполнение устного соглашения не менее важно. - скромно пояснила Мо Цянь Сюэ.

- Ну ты и дура! Я даю тебе 800 монет. 800! А ты отказываешься от денег, ты...я так зол…

Су Ци кричал, смущая Синь Иминь:

- Господин Синь, законный сын губернатора, ты должно быть так скуп, чтобы предложить такую низкую цену за такой шедевр, ты действительно ... действительно…

Эти слова не были произнесены прямо, но они были очевидны. Они давали понять: ты подлый, жадный, у тебя нет вкуса и так далее.

Синь Иминь не был зол и просто рассмеялся:

- Эта работа действительно необыкновенна. Миссис Нин - человек, который держит свое слово. Так что, конечно, я не должен злиться. Гао Ланг, принеси еще денег. 800. Госпожа Нин, могу я спросить, есть ли у мастера еще работы? Я хочу купить и остальные тоже.

Она выглядела спокойной, но была чрезвычайно счастлива. За секунду она заработала еще 300 серебряных монет, не прилагая никаких усилий. Оказалось, что Су Ци помогает ей! Ну и человек! Он совсем не был похож на благородного.

Взяв серебряные монеты, Мо Цянь Сюэ поклонилась им

- Я принимаю вашу доброту от имени мастера. Но мастер занят в последнее время и не имеет времени, чтобы сделать больше. Пожалуйста, простите нас.

Еще что-нибудь? Ей нужно беречь свои руки

Поглаживая шрамы на руках за спиной, она вспомнила о многочисленных волдырях на руках Нин Шао Цин и решила, что если она будет делать еще скульптуры в будущем, то обязательно оставит их дома, на радость мужу.

Сейчас ей срочно нужны были деньги, поэтому она должна принять доброту молодого лорда Су. В конце концов, они деловые партнеры, и у нее будет масса возможностей расплатиться с ним в будущем.

Но она не ожидала, что этот молодой лорд Синь был законным сыном губернатора.

Губернатор, высшее должностное лицо города Тяньсян, который мог одним ударом перевернуть город. Тем не менее, господин Синь был скромен и вежлив перед Су Ци. Тогда кто же был Су Ци в конце концов?

Мо Цянь Сюэ было любопытно, но она прогнала эту мысль прочь. Это не имело никакого отношения к ней, замужней женщине, которая просто строила деловые связи с Байюньцзю. Его семейное происхождение и то, кем были его предки, не имело для нее никакого значения.

Так как деньги были выплачены, Су Ци снова начал болтать с Синь Иминь:

- Завтра будет день рождения старой госпожи Цзянь. С таким уникальным изысканным подарком, я думаю, что старая госпожа Цзянь обязательно согласится на брак между вами и первой молодой леди…

Ему действительно не понравилось, как глаза Синь Иминь оценили Мо Цянь Сюэ с головы до ног, намеренно или ненамеренно, поэтому он сразу же раскрыл тот факт, что лорд Синь восхищался первой молодой леди из семьи Цзянь, и все его попытки сделать предложение провалились.

Синь Иминь не разозлился, как ожидал Су, но рассмеялся:

- Господин Су, не смейтесь надо мной. Все знают, что у вас в столице полно поклонниц...

Эти двое не избегали щекотливых тем, высмеивали друг друга и имели разные мысли.

Получив деньги и доставив скульптуру, Мо Цянь Сюэ нашла их разговор сложным, пришло время уходить.

- Если все в порядке, я пойду. Хорошего дня.

Су Ци махнул рукой на прощание.

*

В Байюньцзю.

Через некоторое время после того, как она ушла, Су Ци также попрощался с Синь Иминь. Вернувшись в кабинет, он позвал Ажао.

- Что за человек этот школьный учитель мистер Нин? Если бы он мог стать одним из советников, а затем был рекомендован нашей семьей, чтобы стать официальным лицом, я готов поспорить, что жизнь для миссис Нин не была бы такой трудной.

- Боюсь, что мистер Нин не согласится.

- Почему ты так думаешь?

- По моим наблюдениям, мистер Нин обладает каким-то поразительно выдающимся темпераментом. Я боюсь, что он не прост.

- А?

Су Ци внезапно вспомнил о письме, которое Нин Шао Цин передал через Ажао дней назад.

Написание было сильным и мощным в расслабленном шрифте и уникальном стиле. Такая каллиграфия не могла исходить от слабого рядового учителя.

Следуя сути письма, Байюньцзю превзошел своих конкурентов за месяц. Это не мог бы выдумать деревенский ученый.

Между строк виднелись высокомерие и гордыня. Это письмо был не для удовольствия, а чтобы отблагодарить за то, что Су прислал ему знаменитого врача.

- В этом есть смысл. Но если он действительно кто-то, то почему он позволил своей жене выйти в люди и так много работать…

Нездоровый муж Госпожи Глава 40

Глава 40

Отличная Идея

Роскошный экипаж медленно ехал по улице.

- Господин, зачем ты дал этой деревенской женщине 800 монет? Скульптура хороша, но разве мы не обговорили цену заранее? Только из-за твоего имени деревенская женщина не посмеет тебе отказать.

Синь Иминь, закрыв глаза, казалось, дремал, но Гао Ланг знал, что это не так:

- Это все вина лорда Су. Без него нам не пришлось бы переплачивать. Он был будто не в себе...

- Не говори ерунды. Возможно ли, чтобы лорд Су обманул нас всего лишь за 300 монет? Ты что, совсем тупой?

Синь Иминь открыл глаза:

- Кроме того, не стоит недооценивать деревенскую женщину. Она же не сама по себе! Гао Ланг, 800 монет были не для нее, а для ее хозяина.

- А, хозяин? Оу! Я понял.

- Поторопись найти кого-нибудь, чтобы выяснить происхождение миссис Нин. Нашего мастера в столице далеко превосходит мастер семьи Нин. Теперь мы остро нуждаемся в поддержке такого мастера.

- Отличная мысль! Я все выясню.

*

Когда она вернулась в деревню Ван, уже смеркалось. Сестра Фанг и сестра Гуйхуа были заняты на кухне.

Драма, разыгравшаяся вчера, была закончена. Но были люди, которые отвернулись от не. Ей нужно было найти способ привлечь их на свою сторону.

Нин вернулся из школы и обнаружил тофу по всему двору. Он сразу же все понял и с улыбкой поддразнил:

- Ты планируешь посылать тофу в каждый дом по всей деревне?

Мо Цянь Сюэ не понравилось его поддразнивание:

- Да! Я не похожа на тебя. Ты ведёшь себя так, как будто ничего не произошло. Я пошлю немного тофу лично главе деревни, старейшинам и тем, кто навещал вас, когда вы были больны. Им я дам побольше. Сестры Фанг и Гуйхуа позаботятся обо всем остальном. Давай постепенно перетянем их на нашу сторону.

Нин не придал значения легкому сарказму в ее словах. Умрут эти люди или разозлятся - ему все равно.

Вместо этого он нашел ее тон забавным, поэтому он поднял брови, смеясь:

- Как заставить их перейти на нашу сторону? - его жена рассматривала это место как поле битвы.

Увидев, что он смеется, Мо поняла, что ее слова зашли слишком далеко, и тоже рассмеялась.

Рассмеявшись, она сказала:

- Давай сначала дадим большое количество мяса; это определенно вызовет конфликты между ними. Затем тем, кто хочет подружиться с нами, мы даем мясо; тем, кто наживает себе врагов в нашем лице, мы даем им пульки.

- Пульки? А что это такое?

- А ты не знаешь?

Увидев ее смеющееся выражение лица, он понял, что пульки не могут быть хорошей вещью. Тогда он убедился, что те, кто плохо обращался с ней, заслуживали того, чтобы есть пульки. При мысли о том, что кто-то может ее обидеть, лицо Нин застыло.

- Ну и что же? Ты думаешь, что я плохая женщина?

При виде мрачного выражения лица Нин она немного обеспокоилась.

Нин смотрел в ее ясные и сверкающие глаза, на раскрасневшиеся щеки и руки его непроизвольно сжимались. Эта женщина казалась жесткой, но на самом деле хрупкая и ранимая.

Ему вдруг захотелось обнять ее и защитить от всех ветров и дождей. Однако он знал, что Мо не была одной из тех женщин, которые склонны прятаться за чью-то спину и жаловаться.

Она не будет довольствоваться жизнью в пределах хозяйства и домашних дел. Она также не была женщиной, которая считала своего мужа всемогущим.

Только благодаря его тщательному анализу Нин смог улыбнуться ей и искренне сказать:

- Ни за что! Мясо или пульки. Дай им все, что пожелаешь.

Мо втайне вздохнула с облегчением, улыбнулась. Она считала, что поступает правильно, защищая свои законные права.

Однако она все еще беспокоилась, что муж может рассматривать ее как порочную и злую женщину.

К счастью, он ее не подвел.

В глазах мужчин династии Тяньци, хорошая женщина должна быть слабой, нежной, хрупкой и доброй. А столкнувшись с трудностями, она должна прятаться за спину мужа и проливать слезы.

Однако она не могла стать такой женщиной.

Она предпочитала полагаться только на себя и менять жизнь своими руками.

Нин обнаружил, что ее лицо на мгновение стало серьёзным. Он погладил ее по лбу, улыбаясь:

- Дурочка! О чем ты только думаешь? Обычно ты мудрая, но сейчас ты кажешься очень глупой.

- Зачем ты меня гладишь и называешь дурой? А ты умный? - Мо хлопнула себя по лбу, притворяясь сердитой.

Нин взял ее за руку, его глаза были полны любви, а губы улыбались.

- Эта деревня называется деревня Ван, поэтому, конечно, люди слушают тех, чья фамилия Ван. Хотя здесь также живет много людей, чья фамилия не Ван, и многие посторонние также стали деревенскими старейшинами, в конце концов, Ван имеют последнее слово.

Ее изумленный взгляд снова позабавил его, и пока он говорил, он не мог удержаться, чтобы снова не ткнуть ее пальцами в лоб, вдохновляя ее:

- Ты девочка! Ты должна потратить больше времени, чтобы найти способ нанять больше Ван в свой лагерь и заставить работать на тебя. Это самый простой способ. Ты также должна позволить им самим присоединиться к твоему лагерю…

Мо ткнули в лоб, но она совсем не рассердилась. Ее глаза сверкнули, продолжая его мысль:

- Как только Ван получат свою долю пирога, они, естественно, будут защищать нас. Какая замечательная идея!

Нин кивнул и улыбнулся:

- Ну, ты же не слишком глупа…

Мо показала ему язык и оставила его, сказав:

- Я сейчас доделаю наживку для рыбалки. А потом сразу же пойду на кухню.

Нин покачал головой, засмеялся и пошел во внутреннюю комнату.

*

Когда сестра Фанг прибыла в дом старейшины Вансана, они только что закончили ужин. Увидев, что сестра Фанг здесь, тетя Вансан поспешно пригласила ее сесть. Их новоиспеченная невестка Чунян была милой женщиной и поспешила приготовить ей чай.

Старейшина Вансан был известен в деревне как добрейший человек. Он был младшим братом старейшины Вангера, так что эти двое были больше похожи на отца и сына, чем на братьев. Но он никогда не пользовался властью старейшины Вангера, всегда действуя скромно.

У него было два сына и две дочери. Теперь обе дочери вышли замуж и уехали. Старший сын был Ван Тяньсун, который помог Мо Цянь Сюэ пригласить деревенского старосту в тот день, когда произошел инцидент. Он только что женился. Младшему сыну Ван Сяолэя только что исполнилось 18, так что они все еще жили вместе.

Сестра Фанг взяла чай и протянула им тофу, а затем начала болтать с тетей Вансан:

- Миссис Нин попросила меня передать вам немного тофу. Ваша невестка действительно хороший и умный человек.

Тетя гордо ответила ей несколькими скромными словами. Ее пристальный взгляд на невестку был полон улыбки. Чунянь застеснялась и не стала присоединяться к их разговору, а просто застенчиво собрала на столе миски и палочки для еды и пошла на кухню.

Нездоровый муж Госпожи Глава 41

Глава 41:

Найм людей из семьи старейшины Вангсана.

Сестра Фанг находила новую невестку очень разумной, ведь та обладала мягким характером.

- Я верю, что брат Тяньсонг благословлен хорошей женой.

Конечно, тетя Вангсан была довольна своим сыном, но она скромно ответила:

- Он не так хорош, как вы. Наш Тяньсонг ежедневно работает по полдня, кропотливо зарабатывая 400-500 центов в месяц. Сестра, я слышала, что ты сейчас работаешь в доме миссис Нин? Выполнив свою работу с утра ты наслаждаешься временем днем, без дождя и ветра, зарабатывая несколько сотен центов каждый месяц…

- Мы односельчане. Миссис Нин - добросердечный человек. Если она сможет зарабатывать деньги, ее отношение к нам будет хорошее.

- Как тебе повезло! Легкая работа и хорошие деньги. И еще время остаётся на семью.

- Это не совсем так. Хоть мы и работаем пока только утром, тофу в последнее время хорошо продается, поэтому мы очень заняты. Иногда мы с сестрой Гуйхуа едва успеваем закончить вовремя. Работа далеко не простая. Но миссис Нин сказала, что если подвернется кто-то подходящий, она наняла бы больше людей, чтобы разделить рабочую нагрузку.

Неужто так утомительно работать на кухне?! Тетя Вангсан хотела было что-то сказать, но внезапно ей пришла в голову мысль, и ее глаза заблестели.

Нанять людей? Миссис Нин нужно больше рабочих?

Сейчас была зима, и почти все бездействовали дома. Мужчины шли на тяжелые физические работы, а женщины занимались рукоделием или ткали, чтобы заработать немного больше денег на домашние расходы.  Но какая жена сможет заработать сотни центов в месяц рукоделием или ткачеством?

В прошлом сестра Гуйхуа была лучшей рукодельницей в деревне. Говорили, что она делала это день и ночь, и ее глаза почти ослепли, но даже она не зарабатывала несколько сотен центов в месяц.

Тетя Вангсан закатила глаза на несколько секунд и осторожно кашлянула:

- Сестра, как считаешь, я смогу это делать? - После того, как она задала вопрос, она почувствовала, что это неуместно и добавила: - Если я слишком стара, как насчет Чуньян?  Она очень умная и сообразительная.  Чунян! Чунян…

- Да… иду!

Чунян уже закончила уборку на кухне и очень внимательно слушала их разговор. Услышав, что миссис Нин собирается нанять больше людей, она заволновалась и хотела, чтобы ее свекровь замолвила за нее словечко.

Услышав, что та ее зовет, она взволнованно вышла:

- Мама, чем я могу тебе помочь?

- Сестра, посмотри на нее. Разве она не умная?

Сестра Фанг выглядела взволнованной и беспомощной:

- Тетя… я… я… увы, тетя, не вините меня, но я хотела порекомендовать свою невестку.

- Чужого зятя? Она племянница вашей свекрови и дрянь. Боже, знаешь, почему твоя свекровь так любит ее!  Разве ты не помнишь инцидент с разделом семейного имущества? Они так плохо отнеслись к тебе и твоему мужу! А ты еще о них заботиться!

Видя, что сестра Фанг колеблется, тетя Вангсан добавила масла:

- Если ты действительно позволишь своей невестке работать с вами, то на кухне миссис Нин определенно будут дрязги каждый день. Если ты о себе не думаешь, подумай о миссис Нин.

- Да не будет она так себя вести. - отмахнулась сестра Фанг.

- Конечно будет! На мой взгляд, все решено. Я твой должник. Помоги мне уговорить миссис Нин ...

У сестры Фанг не было выбора:

- Хорошо, тогда я рекомендую Чуньян.  Что касается того, удастся ли это, это зависит от ее судьбы. Я поговорю с миссис Нин сегодня вечером. Вы идите к ней домой утром, пораньше. Если она согласится, скорее  всего, что зарплата может быть отсчитана с завтрашнего дня.

- Отлично, спасибо. Чунян и я приедем завтра утром.

- Спасибо, сестра Фанг.

Как только сестра Фанг ушла, старейшина Вангсан вышел из внутренней комнаты и сел на стул в середине гостиной, пробормотав:

- Это нормально? На днях мой старший брат был наказан в зале для предков из-за Нин. Сегодня вы добровольно повернулись к ней, не так ли?

Радость тети Вангсана и Чуняна была немедленно отодвинута старейшиной Вангсаном.

Обычно ее тесть принимал важные решения, поэтому, услышав его слова, Чунян почувствовала, как ее сердце упало, и она разочарованно отступила за тещу. Она была послушной женщиной, для которой слово родителей всегда было законом, и никогда не осмеливалась перечить.

Однако тетя Вангсан не побоялась возразить:

- Что плохого? Твой старший брат - деревенский старец, но какую пользу он принес нашей семье?  Ты сделал все, что приписывают его имени и защищаешь его репутацию. Говоря о восстановлении наследственного зала, хоть кто-то кроме нас хоть раз пожертвовал больше денег чем мы? Кто-то выполняет работы? Когда необходимо деревне, разве наши сыновья плохо работают? Нам кто-нибудь спасибо сказал?

Старейшина Вангсан не ожидал, что его жена так эмоционально отреагирует, и промолчал.

Возможно, тетя Вангсан слишком долго думала об этом. С усмешкой она вылила все:

- Ты не можешь возразить, а? Это редкая бывает. Ладно я терпела всю свою жизнь, но как насчет наших детей и внуков? Что они должны делать в будущем? На этот раз ты не должен стоять на пути.

Старейшина Вангсан был раздражен, но не мог слов, чтобы поспорить с ней. Не бывает родителя, который не желал бы своим детям добра, поэтому он сам был в затруднительном положении.

- Что? Я не собираюсь продавать себя.  Я просто иду на работу. Неважно, кто там босс. Я всегда избита или проклята, работая в семье Чжао в их деревне. И они всегда вычитают или задерживают мою зарплату…

Чем больше она говорила, тем больше она волновалась:

- Этот сломанный дом протекает каждый раз, когда идет дождь. Давно пора отремонтировать. И Тяньсонг - женить его пора. Там внуки появятся. Скажи, для чего из этого деньги не нужны?

Ван Тяньсонг и Ван Сяолей также появились в гостиной, и один стал держать мать, а второй - утешать отца.

- Мама, пожалуйста, не надо. Это моя вина. Я слишком бесполезен и поэтому ты беспокоишься о нас. - Ван Тяньсонг винил себя, в его голосе было сожаление.

Тетя Вангсан плакала и Чуньян подошла, чтобы нежно погладить свекровь и успокоить ее мягким голосом.

Ван Тяньсонг с благодарностью посмотрел на свою жену и повернулся к отцу:

- Папа, дядя был наказан из-за Нин.  Мудрые люди это и так знают. Чжао Эргоу и его жена были слишком отвратительны, и дядя хотел помиловать их, потому что они родственники ...

- Правильно. Пусть моя невестка пойдет на работу, чтобы наша семья могла больше зарабатывать. В будущем, когда у меня будет племянник, у нас будут деньги, чтобы поднять его…

- Увы! Я старик. Делайте, что хотите, только не теряйте лицо нашей семьи.

...

На следующий день на рассвете тетя Вангсан отвела Чуньян в дом Нин.

Мо Цянь Сюэ отнеслась к ним вежливо и обнаружила, что Чуньян действительно так хороша, как сказала ей сестра Фанг. Хороший и трудолюбивый человек, который мало разговаривал. Поэтому, сказав ей несколько слов и пообещав дать ей зарплату в шесть центов в месяц, Мо Цянь Сюэ решила нанять Чуньянь.

Тетя Вангсан была вне себя от радости и побежала домой, чтобы сообщить об этой хорошей новости. Мо Цянь Сюэ и сестра Фанг обменялись улыбками.

Нездоровый муж Госпожи Глава 42

Глава 42:

Надежда на экипаж с волом.

Пообщавшись с Чуньянь и позавтракав, Мо Цянь Сюэ пошла на кухню, немного помочь им и сестре Фанг в некоторых важных вопросах. Затем она вернулась, чтобы одеться, намереваясь купить землю в доке.

- Цянь Сюэ, тебе нужно, чтобы я сопровождал тебя? - Нин Шао Цин взял заколку из ее рук и помог заколоть волосы.

Посмотрев в бронзовое зеркало, они увидели в нем две фигуры: одну нежную, а другую сильную. Невероятная химия была между ними.

Мо улыбнулась. Конечно же ей хотелось, чтобы Нин мог сопровождать ее, но ей показалось слишком простым, если она с готовностью согласиться. Поэтому она притворилась:

- Потом тебе нужно идти в школу. Я не должна тебя беспокоить.

Получив отказ, рука Нин, держащая заколку, на секунду остановилась, его лицо немного изменилось и улыбка померкла:

- А... хорошо, береги себя.

Сказав это, он повернулся и вышел из комнаты.

Что? Он просто так ушел? Прежнее полное счастье Мо было побеждено разочарованием. Разве он не может быть более настойчивым?

Когда она Мо вышла в гостиную, она обнаружила, что муж уже вышел из дома, и ее настроение мгновенно совсем испортилось. Зимнее солнце было теплым, но ветер проникал в ее сердце и мешал дышать.

Нет надежд, нет разочарований!

Будто маленькая  девочка беззаботно играла, а затем подошел клоун и дал ей воздушный шарик, который сделал ее еще счастливее. Но затем порыв ветра в мгновение ока разорвал веревочку воздушного шара, и воздушный шар поднялся в небо. Маленькая девочка, держащая половину веревки в руке, проплачет целый день.

Так Мо себя почувствовала, будто она сама была бедной маленькой девочкой.

Медленно пройдя по двору, в унылом настроении она открыла дверь и закрыла ее.

Она чуть  не упала, когда человек вышел вперед, напугав ее.

- Госпожа Нин, вот ты где! - Мо знала этого человека, это был Лю Лаошуань.

Его младший сын был учеником ее мужа. Когда Нин заболел, Лю Лаошуань несколько навещал его вместе с сыном Лю Баосян, и Мо из благодарности сказала Нин, чтобы тот по возможности больше заботился о его  ребёнке.

Придя в себя от испуга, Мо улыбнулась:

- О, брат Лю. Доброе утро.

- Да, да, доброе утро. - Лю Лаошуань выглядел застенчивым и неловко улыбнулся ей: - Миссис Нин, пожалуйста, садись. Моя повозка очень проста, не обессудь.

- А? - Мо была немного смущена.

- Мистер Нин попросил меня несколько дней назад, чтобы я отвез тебя сегодня в док. Я пришел рано утром, чтобы ты не ездила до поздней ночи.

Лю Лаошуань уважительно говорил, так же, как и с Нин.

Мо была ошеломлена. Только сейчас она злилась на супруга. Разве он не знал, что у нее сегодня важный день?  Разве он не знал, что должен ее поддержать?

Однако оказалось, что он обо всем позаботился задолго до этого. Мо покраснела. Холодный ветер в ее сердце также превратился в нежное тепло и она не сдержала улыбку.

Лю Лаошуань не знал, что у нее на уме, наблюдая лишь ее красивую улыбку.

В деревне Ван конный экипаж был только у брата Чжан, но его жена не отличалась лёгким  характером, а сам он был подкаблучник, так что Мо не осмелится ездить с ним один на один на их конном экипаже.

Она вспомнила, как в прошлый  раз наняла их, чтобы отправить скульптуру из корня в город. Когда они вернулись, жуткие глаза сестры Чжан осмотрели ее с головы до ног, как рентгеновские лучи. Неудивительно, что сестра Гуйхуа склонила голову и убежала, едва увидев ее.

Хотя Мо Цянь Сюэ не боялась этой женщины и смотрела на нее так же, ей не хотелось  снова принимать рентгеновское крещение.

Поездка на волах была достаточно удовлетворительной, к тому же она знала сестру Лю, которая также была добрым человеком.

Экипаж с волами был очень чистый. Видно, что он был вымыт заранее.  Сидя в удобной коляске, Мо Цянь Сюэ восхищалась про себя добротой жителей деревни.

После того, как она села в экипаж, Лю Лаошуань сразу же взмахнул кнутом и они направились к доку.

Лишь после того, как они скрылись далеко за горизонтом, из-за большого дерева во дворе Нин вышел элегантный человек.

Только Небеса знали, какое тяжело ему было добровольно попросить сопровождать ее. Он специально дал своим школьникам выходной.

Тем не менее, эта глупая женщина не только не обрадовалась, она сразу же отказала ему, не оставив ему шанса на повторную просьбу.

Неужели он упал в ее глазах, раз она отказала ему в этом? Нин Шао Цин со сложным переменчивым лицом, наконец, сжал зубы и решил продолжить.

Лекарство от холодного яда в его теле было подавлено, и теперь он мог использовать двадцать процентов своего боевого искусства. Ему было утомительно ходить на дальние дистанции.

В скучном пути Мо Цянь Сюэ говорила с Лю Лаошуань.

На самом деле, это не была не беседа, Мо задавала вопросы, а Лю Лаошуань отвечал на них.

Вскоре они прибыли в док Тянью. Лю Лаошуань припарковал экипаж, сказав, что ему нужно присмотреть за волом. Он мог бы сопровождать ее до пристани, но он подождет здесь.

Слова Лю Лаошуана были искренними.  Думая о длинной трудной дороге в горном лесу, Мо не стала возражать и поблагодарила его.

Это был первый день, когда док Тянью был открыт для инвестиций. Здесь было довольно оживленно.

Это был док среднего размера, потому что река Динцзин была широкой и глубокой для размещения больших кораблей и места, соединенного с девятью городами. Поэтому, несмотря на то, что он только что закончил строительство, там было уже много кораблей, стоящих там для загрузки и выгрузки товаров.

Однако из-за того, что строительство было только что завершено, место теперь было в беспорядке, хотя там уже построено восемь складов и шесть эстакад. Длинные доски, соединяющие эстакады и площадку, на которой десять носильщиков в коротких рубашках несли всевозможные товары, поднимались вверх и вниз по незапланированным путям.

Пути, ведущие к эстакадам и из них, не были разделены, поэтому на одном пути были люди, поднимающиеся и спускающиеся. Один носильщик даже случайно свалился в воду вместе с грузом, который он нес.

Грузовладелец сразу растерялся.  Несколько ответственных за это поспешили.  К счастью, носильщик мог плавать, поэтому после нескольких волн он забрался на землю, но товар уже намок.

Нездоровый муж Госпожи Глава 43

Глава 43:

Месть. Град камней сверху

Затем все засуетились еще больше. Два офицера в черных мундирах кинулись туда, указывая и крича, но, очевидно, напрасно.

Плохое управление! Мо отвела взгляд. Эта сцена была слишком скучной. Ей следует заняться делом.

Она вошла в большое помещение, где находился офис управляющего компанией, но там никого не было.

До нее донесся шум снаружи, и из задней двери вышла пожилая женщина, похожая на стюарда, заботящегося о кипятке и уборке дома. Увидев, что посетительница была девочкой, старуха должна была замахать рукой, чтобы выгнать Мо Цянь Сюэ и вернуться в свою комнату.

Мо потерла нос и обернулась. Она не думала, что старуха была такой уж покладистой. Было бы нетрудно спросить об этом кого-нибудь на причале.

Выяснив, что офицеры управляющего офиса были именно теми, кто находился на причале, она подошла к ним и стала ждать в сторонке. Она планировала пойти на расследование после того, как беспорядок будет улажен.

Она долго ждала, и после того, как владелец и несколько человек, отвечающих за это, ушли, там остались другие люди.

Ей надоело ждать и она шагнула вперед. В этот момент еще один носильщик постучал. Его тело накренилось и почти свалило одного офицера в воду.

Мо быстро подскочила и потянула его за рукав. Благодаря этому мужчина перестал падать назад и выпрямился. Но потом вдруг с отвращением махнул рукой и, не глядя на нее, начал тщательно осматривать рукав, опасаясь, что Мо порвала его.

Рядом с ней стоял худой офицер. Он увидел, как деревенская девушка, очень молодая, помогла другому человеку, но получила холодный прием и с готовностью отреагировала на это, не испытывая ни раздражения, ни гнева. Офицер одобрительно кивнул.

Эта маленькая женщина явно не была обычной деревенской жительницей, и он не должен пренебрегать ею. Поэтому он подошел к ней и поблагодарил от имени своего коллеги:

- Спасибо Вам большое за помощь, иначе он свалился бы в воду. В такой холод он сразу бы заболел.

Видя, что этот худой офицер так вежлив, Мо также приветствовала его:

- Добро пожаловать, офицер. Я просто протянула руку. Это не сложно.

Ее скромность заставила офицера вежливо покачать головой:

- Не называйте меня офицером. Моя фамилия - Тан. Я -управляющий дока. Вы можете называть меня менеджер Тан. Могу я узнать ваше имя?

- Фамилия моего мужа Нин.

- Миссис Нин, по какому вопросу вы пришли сюда?

Мо ответила:

- Мне нужно поговорить с вами. Я хочу купить здесь участок земли, чтобы построить небольшой ресторан и управлять небольшим бизнесом.

Прежде чем менеджер Тан ответил, толстый офицер вмешался:

- Вы что, с ума сошли? Купить участок земли? Построить ресторан? И запустить какой-нибудь мелкий бизнес?

Он, казалось, услышал самую смешную шутку в своей жизни, указывая на Мо Цянь Сюэ, ругаясь и смеясь:

- Какая самонадеяная женщина! Ты? Деревенская женщина? Ты, должно быть, сошла с ума! Уходи, уходи отсюда! Как ты посмела встать на пути офицеров?

Мо Цянь Сюэ нахмурилась и разозлилась. В ее глазах промелькнуло выражение отвращения и ненависти. Как ей хотелось вынуть серебро и бросить ему в лицо!

Что за отвратительный человек! Он не только отказался оказать помощь, а смеялся над ней!

Она втайне выругалась, но на самом деле ей действительно нужна была их помощь, и она не могла начать ссору с ним прямо сейчас.

При виде выражения лица Мо управляющий Тан также выказал некоторое отвращение. Ему тоже не нравилось вмешательство этого человека, но он был племянником сектантского генерала города Чанью, а не кем-то, с кем можно было бы поссориться. Поэтому менеджер Тан спокойно убеждал:

- Менеджер Юй, не принимайте решение так быстро.

- Только сумасшедшая женщина, управляющий Тан не...Ай!…”

Из ниоткуда подлетел камень и ударил его прямо в голову. Мгновенно образовалась кровавая рана, и она отчаянно кровоточила.

Карма! Мо чуть не расхохоталась в голос.

Она изо всех сил старалась не показывать этого на своем лице, поэтому отвернулась к грузовым кораблям. Уголки ее губ дрогнули от смеха.

Испуганному нападением, управляющему Юй уже было не до Мо Цянь Сюэ. Прижимая кровоточащий лоб одной рукой и оглядываясь вокруг, он причитал:

- Кто это сделал? Выходи…

Должно быть, это один из носильщиков, которых он проклял. Он не осмелился ответить, но нанес удар в спину. Менеджер Юй прижал голову и, посмотрев на корабли, пробормотал:

- Вот засранцы…

Прежде чем он закончил, появился еще один камень. На этот раз он попал ему прямо в рот. Когда Мо поняла это и повернула назад, один из его зубов с хрустом отвалился, и свежая кровь потекла из его рта.

На этот раз Мо была шокирована, но через некоторое время ее глаза улыбались.

Должно быть, грязный человек оскорбил кого-то узколобого ранее этим утром.

Однако этот узколобый человек действительно пришелся ей по душе. Эти два камня были веселыми!

В лесу неподалеку от пристани на ветке дерева сидела элегантная фигура и наблюдала за происходящим. Лицо его было угрюмым, в руке он держал несколько камней. Лицо и рот улыбались при виде Мо Цянь Сюэ.

Кровь уже напугала того менеджера Юй, который напускал на себя важный вид и поражал своим отношением.

В смятении он огляделся вокруг, но не нашел никого подозрительного. Он благоразумно решил заткнуться, хотя теперь не мог вымолвить ни слова, даже если бы захотел.

Он, казалось, боялся, что следующим будет огромный камень, который разобьет ему голову, поэтому, зажав одной рукой голову, а другой рот, с ужасом, испугом, злобой и другими различными выражениями в глазах, он бежал прочь со всех ног.

После того, как он ушел, Мо вытянула лицо и внимательно наблюдала за беспорядочной сценой между кораблями и эстакадами, а также управляющим+. Прямота в его глазах завоевала ее хорошее мнение. Поэтому она хотела подружиться с этим человеком, потому что позже, в будущем, если она захочет обосноваться в этом месте, она будет нуждаться в его помощи время от времени.

Причиной беспорядка док-станции может быть то, что это самое начало его существования. Выждав минутку, она откашлялась:

- Менеджер Тан, есть только одна причина, по которой отгрузка и загрузка товаров в доке находится в беспорядке.

Глядя на эту спокойную женщину, стоящую перед ним, управляющий Тан, хотя и немного удивленный, подумал про себя, что у нее может быть хорошая идея, поэтому он вежливо спросил:

- Ты хочешь поделиться со мной?

Нездоровый муж Госпожи Глава 44

Глава 44:

Прекрасные цветы, трава и нежный ветер

Указывая на козлы, Мо Цянь Сюэ неторопливо сказала:

- На самом деле, конструкция дока разумна. Когда корабль стоит на якоре, он занимает две эстакады. Доски тоже широкие. Это нормально для людей, чтобы встать и спуститься, но работа должна быть эффективна. Когда носильщики несут товары в спешке, естественно, что они падают или спотыкаются. Почему бы не зафиксировать положение стоянки каждого судна, чтобы занять две эстакады с двумя бортами на каждом, один для погрузки, а другой для загрузки? Таким образом, ни одна из работ не будет прерывать другую, это безопасно и не вызывет никаких споров. Работа пойдет быстрее. Только один шаг даст множество желаемых результатов. Это ведь хорошо, правда?

Услышав ее предложение и подумав, управляющий Тан счел его разумным. И тут же выражение его лица стало более уважительным, он поклонился ей

- Это действительно отличная идея. Пожалуйста, подождите меня здесь некоторое время. Я вернусь сразу же после того, как договорюсь выполнить ваш совет. А потом поговорим о покупке земли.

- Я согласна. Пожалуйста, не торопитесь. Кстати, я бы хотела прогуляться по пристани. Увидимся позже.

Она прикинула, что как только он наведет транспортный поток в обычное русло, больше не будет беспорядка или пробок, так что ей лучше подождать в управляющей конторе.

Здесь было ветрено. Болела кожа. Это было недостатком того времени, не было никаких средств по уходу за кожей. В следующий раз, когда она поедет в центр города, следует купить больше подобных продуктов на случай, если ее прекрасное маленькое личико потрескается от ветра, прежде чем похолодает.

На этот раз, когда она вошла в контору управляющего, у дверей остановилась конная карета. Пожилая женщина поддерживала управляющего Юй, выходящего из внутренней комнаты с рюкзаком на спине.

- Я скажу хозяину, как только мы вернемся. Как сильно вы пострадали! Кто, черт возьми...…

Болтливый рот старухи был прикрыт управляющим Юй, который оглянулся и прошептал:

- Тише ... кормилица, не говори ерунды…

Глядя на испуганный уродливый взгляд этого парня и бормочущую речь, Мо Цянь Сюэ была счастлива. Он это заслужил!

- Что это за чертовщина? Кто сказал, что это козырная работа? Черт возьми, нет! Давай поскорее вернемся в центр города. Мне все равно, кто хочет здесь работать, но я никогда больше не ступлю на эту землю.…Больно... я потерял много крови ... кормилица, я умру?

Мо наблюдала за этим, сидя в кресле в офисе управляющего, и вспомнила сцену, которую разыграла эта жуткая парочка. Одним словом, какая классическая правда была в том, что жизнь - это драма! Пара была склонна к игре, в то время как сам менеджер Юй был в пьесе главный герой.

Однако она не знала о той роли, которую Нин Шао Цин сыграл в этой драме.

Элегантная фигура, сидевшая на ветке дерева, внезапно чихнула.

Прошло уже много времени после того, как глупый менеджер Юй с пробитой головой и ветром во рту, ушел. Менеджер Тан вернулся в офис управления, потея, а за ним следовали офицеры, одетые в ту же форму.

Один из них спросил с порога:

- Где менеджер Юй?

Видя, что тот невежлив, Мо ответила ему в тон:

- Ушел.

- А как же Ли Ма?

- Тоже.- Ли Ма должна была быть старухой с дурной репутацией.

Офицер немедленно повернулся и вышел. Мо поленилась пояснить, что эти двое уехали в конном экипаже и уехали далеко.

- Простите, Миссис Нин. Док находится в начальной стадии, и все должно быть доведено до совершенства. С вашим руководством, я думаю, скоро все наладится. Это трудно! Этот док построен совместно и управляется двумя городами. Эти два брата и я принадлежим к городу Тяньсян, в то время как брат, который только что ушел, и менеджер Юй назначены городом Чанью. Как говорится, нашла... увы, забудьте об этом…

Менеджер Тан внезапно очнулся от того, что перед ним была маленькая женщина, и задался вопросом, почему он должен жаловаться женщине. Ему стало стыдно, и он закашлялся, чтобы скрыть это. Видя, что выражение ее лица не изменилось, он перешел на другую тему и приступил к делу.

- Госпожа Нин, вы можете рассказать мне о своей идее и требованиях…

…

*

В особняке Цзянь, город Тяньсян.

Хотя семья Цзянь могла считаться только второй по рейтингу семьей в династии Тяньци, в городе Тяньсян это была первая по рейтингу семья. Празднование Дня рождения старой госпожи Цзянь было огромным событием для особняка Цзянь, а также города Тяньсян.

Ранним утром в особняке Цзянь были накрыты сотни столов для фуршета, и гости входили и выходили, как волны.

В укромном уголке сада экономка спросила слуг:

- Разве старшая барышня еще не пришла?

- Нет.

- А для чего я вас нанимаю? Спешите и постарайтесь, чтобы она была здесь!

- Хорошо.- Слуги проклинали сами себя.

Они были не единственными, кто виноват. Корабль еще не прибыл, как они могли бы добраться до нее сейчас? Однако экономка была в ярости, и они не осмелились ответить ей тем же.

*

В конном экипаже, который медленно ехал по городу.

“Господь. На этот раз, с этой божественной скульптурой в качестве подарка на день рождения, твое предложение, безусловно, преуспеет. После того, как семьи Синь и Цзянь станут родственниками мужа, в городе Тяньсян не будет никого, кто может превзойти тебя.

- Гао Ланг. Не будь слишком самоуверен. Там все еще обсуждается вопрос о браке! Семья Цзянь хочет выдать Цинъю замуж за молодого лорда из первоклассной семьи. Хотя мой отец является губернатором города Тяньсян, моя семья весит немного через династию Тяньци в конце концов. Кроме того, Происхождение моей семьи не столь глубокое, как у семьи Цзянь. Я слышал, что настоящая причина поездки Цинъю в столицу - это выбор мужа вместо посещения родственников, и она еще не вернулась…

- Господи, даже мне жаль тебя. Но не волнуйся, я думаю, что у самой старшей юной леди Цзянь тоже есть чувства к тебе.

- А? Ну-ка, рассказывай!

- Подумай об этом, господин. У мисс Джейн есть и образование, и красота, и хорошее происхождение. Она уже год как живет в столице, но так и не вышла замуж. Скорее всего, она сама не хочет ни за кого из них.

Гао Лан увидел, что его господин не выказал отвращения и продолжил:

- На мой взгляд, это означает, что у нее есть чувства к тебе…

Гао Лан усердно анализировал, но память Синь Иньмин уже вернулись к тому ошеломляющему зрелищу, которое он впервые увидел два года назад.

Она была в персиковом лесу, гонялась за бабочкой, и не заметила большого камня под ногами. Она споткнулась и чуть не упала, но он подскочил и подхватил ее.

Затем…

Персиковые цветы плавали и кружились в воздухе, как розовый шелк. Он не мог ясно видеть ее лицо, но помнил, что оно было так же прекрасно, как фея с небес.

Он посмотрел на Туманный цветущий дождь и невольно наклонился вперед.…

Цветы были прекрасны, трава зелена, а ветер нежен.…

Нездоровый муж Госпожи Глава 45

Глава 45:

Поцелуй и ревность

Земля у причала уже давно была сохранена благодаря инсайдерам. Мо Цянь Сюэ молча смотрела в небо. Деньги действительно заставят кобылу идти. Неудивительно, что здесь было много желающих купить землю, хотя это был первый день, открытый для инвестиций. Оказалось, что они подсуетились заранее.

На днях, когда она пришла навести справки, один из менеджеров сказал ей, что продажа еще не началась. Оказалось, что индустрия недвижимости была черной с древних времен.

Узнав, что эти участки земли были куплены несколькими крупными торговцами для заготовки товаров, Мо Цянь Сюэ сразу же решила купить самую переднюю из оставшихся земель.

*

Пройдя все документальные процедуры покупки земли, она вышла из управляющего офиса с улыбкой на лице.

Как только она вышла за дверь, откуда-то издалека донеслись громкие крики.

- Леди ... Леди ... идите сюда…

- Ну же! Дама упала в воду…

- Помогите…

Затем она услышала шлепок за шлепком, звук того, как кто-то ныряет в воду, вероятно, чтобы спасти леди.

В такую холодную зиму люди в воде либо тонут, либо замерзают насмерть. Как неудачно упасть в воду! И как отважны те, кто прыгают в холодную воду, чтобы спасти людей!

Размышляя об этом, она бессознательно пошла в направлении криков. В хорошем настроении она была готова наблюдать.

Когда она пробралась через толпу на место происшествия, люди подняли девушку из воды.

Множество нянь и служанок бросились к ней и окружили ее со всех сторон.

- Леди…

- Леди, с вами все в порядке?…

- Леди, очнитесь!…

Поскольку ее вытащили из воды, а вокруг было много желающих помочь, она скоро придет в себя. Мо Цянь Сюэ поняла, что здесь нет ничего интересного, и повернулась, чтобы уйти. Лю Лаошуань уже ждал ее там.

Но как только она повернулась, раздался слабый, но ясный дрожащий голос:

- няня, няня, леди ... леди не дышит…

Тело Мо замерло, а затем она услышала крик няни позади нее:

- Леди, не умирайте!

Няни и служанки тут же принялись громко плакать.

Некоторое время Леди находилась в воде. А теперь она умерла? Мо обернулась, быстро соображая. Дама, должно быть, захлебнулась. Однако в древности обычные люди имели очень мало медицинских знаний. Они не могли этого знать.

Пора спасать ее!

У нее не было времени слишком много думать, расталкивая толпу людей перед собой, она побежал вперед.

В этот момент леди была плотно окружена людьми мужского и женского пола.

Мо не смогла протиснуться и закричала:

- Не стойте на пути!

Человек, похожий на лидера, выглядел недружелюбно:

- Что ты хочешь сделать?

- Если ты хочешь, чтобы твоя леди была жива, убирайся с моего пути!

- Наша госпожа страдает, а ты все еще хочешь причинить ей неприятности?

Человек усмехнулся. Он просто пытался найти кого-то, кого можно было бы обвинить, и она выделялась. Если леди умрет, хозяева обязательно найдут кого-нибудь, кто выместит их гнев. Эта глупая женщина сама выскочила из толпы. Она сама напросилась на это. Не вините его за то, что он такой бессердечный.

Несколько слуг мужского пола вышли вперед, чтобы поймать Мо, которая яростно взревела:

- Как вы смеете! Вы хотите ее смерти?

Слуги замерли в шоке, и старая няня, которая плакала на земле, встала. Она казалась разумным человеком. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, она посерьезнела и отругала слуг-мужчин:

- Отойдите!

Сдерживая слезы, няня опустилась на колени и поклонилась МО Цянь Сюэ:

- Мисс, пожалуйста, спасите нашу госпожу. Особняк Цзянь щедро вознаградит вас…

Служанки тоже опустились на колени. Если их госпожа умрет, они тоже не смогут выжить.

- Эвакуируйте толпу. Не стой у меня на пути! - Мо Цянь Сюэ не стал тратить время на светские формальности и, отдав приказ, направилась прямо к даме.

Другие слуги, окружавшие ее, тоже отступили в сторону по указанию няни.

Мо присела на корточки сбоку от леди, ее правая ладонь легла на нижнюю часть груди, а левая рука на правую, чтобы нажимать вниз в регулярном ритме, пока вода не стала толчками выходить из тела леди. Тогда она остановилась.

Затем, положив одну руку ровно, а другую сжав в кулак, она начала колотить, чтобы помочь завести сердце.

- Да как ты смеешь! Наша леди умерла, а ты решила избить ее.- Служанка подошла, чтобы ударить Мо, но ее остановила няня.

Многие другие девушки порывались остановить Мо, но также получили выговор.

Учитывая, что избиение было бесполезным, Мо, казалось, что-то решила.

Она схватила даму за подбородок и зажала ей ноздри. Сделав глубокий вдох, она начала медленно вдувать воздух в рот дамы и до тех пор, пока ее грудь слегка не приподнялась, выпустила ноздри и прижала одной рукой грудь, чтобы помочь ей дышать. Этот процесс повторялся еще несколько раз.

- Ах ... это ... это ... это бесстыдно…

- Так бесстыдно…

- Мир приходит в упадок…

Лицо няни стало свинцовым, но она твердо стояла на месте, чтобы никто не мог приблизиться.

Хотя эта женщина была одета в суконное платье, ее темперамент был необычайным, а ее облик - властным. Хотя то, как она спасала людей, было необычно, она действовала организованно и с самообладанием. Она даже не запаниковала под бдительными взглядами стольких людей.

Только к этому времени подвешенное сердце няни приземлилось. В качестве воспитательницы няни молодой леди из большой семьи, она имела больше опыта и темперамента, чем другие слуги.

Толпа была потрясена. Но так как няня была там, никто не осмеливался приблизиться к ним. На самом деле, большинство людей не смели смотреть на пугающие и грубые движения Мо и отвернулись, не глядя на них.

Человек на ветке дерева сидел высоко и ясно видел, что здесь происходит. Он сломал ветку одной рукой, но этого было недостаточно. Косточки его пальцев скрипели от сдавливания, но он этого не замечал.

Эта женщина ... эта женщина целовала другую женщину.

Слишком, слишком, слишком отвратительно!

Он спрыгнул с ветки, развернувшись, чтобы уйти, но потом остановился и снова беспомощно вскочил на ветку.

Он не мог успокоиться, пока не увидел, как она садится в карету Лю Лаошуаня.

- Кххх..

Дама на Земле внезапно фыркнула и открыла глаза.

- Леди, ты жива!

В тот же момент все были в смятении. Все бросили свой взгляд на Мисс Цзянь, которая только что очнулась. Мо Цянь Сюэ, Спаситель жизни, была вытеснена из толпы.

Но ей было все равно. Ее целью было спасти человека ради собственной совести, а не ради последующей награды. То, что леди очнулась, означало, что ее задача была хорошо выполнена.

Улыбнувшись, она молча пошла к тому месту, где Лю Лаошуань оставил свой экипаж, запряженный волами. Ее шаги были легкими и быстрыми.

Кусая губы от ярости, элегантная фигура на ветке также исчезла, убедившись, что Мо Цянь Сюэ села в экипаж.

Нездоровый муж Госпожи Глава 46

Глава 46:

В Древнем Обществе это запрещено!

Добравшись до деревни и поблагодарив Лю Лаошуаня, Мо направилась в деревенскую школу.

Судя по небу, только что перевалило за три часа дня, Нин все еще должен быть в школе. Так легко получив землю, ей необходимо было разделить с ним свою радость.

Прежде чем войти в школу, она увидела группу школьников, бегающих и играющих там. Она спросила их, но один из детей сказал:

- Мистер Нин сегодня не приходил. Поэтому у нас выходной день…

Не пришел в школу, что ли? Почему? Это было потому что...?

Догадка напугала Мо. То, что ребенок сказал позже, вообще не достигло ее ушей. Она со всех ног бросилась домой, виня во всем себя.

Она уже жалела о том, что была слишком занята своими делами. У Нин слабое здоровье. В прошлый раз он изо всех сил старался всю ночь, чтобы помочь ей с полировкой. Она уже давно не посылала за доктором и не варила ему сытного супа.

Войдя в свой дом, она успокоилась, увидев мужа, сидящего в гостиной. В один миг она пересекла половину деревни и запыхалась. Она не заметила морщинки между его бровями и холодного взгляда, способного заморозить птицу до смерти.

- Нин…

- ТЫ… У тебя ни стыда, ни совести! Ты не ценишь женскую добродетель! - Прежде чем она заговорила, Нин внезапно вскочил.

Мо сразу же остолбенела.

И что же она сделала? О чем это он говорит? Она была немного раздражена:

- Не говори глупостей.

Какой неблагодарный человек! Она беспокоилась о нем всю обратную дорогу.

Ее можно было тронуть добротой, но не запугать силой. Если бы не его помощь в последний раз, она бы долго читала ему лекцию с сильными аргументами за его позорное отношение.

- Ты... - казалось, Нин был слишком взбешен, чтобы говорить.

Его рот был открыт, но слова не выходили, как будто сказать это было ниже его достоинства.

Когда все идет странно, должна быть причина! Сердце Мо ухнуло вниз, холодея.

Ей было все равно, кто и что говорит за ее спиной, но она была просто разочарована его реакцией. Неужели он так не доверяет ей?

Подумав об этом, Мо Цяньсюэ тоже разозлилась:

- Что? И что же я сделала? Иди в свою комнату для занятий и читай. Мне не нравится, что ты как глупая женщина веришь в сплетни.

Она не хотела ссориться с ним, поэтому, закончив говорить, она повернулась, чтобы попить воды. Она не пила целый день, а только что в спешке пробежала весь обратный путь, так что теперь ее мучила нестерпимая жажда.

Однако Нин не собирался останавливаться. Бросившись к ней и схватив ее за запястье, с душащей яростью в глазах он пробормотал:

- Ты, ты, ты... Ты такая бесстыдная. Ты ... ты поцеловала женщину.

Лицо его горело еще до того, как он закончил, как будто он произнес очень грязные слова.

Что? Она подумала, что произошло что-то потрясающе серьезное. Вот так просто? Слово "поцелуй" было так трудно произнести? Кстати, она ведь ее даже не поцеловала, это было искусственное дыхание. Необоснованно…

Мо разразилась грандиозным хохотом!

Видя, что на ее лице не было ни капли вины, а только смех, ее муж разозлился еще больше. Он мгновенно шагнул вперед и обнял за талию, пристально глядя на нее.

Его глаза покраснели от ярости, беспомощности и ревности. Под парой пристально смотрящих на нее глаз Мо больше не могла смеяться. Ей было немного не по себе.

Они молча продолжали обниматься, их лица были очень близко, а глаза смотрели друг на друга. Мо подумала, что супруг поцелует ее, узнав, что она просто хочет пить.

Она закрыла глаза.

Ай! Это было больно!

Что же было не так! Почему у него такие твердые губы?

Открыв глаза в панике, она увидела только свинцовое лицо Нин и его напряженную руку, которая пыталась вытереть ее губы рукавом.

Ей очень хотелось пить и ее губы болели от его вытирания. Мо почувствовала себя еще более неловко и разозлилась. Вырвавшись из его объятий, она стала плеваться необдуманными словами:

- Я только что поцеловала женщину. Ну и что с того? Ты феодальный дурак…

Что? А что значит феодальный? Это не могло быть хорошим словом.

Выражение лица Нин стало еще мрачнее.

Знает ли эта женщина что-нибудь о женской добродетели? Неужели она не знает, что такое вежливость, формальности и стыд? Знает ли она, что делает?

- Тебе не хватает дисциплины. – в его голосе был холод.

Мо была слишком голодна и страдала от боли в губах. Она не обращала внимания ни на его взгляд, ни на тон его голоса. Если уж воевать, то сначала она попьет. Протянув руку, чтобы оттолкнуть мужа, она нетерпеливо сказала:

- У меня нет времени, чтобы тратить его на бессмысленные споры с тобой. Это был момент жизни и смерти. Уйди.

- Нет!

- Если ты не отойдешь, я тебя по стенке размажу!

При виде ее шевелящихся проклинающих губ и при мысли о том, что она поцеловала женщину на людях, но при этом пытается отрицать свою вину, Нин разозлился еще больше.

Он действительно не знал, что с ней делать. Теперь ему хотелось только одного - вытереть ей рот дочиста.

Кровожадность в глазах Нин ошеломила ее. Только тогда она поняла, что только что сказала.

Боже мой! Она угрожала размазать его по стене!

К черту все это! Это были древние времена и муж должен быть для жены авторитетным, как само небо! В древности был расцвет мужского шовинизма! Если его жена поцеловала другую женщину, а муж не очень умен, вероятнее всего, что женщина будет приговорена к смерти! Ее бы посадили ее в ящик и бросили в реку... Она не только отказалась извиниться, но и угрожала ему.…

Только теперь она испугалась, но было уже слишком поздно. Нин дрожал от безумия.

В следующее мгновение она уже была прижата к стене.

Он схватил ее за шею одной рукой и вытирал рот рукавом другой.

Мо терпела боль, сжав губы в линию и втайне проклиная Лю Лаошуань за то, что он слишком быстро рассказывает сплетни.

Но Лю Лаошуань был честным на вид человеком. Мо не могла поверить, что именно он рассказал что-то ее мужу. Однако, кроме Лю Лаошуаня, не было никого, кто знал бы об этом.

Глядя на красные глаза супруга и его бушующую ярость, Мо не могла не волноваться: неужели он считает это действие изменой?

Боже упаси древнее общество!

Чертова женская добродетель!

Ее рот и сердце болели одновременно!

Мо закрыла глаза, и из них потекли слезы.

Чтобы она успокоилась, их просто нужно вытереть…

Нездоровый муж Госпожи Глава 47

Глава 47

Справедливая Награда

Это не современное общество. Для древнего человека признать, что его жена целовала женщину на людях, было бы очень тяжело. У него были причины злиться.

Должно быть, теперь он ее ненавидит. Он ее больше не примет.

Он так разочарован! Ее сердце болело.…

Слезы побежали по ее щекам, намочив рукав и руку на ее шее. Только тогда внимание Нин было отвлечено от ее губ и лица.

На ее лице было написано отчаяние, оно блестело от слез…

Нин был ошеломлен и его рука остановилась. Что же он делает? Он обещал защищать ее и хорошо заботиться о ней... А теперь он был быть тем, кто заставил ее плакать.

Почувствовав, что рука на ее шее ослабла, а вытирание губ прекратилось, Мо открыла глаза. В них уже не было прежней озабоченности, а только пустота. Прежде темные блестящие глаза теперь были полны боли.

Она продолжала твердить себе, что этот человек был консерватором. Если он посмел невзлюбить ее, то и она посмеет уйти.…

- Ты уже закончил вытирать? А сейчас чище? – сказала она холодным тоном, убирая его руку с шеи.

Даже если ей придется уйти, она должна сохранить свое достоинство.

На знакомом лице Нин не осталось и следа тепла. Было только холодное безразличие, которое разделяло их на тысячи миль, и даже насмешка.

Сердце Нин внезапно дрогнуло.

- Нет!

Это было совсем не то, чего он хотел!

Он сразу же запаниковал!

Свежая красная кровь сочилась из распухших губ Мо при каждом движении.

Нин больше не мог на это смотреть. Он сразу же обнял жену, испуганный как никогда раньше.

Тело Мо напряглось. Именно сейчас ей нужны были его объятья, но она больше не хотела быть мягкосердечной.

- Отпусти меня! Веди себя прилично! - Тон все еще был холодным в каждом слове.

Нин молчал и дрожал, но обнял ее еще крепче. Девушка в его руках была напряжена, заставляя его чувствовать себя подонком.

Действительно…

- Отпусти меня! Дай мне письмо о разводе. Я уйду и никогда не запятнаю ни пяди земли твоего дома.

Лучше уйти, чем быть нелюбимой.

- Нет.

- Что - нет?

- Нет! Если только я не умру!

Тупик!

Он признал, что переиграл, но не думал, что это его вина. Он мог только касаться ее губ. Но теперь он никогда не поцелует ее, пока она не позволит…

Мо была напряжена. Она стояла там с холодным взглядом, но больше не сопротивлялась, что, однако, заставило Нин еще больше волноваться.

- Извини... – он действительно считал свое поведение неправильным. Он должен был бросить камень, чтобы убить ту женщину, которую целовала Мо, а не вытирать рот до крови.

Он действительно ошибся и теперь сожалел об этом. К сожалению, она не могла читать его мысли. Но услышав его извинения, она почувствовала восторг, как будто мир снова стал ярким и прекрасным.

На самом деле, произнеся слово “развод”, она почувствовала, как ее сердце дрогнуло. Хотя она и выглядела бесстрастной, она внезапно испугалась, что он действительно возненавидит ее и что он сразу же согласится развестись.

Видя, что Нин запаниковал, она обнаружила, что неправильно поняла его. Временное чувство утраты и отчаяния исчезло, и она даже почувствовала себя удовлетворенной.

Успокоившись, она пошла на словесный компромисс:

- Разве ты меня не ненавидишь? Ты обвинил меня в отсутствии женской добродетели и бесстыдстве…

- Я просто слишком разозлился…

- Ты явно ненавидел меня…

- Нет! Никогда!

- Но ты же... э-э-э ... …

Тонкие струйки крови стали плотнее, когда ее губы открылись и зашевелились. Алый цвет, казалось, стимулировал нервы Нин. Он невольно склонил голову и поцеловал ее, чтобы заглушить слова, которые она собиралась сказать.

Ее губы горели, болели и ее мучила жажда. Теперь же, под теплом его губ, ее мозг на мгновение затуманился из-за невыразимого комфорта. Ее первой реакцией было ответить ему поцелуем. Ее энтузиазм возбудил Нин, его глаза загорелись, он стал смелее, мягко и тщательно слизывая кровь с ее губ.

Он хотел сказать, что не испытывает к ней ненависти. Он просто завидовал.

Да, он был ревнив. Безумная ревность!

Кровь на ее губах продолжала напоминать ему о том, каким грубым он был и как сильно ранил ее.

Нин долго облизывал и нежно кусал ее губы, пока она приходила в себя от пустоты. Она не должна была быть настолько бесстыдной, чтобы просить о разводе, а в следующую – становиться его рабыней.

Небо. Пожалуйста, прости ее. Ей слишком хотелось пить.

Оттолкнув его, Мо покраснела и откашлялась:

- На самом деле я не целовала эту женщину. Она была в опасности, а я умею оказывать первую помощь. Я просто вдула в нее немного воздуха.

Хотя Нин больше не сердился, было бы лучше дать ему ясное объяснение. Ему нужно все объяснить простыми словами.

Нин помнил эту ситуацию. Он был хорошо информированным человеком и на самом деле он догадывался о причине, но он просто не мог убедить себя.

- Больше так не делай…

- А?

- Не сердись на меня снова.

Мо была очень довольна его отношением, но она все еще притворялась несчастной, вытягивая свое маленькое личико:

- Все в порядке, я больше не злюсь на тебя, но…

Видя, что все можно исправить, и девушка его сердца вернулась, он мог бы достать звезды с небес, если бы она попросила.

Глядя на несравненно мягкие губы Нин, ее глаза лукаво блеснули, и, встав на цыпочки, она быстро клюнула их.

- А ... ты…

По двору дома семьи Нин эхом разнеслась завораживающая ругань.

Он подумал, что она хочет поцеловать его... но на его губах была только боль.…

Нин с красным лицом прикоснулся рукой к горящим губам и обнаружил кровь! Эта женщина ... эта женщина укусила его за губы.

Мо же вышла из гостиной с яркой улыбкой на лице и с блестящими смеющимися глазами. Она коснулась своих губ. Кровь была либо ее, либо его.

Он вытер ей рот, и она прокусила его губы.

Очень справедливо!

Нездоровый муж Госпожи Глава 48

Глава 48:

Трехсторонние Отношения

В Чаньюй.

Экипаж быстро мчался по дороге. Управляющий Юй, чья голова и рот были в крови, вернулся в свой особняк и немедленно сообщил об этом своему отцу, секретарю Юй, который затем посетил особняк мэра ночью.

Выслушав доклад секретаря Юй, Вэй Чжида, мэр города Чаньюй, на мгновение задумался, спросив:

- А каково Ваше мнение?

- Сэр, по-моему, губернатор города Тяньсян решил подчинить себе весь причал.

- В действительности город Тяньсян - это провинция, а наш город Чанью - это округ. С точки зрения землепользования и чиновничьего ранга мы на один уровень ниже их. Если бы он действительно хотел этого, то просто сказал бы. Ему не нужно было устраивать такую ерунду.

- Это так же сыграло бы злую шутку с его репутацией, а он ей дорожит.

- Да как он смеет! Хотя он занимает более высокое положение, чем я, у него нет большой семьи, чтобы поддержать его, в то время как у меня есть семья Вей, чтобы поддержать меня.

- Я слышал, что у Синь Юнь есть поддержка семьи Се. Именно благодаря рекомендации семьи Се он смог получить повышение по службе. Иначе как бы он без семейного происхождения может сидеть на троне губернатора?

Семья Се была одной из трех власть имущих в династии Тяньци. Их мощь нельзя было недооценивать.

В династии Тяньци было три властных семьи. Семья Нин освоила экономику мира; семья Су имела много членов, которые были генералами при императорском дворе, с военной властью в тисках; семья Се произвела три впечатления, принадлежащие императорским родственникам. Было бы неразумно обижать кого-то из них.

- Тогда каково же ваше мнение? Просто сдаться вот так?

- Мне кажется ... …

*

В особняке Цзянь, город Тяньсян.

Слушая отчет слуг и наблюдая за слабым взглядом своей дочери, мастер Цзянь взревел и затопал ногами:

- Кто эта женщина, которая так дерзко разрушает репутацию моей дочери?! Неужели вы, слуги, все это время колом стояли?

Разъяренный мастер Цзянь бросил чашу на землю. Все старые и молодые слуги мужского и женского пола преклонили колени на землю.

Цзянь Цин Ю сидела на стуле, но так как она упала в воду и простудилась, она свернулась калачиком в руках няни, как только вернулась домой.

Когда ее отец разъярился, а няня, которая хорошо с ней обращалась, опустилась на колени, чтобы попросить прощения, она нахмурилась:

- Отец, пожалуйста, не вини эту женщину. Это она спасла мне жизнь. Хотя ее метод был экстремальным, я слышала, как врачи говорили, что она дала мне воздух. Если бы не воздух, я бы задохнулась... - ее медленный и нежный голос звучал убедительно.

Госпожа Цзянь слушала ее и плакала:

- Бедное мое дитя.

Она встала и указала на одного из людей, который был связан, приказывая:

- Пошли. Забейте этого злого человека до смерти и продайте всю его семью в рабство отдаленным селеньям. Пусть они всю жизнь трудятся в поте лица своего. Затем разузнайте, кто стоит за этим…

После свирепого требования мадам кто-то вышел и оттащил служанку, которая “случайно” столкнула в воду самую старшую молодую леди.

Старая госпожа Цзянь произнесла:

- Ну что ж. Несмотря ни на что, обязательно выясните, кто был спасителем ее жизни и пошлите ей нашу благодарность. Мы должны это сделать, иначе люди будут называть нас злыми и неблагодарными. Кроме того, прикройте грязные рты и остановите распространение слухов.

- Мама, ты права, я займусь этим прямо сейчас. - Все великие семьи высоко ценили сыновнее благочестие и славились своей щедростью. Со словами своей матери мастер Цзянь сдержал свой гнев.

- Но теперь репутация Цинъю запятнана. Как она сможет выйти замуж за человека из хорошей семьи? Только если мать согласится на предложение старшего молодого лорда Синь. Хотя семья Синь не аристократы, их фамилия появляется в династии Тяньци и немного связана с семьей Се…

Услышав, как мастер Цзянь упомянул юного лорда Синь, глаза Цзянь Юцина заблестели.

Старая госпожа Цзянь воскликнула:

- О чем ты говоришь? Наша дочь-аристократка должна выйти замуж только за аристократа. Независимо от того, насколько могущественна семья Синь, их скромное неустойчивое происхождение никогда не заслуживает нашей молодой леди.

- Мама, то, что ты говоришь, совершенно верно. Эта девушка наслаждается жизнью! Ничто не может испортить репутацию моей дочери. Несмотря на то, что она не может выйти замуж за аристократа первого ранга, по своим талантам и добродетелям она гораздо больше заслуживает второго ранга аристократического старшего молодого лорда…”

Блеск в глазах Цзянь Цин Ю погас. Она встала с помощью няни, молча поклонилась и вышла.

*

В особняке губернатора Синь.

- К счастью, старая госпожа Цзянь не согласилась на предложенную помолвку, иначе над нашей семьей Синь будут смеяться. Сегодня на причале произошел несчастный случай с промахом. Цзиань - Губернатор Синь смеялся над этим случаем, демонстрируя презрение на своем лице.

- Отец, я все-таки пойду и сделаю предложение. Я хочу жениться на самой старшей юной леди Цзянь.- Синь Инь нахмурился, глаза его наполнились страданием, и он втайне сжал кулаки. Если бы этот человек не был его отцом, он бы вскочил и избил его.

- Как ты можешь! Ты сошел с ума!…

- Отец, ты скомпрометировал меня... - голос его звучал спокойно, но в глазах была ярость.

- Сейчас совсем другое время! - Синь Юй неловко улыбнулся.

Он всегда немного боялся своего сына. Причина заключалась в мудром плане его сына и финансовой поддержке. С тех пор как десять лет назад умерла его мать, этот сын взял на себя управление бизнесом и сделал его процветающим. Теперь отец может сказать, что он понимает своего сына.

На этот раз благодаря связи его сына с семьей Се, его повысили до губернатора. Жаль, что способный сын не захотел быть чиновником. Он должен найти хороший способ уговорить его на это.

Казалось, что все женщины, которых приводили в его комнату в прошлый раз, были бесполезны. На этот раз он сам примет меры…

- Ну и ну. Отложи разговор о своем браке. Я слышал, что на пристани произошел несчастный случай. Люди, назначенные уездным судьей Вэй Жид, были кем-то избиты и распуганы? Это ты все устроил? - Старый хитрый отец, кажется, что-то предлагал.

- Мне что, заняться больше нечем? - Презрение вспыхнуло в его глазах.

Причал. Неужели ему нужно было играть такие грязные шутки?

- Тебе лучше этого не делать. Помоги мне выяснить, есть ли кто-то, кто намеревается настроить нас против семьи Ван Чанью. Хотя они больше не так могущественны, как мы, у нас нет никаких оснований. Мы можем только дружить с ними и никогда не станем врагами. Все же, с другой стороны, было бы здорово, если бы ты смог жениться на самой старшей юной леди Цзянь. По крайней мере, семья Цзянь имеет прочную основу в династии Тяньци.

- Я хочу жениться на ней не из-за ее семейного происхождения! = ответил Синь Инь, нахмурившись.

Он поспешно развернулся и вышел из кабинета, даже не поклонившись отцу, оставив Синь Юй одного, ошеломленного. Придя в себя только спустя долгое время, он тяжело стучал кулаком по столу:

= Что за сын…

*

В Байюньцзю.

Была уже поздняя ночь, но Су Ци оставался в кабинете, погружаясь в свои размышления.

Причал Тяньюй соединял столицу с другими городами. Конечно, он пошлет кого-нибудь посмотреть.

Когда Ажао прибыл туда, он случайно стал свидетелем сцены падения самой старшей юной леди Цзянь в воду. Если бы это была не она, Ажао было бы все равно. Если бы спасителем жизни не была Мо Цянь Сюэ, Ажао никогда бы больше не взглянул на нее.

Сообщение Ажао поразило его! Суфии были более или менее сведущи в медицине. Он слышал о технике выдувания воздуха. Однако, кроме близких людей никто никогда не будет пытаться, потому что это может вызвать серьезные последствия.

Эта глупая женщина. Неужели она не понимает, как это рискованно? А что если ...

Что заставило такую слабую женщину, как она, совершить столь поразительный поступок? И что же это за великодушие - спасать людей и молча уходить?

Ее яркая улыбка всплыла в его памяти. Он даже приревновал к женщине, упавшей в воду.

Нездоровый муж Госпожи Глава 49

Глава 49:

его дом там, где она

Утро ранней зимы в деревне Ван было спокойным.

Проснувшись, Нин увидел множество тонких рубцов на губах жены и ему нестерпимо захотелось поцеловать их.

Она крепко спала и дыхание ее было ровным.

Склонив голову, он наклонился к ее мягким губам…

Мо открыла глаза и, увидев перед собой большое лицо, вздрогнула, отвесив ему подзатыльник.

- Мо Цянь Сюэ!

- Прости, мне очень жаль…

Лицо Нин стало мрачным. Мо наблюдала за ним с большой осторожностью.

Она не сразу поняла, кто же был тем, кто блокировал ее зрение в тот момент, когда она проснулась. Пощечина была на уровне рефлексов.

За обеденным столом атмосфера была напряженной, и Мо пыталась найти тему для разговора.

- Нин, в школе все идет хорошо?

- Ага.

- Нин, тебе понравилась сегодняшняя посуда?

- Ага.

- Нин, тебе холодно?…

Все это время Нин на все отвечал только так.

Неужели он принуждал ее к чему-то?

Мо чувствовала себя подавленной. Серьезно? Это была просто пощечина. Она действительно была неумышленной. Это он виноват, что так рано утром остался рядом с ней. Она была застигнута врасплох. Она сделала это на автомате!

Было начало зимы и на улице должен был выпасть снег.

Нин также был подавлен, когда шел по тропинке в школу с книгой в руке.

С самого рождения его никто никогда не бил.

Но это была его собственная вина. Он не винил Мо. Конечно же, будет карма, если украсть поцелуй. Но ... но он был на своей собственной кровати и хотел поцеловать свою собственную жену. Все законно!

Кроме того, женщина, давшая ему пощечину, продолжала лепетать. Одному Богу известно, что так безумно его смутило.

Нин! Нин! Они это уже проходили. Почему бы ей не называть его более ласково? Теперь же каждый раз, когда она называла его Нин он испытывал непреодолимое желание врезаться в стену.

Черт возьми! Почему он попросил ее называть его по имени? Дорогой было бы намного слаще…

Внезапно в небе появился орел. Два распростертых крыла раскинулись с двух сторон с тонким слоем снега на них, как порыв ледяного замерзшего ветра, беззвучно пронзающего холодный воздух.

Лицо Нин Шао Цин изменилось, глаза стали холодными. То, что должно было случиться, случилось.

Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, он развернулся всем телом, чтобы взлететь и полететь из деревни к горе на спине.

Снежинки были настолько тонкими, что не принимали обычной формы, улетучиваясь и исчезая, как танцующая пыль. Это был действительно мощный снег, который тихо плыл вниз в горном лесу.

Нин стоял в лесу, заложив руки за спину. Орел парил высоко в небе, и вдалеке показались два человека, следя за орлиным путем.

- Мы опоздали, господин. Пожалуйста, накажите нас.

…

Было уже девять часов утра, когда карета Байюньцзю остановилась у дверей дома семьи Нин под бдительным оком всей деревни.

Тот, кто приближался, все еще был Сяоцзи, но водитель был не Ажао, а старик.

Сяоцзи представил: это был Лаову, и их менеджер сказал, что в будущем он и Лаову будут отвечать за транспортировку тофу из семьи Нин.

Мо заподозрила неладное, но тут же почувствовала облегчение. Седьмой молодой лорд был действительно искушенным и мудрым человеком.

Менеджер Ли также отправил сообщение: Теперь, когда водный путь был открыт для общественного транспорта, и погода была холодной, хранение тофу больше не проблема. Поэтому они пожелали, чтобы им предоставили тофу чем больше, тем лучше.

Байюньцзю планировал транспортировать тофу в другие города, даже в модные рестораны столицы.

Когда Сяоцзи говорил, он больше не упоминал седьмого молодого лорда и подчеркивал управляющего Ли в каждом предложении. Он был совсем не похож на Ажао, который всегда упоминал то одно, то другое о седьмом молодом господине.

Мо также не ожидала, что такой маленький бизнес тофу, который она не слишком ценила, может получить такое развитие.

Она взяла себя в руки и бросила взгляд на тонкий снег во дворе. Да. Была уже зима, и пошел снег. Если бы тофу был заморожен, он стал бы многослойным тофу, а это еще один видом восхитительного вкуса.

Су Ци был честным человеком. С тех пор как она впервые послала с ним тофу и после того, как он узнал, что она не хочет продавать рецепт тофу, он никогда больше не задавал подобных вопросов.

Однако, даже если бы Байюньцзю захотел купить больше, у нее не было столько денег.

Сейчас маленькая кухня, уже достигла верхнего предела выработки трехсот килограммов в сутки и это серьезно влияло на качество ее жизни. Каждый раз, когда она хотела сделать что-то для мужа, ей приходилось уступать тофу. Так не должно быть.

Для того чтобы расширить производство, она должна подготовить некоторые вещи. Во-первых, восстановить и расширить кухню и создать специальную мастерскую тофу. Во-вторых, отныне должен быть человек, который сосредоточится на сборе бобов для нее из всех соседних деревень.

Человека, который будет отвечать за сбор бобов, Мо уже приметила. У Лю Лаошуань был экипаж с волами, а его жена, сестра Лю, была хорошим человеком. Вчера, на обратном пути, она заговорила с ним об этом, и он с радостью согласился.

Первоначально планировалось начать сбор бобов со следующей весны. Теперь эта задача должна была начаться на несколько месяцев раньше. Ничего страшного в этом нет.

Что касается строительства мастерской…

После того, как карета Байюньцзю удалилась, Мо стояла во дворе, тщательно его осматривая. У нее появилась идея.

Она планировала сначала решить внутренние проблемы, а затем заняться сторонним бизнесом. Только когда она покончит с домашними делами, у нее будет достаточно сил, чтобы приступить к делу на пристани.

Нин выглядел лучше, когда он вернулся к обеду. Но лицо его все еще было вытянуто, как будто у него были какие-то другие дела на уме. Мо спросила его, но тот только кивнул, прошептав всего несколько слов.

Мо долго не думая подробно рассказала ему о своих мыслях. Когда парень не злился, он был действительно талантлив и с находчивым умом. В конце концов, он многое пережил.

Немного поразмыслив, Нин спросил:

- Тебе действительно нравится это место и ты действительно хочешь жить здесь вечно?

Они должны быть осторожны, когда речь заходит о начале строительства или о строительстве нового дома. Мо и не задумывалась об этом.

На этом континенте она знала это место лучше всего. И здесь был Нин. Конечно, здесь был ее дом.

Здесь не было ни желания, ни нежелания. Она многое повидала в суетливых столичных жителях. Есть ли место, которое может превзойти современный город с бессонными ночными клубами, компьютерами и другими современными удобствами?

Покачав головой, она серьезно ответила:

- Конечно, мне здесь нравится. Хотя жизнь здесь бедна и есть злые люди, но большинство жителей деревни были добрыми, как сестра Фанг, как Лю Лаошуань и семья старейшины Юнь… Хотя у нас нет богатства, мне нравится то приземленное и умиротворенное чувство, которое дает это место. Есть еще маленький садик, о котором я заботилась, и ... ты вернешься...?

Сердце Мо внезапно упало, но в этот момент Нин улыбнулся.

Он улыбнулся, расслабленно подняв брови и сверкнув глазами. Хорошенькое личико оживилось и становилось все более очаровательным на фоне простой полутемной комнаты.

Депрессия, которую он чувствовал по утрам, сразу же улетучилась. Эта женщина не была жадной до богатства. И она не шла за тщеславием. Вместо этого она заботилась о нем и любила его. А что еще ему было нужно?

- Вернусь? Куда?

Его дом там, где она!

Нездоровый муж Госпожи Глава 50

Глава 50

Работа кипит, дом строится.

- Да, этот двор действительно нуждается в ремонте! Сюэ, расскажи мне о своей идее, и я запишу ее. После школы я навещу деревенского старосту. К тому времени, когда твоя мастерская наберет масштаб, понадобится больше работников. Главе деревни это понравится.

- Я приготовлю чернила для тебя…

В деревенском доме царила приятная и гармоничная картина. Мужчина был высоким и красивым, а женщина - миниатюрной и милой. Хотя они были одеты просто, они весело болтали и смеялись, показывая свою любовь.

- Вот, мне нужна комната с водой. Там будет расположена кухня. Здесь мне нужен шкаф, а еще там должна быть скамейка для сна.

Мо описывала, а ее муж Нин делал зарисовки и улыбался.

Оказалось, что в тот момент, когда Нин упомянул о строительстве мастерской, деревенский староста не только предложил всем односельчанам протянуть ему руку помощи, но и охотно выделил ему участок земли рядом с их домом.

Работа в деревне Ван закипела!

Мастерская семьи Нин расширяется и снова нанимает людей…

Поговаривали, что миссис Нин купила участок земли на пристани.…

Все кто завидовал, либо пытался отвернуться, либо искренне оказывал помощь - все столпились у дома Нин.

Фанг Датанг был отличным плотником; Лю Лаошуань был экспертом по штукатурке; два брата семьи Ван всегда помогали с восстановлением родового зала и были наняты в деревню для работы на неполный рабочий день. Они были еще прекрасными конструкторами.

Первоначально сестра Фанг из добрых побуждений планировала пригласить ведьму с востока деревни, чтобы предсказать счастливый день для начала строительства, но Мо остановила ее:

- Самый лучший день - обычный день.

Это было большое дело, чтобы построить дом, так что сестра Фанг уговаривала ее снова.

Нин случайно вышел из комнаты с книгой в руке. Услышав их разговор, он не отвел взгляда и направился прямо к лавровому дереву. Сверху закружился кусочек листа. Он немного помолчал и, поймав его, спокойно сказал:

- Это хороший знак.

Сестра Фанг всегда уважала Нин всем сердцем и вела себя с ним уважительно, не осмеливаясь ни на малейшее нарушение. Услышав его слова, она сдалась.

После того, как все рабочие были вызваны, строительство началось без промедления.

Мелкий снег сыпал в течение двух дней, пока не взошло солнце. Это был вялый сезон для сельского хозяйства, поэтому все мужчины, у которых была сила, приходили, чтобы помочь.

В этом маленьком месте уже собрались тридцать четыре человека, которые пришли предложить помощь. По указанию Нин некоторые из них закладывали фундамент, другие шли рубить дрова, а третьи восстанавливали старый дом…

Каждое утро, сообщив рабочим план на этот день, Нин, как обычно, отправлялся в школу. Иногда он и сам выполнял какую-то работу, помогая односельчанам.

Конечно, даже если он двигался нормально, его манеры и фигура были хорошо видны в движениях, грациозных, как танец.

Ван Тяньсун был гибким человеком. Независимо от того, какую задачу Нин поручал ему, он хорошо воспринимал и заканчивал.

Хотя он был молод, он занимался ремонтом зала предков с самого раннего детства. Кроме того, он был племянником старейшины Вангера, поэтому пользовался большим авторитетом среди деревенских жителей, которые под его командованием делали все по порядку и никогда не создавали никаких проблем.

Каждый раз, когда Нин возвращался, он всегда смотрел с полуулыбкой, проверяя конструкцию, как будто все было ожидаемо.

У Мо было чувство, что даже если его там не было, все было под его контролем, включая то, что не произошло и что должно было произойти.

Ван Тяньсунь всегда смотрел на Нин с восхищением, которое даже смущало ее. Она не ожидала, что избалованный молодой лорд может обладать такой властностью.

Готовить более чем на тридцать человек изматывало Мо.

Сельские жители должны быть обеспечены питанием везде, где они работают. Это было обычное правило и вежливость.

Сестра Фанг, сестра Гуйхуа и Чунянь готовили тофу, и времени на то, чтобы помочь ей, уже не оставалось. К счастью, тетя Юн и сестра Лю, быстроногие, спасли ее.

Кухня сестры Фанг была реквизирована Мо для приготовления тофу, поэтому в качестве кухни был построен временный сарай.

Главный двор не был снесен, но его нужно было отремонтировать и покрасить. Основная цель реставрации состояла в том, чтобы увеличить первоначальный двор, удлинив его сзади.

Задний двор был в два раза больше, чем передний. В будущем они будут жить на заднем дворе. После реорганизации видение стало более ярким и широким. Одна половина была первоначальным двором, а другая - мастерской.

Конечно, мастерская использовалась для изготовления тофу. Бывший внутренний двор будет в основном состоять из комнат для гостей и складов.

Огород был запланирован Нин. К счастью, капуста уже выросла. Хотя и не очень большая, теперь она были съедобна. Мо не очень ее любила, но она стоила ее усилий.

На самом деле, в ее планах был семинар по тофу. В дальнейшем она будет не только делать тофу, но и развивать другие виды бизнеса соевых продуктов, таких как сухой тофу, тонкий блин тофу, вегетарианская курица и так далее. Хотя она еще не знала, как их готовить, но в последнее время она много пробовала..

После небольшого размышления и практики с сестрой Фанг, она могла бы сделать это сейчас.

Однако это место было слишком маленьким, и у нее было недостаточно людей, чтобы приняться за массовое производство.

Мо потушила тофу с костями и картофелем на пару и сделала кукурузные булочки. Тетя Юн и сестра Лю поджарили немного овощей. Затем трапеза была закончена.

Для людей, живущих в центре города, это была не очень вкусная еда, но для сельского труда это была лучшая комбинация.

Была зима. Хотя снег не шел, ветер был пронизывающе холодным. Бульон на косточке согревал тела рабочих, и после того, как они удовлетворительно поели другие блюда и кукурузные булочки, они насытились.

В современных сельских районах, чтобы построить трехэтажный дом, как правило, требуется 3-4 месяца, но в древние времена все было по-другому. То, что они строили, было одноэтажным зданием из дерева в качестве основного материала и менее сложными процедурами.

У них было достаточно работы, так что фундамент скоро был окончен.

Дерево было уже готово, повсюду валялись камни и грязь. Небеса также поддерживали, многие дни выдались солнечными. Меньше чем через пару дней крыша будет завершена.

*

Этот день был достойным празднования. Сегодня укладка кровли нового большого дома семьи Нин должна завершиться.

На континенте династии Тяньци этот последний шаг нового дома был большим событием, неважен размер дома, независимо от того, был ли владелец богатым или бедным, приходят люди, чтобы согреть дом и поздравить.

Будут висеть красные элементы, наклеены пожелания, запустят фейерверки и призовут дверных божков. Кроме того, владелец должен печь булочки и подбрасывать сахар.

Сегодня Нин Шао Цин взял выходной, оставшись дома, чтобы написать куплет и нарисовать картины дверных божков.

Мо отправилась в центр города, чтобы купить хлопушки и сахар.

Сестра Фанг и тетя Юн приготовили булочки на пару и отварили красные яйца.

……

Победившее солнечное тепло осветило деревню, все были в восторге.

В этот момент из деревни Ван вышли два незнакомца.

Один человек был одет в сероватую одежду, маленькую шапочку. Он был стар и выглядел очень скверно.

Другой был молодым человеком, но оглядывался по сторонам, как вор. Этим людям не нужно было искать направление, они пошли прямо к дому Нин.

Нездоровый муж Госпожи Глава 51

Глава 51:

Ярость

Все было готово. Деревенский староста слегка кашлянул и направился к фасаду недавно построенного большого двора.

Стоя там, он поднял руку, и шумная толпа мгновенно затихла.

Глава деревни, устроивший церемонию открытия нового дома Нин, проявил величайшую вежливость по отношению к чужакам. Он обычно не возглавлял обычную церемонию, за исключением жертвоприношений в клане.

На этот раз он оказал честь, намереваясь свести на нет неприятный осадок, вызванный прежним неприятным инцидентом, а также подлизаться к ним, тем самым завоевав их расположение.

Со времени последнего самоанализа в зале предков старейшина Вангер оставался дома под предлогом того, что заболел. Старейшина Ли и старейшина Фанг надели приятные улыбки на свои лица, в то время как старейшина Гао искренне поздравлял их, немного смущаясь.

Хотя Мо Цянь Сюэ не очень нравились эти деревенские старейшины, она предпочла забыть прежнюю вражду и обиды, так как жена главы добровольно посещала их много раз, и, в конце концов, они жили в одной деревне.

- Повесьте на балку что-нибудь красное! Отныне дом будет мирным и процветающим!

Голос деревенского старосты звучал громко, а лицо его было одновременно радостным и торжественным. При этом объявлении несколько парней выскочили и повесили приготовленную красную ткань на балку.

- Прикрепите двустишие: Мы желаем вам мира и благополучия на все времена!

Несколько школьников вышли вперед и радостно наклеили двустишие на парадную дверь дома.

- Пригласите дверных богов! Они будут охранять ваш дом и даруют вам мир!

Ван Тяньсонг взял Ван Сяолей, чтобы вставить изображение дверных богов на одной стороне двери.

Новый дом был, наконец закончен. Мо Цянь Сюэ и Нин Шао Цин, стоявшие поодаль, были взволнованы.

Наконец-то у нее появился свой собственный дом. Хотя прежний дом тоже можно было назвать домом, но она всегда чувствовала, что он ей не принадлежит, ей было не по себе в нем.

Большая ладонь сжала ее руку.

Мо бросила взгляд и обнаружила, что Нин держит ее за руку, но глаза не смотрели на нее. Он стоял перед новым домом, серьезный и торжественный, ничуть не выдавая своего тайного волнения.

Средь бела дня и при такой большой аудитории, не было ли это слишком... слишком дерзко?

Что это с ним случилось?

Обычно он был слишком застенчив, чтобы открыто выражать свои чувства, но сегодня он оставил вежливость в школе и забыл забрать ее домой?

Девушка смутилась и попыталась освободить руку.

Но упрямая и сильная рука не соглашалась. Он еще сильнее сжал ее руку, и жар от него, казалось, обжег ей сердце насквозь.

Он тоже должен быть счастлив!

Церемония открытия нового дома продолжалась, и они вдвоем наблюдали за ней, держась за руки. Значит ли это, что они тоже будут жить счастливо, пока смерть не разлучит их?

Чем больше она думала, тем слаще себя чувствовала. Ее уши покраснели, но обнаружив, что никто не заметил их, она прекратила борьбу и также крепко сжала его руку.

Нин стоял неподвижно, но на его губах играла улыбка.

- Запускайте петарды!

Поскольку звук был продолжительным, толпа начала шумно отступать в сторону. Шуайцзы привел многих школьников в приподнятом настроении и вышел, неся несколько бамбуковых шестов, на конце которых уже висели петарды.

Никто не заметил, как два человека вошли внутрь, жадно оглядывая слева направо двор.

Видя, что церемония близится к концу, два человека вышли из толпы и закричали, чтобы остановить ее.

- Подожди!

Внезапный крик не смог остановить руки школьников, которые зажгли петарды. Трясущимися руками петарды были запущены.

Все здравомыслящие люди поняли, что эти двое пришли, чтобы устроить неприятности!

Взрыв и шум хлопушек. В громком шуме толпа отступила. Они оба замерли в шоке, не в силах быстро среагировать, и оказались на пустыре двора.

Шуайцзы закатил глаза и посмотрел на сверстников, затем несколько детей начали невзначай бросать петарды в сторону пришедших двух человек.

Кто же они такие? Они проявили неуважение к мистеру и миссис Нин, и пришли испортить церемонию? Ни за что!

Два человека продолжали метаться из стороны в сторону, но, к несчастью, дети были “напуганы”, и бамбуковые шесты также раскачивались из стороны в сторону вслед за движением двух людей. Взрыв, шум, дым. В их лица полетели хлопушки, отчего они стали дымчато-черными.

Эти двое прыгали вокруг, как два клоуна, но никто не проявлял к ним сочувствия.

Звук петард прекратился, и деревенский староста громко объявил:

- Заканчивай!

Одежда младшего была разорвана взрывом петард. Он гнался за школьниками, ругаясь:

- Да пошел ты! ДА ПОШЕЛ ТЫ!

Тот, что постарше, который теперь был в мышино-серой грязной одежде, также кричал грязные слова:

- Придурки. Задницы. Вы гребаные засранцы!

Он собрал свою одежду и пошел к деревенскому старосте, говоря с таким достоинством, что почти приравнивалось к тому, чтобы схватить его за шею:

- Глава, разве ты меня не знаешь? Я - Ван Юйшань!

На самом деле, деревенский староста давно узнал этого человека, но он был слишком высокомерен и не хотел быть добрым к этому человеку:

- Ван Юйшань? О, я помню. Я слышал о тебе. Итак, что ты здесь делаешь?

Тон был презрительный, а на лице - насмешливое выражение.

- Твой отец умер восемь лет назад. Не слишком ли поздно ты решил прийти и отдать дань уважения?

- Кто ... кто пришел сюда отдать дань?

- Тогда что ты здесь делаешь?

- Отдать дань? Это подождет. Теперь я хочу поговорить серьезно. - Ван Юйшань что-то понял и поперхнулся ответом, приходя в ярость от смущения.

Он неловко коснулся своего лица черной ладонью, указывая в потолок:

- Я помню, что этот двор принадлежит Вану. Это мой дом и моя земля. С каких это пор он был захвачен Нин и стал их?

Мо Цянь Сюэ выглядела сердитой, в то время как Нин Шао Цин оставался бесстрастным. Лицо деревенского старосты тоже помрачнело. Его брови нахмурились, в какой-то момент он не смог найти никакого опровержения.

Увидев лицо деревенского старосты и тишину во дворе, Ван Юйшань самодовольно сказал:

- Не думайте, что только потому, что мой отец мертв, а я больше не живу здесь, вы можете забрать мою собственность таким образом. Земля моя, так что и дом тоже мой…

В толпе некоторые уже узнали его и начали свой разговор. Зрители снова подняли бунт.

- Ван Юйшань? Разве он не приемный сын старого Вана? Плохой неблагодарный сын…

- Точно! Как бесстыдно, что он вернулся! Портит репутацию деревни Ван.

- Он не возвращался уже больше двух лет. Чего же он хочет?

Никто не был рад ему здесь. Все обвиняли его. Мужчины и женщины, которые приходили строить дом, помогая Мо в эти дни. Теперь они по-настоящему жалели и переживали за нее…

Для многих Мо стала хорошей. На этот раз во время строительства она хорошо обращалась с каждым из них. С самого начала она предложила этим людям по двадцать центов в день. Сначала они отказались принимать, но потом, наконец, согласились.

Их жены, которые приходили сюда подавать чай или воду и иногда помогали им, хотя им и не платили, также оставались здесь за еду.

Мо Цянь Сюэ понимала и сочувствовала им, потому что в древние времена жены очень много работали, чтобы служить тещам, мужьям и детям дома и заботиться о земле и многом другом. То, что они обычно ели, было объедками. Вы можете себе представить, какую жизнь они вели?

Поэтому Мо не поступала так, как другие, не позволяя женщинам есть то, что не доели их мужья. Вместо этого, пока мужчины ели, она специально накрывала другой стол для женщин. Они ели одновременно и столько, сколько им хотелось.

Часто были маленькие жены, которые застенчиво спрашивали, могут ли они забрать остатки еды домой, и Мо всегда с готовностью разрешала.

Однако обвинение и осуждение со стороны этих двух бесстыдных людей показались им бесполезными.

Люди, которые пришли, не были добрыми. Добрые люди не придут!

Она боялась, что это будет нелегко уладить.

Мо яростно прошла к ним. Неважно, кто они такие. Они не смогут занять новый дом, который она так старательно строила!

Нездоровый муж Госпожи Глава 52

Глава 52:

Сын-предатель

Мо Цянь Сюэ слышала о происхождении этого дома от сестры Фанг.

Владельцем дома был не Ван Юйшань.

Прежнего владельца звали старый Ван, который всю свою жизнь был разносчиком косметики в Тяньсяне. У них не было ни сына, ни дочери, поэтому они попросили тогдашнего деревенского старосту засвидетельствовать усыновление мальчика от своих родственников.

Сын появился в преклонном возрасте, мальчик не мог быть более любимым и избалованным, чем этой старой парой.

Однако после того, как сын повзрослел и женился, он стал жесток к своим приемным родителям, обращаясь с ними как со слугами и постоянно проклиная и избивая их.

Когда его приемная мать потеряла сознание от болезни и болей, он даже не захотел послать за врачом. Более того, если мать просыпалась чуть позже и выполняла домашние дела чуть медленнее, его жена целыми днями проклинала ее, обвиняя в том, что старики ленивы и зависят от них.

После того, как его жена умерла от болезни, старый Ван был полностью разочарован сыном. Он похоронил свою умершую возлюбленную в деревне и никогда больше не возвращался в город. Из-за того, что у него не было детей, а приемный сын был далек от семьи, он был так несчастен, что, в конце концов, решил жить один в дальнем конце деревни и назвал себя одиноким стариком.

Говорили, что вскоре после смерти жены старого Вана неблагодарный сын пришел однажды просить отца вернуться в город, но старый Ван отказался служить ему. Сын махнул рукой и тут же выскочил из комнаты.

Позже неблагодарный сын даже не вернулся на похороны своего отца. Обряд и похороны были полностью проведены односельчанами.

Все думали, что этот бессовестный никогда не вернется в деревню Ван.

Нин Шао Цин и Мо Цянь Сюэ считали, что дом, который никому не принадлежал, можно легко получить с деревенским старостой в качестве гаранта и всеми односельчанами в качестве свидетелей. После того, как сельский староста написал им гарантийное письмо, и были проведены официальные документальные процедуры, сделка состоялась.

Но все же! Они все были неправы!

Бессовестный человек, который не вернулся в деревню Ван и даже не присутствовал на похоронах своего приемного отца, теперь вернулся с целью вернуть дом, увидев новый большой дом и построенную мастерскую.

Бесплатный сыр только в мышеловке!

Лицо Нин Шао Цин выглядело холодным и бесстрастным. Что бы ни вещал этот бесстыдный человек, на губах Нин Шао Цин была лишь презрительная улыбка.

Судя по его личности и темпераменту, он, конечно же, не стал бы спорить или читать лекцию бесстыднику, ведь это ниже его достоинства.

Он ждал. Ждал, что глава даст ему удовлетворительный ответ.

Мо Цянь Сюэ не была настолько сдержана и добродушна, как ее супруг, способный стоять неподвижно, даже если небо и земля поменяются местами.

Сердито шагнув вперед, она усмехнулась:

- Ты бросил своего отца?

- Да что ты говоришь?! - Ван Юйшань увидел женщину, выходящую из толпы, и занервничал - Это наше общее дело. Какое это имеет отношение к тебе?

- Ах, какое это имеет отношение ко мне? Этот дом теперь принадлежит семье Нин, а я жена Нина.

- Ты та самая Миссис Нин?

- Вот именно!

- Я слышал, что у вас есть рецепт тофу. За это я могу освободить твоего мужа от страданий в тюрьме. Если вы дадите мне рецепт, соберете свой персонал и уберетесь отсюда, то я буду хорошим парнем, и не буду обвинять вас в незаконном получении моего дома.

Оказалось, что он был просто еще одним злодеем, который бросал свои жадные глаза на рецепт! Мо усмехнулась: доложить чиновнику? Страдания в тюрьме? Неужели он принял ее за глупую трусиху? Деревенская женщина? Испугается ли она одной фразы? Ни за что!

Староста прокручивал деревенские акты у себя в голове. Действительно, земля была выделена старому Вану в то время, и на это были официальные документы. Однако этот мудак не вернулся даже тогда, когда его отец скончался, поэтому глава деревни подумал, что земельный акт также потерял силу.

Без этого документа земля принадлежала деревне. Даже тот факт, что дом был построен старым Ваном, не мог изменить этого.

Подумав об этом и принимая во внимание серьезность ситуации, о которой Ван Юйшань собирался доложить чиновникам, деревенский староста тайно выругался. Если он не заступится, пара снова обидится.

Мо собиралась заговорить, когда глава кашлянул, ругаясь:

- Ван Юйшань, прекрати устраивать сцену!

- Какую сцену я устраиваю? Я же законный сын. Это мое право - унаследовать дом.

- Ван Юйшань, послушай! Это не то место, где ты сможешь создавать проблемы. С тех пор ты стал предателем, ты оставил своего старика. Твой отец плохо жил в деревне, и никто о нем не заботился, поэтому мы отдали ему эту землю. Теперь, когда он ушел из жизни, деревня имеет право забрать свою землю. Земля и дом не имеют к тебе никакого отношения.

- Почему ты утверждаешь, что имеешь на это право? Даже если ты руководитель, ты не можешь нарушать социальные условности.

Старейшина Гао больше всего ненавидел предателей, поэтому, прежде чем глава успел что-то сказать, он яростно закричал:

- Социальные условности? Может ты человек? Когда он был жив, ты не заботился о нем; когда он умер, ты не похоронил его. Почему ты до сих пор называешь себя его сыном?

- Кто ты такой, Гао? Когда я покинул деревню, я был еще молод, но я знаю, что ты Гао. Дело семьи Ван не имеет к тебе никакого отношения. Это мой папа, дедушка моего сына. Заботился я о нем и хоронил ли я его или нет - это не твое дело.

Мальчик позади Ван Юйшаня выскочил:

- Да! Это же мой дедушка. Что бы вы ни говорили, он мой дедушка. Он предпочел жить здесь. Не вините моего отца.

Кто-то в толпе не выдержал этого зрелища и съязвил:

- Это твой дедушка? Интересно! Когда он заболел, вы его навещали? Когда он умер, вы пришли, чтобы принести жертву в благовониях?

- Тогда, когда меня усыновили, церемония проходила в родовом зале. Дом был построен самим стариком. Даже если я не живу здесь, пока я жив, эта земля и дом принадлежат мне. Даже небеса не имеют права забрать его обратно.

Глава внезапно почувствовал себя беспомощным от его неразумного и высокомерного поведения. В какой-то момент он не знал, как это опровергнуть. Это было законное право сына наследовать собственность своего отца. Хотя он был приемным сыном, его имя значилось в семейном журнале. Он был законным сыном.

Увидев выражение лица директора, Ван Тяньсун немного задумался и шагнул вперед, чтобы помочь ему:

-Только что глава упомянул, что дом был одолжен старому Вану, потому что мы чувствовали жалость к нему. Это не его личная собственность, так что, конечно, мы должны иметь право забрать ее обратно. Ты что, оглох, что ли? Этот дом и земля не имеют никакого отношения к старому Вану, не говоря уже о тебе.

Ван Юйшань достал листок бумаги, злобно улыбаясь:

-У меня есть земельный акт, на котором ясно написано черным по белому. Как ты смеешь говорить, что это не имеет ко мне никакого отношения? Мальчик, ты хочешь обвести меня вокруг пальца? Ты все еще слишком молод.

Деревенский староста взглянул на лист с тревогой. Случилось то, о чем он больше всего беспокоился.

Нездоровый муж Госпожи Глава 53

Глава 53:

Победа

Атмосфера мгновенно резко упала до точки замерзания. Все люди были указаны в этом документе о праве собственности.

Видя, что дело плывет по ветру, Мо так разозлилась, что ей захотелось разорвать это злобно улыбающееся лицо.

В этот момент она чувствовала себя побежденной. Как бы она ни боролась, ей не удалось победить. В древние времена право собственности имело такую же юридическую силу, как и свидетельство о праве собственности на недвижимость! Неудивительно, что парень появился таким уверенным, что он выиграет эту битву.

Рецепт тофу не имел большого значения в ее глазах, но она была человеком, который никогда не склонит головы. Он не получит того, о чем просит! В худшем случае она могла бы найти другую землю и построить новый дом снова.

Оглядываясь на недавно построенный большой дом, она решила, что даже если ей придется снести его и разрушить мастерскую, она не позволит парню сделать то, что он хочет. Ему не получить все так легко. Рано или поздно он найдет свое возмездие!

Чувствуя ее отчаяние, Нин внезапно открыл свои прищуренные глаза и сжал руку Мо.

Она посмотрел на него. Нин отпустил ее и сделал маленький шаг вперед, чтобы защитить ее, как орел защищает своего орленка.

Это небольшое движение согрело ее, как никогда раньше. А дом - это ничто. Она могла построить еще один дом в любое время, пока он был рядом с ней.

Нин даже не взглянул на нее. Черные, как смоль, холодные глаза были устремлены на деревенского старосту. Тонкие губы растянулись в тонкую линию на его холодном суровом лице, которое ни капельки не походило на обычную вежливость и мягкость, как это было раньше.

Оказавшись лицом к лицу с этой парой глаз, деревенский староста ощутил ледяной порыв ветра, такой пронизывающий, что он даже задрожал от него и вдруг почувствовал, что бесконечно уменьшается. Он бессознательно опустил голову.

- Глава, могу я спросить, какие люди изгоняются из клана? - Спросил Нин холодным бесстрастным тоном, как будто это не имело никакого отношения к происходящему.

Деревенский староста задрожал всем телом! В этот момент он потерял дар речи.

Насколько он знал, в деревенском журнале деревни Ван не было никаких записей о том, что люди были изгнаны из клана.

Изгнание из клана и из деревни - это две совершенно разные вещи.

Наказание первого было даже более серьезным, чем лишение политического права на жизнь в наше время, потому что это также лишило бы всех потомков права баллотироваться на официальную карьеру.

Поэтому, будь этот человек убийцей или поджигателем, он обычно не был бы изгнан из клана, хотя он мог бы быть изгнан в изолированную отдаленную область.

Человек, не входящий в семейное древо, как бы хорошо он ни был осведомлен, не мог получить возможность рекомендации. Для такого человека, каким бы способным он или она не были, не было возможности создать семью.

Это означало разбить ладан потомков и быть презираемым публикой.

Изгнанный потеряет все свое лицо. Каждый мог подойти и плюнуть на него. Такой человек вряд ли смог бы выжить.

Если он хочет жить достойно, то должен переехать в другое место и изменить свое имя, навсегда отказавшись от родовой фамилии.

Деревенский староста думал снова и снова, его лоб покрывался холодным потом. Он просто не мог найти подходящее правило, чтобы изгнать Ван Юйшаня из клана Ван. Ему было трудно принять такое решение!

Толпа все еще пребывала в шоке и быстро опрокинулась еще одной катящейся шумной волной.

Изгнать кого-нибудь из семьи! Деревня Ван не была свидетелем такого большого события за последнее столетие.

- Человек с вопиющим неуважением должен быть изгнан!

- Человек без сыновней набожности должен быть изгнан!

Нин писал слово за словом.

Его голос был негромким, но каждое слово из его уст молотом стучало в голове деревенского старосты, в сердцах зрителей и в душе Ван Юйшаня.

- Он проявил неуважение к главе и его родителям. Это неуважение к небу и Земле, и это возмутительно! Что касается его родителей, то он не заботился о них, когда они были живы, не хоронил их, когда они умерли, и не приносил ладан к мемориальным табличкам. Это возмутительно и недостойно! - Тон Нин был легким и безразличным, а его лицо торжественным, как будто он купался в облаке славы.

- И перед этим неуважительным, предавшим своего отца человеком ты колеблешься, глава клана? Являются ли правила клана истиной?

Каждая фраза его речи имела смысл! Никто не мог ничего возразить.

Его глаза пристально смотрели на вождя, называя его главой клана, а не деревенского старосты.

Сельский староста был наделен полномочиями чиновника.

Глава клана был выбран Ванами, чтобы быть человеком, служащим родовому залу и представлять клан Ван, а также установить образец для подражания правил клана.

- Поскольку он совершил такую большую ошибку, я не думаю, что должен говорить о том, как с ним поступить? - Нин выглядел бесстрастным. Изгнанный человек должен быть отрезан от клана во всех отношениях!

Даже если они были биологическими отцом и сыном, они должны были разорвать все связи, не говоря уже о приемном сыне. Таким образом, если отношения между отцом и сыном оказались пустышкой, то право собственности также было недействительным.

Какой хороший ход, чтобы решить проблему на корню!

Деревенский староста испытывал сложные смешанные эмоции, холодный пот снова сочился по его спине!

Глава действительно не хотел рисковать и позорить всех своих потомков. Да и его тоже возненавидят на всю жизнь.

Однако теперь стрела была уже на тетиве. Он должен быть застрелен!

Этот мистер Нин, должно быть, не так прост, как кажется. Когда он переставал молчать, каждое слово, вылетавшее из его рта, ударяло в нужную точку, остро, как нож.

В прошлый раз, всего лишь одним предложением, ему удалось изгнать из деревни пару Чжао, которая также должна была тщательно извиниться перед ним.

После того простого "размышления", которое было лестным на первый взгляд, но презрительным на самом деле, у главы не было выбора, кроме как наказать старейшину Вангера, старейшину деревни трех генералов. Старейшина Вангер потерял все свое лицо на публике и, поразмыслив в зале предков, больше не хотел выходить на улицу.

На этот раз, с помощью нескольких столь же простых предложений, выбора особо не было.

Если он не изгонит Ван Юйшаня из клана, это будет означать, что он пренебрег достоинством старейшин деревни, а также клана Ван.

Однако если он выгонит Ван Юйшаня, то вызовет ненависть к себе и панику у всех жителей деревни.

Для деревни Ван это было бы вредно, не хорошо.

Речь Нин Шао Цин была краткой и сильной. Хотя все уже было кончено, толпа оставалась в крайней тишине и нервозности.

Теперь Ван Юйшань потел, как свинья от страха. Каждое слово обрушивалось на него подобно грому. На мгновение он опустился на колени, не имея сил думать о доме, дрожа и продолжая кланяться деревенскому старосте.

Нездоровый муж Госпожи Глава 54

Глава 54:

Долг

Нин Шао Цин был спокоен.

Мозг кипел.

Ван Юйшань вспотел, как свинья.

Стояла такая тишина, что если бы упала иголка, было бы слышно.

Если Ван Юйшань действительно будет изгнан из клана, то жить ему больше незачем. Не будет никакого смысла бороться за что-либо, потому что он никогда не смог бы смотреть в глаза другим, и его потомки страдали бы поколение за поколением.

Хотя Ван Юйшань и предал своих родителей, он был достаточно умен, чтобы читать между строк после стольких лет работы в городе. Он сразу же заплакал:

-Глава, старцы, я действовал импульсивно. А теперь, пожалуйста, будьте моими свидетелями. Я прошу прощения и прошу принять мои извинения. Я совсем одурел от взрыва петард.

Со слезами на глазах он расправил плечи и поднял три пальца к небу:

- Клянусь небом, я не хотел проявить неуважение.

Деревенский староста был тронут. Увидев это, Ван Юйшань немного воспрял духом и, всхлипывая, продолжил объяснять:

- Не поймите меня неправильно. Сам отец не хотел ехать со мной в город. Я думаю, вы все это знаете. А когда он скончался, я действительно был слишком занят, чтобы уделить ему хоть минуту, но я заплачу за гроб. Что касается мемориальной доски, у она есть в моем доме, и я часто курил ладан…

- Он заплатит за гроб? Хм, но когда соседи искали его, чтобы он заплатил, он ответил, что это повлияет на его дела, он не даст денег на гроб…

- Какой плохой человек ... его надо выгнать…

В толпе снова началась дискуссия.

Прислушиваясь к разговору, Ван Юйшань почувствовал, страх и снова вспотел. Деревенский староста ничего не ответил, поэтому он сразу же схватил своего сына, стоявшего рядом с ним в оцепенении.

Только тогда сын понял, насколько серьезна ситуация, и тоже опустился на колени, говоря:

- Да, да. Глава. Все наши теперь курят ладан бабушке и дедушке.

Деревенский староста долго морщился и молчал. На самом деле, у него уже был план. Пока Ван Юйшань шел на компромисс и больше не настаивал на том, чтобы получить дом, у него была причина простить его, что никого не оскорбило бы, но спасло бы всех и порадовало господина Нин.

Ван Юйшань, мелкий делец, а также специалист по чтению лиц людей, теперь чувствовал себя немного увереннее.

Видя, что хотя деревенский староста ничего не сказал, выражение его лица смягчилось, Ван Юйшань вытер холодный пот и добавил:

- Мы... мы односельчане. Просто сейчас я был в замешательстве, поэтому сказал много лишнего. Рецепт и оккупация моего дома - все это было сказано не от большого ума. Клянусь деревенским старостой и титулом моего отца, я просто продам дом Нин за 30 монет серебра и никогда не пожалею об этом! Как бы то ни было, он приехал сюда, понес такую большую утрату и почти был изгнан из клана, что должен был попытаться получить какие-то преимущества, чтобы оставить своей жене.

Деревенский староста наслаждался лестью и также хотел осадить его немного.

- Ну, я был здесь, когда строили старый дом. Тогда на это ушло почти 20 монет. А теперь продай его Нин за 15. Как думаете, Мистер Нин?

Сказав это, он пристально посмотрел на Нин Шао Цин с надеждой в глазах. Даже уголки его глаз были не для Ван Юйшаня, не говоря уже о том, чтобы спросить его мнение.

Ван Юйшань был оскорблен, но он лишь снова и снова кивал, опасаясь, что деревенский староста передумает, и выдавил из себя улыбку:

- Да, это так. 15 монет - это хорошо.

Хотя это и не слишком много, все же лучше, чем ничего и быть изгнанным из клана.

Без колебаний Мо Цянь Сюэ достала свою сумочку. Хотя ей пришлось проглотить обиду, она чувствовала удовлетворение, решив проблему за 15 монет серебра и получив дом для мирной жизни.

Кроме того, она не хотела производить впечатление на других как жестокая женщина. Всего лишь месяц назад она выгнала из деревни одно семейство. Теперь, если еще один человек будет изгнан из клана из-за нее, то те, кто знает всю историю, могли бы посочувствовать ей, но те, кто не знает, посчитают ее ужасной женщиной и станут избегать ее.

Репутация была важна! В деревне она хотела собрать бобы, нанять рабочих и в будущем открыть ресторан. Она нуждалась в них…

Раздумывая, она уже достала серебро и собиралась бросить его придурку, чтобы дать ему уйти как можно быстрее.

Однако длинная тонкая рука удержала ее руку.

Мо в недоумении подняла голову.

Нин не смотрел на нее и все еще пристально смотрел своими проницательными глазами на деревенского старосту:

-Это должно быть внутренним делом Ван. Как посторонний, я не должен слишком много комментировать. Но раз уж глава спросил меня, то я хотел бы поделиться своим мнением.

Деньги нелегко давались его жене. С чего бы ей так легко давать деньги такому мудаку? Если тратить деньги, это должно быть что-то стоящее.

Сегодня один из приемных сыновей старого Вана пришел просить 15 монет серебром. А что, если завтра другие родственники, такие как его племянник, снова выскочат и попросят 10, а послезавтра...? Если бы это продолжалось, то Нин Шао Цин стал бы жить в ожидании, что кто-нибудь появится, пытаясь получить деньги от Мо.

- Это правда, что сын может унаследовать имущество своего отца. Но с давних времен существует еще одна знаменитая поговорка о том, что сын должен оплатить долг своего отца. Чтобы построить дом, нужны были рабочие, чтобы послать за врачами и на похороны - нужны были деньги... Деревня потратила 45 монет серебра. По подсчетам, дом стоил 15 и был собственностью деревни. Что дальше будет с домом, это решать деревне. Кроме того, он до сих пор должен деревне 30 монет серебра. Что касается того, когда он должен расплатиться, то, конечно, глава и старейшины обсудят это.

Все были в шоке!

Толпа согласно закивала.

Глаза Мо загорелись. Слова ее мужа имели большой смысл. Даже если бы глава деревни захотел простить Ван Юйшаня, односельчане бы этого не сделали – теперь этот мудак должен был не только отдать дом, но и заплатить им!

Ну и долбаный восторг!

Она должна больше думать о своем муже, который под покровом нежности был на самом деле хитрым волком.

Нездоровый муж Госпожи Глава 55

Глава 55:

Компенсация

- Ну и что же? Я должен заплатить 30 серебряных монет? - Пробормотал Ван Юйшань и рухнул на землю с пустыми глазами.

Он не мог найти слов. Если бы он осмелился сказать чушь, что старый Ван не его отец, это доказало бы, что он негодяй; если бы он осмелился выплюнуть грязные слова, это доказало бы, что он неуважителен.

Нин Шао Цин даже не взглянул на него, как будто один взгляд на него мог бы затуманить его глаза.

- Вот дом Нин. Глава и старейшины, пожалуйста, поторопитесь провести обсуждение. Было бы лучше не откладывать благоприятное время для церемонии открытия дома.

Теперь, когда дом принадлежал деревне, которая отдала его ему, разумно, дом принадлежал Нину в настоящее время.

Многие односельчане были на его стороне, так что Нин не нужно было беспокоиться.

Позвоночник Нин был прямым, как нефритовый камень. Прямая фигура, купающаяся в теплом солнечном свете, казалось, была окружена слоем золотого сияния, которое затем мгновенно осветило весь дом и сердце его жены.

Мо медленно вошла.

Нин стоял под главной балкой дома, заложив руки за спину, и не оглядывался.

Они стояли плечом к плечу, один повыше, другой пониже, один красивее, а другой изящнее, и это была невыразимо прекрасная пара.

Через мгновение Нин потянулся, чтобы взять супругу за руку, и она крепко обхватила ее. Они не смотрели друг на друга, а смотрели на красное пятно на главной балке, телепатически наслаждаясь тишиной в доме, как будто в мире остались только они вдвоем.

Снаружи было невыносимо шумно.

- У меня нет таких денег.

- У тебя нет денег или ты не хочешь расплачиваться? Или ты не считаешь себя Ваном? Ты не считаешь старого Вана своим отцом?

- Нет, нет, нет!…

…

Ван Юйшань достал только 10 монет серебра и написал 20 монет расписки, обещая, что деньги будут отправлены в зал предков в течение трех дней, так что инцидент был исчерпан.

Несколько сыновей и честных парней вышли вперед, чтобы пнуть его, прежде чем выгнать смущенного парня из дома Нин, а затем из деревни Ван.

Выйдя из деревни Ван, он услышал сзади проклятия своего сына:

- Ты глупая старая тварь. Ты сказал, что мы можем получить и рецепт, и деньги. И что теперь? Мы не получили рецепт и должны заплатить им…

- Ах ты, маленький ублюдок. Как ты смеешь проклинать меня!

- Потому что ты бесполезная старая тварь. Я обещал управляющему Ляо продать ему рецепт за 200 монет серебра. Теперь у нас нет рецепта, две сотни тоже пропали…

Глядя на отца и сына, которые дрались и проклинали друг друга, пока шли прочь, односельчане покачали головой. Какое возмездие! Отец не уважал старого Вана, так что и сын не будет его уважать.

*

- Милый, мы что, слишком крутые?

- А ты как думаешь?

Нин Шао Цин улыбнулся и, взяв жену за руку, вышел из дома.

Никто так ясно, как он, не мог бы сказать о междоусобицах между различными кланами и о мыслях деревенского старосты. Раз уж он вмешался, то наверняка даст Мо удовлетворительный ответ.

Снаружи, как ни в чем не бывало, деревенский староста и старейшины сидели в главных креслах и что-то обсуждали.

Все жены уже заняли свои места за столом, накрытым на заднем дворе, и все блюда были хорошо приготовлены. Пока пара не займет свои места, праздник не может начаться,

- Дорогие односельчане, позвольте мне выступить с короткой речью.

Отпустив руку Мо, Нин встал посреди двора, и его глубокий голос разнесся вокруг.

- О нас с женой очень заботились наши односельчане, но мы никогда официально не выражали свою благодарность, что долгое время вызывало у нас беспокойство. Поэтому, пользуясь возможностью провести церемонию открытия нашего нового дома, мы хотели бы пожертвовать деревне 20 монет серебра на восстановление родового зала.

Зачем это нужно...?

Чтобы успокоить Ван, чтобы никто не обсуждал их за спиной?!

Мо была удивлена, но все жители деревни были счастливы.

Родовой зал деревни Ван был не только символом клана Ван. Все жители деревни, сидевшие здесь, верили, что предки, которым поклонялись в зале, благословят не только род Ван, но и всю деревню и всех жителей деревни.

Деревенский староста изменился в лице, и, в конце концов, заулыбался.

Честно говоря, он думал про себя, что мистер Нин слишком скуп. Купить дом за 15 монет было не так уж дорого, хотя все блага шли в деревню Ван, поэтому он ничего не сказал.

Он был просто немного раздражен и беспокоился, что если этот Господин Нин останется таким же злым в будущем, деревня Ван получит ничего хорошего от их мастерской.

Теперь Мистер Нин был готов пожертвовать 20 монет, на 5 больше, чем 15 и это означало, что мистер Нин не был злым человеком. Он был просто ученым гордецом, высоко ценившим клановые правила и обычные ритуалы. Теперь деревенский староста восхищался им.

- От имени деревни Ван я хотел бы поблагодарить господина Нин за его щедрость. Я уверен, что в будущем вся деревня будет помогать вам, когда вам это будет нужно.

- Точно! Так и будет!

- Мистер Нин - учитель наших детей, мы должны…

- Если я тебе понадоблюсь ... …

Присутствующие начали высказывать свою позицию.

В прошлом, каждый раз, когда они ремонтировали зал предков, они предлагали и труд, и деньги. На этот раз Мистер Нин сделал пожертвование, чтобы им не пришлось тратить ни копейки и сделать зал предков лучше. Конечно же, жители деревни были благодарны паре Нин.

Эта сцена лишила Мо дара речи.

Отличная идея! Какой умный человек! С почти такой же суммой денег, всего лишь на 5 монет больше, он сумел добиться такого результата.

Эти 15 монет были бы потрачены очень скверно, но эти 20 монет были потрачены с честью.

Увидев нежную улыбку Нин, в которой не было ни капли гордости, Мо вспомнила слово "классный".

Нездоровый муж Госпожи Глава 56

Глава 56:

Теневая Стража

В офисе секретаря города Тяньсян.

- Мистер Нин, зачем ты это делаешь? Я не могу это подписать! Я не позволю тебе сожалеть об этом в будущем, и к тому времени ты будешь винить меня…

Деревенский староста смотрел на Нин Шао Цин с недоумением.

Три дня назад, после торжественной церемонии открытия дома, Нин Шао Цин договорился о встрече с деревенским главой, чтобы оформить право собственности.

Деревенский староста охотно согласился. В конце концов, такая важная вещь, как оформление права собственности, должна быть завершена как можно скорее. Нин Шао Цин был таким спокойным человеком. Другие стали бы умолять его пройти через эту документальную процедуру в тот же день.

Однако при тщательном осмотре сельский староста обнаружил, что имя на титульном листе и свидетельстве о собственности было Мо Цянь Сюэ. Как он мог это подписать?

Перед засомневавшимся лицом деревенского старосты Нин только улыбнулся: собственность была заработана его женой, поэтому документы должны быть подписаны на ее имя.

Что же касается его собственности, то он будет зарабатывать сам.

- Глупый! Она вышла за тебя замуж, так что даже она сама принадлежит тебе. Как она может иметь частную собственность?..

Выслушав слова Нин, деревенский староста разозлился, но ругать его резкими словами не посмел, просто отбросив это самодовольное мнение. Он встал, чтобы выйти и решительно отказался подписывать.

Он считал, что Нин Шао Цин, должно быть, обманут красивой, но безнравственной женщиной. В будущем, когда Нин поймет это, он определенно возненавидит его. Нет, он должен вернуться домой и попросить свою собственную жену научить Миссис Нин, что такое женская добродетель.

Однако, как бы ни был озадачен деревенский староста, ему не удалось разубедить Нин в его решимости.

Нин не спорил с ним, а просто отвечал на все с мягкой улыбкой и шутками, чтобы блокировать его отказ.

У деревенского старосты не было других способов отговорить его от этого, поэтому, пыхтя, он, наконец подписал.

Отослав главу в экипаже отца Баочжу, Нин неторопливо бродил по городу. Его движения были характерны для его темперамента, поэтому, несмотря на его грубую одежду, все прохожие обращались с ним вежливо и уступали ему дорогу.

Шагая вперед, он случайно выбрал одну винодельню с величественным фасадом - Тинфенчжань (Весна, наслаждающаяся ветром) и вошел внутрь.

Владелец проверял бухгалтерскую книгу. Небрежно подняв глаза, он увидел посетителя, которым оказался Нин Шао Цин, его рука на абаке внезапно замерла. Он тут же встал и подошел к нему со смирением и вежливостью.

- Рад вас видеть, молодой господин!

После приветствия лавочник осторожно огляделся по сторонам, убедившись, что кроме двух надежных продавщиц больше никого нет, но его тон все еще звучал беспокойно и озабоченно:

- Молодой господин, как получилось, что вы явились лично...?

Нин увидел его нежную улыбку и махнул рукой, чтобы он расслабился:

- Как поживаете, дядя Юй?

- Сюда, пожалуйста, господин.- Дядя Юй улыбнулся и показал ему дорогу на задний двор. Затем он снова повернулся к двум продавщицам и серьезно сказал им:

- Ауэн и Эбинг, не спускайте глаз с двери. Если придут какие-то подозрительные люди, немедленно прогоните их.

Нин сел в прекрасной комнате на заднем дворе, и дядя Юй снова поприветствовал его, более вежливо поклонившись:

- Асан и Аву только что отправили сообщение. Я уже собирался отправить его тебе, но ты неожиданно появился.

- Угу.

- Они не нашли странного доктора там, где он был в прошлый раз. Они возвращаются, чтобы служить вам. Кроме того, я послал людей распространять фальшивые новости о вас на Востоке, как вы просили.

- Когда они вернутся, пусть остаются здесь. В настоящее время мне не нужны люди, чтобы служить мне. - Даже если бы ему были нужны люди, он бы купил несколько служанок, чтобы помочь жене. Ее работа была слишком утомительной.

Эти два божества с холодными лицами, если бы они остались здесь, безусловно, освятили бы всех посетителей. Дядя Юй был не согласен с этим предложением, но никогда не осмеливался отказать своему господину.

Он должен просто послать им приказ господина. Что же касается того, последуют ли они приказу или настоят на том, чтобы остаться с лордом, то это была не его забота.

Думая об этом, дядя Юй снова почувствовал уверенность, продолжая свой отчет:

- Лорд Лу тоже не получил никаких известий о странном докторе. Я также послал людей, чтобы найти доктора в других местах, но никто не получил никаких новостей. Странный доктор, казалось, исчез.

Закончив отчет, дядя Юй испустил долгий тревожный вздох. Когда он снова поднял глаза, то увидел, что брови лорда приподнялись, и снаружи послышались странные звуки.

Ошеломленный, он обернулся.

И все же, в конце концов, он постарел. Когда подул ветер, он упал и потерял сознание.

Дверь слегка подрагивала, но не открывалась.

Человек в черном опустился на колени, как только увидел Нин Шао Цин.

- Ты все еще жив? - Голос Нин дрожал.

Теневой стражник поднял голову:

- Да. Ты здесь; я не смею умереть первым.

Лицо его было суровым, но в голосе слышались рыдания, а в глазах блестели слезы.

Когда теневой стражник поднял свое лицо, Нин Шао Цин увидел несколько шрамов, рассыпавшихся по его лицу. Мгновенно чувства нахлынули в сердце Нин.

В этот момент он начал ненавидеть!

Эта злая женщина и его бессознательный младший брат! Он мог бы простить их за то, что они подставили его.

Однако при мысли о том, что из всех его восьми охранников теперь выжили только Асан и Аву, а контакт состоялся всего несколько дней назад, и когда он смотрел на красивое лицо теневого стража, которое теперь было полно шрамов, его сердце ужасно болело.

Теневая стража выросла вместе с ним и охраняла его, как тени, которые ценили его жизнь больше всего на свете.

Он все еще был жив, но ему потребовалось так много времени, чтобы вернуться. Это означало, насколько серьезно он был ранен…

Нин поднял свою дрожащую руку и хотел погладить шрамы, но в следующую секунду она замерла в воздухе.

Все, что он хотел сказать, превратилось в одну фразу:

- Прости.

- Не надо так говорить. Моя жизнь принадлежит тебе. Пока я сохраняю свою жизнь, я буду охранять тебя. Это самая большая честь в моей жизни.

- Ну, тогда возвращайся со мной. Тем не менее, не показывайся. Ты можешь напугать леди. - Он мог бы обойтись без Асана и Аву, но не хотел избавляться от теневой стражи.

- Леди?

Охранник-тень был немного удивлен.

Его молодой лорд никогда не был ветряным человеком и никогда не привлекал ни одну женщину. А теперь есть еще и Леди? Что же он упустил? Пусть хоть эта женщина будет хорошей партией для Лорда…

Только при упоминании Мо на застывшем лице Нин появилось немного тепла.

Нездоровый муж Госпожи Глава 57

Глава 57:

Начало строительства ресторана

Отпустив руку мужа, Мо почувствовала некоторое раздражение.

Земля была куплена на ее деньги, дом был построен на ее деньги, но, в конце концов, недвижимость должна быть заверена нотариально под его именем.  Это было действительно не правильно.

Дело в том, что он выглядел настолько невозмутимо, что казалось, что все должно быть так.

Да, он приложил свои усилия и помог ей в самый последний момент, но ...

Древние женщины считают оправданным, что их собственные достижения также принадлежат их мужьям.

Но она была из другого теста, так что она не слишком заботилась об этом, это было невыразимо неприятное чувство.

Заканчивая домашние дела, она пошла в дом Фанг. Теперь все было хорошо подготовлено к семинару по тофу.  После сегодняшнего дня работа по его изготовлению будет проходить в новом цехе, поэтому ей не нужно будет бегать между разными участками.

Во дворе собралась дюжина людей, некоторые из которых знали Мо, а некоторые - нет. Когда она вошла, все неловко кивнули ей в знак приветствия.

Мо Цянь Сюэ была смущена, и Фанг Датанг застенчиво сказал:

- Миссис Нин, это плотники и каменщики нашей деревни. Все знают, что вы собираетесь построить ресторан в доке, поэтому они хотят поинтересоваться, смогут ли они получить строительные работы.

Он был застенчивым человеком по натуре и не хотел добровольно спрашивать ее, но мужчины умоляли его, говоря, что раз он в хороших отношениях с миссис Нин, это может помочь им получить работу. Поэтому Фанг Датанг заставил себя спросить.

Фанг с сомнением сказала:

- Ежедневная зарплата все еще составляет 20 центов. Строительство может начаться завтра после того, как мы получим немного дерева. Там был заложен фундамент, поэтому, если мы будем действовать быстро, сможем закончить через полмесяца.

Честно говоря, цель прихода сюда Мо состояла в том, чтобы сначала проверить изготовление тофу, а затем попросить Фанг помочь ей найти парней, чтобы построить дом в доке.

Тем не менее, она была немного поражена толпой людей.

Видя, что Мо молчит, Фанг потер руки и посмотрел на Ван Тяньсонг, призывая на помощь.

Глаза Ван Тяньсонг потемнели и сказали: «Она не согласна».

Видя, что выражения их лиц изменились, Мо быстро объяснила:

- Нет, нет, нет. Это слишком внезапно. Брат Тяньсонг, я буду более чем счастлива, если вы сможете мне помочь. Как я могу не согласиться?

Ее улыбка расслабила его. Он указал на худого человека рядом с ним:

- Это брат Ли Сан, живущий на востоке нашей деревни. Он эксперт по изготовлению печей. Он делает лучшие печи. Та, что в новой мастерской, сделана им.

- Это…

Те, с кем Мо не была знакома, были представлены ей один за другим. Она засмеялась:

- Так что я побеспокою вас в будущем.  Я женщина и ничего не знаю о вашей работе, а мой муж ученый, поэтому, сначала я должна поблагодарить вас за вашу готовность помочь нам. В дни строительства, кроме ежедневной оплаты, я буду предоставлять вам обед каждый день. Обед будет отправляться в док в полдень.

Мужчины посмотрели друг на друга и покачали головами, чтобы отказаться.  Это было далеко от дока, так что отправлять им обед было затруднительно.

Большинство детей мужчин были учениками Нин Шао Цин, и он только что пожертвовал на восстановление зала предков. Изначально они должны были помогать ей бесплатно, но большинство из них были не богаты, а с другой стороны, у них не было дохода зимой, поэтому им пришлось упомянуть о заработной плате.

Мо с улыбкой поняла, что они были честными парнями:

- В эти дни я придумала несколько вкусных и сытных рецептов из доступных продуктов. Вы можете помочь мне, попробовав их в первую очередь. Я буду признательна.

Улыбаясь, она продолжила:

- Если вы действительно думаете, что я могу быть полезной, просто помогите мне построить солидный ресторан, который не рухнет от первого толчка. Тогда я заплачу.

Все слушали ее шутки и находили ее забавным и приятным человеком, поэтому атмосфера тут же разрядилась. Один человек даже пошутил:

- Пока вы не дадите нам твердые кукурузные булочки, об которые мы будем ломать зубы, все, что вы сделаете, будет в порядке.

Все они смеялись, услышав это. Ван Тяньсонг серьезно пообещал от их имени:

- Не волнуйтесь, миссис Нин. Ресторан, безусловно, будет солидным и красивым.

Группа мужчин согласно кивнула.

Она улыбнулась и поблагодарила их.  Затем пошла на кухню, чтобы задать сестре Фанг несколько вопросов, проверить тофу, а затем отвела мужчин в доку.

Народ все так же сновал туда и обратно.

Тем не менее, под руководством Мо в прошлый раз, было больше порядка. Ведение грузов вверх и вниз стало проще и экономило время.

Мо указала на землю, которой она владела, поприветствовала нескольких человек, рассказала рабочим, на что стоит обратить внимание, и пошла в офис управления.

Генерал Тан был хорошим парнем, поэтому перед началом строительства она должна сказать ему и наладить с ним хорошие отношения.

Нездоровый муж Госпожи Глава 58

Глава 58:

Фундамент

После нескольких формальных слов Мо Цянь Сюэ и генерал Тан вышли из офиса управления.

Поскольку генерал Тан считал, что женщине, подобной ей, нелегко вести дела, он настаивал на том, чтобы проследовать за ней на землю, чтобы выяснить, может ли он чем-то ей помочь. Мо радостно согласилась.

Два других координатора, увидев, что они ушли, стали шептаться.

Один утверждал, что он изменился, а другой сказал, что он что-то потерял и ему нужно пойти и найти это.  Обменявшись взглядами, они тоже быстро вышли из офиса управления, один направился на восток, а другой на запад.

Тот, кто шел на восток, подкрался к месту и прошептал человеку:

- Иди и скажи семье Цзян, что та, кто спас их старшую юную леди, здесь.

Тот, кто шел на запад, оглянулся, и, казалось, случайно столкнулся с носильщиком, а затем тихо сказал человеку, наряженному носильщиком:

- Иди и скажи менеджеру Гао, что женщина, которую ищет молодой лорд Синь, сегодня приехала сюда.

Мо Цянь Сюэ представила Ван Тяньсонг менеджеру Тан. Они поприветствовали друг друга и начали общаться. Видя, что Ван Тяньсонг профессиональный строитель, менеджер Тан похвалил Мо, что она наняла подходящего человека, и ушел в приподнятом настроении.

После ухода менеджера Тан Мо взяла план и подробно объяснила Ван Тяньсонг, что ей нужно и на что следует обратить особое внимание.

Очевидно, что группа мужчин считала Ван Тяньсонг своим лидером. Что касается мужа Фанг Датанг, который был честным и добрым человеком, он не был достаточно умным и гибким.

В последний раз, когда он брал Мо Цянь Сюэ для покупки строительных материалов, она поняла, что он косноязычен. Зато Ван Тяньсонг вел себя как эксперт, когда говорил о материалах, и он также знал, как торговаться. То, о чем просил Нин Шао Цин, он мог сделать хорошо. По этой причине Мо начала замечать его.

Она должна была признать, что ее муж был действительно талантлив, что он нарисовал именно то, что она хотела. С таким четким планом это сэкономило большую часть ее энергии.

Однако использование такого хорошего художника только для рисования инженерных зарисовок ее ресторана было действительно пустой тратой таланта.

После объяснения каждой детали Мо вынула 50 монет и протянула Ван Тяньсонг:

- Сначала возьми это, чтобы купить дерево, гвозди, масло, войлочную ткань и другие необходимые вещи. Если этого недостаточно, просто скажи мне.

Дом в деревне Ван все еще можно было построить из глины и почвы, но строение на доке планировалось для бизнеса, поэтому ради красивого вида оно должно быть построено в основном из массива дерева.

Ван Тяньсонг выглядел совершенно удивленным и не брал деньги. Он просто нервно отказывался и повторял:

- Я не должен… я не должен…

50 монет было немалым количеством.  Он никогда не видел столько денег в своей жизни.

Мо видела только беспокойство, но не жадность в его глазах, поэтому она сразу же успокоилась и вложила серебро в его руку.

Этот человек был очень способным. Он пригодится ей в будущем. Цель дать ему деньги состояла в том, чтобы сначала проверить его характер и затем проверить его способность выполнять.

Если он действительно ответственный человек, она позволит ему быть менеджером, чтобы он мог взять на себя ответственность за строительство в доке.

- Я не могу принять это сейчас.

- Почему не можешь? Ты хочешь, чтобы я, женщина, бегала по рынкам и причалам под ветром и дождём? Или ты хочешь, чтобы мой муж бросил работу в школе и сосредоточился на покупке материалов и контроле строительства здесь?

- Я не это имел в виду. Это просто ... это слишком много.

- Тяньсонг, я слышала, мой муж похвалил тебя за то, что ты умный и надежный, поэтому я доверяю тебе работу. Я не ожидала, что ты откажешься взять на себя ответственность. Думаю, что Сяолей также быстро работает, поэтому если ты, его старший брат, станешь моей правой рукой, я позволю ему быть официантом ресторана, но если ты…

Слушая слова Мо, Ван Тяньсонг приободрился. Она хотела дать ему шанс! Набравшись смелости, он взял серебро и осторожно положил его в карман. Когда миссис Нин упомянула его младшего брата, его сердце подпрыгнуло от радости.

- Пожалуйста, будь уверена, миссис Нин, я буду хорошим руководителем, чтобы помочь вам построить солидный красивый ресторан. И не беспокойся о деньгах. Я буду сообщать, на что тратятся деньги и прогресс строительства на ежедневной основе.  Что касается Сяолей...

Миссис Нин кивнула. Казалось, что этому человеку можно доверить большие задачи, но она не показала своей признательности, делая вид, что колеблется, перебив его:

- Что касается Сяолей, вы можете обсудить это дома. Если ваши родители будут согласны, тогда, когда ресторан откроется, просто позвольте ему работать здесь;  если…

- Лишнее. Я его старший брат. Я могу решить это, и я позволю Сяолей прийти сюда завтра. - Ван Тяньсонг больше не колебался и поспешно воспользовался случаем.

- Я не тороплю. Пусть он приходит сюда, когда ресторан будет открыт для работы.

- Потом будет слишком поздно. Позвольте мне разобраться с этим.  Просто позвольте ему следовать за мной каждый день, чтобы ему было ясно, что к чему и как с этим быть. И в будущем он станет умелым помощником, верно? - Ван Тяньсонг опасался, что Мо может передумать.

- Хорошо, это будет здорово! Ты справишься с этим.

Одобрение Мо Цянь Сюэ восхитило Ван Тяньсонг, и он добавил:

- Что еще мне нужно сделать, миссис Нин? Я уверен, что как только ресторан откроется, бизнес пойдет в гору. Прибыль будет очень высока, не сосчитать.

Это был приговор современного общества: счет денег. Мо засмеялась:

- Я даже не знаю, когда заработок покроет расходы. Денег будет слишком много, не сосчитать?

- Миссис Нин, ты умная и талантливая.  Только благодаря блюдам, которые ты приготовила на днях, ресторан будет процветать. Я верю, что через несколько месяцев ты вернёшь все расходы.

- Надеюсь, это произойдет. Я потратила все свои деньги, чтобы инвестировать в ресторан, что равносильно тому, чтобы положить все яйца в одну корзину. Брат Тяньсонг, уже полдень, поэтому, сегодня я не предлагаю обедать.

Мо указала на старика, продающего булочки носильщикам:

- Купи булочки для своих людей. Я оплачу. Завтра я пришлю обед. Скажи им и прости меня. Я должна идти.

- Не скромничай, миссис Нин! Мы уже очень благодарны!

Мо улыбнулась и остановилась на полпути, добавив:

- И пусть ваши люди будут уверены:  вам будут платить ежедневно, как раньше.

Ван Тяньсонг покраснел и застенчиво улыбнулся:

- Не волнуйся. Ты можешь заплатить нам после завершения строительства.

Он не знал, что улыбка в уголках его глаз сказала Мо все, что у него на уме.  Она не сказала больше и просто позволила ему сделать то, о чем она просила.

Зимой было не так много возможностей заработать. Здесь молодая пара могла бы заработать одну монету серебра. Если такой доход станет стабильным, можно, либо восстановить дом своей матери, либо жениться, либо воспитать собственного ребенка.

Как только Мо ушла, Ван Тяньсонг стал руководить замерами земли, закупкой древесины и так далее…

Нездоровый муж Госпожи Глава 59

Глава 59:

Встреча

У причала остановился экипаж, и две девушки спрыгнули, чтобы помочь спуститься своей молодой леди. Няня держала за руку грациозную молодую женщину в вуали.

Речной путь был открыт для транспортировки, а док находился в официальной эксплуатации, поэтому туда приходили и уходили мужчины и женщины. Место постепенно оживало.

Такая элегантная леди, как она, привлекала взгляд людей, словно картина.

После того, как хорошенькая молодая женщина вышла, ее няня что-то сказала, и девушка-слуга подошла к Ван Тяньсонг, спросив:

- Извините, ваш работодатель здесь?

- А? Мой работодатель? Она уехала - Ван Тяньсонг удивился, почему миссис Нин, деревенская женщина без семейного происхождения, должна знать такую благородную леди.

Девушка поблагодарила его и повернулась, чтобы сообщить его слова госпоже.

Цзян Цинью некоторое время помолчала, потом спокойно приказала:

- Шицин, иди и спроси, где живет женщина, давай навестим и поблагодарим ее в другой день.

Ее голос был мягок и дружелюбен, говорила она с большим достоинством.

- Да, моя леди. - Шицин отошла.

Цзян Цинью, глядя на русло реки, сделала несколько шагов вперед.

Ее ходьба тоже была красивой. Подол юбки почти не двигался, что делало ее необычайно элегантной.

Няня Юань последовала за ней маленькими шагами и осторожно посоветовала:

- Вообще-то, я могу сходить одна, чтобы передать ей вашу благодарность. Почему вы настаиваете, чтобы пойти лично?  Ветрено и холодно, нехорошо, если вы простудитесь!

- Я должна поблагодарить ее за то, что она спасла мне жизнь. Поскольку вы сказали мне, что она женщина темпераментная, я полагаю, с ней хорошо бы подружиться.

- Моя леди, подумайте дважды. Она скромного происхождения, а вы благородная леди. Зачем так опускаться?

- Благородная леди, да. У меня нет выбора. Я просто птица в клетке. - Голос ее звучал грустно.

Цзян Цинью шла вдоль реки, и няня поспешно забежала вперед, чтобы удержать ее, убеждая:

- Моя леди, давай вернемся. Ветер усиливается.

- Ничего страшного...

Она пришла сюда подышать воздухом в надежде, что ветер сможет рассеять ее нереальную мечту.

Она отчаянно пыталась угодить своей бабушке, старой мадам, и хотела лично поблагодарить женщину, чтобы показать свою искренность! Кроме того, она надеялась, что холодный ветер приведёт ее в чувства.

Она потеряла свое сердце с первого взгляда, когда в дождь персикового цвета его руки обвились вокруг его талии.

Мысль об обещании в лесу заставила ее полностью потерять себя.

За год в столице она могла бы выйти замуж, если бы захотела.

Однако она не хотела. Она скучала по нему. Она ждала его.

Няня Юань беспомощно покачала головой. Не было человека, который знал бы юную леди лучше ее.

Чтобы избежать чаепитий, вечеринок с цветами или поэтических клубов, она либо утверждала, что заболела, либо оставалась в тени, либо притворялась глупой и попадала в неловкие ситуации.

Прогуливаясь по реке на свежем ветру, она издалека услышала красивую мелодию флейты.

Няня Юань и Цзян Цинью одновременно подняли глаза в поиске источника звука.

Недалеко от них мужчина прислонился к иве. Он был одет в белый лунный свет, его волосы были связаны нефритовым кольцом, глаза смотрели вниз, держа в руках нефритовую флейту.

Это был он?

Цзян Цинью на мгновение отодвинула вуаль и подошла еще на несколько шагов вперед, чтобы присмотреться к человеку, чьи черные волосы раздувал ветер. Хотя его лицо выглядело суровым, мягкость его глаз была очень гармоничная.

Нефритовая флейта в его руках была его символом.

Это был он! В самом деле!

*

На самом деле, Синь Иминь давно приехал верхом на лошади.

Подавленный, он просто хотел покататься на лошади так быстро, как ему хотелось.

С момента постройки дока он был здесь впервые. К его удивлению, там было хорошо.

Через некоторое время он узнал, где живет Мо Цянь Сюэ. При мысли о том, что Цзян Цинью упала в воду, он не переставал обвинять себя.

Была зима, когда трава на берегах реки пожелтела, и вид на гору через реку был покрыт листвой. С мрачным пейзажем он стал отчаянно нуждаться в эмоциональном выходе и стал играть на флейте у реки.

Играя грустную мелодию, он поднял голову и обнаружил ...

Он нашел человека, о котором мечтал каждую ночь. Красные губы слегка сжаты, а брови изогнуты. Под лучами зимнего солнца ее лицо не выглядело слабым, но вместо этого солнечный свет дал ей сияющую мягкость, как будто вокруг нее ярко сиял свет.

Две пары глаз встретились.

Ее дыхание остановилось на мгновение, а он, казалось, внезапно проснулся, мелодия остановилась.

Цзян Цинью открыла рот, но не смогла издать ни звука.

Синь Иминь всегда был смелым и решительным, но теперь он был слишком напуган, чтобы сделать шаг вперед.

Воздух казался замороженным.

Сердце Синь Иминь сжалось. Он не видел ее с прошлого года. Она была все еще так прекрасна. Но почему на ее лице была печаль?

Кто это был? Кто заставил ее быть такой? Это было из-за того, что она упала в воду или потому, что ей было тяжело в столице?

С момента отъезда не было ни одного дня, чтобы он не скучал.

Он тайно посылал кого-то в столицу, чтобы узнать о ней хоть немного информации. Он не смел сообщить ей, что даже разрушал предложения ее поклонников.

Он никогда не был робким джентльменом. С тех пор как его мать умерла, он научился бороться за то, что хотел.

Многократные побеги и неприятности научили его, что он как волк должен скрипеть зубами, и как овца, тренировать ноги.

Она слышала его сердце. Но он не даст ей понять свою темную сторону. Он будет придерживаться своих слов обещания, которые он дал в тот день.

Пока она еще не замужем, он никогда не женится на другой женщине, кроме нее.

Здесь было слишком многолюдно, поэтому они оба смотрели друг на друга на расстоянии, но не подошли друг к другу и не заговорили.

Няня Юань осторожно кашлянула и потянула вуаль, напомнив тихим голосом:

- Моя леди, уже поздно, мы должны вернуться, иначе старая мадам будет беспокоиться.

Если бы старая мадам знала, что их первая юная леди снова встретится с этим лордом Синь, слуги не отходили бы от нее. Ведь она должна выйти замуж за благородного человека.

Цзян Цинью чувствовала себя как во сне. Она наткнулась на него в оцепенении.

Рука, держащаяся за няню, слегка дрожала. Она думала, что никогда больше не увидит его в этой жизни.

Но что их ждёт, даже если они встретятся снова?

- Шицин, леди устала. Давайте вернемся домой.

Две девушки-служанки обняли Цзян Цинью, чтобы посадить в экипаж, затем няня Юань сказала водителю:

- Лаованг, езжай!

Недалеко от экипажа медленно шёл вперед конь, на котором сидел молодой лорд, одетый в белое. Он играл на флейте, создавая прекрасную мелодию...

Водитель либо был очарован мелодичной флейтой, либо намеревался уверенно покориться воле сидящей внутри молодой леди, но экипаж шёл вперед очень медленно.

Занавес окна экипажа был приоткрыт.

Коляска, белая одежда, высокий конь, тропа, флейта - все это создавало прекрасную картину, которая разбила сердце сентиментальной девушки в экипаже.

Цзян Цинью сидела рядом с окном, прикусив свой платок. Ее тело дрожало от внутренней борьбы, чтобы сдержать слезы, но она не желала опустить занавес. Две служанки обменялись взглядами, смущенные, сможет ли она видеть что-либо через узкую щель.

Няня Юань рассердилась, поспешно крича на водителя снаружи:

- Лаованг, поторопись. Ты хочешь получить наказание? Старая мадам ждет леди, чтобы пообедать.

Лаованг очнулся от мелодии флейты, взмахнул кнутом, и экипаж внезапно понесся вперед, пока лунный свет не исчез из поля зрения.

Нездоровый муж Госпожи Глава 60

Глава 60:

Беспокойство Су Ци

В аллее города Тяньсянь.

Группа мужчин загнала в угол похожего на вора юношу, один из них ругался:

- Ван Сянцай, ты мудак, где ты решил спрятаться? Взял деньги мастера Ляо, но ничего не сделал для нас? Это так с рук не сойдет! Давай же рецепт!

- Я не получил рецепт. Эта женщина настолько проницательна, что старейшины деревни приняли ее сторону. Я действительно не смог достать рецепт. Чтобы выполнить поручение, которое ты мне дал, мой отец даже потерял 30 монет серебра.

- Ты что, ничего не понял? Твой отец потерял деньги? Это не имеет к нам никакого отношения. Осмелишься ли ты обвинить в этом мастера Ляо? Когда ты нам вернешь долг?

- Пожалуйста, дайте мне еще несколько дней.

- Еще несколько дней?

- Ты посмел взять деньги и ничего для меня не сделать? Давайте же, забейте его до смерти.

Мужчины начали бить и пинать Ван Сянцая, в то время как ведущий мужчина прошел в глубину переулка, завернув за угол, и поклонился человеку, который выглядел как начальник:

- Мастер Ляо, кажется, что рецепт трудно получить, так что…

- Глупый. Теперь в нашем ресторане люди закажут тофу, а у нас его нет, они уйдут и отправятся в Байюньцзю.

- А как насчет того, чтобы снова нанять Сяотаохун, лучшую певицу-проститутку?

- Бесполезно. Сейчас Сяотаохун стоит очень дорого. Судя по нашим оборотам, мы не можем себе ее позволить. Кроме того, эта женщина совершенно бесполезна. Люди уже устали от нее. Теперь все они обращаются к рассказчикам.

- Тогда как насчет того, чтобы взять пример у других и тоже нанять несколько рассказчиков?

- Глупая идея! Все рассказчики в городе Тяньсян подписали контракт, пообещав, что они не будут рассказывать истории в других ресторанах. Теперь они могут получать сто центов в месяц, даже если не работают и сидят дома. Но если они нарушат договор, то должны будут заплатить тысячи монет серебра. Кто будет работать с нами?

- Что же нам теперь делать?

- Все нормально. Если мы не можем сделать это кнутом, тогда давай попробуем пряником. Босс сказал, что завтра он лично отправится в деревню Ван…

*

Когда Мо Цянь Сюэ вернулась в деревню Ван, сестра Фанг уже нашла трех смышленых девушек и смуглого мужчину, ожидавшего во дворе.

В будущем Мо планировала избавить себя от семинаров по тофу, поэтому она решила полностью передать его сестре Фанг и повысить ее до менеджера с повышением зарплаты на двести центов в месяц. Фанг Датанг мог бы быть ее помощником, помогая ей переносить и передвигать вещи. Ему будут платить шестьсот центов в месяц.

Быть менеджером - это не значит получать только зарплату. Мо также пообещала отдать супругам часть годового дохода от семинара по тофу в конце года, поэтому сестра Фанг была вне себя от радости.

Теперь эта пара полностью приняла ее сторону и искренне уважала, действительно считая своей госпожой.

Среди четырех человек две девушки работали вместе с сестрой Фанг и Гуйхуа, чтобы сделать тофу и другие побочные продукты, в то время как мужчина следовал за Фанг Датанг, чтобы делать тяжелую работу.

Еще одна девушка Чжуньян последовала за Мо, чтобы стать поваром ресторана на пристани. Она не собиралась нанимать профессионального повара, который был бы дорогим, но не был бы в состоянии сделать новые блюда.

Все эти люди были наняты после тщательного рассмотрения Мо их семейного происхождения и личных характеров.

Двух девушек звали Ли, а чернолицего мужчину - Гао.

Чжуньян была женой Ли Санлея, который вытащил Мо из канавы. На днях, когда дом еще был в стадии строительства, она пришла, чтобы предложить помощь. Она была честным человеком, мало говорила и обладала большим кулинарным мастерством. Мо выразила свою признательность и пригласила ее стать шеф-поваром.

Было бы лучше, если бы там был помощник повара. Мо размышляла, кто же ей подойдет. Этот человек должен быть быстр на руку и способен много работать.

Спешить не стоит, это бесполезно. В начале дела не все может быть слишком хорошо, поэтому ей не нужно сейчас волноваться. Еще есть время для тщательного обдумывания.

Анализируя все это, она поболтала с людьми и велела сестре Фанг прибраться в мастерской и расставить все по местам. Завтра утром семинар официально начнет свою работу.

Взглянув на небо, она обнаружила, что еще не слишком рано. Она должна была пройти через документальную процедуру. Нин Шао Цин тоже должен был вернуться из центра города. Мо закончила готовить ужин и с нетерпением ждала его у двери.

Она также специально попросила проверить дом деревенского старосты, и ей сообщили, что деревенский староста уже довольно давно вернулся и выглядел несчастным.

- Не потому ли это, что Нин Шао Цин снова повел себя как неуклюжий молодой лорд и оскорбил деревенского главу. - Пробормотала себе под нос Мо, гадая.

Стоя под большим деревом у входной двери, она испытывала чувство потери. С тех пор как она здесь поселилась, Нин всегда ждал ее дома, когда она вернется с улицы.

Ее муж был не очень здоров, и у него не было денег. Он не вернулся вместе с ней на экипаже. Что же ей теперь делать?

Неужели он несет свое больное тело и возвращается из Тяньсяна пешком? О, боже мой! Когда же этот человек сможет изменить свой упрямый нрав?

Размышляя об этом, Мо сердилась на деревенского главу. Он был слишком жесток. Будучи главой, как он мог вести себя так подло?..

Она думала о том и сем, жаловалась и ругалась…

Когда она снова подняла глаза, вдали показалась элегантная фигура. В медленных солнечных лучах сумерек он, казалось, был обрамлен Золотым кольцом, что делало его нереальным, как будто Бог спускался с неба.

*

В Байюньцзю, город Тяньсян.

Управляющий Ли был встревожен, как муравей на горячем горшке:

- Седьмой молодой лорд, говорят, что старый босс из Инкюань собирается посетить деревню Ван завтра, чтобы купить рецепт тофу у госпожи Нин по высокой цене. Что же нам теперь делать?

- Это не имеет значения! - Седьмой молодой лорд покачал своим маленьким веером и не двинулся с места.

- Мистер и миссис Нин пообещали нам обеспечивать нас всем тофу, который они делают до конца этого года. Тем не менее, говорят, что менеджер Инкюань берет с собой большое количество серебра! Хотя я верю, что миссис Нин хозяйка своему слову, но деньги опьяняют.

- Хорошо. Два месяца усилий и Байюньцзю вышел на такой хороший результат. Владелец Инкюань будет использовать любые грязные методы, чтобы опередить нас. Управляющий там Сюэ, отец любимой наложницы у Дафу. Я слышал, что с ним нелегко иметь дело. Чтобы остановить развитию нашего ресторана, он, безусловно, потратит огромную сумму денег.

Помощник согласился со словами менеджера Ли. Он вспомнил, как молодые лорды семьи Су смеялись над седьмым молодым лордом, когда он только взял на себя задачу сделать ресторан снова процветающим.

Они говорили, что Байюньцзю мог продержаться некоторое время, но раз уж седьмой молодой лорд займется рестораном, он прогорит в течение трех месяцев. Эти смеющиеся лица были чрезвычайно ненавистны. Он не хотел, чтобы седьмой молодой лорд стал посмешищем.

Видя, что их господин не изменил своего мнения, управляющий Ли продолжал убеждать:

- Она просто согласилась на это устно. Может, стоит послать кого-то подписать официальный контракт сегодня вечером, со всеми обязательными пунктами?

Су Ци покачал головой и спокойно ответил:

- Не нужно! Просто притворись, что ничего об этом не знаешь. Сосредоточься на своих собственных делах. Игнорируй это. У этой женщины больше амбиций, чем желания наживы.

Кроме того, если бы она захотела, она бы продала рецепт. Он вовсе не хотел сбить ее с толку. Думая о ее руках, полных волдырей, и о тяжелой жизни, которую она вела, он понял бы любое ее решение.

- Притвориться, что я этого не знаю? - Менеджер Ли и помощник спросили одновременно. Их господин просит игнорировать, что их ограбят и оставят без источника прибыли в тот момент, когда ресторан пошел в гору? Что ... что он имел в виду?

Су Ци не заботился об их мнении, просто взял книгу и помахал им:

- Идите!

Господин снова не в себе! Помощник тяжело топнул ногой и ушел.

Больше они ничего не могли сделать! Управляющий Ли тоже беспомощно покачал головой и последовал за ним. Он ожидал, что на этот раз они будут биться до конца против Инкюань, потому что он уже давно был переполнен гневом.

Закрыв за собой дверь, помощник заворчал, жалуясь самому себе:

- Милорд, что с вами случилось? Неужели эта женщина так хороша, что заслужила все, что ты для нее сделал?

Управляющий Ли долго стоял в дверях, хмурясь и молча, потом глубоко вздохнул и вышел. Несколько дней назад прямая спина снова стала сутулой. Казалось, что ему пора уходить на пенсию и возвращаться в родной город.

Услышав, что оба ушли со вздохом, Су Ци отложил книгу, глядя вниз и постукивая по столу веером снова и снова, в ритм его неустойчивого биения сердца.

Да, в этот момент его сердце тоже было в смятении и беспокойстве! Он не хотел гадать, не нарушит ли женщина свое обещание из-за денег. Он даже представить себе не смел…

Какое бы решение она ни приняла, он ее не осудит.

Однако он будет разочарован.

Он боялся, что она была из таких людей. Больше всего он боялся этого разочарования.

Нездоровый муж Госпожи Глава 62: Умоляя и отвергая.

Переводчик: Антония

Пристань была, как обычно, занята людьми, постоянно приезжающими и уезжающими.

Когда Мо Цяньсюэ прибыл, Ван Тяньцзун, Фан Датан и другие были заняты своей работой. Увидев, что обед был отправлен сюда, они все пришли с радостью. Ветер, когда крышка была поднята, аппетитный аромат мгновенно распространился по всей округе. Люди возле стройплощадки смотрели на них любопытными глазами, особенно те носильщики, которые шли и шли на корабль, и выходили из него. Их глаза загорелись, некоторые даже пускали слюни.

Приказав Цзюняну раздавать еду, Мо Цяньсюэ взял несколько мисок, чтобы добавить в них свиной суп из легких, а затем упаковал несколько булочек на пару, идущих по направлению к управляющему офису.

Неважно, обедал менеджер Танг или нет, это было ее благодарностью.

Поскольку погода была холодной, опасаясь, что суп может остыть по дороге, Мо Цяньсюэ специально попросил Цзюнян накрыть ведро изношенной хлопчатобумажной курткой, так что теперь суп все еще был горячим на пару.

Менеджер Тан не притворялся, что отказывается, но сразу же взял еду у Мо Цяньсюэ, поблагодарил ее и начал есть.

Судя по тому, как выглядели два других офицера, условия их жизни не могли быть слишком хорошими. Обычному офицеру не платили слишком много, и он должен был содержать целую большую семью.

Трое из них очень наслаждались обедом. Менеджер Тан также похвалил блюда во время еды.

На причале еще не было ресторана, так что носильщики едят только старую твердую пищу. Кроме того, после того, как уборщица ушла, очень вероятно, что менеджер Танг тоже ел только твердую пищу на обед. Неудивительно, что им так понравилась еда.

После окончания обеда менеджер Тан вытер рот, все еще наслаждаясь большим вкусом и спрашивая: "Миссис Нин, что это за суп? Будет ли это одно из блюд в вашем ресторане?"

"Суп готовится со свиными легкими и тофу. Да, это будет одно из наших блюд. А ты как думаешь?"

Офицер Ли сказал: "А? Разве свиные легкие не воняют? Разве они не имеют странный вкус? Но как ты можешь сделать их такими вкусными? Ты действительно хороший повар. Расскажи нам секрет. Я хочу, чтобы моя жена тоже приготовила суп".

Офицер Чжан сказал: "Значит, это вкус тофу. Он мягкий и вкусный. Я слышал, что тофу можно купить только в Байюнджу в городе Тяньсян. Госпожа Нин тоже знает, как его приготовить?"

Менеджер Танг не показал это на своем лице, но он также был шокирован. Он почти забыл тот факт, что несколько месяцев назад тофу завоевало огромную репутацию в городе Тяньсян, а в городе тофу было доступно только в ресторане Baiyunju. Казалось, что эта госпожа Нин не обычный человек. Отныне было бы лучше уживаться с ней с искренностью и вежливостью.

Кроме того, рецепт тофу был жизненной силой ресторана! Секрет! Какими невежественными были Ли и Чжан!

Подумав об этом, он бросил на них взгляд и ругал шуткой: "Вы двое, ребята. Достаточно вкусно. Как жадно, что вам нужен рецепт!"

Отругав двух мужчин, он вернулся к Мо Цяньсюэ и спросил. "И булочки с паром, и суп из свиных легких очень вкусные. Интересно, как вы установите за них цену".

Хотя Мо Цяньсюэ и не возражала против того, что два молодых офицера задали этот вопрос, она все же была благодарна менеджеру Тан за то, что он подумал от ее имени, поэтому она ответила с улыбкой: "Все в порядке, менеджер Тан". Я так понимаю, что эти два офицера хвалят мои кулинарные навыки. Паровая булочка продается за полцента, а суп - за пять центов".

Менеджер Танг добавил: "Для каждого портера три или четыре булочки с паром могут наполнить свой желудок. Это не дорого. Но что касается супа, одной миски недостаточно, поэтому носильщики не могут позволить себе суп, если он продается по пять центов".

Мо Кэнксю ответила, немного неловко: "У меня нет другого выбора. Цена высока. Если я продам его по низкой цене, я не смогу свести концы с концами".

На самом деле, она бы не стала! Тофу было сделано в ее собственной мастерской, а легкие свиньи были дешевыми лоскутами. Хотя она добавила некоторые побочные ингредиенты, такие как черный кардамон, кардамон, гвоздика, перец, звездчатый анис, тмин, лавровый лист и белый пион, чтобы удалить вонючий вкус, стоимость одной миски супа составляла не более одного цента.

Первоначально, для того, чтобы продать больше, она могла продать его по два цента за миску.

Однако, если она была нацелена на носильщиков в качестве основных клиентов, уровень ресторана будет снижена невидимо, то богатые люди, приезжающие на туристических кораблях, не будут ходить в ее ресторан.

Кроме того, чтобы продать булочки на пару, она планировала открыть специальное окно, в котором булочки продавались на вынос.

Для тех, кто хотел посидеть в ресторане, они должны были позволить себе суп и некоторые другие блюда, поэтому обычные носильщики не могли себе их позволить.

В противном случае, если бы цена супа была установлена по два цента за чашу, она должна была бы обслуживать много людей каждый день, что бы и истощить ее и заработать мало денег. В то же время, ей приходилось терпеть носильщиков, которые могли кричать и драться в ресторане.

Она действительно не могла выносить такую грубость и шум.

"Да, ты прав. Вы должны быть осторожны в делах..." Менеджер Танг ответил.

Для него было нормально, если суп будет продаваться по высокой цене. По его зарплате, хотя он не мог наслаждаться супом каждый день, он мог позволить себе его время от времени. Когда погода замерзла, он был бы достаточно счастлив, если бы время от времени у него было место, где можно было бы перекусить теплой едой.

Два других офицера также согласились и продолжали хвалить вкусный суп, который разогревал их тела после того, как они взяли одну чашку. Мо Цяньсюэ объяснила им, что это потому, что она добавила много питательных лекарственных трав, которые могут прогнать влагу и улучшить ци.

Они вспомнили о вкусе и подтвердили, что это действительно лекарственный аромат, кивая и восхваляя, и пообещали, что обязательно пойдут в ее ресторан, когда он будет открыт.

Пообщавшись немного, Мо Цяньсюэ встала, собрала вещи и попрощалась, когда пришли три человека. Один из них достал бумагу и передал её менеджеру Танг, который взглянул и засмеялся: "Так менеджер Цзинь. Сюда, пожалуйста".

Мо Цяньсю нахмурился. Эти три человека, вероятно, были менеджерами и офицерами, снова отправленными сюда из города Чанъю.

Видя, что Мо Цяньсюэ собирал миски и палочки для еды, они грубо приказали: "Ты, налей нам чаю".

Они считали ее официанткой? Иди к черту! Какой менеджер? Ей было насрать, и не нужно было им угождать.

Кроме того, главы двух городов стояли наперекор друг другу, так что ей нужно было строить хорошие отношения только с одной стороны. По безрассудному поведению менеджера Джина, она могла сказать, какой он тупой засранец. Как он был сравним с менеджером Тангом?

Мо Цяньсю собрал все, потянув за лицо долго, и ушел, ничего не сказав. Тот, что стоял за ней, указал ей на спину и пожаловался менеджеру Тангу: "Что это значит? Ты собираешься так обращаться с гостями? Хочешь ли ты..."

Мо Цяньсюэ четко не слышала остальных слов, и не хотела. Вражда и распри между офицерами были не ее дело.

Когда она вернулась, рабочие уже закончили обед и снова начали работать.

Ван Тяньцзун играл роль вождя или главного. При взгляде на нее он подошел и подробно рассказал ей о том, что происходило со вчерашнего дня и до сих пор. Затем он поделился своими мыслями об организации строительных работ, попросив ее высказать свое мнение. Все это удовлетворило Мо Цяньсюэ.

Она научила его нескольким пунктам, поделилась некоторыми собственными идеями и мыслями, подтвердила с ним некоторые детали, а затем, взяв с собой Цзюняня, вернулась в деревню Ван, толкнув тележку.

*

Официанты ресторана Yingkeju города Тяньсян увидели прибытие кареты Байюнджу, которая должна была собирать тофу, и побежали на задний двор, чтобы доложить боссу Сюэ.

Карета была приготовлена уже давно. По приказу босса Сюэ она быстро отправилась в путь.

Менеджер Ляо сопровождал босса Сюэ, чтобы сесть в карету, и, как ни удивительно, Чжао Дафэй, старший сын Чжао Эргоу, должен был спокойно сесть рядом с водителем и вести машину вперёд.

Погода была хорошая. Карета Инкэшуань направилась в сторону деревни Ван.

На противоположной стороне, менеджер Ли из Байюньчжу встал у окна одной vip-комнаты и увидел, как экипаж взлетел, чувствуя себя подавленным.

Когда экипаж был вне поля зрения, он сильно храпел и, бросив рукава, ушел, официант, который поднялся наверх, чтобы убрать со стола.

Менеджер Ли был хорошим человеком. Что с ним сегодня случилось?

*

Мо Цяньсюэ и Цзюнян только что прибыли на въезд в деревню, когда появилась молодая жена и сказала им, что в ее доме гости. Один из них заявил, что он босс Сюэ. Мо Цяньсюэ обыскала имя в мозгу, но не выяснила, кто он такой, но она знала, что, скорее всего, он пришел купить тофу.

До конца этого года тофу был продан исключительно Байюнджу, соглашение о котором было достигнуто давным-давно. Она не была бы человеком, который легко нарушил бы своё обещание.

Ничего страшного, если он захочет купить, но подожди до следующего года.

Решив, Мо Цяньсюэ натянула свою куртку с ватными тампонами, которая плохо ей подходила, и нахмурилась. Рукоделие тети Юнсан было намного хуже, чем у сестры Гуйхуа. Нин Шаоцин был не против, потому что его фигура была похожа на модель, что, естественно, придавало ему грациозный оттенок.

С другой стороны, она была недовольна, потому что куртка сделала ее пухлой, так что она с нетерпением ждала, когда Низи сделает новую куртку для нее.

Войдя в дверь, при виде Чжао Дафея, стоящего вон там, Мо Цяньсюэ нахмурился. Человек, сидящий в нижней части, встал, шагнул вперед и спросил: "Вы миссис Нин?".

Человек выглядел знакомо. Потихоньку подумав, Мо Цяньсюэ вспомнил этого человека - высокомерного менеджера Ляо из Инкэшуаня. Что? Теперь он знал о благе тофу и умолял об этом, навещая её лично?

Хем!

Она презирала в тайне, но не показала это на лице: "Да, это я".

Тем не менее, менеджер Ляо не узнал ее, все еще представляя властную манеру. Другой человек представил: "Это босс Сюэ из Ингексуань в городе Тяньсян".

Босс Сюэ сидел прямо на левой стороне, все фальшивые улыбки, ожидая, когда Мо Цяньсюэ поклонится ему. К своему удивлению, Мо Цяньсюэ прошёл мимо него и сел прямо на главный стул, медленным голосом спрашивая: "Чем я могу вам помочь?".

Босс Сюэ сразу же потянул за собой лицо из-за безразличного отношения Мо Цяньсюэ и дал небольшой нюх через нос. Какая грубая деревенская женщина!

Только потому, что сегодня его целью было наладить сотрудничество, он не должен ругать ее.

Увидев выражение своего босса, менеджер Ляо также изменил свой тон, чтобы стать невежливым: "Мы пришли сюда, чтобы купить ваш тофу". Назовите номер, и мы хотим все".

Тон звучал так, как будто предложение было огромной благодатью, и если Мо Цяньсюэ не встала на колени, чтобы поблагодарить их, то она оказалась неблагодарным человеком.

Чёрт! Очевидно, теперь именно они должны умолять ее. Почему они действовали так жестко?! Она предполагала, что на этих людей повлиял мальчик Чжао, который налил им в мозг дурацкую воду.

Мо Цяньсюэ по-прежнему выглядела бесстрастно, не смиряясь и не высокомерно отвечала: "Простите за это". Наш тофу эксклюзивно для Байюнчжу и не будет продаваться в других ресторанах. Если я больше ничем не могу помочь, давайте на этом закончим и извините, что у меня нет времени на то, чтобы проводить вас до дверей".

Чжао Дафэй беспокоилась о предстоящем провале переговоров: "Она лжет. В деревне и за ее пределами она обменивает один килограмм тофу с тремя килограммами бобов". Менеджер Ляо пообещал дать ему кусочек торта, если бизнес увенчается успехом.

"Вы также сказали, что биржа не продаётся".

Мо Цяньсюэ постучал по столу и напугал Чжао Дафея.

Босс Сюэ посмотрел на менеджера Ляо, предположив, что если прикосновение руки не сработало, то попробуйте более мягкий метод. Мгновенно менеджер Ляо надел улыбающееся вкрадчивое лицо: "Тогда и мы можем обменяться". Если другие предложат вам три килограмма фасоли, мы..."

Менеджер Ляо сделал небольшую паузу, как бы подчеркивая, какое блаженство они предлагают: "Мы обменяем один килограмм тофу на три с половиной килограмма фасоли". Как вам нравится?"

Как жалко!

Мо Цяньсю взбесился. Они предлагают только на полкилограмма больше и произносят это как что-то. Она ошиблась, что они предложат большое число.

Не стоило злиться на таких людей: "Как вы щедры! Жаль, что нам это не нужно".

Хотя она сказала щедро, она сказала это с насмешкой и насмешкой: "Обмен изначально предназначался для того, чтобы поблагодарить наших соседей за то, что они заботились о нас, а не для того, чтобы получить прибыль. Байюнджу покупает наш тофу по 5 центов за килограмм..."

Слушая ее речь, босс Сюэ больше не мог сдерживать свою ярость, вставая и нетерпеливо произнося: "Хорошо". Мы предлагаем на один цент больше, чем Байюньчжу. Кроме того, мы дадим вам десять таэлей серебра в награду. С этого дня вы не можете продавать его другим".

Он просто не верил, что есть вещи, которые нельзя уладить деньгами. Высокая цена не могла позволить домашней женщине пойти на компромисс?

Менеджер Ляо добавил: "Наш босс так добр и щедр, что дает такое большое вознаграждение. Поторопитесь и покажите ему свою благодарность".

Чжао Дафэй продолжил: "Точно. Миссис Нинг, коутау, чтобы выразить свою благодарность. Десять серебряных таэлей подряд! Тофу, которое вы делаете, не может продать десять таэлей в течение месяца. Кроме того, я представляю вам такого босса. Может, поблагодаришь меня чем-нибудь?"

Как она могла забыть? Холодные лучи, выстрелившие из глаз Мо Цяньсюй. Она слышала о том, что сказал Ван Юшань в прошлый раз, когда их выгнали из деревни. Оказалось, что инициатором всего был Чжао Дафэй.

Говорили, что после изгнания всей их семьи из деревни ни одна другая деревня не захотела их принять, поэтому паяцу Чжао Эргоу пришлось забрать их всех обратно в деревню Чжао, чтобы толпиться со своим стариком.

Теперь Чжао Эргоу и его жена жили там и работали целыми днями, не осмеливаясь даже говорить громко. Чжао Дафэй был настолько бессовестным человеком, что полностью исчез со всеми их деньгами.

Оказалось, что он уехал в город.

Такому жулику и ублюдку она действительно должна была выразить свое "спасибо"!

Чжао Дафэй замерзла от ее взгляда и заткнулась.

Мо Цяньсюэ взяла назад свой взгляд и холодно сказала: "Я обещала Байюньчжу не продавать тофу другим до конца этого года". Даже если я буду сотрудничать с другими ресторанами в будущем, я не буду продавать его вам".

Босс Сюэ был ошеломлен и безмолвен от ярости.

В связи с ее жестким и холодным тоном, менеджер Ляо надел суровое лицо, насыщаясь: "Ты хочешь стоять на противоположной стороне Инкэшуань и смотреть на нас свысока? Вы должны знать, что Инкэшуань управляет бизнесом в масштабе не ниже, чем Байюнчжу. Мы даже лучше, чем он. Почему бы тебе не отправить хорошую еду сначала в наш ресторан?"

Раньше сестра Фан занималась работой, и, услышав, как молодая жена рассказала здесь о гостях, она сложила рукоделие, вымыла руки и пошла заваривать чай.

Увидев, что она понятия не имеет о ситуации, Мо Цяньсюэ сразу схватила за чайный поднос и положила его на свой собственный стол, усмехаясь: "Неужели ты не помнишь меня, мой благородный гость? В тот день я посетил Инкэшуань. Разве не ты назвала нас мошенниками и не дала нам две булочки?"

Босс Сюэ ослепил менеджера Ляо.

Менеджер Ляо дрожал и собирался что-то сказать.

Когда сестра Фан сразу узнала этих немногих людей в комнате и поняла всю историю, она добавила топлива в огонь, указывая на менеджера Ляо: "О, Боже! Ты менеджер Ляо, который выгнал нас из Ингексуаня?"

Босс Сюэ сразу же ударил менеджера Ляо в лицо.

Менеджер Ляо прикрыл распухшую щеку рукой и внимательно рассмотрел двух женщин перед собой. Он вдруг вспомнил, что два месяца назад он действительно прогнал двух сельских женщин.

"Босс, это... это... это... это должно винить официанта..."

"Заткнись! Давай поговорим об этом, когда вернемся."

"Вы хотите свалить это на него, миссис Нинг? Я могу уволить его и официанта".

"Нет, спасибо! Полагаю, лучше взять вашего менеджера и собаку-проводника и уйти."

"Собака-поводырь"? Кого ты проклинаешь?"

"Ты! Ну и что?"

"Ты..."

Мо Цяньсю посмотрел ему в глаза: "Что?"

Чжао Дафэй все еще хотел поговорить в ответ, когда сестра Фан начала стрелять: "Ты ублюдок". Называть тебя собакой - это льстит тебе. В конце концов, ты не хорош, как свинья или собака..."

Чжао Дафэй знал, о чём она ругалась, и не осмеливался смотреть наверх. Он много дней боролся в городе, поэтому знал о последствиях и уж точно не хотел упоминать о том, что продал своих родителей за деньги.

Босс Сю вышел на улицу, с причудами. Пройдя во двор, он все еще с трудом согласился, и добавил: "Миссис Нин, боюсь, в будущем вы об этом пожалеете". Когда-нибудь ты придешь и будешь умолять меня!"

Мо Цяньсюй не придавала значения угрозе и спокойно наслаждалась своим чаем, как будто эти люди - клоуны и шутники, которые выступали для нее.

Босс Сюэ от ярости укусил зубы и быстро сел в карету.

Менеджер Ляо проследил, когда раздался хрустящий звук пощечины.

Удручённый, Чжао Дафэй в конце концов ушёл. Увидев, что босс Сюэ и менеджер Ляо поднялись на борт, он также захотел посидеть там. Просто ударили по лицу, менеджер Ляо случайно понадобилась вентиляция, чтобы излить свой гнев, так что сразу же он выгнал Чжао Дафея из кареты.

Нездоровый муж Госпожи Глава 63: Война с фасолью.

Переводчик: Антония

"У тебя все еще есть лицо, чтобы следовать за нами? Убирайся! Не дай мне увидеть тебя снова, или я буду бить тебя каждый раз, когда ты будешь стоять передо мной".

Карета прибыла на въезд в деревню, но люди в ней все равно не сдались: "С сегодняшнего дня посылайте людей собирать бобы". Она получает бобы по одному проценту за килограмм, затем мы предлагаем два цента за килограмм. Скоро мы будем владеть всеми бобами в городе Тяньсян. Посмотрим, как она сможет делать тофу без бобов!"

"Точно! Точно! Хозяин, ты такой мудрый. Сейчас зима. Самое раннее время, когда она сможет купить новую партию бобов - июнь следующего года. Теперь каждый день Байюнчжу продаёт так много тофу. На такой скорости, даже если у них есть консервированные запасы, у них кончится фасоль за короткое время".

"Слишком много бобов вызовет метеоризм, так что не так уж много людей выращивают бобы. Полагаю, по всему городу Тяньсян не так уж много бобов."

"Бобы - дешевый товар. По два цента за килограмм, это не будет стоить слишком много денег, даже если я куплю все это..."

"Отличная идея! Даже если она больше не планирует делать тофу и не обратится к нам, Байюнчжу не сможет долго процветать без тофу. К тому времени, когда все бобы в наших руках, это зависит от тебя, мой хозяин, чтобы установить цену на бобы".

Карета продолжалась, и два человека в ней шептали друг другу, полагая, что их разговор не может быть известен никому другому. Никто не ожидал, что когда экипаж проезжал мимо зала предков, там стояла высокая стройная фигура и с холодным лицом смотрела на нее.

"Эта неблагодарная сука! Однажды она пожалеет. Я позволю ей умолять меня на коленях..."

"Без Байюнджу, эта сука..."

Они только что вышли из деревни, когда камень сломал колеса вагона, который упал в одну сторону и выбросил двух человек.

Босса Сюэ и управляющего Ляо бросили на землю, и последний поспешил помочь хозяину встать. Увидев, что голова босса Сюэ истекала кровью, менеджер Ляо тут же ударил водителя в лицо.

"Разве ты не умеешь водить?"

“…”

Вон там все было в беспорядке, пока здесь человек, стоявший рядом с залом предков, чихнул и вошел в класс.

Сяоцизи из Байюньчжу увидел возвращающуюся карету Инкэшуань и поспешил доложить управляющему Ли.

"Вы сказали, что босс Сюэ вернулся с гневом?"

"Да. Я не осмеливаюсь врать. Как только он вернулся, босс Сюэ пнул слугу-хранителя на землю, а затем дал ему дюжину шлепков подряд. Это было так громко, что соседи через дорогу могли слышать".

"Значит ли это, что он не прибил бизнес?"

"Я не осмелюсь сделать вывод, но я слышал, как босс Ляо проклял официанта, сказав, что он слишком слеп, чтобы разрушить большой бизнес."

"Вот так. Я должен доложить об этом седьмому юному лорду. Хорошая работа Сяоцици. Иди и получи награду в доме для подсчёта."

"Спасибо, менеджер Ли".

После сообщения новостей менеджер Ли вышел из исследования в светлых шагах.

Су Ци опустил вентилятор и удалил свое непреднамеренное выражение, стоя и шагая взад-вперед.

Эта женщина действительно оправдывала его ожидания. Она действительно не нарушила своего обещания!

"Ажао, приготовь мне лошадь".

Ночь была темной, как чернила, висела над тихой деревней, которая была далека от шумных городов. Колеблющаяся тень ветвей на ветру была подобна переплетенным эмоциям людей в мире, которые либо исчезали, либо пропадали, их снова и снова погружали под воду.

Он не знал, зачем ему сюда приходить. Он просто хотел взглянуть на место, где она была.

Ажао молча следил за ним. Хотя он не знал, что случилось с его юным господином, но он чувствовал от него такое истощение и отчаяние.

Небо было прохладным и глубоким. Для Су Ци маленькая деревня вон там была полна непостижимой отдаленности и таинственности. Вдали он смотрел на дом на западе деревни, воздух в его чернильных длинных волосах, стоял прямо и одиноко.

Если она не вышла замуж, он думал, что постарается любой ценой... Почему судьба любила дразнить людей? Почему он не был тем, кто встретил ее первым?

Внезапно подошло ненормальное дыхание окружающего ветра. Су Ци стал серьёзным, в то время как Ажао тоже подошёл к нему.

"Ты Су Ци?" Голос, посланный, и из темноты прошел через высокую стройную тень.

Темнота покрыла его лицо, но, судя по тону, фигуре и характеру, Су Ци знал, что это был не обычный человек.

Длинная тень позади него слилась с темнотой и исчезла через секунду.

Нет! Не один человек! Длинная тень была ничем иным, как защитником тени!

Теневой страж? Специальная гвардия для императорской семьи. Среди суперсемей, у семьи Се не было, а у семьи Су было, и он слышал, что у семьи Нин тоже.

Су Ци был ошеломлён. Кто этот человек?

Мир больше не мог его шокировать.

Но...

Оттолкнув Ажао, Су Ци шагнул вперёд, надев суровое лицо, которое даже отличает его от обычно озорного и пренебрегающего юным господином: "Да, я такой". А ты...?"

"Моя фамилия Нинг".

"Нинг"? Могу ли я знать, что вы родственник столичной семьи Нинг?"

"Я появляюсь только с целью поблагодарить тебя за то, что ты "позаботился" о моей жене." Нин Шаоцин звучал бесстрастно, но когда он сказал "береги себя", обида в тоне выдала его.

Как он хотел поторопиться и разорвать человека по имени Су Ци и хорошенько подраться с ним!

Тем не менее, его тело...

Он еще не получил местонахождение странного врача, так что его боевое искусство может быть выполнено только до десяти-двадцати процентов. Тем не менее, конечно, это не было главной причиной, почему он не начал драку.

Он принимал во внимание возможность того, что его яд не может быть вылечен. Он должен проложить путь к ее будущему.

Человек, стоящий перед ним, мог дойти до порога.

Тем не менее, даже если бы у него был план компромисса и проложить путь для ее будущей жизни, он не позволит другим бросить на нее глаза, когда он был еще жив.

Боль от того, чтобы положить руку своей любимой женщины в том, что другой мужчина будет так же плохо, как резать свою собственную плоть.

"Вы находите способ вылечить яд в вашем теле?" Су Ци спросил предварительно.

"Спасибо, что спросил, но я не умру сразу." Голос Нин Шаоцина был холодным и безразличным, как будто отравленный не он.

"Не волнуйтесь, мистер Нин. Я послал своих людей искать местонахождение странного доктора по ту сторону Тяньци..."

"Ненужно!" Нин Шаоцин ответил решительно.

Он не хотел его милости и дружелюбия. Между двумя мужчинами, некоторые слова не нуждались в четкой формулировке.

Он встречался с ним не для того, чтобы подружиться или проявить ревность, хотя сейчас он действительно ревновал, как сумасшедший.

Но за то, что ему пришлось обсудить с Су Ци, Нин Шаоцин не остался с ним ни на минуту.

Небеса знали, что он чувствовал себя неуютно телесно.

Тем не менее, Мо Цяньсюэ удалось построить мастерскую с помощью кропотливых усилий, поэтому он не должен сидеть сложа руки. Кроме того, девушка мечтала о том, чтобы начать так называемую фабрику соевого соуса или уксуса, который, как он слышал, потребует в сто раз больше бобов, чем тофу-мастерская.

Чтобы сделать партию соевого соуса, легко понадобились бы тысячи килограммов бобов.

Он снова и снова щипал кулак, но голос его был все еще холодным и мертвым: "Народ Инкэшуань планирует собрать бобы по более высокой цене, угрожая собрать все бобы в городе Тяньсян". Как ты с этим справишься?"

"А?" Нин Шаоцин слишком быстро сменил тему, чтобы Су Ци проснулся от своей печали и чувства потери.

Возвращаясь на землю, он с возмущением сказал: "Если этот старый ублюдок осмелится поднять цену, я смогу собрать несколько бобов по той же цене". Сделать меньше тофу - это нормально. Ресторан может сделать это до следующего года, когда новые бобы снова появятся на рынке".

Нин Шаоцин холодно спросил: "Он посылает тебе деньги и свою жизнь, почему бы тебе не взять их?".

Су Ци был ошеломлен и сбит с толку!

Зачем собирать бобы по более высокой цене, чтобы раздавать свои деньги и жизнь?

Нин Шаоцин спокойно ответил: "Если он покупает бобы по три цента за килограмм, то можно поднять цену до четырех центов и собрать большую сумму, чтобы подтолкнуть его к повторному повышению цены".

"Когда он поднимает цену до пяти центов, ты вынимаешь бобы, которые покупаешь за четыре цента с черного хода, и продаешь ему за пять центов". Потом ты снова поднимаешь цену и покупаешь больше бобов..."

Отличная стратегия! После покупки и продажи как таковой, он зарабатывает один цент за килограмм по нулевой цене. Это было бы только начало. Если бы манипулирование ценой продолжалось, он зарабатывал бы все больше и больше. В этот момент всегда уверенный в себе Су Ци должен был восхищаться своим мудрым.

Нин Шаоцин мог придумать отличную идею, в то время как Су Ци тоже не был дураком. Только по этим нескольким словам, Су Ци понял изнутри и снаружи все детали: "Попав в дилемму, у него не останется другого выбора, кроме как вступить против меня в ценовую войну". По ходу этого цикла мой Байюньчжу заработает состояние, и в то же время Инкэшуань будет загнан в мёртвый угол. Верно?"

Если бы цена на фасоль взлетела до небес, Ингексуань просто не мог бы уйти на полпути, но боролся бы до конца. Тогда, не имея выхода, пусть собирает все бобы по всей стране. К тому времени, он должен использовать титаническое количество серебра для хранения бобов.

Но без рецепта тофу каждый шаг был бы бесполезен.

Блестяще! Тяжело!

То, как Су Ци снова посмотрел на Нин Шаоцина, было по-другому. Было восхищение и желание уступить ему...

Этот человек не поехал в город, но смог так аккуратно проанализировать ситуацию. Он действительно был не прост. В прошлый раз, когда Байюнчжу одним письмом разрешил Су Ци подписать эксклюзивные контракты со всеми рассказчиками в городе, ситуация перевернулась с проигрыша на выигрыш. Затем во главе с общественным мнением Су Ци, Инкэшуань полностью проиграл битву.

Су Ци всегда пренебрегал мирскими делами и высоко ценил себя, никогда никого не считал своим настоящим соперником, даже старшего брата, наследника семьи Су, положение, которое он просто не любил завоевывать с помощью схем и сюжетов.

Однако теперь у него появился настоящий соперник.

Он с улыбкой сказал: "Брат Нин действительно талантлив! Так как идея твоя, я поделюсь с тобой своей прибылью". Если Нин согласится взять деньги, он окажется в морально невыгодном положении, что сделает его негодным Су Ци.

Тон Нин Шаоцина оставался спокойным: "В этом нет необходимости". Я буду благодарен, если к тому времени вы не будете соревноваться с моей женой за тысячи килограммов фасоли".

Закончив слова, он откинул рукава и ушел.

Его уход был аккуратным и спокойным, но уход без приветствия в глазах Су Ци стал грубостью и неуважением.

Ажао хотел сделать шаг вперед, но его остановил жест Су Ци.

Неожиданно, в отдаленной деревне должен быть такой непревзойденный элегантный умный и храбрый человек. Су Ци сожалел, что смотрел свысока на других.

Этот человек, его оппонент, заслужил его уважение.

Казалось, что он больше не должен притворяться и бездельничать все свои дни. Чтобы победить этого человека, Су Ци должен показать некоторые реальные вещи.

Тишина на мгновение, он перевернулся и сел на лошадь, галопом.

Ажао не говорил и просто следовал за своим повелителем, выражение которого говорило о его решимости. Ажао почувствовал, что его юный владыка в одно мгновение повзрослел на 10 лет.

Услышав звук скачущего, Нин Шаоцин сделал паузу и в тишине повернулся, чтобы посмотреть в этом направлении, но что приветствовало его глаза, так это длинные извилистые черные горы вдалеке.

На самом деле, чем больше он встречался с Су Ци сегодня, тем больше он его пугал. Более того, он хотел отомстить за нее.

Он никогда не простил бы того, кто осмелился издеваться над ней. Ингкэджу должен был обращаться со своей женой, как с нищими. Как ненавистно! Эти люди должны были стать нищими.

Но теперь ему пришлось прибегнуть к чужой руке.

Выражение Нин Шаоцина было сложным. Через некоторое время он пробормотал: "Цяньсюэ, разве ты не всегда хочешь открыть фабрику по производству соевого соуса? Ты сказал, что соевому соусу нужны тысячи килограммов бобов. Очень трудно. Теперь я наконец-то помогу тебе решить эту проблему".

Хотя у него получилось, Нин Шаоцин не выглядел счастливым. Холодный яд сидел на его сердце, как тяжелый камень.

Теневой охранник стоял позади него, не спрятав тело, и колебался.

Нин Шаоцин повернулся и спокойно посмотрел на него.

Теневой страж немного испугался холодных глаз, кусая зубы, и он наконец открыл рот.

"Господи, на мой взгляд, так как у Су Ци неоправданные мысли о даме, он должен отправиться в ад". Даже если рассматривать лицо его брата, господа Су, по крайней мере, мы должны прочитать ему лекцию, вместо того, чтобы помогать ему укрепить свое положение в семье".

Нин Шаоцин вздохнул и повернулся, глаза закрыты и молчат.

Он тоже этого хотел, но...

В тишине листья деревьев шелестят от ветра с гор.

Прямая фигура Нин Шаоцина превратилась в печаль, когда она отразилась в глазах теневого стража. Его тело, возвышающееся во тьме, напомнило ему о том, что год назад...

Его юный властелин был талантлив как в учебе, так и в боевых искусствах и блестяще умел схематизировать. Тем не менее, он был слишком добр по натуре и очень ценил отношения. Он всегда вбивал себе в голову воспитывающую его суку и братство с сыном этой суки, поэтому он должен был страдать от последствий, с которыми сталкивается сегодня.

В этот момент повелитель снова стал эмоциональным. Был ли он, был ли он...?

Теневой страж встал на колени: "Господи, ты собираешься бросить леди?"

Он задал этот вопрос из недовольства, а больше из заботы о Господе.

Он нарушил правило! Но он пожалеет, если не спросит.

Даже если повелитель не хотел возвращаться и сражаться в столице, он не должен терять достоинство человека.

До тех пор, пока повелитель отдаёт приказ, он будет убивать за него Су Ци.

Его сердце стало мрачным, тайно решив: если Асан и Аву не могли найти странного врача, чтобы вылечить холодный яд своего лорда, то в день, когда умер его лорд, он не позволил бы ему умереть в одиночестве. Он, безусловно, позволил бы леди сопровождать его, навсегда.

В крайнем случае, он убил себя тоже в качестве извинения!

Нин Шаоцин не смотрел наверх все время и не позволял теневому стражнику встать.

Горький зимний ветер дул сквозь леса, деревья машут и листья шелестят. Но в его голове была только её фигура.

В последний раз, когда он потерял сознание, он думал, что будет полностью держаться подальше от суетливого мира, но когда он проснулся и увидел, что Клэри держит его за руку, невинно улыбаясь и представляясь в флуктуаре.

Когда же он снова проснулся, ее онемевшее выражение лица мгновенно застыло врасплох, и в ее глазах появилось беспокойство за него.

Джейс кашлянул, и Клэри отреагировала, как испуганная птица.

У Джейса пропал аппетит, и Клэри поспешила попробовать разные блюда с одной единственной целью - дать ему поесть еще.

И... Нин Шаоцин вернулся в свою комнату. Он приблизился к рассвету. Мо Цяньсюэ был в крепком сне из-за усталости в дневное время. В темноте на ее губах была улыбка. Должно быть, ей приснился сладкий сон.

Длинная рука Нин Шаоцин нежно погладила ее теплое лицо, слегка приподнятые углы глаз и улыбающиеся нежные губы...

Честно говоря, последний раз он хотел уйти от нее.

Если бы он жил дальше, то оставался бы рядом с ней до конца света и никогда не расставался. Если бы он умер, он хотел взять ее с собой, либо в рай, либо в ад.

Однако, он не мог этого вынести!

Как он мог лишить ее счастья? Она была так мила и бескорыстна для него.

Как он мог быть таким жестоким и эгоистичным?

Он надеялся, что она может быть счастлива навсегда.

Слегка потянув за идеальные губы, Нин Шаоцин горько улыбнулся: это было не для того, чтобы сдаться, а для того, чтобы пожертвовать.

Тем не менее, пока он прожил еще один день, ни один человек не должен приближаться к ней. Никто.

Горькая улыбка на его лице превратилась в холод.

Он постарался бы всеми средствами, чтобы растворить яд в его теле!

*

Су Ци стал серьёзным, быстро вернулся в Байюньчжу и позвонил менеджеру Ли ночью.

Он приказал проинформировать всех своих людей о тайном приобретении бобов и как можно быстрее перевезти их в город Тяньсян.

В ту ночь все работники Байюньчжу встали на уши, а голуби-вестники постоянно влетали и улетали.

Рано утром следующего дня Инкэшуань и связанные с ним магазины повесили вывески для покупки бобов по высокой цене.

Байюньчжу, как оказалось, не предпринимал никаких действий, но на самом деле, все магазины и лавки, принадлежащие семье Су, вешали те же вывески, что и Инкэшуань.

На некоторое время бобы стали самым востребованным товаром.

Цена на бобы в городе Тяньсян выросла с первоначальных двух до десяти центов, и с десяти до двадцати.

Всего через семь дней она подскочила с двух до ста центов, и, наконец, Байюньчжу подорожала до трехсот центов за килограмм, и ревущая тенденция продолжилась.

Теперь самой горячей темой в городе стало то, какой стала цена на бобы.

Все деревни вокруг собрали все свои бобы и приехали в город Тяньсян, чтобы продать их.

Однако в последний момент они были довольны тем, сколько денег они зарабатывают на бобах, а в следующий момент они пожалели о том, что цена снова выросла.

Они так ненавидели это, что некоторые из них даже ударили себя напрямую.

Такие вещи играли каждую минуту.

Су Ци стоял у окна и смотрел наружу.

Ву Тафу, владелец Yingkexue, появился лично.

Дочь босса Сюэ вышла замуж за особняк Ву три года назад и, как говорят, была мирской утончённой женщиной. На второй год после замужества она родила ребенка для старого хозяина У, которому было больше шестидесяти лет. Теперь она была самой любимой наложницей в особняке Ву.

Вот почему босс Сюэ получил повышение от менеджера, за которым последовал Ляо, получивший повышение от официанта до менеджера.

Ву Тафу слушал, что сказала ему жена, и не винил своего фальшивого тестя, только сильно стучал по столу с гневом, производя оглушительный шум для ушей.

Сюэ посоветовала, что сейчас они находятся в дилемме, но если им удастся собрать все бобы и получить рецепт тофу, то Инкэшуань не только ударит по огромному периоду процветания, но и получит огромную прибыль, если позже они будут продавать тофу по всей стране.

Менеджер Ляо сообщил, что сейчас на рынке мало бобов, так что, пока они будут продолжать повышать цену, они будут владеть всеми бобами.

Они понятия не имели о том, что все бобы по всей стране затопляют их дорогами или водными путями.

Ву Дафу был хладнокровен, что он приказал менеджеру Liao, чтобы убедиться, что сжечь склады магазинов, которые боролись за фасоль. Только когда эти склады были сожжены, они могли по-настоящему владеть бобами для себя и быть уверенными в себе.

Глаза босса Сюэ и менеджера Ляо были зажжены, продолжая говорить блестяще.

Той ночью в небе города Тяньсян загорелись костры в нескольких местах, и многие склады были сожжены.

Су Ци стоял на высоком месте, наблюдая за пожарами и бормоча: этот человек действительно раздавал свои деньги и жизнь...

После этого менеджер Ли из Байюньцзюй прошёлся по округе, чтобы получить чек и сообщил: "Господи, сбывается предсказание Твоё". К счастью, они не знают, что бобов не было на складах. То, что они сожгли, было только сухой травой".

Менеджер Ли был взволнован, пока Су Ци чихала и молчала.

Только когда У Дафу поверил, что склады бобов сожжены, он забрал все свои деньги, чтобы забрать оставшиеся бобы.

Только когда он забирал все свои деньги, он терял свою жизнь.

Ингексуань использовал грязные заговоры против Байюньчжу с давних пор. Более того, все предприятия в городе Тяньсян были избалованы У Дафу, пока он вмешивался.

На этот раз, с идеей этого человека, он собирался разобраться с мошенником полностью.

Менеджер Ли спросил: "Мы собираемся сообщить в полицию?" Его выражение свидетельствует о непреклонном восхищении и уважении.

Су Ци засмеялся: "Оставьте улики и подождите минутку".

Нездоровый муж Госпожи Глава 64: Ветряное падение, корневой скульптурный бизнес.

Переводчик: Антония

Это правда, что Низи овладела рукоделием даже лучше, чем ее мать.

Как говорится, портной сделал мужчину. одетый в подходящую хлопчатобумажную куртку, Мо Цяньсюэ выглядел уже не пухленьким, а гораздо стройнее.

Она снова и снова смотрела в бронзовое зеркало, очень довольная. Несмотря на то, что ее телу было всего пятнадцать лет, она была хорошо взрослой, с привлекательными изгибами. Лицо не было типично красивым, но у нее были сильные черты, придающие ей особый оттенок достойного ношения.

Низи вышила вокруг воротника небольшое скопление серого мышиного меха, который оставила ее мать, когда она еще была вышивальщицей. Мех добавил ей благородства.

Нин Шаоцин потягивала чашку горячего чая, улыбаясь и уставившись на Мо Цяньсюэ, поворачивалась и проверяла перед зеркалом.

Он вспомнил, что несколько лет назад он охотился на белого лиса, мех которого был белоснежным без какого-либо другого цвета. Если бы он сделал ей шубу с таким мехом, он предполагал, что она будет выглядеть еще красивее.

Хорошо. После этой зимы он охотился за одной лисой.

......

Низи много работала и вела себя хорошо, не только делала одежду для нее, но и брала на себя все домашние дела, такие как стирка, уборка пыли и уборка. Благодаря заботе о питательных веществах в эти дни, здоровье девушки значительно улучшилось, и что приходит с этим было ее растущее упрямство, чтобы сделать всю работу по дому для Мо Цяньсюэ.

Кроме того, ей было легко и неспешно, когда кто-то служил ей. Мо Цяньсюэ не дорожила наивной мыслью о свободе, равенстве и о том, чтобы делать все самостоятельно.

Ей нравилось обслуживание, за которое она платила. В будущем, если бы бизнес шёл хорошо и когда она заработала небольшое состояние, она бы купила себе и Нин Шаоцину несколько слуг-девочек, чтобы насладиться праздной жизнью хозяина.

Конечно, когда они более чем достаточно денег, чтобы поддерживать свою жизнь, она возьмет Нин Шаоцин посетить всех известных врачей в стране, которая также была ее первоначальной мотивацией настаивать на зарабатывании денег.

Она не верила, что не было способа удалить холодный яд из него.

*

Строительство на причале началось восемь дней назад, а теперь дом принял суровый характер. Мо Цяньсюй стоял там, просматривая строительный эскиз, очень содержательный.

Она планировала, какую мебель разместить и куда разместить украшения...

Когда сзади зазвонил знакомый голос: "Миссис Нинг, наш юный господин ждет вас."

Какой юный лорд? Забить на такое отношение? Мо Цяньсюэ обернулся и увидел слугу Синь Иминя Гао Ланга.

Затем, следуя жесту Гао Ланга, чтобы посмотреть вверх по реке, она нашла рядом с ивой павильон, человека, стол, чайник, нефритовую флейту, все это составляло изысканную картину...

Несколько дней назад она услышала, что старший молодой господин окружного магистрата пожертвовал деньги на строительство восьмиугольного павильона вон там, чтобы обеспечить место для отдыха или избежать солнца для прохожих.

В то время Мо Цяньсюэ аплодировала ему, восхваляя, что этот Синь Имин - умный человек, умеющий заработать себе репутацию. К её удивлению, здание павильона только что закончилось сегодня, и появился этот молодой господин.

Ей было интересно поговорить с умными людьми, поэтому она подошла сюда.

В конце концов, она не была благородной юной леди. Люди не стали бы сплетничать о деревенской женщине, даже если бы она разговаривала с мужчиной на публике.

"Как поживаете, лорд Син?"

Видя, как она вошла в павильон, Синь Имин не встал, а лишь слегка поднял глаза: "Госпожа Нин или хозяин Нин". Рад видеть тебя снова через столько времени. Как ты?"

Хотя он был высокомерен, Мо Цяньсюэ должен был признать, что его выражение и движение элегантны, так как струящийся поток всегда с улыбкой был именно таким, как надо.

Какой улыбающийся тигр! Мо Цяньсю подняла брови. Сдержанным словом и улыбкой он сказал ей, что уже знает, что корневая скульптура - это ее работа.

Однако теперь Мо Цяньсюэ не имело значения, кто пожал плечами и засмеялся: "Пожалуйста, не смейтесь надо мной, повелитель Синь". Причина, по которой она использовала имя мастера, была в том, что он может не доверять ее способности.

"Нет, конечно, нет".

Синь Имин не смотрел на нее, а сосредоточился на том, чтобы в грациозной и искусной манере перемешать его чай.

Он пытался напугать ее этим выступлением? К сожалению, он ошибался. Она боялась, что чайная церемония, которую она освоила, будет для него свежей новинкой.

Впитывая чай, Синь Имин все равно не смотрел вверх, а налил себе чашку и начал глотать его, как будто никого больше не было.

Мо Цяньсюэ любила чайную церемонию, но, будучи пренебрегаемой этим человеком, она немного разозлилась.

"Лорд Синь, могу я вам помочь? Если нет, пожалуйста, простите меня за то, что мне нужно идти. У меня много дел. Просто у меня нет времени на чай и разговоры". Тон материи был немного невежлив.

Она повернулась, но остановилась у Гао Ланга.

Синь Имин взглянул на нее, и в его глазах всплыла благодарность. Эта женщина не была обычной!

Если бы другие люди увидели такую элегантную церемонию, они бы неизбежно опьянели от нее и почувствовали бы себя карликами.

Как только они почувствуют себя малость, разговор естественным образом будет вестись под его руководством.

Несмотря на то, что она спасла жизнь Цинью, он должен говорить о делах, когда занимается бизнесом. Если этот план не сработал, он просто попробовал другой.

Синь Имин встал: "Круто. Тогда я буду откровенен".

"Да, пожалуйста".

"Меня очень интересуют твои корневые скульптуры". Так что я хотел бы знать, пойдете ли вы работать с моим Ипхиньсуанем, магазином деревянных изделий?"

Мо Цяньсю вытащила угол своего рта. Почему она должна быть не боссом, а скульптурой? Синь Имин был сумасшедшим?

"Нет, спасибо, что спросил, но теперь я слишком занят, чтобы делать скульптуры из корней".

Она знала изнутри и снаружи, почему ее последняя работа могла продаться по такой высокой цене.

Одна из причин была в том, что это уникальное сырье.

Вторая причина была в том, что люди в это время никогда не видели корневых скульптур, поэтому они были ошеломлены на мгновение этой пугающей штукой.

Третья причина была в том, что Синь Имин срочно нуждался в подарке, и в то время у него не было лучшего выбора, чем Девять Звезд-Отправка-Блисс.

Последним и самым важным был Су Ци, который манипулировал ценой.

"На самом деле, до тех пор, пока вы готовы работать с Ипэнсуанем, я буду относиться к вам, как к моему почетному гостю". Ты можешь играть в искусство, как хочешь, и что бы тебе ни понадобилось, мы тебя поддержим".

Кроме того, за каждую скульптуру я дам вам дополнительные комиссионные. Доход наверняка будет выше, чем в ресторане. Со славой и кампанией Ипэньшуань, в один прекрасный день вы прославитесь по всей стране".

Обнаженным искушением были не только деньги, но и слава. Слава и удача! Сколько людей во всем мире могли устоять перед искушением заработать состояние и в то же время славу? Синь Имин был немного самодовольным.

"Пожалуйста, простите меня, господин Синь. Я всего лишь женщина, не имеющая ни больших амбиций, ни способностей. В данный момент я хочу сделать ресторан." Мо Цяньсю отказал ему, не задумываясь.

Высокомерная улыбка Синь Иминя на его губах была вырвана ее спокойствием, прежде чем она начала сиять.

В его внутреннем мире только что произошло землетрясение, но, похоже, он предвосхитил ее ответ и засмеялся: "Я не смогу заставить тебя, если ты будешь слишком занят".

Потом он жестом Мо Цяньсюэ сел. Мо Цяньсю сделал то, что он указал, потому что теперь она заинтересована в хорошем разговоре с ним.

Синь Имин лично налил ей чашку чая, сказав: "Неважно, слишком ли ты занят. Пока ты будешь обучать студентов этой технике, Ипэньшуань предложит тысячу таэлей серебра, а затем пришлет двух умных резчиков и одного ученика. Если тебе понадобится, я также могу дать тебе несколько поваров..."

Звучало неплохо, в конце концов, это не могло быть более неправильным. Мо Цяньсюй улыбнулся спокойно, не торопясь дать ему ответ, и выпил немного чая.

Хороший чай. Освежающий и сладкий. Мо Цяньсюэ хвалила себя, но ее ответ не имел ничего общего с чаем: "Что это?".

"Люди помогут тебе с другими вещами, так что ты сможешь сосредоточиться на обучении учеников". Мы установили это на семь дней. Сколько они могут узнать, зависит от их способностей. Что вы думаете?"

Этот Синь Имин был таким расчетливым, но Мо Цяньсюэ тоже не был дураком.

Она моргнула от хитрости: "Большое спасибо, но я не хочу вас беспокоить. А как насчёт этого? Я сам нахожу несколько студентов и начинаю поставлять вам товары следующей весной. Что касается ценообразования, то мы можем обсудить, основываясь на качестве товара".

Это действительно был источник дохода. За рубленую древесину в горах надо было платить, но можно было свободно копать корни деревьев.

Корни деревьев, в глазах простых людей, были засохшими отходами, которые можно было использовать только как дрова.

В деревне Ван было бы несложно собрать несколько умных учеников.

Если бы они могли делать хорошую работу, было бы справедливо заплатить им...

Прибыльный бизнес с небольшими затратами. Почему бы и нет?

Когда были готовые изделия из корневых скульптур, было ли это трудно продать?

Сразу после того, как Мо Цяньсюэ выразила своё мнение, позиция двух людей сразу же изменилась. Первоначальные переговоры велись под руководством Синь Иминя, но теперь именно он должен был умолять её.

Так же, как и агентство в наше время. Теперь он должен попытаться сделать это агентство правильным, чтобы его позиция немедленно превратилась из партии А в партию Б.

Он никогда не ожидал, что эта женщина должна думать так быстро!

Очередная волна цунами прокатилась по внутреннему миру Синь Иминя, но он все равно выглядел спокойным, смеющимся: "Это тоже звучит неплохо". Синь Имин мог внести предоплату перед подписанием контракта с вами. Я хочу получить все ваши скульптуры".

Высокомерный способ Синь Иминя называть себя изменился с меня на скромного Синь.

Теперь это был Синь Имин, умоляющий её о товаре, вместо того, чтобы умолять его продавать вещи.

Опустив чашку, Мо Цяньсюэ красиво улыбнулся: "Я хотел бы задать ещё один вопрос".

Держа заварочный чайник, чтобы налить себе чаю, Синь Имин выглядел спокойно: "Конечно, пожалуйста".

Мо Цяньсюэ улыбнулась: "Мы можем подписать контракт, но мне нужно пятьдесят процентов от суммы сделки Инкэшуань". Как ты думаешь, повелитель Синь?"

После минуты молчания Синь Имин укусил его за зубы, "Договорились"!

Мо Цяньсю оставался улыбающимся, "Отлично!"

"Через три дня я принесу контракт..."

"Я могу набросать один. Мы не должны ждать три дня спустя."

......

После отъезда из Синь Иминя Мо Цяньсюэ на какое-то время подумал и решил, что этой сестре тоже нужна сестра Фан.

Она должна позволить сестре Фан распространить новости о найме нескольких гибких десятилетних мальчиков. Было бы лучше, если бы люди обращались к ней, чем она обращалась к людям.

Более того, сестра Фанг могла бы помочь проверить прошлое этих детей, что сделало бы ее гораздо более уверенной в себе. В конце концов, сестра Фан жила в этой деревне десятилетиями, и она четко знала характер каждой семьи.

На обратном пути в деревню Ван Мо Цяньсюэ отправилась в мастерскую, чтобы найти сестру Фан.

К её удивлению, у двери её тоже ждала сестра Фан.

Нездоровый муж Госпожи Глава 65: Победа в бобовой войне.

Переводчик: Антония

Еще до того, как Мо Цяньсю открыла рот, сестра уже затащила ее в комнату, выстрелив из нее, как из пулемета, все ее заботы.

"Миссис Нин, мы уже много дней не видели людей, приезжающих торговать тофу с фасолью."

"Лю Лаошань уже много дней не может собирать бобы."

"Без бобов, как мы можем продолжать наш бизнес по производству тофу?"

"Я слышал, что цена на бобы парит, как сумасшедший. Может, нам тоже стоит повысить цену тофу?"

"..."

От непрерывной стрельбы у Мо Цяньсю чуть не разболелась голова: "Стой! Одно за другим."

Сестра Фан выглядела очень встревоженной, и ее сердце упало при виде нахмуренных бровей Мо Цяньсюэ.

Так как она была повышена в должности управляющего, жители деревни стали высоко о ней думать и пытались свернуться вместе с ней в надежде, что в следующий раз, когда мастерская будет нуждаться в рабочих.

Ее родственники, которые не общались с ней с тех пор, как жили в отдельных домах, теперь приходили к ней каждые несколько дней.

Конечно, она знала причину всего этого, поэтому она ценила мастерскую больше всего на свете. Поэтому, как она могла не беспокоиться о ситуации с фасолью?

Тем не менее, теперь Мо Цяньсюэ была уже не одинокая бездомная женщина, а хозяин и ее босс.

Для сестры Фан Мо Цяньсюэ может быть еще младшей сестрой, но также и ее боссом. Очищенная от своего положения, сестра Фан, несмотря на беспокойство, проявила должное уважение, замедлила речь и понизила тон.

Слушая ее слова, Мо Цяньсюэ на мгновение замолчала, выглядя немного угрюмым: "Сколько у нас бобов в запасе?".

"Около двух-трех тысяч килограммов."

"Мы используем несколько сотен килограммов каждый день, так что мы можем делать в течение дюжины дней."

"Стоит ли нам перестать делать тофу или уменьшить сумму?"

Мо Цяньсю посмотрел на неё и остановил: "Нет, не надо". Делай то, что обычно делаешь".

Она должна подумать об этом. Бобы должны были быть дешевым товаром. Должна быть причина, почему цена так быстро взлетела. Несколько дней назад она услышала новость, но поверила, что это слух, никогда не ожидая, что он будет настоящим.

Если цена на бобы не могла упасть, ей нужно было поговорить с Су Ци.

Мо Цяньсюэ успокоила сестру Фан и сказала ей, чтобы она распространила новости о наборе студентов. Хотя она не понимала, она с готовностью кивнула и пообещала как можно скорее найти несколько детей.

Приняв приказ, сестра Фан взлетела, как порыв ветра. Она была таким человеком, что сразу же сделала то, что нужно было сделать без излишних колебаний.

Она ушла, пока Мо Цяньсюэ начал беспокоиться.

Теперь у них не было бобов, чтобы сделать тофу, тогда где она должна была взять бобы для своей будущей фабрики по производству соевого соуса? Сотни центов за килограмм. Даже если бы у нее были деньги на сбор бобов, по такой высокой цене, кто бы купил ей соевый соус?

За ужином Нин Шаоцин спросил, почему она выглядит несчастной.

Пара должна поговорить обо всем друг с другом. Несмотря на то, что они не дошли до последнего шага, их сердца уже были близки.

Он спросил, и она ответила.

"Продолжайте готовить тофу. Бобы не были редкостью. Когда цена на местные бобы поднимется, появятся спекулятивные купцы, которые будут поставлять бобы из других мест, и тогда цена пойдет вниз естественным путем. Зачем волноваться?"

Сказав это, он пристально посмотрел на нее и сказал: "Ешьте". Посмотри на себя. Ты похудел от усталости в последнее время".

Она не похудела от усталости! Это была одежда! Мо Цяньсю смотрела на него, но чувствовала себя сладкой в своем сердце.

"Откуда ты это знаешь? Цена на бобы в других местах не поднялась, и бобы прибудут через несколько дней?"

Нин Шаоцин выглядел серьезно и загадочно, и Мо Цяньсюэ подумал, что он выступит с торжественной и дерзкой речью и расскажет о своих семейных секретах о ведении бизнеса, но то, что она услышала, было два простых слова в достойном тоне: "Наверное...".

Мо Цяньсю ворвался в смех, но подавился мозолями.

Нин Шаоцин поспешила встать, похлопала по спине и налила ей воды.

Свистнув о том, что она плохо ест, он с любовью и заботой спросил, все ли с ней в порядке.

Внезапно Мо Цяньсюэ почувствовала себя такой счастливой.

Она почувствовала, что единственной целью этого случайного путешествия во времени была встреча с ним.

*

На следующий день причал стал волнующим. Все склады были переполнены. Мо Цяньсюэ обратился к менеджеру Тангу и поинтересовался ситуацией. Оказалось, что они действительно заряжены бобами.

Не было никакого подозрения, что цена на бобы упала всего за три дня с пятисот центов до первоначальных двух центов за килограмм.

Каким бы богатым ни был Ву Тафу, он не мог позволить себе таких драматических перемен. Он собрал сотни тысяч килограммов фасоли. Прежде чем он смог понять, что происходит, десятки тысяч таэлей серебра были брошены на ветер.

Той ночью он снова применил свой старый трюк и безумно послал людей снова сжечь причальные склады. Однако эти люди были пойманы на стороне и забиты до смерти.

Видя, что он потерял свой импульс, Wu Dafu должен был потерять дыхание и умер немедленно.

В городе, с самого начала события бобов, он стал темой, горячо обсуждаемой многими в общественных местах, но, конечно, они только распространяют слухи. Сколько из них могут знать правду?

Дверь Ингексуань закрылась, и на ней висела доска, выставленная на продажу.

Соседи снова начали обсуждать.

"Я слышал, что У Тафу запасал много бобов в своем доме, и когда цена упала, он умер от гнева".

"О, этот старый засранец. Он умер не от злости. Шестьдесят лет, и он должен грабить женщин повсюду. Говорят, у него в доме есть наложница двадцативосьмилетней давности. Как раз в роговом возрасте. Как этот старый ублюдок может устоять перед ней? Может, прошлой ночью он пропустил одно движение и получил удар на лошади... ха-ха-ха..."

"Ву Тафу был денди с детства. У него есть жена и многочисленные наложницы, а также две жены-близнецы... он это заслужил!"

"В его возрасте..."

"К счастью, мы продали бобы рано за пятьсот центов. Я действительно сделал на этом состояние. Теперь везде только двадцать центов... ха-ха-ха..."

"Точно. Хотя мы и не продавали по такой высокой цене, но достаточно продать за сто центов. Небеса знают, что было не так со старым ублюдком и считали бобы сокровищем..."

Во дворе особняка Ву шумел плач.

В зале траура несколько старых женщин закричали и заплакали, когда вдруг молодая женщина бросилась вниз, крича: "Мой хозяин, зачем вы пошли? Почему вы меня бросили? Что мне теперь делать? Они все приходят и издеваются надо мной..."

Вместе с ее криками на заднем дворе началось больше волн женского плача.

Лорд Ву нахмурился и дал молодой женщине сильный удар: "Разумно, чтобы моя мать, вторая и третья наложница плакала". Но почему ты плачешь? Иди на задний двор..."

"Почему я не могу плакать? Мой бедный малыш Сяобао потерял отца в таком юном возрасте... мой хозяин, пожалуйста, открой глаза и посмотри на своего нефильного сына..."

"Сью, сука. Поплачь еще раз и я продам тебя сегодня!"

"Ты осмеливаешься!"

"Почему бы и нет? Иди и привяжи эту сучку к дровяному дому. Не давай ей ни еды, ни воды. Все, кто с этим не согласен, будут проданы вместе с ней".

Девушка-служительница хотела подержать наложницу Сюэ, но по словам юного лорда, она остановилась и опустилась на землю: "Пожалуйста, лорд, не продавай меня". У меня есть кое-что, о чём я должен вам доложить".

"Какие вещи?"

"Пожалуйста, попросите других отступить".

"Ненужно". Быстро, или я тебя сейчас продам."

Слуга увидел, что другого выхода нет, и, ошарашенный ее повелителем, она стала выливать все известные ей скандалы.

Оказалось, что у этой Сюэ Синер был роман с двоюродной сестрой управляющего Ляо до того, как она вышла замуж за У Тафу. Она также часто связывалась с менеджером Ляо.

Еще один человек из списка нелегальных наследников? Господин просто пытался найти повод, чтобы прогнать мать и сына. Теперь он был счастлив.

У Ву Тафу была жена и еще две жены. Была причина. Жена так и не родила ребёнка, поэтому он женился на другой жене. Но вторая жена продолжала терять детей во время беременности, поэтому ему пришлось жениться ещё на одной жене и завести трёх дочерей.

Только после того, как ему исполнилось сорок, старая жена забеременела и родила этого молодого господина. Потом, как потоп, она родила еще несколько сыновей...

Люди, плачущие в зале траура, выглядели слезливыми, но на их губах, казалось, была улыбка.

Старшая мадам вскочила и сразу же приказала, а бедного Ксинера повесили замертво на месте.

Поэтому вскоре управляющего Ляо отправили в полицию.

Кто-то отправил в полицейский участок доказательства того, что в прошлый раз люди Инкэшуань подожгли склады в городе Тяньсян.

Поэтому молодой господин Ву потратил большие деньги, чтобы переложить вину на босса Сюэ.

После всего этого семья Ву не смогла выжить.

По какой-то мысли, владыка Ву решил продать Инкэшуань и быстро найти способ разобраться с бобами.

Цена на бобы уже упала. Если бы он не продал сотни тысяч килограммов, то бобы заняли бы не только его собственные склады, но и склады в доке. Он боялся, что до прихода весны вся семья умрет от голода.

В результате цена на бобы опять упала с двух центов до одного процента за килограмм.

Однако никто не хотел покупать даже за один цент. В конце концов, это было слишком много. Кому понадобились бы бобы в таком огромном количестве?

Тогда, когда Мо Цяньсюэ обратилась к нему и вела переговоры, она смогла купить триста тысяч килограммов бобов всего за двести таэлей серебра, заплатив в рассрочку.

После этих двух месяцев строительства ресторана и домов у нее не было столько наличных денег, поэтому она заплатила только половину за подарок, а вторая половина будет выплачена в следующем году.

Лорд Ву взял сто таэлей серебра и ушел с экстазом.

Он даже был самодовольным в тайне. Какую глупую женщину он встретил! Тридцать сотен тысяч килограммов бобов, которые не могли продать много за один день, стоили дюжину таэлей серебра в месяц за аренду земли и плату за хранение.

Что было не так с его стариком? Наверное, его ввела в заблуждение та сука по имени Ксинер. Теперь она была мертва, как и ее любовник и старая Ксю.

При мысли, его лицо замерзло и позволило слуге послать немного вина тюремному надзирателю. На следующий день пришло известие, что управляющий Ляо умер в тюрьме, а старого Сюэ приговорили к смерти, которая будет казнена после осени.

Конечно, это было не по теме.

Что касается фасоли, то скачок и падение цены закончились полмесяца назад, и ресторан Мо Цяньсюэ был достроен и ждет, когда же он откроется.

Вечером Мо Цяньсюэ оставался в постели, поворачиваясь и бросая. Она обнаружила, что Нин Шаоцин тоже не заснула, и спросила шепотом: "Шаоцин, все ли происходит?".

"Что?"

"Почему я чувствую, что вся выгода от переменчивой цены на бобы наконец-то выпала на меня"? Это было нереально".

"Это пособие?" Нин Шаоцин чихнул: "Бобы - не редкость, и это событие тоже не редкость". Он не сказал Мо Цяньсюэ, что самая большая выгода наконец-то досталась Су Ци.

С этими бобами он заработал десятки тысяч таэлей серебра ни за что, что позволило У Тафу сэкономить много лет. Самым большим победителем на самом деле был Су Ци.

Он не только заработал состояние для своей семьи, но и сумел поставить семейный бизнес в городе Тяньсян на правильный путь, заработав себе репутацию и укрепив положение брата в семье.

Однако даже он не ожидал, что цена на бобы так безумно поднимется.

Казалось, что он не должен недооценивать Су Ци. Схема требовала точности в каждом звене, потому что как только одно звено имело недостатки и У Дафу выбыл из игры, его ход, который, однако, не повредил бы Байюньчжу, никогда не вырвал бы Инкэшуань.

Этот человек, Су Ци, должен быть неумолим и находчив.

Мо Цяньсюэ не так много думал, как Нин Шаоцин. Видя, что он не разговаривает, она только думала, что ему всё равно: "Тебе всё равно, но мне не всё равно".

Это же тридцать сотен тысяч килограммов! Сколько времени я должен потратить, чтобы собрать их в противном случае? Теперь они спокойно спят на складах. Я сплю?" Мо Цяньсю не поверила во все это и протянула руку, чтобы ущипнуть собственное маленькое личико.

"Ты не ущипнешь!" Даже если она мечтала, она должна мечтать о нем.

Нин Шаоцин еще не закончил свои слова, когда Мо Цяньсюэ закричал, закрыв лицо рукой: "Ой! Больно! Я не сплю".

Нин Шаоцин покачал головой в улыбке. Он никогда не видел более глупого, но более милого Гилра, чем она.

Он открыл глаза, вытащив руку из одеяла. Он планировал дотронуться до ее лица, но остановился на полпути и мягко похлопал ее, как будто заставил ребенка заснуть: "Спи". Ваш ресторан скоро откроется, босс Нинг! Завтра староста деревни устраивает для вас пир. В конце концов, Ванги заимствуют у тебя много чести".

Когда Нин Шаоцин дразнила и позвонила своему боссу, он не мог не тыкать ей в лоб пальцами.

Немедленно Мо Цяньсю покраснело, и сердцебиение ускорилось.

В темноте и сочной атмосфере что-то бродило.

Нездоровый муж Госпожи Глава 66: Пара отвратительных людей.

Переводчик: Антония

Казалось, что время остановилось на этот момент.

Прикоснувшись к ее лицу, чтобы замаскировать что-то, Мо Цяньсюэ колебался в флуоре, не имея представления о том, принять ли или пнуть его с кровати, как месть, если он поцеловал ее.

Тем не менее, в тишине, Нин Шаоцин взял обратно свою руку.

Затем он помог ей заправить одеяла, повернувшись и, с устойчивым звуком дыхания, засыпая через некоторое время.

Глаза Мо Цяньсюэ сияли лучами ярости.

Этот человек был деревом? Дерьмо. Она планировала пнуть его с кровати, но теперь у нее не было шанса гордиться им. Как она могла его пнуть? Этот человек был очень вежлив с тех пор, как поцеловал ее в прошлый раз.

Каждый раз, когда они были в постели, он вообще не шевелился и засыпал, как старый монах.

Это потому, что ей не хватало искушения? Мо Цяньсю не мог не растирать ей грудь и чувствовать себя подавленной. У нее было что-то там. Почему этот человек мог остаться джентльменом?

Наверное... это из-за того, что холодный яд в его теле повлиял на ключевую часть? Не должно быть! В прошлый раз у нее был шанс почувствовать его большой размер.

Она вроде как пожалела, что купила ему новое одеяло.

Разворачиваясь и бросая надолго, она наконец-то смогла заснуть.

Тем не менее, то, что она не знала, было Нин Шаоцин светящиеся глаза, хотя он повернулся спиной к ней и поддерживал гладкое дыхание.

*

На следующий вечер деревня Ван была в большой радости.

Почти все, кто имел право голоса, пришли и принесли Мо Цяньсюэ деньги в подарок на празднование ее нового ресторана, который скоро откроется.

Хотя денег в подарок было не так много, а некоторые даже просто подарили ей кусок красной ткани, Мо Цяньсюэ все равно была очень рада.

Она не очень ценила сумму денег, но их готовность принести ей подарки доказала тот факт, что она завоевала свое место в деревне.

По всему парадному двору разместилось множество столов, и даже кухня и гостиная были заняты. Глава села председательствовал на вечеринке, произнося речь и слова поздравления. Нин Шаоцин, конечно же, сидела на главном стуле.

Мо Цяньсюэ хотела протянуть им руку помощи на кухне, но группа женщин, в которую входили сестра Фан, Чунян и Джунян, прижала ее к стулу до тех пор, пока она не пообещала не приходить на кухню. Сестра Фан до сих пор ей не поверила и позволила дочерям Низи и Яя подождать ее.

Низи делала ей массаж плеча маленькими ручками, в то время как Яя сидела на бедрах и умоляла рассказывать истории. Глядя на двух девушек, одну младшую и одну старшую, Мо Цяньсюэ чувствовала себя такой довольной.

В будущем у нее тоже будут свои милые дочери.

Думая о детях, Мо Цяньсюэ не мог не посмотреть на Нин Шакена и обнаружил, что его окружают многие школьники, картина Мо Цяньсюэ мгновенно почувствовала себя сладкой.

Она опустила голову, размышляя о том, иметь ли сыновей или дочерей, когда вдруг почувствовала, что в нее стреляет раскаленный луч, посмотрела вверх, и Нин Шаоцин уставился на нее.

Казалось, что в его глазах было озеро, и он улыбался.

Мо Цяньсюэ уставился на него игривым взглядом, и Нин Шаоцин засмеялся...

*

Двор был в радости и восторге, но у людей там были свои мысли.

Глава деревни и старейшины обсуждали с Мо Кайнксю выбор детей, из которых семья могла бы научиться ремеслу корневой скульптуры.

Старейшина Вангер решил не выходить на улицу навсегда, поэтому новым старейшиной деревни стал старейшина Ванган. Мо Кайнксю благосклонно относился к его сыну, поэтому все остальные старейшины были очень добры к нему.

Тем не менее, хотя на первый взгляд они были вежливы, втайне все старались рекомендовать Мо Кэнксюэ своих племянников.

Старейшина Ли: "Мой сын Шикай не слишком молод, но он очень умен".

Старейшина Фэнг, "Прекратите. Он просто жулик. Теперь он калека, который едва может ходить. Не пытайся..."

Они снова начали ссориться.

*

В углу кухни сестра Фан и Гуихуа шептали друг другу.

"Должно быть, в прошлый раз я ошибался. Мистер и миссис Нинг не могут заниматься сексом. Мы должны им помочь."

"Как?"

"У меня есть рецепт, чтобы мужчины и женщины питали свои функции. Это может... и это не вредно."

"Сработает ли это на самом деле?"

"Конечно. Это помогает рожать сыновей. Мы с мужем забрали его тогда..."

"Отлично. Прошло уже 4 месяца с тех пор, как миссис Нинг вышла замуж, а они до сих пор не занимались сексом. Этого не должно было случиться. У мистера Нинга плохое здоровье, так что ей лучше иметь сына, на которого можно положиться".

"Точно. Мы должны помочь ей..."

*

В маленьком уголке двора тётя Фан и Таоер разговаривали низким голосом.

"Мам, это надежно?"

"На этот раз он должен быть надежным. Не волнуйся. Это наш особый семейный рецепт. Ваша невестка лично отдаст суп мистеру Нингу. Она считает себя умной. Она никогда не будет ожидать, что мы ей понадобимся. Хем!"

"Я все еще немного боюсь".

"Чего? Это одежда, которую носила миссис Нинг. Позже ты наденешь ее на себя, и мистер Нинг перепутает тебя с ней. Естественно, он не будет слишком много думать".

Фан Таор все еще сомневается. В тот день ее душу чуть не выбил Нин Шаоцин.

"После твоего успеха, ты станешь его законной женой, а она - наложницей, которая никогда не сможет превзойти тебя". Даже если в равных позициях, вы не должны бояться ее, если вы можете родить сына в первую очередь. К тому времени вся собственность принадлежит тебе".

"Посмотрите на большой дом. Там есть гостиная, комнаты в крыле, и я слышал, что есть еще и комната для занятий... позже, ты просто подожди в комнате в крыле. Я устроила кое-кого, кто будет вести мистера Нинга туда".

Слова заставили глаза Фан Таура сиять.

*

На другом углу двора Ли Кайши и тетя Ли, его мать, тоже шептали там.

"Мама, ты уверена, что сможешь привести туда женщину?"

"Конечно. Просто подожди здесь. Но мы должны прояснить это сейчас. Как только ты займешь ее тело, она может быть только наложницей".

"Расслабься, мам. К тому времени она должна будет принять это. Думаешь, мистеру Нингу понадобится подержанная женщина? Она может быть только наложницей или быть брошена в реку".

"Тогда я почувствую облегчение".

"Мам, ты лучшая. Подожди, пока мы сделаем это, тебе понравится, что она зарабатывает для тебя деньги".

"Позже ты подождешь в крыле". В комнате кто-нибудь ее обманывает, и тебе нужно будет только..."

"Я знаю".

*

В темноте мужчина в черном дернул за угол рта. Если бы его хозяин не запретил ему легко совершать поступки, которые могли бы напугать его даму, он бы уже порезал этих отвратительных людей на куски и бросил в реку.

Звонил голос кукушки, и Нин Шаоцин встал, чтобы переодеться.

Теневой охранник доложил ему обо всем.

Лицо Нинга Шаокина стало угрюмым. Оставаясь в тишине некоторое время, он сказал: "Найди тонкий способ, чтобы женщина была в курсе". Она справится с этим".

"Она уже немного знает".

"А?"

"Яя сказала, что голодна, поэтому дама позволила Низи позаботиться о Яе на некоторое время, чтобы она могла пойти на кухню за едой. Там она случайно подслушала разговор между женой Фанга и вдовой".

"А потом?" Мо Цяньсюэ определённо сделала бы что-нибудь, зная, что её рассчитывают, даже если бы это было благими намерениями.

"Тогда леди поменяла две миски питательного супа. На самом деле, я проверил суп, и он действительно полезен для здоровья..."

Нин Шаоцин начал у теневого охранника, и его выражение сразу же упало до точки замерзания. Только тогда теневой страж понял, что он сказал. Его слова внушали сомнения в способности его хозяина в этом аспекте!

Он опустил голову. Нин Шаоцин посмотрел на Мо Цяньсюэ, который играл с Яя, и его глаза смягчились: "Защити даму в тайне". Позволь ей делать все, что она захочет. Пока я здесь, проблем не будет!"

Он отвернулся, чтобы уйти, и снова остановился: "Кроме того, для тех, о ком не стоит беспокоиться, перестань думать".

Теневой страж уже слился с тьмой и не стал мишенью ножа для глаз его хозяина.

*

"Праздник начинается!"

Как закричала сестра Фан, толпа поспешила занять свои места, и несколько молодых жен поспешили на кухню, чтобы помочь подавать посуду.

Сестра Фан опасалась, что кто-то по ошибке взял хороший суп, который она приготовила, и поспешно встал в комнату. Она посмотрела на сестру Гуйхуа, затем двое держали по одной миске, одну для Нин Шаоцина, а другую для Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ выпил ее с улыбкой, в то время как Нин Шаоцин тоже выпил ее.

Сестра Клык улыбнулась сразу после того, как Мо Цяньсюэ выпил его. Она не могла знать, что Мо Цяньсюэ уже изменил суп.

Выпив суп, Мо Цяньсюэ украла взгляд Ван Тяньсуна, который кивал ей в глаза, поэтому она, держась за лоб, вошла во внутреннюю комнату, притворившись ошеломленной.

"Сделала то, что я тебе сказал?"

"Будьте уверены. Все хорошо." Ван Тяньцзун прошел мимо Мо Цяньсюэ с расслабленным лицом.

После завершения строительства ресторана Ван Тяньсонг был назначен ответственным за управление корневой скульптурой, поэтому теперь он больше уважает госпожу Нин.

Кроме того, то, что госпожа Нин велела ему сделать на этот раз, было таким хорошим подходом к вентиляции их селезёнки. Как он мог ошибиться?

Ли Кайши флиртовал с замужней сестрой Ван Тяньцзуна, и каждый раз, когда он встречал свою жену, его отвратительная похотливая манера смотреть на неё заставляла чесаться кулаки Ван Тяньцзуна. Только благодаря старейшине Ван Тяньсонга и его отцу он решил не бить его.

Что касается Фан Таоер, то это была сука, которая пришла, чтобы домогаться его до свадьбы. Настоящая бесстыжая сука.

Чтобы сделать пару из этих двух грязных людей, нужно было убрать крыс со всей деревни. Он мог наслаждаться шоу и одновременно делать добро для деревни. Почему бы и нет?

Улыбка коснулась губ Нин Шаоцина, когда он увидел, как Мо Цяньсюэ вошел во внутреннюю комнату и тоже ушел с праздника.

После нескольких раундов тостов некоторые обнаружили, что хозяина и хозяйки не было, но они не возражали.

Мистер Нин был в плохом состоянии здоровья. Было разумно, что у него закружилась голова после вина.

Конечно, миссис Нинг должна была сопровождать его и заботиться о нем.

Двор перед входом не остыл, потому что они ушли, а стал более шумным.

Когда мистер Нинг присутствовал, они немного сдерживались из вежливости. Теперь, выпив много, мужчины начали веселиться, кричать и шутить.

Фан Таоер готовился прокрасться во внутренний двор, когда мать потянула ее: "Место изменилось". Мистер Нин пошел не в ту комнату. Только что я услышал, как Ван Тяньцун сказал, что он пошел в комнату в крыле во внешнем дворе. Поторопись. Не упустите возможность."

Фан Тао вошел в комнату в крыле и понюхал рыбный запах тофу. Эта комната стала складом для хранения кусочков. Конечно, запах не мог быть хорошим.

Она нахмурилась и сказала себе. Это холодное и влажное место подходило для мужчин? Она колебалась, стоит ли ей выходить, когда к ней подкрадывается человек, тут же обнимая и целуя ее.

"Мистер Нинг" был теплым от вина. Она была счастлива, что наконец-то на этот раз он не оттолкнул ее. Наверное, лекарство сработало в этот раз благодаря отличной маминой схеме, что на ней была одежда миссис Нинг.

Оставаясь в теплых объятиях, Фан Таоер тоже чувствовала себя горячей. Она не отталкивала человека, а обнимала его.

Несмотря на то, что место было не очень приятным, он должен был дать ей ответ, потому что её отец был одним из старейшин деревни.

За пределами комнаты люди наслаждались выпивкой и беседой, в то время как внутри комнаты происходили грязные вещи.

Оба они были настолько нетерпеливы, что срывали друг с друга одежду... Через мгновение они катились и бросали на землю... Было поздно ночью, и они много выпили.

Тетя Фэнг с тревогой следила за временем. Когда она подумала, что пришло время, она похлопала рядом с ней сестру Фанга и сказала: "Моя племянница, только что я видела, как человек пошел в комнату в крыле. Разве это не мог быть вор?"

Сестра Фан посмотрела в направлении, куда она указывала, и поспешила встать, когда увидела, что из комнаты в крыле очень шумно.

Этот склад был под ее руководством. Не должно быть никакой ошибки.

Была поздняя зима, так что, хотя и не очень поздняя, небо было совершенно черным. При слабых свечах во дворе, сестра Фэнг видела...

Пара мужчин и женщин кувыркались...

Это был роман, застигнутый на месте?

В первую секунду она была ошарашена.

В следующую секунду она долго кричала: "Ааа..."

Следующей реакцией было хлопать дверью и проклинать бесстыдно.

Тетя Фэнг вместо этого бросилась и толкнула дверь, прежде чем она закрылась, проклиная: "Мистер Нинг, я никогда не ожидал, что такой джентльмен, как вы, сделает такую аморальную вещь". Как вы можете издеваться над моей дочерью?"

Мистер Нинг? Ее дочь? Сердце сестры Фанг упало. Готово. Мистер Нин выпил суп и пошел не в ту комнату? В данный момент сестра Фанг даже хотела покончить с собой.

Она хотела замаскировать место преступления, оттолкнуть тетю Фэнг и попытаться закрыть дверь.

Тетя Фэнг оттолкнула и бросилась.

Оттолкнув "господина Нинга", который еще работал над Фан Таоер, повернулся, чтобы надеть готовую одежду на обнаженное тело дочери, и начал плакать: "Господин Нинг, моя дочь - девственница". Теперь вы должны дать нам ответ на этот вопрос..."

Тетя Фэнг снова и снова звонила "мистеру Нингу", что заставило сестру Фэнг опасаться смертельного сожаления. Что ей теперь делать? Что, если миссис Нинг узнает об этом? После того, как тетя Фэнг вытолкнула ее за дверь, она пролила слезы и не осмелилась оглянуться в комнату, от беспокойства и тревоги.

Что теперь делать? Все знали, что Фан Таоер - ленивая тупая липкая сучка. Когда дочь росла в старости и имела пять старших братьев, она была избалованным ребёнком, никогда не занимавшимся домашними делами.

Мо Цяньсю была добросердечной и как счастливая жена, которая до сих пор не занималась сексом с мистером Нином, как она могла твердо стоять во дворе...

Тетя Фан так громко кричала, очевидно, с целью рассказать об этом другим. Те, кто ел и пил во дворе, конечно же, услышали шум и начали затоплять помещение крыла.

"Что происходит? По утверждению тети Фанга, кажется, что мистер Нин переспал с Тауром?"

"Ни за что. Мистер Нинг самый прямолинейный. Не говори ерунды."

"Это потому что он слишком пьян..."

Толпа переместилась, как они и обсуждали.

Через некоторое время у дверей собрались десятки людей.

Тетя Фэнг видела, как "мистер Нинг" быстро нарядился, закрыл лицо и вывалился наружу.

Она подумала про себя: Мистер Нинг был очень слаб, что не мог выстоять сразу после такого момента занятия любовью? Тем не менее, это также было бы хорошо, если бы он был настолько слаб, потому что в будущем он слушал ее дочь во всех отношениях.

Не думая слишком много, она бросилась вперед и мгновенно схватила "Мистер Нинг", "Мистер Нинг, вы пытаетесь убежать после всего этого? Ни за что!"

Тетя Фан была громкоговорящей, и теперь она надеялась, что весь мир знает об этом деле, так что, конечно, она рычала как можно громче.

"Мистер Нинг", похоже, не слышал ее рева.

Он тоже не оглядывался назад, только прикрывая лицо одной рукой, в то время как другая рука пыталась избавиться от пальцев тёти Фанга, которые схватили его. Все, что он хотел сделать, это как можно скорее покинуть место скандала.

В этот момент сестра Фанга, наконец, очнулась от головокружения и, вытирая слезы, тоже бросилась вперед, чтобы помочь "мистеру Нингу" снять с тёти Фанга руку. Она надеялась, что, если повезёт, до тех пор, пока мистер Нин сможет сбежать с площадки сейчас и не будет пойман на месте, может быть, просто, может быть, этот инцидент имел хороший конец.

"Что вы все там делаете?" Глава деревни и старейшины также были привлечены сценой и прогулялись.

"Глава и старейшины, пожалуйста, дайте нам справедливость". Моя дочь была... фальшивым джентльменом мистером Нингом..."

Несколько молодых парней поспешили унести свечи и привели туда главу деревни.

В толпе стоял остроглазый человек, который при слабом свете ясно видел сквозь пальцы, закрывавшие лицо, и в удивлении закричал: "О, Боже, не правда ли, Ли Кайши?".

Ведь это были односельчане, которые встречались почти каждый день, так что только по искре света они могли сказать, кто этот человек на самом деле.

"Да! Это не мистер Нинг!" Другой человек тоже его узнал.

"Тетя Фэнг, ты слишком стара, чтобы ясно видеть..." Кто-то в толпе засмеялся.

Нездоровый муж Госпожи Глава 67: Счастливый конец.

Переводчик: Антония

Как только его узнал другой, Ли Кайши опустил руку, закрыв лицо, и тут же оттолкнул тетю Фан, которая все еще была в шоке.

"Ты, ты, ты..." Почему ты? О, мой дорогой небеса!"

"Почему это не могу быть я? Я также хочу спросить, почему это она?"

Обе стороны все продумали свои схемы. По их вопросам и ответам люди сразу же понимали, что происходит, особенно когда вспоминали о том, что тетя Фэнг постоянно звонила человеку г-ну Нингу еще до того, как она ясно видела его лицо.

Сразу же лицо старейшины Фан посинело, бросилось к тете Фан, его жене, и она отвратительно ударила его по лицу.

Тот, кто также был в шоке, была сестра Фанга. Шлепок был настолько громким, что казалось, трясло ее душу. После всех этих поворотов, шока и беспокойства, теперь сестра Фан промокла в поту.

Относительно внимательно к человеку и подтверждения того, что это была Ли Кайши, она упала на землю с долгим вздохом облегчения. Наконец, ее кошмар подошел к концу.

После пощечины старейшина Фан поклонился старосте деревни: "Прости меня, голова". Я плохо учил свою дочь. Теперь, когда это случилось, семья Ли должна дать нам правильный ответ." Завершая свою просьбу, он отвратительно посмотрел на старейшину Ли.

У двух семей были разногласия, и они всегда ездили на велосипеде по мелочам.

Старейшина Ли был недоволен и разгневан поступком своего сына, но теперь, когда его сын был калекой, которому было трудно получить жену, и это действительно случилось, он должен был смириться с этим.

Несмотря на то, что у него были эти мысли в голове, он несколько чувствовал себя невольным и говорил: "Какой ответ? Наш сын Шикай - тихий и чистый человек. Но за то, что твоя дочь соблазнила его, как такое может случиться? Не думайте, что я не знаю. Ваша маленькая дочь избалована, ленива и придирчива. Хочешь жениться на нашей семье? Ни за что!"

Их сын спал с дочерью другой семьи. Было бы разумно жениться на ней. Тем не менее, он должен унизить старшего Фанга до предела, чтобы он мог предложить меньше свадебных подарков, и они дадут больше приданого.

Более того, этот старший Фан не был хорошим человеком, и его дочь тоже была липкой женщиной, поэтому он должен воспользоваться этой возможностью, чтобы подавить их импульс. Только с этой насмешкой в руке, она была бы добра к его сыну в будущем.

Старейшина Фанг разозлился: "Вы имеете в виду, что не хотите брать на себя ответственность?". Если он проглотит гнев прямо сейчас, сможет ли ее дочь жить комфортной жизнью в будущем? Он должен обсудить это с другой стороной. Он боялся, что старик даже не захочет платить за свадебный подарок.

"По своему характеру она может быть только наложницей".

"Смеешь ли ты повторить это!"

Глава деревни увидел, что два старейшины начнут драку, если разговор продолжится, поэтому он отругался: "Хватит ругаться". Неужели тебе не хватает сцены?"

"Твой возраст запрещает тебе ссориться".

"Очевидно, что семья Ли говорит глупости!"

"Какую чушь я сказал? Все знают, что такое Фан Таоер. Зачем нашей Кайши выходить замуж за такую женщину?"

Опять началось, и деревенский староста почувствовал головокружение, стоя между ними и кричал: "Прекратите, вы двое! Постыдно. Теперь, когда они не женаты, просто устроите им свадьбу и переверните эту страницу".

Глава деревни сделал им устный выговор, но на самом деле он был в отличном настроении, потому что если бы эти два человека стали парой, то в будущем в деревне было бы гораздо меньше неприятностей.

Старший Фан каждые несколько дней посылал свою жену на поиски хорошего человека.

А старейшина Ли тоже часто появлялся в доме старосты деревни и позволял жене найти Ли Кайши женщину.

Когда староста деревни стоял между ними, все больше людей шагнули вперед, чтобы разобрать двух старейшин. В конце концов, это было неподходящее место для обсуждения брака.

После ухода старейшины Фан снова ожил, встал с земли и дал несколько пощечин Ли Кайши.

Тетя Ли увидела, как над ее сыном издевались, и поспешила заступиться за него.

"Это твоя дочь бесстыдна". Почему ты бьешь моего сына?"

"Очевидно, что это твой сын насилует мою дочь."

"Ты такой бесстыжий..."

В конце концов, это случилось. Как мать, что могла сделать тетя Фэнг, так это бороться за свою дочь: "Что ты сказала? Скажи это еще раз, и я порву тебе рот.

Что не так с нашим Таоер? Она, по крайней мере, полноценный человек, не такой, как твой сын моды, который теперь калека..."

И тетя Фан, и тетя Ли были в ярости, обвиняя друг друга в том, что они испортили свой идеальный план. Поэтому сначала они только проклинали, а затем начали сражаться, становясь врагами, прежде чем стать семьями.

Было несколько человек, которые пытались разорвать их на части, но эти две женщины били и рвали друг друга, как будто они принимали наркотики, забирали друг у друга волосы и никогда не отпускали. Остальные вообще не могли вмешаться.

"Отпустите меня!"

"Освободите меня первым!"

В связи с тем, что им не хватало места, чтобы остановить драку, а две женщины уже потеряли дух, только упрямо хватаясь друг за друга, но больше не сходя с ума, толпа стала отступать и вставать на сторону, чтобы посмотреть драму.

Обе мамы ввязались в горячую драку и ругались, в то время как двое в темном углу комнаты в крыле вели себя так, как будто это не имело к ним никакого отношения.

Обе они почувствовали жаркое тело и не получили достаточно. Медицинский суп вступил в действие, но он не сделал бы людей слишком запутанными, чтобы прекратить делать это.

Конечно, эти двое, которые выпили суп, не были целомудренными. Сладости, которую они только что попробовали, было недостаточно.

Раньше они ненавидели друг друга, но теперь они находили другого человека все более приятным.

В комнате было темно. Тетя Фан и Ли дрались изнутри и снаружи, и другие тоже шли за ними. Никто не заметил мужчину и женщину.

Ли Кайши, подойдя к углу, посмотрел на нее со смехом, а Фан Таоер сразу же последовал за ней с непристойной улыбкой. В углу они поцеловались и прикоснулись.

Эти два бесстыдных человека целовались, как два примитивных животного. После нескольких раундов, прежде чем они полностью сняли одежду, один из них снял эту штуку, а другой...

Меньше чем через две минуты секс снова начался.

......

Снаружи дома был скандал, но двое людей во внутренней комнате оставались ненормально спокойными.

Один лежал наполовину на диване и читал книгу; другой с улыбкой играл абакус. Между диваном и столом была зажжена свеча. Теплый желтоватый свет делал комнату все более спокойной и умиротворенной.

Мо Цяньсюэ закончил проверку бухгалтерской книги, вытянулся и подарил большую улыбку, услышав шум снаружи. Она оглянулась на Нин Шаоцина, который читал в такой тишине и почему-то чувствовала себя немного неуютно.

У нее было ощущение, что все ее маленькие фокусы не ускользнули от его глаз, поэтому она оправилась от самодовольства, подошла и заставила посмеяться: "Ты думаешь, я слишком плохая?".

Нин Шаоцин положил книгу, тихо глядя на нее: "Ни за что! Я думаю, ты слишком добр".

"А?" Только что она была только подозрительной, но на данный момент она могла сказать наверняка, что он знает все. Но как? Страшнее было то, что он не только знал все, но и оставался таким спокойным так долго, чтобы читать книгу. Казалось, что ей нужно было пересмотреть этого человека.

При виде ее онемевшего взгляда Нин Шаоцин проткнул ей лоб и кашлянул: "Ты делаешь доброе дело, устранив два бича для всей деревни и в то же время заключив брак". Он выглядел серьезно, но Мо Цяньсюэ был очень счастлив и с большим облегчением.

После смеха она подделала торжественный тон Нин Шаоцина и добавила: "Ты права". Они естественная пара". Со своими личностями, они могли бы наслаждаться несколькими сладкими днями в начале, но в будущем будет множество кусочков, за которые можно будет сражаться. Правда, это было естественное совпадение.

"Хахаха". На этот раз Нин Шаоцин ворвался в смех.

Он взял Мо Цяньсюэ на руки, шепнул ей на ухо: "Цяньсюэ, ты знаешь, что ты такая красивая, когда улыбаешься?".

Мгновенно она покраснела. Она хотела сказать, что он был красивее с улыбкой.

Где-то снаружи теневой охранник протыкал ему уши. Он не ошибся, не так ли? С каких пор его хозяин начал говорить сладкие слова с женщинами?

Потом он услышал странные звуки из другого места. С насмешкой вспыхнула черная тень.

Двое, прокатившиеся в комнате в крыле, вдруг почувствовали прилив холода и дрожали от него.

Ли Кайши даже почувствовал странный порыв ветра среди холода, сметаясь вдоль позвоночника, что сразу сделало его вещь мягкой.

Вздрогнув и испугавшись, он встал и надел штаны, оглядываясь вокруг.

Клык Таоер почувствовал пустоту в ее теле и обнял его, шумя от недовольства: "Ты, маленький дурак!

Ли Кайши проверял снова и снова, но он никого не заметил. В конце концов, он был немного виноват и утешал ее: "Хорошая девочка". В следующий раз, когда я буду уверен, что ты будешь полна".

Теневой охранник чихнул в темноте, потому что однажды ударив по нему техникой Разрушителя, мужчина больше не имел возможности прокормить женщину до конца своей жизни. Первоначально теневой страж освоил эту технику только из любопытства, так что это был первый раз, когда он действительно воспользовался этой техникой. Два грязных человека заслужили это за то, что окрасили землю его хозяина.

"Посмотри, какой ты робкий!" Фан Таоер начал одеваться. Хотя она прокляла его словесно, ее сердце было очень милым. Оно было бы у неё в будущем.

Одеваясь, она даже тайно называла себя слепой: Господин Мин был явно слабее Ли Кайши, который был таким милым и знал романтику.

Ли Кайши тоже оделась и пошла за ним.

Они видели двух старых женщин у горла друг друга. Посмотрев друг другу в глаза, они с отвращением оттащили свою собственную мать, а затем некоторое время шептали.

Тётя Фан и Ли стали менее напряжёнными, но всё равно ненавидели друг друга. Они оба фыркнули и планировали выкинуть ещё несколько проклятий, но их бесполезные дети увлекали их за собой.

Публика не ожидала такого конца. Увидев, что уже слишком поздно, все попрощались и пошли домой.

Сестра Фан, Гуйхуа и Цзюнян отослали всех гостей, убирая столы, и тихо ушли. Никто не вошел во внутреннюю комнату, чтобы прервать встречу с голубками во внутренней комнате.

*

Вставая рано утром, Мо Цяньсюэ сначала проверил в мастерской и, кстати, тонко предупредил сестру Фан и Гуйхуа. Хотя то, что они сделали вчера, было добрым намерением, она не хотела, чтобы такое повторилось.

Хорошо это или плохо, но она хотела, чтобы ее судьба была в ее собственных руках, кроме миски супа или лекарства.

Сегодня был хороший день, потому что ее ресторан был открыт для бизнеса.

К тому времени, когда Мо Цайньсюэ, Цзюнянь и Ван Сяоли прибыли туда, Юньяо уже все убрала и приготовила.

У Юяо было красивое лицо, и она каждый жест несла с собой хорошие манеры. Впервые Мо Цяньсюэ встретил ее пять дней назад.

В тот день, с Су Ци в качестве посредника, Мо Цяньсюэ назначил встречу с господином У, чтобы обсудить бизнес тофу в Байюньчжу.

На полпути.

Она была в белом с филиальной повязкой на голове, стоя на коленях на земле. Черные длинные волосы были завязаны в булочку. Бледное лицо не видело следов крови, а глаза были наполнены печалью. Но слезы не было. На руках она держала маленькую девочку с таким же выражением лица.

Мо Цяньсюэ подошла, встала и посмотрела вниз на кусок белой ткани перед ней, пишущей:

"Я Юняо. Мой муж ушёл учиться на следующий день, когда мы поженились и не вернулся после восьми лет. Я родила дочь и с тех пор жила с тещами. Мы не были богаты и неожиданно, мой тесть заболел редкой болезнью, поэтому нам с тещей пришлось потратить все наше имущество, чтобы собрать деньги на медицинские расходы".

Однако, в конце концов, он умер.

Моя теща не пережила внезапных перемен и умерла в тот же день вместе с ним от усталости и беспокойства. У меня нет ни гроша, ни родственников, поэтому теперь их тела положили в храм, потому что я не могу позволить себе похоронить их в гробницах. Любому джентльмену, прошедшему мимо него, который мог бы помочь мне устроить похороны моим тестям, я готов стать твоим рабом и сделать все, что в моих силах, чтобы служить тебе вечно".

Белая тряпка была чистой, а надпись была сильной, чтобы проникнуть внутрь тряпки. Очевидно, она занималась каллиграфией.

Во времена династии Тяньци несколько простых женщин были грамотными и меньше занимались каллиграфией. Именно её письмо заставило Мо Цяньсюэ остановиться.

На белой ткани были несколько медных монет номиналом в один цент. Очевидно, что не было людей, которые хотели бы помочь ей в реальности.

Пухлый мужчина средних лет заходил: "Эта цыпочка симпатичная, а? Если я ее куплю, она может быть хорошей рабыней, чтобы служить мне". Есть и молодая. Хорошая сделка." Тон был неуважительный.

Юняо крепко держал девушку на руках. Опухшие суставы ее пальцев показали ее возбуждение.

Тем не менее, ее возбуждение не выдало ее. Ее ответ был не смиренным, не высокомерным, совершенно тупым: "Господин, я продаю себя только за тяжелую работу". Моя дочь не продается..." То, что она имела в виду, было ясно.

Злобный слуга рядом с толстяком средних лет проклял: "Ты ебаный идиот..."

Голова опустилась вниз, но спина была прямой.

Зрители убедили мужчину: "Эта цыпочка нелегка на побегушках". Ты не знаешь, что много лет назад она так себя продала. Мать учёного приняла её, потому что знала, как писать. Она дала деньги на похороны своего бывшего хозяина и провела свадьбу после стодневного траура в качестве невестки.

Кто бы мог подумать, что муж этой крутой женщины пошёл на экзамен и так и не вернулся? Теперь ее свекровь тоже умерла..."

Пухлый мужчина средних лет смотрел на нее и ушел, размахивая рукавами, прежде чем зритель закончил, как будто опасаясь быть запятнанным ее несчастная судьба.

Мо Цяньсюэ покачала головой и в тайне назвала древних людей глупыми.

Она очень ценила характер Юняо. Так как ресторан собирался открываться, лучше купить человека, чем нанять работника. В будущем будет несложно учить ее простой математике.

Ее неуступчивое выражение и ответственные поступки, которые она продавала, чтобы похоронить своего бывшего хозяина и свекровь, доказали ее чувство надежности и совести.

Она предпочла бы продать себя, чем продать свою дочь. Очевидно, что, хотя у нее мягкое сердце, у нее также есть принципы, которым она не уступит.

Мо Цяньсюэ не могла не кивнуть с удовлетворением, подойдя и сказав: "Подними голову".

Юняо посмотрел на Мо Цяньсюэ и онемел, не сказав ни слова.

"Я куплю тебя, а также позабочусь о твоей дочери при условии, что ты будешь верен мне всю жизнь".

Темные глаза стали мокрыми, и слезы тут же устремились вверх и скатились вниз по бледным щекам.

Юняо собрала дочь и поклялась ей: "Да благословит тебя небеса госпожа моя". Клянусь всегда быть верным тебе, иначе я готов принять с небес громовое наказание". Потом она жестикулировала своей дочери: "Ксиси, подойди и поблагодари госпожу за ее милость".

Она сама называла мадам Мо Цяньсюэ, но позволила своей дочери позвонить госпоже, чтобы показать, что Сиси не становится рабом, а только заботится о себе.

Мо Цяньсюэ не возражала против терминов обращения, а просто ненавидела древнее общество со строгими правилами классов. Она боялась, что её не следует называть госпожой, и это прозвучало странно, поэтому она сказала им: "Не называйте меня госпожой или госпожой". У меня от этого кружится голова. Просто называй меня боссом".

Это звание может распространяться на мастера или госпожу, а также на работодателя. Теперь этот адресный срок подходит ей больше всего.

Юняо посмотрел вверх и снова поклонился: "Да, босс". Она говорила вежливо, отражая ясный и гибкий ум.

"Да благословит вас небеса, босс!" По предложению матери, Ксиси тоже снова поклонилась.

По манере Юняо Мо Цяньсюэ считала, что она, должно быть, осталась в благородной семье, и удивлялась, почему ее бывший хозяин должен деградировать до такой степени.

Однако трагедия ее бывшего хозяина произошла восемь лет назад, поэтому Мо Цяньсюэ тут ни при чём. Она задала Юняо еще несколько вопросов, а затем подписала контракт. Отдавая ей десять таэлей серебра на похороны свекрови, Мо Цяньсюэ разрешила ей прийти на скамью подсудимых три дня спустя.

Видя, что Мо Цяньсюэ так ей доверяет, Юньо закрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем настоять на том, чтобы снова поклониться Мо Цяньсюэ.

Скопления слез увенчались успехом, как пружина, падая на ее белые одежды. Маленькая девочка увидела, что сделала ее мать, а также спустилась на землю и продолжала котвтоуинг.

"Спасибо, босс".

Нездоровый муж Госпожи Глава 68: Цзянь Цинью.

Переводчик: Антония

"Доброе утро, мадам". Увидев, как Мо Цяньсюэ вошла, Юньяо положила чистящую салфетку в руку и поклонилась ей, а затем с почтением встала на бок.

Ксиси было семь лет, хороший ребенок. При виде Мо Цяньсюэ она также поспешила подойти и поклониться, как ее мать: "Доброе утро, госпожа".

Цвет лица Юняо выглядел хорошо. Она, должно быть, собрала себя. Теперь у нее была еда и приют, и дочь рядом, горечь о смерти свекрови сильно разбавилась.

Несмотря на то, что ресторан был большим, Юняо убрала его и правильно устроила.

Юняо был размещен Мо Цяньсюэ на чердаке ресторана и не вернулся с Мо Цяньсюэ в деревню Ван.

Теперь задача Юняо заключалась в том, чтобы ночью позаботиться о ресторане, а днём поработать над ним.

Цзюнян и Ван Сяоли много раз встречались с Юняо и не удивлялись тому, как хорошо она выполняла свою работу.

Теперь они все поменяли адресный срок и позвонили Мо Цяньсюэ боссу.

Ресторан был только что открыт, а так как погода была холодной, булочки на пару снаружи продавались очень хорошо. Менеджер Танг и менеджер Цзинь привезли сюда своих двух помощников, чтобы помочь с бизнесом. Каждый из них заказал миску пинг-супа для легких и несколько других блюд, чтобы пойти с вином.

Менеджер Танг был очень искушенным. На днях, когда Мо Цяньсюэ встретил менеджера Джина и двух его помощников, у них были разногласия, но теперь они поболтали и пошутили.

Офицер, который ошибочно принял Мо Цяньсюэ за служанку, специально повернулся к ней и извинился.

Мо Цяньсюэ с готовностью приняла это и, чтобы подняться в атмосферу, предложила, чтобы еда была за счет заведения.

Менеджеры Тан и Цзинь вежливо отказались и согласились, пообещав, что в будущем будут приезжать сюда очень часто.

Также было несколько столов гостей, которые были менеджерами пассажирских судов.

Ван Сяоли был очень умным и быстрым человеком. Для того, чтобы курсировать туда-сюда между этими столами, ему удалось обеспечить удовлетворительное обслуживание. Некоторые даже давали ему чаевые, когда уходили.

Он был честным парнем и отдал деньги Мо Цяньсюэ, но она вернула их ему и сказала, чтобы он много работал, и что в будущем он может сохранить все советы гости дали ему.

Получив обещание, Ван Сяоли работал усерднее, подавая чай, убирая столы, собирая миски и так далее. Юняо остался без работы, так что ей оставалось только пойти на кухню, чтобы помочь Цзюняну с шансами и концами. В полдень появился Нин Шаоцин.

Вчера они устроили праздник и дали школьникам один выходной. Сегодня было бы неправильно снова прервать занятия, поэтому он пошел в школу и закончил лекцию за полдня. После школы он пришел прямо в ресторан.

Может быть, это было совпадение, которое пришло в одно время с владельцем Tingfengquan. В данный момент он был с боссом Юем, чтобы насладиться чаем в vip-комнате наверху.

Мо Цяньсюэ только в конце концов узнала, что вино Тинфэнцюань известно в городе. Они никогда не признавали заслуги. Она удивлялась, как ее муж уговаривал хозяина договариваться о поселении в конце каждого месяца и отправлять вино лично.

Сказав Цзюняну, шеф-повару, чтобы он приготовил больше блюд, Мо Цяньсюэ лично отнес их в комнату.

К ее удивлению, когда она только вошла в комнату, босс Юй должен был встать, выглядя нервным и беспокойным.

Казалось, что он сел только после того, как Нин Шаоцин дал ему взглянуть. Уважительное отношение босса Юя к Нин Шаоцину заставило Мо Цяньсюэ задуматься, не пропустила ли она что-нибудь.

В недоумении она посмотрела на Нин Шаоцина, который только улыбнулся и кивнул ей.

Должно же быть что-то! Этот человек был таким нечестным. Казалось, что ей нужно было "замучить его, чтобы он признался", когда они вернулись домой.

Она просто спустилась вниз, пришли другие гости.

Вошло много слуг, пришли леди, которая была одета в вуаль и меховую шубу.

Необыкновенный воздух подсказывал, что она должна быть леди из благородной семьи. Одна из мамочек выглядела знакомой Мо Цяньсюэ.

Это... это мама старшей юной леди Цзянь, которую она спасла на днях? Это была мама Юань?

Они остановились у двери. Мама Юань не обратилась к ней, чтобы поздороваться, а осмысленно посмотрела. Подошла служанка и вежливо спросила: "Есть ли VIP-комната?"

"Да". Мо Цяньсюэ быстро ответил, развернувшись, чтобы сказать Юняо, кто убирал стол: "Юняо, отведи наших гостей в Сливную комнату наверху".

Когда Мо Цяньсюэ спроектировала планировку ресторана, она устроила шесть комнат наверху.

Пять из них были vip-комнатами, а одна была зарезервирована для нее как комната отдыха. Теперь в комнате отдыха жили Юняо и ее дочь.

Пять vip-комнат были названы в честь цветов.

В центре была названа в честь королевы цветов Пиона, а остальные четыре - Сливовая, Орхидеи, Бамбуковая и Хризантема.

Эта мысль была высоко оценена Нин Шаоцином, который восхвалял эту идею как в творческом, так и в научном плане. Конечно, Нин Шаоцин никогда не видела такого способа называть комнаты, но Мо Цяньсюэ только улыбнулась и ничего не сказала, потому что знала, что это был просто плагиат современности.

В это время ресторан не стал бы давать названия номерам, которые назывались просто по номерам и направлениям, например, номер один на восток, номер два на запад и так далее.

Видя, как шесть человек поднимаются наверх, Мо Цяньсюэ потянула за угол своего рта. Если они не узнали её, ей пришлось притвориться, что она их не знает. Она не была настолько бедна, чтобы оказывать им карри любезность.

Иначе, на днях, она бы приняла подарок Синь Иминя в знак благодарности.

Думая о нём, она засмеялась. Такой серьёзный человек, как он, должен быть таким застенчивым.

В тот день, после обсуждения всего, что касалось контракта, Гао Ланг достал ей парчовый гроб, сказав, что это подарок в знак благодарности. Это было слишком личное, поэтому Мо Цяньсюэ отказал ему, не открыв и не взглянув на то, что это было.

Гао Ланг поспешил объяснить, что подарок был в знак благодарности за спасение дамы на причале. Мо Цяньсюэ спросил, что фамилия дамы - Цзянь, в то время как ваш господин Синь, так зачем ему делать ей подарок в знак благодарности от имени Цзяня?

Слова Гао Ланга застряли у его горла, а Синь Имин взял маленькую коробку и ушел с покрасневшим красным лицом. Мо Цяньсюэ засмеялся позади него.

Казалось, ему действительно нравилась эта дама Цзянь.

Но что это за человек, который так заворожил талантливого и красивого молодого господина губернатора?

В тот день она торопилась спасти ее и не обращала особого внимания на ее внешность. Кроме того, в тот день, когда даму подобрали из воды, она почти перестала дышать. В этой ситуации даже самая красивая женщина не выглядела бы красивой.

Оседлав госпожу Цзянь, Юняо спустилась вниз вслед за служанкой.

"Босс, наша дама приглашает вас в свою комнату". Девушка звучала очень вежливо.

Цзянь Цинью уже снял с нее вуаль на голове и с благородной вежливостью встретил Мо Цяньсюэ, когда она увидела, как она входит в дом.

Мо Цяньсюэ была ошеломлена, совсем не могла двигаться, но не вежливо.

Это была красота. Слишком красивая.

Черные волосы были привязаны к женской булочке жемчужной заколкой с подвешенными кисточками. Когда она говорила, кисточки качались и махали.

У нее было чистое безупречное лицо со светлой кожей. Брови были живописно стройными и длинными, под ними сверкали яркие глаза. Под крошечным носом находился ее маленький ротик, тонкие губы которого слегка скручивались вверх, неся легкую улыбку, сопровождавшуюся небольшой печалью. Все лицо было настолько нежным и изысканным, что почти не должно было быть одержимо человеком.

На ней был кусок лимонно-желтого короткого пальто, а плиссированная чернильно-зеленая юбка доходила до лодыжек. Стоя там благородно и элегантно, она выглядела такой чистой и невинной, как бутон гибискуса, вылетевший из воды, но не покрытый ни капли грязи.

Какая классическая красавица выходит из картины! Мо Цяньсюэ аплодировала себе и стала бесстыдно радоваться, что поцеловала такую красотку. Ура! Ей так повезло!

Мо Цяньсюэ высоко отзывалась о Цинью, в то время как Цинью тоже очень восхищалась Мо Цяньсюэ.

Хозяин перед Цинью, хотя и скромного происхождения и на три года моложе её, должен самостоятельно поддерживать такой мир.

Светло-голубое платье было хорошо скроено, а вокруг воротника был круг из серого мышиного меха, который не был дорогим, но выглядел шикарно и аккуратно.

Цзянь Цинью восхищался ею больше, так как она относилась к ней свысока и становилась все более жалкой из-за того, что такая замечательная женщина должна так рано выходить замуж за больного ученого со стороны.

Прекрасная девушка с несчастливой судьбой! Ей нелегко было организовать такой бизнес.

"Пожалуйста, примите мою благодарность. Спасибо, что спасла мне жизнь". Потом она снова трижды выполнила все формальности.

Мо Цяньсю поспешил удержать ее: "Я просто деревенская женщина". Ты не должна так меня приветствовать. Пожалуйста, не надо".

"Я не могу отблагодарить тебя, ты моя спасительница". Конечно, я должен приветствовать тебя вот так".

"Не продолжай мне льстить". Мы одного возраста. Если вы не возражаете, просто назовите меня по имени. Я Мо Цяньсюэ; зовите меня Цяньсюэ, леди."

Цзянь Цинью был немного удивлен, но улыбнулся: "Хорошо. Цяньсюэ. Зови меня Цинью."

"Ученики одеваются в голубое, сердце мое беспокоится за тебя.

Ты - причина этой песни без паузы.

По ту сторону берега бьётся олень, в дикой природе, где он ест.

Уважаемые гости, я приветствую, бейте по арфе! Играй на флейте!"

Мо Цяньсюэ нежно процитировал строки известного поэта, откуда произошло имя Цинью: "Цинью, какое особенное имя".

"Я не ожидал, что у тебя будут такие выдающиеся познания. Только не смейся над моим именем."

Видя, что Мо Цяньсюэ с готовностью читает стихи, Цзянь Цинью она понравилась тебе больше.

Две женщины начали говорить о поэзии и нашли похожий вкус и симпатии.

Мо Цяньсюэ был китайским мажором. Хотя она не умела писать стихи, она получила шестнадцатилетнее образование и узнала, какое тысячелетнее культурное наследие оставили мои предки. Кроме того, она изучала каллиграфию, рисование с самого детства. Кроме того, с тех пор, как она приехала сюда, она купила много книг и читала в свободное время. Она узнала много нового об этом возрасте, поэтому они счастливо общались друг с другом.

Цзянь Цинью улыбался, а Мо Цяньсюэ тоже был заинтригован. Она долгое время не наслаждалась гладкой и поучительной беседой с другими. Сестра Фан была милой, она была неграмотной, говорила либо о муже, либо о детях.

Цзюнян была тихим человеком, которого приходилось заставлять говорить. Сестра Гуйхуа всегда относилась к ней как к госпоже и называла ее вежливо. Низи любила вышивку только тогда, когда Яя была слишком молода.

Сестра Чжан была разговорчивой, правдивой, но она только сплетничала, как и чьи свиньи рожали хрюканья, или какая жена дралась со своей свекровью...

Включая всех женщин вокруг нее, не было ни одной, с кем она могла бы поговорить как доверенное лицо.

Мама Юань ждала на стороне, время от времени подавая им чай, улыбаясь с удовлетворением. Она долгое время не видела, чтобы ее дама так смеялась.

С первого взгляда на их даму, сидящую вместе с Мо Цяньсюэ, все служанки с презрением смотрели друг на друга по отношению к Мо Цяньсюэ, думая про себя: как смела эта замужняя деревенская женщина! Ей следовало бы называть госпожу по имени.

Всё это случилось из-за скромности и доброты их дамы. Любая другая благородная дама никогда бы не дала ей такого шанса подружиться, даже если бы она была спасительницей жизни. Денег и подарков было более чем достаточно.

Однако по ходу разговора презрение в глазах служанки превратилось в восхищение.

Эти девушки были специально обучены и воспитаны. Их дама была талантливой девушкой номер один в городе Тяньсян, но эта женщина не отставала, когда темы были стихотворениями и позами.

Более того, ее слова постоянно освещали глаза их дамы, а иногда заставляли ее задуматься на мгновение.

Такого раньше никогда не случалось.

Они были настолько поглощены своей ликующей беседой, что стали по-настоящему любить и уважать друг друга и сочли это жалким при мысли об отъезде.

В конце концов, только напоминание мамы Юаня заставило Цзянь Цинью проститься с Мо Цяньсюэ, которая лично видела ее в карете.

Они шли рука об руку, шагая и разговаривая.

"Мне нелегко выходить. Когда освободишься, приходи ко мне домой".

"Было бы здорово, если бы ты захотел." Она случайно задалась вопросом, какой была бы столетняя благородная семья, не говоря уже о том, что это была бы бесплатная экскурсия с гидом. Почему бы и нет?

"Отлично. Тогда решено. Так что около десяти часов я пошлю карету, чтобы отвезти тебя в наш особняк."

"Я принимаю твою доброту с уважением. Я уверен, что буду там вовремя". В этом отдаленном мире было нелегко найти кого-то, с кем она могла бы так хорошо ладить.

Нездоровый муж Госпожи Глава 69: Смена Су Ци.

Переводчик: Антония

Когда Цзянь Цинью ушёл, было уже четыре часа.

Зимой небо рано потемнело. Мо Цяньсюэ в основном занимался делами утром и в полдень. Вечером, когда носильщики уходили домой, кораблей не было, так что для нее не было никаких дел.

Она заказала Юняо проверить окна и двери, а затем позвонила Нин Шаоцину и Цзюняну, чтобы они вышли из ресторана и направились домой.

Несмотря на то, что Цзюнян была немного онемела, она не была дурой. Увидев, что пара едет домой вместе, она, сильная деревенская женщина, нашла оправдание тому, что муж ждал ее, чтобы она приготовила еду, и быстро убежала.

Мо Цяньсю поняла, что она имела в виду, и хихикала за рукой.

Она восхитилась линией берега реки, а над ней сияли розовые облака. Дома у нее не было работы, поэтому она попросила Нин Шаоцина прогуляться с ней по берегу.

Нин Шаоцин улыбнулся и не заговорил.

Мо Цяньсю бежала маленькими шажками до самого берега реки.

Нин Шаоцин покачал головой, посмотрел на нее и велел ей притормозить. Время от времени он обвинял ее в том, что она, будучи взрослой, должна вести себя как ребенок.

Вина выходила из его уст, но глаза его были полны любви, и он подсознательно поспешил, чтобы не отстать слишком далеко.

Су Ци стоял на другом берегу реки под прикрытием. Сегодня был день ее первой операции в ресторане. Как он мог не появиться?

Пока он смотрел на неё, это было уже хорошо.

Темнота, темнота, тростник и спешка,

Белая роса превращается в мороз;

Что это за женщина?

Потерялась?

Грин, я подбежал,

Грин, я спускаюсь,

Тяжелая вверх по течению, она была бы

В середине воды на расстоянии.

Увидев, как Мо Цяньсю улыбнулся, он почувствовал, что его сердце пропустило ритм и тоже улыбнулось.

Потом он увидел мужчину, идущего за ней, как ее тень...

Становилось поздно, и вдруг в воздухе начал парить тонкий снег, закрученный и падающий на кожу, холодную и крошечную, как мини-шипы, как кочерга-мечта.

Мягкие танцующие снежинки, мгновенно превращающиеся в твердый лед, давали людям ясный ум и флюстер.

Это действительно была красивая картина, где хлопья тонкого снега падали и танцевали под ветер. Мо Цяньсю протянула руку, чтобы он упал на ее руку, но ей досталась прохладная маленькая точка воды.

Она опустила руку, повернув круг, и улыбнулась.

Нин Шаоцин улыбнулась в ответ на свое чудесное действие.

Мо Цяньсюэ почувствовал, что его улыбка была настолько теплой, что она смогла растопить снег, спровоцировать весну, заворожить людей и очаровать весь мир...

Снежинки, красивый мужчина, ручей и пышная гора. Она очень хотела сохранить этот момент навсегда.

Мо Цяньсюй не могла не вытянуть руки и сделала кадр из камеры, улыбаясь, как цветок: "Давай, посмейся еще раз...".

Нин Шаоцин не стал сотрудничать и все равно показал слабую улыбку, подойдя к ней, чтобы схватить ее за руки и подуть теплый воздух к ним, сказав с тревогой: "Становится холоднее". Не дайте вашим рукам замерзнуть".

Мо Цяньсюй онемело уставилась на него, внезапно встала на пальцы ног и быстро поцеловала его в щеку, а затем развернулась и быстро побежала к лесу деревни Ван.

Нин Шаоцин был взволнован, но не сразу догнал. Он стоял там, где был, намеренно или неумышленно смотрел на другой берег реки.

Оглянувшись назад и обнаружив, что Нин Шаоцин стоит там неподвижно, Мо Цяньсюэ от ярости проткнул ее ноги: "Дурак". Иди сюда и пошли домой!"

Другие влюблялись до свадьбы, в то время как она выходила замуж до того, как влюбилась. Разве он не должен догнать ее и поцеловать в этот момент? Это были настоящие отношения? Почему иногда ей казалось, что она играет в одиночку?

Депрессия, она слышала звук: "Кто дурак?" Голос виолончели был нежным, как чистая родниковая вода. Тон звучал обвиняющим, но в то же время любящим и заботливым, что мгновенно увлажняло ее сердце.

"Ты! Ты глупец! Хем, приди и возьми меня!"

"Будьте осторожны, не бегите слишком быстро..."

Женщина перед ним бежала в лес со своим светлым, светлым и грациозным телом, как горный эльф.

Мужчина позади нее с улыбкой, со скоростью не ниже ее, но он все равно носил в себе элегантность прогулочных ступенек.

В сумерках небо становилось все темнее и темнее.

Человек на противоположном берегу реки все еще стоял неподвижно, как деревянный кол. Белый закрученный снег делал небо менее темным.

Однако в этот момент он почувствовал, что свет теряет дюйм за дюймом по мере того, как небо становится все темнее и темнее. Темнота поглотила небо и землю, и он, в подавляющем большинстве случаев, разбил все в прах, только для того, чтобы оставить пару любовных птиц.

Если бы он был в другом настроении...

Если бы это был другой сценарий...

Он нашел бы прекрасную и гармоничную картину, чтобы посмотреть на красивого высокого мужчину и симпатичную крошечную женщину, с любовью и химией между ними...

Тем не менее...

*

На следующий день команда, направляющаяся в ресторан, добавила еще одного человека в список - Ван Тяньцзуна.

Прошлой ночью студенты наконец-то определились.

Четверо из них, по фамилии Ван, Фан, Гао и Ли, соответственно, совпадение, похожее на некое таинственное равновесие.

Мо Цяньсюэ встретил тех мальчиков в возрасте от десяти до двенадцати лет. Их родители были хорошими персонажами, и они сами были послушными тоже.

В настоящее время у нее не так много времени, чтобы управлять программой резьбы по корням, не говоря уже о том, чтобы учить учеников одного за другим, как держать нож, как использовать силу, или как сделать острый, поэтому она должна была взять Ван Тяньсун в ресторан и, когда у нее был свободный момент, научить его чему-нибудь, чтобы передать детям.

Ван Тяньцзун не был ленивым человеком. В полдень, когда работа была занята, он также помогал обслуживать гостей и кричал на причале, чтобы привлечь клиентов.

Его крики привлекли в ресторан много волн пассажиров корабля, и большинство из них заказало много блюд. Это заинтриговало Мо Цяньо.

Она подумала, что должна обсудить это с менеджером Тангом, чтобы установить на причале баннер с надписью "Название и фирменные блюда ее ресторана".

В конце концов, ее ресторан был расположен за складами. Если не обращать внимания, то пассажиры судна его вообще не видели.

Прошло бы много времени, прежде чем ресторан заслужил свое название на словах.

В конце концов, она обратилась к менеджеру Танг и сказала ему свою мысль. Он вернулся, чтобы поговорить с менеджером Чжином и быстро одобрил на следующий день.

В тот день был установлен баннер. С помощью менеджера Тан, управляющий офис причала взимал только сто центов в месяц за это. Мо Цяньсюэ был так счастлив.

В современную эпоху расходы на рекламу были ужасно дорогими. Реклама в таком видимом месте стоила бы дороже, чем сам ресторан.

Несколько дней шел снег, и с каждым днем становилось холоднее, но бизнес становился все лучше и лучше.

Все блюда, приготовленные в Juniang, преподавал Мо Цяньсюэ. В начале Мо Цяньсюэ всегда находил блюда немного странными, но по мере того, как Цзюнян готовил все больше и больше, вкус также становился все более и более аутентичным, по словам Мо Цяньсюэ.

Многие пассажиры корабля похвалили, что блюда здесь были не хуже, чем в ресторане известного бренда.

В этот день у входа в ресторан Мо Цяньсюэ припарковался роскошный экипаж. Спрыгнула служанка, держа в руках письмо с приглашением Мо Цзяньсюэ в особняк Цзяня.

Нездоровый муж Госпожи Глава 70: Посещение особняка Цзянь.

Переводчик: Антония

Это была давно решенная дата. Мо Цяньсюэ немного нарядилась, взяла коробку с едой, которую ей передал Юняо, и села в карету.

В особняке Цзянь были большие сады, и Мо Цяньсюэ прогуливался по коридору в сопровождении Цзянь Цинью.

По дороге она встретила нескольких двоюродных братьев Цзянь Цинью и нелегальных сестер. Они проявили уважение к Цзянь Цинью, а также улыбнулись Мо Цяньсюэ.

Несмотря на улыбку, в их глазах было презрение и презрение. То, как они смотрели на Мо Цзяньсюэ, в точности напоминало то, как женщины в особняке Цзя относились к бабушке Лю, когда у нее были первые гастроли в саду Дагуан в знаменитом романе "Сон о красных особняках".

Они проявили вежливость, но глаза показывали через Мо Цзяньсюэ.

Они слышали, что первая юная леди пригласила сюда деревенскую девушку. Почему она не встала на колени и не преклонила перед ними колени, когда увидела этих роскошно одетых благородных дам? Неужели она действительно планировала принять их вежливость?

До тех пор, пока эта деревенская девушка боялась преувеличенных фанфар и коровалась перед ними, это означало для первой юной леди закрытие лица и крайнее растоптание и насмешки над ее славой. Позднее она не могла быть как никогда благородной, бескорыстной и безупречной.

Однако Мо Цяньсюэ ничуть не испугалась, посмотрела им прямо в глаза и улыбнулась, вежливо приняв их обходительность. Просто кучка близоруких избалованных юных леди. Если бы ей действительно было не все равно, это было бы настоящим самоуничтожением. Она была гостем, гостем первой легальной юной леди особняка Цзянь, так что она должна поддерживать высокий авторитет.

Подбежав к каменной стене, эти дамы мгновенно изменили свое выражение, но не смогли найти оправдания, чтобы обвинить ее.

Не имея никого, кто мог бы их остановить или удержать, им оставалось только закончить вежливость, наклониться и поклониться, чтобы поздороваться.

Мо Цяньсюэ кивнула в ответ и поприветствовала их несколькими словами вежливости, чтобы выразить ей свою благодарность.

Цзянь Цинью выглядела равнодушной, полностью игнорируя этих незаконных сестер и двоюродных братьев и сестер, помахала рукой, чтобы дать им отступить после формальностей, и продолжала показывать Мо Цяньсюэ в саду.

Няня Юань последовала за ними, в шоке.

Она знала, что эта госпожа Нин умеет вести дела, но не ожидала, что у нее также будет такой сильный характер.

Когда все изменилось, ее настроение не изменилось, и она никогда не принимала во внимание чужое мнение, будь то похвала или унижение.

Она не собиралась угождать другим или становиться перед ними смиренной, но все ее манеры демонстрировали благородство и благородство.

Сад усадьбы Цзянь был огромным, и пейзаж становился лучше, когда они заходили глубже внутрь. Выражение няни Юань тоже становилось лучше.

Этот сад был лучшим в городе Тяньсян. Строительство и многократная реставрация длились столетие, и величественный дизайн поразил большинство благородных юных леди во время их первой экскурсии сюда.

В оранжерее были различные редко встречающиеся цветы и растения, которые прекрасно цветут даже зимой.

Однако эта деревенская женщина, казалось, считала это обычным зрелищем.

Следовательно, она была более уверена в том, что Мо Цяньсюэ не обычная женщина, поэтому она становилась все более гостеприимной.

Коридор был длинным с изгибами и поворотами. По бокам коридора, высокие или низкие, были искусственные холмы, цветники и бамбуковый лес.

В наше время он был не так хорош, как сады в Сучжоу, но похож на них.

Прямой бамбук, пышные сосны, густые деревья и длинная трава.

В конце коридора был большой бассейн.

Глубоко в противоположной стороне бассейна был также густо засаженный бамбуковым лесом с множеством слоев листьев, раскачивающихся на ветру.

Как и в стихотворении, спокойный ветер и тонкий дождь не потревожили ни звука.

Дизайнер должен быть талантливым.

Казалось бы, легко создать спокойный ветер и тонкий дождь, на самом деле было мало художников, которые действительно понимали это... Без культивирования столетней культуры было бы невозможно создать такой великолепный сад.

Рядом с бассейном стоял изысканный шестиугольный павильон с каменным столом и стулом, простой, но классический.

Цзянь Цинью привел Мо Цяньсюэ в павильон, который был не слишком большим. Слуги девушки и няни сознательно ждали на внешней стороне, оставляя им место, чтобы повеселиться и по достоинству оценить окружающий пейзаж.

Как раз в этот момент в листьях бамбука с другой стороны бассейна дрожала дрожь, как будто кто-то внутри дрожал от бамбука.

Через некоторое время из леса выбежал человек в розовом платье, которое было грязным. Её волосы тоже были грязными. Она побежала в спешке и тем временем пыталась привести в порядок свою одежду. Через реку Мо Цяньсюэ почувствовала, как по углам ее глаз моросили слезы.

Цзянь Цинью не смотрел на то, что там происходило, а онемело смотрел на ручей перед ней.

Зима уже была горькой. Две пары любовных птичек плавали на воде.

Это вызвало зависть глаз Цзянь Цинью в сопровождении Линь Дайюя (персонаж "Мечты о красном особняке") - закапывающего-свидетеля-цветочка-кина скорби. Она снимает куски булочек и бросает их в воду, привлекая птиц к плаванию и состязанию в поисках пищи.

Мо Цяньсюэ покачала головой. В таком большом особняке, как этот, было слишком много явных или скрытых схем и сюжетов. О ней, аутсайдере, не стоит рассказывать. Тогда она поверила, что не должна указывать на Цзянь Цинью, что поставит её в неловкое положение.

Иногда, незнание чего-то было своего рода благословением.

Как и ожидала Мо Цяньсюэ, когда она посмотрела наверх, из бамбукового леса вышел мужчина в фиолетовом, неторопливо и самодовольно шагая.

Мо Цяньсюэ сказала себе: В такой холодный день, чтобы сделать это, не боялся ли он, что его вещь может быть заморожена?

С этой мелодраматической штукой в голове Мо Цяньсюэ мгновенно потеряла настроение болтаться в саду и зевнула.

Только через некоторое время Цзянь Цинью вернулся на землю и понял, что она прогуливается в своем разуме, что было немного невежливо по отношению к ее подруге, поэтому она поспешила извиниться. Увидев, что Мо Цяньсюэ немного устала, она затащила ее в свою комнату, чтобы отдохнуть.

Комната Цзяня была не роскошной, но чистой и грациозной, как и она, человек, который имел вкус к жизни.

Каллиграфия и картины, висящие на стене, корневая скульптура на столе и нарциссы на чайном столике - все они были приятно сочетались друг с другом как по стилю, так и по цвету.

Мо Цяньсюэ приехал сюда не с пустыми руками. Она слышала от Цзянь Цинью о своих домашних вещах. Когда она приехала сюда, то сразу после обеда смогла лично представить торт, который она испекла для хозяина, госпожи и старой госпожи Цзянь.

В этом огромном особняке было слишком много людей, чтобы она могла прикрыть всех. Кроме того, не было необходимости свернуться с другими, поэтому она готовила только для трех человек.

Дарение подарков старейшинам было лишь одной из ее привычек после долгих лет борьбы в деловом кругу.

Как только они заняли место на мягком диване в комнате, служанки и няни затопили для служения.

Одни приносили чай и прохладительные напитки, другие передавали влажные носовые платки, а третьи передавали послание...

Видя, что все были на ходу, Мо Цяньсюэ не мог не восклицать в тайне, аристократы действительно отличались от своих товарищей.

Потягивая чай, она вспомнила след печали между бровями Цзянь Цинью и пошутила: "Посмотрите, что у вас есть, живете в доме с садом, но хмуритесь весь день? Ты больше не будешь выглядеть красиво, если у тебя будут морщины".

Слушая ее слова, Цзянь Цинью вздохнул: "Мы просто искусственные цветы, живущие в большом особняке, хотя и обернутые в шелковую или парчовую одежду и выглядящие благородно, как мы можем быть такими же свободными, как и вы? Танцуя под ветер и живя так, как вам нравится. Это настоящее счастье".

"Ты не считаешь меня грубой и бескорыстной деревенской женщиной? Посмотри на себя. Ты настоящая леди". Мо Цяньсюэ сказала, ценя свою чашку: "Ты всегда говоришь правильно, ни быстро, ни медленно, ни в высоком, ни в низком тоне, и ты также действуешь изящно...".

Цзянь Цинью посмотрел в глаза Мо Цяньсюэ и сказал серьезно: "Я не знаю, действительно ли я грациозен или нет, но я могу сказать вам наверняка: Цяньсюэ, ты не проигрываешь ни одной благородной даме. Твоя манера, характер, вежливость и знание ничем не хуже аристократки. Ты живешь так, как ты есть на самом деле; ты знаешь, чего хочешь и осмеливаешься это делать. Я думаю, что до тех пор, пока ты хочешь, ты можешь жить лучшей жизнью".

Мо Цяньсю находила немного скучной свою речь, а также стеснялась своих похвал, шутила: "Ты хмуришься из-за этого? Я думала, что ты влюблен."

Это была всего лишь шутка, но Цзянь Цинью чувствовала, как ее сердце рухнуло.

Она опустила голову, чтобы посмотреть на свою тень, отраженную в чашке, колеблясь, немного потягивая, и положила его вниз.

Через мгновение она подняла голову и посмотрела на няню Юань, и няня пригласила всех слуг на свидание.

Это сделало Мо Цяньсюэ серьёзным и уставилось на Цзянь Цинью.

Требовав всех слуг, няня Юань тоже встала и стала охранять дверь. Конечно же, они не могли закрыть дверь, как того требуют правила высокопоставленной семьи.

Вокруг не было никого, не имеющего отношения к делу, но Цзянь Цинью не торопилась разговаривать, а только закрепила за собой глаза на картине, изображающей цветение персика на стене.

Мо Цяньсюэ привела свои глаза на него. Это была картина с цветущими персиковыми деревьями, под которой была танцующая девушка, которая, по фигуре, должна была быть Цзянь Цинью.

Уставившись надолго, Цзянь Цинью начал говорить: "Это человек, с которым я познакомилась два года назад. В тот день я пошла в храм Ханьшань помолиться за всех. После церемонии я увидел, как в горах расцветает красивый персик, и я..."

"Он поймал меня. В это время везде выпал цветочный дождь. Он, в белом, был как нисходящий бог... Я думал, что нахожусь на небесах..."

Она говорила об их первой встрече в легком тоне и спокойном выражении, как будто это не имело к ней никакого отношения. Тем не менее, Мо Цяньсюэ по-прежнему чувствовал глубокие чувства, скрытые между строк.

Чувства были хорошо скрыты, но и поместил глубоко в ее сердце и в ее кости!

Слушая ее повествование и размышляя некоторое время, Мо Цяньсюэ считал, что по ее характеру, она не будет возражать, поэтому Мо Цяньсюэ спросил напрямую: "Вы любите этого человека?

Лицо Цзянь Цинью надолго замерло, прежде чем она спросила: "Так очевидно?"

Мо Цяньсю смеялся, "Очень очевидно".

Она на мгновение замолчала и вдруг растрепала непараллельно яркую улыбку, такую же красивую, как те цветущие персики, которые, казалось бы, делали круг ореола вокруг ее лица.

Она уставилась на картину, чувствуя, как будто путешествуя во времени в тот день: "Да, я люблю его".

С беспокойством Цзянь Цинью повернулся к Мо Цяньсюэ, на чьем лице не было презрения, а ободрения.

Она повернулась назад, чтобы снова посмотреть на картину. При виде танцующей девушки под цветущим дождем она надела сладкую, но грустную улыбку и медленно сказала: "Я никогда раньше не слышал такой красивой мелодии флейты". Он стоял там, смотрел на меня и играл на флейте. Мое сердце никогда не билось так быстро. Поэтому я начала танцевать вокруг него".

"Это должно быть так красиво".

"Я думал, ты обвинишь меня в том, что я бесстыжая."

"Почему? Я действительно восхищаюсь тобой!" Древние женщины редко осмеливались преследовать свою любовь, и чем глубже чувства, тем сильнее они старались подавить себя. Но Цзянь Цинью была другой, поэтому Мо Цяньсюэ нравилась ей больше.

По её вкусу мужчина должен быть необыкновенным.

Цзянь Цинью чувствовал искренность в ее словах, теплую улыбку на ее лице и возбужденный блеск в ее глазах: "Я никогда не видел человека, улыбающегося так". Он, казалось, улыбается, но и, казалось, нет, как будто ему все равно, но он чувствовал себя, как пламя, а также, так палящий, что вы, кажется, в состоянии чувствовать его тепло".

После того, как она закончила говорить, ее разум, казалось, был погружен во второй половине дня, когда она потеряла свое сердце из-за цветущего леса.

Потерянная и ожидающая...

Тишина в воздухе.

Любовь! Мо Цяньсю знал и понимал, но все равно был тронут этим.

Что бы ни было впереди, теперь Цзянь Цинью был влюблён. Она чувствовала себя счастливой и горькой из-за собственной любви, горько-сладкой, которую только тот, кто когда-либо влюблялся, мог понять.

Мо Цяньсю улыбнулась.

При виде улыбки Мо Цяньсюэ Цзянь Цинюй обнаружил, что она слишком взволнована. Это были слова, которые она хотела сказать, но не осмелилась. Она не знала, почему безрассудно произнесла это сегодня.

Вдруг она стала стесняться, покраснела и отвернулась от лица.

Цзянь Цинью не упомянул имени человека, но Мо Цяньсюэ знал, что она имела в виду Синь Иминя. Белая одежда, нефритовая флейта и элегантный подшипник не принадлежали никому, кроме Синь Иминя в городе Тяньсян.

Только такой человек, вышедший за облака, заслужил её искреннюю любовь.

Мо Цяньсюэ взглянул на неё и сказал: "Он действительно любит тебя тоже".

"Я знаю!" Цзянь Цинъюй оглянулся на нее и не спросил, почему она так уверена, только улыбаясь, как яркое утреннее сияние, гордая и довольная.

Но когда она улыбнулась, блеск приглушился. Мо Цяньсюэ застала врасплох, увидев ее исчезающую улыбку.

Как она и ожидала...

Цзянь сказал: "Но мои бабушка, отец и мать все протестуют против брака".

Мо Цяньсю поспешил спросить: "Почему? Я думаю, что вы, две семьи, идеально подходите друг другу. Семья Цзянь - высокопоставленная, а семья Синь - губернатор города. Вы обе лучшие семьи".

Цзянь нахмурился: "Его семья плохая".

"Семья Синь занимает первое место в городе Тэньсян. Почему не хорошо?"

"Хотя в городе Тяньсян семья Синь хороша, но по всему Тяньци не стоит упоминать об этом. У его семьи нет оснований. В лучшем случае, это погружение в благородство, а если быть более строгим, то вовсе не благородство. Как это может быть хорошей семьей в глазах бабушки и отца?"

"Тогда что же делать? Разве он не пришел сделать предложение? Разве он не пытался найти способ?"

"Он приходил много раз. Путь? Он пытался, но разрыв был слишком велик. Ты знаешь, что благородная дама должна выйти замуж за благородного лорда. Более того, я старшая леди и самая важная женщина в семье Цзянь. Я не могу выйти замуж за любого парня. Иначе, как ты думаешь, почему я до сих пор не замужем в 18 лет?"

Она горько улыбнулась.

Ее личность была благородной и славной, но теперь она стала камнем преткновения в ее отношениях.

Две женщины всегда быстро становились близкими, как только делились любовью. Мо Кэнксю держала Цзянь за руку, пытаясь дать ей след веры.

В этом злом старом обществе ее комфорт казался таким бессильным.

Она не должна была учить целомудренную женщину убегать с мужчиной, что полностью разрушило бы ее репутацию, не так ли? Или же Цзянь должна научиться у бескорыстных женщин плакать, кричать и покончить жизнь самоубийством, чтобы угрожать своим собственным семьям?

Две девушки молчали, держа друг друга за руку.

Думая о состоянии здоровья Нин Шаоцина, Мо Цяньсюэ чувствовала себя грустнее. Теперь это приблизилось к двухлетнему лимиту. Следующей весной, как только её дела были поставлены на правильный путь, она объезжала его, чтобы навестить знаменитых врачей.

"Ты любишь его?" Цзянь Цинью внезапно сменил тему. Она сослалась на Нин Шаоцина, конечно.

Мо Цяньсюэ почувствовала горечь и не знала, что ответить, колеблясь, когда вдруг снаружи зазвонил голос служанки: "Няня Лян, добро пожаловать сюда".

"Почему ты стоишь здесь и не служишь внутри?"

Несколько голосов приветствия звучали ближе. Внимание, няня Юань сначала вошла в комнату, стояла рядом с Цзянь Цинью, чтобы подержать ее.

Эта няня Лян не была нормальной служанкой, она была самой доверенной няней старой госпожи Ян.

Говорили, что много лет назад старый хозяин влюбился в нее, поэтому старая госпожа начала испытывать ее и позволять ей быть наложницей, пообещав, что до тех пор, пока она будет рожать песню, ее личность будет вновь повышена. Тем не менее, она только встала на колени перед старой мадам, изменила прическу, и поклялась, что она никогда не выйдет замуж за нее на всю жизнь. Таким образом, она получила благосклонность и доверие старой мадам.

Как оказалось, она была права.

Среди тогдашних нескольких комнатных девушек, только одна боролась за то, чтобы стать наложницей. Но одна после рождения сына страдала хроническими заболеваниями и потеряла любовь, умерла молодой.

Няня Лян вошла в комнату и не настаивала на встрече с Цзянь Цинью после того, как ее остановили. Она немного поболтала с Цзянь Цинью, прежде чем повернуть глаза к Мо Цяньсюэ.

Нездоровый муж Госпожи Глава 71: Внезапный удар.

Переводчик: Антония

"Полагаю, это миссис Нинг. Старая мадам не может перестать хвалить ваш торт, поэтому она послала меня сюда, чтобы выразить благодарность". Потом няня Лян забрала коробку у служанки позади нее.

Мо Цяньсюй с уважением приняла ее и выразила благодарность: "Это моя должная обязанность - принимать подарки от старейшин". Спасибо за благодарность старой мадам и спасибо, что отнесли её мне".

Заканчивая слова, Мо Цяньсюэ также взял сумочку и подарил няне Лян. Мо Цяньсюэ знал правила высокопоставленных семей. Когда в наше время, когда она выходила в бизнес, она привыкла готовить подарки для другой стороны, поэтому она была достаточно хорошо знакома с формальностями.

Няня Лян принимает сумочку. Она была слишком богата, чтобы заботиться о том, что внутри, но это действительно удивило ее. Она не ожидала получить подарок от деревенской женщины.

Тем не менее, она была достаточно искушенной, чтобы скрыть свой сюрприз.

Ей удалось сохранить спокойное и улыбающееся лицо: "Большое спасибо".

Поведение этой старой няни было оценено Мо Цяньсюэ. С момента их первой встречи она относилась к Мо с должной вежливостью и не выказывала никакой насмешки или сатиры из-за личности Мо. Она также не вела себя снисходительно, как некоторые слуги. Вместо этого она была настолько любезна, что, увидев Мо Цяньсюэ, не могла не приблизиться к ней и все ей рассказать.

Судя по отношению к ней Цзянь Цинью, эта няня должна быть благосклонна к старой госпоже. Такой человек должен вживить свои эмоции так хорошо и представить себя в качестве приятного человека. Это было нелегко.

С такой служанкой старая госпожа Цзянь тоже должна быть великим человеком. Мо Цяньсюэ вдруг захотелось познакомиться с этой старой госпожой Цзянь и взглянуть на ее поведение. Более того, она также хотела получить возможность помочь Цзянь Цинью в её браке.

Только зная врага и себя одинаково хорошо, можно было выиграть любую битву. Кроме того, Мо Цяньсюэ была вознаграждена, поэтому из вежливости она должна была пойти поблагодарить старую госпожу лично.

Мо Цяньсюэ засмеялась: "Ничего страшного! Мне жаль, что я вас побеспокоила. Позже, если вам будет удобно, не могли бы вы отвезти меня на встречу со старой госпожой и поблагодарить ее лично?".

У старой няни глаза засияли. Она также не ожидала, что эта миссис Нинг была такой вежливой. Ей было наплевать на то, что было в сумочке, и она случайно положила его в карман, сказав: "Старая мадам тоже ждет вас". Она удивляется, какой ты милый человек, который может приготовить такие вкусные пирожные".

В последний раз, когда вернулся Цзянь Цинью, старая мадам услышала о Мо Цяньсюэ, которая была женщиной бедного происхождения и каким-то образом вышла замуж, как счастливая жена, поэтому старая мадам была к ней жалоковата. На этот раз, попробовав нежный торт, старая мадам стала больше интересоваться этой женщиной.

Одна из причин, по которой она послала сюда няню Лян, заключалась в том, чтобы сначала взглянуть. Если эта миссис Нинг была действительно так мила, как описала их первая молодая леди, старая мадам была готова увидеться с ней лично.

Женщинам, живущим в глубоком огромном особняке, было скучно сидеть дома весь день, поэтому они очень хотели узнать, как живут обычные люди.

"Я никогда раньше не пробовала такого пирога. Я верю, что только такие умные люди, как Мо Цяньсю, могут его приготовить".

Услышав похвалу Цзянь Цинью, Мо Цяньсюэ ярко засмеялся: "Я могу научить тебя, если ты хочешь учиться". Это совсем не сложно".

Хотя благородные женщины сами себя не готовили, они знали, как готовить модные прохладительные напитки и блюда.

Среди благородных женщин эти темы были горячо обсуждены, например, в каком ресторане делают отличное вино, где делают отличные прохладительные напитки, и кто ценит стильные блюда.

Без презентабельного рукоделия или кулинарного мастерства женщины-аристократки считались бы неспособными к домашним делам и считали бы трудным быть замужем.

По словам Мо Цяньсюэ, няня Лян была ошеломлена.

Любая женщина, имевшая особый рецепт, либо прятала его от других, либо делала его семейной реликвией. Никто не смог бы легко научить таких, как она.

Более того, няня Лян тоже попробовала это тесто.

Красное растаяло во рту, не разжевывая, и вы положили ложку в рот, оставив слабый освежающий запах. Послевкусие было густым молочным, затяжным во рту, сладким и приятным.

Что касается желтого, то он имел нежную текстуру и ревностный ароматный запах. Гладкая каштановая паста спускалась в желудок вместе со сливками, которые были сладкими, но не жирными. Любой, у кого был вкус, захотел бы еще один укус.

У белого было мороженое, которое, попав однажды в рот, превратилось в теплую и шахматную текстуру, мягкую и сладкую, и неожиданно вкусную!

Эти три вида выпечки не могли быть произведены даже в Сянцианьчжу, самой известной кондитерской города Тяньсян.

Это кулинарное мастерство должно передаваться внутри ее собственной семьи. Если бы первая молодая леди научилась этому, она была бы полностью любима своими свекрами и принесла бы славу семье Цзянь.

"Это секретная вещь Мо Цяньсюэ. Я не настолько бесстыдна, чтобы требовать его изучения. Если бабушке нравятся торты, просто отправьте людей купить их в её ресторан". Цзянь Цинью также попробовала пирожные, поэтому она отказалась учиться из вежливости.

"Такие торты трудно приготовить, нужна дорогая тонкая мука, поэтому они не продаются в ресторане". Но если старой мадам понравится, и если Цинъю сочтёт, что обучение слишком утомительно, просто отправьте слугу, чтобы она научилась этому".

Няня Лян так боялась, что Цзянь Цинью снова откажется, поэтому поспешила убедить ее: "Госпожа Нин, большое спасибо за вашу доброту, и старая мадам очень любит ваши торты. Конечно, первая юная леди сама пойдёт учиться, чтобы показать своё сыновьё благочестие, так?"

Как только на голову была надета большая шляпа филиальной набожности, у Цзянь Цинью, естественно, не было повода отказываться.

Они немного поболтали и встали.

Няня Лян привела с собой двух слуг, когда она пришла.

Цзянь Цинью также взял с собой двух служанток, когда они болтались в саду, так что на этот раз, чтобы познакомиться со старой мадам, они в общей сложности взяли с собой четырех служанток.

Большая группа людей направилась туда, где жила старая госпожа - во двор Цзянь Цинью.

Войдя во двор, они услышали звук чашек, падающих на пол из внутренней комнаты.

Затем раздались крики группы слуг.

"Старая госпожа..."

Там были все виды шумов, смешанных вместе.

Няня Лян поспешила спросить: "Что происходит?"

Как только приехала няня Лян, ее одно предложение остановило беспорядок.

Различные звуки исчезли, и на смену им пришел торжественный и слегка дрожащий голос няни Лян и еще какие-то рыдания от страха.

"Старая мадам услышала рапорт и назвала наложницу Ли, а потом..."

"Потом она так разозлилась и разбила чашку, а потом внезапно встала старая мадам, и все... стало вот так..."

"Это инсульт?"

"Почему ты стоишь здесь? Иди и приведи старого господина Ванга."

"Подойди и пристегни этих двух сучек".

"Да".

Звучало так, что у бабушки случился инсульт, поэтому Цзянь Цин тоже ворвался с беспокойством. Мо Цяньсю проследил.

Инсульт не был шуткой. Многие умерли сразу же, а многие стали неподвижными и навсегда лежали на кровати с обезображенными лицами, что было ничуть не лучше, чем смерть.

Войдя в комнату вслед за Цзянь Цинью, Мо Цяньсюэ обнаружил, что няня Лян пыталась затащить старую мадам, которая лежала на земле.

"Иди и положи старую мадам на диван!"

Лицо и рот старой мадам Цзянь дёргались, и по углу её рта вылетела определённая жидкость...

Все виды информации вспыхивали как молнии в мозгу Мо Цяньсюэ.

Старая госпожа была раздражена, потом внезапно встала, а потом рухнула на землю... а потом стала такой!

Значит, это был инсульт!

О, Боже, не двигай ее! Мо Цяньсюэ искала в своем уме первую помощь и шагнула вперёд, чтобы остановить слуг: "Не надо"!

Тело служанки и няни остановились от ее страшной громкой ругани.

У нее не было времени объяснить в деталях.

Время никого не ждало.

"Отойди!" Она оттолкнула онемевших девушек и нянь, лихорадочно перебирая, и быстро сняла старую мадамскую обувь и носки, с тревогой крича няне Лян,

"Скорее! Быстрее! Иди и принеси иголки."

Одна из девушек упала и ударилась головой об стол. Вероятно, это была высококлассная девушка, поэтому, когда она тут же прикрыла голову рукой, она указала на Мо Цяньсюэ: "Иглы? Кто эта грубая женщина? Чего ты хочешь? Вы умерли? Оттащите ее от старой мадам. Если с ней что-то случится, вы должны нести ответственность?"

"Хоню, заткнись!" Няня Лян отругала.

Инсульт прошел слишком быстро. Теперь единственная лучшая подсветка - это слушать Мо Цяньсюэ.

Учитывая это, няня Лян уже передала Мо Цяньсю иглы.

Она взяла иглы в руки, воткнув одну в пальцы старой мадам, и сказала няне Лян, которая теперь казалась заблудшей: "Поверни голову старой мадам в одну сторону и дай жидкости стечь из ее рта". Держите ее подальше от обратного течения, чтобы не повредить трахею".

Няня Лян быстро пошла подправлять голову старой мадам.

Увидев, что ее движение было слишком бурным, Мо Цяньсюэ сразу же закричал: "Нежно!". Сейчас не время для вежливости.

"Расстегните ей воротник и ремень". Если возможно, пожалуйста, высасывайте мокроту у неё в горле, на случай, если она может заблокировать трахею." Мо Цяньсюэ указал вокруг и в то же время потер пальцы ног, оттуда снова вылетела черная кровь.

Няня Лян совсем не задумывалась о том, правильно ли Мо Цяньсюэ распорядился, или нет.

Она только чувствовала, что в этот момент вокруг Мо Цяньсюэ был ореол.

Расстегнув воротник и ремень для старой мадам, няня Лян без колебаний наклонилась и высасывала густой глоток мокроты.

В этот момент все десять пальцев старой мадам Цзянь были проткнуты и сожжены.

Увидев, что она все еще в коме, Мо Цяньсю вышел на улицу, выколол иголками десять пальцев и выжал черную кровь.

Потом старая мадам Цзянь частично открыла глаза.

Увидев это, Мо Цяньсю позволил няне Лян успокоить ее и сделал ей успокаивающий массаж.

Мо Цяньсю научилась этому в интернете. Утешение заключалось в том, чтобы не дать пациентке почувствовать ужас или тревогу, которые могли бы привести к дальнейшей коме и усугубить состояние.

Как только пациенту стало немного лучше, дайте ему посидеть спокойно и сделайте ему массаж, чтобы стимулировать кровообращение и предотвратить тромбообразование, вызванное дальнейшим снижением кровяного давления.

Няня Лян подражает тому, что делала Мо Цяньсюэ, и щадяще натирает старую мадам голову.

Воздух был настолько тихим, что Мо Цяньсю даже могла слышать, как бьется ее сердце.

Они потеряли чувство времени, когда на улице прозвучали шаги.

Слуга девушки, которую прислала няня Лян, вышла на фронт, за ней шел маленький старик, который ничего не должен был брать с собой.

Войдя в комнату, тот старик, которого звали старым мистером Ван, взглянул на старую мадам, смутившись: "А? Почему пациент все еще лежит на земле?"

Нездоровый муж Госпожи Глава 72: Странный старик.

Переводчик: Антония

Толпа не осмелилась ничего сказать, а только обратила свой взор на Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюй встал и посмотрел прямо в глаза этому старому господину Вану: "Пациента нельзя перемещать после инсульта, поэтому я потребовал, чтобы они не перемещали старую госпожу". Теперь, когда синдром в основном снят, так что, конечно, вы можете переместить ее сейчас".

"Вы, молодая девушка, оказывали первую помощь старой мадам?" Как врач, первое, что он должен был сделать, это поставить диагноз для пациента, а не задавать не относящиеся к делу вопросы.

Мо Цяньсюэ была недовольна медицинской этикой старика, поэтому она не обратила внимания на его осмысленные глаза и повернулась, чтобы сказать няне Лян, которая держала голову старой мадам.

"Няня Лян, пусть несут старую мадам на диван".

Несколько служанток пришли на помощь, а Мо Цяньсюэ добавил: "Помни, не спи на подушке в ближайшие несколько дней".

Слуги поставили старую госпожу в правильное положение, и старый господин Ван бросился к ней, чтобы почувствовать ее пульс.

Он был так быстр, что даже Мо Цяньсюэ, которая верила в то, что у нее острые глаза, не заметила, как он туда попал.

После диагностики пульса мистер Ван проверил веки старой госпожи, в полном неверии.

Он внезапно поднял глаза и поспешил к Мо Цяньсюэ, все улыбнулись: "Девочка! Как ты это сделала? Поделись со мной, быстрее".

Мо Цяньсю дрожал. Какой неразумный старик! Пациент еще не выздоровел, и он не проводил последующее лечение, не рассказал родственникам пациентки о своем состоянии, не выписал ей рецепт, а задал ей столько вопросов, и с такой счастливой улыбкой?

Но странно, что, несмотря на то, что он вел себя так невежливо, никто из присутствующих не осмелился выделиться и отругать его.

Няня Лян выглядела обеспокоенной, но не могла справиться с этим господином Ваном: "Господин Ван, как поживает госпожа?".

"Будьте уверены. Теперь она в порядке. Пока я здесь, она поправится после нескольких дней отдыха."

"Правда? Большое спасибо! Спасибо, господин Ван".

"Зачем благодарить меня? Ты должен поблагодарить эту девушку. Но за ее правильное лечение, даже если я приду, я смогу спасти только старую мадам, но в любом случае она будет полупарализованной и не сможет прожить долго!".

"Спасибо, миссис Нинг..."

Няня Лян не закончила, когда господин Ван выписал рецепт и предложение: "Хватит! Прими лекарство". Потом он вытащил Мо Цяньсю из комнаты.

"Девочка, скажи мне, скажи мне. Как ты лечишь пациента с инсультом в такой момент? Даже если я приехала вовремя, мне тоже нужно многое сделать. Это не может быть так же эффективно, как твой метод".

"У меня кружится голова!" У нее кружилась голова, но она злилась.

Какой странный старик! Что это за господин Ван? Почему няня Лян так уважала его?

Ему было наплевать на состояние пациентки и он тянул ее вот так. Она все еще была в замешательстве и с порывом ветра стояла во дворе. Даже она сама не знала, как.

"Головокружение?"

Пять пальцев были помещены на талии, быстро, как электричество, когда мгновенно, Мо Цяньсюэ не мог не торчать из языка.

Вращаясь по кругу в воздухе, Клэри почувствовала, как рука тычет в плечи, похлопывая по животу, и после очередного переворачивания на 360 градусов, рука тычет и похлопывает по спине.

Перед тем, как закричать, она уже стояла неповрежденная на земле, так как совсем не двигалась.

Это был сон?! Или кино?!

Она оглянулась. Мама. Там не было стальной проволоки!

Однако, когда она снова приземлилась, она почувствовала себя такой расслабленной.

"Маленькая девочка, ты лгала! У тебя совсем не кружилась голова. У тебя отличное здоровье. Только твоя настоящая ци была запечатана, и я помогла тебе ее открыть. Поторопись и скажи мне, как ты с ней обращался?"

Аутентичный ци? Разблокировать? Что это была за волшебная штука?

Он так быстро пришел к выводу, что у нее "не было головокружения и отличного здоровья"? Значит, то, что случилось только что, было тщательной физической проверкой?

Его глаза были рентгеновскими?

Перевернуть ее в небе, как воздушного змея, и он увидел каждый орган в ее теле?

Подождите! Тщательная физическая проверка? Это было так называемое бескормительное поведение в древности? Этот неуважительный старик... Он был таким раздражающим!

Она как раз собиралась вскочить и выпустить свой гнев, когда вдруг подумала о холодном яде в теле Нинга Шаокина.

Точно. Вообще говоря, только те, у кого есть настоящий талант, будут вести себя так странно, нетрадиционно и отличаться от обычных людей.

Этот странный старик был врачом! Наверное, он действительно мог его лечить.

Она больше не злилась и не смеялась.

Эта улыбка была полна лести, и от этого взгляда дрожал старый господин Ван.

"Девочка. Почему ты смеешься? Чего ты хочешь? Просто скажи это. Золото? Серебро? Лекарство красоты? Назови его, и я смогу заплатить тебе этим".

"Нетрудно получить лечение и поддерживающие его теории, если только ты обещаешь помочь мне лечить одного человека".

"Хем, мне никогда не угрожают!" Услышав ее слова, странный старик перестал улыбаться и сразу же ушел.

Мо Цяньсю не отреагировал, и он уже ушел.

"Эй! Господин Ван..."

Видя, как старик чувствовал себя с длинным лицом, она немного пожалела, следуя и пытаясь догнать его.

Он хотел узнать первую помощь из воли спасения людей. И она была доступна бесплатно в интернете. Она должна была с радостью делиться с другими. Теперь она хотела заключить сделку?

Кроме того, это лечение будет достигнуто до тех пор, пока он попросит любого из людей на месте, и поддерживающие теории также будут легко вычтены.

Хотя в старости старик шел так быстро, как будто летал, что когда она подошла к двери во двор, его уже не было видно.

Мо Цяньсю повернул назад, расстроенный.

Неважно. Когда она выяснила его истинную сущность, было бы поздно извиняться и обращаться за медицинской помощью.

Когда Мо Цяньсю вернулась в комнату, старую мадам Цзянь перевели во внутреннюю комнату. В ней на главном стуле сидел Цзянь Цинью, вокруг которого стояла кучка слуг-девочек и нянь, а на земле стояли на коленях два человека.

Одна выглядела как служанка, а другая - в розовой одежде, похожей на девушку, которую Мо Цяньсюэ видел в бамбуковом лесу.

Цзянь Цинью надел суровое лицо, а ее холодность и серьезность полностью отличались от нежного мягкого человека, которым она была раньше.

Казалось, что она собиралась, от имени старой мадам, заняться какими-то внутренними делами. Просто, правильно ли было такой незамужней девушке, как она, справляться с такой грязью?

"Вы двое, признавайтесь".

Мо Цяньсюэ колебалась, стоит ли ей заходить или выходить, когда приходила няня и вела ее во внутреннюю комнату на чай.

Через некоторое время снаружи были шаги.

Легкомысленный мужской голос зазвонил: "Что случилось, моя старшая младшая сестра?"

"Разве ты не знаешь? Посмотрите, кто там стоит на коленях?"

"Разве она не наложница Ли?"

“…”

Разговор во внешнем зале продолжал посылать. Женщина сказала, что ее заставили, в то время как мужчина утверждал, что его соблазнили.

Окончательным результатом, как и можно было предсказать, стало то, что женщину сразу же избили и продали, а затем мужчину, незаконного старшего брата Цзянь Цинью, нарушившего семейные правила, наказали.

Обратившись с парой диких любовных птиц, Цзянь Цинью вошел во внутреннюю комнату, выглядя жалко.

"Не смейся надо мной, Цяньсюэ". Мои отец и мать сегодня пошли навестить друзей, так что я должен с этим разобраться".

"Это нормально видеть грязные вещи в особняке высокого класса." Увидев ее печальное лицо, Мо Цяньсюэ успокоил Цзянь Цинью: "Это не твоя вина". Не думай слишком много."

Цзянь Цинъюй посмотрела на Мо Цяньсюэ: "Тебе не кажется, что я слишком беспощадна?".

Мо Цяньсю увидела жалость и сочувствие только из ее глаз, ответив всерьез: "Нет. Я знаю, что, избивая и продавая, ты пытаешься спасти ей жизнь".

"Сможет ли она выжить, зависит от себя".

"Увы". Почему женщины всегда должны нести ответственность за последствия мужской вины.

Мо Цяньсю чувствовала себя подавленной. Она была свидетелем случившегося и смогла угадать всю историю, сочувствуя наложнице Ли.

Однако, если подумать, муха не стала бы кусать бесшовное яйцо. Может быть, она это заслужила.

И все же, что может знать третий человек о реальной ситуации между парой? Ей просто не понравилось, что мужчина был наказан только в качестве наказания.

Какое злое общество!

Цзянь Цинью снова вздохнул, встал, чтобы поклониться Мо Цяньсюэ: "Я не могу больше ценить за спасение жизни моей бабушки". Я не знаю, что я могу сделать, чтобы отплатить тебе".

Мо Цяньсюэ быстро поприветствовал в ответ, сказав: "Не говори мне этого. Твоя бабушка тоже моя бабушка. В младшем возрасте, это то, что я должен делать. Не благодари меня".

"Точно. С этого момента моя бабушка тоже твоя. Если ты не возражаешь, мы теперь сестры".

"Я старше тебя, так что зови меня просто старшей сестрой".

"Какие сестры? Звучит слишком фальшиво. Мы можем называть друг друга по имени и держать сестринство в наших сердцах".

"Хорошо, держитесь в наших сердцах..."

…

Когда она вернулась в деревню Ван, было очень поздно.

Карета особняка Цзянь отвезла ее домой. Выйдя из кареты и поблагодарив водителя, Мо Цяньсюэ направился прямо к дому.

Как только она вошла в дверь, она почувствовала запах крысы.

На нее напал порыв холодного воздуха...

Посмотрев вверх, она нашла двух мужчин, стоящих по обе стороны двери во двор.

Эти двое мужчин были высокими, красивыми и одетыми в аккуратно вырезанные одежды, стояли и держали в руках мечи. Подшипник был еще сильнее, чем Ажао, помощник седьмого юного властелина.

Однако, хотя оба мужчины имели господствующий воздух, их лица выглядели умственно холодными, заставляя других добровольно трепетать.

Что это было?

Мо Цяньсюэ смотрела слева направо, уверенная, что не ошиблась своим двором, поэтому она подняла носки и сделала два шага вперед, все еще немного испугавшись, зовя: "Господин, вы дома? Я вернулся!" Когда вокруг были незнакомые люди, она стеснялась называть его имя.

"Я Асан (Аву), приятно познакомиться, леди!" Двое подошли к ней и встали на одно колено.

Двое мужчин действовали и говорили в унисон, Мо Цяньсюэ была ошеломлена и остановила ее шаги.

Что? Леди? Ее называли боссом Мо, маленькая Мо, миссис Нинг... но никто никогда не называл ее леди!

Эти два хладнокровных дверных бога были уверены, что обращались к ней?

Еще не рано было закрывать мастерскую по производству тофу. Мо Цяньсю оглянулась вокруг и обнаружила только себя во дворе.

Эти двое были нормальными и без психов? Она протянула руку, чтобы указать на себя, нервно спросив: "Ты... звонишь мне?"

Мо Цяньсюэ был в замешательстве, когда из дома выходила изящная фигура, сопровождаемая голосом, похожим на виолончель.

"Конечно".

"Что... что происходит?"

Асан и Аву не были такими утончёнными, как теневой охранник. Кем бы ни была эта женщина, до тех пор, пока ее узнавал их господин, она была их госпожой.

Услышав слова Нин Шаоцина, они обменялись взглядами и попросили: "Госпожа, пожалуйста, дайте нам работу".

"А?" Такие два красивых, хорошо одетых юноши не должны иметь никакого образа жизни? Точно. Эти двое держали мечи. Хоть они и знают немного боевых искусств, но, скорее всего, они просто притворялись. В наши дни зарабатывать на жизнь было нелегко. Если у них не было ни сельскохозяйственных угодий, ни ремесел, тогда было очень трудно содержать себя!

Теперь она нуждалась в рабочих. Еще два человека имели в виду только две пары палочек для отбивных, и лучше было бы нанимать знакомых, чем незнакомых.

Теперь ей не нужно было собирать бобы, поэтому Лю Лаошуань была назначена охранять склады. Экипаж вола был передан Ван Сяоли, который каждый день вез ее и Цзюняня в ресторан.

Однако, несмотря на то, что Ван Сяоли был умным, он вовсе не был водителем. По дороге он не водил карету, а тянул.

Он шел пешком всю дорогу, что было не только медленно, но и заставляло Мо Цяньсюэ жалеть.

Она указала на одного из молодых людей по имени Асан и спросила: "Ты можешь водить повозку вола?".

"Повозка быков?" Асан онемел. Он знал, как ездить на лошади и как управлять каретой лошади, но он никогда не слышал о карете быка, не говоря уже о том, как управлять ею.

"Я могу". Аву взял вопрос на себя. Бык был глупым животным. Насколько это может быть трудно? Его повелитель разрешил ему вести повозку с лошадьми, и он бы сделал это; если бы его повелитель разрешил ему вести повозку с волами, то он бы тоже это сделал. При таких обстоятельствах он должен быть в состоянии, даже если на самом деле нет.

"Хорошо, тогда ты будешь нанят". Мо Цяньсю был очень счастлив в этом умном молодом человеке: "Что касается тебя..."

Судя по тому, как Мо Цяньсюэ смотрел на Асана, он думал, что его дама несчастлива из-за его неспособности, и чувствовал такое беспокойство.

Глядя на листья на земле во дворе, он подошел к чему-то: "Я могу делать много работы по дому и убирать двор и другие". Я могу".

Нин Шаоцин не мог не дергаться за угол своих губ.

Теневой охранник ворвался в смех, спрятанный в углу.

Эти двое обычно надевали холодное лицо и игнорировали всех, кроме своего повелителя. И что теперь? Один стал водителем повозки вола, в то время как другой - маленьким слугой, делающим ставки и концы.

Кроме того, эти "великие дела" были по их просьбе.

При виде этих двоих высоких мужчин, Мо Цяньу было немного неловко. Она хотела спросить, может ли их талант быть потрачен впустую, потому что она не будет платить им высокую зарплату, но когда она посмотрела на сложное выражение Нин Шаоцин на них, что было довольно печально, слова, застрявшие в ее горле, не могли выйти наружу.

Как Мо Цяньсюй стал молчать, Awu так волновался: "Я могу сделать все, пока вы можете нанять меня".

Нездоровый муж Госпожи Глава 73: Надрать тебе задницу.

Переводчик: Антония

К востоку от деревни посылались смешанные звуки гонгов и барабанов, непрерывные фейерверки, и люди разговаривали и смеялись...

Тогда Мо Цяньсюэ вспомнил, что это была свадьба Ли Кайши и Фан Тангера.

Сельские жители ценили женитьбу на жене, чтобы насладиться лучшей жизнью. Жена с детьми и теплая кирпичная постель создали идеальную жизнь.

За месяц до начала весеннего праздника каждый седьмой день отмечался, по крайней мере, один счастливый день. Так как эти два человека совершили бесстыдную вещь, то, конечно, лучше было бы им провести церемонию как можно скорее в случае возникновения новых проблем, которые могут неожиданно возникнуть.

Итак, по словам сестры Фан, две семьи быстро решили дату в ту самую ночь.

Как и ожидалось, семья Ли не приготовила много свадебного подарка, в то время как семья Фан предложила большое количество приданого. Женщина наверняка понесла бы убытки, если бы такое случилось до замужества. Ей должно повезти, что её не положили в ящик и не бросили в реку.

Несколько дней назад приехали родственники двух семей и пригласили ее на свадьбу, выпили немного счастливого вина и разогрели место.

Она отказала им под предлогом того, что была слишком занята. К ее удивлению, к двери появилась бесстыдная мать Фан Таоер и заставила ее присутствовать на свадьбе и выпить немного вина.

Мо Цяньсюэ сказал ей, что она слишком занята, чтобы уйти из мастерской! Но бесстыдная женщина постучалась в дверь и не хотела уходить. Пока она не услышала, что Мо Цяньсюэ сказала, что сестра Фан принесет деньги за подарок, она, наконец, ушла, довольная и радостная.

За столом ели только Нин Шаоцин и Мо Цяньсюэ. Атмосфера была приятной.

Когда Мо Цяньсю готовила, Ау зашла на кухню и попыталась помочь. В результате вся кухня задымилась и почти загорелась.

Мо Цяньсюэ хотела сделать ему выговор, но при виде этого темноликого человека, стоящего там с беспокойством и беспомощностью, ее сердце смягчилось, полагая, что ему тоже должно быть жаль, поэтому она просто нежным голосом выгнала его с кухни.

Асан увидел, что Аву изгнали, и испугался, что их дама подумает, что они бесполезны, поэтому он быстро собрал Аву, чтобы собрать огромную кучу дров и забрал их обратно.

Когда пришло время ужинать, Мо Цяньсюэ попросил их поесть вместе с ней и Нин Шаоцином, но одна пошла за водой, а другая стала подметать двор метлой. Хотя они не ответили, их тела, похоже, написали предложение, что они никогда не будут есть вместе с ними. Мо Цяньсю получил его.

Неважно. У этих древних людей было столько правил и странных привычек, что она перестала настаивать на том, чтобы меньше неприятностей было.

Она разделила еду и сохранила для них часть на кухне, прежде чем вынести их часть в гостиную и подать Нин Шаоцину, чтобы он поел. Так называемая подача сопровождала.

Услышав шум вон там, Мо Цяньсюэ случайно спросил его, когда он собирал овощи: "Шаоцин, почему бы тебе не прийти на свадьбу?".

"Почему? Разве ты не знаешь?" Нин Шаоцин положил палочки для еды, лицо холодное, как будто упоминание этих двух людей будет противно ему.

С изменением выражения Нин Шаоцина сердце Мо Цяньсюэ сжалось. Она просто пыталась найти тему и поболтать с ним! Но почему этой темой стали эти два бесстыдных человека?

Ладно, ладно. Поменяй другую.

Её глаза закатывались, как мысли, Мо Цяньсюэ кашляла и смеялась: "Ранее сегодня я пошла в особняк Цзянь". Цзянь Цинью был очень милым человеком. Она была красивой, доброй, держала меня за руку и устроила мне экскурсию по их саду..."

"Держал руку? Какую?" Тон звучал прохладно, и пара глубоких глаз смотрели на ее руки, как стрелы, просеивая слева направо, а затем обратно налево.

"Эм..." Что с ней сегодня было? Каждая тема, которую она придумала, была табу. Она не осмеливалась забыть то, что случилось в прошлый раз.

Она потерла лоб.

Мама. Должна ли она сказать, что это был чудесный день и этот взгляд на прекрасную луну?

"Этот..." Взгляд повернулся к её левой руке, и Мо Цяньсюэ нервно продолжил: "Нет... это не было..."

Его лицо выглядело сердитым, а глаза сместились к ее правой руке, она не была уверена и добавила ориентировочно: "Эта... казалась не... тоже...".

"Держала она тебя или нет?!"

Лицо Нинга Шаоцина становилось всё темнее и темнее, в то время как громкость Мо Кайнксю становилась всё ниже и ниже: "Нет... я неправильно запомнил..."

"Правда?"

Давление воздуха было чрезвычайно низким, так как виолончель стала резкой и сильной, прелюдией сильной грозы.

Замораживающий воздух низкого давления делал Мо Цяньсюэ очень неудобным и подавленным. Пытаясь найти выход, она как-то встала и закричала: "Да! Так и есть! Обе руки!"

Пусть так и будет. Ну и что? Что он мог с ней сделать?

Она просто держала женскую руку, а не мужскую. Зачем ей врать?

Двое глаз были у кинжалов!

Изначально, возвращаясь домой, Мо Цяньсюэ планировал спросить Нина Шаоцина, что такое настоящий Ци, и рассказать ему о странном старике...

Но когда она вошла во двор, она сначала испугалась двух холоднолицых дверных богов Асана и Аву, а затем отвлеклась на это, так что она совершенно забыла.

Она сделала что-то не так и отказалась признать это, и всегда имела физический контакт с другими женщинами! Какая плохая девочка!

Казалось, что ему действительно нужно было дать ей повреждение, в противном случае такие вещи должны происходить снова. Нин Шаоцин ударился о потолок, подняв Мо Цяньсюэ, закрепив руки за спиной, положив ее тело на плечо, и подошел к колодцу во дворе.

Асан и Ау делали во дворе кусочки и были шокированы на месте, где их господин нес их даму.

Господь был спокойным и самодовольным человеком с самого детства. Асан и Аву никогда не видели, чтобы он был в таком ярости. Что случилось? Что его так разозлило?

И все же, с другой стороны, повелитель больше походил на человека, когда вел себя так.

"Асан, твоя дама умывает руки. Иди и принеси воды."

Асан все еще был в шоке, в то время как Аву уже собрал воду, подарив ее господину и убежав без мужества смотреть на них вверх.

"Асан, почему ты все еще здесь? Тебе хватает дров?"

"Да, повелитель. Я получаю больше." Асан также ускользнул и исчез.

Теневой страж, который никогда не знал, что его повелитель может выпить столько уксуса, покачал головой в темноте и засунул в уши ватные шарики.

"Нин Шаоцин, чего ты хочешь?"

"Помойте руки и разъясните вам наши семейные правила. Если ты осмелишься прикоснуться или поцеловать Цзянь что-нибудь снова, я..."

"Ты что?"

"Я... я надеру тебе задницу".

"Смелее!"

"Давайте посмотрим"

"Поу-поу-поу". Три пощёчины на её дне.

"А... А..." Он действительно осмелился ее побить?!

Пощёчины пришли с громким звуком ветра, но, похоже, не было больно. Но это не было нормально, даже если не было больно! Это не было прощено! Никогда! "Нин Шаоцин, я не отпущу это..."

"Поу-поу-поу". Еще три пощёчины.

"Нин Шаоцин, прекрати..." Мо Цяньсюэ отчаянно пыталась отпереть руку и защитить свою маленькую задницу.

"Ты будешь слушать меня в будущем? Скажи мне, осмелишься ли ты в следующий раз?"

Сказав это, Нин Шаоцин бессознательно сделал похлопывание еще легче.

Теневой страж в темноте открыл ему глаза и выбрал его уши. Это был громкий гром с мелким дождем. Это можно назвать отоплением? Это было трогательно!

Рука, избивающая задницу, в конце концов превратилась в трение.

И хотя он не избивал ее, но к тому времени, когда они засыпали по ночам, его все-таки выгнала с кровати мстительная женщина во имя плохой спящей осанки.

Сбивая повелителя Нинга с кровати, женщина тайно улыбнулась. Как только ее желание исполнилось, месть от ударов по ее задницам мгновенно исчезает, как рассеивающие облака. Она с радостью разделила ноги, чтобы занять всю кровать.

Нин Шаоцин как-то покраснел при виде своей девушки, лежащей на всей кровати, особенно на ее позорной походке скольжения две ноги. Он беспомощно качал головой, выходя на прохладный воздух.

*

Когда хозяин и госпожа Цзянь вернулись в свой особняк по рапорту слуги, было еще не рано.

К тому времени старая госпожа получила иглоукалывание от старого господина Вана, приняла лекарство и защелкнулась, восстановив сознание и прислонившись к кровати.

"Я хочу, чтобы миссис Нинг была моей внучкой". Хотя в то время у старой мадам был инсульт и она не могла двигаться, ее сознание оставалось ясным.

Мо Цяньсю говорил и действовал в организованном порядке. Даже когда она разговаривала с Цзянь Цинью, она не показывала никакого запугивания.

Ее умение справляться с чрезвычайными ситуациями и способами их решения также продемонстрировали качества, отличающие ее от обычного человека.

Затем старая мадам услышала, что ее внучка и Мо Цяньсюэ считали друг друга сестрами. Эта фраза о бабушке была неумышленной, но содержала в себе искренность. Поэтому старая мадам была мотивирована. Теперь у нее уже была партия внучек, что плохого в том, чтобы иметь еще одну?

Такой литературный талант и первая помощь, а также вкусные торты - все это свидетельствовало о ее необыкновенном происхождении.

Воспринимать ее как внучку было, во-первых, способом выражения благодарности, а во-вторых, способом налаживания связей.

"Мама, пожалуйста, подумай хорошенько". В древние времена воспринимать аутсайдера как родственника было серьезной вещью, в отличие от простого слова в современную эпоху.

"Почему?"

"Подумай о своей личности и подумай о миссис Нинг". Как ты мог так упасть? Даже если поблагодарить ее за то, что она спасла вам жизнь, мы с таким же успехом могли бы сделать ей гораздо больше подарков благодарности".

"Блокхед!"

"Мам, я не нефилиален, но из-за ее низкоуровневой идентичности и неясного происхождения, которая может стать яблоком будущих разногласий..."

"О, да? Кажется, у меня больше нет права голоса в этой семье, да?" Этот сын был однонаправленным и упрямым, но считал себя умным. Старая мадам не хотела тратить время на споры с ним, поэтому она прямо заставила его признать себя его матерью.

"Мама, я не это имел в виду!"

"Ты не серьезно?" Но за то, что у нее только что случился инсульт, она обязательно поговорит с сыном о текущей ситуации. Он становился все более и более запутанным и все больше любил вмешиваться во внутренние дела.

“…” Видя, что его мать была немного раздражена, мастер Цзянь так боялся, что она может заболеть снова, что он сразу же встал на колени на земле. У госпожи Цзянь не было другого выбора, кроме как последовать за ним.

Как она могла оставаться на коленях после того, как ее муж встал на колени?

В следующую секунду дом всех людей опустился на колени. Как могли слуги остаться стоять после того, как их хозяин и госпожа встали на колени?

Сцена заставила старую мадам закрыть глаза, усталую: "Вы двое не так открыты, как Цинью, ваша дочь". Я считаю, что хотя сейчас госпожа Нин - простая деревенская женщина, она должна иметь необыкновенное происхождение и стать успешным человеком, от которого мы все должны зависеть".

Старая мадам не согласилась со словами сына, но все же пошла на компромисс: "Сколько лет может прожить такая старуха, как я". Ничего страшного, принимаешь ты ее или нет. В любом случае, я принимаю ее как свою внучку от своего имени. Это не имеет никакого отношения к семье Цзянь".

Это означало, что если в будущем могут возникнуть какие-либо подводные камни из-за ее личности, то это не будет иметь отношения к семье Цзянь. Какая утонченная и хитрая старая мадам!

"Тогда, мама, я позволю моей жене Цзинь пригласить гостей и приготовить пир, чтобы отпраздновать это."

"Ненужно". Я принимаю ее от своего имени. Почему это как-то связано с твоей семьей Цзянь? Отступление. Я немного устал!"

"Да... пожалуйста, отдохните". Завтра я позволю Цинью навестить госпожу Нин и выразить нашу благодарность за спасение вашей жизни и нашу готовность принять ее в качестве внучки".

"Пусть Мобай пойдет с ней, чтобы показать нашу искренность". Заканчивая это, старая мадам помахала рукой: "Отступление". Неважно, насколько горяч наш разговор, возможно, она не захочет".

Хозяин и госпожа Джейн отступили, не поверив в это.

По дороге близкие слуга и няня подробно рассказали всю историю. Мадам Цзянь презирала: "Как отец, как сын. В конце концов, он сын наложницы".

Это была также клятва против мастера Цзяня.

Мастер Цзянь проглотил гнев, и он сразу же отругался: "Ты его законная мать". Почему ты не научила его? Весь внутренний двор под твоим контролем. Почему такое нечестие должно было случиться?" Эта наложница Ли была тонкой проституткой, которая была предложена ему в подарок. Он не уставал наслаждаться ею, потому что она не приходила долгое время.

Госпожа Цзянь не воспринимала его слова всерьез, высмеивая: "Ты так ее балуешь, что она даже не пришла поприветствовать меня". Как я мог осмелиться учить ее?"

Цзянь Цинью, следуя за ней, покачала головой и шагнула вперед: "Отец и мать, я устала и хочу отдохнуть". Потом она поклонилась и отступила.

Каждый раз, когда она становилась свидетелем такой ссоры, у нее болела голова. Ее мать всегда представляла себя как грациозную благородную мадам перед другими, но часто выступала против отца в роли синицы и никогда не улыбалась этим наложницам и их сыновьям.

К счастью, она росла рядом со старой мадам. Она лишь надеялась, что ее будущий муж не будет таким же хладнокровным, как ее отец.

Она слышала, что у Синь Иминя вообще не было женщин. Думая об этом, Цзянь Цинью не мог не улыбаться...

Позади нее были бесконечные препирательства ее родителей.

"Посмотри на себя..."

Нездоровый муж Госпожи Глава 74: Счастливая пара

.

Переводчик: Антония

Семья Ли, находящаяся на востоке деревни, была обнята ликованием и смехом.

С объявлением "отправьте молодоженов в комнату для новобрачных", Фан Таоер был доставлен в их комнату, украшенную всем красным цветом.

После многих раундов вина и игры на лошадях в комнате для новобрачных, все ушли, и Ли Кайши, пьяный как волынщик, вошел в комнату.

В комнате, при свете красных свечей, была пара в одиночестве.

"Иди сюда, дурак".

Фан Таоер изо всех сил старалась выглядеть милой и сексуальной, но Ли Кайши не отреагировал. Он упал прямо в кровать, так как во время игры в лошадь уже приподнял вуаль невесты.

Видя, что он упал на кровать, Фан Таор подумал, что он просто пьян и не возражал, соблазнительно улыбаясь: "Сколько дней прошло с тех пор, как ты последний раз садился на меня? Ты не скучаешь по моему телу?"

Пока она говорила, она также протянула руку к расстегнутой рубашке Ли Кайши.

Ли Кайши вздрогнул от холода, бормоча: "Да... да... я скучаю по тебе...", а затем перевернулся, чтобы остаться неподвижным, как будто заснул.

В течение многих дней он пробовал всевозможные методы, мастурбируя, занимаясь сексом, и даже крадя мельком других женщин, мочащихся...

В полночь он спрятался за окном других пар, чтобы услышать кипящий кровью звук...

Однако, его вещь, которую нужно было использовать в день свадьбы, просто не могла встать. В прошлом любое из этих действий позволяло ему играть с собой полдня с полным энтузиазмом.

Теперь, когда пришло время выполнить свои обязанности, ему нечего было делать, кроме как притворяться, что он заснул.

"Вставай. Ты пьяный бездельник!" Фан Таоер потряс Ли Кайши, немного недоволен. Это был день ее свадьбы, которого она так долго ждала.

Ли Кайши давно не спал, но не осмеливался открывать глаза, когда его снова и снова трясло. Он решил продолжать спать!

"Пойдём. Поговори со мной..." Она решила продолжать встряхивать его!

Ли Кайши попал в дилемму.

Продолжать притворяться? Он больше не мог! Попробуй. Может быть, его штука сработала, когда он примерял свою женщину. Может, оно бы встало.

Разворачиваясь и обнимая Фанга Тауера, который его трясло, Ли Кайши прижал ее под своим телом, "Шлюха". Я должна преподать тебе урок от твоего мужа, иначе ты не знаешь, кто ты".

"Давай! Сделай это трудным."

Однако...

Как бы Ли Кайши ни старался и как бы ни провоцировал его Фан Таоер, его вещь не смогла возродить бывшую славу.

Сначала Фан Таоер был терпелив, но потом, когда она все больше возбуждалась, она не могла не проклинать его: "Ты так бесполезен".

Услышав это, Ли Кайши сел за угол кровати и свернул его в мяч, желая умереть.

Фан Таоер некоторое время тихо лежал, все еще не желая сдаваться. Она вспомнила, что в последний раз в темной комнате этот человек хорошо работал. Думая о яростном сексе, ее тело снова начало гореть.

Она снова подошла к Ли Кайши.

И то, что только что произошло, повторилось еще раз.

На этот раз Фан Таоер не назвал его бесполезным, как сейчас, а перепробовал каждое грязное слово, которое она знала, и вымещал все это на нем.

Ли Кайши снова замолчал. Когда она прокляла его, Фан Таоер больше не мог переносить жару внутри своего тела.

Она отвернулась, сняла всю одежду, соскользнула с ног и начала мастурбировать и стонать прямо перед Ли Кайши.

С тех пор, как в последний раз они делали это в темной комнате, она научилась наслаждаться этим.

Позже она пошла подглядывать за родителями, делающими это. А потом ее желанию было некуда деться, поэтому она сняла всю одежду, прикоснулась к себе в одеяле и натерла все вокруг.

Раз, два...

Ли Кайши был зажжен горячей сценой, его глаза покраснели, желание вспыхнуло и сгорело, но его вещь просто не могла иметь никакой реакции.

Со смешанным чувством рвения и гнева, он бросился, чтобы ударить Фан Таоер прямо по лицу и заблокировал ее рот своей ладонью. Несмотря на свое безответственное тело, он опустил ее, потратил все силы, чтобы броситься туда-сюда между ног.

Сначала Фан Таор был немного раздражен и пытался оттолкнуть его, но позже она стала сотрудничать.

Оба тела боролись и продолжали заниматься фальшивой любовью.

…

Как только рассвело, Фан Таоер ударил и бросил вещи в их комнату, требуя развода. Тетя Ли, теперь уже свекровь, толкнула дверь и сразу же ударила ее.

Грязная сука, которая спала с сыном до свадьбы. Кем она себя возомнила? Как только она вошла в дверь семьи Ли, она была женой семьи Ли и должна была подчиниться дисциплине тещи. Как она посмела создать проблемы рано утром!

"Ты избил меня?" Фан Таоер была избалованным ребенком, которого родители никогда не избивали с рождения. Теперь у нее был повод высказаться, чтобы не попасть под влияние свекрови. Подняв руку, Фан Тауэр тоже дал пощечину тете Ли: "Ты старая неразумная сука". Это твой сын. Твой бесполезный сын! Хочешь, чтобы я стала вдовой с мужем?"

Тетя Ли не ожидала, что эта цыпочка осмелится ее ударить. Немедленно она появилась и ушла, чтобы прикрепить Фан Таоер дважды, проклиная: "Мой сын бесполезен"? Кто ездил на тебе на днях? Кто забрал твою девственницу? Или ты имеешь в виду, что до свадьбы ты не была девственницей?"

"..." Клык Таоер стал тупым.

Видя, что она ничего не сказала, тетя Ли поверила, что она ухватилась за свои недостатки и тут же злорадствовала: "Ты такая бесстыдная сука". Смеешь ли ты упомянуть другим, что твой муж не хочет спать с тобой! Как вам не стыдно! Не пытайся потерять наши лица, как и свои собственные!"

При виде возмутительного поведения Фан Таоер Ли Кайши мгновенно схватила ее за волосы и сбила с ног, избавившись от тела и начав шлепать ее снова и снова.

С тех пор как сын встал на ее сторону, тетя Ли не остановила его, а добавила топлива в огонь: "Бей сильнее! Какая женщина осмелилась побить свою свекровь в первый день после свадьбы! Не смотря ни на что, она неразумная..."

Ли Кайши вспомнила его грустную вчерашнюю ночь, как подлый Фан Таоер проклял его и как потаскушка мастурбировала прямо перед ним, так что внезапно он бил ее все сильнее и сильнее.

Во время избиения он вспомнил, что его мать говорила о девственнице, и тут же придумал предлог своей некомпетентности перед Фан Таоер.

"Мама, я ошибаюсь! Эта сука совсем не была девственницей. У нее должен быть мужчина до того, как мы поженимся". Думая о ее умелый способ развлечения себя, он стал все более уверенным в своем утверждении и ненавидел ее больше.

"Твоя задница Ли Кайши. Ты бесполезный человек. Ты умрешь несчастной смертью, если ошибешься!"

…

После завтрака Мо Цяньсюэ отправился в мастерскую на осмотр. Прибыв на место, она услышала, как сестра Фан и другие сплетничали и смеялись.

Женщины любят сплетни. Она улыбнулась и спросила сестру Фан, которая все еще была в высоком настроении рассказывать сплетни, поэтому сестра Фан снова подробно рассказала эту историю от начала до конца.

Только после этого Мо Цяньсюэ узнала, что семья Ли вчера провела свадьбу, а сегодня утром сразу же начала драку.

Лицо Фан Таура стало черно-синим, в то время как старший Ли встал на сторону, чтобы насладиться шоу с издевкой.

Позже соседи услышали нос и заставили братьев Фан Таоер вытащить сумасшедших мать и сына.

Мать утверждала, что нечистую женщину нужно бросить в реку, в то время как невестка унизила, что бесполезный мужчина не должен родиться и устроить сцену в этом мире.

Все эти банальные, но постыдные ругательства.

Наконец, появился староста деревни и выступил посредником между ними. Фан Таоер поклялся небесам, что она была девственницей до замужества, в то время как Ли Кайши признался, что его некомпетентность была вызвана определенными фикологическими разногласиями.

Мо Цяньсюэ только улыбнулся этой истории. Это не превзошло её ожидания. Было бы странно, если бы эти двое отвратительных не начали драку. Но она не ожидала, что это случится так быстро и так зрелищно.

Они заслужили это!

После того, как Ван Тяньцзун организовал работу в мастерской по изготовлению тофу, он случайно взял на себя четырех мальчиков для Мо Цяньсюэ, чтобы проверить результат своих многодневных усилий.

Вчера днём она заметила, что Цзюнян и Сяолей в будущем могут пойти в ресторан вместе, не дожидаясь её.

Юняо сама была гениальна и немного знала о бухгалтерии, поэтому после того, как Мо Цяньсюэ научил её немного больше, она смогла безупречно закончить бухгалтерскую книгу, как того требовал Мо Цяньсюэ, а также сделала её понятной с первого взгляда. Мо Цяньсюэ была совершенно свободна от беспокойства о бухгалтерском учете.

Мо Цяньсюэ не мог не интересоваться происхождением Юняо. За это время мало кто из женщин умел читать, а ещё меньше - писать и считать. Наверное, такую женщину воспитывали как доверенную прислугу.

Однако, как бы Мо Цяньсюэ ни пытался заглянуть в эту тему, Юньяо всегда горевал и проливал слезы, пока кто-нибудь упоминал о её прошлом. В общем, не было никакой утечки, чтобы вытащить кошку из мешка.

Мо Цяньсюэ обладала современной душой, которая знала уважение к частной жизни, поэтому она поняла ее и больше не спрашивала, так как не хотела признаваться.

В любом случае, она верила, что эта несчастная женщина не предаст ее.

В ресторане Юнян работал на кухне; Юняо за прилавком; Сяолей ждал столик, а Сыси, умная девушка, помогала с кусочками. Поэтому, несмотря на то, что ресторан начал работать всего несколько дней, все работало в правильном направлении. В принципе, Мо Цяньсюэ не нужно было ни о чём беспокоиться.

Поэтому она планировала остаться дома и сосредоточиться на корневом скульптурном бизнесе. Затем во второй половине дня она созвала встречу, чтобы прояснить задачи и обязанности каждого человека, так что в будущем все, что ей нужно было сделать, это проверить все вокруг и обеспечить правильный учет в Юняо.

Ван Тяньсун не был талантливым человеком в понимании искусства корневой скульптуры и познакомился с ним в старости, поэтому Мо Цяньсюэ не собирался давать ему возможность освоить эту технику.

Она только надеялась, что он сможет стать менеджером по продажам, в основном, ответственным за получение сырья, продажу готовой продукции, послепродажное обслуживание и обучение студентов.

Один из четырех детей, Гао Цива, получил благосклонность и признательность Мо Цяньсюэ.

Ранее Мо Цяньсюэ позволял только Ван Тяньсуну обучать детей основным навыкам резьбы и позволял им практиковаться самостоятельно. У Гао Цива были острые глаза, твердые руки и, как открыл Мо Цяньсюэ в последующих беседах, ясный и воображаемый ум, все то, что нужно, чтобы стать хорошим скульптором.

Она попросила Ван Тяньсуна присмотреть за этим ребёнком, чтобы в будущем, когда один из них будет менеджером по продажам, а другой - менеджером по технике, потенциал рынка корневой скульптуры был бы огромен.

Мо Цяньсюэ прочитала лекцию этим детям, продемонстрировала, как на самом деле закончить работу, поощрила их, поставила несколько заданий, призвала их больше практиковаться, а затем назвала это днём.

В полдень после обеда Мо Цяньсюэ, игнорируя Нин Шаоцина, попросил Ау подготовить повозку быков и направился в ресторан.

В первый раз, когда она была дома, она не приготовила обед для Нин Шаоцина, чтобы наказать его за то, что он вчера ударил ее по заднице.

Ау не был таким опытным водителем, как Лю Лаошуань, но его походка была намного красивее. По крайней мере, его спина была прямой, как стрела. По крайней мере, бык был довольно послушным.

Конечно, Ау не сказал бы своей даме, что только вчера научился водить повозку быка из Фан Датана, и что всю свою последнюю ночь провел, проявляя дружелюбие к быку.

Он понятия не имел, почему господин не купил карету лошадей для госпожи.

Он удивился, когда они приехали на въезд в деревню, а на въезде в деревню появился конный экипаж. Водитель был старым водителем семьи Цзянь, который отправил ее обратно в тот день.

Нездоровый муж Госпожи Глава 75: Отказ.

Переводчик: Антония

"Миссис Нинг, как поживаете? Наш господин и госпожа пошли в ваш ресторан и обнаружили, что вас там нет, так что я привел их сюда."

"Цинью" здесь? Почему бы тебе не сказать мне заранее, чтобы я мог поприветствовать тебя получше?"

"Цяньсюэ, извини, что беспокою тебя без предварительного уведомления. Я приму любое наказание".

Цзянь Цинью поднял занавеску кареты, улыбнулся Мо Цяньсюэ и собирался познакомить Мо Цяньсюэ со своим старшим братом Цзянь Мобай, который сидел рядом с ней.

Неожиданно Мо Цяньсюэ быстро спрыгнул с экскаватора и осторожно снял Цзянь Цинью с повозки.

"Давай, Цинью, сядь со мной на этот окскарт".

Няня Юань также сошла и закричала в спешке: "Нет, леди, вы не можете!"

Как она могла позволить их даме взять экскаватор? Ее леди воспитывали на коленях роскоши. Как она могла выдержать удар и ветреный окскарт, который выставил бы ее на всеобщее обозрение?

Аху также отчаянно кашляла сбоку.

Сегодня он собирался страдать. Его повелитель не стал бы делать с дамой жестокие вещи, но определенно дал бы ему мучительный день.

Он слышал, как теневой страж сказал, что прошлой ночью лорд надрал леди задницу, а потом его выгнали из постели.

С этим гневом в горле, его повелитель вывел это на него и Асана, разбудив их в полночь и пусть они показывают ему боевые приемы, во имя того, чтобы проверить, насколько они продвинулись в боевых искусствах, так как он потерял контакт с ними на столько времени.

Каким бедным парнем он был, что сначала научился водить экскаватор, а затем боролся против Асана до изнеможения и, наконец, попытался подружиться с быком! Он не спал ни секунды всю ночь!

Теневой страж сказал ему, что больше всего их господин ненавидит интимное поведение их дамы с этой дамой Цзянь.

Они не знали, почему господин так ненавидит леди Цзянь, но его предпочтения были также их, поэтому они пришли к единогласному решению, что они вырезают любой шанс для их дамы, чтобы связаться с леди Цзянь.

Но что ему теперь делать?

Только вчера леди была дисциплинирована, но теперь она так быстро забыла о боли. В конце концов, те, кто должен был страдать в реальных условиях, были они...

Мо Цяньсю ясно дал понять, что означает кашель. Она нахмурилась и в мягком, но ироничном тоне сказала: "Если ты продолжаешь так кашлять, почему бы тебе не отдохнуть дома? В следующий раз, пусть Асан будет моим водителем". Перед другими людьми, а также перед Цзянь Цинью, ей нужно было управлять впечатлениями.

Как только это было сказано, кашель Ау сразу же выздоровел.

Няня Юань не могла отговорить Цзянь Цинью, поэтому она снова села в конный экипаж, встревоженная и беспомощная.

Игнорируя мелочь Ау, Мо Цяньсюэ, все улыбнулись, вытащили Цзянь Цинью на окскарте: "Держу пари, что ты никогда не брал окскарту". Сегодня тебе повезло, что ты воспользовался мной и попробовал свою первую экскурсию".

Она приказала Аву пойти в обратном направлении, чтобы отправиться домой, и повернулась назад, чтобы подержать Цзянь Цинью за руку: "Наслаждайтесь". Эта тележка довольно стабильна с широким горизонтом. Она не хуже, чем ваша лошадиная повозка".

Юный лорд Цзянь был ошеломлен заявлением.

Впервые он услышал, как кто-то хвастался отбросами в голосе, что сидеть на отбросах, казалось, - это что-то новенькое.

Это был первый раз, когда он увидел, что кто-то на экскарте должен говорить по-крупному, прежде чем человек приедет на конном экипаже.

Также впервые он встретил такого крестьянина-водителя, который был еще красивее и лучше построен, чем охранники его особняка.

Вдруг он понял, почему его мудрая бабушка настояла на том, чтобы принять эту женщину за внучку.

Однако он, красивый и благородный молодой господин, был немного недоволен тем, что его проигнорировали. Видя, что старый Ван, его водитель, сидел там неподвижно, он ругал: "Быстрее догоняй". Или ты хочешь, чтобы я тоже взял экскаватор?"

Няня Юань сидела внутри, так же обеспокоенная, как и сидя на кровати с иглами.

Когда они пришли во двор, Асан рубил дрова. Мо Цяньсюэ приказал: "Асан, подойди и поприветствуй наших гостей. Пусть Низи поможет сделать чай".

Асан увидел Мо Цяньсюэ, держащего в руках нежную стройную красоту во дворе, а затем встретился с беспомощными глазами Аву. Он сразу понял, что это та юная леди Цзянь. Он плакал сам себе, потому что сегодня вечером будет еще один раунд проверки их прогресса в боевых искусствах.

Асан, взглянув на Аву, привел гостей в гостиную, в то время как Аву тайком выбрался со двора.

Конечно, семья Цзянь провела тщательное расследование того, что Мо Цяньсюэ сделал в деревне Ван. Цзянь Мобай тоже знал об этом.

Он жил экстравагантной жизнью, поэтому маленькая мастерская, дом в деревне или маленький ресторан не заслуживали упоминания в его глазах. Во времена семьи Цзянь таких объектов было бесчисленное множество.

Однако, на первый взгляд, он все еще был поражен.

Планировка ресторана была простой, но со вкусом.

Двор располагался в деревне, размер не был маленьким, а внутри все было размещено в аккуратном порядке.

Абсолютная противоположность тому, что он представлял себе о низкой грязной хижине и бесплодной скромной женщине.

В карету лошадей было загружено множество подарков, приготовленных Цзянь Цинью. Мо Цяньсюэ поблагодарил ее и позволил Асу помочь няне Юань разгрузить и устроить их.

Асан вывел няню Юань из комнаты, и они тоже сели с группой.

После знакомства со старшим братом Цзянь Цинью в промежутке между их разговорами немного упомянула о предложении старой госпожи, которое полностью ошарашило Мо Цяньсюэ.

А потом она услышала, что это также требует церемонии, и что пара Нин будет приглашена в особняк Цзяня для участия в церемонии, которая, как надеется Цзянь Цинью, не должна быть простой.

Сразу же Мо Цяньсю покачала головой, как гремучий барабан.

Приемная бабушка? Она слышала только о приемном отце...

И присутствовать на церемонии в особняке Цзяня? И она будет коровиться и называть свою бабушку в поверхностном тоне на публике, как в драме?

Думая о сцене, Мо Цяньсю вздрогнула и заставила улыбнуться: "Мы уже близкие сестры". Конечно, твоя бабушка тоже моя бабушка.

Цинъю, просто пошли мои слова бабушке, что нам не нужна церемония. Просто пусть всё идёт естественно. Я верю, что церемония даст только контрэффект".

Это был тактичный способ отказаться. Цзянь Цинью совсем не удивилась, поэтому она больше не убеждала ее и просто улыбалась.

Тем не менее, глаза Цзянь Мобай были в шоке.

Сколько людей было желающих наладить связь с его бабушкой? Был человек, который должен был отказаться, когда семья Цзяня сделала предложение добровольно?

Неудивительно, что бабушке так нравилась эта женщина. У нее был действительно широкий горизонт, чтобы игнорировать его, будущего хозяина семьи Цзянь, и оттолкнуть такую хорошую возможность.

Как только женщина была признана приемной внучкой семьи Цзянь, что означает связь с благородной семьей, она будет совершенно другим человеком в глазах обычных людей.

Так же, как люди не осмеливались бить собаку благородной семьи. Если люди планировали издеваться над ней, они должны были учитывать ее положение в семье Цзянь, чтобы решить, следует ли ей на самом деле это делать.

Низи вошел в комнату с подносом для чая. Мо Цяньсюэ и Цзянь Цинью продолжали некоторое время разговаривать, когда Нин Шаоцин вернулся.

Как хозяин мужского пола, он должен вернуться домой, чтобы принять гостей.

Нин Шаоцин вошел в переднюю комнату, за ним последовал Ау, и сделал изящные шаги в гостиную.

Увидев, как мужчина заходит, Цзянь Мобай решил, что он, должно быть, господин Нин. Он просто не ожидал встретить такого благородного человека и поспешил встать, чтобы поприветствовать его.

В городе Тяньсян был только один человек, о котором господин Цзянь хорошо думал, и это был Синь Имин.

На самом деле, он хорошо ладил с Синь Иминем наедине. Конечно, он знал о чувствах Синь Иминя по отношению к своей сестре и надеялся, что Синь Имин сможет жениться на своей сестре, но...

Он никогда не ожидал, что мужчина будет выглядеть лучше и стильнее, чем Синь Инь. Он казался благороднее Су Ци, представляя собой воздух естественной власти.

Он действительно был учителем деревенской школы?

Никто из пары не был обычным человеком!

Цзянь Мобай размышлял сам о себе, но в мыслях Цзянь Цинью было что-то другое.

Этот мужчина был достаточно красив, чтобы быть похожим на сестру Мо. Но почему он повернулся ко мне холодным плечом?

Мо Цяньсю чувствовал себя очень виноватым, когда Нин Шаоцин вернулся.

Двое мужчин подняли сложенные кулаки, чтобы поприветствовать друг друга, в то время как Мо Цяньсюэ с трудом вставал и нервно представлял их друг другу. Цзянь Цинью тоже был представлен.

Нин Шаоцин показал сестре и брату пару холодных глаз. Его выражение было холодным, но тон вежливым: "Добро пожаловать. Твоё присутствие - яркий свет в моём скромном доме!"

Благородный лорд второго сорта не заслужил своего личного приема.

Главная причина, по которой он вернулся, состояла в том, чтобы приглядывать за своей женщиной и не позволять ей прикасаться или целовать эту даму Цзянь.

Взглянув на нее, Нин Шаоцин тонко храпел.

Глаза этого мужчины были такими свирепыми! Цзянь Цинъюй вздрогнул и добровольно двинулся в сторону Мо Цяньсюэ, который подсознательно протянул руку помощи, чтобы удержать ее.

Неожиданно у нее внезапно разболелась рука, и в одно мгновение она уже была остановлена, чтобы встать рядом с Нин Шаоцином. Голос виолончели прозвучал: "Низи, подойди и держи леди Цзянь".

В оцепенении Мо Цяньсюэ был устроен Нин Шаоцин. Низи был умен и держал Цзянь Цинью рядом с лордом Цзянем.

Только тогда выражение Нин Шаоцина было немного смягчено: "Чем могу помочь, брат Цзянь?".

Среди женщин было обычным делом прикасаться друг к другу, поэтому поведение Нин Шаоцина немного сбило с толку Цзянь Мобай. Но на секунду он вспомнил о спасающем жизнь методе передачи воздуха. Тогда он не мог не посмеяться.

Только мужчины понимают мужчин.

Услышав вопрос Нинга Шаоцина, Цзянь Мобай захотел проверить, будет ли этот человек так же реагировать со своей женой, поэтому он снова повторил предложение старой мадам.

Эта женщина только создавала проблемы!

Благородная семья второго сорта хотела принять его жену как внучку, серьезно? Церемония Коутоу?

Нин Шаоцин презирал в тайне, но его выражение сохраняло спокойствие и холод. Не взглянув на Мо Цяньсюэ, он сразу же отказал ему, быстрее, чем Мо Цяньсюэ.

Такой отказ был как внутри, так и вне предсказания Цзянь Мобай. Он молчал!

С каких это пор благородная личность стала такой дешевой?

Казалось, что мир кардинально изменится!

Двое мужчин начали вежливо болтать о поэзии или прозе, или о текущей политической ситуации.

Мо Цяньсюэ намеревался взять Цзянь Цинью во внутреннюю комнату, чтобы хорошо поговорить с ней, но был закреплен на стуле Нин Шаоцин одним предложением.

В конце концов, под его палящим взглядом она решила сидеть тихо в гостиной и уставилась на Цзянь Цинью и выпила чаю, услышав вежливый, но поверхностный разговор двух мужчин.

Цзянь Мобай был человеком, пользующимся большим уважением. Но для учёбы и темперамента Нин Шаоцина он бы уже ушёл.

Хотя они не углублялись в темы, Цзянь Мобай восхищался проницательными мнениями и благородным духом Нин Шаоцина, проявленным между строк.

Тем не менее, этот случай не был подходящим для того, чтобы наслаждаться содержательной беседой столько, сколько ему хотелось бы.

Поскольку пара Нин отказалась от него, через некоторое время Цзянь Мобай попрощался и ушел с Цзянь Цинью.

Вернувшись в особняк Цзяня, Цзянь Мобай сообщил результат старой мадам и прояснил отношение пары Нин.

Старая мадам Цзянь только вздохнула: "Видишь? Я же говорил, что они не оценят это."

Мадам и мастер Цзянь в унисон сказали: "Грубые люди!"

Старая мадам Цзянь от злости засмеялась: "Редко ты можешь поделиться мнением!".

Нездоровый муж Госпожи Глава 76: Подготовка к фабрике соевых соусов.

Переводчик: Антония

"Какая милая девушка Цинъю! Грациозная и красивая, с хорошим семейным окружением и хорошей учебой. Почему ты ведешь себя так, будто кусаешь ее и отпугиваешь?"

Отправляя конный экипаж семьи Цзянь, Мо Цяньсюэ показал непрощающее лицо Нин Шаоцину.

"Укусить?" Мгновенно выражение Нин Шаоцина превратилось в сильный шторм, глаза выстрелили в холод.

Не думайте, что он не видел, как они с Цзянь Цинью строили глазки друг другу, когда он разговаривал с повелителем Цзянь.

Он не допрашивал её, но теперь она должна прийти обвинить его и сказать "кусайся"... Что это был за человек? Чудовище? Кроме того, даже если он был монстром, он хотел только укусить её. Как мысль, протекавшая в его голове, он на самом деле произнес: "Теперь я хочу только укусить тебя до смерти!"

Затем женщину перенесли во внутреннюю комнату.

С каких пор господин стал таким вольным человеком? И с каких пор он стал таким грубым?

Теневой страж не мог разобраться в этом, и ему приходилось затыкать уши только ватными палочками. Лучше бы ему не слушать определенные звуки.

Через некоторое время монстр успокоился.

Женщина попыталась скрыть руками несколько красных следов на лице, поглаживая раскаленную шею и вздыхая: почему в последнее время она продолжала говорить не те слова?

Нет, она не могла просто отпустить его. Она должна откусить. Потом она наклонилась и прижала чудовище под своим телом.

При ближайшем взгляде его губы казались более соблазнительными. Она скрежещала зубы, открывала рот, чтобы...

Когда постучали в дверь.

Это был Асан: "Леди, подарки проверены. Пожалуйста, взгляните".

Он увидел, что карета Цзяня уехала, и подумал, что должен позволить леди проверить подарки, поэтому поспешил найти ее.

Мо Цяньсю нашел это смешным и раздражающим.

Она взобралась на тело Нин Шаоцина.

Нин Шаоцин превратился в убийцу, крича: "Уходите"! Однако, несмотря на то, что Асан мгновенно сбежал, химия между парами также исчезла, не подлежащая восстановлению.

Нин Шаоцин сел и кашлянул.

Две пары глаз столкнулись друг с другом. Жгучая боль в шее разозлила Мо Цяньсюэ из застенчивости. Она подняла свои маленькие кулаки и начала избивать Нин Шаоцина.

*

Из-за проточной воды река не замерзла. Внутри было довольно тепло, поэтому дела в ресторане Мо Цяньсюэ шли лучше, чем обычно.

Так как несколько дней назад, после того, как она созвала встречу в ресторане, каждый день Мо Цяньсюэ появлялась только на время, чтобы проверить бухгалтерскую книгу и еду и сделать заказ....

Юняо теперь была менеджером, сидящим за прилавком и ведущим учет, и помогала убирать столы, когда она была свободна. Ей не нужно было ассистировать Цзюняну в ресторане, потому что теперь это была работа Юньняна, друга Цзюняна.

Когда Мо Цяньсюэ попросила Цзюнян порекомендовать кого-нибудь, основной целью было дать ей возможность найти подругу здесь, что было и услугой для нее, и способом избежать конфликтов на кухне. У самой Мо Цяньсю было бы меньше проблем, с которыми можно было бы справиться.

Сяолей выступала в роли официанта. Он, как и прежде, был быстроходным. Когда в ресторане не было людей, он обращался к клиентам или давал объявления о еде на причале.

Иногда, когда пассажиры корабля не хотели высаживаться, он отправлял еду и на борт. Когда в ресторане было больше дел, его доход тоже рос, беспроигрышный сценарий.

Умный ребёнок Ксиси был уже не такой застенчивой девочкой, какой она была несколько месяцев назад. Теперь каждый день она бегала по ресторану, чтобы помочь с шансами и концом. Отличный помощник.

Когда пришла Мо Цяньсюэ, всё в ресторане было в порядке, как и тогда, когда она оставалась здесь весь день. Это принесло ей огромное облегчение.

Она планировала шаг за шагом убрать руки с ресторана. Это было искусство управления. Если бы она должна была быть полностью посвящена всему, что она сделала и оставался там весь день, то даже десять из нее не было бы достаточно.

Самым важным фактором была она. Теперь у нее было большое дело.

Поскольку бобы уже были на складе, она должна была спуститься вниз, чтобы подготовиться к фабрике соевого соуса.

Она искала большой свободный участок для строительства фабрики недалеко от причала, так что в будущем или транспортировка, или управление могли бы быть гораздо более удобными. В противном случае, если продукция должна будет перевозиться длинным путем через холмы или горы, это будет не только хлопотно, но и увеличит стоимость рабочей силы.

Тогда ресторан стал бы распределительным пунктом.

Именно поэтому она настояла на строительстве ресторана на причале.

Когда соевый соус и уксус были произведены, она могла просто ждать, чтобы посчитать деньги. Только со стабильным источником дохода она чувствовала бы облегчение взять Нин Шаоцин посетить все известные врачи в стране, беспокоиться о медицинских сборов и других расходов.

Что касается канала сбыта, она могла бы посоветовать Су Ци.

Одной из причин было, чтобы отплатить его благосклонность огромного бобового бизнеса, который он перекрыл для нее в последний раз, и, более того, с его происхождением, он должен иметь чудесную сеть отношений.

Ей не хватало денег, рабочих и земли... В начале все было очень сложно! Она должна разобраться с этим одна за другой.

Деньги.

Она почувствовала нефрит у себя на груди. Должна ли она продать его?

Нет! Она не смогла справиться с этим!

Она должна найти другой способ. В конце концов, все наладится. По крайней мере, она могла бы арендовать много земли, вместо того, чтобы покупать ее.

Кроме того, для фабрики ей нужно было огромное поле, которое было бы не дороже двух тысяч таэлей серебра, что стоит нефрит.

Рабочие.

Этот вопрос был простым. Теперь она заслужила доброе имя в деревне Ван. Ее рабочие проработали много месяцев, и им всем платили вовремя.

Каждый день люди приходили умолять о работе, но сестра Фан возвращала их мягкими и карусельными способами.

Главной проблемой теперь была земля.

Во-первых, место для фабрики должно быть таким, чтобы на нем было достаточно солнечного света, потому что перед приготовлением соуса бобы должны быть высушены на солнце. Хороший соус требовал достаточного количества солнечных лучей.

Во-вторых, источник воды.

В-третьих, земля должна быть ровной и огромной.

Форт, она должна быть недалеко от причала.

В-пятых...

*

В эти дни Аву проехал на окскарте и отвез Мо Цяньсюэ на десятки близлежащих гор. Он не мог понять, почему господин не убедил госпожу остаться дома. Это было из-за денег? Нет, у господина было более чем достаточно денег.

Наконец, они нашли подходящую долину.

Неподалеку было много солнца и бассейн с водой. Вся долина была плоской и большой, недалеко от причала.

Такая большая долина должна была быть пустой внутри, без высоких деревьев, чтобы заслонить свет, и без диких камышей. Вся картина была доступна с одного взгляда. Несомненно, об этой долине необходимо регулярно заботиться.

Однако Мо Цяньсюэ не знал, что будет делать хозяин с таким пустырем.

Мо Цяньсюэ стояла там и размышляла, как ей узнать владельца этой земли.

В это время всадник скакал, и Ау быстро вспыхнул перед Мо Цяньсюэ.

Увидев их, молодой человек на лошади сразу же бесцеремонно приказал им уехать: "Это частная земля". Пожалуйста, уходите немедленно".

Судя по его тону и одежде, он должен быть дворовым сторожем.

Было бы странно, если бы владелец такой странной долины не был странным, поэтому Мо Цяньсюэ не возражал против его невежливой манеры и прямо спросил: "Где твой хозяин? Отведи меня на встречу с ним".

"Простите, мой хозяин говорит, что не принимает гостей".

"Тогда скажи ему, что я хочу купить эту долину." Она планировала заинтриговать владельца большой наживкой. После встречи с ним можно было бы обсудить и другие вещи.

"Мой хозяин говорит, что эта долина не продаётся и не сдаётся в аренду. Пожалуйста, уходите немедленно".

Не для продажи или аренды?! Списать все возможности?

Кто этот безразличный владелец? Даже его слуга вел себя так высокомерно. Мо Цяньсю дотронулась до ее носа. Она не видела шансов на переговоры глазами молодёжи.

Ау был немного расстроен, когда увидел неуважение молодости к даме. Он шагнул вперед, спросив в холодном тоне: "Что ты будешь делать, если мы не уйдем?".

Леди долго ждала, чтобы найти подходящую землю. Он хотел бы поссориться с молодежью, если бы это смогло вытащить таинственного владельца. В конце концов, это был всего лишь кусок земли.

Молодой человек, сидящий на лошади, совсем не испугался, его спина была прямая, а руки тянулись за мечом на талии. В тот момент давление воздуха, казалось, усиливалось от враждебности.

В связи с этой ситуацией Мо Цяньсюэ кашлянул и вытащил Аву: "Так как его хозяин находит это неудобным, мы не должны больше оставаться". Простите, что побеспокоил вас".

Потом она отвернулась и села на окскарт. Аву еще с юности рисовала кинжалом, но враждебность в воздухе была гораздо меньше из-за ее реакции.

"Аву". Мо Цяньсю призвал его. Затем Ау сделал два шага назад, прыгнул на окскарт и уехал из долины.

Конечно, Мо Цяньсю не сдался бы так легко. В её жизненном словаре не было таких слов, как "проиграть битву перед сражением".

Это была тактика карусели.

Окскарт, только что сделанный из долины, Мо Цяньсюэ приказал Ау игнорировать ее и тайно следовать за молодостью всадника, чтобы выяснить, где владелец долины.

Она знала, что у Awu был превосходный Light-Feet, что позволило ему с легкостью маршировать на высокой скорости.

Но Awu настоял на том, чтобы ее отправили обратно в ресторан, прежде чем он отправится на поиски хозяина. Если бы он оставил даму в покое в этой дикой горе, то его владыке было бы интересно снять голову и пнуть ее ради забавы.

Причина, по которой лорд разрешил даме бегать по городу, заключалась в том, что Ау последовала за ней, чтобы защитить ее.

Обычно Ау был послушен, но Мо Цяньсюэ не ожидал от него такого упрямства в ключевых вопросах. Думать, что женщина, путешествующая в одиночку по дикой природе, действительно небезопасно, поэтому она прислушалась к нему. К счастью, это было недалеко от ресторана.

Было поздно. Цзюнян, Юньнян и Сяо закончили свою работу и были готовы вернуться домой, поэтому Ау доверил экскаватор Сяолею и позволил ему отвезти Мо Цяньсюэ домой, затем он вышел и быстро скрылся.

Ван Сяоли с восхищением смотрел на исчезающую фигуру Ау. С тех пор как Асан и Аву приехали сюда, жители деревни стали относиться к Нин Шаоцину с все большим уважением.

Мо Цяньсюэ, Цзюнян и Юньнян взяли окскарты, в то время как Ван Сяоли кропотливо вытащил окскарты по горной дороге, поклявшись, что однажды он будет умелым водителем.

Нездоровый муж Госпожи Глава 77: Семья Тонг.

Переводчик: Антония

Три женщины устроили бы драму.

Цзюнян был сдержанным человеком, а Юньнян - наоборот. Она была такой болтунью, что создала соперницу сестре Чжан, жене Чжан Гэнбао.

Когда она впервые села на одну тележку с Мо Цяньсюэ, она все еще чувствовала себя немного скованной. После того, как она обнаружила, что Мо Цяньсюэ довольно легко общается, она стала делиться сплетнями о других домохозяйствах, болтая без перерыва.

Окскарт прибыл на холм в конце деревни Ван, недалеко от нее.

У Цзюнян были острые глаза, и она указала на стоянку для лошадиных повозок в лесу: "Смотрите! Разве это не лошадиная повозка Чжана? Почему она там паркуется?"

Все смотрели ее пальцами. Там действительно припарковался конный экипаж, в котором лошадь ела траву, в то время как экипаж трясся и ошеломлялся.

"Где Чжан Гэнбао? Почему он оставил там свою карету?"

"Да, и карета трясется..."

"Боюсь, что что-то не так. Я посмотрю там." Ван Сяоли отпустил бычью веревку в руке и подошел к карете, встревожившись.

"Я иду с ним". Юньян тоже спрыгнул с тележки. Как болтунья, естественно, она была еще и любопытным человеком, поэтому она с радостью последовала за Ван Сяоли, чтобы посмотреть, что там происходит.

Двое на цыпочках бесшумно шумели к карете. Подойдя ближе, они услышали стон мужчины и женщины. Шум звучал невыносимо гнетущим, но комфортным.

В одно мгновение Юньян покраснел, протянув руку, пытаясь оттащить Ван Сяоли назад, но она пропустила улов. Ван Сяолий с нетерпением шагнул вперед и поднял занавес кареты.

В карете были мужчина и женщина, которые занимались любовью, как в драке.

По мере того, как оно поднималось и опускалось, сердце Ван Сяоли последовало примеру, чтобы яростно прыгать вверх и вниз.

Два голых движущихся тела упали в глаза Юннана.

Ван Сяоли отпустил занавес, повернулся и закрыл глаза обеими руками, лицо разогрелось, как лобстер... Даже болван знал бы, что происходит.

Он стоял там, понятия не имея, что ему делать, и становился тупым!

Двое людей, наслаждавшихся дракой, были в критической точке, ничуть не заметив шума снаружи. В этот момент они не обращали внимания, даже если небо разбивалось.

Они с нетерпением бросали и боролись. Своими движениями карета дрожала в обычном ритме.

В то время как сердце Ван Сяолей билось быстро, под яростным лихолом, карета пошатывалась все сильнее и сильнее, как будто она разваливалась на части в любой момент.

Чжан Гэнбао вздохнул с утешением, а женщина под ним, казалось, достигла определенной вершины и тоже закричала.

Ван Сяоли, наконец, вернулся на землю с этим громким рычанием и криком, онемев, поворачивая и возвращаясь назад.

Они с любопытством отправились в путь и вернулись со смытыми лицами. За ними стояла слегка раскачивающаяся лошадиная повозка.

Кроме того, звук по окончании был настолько громким, что Мо Цяньсюэ сразу, не задумываясь, понял, что там происходит в карете. Она просто не ожидала, что Чжан Гэнбао, честный мужчина, предаст свою жену, чтобы завести любовную связь с другой женщиной.

Какое хорошее настроение, чтобы насладиться полевым сражением!

Лицо Ван Сяоли и Юньняна не могло быть красноватым, но Цзюнян медленно узнал и все время спрашивал: "Что же ты видел? Почему ты такой тихий? …”

Ван Сяоли не ответил и похоронил себя, вытаскивая быка. С красным цветом на лице, уже подкрашенном к шее, он шел дальше.

Юннян сначала улыбнулся с застенчивостью, но потом засмеялся.

Как большой рот, после застенчивости она вскоре оправилась и снова стала разговорчивой.

Она разыграла то, что видела, чтобы рассказать захватывающую историю, совершенно не обращая внимания на то, сможет ли Сяолей, который был еще не женатым взрослым человеком, выдержать это или нет.

"Сестра Чжан целыми днями следит за своим мужчиной, как заключенный. И что теперь? У него все равно есть интрижка..."

"Кто эта женщина?" Цзюняну было любопытно. Какая женщина может быть такой дерзкой?

"Жаль, что я не заметила ясности. Я смотрел только на голое дно Чжана Гэнгао".

"Ты озорная женщина. У тебя будет глазная болезнь позже."

"Нет! Черт возьми, нет! ..."

Мо Цяньсюэ смеялась и презирала, а потом, думая о том, что сестра Чжана режет глаза, она почувствовала некоторое беспокойство.

Она не хотела попасть в неприятности, поэтому специально сказала Юнняну не сплетничать об этом.

Юннян на секунду подумал и быстро понял. Если бы это вырвалось у нее изо рта, то та сумасшедшая сестра Чжан, которая верила, что ее муж важнее неба, обязательно пришла бы к ней домой, чтобы спросить, кто ее любовник.

В конце концов, очень вероятно, что она устроит сцену в ресторане и испортит свою тяжело заработанную работу. Таким образом, она скрыла волнение в ее глазах и кивнула серьезно.

Естественно, Цзюнян не могла не согласиться: "Я стесняюсь даже слушать только такой бесстыдный роман". Я никогда никому не скажу. Я боюсь, что неприятности придут на меня".

Ван Сяоли не выдавливал ни слова, пока через минуту не сказал: "Я ничего не видел".

Мо Цяньсю только что вошла в дверь, когда вернулся Аву.

Владелец долины жил в лесу за долиной. Его двор было трудно обнаружить из-за ряда высоких деревьев вокруг.

Мо Цяньсюэ почувствовал облегчение и решил завтра направиться во двор, чтобы навестить хозяина. Не было необходимости тратить время на охрану.

Чжан Гэнбао вернулся домой, как обычно, но сестра Чжана сразу почуяла запах крысы. Колеса каретки были отремонтированы несколько дней назад, но теперь они опять потерялись.

Потом она пристально посмотрела на своего мужчину, что заставило ее заподозрить еще больше.

Она также почувствовала запах рубашки мужа, которая пахла потаскушкой.

Она снова и снова думала и так расстроилась, что снова пошла к сестре Гуихуа, чтобы оскорбить ее. Только когда она увидела, что сестра Гуйхуа плачет в аккуратной одежде, сестра Чжан отвернулась и с удовольствием пошла домой.

*

Через месяц будет весенний фестиваль. Вечером был снег.

В темной комнате крыла.

"Ау, ты выяснил, кто владелец долины?"

"Да, повелитель. Из своего костюма и состава они, казалось, принадлежали семье Тонг, которая восемь лет назад ушла на пенсию из столицы".

"Тонг"? Первоклассная знатная семья?"

"Да".

"Почему они там живут?"

"Пока не знаю. Двор запрещает приближаться. Только потому, что несколько лет назад в столице я вступил в контакт со сторожами семьи Тонг, судя по манере охранников, планировке двора и расспросив живущих неподалеку охотников, которые сказали, что хозяин носит фамилию Тонг, я догадываюсь об их личности".

"Хозяин Тонга" был благоговейным человеком в столице несколько лет назад. Он уже третий по возрасту сын-одиночка в семье, но его с таким трудом завоеванный сын страдает определенной болезнью. Прошло столько лет, но никто никогда не видел этого лорда Тонга. Интересно, от какой болезни страдал лорд Тонг?"

"Простите, господин. Пожалуйста, позвольте мне расследовать это сейчас." Услышав вопрос, Аву тут же встал и снова запланировал исследование.

"Вернись!" Нин Шаоцин остановил его: "Боюсь, что ты не сможешь вернуться живым, если действительно подойдешь ко двору". Много лет назад хозяин семьи Тонг убил всех женщин в семье, бросил тела в массовое захоронение и запретил другим хоронить их. Этот жестокий скандал до сих пор является горячей темой среди всех семей столицы".

Аву ответила: "Я слышала, что из-за междоусобиц между этими самками мадам Тонг была убита, а их маленький сын заболел".

"Как вы думаете, какова вероятность того, что эта дама получит долину?"

"Двор сидит у подножия горы, а перед ним высокие деревья, которые образуют естественное укрытие, но перед деревьями - пустая долина". Месторасположение дает ему ясный вид на самую тонкую необычную ситуацию, происходящую за пределами двора. Боюсь, что вероятность равна нулю".

"Хорошо".

"Так... я должен отвезти туда даму завтра?"

"Отдохни сейчас же! Завтра утром ты все еще будешь следовать приказам леди и отвезешь ее туда. Она решительная женщина. Никто не может остановить ее, пока она не попробует сама".

"Да".

"Асан, пойди проинформируй дядю Ю и позволь ему принести деньги на переговоры об объединении капитала с будущей фабрикой соевого соуса".

"Да".

…

Когда они проснулись утром, земля была покрыта толстым слоем снега.

Глядя на то, как Мо Цяньсюэ устроил Ау для приготовления окскарта, Нин Шаоцин был немного подавлен.

Впервые он захотел пожаловаться, почему другие женщины могут оставаться дома, чтобы сопровождать своих мужей и детей, в то время как она должна быть занята каждый день на улице.

Он пытался убедить или остановить ее, но это не сработало.

Его суждение не могло быть неверным. Она не была человеком, жаждущим денег, потому что не вела щедрую жизнь. Она также не была амбициозным человеком, которому нравилось держать высокий профиль. Но почему она так ревностно относилась к зарабатыванию денег?

Это было...

Это потому, что ей нужны были деньги по какой-то невыразимой причине?

В прошлый раз, когда Асан и Ау впервые приехали сюда, дядя Юй разрешил им привезти тысячу таэлей серебра, которые все были ей подарены.

Но он никогда не видел, чтобы она использовала эти деньги...

Нин Шаоцин не смогла разобраться в этом и захотела поговорить с ней откровенно.

Возможно, ему стоит сказать ей, что хотя он находился в ужасной ситуации, он не был бедным.

Тем не менее, если он признался в одном, он должен признаться во всем, что касалось того, кем он был.

Наверняка, все его шрамы тоже были бы разоблачены...

*

Юньян действительно не умел хранить секреты. Она чувствовала себя настолько замученной, что ни с кем не могла разделить этот интересный большой скандал, что даже не могла заснуть, бросая и поворачивая на кровати всю ночь.

Сегодня рано утром, когда она пошла на берег реки стирать одежду, она стала шептать одному из своих друзей.

"Хорошо, я знаю. Я не дам знать этой ревнивой сумасшедшей. Будьте уверены."

Как только Юньян ушел, друг начал шептать и другой молодой жене: "Я только говорю тебе". Не говори другим..."

…

Таким образом, когда сестра Чжан гуляла по деревне, все ее друзья, с которыми она сплетничала, смотрели на нее по-другому. Там была какая-то странная улыбка. Сначала она подумала, что что-то не так с ее одеждой, а потом с ее лицом.

Но когда она вернулась домой, чтобы проверить в зеркале, она не нашла ничего плохого.

Не успев это выяснить, сестра Чжан на полдня разозлилась, поэтому она снова пошла в мастерскую по производству тофу, чтобы проклясть сестру Гуйхуа, но была избита сестрой Фан, которая в конце концов пришла к выводу: "Не будь такой бесстыдной, чтобы винить других женщин, если не можешь оставить себе собственного мужа".

Только тогда сестра Чжан получила ответ.

У ее неблагодарного мужа действительно был роман на улице. Но это была не эта шлюха.

Думая о каждой женщине в деревне одна за другой, пока ее голова не опухла, она просто не могла понять, кто эта шлюха.

Вдруг она вспомнила странную вещь, что колеса повозки сломались дважды за последнее время.

Она мгновенно встала. Этот нечестный человек, должно быть, сделал это в карете, так что эта сука, должно быть, кто-то, кто недавно поехал в центр города.

Она отложила работу и поспешила.

На этот раз у сестры Чжан были дела.

Каждый день, рядом с дорогой, по которой Чжан Гэнбао ехал домой, она всегда где-нибудь пряталась, чтобы тайно провести рентгеновский скрининг.

Нездоровый муж Госпожи Глава 78: Приглашение.

Переводчик: Антония

Долина была пустой и просторной, занимая площадь в тысячи акров. Под белым снегом все, что встречало глаз, было белым. Мо Цяньсю снова воскликнул. Какое прекрасное место для строительства фабрики по производству соевого соуса!

"Наш хозяин не принимает гостей".

Мо Цяньсюэ разрешил Аву отвезти ее туда на "Световом потоке", но все равно был заблокирован за пределами леса.

"Пожалуйста, пошлите вашему хозяину сообщение, что я очень заинтересован в этой долине".

"Мой хозяин уже передал слова. Если ты не уйдешь, извини, что я буду груб".

Мо Цяньсюэ мог видеть огромный двор, возвышающийся недалеко за лесом. Игнорируя предупреждение Гурада, она закричала во двор: "Я хотел бы поделиться с вами хорошей поэмой". Поскольку хозяин живет здесь в уединении, он должен быть человеком познавательным, который любит красивую поэзию и профессионализм.

Мо Цяньсюэ на секунду задумалась и прочитала знаменитое стихотворение, извинившись в уме. Простите, у меня не было выбора, кроме как плагиата.

"С холма на холм ни одна птица в полете/с пути на путь ни один человек в поле зрения/Одинокий рыбак на плаву/рыбачит снег в одинокой лодке". Такая великая поэма прекрасно описала пейзаж, а также образ мыслей владельца. Она предположила, что он захочет встретиться с ней из-за поэмы.

Оттуда доносился голос: "Это действительно хорошее стихотворение, но я слишком стар, чтобы интересоваться литературой". Пожалуйста, вернись." Звук был засохшим и печальным с бесконечным отчаянием и одиночеством жизни, как будто он видел сквозь тщеславие жизни.

Звук просто потускнел, когда из леса вышли еще двое охранников, выглядевших строгими, и приняли позу отсылающих гостей: "Наш хозяин желает вам приятного дня".

Эти двое мужчин были, очевидно, более уважительными, чем предыдущий, но и более решительными.

По мере того, как снег плыл в воздухе, температура быстро падала, чтобы сделать погоду пронзительно холодной. По дороге в долину Мо Цяньсюэ, полный надежд, не почувствовал, что так много поворотов горной дороги или что эта дорога такая длинная.

Теперь, когда они покидают это место, настроение Мо Цяньсюэ было точно таким же, как густые темные облака, висящие в небе. Горный ветер продолжал дуть на снежинки. В этом мире снега и льда Мо Цяньсюэ был немного расстроен.

В последнее время становилось все холоднее и холоднее. В последующие дни было бы неудобно выходить на улицу и находить хорошее место для фабрики.

Прошлой ночью Нин Шаоцин всерьез поставила ей ультиматум о том, что это последний раз, когда она выходила на улицу этой зимой. Прибила она его или нет, но это был последний раз.

Если она действительно хотела основать фабрику, то подождите до следующей весны, когда погода станет теплее. Он будет сопровождать ее, чтобы найти подходящее место для строительства фабрики.

Но не сейчас!

Мо Цяньсюэ знал, что он сказал это из благих намерений и что он заботится о ней.

Но...

В прошлый раз, когда у них был деревенский врач, лекарства стоили сотни таэлей серебра. Мо Цяньсюэ слышал, что в этом мире мало великих врачей и лекарства были на удивление дорогими. Как гласит старая поговорка, можно иметь все, кроме болезни, ничего, кроме денег.

Некоторые способные, но проницательные врачи платили столько, что даже плата за диагностику достигала не менее тысячи таэлей.

Если она ждала до следующей весны, чтобы найти сайт, она боялась, что еще несколько месяцев будет потрачено впустую.

Может ли Нин Шаоцин сделать это?

Окскарт пробился медленно, и Мо Цяньсюэ постепенно почувствовала себя изгнанной в это заброшенное место. Темно-серый цвет зимних дней стал гуще. Её сопровождал только холод.

*

Во дворе Тонг в лесу в главном зале сидели двое стариков.

Один был весь в седых волосах, в то время как другой выглядел худощавым и странным.

"Одинокий рыбак на плаву ловит снег в одинокой лодке". Хорошая леска, действительно проходящая тысячи лет. Если бы я мог отправиться в путешествие двадцать лет назад, я бы, конечно, оценил поэзию и чай с ней... но моя Цзин..." Седовласый старик прочитал стихотворение и пробормотал себе, покачивая головой и выглядя печальным.

Худощавый странный мужчина, казалось, размышлял, в его глазах сиял блеск: "Старина Тонг, я думаю, может быть, девушка сможет излечить болезнь Цзин".

"А? Она может? Ванг, почему ты не сказала мне раньше?" Мистер Тонг был взволнован.

Странный старик кашлянул: "Я сказал, может быть". Не на сто процентов".

"Пока есть проблеск надежды, я не сдамся."

“…”

Два быстрых коня сбежали из особняка Тонга.

"Пожалуйста, останьтесь. Наш хозяин приглашает вас в наш особняк". Тот, кто говорил, был ровно одним из двух серийных охранников, только что вышедших из леса.

В какой-то момент Мо Цяньсю не понял, какой трюк играет хозяин. Они с Ау смотрели друг на друга в замешательстве.

Ау была раздражена: "Кто твой хозяин? Почему он должен толкать нас?"

Леди также была высокопоставленной личностью. Как он мог позволить им так неуважительно с ней обращаться?

Двое охранников извинились в спешке, проявив отношение, совершенно отличное от того, что было минуту назад.

Увидев, что леди не разговаривает, Ау поднял хлыст, чтобы отвезти окскарт.

Лицо двух охранников было пепельно серое. Если она не хотела, они не могли заставить ее. Но только что их хозяин приказал пригласить их с должной вежливостью, особенно даму, которая прочитала стихотворение.

Теперь, если они не согласились, охранники будут наказаны за то, что не выполнили задание, потому что семья Тонг всегда выполняла набор строгих правил награды и благодарности.

Сложное выражение лица этих людей не ускользнуло от глаз Мо Цяньсюэ. Казалось, что была возможность. Она холодно сказала: "Аву, повернись. Давай встретимся с хозяином".

Услышав это, двое охранников были в восторге. Они посмотрели друг на друга и поспешили обернуться вокруг лошади, чтобы повести за собой.

Мо Цяньсюэ вошел в особняк Тонг.

Ау была заблокирована за дверью.

Особняк был расположен у горы в величественном стиле. По дороге были павильоны, длинные коридоры и арочные мосты, соединяющие друг с другом. Прогулка внутрь, поворот слева направо, а также взлеты и падения были довольно уникальны и интересны.

Со вкусом оформленный этот сад был еще лучше, чем в особняке Цзянь. Более того, этот дизайн содержал элементы Дзен.

Мо Цяньсюэ не мог не восклицать, что, возможно, накопление богатства может быть достигнуто через одно поколение, но выращивание культуры требовало усилий нескольких поколений. Это было несоответствие между богатой и богатой семьей и традиционной благородной семьей. Неудивительно, что благородная молодежь смотрела свысока на людей скромного происхождения или на молодых купцов.

В главном зале для гостеприимства рядом с другим стариком подобного возраста сидел старик с белой бородой. Слуги служили на стороне.

У старика были засохшие волосы и бледное лицо, но острые глаза и прямая спина. Лицо и темперамент легко могли дать представление о том, каким красивым юношей он был в молодости - симпатичным и умным благородным юношей.

Увидев Мо Цяньсюэ, слуги отступили.

"Моя фамилия - Тонг".

"Приятно познакомиться, мистер Тонг. Я Мо Цяньсю." Даже Мо Цяньсю был немного шокирован его доминирующим присутствием.

Господин Тонг был доволен ее манерой и смягчил свое отношение.

"Я слышал, что вы хотите мою долину?"

"Да".

"Так что ты предлагаешь?"

Долина была так же велика как тысяча iss с достаточным солнечным светом. Если бы она использовалась для посадки культур, то была бы плодородной землей. Мо Цяньсюэ предположил, что цена не может быть всего лишь несколько тысяч таэлей серебра. Она опустила голову, потому что этот вопрос был слишком прямолинейным, чтобы сразу же дать ответ.

В зале был момент тишины.

Мистер Тонг не хотел ее смущать. Потягивая чай, он спросил: "Ты знаешь медицину?"

Нездоровый муж Госпожи Глава 79: Состояние Тонг Цзицзин.

Переводчик: Антония

Почему он задал такой вопрос? Мо Цяньсю был немного удивлен. Рационализировав свою мысль, она честно ответила: "Я не врач".

Даже если бы она хотела долину, она не могла врать. Если она была врачом, то первым человеком, которого она хотела вылечить, был Нин Шаоцин. Тогда она могла бы оставаться дома каждый день, проводить больше времени с ним, чтобы вырастить любовь, а не бегать в такую горькую погоду.

"Правда? Ты не знаешь медицины? Но я слышал, что вы спасли жизнь юной леди Цзянь и вылечили инсульт старой мадам Цзянь".

"Это, это просто первая помощь, о которой я немного знаю".

"Я не продам долину".

"А?" Тогда почему он пригласил ее обратно?

"Однако, если ты можешь вылечить болезнь моего сына, я могу рассмотреть возможность отдать долину тебе в награду."

Награда? Долина равнялась тысячам акров. Она была бы рада ее арендовать.

Какая большая прибыль! Тогда она могла бы попробовать. А что, если ей удастся вылечить его? Несколько лет назад, для того, чтобы урегулировать больше предприятий, она прочитала много книг о здоровье и бытовой медицине, так что она была довольно экспертом, особенно в диетотерапии.

Хотя это было то, что в ее голове, она не могла произнести это по буквам, но ответила скромно: "Я действительно не знаю медицины". Боюсь, я не смогу взять на себя ответственность, если состояние вашего сына ухудшилось из-за меня".

"Ты с ним еще не познакомился, откуда ты знаешь, что не можешь помочь?"

"..." Мо Цяньсю был немым.

"Однако, ты должен поклясться никому не раскрывать того, что ты увидишь, если не сможешь его вылечить."

Какая странная болезнь может быть? Почему так сложно? Она ответила: "Я никому не скажу, что я увижу".

Так как она обещала, мистер Тонг не сказал больше и встал на улицу.

Мо Цяньсю поспешил не отстать.

Господин Тонг прошел через несколько коридоров, которые могли похвастаться прекрасными пейзажами, но у Мо Цяньсю не было настроения наслаждаться этим.

Она была шокирована. Обычно в дворянской семье было много слуг женского пола, но с того момента, как она впервые вошла в этот особняк, все слуги, либо официанты, садовники, либо охранники, которых она видела, были мужчинами. Во всем дворе не было ни одной служанки или няни.

Затем, пройдя некоторое время, они пришли в тихий и уединенный двор, дверь которого была закрыта.

Домработница открыла дверь, когда они услышали звуки смеха и рваные одежды.

Чем глубже они входили во двор, тем чище звук.

Мистер Тонг вошел и остановился у окна, откуда доносился шум.

"Там мой сын. Сначала посмотрите".

Из любопытства Мо Цяньсюэ наклонился, чтобы заглянуть в щель между окнами.

Мужчина в парчовой одежде сидел в комнате и радовался разрыву ткани.

Он рвал и смеялся, как будто звук этого доставлял ему огромное удовольствие.

Он выглядел около двадцати лет, но его выражение было похоже на выражение трехлетнего ребенка, невинного и невежественного!

Кроме того, казалось, что с ним было что-то странное. При более внимательном рассмотрении он не выглядел как ребенок, но действительно был погружен в свой собственный мир.

Мо Цяньсю был взволнован. Не задумываясь, она по смеху и рвоте этого человека могла сказать, что он был болен психически.

Откуда ей знать, как его вылечить? Хорошо, она пришла напрасно.

Она собиралась отказаться, когда увидела, что мистер Тонг повернулся, его плечи яростно и невольно трясутся.

Увы! Какой бедный старик! Так как она уже знала о ситуации, она должна следовать вежливости и проявить жалость, чтобы успокоить его. В любом случае, человек должен быть добрым, даже если бизнес провалился.

Мо Цяньсюэ мягко спросил: "Как давно он такой?"

Услышав ее вопрос, мистер Тонг тут же повернулся назад, глаза были полны надежды. Однако Мо Цяньсюй увидел в его глазах томительные слезы.

Мистер Тонг кашлянул и ответил: "Прошло два года".

"Он заболел два года назад?"

"Нет. Он начал рвать ткань два года назад."

"Что он делал раньше?"

"Ранее он бросал миски в течение двух лет."

Мо Цяньсю чуть не выплюнул кровь от шока.

Святые небеса. Она бегала туда-сюда, чтобы заработать денег, но он два года бросал миски и еще два года рвал ткань. Сколько денег было потрачено впустую?

Но сейчас не время жаловаться. Мо Цяньсюэ продолжал спрашивать: "А что было раньше?"

"Торе-бумага, играл на барабанах... Он не останавливался весь долгий день."

"Когда он впервые начал это?"

"Около трёх или четырёх лет". У мистера Тонга было тусклое выражение лица.

"А? Что с ним случилось до четырех лет?" Бедный ребенок.

"Он был вполне нормальным, умным и милым мальчиком..." Кстати, мистер Тонг наконец-то не смог сдержать своих слез.

"Как он мог стать таким внезапно?"

Господин Тонг внезапно взглянул на Мо Цяньсюэ, его глаза поворачивались оборонительными и острыми, как меч.

Мо Цяньсюэ не собирался копать свои шрамы, но долина была важна для нее. Кроме того, чем больше она знала о состоянии бедняка, тем увереннее она становилась, что он не страдал психическими заболеваниями, но, скорее всего,...

"Я не хочу причинить тебе боль, но ты знаешь, я должен знать больше, чтобы решить правильный метод его лечения." Тон Мо Цяньсю был успокаивающим.

Господин Тонг посмотрел на нее, чтобы подтвердить, что у нее не было злого умысла, и нашел ее слова разумными, поэтому он только вздохнул: "Из-за моего пренебрежения правилами внутреннего распорядка". Увы, все это случилось десятилетия назад".

"Мне просто нужно знать первопричину". Если тебе неудобно отвечать, просто игнорируй мой вопрос. Простите, что побеспокоил".

"Я не виню тебя. Теперь, когда я пригласил тебя сюда, конечно, я должен рассказать тебе все до мельчайших подробностей.

У нашей семьи есть сыновья-одиночки в течение трех поколений. Когда я был маленьким, у меня было меньше детей. В тридцать лет у меня был только один сын и одна глупая дочь, мать которой была наложницей.

С тех пор, как у меня появилась законная жена, и до тех пор, когда у меня появилась немая дочь, были и другие женщины, которые забеременели, но в конце концов у них у всех случился выкидыш. Я думал, что у меня никогда не будет сына, и эта ветвь семьи Тонг закончится из-за меня.

Неожиданно, когда мне исполнилось сорок, моя жена должна была забеременеть и родить Цзин через десять месяцев. Цзин был не очень здоров с самого рождения, и как мой единственный сын, глубоко избалованный мной и моей женой".

История мистера Тонга была рассказана печально и жалко. Мо Цяньсю очень сочувствовал ему, когда экономка нежно погладила спину мистера Тонга.

"Моя жена в то время не была молода и часто болела, поэтому я принимал много наложниц". С одной стороны, я хотел иметь больше детей, а с другой - надеялся, что они смогут помочь в семейных делах и позаботиться о Цзине.

Однако, к моему удивлению, эти женщины были настолько злы и ревнивы, что, чтобы завоевать мою благосклонность, они должны были отравить мою жену и сына.

Моя жена умерла от этого.

Цзин так повернулся после того, как яд был очищен. Я приглашал множество врачей, но в их диагнозе все говорили, что Цзин физически здоров, и что он просто боится запутаться и будет постепенно выздоравливать.

Я верил их диагнозу и думал, что с возрастом ему станет лучше, но я ждал год за годом, и пока ему не исполнилось пятнадцать, он всё равно так себя вёл.

Я погрузился в полное отчаяние, поэтому я успокоил свою онемевшую дочь и взял Цзин жить здесь в уединении. Прошло восемь лет с тех пор, как мы переехали сюда".

Просто еще один расходный материал семейной вражды.

Как сказано в поговорке, кто бы ни был жалким, тот ненавидит. Его жена была в плохом состоянии здоровья, и он должен был взять много наложниц, во имя того, чтобы помочь с домашним хозяйством и заботиться о сыне.

Ее сочувствие к мистеру Тонгу немедленно уменьшилось.

По ее мнению, этот мистер Тонг заслужил таких трагических последствий. Единственным жалким человеком в этой истории был этот юный лорд Тонг-Цзин.

Мо Цяньсюэ пришёл к выводу, что этот повелитель Тонг не сошел с ума, а страдал лёгкой умственной отсталостью и аутизмом из-за задержки в лечении.

Если бы он получил своевременное лечение, то повелитель Тонг теперь должен быть умным человеком.

Но вечером у неё не было для него изысканного плана. Ей пришлось вернуться домой и подумать об этом.

Мо Цяньсюэ тактично высказала свое мнение, сказав, что ей нужно пойти группой домой и разработать план лечения. Что касается того, вылечит этот план его или нет, то в настоящее время она не может сказать наверняка.

Тем не менее, только эти слова доставили мистеру Тонгу огромное удовольствие. В спешке он приказал экономке приготовить карету лошадей и отправить Мо Цяньсюэ домой.

В ту ночь.

В главном зале особняка Тонг сидел на стуле, в то время как один чернокожий мужчина стоял на коленях под ним.

"Вы тщательно расследуете прошлое миссис Нинг?" В своей жизни он пережил всевозможные вещи, что сделало его уже хитрой старой лисой. Одно дело, что он был благодарен ей, а другое - когда решал, доверять ей или нет.

Без глубоких знаний о том, кто она такая, как он мог доверить жизнь своего любимого сына женщине, которую он только что знал?

Человек в черном костюме ответил: "Никто не знает, что миссис Нин. Все, что я могу выяснить, это то, что три месяца назад она потеряла сознание на берегу реки и была забрана в деревню Ван, а затем замужем за учительницей деревенской школы, как счастливая жена".

Мистер Тонг на секунду задумался и спросил: "Кто этот школьный учитель?".

"Учителя зовут Нинг, который на самом деле не обычный сельский житель". Он может обнаружить мое присутствие в тот момент, когда я пытаюсь подойти к нему, так что мне остается только отступить".

"Так бдительно? Он даже может обнаружить тебя главой охранников Тонга?"

Человек в черном костюме опустил голову, немного смутившись: "Я не осмеливаюсь врать". После того, как он заметил меня, он проследовал за мной до конца, и я сделал несколько случайных кругов, прежде чем избавиться от него. Судя по его фигуре, там... должен быть теневой охранник".

"Теневой охранник"? Нинг? Повелитель семьи Нинг в столице?"

"Я слышал, что год назад в столице даже случилось большое событие, после которого старший лорд Нинг пропал без всякой причины."

"Без причины"? Или это твоя неспособность разобраться в этом?" Глаза мистера Тонга проникали.

Глава охранников Тонга распрямил плечи и ответил: "Я послал людей на расследование". Лорд Нинг был отравлен своей мачехой и братом. До сих пор мачеха не упускает о нём никакой информации, но сбивается с толку многими фальшивыми новостями".

"Женщины - яблоко раздора! Теперь я выцветал из столицы. Я только надеюсь провести остаток жизни с Цзином... Что касается лорда Нинга, давайте не будем вмешиваться в его дела".

"Да".

"Будет ли миссис Нинг представлять какую-либо угрозу для нас?"

"Согласно новостям, которые я получил, миссис Нинг, кажется, потеряла память после серьезной лихорадки". Она не кажется угрозой семье Тонг".

"Потеряла память? Хем! Это ответ, который ты мне даешь?"

"Пожалуйста, не сердитесь, хозяин". Миссис Нинг не знает боевых искусств, а мистер Ван только что обнаружил слабый след подлинного ци, запечатанного внутри ее тела. Я могу сказать, что она тоже не обычный человек, но я не знаю, где искать ее происхождение".

"Продолжайте поиск".

"Да".

…

В доме Нин в деревне Ван.

Мо Цяньсюэ был в крепком сне, когда кукушки восхитительно причудливо выходили на улицу. Нин Шаоцин открыл глаза, с любовью взглянув на нее, а затем надел одежду и ушел, не издавая ни звука.

"Он ушел?"

"Да. Я притворилась, что потеряла его след, поэтому он обвел вокруг пальца и вернулся в особняк Тонга."

"Казалось, что тебя разоблачили". Нин Шаоцин недооценил и постучал по столу.

"Пожалуйста, накажите меня". Если его личность как теневого охранника была разоблачена, то это означало, что личность его лорда тоже была разоблачена. Убийство всплыло на лицо теневого стража. Он должен был быть жестким и убить охранника Тонга.

"Ничего страшного. Поскольку бывший хозяин Тонга покинул столицу, я не думаю, что он будет вмешиваться в дела столицы".

"Просто уделяй ему больше внимания в будущем".

"Да".

"Если были убийцы, защищайте леди и уходите первыми..."

Снежинки парили в небе среди ночных порывов. Снаружи было холодно, но лицо теневого охранника было холоднее мороза. Кулак прижался к груди и клялся: "Простите, что не могу принять этот приказ". Я лучше умру, чем уйду от тебя первым".

Видя свою решительность в отношении смерти как места назначения, Нин Шаоцин посмотрел вниз и вздохнул, на некоторое время замолчав: "Как ты думаешь, я буду жить один в этом мире, если что-то случится с Цяньсюэ?".

"Господи..."

Нездоровый муж Госпожи Глава 80: Признание.

Переводчик: Антония

Так как несколько дней назад, возвращаясь из особняка Тонг, Мо Цяньсюэ остался дома, писал и рисовал картины целый день, что сделало Нин Шаоцин очень любопытным.

Он спросил ее, но она не раскрыла, а только сказала, что это секрет, и что она все ему расскажет после того, как доберется до долины.

Если бы она сказала Нин Шаоцин, что она работает над планом терапии для лорда Тонга, он, банку уксуса, безусловно, приземлит ее и никогда не давать ей уйти.

С тех пор как Мо Цяньсю остался дома, Нин Шаоцин дала школьникам выходной под предлогом холодной погоды.

Мо Цяньсюэ быстро набросал что-то на бумаге, написал и нарисовал.

Она напрягала мозги, чтобы придумать отличный план, который заключался бы в том, чтобы рассказывать детские истории в форме анимации.

Нин Шаоцин сидела на боку и читала книгу. Мо Цяньсюэ потеряла чувство времени на мгновение, когда она посмотрела вверх и увидела его полуулыбающееся лицо с чернильно-шелковыми волосами, висящими с двух сторон, которое было спокойным, как прекрасный нефрит.

Кто угодно невольно смотрел на такого красавца с водяным ртом.

Поэтому, когда Мо Цяньсюэ рисовала анимационные карты, она также время от времени мелькала на него.

Если Нин Шаоцин случайно посмотрел и на нее, то она улыбнулась и снова посмотрела вниз на свои картины.

Простая улыбка и мягкие любящие глаза сформировали тепло между парой. Нин Шаоцин почувствовал, как чистая родниковая вода течет мимо его сердца.

Никакой вражды, никаких расчетов, никаких неприятностей... Сладость в сердце заставила его почувствовать, что эта жизнь слишком прекрасна, чтобы быть правдой.

С улыбкой он положил книгу в руку, перетащил ее через табуретку, чтобы сесть на противоположной стороне Мо Цяньсюэ, держась за стол и наблюдая за ней.

Улыбка, расползшаяся на губах Мо Цяньсюэ, напомнила ему о ее контратаке в прошлый раз, когда она чуть не укусила его в губы. Сладкие волны тепла пролетели сквозь его сердце, чтобы дотянуться туда и сформировать обогреваемое место.

Мо Цяньсюэ немного стеснялся своего взгляда, кашляя: "Шаоцин". Я не могу рисовать, когда ты так смотришь на меня". Взгляд, похоже, поглотил ее!

Нин Шаоцин невинно моргнул и сыграл женщину: "Если ты не смотришь на меня, откуда ты знаешь, что я смотрю на тебя. Кроме того, ты только что посмотрел на меня и помешал моему чтению. Конечно, я тоже должен смотреть на тебя".

Мо Цяньсюэ никогда не ожидал такой персоны от Нин Шаоцина. Под таким пристальным взглядом Мо Цяньсюэ не думала, что сможет закончить рисунки.

Смеясь, она опустила ручку и планировала поддразнить его.

Потом она прочистила горло, серьезно относилась к нему и сказала: "Да. Я посмотрела на тебя. Тем не менее, мой взгляд содержит в себе признательность, а не ваша, которая настолько прямолинейна, что вы, кажется, глотаете меня сразу же. Это слишком... возбуждающе."

Здорово? Она сказала, что он возбуждён? Улыбка Нинга Шаоцина затвердела на его лице. Он встал, протянул длинную руку, чтобы достать ее и дать ей почувствовать, как его проглотил возбужденный мужчина.

Клэри вскочила, поспешила отойти и сумела убежать от волчьей ладони. Она засмеялась от злорадства. К счастью, она была достаточно проворна. Она знала, что мужчина так отреагирует!

Мо Цяньсюй успокоилась, когда обернулась и обнаружила, что Нин Шаоцин перепрыгнул через стол, поселившись на нем наполовину и улыбнувшись Клэри.

Перед ней стена была недалеко. Упс. Ей пришлось убежать. Средь бела дня! Что, если он действительно был возбужден ею...?

Она осторожно подошла к двери, когда пришел порыв ветра, и двери тут же заткнулись стуком.

Мо Цяньсюэ не могла не воскликнуть, что в легендах это был так называемый пальмовый ветер.

Она повернулась и заставила улыбнуться: "Так ветрено, правда? Я просто хотела закрыть двери".

Понимая ее стыдливость, Нин Шаоцин, прислонившись к столу, был поражен ее реакцией, сказав в томительном тоне: "Закройте двери? Чтобы вы могли сделать что-нибудь роговое с вашим мужчиной?"

Этот человек? Его природа так быстро изменилась? Или это была его настоящая природа?

В жизненном опыте Мо Цяньсюэ время целоваться с человеком было равно нулю. Хотя только что она осмелилась сказать флиртующие слова, в этот момент, услышав ответ Нин Шаоцина, она почувствовала застенчивость в разогреве.

Она пробормотала: "Это неправильно... среди бела дня".

Нин Шаоцин хихикал и притворялся денди, скручивая ей палец: "Иди сюда, Цяньсюэ".

Мо Цяньсю плакала про себя. Почему она спровоцировала его только что? У этого парня было два человека днём и ночью. Очень вероятно, что в этот раз ее действительно съедят...

Двери закрылись. При таких обстоятельствах казалось, что она должна пойти к нему.

Тем не менее, если она подошла немедленно, она будет казаться слишком нетерпеливым, но Мо Цяньсюэ не хотел произвести впечатление на Нин Шаоцина, как это, поэтому она медленно двигалась к нему в маленьких шажках.

Когда она была в нескольких шагах от него, Нин Шаоцин вдруг вспыхнул и мгновенно взял ее в свои объятия.

Итак, это было сегодня?

Но это маленькое тело было слишком молодым. По крайней мере... она должна подождать до следующего года.

Его объятия были настолько тугими, что она все еще могла чувствовать эту горячую часть тела даже через толстую зимнюю одежду.

Идеальные горячие губы прикасались к ее слегка холодным губам.

Казалось, что жара течет к ее сердцу, поэтому она не могла не открыть рот, чтобы ответить вместе с ним.

Выпирающая мягкость ее груди под одеждой была схвачена и ласкана. Ошеломляющие волны электрического тока прокатились, как шторм.

Ее ноги мгновенно становились слабыми, а мозг - пьяным.

Это было дневное время. Память о том, как Асан постучал в дверь в прошлый раз, была еще свежа. Так неловко!

Она приняла решение и сильно ущипнула собственное бедро. Боль восстановила некоторую ясность в ее разуме и силу.

По мере того, как ее мозг становился яснее, открывающийся рот больше не сотрудничал, а непосредственно давал укус.

Тем не менее, Нин Шаоцин, казалось, уже ожидал этого. Его губы быстро отошли, чтобы скользить по ее щеке, чтобы добраться до мочки уха.

Зуд! Зуд! Сердце тоже чешется!

Горячие губы, казалось, уже достаточно облизывали мочку уха и отодвинулись назад, чтобы обернуть ее маленький ротик.

Разум Мо Цяньсю превратился в полный бардак. Казалось, что в одно мгновение вспыхнула горячая суета, зарядив ее тело, чтобы оно дрожало и стимулировало нервные ткани мозга.

В этот момент ее унесли на диван.

Она хотела остановить его, но ее тело было слишком бессильным, чтобы прилагать какие-либо силы, которые, казалось, были растоплены его теплом.

Она ясно чувствовала ускорение дыхания Нин Шаоцин и слышать ее собственное жестокое сердцебиение, а также его теплые пуховки вокруг шеи и мягкие мокрые губы кружат и провоцируют вокруг ее губ и ушей.

Он... действительно забрал ее?

Мо Цяньсюэ колебался и в конце концов принял решение, что если он действительно сорвет с нее одежду, она мгновенно вышвырнет его из постели.

Однако, как только она приняла решение, человек на ней, хотя все еще горит, остановил его движение.

Все действия вдруг остановились!

Воздух был заморожен в тот момент.

Предсказанное безумие и свирепость не пришли. Мо Цяньсюэ была каким-то образом разочарована и потеряла, открыв глаза, чтобы посмотреть на него в замешательстве.

"Цяньсюэ".

"Да".

Нин Шаоцин стабилизировал свое грязное дыхание и очистил неровный волос на лбу, мягко сказав: "Цяньсюэ, на самом деле ты мне не понравился при первой встрече с тобой".

Этот человек теперь должен быть мокрым одеялом?

"Хорошо". Я тоже не планировала провести свою жизнь с тобой, когда вышла за тебя замуж в качестве счастливой жены." Заканчивая слова, Мо Цяньсюэ пытался оттолкнуть его.

Он затянул руки и прижал ее ближе к груди. Видя ее расстроенную и нетерпеливую попытку убежать, он засмеялся и нежно укусил ее за ухо: "Не могли бы вы дать мне закончить?".

Мо Цяньсю прикоснулась к мочке уха в недовольстве и перестала бороться: "Просто продолжай". Я не загораживаю тебе рот". Этот человек привыкал кусать ее. С тех пор, как в прошлый раз, он всегда надевал вид, что кусает ее до смерти.

Кроме того, почему он все еще держал ее, если она ему не нравилась? Он был таким тяжелым!

Мо Цяньсю чувствовал приливы печали и гнева...

Она бегала туда-сюда каждый день, независимо от холода и усталости только для него, но теперь он должен сказать это. Она была очень расстроена.

Нин Шаоцин помогла причесать ее волосы и сказала: "В начале я была в полном отчаянии, веря, что проведу остаток жизни в печали". Даже если бы я могла проснуться, моя жизнь ничего не значила, кроме нескольких дней жалости". Я не думал, что имею право любить тебя...

В тот день я опрокинул чайный поднос в оцепенении. Когда я пришел в сознание, я не мог больше сожалеть, но я не встал, чтобы просить прощения, потому что я думал, что не должен причинять тебе больше неприятностей, если я скоро умру...".

Сильные эмоции, прокатывающиеся в спокойном тоне Нин Шаоцина. Минуту назад Мо Цяньсю разозлилась, а теперь покраснела. В конце концов, это был первый раз, когда он признался ей, хотя и не сказал сразу три слова - я люблю тебя.

Однако его признание содержало эмоции, которые во много раз сильнее и глубже светлых трех слов.

"Когда я проснулся снова, то то, как ты смотрел на меня, заставляло меня чувствовать..."

Нин Шаоцин слишком серьёзно отнеслась к тому, что даже Мо Цяньсю находит его немного кашеобразным, поэтому она вклинилась: "Разве я похожа на любящую мать?"

Нин Шаоцин бросил ей в глаза: "Ты дашь мне закончить? Или ты хочешь..." Он показал несколько зубов.

При виде ряда его белых зубов она толкнула его: "Да! Пожалуйста, заканчивайте".

Взявшись за ее толкание, он встал и пошел в комнату, чтобы продолжить свою речь.

Он рассказал ей о своих чувствах в то время. В тот день, когда он снова проснулся, он почувствовал беспрецедентную теплоту от нее.

Затем он сказал, что на самом деле мать в особняке Нинга не была его биологической матерью. Он уже упоминал об этом раньше, но в этот раз он подробно рассказал.

Мо Цяньсюэ наполовину прислонился к дивану и спокойно слушал.

Он родился с голубой кровью и по умолчанию является наследником семьи Нин благодаря своей выдающейся внешности, упорному труду с юных лет, необыкновенному уму и, что самое главное, своей идентичности как единственного законного сына.

Но только из-за всех этих черт его уважали и боялись другие. С самого юного возраста он был одинок без друзей и товарищей по игре. За исключением слуг, вокруг него не было людей.

Как он был счастлив, когда узнал, что его мачеха родила сына, его младшего брата. Наконец, появился человек, с которым он мог стоять плечом к плечу. Он повсюду хвастался, что у него теперь есть брат, и как красив и умен его брат.

Когда он пошел в школу, один из его одноклассников сказал, что каждый младенец выглядел одинаково, плакал и кричал, и был уродлив, как старик. Он ударился о потолок и преподал этому однокласснику хороший урок". Позже он был наказан за этот инцидент, чтобы встать на колени в предковом зале, но он просто улыбнулся и никогда не жалел".

Мачеха была добра к нему, мягкая, улыбаясь, заботилась о нем, когда он заболел, и говорила ему, чтобы он надел больше одежды, когда погода стала холодной. Брат тоже наслаждался его сопровождением и всегда обнимал и ползал по нему. Все это давало ему ощущение дома.

Со временем он убедился, что она действительно считает его сыном, а он относится к ней как к матери.

Говоря об этом, он сделал паузу и не стал больше говорить о прошлом, а лишь сказал: "Цяньсюэ, отныне ты - моя семья". Достаточно иметь тебя в моей жизни!"

Сюжет изменился так быстро, что в ее горле застрял полный желудок слов, которые Мо Цяньсюэ готовил утешить его. Было бы неудобно либо выплюнуть, либо проглотить. Клэри встала, с тихими глазами, поцарапав голову.

Прежняя часть была автоматически проигнорирована ею.

Она просто не поверила, что древний мужчина-шовинист может сказать что-то подобное. Это была клятва? Он поклялся провести с ней остаток жизни и никогда не уезжать?

Она не разговаривала, поэтому, вздохнув, Нин Шаоцин наклонился, чтобы обнять ее за талию, и поднял ее, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Она ему не доверяла?

Или потому что... они этого еще не сделали?

Или...

Были некоторые слова, которые он не осмеливался произносить по ночам, и вещи, которые он не осмеливался делать по ночам. Это было неподходящее время. Он боялся, что не сможет вовремя остановиться!

Минуту назад он чуть не забрал ее прямо.

Он поклонился, чтобы поцеловать ее в чистый лоб и, двигаясь вниз, чтобы поцеловать ее слезы. Его сердце дрогнуло, и поцелуй стал еще мягче, как перед сокровищем.

Это было так удивительно - быть любимым! Когда ты чувствовал боль, она чувствовала то же самое; а когда ты плакал, она плакала вместе с тобой.

Нездоровый муж Госпожи Глава 81: Первый день терапии.

Переводчик: Антония

После многих дней напряженной работы Мо Цяньсюэ сфабриковала несколько сказок и, наконец, закончила рисовать дюжину картинок, чтобы рассказать эти сказки. Она отправила экскаватор в особняк Тонг.

Люди, страдающие острым аутизмом, боялись общаться с внешним миром. Они предпочитали жить в изоляции и развлекаться, поэтому все сказки были тщательно отобраны ею.

В детстве у Мо Цяньсюэ была одноклассница, страдающая аутизмом. Он никогда не разговаривал добровольно в классе и не ходил в туалет. Он с оцепенением смотрел на тебя, даже если задавал ему вопросы. Он также не был отличным учеником.

Однако у них был заботливый и мудрый учитель, который усаживал ребенка в первый ряд, заботился о нем и часто ободрял его, когда он знал ответы на школьные вопросы.

Кроме того, учитель поощрял всех учеников любить его, посещать его и играть с ним в игры. После двух семестров Мо Цяньсюэ чувствовал, что этот одноклассник намного лучше, чем раньше. Он выглядел почти так же, как и весь класс, просто меньше разговаривал и выглядел немного онемевшим.

Она не знала, как сейчас выглядит мальчик, но Мо Цяньсюэ считал, что он должен быть нормальным.

Она прочитала книгу, в которой говорилось, что Эйнштейн тоже аутист и что на самом деле многие люди, страдающие аутизмом, имеют высокий IQ и высокие достижения в определенных областях.

Тем не менее, не все люди с аутизмом могут быть исцелены. Большинство из них не могли жить без чужой помощи. Они не разговаривали и испытывали трудности в нормальном общении с другими людьми.

Поэтому Мо Цяньсюэ не была уверена, сможет ли она вылечить лорда Тонга. Что она могла сделать, так это сначала попробовать, а если это сработало, то потом предпринять дальнейшие шаги. Если это оказалось бесполезным, то она могла только сдаться.

Она поговорила с господином Тонгом, и он хотел бы сотрудничать с терапией, но потянул лицо, когда услышал, что Мо Цяньсюэ будет лично участвовать в терапии. Он подумал, что она будет преподавать только некоторые методы или выписывать рецепты.

В этот момент было неправильно говорить откровенно, поэтому господин Тонг нашел предлог, чтобы уйти и позволить экономке передать сообщение.

Хотя экономка тоже была стариком, он был довольно красноречив и логичен, поэтому менее чем через час он все рассказал ясно.

Оказалось, что Тонг Цзыцзин не только ухмылялся и отказывался говорить, но и опасался приближаться к людям, особенно к женщинам.

Когда Тонг Цзыцзин был молод, господин Тонг думал, что с возрастом он станет нормальным, поэтому держал его в своей комнате целый день.

В начале, когда его яд был только что очищен, он время от времени произносил несколько слов или требовал чего-то каждые десять дней, но позже он полностью замолчал, и в дальнейшем ситуация становилась все хуже и хуже.

В конце концов, он только титровал и произносил прерывистые фразы.

По мере того как он становился старше, г-н Тонг считал, что ему стыдно давать об этом знать другим, поэтому он запер сына в комнате и никогда не позволял ему уходить.

Но это не было главной причиной. Самой главной была...

Два года назад мистер Тонг совершил еще одну глупость.

Тогда Тонгу Цзицзину исполнилось двадцать. Видя, что он долгое время был взрослым, мистер Тонг, по порыву, купил ему женщину, чтобы она попробовала секс, в надежде заполучить внука, чтобы у семьи был наследник.

Неожиданно, Тонг Цзицзин просто не интересовался сексом, полностью игнорируя женщину и избегая ее присутствия.

Наконец, в ярости, мистер Тонг должен был связать его и позволить женщине изнасиловать его сына...

Тонг Цзицзин, привязанный к кровати, плакал несчастнее, чем можно было себе представить.

В конце концов, Цзин был собственным сыном мистера Тонга. Плач разбудил его. Сердце болело, он бросился в комнату и вытащил женщину.

В этой ситуации он слишком сильно потянул, что женская одежда была порвана. Услышав звук порванной одежды, Тонг Цзицзин перестал плакать и засмеялся.

Также с тех пор Цзин начал наслаждаться звуком рваной одежды. И с тех пор он больше не сказал ни слова. Ранее время от времени он произносил одно или два слова.

Более того, в настоящее время Тонг Цзин ненавидит, когда к нему обращаются, особенно женщины.

Слушая их, Мо Цяньсюэ дрожала телесно от гнева, и ее последний след сочувствия к господину Тонгу был разбит.

Казалось, что она должна была поговорить с ним, чтобы дать ему понять, что такое уважение и как ненавистна его самоправедность.

Как он мог это сделать? Как он придумал эту идею?

Требовать от женщины оскорбить его собственного сына? Связать его сына и позволить женщине изнасиловать его? Как нелепо!

Она боялась, что даже если его аутизм излечится, этот инцидент останется для него шрамом на всю жизнь.

Кроме того, даже нормальный человек стал бы дебилом после дюжины лет запирания без друзей и нормального общения.

Домработница с смущением продолжала защищать своего хозяина, когда Мо Цяньсюэ бросился бежать.

Как и ожидалось, недалеко от комнаты господин Тонг стоял под коридором, его спинная арка.

"Ты..."

Мо Цяньсюэ планировала обстрелять господина Тонга с обвинениями, но когда он перевернулся, она увидела на его лице слезы сожаления.

Как она могла винить и указывать на вину такого жалкого и бедного старика?

Поэтому она, наконец, проглотила обвинение.

Запланированная горячая риторика в конце концов превратилась в успокаивающее ободрение и утешение.

После того, как были достигнуты договоренности по нескольким аспектам с господином Тонгом, Мо Цяньсюэ отправился в комнату Тонг Цзицзина.

Тонг Цзицзин остался в той же позе, в которой она видела его в последний раз, титровал и рвал кусок ткани.

Мо Цяньсюэ не подошёл к нему слишком близко, но держался на некотором расстоянии и сел, доставая свитки и выбирая один из них.

Такова была история о том, как Три Маленьких Свиньи строят дома.

Свиньи на картинке были нарисованы в простом комиксовом стиле. Честно говоря, она не смогла нарисовать это слишком сложно.

Указывая на свиток с картиной, Мо Цяньсюэ начал рассказывать эту историю мистеру Тонгу. Её голос был нежным и медленным. Рассказывая историю, она также вела себя как воспитательница детского сада и задавала вопросы господину Тонгу.

Рассказав, что первая свинья построила домик с травой, она спросила мистера Тонга: "Думаешь, этот домик с травой прочный?".

Мистер Тонг сотрудничал как ребенок и ответил, покачивая головой: "Нет. Не крепко!"

На самом деле, ему тоже было любопытно. Он считал себя человеком великого познания, но никогда не слышал о подобной истории и не видел подобных рисунков.

Они были ужасны! У свиньи была голова больше, чем тело. У волка тоже была большая голова. Только дом выглядел нормальным. Тем не менее, сейчас не самое подходящее время комментировать картины.

Мо Цяньсюэ ответил: "Точно. Он не твердый. Забудь об этом сейчас. Давайте перейдём ко второму дому".

Мо Цяньсюэ задавал вопросы, в то время как господин Тонг отвечал. Потребовалось много времени, чтобы закончить рассказ первой истории.

В это время Тонг Цзицзин перестал ухмыляться, и его действия по разрыву ткани становились всё медленнее и медленнее.

Улыбка коснулась губ Мо Цяньсюэ. Хорошо, что он проявил определенную реакцию. Она убрала вторую историю и начала рассказывать её неторопливо.

Когда вторая история закончилась, Тонг Цзицзин медленно переместился оттуда. Как и мистер Тонг, он также сидел перед ней и смотрел на нее ожидающими глазами.

Его лицо всё ещё выглядело по-детски, но без ухмылки, очевидно, это было красивое лицо с тонкими чертами лица.

Из-за отсутствия физических упражнений в течение длительного времени, его лицо было бледным, а тело - тощим, что легко вызывало у него жалость.

Третья история - "Малыш Головастик ищет свою маму".

Мо Цяньсюэ указал на карпа на картинке и спросил господина Тонга: "Думаешь, это мать головастика?".

Мистер Тонг был прирожденным благородным человеком, который никогда не видел головастика, поэтому он продолжал качать головой.

Затем Мо Цяньсюэ спросил Тонг Цзицзин, и он только пристально посмотрел на картинку в её руке и не ответил.

Мо Цяньсюэ не был расстроен. Это был успех до тех пор, пока его внимание можно было привлечь, потому что это означало, что он не потерял способность думать, по крайней мере.

Поскольку Тонг Цзицзин не ответил, она продолжала направлять его: "Давайте посмотрим". Головастик - черный, а карп - красный. Думаешь, они похожи?"

Мистер Тонг вступил в роль и бессознательно покачал головой: "Нет!"

"Тогда давайте посмотрим на их хвосты. Хвост головастика длинный, а хвост карпа плоский. Думаешь, они похожи?"

Тем не менее, мистер Тонг ответил: "Не похожи!"

После нескольких раундов Qamp;A, Tong Zijing выглядел дюймовым для попытки.

Во время шестой истории - "Вода для журавля" - Мо Цяньсюэ спросил: "Не могли бы вы сказать мне, будет ли журавль пить воду в тарелке с таким длинным клювом?

Мистер Тонг хотел сначала ответить, но был остановлен взглядом Мо Цяньсюэ.

Она посмотрела Тонг Цзицзин в глаза и медленно спросила: "Младший брат, как ты думаешь, журавль будет пить воду в тарелке? Ты можешь мне сказать?"

Режим мышления Тонг Цзицзин оставался в возрасте трех-четырех лет. Конечно, у него не было понятия, что он вырос до взрослого, поэтому она назвала его младшим братом.

Мистер Тонг был немного шокирован таким неправильным обращением. Но за то, что его сын изменил выражение лица, он бы давно сбежал.

"Нет... нет!" Наконец-то Тонг Цзицзин снова заговорил.

Может быть, потому что он не говорил слишком долго, эти два слова были сформулированы так, как будто выдавливают последние следы зубной пасты. Его голос был хриплым и низким. Это было бы почти бесшумно, если бы они не слушали внимательно.

Однако такого легкого и низкого голоса было достаточно, чтобы взбодрить Мо Цяньсюэ и заставить мистера Тонга проливать слезы.

Он думал, что в этой жизни он больше не слышит, как говорит его сын.

В связи с участием господина Тонга Мо Цяньсюэ призвал: "Младший брат, ты прав". Я думаю так же. Мистер Тонг, вы согласны?"

Мистер Тонг вытер слезы, продолжая кивать: "Да, я согласен".

Потом Мо Цяньсю рассказал еще одну историю и встал: "Младший брат, уже поздно. Мне пора домой. Я приду и расскажу твои истории завтра, хорошо?"

Тонг Цзицзин не ответил, онемелый взгляд на нее, глаза полны ожиданий.

Мо Цяньсюэ снова спросил: "Разве я тебе здесь не нравлюсь? Мне так грустно".

До сих пор нет ответа.

"Хочешь чертеж крана? Я дам тебе его в подарок, хорошо?"

"...Да".

"Ты мне очень нравишься. Завтра я буду здесь, чтобы поиграть с тобой, хорошо?"

"Отлично..."

В этот день Тонг Цзицзин сказал больше слов, чем за последние десять лет.

Мо Цяньсюэ встал и вышел. Мистер Тонг последовал за ним.

"Обещает, что ваш сын вылечится, но я надеюсь, что мы добавим еще один пункт в наше соглашение".

"Еще один пункт"? Ладно! Пока Цзин поправляется, ничего страшного, если ты добавишь еще сто пунктов".

Господин Тонг думал, что Мо Цяньсю не удовлетворен одной долиной, поэтому он укусил зубы, готовясь к Мо Цяньсюэ шантажировать его на этом критическом этапе лечения.

Первым пунктом их соглашения было то, что право собственности на долину будет передано Мо Цяньсюэ до тех пор, пока состояние господина Тонга не улучшится.

Второе заключалось в том, что независимо от того, какие методы применяет Мо Цяньсюэ, господин Тун не должен вмешиваться и должен делать все возможное для сотрудничества.

В-третьих, он не должен поддаваться Тонгу Цзицзину и принимать решения от его имени.

"Форт, пожалуйста, не запирайте его в будущем". Пусть он больше выходит, чтобы ходить. Если вы беспокоитесь о нем, найдите достойных доверия слуг, которые последуют за ним, но, пожалуйста, не указывайте ему, что делать.

Даже если он упадет, пусть встанет сам".

Ожидаемого шантажа не было, но то, что она предложила, было еще труднее для него принять.

"Как он может пойти один? Ни за что!"

"Если бы тебя заперли больше десяти лет, ты был бы здоров, как сейчас?" Слова были невежливыми. Если бы другой человек осмелился их произнести, его бы тут же прогнали.

Несмотря на свой ответ, Мо Цяньсюэ продолжал: "Вы заблокировали его окна, чтобы навсегда покинуть комнату во тьме; вы запрещаете ему получать солнечный свет". Это ты превращаешь его в это..."

Самым эгоистичным поведением было посадить человека в тюрьму во имя любви.

Непощадным обвинением Мо Цяньсюй наконец-то опустил свою высокомерную голову.

"Я... я был неправ, но я чувствую себя беспокойно, чтобы отпустить его одного."

"Я не имею в виду, что он сейчас выходит на улицу. По его нынешнему состоянию, он не выйдет, даже если ты его подтолкнешь." Мо Цяньсю был скорбен.

Она не могла отрицать, что этот старик любил своего сына, но когда неправильный путь был применен, любовь обернулась бы бедствием.

Мистер Тонг долго размышлял и в конце концов решил: "Согласен, если вы проведете его".

"Хорошо. Тогда, пожалуйста, помогите ему подготовиться. Я отведу его в сад завтра, а из особняка - позже".

“…”

Предложение поступило так быстро, что у г-на Тонга не было времени сожалеть об этом, и он должен был его одобрить.

Тогда, несмотря ни на что, Мо Цяньсюэ добавил: "Я предлагаю немного еды для Цзицзина, повышающей мозг". Помните, не делайте ему лекарства. Дайте подумать. Дайте ему еще бобов и грибов. Ты знаешь гериций? …”

Услышав названия еды, хмурые брови мистера Тонга наконец-то расшатались и поспешили приказать экономке получить гериций.

Нездоровый муж Госпожи Глава 82: День второй.

Переводчик: Антония

Рано утром на следующий день Мо Цяньсюэ только что прибыл в особняк Тонг, когда экономка с волнением доложила ей о том, что Тонг Цзыцзин натворила после вчерашнего отъезда.

Вчера, после того как Мо Цяньсюэ уехал, Тонг Цзицзин сначала сидел там неподвижно некоторое время, а затем, как и прежде, подобрал кусок ткани, чтобы разорвать его на мгновение, но он быстро потерял интерес. Затем он начал смотреть на свитки истории с журавлем и лисой, пьющих воду.

Хотя он все еще смеялся, это был уже не бывший титр. Это была другая улыбка.

Довольно долго думала экономка и не смогла описать, какая это была улыбка.

Поэтому он только сказал, что сегодня молодой господин встал очень рано, ничего не сказав, его глаза бессознательно прилегли к двери.

Мо Цяньсю улыбнулся. Казалось, что состояние Тонг Цзицзин было не таким серьезным, как она ожидала.

Когда она снова вошла в его комнату, она обнаружила, что чувство депрессии исчезло.

Мо Цяньсюэ толкнул дверь, и хотя Тонг Цзицзин не подошел, чтобы поприветствовать Клэри, его глаза моргнули от радости.

Мо Цяньсюй подошел к нему, улыбаясь: "Я здесь, брат. Начнём рассказывать истории?"

Тонг Цзицзин кивнул.

"Мы теперь хорошие друзья. Могу я называть тебя Цзин? Брат Цзин?"

Тонг Цзицзин снова кивнул.

"Это здорово, тогда ты называешь меня сестрой". Помни, меня зовут Цяньсюэ."

Мо Цяньсюэ начал рассказывать истории, как и вчера. Но в комнате их было только двое. Мистер Тонг был уволен.

Закончив рассказывать истории, она собрала свитки, сказав: "Мы ведь хорошие друзья, да? Друзья должны помогать друг другу, как и в истории. Верно?"

Каждый раз, когда она задавала вопрос, ей нужно было повторить как минимум три раза, но она никогда не испытывала нетерпения, потому что лучший способ лечения мальчика, страдающего аутизмом, - это дать ему более чем достаточно любви и избежать грубого и простого пренебрежения.

"...Да". Тонг Цзицзин, кажется, думал некоторое время, прежде чем дать свой ответ.

"Я бы хотел повеселиться на улице, потому что в комнате так скучно". Пойдёшь со мной?"

Дружелюбие Тонг Цзицзина было сразу же снесено ветром. Он взглянул на стражу у двери, опустив голову и долго качал ею.

"Но если Цзин не пойдёт со мной, мне будет скучно и одиноко." Мо Цяньсюэ был так грустен при виде его встревоженного выражения и помахал рукой, чтобы отпустить стражу.

Она поверила, что он, должно быть, пытался уйти, но охранники заставили его вернуться.

Господин Тонг пообещал, что теперь она будет хозяином во дворе. Поэтому, когда она помахала рукой, двое охранников быстро ушли только после того, как засомневались на секунду и обменялись взглядами.

Увидев, что стража отступила, и услышав приглашение Мо Цяньсюэ, Тонг Цзицзин восстановил желание выйти на улицу.

В связи с этим Мо Цяньсюэ взял его за руку и вышел наружу.

Тонг Цзицзин взглянул на руку, державшую его, подсознательно попытался избавиться от него, но не захотел этого делать, поэтому его глаза, откуда хорошо слезятся, были прикреплены к руке. В конце концов, к проводнику Мо Цяньсюэ, он вышел из двери.

Во дворе никого не было. Она взяла его за руку и прогулялась по коридорам.

Сначала Тун Цзин от страха опустил голову, но потом, когда он оглянулся и никого не нашел, он мгновенно почувствовал облегчение.

Он был ребёнком по природе и редко выходил на улицу, поэтому наверняка нашёл всё новое и интересное. Глядя туда-сюда, он пытался дотронуться до чего угодно, но не решался отпустить руку Мо Цяньсюэ.

Это разбило Мо Цяньсюэ сердце. В наше время у неё тоже был младший брат. Теперь она могла считать Тонг Цзицзин своим родным братом.

В то время как она была разбита горем, она также была в ярости. Как нормальный человек должен быть заперт более чем на десять лет?

Каким неудачником и неудачником был мистер Тонг как отец!

Врачи давно утверждали, что Цзин не имеет физических недостатков и просто слишком напуган, чтобы разговаривать, но его отец должен относиться к нему как к психопату в течение десятка лет.

Он должен быть красивым элегантным человеком, получающим лучшее образование и наслаждающимся жизнью. Но только из-за того, что он получил травму и перестал говорить, никто с ним больше не общался и не знал его чувств.

Он провел более десяти лет в небольшом пространстве, либо рвал ткань, либо бросал миски. Как скучно это было!

И так называемое лечение, которое он получал, - это суп с лекарствами день за днем. Так называемая отцовская любовь, которую ему предлагали, была просто самоправедным принуждением.

Она держала его крепче и продолжала бродить по коридорам.

Ее рука была такой легкой и мягкой. Тонг надеялся, что в небе больше никогда не будет темно и что они смогут вечно ходить по коридорам.

Он также бессознательно держал ее руку крепче. Мо Цяньсюй улыбнулся ему: "Хочешь поиграть со снегом?"

В оцепенении на секунду Тонг Цзицзин слегка покачал головой.

Еще десять лет он не выходил из комнаты. Он даже забыл, что такое снег.

Мо Цяньсюэ отпустил руку, побежал к кустам, покрытым толстым слоем снега, собрал горсть снега и повернулся к Тонг Цзицзину: "Приходите и почувствуйте это". Это снег".

С любопытством Тонг Цзицзин протянул руку, чтобы почувствовать это. Холодное прикосновение заставило его оттянуть руку, но детская природа любопытства заставила его снова протянуть руку.

"Посмотрите на белое. Это снежинка. Через год будет четыре сезона, и будут весенние цветы, зимний дождь, осенние плоды и зимний снег". Мо Цяньсюэ держал его за руку, наклонился вниз, чтобы дать ему почувствовать холод, давая ему знания о мире.

Тонг Цзицзин сначала коснулся снега под ее руководством, а затем, когда новое чувство заинтриговало его, он высунул другую руку и подражает Мо Цяньсюэ, чтобы обмазать его ладони снегом.

"Поиграем в снежки?"

"Снежные... яйца?" Так как он не разговаривал очень долго, он делал паузы в каждом из слогов, как ребёнок.

Мо Цяньсю опасалась, что он испугается, поэтому она мягко бросила мяч в корнер его одежды.

"Вот так. Я бросаю в тебя, а ты бросаешь в меня. Вот так мы играем в снежки!"

Тонг Цзицзин последовала его примеру и помахала рукой, но он не мог точно контролировать свою силу, а с другой стороны, Мо Цяньсюэ оказалась неподготовленной, так что снежный ком случайно упал ей на голову.

На самом деле, Тонг Цзыцзин не страдал умственной отсталостью, о которой она беспокоилась. Казалось, был большой шанс полностью вылечить его. До тех пор, пока она учила его больше и помогала ему адаптироваться к миру, он скоро будет жить нормальной жизнью.

Думая об этом, Мо Цяньсюэ, со снегом на голове, смеялась: "Отлично, мой маленький братишка! Теперь моя очередь..."

Таким образом, они взаимодействовали, бегали, прятались и бросали снежки друг в друга. Они смеялись и действительно отлично проводили время.

"Ах... ха..." Он не мог ясно выразить себя словами, поэтому, когда он возбудился, он выкрикивал простые слоги, чтобы выразить свои чувства.

Мо Цяньсюэ также не получала такого беззаботного удовольствия, так что, естественно, она погружалась в игру в душевное веселье.

На более высокой позиции в саду стояли два человека.

"Казалось, что раньше мы ошибались. Мы зашли в тупик!"

"Да, это была моя вина. Я не должен был ценить лицо больше всего на свете."

…

"Однако теперь он только улыбается и разговаривает с той девушкой и все еще игнорирует меня". Наверное, я слишком ошибался... Он возненавидит меня, когда станет нормальным?"

"Нужно время, чтобы его шрам исцелялся шаг за шагом. Как я понимаю, в наши дни это самый критический этап. Через несколько дней Цзин станет намного лучше, не отличаясь от нормальных людей.

Что касается ненависти, то он все-таки твой сын. Нет никакой ночной мести между отцом и сыном. Будь с ним вежлив. Постарайся контролировать свой тиранический нрав..."

Пока двое разговаривали, домработница забралась на это место, докладывая: "Хозяин, седьмой юный господин здесь".

"О, Ци здесь? Возьми его сюда."

"Да".

Домработница ушла. Господин Ван увидел, что у его друга гость, и сказал: "Я не должен с ним встречаться, так что мне пора идти". Что касается болезни мистера Нинга, я вылечу ее. Мне просто нужно еще одно лекарство, которое я должен найти лично. Поскольку состояние Цзина многообещающее, я чувствую такое облегчение. Как только я получу лекарство, я отправлюсь в деревню Ван, чтобы очистить мистера Нина от яда".

Господин Ван засмеялся: "В течение года лорд Нинг искал меня повсюду. Хаха, раз уж я не могу от него убежать, просто помоги ему ради жены".

Мистер Тонг сегодня был в хорошем настроении и смеялся вместе с ним: "Старый приятель, просто уходи". Почему ты так много хочешь сказать?"

Худенький старик исчез в мгновение ока. Су Ци подошел издалека, приветствуя: "Дед, как ты недавно?".

"Отлично. Рад видеть, что ты навещаешь меня."

"Бабушка прислала мне письмо, чтобы я навещал тебя. Я также хочу посмотреть, поправляется ли дядя Цзин."

"Твой дядя там играет".

Г-н Тонг с восторгом указал на открытое пространство внизу, где два человека играли в снежки: "Ваш дядя действительно поправляется". Не забудь сказать это бабушке. Спасибо за ее заботу".

Су Ци был немного шокирован, но продолжал улыбаться, глядя в направлении, на которое указывал господин Тон.

У семьи Тонга был сын-одиночка на протяжении многих поколений, поэтому, когда дедушка господина Тонга не мог иметь детей после долгих лет брака, он усыновил в качестве дочери бабушку Су Ци. Довольно поздно родился отец мистера Тонга.

Бабушка Су Ци и отец мистера Тонга были более близки, чем обычные сестра и брат. Поэтому состояние Тонг Цзицзина не было секретом для важных людей семьи Су.

В течение стольких лет бабушка и дедушка искали знаменитых врачей. Даже известный странный доктор приходил, но не мог помочь. После стольких лет страданий от такого рода болезни, как можно было так легко выздороветь так быстро? Наверное, бабушка лгала себе, как утешение.

Следуя за пальцем господина Тонга, Су Ци оглянулся. Когда он ясно увидел две играющие фигуры вон там, улыбка на его лице сразу застыла.

Разве это не было...?

Нездоровый муж Госпожи Глава 83: Дядя Цзин.

Переводчик: Антония

Су Ци никогда не ожидала увидеть ее здесь!

Светло-голубая фигура, парящая над снегом, заставила Су Ци снова оглушиться и улыбнуться. На этот раз это была не беззаботная улыбка, а улыбка, которая могла заставить других почувствовать тепло.

Она по-прежнему смеялась от души и беззаботно, как обычно. Всё ещё такая... красивая!

Глаза господина Тонга были сосредоточены на сыне и не видели выражения лица Су Ци.

Дворецкий напомнил: "Хозяин. Прошёл час после обеда. Как думаешь, нам стоит пойти напомнить госпоже Нин?" Хозяин приказал никому не входить в сад на случай, если господин испугается.

Поэтому до того, как Мо Цяньсю забрал господина, обед нельзя было подавать.

"Ну... Отпустите меня. Отведи Ци в гостиную. Я сейчас приду..."

Мистер Тонг еще не закончил, когда Су Ци вошла с улыбкой: "Не беспокойся, внук. Я пойду с тобой, чтобы познакомиться с дядей Цзин. Когда я вернусь, я смогу рассказать бабушке о его недавнем состоянии. Она будет рада узнать, что дядя Цзин поправляется. Ты не знаешь, когда упоминание о дяде Цзине бабушка..."

Мистер Тонг не мог ему отказать.

В конце концов, он был свидетелем того, как Ци рос с ребёнка, и он ему очень нравился.

Когда молодые люди собирались вместе, атмосфера могла быть легче. Подумав об этом, мистер Тонг ответил: "Хорошо. Следуйте за мной. Когда вернёшься домой, скажи бабушке, чтобы больше не беспокоилась о Цзине".

Пройдя несколько шагов, г-н Тун вспомнил, что Су Ци был озорным мальчиком, поэтому он призвал его: "Ци, не забудь быть осторожным, чтобы не напугать своего дядю".

"Я не буду шутить. Расслабься, внук." Су Ци ответила и последовала за г-ном Тонгом. Он также хотел бы увидеться с г-жой Нин ранее.

Он не разговаривал с ней долгое время. Последний раз он видел её в тот день издалека через реку.

Увидев приближающихся людей, Тонг Цзицзин поднял голову из бдительности.

Когда он подтвердил, что это был господин Тонг, его рука так сильно дрожала, что даже снег в руке упал на землю.

Он мгновенно спрятался за Мо Цяньсюэ.

Мистер Тонг был скорбен на этой сцене и старался изо всех сил заставить приятную улыбку: "Цзин, ты голодна? Давай пообедаем, ладно?"

Тонг Цзицзин встал позади Мо Цяньсюэ, схватившись за угол ее одежды и отчаянно покачивая головой.

Он не хотел возвращаться в клетку.

Мо Цяньсюэ был удивлён, увидев, что Су Цзи собирается вместе с господином Тонгом.

Она была ещё больше удивлена реакцией Тонга Цзицзина, когда он увидел мистера Тонга. Почему Су Ци появилась, не имело к ней никакого отношения, если только он не хотел доставить ей неприятности.

Она размахивала головой, размышляя о месте преступления. Вчера Тонг Цзин не проявил такого отвращения к господину Тонгу. Он считал его только незнакомцем.

С другой стороны, она поняла: как способность Тонг Цзыцзин рассуждать восстановилась, он, безусловно, демонстрировал симпатии и неприязнь к разным людям, что было хорошим знаком. Если было неприятие, он должен был от него избавиться. Когда все подавленные эмоции были выпущены, это было бы переломным моментом его выздоровления.

Эта мысль заставила Мо Цяньсю взбодриться. Она посмотрела на Тонг Цзицзин: "Брат. Люди обедают, иначе мы проголодаемся и у нас не будет сил". Без энергии, как мы можем вырасти выше? Пообедаем здесь, в павильоне? Пусть пообедают здесь, ладно?"

То, что ненавидел Тонг Цзицзин, это вернуться в свою комнату. А что касается того, пообедать ли ему, не имело для него значения.

Поэтому он кивнул.

Видя, что Мо Цяньсюэ так терпеливо относился к Тонг Цзыцзину и что Тонг Цзыцзин отличается от него, Су Ци ни на секунду не знал, что происходит, но он был достаточно умен и чувствителен, чтобы понять, что сейчас самое главное - это приспособиться к ним.

Он взглянул на руку Мо Цяньсюэ, которая держала руку Тонг Цзицзина, улыбнувшись: "Дядя Цзин, ты помнишь меня? Как насчёт того, чтобы пообедать вместе?"

Тонг Цзицзин не смотрел на него, а только фиксировал свои глаза на Мо Цяньсюэ, как будто опасался, что она исчезнет в любой момент.

Мо Цяньсюэ чуть не засмеялась, когда услышала, как Су Ци назвал его дядей.

Тонг Цзицзин назвал ее сестру, так Су Ци должна называть ее тетей?

При мысли о том, как Су Ци будет выглядеть, Мо Цяньсюэ не переставала улыбаться.

Получив просьбу, господин Тун приказал слугам поспешить на обед в павильоне.

Мо Цяньсюэ нахмурился, когда два слуги стояли по обе стороны Тонг Цзицзина и кормили его ложками.

Она опустила свою чашу и палочки для еды, прогнала двух слуг и, под смущённым видом господина Туна и Су Ци, начала учить Туна Цзицзина есть с ложкой на руках.

Господин Тонг намеревался остановить ее, но его тянуло за собой Су Ци.

Тонг Цзицзин чуть не танцевал от радости. Он держал ложку одной рукой, а другой рукой брал посуду, делая её на лице, одежде и на земле. Тем не менее, он совсем не возражал и наслаждался едой с волнением.

Прошло много лет с тех пор, как он последний раз ел в одиночестве.

Просто потому, что однажды, давным-давно, господин Тонг критиковал его за то, что он грязно готовил посуду повсюду, и наказывал слуг за то, что они не выполняли свои обязанности.

Некоторых из них не только избили, но и выгнали из особняка Тонга, живого или мертвого. С тех пор новые слуги знали, как себя вести. На каждую трапезу назначались люди, которые кормили его и избавили от ложек или палочек для еды.

Мо Цяньсюэ был таким печальным свидетелем его рвения и счастья есть, размахивая ложкой.

Она также бросила свои палочки для еды, взяла ложку и подала ему пример, как пользоваться ложкой и держать чашу....

Она не могла быть более терпеливой.

Господин Тонг посмотрел на них, сначала раздраженный, потому что то, что он ненавидел больше всего, было грязным, но позже тронутый терпением Мо Цяньсюэ, наконец, вздохнул с длинным вздохом и ушел.

Су Ци не ушёл.

После еды Мо Цяньсюэ разрешил слугам принести палочки для еды и тарелку фасоли.

Мо Цяньсюэ прочитал статью, в которой говорилось, что использование палочек для еды повышает координацию мозга и рук, так как при этом задействовано множество мышц, включая пальцы, руки и плечи.

Кроме того, действие казалось легким, но на самом деле содержало в себе сложные и деликатные движения, точную силу и способность к координации, чтобы забрать пищу и отправить ее в рот.

Мозг и руки неразрывно связаны между собой, поэтому для завершения этого сложного и утонченного действия необходимо комбинированное использование рук и мозга, что в значительной степени способствовало бы росту мозга.

Те немногие, кто сидели в павильоне, начали игру по сбору бобов. С участием и взаимодействием Су Ци стало легче воздействовать на Тонг Цзицзин.

Они улыбались друг другу и пытались позволить Tong Zijing выиграть игру.

Су Ци был непослушным мальчиком, поэтому эта игра дала полную игру его природе. Не только Мо Цяньсюэ, но и Тонг Цзицзин был забавен и засмеялся.

В начале Тонг Цзицзин не знал, как держать две палочки, и вообще не мог поднять фасоль.

Но он не был расстроен, увидев, что бобы Мо Цяньсюэ и Су Ци тоже упали с палочек для еды.

Позже он наконец-то смог поднять фасоль. Су Ци и Мо Цяньсюэ были так взволнованы, что встали и поболтали за него, ударившись друг другу в голову.

Они покраснели, довольно смущенно, но Тонг Цзицзин указал на них и засмеялся.

…

Мо Цяньсю смотрел на небо. Еще не рано. Она сказала Тонг Цзицзин, что завтра приедет с ним поиграть, и что его комната больше не будет заперта.

Он может выйти, когда захочет. Затем она уговорила Тонга Цзицзина вернуться в его комнату и дала ему все свитки истории, которые она рассказала вчера, чтобы он прочитал, когда её здесь не было.

Читать рисунки и вспоминать истории было бы гораздо лучше, чем рвать ткань в оцепенении.

Позже она попросила дворецкого передать мистеру Тонгу послание о том, что автоматическое поведение Тонг Цзыцзин не должно слишком мешать.

Она также потребовала, чтобы к Тонг Цзицзину были приписаны еще два надежных слуги.

Несколько слуг Тонг Цзицзина были проверены Мо Цяньсюэ. Большинство из них были старше тридцати лет и, как говорят, служили Тонг Цзицзин в течение восьми лет. Они делали все по строгой схеме, но в глазах Мо Цяньсюэ не было никаких следов жизненной силы.

Наверное, господин Тонг нашел таких людей только для того, чтобы заботиться о своем сыне.

Однако, он был так неправ.

Этим людям не только не хватало жизненной силы, но и Мо Цяньсюй чувствовал себя очень неуютно.

Судя по тому, как они смотрели на Тонг Цзицзин, Мо Цяньсюй видел презрение и мрак.

Затем из страшных глаз Тонг Цзицзин, когда они смотрели на них, было нетрудно прийти к выводу, что эти люди не могли быть добрыми. Несмотря на то, что она почувствовала этот момент, измученная тяжелым трудом за день, Мо Цяньсюэ не смогла выжать ни следа энергии, чтобы поговорить с этой старой фишкой.

Теперь она была на сто процентов уверена, что, несмотря на собственную проблему Тонг Цзицзин, самая большая причина солгала мистеру Тонгу.

Мо Цяньсюэ ушла, а Су Ци остался.

Он решил жить в особняке Тонг несколько дней.

Тонг Цзыцзин не любил своего отца или слугу, но неплохо ладил с Су Ци. Он даже произнёс с ним несколько предложений и посмеялся над ним.

Поэтому господин Тонг был более чем готов, чтобы Су Ци остался.

Он думал про себя, каким милым человеком был Су Ци!

Нездоровый муж Госпожи Глава 84: Симпатичный портрет.

t

Переводчик: Антония

Вернувшись домой, Мо Цяньсюэ с помощью Нин Шаоцина завершил огромный свиток живописи, который держал их в бегах до полуночи.

Нин Шаоцин была очень озадачена тем, что она делала, но также была заинтригована стилем ее картины. Как хорошо образованный человек, он сам был художником, поэтому он дал ей много указаний в процессе.

В прошлый раз он вначале засмеялся, когда увидел огромные головы животных, которых Мо Цяньсюэ нарисовал, но позже, посмотрев еще раз, начал ценить и хвалить этот стиль.

В конце концов, они закончили огромную картину и легли спать. Измотанные, они вскоре заснули.

Рано утром следующего дня Мо Цяньсюэ взбодрился.

Нин Шаоцин была недовольна тем, что она пошла в особняк Тонг одна, но Мо Цяньсюэ отговорил ее одним предложением, что до тех пор, пока она правильно использует эту фотографию, долина будет ее, не заплатив ни копейки.

Эта большая долина? Не заплатив ни пенни? Мо Цяньсю не понимал, что значит долина для особняка Тонг, но Нин Шаоцин понимал.

Поэтому из любопытства Нин Шаоцин много раз спрашивал её, но Мо Цяньсюэ лишь загадочно сказал ему, что позже она расскажет ему очень драматичную неразумную историю.

Доклад дворецкого Тонга поразил её. Она была счастлива, что лечение любви на Тонг Цзицзин сработало очень хорошо.

Она была более уверена в том, что Тонг Цзыцзин получил лишь небольшую психологическую травму, но никогда не был ни умственно отсталым, ни глупым. Он просто заперся в мире четырёхлетнего ребёнка и отказался выходить, стратегия самозащиты после травмы.

Если бы ему сказали, насколько велик и прекрасен этот мир, он бы наверняка вернул себе доверие и вернулся бы к нормальному человеку.

Когда она приехала, Тонг Цзицзин играл в снежки с Су Ци в саду.

Увидев её, он бросил в неё снежок, но в снежок попал ещё один снежок, который бросила Су Ци.

Мо Цяньсюэ поприветствовал его и прогулялся к Тонг Цзицзин: "Цзин, я представляю тебе новую игру. Хочешь попробовать? Давай зайдём внутрь".

Глаза Тонг Цзицзинэ устремились на белое пятно снега снаружи и с перерывами сказали: "Сестрёнка... сестрёнка, давай... поиграем... в снежки"! Весело!"

Выражение и движение Тонг Цзицзина заставили Мо Цяньсюэ почувствовать, что за одну ночь он повзрослел на два-три года. Хоть он и вёл себя как ребёнок, но была разница между трёхлетним и семилетним.

Более того, такое длинное предложение точно выражало его чувства и то, чего он хотел, что также заставило Мо Цяньсюэ удивиться и порадовало.

От первого слова до более поздних двух слов и до настоящего времени целого предложения прошло всего два дня.

Конечно, Су Ци тоже внес свой вклад.

Она считала, что он сопровождал Тонг Цзицзин со вчерашнего дня. Никогда бы она не подумала, что такой высокомерный бессердечный благородный господин может быть таким терпеливым.

Мо Цяньсюэ улыбнулся Су Ци в знак благодарности, но он только пожал плечами и вытащил из талии изысканный веера, возобновив свою непринужденную и элегантную осанку.

Конечно, он не стал рассказывать ей, что, узнав о ситуации от начала и до конца, он руководил Тонг Цзыцзин, чтобы рассказать все истории заново, и продолжал хвалить его до тех пор, пока Тонг Цзыцзин не заснул с удовольствием.

Он поклялся, что это были самые смешные и дерьмовые истории, которые он когда-либо слышал, похожие на историю о двух муравьях, которую она рассказала. Конечно, только эта женщина могла придумать такие причудливые шутки про животных.

Он никогда не видел женщину, которая могла бы быть такой уверенной в себе и гениальной.

И он никогда не видел женщину, которая могла бы быть такой заботливой и терпеливой.

Не встречал он и такой женщины, которая пренебрегала бы социальными формальностями, чтобы невозмутимо держать мужчину за руку и ходить без стыда и чувства вины, хотя этот мужчина не имел представления о мире...

Он признался, что в данный момент, наблюдая, как она берет Тонг Цзицзин вручную, он был в шоке.

Тем не менее, он не думал о ней меньше, но только, в тайне, надеялся, что тот, который держат мягкую маленькую руку был сам по себе.

Он даже немного позавидовал своему дефективному дяде.

Маленькая сковорода напомнила Мо Цяньсюэ о том, что Су Ци в прошлый раз был обжорлив. Она тут же засмеялась.

Этот человек был чертовски смешным.

Но сейчас не время для смеха. Сегодня у неё была своя задача, и она была полна уверенности в себе, так как Тонг Цзицзин добился стольких успехов всего за два дня.

Мо Цяньсюэ, улыбаясь, вернулась к Тонг Цзицзину.

Су Ци перестала позировать. Какой вред это могло причинить ей, если бы это могло заставить ее смеяться?

Скрывая свое восхищение, Су Ци не стеснялась, выглядела вполне нормально, что принесло Мо Цяньсюй огромное облегчение. Она даже исподтишка смеялась над собой за то, что слишком много думала. В конце концов, она была замужней деревенской женщиной, в то время как он был красивым богатым юным господином. Как абсурдно, что она не понимает его чувств!

Хотя он быстро вырос за два дня, Тонг Цзицзин был еще ребенком по природе, поэтому Мо Цяньсюэ с легкостью уговорил его пойти в свою комнату.

Домработница Тонга была действительно эффективным человеком.

Все несколько слуг исчезли и были заменены двумя умными парнями в возрасте около пятнадцати лет.

Несмотря на то, что они были новоприбывшими, они были счастливы, все улыбались и, более того, Тонг Цзицзин не выглядел перед ними испуганным. Легко заметить, что бывшие слуги были строгими и строгими с Тонг Цзыцзин, их повелителем.

На самом деле, они были больше похожи на тюремных охранников, чем на слуг.

*

Когда большая картина разворачивалась на земле, Тонг Цзицзин был поражен.

Су Ци тоже был ошеломлен. Такая большая картина выглядела как карта, но в реальности это была не карта. Кроме того, Мо Цяньсюэ объявил, что это очень интересная игра, которая так заинтриговала Су Ци.

То, что Мо Цяньсюэ нарисовал, на самом деле было картой династии Тяньци.

Однако это была картонная версия карты Tianqi, карта игры Монополия.

На карте были изображены восемнадцать крупных городов династии Тяньци, а недалеко от каждого города были выделены знаменитые места для осмотра достопримечательностей и особых кухонь.

Мо Цяньсюэ хотел рассказать Тонг Цзицзин, насколько велик этот мир.

Она взяла кости и рассказала мужчинам, как играть в эту игру. Су Ци была ошарашена. Он никогда не знал, что понять Тяньци так просто и интересно.

"Цзин, внимание. Давай сделаем это". Мо Цяньсю загадочно улыбнулся.

Она указала на картинку: "Наш дом на этой большой карте. Вот город Тяньсян, где мы живем; а вот тофу; храм Ханьшань - это место для веселья...".

Ради забавы? Храм Ханьшань. Су Ци опять заткнулся. Храм Ханьшань был самым дальним храмом для поклонения Будде, пересекающим страну. Почему он превратился в место для веселья? Наверное, президент разозлится, если услышит это.

Были и более шокирующие комментарии.

"Это столица, где живёт император, старик. Это храм Сянго, тоже приятное место для посещения".

Она действительно заслужила его восхищение. Верховный император в ее глазах был просто стариком. Как смело!

Всякий раз, когда она упоминала место, она много говорила о том, какая вкусная еда и какие забавные места посетить. Конечно, это можно приписать Нин Шаоцину.

Только эти темы могли привлечь внимание ребенка. Как и ожидалось, Тонг Цзицзин быстро получил кристальную ясность о местах на карте.

"Когда вы видите это слово "отступление", вы возвращаетесь назад. Когда приедете сюда, остановитесь и подождите, пока другие пройдут пешком... посмотрим, кто сможет закончить путешествие из города Тяньсян в столицу...".

после того, как правила были прояснены, Мо Цяньсюэ начал с ними анимационную игру.

Без сознательного обучения, до полудня, Тонг Цзицзин уже знал слова самых важных городов Тяньци, играя в игру.

Су Ци был умным человеком и очень сотрудничал в этом процессе. Мо Цяньсюэ искренне верил, что это позор, что он не был воспитателем детского сада.

В игре Тонг Цзицзин также постепенно говорил более бегло, делая двух взрослых настолько довольными, что они постоянно смотрели друг на друга с улыбкой.

Мо Цяньсюэ планировала, что после сегодняшнего дня она не будет приходить сюда ежедневно. Поэтому она намеренно позволила двум новым слугам участвовать в игре вместе с Тонг Цзицзин.

Тонг Цзицзин был погружен в игру, поэтому он не возражал против того, чтобы два слуги-подростка присоединились к нему и повеселились вместе с ними.

Как только Мо Цяньсюэ была избавлена от игры, она начала общаться с Су Ци.

Они разговаривали с тофу, с его рестораном, а затем и с её. Большую часть времени они, на удивление, разделяли одни и те же мнения по многим вопросам. Это заставило Мо Цяньсюю почувствовать, что если бы она не жила в это древнее время, они с Су Ци могли бы стать очень хорошими друзьями.

Во время обеда Тонг Цзыцзин всё ещё нащупывал, но из-за предыдущего опыта он не был таким неуклюжим, как в первый раз, когда размазал себя супом и рисом.

А из-за больших физических нагрузок Тонг Цзицзин, очевидно, съел намного больше, чем обычно. Его лицо тоже не было таким бледным, как раньше.

Не так, как в первый раз, когда она с ним познакомилась, в его взгляде была какая-то разница. При более внимательном рассмотрении, его тонкие черты гармонично сформировали красивое лицо.

Наблюдая за Су Ци, внимательно демонстрируя ему, как пользоваться палочками для еды, Мо Цяньсюэ не переставала удивляться, кто был сверху, а кто снизу, если они были парой.

Позже она даже заревела от смеха. Су Ци закатила на неё глаза. Он думал, что Мо Цяньсюэ смеялась над ним, потому что он был слишком терпелив и немного женоподобен.

Они устали от монополии, играя всё утро, поэтому после обеда Мо Цяньсюэ послал бумагу и кисть для письма, чтобы научить Тонг Цзицзина рисовать.

Строго говоря, они не рисовали картинки, а просто зарисовывали животных в сюжетах, следуя их наклону, просто ради забавы.

Су Ци имитировал стиль Мо Цяньсюэ, а также нарисовал на бумаге много многоголовых животных. Мо Цяньсюэ не слишком много думал. Она считала его заботливым человеком, искренне желавшим своему дяде скорейшего выздоровления.

Во время рисования в ее голове играла картина Су Ци с маленьким веером, что в глазах большинства людей считалось бы лихим, но уморительным. Поэтому она взяла в руки кисть для письма и нарисовала симпатичный крупноголовый вариант Су Ци, который стильно держал веера.

Су Ци так понравилось, что он не мог ни глазами, ни руками убрать с бумаги, но он притворялся, что пялится на Мо Цяньсюэ, спрашивая, почему она нарисовала такую уродливую версию о нем, который на самом деле был шикарным молодым красавцем.

Увидев, что Су Ци получила портрет, Тун Цзицзин закричал, чтобы потребовать портрет и для него.

Мо Цяньсюэ не могла ему отказать, поэтому она также нарисовала милую версию Тонг Цзицзин.

Су Ци почувствовала себя так же сладко, как попробовав лучший в мире мед, и тайно положила в карман свой портрет, который Мо Цяньсюэ нарисовала для него.

Нездоровый муж Госпожи Глава 85: Стать завидным человеком.

Переводчик: Антония

С тех пор, как Мо Цяньсюэ уехал, Нин Шаоцин был беспокойным.

Сегодня был его день рождения. В тот же день в прошлом году он упал с небес в ад.

Сегодня была также годовщина смерти его биологической матери.

Как он должен оставаться в правильном настроении для лекций?

После утренних лекций, под предлогом горькой погоды, он назначил домашнее задание для детей, чтобы они закончили его дома.

Отправляя студентов, Нин Шаоцин дома был в суматохе. Даже чтение не могло его успокоить, поэтому он отправился к внешнему слою особняка Тонг во главе с теневым охранником.

Теневой страж увлек Тонга, поэтому Нин Шаоцин выбрал высокое дерево и дождался Мо Цяньсюэ.

Это было не недоверие, а любопытство и беспокойство...

В такой день все, чего он хотел, это скоро увидеть ее, отвезти домой и преподнести ей сюрприз.

Она была ему нужна!

*

Было поздно, пора Мо Цяньсю уходить. Су Ци хотела отправить ее обратно, но Мо Цяньсюэ отказался немедленно.

Ау ждала снаружи. Если бы он увидел лихого молодого господина, который увидел бы её у двери, то Ау определённо доложил бы об этом Нин Шаоцину.

Однако, даже если Мо Цяньсюэ и мог отказать Су Цзи, она не могла отказать Тонг Цзицзину.

Она только что научила его, что только когда он скажет то, что он хочет, он может получить эту штуку.

Если бы он этого не сказал, никто бы никогда не узнал. Тогда его желание никогда не исполнится.

Это была первая просьба Тонг Цзыцзин к ней. Конечно, она не должна отказывать ему.

Поэтому...

Но по дороге Мо Цяньсюэ отпустил руку, сказав ему: "Теперь ты уже большой мальчик". Ты должен знать, что мужчины и женщины не должны прикасаться друг к другу".

Дома ее ждала огромная банка уксуса. Лучше всего, чтобы она заранее приняла профилактические меры.

Этот мужчина ударился о потолок, когда она держала женщину за руку, не говоря уже о руке мужчины. Несмотря на то, что его IQ приравнивался к IQ ребенка, он все-таки был мужчиной!

Более того, благодаря сегодняшнему взаимодействию Мо Цяньсюэ обнаружил, что Тонг Цзицзин на самом деле был очень умным.

Несмотря на то, что симпатичная карта версии была упрощена, чтобы обучение было легким и забавным, дурак просто наслаждался игрой, вместо того, чтобы пытаться запомнить имена одновременно.

Мо Цяньсюэ задал ему несколько вопросов во время их, казалось бы, непринужденной беседы и обнаружил, что Tong Zijing запомнил каждое место и его местоположение верно.

Казалось, что раньше его мозговая деятельность была просто ограничена психологическими проблемами, как будто его мозг был покрыт облаком тумана. Как только туман рассеется и его проблемы излечатся, у него будет многообещающее будущее.

Эта фаза стала решающим поворотным моментом в его жизни.

Тонг Цзицзин не понимал, почему мужчина должен прикасаться к женщине, но ему было ясно, что значит Мо Цяньсюэ - он не сможет снова держать Мо Цзяньсюэ за руку в будущем. Он стал немного ворчливым, а она рассказала ему больше о социальной вежливости.

Они разговаривали и шли медленно. Невольно Мо Цяньсюэ заметил, что двое слуг следуют за ним. Один был с ясными глазами и ровным шагом, внимательно их догонял, а другой время от времени прятал, даже если раньше он был в хорошем расположении духа.

Мо Цяньсюэ нахмурился и сказал Тонг Цзицзин: "Цзин, если тебе что-нибудь понадобится, просто прикажи им сделать для тебя".

"Сестра Цяньсю, что если они меня не послушают?"

Тонг Цзицзин всегда умел говорить. Он выражал его ломаными словами только потому, что не говорил слишком долго. В последнее время он начал много говорить, особенно сегодня, когда они играли в игру, он бессознательно много говорил. Сейчас его язык был намного гибче, но выражение лица немного робкое.

Мо Цяньсю потянула за лицо: "Если они тебя не слушают, ты можешь их наказать или убить".

От того, как Тонг Цзицзин изменил свое выражение перед разными партиями слуг, она могла что-то почувствовать. В настоящее время это был важный этап для его состояния, поэтому она не позволила, чтобы нелепое событие, связанное с издевательствами слуг мастера, случилось с Тонг Цзицзин снова.

Мо Цяньсюэ боялась, что эти слова могут напугать Тонг Цзицзин, поэтому она произнесла совет с улыбкой. Но за то, что она была свидетелем лично, никто не поверил бы, что она может говорить такие жестокие вещи, как убийство с красивой улыбкой.

Тонг Цзицзин некоторое время оставалась онемевшей, всерьез сказав двум молодым слугам позади него: "Ты слышала это? Если ты меня не послушаешь, я тебя накажу или убью".

Два молодых слуги вздрогнули и тут же встали на колени: "Ты мой господин, небеса мои". Мы не осмеливаемся бросить тебе вызов".

Мистер Тонг случайно остался один в лесу, чтобы помолиться предкам. Неожиданно он подслушал.

Старая лисиная борьба в столице в течение многих лет, конечно, он не был дураком. Быстро, он знал, что Мо Цяньсюэ не делал этого бесцельно. Он взглянул на домработницу, стоявшую недалеко от него.

Старый дворецкий прослужил в особняке всю свою жизнь. Без слов он понял приказ своего хозяина. Он ушел, и первое, что он сделал, это схватил бывших слуг господина.

После первого суда, результат был поразительным.

Четыре слуги не выдержали пыток охранников Тонга и быстро признались в том, что в течение восьми лет они жестоко обращались с Тонгом Цзицзином, угрожали ему, запрещали двигаться и даже мочиться и выделять его из организма.

Время от времени они щипали его и тыкали иголками.

В любом случае, умственно отсталый господин не мог говорить.

В любом случае, его двор был местом скорби для хозяина, который редко приходил, а также местом, недоступным для дворецкого, который оставался с хозяином целыми днями,

В любом случае, все выглядело нормально до тех пор, пока господин проводил дни, бросая миски или рвущую ткань.

Иногда, когда повелитель переставал это делать, они угрожали ему, что не дадут ему еды. Они делали это тонко, чтобы никто не заметил.

Одним словом, их господин не имел права голоса во дворе. Четыре слуги были настоящими хозяевами. Только четырем из них было позволено войти в его комнату, так что, естественно, двор постепенно стал их территорией.

И мистер Тонг, и дворецкий Тонг чуть не потеряли сознание от гнева. Они просто никогда не ожидали такого возмутительного поведения слуг. Они также не могли себе представить, что Тонг Цзицзин, благородный господин, должен быть подвергнут жестокому обращению со стороны своих собственных слуг.

В данный момент мистер Тонг совсем потерял самообладание. В печальных слезах он разбил стол и закричал на небо: "Проклятые собаки! Идите к черту!"

Затем он лично взял кнут и зарезал четырех отвратительных слуг до смерти. Но даже порезать их тела на куски не смогло отбросить ненависть мистера Тонга.

Тогда он созвал двух новых слуг Тонга Цзицзина и несколько охранников, чтобы заранее их обучить и предупредить.

*

Нин Шаоцин тайком полетел на дерево возле особняка Тонг. В белом, Мо Цяньсюэ вышел, за ним следовал молодой господин.

Несмотря на то, что он был слишком далеко, чтобы ясно видеть лицо юного владыки, он чувствовал радостную беседу и смех между двумя людьми. Мо Цяньсюэ даже помог снять плащ для юного владыки, как будто она так о нем заботилась.

Первоначально он думал, что Мо Цяньсю нарисовал эти картины, чтобы удовлетворить странный вкус господина Тонга. Много лет назад он слышал, что мистер Тонг - поклонник великих произведений. Неудивительно, что ему может понравиться что-то эксцентричное. Неожиданно, человек, который видел ее у двери, был молодым лордом.

Значит, было только одно объяснение тому, что в последние дни она проводила все свои дни и ночи, рисуя картины только для этого юного лорда?

Теневой страж не страдал той скрытой болезнью, от которой страдал Тонг Цзицзин, но он страдал, поэтому он не позволил теневому стражу получить больше информации. Семья Нин имела полную сеть шпионов. Были только вещи, которые они не хотели знать, но не было вещей, которые они не могли знать.

Ау! Что он делал весь день? Просил ли он о наказании за то, что сообщил о ситуации, когда увидел, как молодой господин так близко общался с дамой?

Эта женщина! Неужели он слишком много ласкал ее и давал ей слишком много места, что...?

Холод от Нин Шаоцина даже испугался теневого стража, который только что прибыл после того, как сбежал охранник Тонг. Он посмотрел в ту сторону, куда смотрел господин, и тут же понял, молясь за Ау: позаботься о себе!

Ау также плакал при виде Тонг Цзицзина и дамы, выходящей вместе.

Обычно именно экономка посылала госпожу к двери, но сегодня появился молодой господин. Как он должен сообщить об этом господину?

*

Вскоре после того, как Мо Цяньсюэ ушёл, Су Ци достала милый портрет, чтобы ещё раз взглянуть на него, а затем положила его обратно в карман, тоже уйдя.

У него не было ни причин, ни мужества остаться.

Или ее улыбка, или движение были для него неотразимы.

Он достал себе полностью вооруженный камуфляж, но это было только для Мо Цяньсюэ. Он не мог обмануть себя.

Он полностью отдался своим чувствам. Чтобы остаться, он боялся, что полностью потеряет себя.

*

После ужина.

Дворецкий Тонг сообщил господину Тонгу, что после ужина повелитель должен добровольно взять в руки кисть для письма и начать имитировать рисование картин, которые миссис Нинг оставила для него.

Мистер Тонг снова ударился о потолок.

Могут ли эти картины с большой головой, похожие на животных, называться искусством? Разве его сын не был слишком хорош, чтобы рисовать такие вещи?

В спешке он вытащил все собранные им шедевры и сказал дворецкому: "Поторопись". Иди, отдай их лорду и дай ему факсимильную связь. Кстати, выбросьте мусор, который миссис Нинг дала ему..."

Однако дворецкий Тонг опустился на землю, умоляя: "Хозяин, пожалуйста, дайте господину немного пространства для дыхания. Просто дайте ему делать то, что ему нравится".

Услышав это, мистер Тонг окоченел. В следующую секунду его руки, держащие картины, опустились.

Слезы на его лице!

Это он чуть не заставил его умереть?

Хорошо. Отпустите его, пока он может жить как обычный человек.

Человеческое сердце никогда не сможет насытиться, как говорится. Сначала он только хотел, чтобы его сын мог спокойно сидеть там, не титровать и не разрушать вещи.

Когда он поправился, то пожелал, чтобы его сын был мастером во всех видах искусства и обучения, чтобы стать талантом в устах других людей.

Он был амбициозным блестящим человеком всю жизнь, но теперь он, наконец, узнал, что так называемый блеск не то, что ему действительно нужно.

Но за его поверхностные амбиции и увлечение лицом, не могло быть столько наложниц в его семье, но за его желание стать восхищенным человеком, Цзин не мог стать таким.

Картины упали на землю, и дворецкий Тонг поспешил за ними. Это были произведения мастера, которые его хозяин считал сокровищем.

Мистеру Тонгу было все равно и он отвернулся. Его спина, казалось, внезапно опустилась.

Казалось, что за секунду он стал на десять лет старше.

Каким бы завидным человеком он ни был, он завершил свою жизнь. После его смерти семья Тонг все еще передавалась Тонг Цзицзину. Лучше было бы ему сейчас стоять одному, чем сидеть сложа руки и ждать, пока семья разорвется.

Только до этого момента господин Тонг начал размышлять над сообщением о том, что Мо Цяньсюэ разрешил дворецкому пройти к нему.

Она сказала, что игра - это всего лишь подход к решению психических и психологических проблем Тонг Цзицзина. Было бы лучше нанять для него хорошего учителя.

Учитель не обязательно был бы хорошим учеником, но терпеливым.

Учитель не обязательно был симпатичным человеком, но и жизнерадостным.

Учитель не обязательно был человеком великого конфуцианского ученого, но человеком с добродетелями.

Даже если бы у него был учитель, он не должен был оставаться весь день в кабинете и быть завален знаниями. Помните о сочетании работы и отдыха.

Когда мистер Тонг впервые услышал эти утверждения, он совершенно не согласился. Он планировал, что когда Цзин вернётся в норму, он возьмёт на работу лучшего учёного, как учителя Цзина.

Конечно же, учитель должен быть человеком великого ученика, красивым человеком и знаменитым конфуцианским учёным! Её мнение было только близоруким взглядом на женщину!

Мужчина, которого он намеревался нанять, был печально известен своей жестокостью, но, как гласит поговорка, только жесткий учитель мог воспитать великих учеников. Он постарался бы всеми средствами, чтобы его Цзин стал завидным человеком, чтобы он мог вернуться в столицу с гордостью и возвышением.

Тем не менее, он так не думал сейчас. Он начал серьезно рассматривать вопрос о выборе учителя своего сына, который действительно был одним из главных приоритетов на жизненном пути Цзин.

Возможно, недальновидный взгляд миссис Нин на женщину не был ошибочным!

Нездоровый муж Госпожи Глава 86: Расскажи мне все.

Переводчик: Антония

Мо Цяньсюэ только что вошла в дверь, когда услышала холодный повелительный голос изнутри: "Асан, иди и разбивай окскарт!".

С "бумом" позади, который заставил Мо Цяньсю ошарашить, окскарт, который только что забрал ее домой, уже был разбит на куски.

"Нин Шаоцин"! Ты с ума сошел?" Мо Цяньсю не понял, что происходит. Утром он был милым, но что заставило его стать таким сейчас? Она чувствовала себя обманутой и угрожала: "А как насчет того, чтобы убить и быка?"

"О, моя дорогая, я не могу не согласиться с тобой. Асан, иди и убей быка". Холодный голос Нин Шаоцина зазвонил сразу после вопроса Мо Цяньсюэ.

Перед тем, как Асан подошел к быку, Ау, стоявший рядом, поднял ладонь и хлопнул ею, как ножом по шее быка. Безо всякого крика он мгновенно рухнул на землю.

Теперь Мо Цяньсю был действительно ошарашен. Что, черт возьми, происходило?

В ярости ее голос дрожал: "Ты... ты... Запрещено убивать быка наедине". Ты... ты преступник..." Мгновенный непредвиденный инцидент лишил Мо Цяньсюя речи.

Аву встал на колени, докладывая: "Госпожа, бык умер от истощения, так как в последнее время он каждый день выходил на улицу. Если не верите, выписывайте чек". Конечно, он ясно дал понять, почему Господь ударился о потолок.

Аву сейчас делал то, что выбирал себя из драмы.

Что касается леди, то с ней все будет в порядке. Господь не сделал бы с ней ничего серьезного.

Отчет Асу заставил Мо Цяньсю впасть в ярость. Она была в такой ярости, что ее голос даже перестал дрожать: "Хорошо! Вы, ребята, издеваетесь надо мной вместе, да?!"

Без всяких прелюдий, он внезапно сыграл жестко с ней и позволил ей потерять лицо перед ними.

Что он имел в виду?

Только вчера он признался, назвал ее милой и пообещал провести с ней остаток жизни. Сегодня он снова начал играть в это, да?

Если бы она была взята им в этот момент, должна ли она лежать на земле, тащить его за ноги и с горечью умолять его: милорд, не сердись на меня. Это все моя вина...?

Видя, что дама была так расстроена, Аву и Асан обменялись взглядами и, воспользовавшись случаем, когда лорд и дама были устремлены друг к другу глаза, ускользнули.

"Иди сюда!" Нин Шаоцин прозвучало замерзающе. Его лицо было темным, как темное облако, которое обернулось грозой. Ужасно!

Больше всего он ненавидел обман.

Несмотря на то, что он своими глазами видел, что она ведет себя интимно с другим мужчиной, в такой ярости, он все же был готов доверять ей и дать ей шанс объяснить.

Просто, фигура этого тонкого человека и озабоченность, которую она проявила по отношению к нему, а также то, как она говорила и улыбалась ему ударил Нин Шаоцин с беспокойством и дискомфортом.

Он по-детски планировал, что если телега и бык исчезнут, она не сможет выйти снова.

Мо Цяньсюэ был озадачен этим штормовым лицом.

Она просто не могла понять, зачем?

Она была человеком, который знал, что нужно действовать гибко и не любил силового противостояния.

И все же, в таком случае, у нее не было другого выбора. Он кричал на нее, а теперь хотел, чтобы она была послушной кошкой? Ни за что!

Вообще-то, Мо Цяньсюэ знал темперамент Нин Шаоцина. Он определённо снова пил определённый уксус. Был ли один раз, когда он разозлился из-за чего-то другого?

Сказав это, она почувствовала, что ее приговорили напрямую, не имея возможности объяснить, когда он мгновенно убил быка и разбил повозку.

Нечестно!

Мо Цяньсю также надел холодное лицо. Вместо того, чтобы идти к нему, она села на корневую скульптурную скамейку, сделанную студентами, и спросила: "Кем ты себя возомнила, что можешь меня так толкать?"

Утром они договорились, что после того, как она вернется, она расскажет ему все, что происходило в эти дни. К счастью, Тонг Цзицзин поправлялся. Это не считалось бы ломаными словами, если бы она сказала Нин Шаоцин сейчас.

Но с таким отношением к нему она предпочла бы не рассказывать ему!

"Кто я? Я дам тебе знать, кто я!"

Мо Цяньсю не двигался, поэтому Нин Шаоцин подошел к ней, принеся свой морозный шторм.

Мо Цяньсю разоблачал в тайне, что каждый раз говорил это. Он мог придумать что-нибудь еще, чтобы напугать ее? Но когда она подняла глаза, то нашла его более буйным, чем в прошлый раз. Когда ее сердце рухнуло, она сразу же отвалила.

"Нин Шаоцин! Если ты осмелишься надрать мне задницу еще раз, я позволю тебе всю жизнь сожалеть об этом".

Этот человек, похоже, пристрастился к тому, чтобы надрать ей задницу. Если он привык к этому в будущем, как она могла спасти свое лицо?

Мо Цяньсю догадался, что Нин Шаоцин остановится, если она разозлится по-настоящему.

Тем не менее, Нин Шаоцин не замедлил пойти по его стопам, а лишь взглянул на ее тонкую белую шею.

"Ладно, я не надираю тебе задницу, я..."

Мо Цяньсюэ внезапно запаниковал, когда Нин Шаоцин бросился держать ее на руках и показал острые зубы: "Ты не можешь укусить и меня...".

"Это хорошая идея. Я не думал об этом только что." Тон был ласковым, но он сказал это, скрежещу зубами: "Так что, милая моя, ты любишь кусаться".

Он не думал об этом? Какая ложь! Мо Цяньсю сжимала кулаки. Сказав это, она мгновенно захотела покончить с собой. Разве это не было признаком компромисса?

Нин Шаоцин прижал лицо к шее Мо Цяньсю и прошептал: "Цяньсю, твоя шея выглядит аппетитно".

Сердце Мо Цяньсю было загнано в угол холодом. Вкуснятина? Просто кусай, вкусно это или нет! Может, добавить приправ? Какая пытка!

Тем не менее, он уже не выглядел сердитым... Ой! Больно!

Он действительно укусил!

Когда она боролась, серебряная заколка в волосах Мо Цяньсюэ отвалилась, черный шелк капал как водопад с удалением последней оковины.

Длинные висячие волосы, в глазах Нин Шаоцина, имели труднодоступный вид соблазнения.

Он удалил зубы с ее шеи, причесал пальцами волосы и, уступив, покачал головой. В конце концов, он не отказывался причинять ей боль.

Его ярость просочилась наружу после всех этих разбиваний, угроз и укусов.

Но Мо Цяньсю так не думал.

Ее шея все еще горела от его укуса. Поэтому она вообще не хотела с ним разговаривать. Подняв руку, она отшлепала руку по волосам и посмотрела в сторону.

Он пожелал ей спокойного конца и прощения, просто лаская ее волосы после всей этой драмы?

Нин Шаоцин снова поднял руку, и Мо Цяньсюэ снова дал ей пощечину.

Они застряли в повторении движения.

Через некоторое время Нин Шаоцин, наконец, не смог этого вынести, неся Мо Цяньсюэ на плече и идя к ним в комнату.

Мо Цяньсюэ, взволнованный, похлопал его по спине: "Что... чего ты хочешь? Ты сумасшедший!"

Нин Шаоцин чихнул: "Если я сошёл с ума, то ты сводишь меня с ума".

Несмотря на застенчивое сопротивление Мо Цяньсюэ, он запер ее машущими руками и носил на руках.

Войдя в их комнату, он положил ее в кресло и помог причесать ее волосы в ее обычный стиль.

Мо Цяньсюэ спокойно посмотрела в зеркало, чтобы посмотреть на себя, а также на мужчину, делающего ей прическу. Хотя его лицо сохраняло холод, нежность и любовь просачивались из его глаз.

Эта сцена, как чистая родниковая вода, пронизана полем ее сердца.

Очень вероятно, Нин Шаоцин, благородный лорд, никогда не делал волос ни для одной женщины, поэтому ему потребовалось много времени, чтобы закончить простую прическу деревенской женщины.

По окончании он долго вздохнул: "Пожалуйста, расскажите мне все о том, что происходило в особняке Тонг".

Признавая, что замужней женщине действительно неподобающе каждый день бегать по дому, Мо Цяньсюэ тоже перестал с ним бороться.

Поэтому она начала рассказывать ему о ненавистном мистере Тонге, который был упрямым суровым человеком, любившим своего сына, но в неправильном свете, и обвинил его в глупом отце в мире...

Потом она говорила о бедном Тонг Цзицзине, невинном умном, но несчастном ребенке...

Наконец, она рассказала ему о том, как она обращалась с Тонг Цзицзин, о том, как многого добился бедный мальчик, как был бык-головый мистер Тонг и так далее. Конечно, она не осмелилась упомянуть тот факт, что держала господина Тонга за руку.

Нездоровый муж Госпожи Глава 87: Лапша на День Рождения Долгожителя.

Переводчик: Антония

Когда Мо Цяньсюэ рассказал эту историю, на лице Нина Шаоцина осталась улыбка, не раскрывающая никаких следов его истинной мысли.

Улыбка становилась все более беспокойной для Мо Цяньсюэ. Она даже опустила голову из чувства вины. Брови Джейса некоторое время прыгали, когда она говорила о Тонг Цзицзине. Она только молилась, чтобы он смог развязать свой психологический узел ревности.

Когда она закончила, взгляд Нин Шаоцина на некоторое время затянулся на ее лице: "Что сделано, то сделано". Я не буду винить тебя, но давай покончим с этим".

Мо Цяньсюэ попытался что-то сказать и добавил: "Ты выполнил свою часть". Было бы хорошо, если бы мистер Тонг дал тебе долину". Не ходи больше в особняк Тонга, даже если он этого не сделает. Я найду тебе хорошее место".

"Но... Цзицзин..." Мо Цяньсюэ заботило не просто долина, а состояние Тонг Цзицзина.

Проведя несколько дней вместе, бедное тело действительно коснулось некоторой части ее сердца и дало ей ощущение семьи. Возможно, в последние несколько дней она действительно относилась к нему, как к младшему брату.

Теперь это была жизненно важная фаза для Тонг Цзицзин. Если бы она перестала ходить туда, мистер Тонг, глупый старик, мог бы снова совершить с ним глупости.

Если бы это случилось, то прежние усилия в лечении были бы брошены на ветер, и жалкому господину было бы еще труднее излечиться в будущем.

Все беспокойство Мо Цяньсюэ написано на ее лице. В сердце Нин Шаоцина прокатился свирепый поток уксуса, но его лицо, как обычно, оставалось спокойным: "Тонг Цзыцзин поручил отцу позаботиться о нем". Почему это как-то связано с тобой?" Цзицзин? Они уже были так близко? Она обращалась со своим мужем, как с мертвецом?

Мо Цяньсюэ понял, что его кажущийся эгоистичным вопрос - ревность в другом обличье, и, почувствовав, что она не может его уговорить, она отвернулась, чтобы уйти.

Нин Шаоцин выбросил свою улыбку. По его вспыльчивости, она уже и так кропотливо давала ей закончить рассказывать историю Тонг Цзицзина.

Он тоже был в недоумении. Почему изначально тёплая и любящая атмосфера наконец-то подошла к неприятному концу?

На ужине он все еще выглядел мрачным со сложными выражениями.

Мо Цяньсюэ назвала его узкоглазым, а потом продолжала удивляться, как она может выйти завтра на свидание.

Даже если в будущем она больше не будет ходить в особняк Тонг, ей следует заранее заметить и оставить какое-нибудь указание, чтобы быть уверенной в себе.

После ужина Нин Шаоцин вышел на прогулку один, его шаги были тяжелыми.

Мо Цяньсюэ пошел к сестре Чжан у входа в деревню.

Без своего экскарта она могла беспокоить только единственного человека, у которого в деревне был конный экипаж.

Она еще не пришла в дом сестры Чжан, когда услышала, как сестра Чжан проклинает Чжана Гэнбао. Мо Цяньсюэ вдруг подумала о сцене, которую они видели в лесу, и, остановив ее шаги вперед, отвернулась, чтобы вернуться.

Она предпочла избежать неприятностей, чем испортить женщине жизнь.

Ночь полностью пошла, но Нин Шаоцин еще не вернулся. Асана тоже не было дома. Хотя Мо Цяньсю и не беспокоился о его безопасности, она все равно оказалась в суматохе.

Аву практиковался в боевых искусствах во дворе, Мо Цяньсюэ, в оцепенении, пришел спросить его. Awu остановился, потирая голову, чтобы думать долгое время, прежде чем сказать ей, что сегодня день рождения Господа. Наверное, лорду что-то напомнили, и он вышел подышать воздухом, чтобы избавиться от депрессии.

Может быть что-нибудь еще, что сделало лорда более подавленным, чем это свидание? Но, конечно, Аву не осмелился сказать об этом леди.

Услышав эти слова, Мо Цяньсюэ сразу же пожалел. Если бы она знала, что сегодня его день рождения, она бы не стала с ним спорить.

Чертовы древние времена, в которых не было мобильных телефонов! Она хотела извиниться прямо сейчас и перезвонила ему.

Она повернулась и пошла на кухню. Обмакнув миску муки и налив воды, она начала готовить тесто.

В такую зимнюю ночь ему должно быть холодно после того, как его так долго дул ветер. Позже, когда он вернулся и ему предложили лапшу с длительным сроком годности, которую она приготовила для него, она подумала, что он больше не будет злиться.

После того, как тесто было готово, она начала скручивать его в одну длинную верёвку лапши.

Чашу лапши долголетия на день рождения имел только один один длинный лапша, чтобы предложить вечную судьбу и благоприятные условия! Мо Цяньсюэ также приготовил утиное яйцо, чтобы положить на лапшу, которая предназначалась для защиты от злых духов и желал гладкости и успеха в своей жизни.

Уже была полночь, и Нин Шаоцин еще не вернулся. Мо Цяньсюэ толкнул двери гостиной. Вспоминая белый снег, луна выглядела ярче.

Она вспомнила дни, когда она только приехала в этот далекий мир, и когда они двое прожили жизнь, рассчитывая друг на друга.

Она вспомнила, как Он защищал её, когда старейшины деревни пришли упрекнуть её. Думая об этом, она не могла не винить себя. Если он мог заступиться за нее, когда она попала в беду, то зачем ей было отказываться от своего упрямства ради него?

Ну и ладно. Хорошо. Позже, когда он вернулся, она сказала ему, что завтра не пойдет в особняк Тонга. Она оставалась дома, чтобы сопровождать его.

Так как Су Ци был там в особняке Тонг. Ничего серьезного не случится в течение одного дня.

На данный момент, решив, она сказала Аву послать сообщение в особняк Тонг, что недавно она была слишком занята, чтобы поехать туда, и что они позаботятся о Тонг Цзыцзине, как она им сказала.

Конечно же, Ау была рада этой новости. В конце концов, леди все обдумала.

Естественно, зимняя ночь была холодной.

Нин Шаоцин, с застрявшим в груди гневом, выглядел печально бледным. Он долго стоял на вершине холма в горьком ветре. Асан не мог не убедить его: "Господи". Уже поздно. Боюсь, леди беспокоится о тебе. Давайте вернемся".

Правда? Или она беспокоилась о том, как обмануть его, чтобы выйти за дверь и встретиться с этим Тонг Цзицзин?

Имея это на уме, он бессознательно повернулся и всё равно пошёл по направлению к дому.

В конце концов, он надеялся, что она счастлива. В конце концов, он заботился о ней.

Придя к воротам и увидев тусклый свет внутри дома, Нин Шаоцин был немного шокирован и каким-то образом возвышен.

Она ждала его? Она заботилась о нем?

Он поспешно толкнул двери, когда Мо Цяньсюэ случайно посмотрел вверх.

Нин Шаоцин смотрел на Мо Цяньсюэ, удивленный и взволнованный, но молчаливый.

В данный момент сердце Мо Цяньсюэ ускорилось. В ее глазах вспыхнули беспокойство и радость. Она шагнула вперед, чтобы в спешке подержать его.

"Ты непослушный человек. Почему ты так долго выходил и заставлял меня ждать и ждать?"

"Чего ты ждешь? Просто ложись спать вовремя. Асан услышал, что я хочу поесть что-нибудь другое, и сказал мне, что в лесу есть олени, поэтому мы пошли охотиться на оленей".

"Тогда где же наш олень?" Мо Цяньсюэ спросил с понимающей улыбкой.

Какое плохое оправдание! Нин Шаоцин кашлянула и собиралась ответить ей, когда Мо Цяньсюэ с радостью начал петь песню, прыгая вокруг него.

"С днём рождения тебя; с днём рождения тебя..."

Всё, что она хотела петь, было включено в песню.

После того, как Мо Цяньсю спела поздравительную песню, она снова засмеялась: "Как мы можем пропустить лапшу с долголетием в день рождения? Держу пари, ты чувствуешь себя холодно после того, как так долго не выходила из дома. Приходите и поешьте чего-нибудь теплого".

Дойдя до кухонной двери, она сыграла хорошую девочку: "Мой дорогой господин, небеса мои, пожалуйста, подожди секунду, и позволь мне подать тебе чашу лапши долголетия".

Дорогой господин? Он надеялся, что не во сне.

Он только вспомнил, что в первый раз она позвонила ему, как и в тот день, когда он снова проснулся. Жаль, что в то время у него кружилась голова, и он не мог запретить ей звонить ему в интимной обстановке.

Со сладостью в сердце Нин Шаоцин не остался и не стал ждать в гостиной, а последовал за ней на кухню.

Вода все еще кипела в кастрюле, а фарш, идущий с лапшой, тушился в маленьком горшочке.

Очевидно, что она ждала его, когда он обратил внимание на кухню, чтобы ему не пришлось ждать, и он мог сразу же съесть то, что она приготовила для него.

Поток тепла пронизывал его сердце. Невольно он шагнул вперед и обнял ее сзади.

Мо Цяньсю выходил из лапши, когда ее внезапно взяли в его объятия.

В такой позе ей было неудобно двигаться, поэтому она попыталась оттолкнуть его руки, но он просто не отпускал ее и обнимал еще сильнее, засовывая голову ей в шею и мягко теребя.

"Кругом я, или лапша пережарилась и размягчилась".

Нин Шаоцин молчал, обнимая ее, и дотронулся до ее задней шеи губами долгое время, прежде чем освободить ее.

Конечно, лапша, наконец, была пережарена, но Нин Шаоцин она очень понравилась.

Как будто эта миска с лапшой была лучшей едой, которую он когда-либо пробовал.

Лапша была съедена Нин Шаоцином на одном дыхании, как порыв, выдувающий тонкое облако, но в своей элегантной манере, как обычно.

Опустив палочки для еды, он посмотрел на Мо Цяньсюэ и сказал серьезно: "Цяньсюэ, ты первый человек, который на самом деле пошел на кухню и сделал лапшу для меня".

Он звучал спокойно, но Мо Цяньсюэ смог обнаружить определенную печаль и горечь. Мгновенно ее нос стал кислым.

Она знала, что он указал. Она знала, что в тот же день прошлого года составила самую большую рану в его жизни.

Нездоровый муж Госпожи Глава 88: Холодный яд.

Переводчик: Антония

Нин Шаоцин сел в кресло, когда Мо Цяньсюэ подошел и крепко обнял его, нежно утешая: "Не думайте о том, что случилось".

В твои бывшие двадцатилетние годы жизни меня не было, но в последующие десятилетия твоей жизни я всегда буду рядом". Если тебе понравится, я буду готовить лапшу для тебя каждый год".

Узел между бровями Нин Шаоцина постепенно растворился. Он сжимал руки Мо Цяньсюэ, поднося их к его сердцу, а затем к его губам.

Теперь у него была жена! У него был кто-то рядом до конца жизни.

Печаль и страдания все еще были в его сердце, но он знал, что теперь, когда он будет побежден и снова ослабнет прошлым, его жена будет рядом с ним и крепко обнимет его.

В течение большей части времени, сила мужчины была получена от поддержки женщины.

Женщины нуждались в мужчинах, но и наоборот.

Воздух стал тихим и приклеенным любовью.

Мо Цяньсюэ взглянул на темное небо снаружи и почувствовал себя немного глупо за то, что был так тронут гонораром. Она засмеялась: "Уже темнота". Пойдём спать".

По окончании, она боролась, чтобы избавиться от руки Нин Шаоцин, что заняло у нее много времени, чтобы добиться успеха.

Она вымыла стол, а затем легла спать с ним.

Сегодняшнему вечеру суждено было быть необычным. Ветер дул, и деревья шелестели.

Жизнь - это такой круг. Ты поворачиваешься и кружишься, пока не закружится голова, а потом ты со своим мистером Правым.

Нин Шаоцин вошла в их комнату, взяла ее за руку. Это дало ей ощущение свадьбы.

Она украла взгляд Нинга Шаоцина, который выглядел довольным и радостным.

С того момента, как он увидел, что она ждет его, улыбка не покидала его лица. Его брови лежали в расслабленном положении, сияющие глаза усеяны на красивое лицо, которое все вместе, при мерцании свечи, сделали его выглядеть более очаровательным и элегантным.

"Задуй свет и ложись спать". Нин Шаоцин прошептал.

Держался так долго, что теперь ему не терпелось поспать? Клэри посмотрела на него и игриво надула: "Зачем торопиться? Я еще не приготовила постель. Не дави на меня..."

Она еще не закончила и внезапно была поднята им, будучи прижата к кровати и буря поцелуев.

"Свет горит".

Вспышка пальмового ветра пронеслась, и огонь свечи погас.

Это был его день рождения, так что он должен купить что-нибудь сладкое. Мо Цяньсю только притворялся, что немного сопротивляется, а потом позволяет ему идти своим путем.

На самом деле, с того момента, как Ау сказала ей, что сегодня день рождения Нин Шаоцина, Мо Цяньсюэ предвидел, что сегодня вечером случится что-то эротическое.

В этот момент Мо Цяньсюэ совсем забыла, что она несовершеннолетняя.

Она думала, что древние люди женятся только в пятнадцать лет, так что ничего страшного, если они это сделают.

Кроме того, её тело было зрелым с хорошо развитой грудью. Наверное, ей уже было больше пятнадцати лет.

Под его поцелуем, ощущение электрического шока вытекло из ее мозга по всему позвоночнику. Мо Цяньсю очутилась в головокружении.

Полуобледневшая и закружившаяся голова, она через секунду была снята с одежды Нин Шаоцином. Обнажённая кожа была чистой и гладкой, как нефрит, придавая ей красоту, не поддающуюся описанию.

Глаза Нин Шаоцина были потемнели, как бездонный колодец, сквозь который невозможно было видеть, но были прыгающие языки огня, которые собирались проглотить и поглотить Мо Цяньсюэ.

Он действительно пробовал ее. Щеточные и густые поцелуи падали на ее тело, неся в себе какое-то безумие и зерно недовольства. Большие руки схватили ее за плечи и могли разбивать ее в прах до тех пор, пока в ее распоряжении было немного силы.

В этот момент он недовольно ущипнул Мо Цяньсюэ за нос и укусил ее за губы, как будто что-то выпускал наружу.

Мужчина болезненно задыхался и пухнул, держа в руках красивое нежное тело, голову, зарытую в шею Мо Цяньсюэ.

Завернув ее в одеяло, он сам выбрался.

С одеялом между ними он яростно шевельнулся и повернулся, лицо покраснело, стоня в кажущемся ему болезненным наслаждении.

Внезапно, он вздохнул долго, и его тело стало жестким. Мо Цяньсюэ на руках почувствовал сырость через одеяло. Симпатичное лицо стало красным. Казалось, что внутри ее тела горит огонь, и кожа горит в алом. Ее мягкое тело склонилось в руках Нин Шаоцина, зудя от ласкания.

Странное чувство заставило ее извиваться над телом Нин Шаоцина. Желающий выглядеть взволнованным и забавным Нин Шаоцин, который слегка засмеялся.

"Ха~"

Это было нежно и успокаивающе, как надвигающийся весенний ветерок, щекочущий ее суетливое сердце.

Но он не предпринял дальнейших действий в отношении нее.

Что было не так с этим человеком? Он намеренно дразнил ее и позволял ей беззастенчиво умолять его об этом?

Или у него была особенность?!

В этом продолжении она обоснованно подозревала, что станет одной из тех несчастных, которые забеременели, не получив удовольствия от секса.

После того, как он отпустил ее, он залез в одеяло, взял ее на руки и не оставил шва между двумя обнаженными телами.

Она думала, что он остановится здесь. Неожиданно он стал еще сильнее целовать ее на каждом дюйме кожи, в том числе и в той части, где она стеснялась говорить.

Следовательно, у нее снова закружилась голова в волнах течения.

Он не говорил. Она тоже не говорила.

Он был слишком занят, чтобы говорить, но она была безмолвна от депрессии.

Она рассчитывала на то, что он скажет какие-нибудь сладкие флиртующие слова, когда они неторопливо начали заниматься любовью. Как джентльмен, как он мог теперь так себя вести?

Более того, как только он похоронил себя в работе, его рот застыл, только изредка открывался, чтобы заставить ее стесняться и чесаться.

Сладкое время бежало быстрее. Быстрее зазвонил барабан полуночи. Нин Шаоцин в третий раз вышел на свободу с завернутым в одеяло одеялом.

В этот момент, после поцелуя и завернув ее в одеяло, он планировал сделать это снова!

Мо Цяньсюэ, выжженная ртом и выжженная языком от мучений течения, мгновенно ударилась о потолок, подняв ногу и сразу же оттолкнув его.

Будь проклят этот засранец. Дразнил ли он ее, причиняя боль собственному телу? Что это было?

Нин Шаоцин не ожидал этого и остался на земле, пустой.

При второй мысли он понял.

В темноте он улыбнулся. Он слишком долго подавлял себя, чтобы вести себя так сегодня вечером.

В день рождения, перед лицом любимой женщины, он заболел бы, если бы не дал отдушину.

Это была его вина. Он игнорировал ее чувства.

Подумав об этом, Нин Шаокин снова забрался в постель. Он поскользнулся в одеяло и повернул ее лицом к нему.

Предыдущие выпуски и холод на полу потушили огонь на его сердце.

Расстроенный, Мо Цяньсюэ снова повернулся к нему спиной.

Он протянул руку и взял ее в свое одеяло.

Прикоснувшись к голой коже, он снова слегка возбудился. Он изо всех сил старался отрегулировать дыхание, шептал: "Сказать по правде, во мне холодный яд!".

Мо Цяньсюэ чуть не возникло от удивления. Он знал это? Он всегда знал? Неудивительно. Такой умный человек, как он, определенно знал, что с его телом что-то не так.

"Это яд... смертелен?" Голос Мо Цяньсю дрожал. Так как он знал ситуацию, возможно, он также знал, как ее вылечить.

"Пока нет". Нин Шаоцин утешил свою трясущуюся жену: "Я не собирался говорить тебе, потому что не хочу, чтобы ты волновался. Но теперь, если я все еще буду скрывать это от тебя, я верю, что ты определенно неправильно меня поймешь".

Яд. Ладно! Но почему это как-то связано с любовью?

Мо Цяньсю был безмолвен.

"Яд не причинит вреда моему телу, если он не сработает, но если мы это сделаем и когда мой... попадет в тебя, холодный яд вторгнется в твое тело, чтобы навредить твоему чреву, что может сделать тебя бесплодным".

Казалось бы, спокойный тон Нин Шаоцина выявил нервозность.

Мо Цяньсюй взбесился, проклиная в тайне: черт возьми! Проклятье! Какой дурацкий яд! Хотел ли он лишить ее счастья?

Она надеялась, что засранец, отравивший ее мужа, не попадет ей в руки, иначе она не простит его с легкостью. Теперь она могла бы создать маленькую фигурку в своем сознании и заниматься на ней колдовством. Иди к черту!

"Тогда... что же нам делать?" Хотя она чувствовала себя немного смущенной, она все же задала вопрос. Должны ли они терпеть такую ситуацию до того, как он вылечится?

Это ранило его тело и ее сердце! Кроме того, ее тело бы тоже пострадало! От торможения!

"Говорят, что только странный врач, которого называют божественной рукой детоксикации, может вылечить этот яд". Мои люди спрашивали, что недавно странный доктор показал своё присутствие в городе Тяньсян. Думаю, скоро я смогу пригласить его вылечить мой яд".

"Странный доктор?"

"Да. Вы слышали о нем?"

"Кажется, я с ним познакомился".

…

Говоря о странном докторе, Мо Цяньсюэ должен был упомянуть семью Цзянь и Цзянь Цинью.

А когда речь зашла о леди Цзянь, Мо Цяньсюэ похвалил ее умную, знающую и решительную.

Она была первой подругой Мо Цяньсюэ в реальности после того, как попала в этот другой мир. Она надеялась, что Нин Шаоцин сможет продолжить оказание первой помощи, по крайней мере, перестать злиться на нее, даже если он не смог ее принять.

После того, как пара встретила друг друга "откровенно", их сердца стали еще ближе.

Во время разговора, когда Мо Цяньсюэ упомянул Цзянь Цинью, Нин Шаоцин лишь какое-то время молчал. Несмотря на то, что он не потянул лицо, он не был так ревнив, как раньше.

Нездоровый муж Госпожи Глава 89: Возьмите его домой.

Переводчик: Антония

Пара дурачилась до очень позднего времени. Конечно, они не могли встать утром.

Очень рано Ау отправился в особняк Тонг, чтобы послать сообщение для Мо Цяньсюэ. Ау также пошел в школу, чтобы попросить выходной для своего господина.

Когда Мо Цяньсю проснулся, уже был полдень. Не имея ничего личного, она чувствовала себя слишком ленивой, чтобы встать.

Нин Шаоцин томительно прислонился к тренеру, уставившись на Мо Цяньсюэ, все улыбнулись. Он наслаждался покоем и удовольствием момента, который заставил его почувствовать себя плывущим на облаках беззаботно и не одиноким.

Это спокойствие также напоминало Мо Цяньсю о линии: Я готов рассказать вам о том, как приятно и спокойно проводить время, быть рядом с вами среди мимолётных лет и вспоминать наше славное прошлое вместе с вами в старости.

Две пары глаз, несущих любовь, щекотали друг друга, когда стучали в дверь.

"Господи. Мистер Тонг здесь."

Мистер Тонг пришел? Что-нибудь случилось с Тонг Цзицзин?

Мо Цяньсю спрыгнул с кровати, но был прижат Нин Шаоцин, который сказал Кэмли: "Не волнуйся. Я со всем разберусь. Отдохни сегодня".

Потом он повернулся и вышел, его лицо превратилось из любящего в замерзшее.

В гостиной мистер Тонг с тревогой ходил взад и вперед.

Нин Шаоцин поднял сложенные кулаки и поприветствовал его: "Приятно познакомиться, господин Тонг. Чем могу помочь?"

Мистер Тонг посмотрел вверх, немного удивившись: "Мистер Нинг, приятно познакомиться. Миссис Нинг дома?"

Так как Нин Шаоцин был тупиком, мистер Тонг тоже не проявлял слишком много вежливости.

Эти двое мужчин, не имеющие друг у друга никакого прошлого, имели равное положение в столице, поэтому им не нужно было проходить через поверхностные формальности.

Нин Шаоцин позволил мистеру Тонгу присесть, а сам сидел рядом с ним, неторопливо говоря: "Моя жена в легком дискомфорте и вздремнула".

"Пожалуйста, помогите мне передать ей сообщение о чрезвычайной ситуации." В конце концов, мистер Тонг умолял о чем-то, его тон был смягчен.

Нин Шаоцин посмотрел холодным глазом: "Что за срочность? Господин Тонг может не стесняться сказать мне".

"Бывшее состояние моего сына Цзина восстановилось после того, как он услышал, что миссис Нинг не приедет в наш особняк". Пожалуйста, помогите мне передать ей слова".

"Я думаю, было бы разумнее, если бы ваш сын заболел, чем пришел ко мне домой."

"Мистер Нинг, возможно, вы еще не знаете ситуацию. Состояние моего сына необычное..."

"Во-первых, моя жена - не врач, не знающий лечения. Во-вторых, она не прислуга особняка Тонг; она не обязана ждать твоего звонка в любое время. Ты идешь не туда и молишься не тому Будде?"

Эти двое мужчин сделали обход с дубинками для губ и языковыми мечами.

Вначале господин Тонг смог сохранить улыбчивое лицо и вежливый тон, но когда Нин Шаоцин действовал так безразлично, он немного встревожился и начал злорадствовать резкими словами: "Наверное, тебе не стоит так рано видеться с братом".

Нин Шаоцин не предпринял никаких усилий, чтобы понять, что это угроза.

Он опустил чашку и чихнул: "Я не человек, которому угрожают". По окончании он повернулся и сказал: "Асан, давай проводим нашего гостя до двери!".

Мистер Тонг встал: "Да, это не так". Но не забывайте, что миссис Нинг - всего лишь слабая уязвимая женщина".

Старый засранец угрожал ему жизнью Мо Цяньсюэ.

Нин Шаоцин не шел на компромисс, верно. Но давай подождем и посмотрим, повезет ли моей жене или твоему сыну."

Мо Цяньсю был его слабым местом, в то время как у господина Тонга тоже было свое.

"Мой сын будет хорошо защищен мной, но, боюсь, миссис Нинг не смогла пережить заговоры твоей матери и брата".

Сердце Нин Шаоцина погрузилось, и его лицо слегка изменилось, но тон остался решающим: "Спасибо за напоминание, но не беспокойтесь о ней".

Мистер Тонг был старым генералом, который прошел через множество подобных сцен, поэтому, увидев, что его угроза не сработала, он снова стал мягче: "Мы с миссис Нинг мгновенно стали друзьями при нашей первой встрече". Я подумываю об усыновлении дочери, как вы думаете?"

Ступени Нинга Шаоцина остановились у двери.

Если бы семья Тонг действительно хотела защитить Цяньсюэ в будущем, он был бы очень рад ее безопасности. Даже если Нин Шаоян, его младший брат, наконец-то выяснил, где он находится, и поставил перед собой цель устранить его, он не был ничуть страшным.

Однако, как сказал господин Тонг, Цяньсюэ не знал боевых искусств. Она была в потенциальной опасности.

С защитой охранников Тонга и приютом семьи Тонг, Нин Шаоян мог бы быть милосерден к ней.

Он, Асан, Ау и его теневой страж. Всего четыре человека. Как они могли защитить ее, если тот день действительно настал?

Он всерьёз задумался об этом.

Голос Мо Цяньсюэ зазвонил снаружи: "Мы с господином Тонгом были по делу. С каких пор мы стали друзьями?"

Мо Цяньсю оделась как следует и, когда она только что разговаривала с дверью гостиной, услышала, что господин Тон собирается забрать ее как дочь, из-за чего ее чуть не вырвало кровью.

Узнаешь ее как свою дочь? Что за шутка!

Неужели он, человек, который так ценил свое лицо, что даже проигнорировал собственного сына, заслужил хорошую дочь? Не может быть!

"Цяньсюэ". Я же говорил тебе..."

Дворецкий Тонг стоял у двери, уделяя пристальное внимание разговору своего хозяина с господином Нингом. В этот момент, увидев Мо Цяньсюэ в возбуждении, он мгновенно встал на колени и встал на колени еще до того, как его хозяин начал говорить: "Госпожа Нин, пожалуйста, помогите моему бедному господину".

"Что случилось с Цзицзином?"

"В эти дни Господь привык ждать тебя у дверей, как только он встает". Около восьми утра ты так и не появился. Он начал беспокоиться и тревожиться, поэтому слуга сказал ему, что ты не придешь.

К нашему удивлению, это так разозлило господина, что он бросил и разбил все в комнате, а потом впал в истерику, плакал, что никто в мире не хочет его, и жутко смеялся... Когда слуги подошли к нему, чтобы утешить его, он бросил в них вещи и отпустил их, утверждая... утверждая...".

У Мо Цяньсю упало сердце, и она поспешно спросила: "На что претендуешь?"

"Он сказал... что..." Периодическая речь дворецкого оставила Мо Цяньсюэ так волноваться. К счастью, по крайней мере, он казался готовым заплатить любую цену и выстрелил в предложение: "Господь сказал, что ему нужен только один человек, а это миссис Нин...".

Эта фраза шокировала Мо Цяньсюэ, как божественный гром.

Кроме того, лицо Нин Шаоцина было повернуто им от холода к темноте.

Он был очень нетерпелив, и хотя он предсказывал, что это не может быть приятным сердцем, он никогда не ожидал, что Тонг Цзицзин должен быть настолько смелым и смелым, чтобы требовать от жены при ярком дневном свете.

Его брови стали невольно прыгать. Он сжимал кулаки так сильно, что из вежливости не смог сразу сбить дворецкого.

Морозный человек приказал: "Асан и Аву, изгнать этих двоих отсюда".

"Да".

Асан и Аву были отправлены, один тянул мистера Тонга, а другой - дворецкого, который был на земле.

Мистер Тонг помахал рукавом, чтобы стряхнуть Асана: "Нин Шаоцин, не раскаивайся". Он вырвался наружу.

Тем не менее, дворецкий настоял на том, чтобы встать на колени на земле, и продолжал на колени Мо Цяньсюэ, умоляя: "Миссис Нин, прошу вас...".

Мистер Тонг, притворяясь, что уходит, на самом деле не ушел и остановился у двери.

Он стоял там, лицом к лицу снаружи, плечи яростно дрожали.

Очевидно, Нин Шаоцин вновь обрел внутренний покой и теперь сидел на стуле и бесстрастно задувал чай.

Мо Цяньсюэ оказался в такой жалкой дилемме перед лицом этого противостояния.

Она посмотрела на Нин Шаоцина. Прошлой ночью он был таким страстным и ласковым, но теперь уже надел безразличную маску - то, что она вообще не могла снять.

Потом она посмотрела на дворецкого Тонга, который умолял об этом на земле. Она не простила бы себя, если бы состояние Тонга Цзицзина действительно повторилось и ухудшилось в будущем.

Сбитая с толку, она снова обратилась к Нин Шаоцину, в глазах которого было полно умоляющих.

Нин Шаоцин сознательно избегал зрительного контакта с ней, что вызывало у нее беспокойство.

Не сомневаюсь, что она должна пойти к Тонг Цзицзин, но она также хотела получить его разрешение, а не штурмовать произвольно пренебрегая его чувствами.

Он чувствовал зрение Мо Цяньсюэ и понимал ее амбивалентность.

Однако он не был настолько широк, чтобы смотреть, как его дорогая жена заботится о другом мужчине, даже если этот человек был для нее просто жалкой жертвой.

Ее взгляд не находил отклика, Мо Цяньсюэ чувствовал себя немного расстроенным и подавленным.

Она отворачивалась на дюйм за дюймом, и решимость в ее глазах росла понемногу. Теперь, когда он не захотел быть внимательным, ей пришлось сначала пойти к Тонг Цзицзину, а потом вернуться, чтобы извиниться и попросить у него прощения.

"Пожалуйста, встаньте, дворецкий, я..." Мо Цяньсюэ задержал дворецкого Тонга и собирался рассказать ему о своём решении.

"Я иду с тобой." Нин Шаоцин внезапно встал и уставился на нее, чтобы уступить. Он сказал серьезно: "Давайте возьмем Тонг Цзицзин обратно и аккуратно позаботимся о нем".

Если она должна пойти, то он просто пойдет с ней. Он мог быть уверен только тогда, когда они и то, что случится, было в его руках.

"А?" Мо Цяньсю чувствовала, как ее сердце бьется, не уверенная в том, что это действительно происходит. Пока она не посмотрела на Нин Шаоцина и не нашла его, не в хорошем настроении, кивая ей головой, она смогла в это поверить.

Она чувствовала себя и взволнованной, и невыразимо сладкой, потому что он, должно быть, был несколько несчастен, но все же решил принять такое самоотверженное решение за нее.

Нин Шаоцин пришел к компромиссу, но у кого-то другого было свое мнение.

Господин Тонг внезапно перевернулся, упрекнув: "Как ты смеешь! У моего сына плохое здоровье. Как он мог вынести долгое ухабистое путешествие сюда? Вы, злой человек, должно быть, что-то замышляете!"

Он повернулся и посмотрел на декор, презирая: "Какой обычный дом..."

"Этот обычный дом в сто раз лучше, чем твоя тюрьма." Мо Цяньсю вклинился.

"Ты..." Господин Тонг не ожидал, что Мо Цяньсю сможет пренебречь всей вежливостью и насытил его так прямолинейно. Он заикался: "В любом случае, я не согласен позволить Цзин жить здесь!"

"Ты не согласен? Конечно, не согласен! Благодаря тебе Цзин стала такой!"

Его вина была раскрыта, мистер Тонг разозлился от стыда и сделал шаг вперед, чтобы посмотреть Мо Цяньсюэ прямо в глаза: "Я его отец". У меня есть последнее слово о его сотрудниках. Но вы, миссис Нин, не помните нашего соглашения? Мы договорились, что после того, как мой сын поправится, долина станет вашей. Разве вы не хотите эту долину?"

Что было не так со старым приятелем? Теперь он думал только о долине? Он был слишком старым, чтобы иметь ясный ум? Иди к черту с долиной! Пока!

Мо Цяньсю обернулся и больше не хотел рассуждать с этим старым путаным мозгом. Измученная, она держала Нинга Шаоцина за руку, холодно говоря: "Шаоцин, пошли". Асан и Аву, проводите наших гостей к двери!"

Нин Шаоцин пошла на самую большую уступку, и она тоже старалась изо всех сил. Больше они ничего не могли сделать, чтобы спасти Тонг Цзицзин из чистилища.

Она ненавидела тот факт, что у Zijing был такой неисправимо упрямый отец.

Предвидя, что будет дальше, дворецкий Тонг запаниковал: "Господин и госпожа Нин, пожалуйста, простите нас..."

"Хозяин, я думаю, что во дворе очень хорошо со свежим воздухом. Он подойдёт господину для выздоровления. Очень вероятно, что он поправится, когда будет жить здесь..."

Он пролил слезы, умоляя своего господина и Мо Цяньсюэ. Он хвалил двор, надеясь, что сможет исправить ситуацию.

Каким беднягой он был, чтобы в шестидесятые годы встать на колени и умолять всех!

Хотя дворецкий Тонг был одним из слуг особняка Тонга, его социальный статус, как дворецкого дворянского рода первого ранга, на который имел право первый император страны, был не ниже, чем у премьер-министра.

Мо Цяньсюэ был мягкосердечным доброжелательным человеком, который не мог смотреть подобную сцену.

Господин Тонг также был тронут реакцией дворецкого, и, думая о своем бедном сыне, его глаза покраснели: "Я прошу прощения за то, что я сказал". Пожалуйста, простите меня. Долина ваша. Я доверяю своего сына тебе".

Потом он немедленно ушел.

Он был командующим человеком всю свою жизнь. Это был первый раз, когда он уступил двум юниорам.

Поэтому Мо Цяньсю вытащил Нин Шаоцина наружу, не сказав больше господину Тонгу.

Она обнаружила, что экипаж особняка Тонга стоял у ворот, что напомнило ей о бывшем экскаваторе, который был уничтожен Нин Шаоцином.

Она взглянула на Нинга Шаоцина.

Нин Шаоцин проигнорировал блик и отругал водителя: "Уходите!".

Кучер собирался поговорить, когда увидел, что дворецкий помахал ему рукой, и он покорно спрыгнул с кареты.

Нин Шаоцин держал Мо Цяньсюэ и сел в него, так что Асан тоже спрыгнул, чтобы быть водителем.

Господин Тонг просто вышел из дома и, увидев, что его карета занята и прогнана Нин Шаоцином, даже не сказав ему об этом, разозлился и разозлился на водителя, пнув его и прокляв: "Ты бесполезная тварь".

Водитель хотел объяснить, но его остановил дворецкий...

Нездоровый муж Госпожи Глава 90: Брат по праву.

Переводчик: Антония

Когда Мо Цяньсюэ прибыл, во дворе Тонг Цзицзин была необычная тишина.

Её сердце прыгнуло!

На этом этапе лечения больше всего беспокоило не то, что он плакал и кричал, а то, что он перестал плакать и стал совершенно тихим, а это означало, что он снова заперся в своем внутреннем мире, тогда ее предыдущие усилия пойдут вниз по сточной канаве.

Как и ожидалось, когда она посмотрела в комнату через окно, Тонг Цзицзин сидел там онемело, глаза сосредоточены в никуда и полны оцепенения и немного возбуждения.

С первого дня, когда Тонг Цзин решил открыть свое сердце для внешнего мира, его глаза убрали мутность, чтобы стать яркими, но не острыми.

Сердце Мо Цяньсюэ рухнуло, когда она быстро подошла к двери.

Увидев ее, молодые слуги почувствовали облегчение и с радостью сказали: "Господи, Господи! Госпожа Нин здесь".

"Лжец! Лжец! Вы все лжецы!" Тонг Цзицзин не двигался, а свирепо кричал.

"Цзицзин". Мо Цяньсю не был уверен, что Тонг Цзицзин поговорит с ней, но все же пытался: "Я здесь".

Только услышав знакомый голос, Тонг Цзицзин сорвался. В тот момент, когда он подтвердил, что Мо Цяньсюэ действительно здесь, его ученики мгновенно увеличились, как будто у Мо Цяньсюэ есть слой блеска, который может осветить глаза Тонг Цзицзина.

Слезы затопили, он поспешил встать, открыл руки и поспешил.

Нин Шаоцин последовал за Мо Цяньсюэ и, увидев это, нахмурился и шагнул вперед.

В мгновение ока он встал перед Мо Цяньсюэ.

Обнявшись с ним, Тун Цзицзин поднял голову, и увидел, что человек, которого он обнимал, - это человек, которого он не знал.

Он подумал, что у него проблемы с глазами, и быстро потер их.

Нин Шаоцин выстрелил холодом со всего тела. Они всегда так обнимались раньше?

Он оглянулся на Мо Цяньсюэ и встретился с её умоляющими глазами.

Он снова стал мягкосердечным и, с храпом, оглядывался назад, что говорит о том, что мы поговорим об этом позже.

Как только он решил приехать сюда, он смирился с тем, что происходит, по крайней мере, на время.

Более того, он также нашел что-то не так с Тонг Цзицзин.

Этот мальчик потер глаза и засмеялся, когда увидел, что Мо Цяньсюэ стоит за человеком, которого он обнимал.

Освободив человека, Тун Цзицзин оттолкнул Нин Шаоцина, как будто он был каким-то препятствием.

Нин Шаоцин почти превратился в меч. Но за то, что Мо Цяньсюэ продолжал тянуть за руки, как за умоляющего, а Тонг Цзицзин был терпелив, он бы отвинтил голову глупому мальчишке.

"Сестра Цяньсюэ. Они все лжецы. Они сказали, что ты больше не придешь. Мне так страшно!" Действительно, он был напуган. Самые счастливые дни в его жизни дал Мо Цяньсюэ. Он боялся остаться один. Он боялся, что Мо Цяньсюэ больше никогда не придет, и что старик запретит ему снова выходить на улицу...

Аву так сказал? Она имела в виду, что не может приехать только на эти два дня. Когда она сказала, что больше никогда не придет? Мо Цяньсю прищурилась в Нин Шаоцине.

Нин Шаоцин притворился, что не видит ее, удовлетворившись тем, как Ау послала сообщение.

Тем не менее, это хорошее начало оказалось лишь камнем, падающим на его собственные ноги.

Мо Цяньсюэ подумала, что когда она вернется, она должна хорошо дисциплинировать Асана и Ау, иначе она не всегда сможет смириться с их показным послушанием. Тем не менее, в нужное время, она, безусловно, купить несколько удовлетворяющих слуг девушки.

"Цзицзин, я очень занят в эти дни. Я планировал приехать через несколько дней, но я слышал, что вы так скучали по мне, поэтому я подумываю о том, чтобы взять вас жить в моем доме, чтобы вы могли остаться со мной. Что ты думаешь?"

Мо Цяньсю не нашел смешным видеть Тонга Цзицзина, взрослого, плачущего как младенец.

Только из-за присутствия Нин Шаоцин она не помогла Цзицзину вытереть слезы.

"Отлично! Здорово!" Лицо Тонг Цзицзина все еще было мокрым, и он сразу же согласился, но тем временем он без сознания украл взгляд на Нин Шаоцина.

В его глазах было и любопытство, и страх. Мо Цяньсюэ засмеялся: "Это твой шурин. Он хороший человек и самый важный человек для меня. Ты ему тоже очень нравишься".

Услышав это, Нин Шаоцин наконец-то выглядел менее расстроенным.

"Зять?" Тонг Цзицзин спросил в замешательстве.

Хотя Нин Шаоцин не любил Тонг Цзицзин, он каким-то образом стал менее оборонительным, услышав шурина.

"Зять - это человек, который живет со мной".

"Я тоже хочу жить с тобой".

Первоначально он хотел спросить: стану ли я шурином, если буду жить с сестрой? Но в его голове вспыхнуло прозрение, и он вспомнил, что Мо Цяньсюэ сказал ему о различии между мужчинами и женщинами. Поэтому он, казалось, больше понимал, что такое зять, и проглотил вопрос обратно к себе в живот.

Некоторое время Мо Цяньсюэ приказал двум слугам упаковать одежду для своего господина.

Услышав, что они заберут господина, оба слуги стояли там испуганные и неподвижные в потере.

Какими бы смелыми они ни были, они не осмелились отпустить господина вместе с другими людьми без разрешения хозяина и дворецкого.

Тонг Цзицзин повернулся назад и сказал: "То, что говорит моя сестра, это то, что я говорю". Если ты не послушаешь, я накажу или даже убью тебя".

Несмотря на то, что это предложение, исходившее из его уст, не являлось сдерживающим фактором, оно все же было эффективным.

Незадолго до этого господин Тонг и дворецкий Тонг предупредили этих двух слуг и прочитали им лекции, пока господин был немного недоволен ими, они получат наказание.

Они вспомнили, что дворецкий Тонг сказал ему, что, как только они служат господину, господин является их хозяином, чье повеление должно быть исполнено. Даже если он отпустит тебя в ад, готовься к смерти.

В любом случае, от смерти не было спасения.

Поэтому они, как и на наркотиках, быстро собрали все, что нужно было Тонгу Цзицзину.

Мо Цяньсю остался в комнате, чтобы поиграть с Тонг Цзицзин. Нин Шаоцин был немного нетерпелив, поэтому решил прогуляться.

Двор был очень тихим. Нин Шаоцин стоял неподвижно, руки за телом, и смотрел вверх, чтобы почувствовать тяжелый снег. Он стоял там долго, но ни кусочка снежинки на него не упала.

Он также находился в неопределённом положении. С одной стороны, он не хотел усложнять Мо Цяньсюэ, а с другой стороны, он не хотел, чтобы Тонг Цзин-Цзи постоянно ходил вокруг Мо Цяньсюэ, как младенец.

Когда они были готовы уйти, дворецкий, сильно пыхтя, только что вернулся в особняк Тонга. Мистер Тонг не появился, но позволил дворецкому принести титул собственности долины. Мо Цяньсюэ не отказался, а сразу же взял его в свои руки и передал Нин Шаоцину.

Деревня Ван была ближе к особняку Тонга, чем к доку. К тому времени, как он вернулся, дворецкий Тонг, должно быть, бежал всю дорогу назад.

За ним следовал честный юноша, которому было около шестнадцати лет и который действовал очень дисциплинированно. Мо Цяньсюэ подал знак, что, должно быть, получил несколько лет образования.

После тихих усилий дворецкий Тонг наконец-то сумел восстановить нормальное дыхание, и он остановил юношу: "Это мой внук, Тонг Чжань". Он, как и Тонг Пинг и Тонг Ань, пойдет с господином служить ему". Они также будут в вашем распоряжении".

Дворецкий Тун тщательно рассказывал внуку, как правильно служить господину, в то время как Тун Цзицзин нетерпеливо призывал Мо Цяньсюэ быстро отправиться в путь.

Дворецкий Тонг стремился к тому, чтобы Тонг Чжань выстраивал хорошие отношения с властелином, чтобы помочь ему самосовершенствоваться. Казалось, что на этот раз дворецкий Тонг решил пойти на все, чтобы защитить своего господина любой ценой.

В дополнение к предыдущему экипажу, он устроил еще один экипаж.

Мо Цяньсюэ, Нин Шаоцин и Тун Цзицзин взяли первую, а Тун Чжань и другие слуги взяли вторую.

Тонг Цзицзин сел в карету, радостно наслаждаясь своими свежими впечатлениями и любопытно глядя время от времени на улицу. Когда он находил что-то забавное, он смеялся и от волнения размахивал конечностями и приглашал Мо Цяньсюэ повеселиться вместе с ним. Но, тем не менее, он крал взгляды на Нин Шаоцина, чтобы одновременно проверить свою реакцию.

Нин Шаоцин сидел между ними, закрывая глаза и делая вид, что вздремнул, чтобы не стать свидетелем раздражающей сцены.

В этот момент в его глазах не было призрака мрака. Они были наполнены чистой радостью. Мо Цяньсю улыбнулся и призвал его исследовать. Она также приподняла занавеску на боку и выглянула наружу.

Через некоторое время карета прибыла в деревню Ван.

Карета поехала в дом Нин, и никто из жителей деревни не вышел на проверку, потому что они привыкли к этому. Если бы карета с лошадьми приехала, им было бы любопытно, если бы она не направилась к дому Нин. Они бы вышли посмотреть на это, как в первый раз, когда экипаж Байюнчжу приехал.

Разместив Тонг Цзицзин в комнате в крыле, Мо Цяньсюэ вынужден был признать, что предложение Нин Шаоцина взять Тонг Цзицзин домой было бы лучше либо для неё, либо для бедного мальчика.

Если бы Тонг Цзицзин жил здесь, то ей не пришлось бы брать шаттл туда и обратно. Время, сэкономленное на дороге, можно было бы использовать, чтобы сделать больше вещей.

Что касается Тонг Цзыцзин, то он мог бы жить в свежей новой обстановке, в то же время получая внимательную заботу от Мо Цяньсюэ, чтобы помочь стабилизировать его состояние. Лечение его состояния - постепенный процесс, требующий постоянной заботы и терпения.

Тем не менее, это действительно было проблемой, если Тонг Цзыцзин оставался рядом с ней каждую секунду.

В течение дня, когда Мо Цяньсюэ пошла на кухню, Тонг Цзицзин последовал за ней на кухню, а когда она осмотрела мастерскую, он тоже последовал туда; когда она вернулась в свою комнату, он тоже последовал за ней....

Нин Шаоцин не двигал телом, но его глаза не бездельничали. Они внимательно следили за ними, как острая тень.

Ему было стыдно следовать за ними, как Тонг Цзицзин, поэтому его уши должны были страдать. Когда он не мог их видеть, он закрывал глаза и расправлял уши, чтобы услышать их положение и разговор.

В тайне он планировал, что когда завтра пойдёт в школу, он должен сказать Асану и Ау, чтобы они присмотрели за Тонг Цзицзин заранее. Пока что-то случилось, они должны стоять перед ней, чтобы защитить Мо Цяньсюэ и запретить ему приближаться к ней.

Трое слуг Тонг Цзицзин также следовали за ними, как тень.

Всего за Мо Цяньсюэ было четыре хвоста.

Тонг Цзицзин не думал, что дом Нин слишком маленький или равнинный. Для него это был рай, где он останавливался у Мо Цяньсюэ и с волнением спрашивал о том или ином.

На его наивные вопросы Мо Цяньсюй должен был ответить с большим терпением.

Она должна была признать, что это был самый утомительный день.

Когда Тонг Цзицзин наконец-то заснул, Мо Цяньсюэ был измучен.

Ночью Мо Цяньсюэ ласкала ее слегка согнутую талию и жаловалась Нин Шаоцину. Завтра ей нужно отвезти Тонг Цзицзин в класс скульптур для корней. Если бы ей это было интересно, она могла бы оставить его у Ван Тяньцзуна. Она действительно не могла этого вынести.

Причина, по которой симптомы Тонг Цзыцзин повторялись утром, была связана с фальшивым сообщением Аву о том, что она больше не придет.

Это было похоже на внезапную психологическую бомбу, которую Тонг Цзыцзин не мог сразу принять.

Однако, если бы произошел психологический переход, ему не обязательно было бы торчать рядом с ней весь день.

Вырезание корней было бы лучшим выбором, с помощью которого он мог бы как учиться, так и играть. Это был процесс, который требует развертывания глаз, рук и мозга, и, наконец, координации этих частей.

Конечно, Нин Шаоцин не мог не согласиться. Если бы эта ситуация продолжалась, даже если бы Мо Цяньсюэ не поднял эту тему, он нашел бы другой способ отвлечь от нее Тонг Цзицзин.

Услышав её слова, Нин Шаоцин треснула улыбкой и массировала талию в хорошем настроении. Когда он потерся, его глаза снова покраснели.

Изможденный, Мо Цяньсюэ быстро заснул в такт своему массажу.

Нин Шаоцин вздохнул и взял ее в свои руки.

Нездоровый муж Госпожи Глава 91: Горячий картофель

Переводчик: Антония

На следующее утро, когда она открыла двери, Мо Цяньсюэ был поражен тем, что приветствовало ее.

Раз, два, три, четыре, пять и шесть. Шесть человек стояли в крошечном ряду перед дверями.

Асан, Ау, два холоднолицых охранника с одной стороны.

Тонг Цзицзин сидел в кресле посередине, а рядом с ним были Тонг Чжань, Тонг Пинг и Тонг Ань.

Мо Цяньсюэ был безмолвен. У других было два ожесточённо выглядящих дверных бога, охранявших ворота, а у неё их было шесть?

"Сестра". Ты проснулась!"

Тонг Цзицзин появился, чтобы поприветствовать ее, что немного смутило ее.

Асан увидел, что Тонг Цзын снова приближается к даме и высунул руку, чтобы заблокировать его. Выражение Тонг Цзыцзин было приятным, но Мо Цяньсюэ пропустил его.

Почему она не слышала шума, когда шесть человек стояли у двери? Клэри оглянулась на Нин Шаоцина, который только что встал и выглядел спокойно, как будто он уже предсказал это.

"Что это все такое?"

Она смогла получить ответ от Нин Шаоцина, поэтому спросила Асана, кто тянул Тонг Цзицзин назад.

"Лорд Тонг пришел, чтобы найти тебя, как только встал. Мы сказали ему, что ты устала и отдыхаешь. Он не хотел уходить, настаивал на том, чтобы подождать здесь, и не позволял нам шуметь". Асан остался хладнокровным, и его тон тоже был презрительным.

Мо Цяньсюэ хотел проигнорировать слова. У нее чуть не разболелась голова, потому что только до этого момента она обнаружила, что купила себе горячий картофель.

Казалось, что решение, которое она приняла вчера вечером, было верным.

Она надеялась, что его заинтересует резьба по корням. Если ничего не вышло, она должна попросить Нин Шаоцина каждый день отвозить его в сельскую школу.

Так как резьба по корням была многообещающим делом, а ученики были детьми деревенских жителей, то при подстрекательстве Ван Тяньцзуна сельские жители собрали средства и построили для них просторный дом.

Первоначально дом был однокомнатным просторным. Позже, по указанию Мо Цяньсюэ, деревянные пластины были использованы для разделения его на множество небольших комнат, чтобы служить в качестве независимых студий. Студенты не беспокоили друг друга, когда работали в одиночку.

Гао Кива, один из студентов, был очень талантлив. В течение месяца с момента начала обучения он уже смог самостоятельно закончить простую корневую скульптуру.

Мо Цяньсюэ присмотрелся к ней поближе. Несмотря на то, что скульптура была не очень изысканной и имела много места для усовершенствования, она могла продаваться по хорошей цене.

Скульптура, сделанная Ван Тяньцзуном, не была достаточно творческой, но она была аккуратно вырезана благодаря точному воздействию силы взрослого человека. В любом случае, в глазах Мо Цяньсюэ он был неплох.

Остальные три ученика пока не могли самостоятельно делать скульптуры.

После проверки их работы по дому Мо Цяньсюэ познакомил их с новым одноклассником - Владыкой Тонг Цзицзин.

Тонг Чжан взбесился, увидев, как Тонг Цзицзин держал в руках нож и махал рукой то тут, то там. Если бы он случайно порезался, как бы он доложил мистеру Тонгу и его дедушке?

Тонг Пинг и Тонг Ан еще больше испугались, что не смогут остановить непроизвольное дрожание ног. Для них вопрос был не в том, как доложить, а в том, смогут ли они удержать голову на шее.

Тем не менее, они слишком волновались.

С тех пор как он родился, Тонг Цзицзин никогда официально ничему не научился. Теперь он был просто просветлен, чтобы начать этап своей жизни, безумно поглощающий знания. В предыдущие несколько дней Мо Цяньсюэ только играл с ним и не побуждал его использовать мозг или сосредоточиться на одной вещи в реальности.

Он все еще был в замешательстве, только зная, что подражать, как и в тот день, он рассказывал истории Су Ци.

Под небольшим руководством Су Ци ему удалось рассказать все десятки историй.

Несмотря на то, что он рассказывал их время от времени, человеку действительно было трудно сделать это после того, как услышал их один раз.

В другой половине дня ему понадобилось всего лишь четверть, чтобы научиться собирать бобы палочками для еды. Все это доказывало, что он обладал сильной пластичностью при правильном подходе.

То, чему Мо Цяньсю научил сегодня, было не творчеству, а направленному вырезанию - как сделать живого кролика.

Сначала она подробно рассказала о картинах различных форм кроликов и техниках. Студенты внимательно слушали и переваривали, а когда лекция закончилась, все с волнением брали в руки ножи и дрова.

Тонг Цзицзин также получила небольшой материал в форме пня. Он держал свой нож, не менее взволнованно и сосредоточенно.

Конечно, Мо Цяньсюэ дал ему больше указаний. Большую часть времени она стояла за ним и направляла его соответственно. Она также позволяла Ван Тяньсуну вести его рука об руку, чтобы дать ему ощущение нужной силы.

Через некоторое время Тун Цзыцзин полностью погрузился в резьбу.

Мо Цяньсюэ несколько раз входил и выходил из комнаты. Сначала Тонг Цзицзин был немного беспокойным и часто смотрел на неё, но позже, когда он увидел, что Тонг Цзицзин действительно вернулся, как только Тонг Чжань рассказал ему об этом, ему было всё равно, и он полностью посвятил себя работе над скульптурой в руке.

Судя по его фокусирующим глазам, он, казалось, был в другом мире.

Мо Цяньсюэ уделил ему особое внимание в этот момент и обнаружил, что он совсем не выглядит по-детски.

Она была искренне счастлива, так как Тонг Цзицзин смог сконцентрироваться на чем-то. Она сказала Ван Тяньцзуну, чтобы он ухаживал за ним, а затем тихо ушла.

На обратном пути домой она долго вздохнула, наконец-то, с облегчением.

У ворот припарковался конный экипаж, и Ау расчесывал лошадиные волосы.

"Чья это карета?" Она оглянулась и не нашла посетителей, любопытно.

Тон Асана звучал более любопытно, чем ее: "Не та ли это карета, которую господин купил для вас в качестве компенсации?"

Рано утром он принял приказ поехать в город Тяньсян и забрать обратно эту карету лошадей, которая уже давно заказана господином для хозяина.

По словам дяди Юя, для этой кареты господин лично нарисовал много картин в качестве демо-версий для мастера.

Она не знала?

Мо Цяньсюэ чувствовала себя плачущей и тёплой одновременно. Она собралась и протянула руку, чтобы дотронуться до кареты.

Вчера, когда у господина Тонга отобрали карету, Мо Цяньсюэ игриво обвинила Нин Шаоцин в том, что она уничтожила свой экскаватор, и потребовала новый. Нин Шаоцин просто улыбнулся и согласился, а затем быстро сменил тему.

В тот момент Мо Цяньсюэ подумал, что не хочет об этом упоминать, и не ожидал, что внимательно выслушает.

Он знал, что ей нравится светло-голубой цвет, поэтому декор новой кареты был светло-голубым. Когда она вошла в карету, то обнаружила, что все украшения ей понравились.

Неожиданно Awu так вкусно купила карету, которая полностью ей понравилась.

Тем не менее, это, должно быть, стоило больших денег. Она считала, что человек должен владеть состоянием, превышающим тысячу таэлей серебра, которое он подарил ей в прошлый раз. У него был секретный сундук?

Мо Цяньсюэ спрыгнул с кареты, когда Нин Шаоцин вернулся из школы. Увидев, что за ней нет хвоста, он мгновенно расколол яркую нежную улыбку.

*

На следующее утро, открывая двери, Мо Цяньсюэ была готова к встрече с шестью мужчинами, но, к ее удивлению, никого не было.

Сомневаясь, она оглянулась вокруг, что забавляло Нин Шаоцина.

"Над чем ты смеешься?" Мо Цяньсюэ обернулся и отругала его, задаваясь вопросом, где же эти шесть человек.

"Сегодня он не придёт". Нин Шаоцин улыбнулся и оттянул её назад.

"А? Он не придет? Где он?" Мо Цяньсю мягко толкнул его.

Нин Шаоцин не возражал и всё равно улыбнулся: "Конечно, в вашей скульптурной мастерской! Поздравляю, дорогая! Твоя инструкция сработала. Наконец-то ты свободен".

Пара улыбнулась друг другу, создав особенно приятную атмосферу.

После той нелепой ночи их ночное время возобновилось тихо, но в другом виде.

Прошлой ночью, пока Нин Шаоцин пытался действовать недисциплинированно, Мо Цяньсюэ угрожал его выгнать.

И не потому, что она отказалась это сделать. Скорее, она боялась, что он будет бессердечным, как и в прошлый раз, что может навредить его здоровью.

Клэри также боялась, что он может сойти с ума и прийти все более недовольной, потому что в ту ночь мучительный огонь в ее теле был настолько палящим и зудящим, что она вообще не могла заснуть.

Нин Шаоцин заботился о ней и никогда бы не позволил яду в его теле причинить ей боль и сделать ее бесплодной. Конечно, она должна принять его доброту.

Но он не думал об этом. Что, если она не смогла устоять перед ним и удержать его? Может ли он к тому времени затащить его в рога?

Поэтому было бы лучше потушить огонь до того, как он загорится. В будущем она хотела вырастить несколько милых малышей, чтобы насладиться жизнью горячей мамы.

Вчера она приказала Ау послать приветственное письмо в особняк Цзянь. Сегодня, организовав Тонг Цзицзин, она собиралась навестить Цзянь Цинью.

В этих многодетных семьях было столько много многословных правил, что приветственное письмо должно быть отправлено до фактического посещения.

На самом деле, посещение Цзянь Цин не было ее единственной целью. Она также хотела узнать больше о странном докторе. Нин Шакен сказал ей, что он посылал людей на осмотр особняка Цзянь, но странного доктора там не было.

Она намеревалась подтвердить это лично. Аву ехала на карете, которая была вымощена подушками и довольно тёплая.

Мо Цяньсюэ не мог не думать, что карете лошадей удобнее всего сидеть!

Она бегала быстро и ровно с укрытиями, чтобы не попадал ветер и дождь. Она подняла занавес и увидела снаружи пятна белого цвета. Сегодня она была в настроении ценить снег.

Был рассвет, а небо все еще тусклое. Туман плавающего тумана рассеял воздух, который, если присмотреться, был закручен снежинками.

Вдалеке многопиковые горы вырисовывались на фоне темно-синего неба, окаймленного утренними лучами солнца. Справа были крутые холмы и сосны, покрытые густым снегом.

Слева - массивы, соединяющие друг с другом бесконечно. На руках у них был конный экипаж. В такое зимнее утро все было спокойно, кроме радостного снега, который падал безостановочно.

Прекрасный пейзаж придавал ей хорошее настроение.

Карета прибыла в особняк Цзяня. Привратник пришел, чтобы доложить, а потом ворота были открыты. Цзянь Цинью должен был выбраться из него, за ним следовали две девушки в возрасте около пятнадцати лет.

Две девушки выглядели знакомо. Мо Цяньсюэ внезапно вспомнила, что они были в группе цзяньских женщин, которые намеревались играть с ней жестко во время ее первой экскурсии в саду особняка Цзянь.

Если память ей не изменяла, то одна из них была двоюродной сестрой Цзянь Цина, а другая - дочерью наложницы.

Открытие средних ворот было высшим уважением к гостям.

Сердце Мо Цяньсю чуть подскочило. Не было никакого бесплатного обеда. Они, должно быть, что-то замышляют.

"Цяньсюэ", давно не виделись. Как ты? Я так по тебе скучаю."

Хотя Мо Цяньсю всё ещё недоумевала, она правильно улыбнулась и поверила: "Я так рада, что ты по мне скучаешь". Я в порядке. Как ты? Недавно стало холодно. Будь осторожна со здоровьем".

Цзянь Цинью поговорил с ней, когда брал ее за руку, чтобы войти внутрь.

"Это миссис Нин. Вы встречались в прошлый раз. Помнишь?"

"Это моя дочь, Цинхуа, занимает пятое место. А это моя кузина, Цинчжэнь, занимает седьмое место." Цзянь Цинчжоу держал Мо Цяньсюэ за руку и неторопливо ходил, знакомя ее с двумя девочками.

Дочь наложницы, Цзянь Цинхуа, опускала голову и одевалась просто так.

Кузина Цзянь Цинчжэнь была одета еще роскошнее, чем Цзянь Цинью, первая легальная молодая леди семьи Цзянь.

На ней была причёска с тремя кольцами, чёрные волосы стекали вниз, чтобы упасть на плечи, шпилька из белого нефрита в форме цветка сливы с позолоченными кисточками, вставленными в булочки. На ней было красное сливовое плиссированное платье и два нефритовых браслета с гравировкой.

Все на ней было написано роскошью и деньгами, излучающими подшипниковые опоры, кроме низкопрофильной элегантности Цзянь Цинью.

Цзянь Цинхуа улыбнулась Мо Цяньсюэ, когда ее представили, но Цзянь Цинчжэнь только кивнула ей, так как увидела, что Мо Цяньсюэ просто носил нормальную прическу и обычную серебряную заколку плюс красный цветок. Очевидно, что на её лице играли насмешки и высокомерие.

Она подумала про себя: бедная деревенская женщина. Посмотри, что на ней было.

Она не могла знать, что Мо Цяньсю просто плевать на это. Среди подарков, которые старая госпожа Цзянь подарила ей в прошлый раз, был целый комплект одежды, который был не хуже ее.

В то время Мо Цяньсюэ только взглянула и позволила Асану положить их в шкаф.

Даже красный цветок откуда-то взяла Нин Шаоцин и вставила в волосы, смеясь, что красота и цветок отражаются друг на друге, делая их более красивыми. Мо Цяньсюэ посмеялся над ним и назвал его вульгарным!

Нин Шаоцин была в таком хорошем настроении, что не отказала ему напрямую, но вздыхала в тайне, что сегодня она также стала бедной женщиной в дурацком цветке. Она планировала взлететь, если по дороге еще не забыла, так как была так одержима снежными пейзажами.

"Бабушка так скучает по твоим пирожным и собирается послать людей, чтобы пригласить тебя сюда, когда вчера придет твое письмо".

"Старой мадам уже лучше? Я также собираюсь навестить ее сегодня."

"Отлично. Позволь мне отвезти тебя к ней. Она, должно быть, ждет, чтобы съесть твои пирожные."

Они шли пешком, смеялись всю дорогу и быстро добрались до сада Цыян, где жила старая госпожа.

Они добрались до ворот двора, когда к ним подошла грушевидная няня, чтобы поприветствовать их. Мо Цяньсюэ посмотрел на нее и обнаружил, что она - приятная няня Лян.

"Няня Лян, почему ты здесь, у ворот?" Цзянь Цинью подошел и спросил.

"Старая мадам приказала мне подождать миссис Нинг." Няня Лян ответила и тем временем сделала реверанс трем молодым дамам, одна за другой, и ярко улыбнулась Мо Цяньсюэ.

Затем она вела их внутрь. Там уже были служанки, которые вошли внутрь, чтобы доложить, а затем сказали няне Лян вести их в дом.

Старая госпожа, в бордовом платье, расшитом лошадиным лицом, сидела в основном положении, а за ней стояли две служанки в опрятных платьях в возрасте около семнадцати лет.

Видя, как люди приходят, две девушки положили на землю несколько подушек. Цзянь Цинью и две другие дамы встали на колени на земле и поклонились "бабушке".

Мо Цяньсюэ не встала за ними на колени, а лишь слегка согнула колени, чтобы сделать салют: "Приятно снова познакомиться со старой мадам".

Кстати, до сих пор она ни перед кем не вставала на колени. Она не была одной из младших старых мадам. Зачем ей это делать?

Старая мадам Цзянь сохраняла спокойствие на этой сцене и не проявляла ни малейшего гнева. Однако, няня Лян и другие слуги задыхались от шока.

Нездоровый муж Госпожи Глава 92: Тайна старой мадам Цзянь

t

Переводчик: Антония

"Вставай, вставай". Старая мадам подняла глаза, чтобы поднять их, а потом помахала Мо Цяньсюэ, улыбаясь: "Идите сюда, миссис Нин". Дайте мне взглянуть поближе на мою жизнь."

Мо Цяньсю подошел ближе. Она была немного удивлена, что старая мадам Цзянь так быстро поправилась. Теперь она выглядела так, как будто у нее никогда не было инсульта.

Этот странный доктор был очень необычным. Менее чем через месяц старец может быть в таком веселом настроении благодаря действиям здорового человека. Такой результат был бы тяжелым даже в наше время.

Увидев лечебное воздействие на старую госпожу Цзянь, Мо Цяньсюэ стала более уверенной в медицинских способностях странного старика.

"Я беспокоился о вашем здоровье. Прости, что побеспокоил тебя на днях. Теперь, благодаря твоему духу, я верю, что ты выздоровел. Какая приятная новость. Старая мадам, вы - благословенный человек."

Услышав это, старая мадам Цзянь ярко улыбнулась: "Я слишком старая. Меня не волнует, благословен я или нет. Я только хочу, чтобы эти девушки создавали мне меньше неприятностей".

Спикер был непреднамеренным, но слушатель действительно слушал.

Когда Цзянь Цинью услышала это, она почувствовала, что действительно создала больше неприятностей своей бабушке из-за замужества, стоя там, грустно и жестко.

Тем не менее, Цзянь Цинчжэнь шагнул вперёд, наклонился, чтобы прислониться к бедрам старой мадам, играя симпатичную "бабушку". Я не могу быть более филиальным, как я могу создавать проблемы для тебя?"

Тогда ей стоит взглянуть провокационно на Цзянь Цинью.

Это было настолько очевидно, что когда Цзянь Цинью погрузилась в свою печаль, Мо Цяньсюэ не мог не сказать: "Конечно, ты филиален". Готов поспорить, старушка, наверное, была в восторге, когда заболела и увидела, что ты так ярко и умно нарядился".

Судя по ее преувеличенной личности, она всегда должна быть роскошно одета, как красочный павлин. Таким образом, Мо Цяньсюэ внушил, что несколько дней назад, когда старая госпожа заболела, она, возможно, также сохранила свой дешёвый стиль.

Острота вспыхнула в глазах старой госпожи. Главной ценностью династии Тяньци было филиальное благочестие. Ей напомнили, что в те дни, когда она лежала в постели полумертвой, Цзянь Цинчжэнь надел ярко-красное длинное платье, чтобы поприветствовать ее.

Она ушла вскоре после формальностей, не проявив ни заботы, ни печали.

Думая об этом, старая госпожа начала чувствовать себя неуютно. Она еще не была серьезно больна. Если бы в один прекрасный день она действительно умерла, эта девушка все еще бегала бы в красном платье?

Так недостойно! Её Цинью, который воспитывал её лично, был лучшим. Дисциплинированной и элегантной.

Поэтому рука старой госпожи, протянувшая руку, чтобы погладить волосы Цзянь Цинчжэня, остановилась на полпути: "Сколько тебе лет, чтобы пренебрегать правилами? Вставай и сиди хорошо".

Цзянь Цинчжэнь думал, что ее действия могут получить больше благосклонности от старой госпожи, но только для того, чтобы быть отруганы, что сделало ее очень запутанной и встать в депрессии.

"Цинчжоу, иди сюда и сядь". Увидев выражение Цзянь Цинчжоу, старая мадам утешила её: "Посмотрите на себя". Ты снова похудел. Не волнуйся, я помогу тебе с твоим браком".

Старая госпожа держала Цзянь Цинью за руки, любезно с ней разговаривала и жестикулировала двум другим дамам, стоящим вон там.

"Ты можешь уйти, если тебе нечего сообщить. У меня здесь Цинъю и госпожа Нин". Старая мадам даже не посмотрела на них и прогнала.

Бабушка и внучка какое-то время близко общались и не забыли Мо Цяньсюэ, потянув за руки, поболтали о внутренних делах.

Во время разговора Мо Цяньсюэ рассказала несколько анекдотов, прежде чем тонко переключила тему на старого господина Вана, странного врача.

Неожиданно услышав, как Мо Цяньсю упомянула старого господина Вана, старая мадам быстро перешла на другую тему.

Наконец, она зевнула и заявила, что немного устала, призывая Цзянь Цинью гостеприимно показать Мо Цяньсюэ, прежде чем отпустить их.

Няня Лян увидела их у двери и не забыла про торты. Она с улыбкой предложила, чтобы, поскольку еще рано, первая юная леди воспользовалась возможностью поучиться у Мо Цяньсюэ, как готовить пирожные, чтобы она могла приготовить их, когда старая мадам захочет поесть, и таким образом предложить свое сыновье благочестие.

Разве это не был просто торт? Неужели нужно было так ценить его? Мо Цяньсю меньше думала о гостеприимстве и любезности няни Лян. Тем не менее, она все еще была готова учить Цзянь Цинью.

Мо Цяньсюэ с готовностью согласилась, что через некоторое время она будет учить Цзянь Цинью. Только тогда няня Лян ушла с удовольствием.

После того, как няня Лян ушла, Цзянь Цинью приказал слугам держаться на расстоянии, чтобы она могла свободно общаться с Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ спросила о старом господине Ване и не скрывала от Цзянь Цинью, сказав ей, что Нинь Шаоцин страдает определенным заболеванием, и что она хотела бы, чтобы старый господин Ван поставил ему диагноз.

Услышав это, Цзянь Цинью очень волновался, а затем медленно говорил о докторе.

Цзянь Цинью не был знаком со старым незнакомым человеком и знал его только потому, что ее воспитывала бабушка.

Она сказала, что этот человек был очень странным в том, что никто в особняке Цзяня не знал его местонахождения. Большинство слуг даже никогда не слышали о нем. Говорили, что двор, во дворе которого он жил, был пустырем, который редко посещали другие люди и который, как говорят, посещали призраки.

Она добавила, что старый господин Ван был другом умерших старых хозяев.

За прежнюю часть того, что сказал Цзянь Цинью, Мо Цяньсюй верил! Но последняя часть - странный старик был одним из друзей старого мастера Цзяня, звучала для Мо Цяньсюэ неправдоподобно.

Только тот факт, что первым человеком, приглашенным няней Лян, был господин Ван, когда у старой госпожи Цзянь случился инсульт, странный доктор не мог просто быть бывшим другом старого мастера Цзяня.

Очевидно, она знала, где живет господин Ван, и что он будет приходить, пока она посылает за ним людей.

По словам Нин Шаоцин, странный врач теперь путешествовал таинственно и не будет легко посетить пациента.

Однако няня старой госпожи Цзянь может забрать его в любое время. Это заставило Мо Цяньсю больше думать. Видя, что у Цзянь Цинью не будет больше информации, Мо Цяньсюэ сменил тему на еду и одежду - самую расслабляющую и популярную среди женщин.

Пока они болтали, Цзянь Цинью привел Мо Цяньсюэ на кухню.

Няня Юань уже получила новости и заранее прибыла на кухню, чтобы очистить ее от всех слуг. Только она ушла, чтобы протянуть руку помощи своей даме.

Няня Юань не успела попробовать торт, но если он получил столько похвалы от старой госпожи и няни Лян, то она поверила, что он должен быть превосходным.

Мо Цяньсюэ только слегка посмеялась, увидев аранжировку. Она не ожидала, что торт позволит няне Лян настолько предупредить, чтобы сделать это расположение.

Но, в конце концов, она могла понять и оценить преданность няни Юань Цзянь Цинью.

Однако, первым и наиболее важным шагом в приготовлении торта было отделение яичного белого от желтка.

В древние времена не было яичных бобов, поэтому изготовление яичного белого в сливках стоило бы много времени и энергии.

Мо Цяньсюэ взглянула на пухленькую няню Юань, которая совсем не была молода и боялась, что не сможет выдержать такую нагрузку.

Без хороших сливок торт не мог бы быть вкусным.

Мо Цяньсюэ из благих намерений спросила ее, не нужны ли ей еще несколько слуг в качестве помощников, но она решительно покачала головой, закатав рукава, уверенная, что ей одной хватит, чтобы сделать хорошую работу.

Мо Цяньсюэ была и раздражена, и поражена ею. У нее не было выбора, кроме как пойти готовить все ингредиенты.

После этого она начала инструктировать няню Юань по приготовлению яичного белка.

Няня Юань слушала и удивлялась, держа палочки для отбивных, чтобы отжечь яичный белок, однако, как получилось, что жидкий яичный белок можно превратить в твердый крем, который прилипнет к миске, не стекая вниз?

Сомневаясь, ее руки не останавливались.

Только через мгновение няня Юань почувствовала невыносимую боль в руках, и, взглянув на яичный белок, она обнаружила, что он все еще жидкий, что заставило ее жалеть, что она не оставила здесь больше слуг.

Как она пожалела себя, снаружи раздался шум.

Няня Юань хотела отложить работу и посмотрела, но была остановлена Мо Цяньсюэ: "Это самая важная часть работы". Если вы остановите ее сейчас, то прежняя работа будет бесполезной, и вам придется начинать все сначала".

Точно так же, как Мо Цяньсюэ предупреждал няню Юань, Цзянь Цинью подошел и вытащил Мо Цяньсюэ, чтобы проверить, что происходит на улице.

Они попросили Сициня и Нонгчу стоять на страже у двери, но с таким громким шумом, и они не вошли, чтобы сообщить о случившемся, должно произойти что-то серьезное.

Они еще не вышли, когда няня наткнулась на Цзянь Цинью, который держал Мо Цяньсюэ, чтобы выйти.

Мо Цяньсю поспешила протянуть ей руку помощи.

Няня Юань также уронила палочки для еды, сделав шаг вперёд и подтолкнув эту безрассудную няню к шее, ругая: "Как ты смеешь! Кто позволил тебе вломиться?"

В этот момент кухонные двери были широко открыты. Мо Цяньсю взглянул на улицу. Ух ты, за такой короткий промежуток времени там стояли десятки нянь и прислужниц.

Что происходило?

Няня Юань не заметила толпу с кухни и, чувствуя себя недостаточно, чтобы дать ей пощечину, отругала няню: "Разве эта первая леди не пользуется кухней и никому не позволено входить...?"

"Эй, что происходит? Кажется, что эта семья не хочет, чтобы мы больше жили. Мы даже страдаем от того, что используем только кухню?"

Голос зазвонил из-за толпы и прервал слова няни Юаня. Услышав голос, няни и служанки автоматически разделились, чтобы дать человеку возможность двигаться вперед.

Это была женщина, полностью одетая, лет тридцати. На ней была прическа на корточках, светло-фиолетовое шелковое платье, расшитое пружинными бабочками и сапфировым плащом. Пара заигрывающих глаз напоминала бегущую воду. Розовая щека несла в себе немного сатиры.

"Вторая мадам! Рад тебя видеть". Увидев, кто она такая, няня Юань поспешила подойти и поприветствовать ее.

Первую и вторую мадам было нелегко угодить. Скорее всего, она была здесь, чтобы создать неприятности. Было бы лучше действовать осторожно.

Эту безрассудную няню ударила по шее няня Юань, и голова закружилась, лежа на земле некоторое время. Услышав голос и увидев, что это вторая мадам, она тут же заплакала: "Пожалуйста, спасите меня, мадам". Седьмая леди не очень хорошо себя чувствует в последнее время, поэтому я хотел тушить для нее питательный суп, но Сицин и Пинча не позволили мне попасть на кухню".

"Вставай, няня Чжан! Если Цинчжэнь плохо себя чувствует, ей наверняка нужен питательный суп. Какая же ты злая служанка, няня Юань? Почему ты не дала ей войти?" Слова няни Чжан заставили вторую госпожу резко отругать няню Юань.

К тому времени няня Юань наконец-то ясно увидела эту женщину, удивившись: "Няня Чжан? Это была ты?"

Эта няня Чжан была мокрой медсестрой семи молодых леди Цзянь Цинчжэнь, а вторая мадам была биологической матерью Цзянь Цинчжэнь.

В связи с тем, что госпожа поддерживала ее, няня Чжан указала на няню Юань и в гневе сообщила: "Я пришла сюда, чтобы тушить суп для юной леди, но Сицинь и Нунцинь не впустили меня". Туда же пришли слуги пятой барышни Цуйчжу и Цуйпинь, чтобы приготовить прохладительные напитки для их барышни... они поссорились друг с другом... Я увидела, что здесь нет людей, поэтому зашла приготовить питательный суп, но в тот момент, когда я вошла в дверь, была сбита с ног". Она сразу же дала мне пощечину, даже не спросив почему..."

Какой хитрой служанкой была няня Чжан! Это она столкнулась с Цзянь Цин, но теперь она должна лгать так естественно, что это ее случайно столкнули другие. Мгновенно она сняла с себя вину за то, что безрассудно бегала к даме.

Очевидно, что она планировала прокрасться на кухню, чтобы узнать, как сделать торт в тайне. Просто она не ожидала бежать в лицо Мо Цяньсюэ и Цзянь Цинью, который собирался выйти.

Седьмой юной леди? Она только что оживленно прыгала. Почему ей вдруг стало плохо?

Это был всего лишь предлог, чтобы она назначила няню, которая прокрадывается на кухню.

"Нежно бить тебя". Ты была такой безрассудной и подтолкнула первую леди..." Няня Юань тоже не была человеком, на которого можно давить.

"Я так волновался за свою леди и поспешил на кухню, но не заметил, что первая леди ушла".

"Цинъю", - прервала вторая госпожа и в тоне выпускницы сказала: "Должна ли ты прятать так только для того, чтобы испечь торт".

Ого. Оказалось, что всё это было преднамеренно. В противном случае, как могло случиться, что так много нянь и служанки собрались за короткое время, чтобы посмотреть на это, и что ее мать тоже появилась?

Точно. Это был просто торт. Просто скажите это, если она хочет научиться. Зачем столько неприятностей?

К счастью, Мо Цяньсюэ воскликнула, что она не одна из тех дам из большой семьи, иначе она до смерти устала бы признаваться в тайных состязаниях и замыслах.

Битва между двумя слугами также стала дракой между двумя дамами.

Вскоре об этом инциденте узнала старая мадам Цзянь.

Старая мадам Цзянь подстригала новые пухлые цветы в спокойном настроении, а когда услышала сообщение, яростно бросила ножницы на стол.

Она бросила его так сильно, что стол дрожал, а фарфор и эмаль, бутылки и вазы с глазурью мгновенно теряли равновесие и падали на землю вместе с несколькими ветвями сливовых цветов.

Вазы и лепестки упали на землю по кусочкам, так напугав толпу слуг, что они даже пожелали, чтобы их дыхание было бесшумным.

"Вторая жена становится все более и более беспокойной".

Няня Лян ответила, опустив голову: "Не сердитесь, старая мадам. Это недостойно".

Лицо старой мадам было темным с яростью, пульсирующей между бровями, глаза уже не так спокойны, как сейчас, когда она подстригала цветы: "Но за то, как она поступает, мой второй сын не оставил бы меня так рано". К этому моменту она еще не усвоила урок. Думает ли она, что я ничего не могу с ней сделать?"

Няня Лян держала старую мадам Цзянь, чтобы она присела. Слуги поспешили прийти почистить фарфоровые кусочки и растения. Старая мадам смотрела вниз и на мгновение замолчала. Когда она снова посмотрела вверх, в ее глазах проявилась жестокость.

"Пошлите Хоню, чтобы она позаботилась о ситуации, и передайте госпоже Нин четырехцветные прохладительные напитки в качестве наших извинений. Пусть пользуются главной кухней. Если Цинъю хочет научиться готовить торт, пусть приходит на мою маленькую кухню".

"Да". Няня Лян увидела выражение старой мадам и знала, что на этот раз она раз навсегда разберется со второй мадам.

Говоря о второй мадам, она казалась хитрой женщиной, которая, несмотря на то, что была вдовой, занимала высокое положение в особняке.

На самом деле, она никогда не знала, что она просто шахматная фигура, которую старая мадам намеревалась культивировать, чтобы производить чек и балансировать против первой мадам. Неужели она думала, что уважение и положение, которыми она пользовалась в этом особняке, были вызваны силой ее материнской семьи?

Няня Лян пошла к режиссеру Хоню, а затем вернулась, отступив от всех остальных слуг, и начала массировать плечи старой госпожи.

"Ты не в добром здравии, а старого господина Вана больше нет рядом". Лучше бы тебе не злиться так часто."

Услышав мистера Ванга, ярость старой госпожи сразу исчезла и прокляла: "Эта странная старая штука... Почему он весь день бегает? Урод." Она проклинала его, но в тоне не было никаких следов неприязни.

Няня Лян мягко ответила: "Он действительно эксцентричен, но он искренен по отношению к вам".

Старая мадам Цзянь покраснела: "Не говори глупостей".

"Я не говорю глупости."

"Да, если бы не он, как бы я могла выйти замуж за семью Цзянь и..."

Старая мадам Цзянь долго вздыхала. Ее выражение, казалось, восходит к десятилетиям назад.

Нездоровый муж Госпожи Глава 93: Удивительная игра

Переводчик: Антония

Няня Чжан была наказана, а Цзянь Цинью также получила выговор от старой госпожи и покинула кухню. Вина легла на обе стороны в равной степени, и мероприятие по выпечке пирожных закончилось так же незавершенным.

В связи с неприятным событием Мо Цяньсюэ воспользовался случаем и ушел. Цзянь Цинью не настаивал на том, чтобы удержать ее, потому что она чувствовала себя слишком смущенной.

"После весеннего фестиваля приходите ко мне в ресторан, и к тому времени я вас научу". Ничего страшного". К тому времени она должна была приготовить яичницы, иначе было слишком трудно приготовить торт.

В прошлый раз она разрешила Цзюняну и Юняо бить яичный белок по очереди, а по окончании они оба имели больные и онемевшие руки в течение многих дней подряд.

Мо Цяньсюэ пригласила Цзянь Цинью в свой ресторан перед отъездом не только для того, чтобы научиться готовить торт. Она просто не хотела видеть, как Цзянь Цинью влюбляется в безнадежную любовь.

Она намеревалась организовать встречу Цзянь Цинью и Синь Иминя и дать им хорошенько поговорить друг с другом. В конце концов, только они сами знали свои чувства. Если они действительно решили жениться друг на друге, то всегда будет способ устранить все трудности.

*

В доме старейшины Ли, в деревне Ван.

Фан Таоер, напевая песню, снова вышел на улицу, искусно одетый и трясущий хвостовым пером.

Ли Кайши с мрачным лицом споткнулся, тайно следуя за ней на расстоянии.

Через несколько дней после войны, в день их свадьбы, Фан Таоер начал проводить большую часть времени, одеваясь и дурачась, что заставило Ли Кайши так сильно возненавидеть ее, чтобы засвидетельствовать.

Теперь он полностью приписывал свою импотенцию Фан Таоеру. Но за то, что эта сука соблазнила его в тот день и заставила его так волноваться, что на него не напал бы ветер инь.

Он не скрывал своей проблемы от матери, которая пыталась найти для него лекарство, но без всякой подсказки, в конце концов, она сказала это старейшине Ли и позволила ему придумать что-нибудь.

Ли Кайши был трудолюбивым сыном и единственным сыном старшего Ли, вся надежда семьи.

Однако, что старейшина Ли мог сделать с этой ситуацией? Он чуть не захотел, чтобы он сам пошел заниматься сексом с Фан Таоер, чтобы произвести на свет ребенка. В отчаянии ему пришлось тайно обратиться к ведьме, живущей в деревне на востоке.

Ведьмы проверили его и выяснили проблему. Она сказала, что в его тело вторгся иньский ветер, который просачивался ян, поэтому ведьма прописала ему большое количество талисмановой воды.

Ли Кайши пил воду каждый день, но никакого эффекта не было. У тёти Ли не было выбора, но она пошла к своей первоначальной семье и забрала обратно лекарство от афродизиака у босого врача. Он принял дюжину доз, но бесполезная штука так и не отреагировала.

Она не только была бесполезна, но и становилась все меньше и меньше и сжималась внутри. Казалось, что оно исчезает в любой момент.

Вся семья беспокоилась, как муравьи на горящем горшке. Тетя Ли даже потеряла волосы от беспокойства.

Конечно, Фан Таоер не очень хорошо провел время. Время от времени ее бросал на кровать Ли Кайши, который срывал с нее одежду и щипал кожу, чтобы сделать ее черно-синей, только в надежде, что есть шанс, что его поведение может возбудить.

Однако, как бы он ни пытал ее, эта тварь просто не могла встать. Много раз он использовал свои пальцы, как вещь, чтобы бросаться и буйствовать в теле Клыка Таура...

После последней унизительной ссоры на ее свадьбе Фан Таоер читал лекции ее отцу и брату, которые просили ее терпеть это и быть послушной женой. Поэтому, хотя она и презирала своего мужа, она больше не осмеливалась находить новые неприятности.

Платя за столько талисманской воды и лекарств, чтобы сын мог пить каждый день, золотая гора рухнула бы, не говоря уже о том, что семья Ли была не очень богатой.

Поэтому у семьи быстро кончились деньги.

Увидев, что Фан Таоер снова вышел на улицу, Ли Кайши разозлился и возмутился по отношению к ней. У этой сучки-виновницы должно быть настроение наряжаться и тусоваться!

Поэтому он с ненавистью последовал за ней, размышляя о том, как преподать женщине хороший урок.

Что касается сестры Чжан, то она тоже вышла в черном личике, увидев, что колесо конного экипажа снова сломалось.

На этот раз она не пыталась поймать своего мужчину на дороге, а пробралась в лес, мимо которого Чжан Гэнбао проедет по дороге домой.

Она была уверена, что найдет шлюху.

*

Выйдя из особняка в Цзяне, Мо Цяньсюэ некоторое время тусовался в городе и купил несколько предметов первой необходимости, прежде чем позволить Ау поехать на карете и направиться в деревню Ван.

На обратном пути Мо Цяньсюэ вздремнул в карете.

Однако внезапно он затормозил. Мо Цяньсюэ, неподготовленная, сразу бросилась к входной двери, оставив лоб горящим. Прикоснувшись, она сильно пострадала. Там должна быть шишка.

Мо Цяньсюэ собиралась отругать Ау за то, что она была так небрежна, когда услышала голос сестры Чжан снаружи кареты.

"Миссис Нин, пожалуйста, помогите мне".

Мо Цяньсю поднял занавес, но увидел, как сестра Чжан отчаянно пыталась проскользнуть в карету. Ау быстро заблокировала ее.

Сестра Чжан выглядела растрёпанной, лицо опухло, нос кровоточил, тело было запятнано снегом, как будто она катилась по снегу.

При виде Мо Цяньсюэ сестра Чжан начала выливать свои слова, словно открывая шлюзные ворота.

"Госпожа Нин, Чжан Гэнбао - животное". Его поймали на месте, но он совсем не извинился и сказал убить меня. К счастью, я побежала быстро..."

Эм... О чем она говорила? Разве это не должна быть сестра, которая ловит их на месте и выбивает дерьмо из другой женщины? Почему все стало наоборот? Мо Цяньсю в данный момент не поняла и не знала, что сказать.

Тем не менее, сестра Чжан продолжала проклинать: "Чжан Гэнбао был неблагодарным человеком. Я не знаю, что с ним не так, чтобы так со мной обращаться". Посмотри на меня... Это, должно быть, сука! Да! Это, должно быть, та сука!" Сестра Чжан бессвязно блуждала.

Ей вообще не нужна была реакция Мо Цяньсюэ. Ей также не нужно было утешение. Ей просто нужна была публика, чтобы слушать её.

"Эта сука, Фан Таоер, она украла моего мужчину и позволила ему побить меня! Она отправится в ад! Миссис Нинг, вы знаете, что он никогда не бил меня раньше? Это всё из-за этой суки..."

Видя свой грязный взгляд и безумную ревность, Мо Цяньсюэ больше не могла оставаться с ней, поэтому она возвращалась в карету, когда сестра Чжана внезапно упомянула Фан Таоер.

Жест попадания в карету прекратился.

В это самое время, когда сестра Чжана упоминала о Фан Таэре на фоне ее нелогичного монолога, Мо Цяньсюэ поняла, что происходит после небольшого размышления. Она имела в виду, что женщина, которая занималась любовью с Чжаном в лесу в прошлый раз, была Фан Таоер.

Мо Цяньсюэ что-то придумала. Она пообещала себе, что должна найти хорошее место для Фан Таура. Теперь ее хорошим местом была Ли Кайши, но это, казалось, мало что дало эффекта, поэтому теперь она выпрыгнула и попросила о смерти?

И все же, разве Фан Таор не женился только что? Почему она так возбудилась? Ли Кайши действительно была "инвалидом", как шутила сестра Фан? Если так, то это был действительно хороший брак.

Какая "отличная" концовка для Фан Таоер! Старая поговорка гласит, что смерть наступает на человека, если он попросит об этом.

Мо Цяньсюэ была поглощена ее мыслями, когда из леса выбежала фигура, кричащая о помощи так, как только что описала сестра.

Когда человек приблизился, Мо Цяньсюэ обнаружила, что это был Фан Таоер.

Она также была в растрёпанных волосах и одежде со смытым лицом. В её глазах и от всего человека пахло похотью и пьянством.

Тем не менее, в тот момент она была в панике.

Клык Таоер закричал, когда она подбежала сюда: "Помогите! Помогите! Что-то умрёт!"

У сестры Чжан просто не хватило воздуха, чтобы избить Чжан Гэнбао, и когда Фан Таоер переехал ее, она тут же взяла ее за волосы и дала несколько пощечин прямо по лицу.

Фан Таоер увидел перед ее глазами искры от этих пощечин, но не сопротивлялся, смотрел на сестру и кричал: "Ты глупая женщина, прекрати это, или твой мужчина станет убийцей".

"Что? Кого он убьет?" В шоке сестра Чжан отпустила ее.

"Кто это может быть? Ли Кайши." Фан Таоер ответил, скрежещу ей зубы.

"Сука! Иди к черту!" Сестра Чжан на мгновение осталась в замешательстве, а когда услышала Ли Кайши, то поняла и снова начала проклинать: "Это все из-за тебя, сука! Я тебя не отпущу..."

Сестра Чжан, которая несколько минут назад клялась своим мужчиной, теперь встала и побежала в лес, потому что беспокоилась, что ее муж действительно может стать убийцей.

Мо Цяньсюэ была очень противна этим людям, но когда она услышала, что кого-то собираются убить, она почувствовала себя обязанной вмешаться. В противном случае, если несчастье усугубится и превратится в убийство, жители деревни снова назовут ее хладнокровной женщиной. Поэтому она протянула руку помощи сестре Чжан и приказала Аву выписать чек.

Ау тоже не хотела совать свой нос в это дело, но после последнего случая отправки неверного сообщения дама не только на день уморила его голодом, но и пригрозила, что это нечто подобное повторится, она вышвырнет его из деревни Ван.

К тому времени он подглядывал за повелителем, который потягивал чай и не хотел говорить за него. Ау даже верила, что если дама захочет поиграть с его головой, лорд без колебаний предложит ей это.

Если бы он отказался, то и леди, и лорд были бы неприятны.

В заключение, в будущем Аву скорее оскорбит господина, чем ослушается приказа леди. С тех пор у Ау не было ни малейшего сомнения в том, что сказал Мо Цяньсюэ, поэтому в этот момент ему оставалось только заставить себя взглянуть туда.

Определив направление и слегка проштамповав ноги, Awu мгновенно улетел на много метров, и через некоторое время он погрузился в лес.

Увидев, что о своем мужчине что-то позаботится, сестра Чжан снова бросилась в бой с Фан Таоер, но получила выговор от Мо Цяньсюэ.

Затем она холодно закричала на Фан Таура: "Что случилось?".

"Откуда мне знать?"

Она не знала? Мо Цяньсю смотрел на нее холодными глазами.

Глаза сестры Чжан выглядели как глаза охотничьего тигра или волка.

Под давлением Фан Таоер проглотил и прошептал: "Сегодня мне нечего делать, поэтому мы с Чжан Гэнбао повеселились в карете, а сестра Чжан внезапно ворвалась, чтобы побить меня".

Повеселились? Повеселились в карете? Эта игра была очень веселой.

Мо Цяньсюэ чихнул, но глаза сестры Чжана покраснели. Только из-за того, что Мо Цяньсюэ стояла между ними и беспокоилась о своем мужчине, она не стала бить эту сучку.

"Брат Гэнбао не позволил ей ударить меня и сказал ей, что если она осмелится укусить меня, он сначала убьет ее, а потом она сбежит, как сумасшедшая..." Мо Цяньсюэ безразлично спросил: "Тогда? Ближе к делу".

"Потом... потом Ли Кайши бросился от чего-то, чтобы побить меня, поэтому брат Гэнбао пытался защитить меня и сражался с Ли Кайши..."

Сестра Чжан не могла больше сдерживаться и подошла, чтобы ударить Фан Таоер, когда услышала крик из леса.

Они повернулись, чтобы посмотреть в ту сторону. Люди вылетели из леса на большой скорости. Когда они приблизились, Мо Цяньсюэ ясно увидел, что они - Ау, берущие человека с каждой рукой.

Оказалось, что он каким-то образом умудрился выкорчевать корни и скобки травы и связал двух человек вместе.

Видя, как ее мужчину вот так привязывают и бросают на землю, сестра Чжан храпнула.

Она так заботилась о своем мужчине, что стала жаловаться Ау: "Ты такой неразумный". Я отпустила тебя, чтобы ты прекратила драку, но зачем ты связала моего мужчину? Ты должна связать эту сучку и зеленого шляпника Ли Кайши..."

Аву не ответила, а просто храпнула и холодно взглянула на нее. Глаза были острыми, как нож, который заморозил все, что она хотела сказать в животе.

На месте происшествия Мо Цяньсюэ только качала головой.

Какой же она была тупой сестрой! В этот момент она все еще говорила о своем изменяющем муже. Если есть человек, которого нужно связать, то первым должен быть ее муж, а вторым - Фан Таоер.

Пара прелюбодеев.

Не привлекая внимания, сестра Чжан снова обратилась к Фан Таоеру: "Ты сука, шлюха, ублюдок... все из-за тебя! Такая сука, как ты, не должна жить в этом мире". Почему бы тебе, грязная тварь, не отправиться в ад... Если ты так возбуждена, иди и найди себе мужика. Зачем ты соблазнила моего мужчину..."

Рот не мог перестать выплевывать грязные слова, во время которых Фан Таоер пыталась говорить в ответ, но, очевидно, у нее не было такого высокого тона и такого боевого опыта, как у сестры Чжан.

Звонок был действительно технической работой! Слова, которые придумала сестра Чжан, могли заставить дикую птицу упасть от стыда, а рыбу утонуть от ярости. Одним словом, ни один нормальный человек не выдержал ее проклятий.

Через некоторое время у Фан Таоер кончились слова, он потерпел поражение.

Наблюдая за красноречивым проклятием сестры Чжан, Мо Цяньсюэ напомнил фильм, снятый Стивеном Чау, в котором мужчина-лидер проклял стол, взорванный и рыба в воде взлетела во всех направлениях...

Почему Фан Таоер украл мужа сестры Фанга? Она действительно заслужила это. Никто не мог ей помочь.

В этот момент, когда были пойманы прелюбодеи, были спрошены причины, и весь инцидент выяснился, Мо Цяньсюэ оказалась в руках волка за уши. Она должна разобраться с интрижкой.

Но у этих людей были не только проступки, но и грязный снег на себе. Мо Цяньсюэ действительно ненавидела их за то, что они разобрали карету лошадей, которую Нин Шаоцин только что подарил ей.

Поэтому она посмотрела на Ау до того, как сама села на борт.

Ау связал двух людей веревкой, конец которой он сжимал и начал управлять каретой.

Пока лошадь скакала, два человека, которых тащили, должны были бежать сзади.

"Эй, ты не можешь меня так связать... остановись..." Чжан Гэнбао взбесился из-за того, что его поднял в воздух Аву, и с тех пор молчал. Теперь, собравшись, он закричал, бегущий сзади.

"Госпожа Нин... остановитесь..." Что вы за донг? Это моё личное дело. Освободите меня. Я убью эту суку и ее прелюбодеятеля." Ли Кайши тоже оправилась от головокружения. Он бушевал много дней, поэтому не мог сказать ничего хорошего.

Только тогда сестра Чжан заткнулась и поспешно попыталась догнать и побежала за каретой.

"Миссис Нинг, что вы имеете в виду? Отпустите моего человека."

Что она имела в виду? Конечно, она собиралась передать этих людей старосте деревни, чтобы он и старейшины судили дело.

Мо Цяньсюэ была очень рада, что Фан Таоер и Ли Кайши были наказаны. Она должна была признать, что даже немного взволнована.

Ли Кайши заслужила это! Фан Таоер тоже об этом просил!

Чжан Гэнбао и Ли Кайши затащили сзади и что-то бормотали. Наверное, их читали лекции в лесу, и теперь, несмотря на то, что у них кончилось дыхание, они не осмеливались проклинать Ау, а только продолжали умолять.

"Женщина, иди и освободи его". В связи с тем, что Ау был холоднолицым человеком, а Мо Цяньсюэ все время оставался в карете, не глядя на них, Чжан Гэнбао обратился к жене.

Однако сестра Чжана носила платье и не могла быстро бежать, чтобы догнать экипаж, как бы она ни старалась.

Затем по горной тропе разворачивалась удивительная сцена.

Впереди бежал конный экипаж, затем к нему прикрепились двое мужчин, а в самом конце - женщина, бегущая и кричащая.

Нездоровый муж Госпожи Глава 94: Самый большой неудачник

Переводчик: Антония

Фан Таоер не пытался наверстать упущенное, но выглядел сумасшедшим от обстрелянного проклятия сестры Чжан. Она громко засмеялась и медленно шагала вперед.

К счастью, они были недалеко от деревни Ван. В течение одной четверти, зрелище открыло вид на деревню.

Оно привлекло внимание каждой деревни, которая проходила мимо.

Мо Цяньсюэ попросил одну деревню по имени Ван пойти и пригласить главу, а Ау отвез экипаж прямо в зал предков.

Через некоторое время приехали глава и старейшины.

Увидев, что его сын связан в зале, старейшина Ли поспешил подойти к нему, чтобы развязать веревки. К его удивлению, в тот момент, когда Ли Кайши был освобожден, он мгновенно дал пощечину Чжан Гэнбао, который был рядом с ним.

"Прекратите! Как ты смеешь вести себя как сумасшедший в родовом зале!" Когда староста деревни отругался, Ли Кайши был отброшен назад и прижат к земле.

Голова повернулась к Мо Цяньсюэ и вежливо спросила: "Могу ли я знать, что происходит?".

Перед тем, как Мо Цяньсюэ ответил, сестра Чжан ворвалась в плач.

"Голова, пожалуйста, помогите мне!"

Голова еще не ответила, а сестра Чжан снова закричала.

"Фан Таоер соблазнил моего Гэнбао". Я поймал их, когда они сделали грязную вещь в карете... Ли Кайши не наказал свою жену, а хотел убить моего мужа."

"... Мой муж ошибается. Это всё из-за бесстыдной сучки. Она соблазнила его... Он ошибается!"

Она говорила глупости, но многое прояснила.

Так как это было слушание в зале предков, в какой-то момент в зале было полно людей.

Молодая жена засмеялась, когда услышала плач сестры Чжан: "Твой Гэнбао совсем не обманут". На днях Юннян видел, как он делал это с женщиной в карете".

"Точно. Я слышал, что это было в лесу. Полевой бой в карете... Карета разваливалась несколько раз..."

"Я слышал, что Юньян и Сяолей видели их вместе. Это не могло быть неправильно."

"Я не ожидал, что эта штука будет разоблачена так скоро. Банк с уксусом поймал его на месте..."

"На днях Юньян жаловалась, что не видит чистой шлюхи, а ее глаза болят от трясущихся белых ягодиц твоего Гэнбао."

"Я знал, что Фан Таоер - сука. Она совершила прелюбодеяние с Ли Кайши до замужества. Через месяц после свадьбы она снова совершила это с другим мужчиной. Какая бесстыдная женщина..."

Всё выяснилось в ходе дискуссий.

Старейшина Фанг слышал об этом деле раньше, но он не ожидал, что эта женщина будет его заветной дочерью. Мгновенно его лицо почернело.

Лицо старейшины Ли было более великолепным.

Проблема его сына должна была стать достоянием общественности, а его невестка была прелюбодейной стервой.

"Тихо!" Голова кричала и указывала на сестру Чжан: "Хватит плакать и все расскажи как следует".

Чжан Гэнбао знал природу сестры Чжан. Честный мужчина, он кричал на нее с тревогой: "Ты тупая женщина. Иди домой! Если ты осмелишься говорить глупости, я сразу же с тобой разведусь!"

Сестра Чжан сначала испугалась головы, а потом разозлилась на слова мужа. Этот мужчина должен хотеть легко закончить роман? Видимо, он пытался защитить Фан Таура.

Согласно закону, женщина, совершившая прелюбодеяние, должна быть погружена в реку.

Сегодня она должна сделать эту бесстыжую суку мертвой. Что касается Чжан Гэнбао, с их сыном Баочжу, она не верила, что Чжан Гэнбао бросит ее.

Ненависть накопилась в сердце сестры Чжан. Она глубоко вздохнула, чтобы прояснить свой разум. В более разумной и логичной манере, она переформулировала то, что она видела.

По окончании она с негодованием добавила: "Голову, пожалуйста, возьмите Фан Таоер сюда". Неважно, лгу я или нет, я проверю, спросив ее".

О таком скандале не слышали много лет в деревне. Глава понял, насколько серьезна ситуация, и приказал крестьянину: "Иди и возьми Фан Таоер".

Он едва закончил, этот человек вырвался и через секунду добрался до Фан Таура.

Ли Кайши был прижат к земле, долго молчал.

То, как он смотрел на Фан Таура, было страшно, как отвратительный волк. В этот момент он думал не о том, сможет ли Фан Таоер пережить это, а о том, будет ли его тайное состояние известно другим. В течение месяца после их свадьбы, его женщина вышла украсть мужчин.

Любой бы обоснованно сомневался, что это его проблема.

Если его состояние было известно всем, как он мог продолжать жить в деревне... В этот момент он стал убийцей.

Ли Кайши совсем не заботилась о жизни Фан Таоэра, но у Чжана Гэнбао были красные глаза. Он кричал и проклинал сестру Чжан, но позже ему заткнули рот по приказу головы.

Глава деревни неодобрительно взглянул на Фан Таоэра и упрекнул: "Фан Таоэр, сестра Чжана, обвинила тебя в прелюбодеянии с мужем". Это правда?"

"Да." Тон Фан Таура был спокойным.

Толпа думала, что она будет это отрицать. Неожиданно она с готовностью призналась. Казалось, что проклятие сестры Чжан на нее сработало, и она потеряла рассудок.

Ее редкая серьезность поразила голову, но ему пришлось судить.

Вздохнув, он потянул за лицо и сказал: "Так как ты признал свою вину, нет необходимости в дальнейших допросах". Теперь я объявляю приговор. Фан Таоер, женщина, лишенная добродетели, пренебрегла этикой и нарушила деревенские правила. По закону ее посадят в клетку и потопят в реке".

Поместят в клетку? Затопить в реке? Мо Цяньсю тоже был шокирован. Она стремилась не убить Фан Таоер, а только унизить ее, чтобы в будущем не осмелиться встретиться с Мо Цяньсюэ и снова попытаться соблазнить Нин Шаоцина.

Мо Цяньсюэ не ожидала, что древняя деревня будет наделена такой властью, чтобы так легко приговорить человека к смерти.

Она хотела встать и сказать что-нибудь, проглотив и сделав шаг вперед, когда Ау потянула за рукав.

С другой стороны, она обнаружила, что у нее нет никакой позиции.

Кроме того, поскольку она теперь живет в этом мире, она должна действовать в соответствии с его правилами. Кроме того, при мысли о том, что это был Фан Таоер, который чуть не убил Нин Шаоцин, она невольно отступила.

Фан Таоер безумно смеялся: "Я не принимаю это. Мне есть, что сказать". Она выглядела не боящейся смерти.

Старейшина Фан думал, что его дочь собирается защищаться. Какой бы бесстыдной она ни была, в конце концов, она была его маленькой дочерью. Вероятно, ее заставил Чжан Гэнбао.

"Мою дочь, должно быть, заставил Чжан Гэнбао". Только по этой причине у его дочери был шанс выжить. По его словам, он взглянул на Фан Таоер, которая проигнорировала это и не ответила отцу, а повернулась, чтобы найти кого-нибудь в толпе.

Мгновенно толпа была в шуме. Все опасались, что она может посмотреть на них, что принесет распутное отвращение, особенно для мужчин.

Взгляд Фан Таура проскользнул в толпе, и, наконец, отчаянный бездонный взгляд упал на Мо Цяньсюэ.

Клэри посмотрела на нее и неторопливо сказала: "Миссис Нинг, вы - убийца, который загоняет меня в этот тупик".

Все посмотрели на Мо Цяньсю.

Некоторые были озадачены. В этот момент, почему она добралась до Мо Цяньсю, вместо того, чтобы защищаться?

Некоторые злились на Мо Цяньсю. Фан Таоер пренебрег женскими добродетелями, чтобы соблазнить другого мужчину, и был пойман на месте женой. Как она могла быть настолько бесстыдной, чтобы обвинять миссис Нин?

Некоторые даже хотели посмотреть более грязную и зрелищную драму, задаваясь вопросом, не была ли миссис Нин преступницей, которая устроила ловушку, чтобы Фан Таоер прыгнул внутрь. Если да, то драма была бы интересной.

Если да, то, скорее всего, голова конфискует все ее имущество и предаст его огласке. Тогда ему самому пригодились бы мастерская по изготовлению тофу, ресторан и ремесленная мастерская.

"Что вы имеете в виду? Когда я причинил тебе боль? Покажите нам улики." Мо Цяньсю не хотел с ней разговаривать, но в глазах общественности она должна была защищаться, иначе люди бы действительно поверили, что она подстава.

"Улики"? Это необходимо? Все в деревне могут свидетельствовать за меня! Мо Цяньсюэ, ты просто странная женщина, идущая из ниоткуда. Почему ты должна выйти замуж за мистера Нинга?" Фан Таоер никогда не была смелой за всю свою жизнь. Голос был настолько четким и громким, что казалось, что тот, кто был заперт в клетке и утонул в реке, не имел к ней никакого отношения.

"Но для твоего присутствия, я бы давно была миссис Нинг". И если бы он стал официальным лицом, я тоже официальная леди. Как я могла стать той, кто я есть сегодня?!" Клык Тауер схватил.

"И вы всего лишь женщина неизвестного происхождения. Ты заслуживаешь быть только рабом. Даже если ты выйдешь замуж за мистера Нина как счастливая жена и вылечишь его болезнь, ты даже не заслуживаешь быть его наложницей."

"У тебя нет ни сватовства, ни подарков на помолвку. И не поклоняешься с ним ни небесам и земле, ни его родителям. Ты тоже не родила для него детей. Как нелепо, что ты веришь, что ты его законная жена!"

Мо Цяньсю онемела от ее слов. В один миг в ее голове прозвучали всевозможные шумы. Видимо, кто-то научил Фан Таоер говорить это, потому что она была слишком глупа и неграмотна, чтобы произнести такую речь. Должен быть человек, который сознательно дал ей это услышать. Так как люди так обсуждали, это означало, что речь имела какой-то смысл.

Она не была законной женой? Тогда кем она была?

Мо Цяньсю была встревожена словами. Казалось, что она недостаточно знала об этом мире. Сказав это, она прозвучала спокойно: "Какое отношение это имеет к тебе, законная ли я жена или нет? Это я заставила тебя нарушить женские правила?"

Фан Таоер не ответил. Речь была направлена только на то, чтобы раздражать Мо Цяньсюэ, а не спорить с ней.

Она покачала головой, а потом положила глаз на Ли Кайши.

"Ли Кайши, ублюдок! Ты втянул меня в это. Ты совсем не мужчина. Даже если я голый и залез на тебя, ты все равно бесполезен".

"Заткнись! Сука!" Ли Кайши хотела порвать рот, но на него давили другие.

"Ты бесполезный человек! Я ошибаюсь? Если ты отрицаешь это, почему бы тебе не показать им, существует твоя вещь или нет..."

"Заткнись! Заткнись! …” Никто не подошел, чтобы заткнуть рот Фан Таоеру, но рот Ли Кайши был заблокирован.

"Ты заставил меня сделать это! Почему ты винишь меня сейчас? Я не заткнусь. Гэнбао - настоящий мужчина. У его штуки была реакция до тех пор, пока он слегка прикасался к ней. Он может сделать это пять раз подряд в карете. Сможешь? Ты можешь только выпустить свой гнев на меня, ударить и побить. Ты только и делал, что симулировал любовь! Ты сам всегда бесполезен..."

Фан Таоер сказал это, и ее лицо стало одержимым.

В этот момент никого не волновало, насколько она бесстыдна. Все проявляли сочувствие, когда знали, что она должна быть потоплена в реке в таком юном возрасте.

"Ты сука! Бесстыжая сука... ты соблазнила моего мужчину, ты попадёшь в ад..." Сестра Чжан больше не могла выносить речь. Возмущение и ревность размыли ее лицо.

"Сестра Чжан. Ты можешь ненавидеть меня. Но кого я должна ненавидеть? Я выхожу замуж за бесполезного человека. А ты? Ты еще больше ненавидишь! Ты не можешь удовлетворить своего мужчину! Ли Кайши - бесполезный мужчина, а ты - бесполезная женщина!"

Клык Таоер был теперь как сумасшедшая собака, кусающая того, кого она поймала.

"Ты... ты... ты несешь чушь".

"Ты лучше знаешь, что я имею в виду."

"Заткнись, заткнись... Еще одно слово, и я порву тебе рот."

Фан Таор больше не смотрел на сестру Чжан и продолжил.

"Много лет назад в твоем доме перестали пить воду. Она стала сухой и скучной, да? Мой брат Гэнбао даже не смог попасть внутрь. Даже если он и попал внутрь, это было безумно больно. Однажды он почувствовал такую боль, что заставил его войти, только чтобы снять слой кожи внутри и заставить ее истечь кровью. С тех пор брат Гэнбао не осмеливался прикасаться к тебе много лет".

Там внизу нет воды? Это была женская болезнь или фригидность? Еще одна волна шума начала распространяться в толпе.

"Неудивительно, что она каждый день подозревает своего мужа. Оказывается, причина - в ней самой."

"Увы, какая бедная женщина сестра Чжан. Она еще молода..."

"Я слышал только о бесполезных людях. Оказывается, есть бесполезные женщины..."

"Глупости, глупости, ты говоришь глупости..." Сестра Чжан впала в истерику.

Тем не менее, Фан Таоер дико засмеялся, добавив: "Говорят, что женщины сделаны из воды, но на вашем месте нет воды". Скажи мне, ты действительно думаешь, что ты женщина? Как ты можешь винить меня?"

"Ты... ты заткнись." Сестра Чжан прикрыла свои уши руками и закричала на Фан Таоер. Потом она повернулась к Чжан Гэнбао: "Чжан Гэнбао, ты засранец!"

"Вы все засранцы..."

Сестра Чжан открыла рот широко и бессвязно прокляла. На публике о такой позорной тайной болезни ее рассказывали другим, как о шутке.

Минутой ранее, несмотря на то, что она тоже проклинала, она не потеряла рассудок. Теперь, очевидно, она никогда не ожидала, что ее муж расскажет этой суке о ее невосприимчивой болезни.

Сердце Чжана Гэнбао разбилось, когда он услышал, что Фан Таоер будет потоплен в реке. Ему было всего тридцать лет. После стольких лет жизни без секса он почувствовал вкус женщины всего лишь дюжину дней назад.

Каким бы плохим ни был Фан Таоер в глазах других, она была для него лучшей. Также из-за этого он впервые даже избил свою жену, которой всегда был послушен.

Чжан Гэнбао был куском сухого дров, который долго сдерживал себя, в то время как Фан Таоер был рогатым огнем. Поэтому каждый раз, когда они встречались, они делали это в полной мере, пока оба не задохнулись с небывалым удовольствием. Чжан Гэнбао даже думал о разводе с сестрой Чжан.

Только потому, что Фан Таоер был замужней женщиной, на которой он не мог жениться, он отказался от этой идеи.

В этот момент, когда его возлюбленная должна была быть утоплена в реке, ему уже было все равно: "Ты тупая сука". Кто эта тупая сука?

Я терплю тебя только из-за нашего сына Баожу. А как насчет тебя? Ты бесполезен, но ты пытался всеми средствами контролировать меня. В последние годы я прожил жизнь монаха. Это самое большое милосердие, что я не развелась с тобой. Но ты продолжаешь создавать проблемы. Теперь ты убиваешь Фан Таура..."

"Ты..." Перед лицом обвинения мужа сестра Чжан рухнула на землю.

Как бы ни закончился скандал, у нее не было лица, чтобы больше оставаться в деревне Ван. После того, как их роман был разоблачен, Чжан Гэнбао потерял огромное лицо и решил развестись с ней.

Кажется, все ее силы были исчерпаны. Она никогда не ожидала, что самым большим неудачником этого скандала должна быть она.

Нездоровый муж Госпожи Глава 95: Смотреть сквозь тщеславие жизни

Переводчик: Антония

В ту ночь Фан Таор был потоплен в реке.

В ту ночь Чжан Гэнбао был задержан в родовом зале и в наказание преклонил колени.

В ту ночь тетя Ли потеряла все волосы. Тетя Фан чуть не ослепла от слез и всю ночь пинала имитированную куклу.

В ту ночь сестра Чжан убирала в доме, мыла, убирала и ремонтировала...

Некоторые были слишком взволнованы, чтобы спать, в то время как другие вздохнули. Другие собрались на семейное собрание, чтобы предостеречь женщин от случайных выходок, а мужчин - от честной и чистой жизни....

В ту ночь многие не засыпали, включая Мо Цяньсюэ.

Она вздохнула, как хрупка древняя женщина и как несправедлива может быть ее судьба. Обе были совершителями прелюбодеяния, но женщину потопили в реке, в то время как мужчину только затопили в зале предков.

Мо Цяньсюэ лежал на кровати, поворачиваясь и бросаясь.

То, что говорил Фан Таоер, все время повторялось и бомбилось в ее голове.

"У тебя нет ни сватовства, ни обручения..."

"Вы также не поклонялись ни небесам и земле, ни его родителям с мистером Нингом". И не рожали детей для него..."

"Как нелепо, что ты думаешь, что ты его законная жена..."

В сатире продолжал идти снег, и она становилась все яснее и яснее.

Аааааа! Разве она не была законной женой? Это называлось незаконными внебрачными отношениями?!

Нин Шаоцин чувствовал, что у Мо Цяньсю есть что-то на уме. Он подумал, что она испугалась случая, когда Фан Таоер утонул в реке, поэтому он протянул руку и взял её в свои объятия. Плотно обняв, он хотел дать ей немного тепла.

"Не бойся. Я всегда буду рядом с тобой".

Виолончельный шепот щекотал ухо Мо Цяньсюэ, которое, как обычно, не опьяняло, а мгновенно вспыхнуло: "Я должен жить в другой комнате".

"Почему?" Нин Шаоцин улыбнулся и сел. Опасаясь, что она простудится, он взял пальто, чтобы надеть его, и снова обнял ее, полагая, что она снова стесняется: "В крайнем случае... я больше не буду снимать с тебя одежду".

Мо Цяньсюэ сейчас не в настроении шутить с ним: "У нас нет сватовства или обручения, и мы не поклонялись ни небесам, ни земле, ни твоим родителям". Это неправильно, что мы так живем вместе".

Нин Шаоцин почувствовал серьезность тона Мо Цяньсюэ, немного запаниковал, и его лицо сразу замерзло: "Кто это сказал?".

"Неважно, кто это сказал." Беспокойный, Мо Цяньсюэ изо всех сил пытался избавиться от объятий.

"Я не согласен!" Нин Шаоцин звучал твёрдо и серьёзно.

"На основании чего?"

"Нет значит нет!" Доминирующий персонаж Нин Шаоцина снова выпрыгнул: "Кто сказал, что у нас нет свахи? Ты женишься на мне, как счастливчик, поэтому староста и глава деревни - наш сват. Нефрит, который ты носишь - это реликвия Нинга; это подарок на обручение.

Если ты хочешь поклониться небесам и земле, мы можем сделать это прямо сейчас. Что касается поклонения моим родителям, то я приведу тебя к ним в будущем. Пока я узнаю тебя как свою жену, ты моя жена. Почему тебя так волнует то, что сказали другие?" Пока он узнал ее как свою жену, она была его женой?

Сначала автократическое утверждение звучало сладко и опьяняюще. Это было верно. До тех пор, пока он признает ее своей законной женой, почему ее должно волновать, что думают другие? Пока он признавал ее, и пока она это принимала.

Однако, если в будущем он узнает какую-нибудь другую женщину как наложницу, то, на секунду подумает, что если он узнает какую-нибудь другую женщину как наложницу? Должна ли она до сих пор не дает дерьмо на мнение других? Должна ли она также принять это?

В прошлом Мо Цяньсюэ считал, что у Нин Шаоцина не было наложниц по двум причинам. Во-первых, у него было плохое здоровье, во-вторых, наложницы в деревне Ван не были бы нормальными. Бедные деревенские жители едва сводили концы с концами и не имели денег, чтобы взять наложниц.

Но теперь она знала, что Нин Шаоцин богат. По своей идентичности и происхождению он более чем нормально принимал наложниц, особенно в этом древнем обществе, где мужчины почитались как небеса. Что ей делать, если в будущем он возьмет несколько наложниц, когда его физическое состояние улучшится?

В сложных выражениях Мо Цяньсюэ пропустил через себя множество мыслей и сразу решил: если он будет хорошо с ней обращаться, то она будет ему верна. Если он осмелится принять наложниц, она сразу же уйдет от него, не оставив места для исправления отношений.

Думая об этом, Мо Цяньсюэ прозвучало иронично: "Если ты признаешь меня своей женой, то я - твоя жена". Если ты больше не признаешь, то я больше не твоя жена? Я такая страшная, так почему бы нам не жить в разных комнатах?"

Потом она добавила: "Кроме того, я не делюсь зубной щеткой и мужчиной."

Сегодня она должна выяснить его взгляд на брак.

Прошлое не должно нести ответственность, но будущее непредсказуемо. Было бы лучше, если бы она заранее знала, как этот мужчина относится к их отношениям.

"Вы не делитесь зубной щеткой и мужчиной". Дорогая, ты говоришь о наложнице?"

"Именно." Решительные глаза Мо Цяньсю смотрели прямо в сияющую яркую пару Нин Шаоцин. Вот что она имела в виду. Не нужно прятаться.

Холодное лицо Нин Шаоцин застыло на секунду, но быстро раскололололо улыбку. Его маленькая жена ревновала. Тем не менее, он никогда не думал о том, чтобы заполучить других женщин, кроме нее.

Это было так смешно? Как она и ожидала, мужчина был кокетлив по натуре, или почему он улыбался, слыша наложницы?

Мо Цяньсю улетела в ярость, прыгая и вытягивая ногу, чтобы пнуть его, и тайно ругаясь: шовинистическая свинья, иди найди себе другую кровать.

Нин Шаньцин, перестав улыбаться, сжимал ее ногой и со всей серьезностью говорил: "Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда не думаю брать наложниц".

Потом ладонь погладила гладкую маленькую ножку. Мо Цяньсюэ почувствовал волну тепла, когда получил желаемый ответ. Она попыталась забрать ногу назад, но несколько попыток отступления не увенчались успехом.

Прикосновение к ноге было густым и зудящим.

Как бы она ни боролась, Нин Шаоцин продолжала тереть и расставлять точки над ногами.

Вопрос Мо Цяньсюэ напомнил ему о грязных схемах и заговорах, которые происходили в его первоначальном особняке. Хотя он не был участником, он всегда слышал о подобных вещах. В семье Нин было только два законных сына, он и его младший брат. Были не сыновья, а дочери наложниц.

Он слышал о безжалостных замыслах своей мачехи, но когда он думал о том, с какой любовью она заботится о нем с сияющей улыбкой, он не хотел верить этим сплетням или верить в то, что она порочная женщина.

Оглядываясь назад, она не осмелилась подставить его, потому что ждала подходящего момента и разумная причина заблокировала рот всему миру.

Вспоминая вражда в особняке по сравнению с миром и уютом, которыми он наслаждался с тех пор, как встретил Мо Цяньсюэ, Нин Шаоцин перестал ласкать маленькую ножку.

Ему никогда не хотелось поверхностной силы или славы кучки жён и наложниц. Он хотел спокойной и сладкой жизни с Мо Цяньсюэ и старости с ее рукой в руке.

"Я, Нин Шаоцин, клянусь небесами, что Мо Цяньсюэ будет моей женой только на всю жизнь". Если я нарушу эту клятву, я..."

В спешке Мо Цяньсю прикрыл свой рот ее рукой.

Такая клятва испугала Мо Цяньсюэ, потому что древние люди ценили клятву в ужасной степени, и она не хотела слышать никакой ужасной клятвы, исходящей из его рта.

Она была женой только на всю жизнь! Приятным было объявление о том, что Мо Цяньсю находит его неоднозначным.

На всю жизнь. Это может быть его жизнь или ее жизнь. Ее жизнь была бы длинной, но его может быть короче, менее чем на два года...

Мо Цяньсю стало грустно: "Не клянись. Я верю тебе!"

Она подошла к нему, взяла на себя инициативу поцеловать Нин Шаоцина. Он закрыл глаза. Это был первый раз, когда она активно поцеловала его.

Воздух в комнате снова стал сладким...

Конечно, сладость естественным образом текла до самого конца.

*

Посреди ночи в зале предков раздался крик.

Деревня снова мгновенно взбудоражилась.

После крика люди сразу же бросились в родовой зал, чтобы увидеть, как Чжан Гэнбао стоит там с ножом в руке, в то время как Ли Кайши лежит на земле, весь в крови, рядом с его штанами.

Поэтому в полночь в предковом зале собрались факелы.

Глава деревни, старейшина Гао и старейшина Юнь были притащены сюда из своих одеял.

Из-за скандала Фан Таоер и Ли Кайши старейшина Фан и старейшина Ли были лишены своей личности как старейшины. В деревне планировалось выбрать в качестве старейшин и других стариков, обладающих высокой честностью и престижем. Поэтому в настоящее время только трое из них могут руководить делами деревни.

Некоторые оказывали первую помощь Ли Кайши, а другие допрашивали Чжана Гэнбао. После всех этих кропотливых усилий, вся история стала достоянием общественности.

Ли Кайши, потеряв все лицо, стал убийцей. Фан Таоер был потоплен в реке и умер, но ярость Ли Кайши совсем не прошла.

Чжан Гэнбао, тот, кто разрушил его жизнь, был все еще жив, довольно хорошо.

Он не позволял ему жить хорошо. Он должен тащить человека, чтобы разделить жалкую жизнь. Для этой жизни он не мог быть мужчиной, так что тот, кто украл его жену, тоже не должен быть мужчиной.

Поэтому в полночь Ли Кайши прокрался в зал предков. Первоначально он планировал отрезать эту штуку Чжан Гэнбао, когда он спал, но, как ленивый и калека, который редко работал, у Ли Кайши не было много сил.

Когда он бросился к Чжану Гэнбао, он только поцарапал руку, и после раунда борьбы, наконец, Ли Кайши не только не выполнил свой замысел, но и выдал свое истинное намерение.

Чжан Гэнбао проглотил огонь ярости. Он взял нож в руки и, подумав о том, что сказал Фан Таоер, что Ли Кайши днем и ночью пытал ее, под порывом, проткнул ножом вещь Ли Кайши один, дважды...

Даже он сам не знал, сколько ударов он ему нанес. Его глаза были красными в сердце страсти.

Чжан Гэнбао думал так в то время. В любом случае, Ли Кайши нельзя было считать мужчиной. Если в будущем он будет принимать наркотики и испытывать отвращение к другим, почему бы не покончить с этим раз и навсегда, чтобы в будущем парень никогда не оправился и не тратил деньги впустую.

Зрители вздохнули. Сюда был приглашен врач из соседней деревни.

У Чжана Гэнбао были только царапины на руках, что совсем не имело значения.

Состояние Ли Кайши было ужасным. Даже босоногий доктор покачал головой после перевязки.

Доктор сказал, что хотя состояние Ли Кайши не было опасным для жизни, его вещь была порублена Чжаном Гэнбао, поэтому за эту жизнь он больше никогда не сможет быть мужчиной. Даже мочеиспускание было бы для него трудной задачей, и, скорее всего, у него было бы недержание.

На данный момент, старец Ли бросился вперед, в попытке убить Чжана Гэнбао, но был отброшен назад толпой.

Раньше, хотя Ли Кайши страдал дисфункцией, пока у него был орган, был проблеск надежды на выздоровление. Теперь, без органа не было никакой надежды.

Несмотря на то, что старейшину Ли тащила толпа, от старосты деревни нельзя было скрыть его убийственные глаза с острым ножом.

С такой враждебностью семья Ли не могла легко отделаться от этого. Опасаясь дальнейших инцидентов, староста деревни отправил Чжана Гэнбао в Ямэнь (правительственное учреждение в феодальном Китае) города Тяньсян до рассвета.

Следовательно, жизнь или смерть Чжана Гэнбао была передана чиновникам и не имела никакого отношения к деревне Ван. Таким образом, семья Ли не была бы оскорблена, и деревне не нужно было бы беспокоиться о будущих рисках.

Перед тем, как отправить Чжан Гэнбао, глава позволил людям пригласить сестру Чжан, которая, услышав цель, только покачала головой, ответила простым "чем угодно", а затем вернулась к уборке дома.

Отправители сообщений посмотрели друг на друга в замешательстве. Каждое тело знало, что сестра Чжан - болтунья, которая могла безостановочно выливать слова, когда на самом деле не о чем было говорить. Но в настоящее время, при таком серьезном событии, она должна говорить только то, что не спешит?

Они сочли это странным и знали причины, поэтому заставили улыбнуться и уговорили сестру Чжан еще раз взглянуть на мужа. В конце концов, как только его отправят в Ямень, он будет отбывать срок не менее нескольких лет за умышленное ранение.

Если она хотела встретиться с ним, она должна была поехать в город Тяньсян.

Но сестра Чжан всё равно сказала, и теперь она слишком занята, чтобы идти в родовой зал.

Это было нормально, что Чжан Гэнгао обманул ее.

Это было нормально, что Чжан Гэнгао ударил ее ради другой женщины.

Тем не менее, она не могла простить его за то, что он рассказал о ее личной жизни этой нелюбимой сучке. Какая же она была в его сердце?

Да. У неё были физические проблемы, но она страдала от них только потому, что родила его сына.

Ей было жаль, но она всегда оставляла ему хорошую еду и вино.

Чтобы заставить его гордиться, она усердно работала, тратила свое приданое и бросала лицо, чтобы занять деньги у своей первоначальной семьи, просто чтобы купить для него конный экипаж.

Чтобы выплатить кредит, она не могла быть жестче к себе и была известна как пресловутая скупщица.

Однако, что она наконец-то получила? Она согласилась бы на развод, если бы он положил карту на стол.

Но зачем он ее так унизил? Она всю жизнь впечатляла людей, как жесткая женщина. Были только времена, когда она унижала других, но она никогда не ожидала, что теперь она стала посмешищем для всех.

Делая домашнюю работу, сестра Чжан не переставала проливать слезы.

Сегодня был не обычный вечер для нее. Бурная ночь.

Вскоре после того, как отправители сообщения уехали, к нам подошли люди из семьи Ли, забрали конный экипаж, обыскали каждый уголок дома за деньгами, перевезли все ценное и даже вылили рис в цистерну.

Раньше, если бы кто-нибудь осмелился вот так безудержно разграбить ее дом, она бы давно взяла нож, избила и прогнала всех до единого.

Но в эту ночь она просто спокойно посмотрела, а после того, как они ушли, вернулась к уборке...

На рассвете сестра Чжан вылила последнее зёрнышко риса, чтобы приготовить чашу каши для своего сына, а затем, в слезах, позволила сыну записать то, что она сказала.

Она сказала, что у нее нет лица, чтобы продолжать жить в деревне Ван. Она видела сквозь суету жизни и собиралась стать монахиней в храме. Она только надеялась, что Мо Цяньсюэ сможет помочь ей позаботиться о своем сыне Тичжу.

Тогда она приказала Тьежу передать Мо Цяньсюэ письмо после школы.

В конце концов, Чжан Тьежу был всего лишь десятилетним мальчиком. Он спросил только тогда, когда увидел, что его мать так грустит, но его легко обманули. Хотя он беспокоился о ней, он все равно покорно ходил в школу.

Как только Чжан Тежу ушел, сестра Чжана взяла свою стаю, вышла из дома и направилась к храму Мира рядом с храмом Ханьшань.

Нездоровый муж Госпожи Глава 96: Купить ему наставника

Переводчик: Антония

Храм Мира не был знаменитым, в нем было всего дюжина монахинь. Сестра Чжан посещала его каждый год, чтобы помолиться за хорошее здоровье и защиту от бодхисаттвы, поэтому она была хорошо знакома с монашеской головой.

Когда Мо Цяньсюэ получил письмо и привез в дом Чжана Тичжу, они обнаружили, что в доме все убрано, но пусто.

Чжан Тежу был слишком молод, и никто не сказал ему о грязных сотрудниках, поэтому он не понимал, что случилось с его семьей. Он только знал, что мать вчера вела себя по-другому, так как она готовила только очень поздно, и она не разговаривала, а только проливала слезы и гладила его по голове.

В полночь, в полдень, он услышал какой-то шум, и мать утешила его, что отец ремонтирует сломанную карету, а потом он снова заснул.

Мо Цяньсюэ долго вздыхал. Хотя сестра Чжан ей не нравилась, Мо Цяньсюэ ясно дала понять, что эта женщина - человек, который должен превосходить других во всех отношениях. С тем, что случилось, было бы невозможно, чтобы она продолжала жить в деревне Ван. Она даже не вернулась бы в свою прежнюю семью.

Не говоря уже о сплетнях, только того, как женщины в деревне смотрят на нее, будет достаточно, чтобы разрушить ее самооценку.

Для неё было только два варианта. Первый - умереть. Другой - спрятаться в храме и навсегда игнорировать мир.

Она не хотела умирать из-за сына, поэтому могла выбрать только последнего.

Хорошая семья разбилась на куски за ночь.

Это была вина сестры Чжан? Нет. Она также не хотела страдать от такой болезни, которая должна была быть серьезной сексуальной фригидностью. Ее нелегко будет вылечить даже в наше время.

Это была вина Чжана Гэнбао? Нет. Он был здоровым молодым человеком, у которого была потребность. После многих лет жизни без секса, любой человек не мог устоять перед этим.

Должна ли сестра Чжан винить себя? Разве она не должна рассказать об интрижке жителям деревни? Однако, даже если бы глава деревни и старейшины не появились, она бы пришла к Фан Таоеру. Скорее всего, последствия будут хуже.

Когда дело дошло до этого, не было смысла выяснять, кто должен нести ответственность.

У дерева есть кожа, а у человека - лицо! Мо Цяньсюэ понял выбор сестры Чжан. Тем не менее, она не соглашалась с ценностями. Всё было бы хорошо. В худшем случае, она могла бы жить одна со своим сыном. Зачем заходить в тупик?

Мо Цяньсюэ отвезла Тьежу в Храм Мира.

Она могла бы быть доброй и заботиться о Чжан Тичжу, но она не была квалифицирована и не была обязана.

Не было правильной и правильной причины!

Она не была Девой Марией!

Она не была в хороших отношениях с сестрой Чжан. Даже если у Чжана Тежу не было родителей, у него были дяди и тёти. Даже если у него не было ни дядей, ни тетей, то решали, кто должен усыновить этого мальчика, - старейшины и старосты. Не ей было решать, кто должен был усыновлять этого мальчика.

Мо Цяньсюэ верила, что сестра Чжан сделает это только для того, чтобы спасти свое лицо, и будет воспринята мягкими словами.

Однако, когда они пришли в храм, она поняла, что ошибалась.

Сестра Чжан уже отрезала все волосы и была одета в монашеский халат. Не было никаких следов того, кем она была раньше. В ее спокойных, но унылых глазах не было ни следа света.

Даже когда она смотрела на Чжан Тежу, глаза были такими же спокойными.

"Пожалуйста, позаботьтесь о Тьежу для меня". Я буду молиться за тебя здесь день и ночь".

"Это не от меня зависит. Его родители все еще живы, и у него есть дяди и тети. Я не должна быть единственной." Неважно, молилась она за неё или нет. Без правой и оправданной причины она не могла взять горячую картошку на себя таким образом.

"Если не хочешь, отведи его к дядям или тетям. Теперь я человек из светского мира. Я больше не хочу заботиться о мире. Это не имеет ко мне никакого отношения."

Слова были бессердечны, и как бы Тежу ни умолял ее вернуться, ее выражение нисколько не изменилось, ни капли не пролила слезы, как будто слезы кончились со вчерашнего вечера.

Тежу встал на колени и стал умолять сильнее. Немного изменив лицо, она ушла, чтобы спрятаться в комнате, закрыла дверь и больше никогда не выходила.

Тежу стояла на коленях много часов, пока не стемнело небо. Появилась монашеская голова, чтобы посоветовать им вернуться, и сказала, что сестра Чжан хотела сделать это много лет назад, но не приняла решение только из-за семьи и сына.

Казалось, что она только внешне выглядела жесткой, а внутри - слабой. Инцидент разыгрался вот так, и жестокость Чжан Гэнбао уничтожила ее последнюю причину остаться в светском мире.

Вернувшись в деревню Ван, Мо Цяньсюэ все объяснил и попытался передать Чжана Тичжу своим дядям.

К ее удивлению, его старший дядя сказал, что семья скоро примет одну новую жену, и у них не было времени позаботиться о нем. Затем Мо Цяньсюэ обратился к своему младшему дяде, который сказал, что не может позволить себе растить слишком много детей, и оттолкнул ее обратно к старшему дяде.

Дяди толкали мальчика, как мяч. Не было ни малейшего намека на братство. Неудивительно, что сестра Чжан решила отдать ей Чжан Тежу.

Ну ладно. Не нужно было спрашивать совета у сельского старосты.

Мо Цяньсюэ приняла решение и забрала Чжана Тичжу домой.

В связи с этим Нин Шаоцин просто покачал головой и ничего не сказал. Для него еще один ребенок был всего лишь парой палочек для еды. Пусть делает, что хочет.

На следующее утро Чжан Тичжу должен был пойти за Нин Шаоцином в школу.

Неожиданно Чжан Тежу встал на колени и поклонился, сказав, что больше не хочет ходить в школу или жить в доме Нинга. Он хотел жить в собственном доме.

Он сказал, что должен дождаться возвращения отца. Он верил, что пока его отец вернется, его мать тоже вернется.

Он также сказал, что у него больше нет настроения ходить в школу из-за большого инцидента, который случился с его семьей. Он хотел бы заработать денег, чтобы прокормить себя. Он хотел учиться скульптуре у Мо Цяньсюэ.

Судя по его высказываниям и просьбам, он, кажется, за одну ночь стал на семь лет старше.

Сначала Мо Цяньсю не знал, как с этим справиться. Нин Шаоцин велел ей уважать его решение.

Поэтому Мо Цяньсюэ доверил мальчика Ван Тяньцзуну. Она взяла для него деньги, а затем позволила тёте Вангсан, матери Ван Тяньцзуна, присмотреть за ним и договориться о других деталях.

Это сделало дядюшек и тётушек мальчика более чем жалкими. Они стучали по груди и штамповали ноги дома, как будто потеряли миллион долларов.

Через несколько дней из города Тяньсян поступили слова о том, что Чжан Гэнбао отбывает наказание в виде пятилетнего изгнания. Чжан Тежу был очень рад.

*

Редко бывало два дня отдыха, поэтому Мо Цяньсюэ бросил все трудное позади нее и сел в кабинет, составляя план, проверяя карту долины.

Нужно было решить, где построить сушилку, где построить фабрику, где склад, где офисы и так далее.

Короче говоря, было много дел, которые нужно было решить.

Тонг Цзицзин, держа в руках деревянного кролика, постучал в дверь и вошел с яркой улыбкой.

После нескольких дней незаметных тренировок и руководства Tong Zijing, теперь Tong Zijing вел себя все больше и больше как нормальный человек.

Ей пришлось признать, что Тонг Чжань обладал своей способностью. В любое время и в любом месте он всегда носил улыбку с большим терпением. На любые вопросы Тонг Цзыцзин мог ответить один за другим. Когда же он не мог, он не давал и поверхностного ответа.

Какой бы излишней ни была просьба Тонг Цзыцзин, он сразу же соглашался, а потом находил способ отговорить его.

Действительно, Тонг Чжань был хорошим ребенком, которого учила семья Тонг.

"Сестра, это тебе". Тонг Цзицзин вытащил своего кролика, над которым работали много дней, и застенчиво передал его Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсю взял его и улыбнулся: "Ух ты. Он был сделан тобой?"

Тонг Цзицзин моргнул и кивнул, ответив всерьёз: "Да. Это моя первая резьба. Сестра, посмотрите, я сделала морковку для кролика. Разве не мило?" Он указал на кроличьи лапки.

Тонг Цзицзин жил в величественном особняке. Мо Цяньсюэ дотронулся до его рук, которые были мягче и нежнее ее.

Она воскликнула, когда впервые держала их в руках.

Теперь в этих руках были волдыри, шрамы и мелкие царапины после царапин.

Глядя на руки и вспоминая своё прошлое, Мо Цяньсюэ был немного слезлив, но заставил улыбнуться: "Хороший мальчик! Ты такой блестящий. Мне очень нравится этот кролик. Большое спасибо!"

Потом Мо Цяньсюэ взглянул на кролика поближе и был поражен.

Хотя кролик не был изысканным, у него был стиль. Он был строгим в восхитительном смысле.

Чем больше она на него смотрела, тем больше любила.

Это была простая резьба, но для новичка это было совсем нелегко. Тонг Цзицзин был даже умнее, чем хороший ученик Гао Цива.

Произведение превосходило не по технике резьбы, а по ощущениям, которые оно давало.

Мо Цяньсюэ с радостью указал на маленькую скульптуру и объяснил многие приёмы резьбы, основываясь на её недостатках.

Она не осталась довольна после объяснений и, по прихоти своего ребёнка, взяла кисть для рисования и начала раскрашивать кролика.

Кролик не был большим, размером с ладонь, поэтому живопись закончилась быстро.

Затем Мо Цяньсюэ запланировал отправить Тонг Цзицзин обратно в резьбовую мастерскую. Тем не менее, Тонг Цзицзин жаловался, что на улице холодно, и не хотел идти. Он хотел посмотреть, как сестра рисует картины.

Видя, что он сидит тихо и спокойно, не издавая ни звука, Мо Цяньсюэ согласился и нарисовал для него несколько картин с большой головой.

Получив картины, Тонг Цзицзин не ушел. Он сидел тихо и внимательно наблюдал за ними, смеясь.

Его смех был уже не титроватым, а смехом сердечного удовольствия и счастья.

В смехе были яркость и чистота, как у осветителя, который приносил свет в сердце человека. Так как он наслаждался просмотром картин, Мо Цяньсюэ не отсылал его. Поэтому она занялась и серьезными делами, пытаясь нарисовать эскиз топографической карты.

Она хмурилась, размышляла и рисовала время от времени.

Тонг Цзицзин закончил картины и не стал шуметь, когда Мо Цяньсюэ был поглощен работой. Он только приказал Тонг Чжану принести кусок дерева и начал резать медленно.

Иногда он смотрел на Мо Цяньсюэ.

Чувствуя свой взгляд, Мо Цяньсюэ почувствовал чувство удовлетворения, потому что он мог спокойно сидеть в одиночестве и выполнять свою работу.

Нин Шаоцин вернулся и нашел фотографию настолько знакомой. Он вспомнил, что однажды он сидел и читал книгу, в то время как Мо Цяньсюэ рисовал картины. Потом они посмотрели друг на друга, обнялись и вошли в комнату...

Теперь его место занял этот глупый мальчик.

Но этот мальчик был глупым и неприкасаемым.

Большая часть гнева застряла в горле Нин Шаоцина.

Он собирался выпустить его, когда Тонг Чжан увидел его и поприветствовал с должной вежливостью и улыбкой, поклонившись: "Господин Нин, вы вернулись".

Услышав голос, Тонг Цзин тоже встал, приветствуя: "Брат".

Это приветствие "брата" заставило Нинга Шаоцина проглотить гнев.

Мо Цяньсюэ помахал ему своей маленькой ручкой, и его гнев полностью исчез.

"Шаоцин, подойди и помоги мне!" Мо Цяньсю звучало мило и очаровательно.

Нин Шаоцин тайно вздохнул и вошел в кабинет. Он просто не мог ей отказать.

*

В школе ученики громко читали. Нин Шаоцин ходил взад-вперед за пределами классной комнаты и смотрел вверх на закрученный снег в небе.

Он был немного расстроен тем, что увидел сегодня.

Поскольку именно он предложил Тонг Цзицзин жить в его доме, он выглядел бы узкомысленным, если бы разозлился из-за этого, но он немного ревновал, если бы Тонг Цзицзин продолжал оставаться с Мо Цяньсюэ.

Фигура вспыхнула и встретила его на земле.

"Господь".

"Вставай".

"Да, повелитель". Асан встал.

"Асан, дядя Ю уже нашел репетитора?"

Тон Нин Шаоцина был безразличным, но Асан звучал взволнованным.

"Да, господин, я просто сообщу об этом. Дядя Ю нашел квалифицированного репетитора и связался со стариком Тонгом. Спрятавшиеся охранники сообщили, что старик очень доволен репетитором. Завтра семья Тонг пришлет репетитора".

"Хорошо". Услышав сообщение, Нин Шаоцин наконец-то тонко улыбнулся и добавил: "Позже пойди и скажи Ван Тяньсонгу, что госпожа плохо себя чувствует, и пусть он позаботится о господине Тонге". Не заставляй его бегать".

На самом деле, не имело значения, бегал ли он вокруг, пока не побежал к Мо Цяньсюэ.

"Да". Асан отбился от смеха и ответил с уважением.

Ни он, ни Ау никогда не ожидали, что господин будет нанимать скрытых охранников из-за такой мелочи, чтобы исследовать подоплеку наставника не для себя, а для Тонг Цзицзина.

До тех пор, пока наставник не приедет, будет ещё один человек, который позаботится о Тонг Цзицзине, и тогда меньше вероятность того, что тело останется с дамой.

Казалось, что господин очень ценил даму. В прошлом господин был настолько холоднодушным, что заботился только о тех злых матери и сыне. Его стража волновалась.

Теперь лорд нашел свою настоящую любовь. Они волновались больше.

Сдерживая улыбку, Асан сказал: "Господи, мне нужно доложить еще кое-что".

"Что это?"

"Спрятанные стражи сказали, что нашли след странного доктора."

"О? Хорошие новости." Нин Шаоцин слегка шевельнулся: "Расскажи мне еще".

"Поздравляю, - ответил Асан, - странный доктор действительно странный." Он не выдвигал никаких условий и не спрашивал о твоей болезни. Он только сказал, что пытался найти направляющую траву и позволил тебе подождать, пока он очистит яд. Думаю, он сделал это из-за лорда Лу".

"Брат Лу? Наверное. Когда мой яд будет очищен, я возьму Цяньсю в гости и поблагодарю его". Упомянув лорда Лу, Нин Шаоцин выглядел взволнованным и тоскливым.

"Госпожа почувствует облегчение, если ты поправишься."

"Странный доктор упомянул, какую направляющую траву он пытался достать?"

"Нет, не говорил."

"Пусть охранник продолжит свою работу."

"Да".

Нездоровый муж Госпожи Глава 97: Цзи Сюйяо

Переводчик: Антония

В то время как Тонг Цзицзин жил в доме Нинга в деревне Ван, старый господин Тонг тоже не простаивал. Он посетил все частные или государственные школы в городе Тяньсян, но не нашел подходящего репетитора, который соответствовал бы стандартам, о которых говорил Мо Цяньсюэ.

Расстроенный, г-н Тонг вернулся в особняк Тонга, за которым последовал дворецкий, который также был расстроен, когда менеджер Юй из винодельни Tingfengquan заглянул с новым вином, которое, как говорят, имеет затяжной вкус и высокое качество.

Тингфэнцюань была самой большой винодельней в городе Тяньсян, поставщиком вин особняка Тонг, поэтому, конечно же, она старалась лучше всего удовлетворить своего старого клиента.

Когда было хорошее вино, он заходил порекомендовать его. Слишком расстроенный, господин Тонг не хотел принимать гостей, но было сообщено, что менеджер прибыл лично, поэтому господин Тонг неохотно явился, чтобы встретиться с ним.

Менеджер выпил хорошего вина, и двое начали разговаривать, как-то о том, чтобы найти репетитора. Менеджер Юй похлопал по бедру и сказал, что случайно знает такого человека.

Поэтому...

Это был скромный будущий ученый.

Цзи Сюйяо, член отказавшейся благородной семьи, в возрасте тридцати лет точно выполнил все требования, которые были предложены Мо Цяньсюэ.

С первого взгляда дворецкий Тонг был очень доволен этим молодым человеком и сразу же отвез его на встречу с господином Тонгом.

Во время их беседы было очевидно, что господин Цзи был красноречив, юмористичен и знаком. В юности он также занимался боевыми искусствами, что давало ему крепкое здоровье. В целом, он казался репетитором, специально созданным для Тонг Цзицзина.

Старый господин Тонг тоже был очень доволен, поэтому вскоре он решил нанять Цзи Сюяо в качестве репетитора Тонг Цзицзин.

Когда дворецкий Тонг привел Джи Сюяо в дом Нина, Тонг Цзицзин вырезал в мастерской небольшой деревянный кусочек. Он выглядел сосредоточенным и неторопливым, с маленькой улыбкой на лице. Его внешний вид и поведение ничем не отличались от нормального человека.

Бултер Тонг посмотрел внимательнее и обнаружил, что в течение примерно недели его молодой господин был уже не бледнее, чем раньше, и его лицо перестало быть бледным. Несмотря на то, что он все еще был стройным, его фигура показалась ему нежной, а не болезненной, как раньше.

О состоянии Тонг Цзицзина каждый день сообщали в особняке Тонг, но в его содержание входило только то, что он делал, что ел, или же он был тихим и прочим скучным персоналом такого рода.

Абсолютно сухое описание не могло быть таким же видимым и ярким, как то, что он видел своими собственными глазами.

Огромные изменения и более здоровое состояние сделали дворецкого Тонга не мог не тереть глаза, чтобы видеть отчётливо. Затем, мгновенно, из морщинистых бороздчатых глаз вытекли слезы.

Несмотря на то, что наставник был здесь, дворецкому было немного стыдно рассказать Мо Цяньсюэ, потому что вместе с наставником сюда были отправлены две симпатичные слуги-девочки.

Это был приказ старого господина Тонга. Дворецкий хотел отговорить его, но, если подумать, они не принуждали господина, а только посылали ему больше слуг.

Если бы лорду они понравились и забрали их, это было бы их удачей, а также счастьем для семьи Тонг. Если они ему не понравились, просто отправь их обратно. Поэтому дворецкий больше не считает это неправильным. Он немного поболтал с Мо Цяньсюэ, а затем поспешил вернуться в особняк Тонга, чтобы сообщить хозяину хорошие новости.

Глядя на двух девушек позади господина Цзи, Мо Цяньсюэ была безмолвна, но все же позволила Ау взять на себя Тонг Цзицзин: "Цзицзин, это наставник, которого мы находим для тебя".

"Ты умеешь резать?"

"Извините, я не умею резать, я знаю небольшие техники рисования, рыба плавает в воде, птицы летают в небе, цветы улыбаются на ветру. Если вы не возражаете, милорд, я могу рисовать для вас." Господин Чжи ответил, все улыбки, в неторопливом и приятном тоне.

"Поторопись. Нарисуй мне картинку". Тонг Цзицзин не интересовался многими вещами, кроме живописи и резьбы.

Он не показывал отказ от улыбающегося лица господина Цзи и смешных слов, поэтому, когда он услышал, что может рисовать, он не мог не попросить его нарисовать картину.

Две девушки почувствовали себя несколько обиженными, что молодой господин даже не взглянул на них. В конце концов, они много лет специально тренировались, чтобы стать наложницами юного лорда.

Они посмотрели друг на друга, а затем шагнули вперед, чтобы поприветствовать его.

Только тогда Тонг Цзицзин заметил, что за господином Цзи стоят две девушки.

Когда эти две девушки подошли, Тонг Цзицзин тут же сделал шаг назад и закричал: "Тонг Пинг, Тонг Ан...".

*

В особняке Тонг.

Когда дворецкий Тонг прибыл в учебную комнату, мистер Тонг копировал каллиграфические картины известных учёных.

Дворецкий сообщил: "Хозяин, наши охранники из семьи Нин прислали весть о том, что хозяин приказал Тонгу Пингу и Тонг Ану утащить двух девушек, прежде чем они смогли подойти к нему, и теперь их бросили в снег". Он также сказал..."

Мастер Тонг не удивился поведению сына и даже не поднял глаза, спросив: "Что сказал?".

"Он сказал, что если они появятся снова, он убьет их, а потом..." Дворецкий едва мог продолжать.

"Тогда что?" Хозяин опустил ручку в руку, с благодарностью глядя на картины перед ним.

Он не копировал такую удовлетворительную картину долгое время.

У него было хорошее настроение только потому, что хорошие новости о здоровье Тонг Цзицзин прошел дворецкий.

Пуля была немного беспокойной: "Тогда повелитель отдал приказ, чтобы ни одна женщина не приближалась к нему в будущем, или любая женщина стоит в пределах метра вокруг него без разрешения будет убит Тонг Пин и Тонг Ань, который, если не следовать приказу, также будет убит".

"Хахаха..." Мистер Тонг внезапно засмеялся над небом, услышав доклад: "Убей! Мой Цзин действительно повзрослел. Дворецкий сходи за моим вином".

Дворецкий Тонг получил приказ и ушел, оставив мистера Тонга одного бормотать: "Отлично, отлично! Настоящий мужчина из семьи Тонг". Перед тем, как дворецкий вышел из комнаты, он добавил: "Пошлите еще стражников, чтобы тайно следовать за повелителем". Кого бы он ни хотел убить, просто убейте". Мой сын должен знать об убийстве".

"Да".

Дворецкий снова кивнул и собирался выйти, когда услышал снова "подожди".

Он повернулся, немного нетерпеливо, и мистер Тонг сделал еще один приказ: "Скорее отправьте людей следовать за странным врачом". Когда он получит направляющее стадо, пусть его возьмет наша стража. Даже если они потерпят неудачу, пусть уничтожат его".

"Почему... хозяин?"

"Зачем? Конечно, для Цзин. Ты знаешь, что он так долго жил в семье Нин и никогда не разговаривал ни с одной женщиной, кроме этой Мо Цяньсюэ. Я слышала, что в том маленьком дворике есть и другие женщины, в том числе вдовы и молодые девушки. Поскольку у него были чувства только к госпоже Нин, конечно, как к его отцу, я должна ему помочь".

"Хозяин, подождем немного? Может быть, через несколько дней повелитель поймет больше о женщинах". Дворецкий был взволнован.

"Подождать"? Я уже не молод. Сколько лет я смогу прожить дальше? Если Цзин никогда не поймет этого и никогда не примет женщин, что мне тогда делать?"

"Готов поспорить... он это сделает." Дворецкий тоже не был уверен.

"Все возможно, но я не буду тратить свое время на бесполезное ожидание." Господин Тонг выглядел злобно: "Если Нин Шаоцин исчезла, а госпоже Нин не на кого было рассчитывать, то, естественно, ей понравится Цзин и она будет полагаться на него".

"Хозяин..."

"Не говори больше. Я полон решимости. Иди и организуй это."

*

Когда мистер Тонг тайно планировал вместе со своим дворецким уничтожить спасительный детоксикационный препарат Нин Шаоцина в учебной комнате, Нин Шаоцин вошел в комнату мистера Цзи.

Цзи Сюйяо читал в своей комнате и увидел, что Нин Шаоцин входит.

Приблизившись к своему внушительному изяществу, он мгновенно почувствовал, как будто блеск Нин Шаоцина освещает скромную комнату. В спешке он встал и поприветствовал его: "Господин Нин". Я давно о вас слышал. Наконец, я встретил вас лично; вы действительно заслуживаете вашей славы".

"Ты мне льстишь". Нин Шаоцин слегка поднял руку и позволил Цзи Сюйяо присесть: "Я должен поблагодарить вас за то, что вы пришли сюда".

Хотя семья Цзи отказалась, как гласит старая поговорка, голодный верблюд больше толстой лошади.

Раньше семья Цзи была известной дворянской семьей в Тяньци, а сто лет назад - топ-менеджер. Она пришла в упадок, но все еще владела огромной землей и имуществом, чтобы содержать своих членов. На самом деле, господин Цзи не был настолько беден, что ему приходилось умолять о должности наставника, чтобы свести концы с концами.

"Ты мне льстишь. Пожалуйста, передайте мою благодарность господину Лу за его рекомендацию, и спасибо, что дали мне возможность".

Цзи Сюйяо говорил в скромной и красноречивой манере: "Семья Тонг - лучшая в Тяньци. Хотя господин Тонг сейчас живет в уединении, ушел на пенсию из столицы и менее доминирует, как и много лет назад, самодержавный образ жизни господина Тонга и его сфера влияния не уменьшились совсем.

Семья Чжи, однако, упала до самого низкого уровня. Если через несколько лет я буду сидеть без дела и наблюдать за таким ухудшением ситуации, никто не вспомнит семью Цзи. Поэтому это положение действительно редкая для меня возможность, и оно также будет способствовать подъёму семьи Цзи.

Я очень ценю эту возможность. Когда моя семья восстанет снова, я не смогу больше поблагодарить тебя и господина Лу за рекомендацию и должность".

Нин Шаоцин не ответил напрямую. Он потратил столько усилий, чтобы пригласить Цзи Сюйяо сюда, конечно, не услышать его благодарности: "Господин Цзи, не будь слишком скромным, я буду благодарить тебя, пока ты даешь правильные указания господину Тонгу".

Чем быстрее восстановился Тонг Цзицзин, тем лучше и безопаснее для Мо Цяньсюэ.

В настоящее время Нин Шаоцин думает не только о ревности, но и о своем будущем. Он не был настолько узок, чтобы смотреть в настоящее и не обращать внимания на будущие риски.

Его скрытые охранники постоянно сообщали о том, что случилось в его особняке. Очевидно, что мать и сын не переставали искать его, а только смущались дымовыми шашками, заранее похороненными его скрытыми стражами.

Он держал ветер и фальшивые новости в других местах, чтобы отвлечь мать и сына, и чтобы он знал, сдались ли эти бессердечные люди или нет.

Он хотел отдать свою долю семейного имущества, но только на том основании, что они с Мо Цяньсюэ остались в безопасности. Если однажды они действительно разозлили его, он определённо забрал бы всё, что принадлежало ему. Он беспокоился только о Мо Цяньсюэ.

Что если однажды эта сука и ее ублюдочный сын появятся здесь? Его боевого искусства было достаточно для самозащиты, но он не мог быть на сто процентов уверен, что Мо Цяньсюэ сможет держаться подальше от боли.

Он совсем не доверял мистеру Тонгу, потому что этот человек был известен своей жестокостью и беспощадностью. Следовательно, Нин Шаоцин должен помочь Тонг Цзицзину подняться, в реальности.

Тонг Цзицзин был единственным наследником семьи Тонг, будущим хозяином. Только тогда, когда ему удалось помочь Тонг Цзыцзин стать хозяином семьи Тонг, Мо Цяньсюэ смог получить реальную безопасность.

В то время как Нин Шаоцин беспокоился о безопасности Мо Цяньсюэ, то, что считал Цзи Сюяо, было долгосрочным планом семьи Цзи.

Пока существовал Тонг Цзицзин и пока ему удавалось стать хозяином семьи Тонг, Цзи Сюяо, как его наставник, не должен был беспокоиться, когда семья Цзи сможет восстать снова.

Цзи Сюяо был умным человеком. Как только он решил и обдумал все потери и достижения, он стал делать всё возможное, чтобы получить то, что хотел.

Нин Шаоцин рассказал ему всё, что знал от Мо Цяньсюэ, включая подробности и ключ к лечению аутизма, а также всё о Тонг Цзицзине, включая его симпатии и антипатии. Цзи Сюйяо внимательно выслушал и запомнил все это.

Хорошо зная все стороны, он мог выиграть любую битву.

Цзи Сюяо провел всю ночь напролет и при свечах сфабриковал равнину для повседневной деятельности Тонг Цзицзин. Рано утром он показал Мо Цяньсюэ.

Она включала в себя множество занятий за день, но Мо Цяньсюэ нашел ее удовлетворительной.

Она не ожидала, что с помощью лишь некоторых советов Цзи Сюйяо сможет так быстро составить такой подробный и идеальный план.

Конечно, она не знала, что её дорогой уксусный муж тоже внес в это тайный вклад.

Она должна была признать, что Цзи Сюйяо был очень внимателен. Он знал, что Тонг Цзыцзин не хватает терпения для длительной деятельности, поэтому он разрезал один урок на множество частей. Кроме того, на многих занятиях было больше игр, чем лекций.

Что касается утра, то он разделился на шесть секций. После того, как он встал, был урок бокса, который на самом деле был утренней гимнастикой и игрой с мальчиком.

После этого был урок истории, который, говоря простым языком, заключался в том, чтобы рассказать истории историка Тонг Цзицзину.

Затем мы обратились к тому, что предлагал Мо Цяньсюэ. Потом, за обедом, он учил Тонг Цзицзин манерам поведения за столом...

Каждый аспект был принят во внимание и детально проработан.

В связи с тем, что Тонг Цзицзин любил резьбу, был также проведен урок, на котором обсуждалась техника резьбы с Ван Тяньцзуном.

Цзи Сюяо даже организовал урок, во время которого Тонг Цзицзин станет учителем, который научит его резьбе по дереву.

Такой человек, если бы он был добрым и амбициозным человеком, в будущем был бы высококлассным, если бы он был злым, то причинил бы несчастья многим людям. Это было первое предложение Мо Цяньсюэ после того, как она прочитала план.

Теперь она считала Тонг Цзицзин своим настоящим братом. Конечно, она заботилась о том, какое образование получил Тонг Цзицзин.

Так как не было много вещей, которые можно было бы сделать, и из любопытства, Мо Цяньсюэ слушал за пределами комнаты, когда он давал уроки Тонг Цзицзин.

Через окно она увидела, что Цзи Сюйяо учит происхождению персонажей. Только для персонажа Ци он научил четырем различным письменным формам и источникам каждой соответственно, таким же образом, как и рассказывал истории.

Тонг Цзицзин был полностью увлечён лекцией, и Мо Цяньсюэ тоже ей очень понравилось.

Она не знала, что за каждым китайским иероглифом стоит столько культурных оттенков, и чувствовала себя такой невежественной.

Цзи Сюйяо действительно был учеником и оратором. Она удивилась, где господин Тонг нашел такого замечательного ученого и почему он не прислал его раньше.

Кроме того, готов ли такой великий учёный стать обычным репетитором?

Она не могла понять и ушла, покачивая головой. Ей не было интересно знать, что у него на уме. Пока он нравился Тонг Цзыцзину, и он был великим наставником, который хорошо учил Тонг Цзыцзина, она чувствовала себя счастливой.

Нездоровый муж Госпожи Глава 98: С Новым годом

Переводчик: Антония

С тех пор, как прибыл Цзи Сюйяо, Тун Цзицзин все еще отказывался возвращаться домой, но редко следил за Мо Цяньсюэ везде.

Они встречались за едой и ели вместе, но Нин Шаоцин тоже был там. [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

Нездоровый муж Госпожи Глава 99: Расправа с дамами

Переводчик: Антония

Мо Цяньсюэ приветствовал его у ворот и проводил внутрь, чувствуя себя странно. Она услышала, что семья Су живет в столице. Почему он вернулся домой на Новый год?

Сомнение Мо Цяньсюэ было также болью для Алу и Ажао, которые последовали за своим повелителем. Причина, по которой Господь не вернулся домой, была в том, что старая госпожа Су назначила ему очередное свидание вслепую.

Поскольку был Новый год, было бы невежливо, если бы она не задержала его на обед, и кроме того, он был ее деловым партнером.

Более того, как гурман, не пришел ли он на ужин, заявившись в обеденное время?

Они обменялись приветствиями, и Юняо спросил, стоит ли обедать сейчас. Затем Мо Цяньсюэ пригласил Су Ци присоединиться к ним.

"Господин Су Ци, пожалуйста, потерпите нашу скромную домашнюю посуду".

"Господин Нин, это очень ненавязчиво с вашей стороны".

Прислушиваясь к их чрезмерной раздражающей вежливости, Мо Цяньсюэ не мог не нахмуриться. Почему эти двое так лицемерно вели себя при первой встрече?

С каких пор Су Ци, игривый денди, стал таким педантичным? И с каких пор Нин Шаоцин, безразличный лорд, тоже стал таким церемоничным и мирским?

"Меня зовут Су и зовут Цзиньхань, я занимаю седьмое место в нашей семье". Мистер Нин мог просто назвать мое имя."

"Я Нин Шаоцин, можешь звать меня брат Шаоцин."

"Мистер Нин старше мужчины, как бы то ни было, я должен называть тебя старшим братом."

Мо Цяньсю была так смущена ими и похоронила себя в рисе.

"Старший брат. Нет, я не осмеливаюсь называться так. Почему я называю тебя седьмым младшим лордом братом Су. А ты как думаешь?"

"Нет-нет-нет, это льстит мне. Так как ты старше меня, зови меня просто Ци."

"Нет-нет-нет, неправильно называть тебя прозвищем. Думаю, брату Су будет лучше."

"Боюсь. Брат Нинг, просто прими мое предложение."

“…”

Мо Цяньсюй больше не мог терпеть их, указывая на двух мужчин с палочками для еды: "Ты Нин Шаоцин, а ты Су Ци". Как бы вы друг друга не называли, теперь ешьте!"

Фальшивая лицемерная улыбка застыла на их лицах, и они стали есть в тишине.

Асан, Аву, Алу и Ажао - все они бросили благодарные глаза на Мо Цяньсюэ. У них чуть не закружилась голова от безостановочного обмена любезностями.

В эти дни Су Ци все продумал. Ему нужно было что-то, что помогло бы ему принять решение о том, стоит ли ему сдаваться или идти дальше. Поэтому он был здесь, чтобы проверить, ведет ли Мо Цяньсюэ счастливую жизнь.

Если она счастлива, то он пожелал ей всего самого лучшего и постарался помочь ей найти странного доктора.

Если она не была счастлива, даже в малейшей степени, он боролся за неё, несмотря на то, что она уже была замужней женщиной.

Для него самой незначительной вещью была слава. Что может быть сложного в том, чтобы жениться на замужней женщине?

Хотя выражение Нинга Шаоцина было нехорошим, он, как всегда, изливал уксус. С тех пор, как Су Ци вошел в ворота, он не взглянул прямо на Мо Цяньсюэ.

Он мог сказать, что Су Ци контролирует себя и что Су Ци, похоже, принимает важное решение.

Решение, которое требовало его помощи.

После еды Су Ци обратился за советом к Нин Шаоцину по шахматам. Они поставили шахматную доску на корневой скульптурный стол во дворе. Мо Цяньсюэ, скучая, сидел в кабинете, читал книгу и постоянно смотрел в окно.

Су Ци был одет в лунный цвет, нефритовое кольцо, чтобы связать его волосы, держа в руках парчовый маленький вентилятор. Игривая улыбка, которую он носил сейчас, была улыбнута серьёзностью. Он не выставлял её намеренно, его благородный воздух кричал о её естественном существовании.

Нин Шаоцин носил длинное тибетское синее платье с полоской из ткани, завязывающей волосы, и сидел вон там очень вертикально. По углам его губ всегда проступали следы маленькой улыбки, что говорило о спокойствии и отдыхе.

Все их движения свидетельствовали о высоком настроении. Шахматы играли как битва.

Снег, двор, красивые мужчины и шахматная доска. Какая захватывающая картина!

Тем не менее, Мо Цяньсюэ чихнул на их претенциозность. Не было снега, но погода была очень холодной. Они не играли в шахматы в помещении, а сидели вон там. Как жаль, что не было ветра, или они не выглядели бы более грациозно в плавающих платьях, как небесные бессмертные.

Они играли в шахматы в медленном темпе. Они должны быть превосходны в Тайцзи.

Время от времени слова выходили из их уст; в результате раундов обмена Мо Цяньсюэ почувствовал, как будто там были мечи и копья.

Казалось, что Су Ци знал настоящую личность Нин Шаоцина.

Были ли разногласия между двумя семьями?

В то время как Мо Цяньсюэ задавался вопросом, Юньяо вошёл в дом с уважением и сказал: "Госпожа". Старшая леди Цзянь здесь".

Цинъюй был здесь? Мо Цяньсю был в шоке.

Она, как младшая, должна была заплатить за новогодний звонок в особняк Цзянь, но она не хотела уезжать без приглашения.

Если бы она захотела, что бы о ней подумали другие? Яблокополировщица? Сапожник? Цзянь Цинью прибыл к воротам, не оставив времени Мо Цяньсюэ много думать. Быстро, она разобралась с одеждой и поспешила.

Под большим деревом припарковался конный экипаж финикового цвета, окна, дверь и даже колеса которого были вырезаны узорами и окрашены в коричневый цвет, делая его и величественным, и строгим. Водитель был старый Ван.

За ним стояла еще одна карета. Кто бы это мог быть? Мо Цяньсю взглянула на него, уверенная, что не знает человека, и оглянулась назад.

Увидев Мо Цяньсюэ, старик Ван постучал в карету. Под звук, занавеска двери была поднята. Это была няня Юань.

После того, как няня Юань вышла, это были две служанки Цзянь Цинью, Сицинь и Нонгча.

Они спрыгнули, положили стул для ног на землю, а затем держали Цзянь Цинью, чтобы выйти из кареты.

Видя, что Цзянь Цинью вышел, он, как и старый Ван, тоже постучал в карету.

Выходили няня Чжан и другая няня, которую Мо Цяньсюэ не знал. Потом две служанки, и, наконец, пятая юная леди Цзянь Цинхуа и седьмая юная леди Цзянь Цинчжэнь.

Две дамы вышли, посмотрели в сторону Мо Цяньсюэ, не приветствуя её, в доме Нина.

При взгляде на обычный деревенский двор, который был немного больше и величественнее среднего, Цзянь Цинхуа проявил восхищение, в то время как Цзянь Цинчжэнь проявил презрение.

Очевидно, что несколько комнат в передней части были недавно отреставрированы. На карнизах висело несколько скоплений сушеных овощей и перца. Хлопковая бумага на окнах была белой и чистой.

"Циньчжоу, ты можешь прийти сам". Зачем ты их привозишь?"

"Бабушка ценила вежливость. Она считает тебя спасителем моей жизни, поэтому потребовала, чтобы я навещал тебя. И всё же, ты тоже спасительница бабушки. Она не смогла нанести визит лично, поэтому послала их сюда от своего имени, чтобы выразить свою благодарность."

Эм... Был ли такой ритуал? Мо Цяньсю страдала от головной боли.

С любыми гостями нужно хорошо обращаться.

Обменявшись несколькими словами приветствия с Цзянь Цинью, Мо Цяньсюэ из вежливости подошел, чтобы поприветствовать двух дам.

После долгих формальностей Мо Цяньсюэ привел группу людей в гостиную.

Двор перед входом был ничем особенным, кроме ряда малоэтажных комнат.

Затем, когда они вошли на задний двор, стоя у ворот, когда их одежда, взорванная холодным ветром, упала вниз, откуда открывался вид на двух симпатичных молодых людей, играющих в шахматы.

Один из них, тибетского цвета, был одет в водопад из завязанных волос, но с нежными бровями, светлым цветом лица и вертикальной фигурой.

Хотя в платье из грубой ткани его стройная фигура выглядела не тусклой, а воздушной и элегантной. В этот момент он держал в руках шахматную фигуру, готовую к падению. Его опущенная голова и бороздчатый взгляд заставили его взглянуть на небесное существо, которое вышло за пределы грязного мира, чтобы пролететь над вселенной...

Его жест и темперамент полностью тронули сердце Цзянь Цинхуа. Разве это не та жизнь, которую она искала? Разве он не был тем, о ком она мечтала?

Она, как дочь наложницы, никогда не ожидала счастливого брака.

С древних времен дочь наложниц из благородной семьи либо выходила замуж за своего шурина в качестве наложницы, либо отправлялась в более высокую семью в качестве наложницы юного лорда.

Самые счастливые из них женились в качестве законной жены этих избалованных сыновей наложниц.

В этот момент глаза этой пятой леди Цзянь не могли видеть других мужчин, кроме Нин Шаоцина, в то время как седьмая леди Цзянь положила глаз на Су Ци.

Когда они только прибыли к воротам, она узнала Су Ци. Ранее, в день рождения старой госпожи Цзянь, она ускользнула, чтобы взглянуть на него, как только услышала весть о том, что законный сын высокопоставленной знатной семьи пришел продлить подарок.

Качающийся маленький вентилятор, воздух благородства и небрежное лицо остались в ее голове. С тех пор, как эта фигура появилась в ее глазах, ее слышал, как будто бомбардируют и продолжал повторять предложение, он был тот самый, он был тот самый. Он был именно тем человеком, которого она всегда хотела знать, но у нее не было возможности встретиться с ним снова ...

Благородный молодой господин был в ее сердце и заставил ее с нетерпением ждать встречи с ним снова. К ее удивлению, в этом скромном доме, который она презирала, Су Ци играла в шахматы с другим мужчиной. Это, должно быть, судьба.

"Нин" очень беден. У них даже нет приличной гостиной". Няня Чжан прокомментировала это после тщательного осмотра двора. Она чихнула сама и не заметила, что седьмая леди рядом с ней уже ошарашена.

Видя, как гости приходят, сестра Фан тоже пришла помочь принять их.

Она пришла в нужное время. Быстро Мо Цяньсюэ разрешил ей принять двух нянь и четырех прислужниц во дворе перед домом. Она сама привела Цзянь Цинью и двух других дам на задний двор.

Цзянь Цинхуа и Цзянь Цинчжэнь продолжали оглядываться через каждые несколько шагов на то место, где была установлена шахматная доска.

Мо Цяньсюэ стал свидетелем всех женских глаз и тайных движений, а затем спокойно вел в гостиную, чтобы занять место, прежде чем позволить Юньяо заварить чай.

Когда чай был подан, две дамы рассеянно потягивали чай, но их глаза невольно смотрели из дверей.

Мо Цяньсюэ вздыхнула и позволила им подождать здесь немного, потому что у нее был образец вышивки, который она показала Цзянь Цинью и позволила ей дать несколько советов.

Цзянь Цинхуа и Цзянь Цинчжэнь погрузились в свой собственный экстаз и не хотели обращать внимания на Мо Цяньсюэ, лишь желая, чтобы она ушла как можно скорее, чтобы они могли отправиться на поиски своих любимых. Поэтому они с готовностью кивали головой.

С ухмылкой Мо Цяньсюэ и Цзянь Цинью вошли во внутреннюю комнату.

После подачи чая Юняо почувствовала себя немного не в своей тарелке, поэтому она снова пришла подавать закуски.

Увидев закуски, радость мгновенно забралась на лицо Цзянь Цинчжэня.

Она могла принять перекус как предлог, чтобы подойти к двум господам, которые играли в шахматы.

Неожиданно та же идея пришла в голову Цзянь Цинхуа, который также положил ее руки на тарелку с закусками.

Обе дамы посмотрели друг другу в глаза и поняли, насколько решительно они решились друг на друга, поэтому они усилили свои силы, чтобы перетащить закуску на свою сторону. Поэтому тарелка на столе перетасовывалась справа налево, а затем снова и снова слева направо.

Юняо был ошеломлен этой сценой.

Неужели это были дамы из благородной семьи? Чтобы побороться за тарелку с закусками? Это было очень неприлично. Разве у них дома не было хороших закусок?

Поэтому, с презрением, Юняо взял еще одну тарелку тех же закусок, положил на стол и ушел.

При виде новой тарелки Цзянь Цинхуа отпустил оригинальную тарелку и взял новую. Однако, по стечению обстоятельств, Цзянь Цинчжэнь точно так же, как и Цзянь Цинчжэнь, отпустил первоначальную тарелку и схватил новую.

Следовательно, для новой пластины закусок, битва началась снова.

На этот раз она стала ожесточённее. Никто из них не хотел сдаваться. Они в одно и то же время уступили, чтобы направиться к другой, так что цикл начался заново.

В конце концов, Цзянь Цинхуа восстановил немного здравомыслия, освободившись, и спросил: "Сестра, какую ты хочешь? Я могу позволить тебе выбрать первой".

Цзянь Цинчжэнь был немного смущен, но как человек, который всегда смотрел свысока на дочь наложницы, она только фыркнула, унеся одну тарелку и оставив комментарий: "Ты здравомыслящий человек". Затем она взяла тарелку и пошла в сторону Су Ци.

В любом случае, во дворе никого не было, поэтому ей не пришлось беспокоиться о том, что ее обвинят в нескромном поведении.

Что касается Цзянь Цинхуа, она никогда не воспринимала ее всерьез. Эта дочь наложницы не осмеливалась бросать в нее грязь.

На улице должно было произойти сенсационное событие, но Цзянь Цинью и Мо Цяньсюэ очень понравилась их личная беседа во внутренней комнате.

Цзянь Цинью рассказал Мо Цяньсюэ о том, что семья Цзянь сейчас обсуждает для нее брак. После новогоднего праздника (после пятнадцатого дня первого лунного месяца) состоится помолвка.

*

Когда Нинг наслаждался новогодним ужином, в особняке Тонг тоже подавали блюда.

Старый господин Тонг носил темно-красное пальто, окаймленное золотом, и с волнением стоял в зале, в хорошем настроении, потому что это был первый раз, когда он наслаждался новогодним ужином вместе со своим сыном с более чем десятилетней давности.

С тех пор, как Тонг Цзицзин был отравлен, он больше не ел с ним ни одного ужина.

Увидев дворецкого, все улыбки, ведущие Тонг Цзицзина в зал, старый мистер Тонг был более чем взволнован. В походке и выражении Тонг Цзицзина произошли изменения, которые доказали, что прежние репортажи дворецкого были правдой.

Встретившись с таким Тонг Цзыцзин, старый господин Тонг мгновенно отбросил свою неуверенность и сразу же переполнился радостью. Он встал и улыбнулся: "Мой Цзин вернулся".

Потом он похлопал по стулу рядом с ним: "Иди, иди и сядь сюда".

Войдя в комнату, Тонг Цзин не посмотрел на своего отца, как будто его вообще не было, выбрал самый дальний от господина Тонга стул и сел.

Сердце мистера Тонга утонуло. Он знал, что это означало ненависть его сына к нему. Он сделал его тон более приятным и заставил улыбнуться: "Цзин, теперь тебе намного лучше, и ты должна понять меня. То, что я сделал, было в твоих интересах. Не вини меня".

Закончив эти слова, мистер Тонг не воспринял их всерьез. Не было бы мести между отцом и сыном, которая длилась бы долго. Кроме того, хотя он поступил неправильно, у него были благие намерения; он сделал это на благо себя и семьи Тонга.

Тонг Цзицзин только взглянул на него и больше никогда его не видел. Казалось, он вообще не слышал слов своего старого господина Тонга.

Он был поглощен резьбой по маленькому деревянному кусочку в руке, выражение которого выглядело как личность.

Мистер Тонг встал и подошел к нему в тоне, заботясь о своем удовольствии: "Цзин, что ты вырезаешь? Ты можешь сказать папе?" Он никогда ни с кем так не разговаривал.

Тонг Цзицзин молчал, до сих пор молчит. Со всем его вниманием к резьбе, он даже не смотрел вверх.

Когда страсть мистера Тонга прижималась к холодному лицу его сына, улыбка на его лице исчезала. Извинения и компромиссы в его сердце сменились яростью и неудовлетворенностью, из-за которых завораживающая улыбка стала свирепой.

Нездоровый муж Госпожи Глава 100: Я проиграл

Переводчик: Антония

Пахнув крысой, дворецкий поспешил вперед: "Хозяин, повелитель вернулся, и блюда готовы". Подадим сейчас?"

"Прекрасно."

Мистер Тонг разозлился и, раскачивая рукава, вернулся на свое место.

Он никогда ни с кем не разговаривал и ни перед кем не извинялся в такой угодливой манере. Даже император Тяньци разговаривал с ним с излишней вежливостью.

После того, как блюда были поданы, старый господин Тонг не сдался и поднял куриную ножку до самого конца, чтобы положить ее в чашу Тонг Цзицзин. Затем он прочищал горло и старался быть вежливым: "Цзин, смотри, папа приготовил все блюда, которые тебе нравились в детстве". Это было лучшее, что он мог сделать.

Тонг Цзин посмотрел вверх, глаза были полны презрения. Не прикасаясь к чаше, он посмотрел на куриную ножку и приказал: "Тонг Чжань, забери ее". Эта куриная ножка для тебя".

Тонг Чжан, стоя сзади, под пристальным взором Тонг Цзицзин подхватил чашу, пожимая руки, не решаясь есть или нет.

Весь зал был более чем тихим. Звук падающей на землю иглы был слышен. Атмосфера мгновенно опустилась до самого низкого уровня.

Призрак холодной улыбки невольно коснулся углов губ Тонг Цзицзина.

Глаза старого мистера Тонга, казалось, плевали огнём ярости.

Он бросил ему вызов? Почему он мог поговорить со слугой, но отказался поговорить с отцом или принять еду? Это было прекрасно. Но как он посмел отдать еду слуге прямо перед ним? Это раздирало ему лицо. Как хозяин семьи, как он мог проглотить унижение?

Рука, усеянная голубыми сосудами, стучала по столу: "Ты... ты такой несвободный сын!"

Как Чжи Сюяо научил его?

Сгорев в огне, господин Тонг поднялся и собирался попросить дворецкого послать за Цзи Сюйяо, когда его рукав внезапно сбил чашу, которая вращалась по кругу на столе, а затем упала на землю, создав хрустящий звук разбивающегося фарфора!

Дворецкий действовал быстро, и как только раздался звук, он улыбнулся и сказал, что удача говорит, чтобы отбить предзнаменование: "Невезение ломается; невезение ломается..." Сразу же, как только слуги бросились убирать кусочки чаши.

В зале каждый слуга чувствовал, как их сердца поднимаются к горлу. Они не были незнакомы с жестокостью и тиранией хозяина.

Услышав хрустящий звук, Тонг Цзицзин слегка приподнял брови, и тонкое презрение превратилось в большой смех.

Смех содержал безумие.

Затем Тонг Цзин подхватил рядом с собой чашу и сильно хлопнул ею о землю.

"Хлюпай!" Еще один хрустящий звук.

"Хорошо". Тонг Цзицзин бросил чашу и пробормотал низким голосом, как будто пристрастился к ней.

Потом он поднял еще одну чашу и снова захлопнул.

"Хлюпай, хлюпай, хлюпай." Он разбил несколько мисок подряд.

Каждый раз, когда чаша падала на землю и издавала звук, он смеялся, с нарастающим безумием.

Сразу же пол стал грязным, и все слуги спешили встать на колени повсюду.

Тогда все чаши и тарелки на столе разбились, суп и рис, мясо и овощи были разбросаны по столу, стульям и полу.

"Тонг Пинг, Тонг Ан, принеси мне еще мисок". Я хочу услышать звук".

Двое обменялись взглядами, поспешили покинуть комнату, чтобы найти ещё миски.

Сестра сказала, что ему больше не нужно терпеть. Если бы старик снова делал то, что ему не нравится, он мог бы по-своему отказаться. Ему не нужно было прятаться и злиться на себя.

Сестра также сказала, что если старик осмелится снова заставить его замолчать, он может разбить двери и никогда не вернуться туда.

Сестра также сказала, что его жизнь находится в его собственных руках, а не в руках других людей.

Из Тонг Цзицзина бросил первую чашу, мистер Тонг был уже ошеломлен.

Он даже не посмел пошевелиться. Когда каждая чаша разбивалась о землю, его сердце тоже прыгало с ней.

Ему было наплевать на чашу. Пока Тонг Цзицзин любил, он мог потратить на него гору серебра и золота.

Тем не менее, поведение порванной ткани или бросание мисок уже было для него травмой, глубокой ненавистью, погребенной в глубине души.

Звуки звенят снова и снова, делая его более чем печальным и виновным и напоминая ему о прошлом...

Много лет назад, когда Тонг Цзицзину было пять лет, хотя он и не много говорил, каждый раз, когда он его видел, он бросался в объятия, ощущение, что старик так много пропустил.

Чаще всего мальчик иногда называл его папочкой в голосе ниже, чем у комара.

Тем не менее, в то время, он не любил своего сына, потому что его низкий испуганный голос и его пребывание онемели весь день ...

В этот момент он пожалел об этом.

Снаружи раздался звук петарды, а в особняке Тонг - звук разбитого на кусочки фарфора.

Конечно, новогодним ужином семья не наслаждалась. Тонг Цзицзин беззаботно уничтожил всю посуду на столе, как никто не видел. Затем он позволил Тонг Чжану принести всю чашу в особняк в свою комнату, утверждая, что он хотел услышать только этот приятный звук.

Тонг Цзин ушел, и старый господин Тонг внезапно впал в депрессию: "Дворецкий, Цзин... Цзин опять заболел? Может, отправить за госпожой Нин прямо сейчас?"

Дворецкий Тонг был немного опечален и посоветовал: "Хозяин, это... это было бы неправильно". Господь только что вернулся и сегодня 30-е."

Древние люди хорошо ценили социальные формальности. Даже больной человек не стал бы принимать наркотики в день 30-го, только для того, чтобы положить начало хорошему началу нового года.

К тому же и в этот день врач не посещал пациентов, не говоря уже о том, что врач, которого они хотели, была женой.

Конечно, мистер Тонг знал эти ритуалы, его голос дрожал: "Тогда... Что делать с Цзин?...". Просто дать ему продолжить?"

Когда не было надежды, не было разочарования. Мистер Тонг не был бы так разочарован, если бы Тонг Цзин остался таким же умственно отсталым ребенком, каким был раньше.

Однако всего минуту назад Тонг Цзицзин сидел там нормально и вырезал с улыбкой вещь, которую нельзя было сдержать.

Его манера поведения и все его жесты говорили о здоровом человеке.

Но почему же он снова начал бросать миски?

Хотя его выражение не было таким онемевшим и пустым, как раньше, кто мог сказать, вернётся ли он в отсталый ум, если такое поведение продолжится до завтра.

Двор Тонг Цзицзина был наполнен хрустящим звуком, но его комната была закрыта, не пропуская ни следа света.

Вернувшись в свою комнату, Тонг Цзицзин прислонился к дивану и отполировал маленькую скульптуру.

Тонг Чжань теперь бросал миски, а Тонг Пинг и Тонг Ан снова разбивали куски, чтобы сделать звук громче.

"Господи, у нас кончились миски". Чтобы сделать звук громче, чтобы удовлетворить господина, Тонг Чжань теперь потел, как свинья от каторжных работ.

"Получите больше". Тонг Цзицзин не смотрел вверх, а пристально смотрел на деревянный кусок, чтобы аккуратно сконцентрироваться на резьбе. На данный момент это была уже полуфабрикатная работа.

Смутно, но, конечно, это была женщина.

Тонг Чжань стер пот на лбу и ответил: "Господи, все чаши здесь". Теперь, мы сбежали".

Разбив все миски, Тонг Чжань задался вопросом, что кухня будет использовать для еды. Однако, это не было его заботой. Это не должен был быть дворецкий Тонг, его дедушка.

"Хорошо. Если нет мисок, можешь отдохнуть. Я тоже устал слышать звук". Говоря, он схватил Тонг Чжана за ухо: "Не говори ни слова о том, что только что случилось. Ты знаешь последствия, если кто-нибудь узнает, что ты разбил миски".

Тонг Цзицзин выпустил Тонг Чжана, который сразу встал на колени на земле, несмотря на риск быть раненым острыми фарфоровыми деталями.

"Господи. Так как я твой слуга, я буду твоим человеком на всю жизнь. Я навсегда останусь верен только тебе. Я никогда не нарушу свою клятву." Выражение Тонг Чжаня было определено.

Когда взгляд господина переместился на них, Тонг Пинг и Тонг Ан также встали на колени после того, как обменялись взглядами: "Наши жизни - твои". Если вы прикажете нам идти на восток, мы не осмелимся идти на запад. Мы не осмеливаемся отвернуться от тебя..."

Кто бы мог подумать, что человек, который месяц назад титровал и бросал миски, теперь должен стать таким расчетливым?

Очевидно, что хрустящий звук не был направлен на то, чтобы пытать себя, и не для себя тоже. А для этого человека. Если бы этот старик осмелился снова попытаться манипулировать им с плохим лицом, он бы разорвал тряпку прямо в уши, чтобы позволить ему наслаждаться звуком рвущейся ткани.

В учебной комнате особняка Тонг.

"Наконец-то это прекратится". Как только звук исчезал, мистер Тонг встал, руки на груди, которые болят до ритма от хрустящего звука: "Дворецкий, наконец-то прекращается". Цзин наконец-то замолкает".

"Да, хозяин." Дворецкий встал рядом с ним и поддержал его. Он утешил хозяина утвердительными словами, но он был ясен, как зеркало.

Он боялся, что это не потому, что господин хотел остановиться, а потому, что в особняке кончились чаши.

"Уже за полночь, хозяин". Вам лучше отдохнуть пораньше". Дворецкий Тонг носил жалкое лицо. После того, как хозяин успокоился, у него появилось еще одно занятие.

Завтра будет первый день нового года. Где он мог взять столько мисок?

Он только надеялся, что хозяин немного сдержал свой нрав на эти дни, чтобы молодой господин мог спокойно встретить Новый год, как нормальный человек...

*

В "Нин" в деревне Ван.

Цзянь Цинчжэнь держал тарелку с закусками и вышел наружу.

Она медленно подошла к Су Ци: "Приятно познакомиться, господин Су Ци". Пожалуйста, прохладись".

Пальцы Су Ци, держащие шахматы, остановились на секунду. Естественно, он знал, что кто-то приближается, но не ожидал, что эта женщина придет к нему.

Какая муха! Су Ци проклят в тайне. Он медленно посмотрел вверх, только для того, чтобы обнаружить слабую ухмылку на лице Нин Шаоцина.

Су Ци возобновил свою обычную игривую улыбку, взял закуску из тарелки и положил ее ему в рот.

Этот димсам был персиковым пирогом Мо Цяньсюэ, настолько мягким, что при прикосновение к языку расплавилось. Брови Су Ци прыгнули, восхваляя "Восхитительно".

Цзянь Цинчжэнь проявил застенчивость: "Если хочешь, съешь еще". Я принесу ещё". Цзянь Цинчжэнь почувствовал сладость, что Су Ци, наконец, заметил её, съел закуску, которую она ему дала, и похвалил её.

Су Ци не посмотрела на нее, а только уставилась на шахматную доску: "Нин Шаоцин, твоя служанка красивая, но слишком непокорная".

Улыбка на лице Цзянь Цинчжэня мгновенно застыла. Держа тарелку, она не знала, класть ее или убирать.

Клэри, легальная дама из благородной семьи, должна была быть принята за служанку? Она смотрела на себя свысока. Это должно быть простое красное платье! Эти няни никогда не помогали. Почему они сшили это платье, как у служанки?

Цзянь Цинхуа тайно смеялся над ней. Какая поверхностная девушка, которая не знала ничего, кроме роскоши! Как она посмела подумать о том, чтобы выйти замуж за законного сына семьи Су!

С презрением в уме, она улыбнулась. Это было подходящее время для нее, чтобы дать мужчинам познать ее добродетели.

"Пожалуйста, простите нас, лорды". Мы из семьи Тяньсян Цзянь. Я на пятом месте, а это моя младшая сестра на седьмом. Она слишком молода.

Она с добрым намерением присылает вам закуски. Прошу прощения за её грубое поведение. Но это потому, что слуги семьи Нин слишком непокорные. Погода такая горькая, что они не стоят рядом с тобой и исчезают, пока ты играешь в шахматы..."

До того, как Цзянь Цинчжэнь закончил, лицо Нин Шаоцина потемнело, "Юняо..."...

Услышав его голос, Юняо сразу вышел из комнаты. Увидев, что все две дамы стояли во дворе, она так презирала. Раньше она была служанкой большой семьи, как она могла не понять, что здесь происходит? Но когда она повернулась к Нин Шаоцину, ее лицо вернулось скромным.

"Юняо, эти две дамы имеют высокий статус. Почему ты не обслужил их в гостиной? Они заблудились и добрались до двора. Между мужчинами и женщинами должен быть огромный разрыв в вежливости. А что если в будущем плохие слова перекинутся на других? Как они выживут в этом мире? Поторопитесь и отведите их к даме".

"Да". Юняо взял заказ и сделал жест, чтобы показать им путь, тон оставаясь равнодушным, "Сюда, пожалуйста".

Слова Нин Шаоцин на самом деле были безразличны.

Между гостиной и двором было небольшое расстояние, но Нин Шаоцин сказал, что они заблудились. На первый взгляд, он нашел им оправдание, но на самом деле любезность по половому признаку означала презрение к ним.

Видя, что Нин Шаоцин не смотрел на нее, а его слова содержали презрение, Цзянь Цинчжэнь не был совсем разочарован, но был очень рад.

Этот человек был прямолинейным, уважаемым вежливым и нелегко соблазняемым женщинами, именно того, кого она искала.

Судя по его манерам, он должен был иметь благородное происхождение и лишь временно столкнуться с несчастьем. Если бы она была готова протянуть ему руку помощи в этот момент, то он, несомненно, был бы ей благодарен.

До тех пор, пока он женился на ней и по рекомендации семьи Цзянь, такой талант, как он, должен однажды преуспеть. Очень вероятно, что он пойдет по гладкому пути официальной карьеры, чтобы стать одним из тех молодых ученых.

Быть женой начинающего ученого гораздо лучше, чем женой бесполезного сына наложницы или наложницы ее шурина.

Миссис Нинг могла быть полностью проигнорирована, так как она была просто счастливой женой. Однажды, если она станет женой Нин Шаоцина, Мо Цяньсюэ сможет почувствовать свою силу, если не будет послушной.

Юняо собирался вести двух дам в помещение, когда седьмая леди Цзянь объявила, что ей нужно вернуться в карету, чтобы подышать воздухом. На самом деле, она хотела переодеться.

Юняо позвал Сидзи, чтобы отвезти пятую госпожу Цзянь на задний двор и найти няню.

У пятой госпожи Цзянь были свои дела. Естественно, она не пошла бы с Цзянь Цинчжэнь. Она планировала изучить прошлое миссис Нинг. Теперь ей нужна была эта неизвестная жена, пока Нин Шаоцин не принял ее.

Решив, она сказала, что является поклонницей вышивки и хочет увидеть образец вышивки, о котором упоминал Мо Цяньсюэ, поэтому она позволила Юняо привести ее во внутреннюю комнату.

Юняо пошла доложить обо всем, основываясь на фактах. Мо Цяньсюэ была немного раздражена, а выражение Цзянь Цинью стало холодным и сразу же попрощалась с Мо Цяньсюэ. Затем она вытащила Цзянь Цинхуа из комнаты, не оставив ей шанса спросить что-нибудь.

Мо Цяньсюэ встал и провёл их до ворот. Перед тем, как Цзянь Цинью сел в карету, она договорилась с ней о том, что Мо Цяньсюэ посетит особняк Цзяня на пятый день нового года, когда она придумает что-нибудь подходящее для нее.

Цзянь Цинью кивнула, впала в депрессию и с помощью няни Юаня села в карету.

Цзянь Цинхуа и Цзянь Цинчжэнь хотели всего, кроме как уехать, но у них не было причин не делать этого.

Особенно Цзянь Цинчжэнь, она так не хотела уезжать, потому что ещё не переоделась. Почему уехала так рано?! Когда ее карета только что покинула дом Нин, она начала наказывать свою служанку Сян Цзы, которая приготовила для нее это платье.

Отправив шумную группу, Мо Цяньсюэ вернулась, только для того, чтобы увидеть, как двое мужчин все еще борются в шахматы.

Она пожаловалась себе на Су Ци. Почему он предложил играть в шахматы во дворе в такой холодный день? Поэтому, когда она подошла, ее тон был ироничным: "В холодный зимний день, какое у тебя хорошее настроение!".

Су Ци посмотрела вверх с улыбкой: "Госпожа Нин тоже знает шахматы?"

Мо Цяньсю намазалась и ответила: "Нет, не знаю. Но я знаю очень важную вещь". Если бы она знала, как играть в шахматы, она бы помогла Нин Шаоцин победить Су Ци.

Услышав ее слова, Нин Шаоцин была заинтригована и с улыбкой спросила: "Что в этом такого важного?".

"Я знаю, что если вы двое продолжите так играть в шахматы, пострадает здоровье моего мужа". У него уже холодное тело, и он играет в шахматы с лордом Су Ци, не смотря ни на что..."

Это было несерьёзное событие, но то, как Мо Цяньсюэ сделал это звучание таким важным. Нин Шаоцин тайно улыбнулся. Мо Цяньсю заботилась о нем в ее тоне, но он должен быть вежлив с гостем: "Вы ошибаетесь, госпожа Нин. Мы должны относиться к гостю с гостеприимством".

Любовь и химия между парой были так очевидны, что Су Ци положил шахматную фигуру в руку и сказал: "Я проиграл".

Он имел в виду не только шахматную партию, но и более серьезное решение.

Нин Шаоцин какое-то время молчал и улыбался: "Ты выиграл". Вы выиграли более широкий и спокойный ум.

Больше не будет ревности.

Нин Шаоцин ревновал к Тонг Цзицзину, потому что Мо Цяньсюэ заботился об этом человеке. Хотя он не мог сказать, что это за любовь, он был уверен, что в сердце Мо Цяньсюэ есть место для Тонг Цзицзин.

Нин Шаоцин ревновал к Цзянь Цинью, потому что в то время он не целовал Мо Цяньсюэ, а своими глазами видел, как Мо Цяньсюэ целует её. Он просто не мог этого оставить.

Однако Нин Шаоцин не ревновал к Су Ци, человеку с явными намерениями, потому что знал, что в сердце Мо Цяньсюэ этот человек значил ноль, ничего кроме делового партнёра.

В то же время Су Ци был человеком происхождения, поведение которого соответствовало социальным формальностям. Он любил Мо Цяньсюэ, но сдержанно относился к своей любви в рамках должной вежливости, так что даже сама Мо Цяньсюэ этого не замечала.

Более того, Су Ци был также младшим братом дорогого друга Нин Шаоцина, Су Цзиньчжуэ, старшего молодого лорда семьи Су.

Видя, как один сказал проигрыш, а другой победу, Мо Цяньсюэ вспомнил о том, что они делали во время еды, и стал немного нетерпелив: "Понятия не имею, о чём ты говоришь".

Затем она помогла Нин Шаоцину встать, с любовью ругая его: "Давай зайдем внутрь и выпьем чаю, чтобы согреться".

Су Ци поднял руку и возобновил игривое выражение: "Нет, спасибо". Еще не рано, и у меня есть дела, так что давайте попрощаемся".

Судя по тому, как она смотрела на Нин Шаоцин, Су Ци поняла ее чувства.

Теперь, когда он знал ее чувства, почему он должен оставаться одержим своими собственными чувствами и пусть это продолжается?

Су Ци всегда была беззаботным человеком, который предпочитал, чтобы все шло своим чередом.

После возвращения в Байюньчжу он давал своему старшему брату официальный ответ, что после весеннего праздника и все уладится, он будет слушать их и жениться на том, кого они устроили.

Поскольку этот человек не был Мо Цяньсюэ, неважно, кто это будет.

Было бы лучше, если бы его чувства были погребены глубоко в его сердце.

Нездоровый муж Госпожи Глава 101: История Лянчжу

Переводчик: Антония

Рано утром на 4-й день нового года Тонг Цзицзин приказал Тонг Чжану отвезти карету в деревню Ван.

Карета выехала из особняка Тонг и медленно прошла через пустующую долину. Тонг Цзицзин улыбнулся скульптуре в руке. Но за это и за резьбовой нож он ни на секунду не смог остаться в особняке Тонг.

Это было место, которое он ненавидел больше всего. Были люди, которых он ненавидел больше всего. Раньше он страдал лёгким аутизмом, но он не был дураком. Титтер был всего лишь маской, которую он носил, чтобы обмануть этих злых слуг.

Он скрывал свою ненависть.

Теперь старик хотел быть с ним добрым?

Однако, где он был, когда больше всего нуждался в его заботе?

Как сильно он жаждал теплых объятий? Но то, что он получил, было грубое отталкивание и сильное дрожание: "Говори! Ты что, тупой? Говори! Ты глухой? Скажи что-нибудь..."

Тогда...

Потом его посадили.

То, что он получил от этого старика, было лишь отвращением. Больше всего он слышал от этого старика громкий крик в небе: "Береги господина твоего, а то головы твои с плеч сойдут...".

Таким образом, он стал самым бедным заключенным в мире, за которым каждую секунду наблюдают бесчисленные люди, либо когда он ел, либо когда спал, либо когда пользовался туалетом.

Человек, который любил его больше всего на свете, был убит. Он не мог забыть эту ужасную сцену и этих злых сучек. Поэтому он не хотел разговаривать с другими или контактировать с ними.

Старик приходил посмотреть на него только тогда, когда он иногда думал о нем. Этот старик никогда не знал, какое презрение и отвращение проявили к нему слуги. Этот старик даже должен был иногда проливать слезы коктейля и близко называть его Цзин. Как нелепо!

Он не хотел слышать свой голос, поэтому наделал всякого шума, чтобы скрыть его.

Он думал, что его жизнь так закончится. Он верил, что больше никогда не увидит солнца.

В тот день она пришла с красочными благоприятными облаками, с мягким теплым блеском на ее улыбающемся лице, рассказывая ему истории с выражением, как его мать. Поэтому он не мог не переехать к ней...

На высоте особняка Тонг стояли две старые фигуры.

Наблюдая за тем, как карета постепенно превращается в маленькую черную точку, старый мистер Тонг вздохнул: "Цзин ушел".

После страшного новогоднего вечера он больше не появлялся перед Тонг Цзицзином.

Когда Тонг Цзин оценил снег в саду, он смотрел на него в тени.

Когда Тонг Цзицзин вырезал в павильоне, где он останавливался у Мо Цяньсюэ, он наблюдал за ним на расстоянии.

В свете скорбного голоса своей матери дворецкий Тонг утешил его: "Господь - ребенок, который любит играть". Он все равно вернется к себе домой".

"Я знаю, что он ненавидит меня. Ты не должен утешать меня." Мистер Тонг изменил свой тон, "но даже если он ненавидит меня, я все равно его отец. Даже если он возненавидит меня снова, я все равно должна строить планы на него."

Дворецкий, конечно, знал, какие планы имел в виду его хозяин.

С вздохом, он сказал, что больше нет.

Он был близким слугой хозяина с самого детства. Конечно, он знал, что думает его хозяин.

Хозяин был выдающимся человеком, так как он был ребенком, преуспевая как в учебе, так и в боевых искусствах. Где бы он ни был, мужчины завидуют ему, а женщины любят его. Самой большой болью в его жизни были его дети. Старшая барышня была немой, а юный господин - таким.

Как мог его господин, человек с сильным эго, принять этот факт? Он даже не осмеливался навещать их или проводить с ними интимное время.

Старшая леди все-таки вышла бы замуж за кого-нибудь. Несмотря на то, что она была немой, у нее был ясный ум, поэтому никто не осмеливался смеяться над ней. Тем не менее, единственный сын, единственный наследник семьи, в котором вся надежда хозяина лгала, был умственно отсталым.

Вот почему хозяин хотел спрятать его от публики и запер его.

Хозяин боялся, чтобы другие знали, что у него был глупый сын. Он боялся дать другим знать, что у семьи Тонг не было наследника. Он больше боялся, что ему придется столкнуться с таким взглядом после того, как другие узнают правду.

Такое давление и его сильное эго вынудили его покинуть политическую арену столицы, чтобы жить в уединении здесь, в этой долине.

Он был умным человеком в течение своей жизни, но всякий раз, когда дело доходило до бизнеса о молодом лорде, он выходил из себя. Точно так же, как в поговорке, поспешность приводит к расточительству.

Хозяин жалел каждый раз, когда обращался с лордом жестко, но в следующий раз, когда он встретил его, до тех пор, пока лорд слегка подвел его снова, его упрямый характер взял лучшее из него, и он стал совершенно неуправляемым.

"Дворецкий, в тот день он бросал в меня миски. Я знаю это." Мистер Тонг пробормотал. В конце концов, его сын знал о манипуляциях, но первое, что он использовал, было на нем. Он не знал, радоваться ему или грустить.

"Хозяин, не думайте слишком много. Разве не хорошо, что Господь становится все лучше и лучше. Наконец-то, он поймет ваше доброе намерение".

"Надеюсь, что так." Мистер Тонг в депрессии. Перед другими он был хозяином семьи Тонг, человеком огромной силы. Но наедине он был обычным стариком, бедным одиноким человеком.

*

Мо Цяньсюэ не удивился, но все же удивился, что Тонг Цзицзин вернулся так скоро.

Она думала, что когда он вернется в особняк Тонга, старый мистер Тонг будет задерживать его, чтобы он остался там, по крайней мере, до 15-го числа.

Яя развлекалась с Ксиси во дворе. Увидев Тонг Цзицзин, она намазала мешочек и вытащила Ксиси к себе. Она не хотела видеть этого плохого странного дядюшку вообще.

Tong Zijing проигнорировал злобный взгляд от двух маленьких девочек. В его глазах был только Мо Цяньсюэ. Пока Мо Цяньсю не ненавидел его, мнение других людей не имело к нему никакого отношения.

Конечно, он не хотел, чтобы его ненавидел другой человек. Это был Нин Шаоцин.

Поэтому, войдя в дверь, он проследил за Мо Цяньсюэ внутри и, встретив Нин Шаоцина, сладким голосом назвал его "братом" и серьезно поприветствовал в новогодней формальности.

В это время Нин Шаоцин читал в комнате. Услышав голос Тонг Цзикина снаружи, его брови снова и снова прыгали, безымянный огонь гнева все больше и больше ускользал наружу.

В данный момент, как он хотел, чтобы Асан и Аву выгнали из его дома незваного гостя - Тонг Цзицзина. Однако он был побежден милым братом, а также улыбающимся лицом Мо Цяньсюэ. У него не было выбора, кроме как поддаться.

Тем не менее, он должен поговорить с Цзи Сюяо об образовании Тонг Цзицзин.

*

На пятый день Мо Цяньсюэ сел в карету, направляющуюся в особняк Цзяня.

Так как старая госпожа Цзянь послала людей, две глупые женщины, чтобы заплатить ей за новогодний звонок, она, как младшая, должна следовать формальностям, чтобы нанести ответный визит.

Поэтому визит был обязательным.

Кроме того, она принесла с собой серьезную задачу.

Цзянь Цинью исполнилось восемнадцать лет. Ее брак был неизбежен.

Мо Цяньсюй должен был хотя бы частично изменить сегодняшнюю ситуацию. Даже если она не смогла исполнить желание Цзянь Цинью сразу, она должна была отложить случайно решенный для нее брак.

Мо Цяньсюэ поприветствовала старую госпожу Цзянь, а затем села с ней поболтать.

В первый раз, когда она пришла сюда, старая госпожа Цзянь потеряла сознание, а во второй раз, когда она попыталась перейти к теме странного доктора, старая госпожа отклонила его.

Поэтому можно сказать, что Мо Цяньсюэ никогда не общалась с ней хорошо.

Старая госпожа Цзянь тоже была из знатного рода. Хотя в молодости она вышла за дверь, она привезла с собой группу слуг и стражников.

Прямо скажем, она путешествовала. В реальности она никогда не страдала из-за денег или других подобных трудностей, не говоря уже о том, чтобы понять, что могут страдать обычные люди.

Теперь, услышав, что когда Мо Цяньсюэ проснулась, ее муж был в плохом состоянии здоровья, и она была почти продана в рабство, а потом посадила овощи, сделала тофу и так далее, старая госпожа не могла не испытывать к ней сострадания.

Затем, когда Мо Цяньсюэ упомянул о создании ресторана, строительстве домов и найме рабочих, старая госпожа почувствовала себя такой свежей до мозга костей и все больше восхищалась ею.

Эта девушка не только знала и красноречиво говорила, но и была независимой, настойчивой и гордой. На ней был самодельный дух, который редко можно было увидеть на других женщинах.

Видя эту благодарность в глазах старой госпожи Цзянь, Мо Цяньсюэ ухаживала за собой. Для того, чтобы другие могли принять чье-то мнение, человек должен сначала позволить им принять этого человека. Как только это удалось, тогда человек может удвоить результат, приложив половину усилий.

Старая госпожа Цзянь продолжала восхвалять Мо Цяньсюэ, но Мо Цяньсюэ взяла только коробку с едой, которую принесла.

"Бабушка Цзянь, это торт, который я специально для тебя приготовила. Попробуй."

Мо Цяньсюэ улыбнулась и открыла коробку с едой, взглянув на Цзянь Цинью: "После весеннего фестиваля, когда станет теплее, отпустите Циндао в мой ресторан, чтобы он научился его готовить, обещаю, тогда бабушка Цзянь сможет съесть его, когда захотите".

Глядя на трехцветные пирожные, старая мадам Цзянь была очень довольна: "Это очень мило с вашей стороны!".

"Но моя девочка Цинъю однажды выйдет замуж. Даже если бы она научилась его готовить, счастливицей, съевшей торт, стала бы её свекровь, а не я. В будущем, я буду беспокоить тебя, чтобы ты приготовила мне еще торт".

Старая мадам Цзянь съела торт и пошутила про Цзянь Цинью.

"Бабушка, я не хочу жениться." В застенчивости Цзянь Цинью сыграл мило.

"Старая поговорка гласит: когда дочь взрослеет, она либо выходит замуж, либо ненавидит старших". Не волнуйся, Цинъю. Семья Ван - не первоклассная благородная семья в столице, но она хорошо сочетается с нашей семьёй. Я слышал, что молодой господин Ван - хороший человек, красавец, знаток, а также прямолинейный".

Цзянь Цинью не может не раздражать слышать, как ее бабушка восхваляет другого мужчину, кроме того, который в ее сердце, "Бабушка..."

Старая мадам Цзянь подумала, что она играет только симпатично от застенчивости и улыбнулась: "Ладно, ладно, я больше о нем не упоминаю".

По прихоти Цзянь Цинью принял решение и встал на колени: "Бабушка, на самом деле, я уже..."

Увидев это, Мо Цяньсюэ поспешил вмешаться: "На самом деле, Цинью хочет научиться готовить торт прямо сейчас". Очевидно, что господин Ван оставил хорошее впечатление на старую госпожу Цзянь, которая также была довольна семьёй Ван.

Если бы они сказали правду в этот момент, старая госпожа Цзянь ударилась бы о потолок и, скорее всего, потребовала, чтобы Цзянь Цинью сразу же провел свадьбу с лордом Ваном.

Ведь самой неприятной и непристойной вещью для дворян древности были личные отношения.

Чтобы вырезать незрелую идею Цзянь Цинью, старуха Цзянь почувствовала, что использует дикую карту.

К тому времени изменить ситуацию будет невозможно.

Цзянь Цинью принял глазное послание Мо Цяньсюэ и растерялся. Разве они не придумали план, по которому Мо Цяньсюэ подговорил бабушку сладкими словами, а потом она сказала правду, в то время как Мо Цяньсюэ помог ей высказать свою точку зрения?

Мо Цяньсю покачала головой. У Цзянь Цинью были отличные познания, как у умной женщины, но женщина в отношениях была самой глупой. Она не обращала внимания на человеческую природу.

Мо Цяньсюэ проигнорировала путаницу в глазах и с улыбкой обратилась к старой госпоже Цзянь: "Как хорошо, что у тебя такая сыновняя внучка".

Затем она повернулась к Цзянь Цинью и посмотрела ей в глаза: "Цинью, не бойся показать свою филиальную набожность". Сегодня все еще весенний фестиваль, и мой ресторан не открылся для бизнеса. Как тебя научить?"

"Да, Цинью, я знаю, что ты филиальная хорошая девочка. Не беспокойся о том, чтобы научиться готовить торт. Вставай."

Старая мадам Цзянь протянула руку помощи Цзянь Цинью. Она не осмелилась побеспокоить бабушку, поспешила встать и обняла бабушку, чтобы она села. На этом месте Мо Цяньсюэ тоже встал, чтобы протянуть руку помощи.

После того, как старая мадам Цзянь заняла своё место, Мо Цяньсюэ возобновил разговор: "Почему бы мне не рассказать тебе истории, чтобы помочь Цинъю выполнить своё дочернее благочестие?". Эта история уже давно подготовлена.

"Ты можешь рассказывать истории?" Услышав, что Мо Цяньсю собирается рассказывать истории, старая госпожа Цзянь с волнением открыла свои опущенные веки: "Ты такая умная обезьяна". Разве ты не знаешь всего? Кстати, я была в Байюнджу несколько раз после того, как они наняли рассказчиков. Прекрасно, правда."

В наше время оперы не появлялись, а были только певцы народной песни. Поэтому благородные мадам и дамы мало развлекались, живя в своем глубоком особняке.

Мо Цяньсюэ скромно ответил: "Эта история придумана мной. Если я не сделала её интересной, пожалуйста, прости меня, бабушка".

Старая мадам Цзянь не могла дождаться, когда услышит эту историю, и с улыбкой сказала: "Я буду судить тебя невиновной". Хорошо? Поторопись рассказать историю".

Потом Мо Цяньсюэ прочистила горло и начала рассказывать историю: "Говорят, что давным-давно существовало место под названием деревня Чжу. У реки Нефрит в деревне Чжу жил ученый Чжу, у которого была дочь Чжу Иньтай. Она была красивой и умной и вместе со старшим братом изучала поэзию и прозу. Она завидовала великим познаниям Му Банжао и Кай Вэньцзи (известная в древности женщина-ученый) и сожалела, что в селе нет хороших учителей, поэтому тосковала по известным учителям в Ханчжоу...".

Мо Цяньсюэ рассказал, как девушка познакомилась с Лян Шанбо, одноклассником, и как они почти каждый день проводили вместе учебу... И старая мадам Цзянь, и Цзянь Цинью демонстрировали манеру глубокой тоски.

Цзянь Цинью напомнила о собственном опыте встречи с Синь Иминем, об этих объятиях и о прекрасном душе персикового цветка.

Мысль старой госпожи Цзянь восходит к десятилетиям назад, когда она впервые встретила странного доктора...

В то время она была в расцвете молодости. В то время он был в расцвете сил, ничего не боясь. Она действовала умышленно, а он был упрям.

Это был первый раз, когда она вышла из дома, не имея никакого опыта, как выжить в обществе. Несмотря на то, что она была одета как мужчина, ее узнала и почти обидела группа злодеев. К счастью, он появился и проводил ее домой целой и невредимой.

Обе зрители были погружены в историю, а также в свои собственные воспоминания. Затем Мо Цяньсюэ рассказал о том, как Лян Шаньбо провожал Чжу Иньтай домой. Они так не хотели, чтобы их заставили разойтись, что Лян Шанбо сопровождал Чжу Иньтай на протяжении 18 миль по дороге...

Потом Мо Цяньсюэ сделал небольшую паузу. Чтобы рассказать историю в художественной манере, нужно было создать напряжение и оставить пространство для воображения.

"Что случилось дальше?"

"Пошел ли Лян Шанбо на поиски Чжу Цзиньтай? Они поженились?"

Старая госпожа Цзянь и Цзянь Цинъюй почувствовали, как их сердце горит от желания узнать конец, когда Мо Цяньсюэ неторопливо взялась за чашку и начала наслаждаться чаем, нежно дуя и потягивая в маленькие ротички.

"Конечно, Лян Шанбо пошел ее искать, но они не закончили счастливым браком".

"Почему?"

"Потому что у Лян Шанбо не было хорошего семейного окружения. Господин Чжу хотел женить свою дочь на лорде Ма, у которого было похожее прошлое с семьей Чжу."

"Не должно быть!"

"Проклятый господин Чжу. Что случилось потом? Чжу Иньтай был готов жениться на господине Ма? Разве Лян Шанбо не пытался?"

"Пытался. Терпение. Бабушка Цзянь".

Мо Цяньсюэ положила чашку, прочистила горло и продолжила: "...Счастливый брак стал мечтой". Они встретились в павильоне, слезливые, прощаясь в печали. Перед отъездом они дали клятву: Если бы они не могли жить в одном доме, они бы предпочли умереть в одной гробнице!"

На глазах старой госпожи Цзянь и Цзянь Цинью были слёзы. Зрители были не только они. Были няня Лян, Хонъю и другие служанки, лица которых тоже были полны слез.

"Шанбо заболела от того, что скучала по ней, и вскоре после этого умерла. Услышав печальную новость, Йингтай решил умереть вместе с ним. Она пошла к его могиле в траур, когда небо, казалось, почувствовало ее волю, а затем был дождь и порыв, и гром и молния. Внезапно, гробница треснула..."

Услышав это, старая госпожа Цзянь и Цзянь Цинью, хотя и слезливые, но более сосредоточились на висячих сердцах. Няня Лян и другие служанки отреагировали так же.

"Йингтай" прыгнул в могилу, которая затем заткнулась. Погода вновь стала ясной с радугой в небе. Две бабочки вылетали из могилы и оставались друг с другом навсегда".

История Лянчжу была закончена, оставив всю комнату чрезвычайно тихой. Все были еще погружены в эту историю.

Няня Лянчжу нарушила тишину, наливая им чай для вздыхания: "Увы... Любящая пара, но закончилась вот так".

"Во всем виноват господин Чжу. Почему он ценил семейное окружение только для того, чтобы заставить любящую пару разойтись?" Старая госпожа Цзянь стукнулась о стол из гнева.

Нездоровый муж Госпожи Глава 102: Вульгарная женщина

Переводчик: Антония

Старая мадам Цзянь вспомнила свои юные годы. Странный врач посетил ее отца и сделал ей предложение, но отец грубо выгнал его из-за его скромного происхождения. В то время она ничего не знала о предложении и просто продолжала с нетерпением ждать, когда к ней придет странный доктор.

Неожиданно, она ждала полгода и, наконец, в отчаянии, женился на семье Цзянь по договоренности с родителями.

До тех пор, пока через много лет, когда они встретились снова, странный доктор имел возможность рассказать ей неудачное предложение, и знала ли она, что она обидела его.

Тем не менее, ошибка продолжалась всю жизнь.

Старая госпожа Цзянь выглядела немного грустно, но Мо Цяньсюэ нашел это лучшее время, поэтому она посмотрела на Цзянь Цинью.

Неожиданно, Цзянь Цинью, услышав такую сентиментальную историю, все еще был потоплен в истории Лянчжу, глаза мигали завядшими слезами.

Цзянь Цинью, не оглядываясь назад, заставил Мо Цяньсюэ немного вздрогнуть: "Бабушка Цзянь". Несмотря на то, что эта история фальшивая, в реальной жизни много таких историй". Мо Цяньсюэ хотел напомнить Цзянь Цинью: "Цинью, ты знаешь хоть одну из таких историй"?

Только тогда Цзянь Цинью вернулся в реальный мир, посмотрев на няню Лян и опустившись на колени: "Бабушка, мне нужно тебе кое-что сказать".

На этой сцене няня Лян отослала всех прислужниц в комнату, и только она стояла у двери.

Старая мадам Цзянь все еще блуждала по сюжету Лянчжу и не понимала своего поведения до сих пор: "Дорогая моя, что случилось? Встань."

Цзянь Цинью котовал и начал печальным и медленным голосом: "Бабушка, на самом деле, у меня есть чувства к старшему молодому лорду семьи Синь из Синь".

"Что?" Увидев Цзянь Цинью и на коленях, и на коленях, старая мадам знала, что то, что она собирается сказать, будет поразительно, но она не ожидала, что это будет связано с ее отношениями, так что она все еще ошеломлена.

Цзянь Цинью вдруг вспомнил, что Мо Цяньсюэ упомянул в рассказе Лянчжу: Если бы мы не могли жить под одной крышей, то предпочли бы умереть в одной могиле! Она распрямила плечи, сгорая от решимости: "Я выйду замуж только за повелителя Синь".

Старая мадам Цзянь в тот момент не знала, как ей ответить: "Что же происходит? У вас с ним отношения? Расскажи мне все." Эта внучка была воспитана рядом с ней. Даже она уехала на год, она была в столице. Как она связалась с этим парнем? Только вышла за него замуж?!

Цзянь Цинью оставался на коленях, талия была прямой, челюсть слегка приподнята: "Бабушка, я не осмеливаюсь скрывать это от тебя". В тот день я пошла в храм Ханьшань помолиться за тебя... Следовательно, с тех пор все, что я думаю - это он".

"Ты... ты сводишь меня с ума". Старая мадам Цзянь похлопала по столу и встала: "Я учила тебя женским добродетелям и правилам с самого детства. Почему у тебя такая низкая самооценка? Я... кашлял..."

Старая мадам Цзянь кашляла из-за ярости, застрявшей в горле.

Няня Лян, стоящая рядом, быстро шагнула вперед, чтобы удержать ее, и мягко подтолкнула ее назад, чтобы помочь ей дышать более гладко: "Старая мадам, не сердитесь". Будьте осторожны со здоровьем".

Поскольку няня Лян также слушала трагическую историю любви и чувствовала жалость к бедной паре, она намеревалась говорить от имени Цзянь Цинью: "Старшая леди была образцом для подражания для женщины. Я верю, что это устроение небес, чтобы позволить ей встретиться с лордом Синь в храме".

"Расположение небес"? Даже если небеса устроили им встречу, когда она встретила незнакомого человека, она должна попытаться избежать сразу. Даже если парень спас её, она должна поблагодарить его и сразу же уйти, вместо того, чтобы слушать, как он играет на флейте или танцует...". Старая мадам упрекнула: "Какая публичная непристойность!"

Видя, что старая мадам Цзянь, казалось бы, направляется в слепую долину обычных догм, Мо Цяньсюэ улыбнулся: "Бабушка, критика отчасти права. Но я думаю, что Цинью - девушка, которая знает, чего хочет. Отношения между людьми определяются небесами. Возможно, это их судьба. Кроме того, они действуют в соответствии с ритуалами. Это вовсе не непристойность".

"Судьба?"

"Да, как говорится в старой поговорке, требуется десять лет, чтобы двое людей плавали в одной лодке; сто лет, чтобы спать на одной подушке; и тысяча лет, чтобы провести всю жизнь друг с другом. По ее признанию, я верю, что лорд Синь также очень ее любит. Почему бы не сделать из них пару, реально счастливую версию Лянчжу?".

Цзянь Цинью снова котовал: "Пожалуйста, бабушка!"

"Миссис Нинг. Это действительно хорошая история, которую вы рассказали! Очень хорошая!" Тон звучал как утвердительно, так и иронично.

Голубые сосуды на руках старой мадам выскочили. Прожив в этом мире столько лет, она была бы глупой, если бы не смогла разобраться в связи между этой историей и мольбой Цзянь Цинью.

Она сердито сказала на Цзянь Цинью: "Мило! Очень мило с твоей стороны! Теперь ты знаешь, как играть с бабушкой!"

"Я не осмеливаюсь".

"Ты не посмеешь? Ты осмелилась начать отношения с мужчиной наедине. А теперь ты осмелилась придумывать истории и обманывать меня с посторонним..."

Старая мадам все больше злилась, поэтому Мо Цяньсюэ громко опроверг: "Цинью никогда не слышал об этой истории. Это не имеет к ней никакого отношения. Пожалуйста, не вините её за это. Я придумал эту историю. Но я думаю, что вы очень ясно понимаете, происходит ли такая трагедия или нет. Просто разные люди сталкиваются с другим концом".

Объединив информацию, полученную от Цзянь Цинью, с ее собственными выводами, а также с тонким изменением выражения старой госпожи Цзянь, когда она упоминала о странном докторе, а затем, услышав эту историю, Мо Цяньсюэ пришла к выводу, что между старой госпожой Цзянь и странным доктором была любовная связь, когда они были еще молоды.

Как и ожидалось, ее последние слова заставили старую мадам Цзянь замолчать.

Через долгое время она помахала рукой: "Я устал". Можешь идти".

Цзянь Цинью хотел умолять дальше, но Мо Цяньсюэ подтянул её, поприветствовав и уехав.

Когда они подошли к двери, из-за спины зазвонил голос старой госпожи: "Я пересмотрю ваш брак с господином Ван". Но мне нужно подумать о ваших отношениях с лордом Синь и поговорить с родителями. Брак - это не детская игра!"

Цзянь Цинью снова встал на колени у двери: "Спасибо, бабушка!"

Выражение старой мадам Цзянь было сложным: "Уходите сейчас же". Я тронут этой историей и думаю только от твоего имени. Я еще не согласилась. Это зависит от того, подходит ли тебе этот лорд Синь".

Она сделала это не только для Цинью, но и для того, чтобы дать ответ на свои собственные печальные юношеские годы.

Конечно, ей также нужно было подумать о том, какие практические выгоды семья Цзянь может получить от этого брака, чтобы добиться беспроигрышного результата.

Мо Цяньсюэ сопровождал Цзянь Цинью на прогулку в саду, когда внезапно подошла служанка и послала Мо Цяньсюэ сообщение о том, что пятая леди Цзянь Цинхуа пригласила ее в свою комнату.

Цзянь Цинью подозревала, что Цзянь Цинью создаст проблемы Мо Цяньсюэ, потому что она жестоко отругала двух младших сестер после того, как они плохо себя вели в "Нин" во время новогоднего визита.

Поэтому она собиралась отказать Мо Цяньсюэ, когда Мо Цяньсюэ только улыбнулась и ответила девушке: "Поскольку пятая леди приглашает меня, пожалуйста, отвезите меня туда".

Как она ответила, она отпустила Цзянь Цинью и проследила за девушкой. Первоначально она думала, что этих дам, которые редко выходят из своего особняка, с первого взгляда привлекает только Нин Шаоцин, и вскоре они его забудут.

К её удивлению, эта дама была упрямой. Мо Цяньсюэ был заинтригован ею и решил взглянуть на то, что поклонник Нин Шаоцина будет делать перед ней.

Цзянь Цинью хотел пойти с ней, но Мо Цяньсюэ отказалась. Думая о выражении пятой леди, Мо Цяньсюэ почувствовал, что было бы неудобно, если бы присутствовал Цзянь Цинью.

Тем не менее, хотя она и отказалась сопровождать Цзянь Цинью, она не отказалась от своей доброты, отпустив с собой Сициня.

С тех пор, как Цзянь Цинхуа вернулся домой, он думал о человеке, играющем в шахматы, а также о Мо Цяньсюэ.

В первый раз, когда она увидела эту женщину, она надела полуношенное платье темно-синего цвета, едва ли на одну десятую часть меньше, чем её парчовое платье.

Во второй раз, когда она встретила эту женщину, она надела новое платье, ещё голубое, но светло-голубое, и простую заколку, просто обычный человек, который был забыт в толпе.

Руки были длинные и тонкие, но грубые, не такие нежные, как у нее. Лицо тоже было не таким милым и симпатичным, как у неё.

Она думала и сравнивала снова и снова, и чувствовала себя все более жалкой по отношению к Нин Шаоцину. Как могла грубая женщина оставаться рядом с возвышенным грациозным мужчиной?

…

Сегодня она услышала, что пришла Мо Цяньсюэ, и решила поговорить с ней о больших добродетелях женщины.

Цзянь Цинхуа жил недалеко от Цзянь Цинью, поэтому через некоторое время Мо Цяньсюэ прибыл во двор Цзянь Цинью.

"Здравствуйте, миссис Нин."

"У меня все отлично. Спасибо, что спросил".

Цзянь Цинхуа надел маску фальшивых улыбок, в то время как Мо Цяньсюй выглядел спокойным.

"Я слышала, что у вашего мужа плохое здоровье."

"Да, точно."

"Но тогда почему бы тебе не остаться дома, чтобы хорошо служить ему?" Цзянь Цинхуа поднял в эфир, как леди, упрекающая своих слуг.

Мо Цяньсю чихнула. Это как-то связано с тем, был ли ее муж в добром здравии или нет? Мо Цяньсю обоснованно подозревал, что мозг этой женщины был зажат между дверями.

"У меня есть своя договоренность по семейным делам. Я позабочусь о своем муже. Ты слишком сильно волнуешься?" Тон Мо Цяньсю не был добрым.

Цзянь Цинхуа слишком долго слышала эти слова. Она не ожидала, что деревенская женщина осмелится так с ней разговаривать, грубо и высокомерно.

Однако теперь она нуждалась в помощи и не могла рвать лицо прямо, поэтому налила немного чая, чтобы замаскировать свою безымянную ярость.

Мо Цяньсю была одновременно раздражена и забавна своим голубым и бледным лицом и укусами за зубы и губы.

Какой же эксцентричной дамой была эта пятая леди, которая вопиющим образом попросила мужа у другой женщины!

Относилась ли она к ней как к мягкому тесту, которое можно втиснуть в любую форму?

Цзянь Цинхуа сделал глоток чая и подавил ее гнев, заставив снова улыбнуться фальшивой улыбкой: "Миссис Нин, вы когда-нибудь думали о том, чтобы попросить легальную жену из хорошей семьи, так как не можете позаботиться о своем муже? Таким образом, у вас будет больше свободного времени, и вашему мужу будет помогать хорошая семья". Вы можете заработать хорошую славу и помощь своему мужу".

Чёрт возьми! Она знала, что говорила? Позволить ей найти жену для собственного мужа? Законную жену? А как же она?

Эта дама была психически больна или что-то вроде того? Как ей пришла в голову такая идея?

В данный момент Мо Цяньсюэ невольно выплёвывает чай у неё во рту прямо в лицо Цзянь Цинхуа.

Действительно грубый сельский житель. Цзянь Цинхуа ушла, чтобы избежать чая, но все же немного брызг чая упало ей на лицо. Тем не менее, она не могла сразу разозлиться и только, с отвращением, вытерла чай носовым платком.

Мо Цяньсюй проигнорировала ее поведение и не извинилась, а только положила чашку и спросила: "Найти законную жену? Я слишком глуп, чтобы это понять. Расскажи мне больше".

Вытирая лицо, Цзянь Цинхуа ответил: "Ваш муж - необыкновенный человек, поэтому естественно, что вы, жена удачливого человека, не станете его законной женой". Если вы найдете своего мужа законной женой из высокопоставленной семьи, то с ее помощью и по рекомендации семьи ваш муж вступит на ровный путь официальной карьеры, тогда ваш социальный статус вырастет вместе с ним".

"Мне интересно, кто должна быть законная жена из высокопоставленной семьи".

"Семья Цзянь - лучшая семья в городе Тяньцзян, а также известная по всему Тяньцзи". Конечно, это высокопоставленная семья. Что касается законной жены, что ты обо мне думаешь?"

Мо Цяньсю не знал более толстокожего человека, чем эта дама.

Поскольку она так ясно дала понять, Мо Цяньсю больше не нужно было терпеть ее. Если бы она все еще притворялась вежливой после того, как дама беззастенчиво предложила забрать у нее мужа, она бы действительно стала цыпочкой.

Мо Цяньсюэ насытился прямо: "Вы рекомендуете себя, леди? Тем не менее, я не соглашусь. Вы научились женским добродетелям и правилам? Как ты можешь быть такой бесстыдной, чтобы тосковать по мужу другой женщины?"

Цзянь Цинхуа предвидел тысячу видов реакций Мо Цяньсюэ, включая волнение, полировку яблок, колебания или самооценку, но последняя, которую она ожидала, была яростью.

В конце концов, какая женщина не хотела, чтобы ее муж купил официальную карьеру? Какая женщина не хотела высокого социального статуса? Имело ли значение, что у ее мужа были жена и наложницы?

Цзянь Цинхуа тоже не ожидал, что Мо Цяньсюй напрямую даст отпор. Ее лицо сразу побледнело и больше не могло притворяться добрым: "Это ты должен учиться женским добродетелям". Ты... ты ревнивая жена!" (В древние времена ревнивая жена может законно развестись со своим мужем.)

"Ну и что? Жаль, что кто-то хочет быть ревнивой женой, но недостаточно хорошей."

Цзянь Цинхуа чуть не потерял сознание этими словами. Почему она, леди, не была достаточно хороша для бедного ученого скромного происхождения? Ее губы дрожали задолго до того, как она успела произнести фразу: "Ты... ты недостаточно хороша для мистера Нинга!"

Мо Цяньсюй чихнул: "Госпожа, с какой позиции вы мне это говорите? Неважно, хороша я или нет, я уже его жена. А ты? Как незамужняя леди, ты должна составить такой бесстыдный план. Ты пытаешься быть наложницей моего мужа?

Если это так, ты должна спуститься, чтобы умолять меня, его законную жену, о моем разрешении. Если нет, то не устраивай здесь сцену. Это не сделает тебя хорошей славой, если ты попросишь мужа для себя. Даже если тебе не нужно лицо, я думаю, что семья Цзянь все еще хочет его".

"Законная жена"? Ты всего лишь жена удачи. Что ты за законная жена?!"

"Если я не его законная жена, то ты хуже". Я буду чувствовать себя отвратительно, принимая тебя, даже если ты мне поклонишься!"

От ярости Цзянь Цинхуа не мог не трясти телом, но с трудом продолжал: "Ты вульгарная женщина! Ты знаешь поэзию? Знаешь ли ты каллиграфию? Ты играешь на гуцине? Играете ли вы в шахматы? Жаль, что мистер Нин, как прекрасный учёный, женился на такой женщине, как ты..."

Мо Цяньсюэ не знала, злиться или смеяться над ее словами. Как она узнала, что Нин Шаоцин был отличным ученым?

"Ну и что?" Мо Цяньсюэ с нетерпением прервал ее, прежде чем она закончила: "Может ли поэзия кормить твой рот?". Мо Цяньсюэ знал гораздо больше поэзии, чем Цзянь Цинхуа. Какая бесстыдная женщина!

"Ты, ты... ты такая невыносимая вульгарная!" Будучи опровергнутым, Цзянь Цинхуа не выдержал разговора с этой вульгарной женщиной. Она взяла свой чай и кричала: "Цуйчжу, выведи гостя!"

Почему на земле была такая женщина, которая полностью пренебрегала будущим мужа? После того, как она вышла за него замуж, она позволяла мистеру Нину хорошенько взглянуть на истинное лицо женщины и выгоняла ее из семьи.

Мо Цяньсю сомневалась, есть ли у этой дамы мозги или нет. Она была вульгарной? Если Мо Цяньсю был вульгарен, то Цзянь Цинхуа был дешевкой!

"Не беспокойтесь. Я тоже не хочу здесь оставаться". Мо Цяньсю почувствовала, что этого недостаточно, и добавила: "Если ты достаточно толстокожая, можешь прийти ко мне домой и умолять моего мужа! Может быть, он будет добр и примет тебя как наложницу, раз уж ты такая жалкая".

"Проводите ее!" Цзянь Цинхуа не выдержал и секунды. Конечно, она навещала мистера Нинга, говорила ему о пользе женитьбы на ней и показывала ему, какой хорошей женой она будет.

Она просто не верила, что он не заинтересуется всеми этими преимуществами. И она не верила, что мистер Нинг может терпеть и выбирать этого вульгарного ревнивого сельчанина вместо нее.

Нездоровый муж Госпожи Глава 103: Сделать его больше

Переводчик: Антония

Мо Цяньсюэ вышел из двора Цзянь Цинхуа, когда человек прошел мимо в противоположном направлении.

Человек с изменчивыми глазами смотрел на Мо Цяньсюэ с головы до ног. Увидев, что он похож на Цзянь Цинхуа, Мо Цяньсюэ закричал: "Почему ты так смотришь на меня? Ты когда-нибудь встречал красивого?"

Выбросив этот вопрос, Мо Цяньсюэ покинул двор во главе с Сикэнем, который был в полном шоке.

Мужчина все еще смотрел ей в спину, лицо проявляло легкомыслие, а затем медленно вошло во двор Цзянь Цинхуа.

Девушки-служительницы поклонились ему, "Господи".

Второй юный лорд Цзянь: "Где ваша дама?"

Цуйчжу ответил: "Госпожа в комнате".

Он увидел Цзянь Цинхуа, сидящего в комнате, и подошел к ней.

Увидев темное лицо, он спросил: "Сестра моя, что случилось, что тебя так разозлило? Кто это был? Скажи мне."

Второй лорд и Цзянь Цинхуа были одной матерью-наложницей.

"Брат, зачем ты опять здесь?" Цзянь Цинхуа разозлился на Мо Цяньсюэ, грубо ответив.

Второй господин сел прямо в кресло напротив Цзянь Цинхуа, подхватив кусок перекуса и бросив ему в рот: "Посмотри на себя. Почему твой брат не может быть здесь?"

Цзянь Цинхуа звучал нетерпеливо: "Будь прямолинейным".

"У тебя есть деньги? Дай немного брату на экстренный случай".

"Снова прошу денег! Почему ты всегда просишь деньги каждый раз, когда приходишь? Нет денег!"

"Весенний фестиваль только что закончился. Вы, должно быть, получили много денег и карманов от пожилых людей. Почему у тебя нет денег? Разве ты не хочешь помочь своему брату?"

"Что ты опять совершил?" Цзянь Цинхуа был немного встревожен. Ее биологическая мать больше не любима хозяином, но она хорошо справлялась со своими обязанностями, так как она очень нравилась старой мадам.

Она должна была рассчитывать на этого брата, когда он будет нуждаться в будущем.

"Вчера я проиграла в карты с Ли Сан; я обещала отдать ему деньги сегодня". Моя дорогая сестра, одолжи мне немного, или я снова буду наказана, если Ли Сан приедет сюда и узнает отца и законную мать".

"Разве я не говорил тебе прекратить азартные игры? Почему ты опять пошла? Сколько ты проиграл?"

"Не много, только тридцать таэлей".

"Тридцать таэлей"? И не много? Больше не уходите, пожалуйста. Почему бы тебе не научиться читать и делать что-нибудь приличное, как старший брат?" Цзянь Цинъюй ругал, когда заходил внутрь, чтобы взять деньги: "У меня тоже мало. Только эти. Больше не приходи".

"Спасибо, дорогая сестра". Второй лорд Цзянь взял деньги в свои руки и улыбнулся: "Кстати, сестренка, кто эта девчонка? Я никогда не видела ее в особняке."

"О какой девушке ты говоришь?"

"Тот, за которым следует Сикин". Второй лорд Цзянь подсчитал серебро в сумочке и сказал случайно: "Сицинь - девушка Цинью". Почему ты опять к ней обращаешься? В прошлый раз из-за нее я был под домашним арестом семь дней. Мои руки сузились от копирования правил нашей семьи в зале предков..."

Услышав, как ее брат упомянул Мо Цяньсюэ, Цзянь Цинхуа придумал идею и отфильтровал другие слова, которые он сказал: "Брат, помоги мне с одной вещью". Я скажу тебе спасибо, если у тебя будет больше денег".

"Что это?"

*

Мо Цяньсюэ возглавлял Сицинь, и они не ушли далеко, когда вспыхнула девушка, утверждая, что седьмая юная леди пригласила ее сесть и поболтать. Юняо в тот день не было, поэтому она не знала конкретной ситуации произошедшего. Она знала только то, что обе дамы были изгнаны Нин Шаоцином.

Думая об этом, Мо Цяньсюэ чуть не выплеснул кровь. Просто избавившись от одной глупой дамы, она была нацелена на другую? Только одним взглядом обе дамы влюбились в Нинга Шаоцина?

Хорошо. Неважно, был ли один или два его цветка плохого персика. Поэтому, решив, что она уехала со служанкой седьмой девушки Цзянь Цинчжэнь.

Сицинь не могла остановить их, поэтому она поставила штамп и последовала за ними, потому что ее дама приказала, что она будет нести ответственность, если что-нибудь случится с госпожой Нин в особняке.

Они только что вышли во двор пятой леди, но снаружи она была заблокирована, совершенно не зная, что случилось внутри, за исключением того, что, наконец, пятая леди закричала с нетерпением.

Пятая леди славилась своим хорошим нравом, так что миссис Нинг, наверное, была бы хитрой, если бы пятая сошла с ума.

Сикин тайно молился, чтобы через некоторое время миссис Нин не связалась с седьмой леди, потому что седьмая леди была сумасшедшей, но она не вымещала это на миссис Нин, которая была гостем, так что страдала бы, наконец, Сикин.

Когда Мо Цяньсюэ прибыла во двор Цзянь Цинчжэня, она очнулась играть с собой в шахматы.

Конечно же, Сицинь снова был заблокирован служанками этого двора, стоявшими вдали, беспокойно смотревшими на двух человек, разговаривавших в комнате и пытавшихся получить представление о том, что они говорили, судя по их выражению.

Цзянь Цинчжэнь вежливо попросила Мо Цяньсюэ присесть, и после того, как они обменялись приветствиями, она направила тему на шахматы.

"Госпожа Нин, вы играете в шахматы?"

"Нет, я не знаю".

"О? В тот день, когда я навещал тебя, во дворе, кажется, были люди, играющие в шахматы, верно?"

"Это мой муж и друг."

"Друг"? Ваш муж действительно исключительный человек, чтобы иметь такого элегантного друга. Этот друг часто навещает вас? Когда это обычно бывает?" Цзянь Цинчжэнь пыталась звучать непринужденно, но следы любопытства и волнения в ее глазах не ускользнули от внимания Мо Цяньсюэ.

Оказалось, что целью этой дамы был не Нин Шаоцин, а игривая Су Ци. Мо Цяньсюэ была расслаблена.

Взглянув поближе на Цзянь Цинчжэнь, Мо Цяньсюэ обнаружила нескрываемое восхищение от своего застенчивого лица.

Она подумала о Су Ци, вспыхнувшем мужчине, который всегда держал в руках веера и решил помочь даме. Какой вред это может принести, чтобы стать матчем? Вероятно, Су Ци как раз ждала соблазнения девушек.

Поэтому Мо Цяньсюэ с преувеличением начала восхвалять Су Ци, как будто он единственный в мире благородный возвышенный и достойный мужчина... Она использовала все хорошие слова, которые только могла придумать.

Седьмой юной леди уже нравилось Су Ци и она знала его великое семейное окружение, поэтому теперь она с радостью услышала комплименты от Мо Цяньсюэ.

Она вспомнила, что Су Ци очень любила персиковый торт Мо Цяньсюэ, поэтому перед отъездом Мо Цянь Цинчжэнь подарил ей много подарков, только под тем предлогом, что она любит торт, и попросил её приготовить ещё, чтобы через несколько дней она вернулась.

Мо Цяньсюэ с готовностью приняла подарки, разрешив Сициню забрать их, согласилась на торты, поблагодарила ее и ушла.

Су Ци, твой персиковый цвет приближался. Не благодари её слишком сильно.

Вернувшись к Цзянь Цинью, Мо Цяньсюэ была измотана. Разве не утомительно было так долго идти по дороге и ссориться с другими?

Комната Цзянь Цинью была очень строгой и удобной. Мо Цяньсюэ чувствовала себя как дома, лежала на диване, ела прохладительные напитки. Здесь она могла быть очень неторопливой, а няни и служанки относились к ней, как к своей даме.

Увидев Мо Цяньсюэ в хорошем настроении и подарки, которые держала в руках Сицинь, Цзянь Цинью поверила, что подарки должны быть извинениями ее младшей сестры за неуправляемое поведение на днях, и не просила слишком многого.

Мо Цяньсюэ не разговаривала. Она беспокоилась о своих собственных отношениях, так быстро она снова погрузилась в историю Лян Чжу и после некоторого молчания спросила: "Неужели Лян Шанбо и Чжу Цзиньтай действительно превратились в бабочек и улетели?".

Как человек, получивший многолетнее современное образование, Мо Цяньсюэ ответил, не задумываясь: "Это всего лишь доброе пожелание". [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

Нездоровый муж Госпожи Глава 104: Решение

Переводчик: Антония

Играть с ее волосами было недостаточно для Нин Шаоцина, поэтому он прошел мимо стола и взял Мо Цяньсюэ в руки, "Сюэ..."...

Глаза Нин Шаоцин были полны эмоций, но Мо Цяньсюэ размышляла о своём бизнесе по производству тофу: "Шаоцин, тебе когда-нибудь говорили, что ты коммерческий гений... эээ..."

Мо Цяньсюэ хотела сказать больше, когда она уже была в теплых объятиях, и ее губы были заблокированы парой горящих губ.

В оцепенении она устала отталкивать его, но Нин Шаоцин действовал быстрее, чтобы схватить ее за толкающие руки и закрепить их за спиной.

Все ощущения мгновенно сосредоточились на крошечных губах, как будто других частей ее тела больше не существует.

Мозг Мо Цяньсю был запутан. Пока она, наконец, не поцеловала в ответ инстинктом, Нин Шаоцин был доволен.

Поцеловав, он невольно удерживал её во внутренней комнате. Он все легче терял контроль. Каждый раз, когда он прикасался к этим мягким губам, он становился пьяным и потакал поцелуям, несмотря ни на что.

Потеряв контроль над собой, Мо Цяньсюэ вновь обрел ясность.

В тот момент, когда ее положили на диван, Нин Шаоцин получил от нее удар.

Она никогда не хотела бы повторять жестокие пытки, от которых она страдала в ту ночь, так что любой росток страсти будет отложен ею вовремя. Небеса знали, будет ли она сходить с ума, если ее включили, но не получали удовлетворения снова и снова в течение целой ночи.

Конечно, она знала, что Нин Шаоцин ничего не может с этим поделать, и заботилась о ней. Но она должна сказать "нет"!

Кроме того, улыбнувшись этой бесстыдной пятой леди, она все время чувствовала себя неуютно.

В наше время она не надевала свадебное платье, и только чашка чая заставила ее пнуть ведро. Придя в этот мир, она сразу же стала женой, не испытывая ни любовных отношений, ни свадьбы.

Хорошо, она могла бы назвать это минимализмом.

Однако, с точки зрения других людей, это было не так. Стрельба по счастливой жене, неизвестного происхождения, нелегальной жене без сватовства или подарков на обручение причиняла ей столько неудобств.

Нин Шаоцин был выгнан из дома неожиданно, но совсем не злился.

С понимающей улыбкой он подошел и сказал: "Сюэ, мы не будем долго ждать". Странный доктор нашел направляющую траву, и когда наступит весна, и он получит новый корень, все будет хорошо".

Боже мой, почему он издал такой жаркий звук?!

Хорошо, она была, немного.

Но... просто... все еще...

Мо Цяньсюй пробормотала, ее разум был полон забот и спрашивала: "Будет ли какой-нибудь инцидент, когда врач выберет траву?". Она видела по телевизору, что бесчисленное множество людей появится, чтобы бороться за траву в такой момент.

Нин Шаоцин почувствовал ее беспокойство и обнял ее снова. На этот раз он вел себя хорошо и не использовал ни губ, ни рук, отвечая всерьез: "Нет, не будет". Я послал скрытых охранников, чтобы защитить его".

"Когда ты вылечишься, ты должен устроить мне официальную свадьбу, чтобы сказать другим, что я твоя законная жена. Иначе не пытайся..."

"Хорошо... к тому времени я смогу..."

"Бесстыжий..."

*

Теперь, когда она планировала продавать рецепт тофу во всех местах Тяньци, ей нужно было раздать задание рабочим и действовать быстро.

Рано утром 6-го числа Мо Цяньсюэ начала устраивать его.

По словам Нин Шаоцин, она должна была продавать рецепт тофу одновременно в городе Тяньцзян и в других местах, чтобы сбить потенциальных покупателей с их охраны.

Тем не менее, у жителей деревни не было опыта в подобной коммерческой кампании, поэтому Нин Шаоцин решила позволить Асану пригласить к себе менеджера Юя из Тингфэнцюань.

Во время своего последнего признания Нин Шаоцин сказал Мо Цяньсюэ, что Тингфэнкуань - это его собственная винодельня, и что он родом из супербогатого семейства Нин.

В то время Мо Цяньсюэ была и шокирована, и зла, но, если подумать, она простила его.

К тому времени он уже почти умер, но не пытался найти свою бывшую гвардию, а это означало, что у его человека было чрезвычайно высокое эго и неуверенность в себе.

Сначала он не сказал ей, потому что еще не доверял ей. Позже он все еще не сказал ей, потому что беспокоился о том, что она может испугаться или слишком беспокоиться за него.

Дядя Ю привез с винодельни двух человек, двух надежных помощников, одного по имени Оуэн, а другого Эбинг.

Мо Цяньсю на время подумал об этом и отправил еще двух человек.

Один был Ли Сан, который спас её, а другой - Фан Датан. Две группы людей могли наблюдать друг за другом, одна направлялась на юг, а другая на север.

Везде, куда бы они ни прибыли, они могли сначала собрать бобы и отправить их обратно в док Тяньчжоу. Затем они могли продавать рецепты, каждый по двадцать таэлей серебра.

Эти две группы людей отправились бы после 15-го.

Что касается Су Ци, то Мо Цяньсюэ планировала дать ему рецепт бесплатно, в качестве благодарности за дешевые миллионы джинсов бобов, которые теперь хранятся на ее складах. Низкая цена сделала ее счастливой, только подумав об этом.

*

Седьмого числа Мо Цяньсюэ отправился в скульптурную мастерскую. Она нашла красивую скульптуру, выполненную Гао Цива, которая могла бы соответствовать стандартам рынка, если бы мелкие детали были пересмотрены под её руководством.

Гао Кива был очень доволен, потому что Мо Цяньсюэ пообещал, что до тех пор, пока их работы будут продаваться на рынке, студентам будут выплачиваться дополнительные бонусы.

Чем лучше их скульптуры, тем больше будет дополнительный бонус.

Мо Цяньсюэ задавался вопросом, какие методы использовала Цзи Сюйяо, чтобы Тонг Цзицзин все меньше и меньше оставался рядом с ней.

Однако сегодня она прочитала бы лекцию о технике резьбы, так что Тонг Цзицзин, конечно же, появился.

Сегодня Тонг Цзыцзин смотрел на неё немного странно и непослушно, и он улыбнулся, как будто специально сделал что-то не так. Тем не менее, сияющая улыбка и косоглазые глаза выглядели очень очаровательно.

Мо Цяньсюэ больше смотрела на него и вспоминала о своем младшем брате в наше время.

Когда она была маленькой, ее родители были очень заняты. Её брату было на шесть лет младше её. Ее отец был сельским учителем, а мать была занята сельским хозяйством, поэтому большую часть времени она оставалась дома с братом. Было бы справедливо сказать, что ее брат воспитывался ею.

Видя, как Тонг Цзицзин улыбается, прищуриваясь, Мо Цяньсюэ не мог не дразнить его после лекции: "Цзицзин, скажи мне, ты сделал плохой поступок?".

Тонг Цзицзин оглянулся вокруг слева направо и прошептал Мо Цяньсюэ на ухо: "Я не скажу вам, что я положил кротон (своего рода слабительное) в чай господина Цзи".

Он заслужил это, потому что приглядывал за ним весь день. Несмотря на то, что у него были благие намерения и он многому научился, он был виноват в том, что пытался всеми способами помешать ему видеться с сестрой.

Кротон, тогда... у господина Чжи... должно быть, плохой день. Бедняга.

Тогда Мо Цяньсю чувствовал себя обязанным учить Тонга Цзицзина: "Цзицзин, это неправильно, ты не должен так поступать с мистером Цзи..."...

Тонг Цзицзин вписал: "В любом случае, я не скажу вам, что господин Цзи сегодня проводит свой день в туалете". У него нет времени наблюдать за мной."

Глядя на очаровательное лицо Тонг Цзицзина и невинную улыбку, Мо Цяньсюэ не продолжал ругать его и ворвался в смех. Она действительно не знала, что с ним делать.

Одним словом, Тонг Цзыцзин вырос. Чжи Сюйяо, молись за себя.

*

8-го, наконец-то наступил ожидаемый и тревожный день.

Юняо, Цзюнян, Юньнян и Сяолей были заняты своей работой, постоянно убирались и готовились к открытию дела, но Мо Цяньсюэ время от времени выглядывал за дверь.

Синь Имин, наконец, прибыл, все еще в белом цвете, с нефритовой флейтой.

Мо Цяньсюэ пригласил его подняться наверх. Он посмотрел на зал, в котором были только столы и стулья, смутившись: "Госпожа Нин, скульптуры на втором этаже?".

Мо Цяньсю только улыбнулся: "Пожалуйста, следуйте за мной наверх, я объясню".

Синь Имин был приведён в комнату Бамбука и сел. Мо Цяньсюэ приказал Юняо заварить горшочек горячего чая. Мгновенно пар наполнил воздух вокруг заварочного чайника.

Увидев, что Мо Цяньсюэ не торопился, Синь Имин улыбнулся и сел спокойно, закрыв глаза, чтобы отдохнуть.

На самом деле Мо Цяньсюэ всегда высоко ценил его. В связи с тем, что он остался таким спокойным и что Цзянь Цинью должен скоро приехать, Мо Цяньсюэ жестом отпустил Гао Ланя, который стоял позади Синь Иминя.

Его повелитель закрыл глаза и молчал, а Гао Ланг подумал, что боевых искусств повелителя достаточно для самообороны, и что эта женщина не может его съесть, поэтому он ушел.

"Ты можешь сказать мне сейчас?" Когда Гао Ланг ушёл, Синь Имин открыл глаза, забирая свой чай.

"Я просто хочу познакомить тебя с одним человеком и помочь ей принять решение."

"С кем?"

"Пожалуйста, будьте терпеливы и подождите здесь. Через некоторое время ты узнаешь. Тем не менее, не могли бы вы пообещать, что никому не расскажете о том, что случится?"

Синь Иминь подсыпал чай и улыбнулся: "Да".

В этот момент Юняо закричал: "Госпожа Нин, у нас гости".

Конечно, это был Цзянь Цинью.

Мо Цяньсюэ встал, но увидел Гао Ланга, стоящего у ворот, как дерево, и нахмурился: "Пусть Гао Ланг стоит подальше; он может напугать нашего гостя".

Синь Имин, не колеблясь, сказал: "Гао Ланг, отойди назад". Когда зазвонил голос, Гао Ланг мгновенно вылетел из окна.

Она спустилась вниз, чтобы поприветствовать Цзянь Цинью и её четырёх слуг. Мо Цяньсюэ отправил няню Юань и двух слуг на кухню, чтобы они научились готовить пирог из Цзюняня, и рассказал им, что она всему научила Цзюняня.

Сначала няня Юань не хотела оставлять свою госпожу, но Мо Цяньсюэ пошутила, что она не будет есть свою госпожу, и спросила, не слишком ли старая няня Юань, чтобы готовить торт.

Няне Юань на самом деле было около сорока лет. Она совсем не была старой и тоже не признавала этого. Думая, что Мо Цяньсю уже был знаком и проблем не будет, няня Юань, наконец, согласилась и пошла на кухню вместе с другими девушками.

Мо Цяньсюэ посмотрел на Юняо, а затем с улыбкой повёл Цзянь Цинью наверх.

У дверей бамбуковой комнаты Мо Цяньсюэ толкнул двери. Четко увидев человека, сидящего в комнате, Цзянь Цинью был ошеломлен входом.

Встретились две пары глаз!

Четко увидев человека, стоявшего рядом с Мо Цяньсюэ, Синь Имин тоже был ошеломлен.

"Я оставлю вас двоих вместе". Мо Цяньсюэ втолкнул Цзянь Цинью в комнату и закрыл двери.

"Цяньсюэ, ты... ты..." Она хотела его увидеть и скучать по нему, но так внезапно, оставаясь с ним наедине в одной комнате, Цзянь Цинью запаниковал.

Когда она поняла, что происходит, двери уже были закрыты Мо Цяньсюэ. Цзянь Цинью сразу же отвернулся, чтобы открыть двери. Она испугалась.

Конечно, она скучала по нему, но когда на самом деле увидела его, то испугалась чего-то, о чём даже не подозревала. Она только знала, что ее сердце, казалось, выпрыгнуло из ее рта.

Синь Имин подошёл и обнял её сзади.

Тело Цзянь Цинью окоченело, и ее руки тянулись к дверям, висящим в воздухе.

Только что, когда она вышла на лестницу, Синь Имин услышал ее голос. Его сердце тоже перепрыгнуло на сумасшедший ритм.

Он нежно потер ее волосы, сделав глубокий вдох, и спросил: "Это действительно ты?".

В ожидании ответа Цзянь Цинью, Синь Имин выглядел спокойным, но в глубине души он так испугался, что это был только его сон.

Цзянь Цинью обернулся, посмотрел на Синь Иминя, почувствовал любовь, которая наполнила его глаза и почти просочилась наружу, и невольно ответил: "Это я".

"Ты здесь". Тон был так же знаком, как и то, что они уже провели свою жизнь вместе.

"Я здесь." Голос Цзянь Цинью успокаивал, как флейта.

Диалог между ними был глупым и лаконичным, но содержал бесконечную любовь и привязанность, выходящие за рамки мирской сексуальной страсти.

Синь Имин уставился на лицо Цзянь Цинью и решил, что больше не хочет жить без неё.

Синь Имин не был педантичным ученым, и как только он получил ответ Цзянь Цинью и принял решение, он не колебался. Давняя любовь и восхищение Цзянь Цинью, наконец, вспыхнули среди плавающего пара.

Он взял Цзянь Цинью в руки и прижал губы к её. Все его чувства проникли в мягкие губы. Он чувствовал, что небо и земля перестали существовать, и только мягкость была тем местом, где он больше всего хотел остаться.

Цзянь Цинью окоченел телесно. Ее глаза, казалось, были зафиксированы, чтобы посмотреть на человека прямо перед ней. Незнакомое, но завораживающее чувство посылалось к ней сквозь губы и легкий аромат сандалового дерева вокруг него.

Клэри никогда не была так близка с мужчиной. Их последнее объятие было всего лишь прикосновением на секунду. В оцепенении Цзянь Цинью взволновался и попытался оттолкнуть его.

Синь Имин на мгновение ушёл и снова её остановил.

Он не планировал сдаваться. Он схватил Цзянь Цинью за руки, его голос дрожал, но очаровывал: "Цинью, ты мне нравишься, ты должен знать это...".

Потом он снова жадно прижал губы к мягкости. Может быть, это был единственный способ дать ему ощущение реальности.

Он жадно выразил свои чувства и был готов ко всему. В его сердце она была так возвышена и неприкосновенна. Очень вероятно, что она дала бы ему пощечину, прокляла бы его бесстыдным или отвернулась и сразу же ушла.

Тем не менее, она просто стояла там, ничего не делая и позволяя ему поцеловать ее.

Он чувствовал ее дрожащее тело, пока он целовал ее.

Это было чувство, не поддающееся описанию.

Цзянь Цинью медленно закрыла глаза. Она сказала бабушке, что выйдет за него замуж.

Она хотела следовать за своим сердцем. Если бы они не смогли подделать брак, этот поцелуй доставил бы ей удовольствие на всю оставшуюся жизнь.

В этот момент она приняла решение, что даже если она не сможет выйти замуж за Синь Иминя, она ни за кого не выйдет и останется чистой для него...

Решив, Цзянь Цинью обхватил талию Синь Иминя трясущимися руками. Покрасневшее лицо нежно посмотрело вверх.

Она не понимала, насколько она красива в глазах Синь Иминя в данный момент. Это было что-то вроде очарования, выходящего за рамки языка, что-то может свести с ума любого человека.

Удивление вспыхнуло в стройных глазах Синь Иминя. Его движения становились всё более и более стремительными. Он хотел поглотить стройную красоту в руках понемногу, попробовать каждый сантиметр ее кожи и разбить ее на кусочки, принадлежащие только и плавленые к его телу.

Нездоровый муж Госпожи Глава 105: Ты выйдешь за меня замуж?

Переводчик: Антония

Поцелуй не мог нести в себе все всплески эмоций Синь Иминя в данный момент.

Его горящая рука, держащая Цзянь Цинью, ослабла и медленно скользила вниз по ее гладко изогнутым плечам, чтобы дотянуться до стройной талии.

Было тихо, как будто все было заморожено этим моментом страсти.

Были только звуки дыхания и сильное сердцебиение.

"Простите, эта комната занята". Мо Цяньсюэ вовремя не позволил клиенту подняться наверх, пока Юняо был занят бухгалтерией.

К счастью, клиент не настаивал на том, чтобы поесть в vip-комнате, и повернулся, чтобы спуститься вниз, как убеждал Мо Цяньсюэ.

Услышав знакомый голос, Цзянь Цинью проснулся от сказочного момента и тут же оттолкнул Синь Иминя. Она почувствовала себя слишком неприличной. Что это было за место? Это был ресторан Мо Цяньсюэ. Что она делала?

Оттолкнув, Синь Имин была немного шокирована, но тоже быстро вернулась на землю. При виде грязной одежды Цзянь Цинъюй поспешил обернуться смущённым, виновным и раздражённым на себя.

Он даже хотел ударить его по лицу. Что с ним случилось? Почему он вёл себя как мошенник?

Цзянь Цинью посмотрел на его слегка скованную спину, тоже немного смутившись, кусая губы о смытое лицо, и начал убирать грязную одежду.

Она была умна и теперь поняла намерение Мо Цяньсюэ устроить это. Она не должна была тратить свою доброту впустую, и было кое-что, что она должна прояснить лично.

Прочищая горло и расчесывая пальцами волосы, Цзянь Цинью успокоился и спросил: "Ты... все еще хочешь на мне жениться?".

Только что Синь Имин уже признался, что она ему очень нравится, поэтому теперь она хотела только придумать ответ на этот вопрос.

Услышав вопрос, Синь Имин мгновенно повернулся назад: "Конечно, я хочу".

Затем, после минуты молчания, он посмотрел прямо в глаза Цзянь Цинью и прозвучало грустно: "Я слышал, что твои родители устроили для тебя свадьбу... господин Ван".

"О чём ещё ты слышал?" Цзянь Цинью был немного раздражен. Разве она не сделала достаточно предложений?

"Я также слышала, что 15-го числа две семьи обменяются письмами с предложениями." Голос Синь Иминя был полон сентиментальности.

После обмена письмами с предложением, это был бы обмен возрастной карточкой, что означало, что брак был официально урегулирован. Без особых происшествий не было бы сожаления.

"Ты собираешься сдаться вот так?"

"Нет..." Синь Имин ответил без колебаний. Голос был так внезапно и встревоженно, не показывая ни капли своей обычной элегантности.

Но на сегодняшний день, он бы сдался, потому что он спросил, что повелитель Ван был человеком хороших характеров. В конце концов, он устал много раз.

Тем не менее, были вещи в мире, которые вы не сдадитесь на всю жизнь, когда вы владеете им в течение некоторого времени.

"Цинъю, поверь мне, я не сдамся". Синь Имин придумал кое-что, что Гао Ланг открыл несколько дней назад. Он колебался, говорить ли об этом и говорить ли с мастером Цзянем.

Однако, это был последний подход, к которому он прибегнул. В конце концов, семья Синь жила на земле семьи Цзянь. Внешне правитель Тяньсяна был его отцом, но в реальности все знали, что семья Цзянь - хозяин Тяньсяна.

Но теперь он больше не колебался. Даже если бы он разрывал лица, он бы отправился сражаться за Цзянь Цинью.

На лице Синь Иминя мелькало холодное сердце, которое напугало Цзянь Цинью.

Она некоторое время размышляла: "Я умоляла бабушку, сказав... что выйду за тебя замуж".

Синь Имин удивился. Он не ожидал, что Цзянь Цинью любил его до такой степени. В этот момент он почувствовал, что его двухлетнее ожидание стоило того.

Она заслужила его долгое ожидание.

Потом его голос занервничал: "Что сказала старая госпожа?"

"Она сказала, что попытается отложить предбрачную процедуру с семьей Ван". Ключевым было то, как ты будешь себя вести.

Цзянь Цинью не произнес последнее предложение, но оно уже было в голове у Синь Иминя: "Завтра я снова приеду с предложением".

Поскольку старая госпожа сделала уступку, он должен продемонстрировать ей свою искренность. План по разрыву лиц был выстрелен. Настало время развивать отношения с семьёй Цзянь.

Казалось, что сегодня вечером он должен поговорить со своим другом, старшим молодым лордом Цзянь.

"Цинъю, не волнуйся, просто жди моих хороших новостей дома". С тех пор, как старая мадам Цзянь уступила, все было бы просто.

Синь Имин вздохнул с облегчением, и элегантность и тоска вернулись к нему.

Я взял Цзянь Цинью в объятия: "Цинью, ты знаешь, что я ждал тебя два года. Поверь мне, мы справимся. К тому времени я устрою тебе величайшую свадьбу".

Голос Синь Иминя зазвонил ей в ухо, с тоской, успокаивающей, как флейта, вместе с теплым дыханием, которое пробралось в уши Цзянь Цинью.

Его слова сделали Цзянь Цинью расслабленной, и ее жесткое тело смягчилось в то же время, чтобы прислониться к нему. Глаза, полные сладости и любви, которые проникли в ее голос: "Я буду ждать тебя!".

"Да". Синь Имин нежно приподняла локоны непокорных волос за ухом и извинилась: "Извини, что вел себя неуправляемо".

"Вообще-то... мне нравится." Её голос был едва слышен.

Тонкий голос поплыл в уши Синь Иминя и превратился в улыбку в его глазах.

Он крепко обнял ее, и с застенчивостью, Цзянь Цинью склонился к его объятиям и закрыл глаза, чувствуя, что объятие было самой теплой колыбелью в мире.

Синь Имин положил челюсть на голову Цзянь Цинью и тоже закрыл глаза.

Двое обнялись, которые не имели ничего общего с похотью.

*

Сегодня был 8-ой день, день для ресторана причала, а также Tingfengquan открыт для бизнеса.

Дядя Ю пришел рано утром, чтобы доложить. Вскоре после того, как он уехал, в "Нин" появился незваный гость.

Пятая юная леди Цзянь Цинхуа заранее сделала запрос, что Мо Цяньсюэ сегодня не будет дома, поэтому она и седьмая леди, которая также хотела выйти, солгали вместе со старой мадам, под предлогом того, что они пошли предложить благовония и помолиться в храме.

Во время весеннего праздника не могло быть более нормальным молиться о благословении в храме, поэтому старая мадам Цзянь не заподозрила и не одобрила.

Две дамы вышли из особняка Цзянь, фыркнули друг на друга и пошли разными путями.

Цзянь Цинчжэнь взял экипаж, направляющийся в Байюньчжу, пока Цзянь Цинхуа нанял экипаж, выходящий из города Тяньсян, и направился непосредственно в деревню Ван.

Увидев гостей, Низи пришёл доложить.

Нин Шаоцин услышал леди Цзянь и подумал, что это Цзянь Цинью.

Конечно, он не был в восторге, но, вспомнив, что сказал ему Мо Цяньсюэ, он позволил Низи отвести даму в гостиную и сказать даме, что Мо Цяньсюэ вернется позже. Затем он повернулся к кабинету.

Цзянь Цинхуа взял с собой служанку Цуйчжу и последовал за Низи в гостиную. По дороге Низи сказал ей, что Мо Цяньсюэ нет дома, а с Нин Шаоцином ему было неудобно принимать ее... Цзянь Цинхуа была взволнована собой и сумела выставить правильную улыбку на лице.

Они только что прибыли в гостиную, когда она посмотрела на Цуйчжу, которая, получив его, утверждал, что ей нужно в ванную комнату и попросил Низи, чтобы показать ей путь.

Низи не понял сюжет и, растрескивая улыбку на неловкий взгляд Цуйчжу, с готовностью согласился и увел ее прочь.

Увидев, что вокруг никого нет, Цзянь Цинхуа вошел прямо в кабинет.

В прошлый раз, когда она была здесь, она специально запомнила планировку несложного двора. Одним взглядом она была свободна от этого.

"Ты?" Нин Шаоцин нахмурился при виде Цзянь Цинхуа, за которым никого не было, "Низи".

Цзянь Цинхуа понял, что он пытался избежать этой недисциплинированной встречи, беспокоясь, что она мало с ним разговаривала, поэтому она помешала: "Расслабьтесь, мистер Нин". На самом деле, я пришел обсудить с вами одну вещь".

Нин Шаоцин собирался встать и сесть, услышав это, с нетерпением спрашивая: "Вы можете быть откровенны, леди".

Цзянь Цинхуа нервно скрутила носовой платок пальцами, слегка покраснев и ответила низким голосом: "Мне интересно, что, как такой прекрасный джентльмен, как вы, я надеюсь, это не обидит вас, вы планируете выйти замуж за законную жену?"

"На законной жене?" Нин Шаоцин был озадачен вопросом. У него уже был Мо Цяньсюэ. На ком еще он хотел бы жениться? "Разве ты не знаешь, что у меня уже есть жена? Кстати о ней, Мо Цяньсюэ, она частый гость в вашем особняке."

Нин Шаоцин с умом понял, что имел в виду Цзянь Цинхуа. Он уже презирал ее, когда увидел ее ожидаемое покраснение лица и застенчивость, которую она проявила при встрече с ним, за которой последовало мгновенное опускание головы, но, учитывая, что она была незамужней девушкой, он решил приберечь для нее лицо.

Он верил, что уже дал ясно понять, чтобы в разочаровании Цзянь Цинхуа сдался. Тем не менее, он недооценил воображение этой девушки.

Только что то, как он прочитал книгу со слегка приподнятыми углами губ и элегантным освежающим жестом, попало в глаза и сердце Цзянь Цинхуа и сделало её такой одержимой.

Поэтому она была настойчива: "Я знаю, что мистер Нин - честный человек, который не стал бы плохо относиться к вашей счастливой жене неизвестного происхождения, но...".

Он смутно почувствовал тайное презрение к Мо Цяньсюэ от ее слов и холодно спросил: "Но что?".

Цзянь Цинхуа звучал так охотно: "Но женщина неизвестного происхождения не должна быть законной женой, так? Невероятный джентльмен вроде тебя заслуживает леди из хорошей семьи..."

"Убирайся!" Но за то, что она была незамужней дамой, он бы давно приказал Асану выгнать ее.

Цзянь Цинхуа не поверил в это и подумал, что она не ясно выразилась, добавив: "Происхождение миссис Нинг..."

Нин Шаоцин не хотел слышать ни одного слова от нее, тяжело бросив книгу на стол и не сохранив для нее никакой благодати, он отвернулся и помахал рукавами: "Отъебись...".

Мгновенно лицо Цзянь Цинхуа побледнело. Она открыла рот, чтобы сказать больше, но горло, казалось, переполнено недовольством, и медленно ее глаза покраснели.

Она еще не призналась. Почему она стала такой?

Это, должно быть, миссис Нинг. Должно быть, в прошлый раз женщина плохо о ней отзывалась, иначе мистер Нинг не был бы таким.

Цзянь Цинхуа ненавидел Мо Цяньсуэ больше, чем она думала об этом.

Видя, что она не двигается, Нин Шаоцин безжалостно спросил: "Хочешь ли ты, чтобы тебя выбросили другие?".

"Асан..."

Когда в комнате появился хладнокровный Асан, Цзянь Цинхуа, упавшее сердце, начал верить, что Нин Шаоцин имел это в виду. Если бы она не ушла, он бы действительно позволил своему охраннику вышвырнуть ее.

В панике, ненависти и ревности, Цзянь Цинхуа шагнул назад в такой спешке, что, когда она споткнулась о кабинет, она наткнулась на Низи и Цуйчжу, которые только что вернулись.

"Госпожа..." Цуйчжу быстро поддержал её, чтобы она встала.

Цзянь Цинхуа не говорил, вытащил Цуйчжу с ней и ушел, не попрощавшись.

Садись в карету, Цзянь Цинхуа только приказал ехать быстрее.

Водитель запутался. По дороге сюда Цзянь Цинхуа улыбался. Он думал, что сможет получить больше чаевых. Казалось, что он вообще не может получить чаевых от этого темного лица.

Поэтому, независимо от ухабистой дороги, он вел карету, как будто вылетал из деревни Ван.

Попав в карету, Цзянь Цинхуа начал рвать носовой платок на угрюмом лице. Мо Цяньсюэ, ты меня заставил. Я не планировал этого делать, но ты зашёл слишком далеко, чтобы заставить его даже не дать мне шанса закончить мои слова.

Ненавистно!

В ужасе Цуйчжу сидела рядом с Клэри, не осмеливаясь разговаривать с ней, опасаясь, что она станет бьющим мешком своей удушающей ярости.

*

Пирожные, которые няня Юань научилась готовить, были почти готовы. Сикс, умная девушка, вышла из кухни и сказала Мо Цяньсюэ.

Тогда Мо Цяньсюэ подумала, что к этому времени они должны были закончить исповедь, поэтому она намеренно наделала шума и постучала в дверь. В конце концов, в будущем у них будет больше времени проводить вместе.

Услышав стук в дверь, Синь Имин и Цзянь Цинью мгновенно стали застенчивыми после долгих обнимашек.

Как только Мо Цяньсюэ вошел в комнату, Синь Имин серьезно поклонился Мо Цяньсюэ в знак благодарности.

"Спасибо, госпожа Нин".

"Ничего страшного, если в будущем ты будешь с ней хорошо обращаться."

"Обещаю. Я всегда буду ей верен".

Мо Цяньсюй улыбнулась при виде слегка опухших губ Цзянь Цинью: "Пирожные няни Юань скоро будут готовы. Хочешь попробовать, повелитель Синь?"

У Синь Иминя был здравый смысл: "Нет, спасибо. Уже поздно. Мне пора."

Синь Имин выходил из ресторана, часто оглядываясь через каждые несколько шагов у окна второго этажа. Каждый шаг, который он делал, он чувствовал себя взволнованным и ожидающим.

"Он ушёл. Чего уставился?" Мо Цяньсюй дразнил Цзянь Цинью, который стоял у окна.

Цзянь Цинъюй подглядывал и смотрел на Мо Цяньсюэ, серьезно: "Спасибо!"

Вся её благодарность была вложена в эти два слова, что сделало Мо Цяньсю немного застенчивым. Она собиралась сказать больше, когда они услышали шаги няни Юань и двух других девушек, идущих наверх.

Няня Юань сосредоточилась на тортах в руке и не заметила ничего плохого у своей дамы: "Госпожа, это пирожные, которые я испекла". Попробуйте. Они такие же хорошие, как у миссис Нинг?"

Мо Цяньсю улыбнулась и взяла один перед Цзянь Цинью: "О? Дайте мне попробовать."

С большим облегчением, Цзянь Цинью теперь почувствовал, что всё вкусно и сладко, и протянул руку к одному торту.

Она только перекусила и тут же похвалила: "Восхитительно!"

"Когда мы вернёмся домой, ты сможешь есть торт, когда захочешь в будущем".

Нездоровый муж Госпожи Глава 106: Смертельная ловушка

Переводчик: Антония

15-й день, день Фестиваля Фонарей, был большим днем для города Тяньсян.

Изначально в этот день семья Цзянь и Ван обменивались возрастными картами, но теперь это был обмен между семьями Цзянь и Синь.

Мастер Синь был губернатором города Тяньсян, в то время как семья Цзянь была старейшей семьей в Тяньсяне, так что, конечно, такой большой даже был известен всем по городу.

Мо Цяньсюэ уже давно пригласили. Во второй половине дня она и Нин Шаоцин отправились в карету в город Тяньсян. Шаловливый мальчик Тонг Цзицзин настоял, чтобы он поехал с ними. Мо Цяньсюэ должен был согласиться, но не позволил ему сесть в одну карету.

Она бы сошла с ума, если бы, как и в прошлый раз, села между Тонг Цзицзин и Нин Шаоцин, не осмеливаясь говорить, потому что ей пришлось учитывать чувства обоих мужчин и выносить длинное лицо Нин Шаоцина.

Поэтому бедный Tong Zijing взял свою собственную экипаж и последовал за ними.

При виде Тонг Цзыцзин первой реакцией Нин Шаоцина был поиск Цзи Сюйяо.

Но прежде чем он его нашел, Мо Цяньсюэ согласился, чтобы Тун Цзицзин поехал вместе. Он почти приказал Асану бросить Тонг Цзицзин обратно в особняк Тонг.

Позже, услышав, что Мо Цяньсюэ запретил Тонгу Цзицзину ехать в той же карете, он почувствовал себя лучше и дал Асану посмотреть "ты знаешь, что делать" перед тем, как дверь закрылась.

Вскоре после того, как они отправились в путь, одно колесо кареты Тонг Цзицзина сломалось и скатилось вниз с холма. Когда водитель вернул его обратно, карета впереди уже давно ушла из виду.

Видя, как исчезает коляска Мо Цяньсюэ, Тонг Цзицзин больше не носил детскую улыбку на лице, холодно заказывая: "Тонг Бай, с завтрашнего дня ты учишь меня боевым искусствам каждое утро". Только когда он сам стал властью, эти люди не обманывали его.

"Да, повелитель." Тонг Бай был выдающимся среди охранников Тонга. Когда его отправили к лорду, дворецкий Тонг сказал ему быть тренером лорда, если он хочет научиться боевым искусствам.

Причина, по которой семья тонгов могла стоять на месте, заключалась не только в политической и финансовой власти или славе, но и в столетнем наследии боевых искусств, которое позволяло мастерам и лордам, по крайней мере, защищать себя в царстве времени.

Как, не имея сил для себя, мягкая слабая борьба в штурме мечей и копьев могла встать над остальными?

"Но сегодня, получите себе наказание в двадцать ударов." Заканчивая, Тонг Цзицзин сел в карету: "Если такое повторится, возвращайся в особняк Тонг и тренируйся".

"Да." Услышав приказ, Тонг Бай дрожал в течение секунды, опустив голову, готовый принять наказание, и более того, пробудившись к своему повелителю: "Это была моя вина". Спасибо за наказание".

В это время он искренне принял Тонг Цзицзин, как настоящий лорд.

Он мог бы отклонить маленький камень, пролетающий над ним спереди, но он решил сделать вид, что не замечает его, и позволил карете ехать лоб в лоб, так что колесо сошло быстрее. Была только одна причина, по которой он это сделал. Он не хотел видеть, как его повелитель приветствует холодные ягодицы Нин Шаоцина теплым лицом.

Более того, он не думал, что повелитель может знать тайный заговор.

Тонг Цзицзин действительно не был близок с господином Тонгом, но Тонг Чжань, внук дворецкого Тонга, а также будущий дворецкий, несомненно, все расскажет Тонг Цзицзину.

Поскольку Тонг Чжань был верным человеком, он, естественно, объяснял Тонг Цзицзину все до мелочей.

Мо Цяньсюэ поднял занавес и увидел, как колесо бежит с кареты и спускается с холма.

Она была в замешательстве, потому что проверила вещи из особняка Тонг Чжана, которые все высшего качества. Колесо не могло слезть без причины.

Она оглянулась на Нин Шаоцин, чьи глаза были закрыты, а губы свернулись на углах, и ей пришла в голову идея.

"Ты сделал это?" Вопрос звучал уверенно.

Нин Шаоцин подошел, чтобы обнять Мо Цяньсюэ за плечи: "Да, я сделал это".

"Эм..." Мо Цяньсю не знал, кому ответить. Она никогда не встречала человека, который поступал бы плохо, но в такой самооправданной манере и выглядел бы, как обычно, спокойным и грациозным господином.

С каких пор Нин Шаоцин стал таким темнобрюхим, что должен был положить свою темную руку на бедного ребенка? Бедный Цзин...

"Он все еще ребенок". Мо Цяньсюэ протестовал.

"Вообще-то, ему 21 год, как и мне. Почему он всё ещё ребёнок?" Нин Шаоцин слегка прищурился, взяв в руки Мо Цяньсюэ, который наслаждался пейзажем через окно, и поцеловал: "Не оставайся слишком близко с Тонг Цзицзином".

Мо Цяньсю вздохнул. Где был человек, чьи уши покраснели от малейших следов эротической атмосферы? Теперь, когда этот мужчина схватил ее, он уже не сказал: иди и приготовь для меня, я проголодался.

Он сказал ей действием, что умирает с голоду и хочет... ее, конечно.

Однако, уксуса было столько же.

На самом деле, она также считала, что Тонг Цзицзин неудобно ехать с ними. Пара редко выходила вместе. Кто хочет принести хвост?

Но она согласилась, думая, что сегодня день воссоединения...

Когда она подумала об этом, она вспомнила о своем брате и семьях в наше время. Призрак слабой скорби заполз к ней на лицо.

"Цяньсюэ, о чем ты думаешь?" Мягкий голос Нин Шаоцин пронзил её ухо.

Неосознанно Мо Цяньсюэ заговорила: "Я думаю о том, кто я и откуда пришел". Когда она заговорила, она внезапно проснулась от созерцания и быстро попыталась замаскироваться преувеличенной формулировкой: "Куда мне идти? Что мне делать?"

По окончании она почувствовала себя плохо. Это звучало слишком глубоко и слишком претенциозно.

Нин Шаоцин на секунду ошеломился и собирался спросить дальше, когда прохладный ветерок поднял занавеску и вдул через окно.

Чувствуя холод, Мо Цяньсюэ подсознательно наклонился ближе к рукам Нин Шаоцина.

Он мгновенно засмеялся: "Куда ты идёшь, там мои руки". Затем он посмотрел прямо ей в глаза, обещая в двусмысленном тоне: "Не волнуйтесь, мы не будем долго ждать эту вещь".

Затем он крепко обнял ее: "Так как ты так этого хочешь, то я должен позволить тебе почувствовать это прямо сейчас".

Мо Цяньсю был безмолвен. О чем он говорил? Он считал ее страстной женщиной? Какие из её слов подсказывали её недовольство?

Карета качалась в определенном ритме, а грудь Нин Шаоцина была широкой и теплой, поэтому Мо Цяньсюэ не захотел спорить с ним по поводу его тайной дразнилки.

Лежа в теплых объятиях, закрывая глаза и слушая звуки шелестящей листвы на ветру, бродячие копыта, дребезжащие колеса и устойчивое сердцебиение Нин Шаоцина, Мо Цяньсюэ впервые заснул в карете.

Почувствовав успокаивающее стабильное дыхание девушки на руках, Нин Шаоцин настроил свою походку так, чтобы Мо Цяньсюэ мог лечь в более комфортный жест. Затем он мягко натянул плащ, чтобы надеть на её тело, и велел Ау ехать медленнее и твёрже, пока он не закрыл глаза, гладко поглаживая гладкие волосы Мо Цяньсюэ и погружаясь в размышления.

Мо Цяньсюэ почувствовала легкую боль в шее, открыв глаза и обнаружив, что карета остановилась. Затем она посмотрела на Нин Шаоцина, который спрятал улыбку в его губах.

Ее разбудил укус Нин Шаоцина? Этот дурак укусил ее снова? Ни за что, она должна укусить в ответ.

Избавившись от руки на шее, Мо Цяньсю бросился к Нин Шаоцину, и ее цель никогда не была шеей...

В этот момент была открыта занавеска двери.

"Господи, мы прибываем в Тингфенгкуан..."

Замечая сцену, когда дама бросилась к лорду целовать его и почувствовала, как лорд острыми глазами режет его, Awu поспешил сбросить занавес и остался в оцепенении на ветру.

Какое смущение! Мо Цяньсюй смотрел на Нин Шаоцина с недовольством. Почему каждый раз она теряла лицо? Он был преднамеренным?

Нин Шаоцин сгладила надутые губы и прошептала ей с улыбкой: "Я дам тебе достаточно поцелуев, когда мы вернемся".

"Ты не пойдешь со мной в особняк Цзяня?"

Нин Шаоцин покачал головой и сказал, что сейчас ему неудобно появляться по такому важному поводу.

Однако, судя по его высокомерному выражению, Мо Цяньсюэ знал, что он просто мало думает об особняке Цзянь и не хотел оказывать ему такую честь.

Следовательно, она опять надула. Нин Шаоцин попытался угодить ей и сказал, что будет ждать ее здесь, пока она не отдаст подарок Цзянь Цинью. Затем, когда она вернулась сюда, они пошли бы наслаждаться фестивалем фонарей, прежде чем идти домой вместе.

Так как он был таким внимательным, и она знала, что у него есть важные дела в Тингфэнкуане, Мо Цяньсюэ не настаивал на этом.

*

Брак между двумя крупными семьями в городе Тяньсян должен был быть подделан. Конечно, Су Ци, которая сейчас все еще в центре города, получила приглашение. Его не волновали семьи Цзянь или Синь, но его бизнес здесь может нуждаться в их помощи в будущем, так что, конечно, он должен присутствовать на этом.

После обхода вина и беседы на пиршестве, настало время для экскурсии по саду.

Су Ци ушел с праздника и планировал покинуть Тяньсян и вернуться в столицу. Он только задавался вопросом, в порядке ли эта светлая девушка и помнит ли она, что когда-то в ее жизни был прохожий по имени Су Ци.

*

8-ого числа Цзянь Цинхуа и Цзянь Цинчжэнь вышли вместе. Хотя Цзянь Цинхуа было отругано и изгнано Нин Шаоцин, к счастью, она встретила его.

Во время последнего визита Цзянь Цинчжэнь в Байюньчжу у нее даже не было возможности увидеться с Су Ци.

Только что через шелковый экран она снова увидела, как Су Ци размахивает веером и настолько выделяется в толпе, что ее сердце снова начало прыгать в нерегулярный ритм. Кроме того, она подслушала, что Су Ци завтра вернется в столицу, и сразу запаниковала.

Если бы седьмой лорд Су вернулся в столицу, у нее никогда не было бы шанса заключить с ним счастливый брак. Мгновенно она стала беспокоиться, как муравей на горячем горшке.

Вторая мадам Цзянь знала, что было в голове у дочери, поэтому, услышав сообщение Цисяна, она прошептала дочери и дала ей маленькую пачку, призывая ее воспользоваться этим с пользой.

При правильном использовании она стала бы законной невесткой супер благородной семьи Су и одной из самых благородных дам в Тяньци.

*

Су Ци стоял у озера и наблюдал за бамбуковым лесом через реку, но его разум улетел обратно в особняк Тонг, когда он и она вместе с Тонг Цзицзин играли беззаботно.

Девушка-слуга внезапно прибежала и сообщила, что старший молодой господин Цзянь Мобай пригласил его присесть и по достоинству оценить картины и поэзию в кабинете. Сразу же выражение Су Ци изменилось, и из его глаз выстрелила убийственная сила.

Только что на празднике Цзянь Мобай пригласил его вместе с будущим шурином и несколькими другими молодыми лордами оценить его орхидеи в оранжерее.

Тогда он отказал ему под тем предлогом, что хочет подышать воздухом и прогуляться.

Сегодня Синь Имин был главным гостем, будущий шурин, который только что обменялся возрастными картами и письмами с предложениями, так что Цзянь Мобай не оставил бы его и других молодых лордов на полпути, чтобы пригласить Су Ци по достоинству оценить каллиграфию и картины.

Даже если бы это было так, посыльный должен быть охранником Цзянь Мобаи, а не незнакомой служанкой. Поэтому в игре должен быть скрытый непристойный трюк женщин. Ему больше всего были знакомы эти сюжеты и хитрости в большом особняке. Семья Цзянь к семье Су была равна благородной семье без королевских прав.

Холодная улыбка мерцала на лице Су Ци. Он никогда не был доброжелателен к тем, кто производил на него расчеты. Вместо этого, он действительно хотел знать, кто эта смелая женщина, которая могила сама.

В последнее время Су Ци был в плохом настроении, так что, если бы была игра бесплатно. Почему бы не взглянуть?

В конце концов, он никогда не был добрым человеком.

В возрасте трех лет он поджег волосы своей тети. В девять лет он надрал задницу маленькому наследнику премьер-министра. В десять лет... в тот день, он вызвал потрясающие неприятности и связался с неприкасаемым человеком, поэтому мать отправила его из столицы в качестве защиты...

Теперь он хотел, чтобы эта презренная женщина знала, что есть люди, по которым она не должна была тосковать.

Имея это в уме, он не планировал делать это голыми словами.

Служительница, стоящая беспокойно рядом с Су Ци, дрожала от прохлады, которую он испускал.

Су Ци, как обычно, засмеялся, любезно и игриво сказал: "Ты непокорная девушка". Почему бы тебе не отвести меня туда? Ты ждёшь награды?"

Его тон заставил девушку расслабиться: "Извини, я не осмеливаюсь просить награды". Пожалуйста, следуйте за мной."

Девушка отвернулась и пошла впереди. Су Ци раскачал свой вентилятор, мертвец.

Через некоторое время они пришли в кабинет, но внутри никого не было.

Девушка выглядела извинительной и подала чай, сказав вежливо: "Пожалуйста, присаживайтесь, господин". Вы, наверное, устали долго идти сюда. Пожалуйста, выпейте чаю. Похоже, старший лорд Цзянь уже едет".

"Ну, можешь идти." Су Ци забрал чай и понюхал, выпив полную чашку.

Наркотик плохого качества! Какой позор использовать такой наркотик на нем!

Какая наивная женщина! Неужели его боевые искусства не могли защитить себя от такого некачественного наркотика?

Но если он хотел насладиться драмой, он должен быть первым игроком.

Су Ци выпил чай и через некоторое время, держа голову кулаком. Потом он покачал головой, похоже, под действием наркотика.

"Что случилось, повелитель? Ты пьян с пиршества? Хочешь отдохнуть в задней комнате? Я могу доложить, когда приедет лорд Цзянь. Хорошо?"

Обычно, в кабинете для лордов или хозяев была задняя комната, где иногда можно было отдохнуть.

"Хорошо". Су Ци встал, прижал руку к лбу и вошел в заднюю комнату. Та служанка ушла и закрыла двери.

Су Ци чихнула. Он уже обнаружил человека, который тяжело дышит в комнате. Очевидно, она нервничала.

Войдя в кабинет, он сначала ознакомился с планом кабинета и заметил вентиляционное окно, висящее высоко на стене. С жестокой улыбкой он знал, как отступить от этой зрелищной драмы.

Нездоровый муж Госпожи Глава 107: Падение в ловушку

Переводчик: Антония

В комнате Цзянь Цинью Мо Цяньсюэ смеялся над ней: "Синь Имин действительно быстро делает. Я не ожидал, что он сделает это так быстро и гладко".

"Да". Одним простым словом, гордость Цзянь Цинью была видна на её лице.

Было нелегко достичь соглашения с семьёй Ван, которое не уступило бы, если бы не была заплачена какая-нибудь цена. Кроме того, в тот день бабушка лишь скомпрометировала себя, чтобы подумать о браке, но не пришла к полному соглашению, не говоря уже о том, чтобы убедить отца и мать. Она сама не ожидала такого быстрого урегулирования брака между ней и Синь Иминем.

То, что Цзянь Цинью смог выяснить, Мо Цяньсюэ тоже был ясен. Она была очень рада за своего друга. Синь Имин был симпатичным, талантливым и находчивым. Цзянь Цинью был благословлен жениться на этом парне.

Тем не менее, она всё ещё хотела дразнить её. Мо Цяньсю улыбнулась: "Скажи мне, ты что-нибудь делала в тот день в моём ресторане?"

Услышав вопрос, Цзянь Цинью сразу покраснел, застенчиво скрутив носовой платок: "Цяньсюэ, перестань надо мной смеяться".

"Цинью..." Мо Цяньсюй собирался дразнить её ещё сильнее, когда Сицинь пришёл сообщить, что госпожа Цзянь хочет видеть старшую юную леди в приёмной.

Цзянь Цинью потянул Мо Цяньсюэ, чтобы отвезти её туда.

Но Мо Цяньсюэ подумала, что Нин Шаоцин ждёт её в Тингфэнкуане, поэтому она попрощалась с Цзянь Цинью, так как подарок уже был ей вручён.

Цзянь Цинью не настаивал на том, чтобы задержать ее дольше, и приказал Сициню проводить ее до ворот.

Сицин и Мо Цяньсюэ прошли по длинному коридору, когда к ним подошла служанка: "Сестра Сицинь, сестра Нонгча сказала, что старшая леди нуждается в вас".

Девушка выглядела знакомой Мо Цяньсюэ. Она казалась Дуэром, служанкой третьего уровня во дворе Цзянь Цинью.

Услышав это, Сицин засомневался: "А как же миссис Нин?"

Дуэр улыбнулся: "Сестра Нонгча сказала мне проводить миссис Нин до двери".

Сикин посмотрел на Дуэра, а затем на Мо Цяньсюэ.

Увидев дилемму Синь, Мо Цяньсюэ убедил её: "Можешь идти". Просто позволь Дуэру сделать это за тебя".

Мо Цяньсюэ подумал, что в такой важный день, когда все так заняты, должно быть что-то срочное, что вдруг понадобилось Сициню.

Так как она знала эту девушку, ей было не о чем беспокоиться. Кроме того, она сама знала, как добраться до двери. Это было бы несложно.

Сицин некоторое время колебался, затем она извинилась перед Мо Цяньсюэ и ушла в спешке.

Однако вскоре после того, как Сицин ушёл, другая служанка бросилась и столкнулась с Мо Цяньсюэ. Они вместе упали на землю.

Мо Цяньсюэ хотел отругать девушку, когда Дуэр мгновенно дал ей пощечину.

Девушка тоже, казалось, испугалась и не ответила, когда ее ударили пощечиной. Она только держала Мо Цяньсюэ и продолжала извиняться.

Она заставила Мо Цяньсю почувствовать жалость к ней и поверить, что она, должно быть, тоже чем-то занята. Поэтому Мо Цяньсю помахал рукой и отпустил ее.

Дуэр поддержал ее, чтобы она встала, но неожиданно, в тот момент, когда Мо Цяньсюэ встала, в ее лодыжке появилась неприятная боль.

"Миссис Нин, вы, должно быть, вывихнули лодыжку. Позвольте мне подержать вас в той комнате и послать сообщение на вашу лодыжку. Думаю, не будет поздно, если вы отдохнете".

Мо Цяньсю кивнула, так как девушка выглядела такой искренней, и в нескольких шагах от нее действительно был дом.

Она вошла в комнату и осмотрелась. Казалось, что это кабинет, но книг в комнате было не так уж и много. Большинство подборок книжного шкафа были пустыми. Очевидно, что владелец не был любителем книг.

Хотя книг было не так уж и много, но в воздухе был особый аромат, который вонял как сандаловое дерево или какой-то цветок. Мо Цяньсюэ не обращал на это особого внимания, так как эти люди привыкли использовать аромат.

Она вспомнила, что в комнате Цзянь Цинью всегда был слабый аромат хризантемы.

При виде заварочного чайника, Дуэр наливал чай для Мо Цяньсюэ, затем спускался, снимал обувь, чтобы помочь ей потереть вывихнутую лодыжку.

"Миссис Нин, вы, должно быть, устали после долгой прогулки. Почему бы не выпить чаю?"

Мо Цяньсю не имела ничего общего, кроме взгляда, поэтому она прислушалась к совету Дуэра и действительно почувствовала небольшую жажду, взяла чашку и выпила чай.

Увидев, что Мо Цяньсю уже выпила чай, Дуэр потер лодыжку и вдруг посмотрел смущенно: "Миссис Нин, можно мне в туалет?"

Мо Цяньсю осторожно пошевелила лодыжкой, обнаружила, что это не так уж и больно, тайно восхваляла технику общения с девушкой и ответила: "Иди воспользуйся этим". Думаю, теперь моя лодыжка в порядке. Позже я уйду сама. Не утруждайтесь возвращаться сюда".

"Нет, я не могу этого сделать. Ах..." Дуэр спорил, но ее живот протестовал, чтобы заставить ее кричать невольно.

После этого люди должны были ответить на зов природы. Мо Цяньсюэ беспокоилась о ней и пообещала: "Сходи в туалет". Я подожду тебя здесь".

"Тогда, я ухожу. Пожалуйста, подождите меня, миссис Нин..."

Дуэр сказал и быстро убежал, выглядя так, будто она больше не может терпеть.

"Почему в этой комнате так тепло?" Вскоре после того, как Дуэр ушел, Мо Цяньсюэ почувствовала непреодолимую волну тепла внутри своего тела. Она бессознательно подхватила вентилятор и раскачала его, но почувствовала только тепло и головокружение.

Она выглянула, но не заметила Дуэра. Спустившись вниз, Клэри надела туфлю и собиралась выйти подышать воздухом, когда в дверь вошел человек.

Сначала Мо Цяньсю подумала, что это Дуэр, и посмотрела вверх: "Дуэр...".

Она проглотила имя, потому что этот человек был не Дуэром, а мужчиной.

У него было круглое лицо, он был одет в дорогой пиджак из золотой нити. Он был симпатичный, но набухшие мешки для глаз от сексуальных излишеств делали его крайне удручающим.

Мо Цяньсю прищурился и учуял крысу. Этот человек, похоже, был тем человеком, которого она встретила во дворе Цзянь Цинхуа в тот день.

При виде Мо Цяньсюэ второй лорд Цзянь был удивлен ее красотой. С отвратительной улыбкой, промелькнувшей в его опухших глазах, он закрыл двери.

У женщины перед ним был светлый цвет лица, похожий на снег, а стройные глаза на лице в форме сердца не были красивыми, но обладали особым шармом и приманкой, которые делали ее нежной, как слива, зимой, и яркой, как белый жасмин, весной.

*

Су Ци чихнула при быстром дыхании во внутренней комнате и быстро вспыхнула в нее. Там была ровно седьмая юная леди Цзянь Цинью, как он и ожидал.

Она была одета в прозрачную марлю, чтобы покрыть часть тела, и, со смытым лицом, наполовину лежала на диване за занавесками причала.

Он знал, что это была эта сука!

Ее удивленное, застенчивое, ожидающее и нетерпеливое выражение лица отвратило Су Ци. Перед тем, как она отреагировала, Су Ци нежно расставила точки над головой вместе со своим веером, и Цзянь Цинчжэнь потеряла сознание, прежде чем она успела его отчетливо разглядеть.

Су Ци не осталась ни на секунду дольше. Неужели она так сильно этого хотела? Тогда он мог помочь.

Он проштамповал ноги и вылетел через вентиляционное окно.

Сегодня был большой день для особняка Цзянь, больше всего у него было людей. Через минуту Су Ци поймал слугу-мужчину, ущипнул его за челюсть, чтобы открыть рот, бросил в таблетку, а затем похлопал по спине, после чего лекарство уже проглотило слугу.

Су Ци повезло, что он спас лекарство, которое он получил от насильника, пойманного им в прошлый раз. Сегодня это лекарство наконец-то сыграло свою роль.

Слуга не видел ясно, кто идет на него, и после только порыва ветра что-то проскользнуло ему в горло. В панике он хотел закричать, но не мог издавать ни звука. Естественно, он боролся с испугом.

Это был хороший наркотик. Тебе повезло. Через некоторое время, вы бы знали, что такое благословение. Су Ци все еще носил издевательство, несмотря на то, что слуга отчаянно боролся, схватил его за цвет и бросил в кабинет через маленькое окошко.

Он взглянул на слугу. Теперь парень покраснел и наткнулся на свою одежду, чтобы снять ее.

В глазах Су Ци мелькнуло зло, и он тайно похвалил наркотик от рэпера. Это сработало так быстро, сэкономив для него довольно много времени. Отлично.

В данный момент, не задумываясь, после того, как он бросил слугу-мужчину на диван, он вылетел и нашел себе хорошее укрытие за большим деревом. Прислонившись к ветке, он прищурился и ждал зрелищной драмы.

Через некоторое время раздались стоны мужчины и женщины. Труднодоступный женский голос был чрезвычайно суров к уху.

Су Ци услышал звуки, поднял свои суженные глаза, и насмешка на его лице превратилась в насмешку. Он догадался, что сучка должна была проснуться от жестокости слуги. Но в тусклой комнате она перепутала парня с Су Ци и все равно изо всех сил старалась угодить ему.

Еще через минуту, за пределами учебной комнаты зазвонили шаги. Пьеса должна была прийти. Су Ци раскачалась и неторопливо раздула его.

"Госпожа Лю, госпожа Чжан, похоже, вы устали от экскурсии по саду. Вон там был кабинет. Может, отдохнём там?" Вторая госпожа Цзянь получила взгляд от Цуйчжу в темноте и поспешно пригласила сюда двух госпожи.

Она уже запросила информацию о Су Ци, которой было больше восемнадцати лет. Обычно брак улаживается с законными дамами и лордами дворянской семьи, когда им исполняется восемнадцать лет.

Кроме того, семья Су приложила немало усилий, чтобы выбрать хорошую жену для Су Ци.

Старая госпожа Су объявила, что ей плевать на семейное окружение. Пока это была приличная семья, пока Су Ци нравилась госпожа, эта женщина имела право стать членом семьи Су. Что касается того, будет ли она женой или наложницей, то это зависело от их собственных способностей.

В столице много дам ждали такой возможности, но ее дочери это удалось заранее.

До тех пор, пока Су Ци попадал в ловушку, с этими двумя мадам в качестве свидетелей, он никогда не мог отрицать этого и уйти.

Даже если ее дочь не смогла стать его женой, было бы хорошо быть его наложницей, которая из-за своего королевского звания была гораздо более ожидаемой, чем обычная жена.

В конце концов, Цинчжэнь была законной дочерью, ее будущее не могло быть плохим. Конечно, было бы лучше, если бы она забеременела на этот раз, чтобы ее статус был более неподвижным.

Пока она мечтала о хорошем будущем, вторая госпожа шла с большей уверенностью.

*

Видя, как второй властелин Цзянь поднимается, закрывая двери, Мо Цяньсюэ понял, что происходит.

Это не требует слишком много мозгов, чтобы знать, что это была ловушка, в том числе иметь другой человек подошел к двери, случайно наткнувшись на нее, натирая лодыжку и так далее.

Все это были отговорки, ведущие ее шаг за шагом в ловушку!

В современную эпоху, когда она видела такую сцену по телевизору, она называла жертву женщину глупой, чтобы попасть в глупую ловушку или быть накачанной наркотиками. Она находила таких женщин невероятно глупыми и глупыми во время просмотра сериалов.

Иногда она настолько злилась, что даже хотела вломиться в телевизор, чтобы ударить женщину, устроившую ловушку, и проклясть эту глупую плюнуть.

Теперь она стала одной из тех глупых женщин, дурой, которая охотно попала в ловушку, понять которую было совсем несложно.

Второй лорд Цзянь подошел шаг за шагом. Не было времени заботиться о туфле. Мо Цяньсю внезапно поднял голову, пытаясь встать, но для этого оказалась слабой.

"Красавица, твои ноги повреждены. Не трать силы, потому что не можешь встать. Позволь мне помочь тебе." Второй лорд Цзянь не торопился подойти к ней и остановился в метре.

Как сын наложницы, у него не было слишком много денег, так что он мог заказывать эти претенциозные вещи только в борделях.

Несмотря на то, что его мать приготовила для него несколько девушек, и он часто воровал в особняке несколько слуг, ни одна из них не была такой красивой, как Мо Цяньсюэ.

Эта женщина, казалось бы, не имела благородного происхождения и носила обычную одежду, но обладала определенной элегантностью и благородством, которые нельзя было скрыть от посторонних глаз.

С такой женщиной в руках он решил оценить и повеселиться с ней в полной мере, прежде чем взять ее с собой!

Он считал себя милым джентльменом.

Мо Цяньсю не мог спокойно дышать и наткнулся на стул.

Ее сердце впало в сильный холод при виде этого причудливо доброго засранца.

Она была сегодня разорена?

Ни за что!

Она не могла сдаться. Она не дала этому мудаку уйти.

В данный момент ей... оставалось только полагаться на себя!

Ее глаза закатились, и ей пришла в голову идея. Притворяясь, что убирает волосы, она сняла обычную заколку в волосах.

"Господи. Я не хочу никуда идти. Просто у меня немного кружится голова, и я такая слабая. Можешь помочь мне попасть в комнату, чтобы отдохнуть?"

Среди мягкого голоса и когда заколка была снята, шелковистые волосы стекали, как водопад, на плечи, грудь и колени... Гладкие волосы плыли, как голова Мо Цяньсюэ двигалась, как танцующий ручей в воздухе.

Такая заманчивая сцена заставила удручённого человека поразиться ещё больше. Его зрачки мгновенно расширялись, а рот висел на углах с моросящими дождями.

Кожа Мо Цяньсюэ была похожа на жемчуг. В этот момент, когда лекарство подействовало на нее, белая кожа стала выглядеть свежей краснотой, которая была более очаровательной, чем роза.

Кроме того, поскольку она намеренно пыталась привлечь его внимание, ее голос стал мягче и соблазнительнее, звучал и сладковато, и немного хрипловато.

Второй властелин Цзянь планировал дразнить ее, но такая добровольная красота чуть не свела его с ума.

Он только втайне поблагодарил своего друга, который дал ему наркотик. Действительно, какой бы целомудренной ни была женщина, пока она принимала наркотик и нюхала аромат, она превращалась в самую потаскушную шлюху на свете.

Казалось, что в её теле уже горел огонь похоти. Он чувствовал себя счастливым человеком сегодня.

Второй лорд Цзянь назвал ее милой и поспешил.

Мо Цяньсюэ, с другой стороны, воспользовался возможностью, чтобы, используя все свои силы, вонзить давно приготовленную заколку в собственную ключицу, которая теперь была обнажена после того, как она почувствовала тепло и открыла одежду.

"Ой..." Как серебряная заколка вырезана, волна сильной боли передается в кожу головы.

Чувствуя боль, головокружение, занимающих ее ум мгновенно сократилось много, и ее тело было не столько контролируется препаратом, как минуту назад.

Без колебаний, Мо Цяньсюй подняла ногу и ударил прямо в части второго лорда Цзяня, который лихорадочно.

Он не ожидал, что красавица, которая не могла получить ее талия прямо и бессильно лежал в кресле, улыбаясь соблазнительно на него в последний момент смог встать в следующий момент.

В цейтноте времени, ее действие было настолько быстрым, что у него не было возможности убежать.

С жалким криком, второй лорд Цзянь рухнул на землю, прикрывая свою ключевую часть.

Мо Цяньсюэ не остановилась, потому что тепло в ее теле снова начало подниматься.

Она должна покинуть комнату, пока человек на земле не оправился.

Поскольку это была ловушка, у двери должна быть охрана, так что выход через дверь был бы самоубийством.

Она осмотрелась и не вошла в дверь. Вместо этого она передвинула стул и решила вылезти за верхнее окно.

Не было времени надеть туфлю. Мо Цяньсюэ использовала свои силы, чтобы подтолкнуть стол к ветру, а затем поставила на него стул, и в конце концов, она высунула последнюю каплю сил, чтобы забраться на окно.

Прежде чем подняться в окно, она вспомнила, что должна была опрокинуть стол и стул, чтобы, если мудак захочет ее поймать, он либо обходил двор к спине, либо перестраивал стол и стул.

Любой из этих методов выиграл бы для нее время и возможность сбежать.

Окно было высоким, но Мо Цяньсюэ спрыгнул, не задумываясь.

Затем раздался громкий стук, за которым последовал ее крик.

Нездоровый муж Госпожи Глава 108: Помогите мне

Переводчик: Антония

Вон там, вторая мадам привела людей в кабинет. Услышав стон, она, не задумываясь, бросилась в кабинет.

То, что случилось дальше, было предсказано Су Ци.

Трясущийся крик второй госпожи, плач и самооправдание суки, которая только что проснулась от своей иллюзии, только усугубили издевательство Су Ци.

Тем не менее, как бы она ни плакала и как бы красноречиво она ни была, результат не мог быть изменен. Завтра весть о незаконной половой связи между седьмой юной леди Цзянь и слугой-мужчиной распространится по всем уголкам Тяньсяня.

Чтобы спасти свою репутацию, особняк Цзяня, безусловно, будет принимать меры, но, что его не волнует.

Поскольку инцидент закончился, Су Ци немного нахмурился и собирался уйти, когда услышал "взрыв" недалеко, за которым последовало "ой". Он повернулся тревожно, но потом только ударил головой. Этот особняк в Цзянь действительно отвратителен для него. Он не хотел вмешиваться в другие вещи.

Осторожно проштамповав ноги, он ушел с ветки, чтобы покинуть это отвратительное место.

Точнее сказать, что Мо Цяньсю упал с окна, чем спрыгнул с него. Ягодицы сильно болят, а руки поцарапаны, когда Клэри пыталась пробить тело на большой скорости.

В любом случае, она чувствовала боль повсюду.

Тем не менее, она чувствовала себя счастливой, что боль, казалось бы, восстановить немного силы в ее теле. Она встала, но снова упала на землю.

К сожалению, лодыжка, казалось, снова растянулась.

Она пыталась собраться, когда услышала шум из комнаты недалеко отсюда. Мо Цяньсю нахмурилась. Люди приходили, чтобы поймать их на месте?

Она не слышала отчетливых звуков, когда звук присланных столов и стульев вместе с ругательствами второго владыки Цзяня.

Она должна уехать отсюда как можно скорее. Она вдруг поняла, что даже для того, чтобы подняться, она должна выбраться из этого моря неприятностей.

Тем не менее, в этот момент, ее силы истощились. Это было даже трудно для нее, чтобы двигаться.

Что ее напугало, не то, что она израсходовала силы, но что ее голова снова начала кружиться голова, как ее тело становилось все жарче и жарче, и огонь начал нападать снова.

Через свое тело она почувствовала волны электричества.

В полумраке ясности и полумраке головокружения Мо Цяньсюэ была в отчаянии!

Глубоко вздохнув и укусив зубы, она подняла шпильку в руке и ударила ее ножом в бедро.

Су Ци уходила, но "ой" звучало так знакомо, что было похоже на звук, часто появляющийся во сне.

Он повернулся назад и пошел к источнику звука.

Женщина в грязной одежде, опустившая голову, казалось, вылезала из этого места - полюса с изображением, помимо яркости в сердце. Как нелепо, что он пришел сюда только из-за голоса!

Только для того, чтобы взглянуть на человека, у которого был похожий на нее голос.

Женщина, свободно рассеивающая волосы и задыхающаяся, выглядела в дискомфорте. Одна из её ног была даже голая без ботинка. Затем, глядя в верхнее окно и слыша шум изнутри, Су Ци поняла это.

Оказалось, что эта женщина спрыгнула с окна, чтобы спасти свое целомудрие.

Какое грязное место было в особняке Цзянь, что там было полно ловушек такого рода!

Но все это не имело к нему никакого отношения. Су Ци отвернулся, когда увидел, что эта женщина подняла заколку и ударила ножом во внутреннюю часть бедра.

Рука, державшая заколку, была безжалостной и прочной, не задумываясь.

Решительность и беспощадность заставили его восхититься.

Хорошо, возможно, это судьба позволила ему стать свидетелем этой сцены. Почему бы не помочь ей? Он вспыхнул через секунду.

Перед тем, как заколка разрезалась на бедре, большая рука взяла Мо Цяньсюэ за руку, держащую заколку.

Мо Цяньсю посмотрел вверх, а Су Ци - вниз. Две пары глаз встретились.

"Ты?" Они спросили единогласно.

Мо Цяньсюй уже был в плохом состоянии.

На лице, похожем на жемчужину и желе, расцвела свежая кровавая роза. Даже вопрос "ты?" звучал соблазнительно и хрупко, как щебетание птички.

При виде своего состояния Су Ци знала, что ее накачали наркотиками.

Кроме того, судя по умеренной ее разогретой руке, наркотик должен быть большой дозы, и эффект от этого был намного выше, чем глупый наркотик, который он принял.

Шок! Скверное положение! Ярость! Безумие!... Всё должно было вспыхнуть!

Слегка косоглазые глаза выстрелили убийственно, как стрелы, а его прижатые губы казались острее ножа.

Второй лорд Цзянь уже забрался в окно. Женщина, ты не могла убежать от моей руки.

Су Ци снял плащ и с любовью обернул его вокруг Мо Цяньсюэ. Услышав шум сверху, он выстрелил пальмовым ветром в ту сторону, не взглянув.

Когда пальмовый ветер дошел, второй властелин Цзянь упал с окна обратно в комнату, через стул, стол и на землю. Сила пальмового ветра разбила стол и стул и заставила второго владыку Цзяня, перед тем как упасть в обморок, плюнуть в рот свежей кровью.

Услышав шум в комнате, Су Ци посмотрел на окно и задумался войти, чтобы отправить засранца в ад.

Мо Цяньсюэ с прерывистым голосом попросил: "Возьми меня... возьми меня... отсюда".

Она посмотрела на Су Ци с мольбой. Несмотря на то, что она чуть не потеряла рассудок, она все равно знала, что Су Ци теперь ее последняя капля.

Су Ци не двигалась, а Мо Цяньсюэ так волновалась, что протянула рукав, но в оцепенении рука упала на его ладонь.

Почувствовав горящую жару в его руке, Су Ци нежно посмотрела вниз.

Но в экстренной ситуации Су Ци никогда бы так просто не простила дрофу. Он пытал его, пока не умолял о смерти.

Однако, очевидно, что статус Мо Цяньсюэ не позволял ему сделать это.

Держа Мо Цяньсюэ на руках, Су Ци быстро вылетел из особняка в Цзянь с палящим страхом. В мгновение ока он уже был в своей карете.

Теперь он был в дилемме. Если бы он отправил Мо Цяньсюэ обратно в деревню Ван, это заняло бы час. Очень вероятно, что до их прибытия Мо Цяньсю умрёт от горящего огня в её теле.

Однако, если он отвезет ее к себе во двор в Тяньсяне, слуги, верные его бабушке, обязательно доложат ей об этом, что приведет к ненужной огромной драме. Она может приказать исследовать прошлое Мо Цяньсюэ до того, как он вернется в столицу.

Более того, она могла бы навредить своей славе, если бы пошла к нему во двор в таком виде, так как была замужней женщиной.

Тогда... отвези её в Байюнчжу.

Конечно, Су Ци не знал, что Нин Шаоцин не в деревне Ван, а в Тингфенгке, винодельне недалеко от Байюнчжу.

"Назад в Байюнджу".

Чувствуя себя слишком горячей, Мо Цяньсюэ подсознательно пыталась снять с себя одежду. Поэтому теперь на ее коже появился длинный разрез, открытый одеждой, бегущей вниз. Несмотря на то, что основные части были хорошо покрыты ее одеждой, иногда полуголая была более соблазнительна, чем полностью обнаженная.

Длинные шелковистые волосы подбежали к ее талии и повисли на полу лошадиной повозки, вымощенной по всему телу Су Ци. В воздухе качалась еще одна прядь, и ветер подул к лицу Су Ци, взбудоражив что-то в его сердце.

Из-за всплеска кипящей крови под ее сосудами, алое лицо Мо Цяньсюэ теперь выглядело все более и более красивым, как пламя цветка красного лотоса, стоящее на зеленом озере, настолько горячее, что оно могло зажечь длинную реку протяженностью в десять тысяч миль.

На мгновение Су Ци очаровалась ее взглядом. Яблоко его Адама закатилось, и он даже почувствовал боль, когда оттолкнул руки Мо Цяньсюэ, держа его за руку. Он не осмеливался и не хотел предпринимать никаких действий, поэтому все, что он мог сделать, это оторвать от нее свое лицо.

В головокружении Мо Цяньсюэ знала только, что в ее ладонях есть что-то прохладное, к чему так удобно прикасаться.

Прохлада в то же время заставляла ее хотеть большего. Она открыла глаза и обнаружила, что лежит в руках Су Ци.

Она отпустила Су Ци и невольно протянула руку к его лицу.

Нет! Ты не можешь этого сделать! Голос в глубине души плакал.

Её рука в воздухе остановилась. Казалось, что в её сознании остались следы ясности.

Чувствуя жесткую заколку в другой руке, он, не задумываясь, поднял ее и вытолкнул в сторону непослушной руки.

Такое большое движение напугало Су Ци. Мгновенно оглянувшись назад, он убрал заколку. Меркнув и сузив глаза, он удивился, что именно на этой заколке ей удалось выбраться через окно.

Затем он взглянул на шрамы на ключице. Очевидно, что она была проткнута сама. Рана все еще слегка кровоточила. Следы крови на светлой коже, покрасневшие от лихорадки, сделали ее еще более очаровательной.

Это заставило Су Ци захотеть опустить голову прямо сейчас, чтобы вылизать всю кровь и... В теле Су Ци также был всплеск тепла, так как он также выпил подобный наркотик, но он запечатал его своим настоящим ци.

Он планировал вытолкнуть его, когда вернется, но неожиданно такой инцидент произошел между ними. Наркотик в его теле начал действовать, а человек на руках был его любимой девушкой... Ни один крутой человек не смог устоять перед этим.

Однако Су Ци не был обычным крутым человеком. Он был Су Ци! Не смотря ни на что, он никогда не причинил бы вреда этой девушке.

Он взял шпильку, чтобы остановить Мо Цяньсюэ от боли в себе, но использовал её на своей руке.

После того, как заколка была отнята у Су Ци, Мо Цяньсюэ отчаянно сложила две руки.

Прилив внутри ее тела снова начал катиться. Единственное, что она могла сделать, это укусить губы, чтобы отбиться от импульса.

Теперь у нее даже не хватило смелости оттолкнуть Су Ци. Она боялась... что как только она протянет руку, толкание превратится в объятия...

Кроме того, она уже заметила, что они сейчас в карете. Даже если бы она оттолкнула Су Ци, он был бы недалеко, что причинило бы ей больше неудобств.

Наконец, Су Ци удалось отвести взгляд от крови на ключице, но потом он заметил ещё одно пятно крови от укуса на розовых губах.

Су Ци поняла всю серьезность ситуации, когда карета остановилась.

"Что происходит?" спросила Су Ци, его сердце разрывалось от беспокойства.

"На улице слишком много людей". Ажао, ведя карету, ответил.

Сегодня был Фестиваль Фонарей, день, когда все люди выходили на улицу. Если бы в обычный день, он мог бы подождать и немного полежать в карете.

Однако сейчас, в момент жизни и смерти, он не мог ждать.

"Езжай дальше. Не обращайте внимания на людей."

"Да".

Хотя Ажао не согласился с этим приказом, он все равно подчинился.

Господь всегда действовал сдержанно и никогда не злоупотреблял своей привилегией благородного лорда. Однако, для девушки на руках, лорд снова нарушил свои собственные принципы.

Поэтому на улице, роскошная карета бушевала, так что шумная толпа автоматически отделилась, чтобы уступить место ей. Некоторые люди не уклонились вовремя и были поцарапаны каретой. К счастью, водитель был достаточно хорош, чтобы никого не ранить.

Мо Цяньсюэ постепенно разрыхляла зубы, кусая губы. В конце концов, она потеряла рассудок.

В оцепенении горящий огонь достиг высоты лихорадки, оставив в голове только одно слово - мужчины!

Теперь Су Ци в ее глазах появился Нин Шаоцин.

Ее складные две руки отпустили друг друга и начали искать.

Ее левая рука достигла лица Су Ци. Включившись, Су Ци все же схватила непослушную руку и запихнула ее обратно в плащ.

Горячо!

Под двумя слоями кожи Су Ци почувствовала пугающую жару под сосудами. Казалось, что кровь кипит, чтобы достичь температуры, превышающей его способность выдерживать!

В таких условиях она все еще сопротивлялась. Су Ци пришлось признать, что выносливость Мо Цяньсюэ была шокирующей.

Понимая это, он вдруг сжал брови. Ярость в его глазах горела сильнее. Он не простил засранца, который накачал её наркотиками!

Тепло, посланное от ее руки к его ладони, а затем к его сердцу. Грудь Мо Цяньсю из-за неровного дыхания поднималась и опускалась, образуя очаровательную картину. Су Ци облизала его губы и почувствовала жажду.

Схватив одну руку, Мо Цяньсюэ инстинктивно попыталась дать отпор, а на фоне грязного дыхания другая рука заползла на грудь Су Ци... затем в одежду, чтобы прикоснуться к его голой коже. Горящая рука прямо подожгла его сердце.

В одно мгновение разум Су Ци стал пустым. Он сидел неподвижно, не зная, что делать.

Конечно, он мог отодвинуть руку, но другая его рука была зажата в кулак. Он опасался, что, как только он пошевелится, он больше не сможет сдерживать свою подавляющую страсть.

Рука Мо Цяньсюэ для того, чтобы получить ещё больше, наткнулась на тело Су Ци.

Розовые губы приблизились к нему, неся сладкое раскаленное дыхание, которое мгновенно подорвало рассудок Су Ци после того, как он так долго сдерживал себя.

Давно устоявшаяся непоколебимость, наконец, рухнула в этот момент.

Он медленно кланялся...

Даже если она была замужней женщиной, и что с того? Он бы на ней женился. Он бы постарался сделать ее счастливой и рассмешить...

Он бы никогда ее не подвел, он бы...

Решив, он обнаружил, что розовые губы неотразимо соблазнительны.

Две пары губ вот-вот коснутся...

Мо Цяньсюэ пробормотал: "Шаоцин... Шаоцин... помоги мне..."

Эти слова ударили по сердцу Су Ци, как тяжелые камни. Боль заставила его задыхаться и вернула ясность в мозг. От начала и до конца, единственным в ее сердце был ее муж. Как он мог...

Он не мог ею воспользоваться. Даже если у нее не было чувств к нему, он не хотел, чтобы она его ненавидела.

Мгновенно, он сел прямо и посмотрел вверх. Через секунду он вытащил пожарную руку Мо Цяньсюэ под одеждой. Этого было недостаточно. Его тело уже вышло из-под контроля. Он принял решение.

Он использовал заколку, чтобы сделать еще один порез на руке. Мгновенно, кровь накапливалась, как потоп. Су Ци не возражал и не смотрел на рану, но только аккуратно положил заколку в карман.

На заколке была и его, и ее кровь. Если он не мог провести с ней остаток жизни, пусть эта заколка будет сопровождать его.

Мо Цяньсюэ до сих пор бессознательно повторяла такие вещи, как Шаоцин, отдай мне ее, она такая горячая.

В то же время она продолжала поворачиваться и бросаться, постоянно стряхивала с себя плащ или пыталась снять с себя одежду, но все эти действия Су Ци терпеливо пресекала.

Наконец, конный экипаж остановился. Ажао спрыгнул: "Господи, мы пришли".

Су Ци держал Мо Цяньсюэ, чтобы войти в Байюньчжу через заднюю дверь, и отдал два приказа.

"Отправляйся в особняк Цзянь, чтобы заметить её водителя и позволить её мужу забрать её в Байюнчжу."

"Принеси холодной воды из душа и отправь в кабинет."

Нездоровый муж Госпожи Глава 109: Это моя вина!

Переводчик: Антония

После того, как он отдал Ажану эти два приказа, Су Ци взял Мо Цяньсюэ и прилетел прямо в свой кабинет.

Ажао взглянул на своего господина. Летающая фигура была такой же стильной, как обычно.

Однако среди белой одежды были точки свежего красного цвета. Он бессознательно покачал головой.

Все знали, что седьмой юный властелин Су - не только урод еды, но и аккуратный урод.

Теперь, пока еду готовила миссис Нинг, лорд мог съесть все это на одном дыхании.

Хотя Ажао не проверял внимательно, он мог сказать, что госпожа Нин была в неудобном состоянии, судя по ее нечистым волосам и грязной одежде. Однако его аккуратный повелитель уродов держал ее на руках, как бесценное сокровище.

Несмотря на то, что он выезжал за пределы купе кареты, как боец с острыми глазами и ушами, он слышал ненормальное дыхание девушки в карете. Даже он был несколько возбужден этим, не говоря уже о том, что рядом с ней сидел его господин.

Однако его повелитель скорее причинил бы себе боль, чем прикоснулся бы к пряди ее волос.

Качая головой, Ажао все равно пошел выполнять приказы. Он сказал Алу, который только что вышел из внутренней комнаты, чтобы принести ведро с холодной водой для душа в кабинет. Затем Ажао развернулся и улетел из Байюнджу, игнорируя замешательство Алу в том, зачем на земле готовить холодную воду зимой.

На улице было полно людей и экипажей, поэтому Алу отправился на стены и крыши, чтобы найти Аву, и сказал ему слова Су Ци перед тем, как повернуть к отъезду.

Ау не до конца понял это, но он почувствовал срочность дела, поэтому он оставил конный экипаж и быстро бросился в Тингфэнцюань.

В этот момент разум Мо Цяньсюэ полностью сломался. Когда Су Ци держал её в кабинете, её руки, потеряв контроль от Су Ци, мгновенно сняли ремень Су Ци и его наряд.

Затем, искусно, горящие руки были положены на прохладную грудь Су Ци.

На самом деле, температура была лишь относительно прохладнее, чем у Мо Цяньсюэ. В этот момент Су Ци была не лучше нее, а также мучилась горящей лихорадкой и кипящей кровью. В дверь постучали, и Су Ци знала, что это был Алу, посылающий воду. Тем не менее, он не должен был видеть такую сцену. Поэтому, как он сказал, войдя, он взял Мо Цяньсюэ, чтобы вспыхнуть во внутреннюю комнату.

Мо Цяньсюэ все еще находила свои руки невыносимо горячими, поэтому она схватила свой собственный ремень и тут же сняла куртку. Она собиралась продолжить, когда Су Ци поспешно схватила ее за руки и закрепила их на спине. Тогда Мо Цяньсюэ взбесилась, посмотрела вверх и сильно укусила Су Ци за шею. Су Ци вздрогнул от боли и, когда его ноги ослабели, потерял равновесие, чтобы отойти и споткнуться о диван.

Когда Су Ци лежал на диване, Мо Цяньсюэ также упал на него. Как только ее руки освободились, она поехала на Су Ци, который боролся за то, чтобы встать.

Но за то, что Алу ругал слуг, чтобы поместить ведро в нужное место, отправленное извне, Су Ци чуть не потерял рассудок.

Алу приказал слугам пронести ведро с водой в комнату, но не увидел своего господина, услышав только крик изнутри: "Убирайся".

Хриплый голос содержал неконтролируемое дрожание.

Алу не имел понятия о причине, но чувствовал рвение, поэтому в спешке он и другой слуга покинули комнату, закрыли двери и охраняли снаружи.

Мо Цяньсюэ ехал прямо на этом месте. С огромной сдержанностью Су Ци быстро встал, но Мо Цяньсюэ повис на нем со всеми конечностями, как обезьяна.

Губы Мо Цяньсюэ теперь стали фиолетовыми, а ее дыхание стало более равномерным и быстрым. Две ноги закрепились на талии Су Ци так крепко, что даже он не смог ее снять.

Другого выбора не было. К тому времени, как приехал её муж, скорее всего, она была повреждена пожаром.

Он прижал ее к ведру и, не сумев снять руки, мягко позвал ее, но ответа не последовало. Вся ее сила была использована, чтобы прилипнуть к его телу, как будто она так боялась, что он оттолкнет ее.

Су Ци вздохнула. Хорошо. Холодной зимой и морозной водой ей было очень больно попасть в воду. Просто проводите ее в воду.

Поэтому, держа Мо Цяньсюэ, он прыгнул в ведро, наполненное холодной водой.

"Ах..." Как ледяная вода окружала ее тело, внутри которого еще катились палящие волны, глаз Мо Цяньсюэ восстановил некоторую ясность.

Зрачки начали фокусироваться, но взору предстали увеличенные красноватые нефритовые щеки Су Ци.

"Ты... ты..."

Она хотела спросить, почему ты здесь и почему это был ты. Но, вспоминая несколько фрагментов воспоминаний, она мгновенно заткнулась от слова "ты".

Обладая ясным умом, она обнаружила, что прилипла к нему, как осьминог, и не могла ничего сделать из своего шокирующего жесткого рта.

Смутившись, она забрала свои руки и ноги, опустила голову... пока она не погрузилась под воду.

Дайте ей умереть! Какое смущение!

Что она натворила? Она чуть не изнасиловала несовершеннолетнее тело. Так стыдно!

Видя, что ей лучше и она его отпустила, Су Ци хотела выпрыгнуть из ведра. Но потом он увидел, как Мо Цяньсюэ опустила голову под воду. Опасаясь, что она подавится водой, Су Ци ущипнула челюсть, чтобы оживить голову.

"Ты утонешь..." Его голос был любящим.

“…” Мо Цяньсюй посмотрел на Су Ци. Небеса! Не обращай на неё внимания! Дай ей умереть!

Бах...

С огромным шумом двери были открыты снаружи, и в них прилетела фигура.

Су Ци и Мо Цяньсюэ подсознательно повернули в этом направлении.

Поэтому взору Нин Шаоцина предстала картина: его жена купалась с мужчиной, который ущипнул ее за челюсть, в то время как она с нежностью смотрела на него. Потом...

Потом подул ладонный ветер Нин Шаоцина, и он случайно сбил Ау, который появился, чтобы остановить его. Потом двери снова были закрыты.

В воздухе остался Нин Шаоцин, полный ярости живот, его лицо, несущее темные облака и молнии, и пара ужасных убийственных глаз...

Небеса знали, что, получив весть о том, что он разрешил забрать свою жену в Байюнджу, он начал беспокоиться и прошел через всевозможные спекуляции в своем сознании. Однако, как бы он ни догадывался, он никогда не ожидал увидеть такую эротическую картину.

Нет, такая душераздирающая и умопомрачительная картина.

Не задумываясь, Нин Шаоцин поднял ладонь и нацелился прямо на Су Ци.

Он планировал сделать ему одолжение после того, как нашел странного доктора, но теперь эта идея была снесена на ветру.

Даже если бы у него когда-то была эта идея, пока он был жив, пока он еще дышит, он бы никогда не позволил....

С ненавистью в глазах Нин Шаоцина его ладонь тоже стала острой и была направлена на лоб Су Ци импульсом грома и молнии.

Су Ци уже было поздно дать отпор, но ему не составит труда избежать этого.

Несмотря на то, что целью ладони был он, она бы атаковала ведро, если бы он сразу же сбежал.

Мо Цяньсюэ всё ещё был в ведре. После того, как она была накачана наркотиками и теперь пронизана холодной ледяной водой, она может умереть от воздействия ладони.

Су Ци... никогда бы не позволил ей пострадать.

Думая об этом, Су Ци выпрыгнула из ведра, не продолжала подниматься и встала прямо перед ведром, чтобы принять ладонь Нин Шаоцина лоб в лоб.

Увидев свою одежду, Нин Шаоцин некоторое время был ошеломлен. Казалось, что он ошибся.

Однако, когда он понял причину, по которой Су Цзи охотно принял ладонь, он стал еще больше злиться.

Его женщина должна быть защищена только им. Если бы этот парень сбежал, он, естественно, уменьшил бы мощность и повернул бы пальмовый ветер в другую сторону.

Пальмовый ветер лишь изначально содержал семьдесят процентов его силы, но когда Нин Шаоцин разозлился, он стал стопроцентным, заставив Су Ци, как и ведро, продолжать двигаться назад.

Обычно, даже если Су Ци не смог победить соперника, он не проиграл бы так сильно. Тем не менее, сегодня он уже израсходовал большую часть своих сил Мо Цяньсюэ, а затем, когда Нин Шаоцин одержал победу, он не отступил. Нин Шаоцин был немного удивлен, что его не сдуло. Всё это произошло в мгновение ока. Когда Мо Цяньсюэ понял, что происходит, ведро уже было прижато к стене.

Напряженная битва заставила Мо Цяньсю понять, что ее муж снова пьет уксус.

Вспоминая о том, что она сделала, она подумала, что эту бутылку уксуса действительно стоит выпить... Но это была ее вина. Она была готова принять любое наказание.

Тем не менее, теперь наказанием была ее смак Су Ци. Мо Цяньсюэ чуть не заплакала. Ей было слишком стыдно!

В срочном порядке Мо Цяньсюэ высунула свою бессильную руку Нин Шаоцину, "Шаоцин...".

Ненормальный смыв и слезы на ее лице заставили Нин Шаоцин снова неправильно понять.

"Су Ци, я думал, что ты прямолинейный джентльмен, но теперь я знаю, что ты такой..." В направлении Су Ци Нин Шаоцин помахала еще одной пальмовой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой ветровой установкой. К ее удивлению, Нин Шаоцин не пришел к ней, а продолжал атаковать Су Ци: "Нин Шаоцин, ты собираешься меня игнорировать?".

Внутренняя лихорадка и внешняя холодность, подогреваемая тревогой и беспокойством, заставили Мо Цяньсюэ мгновенно выплюнуть полный рот свежей крови.

Нин Шаоцин был взволнован двумя и быстро забрал свою ладонь: "Цяньсюэ... что с тобой такое?"

Как он и спросил, он бросился к ней и оттолкнул Су Ци рядом с ведром. Тем временем он увидел отпечаток зубов на шее Су Ци, и сосуды на его лбу снова выскочили. Он собирался ударить его, но, учитывая состояние Мо Цяньсюэ, бросил ему только фразу: "Давай сделаем это позже".

Су Ци был так расстроен, увидев, как Мо Цяньсюэ плюет кровью, но его оттолкнул Нин Шаоцин.

Затем, когда он стал свидетелем того, как Мо Цяньсюэ посмотрела на Нин Шаоцина своими слезливыми глазами, Су Ци отступила. С самого начала употребления наркотиков она проявляла хрупкость только перед мужем. Он был лишь третьим колесом. Его решение было правильным.

Су Ци прижал руку к груди возле кармана. Казалось, там было немного комфорта.

Оставив предложение, Су Ци споткнулся, его спина выглядела грустной: "Ты останешься здесь, чтобы позаботиться о ней..." Потом он ушел, не оглядываясь назад.

В тот момент, когда он вышел из комнаты и закрыл двери, Су Ци тоже выплюнул рот, полный свежей крови. Только что ладонный ветер, который он получил лоб в лоб, заставил его ци и кровь все еще свирепо катиться по его телу.

Отличный мастер боевых искусств, он был лучшим благородным юным господином. Даже с холодным ядом в теле он мог вынести такую невероятно мощную ладонь.

При виде Су Ци, закрывающего за собой двери и плевающего кровью, Алу спешил поддержать его, но не осмеливался задавать вопросы.

Он услышал звук изнутри кабинета, но не осмелился зайти внутрь после того, как на него напал Нин Шаоцин. Это произошло не потому, что Алу был робким, а потому, что он понял, что там происходит.

Если бы он действительно вбежал в комнату и увидел что-то, чего не должен был видеть, то то, что он страдал, было бы не просто ладонью, а жизнью.

"Господи, ты промок. Пойдем, переоденемся на случай, если простудишься".

Слова Алу напомнили Су Ци, что одежда Мо Цяньсюэ была вся промокла, поэтому он прислонился к огромному дереву во дворе и мягко приказал: "Сходите в магазин готовой одежды, чтобы купить женское платье лучшего качества, не преувеличивая в стиле и не слишком яркое в цвете. Голубой лучше всего подходит..."

Каждый раз, когда он встречался с ней, она носила либо темную, либо светлую, либо озерную синеву. Синий, должно быть, ее любимый.

С каких это пор лорд так заботится о женском платье? Даже своей матери он никогда не уделял столько внимания. Алу был немного раздражен, "Господи... ты все еще промок..." "Не говори слишком много. Иди." Он обещал сопровождать ее, чтобы она страдала. Клэри была в ледяной воде и пытала наркотик, поэтому, если он не мог остаться рядом с ней в комнате, он хотел бы страдать вместе с ней на улице.

*

После того, как Су Ци вышел из комнаты, Нин Шаоцин мгновенно схватил Мо Цяньсюэ за руку, тянущуюся к нему.

Прикоснувшись к ней, Нин Шаоцин понял, что что-то не так. Затем он опустил пальцы в воду и ударился о потолок.

"Кто это сделал?" Пара знала умы друг друга. Естественно, не объясняя, Мо Цяньсюэ знал, что он имел в виду. "Не знаю... наверное, это пятая леди Цзянь..." Мо Цяньсюэ ответил после некоторого передышки. В конце концов, этот дурацкий наркотик разбушевался в её теле и ранил её ци. Теперь она была пропитана ледяной водой. Несмотря на то, что она не была холодной, чередующиеся приступы лихорадки и холода заставили ее невольно трепетать.

Когда она дрожала, ее речь тоже прерывистая.

"Это она?" Нин Шаоцин сузил глаза и вспомнил день, когда посетила пятая леди Цзянь. Он не сказал Мо Цяньсюэ, не для того, чтобы приберечь лицо для этой незваной сучки, а потому что не хотел расстраивать Мо Цяньсюэ.

Отлично. Любой, кто осмелится прикоснуться к его женщине, узнает, что значит "сиська за сиську"!

"Мне так жаль!" На самом деле, он очень хотел прыгнуть в воду, чтобы страдать вместе с ней, но холодный яд в его теле не позволял ему сделать это, поэтому он держал ее за руки и ласкал ее лицо, как утешение.

Он не ценил свое тело над ее, но если он прыгнул в воду сейчас, его холодный яд будет срабатывать, что, в свою очередь, только сделает ее грустной.

Чувствуя свою печаль, Мо Цяньсюэ быстро утешил его: "На самом деле... ничего... это полезно для здоровья - купаться в холодной воде...".

Председатель Мао плавает зимой в возрасте шестидесяти лет в реке Янцзы. Не важно было принимать холодный душ.

Она также прочитала несколько статей о том, что зимой холодные ванны полезны для здоровья.

Она думала об этой чепухе, но ее тело было честным и сразу же чихнуло.

Чиханье было громким, как нож, тыкающий в сердце Нин Шаоцина. Ему было так больно говорить что-либо, только желая, чтобы это он страдал.

Су Ци был немного сбит с толку громким чиханьем. Он не хотел подслушивать или слышать их разговор, но было ясно, что внутри нет такого звука.

Он уже дал им пространство. Почему он все еще позволял ей страдать в ледяной воде?

Су Ци вдруг вспомнил, что на руке Мо Цяньсюэ всё ещё оставался след девственницы, протянутой из ведра. Тогда он воспринял это как красный невус.

Она была...?

Нин Шаоцин склонил голову и ничего не сказал. Мо Цяньсюэ убедил: "Не... не вини лорда Су". Но за него..."

"Хватит болтать". Нин Шаоцин прижал ее руку к его губам, его звук душил рыданиями, а другой рукой закрывал ее губы. Теперь он был удовлетворен тем, что с ней все в порядке. Он не осмелился услышать или представить себе инцидент, который почти случился с ней: "Это моя вина!".

Нездоровый муж Госпожи Глава 110: Убийцы!

Переводчик: Антония

В этот момент он больше ненавидел мать и сына. Но за холодный яд он брал ее в свои объятия и любил ее так сильно, как мог, вместо того, чтобы положить ее в ледяную воду.

С очень минуты на минуту, Мо Цяньсюй дрожал, и его сердце болело, как будто его разрезали на дюйм за дюймом.

Время пролетело тихо. Нин Шаоцин, наконец, почувствовал, что руки Мо Цяньсюэ не так горячи, как раньше, и вытащил ее из ведра.

Мо Цяньсюэ надела только один слой одежды, и, промокнув так долго в воде, одежда была плотно прикреплена к телу и показала ее изгибы обнаженной.

Встретившись с глазами Нин Шаоцина, Мо Цяньсюэ немного стеснялась: "Ты повернись".

Нин Шаоцин покраснела и тоже была застенчивой и смущенной.

Обычно он смеялся над ней: "Мы давно стали мужем и женой". Чего стесняться?" перед тем, как он повернулся. Но сегодня он сразу повернулся.

Он чувствовал себя слишком неумелым как муж, чтобы смеяться над ней.

Они никогда не целовались и не менялись друг перед другом при ярком дневном свете. Поэтому он прикасался или целовался, но никогда не видел ее обнаженной.

Когда Мо Цяньсю встал из воды, он тонко проглотил. Однако сегодня он оказался некомпетентным мужем, который ценит её тело.

Как только Су Ци вышла из комнаты, Асан и Аву быстро прибыли.

Поэтому одежда, которую Мо Цяньсюэ носил сейчас, была не тем костюмом, который купил Алу, как заказывала Су Ци, а тем, который привезла сюда Аву по приказу Нин Шаоцина.

После того, как Мо Цяньсюэ оделся, Нин Шаоцин повернулся назад и завернул на нее свой большой меховой плащ.

Этот меховой плащ был тем, который Мо Цяньсюэ попросил Низи сделать для него на случай, если его яд может быть вызван холодной зимой.

Внешний слой был из серого мышиного меха, который не был дорогим, но особенно теплым.

Завернув ее в плащ, Нин Шаоцин не хотел оставаться еще одну секунду, и держал ее, чтобы выйти.

Мо Цяньсюэ прибыла сюда во второй половине дня, так что теперь, после всех мучений, небо уже было темным.

Пройдя во двор и увидев Су Ци, стоящего под вечнозелёным старым деревом в тонкой одежде, Нин Шаоцин чуть не врезался в потолок снова, потому что даже в темноте отпечаток зубов на его шее всё ещё был так заметен.

Спасибо" на кончике его языка проглотило спину. С храпом он держал Мо Цяньсюэ и быстро вышел из Байюнчжу.

В карете Мо Цяньсюэ снова начал чихать.

В спешке Нин Шаоцин обернул для нее плащ покрепче и крепко обнял ее на руках. Когда его рука прижалась к ее спине, она почувствовала, как поток тепла проносится сквозь ее тело.

Мгновенно, она могла чувствовать холод в ее теле уменьшается понемногу. В течение одной четверти, она была гораздо теплее.

Лоб Нин Шаоцин считался с потом. Только после того, как Мо Цяньсюэ перестал дрожать, и ее лицо перестало быть холодным, он взял обратно свою руку и перестал передавать ей настоящий ци. Затем он снова взял ее на руки.

Когда ее тело прогрелось, Мо Цяньсюэ было в полном порядке. Она не упоминала о том, что осталась с Су Ци наедине, и Нин Шаоцин тоже не спрашивал.

Пара молчала рядом друг с другом. Мо Цяньсю чувствовала себя немного скучно, поэтому она попросила Нин Шаоцина рассказать анекдоты, которые случились, когда он был маленьким мальчиком, поэтому Нин Шаоцин начал рассказывать ей вещи о семье Нин.

В первый раз он упомянул семью Нин, когда только что проснулся из комы. В то время он только лаконично подписался на это как на обычную большую семью.

Второй раз был в день рождения Нинга Шаоцина. В тот день она была раздражена его неоднократными провокациями, и Нин Шаоцин объяснил ей, но тема была ограничена в рамках его законной матери и никому не нужного младшего брата.

На этот раз Нин Шаоцин раскрыл много подробностей.

Он говорил о своем отце, о власти семьи Нин, о сложных тонкостях межличностных отношений в семье, об ответственности и чести благородной семьи....

В наше время уже не было такой вещи, как честь семьи и такого рода, поэтому эта тема была довольно свежей для Мо Цяньсюэ, который воспринял ее как интересную историю.

Воскреснув в Тяньци, Мо Цяньсюэ был ничтожен, как утиный водоросль. Для нее честь или репутация семьи звучала очень отдаленно, не говоря уже о семейной ответственности, которая не имела к ней никакого отношения.

Услышав, как Нин Шаоцин рассказывает ей об этих тайных заговорах и заговоров, Мо Цяньсюэ почувствовала себя счастливой, что у нее нет семьи в этом мире, и ей не нужно было жертвовать или сражаться за свою семью.

Чтобы обрести защиту семьи, честь и власть, необходимо одновременно выполнять обязанности и обязательства перед семьей.

Мо Цяньсюэ только слышала и не задавала вопросов, потому что понимала, что чем больше знает человек, тем быстрее он направляется на смерть. В каждой семье были секреты, которые не могли быть известны другим.

Нин Шаоцин была откровенна рассказать ей все из-за доверия, но она не хотела знать слишком много или класть слишком много на плечи. Поэтому, когда она слушала, она чувствовала себя более обремененной и больше не хотела слышать больше.

Она закрыла глаза на его руки, как в подтексте. Нин Шаоцин понял это и перестал говорить, натягивая ковер, чтобы покрыть ее.

Ау не была хорошим водителем экскарта, но хорошим водителем конного экипажа. Лежа в объятиях Нин Шаоцина, она едва почувствовала ухабистость.

После дня мучений ей было тепло и уютно. Через некоторое время, с зевотой, она чуть не заснула, когда вдруг карета остановилась.

И Мо Цяньсюэ, и Нин Шаоцин были застигнуты врасплох. По инерции они наклонились вперед, и в то же время снаружи раздавались звуки борьбы.

"Берегись". Нин Шаоцин хотел замедлить падение своего тела, но с Мо Цяньсюэ, лежащим на нем и не имеющим опорной точки, они уже бросились к двери кареты.

Нин Шаоцин понял это и быстро развернулся, чтобы заранее добраться до двери, чтобы создать буфер для Мо Цяньсюэ.

"Бум..."

Мо Цяньсюэ упал на Нин Шаоцина, который сильно ударил по двери. Два лица столкнулись, и губы Мо Цяньсюэ перетекли через губы Нинга Шаоцина.

Как будто через них протекал ток, оба они были ошеломлены сразу. Они даже забыли пошевелиться и держали губы прикасающимися друг к другу.

Препарат в Мо Цяньсюэ был в основном разбавлен. Дотронувшись до губ Нин Шаоцина, он, казалось, снова вступил в действие.

С момента встречи у Су Ци до сих пор Нин Шаоцин пил много уксуса, поэтому, услышав ее поспешное дыхание и почувствовав ее жгучее тепло, он, естественно, включился.

Поэтому он открыл рот и обернул ее губы.

Время казалось статичным. Мимолетный момент казался долгой жизни для них.

Тем не менее, это было не время! Лошадь подстриглась, ошарашив Нин Шаоцина и Мо Цяньсюэ и призвав их обратно на землю. Смутившись, они ушли, чтобы не смотреть друг на друга.

Они больше не стеснялись друг перед другом. Им было стыдно за свою страсть целоваться, когда на улице драка уже разожгла бунт.

"Кашель". Мо Цяньсю нажал на пол, чтобы встать, но...

"Ой..." Нин Шаоцин болезненно закричал.

То, что нажал Мо Цяньсюэ, было определенной частью Нин Шаоцина: "Простите, простите. Я не это имел в виду." С еще большим смущением Мо Цяньсю поспешно отодвинула руку. Кстати говоря, Мо Цяньсю никогда не трогала эту штуку. Конечно, она стеснялась.

Однако, отпустив руку, она снова потеряла равновесие и упала к Нин Шаоцину.

Было бы разумным предположить, что она имела это в виду.

Отсек был не очень большим, и двое сгрудились в эротической позе... Мо Цяньсюэ был очень хорошо знаком с Нин Шаоцином и его физическими изменениями. Кроме того, она чувствовала, как тяжело ему было.

Мо Цяньсю хотел поклясться! Когда другие глупые женщины попадали в ловушку и накачивались наркотиками, они либо ели мясо, либо, по крайней мере, пили миску супа. Но когда наступила её очередь, ей досталась ледяная вода! Как она хотела дать пощёчину тому, кто накачал её миллион раз и пытал его хлыстами и свечами!

Если это была она, пусть ее сиськи вечно болят; если это был он, пусть он больше никогда не будет твердым...

Напомнив о прикосновении, Мо Цяньсюэ не мог быть более смущен, как и Нин Шаоцин.

Он упал на землю и был натертым под Мо Цяньсюэ. Конечно, у него была реакция, если только он не умер.

Однако, даже если бы у него и была реакция, он не мог отдать Мо Цяньсюэ, когда она страдала от холода минуту назад.

В маленьком отсеке температура взлетела на фоне смешанной брони и смущения. Мо Цяньсюэ оставалась неподвижной на земле, ожидая, когда огонь погаснет, а Нин Шаоцин успокоится.

"Господи. Убийцы." Вероятно, Ау разобрался в ситуации в карете, поэтому он с пониманием вышел, чтобы не услышать звук изнутри кареты и в то же время защитить их.

Нин Шаоцин прочищал горло, чтобы убедиться, что он звучит нормально: "Да, я знаю. Поймайте их живыми".

Так как Awu и теневой охранник не присоединился к борьбе, это означало, что было не так уж много убийц, и что они не были грозными.

"Да". Аву ответил и не ушел, все еще стоя на своем месте.

Его обязанностью было не победить убийц, а защитить Нин Шаоцина. Было только три убийцы, и слабые, так что Асан было достаточно, чтобы победить их. Awu не мог уйти в случае, если может быть ловушка, как заманить тигра из своего логова.

Убийцы!

Их послали мать и сын, о которых упоминал Нин Шаоцин?

Мо Цяньсюэ вспомнил сложные отношения в семье Нин и задался вопросом, получили ли эти люди какие-нибудь новости от Тингфэнкуана.

"Кашель... Цяньсюэ, ты можешь встать". Со временем дыхание Нин Шаоцина возобновилось, и ей пришлось напоминать о том, что она все еще сидела без движения.

Несмотря на то, что драка не была срочной, он не должен недооценивать ситуацию.

Он знал, что Мо Цяньсюэ почувствовала его физические изменения, иначе ей не пришлось бы внезапно сидеть неподвижно. Думая об этом, ему было жаль.

"Цяньсюэ, я..." Нин Шаоцин хотел объяснить, но слова просто не выходили из его уст.

Пока он вспоминал, что с ней случилось этим утром, он глубоко винил себя. Ау был у кареты, поэтому Мо Цяньсюэ быстро прервал его, чтобы не дать ему сказать больше неловких вещей: "Все в порядке". Я понимаю. Тебе не нужно объяснять".

Покончив с этим, Мо Цяньсю вспотел.

Что она сказала? Без контекста, люди будут считать ее какой-то дикой сумасшедшей женщиной.

Кашель... Мо Цяньсюэ отвернулась, чтобы не смотреть на Нин Шаоцин, и тайно презирала себя.

Мо Цяньсюэ, теперь ты был еще большим дураком. Разве это не было маленьким делом? Зачем беспокоиться об этом снова и снова?

Маленькое движение Мо Цяньсю и маленькая вина достигли глаз Нин Шаоцина. Он ласкал её лицо и надеялся, что сможет защитить её.

Воздух в карете был сладкий, но из неё пошла кровь.

"Господи, с тремя убийцами разобрались, но потом пришла группа из двадцати человек в масках. Мы окружены". Голос Аву был низкий, звучал неоптимистично.

"Выходите! Убейте их всех после побега!" Голос Нин Шаоцина был более сильным, чем Мо Цяньсюэ никогда не слышал.

Если бы было несколько убийц, он мог бы оставить их в живых, но если их число увеличится, он должен убить их всех.

Более того, будучи окруженным, ему было неудобно защищать Мо Цяньсюэ.

Если они решили выстрелить стрелы одновременно в карете, последствия были бы невообразимыми.

Awu размахивал кнут и лошадь бросилась вперед, чтобы прорваться сквозь слои убийц и бросился в темную ночь ...

"Поймай их. Убийство людей в карете - большая награда!"

Хриплый голос просочился сквозь карету в уши Нин Шаоцина и Мо Цяньсюэ!

Люди в карете?! Целью этих людей был Нин Шаоцин!

"Цяньсюэ". Прости, что втянул тебя в это." Нин Шаоцин был очень виноват. Он хотел подарить ей счастье, но теперь он столкнул Мо Цяньсюэ в опасность.

"Мы пара, чтобы делиться всем". Не вини себя!"

Луна повесила трубку. Листья падают, снежинки кружатся в шторм...

Лошадиная повозка дико бегала, а за ней постоянно слышался звук сталкивающихся мечей и копьев посреди невероятно громкого бродяжничества копыт. Нин Шаоцин поднял занавес: "Ау, защищай даму".

Ему нужно было покончить с этим как можно скорее!

Когда экипаж шел дальше, Асан вернулся в экипаж и сел спереди вместе с Ау.

"Господи, трудно избавиться от наемных убийц". Кажется, они появляются разными партиями. Господи, я думаю, тебе лучше сначала взять даму уехать отсюда. Это слишком опасно." Асан звучал более нервно, чем Аву. Ситуация была сложной.

Нин Шаоцин посмотрел вверх и заметил впереди еще одно тело. С насмешкой он повернулся в уравновешенное положение.

Он был уверен в силе Асана и Аву, которые были лучшими двумя из его восьми интимных охранников. Если Асан так сказал, это означало, что враг вложил много сил в убийство. Нин Шаоцин вовсе не колебался и все же приказал: "Попробуйте прорваться! Ау, твой главный приоритет - защитить даму".

Чем более опасной была ситуация, тем более необходимым было для него, чтобы бороться лично, чтобы положить конец опасности. В противном случае, было бы бесполезно прибыть в деревню Ван. Если бы этих людей действительно послали бессердечные мать и сын, то, наверное, они бы зарезали всю деревню, а это были бы сотни жизней!

"Да". Хотя Ау не хотел, он знал, что не должен ослушаться приказа господина в решающий момент, поэтому он поднял кнут снова, чтобы побудить лошадь бежать быстрее.

Карета бросилась в бешенство, чтобы разбросать людей в масках, но они не сдались и внимательно следили за ними.

В пустыне, это было напрасно, чтобы бежать, однако, дальше. До тех пор, пока они прорвали кузов и оставили их позади кареты, все было бы легко.

"Цяньсюэ". Сиди спокойно!" Нин Шаоцин беспокоился, что она может упасть, как раньше, и, проанализировав ситуацию снаружи, успокоил ее голосом: "Не волнуйся". Сиди здесь и не спускайся. Не смотри. Все будет хорошо."

Скорость экипажа была высокой, но не такой высокой, как у страшного Мо Цяньсюэ. Может ли конный экипаж бежать быстрее машины?

В наше время она ездила на Audi со скоростью 150 м/ч по шоссе. Она была намного быстрее этой. Конечно, она была менее ухабистой в ягодицы.

Что касается "сиди здесь и не спускайся", то она знала это без его ведома, потому что она не была артисткой боевых искусств, и было так темно. Куда она могла пойти? Выйти на улицу только увеличило бы их бремя. Она не была настолько глупа.

"Быстрее. Люди в карете хотят сбежать. Остановите их. Не надо оставлять их в живых..." Видя, как карета бежит быстрее, голова людей в масках кричала во время погони.

Нездоровый муж Госпожи Глава 111: Почувствовать себя

t

Переводчик: Антония

Мужчины в масках были в таком высоком настроении, что отчаянно гонялись за ними. Время от времени стрелы из темноты попадали в карету.

"Господи, впереди холм. Мы можем использовать его как прикрытие." Ау поехал на карете и наблюдал за местностью, везя карету на холм вон там.

Асан тоже был занят. Все стрелы на карете были вытянуты и отстреляны в сторону группы убийц, поэтому постоянно слышался звук, как люди падают с лошадей.

Теневой охранник стоял на верхней части кареты для защиты купе, чтобы ни одна стрела не навредила господину или даме в нем.

Однако он был сбит с толку. Почти все стрелы были направлены либо на лошадь, либо на колеса. Никакие стрелки не были направлены прямо в отсек.

Похоже, они действовали не в соответствии с приказом головы, которая должна была никого не оставлять в живых.

"Братья, в атаку! Человек в карете был отравлен и не может использовать боевые искусства. Женщина в нем вообще не знает боевых искусств. Пока мы убиваем охранников, миссия выполнена".

Лидер группы в маске, похоже, хорошо знает психологию. Его слова сразу подняли моральный дух группы на более высокий уровень.

Аву еще не остановил экипаж, а Асан прилетел в группу и сражался с ними.

Расстояние означало жизнь. Он не мог позволить этим людям в масках подойти слишком близко к экипажу, или леди могла случайно пострадать.

Независимо от того, насколько превосходным Асан был, он не мог победить десятки врагов в одиночку. Вскоре он был весь в крови.

Нин Шаоцин и теневой охранник также вступили в бой. Очевидно, они были намного лучше Асана. Никто из людей в масках не мог подойти к ним.

Некоторые слабые были сбиты с ног, столкнувшись с ними. С остальными также легко справились после нескольких раундов.

Тем не менее, с количеством убийц, это все еще заняло некоторое время, чтобы решить все из них. Нин Шаоцин, его одежда, парящая в воздухе, вспыхнула вверх и вниз среди десятков людей в масках. Постоянно, кровь вытекала из их тел, но не пятно было разбрызгано на его безупречную одежду.

В основном, все убийцы напали вокруг Нин Шаоцин, и никто не пошел к карете, в которой сидел Мо Цяньсюэ. Спокойные лошади, стучащие мечи, кричащие люди и ревущий ветер представляли собой чистилище на земле.

Мо Цяньсюэ не нужно было поднимать занавес, чтобы понять, насколько ожесточена была битва, но теперь она не пощадила ситуацию. Чем быстрее погибали люди в масках, тем лучше.

Иначе все они были бы в опасности.

Awu сидел в передней части кареты и, беспокоясь Мо Цяньсюй может быть страшно, часто утешали ее, что ладонь лорда был в состоянии разбить людей, идущих в любом направлении или лорд взмыл ввысь, чтобы атаковать убийц с одним движением.

Услышав ужасные, но захватывающие звуки столкновения мечей, болезненные крики и быстрые лошадиные копыта, вместе с живым комментарием Ау на месте, Мо Цяньсюэ на самом деле хотела выбраться, чтобы увидеть своими глазами подлинную версию погони и резни.

Тем не менее, она никогда не протягивала руку, чтобы поднять занавес, потому что теперь она была буквально слишком слабой, чтобы связать курицу. У нее даже не было оружия.

Если человек в маске действительно бросился на нее, она могла только ждать своей смерти. Она боялась, что до тех пор, пока ее голова застряла, она мгновенно станет мишенью для стрел, поэтому она покорно сидела в карете, чтобы не стать обузой для Awu или отвлечь Нин Шаоцин.

Эти убийцы пришли в ожесточенном импульсе в трех волнах и в общей сложности пятьдесят человек, но в течение четверти, все они были убиты.

Лидер группы был пойман охранником тени, но когда он ущипнул его ничью, чтобы предотвратить его от самоубийства, удар ветра пришел из горного леса, кишащего тенями деревьев. Когда теневой охранник посмотрел на лидера снова, он уже умер от яда.

Нин Шаоцин взглянул в сторону леса, и теневой охранник вспыхнул и мгновенно исчез.

Воздух вдруг затих. Она думала, что борьба должна была закончиться. В спешке она толкнула дверь кареты.

Услышав шум, Нин Шаоцин пролетел над ней и заблокировал ее зрение своим телом: "Не смотрите".

Его тон был мягким, но убийственность вокруг него не рассеялась так быстро, и Мо Цяньсюй чувствовал себя немного холодно.

"Мне нужно". Если она не осмелилась посмотреть на трупы, то как она могла столкнуться с будущими кровавыми бурями? Мо Цяньсю упрямо оттолкнула Нин Шаоцина и посмотрела наружу.

Было одиннадцать часов ночи. К лунному свету небо было не совсем темным. При тусклом свете в ее поле зрения попали трупы людей и лошади, скопившиеся в луже крови, рассеянной разрозненными конечностями...

По телевизору Мо Цяньсюэ никогда не видела трупов своими глазами, не говоря уже о такой ужасной сцене. Несмотря на то, что она подготовилась к этому, она все равно сразу же выбросилась.

После дня мучений она почти ничего не ела, поэтому рвота была в основном желудочной жидкостью.

Нин Шаоцин поспешил похлопать ее по спине и посмотрел на Асана, который, получив ее, вместе с Ау начали делать свою работу.

После прохождения импульса рвоты Мо Цяньсюэ посмотрел на Нин Шаоцина: "Это бессердечные мать и сын?".

Он посмотрел ей в глаза и ответил: "Нет. Если бы это были они, они бы не послали столько бесполезных людей". Мать и сын все еще искали в дыму, который он устроил. Они не смогли найти его так быстро.

Он уже знал ответ на вопрос о том, кто послал убийц, как только началась драка. Теперь ему нужно было только подтверждение от следствия теневого охранника.

Серьезность Нинга Шаоцина заставила Мо Цяньсю доверять ему: "Правда?" Каким-то образом, она доверяла его суждениям без всякой причины. Однако, если это были не мать и сын, то кто же это мог быть? Они когда-нибудь обижали кого-нибудь?

Нин Шаоцин причесал ее пальцами, чтобы успокоить: "Думаю, это должны быть бандиты и грабители". Неудивительно, что мы стали их мишенью с тех пор, как открыли мастерские и ресторан и за короткое время купили землю".

Пока он говорил, он держал ее на карете: "Бесполезно слишком много думать". Тебе лучше отдохнуть в карете". Увидев, что она так озадачена вопросом, Нин Шаоцин снова утешил её: "Ничего страшного".

Асан и Аву работали с четким разделением труда. Один вырыл ямы, а другой бросил в них трупы. А потом один подметал снег, а другой вымостил на снегу листья...

Очевидно, что они были старыми оленями, занимаясь подобной последующей работой. Через некоторое время земля была сохранена, чтобы принять старый вид - трепетание снега и листья, дрейфующие над землей. Невозможно было найти никаких следов борьбы и убийств.

Когда Мо Цяньсю снова выглянул, это ужасное место снова превратилось в красивый пейзаж.

Завтра никто не узнает о случившейся буре сражений. Никто и не догадается, насколько ужасным может быть это место.

Конечно, что более важно, никто не стал бы исследовать его, не говоря уже о том, что из-за этих людей в масках возникли неприятности.

*

В кабинете особняка Тонг сидел старый господин Тонг и ценил знаменитую картину, одна из его рук висела в воздухе, пытаясь скопировать ее, когда человек вошел в комнату и встал на одно колено.

Старый Тонг даже не смотрел на него, как будто он ждал его долго, спрашивая старым хриплым голосом: "О, наш начальник охраны, как дела?"

Начальник гвардии Тонг ответил: "Простите меня, пожалуйста". Нин Шаоцин и его теневые стражи чрезвычайно сильны. Они раскрыли всех наших людей менее чем за четверть."

"Тебе не нужно винить себя. На этот раз люди, которых мы послали, были слабыми. Это пустая трата риса, чтобы сохранить их. Они не лучшие гвардейцы семьи Тонг, а просто люди, которые жертвуют собой, чтобы быть уничтоженными. Теперь они умерли достойной смертью. Тебе не нужно жалеть их".

Эти люди отдали бы свои жизни за хозяина, чтобы их называли лишь людьми жертвоприношения, пустой тратой риса и так называемой достойной смертью.

Лидер окоченел телесно с замерзшим сердцем, заставляя ответить: "Да".

Даже его хозяин не чувствовал жалости к этому человеку, он сделал. В конце концов, они были отправлены живыми от него, а затем умер прямо перед ним.

Несмотря на то, что эти люди не были лучшими среди охранников Тонга, они были верны и боролись изо всех сил. Было бы справедливо сказать, что они умерли достойной смертью.

Господин Тонг не посмотрел на лидера гвардии и продолжил: "Что касается Нин Шаоцина, то я не хотел его убивать и не хотел раскрывать его с дюжиной бесполезных убийц". Это всего лишь ощущение, направленное на то, чтобы потревожить его разум и возможные устойчивые действия, которые должны быть предприняты".

Затем он вспомнил, что в последний раз лидер был обнаружен теневой охранник Нин Шаоцин и перестал копировать картину, выстрелив его острыми глазами, "Разве вы ... не оставили никаких улик?"

Лидер охранник, обделенный взглядом и ответил поспешно: "Нет. Никто из людей не был жив". Я также был особенно осторожен, когда вернулся. Так что за мной никто не следил".

Мистер Тонг забрал назад остроту, и старые глаза почувствовали небольшое головокружение, размахивая рукой: "Хорошо. Теперь вы должны устать. Ты можешь уйти."

"Да". Лидер потел, как свинья, и ушел.

После того, как он ушел, мистер Тонг храпел, с безжалостностью и жестокостью в глазах.

Однажды он услышал, что странный врач упомянул, что тот, кто имел холодный яд, не должен случайно использовать его подлинный ци.

В противном случае его кровь будет ретроградной и яд вырвется наружу. Он не мог и не хотел ждать еще год, пока странный доктор не найдет лекарство от Нин Шаоцина.

Не могло быть неправильным иметь план Б! Он всегда всё делал быстро и аккуратно.

Он не применял жестких методов к Нин Шаоцину, потому что, с одной стороны, в этом не было необходимости, а с другой стороны, он не хотел вызывать подозрений у Мо Цяньсюэ.

Более того, он не хотел связываться с нынешним хозяином семьи Нин. Это было бы не трудно решить Нин Шаоцин, но это было трудно сделать, не оставив никаких улик. Если бы его теневой охранник сумел сбежать и доложил мастеру Нин, то все было бы неприятно.

Он не заботился, но он должен проложить путь для Цзин.

Хотя он получил известие, что мастер Нин теперь болен в постели неподвижно, он не хотел верить в это легко или принять необдуманно действий.

В столице, если говорить о тех, кто может запугать старого Тонга, мастер Нин был одним из них.

Старому Тонгу пришлось подумать о последствиях, прежде чем убить сына Нинга.

*

После уборки кареты Нин Шаоцин позволил Асану исследовать дорогу впереди и позволил ему сказать сестре Фан, чтобы она приготовила немного еды. К тому времени, как карета прибыла домой, сестра Фан также закончила готовить.

У Мо Цяньсю был действительно долгий день. Измученная и голодная, она после еды быстро заснула под ритм нежного похлопывания Нин Шаоцина.

Мо Цяньсю заснула, но Нин Шаоцин не смог. Теневой охранник вернулся, поэтому у него были важные дела.

Теневой страж, Асан и Аву долго ждали за дверями. Теперь во внутреннем дворе были только они и госпожа. С тех пор, как дама уснула, теневому охраннику не пришлось прятаться в темноте.

Они пошли в кабинет, и теневой сторож быстро вышел вперед и сообщил: "Я последовал за этими людьми". Судя по их движению, они должны были принадлежать к тем тайным стражам, которых семья Тонг послала в прошлый раз. Они повернулись и повернулись, но в конце концов всё же вошли в особняк Тонга...".

Асан и Аву были шокированы. Но Нин Шаоцин нисколько не удивился. Он только спокойно сказал: "Как я и ожидал, это он".

Асан спросил: "Почему? У нас никогда не было и не было конфликтов со старым господином Тонгом. Почему он напал на нас?"

Аву ответил: "Кстати, он должен быть благодарен, вместо того, чтобы ненавидеть лорда и даму".

Почему? Он просто хотел проложить путь для своего умственно отсталых сыновей. Нин Шаоцин был кристально чист. Он понял это, когда старик Тонг навещал его в прошлый раз. Поэтому он и предложил Мо Цяньсюэ отвезти сюда Тонга Цзицзина.

Только если бы Тонг Цзицзин остался в зрении, он мог бы гарантировать безопасность Мо Цяньсюэ.

Однако, к сожалению, старик никогда не ожидал, что его собственный сын отчаянно избавится от него даже во сне. Нин Шаоцин чихнул и приказал: "Не говори даме об этом".

Асан не понял: "Почему бы не сказать леди, что за этим убийством стоит именно старый Тонг? Если бы она знала об этом, она бы точно выгнала мальчика Тонга..." Разве это не был хороший шанс удалить шип во плоти?

Аву также согласился с Асаном: "Да, повелитель. Я также думаю, что лучше сообщить леди. Мы можем избавиться от мальчика Тонга, а также избавиться от гнева".

Следуя за Нин Шаоцином весь день, теневая стража знала своего господина лучше, чем Асана и Аву.

Если бы госпожа знала об этом, то, естественно, выгнала бы тело из их дома. Однако на самом деле мальчик не был таким глупым и наивным, каким казался. На самом деле, он был хитрым мальчиком.

До сих пор он сильно изменился. После месяца обучения у Цзи Сюйяо, он уже сформировал чувство приличия, научился получать то, что хотел, тактичным и карусельным способом, а также используя принуждение и угрозы.

Если бы он знал причину, по которой его отправили обратно, между ним и старым Тонгом возник бы огромный конфликт, то он бы снова "заболел". К тому времени, как старый Тонг стал стремиться спасти его, очень вероятно, что он будет выполнять все свои участки заранее любой ценой.

Не все охранники Тонга были слабыми. К тому времени, когда старый Тонг решил уйти, у пары Нин не было ничего хорошего.

"Тонг Цзицзин" - это Тонг Цзицзин, а старый Тонг - это старый Тонг. Не отождествляйте их друг с другом. Я принял решение. Больше никаких споров".

Нин Шаоцин потянул за лицо и холодным голосом закончил. Аву и Асан не осмелились сказать больше, встали на колени и ответили: "Да".

Нин Шаоцин помахал рукой, чтобы дать им подняться, и вытащил одну вещь из кармана, сказав Аву: "Завтра дама поедет в центр, чтобы купить слуг-девочек". Отдай это Су Ци".

"Да". Ау взял конверт из воловьей шкуры, который дядя Ю принес в прошлый раз. Вероятно, это был титул шахты.

Шахта могла похвастаться неким редким минералом и была получена после нескольких попыток господина после того, как он покинул столицу.

Просто отдать Су Ци вот так? Он был в недоумении, но не спросил почему. Только что его допрос из замешательства уже был своего рода оскорблением. Он боялся, что господин разозлится, если будет задавать больше вопросов.

В любом случае, пока это было решение лорда, это было правильным решением для него.

Ау положил конверт в карман, но в этот момент Нин Шаоцин уже не мог контролировать процесс рукопожатия.

Светлые губы мгновенно побледнели, а затем посинели, а затем стали пурпурными. Через некоторое время каждый сантиметр его тела замерз, как будто вокруг него был слой мороза.

Нездоровый муж Госпожи Глава 112: Пересмотр

Переводчик: Антония

"Господь". Три стража взывали одновременно, голос, полный беспокойства.

Это был признак того, что холодный яд вырвался наружу!

Все они знали, что сегодня Господь несколько раз использовал подлинный ци, чтобы холодный яд сработал раньше времени, но они не ожидали, что он может прийти так быстро и так яростно.

Они думали, что даже повелитель использовал немного подлинного qi, он будет в порядке после регулировки, когда вернется, и что даже если он сработает раньше времени, это должно произойти как минимум через год.

В любом случае, странный доктор связался с ними и нашел траву-проводник. Только после того, как снег растает и наступает весна, когда траву можно будет поднять, лекарство будет готово. Им не пришлось ждать целый год.

Конечно, они не знали, что в карете, опасаясь, что Мо Цяньсюэ будет страдать хроническим заболеванием от холода в будущем, Нин Шаоцин использовал свой собственный подлинный ци, чтобы вытеснить холод из своего тела.

Ему понадобилась четверть, чтобы полностью избавиться от холода с помощью подлинного ци, который потреблял гораздо больше энергии, чем борьба.

Конечно, в то время Нин Шаоцин ожидал убийства на обратном пути. Даже если бы и ожидал, он все равно не позволил бы Мо Цяньсюэ пострадать.

Видя, как господин яростно трясется, теневой страж быстро удерживает его, чтобы сесть на землю.

Нин Шаоцин скрестил ноги и мгновенно стал бежать, чтобы завёрнуть холодный яд вглубь.

Через некоторое время на его бровях и волосах появился мороз, а на лбу - холодный пот.

Увидев это, теневой охранник без колебаний положил ладони в центр спины Нин Шаоцина, чтобы передать его ци Нин Шаоцину и помочь ему контролировать безудержно бегущий холодный ци.

С помощью теневого охранника, через четверть, мороз на лице Нин Шаоцина постепенно рассеивается, и его фиолетовые губы становятся голубыми и светлыми...

Когда Нин Шаоцин наконец остановился, теневой щит рухнул на землю.

"Господи, я устала изо всех сил". Яд можно подавить только на сто дней. Если он вспыхнул через сто дней, его уже нельзя подавить только настоящим ци". Заканчивая это, теневой сторож потерял сознание.

Сто дней? Тогда они должны позаботиться о том, чтобы быстро получить лекарство. Асан и Аву удивились.

"Господь..."

Нин Шаоцин поднял руку, чтобы остановить их от советов, и только подчеркнул: "Не говори об этом леди".

*

На следующее утро Мо Цяньсю проснулся рано после хорошего сна в тепле.

Она растянулась и повернулась к тому, что Нин Шаоцин все еще спит. Элегантное лицо выглядело немного угрюмым, и его дыхание звучало немного быстрее, чем обычно.

С холодным ядом в его теле, он боролся с Су Ци, а затем прогнал холод для нее, а затем боролся с грабителями. Он должен быть измучен.

Поэтому Мо Цяньсюэ аккуратно заправил для него одеяло, а затем оделся и вышел из комнаты, не издавая ни звука.

Подышив воздухом, она почувствовала себя такой освежённой, восклицая, что подлинный ци древних людей был таким удивительным.

Вчера она была пропитана ледяной водой в течение часа, но ее тело сохраняло тепло после того, как Нин Шаоцин изгнал холод из ее тела, так что она прекрасно спала прошлой ночью. Когда она проснулась сегодня, она не простудилась, но была в хорошем настроении.

Потрясающе!

Тонг Цзицзин вчера решился и встал в пять часов, чтобы попрактиковаться в боевых искусствах.

В этот момент он закончил тренировку и вернулся. При виде Мо Цяньсюэ он поспешил показать свое плодотворное утро и предложил продемонстрировать во дворе то, чему он научился у Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ опасался, что он может разбудить Нин Шаоцина, который крепко спал, поэтому, чтобы не подвести Тонг Цзицзин, она вытащила его на внешний двор для демонстрации.

Это были совсем не обычные удары. Он так походил на деньги, что Мо Цяньсюй постоянно хихикал.

Однако Асан и Аву, стоящие позади Мо Цяньсюэ, не могли не скрипеть зубами громко.

Звук был настолько громким, что Мо Цяньсюэ могла слышать его на расстоянии нескольких метров.

Мо Цяньсюэ знал, что им никогда не нравился Тонг Цзицзин, думал, что они просто ревновали от имени своего господина, и им было все равно.

Потом, на секунду подумав, она чуть не бросилась к другому мужчине и почувствовала себя немного виноватой, поэтому она мало разговаривала с Тонг Цзицзин и ушла вскоре после того, как ободрила его.

Она вернулась во внутреннюю комнату и обнаружила, что Нин Шаоцин все еще крепко спит, нахмурившись.

Нин Шаоцин редко так спал. Он, наверное, устал! Она должна приготовить ему что-нибудь питательное. Потом она пошла на кухню, чтобы приготовить для него кашу.

С тех пор как Низи пришла, она редко готовила сама.

Каша долго тушилась. Через час она была готова, и Нин Шаоцин также проснулся.

Увидев его в плохом состоянии, она прижала его обратно в постель и настояла, чтобы кормить его ложкой.

Нин Шаоцин не хотела есть в постели, поэтому после того, как Мо Цяньсю принесла кашу, она держала его, чтобы он сел на диван и нашел одеяло, чтобы завернуть его в постель.

Однако Нин Шаоцин остановил ее, чтобы она села ему на колени, и хриплым голосом сказал: "Я голоден".

Мо Цяньсюэ не возражал против его поведения из-за вчерашнего истощения и слабого настроения сегодня, поэтому со всем своим терпением и мягкостью она стала кормить его укусами.

Видя, что он доволен кашей, и устремив на нее глаза, Мо Цяньсюэ в хорошем настроении спросил его с улыбкой: "Как тебе это нравится?".

Брови Нин Шаоциня прыгнули в удовлетворении едой, но голос его звучал непринужденно: "Неплохо".

"Просто неплохо?" Тогда Мо Цяньсюэ притворился, что больше не кормит его. Ей потребовался сильный час, чтобы приготовить кашу, используя различные материалы, чтобы тушить медленно.

Просто неплохо?

Увидев ее надутые губы, Нин Шаоцин поспешно ответил с приятной улыбкой: "Очень вкусно".

Это было верно. Углы ее губ свернулись, и она дала ему еще одну ложку и продолжала спрашивать: "Как это вкусно?".

Нин Шаоцин протянула руку и натерла волосы: "Достигнув горла, все тело разогрелось. Ни один вид страха и дорогая еда не лучше твоей каши".

Мо Цяньсюй смеялся от радости и покормил его более послушно.

Пара, одна из которых кормила, а другая ела, казалось, забыла все неприятности вчерашнего дня.

Нин Шаоцин съел половину миски каши и вспомнил, что Мо Цяньсюэ ничего не ел, поэтому он призвал: "У вас тоже есть".

"Я позавтракал". В каше использовались дорогие ингредиенты, и она приготовила только одну миску.

Затем Нин Шаоцин не настаивал и продолжал наслаждаться тем, что его кормил Мо Цяньсюэ до тех пор, пока каша не была съедена. Счастливая улыбка все время висела у него на лице, как будто каша была действительно более вкусной, чем любая другая редкая еда в мире.

После того, как он закончил, Мо Цяньсюэ вытер ему рот, опустил чашу, встал перед ним и долгое время внимательно относился к нему.

На самом деле, она хотела спросить его, как его тело? Она хотела спросить о людях в масках. Она также хотела спросить, будет ли его здоровье после того, как он отправит ей свой подлинный ци...

Однако Нин Шаоцин, прислонившись к дивану с одной стороны, положил челюсть на другую, улыбнувшись и уставившись на нее. Тогда она не хотела ничего спрашивать.

С любовью, она ласкала прядь непокорных волос Нин Шаоцина: "Больше так не делай".

"Сделать что?"

Она бросила ему взгляд и отругала: "Береги себя". Даже если бы ее тело вторглось в холод, она бы поправилась позже. Тем не менее, это было нелегко для него, чтобы восстановить. Она действительно не знала, что делать, если его холодный яд вспыхнул.

"Я позабочусь о себе". Нин Шаоцин увидел слезы на глазах и почувствовал прилив тепла, протекающий через его сердце. Он взял ее за руки, положил их за спину, обнял ее талию и похоронил голову вокруг живота, тереться и качаться, как будто играя мило.

Мгновенно сердце Мо Цяньсюэ стало мягким, как хлопок. Слезы, которые не упали, исчезли. Клэри вытащила одну руку, чтобы погладить его волосы.

Его растирание разожгло в ней огонь.

Что происходило? Разве этот наркотик не исчез?

Или старая девственница опять засветилась?

Она не могла разобраться и перестала думать об этом. Прочищая горло, Мо Цяньсюэ пытался замаскировать его: "Шаоцин, прекрати... он чешется..."

Нин Шаоцин некоторое время неподвижно стояла у живота, а затем медленно смотрела вверх. Мо Цяньсюэ поклялся, что в тот момент она видела убийство в его глазах.

Тем не менее, она намеренно проигнорировала это и только сказала, что он все еще выглядит нездоровым от усталости, и что он должен больше отдыхать, а затем она призвала Нин Шаоцин лечь обратно в постель. Нин Шаоцин, не в состоянии отговорить ее, настаивал, чтобы она лежала с ним.

Мо Цяньсюэ запихнул его в одеяло, а затем вылез из кровати, дав Нин Шаоцин некоторое представление и сказав, что они обсуждали, что сегодня она поедет в центр города, чтобы купить двух слуг-девочек, и что когда она вернется, то останется рядом с ним.

Низи не могла сидеть дома весь день. Ночью она вернулась домой с сестрой Гуихуа. Теперь здесь жило слишком много людей, что всегда держало ее так занятой, что ей приходилось время от времени толкаться вокруг сестры Фан.

Сестра Фан не жаловалась, но чувствовала себя немного не в своей тарелке.

Была ещё одна важная вещь, которую Нин Шаоцин понимал, даже если она не упоминала.

В следующий раз, когда она выйдет на улицу, без людей вокруг неё, она не будет настолько глупа, чтобы снова попасть в ловушку.

Поэтому покупка служанки была очень важна.

Нин Шаоцин заметил об этом дядюшку Ю, который уже выбрал несколько кандидатов и ждал, пока она примет окончательное решение. Но поскольку инцидент произошел вчера вечером, теперь девочки должны служить дома.

Нин Шаоцин отпустил руки Мо Цяньсюэ, закрыл глаза и впал в созерцание. С этого дня жизнь больше не будет мирной. Ему нужно было всё обдумать.

Его первоначальная мысль состояла в том, что после излечения от холодного яда он проведет остаток своей жизни в этой тихой деревне, спокойной, безопасной и счастливой.

Он больше не хотел быть обремененным этими обязанностями или ломать себе голову над заговорами и интригами друг против друга или снова видеть отвратительные лица.

Ему просто нужно было подождать, пока все уляжется в столице. Когда этот младший брат сел на эту должность и понял его презрение к этому, он взял Мо Цяньсюэ на встречу с отцом. А потом, если отец захотел, он отвез отца в деревню Ван, чтобы вместе насладиться мирной и гармоничной жизнью.

Однако его мечта была слишком мечтательной, а реальность - слишком реалистичной.

До сих пор прошел год. До тех пор, пока он сознательно оставлял намек, что мать и сын будут нападать неумолимо, как тигр гоняется за зайцем. Не было никаких следов, чтобы предположить, что они сдадутся. Кроме того, пятая леди Цзянь должна внезапно вмешаться и поймать Мо Цяньсюэ в ловушку? Всё это было приписано одной причине, что они были никем.

Этот старый Тонг был еще более непростителен, когда пытался убить его. Старый ублюдок должен пойти к черту со своей грязной мыслью. Теперь он действительно должен принять меры? Он воспринимал его как отталкивающего? Когда люди из разных партий толкают его, он должен пересмотреть позицию, которую он презирал. Он знал, что Цяньсю тоже не понравится такая жизнь, так что это будет последним средством. Он не хотел ее сбивать с толку.

Но если бы этот день действительно настал, он бы не был застигнут врасплох. Он скромничал, называя себя стратегическим человеком, который мог бы выиграть битву за тысячу миль отсюда, но, по крайней мере, он мог предсказать еще десять шагов, сделав один шаг.

Видя, как он отпустил ей руку и тихо лежал в постели, Мо Цяньсюэ слегка вышел из комнаты.

Ау подготовила карету. Мо Цяньсюэ поручил задания рабочим и Низи, а затем поднялся на борт. Пока она уходила, Нин Шаоцин позвал Асана и дал ему четыре задания на одном дыхании.

Во-первых, отправить двух скрытых охранников из города Тяньсян, чтобы они следовали за дамой и защищали ее в будущем.

Во-вторых, отправить голубей-посланников на запад и отвести несколько спрятавшихся охранников.

В-третьих, тайно отправить письмо, написанное им вчера вечером к господину Лу.

Форт, попросить дядю Юя помочь организовать "хорошую свадьбу" для пятой леди Цзянь.

Всего было тридцать скрытых стражников, которые, как говорят, были обучены лично теневыми стражами. Они были скрытой силой господина. В столице господин никогда не использовал этих людей.

До тех пор, пока Асан, Аву и теневые стражи не нашли господина, и когда господин влюбился в женщину, а затем вновь обрел надежду на жизнь, эти скрытые стражи были снова развернуты.

Асан смутно знал, что на западе было отправлено дюжину скрытых стражников, чтобы запутать мать и сына.

После того, как они получили подсказки о местонахождении странного доктора, повелитель послал восемь скрытых стражников, чтобы защитить доктора.

Остальные были отправлены в Тингфенгкуан, чтобы дождаться приказа, а остальные остались в Тингфенгкуане.

"Да". Асан поклонился и сложил кулаки, чтобы получить задания. У него не было места, чтобы сомневаться в приказах лорда.

Первые три были ему подойдут. Но что касается последнего, Асан не согласился.

Хотя Асан и упомянул подробности того, что произошло вчера, он сумел разобраться в этом, потому что они с Аву после рождения вместе с господином занимались боевыми искусствами, и им были знакомы грязные методы подделки брака на заднем дворе большой семьи. Он не думал, что они должны оставить пятую леди Цзянь в живых.

Конечно, Асан понимал, что господин имел в виду под "хорошим браком", но это было слишком легко для этой суки.

Господь был умным и решительным, но в то же время слишком доброжелательным, чтобы использовать щадящие методы.

Наверное, Господь верил, что "хороший брак" может помешать этой суке бросить свои жадные глаза на Господа и в то же время позволить ей жалеть о своей жизни. Или, возможно, лорд презирал использовать презренные трюки с недельной женщиной.

Тем не менее, несмотря ни на одну из этих мыслей, Асану было все равно. Он, Awu и теневой страж поклялся воспользоваться этим "недостатком" лорда, чтобы "оптимизировать" каждый его приказ. Если они не разрушили жизнь этой суки, как она может быть идеальной парой "хорошего брака". Он не дал бы этой суке шанса освободиться от "хорошего брака".

Это была самая отвратительная ошибка, которую она совершила, чтобы поймать их даму в ловушку и чуть не заставить лорда умереть от прорыва холодного яда.

Нездоровый муж Госпожи Глава 113: Покупка слуг

Переводчик: Антония

Карета вошла в город Тяньсян, а Мо Цяньсюэ сказал Ау, кто был за рулем кареты: "Сначала поедем в Байюнчжу".

Когда они прибыли в Байюньчжу, Мо Цяньсюэ не высадился, а передал Ау конверт и банку и сказал ему: "Отдай рецепт и рассол господину Су Ци". Я останусь в карете и буду ждать твоего возвращения".

Опасаясь, что Ау ошибётся, Мо Цяньсюэ акцентировала внимание на рецепте, чтобы показать, что она не отдавала их Су Ци наедине.

Она хотела обсудить с Су Ци дела с соевым соусом и уксусом, но теперь ей было слишком стыдно зайти в его ресторан. Если бы она действительно встретилась с Су Ци лично, то предпочла бы выкопать яму и пробраться в нее.

Теперь, давая ему рецепт, можно считать её благодарностью по отношению к нему. В любом бизнесе пионер всегда будет впечатлять потребителей как самый лучший и аутентичный.

Тофу долгое время продавалось в Байюнджу, а теперь по рецепту Су Ци может открыть в столице мастерскую по производству тофу, как пионер.

Продукты из бобов, после экспериментов ее и сестры Фан, теперь могут похвастаться различными видами, которые были питательными и доступными по цене для людей из всех слоев общества. Несмотря на то, что мастерская не была большой, бизнес был бы довольно прибыльным из-за большой численности населения столицы. Как только он наберёт обороты, рынок будет ещё больше расширяться.

Если отложить в сторону розничную торговлю, то поражает только то количество, которое ежедневно потребляли большие семьи, рестораны, храмы и императорский дворец.

*

Прошло 15-е, Фан Датанг и Ли Сан приехали рано утром, прежде чем отправиться в путь.

Столица находилась в центре Тяньци, а город Тяньсян - на ближнем востоке. Они возглавили две группы людей, одна из которых направилась на юг, а другая - на север по верховьям и низовьям реки Дунцзин.

Им потребовалась как минимум неделя, чтобы добраться до места назначения. Хотя Мо Цяньсюэ согласилась с советом Нин Шаоцин, она сказала им продавать рецепт в местах подальше от Тяньсяна, чтобы ее бизнесу по производству тофу не угрожали немедленно. Когда рецепт был продан везде, и люди пришли купить рассол, а затем научились делать из него тофу и выставлять его на рынок, то это случилось бы по крайней мере через месяц.

Эти два маршрута не повлияли бы на столицу. Изначально Мо Цяньсюэ сама планировала открыть магазин тофу, но после инцидента не хотела задерживаться на тофу или бороться за долю рынка против Су Ци.

Более того, рынок тофу действительно был открыт Су Ци, хотя то, что он продавал, было не свежим тофу, а замороженным тофу. Тем не менее, он был популярен среди обычных домохозяйств и постоянно находился в дефиците.

Несмотря на то, что подарок был не очень ценным, это было лучшее, что она могла дать ему на данный момент.

Аву взяла конверт и вошла в Байюнджу.

Ему понадобилось отправить ещё один конверт для господина, так что это сэкономило ему время, и, к счастью, госпожа не зашла внутрь вместе. Аву пригласили в кабинет Су Ци, вручили банку с рассолом Алу, поклонились Су Ци, а затем преподнесли конверт от Мо Цяньсюэ.

Его лицо замерзло, он громко сказал: "Это рецепт тофу". Госпожа послала меня отдать его тебе". Затем он указал на банку в руке Алу: "Это рассол для приготовления тофу". Госпожа сказала, что если ваши повара не знают, как им пользоваться, они могли бы поучиться в мастерской по приготовлению тофу в деревне Ван".

Если бы подарок был чем-то другим, Су Ци, возможно, не приняла бы его с готовностью, но рецепт был просто необходим.

Недавно он услышал от старшего брата, что в столице тофу продают так безумно, что даже император знал, что у семьи Су есть новый вид еды под названием тофу. Императорская наложница Юй очень любила его и ежедневно отправляла в императорский дворец.

Все знали, что император больше всего любил императорскую наложницу Юй и что он каждый день ходил к ней за едой.

После этого каждая семья воспринимала это как безликую вещь, если в канун Нового года на ужин на столе не было тофу.

Поэтому прибывшая в столицу карета с тофу стала товаром для покупки среди больших семей столицы. Каждый день, еще до прибытия кареты, все тофу уже было забронировано.

Поэтому Су Ци позволил управляющему Ли временно прекратить продажу тофу в другие места, кроме столицы. Однако, с небольшой мастерской Мо Цяньсюэ в качестве поставщика, производство было не более тысячи килограммов, что значительно отставало от спроса со стороны большого количества потребителей.

Его старший брат намеревался получить рецепт в кратчайшие сроки, чтобы семья Су смогла открыть в столице цех по производству тофу и снова привлечь больше клиентов за более короткий период времени.

Еда была самой основной потребностью людей. Если бы они могли посылать еду в большие особняки, они могли бы также посылать шпионов, чтобы сформировать более широкую информационную сеть...

Поэтому получение рецепта стало главным приоритетом для семьи Су.

Он очень беспокоился о том, как сделать запрос Мо Цяньсюэ. По словам его старшего брата, он должен получить этот рецепт с помощью крюка или жулика.

Даже если бы он отказался сделать это лично, его старший брат посылал сюда людей, что приводило бы только к еще большим конфликтам.

К тому времени будет раскрыто местонахождение Нин Шаойкена, и он вернется в столицу, и...

Су Ци вздохнул и принял рецепт. Были вещи, которые нельзя было выразить словами, поэтому он не планировал позволять Ау передавать слова благодарности. Когда была возможность, он объяснял ей лично.

Видя, как Су Ци принимает рецепт и смотрит на банку с рассолом, Ау ничего не сказал и быстро передал ему конверт от Нин Шаоцина.

"Это от моего господина. Он надеется, что ты знаешь, что правильно".

Су Ци предсказал, что Нин Шаоцин обязательно отправит ему подарок благодарности, потому что Нин Шаоцин не тот человек, который с готовностью принимает доброту от других. Как и в прошлый раз, Су Ци помог ему получить врача, а затем он вернул план, чтобы Байюнчжу быстро поднялся.

В прошлый раз, Су Ци принял его, потому что его чувства к Мо Цяньсюэ не ушли глубоко в кость. Он чувствовал себя хорошо и даже справедливо принять его.

Тем не менее, теперь, во всяком случае, он не примет большой подарок, потому что в его глазах, это не имеет ничего общего с Нин Шаоцин, а вместо этого, это был вопрос между ним и ней.

Рецепт Мо Цяньсюэ был принят, потому что это можно считать памятью.

Поэтому Су Ци даже не посмотрел на конверт, открыв свой сложенный вентилятор, и оттолкнул его назад, игриво улыбаясь: "Пожалуйста, скажите вашему господину, что мне ничего не нужно".

"Господь сказал мне, что ты ничего не делал, кроме семьи Су. Эта штука жизненно важна для семьи Су. Это то, о чем мечтает старший лорд Су. Ты пожалеешь, что не принял это."

Услышав это, Су Ци перестал улыбаться и сложил свой вентилятор. Он уже знал настоящую личность Нин Шаоцина, а также тот факт, что он, как старший лорд семьи Нин, никогда не преувеличивал.

Вещь, жизненно важная для семьи Су; вещь, о которой мечтал его старший брат? Было ли это...

Су Ци взял конверт и растянул в нем контракт, сразу же поразившись: "Твой господин действительно хочет передать пол-акции этой шахты?".

Он давно слышал, что шахта попала в руки двух таинственных людей. К его удивлению, одним из них был известный старший молодой господин Нин.

У этого человека был очень глубокий ум.

Ау остался в тупике: "Конечно, он готов, пока вы обещаете не раскрывать тот факт, что первоначальный совладелец шахты - наш повелитель".

Как Су Ци мог отказаться от такого огромного искушения? До тех пор, пока господин Су примет соглашение, его миссия будет выполнена.

Что еще более важно, до тех пор, пока господин Су Ци примет соглашение, он вернется в столицу, чтобы обсудить это со своими семьями, после чего, вероятно, никогда больше не вернется в Тяньсян, и господину станет легче...

Конечно, в письме господин ясно дал понять, что это перевод, а не субсидия.

Тем не менее, это уже было большим одолжением, когда лорд был готов перевести.

Теперь Су Ци оказался в затруднительном положении. С одной стороны был его дорогой старший брат, а с другой - его нежелание разорвать определенную связь и уступить.

Семья Су Ци могла похвастаться преимуществом военной мощи, а элитный отряд больше всего нуждался в сложном оружии, для изготовления которого требовалось тонкое железо, которое производилось бы из этой шахты.

Следовательно, значение шахты для семьи Су было очевидным. Семья оставалась уверенной в себе только после того, как взяла шахту в свои руки. Каждая минута, когда шахта попадала в руки других, была своего рода пыткой для семьи Су, потому что ей казалось, что ее обвязывают веревкой на шее.

За эту шахту его старший брат стремился лично. Появились даже его несколько амбициозных двоюродных братьев, которые пытались вмешаться всеми средствами, но шахта все равно попала в карман двух таинственных людей.

В большом особняке редко встречалась семейная любовь, но он был другим. У его матери было только двое детей, он и его старший брат. С самого рождения его старший брат любил и заботился о нём всеми возможными способами. Поскольку бремя семейной ответственности не лежало на его плечах, он мог ходить туда, куда ему нравилось.

На этот раз, но за возможную помолвку, которую бабушка настояла устроить для него, он не стал бы здесь прятаться.

Хорошо. Он никогда ничего не делал для своего старшего брата. На этот раз он должен. Рецепт Мо Цяньсюэ был написан очень подробно, включая ингредиенты и подход к приготовлению рассола, который не знали другие рестораны.

Даже если другие рестораны и научились делать тофу, им всё равно приходилось покупать у неё рассол. В ближайшем будущем секрет рассола не будет раскрыт другим.

После того, как Ау ушла, Су Ци написала копию рецепта и рассола и позволила менеджеру Ли найти надежного слугу, чтобы попробовать сначала. Если он не смог приготовить тофу, пусть учится в мастерской госпожи Нин. Потом, как только он овладеет навыком, его отправят обратно в столицу.

После этого Су Ци взял с собой соглашение и немедленно отправился в столицу. Для этого потребовалась большая сумма денег. Ему не хватало полномочий, чтобы использовать их.

Ау последовала за ним, не принимая никаких других ценных вещей, кроме банка ферментированного творога с фасолью.

Этот творог из бобов был захвачен Сяоцици в прошлом месяце и изготовлен лично Мо Цяньсюэ. Так как у него была эта банка творога с фасолью, аппетит Господа был намного лучше, чем раньше.

Поэтому, даже если он ничего не взял, он должен взять эту банку.

*

Когда Мо Цяньсюэ добрался до Тингфэнкуана, Асан только что уехал. Он рассказал дяде Ю о трех миссиях, назначенных Нин Шаойкенгом, а затем пробрался в особняк в Цзяне.

Дядя Ю, менеджер Тинфэнцюань, давно получил известие, что дама приедет и будет вежливо ждать ее у ворот.

В тот момент, когда карета Мо Цяньсюэ остановилась, дядя Юй подошел к ней, чтобы поприветствовать ее. Обменявшись приветствиями, дядя Ю приступил к делу: "На заднем дворе аллеи находится студия, принадлежащая женщине по имени няня Му, которая специализируется на дисциплинировании служанок в больших особняках. Я был там несколько раз и консультировался с дворецкими этих больших особняков. Слуги-девушки из студии неплохие и хорошо дисциплинированные. Почему бы нам не пойти туда и не взглянуть? Если тебе не нравятся девушки, мы можем пойти в другое место".

Мо Цяньсю кивнул. Хотя она несколько раз побывала в городе Тяньсян, она никогда не слышала о такой студии.

Студия была расположена во внутренней части заднего переулка. Они не взяли карету и приехали через некоторое время. Издалека они услышали жесткий женский звук дисциплинированности средних лет: "С тех пор, как вы приехали сюда, вы больше не дорожите детьми своих родителей". Вы слуги и рабы. Вы не сможете пойти на запад, если ваши хозяева отпустят вас на восток. Вы не сможете поднять ноги, если ваши хозяева позволят вам поднять руки. Слуги и рабы - дешевые и низшие вещи..."

Услышав это, Мо Цяньсюэ чуть не засмеялась, потому что чуть не сбилась с толку так называемыми слугами и хозяевами. Кроме того, этот тон звучал очень похоже на голос няни Ронг, типичного нянечного персонажа известного сериала. Когда они вошли во двор, звук стал более четким.

"Встаньте прямо! Ты должен стоять прямо... Попробуй лениться?"

По окончании выговоров зазвонил ротанговый кнут дисциплины, потом всхлипывал и умолял: "Няня, не бей меня больше". Я слишком голодна, чтобы стоять прямо. Я не ленюсь..." Прошения не закончились, когда снова прозвучал звук избиения вместе с голосом няни: "Не ищи оправдания". Ты что, не слушаешь меня? Зови себя слугой..."

"Ничего страшного, что ты меня не слушаешь. Завтра я продам тебя в бордель. Девушкам там не нужно называть себя рабами, но у меня дома не может быть ленивых идиотов".

"Нет, пожалуйста, не надо. Я раб. Я стою прямо".

Мо Цяньсю кивнул и улыбнулся. Несмотря на то, что няня действовала и говорила нечеловечески, неоспоримо, что ее метод был эффективен. По крайней мере, в этот момент непокорная девушка, которая кричала, что голодает, начала вести себя хорошо.

Судя по жесткому вывороту этой няни Му, Мо Цяньсюэ знал, что это правильное место. Без правил все было бы в беспорядке. У неё была современная душа, но она также знала, что в Риме, как и римляне.

Поскольку она покупала служанку, чтобы она работала на нее, конечно, у девушек не должно быть сильного эго. В конце концов, еще в наше время, ее сотрудники все равно с уважением называли ее боссом.

При выборе служанки хорошо воспитанные девушки окажут большую помощь, в то время как плохо воспитанные в будущем будут доставлять больше неприятностей.

Услышав это, они втроем уже шли от дальней части двора к двери. Дядя Ю посмотрел на Мо Цяньсюэ и, увидев, что Мо Цяньсюэ слегка кивнул, постучал в дверь.

"Ты домашняя няня Му?"

Через некоторое время няня Му открыла дверь. Это была аккуратно одетая женщина около сорока лет.

При виде дяди Ю, она тут же надела радостную улыбку и поспешно сбросила ротанга в руку: "О, как поживаете у менеджера Ю? Вы пришли, чтобы выбрать служанку девушки для вашего винодельня? Большое спасибо, что помогли мне с моим бизнесом. Это подходящее место для покупки слуг. Девушки, которые были дисциплинированы мной, самые непослушные и трудолюбивые".

Тем временем она пригласила этих троих в дом и повернулась к заказу: "Возьмите стулья и заварите чай".

Мо Цяньсю нахмурилась: "Нет, спасибо". Она пришла купить прислугу, а не пить чай.

Увидев, что Мо Цяньсюэ нахмурилась и нераскрыто стояла там, менеджер Юй поняла, что она хочет быстро выбрать несколько девушек, и ушла, поэтому он поспешил остановить няню Му: "Не беспокойся, няня Му. Наша госпожа пришла выбрать двух слуг, как я уже говорил вам несколько дней назад. Пусть кандидаты, которых я выбрала, выйдут и покажут себя нашей госпоже".

Нездоровый муж Госпожи Глава 114: Мингюэ и Кайся

Переводчик: Антония

Услышав, что Мо Цяньсю была леди, няня Му мгновенно улыбнулась ей с приятной улыбкой: "Оказывается, дама приходит выбирать девушек лично. Простите, если я сделал что-то оскорбительное."

Очевидно, что няня Му была утончённой и тактичной деловой персоной, её слова не оставляют сомнений: "В моей студии есть всевозможные слуги, которых можно найти по всему городу Тяньсян". Нет лучшего места, чем это. Дядя Ю очень ответственный. Он пришел выбрать много дней назад. Подожди, я выпущу девочек".

Мо Цяньсю не пропустила свои слова и все равно холодно сказала: "Нет, спасибо". Пусть все девушки встанут в ряд. Я сама выберу".

Девушки-служительницы служили бы ей, так что они должны быть ей по вкусу. Почему бы не проверить все тогда, вместо того, чтобы выбрать из кандидатов, которые были выбраны другими первыми? Это не было жизненным принципом Мо Цяньсюэ, позволять другим людям устроить ее жизнь.

Тон Мо Цяньсюэ заставил няню Му понять, что она не была человеком, которым легко манипулировать. Улыбка няни Му не была потушена, а расцвела ярче. Она хлопала в ладоши: "Девочки, выходите".

Мо Цяньсю пришлось признать, что няня Му была хорошим воспитателем. С ее хлопками девушки, стоящие снаружи, сразу же смешались в один ряд, а остальные девушки, выходящие изнутри, тоже сразу же встали в аккуратный ряд.

Глаза Мо Цяньсюэ просматривали десятки молодых девушек, которым в основном было двенадцать или тринадцать лет. В современную эпоху они должны были пойти в среднюю школу, но здесь им уже приходилось работать, чтобы прокормить себя.

У всех этих девочек были нездоровые лица, а их одежда была поношенной, но чистой. Мо Цяньсюэ кивнула. Она ненавидела, чтобы вещи были грязными или грязными. Главным приоритетом была гигиена.

Но выбрать двух девушек из стольких людей было нелегко.

Ей нужно было только две слуги. Одна должна быть хорошим поваром, а другая превосходно справляться с вышивкой. Конечно, обе они должны быть умными и уметь читать воздух.

Эти девушки также тайно касались Мо Цяньсюэ. Ее элегантные манеры, четкий голос, прямые глаза были намного приятнее, чем те высокомерные дворецкие или няни из больших семей, проклятые снобы, которые чаще всего сюда приезжали.

Следовательно, по интуиции, отточенной в такой обстановке, они сразу же поняли, что эта женщина должна быть добрым человеком, и что впереди ее ждет счастливая жизнь, если она ее купит. По крайней мере, их не будут бить, проклинать или голодать без причины.

С двумя сторонами, касающимися друг друга, двор мгновенно затих.

Тем не менее, после минуты молчания большинство девушек, стоявших во дворе, кинулись к Мо Цяньсюэ и преклонили перед ней колени, крича друг за другом: "Госпожа, я могу готовить и мыться". Пожалуйста, выберите меня".

"Мадам, я умею готовить постель. Пожалуйста, возьмите меня обратно."

Мо Цяньсю нахмурилась. Только что няня научила их пользоваться честью, но они забыли всего за несколько минут и все равно воспользовались первым именем. Она не делала акцент на социальных классах, но ей не нравились и не хотелось иметь дело с людьми, которые не слушают после повторений и не имеют чувства приличия.

Видя, как Мо Цяньсю нахмурилась, няня Му сурово смотрела на этих девушек и храпела, что сразу же заставило их замолчать. Но, тем не менее, их глаза, глядя вверх, были наполнены попрошайничеством и ожиданием.

Затем Мо Цяньсюэ переместила глаза на девочек, выходящих из дома. Хотя их глаза тоже были ожидаемыми, они стояли там, где их уважали и ждали приказов.

Холодное лицо Мо Цяньсюэ повернулось к мчащимся девушкам: "Те, кто поспешил, встаньте в сторону". Затем она отвернулась и указала на воспитанных: "Ты, иди сюда".

Поспешившие девушки были настолько расстроены, что даже несколько слёз пролили сразу, но пронзительные глаза няни Му не давали им снова двигаться.

Глаза хорошеньких девочек были в одно мгновение по губам.

Мо Цяньсю посчитал, и их было двадцать. "Те, кто умеет готовить, стоят слева; те, кто знает вышивку, стоят справа; те, кто буквально стоят посередине".

Вскоре двадцать человек были разделены на три группы. Несколько колебаний в выборе группы были немедленно устранены Мо Цяньсюэ, потому что те, кто даже не знал своих преимуществ, не могли быть умными людьми.

Осталось пятнадцать.

Она пошла налево и подметала девочек: "Протяни руки".

Хотя её голос не был громким или полностью доминирующим, следы холода в нём делали её звучание авторитетным. Девочки, в флуоре, высунули руки.

Могли бы девушки с грязными ногтями и ладонями приготовить гигиеническую еду? После этой проверки осталось только две девушки.

Мо Цяньсюэ задала два, казалось бы, случайных вопроса и оставила одну из них.

У этой девушки глаза были прямо. На первый взгляд, Мо Цяньсюэ знала, что она простой и доброжелательный человек.

Точно так же Мо Цяньсюэ выбрала из толпы нежную и застенчивую девушку, склонную к вышивке.

С нежным лицом и застенчивым взглядом, глаза девушки были ясными и гибкими, что указывало на своего рода ум и любовь среди ее чистоты и невинности.

Более того, несмотря на то, что ее одежда была изношена и зафиксирована пластырями, пластыри были в форме цветов лотоса. Это означало, что у нее была прилежная рука, умный ум и хороший вкус.

Что касается буквальной группы, то это был всего лишь притворство. При тщательном осмотре она обнаружила, что все девушки из этой группы проявляли высокомерие, а также призрак фривольности, спрятанный между бровей.

Слуги, которых она хотела купить, были не наложниц для Нин Шаоцина, а для других родов. Она не могла позволить себе кормить этих людей дома.

Выбрав девушек, которых она хотела, Мо Цяньсюэ повернулась к няне Му и спросила: "Сколько стоят эти две девушки?".

Будучи бизнесменом по торговле людьми, у няни Му были острые глаза. На самом деле она очень любила и ценила этих двух выбранных девушек за их внешность и темперамент, потому что после одного-двух лет обучения их, скорее всего, продали бы как приданое девушке или наложнице старику, любой из которых по довольно высокой цене.

Поэтому она колебалась.

Дядя Юй понял ее колебания и улыбнулся: "Няня Му, ты не хочешь их продать? Дворецкий Чжан, который познакомил меня с вами, много раз покупал здесь людей. Я прихожу сюда, потому что доверяю ему. Но если ты колеблешься продавать, я пойду в другое место. Я боюсь, что дворецкий Чжан тоже будет тебе доверять".

Услышав, что она может потерять постоянного покупателя, няня Му поспешила перестать колебаться и засмеялась: "Нет, менеджер Ю. Вы меня неправильно поняли. Я думаю о цене. Я купил этим двум девушкам по десять таэлей серебра. Учитывая ваше лицо, я добавляю только по пять за каждую, так что всего будет тридцать таэлей серебра. Что ты думаешь?"

Дядя Ю покачал головой: "Няня Му, не думай, что я незнаком с твоей индустрией только потому, что занимаюсь винным бизнесом". Такие девушки стоят максимум пять таэлей. Не слишком ли несправедливо, что цена увеличивается во много раз после твоего обучения?"

Няня Му совсем не покраснела, когда ее трюк был разоблачен, и только улыбнулась: "Хорошо. Давайте будем откровенны. А как насчёт двадцати? В конце концов, менеджер Ю, я должен заработать немного за свою тяжелую работу".

Дядя Ю посмотрел на Мо Цяньсюэ, и когда она кивнула, цена была улажена. Няня Му отвезла расстроенных девушек в комнату, а затем зашла внутрь, чтобы забрать контракты у двух девушек.

Мо Цяньсюэ заплатила деньги, взяла на себя контракты и ушла с двумя девушками.

Две девушки встали на колени и поклонились Мо Цяньсюэ со всем уважением к своей новой госпоже, а затем взволнованно последовали за Мо Цяньсюэ обратно на винодельню в Тингфэнкуане.

Мо Цяньсюэ пожалела их в потертой одежде, особенно девушку, которая умела готовить в платье, наполненном кучами пластырей, поэтому она приказала Ау купить для них две готовые одежды.

Однако два комплекта простой одежды из грубого хлопка зажгли девушкам глаза. Они поклонились в знак благодарности, поспешили в комнату, чтобы переодеться, а затем покорно вышли.

Как говорится, портной делает мужчину! После того, как они переоделись, они выглядели чище и приятнее для глаз.

Дядя Юй не мог не кивнуть и похвалил себя за хорошее зрение своей дамы, улыбаясь: "Дама, у вас хорошее зрение". Эти две девушки действительно хорошо выглядят. Господу они не понравятся".

Прекрасно, что ей понравились люди, которых она выбрала. Какое отношение это имеет к спрятавшемуся господину?

Мо Цяньсюй ворчала в тайне, но в то же время была довольна своим выбором, поэтому она еще немного поболтала с дядей Ю, прежде чем отвезти карету обратно в деревню.

*

Что касается Асана, то после того, как он пробрался в особняк Цзянь, он поинтересовался двором пятой леди Цзянь Цинхуа и направился туда.

Цзянь Цинхуа чувствовал себя подавленным в своей комнате. Вчера план не сработал, а также позволил ее второму брату упасть с высокого окна. Когда она приехала, он уже давно потерял сознание.

В результате падения у него вывихнулась грудная кость. Пришел врач, чтобы установить кость, и сказал, что с ним все в порядке, и что ему будет лучше, если он несколько дней будет лежать в постели, чтобы отдохнуть.

Тем не менее, каким-то образом, прошлой ночью, в коме, ее второй брат, который не мог двигаться вообще, упал с кровати на землю снова. Холодная погода не только ухудшила его состояние, но и позволила ему постоянно подхватывать лихорадку, чтобы говорить всякую ерунду.

Эти глупые слуги!

Прокляв слуг, она сняла туфлю, которую взяла в кабинете второго властелина Цзяня, роптала: Мо Цяньсюэ, хотя ты вчера и ушёл, но у меня ещё есть с тобой общий язык.

С этой туфлей она может угрожать ей. Ботинок женщины многократно использовался. До тех пор, пока использовалась правильная, она никогда не могла убежать от греха невинности.

До тех пор, пока она паниковала и переставала наступать, её цель наверняка была бы достигнута.

Держа ботинок в руках, она гордилась своей хитростью, когда человек вломился в окно.

Подсознательно Цзянь Цинхуа закричал: "А".

Асан проигнорировал её крик и бросил ей письмо, которое он купил у учёного, продававшего каллиграфию на рынке, прежде чем незаметно вылететь из особняка Цзяня.

Цзянь Цинхуа, конечно же, узнал Асана. Он был хладнокровным охранником, который чуть не выгнал её из дома Нинга в прошлый раз.

Держа это письмо в руках, Цзянь Цинхуа был взволнован. Должно быть, мистер Нинг передумал.

Слуги и няня поспешили услышать крик: "Леди, что случилось?"

Цзянь Цинхуа поспешно спрятала письмо в рукаве и покачала головой: "Ничего". Пробегала крыса. Меня ошарашили".

"О. Тогда я могу подождать здесь на случай, если крыса снова сбежала и напугала тебя..." Няня утешала свою даму, сомневаясь, откуда может взяться эта крыса? Наверное, это те ленивые девушки, которые не убрались в комнате. Позже она должна дать им урок.

Услышав это, Цзянь Цинхуа быстро помахал ей рукой: "Нет. Это не имеет значения". Иди и отдохни. Я хочу остаться здесь одна".

"Да". Няня увидела улыбку в глазах своей леди, которая, казалось, была в хорошем настроении и была сбита с толку.

Минуту назад, после посещения второго юного лорда, она вернулась с плачущим лицом. Теперь, после того, как ее схватила крыса, она улыбнулась от радости. Сомневаясь, няня ушла по приказу.

Как только она ушла, Цзянь Цинхуа не мог дождаться и открыл конверт. Он написал: Завтра в полдень давай встретимся в персиковом лесу в храме Ханьшань, чтобы избавить меня от любви.

Господин Нин хотел встретиться со мной?! Прекрасно! Наконец-то он понял мои преимущества.

Чтобы избавить его от любовной болезни! Он должен влюбиться в меня после того дня. Должно быть, это плохие слова миссис Нинг, что он неправильно понял меня и проявил неприязнь на днях...

*

Потребовался час, чтобы вернуться в деревню Ван. Мо Цяньсюэ не планировала оставаться неподвижно смотрящей друг на друга с двумя девушками, поэтому она начала с ними общаться. К ее удивлению, они снова встали на колени и ответили: госпожа, пожалуйста, назовите нас.

Мо Цяньсюэ подумал об этом и вспомнил, что в больших особняках это казалось правилом. Поэтому она решила действовать соответственно, но на мгновение не придумала хороших имен.

При взгляде на их правильную манеру поведения и вспомнив дисциплинирующие слова няни Му, она вдруг почувствовала мозговую волну и указала на того, кто готовил: "Ты Минъюэ".

А потом на того, кто знал рукоделие: "Ты Кайся".

Давайте посмотрим сериал "Жемчужная принцесса". Следовательно, она ворвалась в смех.

Мингю и Кайся не знали, над чем смеялась их леди и, взглянув друг на друга, поклялись ей: "Спасибо, что назвали нас, леди".

Потом Мо Цяньсю спросил об их семейном положении.

Она могла бы быть более уверена, если бы знала больше о людях, служащих вокруг неё.

Кроме того, из чата, она могла бы выяснить, какие люди они были, так что в будущем она может применять надлежащие методы, чтобы управлять ими.

Мингюэ, всего двенадцать лет, была моложе Кайши. Ее мать родила шесть дочерей подряд, прежде чем семья наконец-то родила сына. Тем не менее, мальчик был в плохом состоянии с самого рождения.

Он часто болел, и для того, чтобы покрыть расходы на лекарства, бедная семья уже давно не могла сводить концы с концами. Они часто пропускали пару приемов пищи. Когда время от времени было что-то хорошее, оно должно быть сохранено для младшего брата.

Как говорится в старой поговорке, чем беднее семья, тем больше у нее детей; и чем больше у нее детей, тем беднее она становится.

Они занимали деньги у всех своих родственников, поэтому позже, даже когда бабушка и дедушка познакомились с ними, они старались избежать встречи, прежде чем обменяться приветствиями.

В прошлом месяце ее младший брат снова заболел, но не было денег, чтобы послать за врачом. В конце веревки отец решил быть беспощадным и продать ее, самого большого ребенка и младшую сестру.

Ее младшая сестра была очень молода, всего пять лет. Несколько дней назад, когда кто-то пришел покупать слуг, покупатель выбрал много недостатков и долгое время торговался с Му-няней, поэтому, наконец, няня Му отдала покупателю свою младшую сестру бесплатно.

Говоря об этом, Минъюэ не жаловалась на бессердечность родителей, а плакала о том, что в столь юном возрасте ее младшая сестра лишена любви и заботы.

Родители Кайши умерли молодыми, поэтому она жила с братом и невесткой. Невестка была жадной женщиной и хотела продать ее богатому местному старику как наложницу.

Старику было за шестьдесят, а внуки были старше ее. Кроме того, к тому времени он уже лежал в постели неподвижно. Поэтому она вышла за него замуж как наложница.

Если бы случился несчастный случай и старик умер, она была бы похоронена вместе с ним.

Конечно, она не захотела, поэтому сбежала ночью.

Мо Цяньсюэ не ожидала, что такая, казалось бы, застенчивая и хрупкая девушка осмелится сбежать от брака. Внешность действительно была обманчивой.

Когда она сбежала, а потом была застигнута семьями, "хорошее время" пропустили, и старик пнул ведро. В связи с тем, что деньги не были получены, хладнокровная невестка решила ее продать.

Ее брат был трусом. С таким количеством ртов в семье и из-за того, что его собственные дети часто голодали, у него не было сил заботиться о ней. В тот день, когда она была продана, он даже не появился, чтобы попрощаться с ней.

Девочки говорили о своей прежней жизни, не кричали вслух, а безостановочно выливали слезы из глаз.

Как говорится в знаменитом предложении, написанном Толстым: Счастливые семьи похожи друг на друга, но несчастливые семьи несчастливы по-своему.

Они происходят из простых семей и остаются невинными и чистыми, так как не раз были распроданы. Мо Цяньсюй сочувствовал им и в то же время был уверен в себе.

Она помогла им вытереть слезы и утешила: "Мингюэ, Кайся, с сегодняшнего дня вы - мои близкие слуги". До тех пор, пока ты будешь делать свою работу, Я обещаю обеспечивать тебя и никогда не продавать тебя".

"Спасибо, леди." Они благодарили и собирались снова встать на колени, но их остановил Мо Цяньсюэ. У неё не было привычки постоянно это принимать. Это было прекрасно, если только было проявлено должное уважение. Слишком много вежливости причинило бы ей неудобство.

Затем она мягко сказала: "Не бойтесь. В будущем мы будем семьями. Позже ты поймешь, что мне нетрудно угодить, пока ты выполняешь свою часть долга".

Мингю и Кейси ответили: "Да". Потом они отказались и продолжали рыдать.

Мо Цяньсю больше не утешала их, потому что знала, что им нужно выкрикивать боль и что для того, чтобы излечиться от страха, потребуется некоторое время.

Сердца людей в первую очередь были мягкими. Со временем, до тех пор, пока она относилась к ним хорошо и когда у них была эмоциональная связь с ней, они, естественно, были бы преданы ей.

Нездоровый муж Госпожи Глава 115: Конец соединения

Переводчик: Антония

Не имея ничего общего, она подняла занавеску кареты и выглянула наружу.

С 15 числа погода начала теплеть, красное яркое солнце висело высоко в небе, и снег таял.

Наконец, снег начал таять, и золотые лучи солнца окаймляли снег золотым кружевом. Мо Цяньсюэ было в лучшем настроении. Благодаря этому, в ближайшем будущем долина могла стать свидетелем начала строительства.

Когда снег таял, дорога была более скользкой, чем обычно, поэтому карета ехала не быстро. Тем не менее, так как задержек не было, к тому времени, как они вернулись в деревню Ван, она уже была ровно на обед.

Когда экипаж прибыл, Нин Шаоцин уставился под большое дерево у ворот двора, как будто его разум покинул эту мутную земную землю и устремился за небо...

Лицо его было не таким мрачным, как утром, и брови с бороздами тоже были расшатаны. Слабое, но прямолинейное тело, стоявшее под деревом, несло в себе воздух свежести и грациозности. Когда дул прохладный ветер, чернильные волосы парили в воздухе, а затем закручивались вниз, словно завершая какой-то танец.

Как ветер дул, одежда и волосы Нин Шаоцина, он также сдул снежинки, которые еще не растаяли ветки дерева, чтобы присоединиться к танцам.

Большое дерево во дворе, ветер, танцующий снег и элегантный и строгий красавчик...

Когда экипаж подошел, Нин Шаоцин, стоя там, его длинные и стройные руки, пересекающиеся за спиной, не заметил. Тем не менее, Мо Цяньсюэ была в восторге от картины и осталась такой, даже когда высадилась из кареты.

Когда Мо Цяньсюэ подошел к нему, Нин Шаоцин, наконец, повернулся назад, чтобы посмотреть на нее, с взором, несущим в глубине глаз бездонную катящуюся любовь...

Любвеобильно суровый взгляд на нее заставил Мо Цяньсюэ внезапно почувствовать себя в настроении поэзии. Она улыбнулась ему: "Сказочный снег, сказочный снег, дует, дует повсюду, что я тоже могу летать, легко, слегка, слегка в воздухе, как моча, хрустальная звезда, я должен дрейфовать, я должен дуть, ближе, ближе, ближе, к моей дорогой, где он проходит сквозь снег".

Услышав это, Нин Шаоцин улыбнулась и взяла руку, подняв бровь, "Леди Нин - поэтесса?"

Только когда присутствовали Асан, Аву и слуга Тонг Цзицзин, Нин Шаоцин назвала свою госпожу. И когда пара осталась наедине друг с другом, обращение изменилось.

Обычно он называл её Цяньсюэ, или дорогуша Сюэ, или дразнящая Сюэсюэ.

"Леди Нин" не поэт. Но она научилась некоторым из них в прошлом и может прочитать некоторые из них". Мо Цяньсю смеялась.

"Я понимаю. Хорошо читать несколько стихотворений." Нин Шаоцин улыбнулась: "Хорошее стихотворение, которое ты только что прочитала". Это должно быть произведение известного поэта. Я никогда не слышал об этом стихотворении, не могли бы вы сказать мне, что это писатель?"

"Ммм... я забыл." Мо Цяньсю был удивлен. Она вспомнила, что это стихотворение Сары Тисдейл, но если бы она сказала ему имя, он, вероятно, спросил бы далее, кто такая Сара Тисдейл, поэтому она решила сказать ему, что она забыла, чтобы избежать неприятностей.

Когда пара поболтала, Мингюэ и Кайся тоже вышли из кареты и любопытно посмотрели вокруг, но остались стоять хорошо, что очень обрадовало Мо Цяньсюэ.

Ей пришлось признать, что няня Му была хорошим воспитателем. Их контракты и информация, которую она получила в карете, доказали, что месяц назад их продали няне Му, и теперь их манеры и поведение отличались от поведения обычных грубых сельских женщин.

Увидев Мо Цяньсюэ не захотела задерживаться на поэзии, Нин Шаоцин отпустила её и посмотрела в сторону вдоль её поля зрения. Там стояли две девушки, и он с улыбкой спросил: "Это те слуги, которых ты купил в городе?".

Мо Цяньсюэ кивнул: "Да. Один знает вышивку, а другой - повара, так что они могут делать или чинить одежду и готовить для нас". Они симпатичные и красивые по характеру, поэтому я забираю их обратно".

Нин Шаоцин ответил: "Хорошо, пока они тебе нравятся".

При виде его улыбки Мо Цяньсюэ помахал рукой Минъюэ и Кайся, "Подойди..."

Они ответили "да" и перешагнули через него маленькими шажками. Мо Цяньсюэ представил: "Это мой муж... мистер Нин". Она считала, что либо господин, либо хозяин - это неправильно.

На мгновение она не могла придумать подходящий адресный термин. Хотя Асан и Ау называли его повелителем, девочки были выкуплены, чтобы служить ей и помогать ей с домашними делами, прозвучало странно называть его повелителем, поэтому, после паузы, она решила позволить им называть его господин.

Мингю и Кайся посмотрели друг на друга, преклонив колени на земле и поклонившись: "Приятно познакомиться, мистер Нинг".

Нин Шаоцин случайно взглянул на них, поднял руку, чтобы дать им встать, и призвал: "В будущем вы - слуги госпожи". Вы будете нести ответственность, если позаботитесь о ней".

Он привык быть начальником, поэтому в тот момент, когда он говорил доминирующим, две девушки невольно дрожали и спешно отвечали: "Да, мистер. Мы постараемся сделать все, что в наших силах, чтобы служить даме".

Мо Цяньсюэ также понял, что Нин Шаоцин создавал для нее авторитет, но, увидев, как они дрожат, она почувствовала жалость к ним и пошутила с ним: "Посмотри на себя". Ты их пугаешь".

Потом она повернулась к девочкам, стоящим на коленях на земле, и держала их, чтобы они встали. В флуоре, Мингюэ и Кайся встали, когда Низи, который только что закончил готовить и услышал звук кареты, вышел: "Господин, тетя, обед готов". Приходите и пообедайте".

"Низи, иди сюда." Мо Цяньсюэ улыбнулся и помахал Низи, представив Мингюэ и Кайся: "Это Мингюэ, а это Кайся". Они слуги, которых я только что купил."

Затем она представила им Низи: "Это Низи".

Так как Низи вышла из кухни с фартуком на талии и сообщила об обеде, Мингюэ и Кайся подумали, что она тоже слуга в семье, поэтому они встретили ее улыбками: "Приятно познакомиться, Низи".

Тем не менее, при виде их, Низи ошеломил на мгновение и не мог сказать ни слова в течение долгого времени. Она была грустна, что тетя Нин купил две служанки и боялся, что она не будет нуждаться в ней в будущем.

Эта молодая девушка была невиновна, чтобы показать на ее лице то, что было в ее голове. Увидев ее выражение, Мо Цяньсюэ сразу поняла и покачала головой с улыбкой.

"Низи, Мингюэ и Кайся просто пришли сюда, незнакомые с домом". Им нужна твоя помощь. В будущем ты все равно приходишь сюда, как обычно, и протягиваешь им руку помощи".

Эти три девушки были одного возраста. Они должны поладить.

В конце концов, Низи была всего лишь двенадцатилетней девочкой, и тут же ее легкая неприветливость исчезла, услышав, что она все еще может приехать сюда в будущем.

С улыбкой она приветствовала их, как маленького хозяина.

После обеда Нин Шаоцин собирался пойти в учебную комнату, когда Мо Цяньсюэ призвал его вернуться в спальню и отдохнуть, так как она вспомнила его нездоровый вид утром, и что не было вещей, нуждающихся в его помощи.

Нин Шаоцин не смог отговорить её и затащил в спальню, прежде чем лечь в постель.

Мо Цяньсю был свободен от дел и решил провести с ним полдень. Через несколько дней, когда снег полностью растает и в долине начинается строительство, она снова будет занята и у нее не будет столько времени на досуг.

Буквально сейчас, после обеда, она уже сказала Низи, чтобы он показал Мингюэ и Кайшу и дал им возможность познакомиться с будущей работой.

Подумайте обо всём. Казалось, что делать действительно нечего! Поэтому она прилегла, расслабилась.

Нин Шаоцин лежал на внутренней стороне, в то время как Мо Цяньсюэ на внешней стороне. Воздух был теплым и сладким. Мо Цяньсюэ достал книгу и начал читать.

Это была книга историй о призраках, которую она купила в книжном магазине по дороге в Тингфэнкуань. Такие книги были редки в этом мире, поэтому она без колебаний купила их, как только заметила.

Нин Шаоцин встал поздно утром и не спал, поэтому он облокотился на локоть и вместе прочитал книгу за ней. Его дыхание, дующее ей в шею, не позволяло ей сконцентрироваться и постоянно думать о чем-то другом.

Тем не менее, призывающий голос Нин Шаоцин снова зазвонил: "Следующая страница".

Мо Цяньсю расстроился: "Я еще не закончил".

Нин Шаоцин с любовью погладила ее волосы и взглянула на нее. Увидев, что она поглощена чтением, он снова легла и презирала: "Так медленно".

Мо Цяньсюй ленился спорить с ним. Она была медленной? Разве не из-за того, что он выдыхал ей на шею и отвлекал ее?

Нин Шаоцин казался нетерпеливым в ожидании, поэтому время от времени он либо тянул ее за волосы, либо щипал ее за нос, что приводило к тому, что она вообще не могла сосредоточиться и долгое время не получала сюжета истории.

Мо Цяньсюэ подстроился гневно и вот-вот взбесится, когда Нин Шаоцин расскажет ей эту историю: "Ван Шэн жаждал красоты и умер от того, что его сердце было выкопано". Демон был схвачен даосистом. Чтобы спасти Wangsheng, его жена съела плевок нищего, так что Wangsheng был спасен. Отвратительная история".

Земляной роман он рассказал в нескольких предложениях и безвкусно. Мо Цяньсюэ сразу запутался.

Он прочитал книгу! Тогда почему он играл непристойно, пока она читала? На мгновение он позволил ей перевернуть страницу, а в следующий момент раскритиковал ее за медленное чтение. Это был поиск ошибок! Ну и ладно!

Понимая это, Мо Цяньсюэ так разозлилась, что хотела поцарапать его ногтями.

По мере того, как она думала об этом, идея превращалась в действие. Клэри положила книгу и покаталась на теле Нин Шаоцина, царапая щекотание пятен на талии, груди и подмышках.

Сразу же, Нин Шаоцин схватил ее за руку, и когда он потянул сильнее, ее тело невольно склонилось ближе к нему.

Естественно, она сопротивлялась и, увидев его джадовую шею, сразу же укусила.

Пока они играли и смеялись, в дверь постучали.

Стук в дверь мгновенно остановил Мо Цяньсюэ, показавшиеся белые зубы, целившиеся в восхитительную шею.

В одно мгновение каждое движение остановилось.

Потом они услышали голос Ау: "Госпожа, сестра Фан здесь. Ей нужно обсудить с тобой важные вещи".

Схватив подушку, Нин Шаокин бросил ее в дверь. Обычно сестра Фан не приходила к ней добровольно, поэтому Мо Цяньсюэ поверил, что это должно быть что-то серьезное.

Поэтому Нин Шаоцин "слезай", а Мо Цяньсюэ "Я сейчас же приеду" зазвонили почти одновременно.

Вообще-то, Ау тоже чувствовал себя подавленным из-за этого. Почему он каждый раз получал травмы? Почему всегда была его очередь? Асан отправился в город Тяньсян, пока Низи показывал Мингюэ и Кайся. Теперь во дворе был только он.

Сестра Фан раньше входила во внутренний двор напрямую, но с тех пор, как Тун Цзыцзин переехал, и однажды сестра Фан случайно подошла к нему поблизости и была выкинута охранниками Тун Цзыцзина, она не осмелилась больше входить в дом.

Во дворе сестра Фан двигалась туда-сюда.

Ау услышал смех из внутренней комнаты, поэтому он попытался уйти и сесть под старое дерево во дворе, когда столкнулся с сестрой Фан...

Мо Цяньсюэ оторвалась от схватки Нин Шаоцина и встала с кровати, ворча на себя, правда, она не должна была вести себя недисциплинированно среди бела дня. Она обнаружила, что пока они с Нин Шаоцином прятались в комнате и целовались, в дверь, наверное, стучали, чтобы ее прервать.

Она удивилась, что погода может привести к психологической травме.

Прибирая одежду в комнате, она сказала Аву: "Пусть сестра Фан войдет в гостиную".

Закончив это, она вспомнила, почему сестра не зашла и не рассмеялась, добавив: "Скажи ей, что Тонг Цзыцзин в мастерской скульптуры". Пусть смело приходит".

Аву приняла заказ и ушла. Когда Мо Цяньсюэ дошла до гостиной, сестра Фан уже ждала её.

Увидев Мо Цяньсюэ, сестра Фан поспешила подойти к ней: "Госпожа Нин, Байюнчжу послала сюда людей".

Нин Шаоцин во внутренней комнате, услышав слово Байюнчжу, мгновенно сел и сжал кулаки, чтобы сделать кости хрустящими.

Он слегка косоглазый, его движение сидя, элегантный, как леопард, но его глаза стреляют лучами опасности.

Раньше Мо Цяньсюэ лишь слегка прижимал к себе Цзянь Цинью во время первой помощи, и ему достаточно было опрокинуть уксусную банку и тереть губы, пока они не истекли кровью... Наконец, потребовалось много времени, чтобы уксусный туман угас.

Потом, когда он стал свидетелем того, как Тун Цзицзин подошел к двери Мо Цяньсюэ и пошутил с ней, он вернулся, уничтожил повозку вола и зарезал быка.

До более позднего времени, хотя у него не было выбора, кроме как забрать Тонг Цзицзин обратно, он тайно позволил Цзи Сюяо попробовать все средства, чтобы занять большую часть времени Тонг Цзицзин.

Тем не менее, этот Су Ци был самым болезненным шрамом в его жизни. Четкий след от зубов на его шее, пропитанная внутренняя одежда и ведро для ванны...

Он не осмеливался думать вместе с картиной. Его гнева и ревности было достаточно, чтобы вызвать ураган, но до Мо Цяньсюэ он не осмелился показать намек на уксус.

Потому что он чувствовал, что в этом инциденте он даже не имел права ревновать. Поэтому он прятал уксус всё глубже и глубже в своём сердце.

Более того, он всегда знал, что Мо Цяньсюэ хотел озаглавить будущие каналы сбыта соевого соуса и уксуса для Su Qi. Ни за что! Будет ли конец связи между ними, если эта ситуация будет продолжаться?

Поэтому он устроил такую большую наживку, чтобы откупиться от своей доброты и в то же время вывести его из города Тяньсян. Когда Су Ци вернется в столицу, там будут люди, которые свяжутся с ним, чтобы договориться о контракте.

Что касается соевого соуса и уксуса, то он стал частным владельцем более чем такой собственности, как Tingfegnquan. Он также обладал чайным бизнесом, который хвастался сетевыми магазинами повсюду, так что им не нужно было, чтобы Su Qi открыл каналы сбыта.

К тому времени, конечно, он вызывал менеджера сюда и постепенно объяснял Мо Цяньсюэ...

"Ну?" Байюнчжу посылал людей каждый день? Мо Цинаксуэ сидел в кресле, пальцы стучали по столу и ждал, пока сестра Фан расскажет ей больше.

"В этот раз всё по-другому. Они приходят не за тофу, они посылают повара, говоря, что он приходит, чтобы научиться готовить тофу и другие бобовые продукты. Они также сказали... что вы согласились".

"Какие-то проблемы?"

"Ты правда согласился? Тогда, когда Байюнджу научится готовить тофу, им понадобится наш?" Сестра Фан была немного встревожена.

Мо Цяньсю поняла это и улыбнулась, чтобы дать ей успокоиться.

"Госпожа Нин, есть ли какие-то скрытые причины, по которым вы должны согласиться?" Сестра Фан подумала, что Мо Цяньсю вынуждена была так поступить: "Нужно ли добавлять какие-то уловки?"

"Сестра Фан, вы слишком много думаете. Просто научи повара, если он хочет научиться." Она не ожидала, что Су Ци поступит так поспешно, что он отправит человека, не обдумывая ни дня, ни двух, и захочет хоть раз научиться всем продуктам, таким как сушёные бобы, пироги с тонкой фасолью, вегетарианский цыплёнок и так далее.

Несмотря на то, что обучение не отличалось от обучения, на изготовление качественных продуктов ушло время. Ладно, в конце концов, она обещала ему.

На самом деле, Мо Цяньсюэ неправильно поняла Су Ци, которая в это время уже возвращалась в столицу. Это была идея менеджера Ли из Байюньчжу.

Он слышал, что его господин сказал ему, что если сотрудники не знают, как сделать продукты из фасоли после изучения рецепта, он может отправить людей в тофу-мастерскую в деревне Ван, а затем, когда их сотрудники узнали об этом, отправить их в столицу как можно скорее.

Так как они могли непосредственно учиться в мастерской по изготовлению тофу, то зачем тогда беспокоиться и тратить время и сырье на изучение рецепта на себя? Следовательно, после выбора повара, менеджер Ли напрямую отправить его сюда.

Нездоровый муж Госпожи Глава 116: Уксус

Переводчик: Антония

Вскоре наступила теплая весна, и строительство фабрик соевого соуса и уксуса было завершено.

На самом деле, ей не пришлось много работать за деньги. Уже в первый месяц Нин Шаоцин дал ей записку в пятьсот тысяч таэлей. Что касается поиска врача и эффективных лекарств, ей также было сказано, и ей больше не нужно было беспокоиться.

Теперь, свободная от этих забот, ее страсть к фабрикам соевого соуса и уксуса больше не лгала в зарабатывании денег, но в создании карьеры, а также в любви к еде.

Хотя блюда, которые она приготовила сама, уже были высшей кухней в глазах Нин Шаоцина, она просто не могла быть в восторге или удовлетворена вкусом, когда в блюдах не хватало соевого соуса или уксуса.

В современную эпоху торговая компания Mo Qianxue была агентом нескольких брендов соевого соуса и уксуса. Она лично посещала фабрики этих марок и принимала участие в производственном процессе, с которым, конечно же, была хорошо знакома.

Заваривание уксуса происходило быстрее, чем приготовление соевого соуса, и на то, чтобы сойти с производственной линии, уходило всего двадцать - тридцать дней. Конечно, чем дольше варился уксус, тем лучше был его вкус.

Уксус, который варился от двадцати до тридцати дней, был бы самого низкого качества. Он содержит правильный вкус, которого, однако, не хватает ни в аромате, ни в послевкусии.

Сырьем для приготовления уксуса был высококачественный клеевой рис с добавлением рисовой шелухи, соли и сахара из отрубей. К более тонким ингредиентам относился также винный кубик из риса с отрубями и пшеницы.

Сначала промокший клейковистый рис отпаривали на пару, клали в винный кубик, который ферментировал рисовую шелуху отрубей, затем проводили процесс уксусного брожения, затем добавляли соль для дальнейшего брожения, и, наконец, через розлив и обжаривание во фритюре, готовый продукт получался готовым к употреблению.

Этапы выглядели простыми на словах, но сложными в реальной работе.

Сначала, при замачивании клейковины риса, стандарт соблюдался до тех пор, пока каждое зёрнышко риса не было белым в центре. Обычно для этого требовалось двадцать четыре часа зимой, пятнадцать часов летом и восемнадцать-двадцать часов весной и осенью.

Затем вынимали рис и складывали в тканую бамбуковую корзину для повторного полоскания. Когда рис был сухим, снова отпаривайте его на пару. Его нельзя переваривать, липнуть или полуготовить, прежде чем показывать с холодной водой, чтобы охладить его до 30 °C зимой и до 25 °C летом. Затем равномерно перемешайте с вином, чтобы поместить его в V-образный цилиндр, герметично закрытый травяным покровом, для предотвращения загрязнения и для сохранения тепла....

Потому что в древние времена плохие условия и отсутствие квалифицированных рабочих, поначалу обучение Мо Цяньсюэ было непонятно, так как было слишком много терминологии.

Поэтому, в конце концов, Мо Цяньсюэ лично демонстрировал каждый шаг, а затем наблюдал за рабочими, делающими то же самое, постоянно инструктируя их во время процесса. Измерение температуры и температуры отличалось технической работой, и без термометра ей приходилось брать температуру только вручную.

Поэтому большую часть времени во время производства уксуса Мо Цяньсюэ оставалась на фабрике целый день.

Так как ее не было дома, Тонг Цзицзин переехал обратно в особняк Тонга, чтобы он мог посещать Мо Цяньсюэ на фабрике, когда захочет.

Что более важно, намеренно или непреднамеренно, Нин Шаоцин упомянул Цзи Сюйяо, что если семья Цзинь хочет восстать, он должен подождать, пока Тонг Цзицзин примет власть, которая может начаться только тогда, когда Тонг Цзин вернется в особняк Тонг и будет готов взять на себя управление делами Тонга.

Конечно, Цзи Сюйяо это понял, поэтому он научил Тонг Цзицзина, что если он хочет настоящей свободы и защитить того, кого он хочет защитить, то он должен получить реальную власть, определив структуру власти семьи Тонг как начало, чтобы постепенно поглотить всю власть. Естественно, старый мистер Тонг был очень рад. Хотя Тонг Цзицзин не разговаривал с ним, пока он оставался в особняке и зависал в нем, старина Тонг чувствовал себя довольным и облегчённым.

Что касается того факта, о котором сообщил дворецкий, что Тонг Цзыцзин хотел вмешаться в это и что, просто дайте ему это сделать. В любом случае, он станет будущим хозяином семьи Тонг, и старина Тонг не может не радоваться тому, что хочет взять на себя управление. В общем, старина Тонг больше не хотел слышать звук разрывания ткани или разбивания мисок.

Увидев, что Мо Цяньсюэ по уши в курсе, Мо Цяньсюэ переехал жить к ней на фабрику, а также вызвал менеджеров своих чайных и винодельческих магазинов, распространяющих свою продукцию повсюду, чтобы познакомить ее с Мо Цяньсюэ.

Так как это были его частные владения, менеджеры, которых он нанял, были абсолютно надежны.

Мингюэ и Кайся, естественно, последовали за ними на фабрику, оставив только Низи в деревне Ван.

В настоящее время в деревне процветали экипажи и люди, приезжающие и уезжающие.

Теперь тофу больше не продавалось исключительно Байюнджу, у которого скоро будет своя мастерская по производству тофу, потому что Мо Цяньсюэ не хотел сидеть сложа руки по поводу бизнеса по производству тофу.

Поэтому после мобилизации сестры Фан по всей деревне, жители деревни, которые не работали с Мо Цяньсюэ, начали собирать тофу из мастерской и вышли на улицу, чтобы продать его.

Розничная торговля также была прибыльным бизнесом, и жители деревни зарабатывали не меньше, чем работая в мастерской в месяц. Несмотря на то, что это было утомительно, работа давала им свободу не принимать заказы от других.

Мо Цяньсюэ также раскрыл эту новость крупным ресторанам, поэтому их вагоны также устремились в деревню Ван, чтобы забрать тофу и другие побочные продукты, такие как сушеный тофу.

После того, как повар из Байюньчжу уехал, сестре Фан не пришлось заниматься ручной работой в мастерской. Вместо этого перед мастерской был построен обычный сарай, который специализировался на продажах.

Теперь мастерской в основном управляла сестра Гуйхуа, а ее помощником был Чуньян, так что, конечно, было набрано больше людей. Такой процветающий бизнес, безусловно, вызывал ревность. К счастью, за этим стояли семьи Синь и Цзянь, и не было людей, которые осмелились бы бросить свой жадный ум на мастерскую.

Даже если бы и осмелились, Мо Цяньсюэ не боялся. Пока предлагалась высокая цена, она не могла просто продать его.

Скульптурная мастерская под руководством Ван Тяньцзуна тоже хорошо работала. Каждый месяц можно было делать одну или две скульптуры высшего качества, по крайней мере, к удовлетворению Синь Иминя. По совету Ван Тяньсонга в скульптурную мастерскую были приняты ещё четыре ученика.

Всё шло по правильному пути и процветало.

*

В этот день, наконец, закончилась первая партия уксуса.

Мо Цяньсюэ попробовал образец. Несмотря на то, что он был не высшего качества, кислый вкус выходил вместе с особым ароматом, заставляя ее улыбаться от радости.

После этого она взяла уксус и несколько гарниров, приготовленных из него, и отвезла в Нин Шаоцин.

Нин Шаоцин, брови прыгающие от удивления и восторга, продолжала восхвалять вкус.

Услышав его похвалу, Мо Цяньсюэ с титрами. На самом деле, он ел эту штуку много раз, но сам не заметил.

Уксус, который он выпил, следует считать по банкам.

Пока Нин Шаоцин пробовала блюда, Мо Цяньсюэ сидела напротив него с оттепелями ума. Нин Шаоцин смотрел на него звездными глазами, и как-то мгновенно то, что он смотрел на еду, изменилось.

Изменилась красота перед его глазами...

Поэтому Нин Шаоцин нежно помахал рукой перед ней: "Цяньсюэ, о чем ты думаешь?".

Будучи пойманным на месте, когда она мечтала, Мо Цяньсюэ был немного смущен и кашлянул, чтобы прочистить горло. Конечно, она не сказала ему, что считала, сколько банок уксуса он съел, но ее покрасневшее лицо ввело его в заблуждение.

Он был тронут. Любой мужчина, который видел, как его любимая девушка уставилась на него с полным сердцем, почувствовал бы себя сладким, как мед: "Сюэся, иди сюда и садись".

Её сердце ошеломилось, когда она услышала, как он зовёт её Сюэся. Это началось бы снова.

Кстати, она переехала, чтобы сесть рядом с ним.

Как она и ожидала, руки Нин Шаоцина забрались ей на плечи и нежно потрепали: "Сюэся, ты, наверное, устала".

Нин Шаоцин сказал, что искренне восхищается ею. У них не было недостатка в деньгах, но она все равно днем и ночью упорно трудилась для лучшей работы фабрики.

Для сравнения, те женщины в большом особняке, которые ничего не знали, кроме как забирать чужое имущество по расчетам и грязным обманом, были даже не достойны надевать обувь для своего Сюэся.

Конечно, когда Мо Цяньсюэ был занят на фабрике, он тоже не сидел сложа руки. Либо строительство фабрики, управление персоналом, либо логистика, бесперебойная работа фабрики должна быть ему атрибутом.

Нин Шаоцин мягко ласкала плечи Мо Цяньсюэ, но спина у нее застыла. Часто соблазняли различными способами, сдерживаясь, чтобы противостоять всевозможным искушениям, и не в состоянии ничего сделать, даже если тронут такой симпатичный парень, она разработала более щекотливые пятна по всему телу.

Поэтому успокаивающий массаж заставлял ее стонать без сознания.

Руки Нин Шаоцин выглядели очень большими на ее тонких плечах, способными полностью закрыть их большими ладонями. Он массировал с разной силой, как лепка глиняной фигуры.

Через долгое время его голос заплыл ей в уши: "Я так хочу тебя".

В ее сердце снова взорвалась бомба, и она не смогла навязать ни слова, пока не сказала: "Ага". Дорогие небеса, хотеть было бесполезно. Поторопись и вылечи его яд! Если эта ситуация продолжится, ее будут пытать, пока она не попадет на небеса раньше.

Когда Мо Цяньсю взбесилась, её рука стала беспощадной и сильно ударилась о талию Нин Шаоцина.

Почувствовав боль, Нин Шаоцин ослабил руки. Когда Мо Цяньсю собиралась встать, его руки опять обхватили ее плечи. Держа ее на руках, Нин Шаоцин прижал ее голову к груди, чтобы дать ей услышать его быстрое сердцебиение.

Мо Цяньсюэ снова боролась и укусила его за грудь, когда ее попытка провалилась. Затем, с болезненным вздохом, Нин Шаоцин обнял ее сильнее. Мо Цяньсюэ сидела на его бедрах, и ее днища продолжали тереть его во время борьбы.

Следовательно, через некоторое время, он сделал глубокий вдох, потому что эта штука была реакция снова. Ощутив изменения, происходящие вокруг ее ягодиц, Мо Цяньсюэ тоже не посмел пошевелиться.

Они оставались неподвижными долгое время, прежде чем он, наконец, отложил в сторону ее волосы на шее, пальцы бегут по ней, заставляя ее дрожать безостановочно.

Затем мягкие влажные губы прижались к шее и медленно бродили между шеей и ушами. За это время она почувствовала зуд в теле.

Она слышала сердцебиение так же громко, как бьётся барабан. В головокружении она чувствовала, что все в ее глазах может превратиться в огонь.

Факел был настолько горячим, что сжег разум Мо Цяньсюэ. Вдруг, ее здравомыслие восстановилось с трепетом, и она мгновенно ущипнула его внутреннее бедро.

Она не отпускала его, пока не услышала его шипение от боли. Поспешно Мо Цяньсюэ начала приводить в порядок свою одежду, испорченную Нин Шаоцином, когда он смотрел на него.

Однако Нин Шаоцин улыбнулся и напечатал еще один поцелуй в щеку, сделав глубокий вдох: "В будущем я верну то, что заслужил".

В этот момент Минъюэ и Кайся вернулись с фабрики с двумя маленькими банками уксуса, как заказал Мо Цяньсюэ.

Увидев, что её лицо красное, Мингюэ спросила: "Госпожа, почему ваше лицо такое красное"?

Тогда ее лицо покраснело от смущения и борьбы со смехом.

Нин Шаоцин сохранял спокойствие в легкой улыбке и бился вокруг куста: "Грядет весна, и становится все теплее и теплее". Боюсь, госпожа чувствует себя слишком теплой. Кайся, одежда, которую ты готовила для дамы, готова?"

Увидев, как со временем его кожа стала гуще, Мо Цяньсюэ проигнорировал его, попросил Минъюэ и Кайся положить уксус на карету, а затем позволил Ау доставить его в свой ресторан на причале.

Когда Мо Цяньсюэ приехал, случился обед, так что ресторан был полон посетителей. Юняо занимался бухгалтерской книгой, пока Сяолей стоял за столиками, поэтому Мо Цяньсюэ подошел к стойке регистрации, за ним следовали Минъюэ и Кайся.

Среди всех клиентов было два человека, похожих на охранников. Увидев Мо Цяньсюэ, они уставились на неё и, обменявшись взглядами в сомнении, оба вытащили свиток из карманов.

Взглянув на свиток, а затем на Мо Цяньсюэ, двое охранников кивнули друг другу и в спешке ушли, оставив на столе кусок серебра, прежде чем закончить трапезу. Ван Сяоли подхватил серебряный кусок и побежал за ними, который просто сказал, что это твой кончик, а затем поехал на лошади и уехал.

Ван Сяоли не мог быть счастливее. Это был первый раз, когда он встретил клиентов, которые давали деньги и не ели много.

Он не мог перестать благодарить госпожу Нин за то, что она принесла ему удачу и восхваляла Мингюэ и Кайшу, что они были красивее, чем раньше.

С тех пор как они переехали жить к Нингу, Мингюэ и Кайся не беспокоились о еде, а Мо Цяньсюэ никогда не бил и не проклинал их. Естественно, они постепенно набирали небольшой вес здоровым способом, и их цвет лица тоже становился лучше.

Услышав лесть Ван Сяоли, они просто хихикали и опускали головы.

Мо Цяньсюэ знал, что Ван Сяоли любит шутить и не раздражался: "Убирайся и делай свою работу". Не дразни моего Мингюэ и Кайся".

Сяоли не расстроился из-за ругани Мо Цяньсюэ, прикоснувшись к его голове, и ушёл с титером. Удача появлялась каждый день, чтобы встретить таких щедрых клиентов.

Весь стол с посудой был едва тронут, так что позже, когда он вернулся домой после работы, он мог забрать эти дорогие блюда, чтобы приготовить отличный ужин для своих семей. Подойдя к столу, Ван Сяоли сложил посуду в три большие миски.

Госпожа Нин сказала им, что они могут забрать все те блюда, которые клиенты оставили на столах.

Он разделил еду на три доли, одну для себя, одну для Цзюняна и одну для Юньняна. Обычно Юняо с ними не соперничал.

После часов пик в полдень в рестораны приходили и уходили нерегулярные клиенты.

Когда кухня простаивала, Мо Цяньсюэ начал готовить несколько блюд с уксусом, а затем дал попробовать Сяолей, Юняо, Минъюэ и Кайся. Все они также проглотили свои языки.

В конце концов, Юньсяо осталась в большой семье, поэтому она первой положила палочки для еды, вытерла рот и спросила: "Госпожа Нин, что добавили к блюдам? Почему они такие кислые, но вкусные и аппетитные? Я просто не могу перестать есть больше".

Даже когда она вернулась в большой особняк, она никогда не пробовала такой роман с освежающим вкусом.

Мо Цяньсю улыбнулась: "Они на вкус кислые, потому что я добавила уксус".

Сяолей также опустил палочки для еды, поразившись: "Уксус? Приправа, сделанная на фабрике?"

Мо Цяньсюэ ответил с улыбкой: "Точно! Если добавить соевый соус, вкус будет еще лучше".

Цзюнян не была разговорчивой, поэтому она похоронила себя, наслаждаясь едой, и продолжала кивать в знак похвалы.

Юннян тоже была поражена: "Даже лучше, чем это? Боже мой! Простая жареная картошка из измельченного картофеля уже поражает маленьким уксусом. Если добавить соевый соус, он станет еще вкуснее, не лучше ли, чем мясо?"

Мо Цяньсю гордился: "Конечно." Она еще не полностью продемонстрировала современные рецепты. Несмотря на то, что она не была поваром, питаясь с юга на север и будучи бизнес-леди в индустрии приправ, она могла приготовить много различных стилей кухни.

Юняо снова сказала: "Какой замечательный уксус! Эти новые блюда определенно будут очень популярны".

Думая о популярности и потенциальном росте числа клиентов, Мо Цяньсюэ прозвучало благодарно: "К тому времени мы снова будем заняты, поэтому я хотел бы заранее поблагодарить вас".

Сяоли ответил: "Не говорите так, миссис Нин".

Цзюнян и Юньнян в унисон сказали: "Это то, что мы должны сделать".

Юняо согласился: "Да, это наша должная работа". Я должен поблагодарить вас за ваше доверие и эту работу".

Для неё Мо Цяньсюэ был человеком, который дал ей новую жизнь. Даже когда Мо Цяньсюэ присутствовала, она не была служанкой в реальности; а когда Мо Цяньсюэ не было, она была менеджером, к которому клиенты относились с уважением. Как непосредственный подчиненный Сяолей, Цзюнян и Юньнян, естественно, она также пользовалась их уважением.

Никто больше не относился к ней как к рабыне. Даже управляющие на скамье подсудимых относились к ней вежливо.

За последние полгода ее ребенок Сяолей набрал вес и стал более общительным.

Она довольствовалась всем, что имела, и надеялась, что ресторан станет лучше и выносливее.

Нездоровый муж Госпожи Глава 117: Ты забыл?

Переводчик: Антония

Они болтали до полудня. Мо Цяньсюэ снова пошла на кухню, чтобы научить Цзюнян готовить блюда с использованием уксуса, рассказав ей об использовании и дозировке, а также о других специфических деталях. Затем, оставив две банки уксуса в ресторане, Мо Цяньсюэ ушла, прихватив с собой Минъю и Кайшу.

На следующий день в полдень Мо Цяньсюэ пришла пораньше. Она должна была присутствовать, так как в этот день были запущены новые блюда, о которых, хотя её сотрудники и думали высоко, но их похвалы было недостаточно.

Блюда были действительно вкусными только тогда, когда люди со всех уголков страны, приехавшие на пристань, оценили и приняли кислый вкус. Только это можно было назвать настоящим успехом.

Сегодня снова появились два охранника. Так как вчера они высоко подняли его, Ван Сяоли подошел, чтобы поприветствовать их и с энтузиазмом порекомендовать им новые блюда.

Они совсем не заинтересовались новыми блюдами, один сказал "отлично", а другой - "просто подавай свои фирменные блюда".

Услышав это, Ксяолей порекомендовал четыре блюда с одним супом. Но оба просто кивнули гранитным личиком, казалось бы, озабоченные неприятностями.

Мо Цяньсюэ, стоя у стойки регистрации, всегда чувствовала, что их взгляд прикован к ней, но когда она оглядывалась, они ели, пили и разговаривали низким голосом, как будто они никогда не приводили свои глаза на нее.

Через несколько раундов ситуация повторилась на удивление. Мо Цяньсю не могла ничего поделать, кроме как качать головой, удивляясь, не слишком ли у нее аллергия.

Однако Мингюэ и Кайся тоже обнаружили что-то неладное и не поняли, почему госпожа Нин продолжала смотреть на двух охранников.

Обменяв взглядом, две девушки поверили, что мистер Нин в сто раз лучше выглядел, чем они, и еще больше запутались.

Чем больше они смотрели на охранников, тем больше находили их спрятанными. Поэтому, бессознательно, они медленно двинулись, чтобы встать перед Мо Цяньсюэ и заблокировать ей зрение.

Они только надеялись, что оба человека смогут быстрее поесть и сразу же уйти.

Тем не менее, люди всегда получают противоположное от того, что они хотели. Охранники не спешили наслаждаться трапезой и не брали с собой мечи и не уходили, пока ресторан не был закрыт.

Когда они ушли, как и вчера, они оставили кусок серебра на столе и пусть Сяолей держать остальное в качестве чаевых.

Ван Сяоли снова обрадовался. Все улыбнулись, он подошел к двери и очень громко попрощался.

После этого Мо Цяньсюэ тоже сел в карету. Первым делом, когда она вернулась на фабрику, она заказала Минъюэ и Кайся упаковать все вещи и переехала обратно в деревню Ван вместе с Нин Шаоцином.

Дела на фабрике в основном были закончены, и техника пивоварения была обучена многим рабочим, которые заключили пожизненные контракты.

Техника не подвергалась воздействию со стороны других людей, и в то же время ей не приходилось лично наблюдать за процессом пивоварения без возникновения каких-либо проблем. Ей было бы достаточно время от времени посещать завод, поэтому жить здесь больше не нужно было.

Конечно, Нин Шаоцин была рада этому. Несмотря на то, что завод был большим, комнаты были простыми и находились под присмотром охранников Тонга. Давным-давно он не хотел здесь оставаться.

Но опасаясь, что старый Тонг может совершить еще один плохой трюк, он не стал бы стоять здесь охранником весь день.

Когда они были дома, Низи здесь не было, но все было убрано этим трудолюбивым ребенком.

С помощью Мингюэ Мо Цяньсюэ принял освежающую ванну. Затем она вернулась в свою комнату, обнаружив, что Нин Шаоцин наполовину убирается и читает книгу при тусклом свете свечи.

Его длинные струйные черные волосы висели у него на шее, наполовину закрывая лицо, чтобы сделать его более соблазнительным.

Стройные тонкие пальцы слегка прищемили желтоватые страницы, создавая атмосферу невыразимой обходительности и благородства, как будто он не был в отдаленной дикой деревне, а под ним была не грубая кровать, а изысканная кровать из сандалового дерева, покрытая меховыми простынями и парчовым одеялом.

Картина не могла быть слаще, поэтому она воскликнула: "Нет места лучше, чем дом".

Такой человек в такой сцене выглядел бы нереально, если бы не засвидетельствовал собственными глазами.

Нин Шаоцин посмотрела вверх и сказала: "Иди сюда".

Мо Цяньсюэ сразу же расцвела яркой улыбкой, сняла туфли, села рядом с ним и склонилась в его теплые объятия.

Теплая весна обещает хороший сон.

*

Рано утром, после умывания и ссоры с Нин Шаоцином в хорошем настроении, Мо Цяньсюэ взял карету с Ау на фабрику.

После того, как она поручила задания рабочим и осмотрела территорию фабрики, уже был полдень. Затем она позволила Ау отвезти её в ресторан, чтобы проверить отзывы о новых блюдах.

За исключением нескольких клиентов, которые не могли принять кислинку, девяносто процентов клиентов очень понравились блюда из уксуса и были обильно похвалены.

Сладкие и кислые свиные ребрышки и сладкая и кислая рыба набрали стопроцентную долю. Многие даже заказали еще одно на вынос перед отъездом. Ресторан располагался в задней части причала, что было удобно для доставки товаров на судно и обратно. При строительстве ресторана Мо Цяньсюэ заложил фундамент фабрики.

Хороший канал сбыта увеличил бы коэффициент успешности открытия рынка на пятьдесят процентов.

Мо Цяньсюэ сделал глубокий вдох. С этого дня ее поле боя переносилось с фабрики сюда.

Недавно два странных охранника каждый день приходили в ресторан и проводили здесь весь день.

Руки Сяолей были даже кислыми от того, что он считал деньги, которые ему давали на чай, поэтому он каждый день улыбался. Тем не менее, Мо Цяньсюэ нашел этих двух охранников странными.

После часа пик в полдень Мо Цяньсюэ вспомнила, что по дороге сюда в лесу было много красивых цветов, среди которых симпатичные грибы больше всего заинтриговали Мо Цяньсюэ.

Это были натуральные органические грибы, питательные и в широком ассортименте, действительно редкие натуральные добавки.

Поэтому она взяла Минъю и Кайся вышла из ресторана и собрала грибы в лесу.

С одной стороны, она пыталась убежать от странного взгляда двух охранников, а с другой стороны, она планировала приготовить новое блюдо для Нин Шаоцина и позволить ему получать пищу из грибного супа.

Как только Мо Цяньсюэ ушла с Минъюэ и Кайся, в ресторане появился незваный гость.

Человек был в черном цвете, но цвет не дал ему никаких следов угрюмости, а лишь воздух господства и благородства.

При более внимательном рассмотрении Юняо обнаружила, что черные одежды были сделаны из изысканной ткани, чего она не могла сказать, что выглядело более блестяще, чем обычный шелк. Он перешагнул через него, пыль долгого путешествия не могла скрыть его великолепного высокого духа.

Господин в черном только подметал глазами над рестораном, а затем вышел.

Видя, как он выходит, два стража в мгновение ока последовали за ним на коленях, "Господь".

"Где леди?" Его голос был низким, но настолько самодержавным, что люди сдавались в восстании.

Один из охранников осторожно ответил: "Дама пошла в лес собирать грибы".

Затем он указал в сторону леса.

Фэн Ючэнь не мог дождаться, когда полетит туда, где был Мо Цяньсюэ.

*

По обеим сторонам тропы стояли деревья феникс с высокими грузовиками и белыми пушистыми катками, плавающими в воздухе или укладывающими на тропу толстый слой.

Мо Цяньсюэ под деревом феникс, в голубом цвете, выглядела особенно тонкой при тусклом свете сквозь густые листья.

Это была она? Правда, она?

При виде Мо Цяньсюэ глаза Фэн Юйчэня светились блестящими лучами.

Однако, когда он приближался, его шаги колебались, он чувствовал, как бьется сердце, как барабан, и в горечь, и в радость. До него был человек, которого он отсутствовал в течение года. Теперь он был немного запуган.

Получив первое сообщение о том, что она была найдена, он оседлал свою лошадь и бросился к ночи. По дороге, когда пришло второе сообщение, что она уже замужем, его сердце разбилось, но это не могло остановить его от спешки к ней.

Позже пришло сообщение, что она вынуждена быть счастливой женой, и он решил забрать ее. Он не возражал против этого, пока она была в порядке.

В конце концов, он получил еще одно сообщение, в котором говорилось, что она потеряла всю память. Он стал бешеным и беспомощным. Что ему делать, если она действительно забыла его...?

В бешеной беспомощности он извращенно поверил, что до тех пор, пока она его видит, она будет помнить все. В любом случае, не смотря ни на что, он должен забрать ее.

Следовательно, он подстегнул лошадь сильнее.

Мо Цяньсюэ повернулся назад и случайно заметил в душе кошкина стоящего позади нее человека в черном. Его фигура была возвышена, как сосна, в духе, ревностном, как палящее солнце. Его звездные прохладные глаза под скульптурными бровями уставились на Клэри.

Казалось, он проделал долгий путь, но это нисколько не омрачило его великолепия. Просто стоял там, он выглядел элегантно и благородно.

Этот человек должен быть кем-то!

Тем не менее, то, как он смотрел на нее, было смешано с грустью и счастьем. Жестокая скорбь и радость переплелись друг с другом в его темных глазах.

Когда она повернулась и посмотрела на него, блеск, который только что загорелся в его глазах, мгновенно погас и сменился ревущей болью.

Мо Цяньсюэ было непонятно, что ее сердце билось импульсивно вместе с ним. В необъяснимой панике она отвернулась.

Инстинктом она почувствовала, что этот человек опасен, и из ее сердца поднялся своего рода страх...

Тем не менее, странность и ужас в ее глазах и ее отворачиваясь от удара ножом в глаза и сердце Фэн Юйчэня, как кинжал.

Фэн Юйшэнь не мог поверить, что этот человек, которого он пропал без вести весь день и всю ночь и искать везде, чтобы найти, и человек, который он был готов получить обратно любой ценой, действительно должны забыть его.

Он не мог поверить, что в течение одного года они стали чужими, как будто клятвы никогда не было. Он предпочел бы, чтобы она ненавидела его, а не забывала!

Всплески боли заставили Мо Цяньсю взволноваться. Она оглянулась, на секунду оглушилась и быстро убежала.

Недалеко позади, Мингюэ и Кайся, собирая грибы, поспешили собрать корзины и последовали за Клэри, крича, чтобы она притормозила и пыталась догнать.

Фэн Юйчэнь стоял онемевшим под деревом феникс, в затерянном месте.

Она забыла. Она всё забыла!

В тот момент он почувствовал, что небо и земля кружились вокруг, и все начало исчезать.

Он вообразил себе сотню возможностей для пересчета. Может быть, Мо Цяньсюэ плакал, бил его и винил в том, что он пришел так поздно...

Но он никогда не ожидал, что она сбежит, как случайная встреча с незнакомцем!

Мгновенно, как будто его ударила молния, его сердце сжалось. С бледным лицом, Фэн Ючэнь смотрел на убегающую фигуру.

Нет!

Он не мог позволить ей так сбежать. Он хотел прояснить это с ней.

Штемпелируя пальцами ног, он догнал Мо Цяньсюэ и встал перед ней.

Увидев его, Мо Цяньсюэ остановила ее шаги и беспокойно спросила: "Кто ты? Почему ты преследуешь меня?"

"Цяньсюэ, я Ючэнь, я твой..." Твой что? Внезапно Фэн Ючэнь потерял дар речи.

Перед её допросом он не знал, что сказать. Их брак еще не был урегулирован, хотя все их родители имели намерение. Тем не менее, он и она обещали, что до тех пор, пока ей исполнится шестнадцать лет и пока с триумфом вернется ее отец...

Однако, кто мог ожидать, что такое случится потом...

Когда он замолчал, горькая и кислая боль неотразимо вернулась к Мо Цяньсюэ.

У нее было ощущение, что первоначальный владелец этого тела должен иметь отношения с этим человеком, иначе ее тело не будет иметь такой сильной реакции.

Цяньсю?! Первоначального владельца также звали Цяньсюэ? Это было причиной, по которой ее душа могла завладеть телом?

Мо Цяньсю была ужасно смущена замешательством, и её выражение лица менялось много раз. Фэн Ючэнь собрал себя: "Я твоя кузина и твой жених". Даже без официального письма с предложением было бы оправданно говорить об этом, поскольку они получили устное согласие своих родителей.

У Мо Цяньсю ошеломилось сердце. Действительно, люди всегда получают противоположное. Интуитивно она сразу же отрицал: "Я тебя не знаю". У меня тоже нет так называемого жениха. Пожалуйста, будьте вежливы".

Фэн Ючэнь уже обнаружила странность в ее глазах, и в этот момент, когда она услышала слова, исходящие из ее рта, он был более болезненным. Он протянул руку помощи, пытаясь обнять ее, надеясь, что знакомое объятие сможет ей о чем-то напомнить.

Подсознательно Мо Цяньсюэ отступил назад, когда Мингюэ и Кайся также догнали сзади. Хотя они и не слышали, что сказал мужчина, они стояли перед своей дамой, чтобы защитить ее, видя, что этот мужчина хочет подойти к ней.

"Даже если бы мы знали раньше, у меня уже есть муж". Пожалуйста, будьте вежливы, повелитель."

С Мингюэ и Кайся, стоящими между ними, Фэн Ючэнь рассмеялся: "Ты забыл?! Но я всё помню. Ты сказал..."

С бабочками, почти выпрыгивающими из желудка Мо Цяньсюэ, Мо Цяньсюэ искренне боялся того, что он скажет. Она чувствовала угрозу, в глубине души, и не осмеливалась слушать больше: "Мой муж там". Пожалуйста, ведите себя хорошо".

Упоминание мужа должно было успокоить ее собственную панику, а также указать мужчине на то, что она уже замужем и перестать приходить к ней.

Ни одно слово не дошло до уха Фэн Юйчэня, который поднял свою ладонь, и мгновенно Мингюэ и Кайся упали в стороны. Он сделал шаг вперёд, в то время как Мо Цяньсюэ отступила, когда появились двое мужчин в чёрном, и встали перед Мо Цяньсюэ, чтобы защитить её ошеломляющее тело.

"Госпожа, вы возвращаетесь первой. Оставьте это нам".

Мо Цяньсюэ запаниковал и взволнован Фэн Ючэнем в течение долгой жизни. Она хотела уйти, но сердце, казалось, избавилось от контроля, чтобы заставить ее оставаться неподвижной.

Мингюэ и Кайся забрались наверх, выбросив корзины и накрыв Мо Цяньсюэ с обеих сторон, и отчаянно побежали вперед.

Она просто так его бросила? И позволила охранникам разобраться с ним?

Его душевная боль не могла быть более ошеломляющей. Фэн Ючэнь поднял ладонь, нацелившись не на двух охранников, а на деревья.

По мере того, как достигает пальмовый ветер, деревья феникса мгновенно рухнули!

Выражение двух стражников слегка изменилось, и они посмотрели друг на друга, полагая, что на этом их жизнь закончится.

Однако, когда они встали сразу же после того, как убежали от обломков и взрыва рухнувшего дерева, человек ушел.

Так как его нигде не было, то две спрятавшиеся стражи вытерли холодный пот и отступили в сторону, которую оставил Мо Цяньсюэ.

Спрятанные стражи снова исчезли в темноте. Фэн Ючэнь спустился с дерева.

Каким бы болезненным он ни был, он не должен сражаться с ее стражниками, боясь, что прежде, чем она вспомнит о нем, она уже должна его ненавидеть.

Он будет участвовать в её жизни. Он будет ждать, пока она не вспомнит его и все такое...

Нездоровый муж Госпожи Глава 118: Бывшие слуги

Переводчик: Антония

Мо Цяньсюэ дрейфовала в одиночестве в душе из цветов и протянула руку, чтобы поймать, но неожиданно цветочный дождь внезапно стал горьким ветром и прохладными каплями дождя.

А потом он превратился в метель.

Так холодно!

Она бежала и бежала...

Недалеко, она нашла...

В зелёном лесу вращался и летал человек, его тело чрезвычайно освещено ловкостью и при лёгком прикосновении к ветвям или листьям смещалось в другую сторону. Он был в черном цвете, излучая властный воздух меча, который срезал все ветви и листья перед ним.

Девушка смотрела на него сбоку и вытирала пот носовым платком после того, как мужчина закончил.

Мо Цяньсюэ остановила свои шаги и посмотрела на них, но их лица просто не были видны отчетливо. Что было заметно, так это сладкая химия между ними.

"Кузина, ты, должно быть, устала тренироваться так долго".

"Сюэ, пока ты здесь, я не устаю ничего делать."

"Прекрати... Ты заставляешь меня стесняться... Я не буду с тобой разговаривать..."

"Да, ты будешь! Когда тётя и дядя вернутся с триумфом, я официально сделаю предложение и урегулирую наш брак..."

Когда девушка во сне повернулась, сердце Мо Цяньсюэ погрузилось в глубину ледяного озера. Она увидела кристально чистое, что девушка была сама собой.

В шоке она поспешила вперед, пытаясь во всем разобраться.

Тем не менее, она стояла прямо перед их глазами, но они просто не могли видеть ее. Почему они только друг у друга в глазах?

Она была и в холоде, и в флюидере!

Вдруг девушка повернулась к ней и улыбнулась, и ее тело, казалось, плавает в теле девушки. Как два смешанных в один, она уже не чувствовала холода, но когда она повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, она ошеломлена.

Он был именно тот человек, которого она встретила в дневное время, Фэн-юхень?! В тот момент ее сердце было таким кислым и горьким.

Неуправляемое чувство мгновенно завладело ее сердцем и венами.

Мгновенно сцена изменилась. Внезапно, она села в карету, а затем в маске убийцы держали мечи и гнались за ней.

Сцена преследования в ее сне была в десять раз опаснее и ожесточеннее, чем реальный имел место в снежной стране.

Тем не менее, на этот раз не было Нин Шаоцин, Асан и Аву. Водителем была старая няня, а с ней в карете сидели несколько прислужниц.

Рядом с экипажем охраняла команда всадников с доспехами и мечами.

Сзади подошел протуберанный убийца: "Иди к черту... убей их... всякий, кто убьет женщину в карете, будет награжден большим...".

Ее стражники падали с лошади один за другим, скатывались на землю и укладывали ее свежей кровью по всей земле.

В свистящем ветре закручивались листья, и лошади стучали...

Старая няня была застрелена стрелой и упала на землю, отчаянно сражаясь с преследуемыми убийцами в масках. Несколько служанок также знали боевые искусства и защищали ее, чтобы отступить шаг за шагом. Старая няня плюнула в рот свежей кровью: "Дама, уходите отсюда..."

"Убить..." Глаза людей в масках в черном превратились в красные, "Убить их всех..."

Слуги-девочки были зарезаны мечами: "Дама, берегите себя..."

"Ах..."

В отступлении, она ступила на воздух и под ногами была адская глубокая пропасть.

Потом она упала в бездну...

Мо Цяньсюэ проснулся в полночь от полуправденного кошмара!

Она села в одно мгновение, весь в поту. Две сцены во сне казались такими реальными и чуткими.

Подсознательно Клэри протянула руку в поисках утешения, но рука ничего не достигла. Сразу же ее сердце снова упало.

В темноте, Мо Цяньсюй был взволнован и напуган, шатаясь по одеялам по всей кровати, но только слыша тяжелое сердцебиение. Уверенная в том, что в комнате есть только она сама, она не могла не кричать с коротким вздохом и потеть.

Так поздно ночью, где может быть Нин Шаоцин?

Ночь была тихая. Пытаясь успокоиться, она услышала шум из соседней комнаты.

Это был кабинет. Звуки, похоже, исходили из кабинета. Мо Цяньсю успокоилась, надела тапочки, которые Кайся для нее сделала, на цыпочках прижала к стене и прижала ухо к ней.

Через стену раздался незнакомый, но суровый голос: "Господи, ты в порядке? Я думал, что яд может оставаться подавленным по крайней мере сто дней, и не ожидал, что он вспыхнет всего через два месяца. Это все моя вина. Я слишком бесполезен."

Потом к ее ушам пришел знакомый виолончельный голос: "Это не твоя вина". Не вини себя слишком сильно. К счастью, несмотря на то, что он вспыхивает, большая часть яда подавлена. Лишь малая его часть протекает нерегулярно".

"Но она вспыхивает все чаще и все более жестоко". На этот раз мы старались изо всех сил подавить его, но если в следующий раз... Мне интересно, получил ли этот странный доктор..."

"Вчера тайные охранники передали новость о том, что чокнутый доктор уже пытается получить травяной корень". Думаю, мы сможем получить его через несколько дней".

"Небеса помогают хорошим людям. Господь непременно исцелится".

"Скрытые охранники, защищающие леди, сообщили сегодня, что появился мужчина, утверждающий, что он ее жених. Завтра ты пойдешь расследовать ситуацию".

"Но, повелитель, вокруг тебя тоже нужна охрана..."

"Вокруг меня Асан. И яд не вырвался бы так быстро. Иди и выясни, кто этот человек и говорит ли он правду. Если этот человек может навредить даме, убейте его прямо!"

"Да..."

Его яд вырвался, и он все еще думал о ее благе. Услышав разговор, Мо Цяньсюй постоянно проливал слезы.

Двое говорили больше вещей, которые она не понимала или не имела настроения разобраться, затем мужчина, называющий себя теневым охранником, вернул Нин Шаоцина в спальню.

Мо Цяньсюэ наскоро заползла обратно в кровать, уложилась в одеяло, закрыла глаза, стирая слезы, и боролась, чтобы настроить дыхание так, чтобы оно было спокойным, как во сне.

Если он не хотел, чтобы она узнала об этом или расстроила ее, то как она могла подвести его доброту?

Оказалось, что его холодный яд давно вспыхнул, но он решил не говорить ей, потому что он не хотел, чтобы она волновалась, беспокоилась или боялась, он не хотел, чтобы дать ей бремя, чтобы остаться беспокойной весь день ...

Неудивительно, что в прошлый раз он подарил ей банкноту на 500 000 таэлей серебра, сказав, что с этими деньгами ей не нужно будет беспокоиться о своем будущем, и что она может сама решать, строить завод или нет.

Оказалось, что он готовит ей благополучное будущее без него.

Дверь открылась, и в нее ворвался ночной порыв.

Нин Шаоцин опасался, что ветер разбудит ее и, войдя в комнату, быстро закрыл дверь. Он медленно подошел к кровати и уставился на нее.

Мо Цяньсюэ стал жестким телом, боясь, что он обнаружит, что она проснулась. Она уже понятия не имела, как отрегулировать дыхание, только старалась изо всех сил вдыхать и глубоко выдыхать...

Нин Шаоцин некоторое время сидел на кровати, тяжело вздохнул, заправил для нее одеяло, а затем поскользнулся в собственное одеяло и лег на землю.

Мо Цяньсюэ больше не мог его держать, отворачивался, чтобы скрыть от него слезы колодца.

Она не осмелилась ни двигаться, ни издавать звуки рыданий, ни вытирать слезы, опасаясь, что Нин Шаоцин заметит небольшое движение, поэтому она тихо опустила слезы в подушку.

С вздохом, большая рука протянула руку и взяла ее в свои объятия. Затем, нежные поцелуи отбросили ее слезы...

Как он мог не знать, что она проснулась? Если бы этот факт не был скрыт, то что он мог сделать, чтобы утешить ее... Иметь кого-то, кто любит его, заботиться о нем и плакать о нем было самой теплой вещью, когда-либо случившейся в его жизни.

Мо Цяньсюэ ответила ему поцелуями во время рыдания... Всё не нужно было объяснять словами. Каждое чувство выражалось невербальным языком.

*

Полночь была лучшим временем, чтобы получить траву.

Странный старик собрал ци в своем эликсирном поле, размахивал лекарственной лопатой и начал выкапывать корень редкого цветка.

Только в момент работы, редкий цветок был выкопан, и странный доктор отрезал стебель и корень, а затем, в восторге, посмотрел на него против лунного света и обнаружил, что он должен выдавать слабый золотой свет.

Он пробормотал в улыбке: "Хорошо, хорошо! Этот находится в таком хорошем состоянии и отличной эффективности лекарства. Старший господин Нин - благословенный человек; яд его исцелится...".

Слова еще не были закончены, когда из темноты выскочило несколько фигур, протягивающих руку, чтобы схватить лекарство в руке старика.

Странный старик отвернулся, чтобы избежать спешки, в то время как с другой стороны пришла другая группа людей, чтобы бороться с ними сразу.

Увидев, что две группы находятся в горячей драке, старик держал корень редкого цветка в одной руке и поглаживал козлиную бородку другой, смеясь: "Иди, прощай".

По его боевым искусствам и опыту, было бы странно, что он не заметил, что за ним следовал огромный взрыв людей. Раньше он не указывал на это, потому что не возражал, а также опасался, что лучшее время для выкопания корня может быть отложено.

В то время как он говорил, странный человек клал золотой корень в свой карман, когда с шипением стрела выстрелила в его сторону из тени, нацелившись прямо на золотой корень.

Странный человек спешно отступил, и в то же время еще три стрелы подошли к его лицу, а еще три - к его животу и еще три - к его нижней части тела.

Одновременно едва удалось избежать девяти стрел. Единственный способ был поймать части тела, поэтому, схватив одну руку за корень, он с помощью другой руки отклонил стрелки, направленные на живот и нижние конечности.

Если он хотел избежать всех девяти стрел, он должен был выбросить золотой корень в свою руку.

Через некоторое время появился человек, который вытащил свой меч, чтобы отбить стрелы, а затем прыгнул вверх в том направлении, куда подошли стрелы.

В темноте два человека запутались в ожесточенной битве.

После этого врач чихнул на человека в черном, который выстрелил в стрелы и планировал уложить золотой корень в карман, когда еще двое мужчин опять перебежали с другой стороны.

Старик поднял ладонь и воскликнул, что они действительно так не заботятся о жизни, чтобы опрометчиво броситься на него, чтобы схватить траву.

Его ладонный ветер заставил одного человека вернуться и похлопал по лбу другого.

При лунном свете в глазах этого человека должна мерцать улыбка.

Понюхав крысу, старик поспешил поднять ладонный ветер на этого человека.

Однако, было уже поздно.

Тот человек уже плюнул полным ртом черной крови на золотую траву. Кровь была ядовитая, и при прикосновение к ней сразу же разрушило бы корень.

Оказалось, что конечной целью этих людей было не забрать траву, а уничтожить ее.

Странный доктор был взволнован, держа стебель высоко в одной руке и используя другую руку, чтобы собрать подлинную ци, чтобы отгородиться от лужи черной крови. В течение некоторого времени, кровяной туман распространился из его груди.

Старик забрал свою ладонь и с облегчением увидел, что стебель редкого цветка все еще сияет.

Тем не менее, было слишком рано радоваться.

В конце концов, стебель был запятнан легкими следами кровяного тумана. Через некоторое время золотой свет вокруг стебля исчез, а сам стебель быстро засох.

При виде этого, человек со стрелами подал громкий высокочастотный свисток и затем отступил во тьму.

Услышав свисток, остальные фигуры также начали отступать.

Уничтожив волшебную траву, странный старик ударился о потолок и не позволил виновнику арки сбежать и погнался за...

*

В доке Чанъю, Фэн Ючэнь смотрел на лес перед ним.

Его разум уже бродил по лесу, чтобы добраться до маленькой деревни.

Кто бы мог подумать, что законная дочь отца этого народа должна быть вынуждена стать счастливой женой в этой отдаленной обездоленной деревне?

Кто бы мог подумать, что самая благородная леди этой страны должна показать свое лицо в маленьком ресторанчике на причале?

Рассветное солнце восходит. Два всадника скакали на полной скорости в этом направлении. На бегущих лошадях были два умно одетых шикарных человека, один в красном, а другой в желтом.

Однако, это были двое мужчин, но девушки.

"Стоп..." Две девушки подстегнули лошадей в Фэн-Юйчэне, остановили их и прыгнули на одном дыхании искусным и элегантным способом.

"Господь". Хотя две девушки приветствовали его, замерзшие глаза были наполнены тревогой. Сразу же после этого они с нетерпением спросили: "Господи, где же госпожа?".

Фэн Ючэнь не посмотрел на них и горько улыбнулся: "Госпожа... ваша госпожа..."

Девушка в красном казалась более нетерпеливой, видя Фэн Юйчэня, только смотрела в небо и горько смеялась, и спрашивала: "Господи! Пожалуйста, скажите нам. Хватит нас мучить!"

Только тогда Фэн Ючэнь повернулся к ним, чтобы починить глаза: "Я отведу тебя туда, и ты всё поймёшь". Эти две девушки служили ей с самого ее рождения. Возможно, когда она их встретила, она что-нибудь вспомнит.

До сих пор ему не хватало смелости взглянуть на так называемого мужа и деревню Ван.

Со вчерашнего дня он постоянно останавливался в доке.

Может быть, он пренебрег взглядом. Или, возможно, не посмел.

До тех пор, пока он никогда не видел этого человека, он мог держать свой разум подальше от тени. Он даже мог солгать себе, что этого человека никогда не существовало.

Тем не менее, теперь он должен принять правду. Он собирался разбудить ее и протянуть ей руку помощи.

Семья Мо не приняла бы деревенского зятя, и семья Фэн тоже не приняла бы замужнюю женщину, чтобы стать их невесткой.

Он бы забрал её и позволил бы похоронить всё это здесь навсегда.

Раз и навсегда...

Очевидно, что две девушки думали не так много, как он. Услышав, что он собирался отвести их к даме, они проявили волнение на своих лицах.

С двумя охранниками, ведущими вперёд, две девушки внимательно следили за ним, а Фэн Ючэнь ехал в конце.

Пятеро из них отправились в деревню Ван с причала.

*

В восемь утра Низи пришел помочь Мингю с готовкой.

Вдруг в дверь постучали.

Низи пошла открывать дверь и, прежде чем ясно увидеть посетителей, две девушки уже вломились во двор.

Низи отступила, заблокировала их и спросила критично: "Как ты? Как вы можете вломиться в наш двор?"

Девушка в красном вышла вперед и высокомерно оттолкнула Низи, сказав: "Мы...".

В этот момент девочка в желтом остановила своего сверстника и посмотрела на нее, улыбаясь: "Извини, сестренка". Мы не хотели ничего плохого. Она просто слишком замкнутая. Пожалуйста, не сердись на нее".

Низи взглянул на девушку в красном и спросил у той, что в желтом: "Какого черта ты здесь делаешь?".

"Мы бывшие слуги Твоей дамы... Пожалуйста, помоги нам передать ей слово. Мы подождем здесь..." Девушка в желтом держится в возбуждении и скромно отвечает. Теперь их дама даже не помнит ее, поэтому они не должны оскорблять людей, служащих вокруг нее сейчас.

По дороге они получили представление о текущей жизни Мо Цяньсюэ из кратких слов Фэн Юйчэня.

Всю дорогу сюда они беспокоились о ней и винили себя.

Как их дама могла быть никому не везучей женой? А как же господин Фэн? Как они могли рассказать хозяину, госпоже и другим?

Низи не полностью поверил их словам, потому что они не одеваются, как слуги, но на секунду подумал, как бы называть себя слугами без всяких причин? Поэтому она ответила: "Пожалуйста, подождите здесь". Я войду, чтобы доложить ей".

Это зависело от тёти Нинг, встречаться с ними или нет. Ее работа заключалась в том, чтобы отчитываться.

Низи прошла через маленький двор к внутреннему большому двору.

Девушка в красном отряхнула руку, запирающую ее, и сказала: "Зачем так много рассказывать деревенской девушке? Неужели ты не боишься, что эта дама действительно забыла нас, когда встретила?"

Нездоровый муж Госпожи Глава 119: Быть вынужденным

t

Переводчик: Антония

"Потише..." Девушка в желтом предупреждала.

"Посмотрите на это место. Это место для людей? Оно потёртое, изношенное и не герметичное..." Девушка в красном чуть не заплакала: "Бедная леди. Какую жизнь она вела в прошлом году? Я чувствую жалость к ней..."

Девушка в желтом посмотрела на окружающую обстановку и тоже бороздила брови, но она, в отличие от девушки в желтом, была тихим человеком, который не говорил каждое слово в ее голове.

Как девушка в красном говорила, она, казалось, вдруг вспомнила что-то и сказала с ненавистью: "Это должны быть эти люди издеваются над дамой и запирают ее здесь, так как ей некому помочь". Мы должны спасти ее и выбраться из нее".

"Шиву..." Девушка в желтом остановила ее.

Девушка в красном, по имени Шиву, посмотрела на девушку в желтом зрении. Низи вышел, и они заткнулись.

"Следуй за мной".

Они обменялись взглядами и проследовали за Низи во внутренний двор.

Мо Цяньсюэ сделал тренировку во дворе, когда Низи привел двух людей во двор.

Вчера Фэн Ючэнь нашел ее, и поздно ночью, у нее был такой кошмар, все это указывает на то, что личность первоначального владельца этого тела была разоблачена. Такая вещь не могла быть скрыта на всю жизнь, так что даже если она не хотела быть первоначальным владельцем, она должна все прояснить.

В противном случае, это пытка, чтобы продолжать иметь кошмар, как прошлой ночью.

Просто принимай вещи такими, какие они есть.

Она повернулась, чтобы посмотреть на них, и нашла двух девочек доблестных и героических. Глаза Мо Цяньсю блестели от похвалы, и она улыбнулась: "Ты...".

Поскольку у девочек остались воспоминания, мадам назначила их слугами, чтобы они узнали ее, как бы ни менялась ее внешность. Когда Мо Цяньсюэ повернулся к ней одним взглядом, и они встали на колени на земле, в их глазах блестели слезы: "Госпожа, простите, что мы опоздали".

Мо Цяньсю на мгновение был безмолвен. Почему эти древние люди всегда вставали на колени, прежде чем все прояснить? Поэтому она шагнула вперед, чтобы помочь им встать: "Не будь такой". Быстрее вставай. Похоже, мы раньше не встречались..."

Она не хотела притворяться, что потеряла память, но у нее не было другого выбора. Где она могла спрятаться, когда бывшие слуги тела пришли к ней домой?

Было бы действительно неправильно настаивать на том, что она все забыла, что она не та, кого они искали, и что она не знала их. Наверное, в конце концов, она была бы сожжена до тла как чудовище.

Кроме того, должна ли она до сих пор отрицать, когда родители этого тела придут к ней? Она думала, что должна вернуть тело, так как оно все-таки не ее.

Более того, эти две девушки выглядели очень знакомыми. Похоже, она встретила их во сне.

Услышав слова Мо Цяньсюэ, Чуйи и Шиву почувствовали, как их поразила молния, и отказались вставать.

Чуйи плакала и умоляла: "Госпожа, вы что, не помните меня? Я ваша Чуйи..."

Шиву склонила голову: "Госпожа, вы наказываете нас за опоздание?"

Две девушки встали на колени, пошли на колени, одна обняла Мо Цяньсюэ за левую ногу, а другая за правую. Они произносили разные слова, но одним и тем же рыдающим голосом.

Несмотря на то, что господин Фэн сказал им, что их госпожа потеряла память, чтобы вспомнить что-либо о них, они решили поверить в то, во что они хотели бы верить, прежде чем свидетельствовать собственными глазами. Они служили госпоже с самого детства. Как могло случиться, что эта дама не смогла их узнать?

Теперь, услышав слова из уст Мо Цяньсюэ, они не могли сразу принять этот факт, болезненно и панически.

Две девочки, держащие ноги Мо Цяньсюэ и плачущие и умоляющие, слезящиеся глаза пристально смотрят на Мо Цяньсюэ, полные ожиданий, в надежде, что Мо Цяньсю сможет что-нибудь придумать.

Однако их расстраивало то, что они не могли найти никаких следов знакомства в глазах Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ, "..." Чуйи? Шиву? Два странных имени.

И все же, могут ли эти люди нормально говорить, когда стоят на коленях вот так? Глядя на их слезливые лица, Мо Цяньсюэ задавался вопросом, где девушки доблестных и героических характеров?

Опять же, она была безмолвна.

Девочки были слишком упрямы, чтобы встать и увидеть, что Мо Цяньсюэ их не узнал.

Поэтому Мо Цяньсю потянула ее за лицо и холодно сказала: "Только что ты сказала, что я твоя госпожа, но ты даже не слушаешь моего приказа". Очевидно, что я не имею к тебе никакого отношения. Ты можешь просто уйти".

Потом она позволила Низи вытащить их и прогнать.

Эта тактика была эффективной. Услышав, что они будут изгнаны, Чуйи и Шиву стали больше беспокоиться. Шиву знала себя неуклюжей в формулировке, поэтому в этот критический момент она заткнулась и повернулась, чтобы посмотреть на Чуйи.

Чуйи в спешке косовал: "Да, госпожа". Мы больше так не будем. Пожалуйста, не выгоняйте нас."

Сказав это, она встала. Шиву подражал ей, котовал и встал.

С тех пор как они встали, Мо Цяньсюэ приказал Низи заваривать чай, привел их в гостиную и дал им сесть.

На этот раз они больше не слушали.

Мо Цяньсюэ не настаивал и не практиковал "делать то, что делают римляне в Риме".

Когда стояли две девушки, Мо Цяньсюэ сел и начал наслаждаться чаем.

Тишина. Мо Цяньсюэ некоторое время размышляла и придумала идею. Отдыхая, она сделала глоток чая и приказала им рассказать ей о том, кто она такая.

Можно выиграть любую битву, если он хорошо знает врага, а также самого себя.

Она должна выяснить, кто был первоначальным владельцем этого тела, почему ее преследовали и убивали, и какие потенциальные опасности были в будущем.

Сон прошлой ночи все еще оставался ярким в ее сознании. Она верила, что это должно быть самое глубокое воспоминание об этом теле.

Она не намеревалась получить ни богатство, ни идентичность, ни социальный статус. Она просто хотела знать, кто пытался убить это тело, потому что она хотела сохранить его хорошо, чтобы сопровождать Нин Шаоцин до старости.

У него и так было достаточно проблем, чтобы справиться с ними, поэтому она не должна была добавлять им новые. Если вражда не была улажена, этому не было конца. Она надеялась задушить любую возможную опасность в своей колыбели.

Чуйи и Шиву обменялись взглядами, и Чуйи сделала шаг вперёд и начала рассказывать.

Голос её был чётким и ясным, рассказывая логически и организованно. Она была служанкой первого уровня с управленческими способностями.

"Госпожа, вас зовут Мо Цяньсюэ; вашего отца звали Мо Тяньфань, отец нашей династии Тяньци; ваша мать - старшая законная дочь первоклассной знатной семьи Фэн...". Услышав о введении личности, Мо Цяньсюэ не знал, плакать или смеяться.

Как и ожидалось, первоначальный владелец тела имел с ней одно и то же имя, но ее личность была слишком благородной.

Однако, это было лишь частью ее прошлого.

Нин Шаоцин во внутренней комнате был более поражен.

Когда Низи пришел сообщить, Нин Шаоцин направлял Мо Цяньсюэ сделать так называемую утреннюю гимнастику. Он планировал сопровождать ее на встречу с бывшими слугами, но Мо Цяньсюэ сказал, что она смогла справиться с ними, и толкнул его в кабинет с улыбкой.

Он также верил, что его присутствие причинит неудобства, поэтому он согласился и пошел в кабинет, чтобы послушать внутри.

Он ожидал благородной личности Мо Цяньсюэ, но никогда такой невероятной.

Личность законной дочери Отца страны была для него достаточно удивительной. Он ошеломился скрытым фактом, благодаря которому она стала первой благородной леди в столице.

"Наш хозяин и мадам встретились в опасности". Помощь и поддержка друг друга помогли построить прочные горные отношения. Такой высокопоставленный дворянин, как хозяин, женился бы на многих женах и наложницах, но у него была только мадам".

Говоря об этом, Чуйи выглядел очень гордым, а Мо Цяньсюэ также выглядел восхитительным. Оказалось, что в древности были и верные люди как таковые.

"Когда госпожа родила госпожу, ее здоровье было так сильно повреждено, что, по диагнозу врача, она не могла быть больше плодородной... Госпожа чувствовала себя несчастной и виноватой и пыталась позволить хозяину взять наложниц. В то время, мастер только что вернулся с поля боя с аркой триумф, поэтому император спросил его, что он хочет.

Магистр не хотел ничего, кроме как встать на колени и попросить императора передать все имущество семьи Мо его дочери Мо Цяньсюэ, в том числе и будущее право. Если девочка не может носить титул, то дайте его ее сыну".

Пока Мо Цяньсю был полностью ошарашен. Какая удивительная личность!

Все во времена династии Тяньци знали, что среди благородных титулов самый высокий - герцог, за ним - маркиз, затем граф и, наконец, виконт. (Переводчик: западные термины заимствованы для упрощения.)

В приданое других женщин не входили никакие другие вещи, кроме денег и сокровищ, но ее приданое содержало бы титул герцога? Ее сын стал бы герцогом, если бы он стал взрослым?

Однако по мере того, как она слушала, Мо Цяньсюй постепенно не мог сосредоточиться. В головокружении она покачала головой, и хотя она чувствовала головокружение, снова был слышен хрустящий голос Чуйи.

"Пять лет назад император назначил мастера великим маршалом для охраны от врагов на западной границе. Госпожа никогда не отделялась от хозяина, поэтому она последовала за ним на запад.

В том году госпоже было десять лет, она была слишком молода, чтобы остаться одной в столице, поэтому вас отправили в первоначальную семью госпожи, чтобы вас отвезли обратно в столицу, когда ваши родители вернутся с триумфом...".

Головокружение и головная боль Мо Цяньсю стали сильнее и ожесточеннее...

"В августе прошлого года с фронта пришли известия о том, что хозяин погиб на войне, и госпожа лишила себя жизни, чтобы следовать за ним. Тогда госпожа, независимо от профилактики бабушки, настояла на возвращении в столицу на траурную церемонию...".

Упомянув об этом, Чуйи слегка всхлипнула, но Мо Цяньсюэ почувствовала, как в ее голову ударила молния. Внезапно она так ужасно заболела, что ее душа была почти вытеснена.

"Няня взяла меня и Шиву, и Даниана, и Сяоняня с группой охранников, чтобы защитить тебя обратно в столицу". Неожиданно по дороге на нас напали убийцы..."

Чуйи всё ещё говорила, но Мо Цяньсюэ уже не могла справиться с головной болью.

Прервав рассказ Чуйи, Мо Цяньсюэ пробормотала: "Хватит, хватит..."

В возбуждении, она бросилась из комнаты, присел под дерево во дворе, лицо, полное слез, качая головой бесконтрольно.

"Голова болит... так..." В этот момент никто еще не знал, что Мо Цяньсюэ потеряла контроль над своим телом и своим поведением.

Голова болит, но сердце болит сильнее, как будто умерли ее собственные родители.

Казалось, она видела, как другой человек выскочил и сбил ее с ног в ее теле. Затем этот человек запутал и запер ее, чтобы сделать бессильной.

Она потеряла всю свою способность контролировать и стал посторонним, как в том кошмаре, бессильным посторонним.

В этот момент ее тело истерически кричало: "Отец ... мать ..." Звонок был горе и утро, что делает любого слушателя грустным со слезами.

"...я нефилиальная дочь...отец...мать..."

Тело горько кричало отцу и матери, но Мо Цяньсюэ почувствовала себя плывущей в воздухе.

Она видела, как Нин Шаоцин выбежала из комнаты.

Она также видела, как Фэн Ючэнь лихо заходил со двора.

Неуправляемое тело сильно толкнуло Нин Шаоцин, который бросился к ней, чтобы успокоить ее, и, посмотрев на Фэн Ючэня, позвонил, как во сне, "двоюродному брату..." и протянул к нему руку помощи.

Фэн Ючэнь был взволнован, потому что, хотя глаза Мо Цяньсюэ были полны скорби, то, как она смотрела на него, несло в себе знакомую близость. Он не мог не позвонить ей: "Сюэ... извини, что пришел слишком поздно..."

Он заскочил к ней и открыл руки, чтобы обнять ее...

Тело тоже подбежало к нему... Мо Цяньсюэ почувствовала, как её сердце болит, как будто его сжимают. Она не могла контролировать ни руки, отталкивающие Нин Шаоцина, ни ноги, бегущие к другому мужчине.

К счастью, сзади Нин Шаоцин, с темным лицом, оттянул тело назад, спрятал его за спину, а затем поднял ладонь.

Фэн Ючэнь тоже замерз и махнул ладонью, чтобы отвлечь ладонный ветер.

Нин Шаоцин держал "ее", чтобы отступить, и фигура выскочила из темноты и приняла нападение Фэн Ючэня.

В разбитом состоянии были еще два человека, которые были именно теми двумя охранниками, которые недавно были в ресторане.

Асан и Аву также выпрыгнули, чтобы присоединиться к драке. Мгновенно мечи и копья размахивали по всему двору...

Чуйи и Шиву также вышли из гостиной. Шиву вытягивала свой меч, чтобы вступить в бой, но была остановлена Чуйи.

Кайся бросилась изнутри и уставилась на них в гостиной.

Мингюэ также перебежала, услышав шум, но была отодвинута острыми глазами Низи и спряталась за дверью.

Ситуация была беспорядочной.

"Ты уходи... отпусти меня... отпусти меня..." Тело в руках Нин Шаоцина продолжало бороться.

Фэн Ючэнь постоянно смотрел на то, как тело толкается и тянется с Нин Шаоцином и в то же время борется с чёрной тенью.

*

Свидетельствуя собственными глазами, что его любимый зовет на помощь, Фэн Ючэнь почувствовал, как его сердце кровоточит: "Сюэ, я спасу тебя отсюда"...

Затем он сильно сражался против теневого стража, чтобы забрать Мо Цяньсюэ.

Однако он недооценил способность теневого стража, от которого было нелегко избавиться. Даже если он поймал собственным телом, независимо от прежней травмы, ладонный ветер теневого стража, ему не удалось убежать от запутанной теневой стражи.

Он ничего не мог поделать, кроме как наблюдать, как Мо Цяньсюэ забирают.

Когда он снова посмотрел, Нин Шаоцин уже удерживал Мо Цяньсюэ, возвращаясь во внутреннюю комнату, оставив Фэн Ючэнь отчаянной фигурой своей спины.

Фэн Ючэнь, казалось, сошёл с ума, "Ах...", и внезапно прыгнул к теневым стражам, потому что знал, что только после победы над этим человеком он смог подойти к Нин Шаоцину и забрать назад свою любимую девушку.

Воробей звучал как раненый монстр, несущий в себе нежелание, ненависть... и бедствие...

Тем не менее, нежелание и ненависть были против Нин Шаоцина, и беды были из-за его Сюэ.

Лоб Нин Шаоцина долгое время был рифленым, а холодное лицо излучало море лягушки ревности, настолько властное, что проглотило небо, смешанное с яростью и отчаянием и другими сложными чувствами.

Он проигнорировал хаос во дворе и ее борьбы, запер ее руки вместе и держал ее в гостиной.

Гнарл сковал плечи, чтобы стать жестким, но не остановить его темп.

В гостиной встретились две пары глаз, и странный и незнакомый взгляд, с которым она смотрела на него, поверг Нин Шаоцина в необъяснимую панику.

"Отпустите меня... Я не тот, кто вам нужен... Я пойду со своим кузеном..."

Уставившись на человека, говорящего ерунду на руках и отталкивая его, Нин Шаоцин не мог быть более разбитым сердцем.

Она вспомнила свое прошлое и забыла его? В этот момент ее реакция наполнила его сердце не ревность, не гнев, но беспрецедентный ужас. Его голос дрожал, умоляя: "Цяньсюэ, Цяньсюэ, проснись, я Шаоцин...". Но его реплика все равно была: "Отпустите меня..."

Глубокий ужас напал на Нин Шаоцина, который прикрыл ее рот и взял ее в свои объятия, чтобы обнять все крепче и крепче.

Он не осмелился посмотреть ей в глаза, которые не имели к нему ни привязанности, ни других чувств, как будто она его совсем не знала ... Хотя его сердце разбито, он все равно утешил ее: "Цяньсюэ, не бойся! Даже если ты потерял родителей, но у тебя есть я. Я никогда тебя не оставлю."

Нездоровый муж Госпожи Глава 120: Ещё один Мо Цяньсюэ

Переводчик: Антония

На самом деле, утешая ее, он также утешал себя на фоне сцен, как она отталкивает его, как она протягивает руку помощи другому мужчине, как она зовет кузена снова и снова...

Глаза Нинга Шаоцина мгновенно покраснели, и его мышцы вокруг шеи вибрировали невольно. То, что он волновался, наконец, пришло в этот день. Она была его женой, которую никто не мог забрать, даже если она была первой благородной леди, даже если у нее был жених.

Никто не должен разлучать их...

Однако, что, если она забыла его навсегда и больше не хочет его? Что он должен делать?

Нет! Она бы не стала! Этого бы не случилось!

Эта проникающая в сердце идея, однажды всплыла, дала Нин Шаоцин шиворот, а затем принесла основательную холодность, подметающую с головы до ног. Нет!

Наверное, у неё была некоторая стимуляция, чтобы сойти с ума... Она не знала, что говорит или делает...

Она будет в порядке. Конечно!

Нин Шаоцин проглотил красноту, которая чуть не перелетела через его глаза, ласкал "ее" голову и прижимал ее к своим рукам, утешая нежной, но решительной клятвой: "Цяньсюэ, у тебя есть я...". В воздухе, увидев, что Нин Шаоцин заставил отбросить свои слезы и осыпался, чтобы утешить борющееся тело, Мо Цяньсюэ закричал с тревогой: "Шаоцин... Я здесь". Шаоцин..."

Однако Нин Шаоцин вообще не мог ее видеть и слышать.

Впервые Мо Цяньсюэ почувствовала себя такой беспомощной; впервые у нее развилось это кровожадное желание вернуться в тело. Она не хотела выдавать это тело!

У неё было сильное предчувствие, что как только она откажется от тела, Нин Шаоцин потеряет её навсегда и больше никогда её не увидит.

ОНА НИКОГДА ЭТОГО НЕ ДОПУСТИТ!

Как бесчисленное множество ее клеток, призывающих к возвращению, она вновь обрела физические ощущения.

Она чувствовала, что ее тело было заключено в тюрьму сильной силой, которая была самым сладким местом в мире.

Расслабляя мышцы, она прислонилась к его груди и слегка стонала, что содержало в себе и страдания, и сладость.

После того, как человек на руках перестал бороться, Нин Шаоцин отнял у нее руку на голове и нервно посмотрел ей в глаза.

Наконец, он нашел теплое знакомство в ее глазах, момент, который мгновенно успокаивает его беспокойное сердце. Нин Шаоцин штамповал нежный поцелуй в лоб.

Сердце Мо Цяньсюэ было пропитано и горечью, и сладостью, но ее тело было ужасно неудобным и слабым, как будто момент истощил все ее силы.

Чувствуя, что Нин Шаоцин обеспокоен глазами, она подняла руку, чтобы погладить его лицо.

Кто-то лучше понимает счастье обладания после того, как потерял что-то один раз.

Нин Шаоцин разблокировал ограничение на нее, когда увидел знакомство в ее учениках, и когда она подняла руку, пожимая ей руку, он взял ее и прижал к губам и щеке: "Сюэ, ты напугал меня".

Его голос был таким легким и мягким, как будто он боялся разбудить фею во сне.

Перегруженная любовь и восторг в его глазах, казалось, течет в любой момент.

Большие слезы блестели в ее глазах. Она хотела сказать, что ей жаль, что это не она, и что она никогда не оставит его, но когда она пошевелила губами: "Мне... так неудобно...".

Затем Мо Цяньсю стала совершенно бессильна, ее зрачки снова потеряли фокус и потеряли сознание.

На этот раз это случилось не из-за воздействия душ, а из-за того, что тело действительно иссякло.

Обнаружив изменения, Нин Шаоцин сразу почувствовал ее пульс и обнаружил, что она потеряла сознание из-за физического истощения, он был освобожден.

Обнимая ее крепче, Нин Шаоцин сверкал в небо, и буря и молния в его глазах выстрелил в повелителя в черной битве с теневым охранником, а затем на двух слуг, стоящих вон там и схватившись за мечи.

В этот момент, только для того, чтобы как можно скорее закончить бой и прогнать этих людей, его Цяньсюэ получил некоторое спокойное время, чтобы отдохнуть.

Во всяком случае, он не ожидал, что простая встреча с бывшими слугами приведет к такому исходу.

Он проводил Мо Цяньсюэ к комнате, положил ее на диван, натянул на себя одеяло и взглянул на нее с глубокой любовью, прежде чем решительно развернуться, и холодным голосом приказал Кайше, ошарашенному аварией, "Позаботься о даме".

Затем он вышел из комнаты, не оглядываясь назад, слегка топча ноги, выходя из комнаты в порыве грома, и порыв ладони уже достигал во всех направлениях, пока он находился в воздухе.

Порыв нес в себе внушительную силу.

Он помог отряду теневого охранника отступить Фэн Юхэню и помог Асану и Ау отбить несколько спутавшихся с ними охранников.

Фэн Ючэнь, ранее для того, чтобы приблизиться к Мо Цяньсюэ, уже поймал своим раненым телом одну волну ладонного ветра, и не спал днями и ночами по отношению к Мо Цяньсюэ, поэтому в этот момент он был измучен физически и умственно.

Долгое время он яростно боролся с теневым защитником, он был на конце веревки.

Конечно же, ему не удалось убежать от властного порыва ладони Нин Шаоцина и он едва стоял прямо после того, как был отброшен на много шагов назад.

"Убирайтесь отсюда, или вы все умрете!"

Выполнив порыв ладони в воздухе, Нин Шаоцин стоял во дворе, его руки скрестили сзади.

Он выглядел строгим, пара орлиных глаз прикреплена к Фэн Ючэнь.

Это был человек выдающейся внешности, одетый в простое черное, но уже выглядевший шикарно и умно. В этот момент, хотя и в дискомфорте, его спина все еще была в выпрямленном состоянии, с видом гордости, укоренившейся в его костях. Если Нин Шаоцин встретил его в нормальной ситуации, возможно, он захочет подружиться с ним.

Но... сейчас... Они не могли быть ничем иным, как заклятыми врагами, по крайней мере, на время.

Фэн Ючэнь неуклонно оглядывался в глаза Нин Шаоцина, многочисленные мысли играли в его голове.

Этот человек имел необыкновенную опору, с толстыми внутренними силами в таком юном возрасте. Стоя во дворе, он был пугающим, как элитный отряд из тысяч всадников.

Кем он был?

Этот человек не мог быть простым учителем деревенской школы. Фэн Ючэнь винил себя в том, что недооценил этого человека с самого начала, потому что слишком беспокоился за Мо Цяньсюэ. Двое охранников поднялись наверх, стёрли кровь по углам рта, отступив назад, чтобы встать рядом с Фэн Ючэнем.

До того, как их господин приказал отступить, они не стали бы этого делать, даже если бы хозяин этого дома убил их.

Фэн Юйшэнь оглянулся на Нин Шаоцина и его трех охранников, а затем на Чуйи и Шиву, которые долгое время отступали в угол двора и оставались неподвижными. С грустным громким смехом он повернулся и ушёл.

Он уже потерял шанс сделать упреждающие шаги, так что пребывание здесь подольше не приведет ни к чему другому, кроме как к еще большему унижению.

Видя, как их господин уходит, две стражи тайно вытирали пот, чувствуя, что им повезло, что их жизнь спасена, а тем временем пристально следили за Фэн Юхэнем.

Фэн Юхэнь шел с прямым хребтом, как будто только таким образом его разбитое сердце могло развалиться на куски.

Великий человек знает, когда уступать, а когда нет. Своим нынешним боевым искусством он вместе с двумя стражами не смог победить четырех врагов, не говоря уже о том, что две девушки еще не решили встать на одну из сторон.

Они были интимными слугами, которых тетя специально приписала к Сюэ, отнюдь не посредственными слугами. Теперь, когда они решили отступить в угол двора, казалось бы, не заняв ни одной из сторон, это означало, что они приняли решение.

Если бы они хотели помочь ему, они бы протянули ему руку помощи.

Единственной, кто их заботился, была их дама, и теперь они считали хозяина дома своим мужем, которого они не обидели бы...

Более того, судя по предыдущей схватке, этот мужчина едва ли может быть побежден, даже если девушки боролись. К тому времени обе стороны будут сильно ранены. Тогда кто мог бы позаботиться о Сюэ, если бы возникли другие инциденты?

Поскольку он приехал сюда и нашел Сюэ, он должен быть терпеливым, чтобы подождать еще несколько дней.

Кроме того, Сюэ его запомнила. Он должен разработать безупречный план, чтобы забрать её.

Фэн Ючэнь, смеясь, когда уходил, выглядел наглым, но как только он вышел со двора, из его рта вылился большой рот, полный свежей крови.

Кровь должна была выплеснуться, когда Нин Шаоцин заставил его отступить, но он не хотел казаться слабым и хрупким перед собой, поэтому старался проглотить ее.

В этот момент он уже не мог сдержать его, и в этом не было необходимости, поэтому он выплёвывал кровь.

Двое охранников хотели поддержать его, но были заблокированы его рукой. Прекрасно вращаясь, он сел на лошадь и убежал из деревни Ван.

Он не остался здесь ни на секунду. Мысль о том, что Сюэ живёт здесь с этим человеком, сводила его с ума. Планы на будущее можно было строить только до тех пор, пока он не уйдёт отсюда.

Увидев, как он уезжает, двое охранников поспешили верхом на своих лошадях и последовали за ними.

Когда стук подковы утих, Нин Шаоцин переключил глаза на Чуйи и Шиву на углу двора и морозным голосом спросил: "Почему ты до сих пор здесь? Не заставляй меня."

Его голос был легким, как мороз, глаза, казалось бы, спокойны, но стреляли в слабое убийство. Но для этих двух девушек его Цяньсюй не лежал бы в постели измотанным и не говорил бы ерунды.

Хотя в последний момент перед тем, как она потеряла сознание, глаза были ясны, он все равно был беспокойным.

В прошлом он подозревал, что Мо Цяньсюэ действительно забыла своё прошлое. Теперь сомнения исчезли, а тем временем он даже почувствовал, что ей повезло, что она потеряла часть своей памяти, и боялся, что однажды она вспомнит обо всем.

Шиву погладила голову меча, в то время как Чуйи сделал шаг вперед: "Пожалуйста, не сердитесь на нас". Мы слуги госпожи; конечно, мы должны следовать за ней..."

Чуйи сказала вежливо, но не использовала никаких почетных терминов, чтобы обратиться к нему, потому что не знала, как. Если он был мужем госпожи, то он был и их повелителем.

Тем не менее, леди никогда не признавались перед ними, поэтому они считали неправильным признавать его повелителем по их собственному усмотрению.

"Убирайся!"

Нин Шаоцин вошла до того, как закончила, в невысоком и все еще яростном тоне.

В связи с тем, что Нин Шаоцин была в таком диапазоне, Чуйи вытащила упрямого Шиву, чтобы выбраться со двора.

Но они не ушли. Они встали на колени у ворот.

"Чуйи, почему мы должны стоять на коленях здесь?" Шиву не понимал.

Это был двор госпожи. Почему они должны ждать снаружи, а не внутри?

Она не верила, что леди будет смотреть, как их убивает мужчина.

Только что леди, очевидно, что-то вспомнила. "Почему? Конечно, мы должны подождать, пока леди проснется." Чуйи закатил на неё глаза. Она недоумевала, почему госпожа назначила её и простодушную девушку вместе с госпожой.

"Подожди, пока дама проснётся"? Что случилось с госпожой?" Шиву поднялся и бросился в комнату, но был быстро остановлен Чуйи.

"Госпожа потеряла сознание из-за чрезмерного возбуждения".

"Скажите мне раньше, и я не буду так бояться... Даже если мы должны подождать, пока леди проснется, нам нужно встать на колени?" Шиву ласкала грудь около сердца.

Выражение Чуйи оставалось спокойным: "Конечно, мы должны встать на колени, как наказание за то, что не вступили в бой". Но за то, что он встал на колени здесь, этот человек давно бы их изгнал.

Пока они оставались, леди рано или поздно узнавала их. Она не думала, что эта дама вспомнит все свое прошлое только потому, что позвала отца, мать и двоюродного брата.

Только что проявленное этой дамой безумие было ненормальным, поэтому она боялась, что когда дама проснется снова, то, скорее всего, все еще не знала их.

Очевидно, Шиву был смущен словами Чуйи и недовольно сказал: "Наказание за то, что не присоединился к драке? Только что это ты меня оттащил, иначе мы помогли господину Фэн спасти госпожу. Почему мы должны быть наказаны...?"

Обнаружив, что она жалуется, Чуйи потянул её за лицо и дал ей холодное лицо, что заставило Шиву опустить голову: "Я... не прав?" Она была немного напугана взглядом Чуйи, и ее голос стал ниже.

Чуйи спросила: "Шиву, ты слуга семьи Фэн или госпожа?"

"Я слуга дамы, жив я или мертв. Мадам отдала меня леди, тогда моя жизнь принадлежит леди". Ее ответ был твердым.

Чуйи кивнул: "Тогда какие отношения между дамой и мужчиной в доме?". И какие отношения между госпожой и господином Фенгом?"

"Хм..." Мужчина в доме был мужем леди и их будущим повелителем, в то время как повелитель Фэн был двоюродным братом леди...

"Кому мы должны помочь?" Чуйи чихнул.

В тот момент она хотела помочь этому человеку против господина Фэн, но на секунду подумала о последнем зове госпожи кузен, хотя слова, произнесенные ясным умом, она колебалась. Если леди действительно считала мужчину своим мужем, то он, безусловно, их лорд тоже.

Если бы леди хотела уехать с господином Фенгом, то они, естественно, помогли бы леди избавиться от этого мужчины.

Причина, по которой они отказались участвовать в драке, состояла в том, чтобы оставить женщине выход.

В этой хаотичной ситуации они могли выбирать только посторонних. Если бы они были неправы, они были бы готовы быть наказаны, пока леди в порядке.

Шиву не имел такого утонченного ума и ответил честно: "Мы должны слушать леди".

*

Мо Цяньсюй оглянулся вокруг и снова оказался в цветочном душе. Она подняла руку и сильно укусила. Совсем не было больно, так что оказалось, что она снова в этом сне.

Внезапно из ее тела вылетела еще одна душа, застенчиво глядя на нее.

С последним опытом, Мо Цяньсюэ не нашел это странным вообще и ходил по кругу вокруг души, которая, на первый взгляд, была ее, но выглядел по-другому при более внимательном рассмотрении. Она была яркой, не такой деликатной, нежной и грациозной, как душа.

Она верила, что эта застенчивая душа должна быть первоначальным владельцем этого тела - Мо Цяньсюэ в это время, которого Фэн Ючэнь назвал "Сюэ".

После этого, видя, что глаза следуют за ней, Мо Цяньсюэ знала, что этот сон отличается от последнего тем, что в этом сне душа смогла её увидеть. Поэтому она спросила: "Ты... Мо Цяньсюэ?"

Вопрос прозвучал утвердительно.

"Да". Голос был похож на неторопливый тон Цзянь Цинью.

Мо Цяньсюэ не знал, как к ней обращаться и с чего начать разговор. Её также звали Мо Цяньсюэ, поэтому она чувствовала себя немного странно, что у кого-то одно и то же имя и тело.

Они стояли там и долго так смотрели друг на друга. Мо Цяньсюэ не разговаривала, и душа тоже не разговаривала, а только смотрела в ответ со слезами на глаза.

Мо Цяньсю была немного раздражена, но она знала, что должна положить этому конец, потому что за одно тело боролись две души.

Это было бы невозможно для нее уступить, по одной причине, что она не была бескорыстной, а по второй причине, Нин Шаоцин ждал ее. Она не отдала бы его даже первоначальному владельцу.

Глубоко вздохнув, Мо Цяньсюэ подошла прямо к делу: "Сюэ, я не знаю, зачем я использую твое тело, но я не собираюсь отдавать его тебе". Тем не менее, если тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделал для тебя, и до тех пор, пока я могу, я буду помогать тебе". Это все, что она могла сделать и пообещать.

Застенчивая душа собиралась и рассеивалась время от времени, словно одна ладонь уничтожала ее. На один взгляд, она знала, что она слабее ее и потерпит неудачу в соревновании.

Сюэ не разговаривала, кроме как наблюдая за ней, поэтому Мо Цяньсюэ отвернулся: "Я пойду, если ты не будешь говорить".

Несмотря на то, что это место было загадочным для нее, чтобы выйти, она могла выбрать, чтобы не сталкиваться с душой. Даже если она не могла выбраться немедленно, это не могло заманить ее в ловушку навсегда.

У нее было чувство, что до тех пор, пока ее тело будет восстановлено, она будет просыпаться и естественно выбраться из этого места.

Увидев, что она уходит, Сюэ наконец-то заговорила: "Не уходите". Да, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Кроме того, это из-за моей силы воли ты пришла сюда".

Нездоровый муж Госпожи Глава 121: Разбитая мечта

Переводчик: Антония

"..." Мо Цяньсю ошеломлен.

"Первоначально я должен был умереть, когда падал с обрыва, но я не хотел умирать вот так, поэтому моя сила воли внутри моего тела была спровоцирована и вызвала тебя сюда."

Мо Цяньсюэ обернулся и уставился на Сюэ: "Лето? Меня вызвали сюда вы? Ты хочешь сказать, что меня вызвали твоей загадочной техникой из современного мира?"

Она выглядела немного взволнованной и смотрела на Сюэ, полную ожиданий.

"Да". "Тогда ты можешь меня вернуть?" Она все еще хотела снова увидеть своих родителей и младшего брата, чтобы сказать им, что она вышла замуж и вела здесь счастливую жизнь.

"Простите, я не могу". Сюэ покачала головой и увидела, как волнение в глазах Мо Цяньсюэ мгновенно сменилось разочарованием: "Простите!".

Что, простите? Этим словом можно было бы легко все заключить? В один момент она потягивала чай, а в следующий она была здесь. Потом она пережила серию событий, ее продали, преследовали и чуть не убили, весь день беспокоясь о здоровье мужа. Это была совсем не легкая жизнь.

Думая о Нин Шаоцине, она чувствовала себя более или менее тёплой. Даже если бы она могла вернуться в современный мир, она не захотела бы этого из-за Нин Шаоцина. Поэтому она перестала быть разочарованной, но ей все равно нужно было выпустить гнев: "Почему ты просто не умерла? Почему ты вызвал меня в этот мир? Зачем?"

Сью опустила голову: "Потому что... у меня не было другого способа выжить". Даже если бы я мог, я не хотел больше сталкиваться с этими грязными расчетами..."

Мо Цяньсю храпел, считая ее эгоисткой. Никто не хотел сталкиваться с такими вещами. Должен ли Мо Цяньсю смотреть им в глаза ради нее?

Сюэ не прекращала свой рассказ из-за презрения Мо Цяньсюэ и продолжала роптать в небе: "Но я не хотела, чтобы эти убийцы легко ушли". Почему они должны были уйти на свободу после убийства моих родителей? Я хочу, чтобы они получили своё наказание".

Ее голос становился все громче и громче и стал содержать в себе кровожадность, что-то, отличающееся от ее хрупкой внешности.

"Я родилась с особым талантом, так что у меня было плохое здоровье. Мои родители хотели использовать внутреннюю силу, чтобы сделать меня здоровее, но, к их удивлению, особый талант просто не позволял мне культивировать внутреннюю силу. Когда мне было шесть лет, в моем организме появился первый след внутренней силы, но меня чуть не убил конфликт между особым талантом и внутренней силой. Наконец, мастер помог запечатать слабые внутренние силы в моем теле, так что я выжил до...".

Мо Цяньсюэ вообще не интересовалась внутренней силой, но была весьма заинтригована особым талантом, поэтому спросила: "Значит ли это, что когда я использую твое тело, у меня тоже есть особый талант путешествовать между разными временами?".

"Нет. Мой особый талант лежит в моей душе, так что когда я рассеюсь, он тоже исчезнет, тогда твое тело станет нормальным."

Сюэ ответила на сомнения Мо Цяньсюэ и продолжила: "Из-за следа отсутствия в глубине души, этот сон был создан в последний момент срабатывания силы воли...".

Говоря о пропавших, ее застенчивое лицо немного покраснело: "Я просто хотел увидеть его в последний раз. Теперь, когда я его увидел, этот сон разбивается. По мере того, как он распадается, я тоже ухожу, чтобы либо войти в реинкарнацию, либо рассеяться во вселенной. В любом случае, я больше не появлюсь".

Голос превратился из мягкого в печальный, сделав сердце Мо Цяньсюэ тоже мягким.

Мо Цяньсюэ, конечно, поняла, что она говорила о Фэн Ючэне. На самом деле Мо Цяньсюэ хотела сказать, что они двоюродные братья и не должны жениться друг на друге генетически, но, если подумать, в любом случае душа уходит, и тело становится её, то есть выходить ли замуж за двоюродную сестру, зависит от неё, так что она просто заткнулась.

Говоря о Фэн Юхэнь, Мо Цяньсюй думал о нежелании, что душа упомянула, опасаясь, что то, что она может попросить ее сделать, это месть, спрашивая: "Я не поеду в столицу из-за заговора". Я действительно ненавижу быть запертым в большом особняке и жить в расчетах". Еще в наше время, чтобы занять эту должность, она уже сделала слишком много расчетов. Теперь ей это очень надоело.

Перед лицом внезапного вопроса Мо Цяньсюэ Сюэ только хихикала от хитрости: "Ты будешь". Пока ты жив, эти люди не дадут тебе уйти. Пока ты хочешь жить, ты должен сопротивляться. Ты должна разобраться с убийцами".

Мо Цяньсюэ спросил: "Ты этого хочешь?"

Сью покачала головой: "Нет! Ты сделаешь это без моей просьбы".

Сюэ сказала это случайно, но Мо Цяньсюэ хотел поприветствовать свою мать. Тем не менее, при мысли о том, что она будет использовать его тело, его мать тоже будет ее матерью.

Однако она знала, что Сюэ права.

Даже если бы она не связывалась с этими людьми, однажды они бы пришли к ней. Не разобравшись с убийцами, она не смогла бы жить спокойно.

Мо Цяньсюй выглядела мрачно, но Сюэ не посмотрела на нее и только умоляла: "Пожалуйста, будьте добры к кузине". Он хороший человек; обо мне постоянно заботились".

Он заботился о тебе, а не обо мне. Почему я имею ко мне какое-то отношение? Из-за тебя, теперь у меня огромные неприятности. Мо Цяньсю стоял там, неподвижно.

"У меня только одна просьба. Никогда не говори ему, что я мертва. В будущем, что бы он ни делал, не стой напротив него. У тебя уже есть Нин Шаоцин и ты не можешь выйти замуж за кузена, так что обращайся с ним, как с родным братом, ладно?"

Мо Цяньсю так не думал: "Почему я должен говорить "да"?" Без ее согласия, он вызвал ее и бросил в нее столько неприятностей. Теперь он хотел, чтобы она относилась к одной из проблем, как к своему собственному брату? Почему?

"Ты будешь". Сюэ достала черную деревянную табличку: "Это военный подсчет моего отца, который способен мобилизовать отряд из 200 000 всадников. Это символ твоей личности и амулет твоей жизни".

Мо Цяньсюэ смотрел на деревянную табличку, колеблясь. Еще один брат и амулет жизни.

Этот мир появился на вершине своего расцвета, но вскоре он окажется на грани краха. Поскольку они приехали сюда, когда это было неизбежно, она и Нин Шаоцин наверняка однажды отправятся в столицу. К тому времени было бы трудно предсказать ситуацию в столице.

Кроме того, даже если бы у нее не было деревянной скрижали, все бы подумали, что она это сделала.

Она перестала колебаться и ответила: "Хорошо. Я обещаю. До тех пор, пока он не навредит мне и Нин Шаоцин, я не буду стоять напротив него и буду относиться к нему, как к собственному брату".

Вручая ей деревянную табличку и говоря ей, как ею пользоваться, Сюэ больше не разговаривала, но заглянула в пустоту в своем мягком выражении, как будто она видела Фэн Ючэнь: "Тогда я с облегчением".

После этого застенчивая тень помахала ей рукой, и Мо Цяньсюэ услышал звук разбивающегося сна...

*

Ездил долгое время, Фэн Ючэнь успокоился. Он остановил лошадь и посмотрел назад. Это было далеко от деревни Ван.

Когда его догнали два охранника, он сразу же отдал два приказа.

На склоне холма был персиковый лес с многочисленными бутонами, которые должны были расцвести. С ветерком в воздухе парил слабый аромат цветов.

Фэн Ючэнь указал на охранника слева от него: "Фэн Луань, поспеши и прокрадись обратно в деревню Ван. Обратите внимание на действия дамы и докладывайте мне в любое время".

"Да". Фэн Луан забрал приказ и сразу же уехал.

Затем Фэн Ючэнь посмотрел на другого охранника: "Фэн Бо, поторопись и доложи о положении дамы старому господину и старой госпоже". Если будет утечка новостей, приезжайте на встречу со своим заголовком, держащимся в руке".

"Да". Фэн Бо с уважением отнесся к ордену и вспомнил, что господина только что вырвало кровью, поэтому он добавил: "Господи! Хочешь, чтобы я послал тебе Фэн Юн Восемнадцать гвардейцев и остальных шестнадцать?"

"Нет. Они уже в пути". Чувствуя запах цветочного аромата, Фэн Ючэнь подсознательно заставил лошадь повернуться.

"Да. Я пойду. Береги себя, повелитель." Видя, что у этого господина не было особого желания говорить, Фэн Бо попрощался, подстегнул лошадь и убежал.

Грохот лошадиных копыт исчез. Фэн Ючэнь не оглядывался назад, а смотрел на персиковый лес на спуске.

Его глаза встретили персиковые деревья, гордо смеющиеся на ветру.

То, что он видел, это две фигуры, курсирующие в лесу, и то, что он помнил, это дни, когда они играли и счастливо смеялись вместе.

Его тело двигалось вместе с его сердцем. Во время погружения он прыгнул в персиковый лес.

Кукушки, окутанные ветвями, испугались и улетели, продолжая щебетать, "кукушка, кукушка".

Давным-давно они стояли рядом. Теперь только его единственная фигура, слышащая кукушку (по-китайски звучит так, как будто не плачь), разбила ему сердце и неоправданно вытекли слезы из глаз.

Его возлюбленная была вон там, но она не могла остаться рядом с ним...

Он боялся, что она назвала его двоюродным братом - это просто слуховая галлюцинация. Вчера она выглядела с ним как совершенно незнакомец. Он не мог забыть решительное сопротивление и незнание в ее глазах...

Он ненавидел... Но кого он должен ненавидеть? Небеса? Того человека? Или себя? Или того, кто создал этот инцидент? ...Он поднял свою ладонь и ударил по стволу дерева, чьи крошечные шипы мгновенно вонзились в его ладонь. Казалось, что только физическая боль может слегка развеять ужас и страх в глубине его сердца.

Но для прекрасной памяти и сладости, наполняющей всю его жизнь, он не был бы так разбитым сердцем, как сейчас.

Человек не будет проливать слез, пока нет другого курорта. Если бы жизнь не была такой горькой, он мог бы плакать.

Однако, пока у человека есть чувства, любое чувство может превратиться в горечь. И самым горьким из всех видов горечи была потеря любимого человека и сожаление, которое невозможно было компенсировать.

*

В звуке разбитого сна и видение всего, прежде чем она рассеивается, как лягушка и душа, которая имела бесчисленные связи с собой растворяется в ветре, Мо Цяньсюэ не мог не чувствовать себя грустным и не закрывал ее до тех пор, пока долгое время.

Когда она снова открыла глаза, первое, что она увидела, было нежное лицо Нин Шаоцина и смотрела красноватыми глазами.

Сердце Мо Цяньсю сжалось. Она вспомнила, что видела в воздухе. Должно быть, слова Сюэ причинили ему боль. Однако, она не смогла объяснить, и у неё не было причины.

Чем больше она объясняла, тем больше неприятностей у него было!

Наблюдая за Нин Шаоцином, Мо Цяньсюэ мягко сказал: "Шаоцин, мы никогда не расстанемся на всю жизнь". Понятно?" Она никогда не произносила подобных слов, даже когда ее больше всего трогали.

Нин Шаоцин была шокирована. Секунду назад он беспокоился, что после того, как она проснется, она может снова оттолкнуть его и попытаться найти свою глупую так называемую двоюродную сестру.

Первоначально он планировал спросить ее, не забыла ли она его, и спросить, какие у нее отношения с двоюродным братом. Тем не менее, ее слова действовали как наркотик, который мгновенно успокаивал его сердце и блокировал все, что он хотел сказать во рту.

Этих слов было достаточно. Зачем задавать такие вопросы? В ее глазах он видел только себя. Этого было уже достаточно!

Когда он понял, что происходит, Нин Шаоцин только почувствовал, как его сердце катится вверх и вниз с катящимися эмоциями. Вся боль, пронизывающая кости, растворилась в её словах. С облегчением вздохнув, он взял Мо Цяньсюэ в руки и крепко прижал к груди, как будто хотел расплавить ее в свои кости и кровь и больше никогда не расставаться.

Рядом с ее щекой зазвучал умопомрачительный виолончельный голос: "Да. Мы никогда больше не расстанемся на всю жизнь".

Мо Цяньсю чувствовала свою горечь невыносимой. Хотя она и не планировала объяснять, но ее слова вырвались из ее рта быстрее: "Этого больше не повторится".

Эти слова, казалось, всплыли из ниоткуда, но Нин Шаоцин обнял ее еще крепче.

Двое продолжали обниматься и молчать, когда Кайся вошла с тазом с водой и увидела это у двери, не имея представления, входить или выходить.

Услышав звук, пара быстро разошлась. Нин Шаоцин слегка кашлянул и указал на подставку для умывальника: "Положите воду туда".

Кайся ответила "да", поставила таз на стойку, ушла и почти закрыла дверь, когда вдруг вспомнила, о чем ей нужно было доложить.

Затем она повернулась назад: "Госпожа, две девушки, которые утверждали, что они ваши слуги, все еще стояли на коленях у ворот. Должна ли я их прогнать сторожем Асаном и Аву?"

Услышав, как Кайся упоминала о двух девушках, Нин Шаокин надел холодное лицо. Конечно, Мо Цяньсюэ должна была прогнать их, но в настоящее время она слишком хрупка, чтобы познакомиться с этими девушками. Поэтому он приказал: "Пусть встанут на колени".

"Да". Кайся закрыла дверь, ее лицо покраснело и сердце билось быстрее, и ушло, как будто сбежало.

После того, как Кайся ушла, Нин Шаоцин подошел к умывальнику, промочил носовой платок в воде, скрутил его и затем вытер лицо для Мо Цяньсюэ.

Упоминание Кайся о Чуйи и Шиву напомнило Мо Цяньсюэ об убийцах за сценой, о которых ей рассказала Сюэ, поэтому она спросила: "Шаоцин, кто будет самым большим бенефициаром, если я умру?". Тот, кто станет крупнейшим бенефициаром, скорее всего, окажется за кулисами.

Рука Нин Шаоцин, вытирающая лицо, остановилась на секунду: "Конечно, это же семья Мо". До тех пор, пока ты умрешь, не выйдя замуж, твой титул все еще будет принадлежать семье Мо".

Опусти носовой платок, Нин Шаокин ласкала ее лицо: "Больше не произноси этого слова". Пока я дышу, я не позволю тебе причинить боль".

Мо Цяньсю чувствовал себя тепло, но продолжал спрашивать: "Если мои родители уехали, то кто будет самым большим бенефициаром?". Сюэ имела в виду, что ее родители умерли по другой скрытой причине. Действительно, ее мать покончила с собой, чтобы последовать за отцом, но ее отец, должно быть, умер по другой, более сложной причине, кроме того, что он пожертвовал своей жизнью на войне.

Она не была знакома с политическим устройством династии Тяньци, поэтому, чтобы выкопать потенциальных врагов, она должна была прибегнуть к помощи человека, который был в этом экспертом.

Этот вопрос не был простым. Нин Шаоцин, повернув лицо, некоторое время размышляла и ответила: "Император, семья Су и народ Кан на западе...".

"Император?" Мо Цяньсю был немного удивлен таким ответом.

Семья Су хвасталась военной мощью, поэтому ее можно было считать политическим врагом. Нация Кан была врагами, против которых ее отец сражался, чтобы защитить страну. Этих двоих было легко понять. Но Император? Смерть ее отца означала для него потерю могущественного генерала.

"Отец хвастался военной мощью. Если бы он умер, без генерала, войска и военная мощь были бы естественным образом возвращены Императору..." Нин Шаоцин ответил, косоглазый. Конечно, он знал, что значит вопрос Мо Цяньсюэ.

Его ответ имел смысл. Некоторое время Мо Цяньсю был безмолвным. Небеса! Хотела ли Сюэ, чтобы она сражалась одновременно с императором, семьёй Су и народом Кан на западе?

Борьба против императора означала борьбу против всей королевской семьи! Борьба против семьи Су означала борьбу против части военной мощи страны! Борьба с народом Кан означала создание врагов против целой страны...

Мо Цяньсю отрубили. Любой из них смог убить ее, как муравья, убив ее пальцем.

Но! Сюэ сказала ей, что черная деревянная скрижаль может отправить отряд Мо в двадцатьсот тысяч всадников. Она не могла солгать ей. Должны быть неизвестные факты.

Мо Цяньсюэ дотронулась до скрижали в кармане. К счастью, это действительно вышло из сна с ней.

Видя, как Мо Цяньсю потерялась в оцепенении, Нин Шаоцин похлопал ее по плечу с беспокойством: "Я проведу дальнейшее расследование причин смерти отца". Не думай слишком много".

Если бы это было то, чего она хотела, он бы помог ей не жалеть усилий. Если они не могли вести обычную жизнь друг с другом, то почему бы не перевернуть этот мир и не жить драматично?

Чувствуя, что такое низкое давление воздуха, Мо Цяньсюэ вернулся в реальность, ее маленькая рука, касаясь большой на плече, глядя на него серьезно: "Не надо! Я просто спросил случайно. Отец погиб на войне. Это не может быть неправильно."

Если Нин Шаоцин действительно заглянул в тайны смерти отца, он, должно быть, ввязывается в дрожь. Она не хотела подвергать его риску.

Ну и ладно. Она только хотела остаться в живых и жить с ним в мире. Если бы кто-нибудь пришел к ней, она бы просто сопротивлялась. Не усложняй всё!

Нин Шаоцин вздохнул и не сказал больше. Он боялся, что даже если бы они хотели мира, другие не хотели бы того же для них.

Мо Цяньсюэ яростно покачала головой, как будто пытаясь стряхнуть с себя все эти неприятности, заставила Нин Шаоцина улыбнуться, а затем приказала Кайся: "Кайся, приведи сюда Чуйи и Шиву".

Были вещи, с которыми она должна была столкнуться лицом к лицу. Кроме того, история, которую они рассказывали в прошлый раз, еще не закончилась.

Нездоровый муж Госпожи Глава 122: повествование Чуйи

Переводчик: Антония

При виде Мо Цяньсюэ, плохо прислонившегося к дивану, Шиву бросился в комнату, но был отклонен подъемной рукой Нин Шаоцина. Затем она встала на колени перед диваном и нервно ответила: "Госпожа, вы в порядке?".

Мо Цяньсю кивнул. Эта девушка не говорила много и прямолинейно, казалось бы, грубо, но искренность и искренность в ее глазах не могли быть скрыты, делая ее приятным и страстным человеком.

Пока Шиву говорил, Цзюй тоже приблизился, опустившись на колени и крепко поклонившись: "Пожалуйста, накажите нас за нашу ошибку".

Леди прислонилась к дивану, выглядя хрупкой, но со спокойным выражением лица. Мужчина, сидящий рядом с ней, крепко держал ее за руки, и в комнате остались следы амурного воздуха. Выбор леди был очевиден.

Видя, что Чуйи котвтоуинг, Шиву поспешно подражал ей, настолько вольно, что госпожа может, как и в прошлый раз, когда они встретились, отказаться признать их в качестве своих слуг снова.

Две девушки поклонились спине, и лбы коснулись земли, походка слегка тронула Нин Шаоцина, но Мо Цяньсюэ был безмолвен. Честно говоря, просто встретив их, она понятия не имела об ошибке, о которой они говорили.

В то время ситуация была хаотичной. На одной вечеринке была двоюродная сестра леди, которая привезла их сюда, полуповелительница к ним, а на другой - муж леди, которого леди еще не узнала и с которым они никогда не встречались.

Для них было разумно колебаться и не вступать в драку. Она не была одним из древних хозяев, которым нравилось наказывать слуг по ничтожным причинам или даже убивать их.

Из двух девушек одна была прямолинейна, а другая - утончённа, и обе знали боевые искусства. Они действительно были редкими талантами.

Кроме того, об их преданности можно было судить по тому, как они старались изо всех сил искать ее и преодолевали тысячи миль, чтобы оказаться здесь. Если что-то может случиться в будущем, они могли бы оказать большую помощь.

Мо Цяньсюэ размышляла об этом и не заговорила, но Чуйи и Шиву подумали, что она злится на них и не хочет их, поэтому они снова поклонились и держали лоб на земле, не осмеливаясь подняться.

"Пожалуйста, накажите нас". На этот раз девочки сказали единогласно.

Шиву был простым, но не глупым. Теперь, увидев даму, сидящую рука об руку с мужчиной, она уже все поняла.

Она была большой поклонницей боевых искусств, поэтому как раз сейчас, когда она увидела, как Нин Шаоцин летит в небо с доминирующим пальмовым ветром во всех направлениях, она уже призналась его начальнице.

Древние времена ценили звание и порядок, поэтому человек, ведущий себя слишком дружелюбно, не считался бы дружелюбным, но менее авторитетным и уважаемым. Поэтому, поскольку они считали, что ошибались, то ошибались. Хозяевам не нужно было объяснять слугам.

Мо Цяньсюэ слегка помахала рукой: "Вставай. На этот раз я не наказываю тебя, так как ты верен мне".

Затем, освободив их от наказания, она вдруг понизила голос и холодно сказала: "Если то же самое повторится, то не оставайся со мной больше".

Давать и морковь, и палочки - это искусство лидерства. Она была лидером в своей компании, поэтому она очень хорошо освоила этот трюк.

Чуйи ответил вежливо: "Да". Потом она встала. Тем не менее, Шиу отказалась встать и осталась на коленях, подняв свое слезливое лицо: "Я никогда не оставлю леди в будущем, если не умру". Госпожа отдала меня госпоже; если госпожа не прикажет мне уйти, иначе я никогда не уйду". Даже когда я умер, я должен умереть раньше леди. Госпожа, вы не можете меня прогнать."

Ее госпожа уехала и больше никогда не могла сделать заказ, поэтому Шиву имел в виду, что только смерть разлучит ее с госпожой.

Верность даже тронула Нин Шаоцин.

Действительно, верная девушка. Мо Цяньсюэ взглянул на нее и успокоился: "Пока ты поступаешь правильно, почему я должен тебя отпускать? Вставай. Какая же ты маленькая девочка, чтобы плакать в таком возрасте! Давай".

Слова звучали критично, но тон был интимным. Мгновенно Шиву ворвался в смех и встал. В связи с тем, что они продолжали красть взгляд на Нин Шаоцина, Мо Цяньсюэ добавил: "Иди сюда". Это мой муж, ваш господин".

Это было официальное представление Нин Шаоцин и объявление о ее отношении к нему.

Двое слуг поклонились ему, прежде чем Нин Шаоцин наконец-то улыбнулся.

Мо Цяньсюэ приспособился к более удобному положению и посмотрел на Чуйи: "Чуйи, ранее ты сказал, что на нас напали убийцы, что случилось дальше?".

Чуйи был озадачен: "Госпожа, вы все еще не помните прошлого?"

"Несколько фрагментов вспыхнули в моей голове, но быстро исчезли. Когда я попытался подумать еще раз, у меня разболелась голова". Мо Цяньсю затем натерла ей голову. Она говорила правду. Ее голова разболелась из-за внезапного объявления ее личности.

"Хочешь сначала сделать перерыв?" Нин Шаоцин нахмурился.

Мо Цяньсюэ покачала головой, дала ему живой взгляд и позволила Чуйи продолжить. Она больше не хотела гадать. Чем быстрее она догадалась, тем быстрее успокоилась.

Нин Шаоцин не настаивал на том, что ей так хочется узнать своё прошлое. Поэтому он слегка повернулся, чтобы позволить ей легче прислониться к его телу.

В спешке Чуйи и Шиву опустили головы, чтобы не видеть их прямо. У обоих была такая мысль: Этот господин, казалось, был добродушным и внимательным к госпоже.

"Госпожа, если у вас болит голова, не думайте об этом. Позвольте мне рассказать вам все". Уточняя свою мысль, Чуйи начала своим четким голосом: "После того, как на нас напали, няня позволила Сяонян, которая была похожа по размеру с дамой, поменяться с вами одеждой и аксессуарами...

Тогда няня была тяжело ранена. Все охранники погибли на месте. Даниан тоже погиб. Сяонь спрыгнул с обрыва. Мы с Шиву защищали тебя, чтобы ты вырвался из их окружения, но сбежали в такой спешке, что случайно упал в реку и оттолкнулся от нее ручьем.

Речка торопилась, и казалось, что там был водоворот. Мы с Шиву нырнули в воду, а также потеряли друг друга, потому что были истощены.

Когда я проснулся, я был на другой стороне берега. И когда я вернулся искать тебя, я просто не смог.

Поэтому я вернулся домой, чтобы сделать репортаж, и планировал позволить твоему дяде послать больше людей, когда в столице появились новости о том, что ты умер.

Господин Фэн поспешил в столицу, но семья Мо быстро провела похороны под предлогом того, что погода была жаркой, и ты не был женат. В конце концов, лорду Фенгу удалось встретиться с раненой няней и узнать, что в гробу вместо леди был Сяонян. Твой дядя и повелитель Чэнь послали много людей, чтобы не оставить камня на камне, но они нашли только тяжело раненого Шиу.

Так как ситуация была ненормальной, расследование продолжалось тайно, потому что мы боялись предупредить того, кто находится позади места происшествия, и снова подвергнуть леди опасности, поэтому у нас ушел почти год на то, чтобы найти тебя. Простите, госпожа".

По ее повествованию вся история, включая передвижения в столице, отношение семьи Мо и семьи Фэн, была ясна.

Мо Цяньсюэ помахала рукой, сказав, что устала, и позволила Чуйи и Шиву уйти.

По способностям Чуйи она могла легко устроиться в этом маленьком домике, без особого расположения Мо Цяньсюэ.

После этого Мо Цяньсюэ продолжала опираться на руки Нин Шаоцина. Она должна разобраться и переварить всю информацию.

Нин Шаоцин обнял ее и не разговаривал, время от времени помогая расчесывать ее волосы пальцами, не мешая ее созерцанию.

На самом деле, он также был погружен в свои мысли.

Когда ее личность стала известна, это полностью разрушило его первоначальный план.

Казалось, что это не займет много времени, прежде чем они вернутся в столицу, что было неизбежно.

Тем не менее, он все еще должен был ждать.

Ему нужна была направляющая трава, чтобы вылечить его яд, так что он был в состоянии гарантировать ее безопасность на пути обратно в столицу и в столице.

*

В столичном особняке Нинг.

Редкие растения и цветы были повсюду, чтобы их можно было увидеть. Лозы переплетались, образуя щит; густолистые деревья создавали тень. Дома и павильоны с изысканно выложенными росписями возводились один за другим. Еще один шаг, и можно было увидеть другую, но все же красивую картину.

В термальном павильоне глубоко во дворе стояла группа служанок и нянек. Роскошно одетая женщина наслаждалась чаем высшего качества в изысканной позе и ценила бутылку цветов, которую она только что спроектировала и обрезала.

Молодой человек с мрачным лицом подошел и случайно помахал рукой, чтобы пропустить через себя служанки и няни.

"Есть новости о нем?" Благородная женщина не смотрела вверх и продолжала задувать чай.

Похоже, что юноше было все равно, он прислонился прямо к дивану и бросил кусочек освежающего напитка на чайный столик прямо ему в рот.

"Нет. Мне сообщили, что корень редкого цветка появился несколько дней назад и чувствовал себя странно. Это направляющая трава, чтобы вылечить его яд. Есть ли кто-нибудь еще, кто страдает от того же яда?"

Благородная женщина положила чашку, сильно хлопая по столу, чтобы издавать буйный звук. Ее элегантность исчезла: "Где она? Убедись, что уничтожишь его любой ценой!"

Воздух в комнате стал угрюмым из-за шума и ее безжалостного лица.

Услышав нервный крик женщины, роскошно одетая молодёжь засмеялась, выглядя вполне самодовольно: "Жаль, что у нас не было шансов". Я слышал, что кто-то уже уничтожил траву".

"Ты уверен?" Женщина сначала была озадачена, а потом не могла не посмеяться, увидев радостную улыбку юноши: "Хахаха! Небеса желают его смерти. Мы не виноваты. Шаою, в настоящее время, даже если мы не предпримем никаких действий, он не проживет долго".

Нин Шаою кивнул, но добавил: "Мы должны встретиться с ним лично или с его трупом". Я не буду выглядеть любящим братом, если не проведу его похороны лично".

Но за издевательство над его лицом никто бы не поверил, что невинный человек может сказать такое порочное.

Наложница Се не только не задумалась над тем, какое ненормальное образование получил ее сын, но и выглядела такой довольной: "Юй, мой добрый сын, ты прав". Только личное отправление его в ад оправдает ожидания мертвого старика".

Потом Нин Шаою улыбнулся: "Мама. Я всегда нахожу это странным".

Наложница Се спросила: "Как?"

В суровом тоне Нинга Шаоцина был обнаружен призрак разлада: "Мы получали его новости на западе, но каждый раз, когда мы приезжали туда, мы опаздывали на минуту". Если это случилось один раз, это может быть совпадением, но если это происходило постоянно, я нахожу это странным. Мам, ты думаешь, он проектирует лабиринт для нас?"

У Зи глаза заострены: "Да. Он всегда был хитрым". Мы не должны смотреть в глаза".

Нин Шаою анализировал: "В последнее время я подозреваю, что он вообще не на западе, а наоборот. Он на востоке".

Се нервно спросила: "Тогда ты послал людей, чтобы они проверили это?"

Нин Шаою ответил: "Я посылаю людей в Ваньтонг, Цзинмо, Тяньсян и Чанъю. Думаю, скоро мы получим больше новостей".

**

В столичном особняке Мо.

В зале заседаний сидел мужчина средних лет и два старейшины.

Мужчина, похожий на дворецкого, встал и с почтением доложил: "Господин, о чем сообщили тайные стражи, старший владыка Фэн и две служанки госпожи Цяньсюэ, одна за другой покинули Янчжоу и теперь не могут быть найдены".

Человек средних лет, которого называли хозяином, сделал заказ, не задумываясь: "Отправьте больше людей в поисках".

"Да". Дворецкий принял приказ и ушел.

Старик слева спросил: "Разве эта девушка не мертва? Что задумала семья Фэн?" Старик справа сказал: "Семья Фэнов никогда не сдавалась в поисках девушки. Не думай, что мы не знаем, что они задумали. Им просто нужно это название. Хем! Не может быть".

Хозяин семьи Мо сказал: "Мы никогда не можем быть слишком осторожны. В этот критический момент не должны возникать неприятности".

"Да". Старик справа кивнул: "Когда нашли тело девушки, хотя одежда и аксессуары были ее, лицо было полностью поцарапано ветвями. Должно же быть что-то".

"В твоих словах есть смысл, второй дядя". Хозяин мгновенно потянул его за лицо. Эта точка была также шипом в его сердце. Причина, по которой они поспешили на похороны, также была в этом.

Чем раньше о ее смерти было объявлено миру, тем раньше они смогли получить титул герцога, так как у бывшего герцога не было сыновей.

Он давно договорился. Как только пройдет годичный юбилей со дня смерти бывшего герцога, в качестве его приемного сына будет выбран мальчик в семье, а затем Императору будет отправлено письмо с просьбой о присвоении титула.

С таким обоснованным основанием у Императора не было оправдания для отказа.

Конечно, кандидат был выбран. Так называемый отбор должен был проводиться только для того, чтобы уладить вражду между членами семьи, а также оправдать себя и предотвратить нежелательный общественный резонанс.

Титул принадлежал семье Мо, поэтому наследник должен быть членом семьи с кровью Мо. Как он может быть предоставлен постороннему в качестве приданого. Как смешно!

Мо Тяньфан, должно быть, был втянут в это женщиной по фамилии Фэн.

Он должен лелеять женщину, которая не может родить сына, как сокровище, и поклясться не брать наложниц.

Он должен любить больную, хрупкую дочь так же сильно, как и даровать ей этот титул, как и приданое.

Глупый!

Подумав об этом, мужчина снова прилетел в мохнатую, крича: "Входите".

Двое мужчин в костюмах, стоявших снаружи, вспыхнули. С мрачным лицом, он приказал: "Пришлите больше людей, чтобы присмотреть за няней Мо".

"Да".

**

К тому времени, когда Мо Цяньсюэ и Нин Шаоцин начали ужинать, Чуйи не только прекрасно устроила проживание Шиву и самой себя, но и поставила Минъюэ и Кайся на оживленную трассу.

"Мингюэ, госпожа и господин отдохнули и теперь готовы поужинать..."

"Кайся, иди и принеси воды для леди и лорда, чтобы помыть руки..."

По просьбе Чуйи Мингюэ приготовил блюда, а Кайся передала носовые платки. Мо Цяньсюэ и Нин Шаоцин помыли руки и сели за стол. Чуйи, стоя рядом с ней, выбрала посуду для Мо Цяньсюэ.

Сегодня многие блюда были приготовлены более изысканно, и в основном те, которые понравились Мо Цяньсюэ и Нин Шаоцину. Видно, что Чуйи много готовила.

До тех пор, пока Мо Цяньсюэ обращал свой взор на блюдо, Чуйи быстро выбирала для неё подходящее блюдо.

Мо Цяньсюй не мог не одобрительно кивнуть. Она ожидала, что Чуйи - не только мастер боевых искусств, но и хороший менеджер.

Не будучи заранее информированной, она действительно была способным человеком для выполнения такой совершенной работы. Мо Цяньсюэ всегда ценила способных людей.

Слуги, которых она хотела, должны быть во-первых, преданными, а во-вторых, способными. Хотя Мингюэ и Кайся прошли некоторое обучение и были в состоянии выполнять свою работу в соответствии с кодексом, у них не было большого опыта и широких горизонтов. Как их можно сравнить с Чуйи, который был профессионалом? Хорошо, что их тренировал Чуйи.

Как говорится, нанять человека, которому вы доверяете, и как только вы нанимаете человека, доверьтесь ему. Так как она держала Чуйи рядом с собой, она верила в преданность Чуйи.

Поэтому Мо Цяньсюэ не намеревалась исправлять или нарушать ритм своей работы. Она считала это способностью Чуйи толкать Мингюэ и Кайся вокруг себя.

Конечно же, Мо Цяньсюэ была готова жить более комфортно и без особых усилий.

Однако, несмотря на то, что она ценила способность Чуйи, она не позволяла ей заходить слишком далеко. После ужина Мо Цяньсюэ созвала Чуйи, Шиву, Минъюэ и Кайся, чтобы провести беседу, содержание которой тактично предупреждало Чуйи, что хотя она и не будет вмешиваться в обучение Минъюэ и Кайся, она также не будет поддерживать её, чтобы издеваться над ними.

Ей действительно нужны были преданные и способные люди, но ей также нужна была гармония между слугами.

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...]

[...]

[...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...] [...]

[...]

[...] [...] [...]

[...]

[...] [...]

[...]

[...] [...]

[...] [...] [...]

[...] [...]

Нездоровый муж Госпожи Глава 123: Я не возражаю.

Переводчик: Антония

Мо Цяньсюэ отправился навестить сестру Фан, поэтому Нин Шаоцин повернулся к своему кабинету и стал делать наброски и каракули на бумаге.

Когда Мо Цяньсюэ вернулся, Нин Шаоцин уже закончил стирку с помощью Чуйи и прислонился к дивану.

Увидев, что Мо Цяньсюэ вернулся, Чуйи быстро заправил кровать. На этот раз она не заказала Мингюэ или Кайся. Она сама принесла немного воды и обслужила Мо Цяньсюэ, который с готовностью принял его. Так как она приняла те неприятности, которые принесло ей это тело, то, конечно, она могла принять пользу, которую оно дало ей, в том числе сглаживание гордости за кости Чуйи.

Гордость была хорошей вещью, но она не должна заходить слишком далеко.

К счастью, Чуйи была умной девочкой и быстро поняла маленький намек.

Чтобы привыкнуть к нищете, нужно время жизни, но секунду, чтобы успокоиться. Последнее было для Мо Цяньсюэ.

В настоящее время она наслаждается служением Чуйи и удобно опирается на спинку стула после мытья ног. Затем Чуйи нежно закончила остальную работу и ушла.

В комнате были только Нин Шаоцин и Мо Цяньсюэ.

Она открыла глаза, пока Нин Шаоцин смотрел на них, и эти двое улыбались одновременно.

Нин Шаоцин передвинул стул к столу, и она села на него.

Перед ее глазами была странная картина.

Мо Цяньсюэ посмотрела вверх в замешательстве, затем Нин Шаоцин, указывая на картину, начала анализировать для нее структуру власти династии Тяньци. Когда Мо Цяньсюэ вышел из дома, он работал над этой сетью политической власти.

Помимо королевской семьи, большую часть власти династии Тяньци контролировали дворянские семьи. После основания династии Тяньци четыре супербогатых семей и четыре первоклассные дворянские семьи получили право.

Четырьмя супербогатыми семьями были семьи Нин, Се, Су и Лу.

Четырьмя первоклассными дворянскими семьями были семьи Фэн, Лань, Тун и Гуй.

Хозяевам супер благородной семьи не нужно было коровиться при встрече с императором и они пользовались особыми привилегиями, которые были исключительными для королевской семьи.

Что касается первоклассных дворянских семей, то, несмотря на то, что им не предоставлялись эксклюзивные привилегии, они все же пользовались теми, которые были эксклюзивными для дворянских особ.

Однако четыреста лет назад вся семья Лу была убита в одночасье по неизвестным причинам, оставив только три другие супербогатые семьи.

Тридцать лет назад семья Лан потеряла связь со своим хозяином, подверглась преследованиям со стороны членов семьи, и быстро упала. Теперь можно было видеть только тень его бывшей полки. Слава осталась, но власть давно утрачена. Поэтому из четырех первоклассных дворянских семей, обладающих реальной властью, были семьи Фэн, Гуй и Тонг.

Пара не упоминала о возвращении в столицу, но все они говорили об этом.

В связи с привилегиями дворян, на самом деле династия Тяньци не считала императорскую власть высшей. В наши дни семья Нин овладела экономикой мира, военная власть семьи Су, а семья Се - властью в императорском гареме.

Одним словом, власть была разделена на три семьи, что создавало ситуацию, которая казалась спокойной, но на самом деле несла в себе катящиеся подтоки. Одно небольшое движение могло бы привести к драматическому исходу.

**

Вернувшись в свою комнату, Чуйи и Шиву также долго разговаривали.

Глядя на земляную стену и простую деревянную кровать, Шиву сказал: "Чуйи, как ты думаешь, дама и повелитель пожизненно будут жить в бедной отдаленной деревне?".

Она не боялась бедности и страданий до тех пор, пока могла оставаться с госпожой, но она заботилась о госпоже и чувствовала себя несправедливой по отношению к ней, первой благородной госпоже династии, которая так долго жила в таком скромном доме.

"Неплохо жить здесь всю жизнь". Чуйи, опустив голову и застелив постель, не выказала своего выражения: "Ужасно то, что дама хочет покоя, но беды продолжают приходить к ней". Даже лорд Фэн не сдался бы так, не говоря уже о тех, кто укрывал злой дизайн в столице.

Дама была мягкосердечна и слаба физически. Возможно, она сможет насладиться здесь спокойной жизнью. Если бы она вернулась в столицу, страну чудовищ, Чуйи боялся, что госпожа может потерпеть горькую участь и смерть.

Она понятия не имела о реальной власти мужа госпожи или о том, способен ли он защитить госпожу.

Как менеджер-служитель, у Чуйи были острые глаза. Только один взгляд, и она знала, что Нин Шаоцин не был обычным человеком, поэтому она была готова встать на колени перед ним и уважать его, как своего повелителя.

Если бы он был бесполезным человеком с мрачной перспективой, то она могла бы, от имени хозяина и госпожи, убрать с себя бремя для дамы, прежде чем господин Фэн принял меры.

Чуйи был поглощен размышляя в то время как Шиву думал, что это просто: "Тот, кто осмелился разжечь неприятности для леди, я выкину дерьмо из него".

Чуйи рассмеялся. Она не смотрела свысока на Шиву. Будучи сестрами столько лет, никто не знал Шиву лучше, чем она. Иногда она даже восхищалась простотой Шиву.

Не думая слишком много, Шиу смогла завоевать любовь няни и доверие леди. Наверное, именно это они и имели в виду под "удача благоприятствует дуракам".

Шиву тоже не раздражал смех Чуйи и спрашивал только: "Чуйи, когда придет няня?".

Тело Чуйи окоченело, и она ответила: "Когда мы отправимся, я отправила письмо няне". Она будет здесь через несколько дней". Она немного беспокоилась об отношении няни, если бы няня знала, что она едва помнит прошлое и вышла замуж за мужчину, как за счастливую жену.

Перед тем как мадам отправилась на фронт, она, кажется, предложила няне выйти замуж за госпожу Фенг. В противном случае, она бы не колебалась и стояла на месте, когда Нин Шаоцин и повелитель Чен начали драку.

Однако, судя по впечатляющему внешнему виду и внушительному внешнему виду господина Нина, он мог бы иметь лучшее происхождение, чем господин Фэн. Няня не обязательно была бы разочарована.

Шиву, не волнуясь, зевнула: "Это хорошо". Когда няня приедет, леди может вернуться с ней в столицу".

Пока она говорила, она лежала в кровати, которую только что приготовила Чуйи. Глядя на черноватые балки крыши, она не могла не повторить: "Это место слишком скромно для дамы, чтобы жить..."

Чуйи отложила свечу и покачала головой в темноте.

**

Ранним утром Мо Цяньсюэ встал и решил хорошо использовать время для разработки плана завода и других предприятий здесь.

Она должна рассмотреть соответствующее будущее развитие, когда ее здесь не будет, тофу-мастерской, бобовых складов, ресторана, фабрики и скульптурной мастерской.

Среди них фабрика была наиболее значимой. Несмотря на то, что в настоящее время она не очень выгодна, в долгосрочной перспективе она будет процветать. Людям нужна была еда, чтобы выжить. Когда-нибудь ее продукция будет продаваться во всех уголках Тяньци.

Хотя муравьи маленькие, когда группа из них старается, они могут сбить дерево.

В эти три дня Мо Цяньсюэ была бы ужасно занята.

Как обычно, она позволила Ау подвезти ее до фабрики, затем пошла в ресторан, чтобы проверить бухгалтерские книги, а затем послала человека в крупные рестораны Тяньсяня порекомендовать новую серию блюд из уксуса.

В эти три дня Нин Шаоцин тоже была бы ужасно занята. Весь день его нигде не было.

Вскоре после того, как уксус был выставлен на продажу, он был распродан. В конце концов, первая партия уксуса не была произведена в большом количестве.

Менеджер Ли из Байюньчжу был умнее других менеджеров в том, что он мгновенно разместил заказы после того, как Мо Цяньсюэ только что ввел новую посуду, и до отзывов других клиентов.

Поэтому на первую партию уксуса в Байюньчжу было больше всего товара на складе, за исключением нескольких других небольших ресторанов.

В эти дни следующими за Мо Цяньсюэ были не Минъюэ и Кайся, а Чуйи и Шиву. Конечно, это было предложение Нин Шаоцига.

Мо Цяньсюэ чувствовал то же самое. Она не боялась, что девушки найдут ее отличной от их бывшей дамы. Она не была бы кем-то другим, даже если бы заняла тело Сюэ и ее личность. Она все равно была бы прежней Мо Цяньсюэ.

Не притворяться слабой и хрупкой.

Следовательно, в глазах Чуйи Мо Цяньсюэ была совершенно другим человеком.

Когда Мо Цяньсюэ был на работе, он был сфокусирован и серьезен, решителен в принятии решений, гибкий и приятный в то же время. Глаза Чуйи снова и снова расширялись, а губы скручивались в углах до тех пор, пока не онемели. Но поскольку она следила за дамой с трёх лет и знала каждую причёску и каждую пору дамы, она бы поверила, что это Мо Цяньсюэ до неё было подделкой.

Было слишком невероятно, что амнезия могла полностью изменить человека.

Однако, по сравнению с предыдущей, она предпочитала эту личность леди. В прошлом дама была слишком добрая и мягкая, как легкий толчок.

Даже с любовью и привязанностью старой госпожи и хозяина, с защитой нянь и с обслуживанием ее служанки, в особняке Фэн, она все еще подвергалась издевательствам и страдала от гнева со стороны многих сторон, которые толкали ее в то же время либо при ярком дневном свете, либо в темноте.

Даже эти непристойные сыновья и дочери наложниц иногда говорили ей подлые слова.

Следовательно, ее перемены были приятной вещью для Чуйи. Даже ее брови показывали радость.

Теперь, по этой личности, был шанс для дамы, чтобы выиграть бой.

Тем не менее, Шиву была девушка, которая не могла вложить слова в свое сердце и постоянно задавал странные вопросы.

Например: "Госпожа, я помню, что вы любили вышивку. Почему бы вам не вышивать и не отдохнуть дома? Работа, которую вы делаете, очень изнурительна".

Например, "Леди, разве вы не ненавидели грязную кухню...?"

Мо Цяньсю не знала, как ответить на эти вопросы, поэтому и не ответила. Пока она спрашивала, она фыркала и пялилась на нее.

Каждый раз, когда Мо Цяньсю глазела на неё, Шиву улыбался и переставал спрашивать.

Шиву искренне нравилась эта версия госпожи, потому что она сама была активной личностью. В прошлом, когда госпожа останавливалась в комнате, погруженная в вышивку, она, найдя тишину невыносимой, занималась боевыми искусствами во дворе и всегда была ущипнута няней за ухо.

**

Травяной корень был уничтожен. В мохнатых, странный старик решил не нападать на лидера группы, но тайно следовал за ним все время.

Очевидно, что это были все люди жертвоприношения, так что не было необходимости бороться с людьми, которые были обречены на смерть в любом случае. Ему нужно было только знать, кто хочет уничтожить траву.

Издалека он увидел, что лидер группы вошел в особняк Тонг, и его сердце стало серым понемногу, с большей частью гнев смешивания в нем.

Он верил, что знает старого Тонга. Оказалось, что он ошибался. Он никогда не ожидал, что бездушие старого Тонга было использовано не только против чужих, но и против собственного сына и старого друга.

Слегка проткнув ноги, странный старик уже стоял у ворот особняка Тонга.

"Старина Тонг, выходи..."

**

Фэн Ючэнь стоял в персиковом лесу, за ним стояли восемнадцать человек в черном костюме. Он стоял там все еще, уставившись на солнце поднимая в восток и падая постепенно в запад.

Прошло 3 дня и она не пришла. Было две возможные причины. Первая заключалась в том, что она вспомнила свое прошлое и приняла решение. Вторая была в том, что она все еще не помнила его. Если бы она восстановила память и выбрала его, она бы пришла сюда. Она знала, как найти его.

Эти три дня ожидания были отданы его Восемнадцати гвардейцам, ей, а также окончательному решению по его делу. Это заставило его ждать здесь три дня, потому что ни одна из этих двух возможных причин не была для него приемлемой.

Он сказал, что скорее возненавидит его, чем забудет навсегда.

**

Эта ночь должна была быть необычной.

Когда странный старик отправился допрашивать господина Тонга, Фэн Ючэнь возглавил свой Штормовой марш Восемнадцати гвардейцев к Нин в деревне Ван.

После умывания Мо Цяньсюэ работал над бухгалтерской книгой при свечах, в то время как Нин Шаоцин читал книгу на диване. Время от времени пара смотрела друг на друга, улыбаясь. Эмоции, пульсирующие между двумя парами глаз, представляли собой самый красивый пейзаж в мире.

Тусклый желтоватый свет делал комнату теплой и сладкой. Время шло в тишине и покое.

Внезапно раздался шум, спокойные брови Нин Шаоцина гофрировали, и глаза внезапно выглянули наружу.

Тревожный голос Асана и Ау звонил: "Кто ты?".

Холодный голос ответил: "Фэн Ючэнь".

Когда Нин Шаоцин и Мо Цяньсюэ вышли из двери и вошли во двор, чтобы посмотреть наверх, они нашли людей по всей крыше.

Все эти люди пришли, не издавая ни звука, по крайней мере, к уху Мо Цяньсюэ.

Даже охранники крыла и захватывающая дух странная сцена не вызвали ни малейшего шума в деревне.

Деревня Нин находилась на самом севере деревни, а ее сосед Фан находился на расстоянии десятков метров. В это время, когда небо было темным, никто не заметил ситуацию здесь.

Мо Цяньсюэ взглянул на черную фигуру, стоящую во дворе с руками за спиной и вздохнул. Это случилось бы в любом случае.

Услышав шаги, Фэн Ючэнь перевернулся, посмотрел на Нин Шаоцина и упал на Мо Цяньсюэ: "Сюэ, вернись со мной". Его голос был мягким и спокойным, как мирная поверхность озера, отнюдь не раскрывая ни одного из своих чувств.

Черный цвет заставил его выглядеть холодным и равнодушным. Его скульптурные черты в этот момент выглядел еще более холодным и упрямым.

Этот человек должен попытаться забрать свою девушку прямо перед ним. Нин Шаоцин ударился о крышу! Если бы этот человек хотел смерти, он бы сделал ему одолжение. На самом деле, эта идея пришла в голову Нин Шаоцину, когда в прошлый раз Мо Цяньсюэ оттолкнул его и протянул руку помощи этому человеку.

Однако, за исключением Мо Цяньсюэ, чем более яростным становился Нин Шаоцин, тем спокойнее он выглядел.

Чем сложнее была ситуация, тем больше он мог сохранять спокойствие. Это была привычка, которую он выработал на протяжении многих лет. Поэтому он не говорил сразу.

Когда воздух вокруг Нин Шаоцина замерз, Мо Цяньсюэ, стоя позади него, закричала к себе.

Она пообещала Сюэ не причинять вреда Фэн Ючэню и относиться к нему как к брату. Конечно, она не должна была позволять им драться. Поэтому она высунула стройную руку, чтобы слегка потянуть большую руку Нин Шаоцина.

Нин Шаоцин оглянулся на нее. Мо Цяньсю покачала головой и прошептала: "Позволь мне с этим разобраться".

Нин Шаоцин нахмурился.

Мо Цяньсю пожал руку и умолял.

Нин Шаоцин отвернулся. Он просто не мог ей отказать.

Пара прошла через столько инцидентов вместе. Ее обещание - мы не расстались бы на всю жизнь и остались бы рядом друг с другом - расплавилось бы в его сердце, его крови и костях.

Освободившись от чувств Мо Цяньсюэ, Нин Шаоцин не стал ревновать, хотя и был в ярости.

У этого человека было много воспоминаний и связей с Мо Цяньсюэ, и теперь семья Фэн была самым могущественным существом, на которое Мо Цяньсюэ мог положиться, так что лучше было бы прояснить это с человеком раз и навсегда.

Думая об этом, Нин Шаоцин сопротивлялся своей убийственности.

Видя, как он поворачивается назад, плечи прямые и неподвижные, Мо Цяньсюэ почувствовала кислый запах в сердце.

Этот господствующий, выдающийся, элегантный мужчина терпел ее и менялся для нее снова и снова. Это прозвучало бы фальшиво, если бы она сказала, что совсем не тронута.

Замолчав на минуту, Мо Цяньсюэ сделал два шага вперед и вежливо сказал: "Цяньсюэ женат на Нин, так что вот мой дом". Я приветствую тебя, кузина, как нашего гостя".

Слова прямо выразили её позицию. В настоящее время это было лучшее отношение и величайшая искренность, которую она могла ему дать.

Чтобы бороться за свою возлюбленную, Фэн Юхэнь не сделал ничего плохого. Она не имела права критиковать его. Вместо этого, если бы она не была вовлечена в это, она бы оценил его любовь к девушке.

Тем не менее, в конце концов, она не была "ее". Она не сделала ничего плохого. Она не должна жалеть его или звучать так.

Если был кто-то или что-то, чтобы винить, то пусть он винит небо и судьбу. Разве древние люди не ценили целомудрие больше всего? Поскольку она вышла замуж, он не должен был принимать это во внимание, она надеялась.

Голос Фэн Ючэня был холодным, его глаза зацикливались на ней уже не грустно, а отчаянно: "Кузина? Ты ведь помнишь, да?"

"Не помню, но Чуйи и Шиву всё мне рассказали". Мо Цяньсюэ покачала головой: "Теперь я замужем, так что кузен, пожалуйста, не надо..."

Фэн Ючэнь уставился на нее и внезапно прервал: "Я не возражаю".

Мо Цяньсюэ был решающим: "Я против".

Она вошла вовремя, без всяких колебаний.

Давление воздуха упало на дно.

Нездоровый муж Госпожи Глава 124: Глупая вещь

Переводчик: Антония

Чуйи и Шиву также вышли из комнаты и спокойно встали позади Мо Цяньсюэ.

Чуйи выглядел спокойно, в то время как Шиву был немного раздражён.

Этими словами замерзшее лицо Нин Шаоцина наконец-то немного растаяло.

"Сюэ..." Фэн Ючэнь тон смягчился снова, умоляя в низком жесте, мир в тонусе смешивается с призраком невидимой печали, "Вы решили?"

Умоляя был скрыт глубоко, но это был его последний компромисс.

Лицо Мо Цяньсюэ осталось неизменным: "Простите! Я действительно не могу вспомнить прошлое. Я верю, что ты найдешь свою девушку в будущем".

Нет. Нет. Девушка никогда бы не заняла её место!

Фэн Ючэнь чувствовал, как его сердце закручивается и вызывает удушающую боль, но его выражение становится все более спокойным, его губы давят плотно, не делая никаких слов.

Давным-давно, он обнял красоту на руках, скакал на скачущей лошади, одетый в модную одежду, и поделился с ней своими политическими взглядами.

Небеса, почему вы позволили Нин Шаоцин существовать после того, как уже был Фэн Ючэнь?

Должен быть только один человек, стоящий рядом с ней и обещающий ей счастье.

Так как она уже сделала выбор, то, если он не хотел уважать ее решение, он мог только прибегнуть к силе.

Как только эта идея пришла ему в голову, попрошайничество в его глазах мгновенно сменилось яростью и решимостью, и его тон тоже стал жестким: "Готовы вы или нет, вы должны вернуться со мной".

"Ты..." Как упрямо! Мо Цяньсю был безмолвен от раздражения. Разве насилие - единственный способ решить эту проблему?

Брат? Она боялась, что как только начнется бой, он навсегда останется врагом.

Сюэ, то, чего ты хотела, было слишком тяжело для меня...

Видя, что Мо Цяньсюэ молчит, Фэн Ючэнь вспоминает, что она всегда была хрупкой и боялась, что он ее напугал, так что сразу его сердце размягчилось. Сдерживая часть своей ярости, он навязал ей мягкость: "Сюэ, когда мы вернемся, я...".

Он только хотел, чтобы она вернулась с ним. К тому времени он сможет вернуть ей сердце и дать вспомнить их прошлое и человека, которого она любила.

В этой жизни ты мог принадлежать только мне, а человек в твоем сознании должен быть только мной...

Нин Шаоцин повернулся и подошел с издевкой: "Разве ты не должен спрашивать моего разрешения, если хочешь забрать мою жену?".

Он дал человеку достаточно лица и возможностей.

Он больше не мог этого выносить. И не должен был!

Фэн Ючэнь посмотрел на Нин Шаоцина: "Ваш так называемый брак не гарантирован ни одобрением родителей, ни свидетельством свата. Без официального письма и подарков на обручение вы не являетесь законной парой".

Опять этот аргумент? Голова Нинга Шаоцина чуть не была разбомблена им.

Однако в ярости он не посмотрел на Фэн Ючэня, а вытянул Мо Цяньсюэ за собой, чтобы заблокировать зрение Фэн Ючэня.

Чем больше Фэн Ючэнь смотрел на Мо Цяньсюэ, тем более раздраженным, ревнивым и злым был Нин Шаоцин.

Так как разговор зашёл так далеко, не было бы простого конца.

Нин Шаоцин вытянул Мо Цяньсюэ за спину, кусая его зубы: "Давай".

"Отлично!" Фэн Ючэнь ждал этого момента.

Тем временем со двора вылетели две фигуры, одна синяя, другая чёрная.

Это была бы конфронтация между мужчинами.

Когда Мо Цяньсюэ, наконец, поняла, что происходит, во дворе остались восемнадцать охранников: она, Чуйи, Шиву, Асан, Аву и беспокойные Мингюэ и Кайся.

"Быстрее... отведи меня, чтобы найти их". Мо Цяньсюэ немного запаниковал, схватив за руку Чийи и Шиву. В Нин Шаоцине все еще был холодный яд. Она не осмелилась представить себе исход, если яд в какой-то момент сработал.

"Да". Чуйи и Шиву ответили одновременно, а затем перенесли Мо Цяньсюэ между ними, чтобы преследовать в том направлении, куда исчезли Нин Шаоцин и Фэн Ючэнь.

Господин Фэн имел прочную внутреннюю силу, и он потерпел неудачу в тот день только из-за беспокойства и отсутствия подходящего времени, места и людей вокруг него. Казалось, что после этих дней он восстановил силы и одержал победу над своими боевыми искусствами. Ученый, выглядящий больным властелином Нингом, возможно, не был его противником.

Конечно, две девушки встали на сторону Нинга Шаокина. Однако, перед ними была стена из людей, которые перекрыли путь.

Мо Цяньсюэ посмотрел на них и обнаружил, что это были Фэн Бо и Фэн Луан, которые были среди восемнадцати охранников в чёрном.

"Куда вы идете, госпожа? Господь попросил меня забрать тебя". Господин Фэн приказал, прежде чем они отправились забирать госпожу, когда была возможность.

Это было для того, чтобы выманить тигра из его логова?

Мо Цяньсю покачала головой. Она боялась, что этот Фэн Ючэнь сделал неправильный план.

Насколько она знала, вокруг этого дома было как минимум дюжина спрятанных охранников, защищающих их в тени. А еще были Асан и Аву. Восемнадцать охранников едва могли победить их.

Как и ожидалось, как только он закончил говорить, на крышах стояла команда людей.

Асан сказал: "Госпожа, вы можете пойти с Чуйи и Шиву, чтобы найти господина. Мы разберемся с этими крысами".

Было так много людей, и Асан опасался, что слепой меч и копья могут случайно навредить госпоже.

С помощью Чуйи и Шиву Мо Цяньсюэ улетели в сторону леса в глубине своего дома. Затем Асан посмотрел на Минъюэ и Кайся, которые затем хитро ушли в дом.

**

Цветы, трава и ветви деревьев мгновенно распадаются на куски под действием пальмового ветра и закручиваются в воздухе.

В падающих лепестках и листьях две фигурки в темноте прыгали вверх и вниз, образуя завораживающе красивую картину.

После того, как их пальмовые ветра столкнулись друг с другом, оба отступили на шаг и замерли в танцующих листьях.

Нин Шаоцин обхватил рукой талию: "На протяжении стольких лет мало кто может заставить меня вытащить свой меч".

Он должен покончить с этим как можно скорее, иначе, когда Мо Цяньсюэ доберется сюда, она будет умолять оставить этого человека в живых. Кроме того, его холодный яд вот-вот сработает, поэтому он не должен использовать слишком много подлинного ци.

Это был действительно не мудрый выбор, бороться лоб в лоб.

Фэн Ючэнь ухмылялся: "Так что, я должен чувствовать себя польщенным". Он уже понял, что Нин Шаоцину не хватает внутренней силы. В тот день он недооценил его, но сегодня будет дата его смерти.

Так как он решил забрать Сюэ, то, конечно, он не позволил бы этому человеку, у которого были отношения с Сюэ, жить в этом мире. Нин Шаоцин выглядел спокойным: "Это действительно ваша честь - умереть от Мечного Озноба". Он уже вытащил мягкий меч, спрятанный вокруг талии.

Этот мягкий меч всегда обертывался вокруг его пояса и никогда не снимался. Когда мягкий меч был вытянут, Фэн Ючэнь коснулся его глаз, шокировав: "Охлаждение от меча?"

Когда Нин Шаоцин пожал ему руку, мягкий меч сильно повернулся. Он нежно погладил клинок: "Да".

Между бровями Фэн Ючэня появилось чувство уважения: "Ты Нин Шаоцин?"

Конечно, он сослался на благородного человека в столице, а не на учителя деревенской школы.

В мире было так много людей с одинаковыми именами и фамилиями.

Поэтому, когда Фэн Ючэнь впервые узнал, что школьного учителя зовут Нин Шаоцин, он не связывал его со столичным Нин Шаоцином.

Но теперь, когда человек стоит перед ним и берет меч, он должен был поверить в это.

В династии Тяньци люди обычно называли благородного человека не по имени, а по литературному имени.

Литературное имя Нин Шаоцина было Минжи, и люди обычно называли его братом Минжи или повелителем Минжи, или, по крайней мере, старшим повелителем. Мало кто непосредственно называл его Нин Шаоцин. Кто бы мог подумать, что старший лорд первого знатного рода из династии Тяньци должен отказаться от своего семейного имущества и жить в уединении в этой неизвестной деревне?

В глазах общественности семья Нин объявила, что год назад старший лорд Нин пропал без всякой причины.

Сколько людей исчезало каждый год! Исчезновение означало для большинства смерть.

Больше года его не находили, и с таким именем, скорее всего, он столкнулся с несчастьем. Поэтому большинство людей верило, что таинственный старший лорд Нинг в столице умер. Будучи лордом в похожем особняке, Фэн Ючэнь был знаком с этими кровавыми заговорами и угрозой.

Нин Шаоцин слегка помахал мечом: "Я никогда не изменю своего имени". Да, я Нин Шаоцин".

"Отлично!" В этот момент Фэн Ючэнь по-настоящему оценил его и собрал подлинный ци: "Для меня большая честь позволить вам использовать "Охлаждение от меча"". Это была тяжелая битва.

Как только лезвие будет вытащено из ножны, оно не вернется, не выпив крови!

Следовательно, меч был назван "Остынь". Говорили, что все, кто видел этот меч, погибли под его острым клинком.

Фэн Юхкне давно слышал об уважительном характере старшего властелина Нина и его неземных боевых искусствах и хотел подружиться с ним, но у него не было возможности сделать это из-за мирских дел, которые всегда его путали.

Кроме того, несмотря на свою репутацию, старший лорд Нин всегда держал низкий профиль и даже редко появлялся на публике, так что они никогда не встречались.

Он не ожидал, что, как только они встречаются, они уже были заклятыми врагами.

Тем временем Нин Шаоцин начал двигаться!

Его движение было таким же быстрым, как молния, и со вспышкой сияния меча нацелилось прямо на горло Фэн Юйчэня.

У этого человека, который все время пытался забрать свою жену, Нин Шаоцин уже давно родился вместе с ним. Человек должен лелеять вещи, которые он не должен делать, и те, которые он должен делать. Даже если бы за ним стояла семья Фэн, пощады бы не было.

Фэн Юхэнь сразу же переехал, используя свой меч, чтобы отклониться и отступить.

К его удивлению, и отклонение, и раскалывание промахнулись и попали не в то место, как будто на мягком хлопке. Меч Нин Шаоцина был заколот, и его шаги внезапно изменились.

Фэн Ючэнь едва заметил изменения, когда повернулся в другую сторону. Меч был направлен на его лоб, но, когда его тело вращалось, меч, казалось, шёл со всех сторон. В течение некоторого времени, он не мог сказать, какой из них был реальным, а какой иллюзорным.

Он потопил свое тело и закричал: "Хороший!"

Фэн Ючэнь похвалил и собрал внутренние силы в рукавах, которые бросились в голову Нин Шаоцин.

Техника иллюзорного меча славилась своей скоростью. Если он боролся против Нин Шаоцина со скоростью, это означало просить о смерти. Он должен был использовать свое преимущество - внутреннюю силу.

Сила была столь же яростной, как проникающее лезвие, отличный ход для борьбы с недостатками Нин Шаоцин. Какой неземной меч!

Однако, пока Нин Шаоцин на секунду забирал свой меч, Фэн Юхне сумел вырваться из затруднительного положения.

Нин Шаоцин немного отступил в сторону и избежал грядущей ладони. Движение меча, устремляющегося вперед, лишь немного уменьшилось, а затем направилось в другое русло.

Когда другие люди меняли ход, они меняли только ту часть, которая атаковала противника, но когда Нин Шаоцин сдвинул импульс меча вперед, все направление изменилось. Меч, изначально лихорадочный на восток, мгновенно повернул на запад.

На самом деле, меч Нин Шаоцина совсем не изменился. Изменилась только его нога.

Щелчком меч Фэн Ючэня упал на землю, и его одежда была отрезана пополам.

Фэн Юхэнь отступил в спешке.

Нин Шаоцин, его сияние меча, превратившееся в длинную радугу, казалось, растаял вместе с мечом в единство.

Когда радуга распространилась, он и меч тоже перескочили.

Меч был безжалостен.

Быстрый, точный и неизбежный.

В отчаянии, Фэн Ючэнь закрыл глаза и ждал смерти.

"Нет". В промежутке времени раздался крик.

С криком, светло-голубая фигура бросилась к щиту перед Фэн Юйшэнем, и неизбежный меч был заколот в светло-голубое тело.

Все это произошло за долю секунды.

"Госпожа..."

"Сюэ..."

"Цяньсюэ..."

"Нет..."

Несколько криков прозвучало одновременно.

Фэн Ючэнь держал упавшее тело в голубом, а Мо Цяньсюэ не жалел усилий, чтобы оттолкнуть его: "Немедленно уходите".

Она не ожидала стать свидетелем того, как драка разгорелась до такой степени, что они должны были убить друг друга. Она опасалась, что если Фэн Ючэнь не пойдет в настоящее время, Нин Шаоцин, безусловно, убьет его на ее глазах. Хотя она не считала себя доброжелательным человеком, она знала, что благодарность. Это была неоспоримая правда, что она смогла встретиться с Нин Шаоцин, потому что она взяла тело Сюэ.

Если это был не вызов Сюэ, вероятно, она никогда не могла знать, на всю жизнь, что такое любовь, что такое обещание, и каково это было, чтобы поделиться горько-сладкой жизни с человеком.

Жизнь без всего этого только убивала время и ждала конца своей жизни.

Более того, она обещала ей.

Фэн Ючэнь был оттолкнут Мо Цяньсюэ, уставившись на ее свежую кровь на его руке, сердце разбито, как будто его порезали ножом.

Она все еще заботилась о нем, иначе она не спасла бы его собственным телом.

Он винил себя в том, что не сопровождал ее на обратном пути в столицу, так что она была атакована убийцами.

Он ненавидел, что в этом мире был Нин Шаоцин, который был таким выдающимся.

Он возмущался бессердечными засранцами семьи Мо...

Она отказалась от него из-за женских добродетелей, потому что он не смог победить Нин Шаоцина, а также потому, что...

На мгновение он нашел бесчисленное множество оправданий для отказа Мо Цяньсюэ.

Он не должен подвести ее доброту. Он должен жить. Фэн Ючэнь поставил штамп на ногах и улетел из леса, навсегда оставив здесь своё сердце.

Длинный горестный рев был лучшим доказательством.

Нин Шаоцин забрал обратно меч, пролетев над ним, чтобы поймать тело Мо Цяньсюэ.

Ее лицо бледнело, она сильно задыхалась, кровь расцвела по всей светло-голубой одежде.

Чуйи и Шиву испугались этой сцены. В прошлый раз господин Нин победил благодаря помощи своих скрытых охранников. На этот раз они подумали, что если повелитель Фэн включит питание, повелитель Нин может получить травму, поэтому их план состоял в том, чтобы протянуть повелителю Нин руку помощи.

Видя, как Мо Цяньсю рухнула в лужу крови, они шагнули вперёд, чтобы удержать её, но были вынуждены вернуться из-за пронзительных глаз Нин Шаоцина, поэтому они со слезами на коленях преклонили перед ней колени.

Это была их вина, что они не позаботились о даме.

Они не ожидали, что дама должна была отчаянно торопиться.

Разве леди не забыла прошлое? Разве она не забыла лорда Фенга? Почему она бросилась спасать его?

Чуйи не мог понять. Шиву тоже.

Глаза Нин Шаоцина были кроваво-красными, большие слёзы разлетались. Много ярости и раздражения, на фоне бледного лица Мо Цяньсюэ, все еще превращались в нежность и дрожащий голос: "Зачем... ты это сделала?"

Она просто пообещала ему, что никогда не оставит его, но в следующий момент она спасла другого человека своим телом. Как он мог не быть разбитым сердцем?

Он совсем не верил, что ее жертва ничего не значит.

Мо Цяньсюэ слабо задыхался и с перерывами сказал: "Потому что... мне его жаль". Мне... нужно отплатить ему... за три раза". Это... это первый..." Личность Сюэ также принесла ей ответственность.

Она была благодарна за тело Сюэ, так что она должна расплатиться.

Она верила, что трижды расплатиться за кузена должно быть достаточно...

В организме Нинга Шаоцина начался всплеск скрытых течений. Он почувствовал, как в его горле течет здоровая кровь, и проглотил ее, обещая слово за словом: "Остальные два раза сделаю я".

Он отплатит за свою жену!

Слова были решающими и тяжелыми, как горы, давящими на Чийи, Шиву и этот лес.

Он не хотел никакой связи между ней и этим человеком.

Глаза Мо Цяньсюэ внезапно промокли.

Она обещала оставаться рядом с ним навсегда, но теперь она сделала глупость.

Протянув руку помощи, она прикоснулась к лицу Нин Шаоцина, задохнулась: "Я... Я заботилась только о тебе..." Каким-то образом ей напомнили песню "Ты единственный, кого я люблю".

Она хотела спеть ему, но у неё не хватило сил.

"Больше не говори".

Нездоровый муж Госпожи Глава 125: Яд спровоцирован

Переводчик: Антония

Это не обязательно должно быть выражено словами!

Нин Шаоцин прикрыл рот Мо Цяньсюэ и подавил подводное течение в его теле, чтобы он мог использовать подлинные ци для защиты меридианов Мо Цяньсюэ и остановить кровотечение.

После этого Мо Цяньсюэ чуть не потерял сознание от боли, в то время как Нин Шаоцин также был бледнолицым и дрожал телом.

В его теле прокатилась волна холода, что сделало его позвоночник неподвижным. Он знал, что это нехорошо, поэтому сразу же подержал Мо Цяньсюэ и улетел обратно в деревню Ван.

Когда они вернулись во двор, все чернокожие ушли. Асан, Аву и еще несколько человек очищали двор. Он уложил Мо Цяньсюэ в объятия Чуйи, посмотрел на Асана и Аву, а затем пошел в кабинет.

В спешке Чийи и Шиву уложили Мо Цяньсюэ в постель и начали проверять ее травмы. У них не было свободного времени, чтобы подумать о внутренней деятельности своего господина, и они поверили, что он просто злится.

Они верили, что любой мужчина, попавший в такую ситуацию, останется в гневе на долгие дни.

*

Снаружи особняка Тонга раздался ругательный крик странного старика. Старик Тонг знал, что его замысел известен его старому другу, который махнул рукой, чтобы отпустить пришедшего к нему слугу, который сообщил ему, что трава уничтожена, и пустил тунского стража вести странного старика внутрь.

Он собирался пригласить странного человека в кабинет и хорошо поговорить, но врач отказался.

Под большим деревом в саду он начал кричать: "Старина Тонг, ты даешь ясно понять. Зачем ты уничтожил мою траву? Назови мне причину, или я не прощу тебя легко".

У мистера Тонга не было выбора, кроме как позволить охранникам уйти, сказав: "Я не хотел уничтожить вашу траву, а хотел уничтожить траву мистера Нинга".

У него было много способов иметь дело с другими, но не было ни одного, чтобы иметь дело со странным стариком, чьей любимой и самой дорогой вещью в мире были травы. Теперь, когда он уничтожил траву до него, он просто не мог проглотить гнев.

Вокруг его храмов появились сосуды. Если бы разрушитель был кем-то другим, он бы дал человеку попробовать свои силы. Странный доктор знал больше ядов, чем лекарств.

"Что ты имеешь в виду?"

Подавив свою ярость, странный человек ждал объяснений от своего старого друга.

Его траву собирались использовать, чтобы спасти мужа миссис Нинг, потому что он дал обещание. Он сделал это для лорда Лу, старой госпожи Цзянь, а также для Тонг Цзицзина.

Он был свидетелем того, как Тонг Цзицзин рос и чувствовал жалость к этому мальчику.

Господин Тонг прищурился, чтобы показать свою беспощадность: "Я не надеюсь, что господин Нин поправится".

"Почему?" Старый незнакомец чихнул: "Миссис Нинг оказала вам такую большую услугу". Ты собираешься заплатить ей за доброту пороком?"

"Потому что Цзин нравится миссис Нин." Мистер Тонг не планировал бить вокруг да около.

"Ты..." Доктор был безмолвен, "...Чепуха!" Почему был человек, который пытался убить мужа женщины, когда она спасла его сына?

"Пока это ради моего сына и семьи Тонг, я могу сделать это любой ценой." Мистер Тонг звучал решительно, как будто он совершил великий подвиг.

Странный доктор был ошарашен. Конечно, он понимал, что его друг имел в виду не что иное, как производство потомства.

Раньше ему было жалко, потому что этот гордый человек вел завидную жизнь, но у него был только отсталый сын.

Они подружились тридцать лет, а в последние три-четыре года он остался в Тяньсяне, отчасти для того, чтобы позаботиться о старой госпоже Цзянь, а отчасти для того, чтобы помочь ему вылечить этого глупого сына.

"Я ошибся!" Странный доктор сделал три шага назад: "Я ошибался". Хотел бы я никогда тебя не знать. Ты действительно ужасный человек..."

Как он мог вылечить Нин Шаоцина без направляющей травы?

После этого врач безумно засмеялся над небом: "Как пожелаете, завтра я уеду из Тяньсяна. Мы больше не друзья. Однажды, если ты заболеешь, я буду смотреть и ничего не делать".

Потом старый незнакомец помахал рукавом и уехал.

Увидев, как он уходит, мистер Тонг занюхал и вернулся в кабинет. Он верил, что однажды его сын поймет его доброту.

Через долгое время, человек вышел из-за дерева.

Тонг Цзицзин крепко сжал кулаки, дрожал. Почему?

Почему он всегда был таким самодовольным?

Почему всегда причинял боль человеку, о котором заботился больше всего?

Почему он всегда делал неправильные вещи во имя своей выгоды?

Был ли он, в его глазах, просто инструментом для производства потомства?

Смог ли он также убить его, если в тот раз отвратительный план увенчался успехом, а сучка, которую он устроил, забеременела и родила детей?!

Думая о том, как эта сука снимает с себя одежду и сидит на его теле, чтобы снять его, Тонг Цзин чуть не вырвало ему желудок.

Это было самым большим позором в его жизни и самым болезненным воспоминанием для него.

После того, как нечего было вырвать, Тонг Цзин, сильно кусая губы, снова и снова разбивал кулаки о ствол дерева.

Пока плоть не покалечилась и не истекла кровью, он, наконец, ослабил сжатые кулаки и повернулся к своему собственному двору.

На самом деле теперь ему больше всего хотелось прилететь в деревню Ван и встать рядом с Мо Цяньсюэ и дать ей немного утешения. Однако он не смог. Его приближение принесло бы ей только больше бедствий.

Он подумал и пришел к выводу, что самое главное, что он должен был сделать, это найти другую траву для своего шурина, чтобы вылечить его яд, но в настоящее время у него нет такой способности.

Господин Чжи был прав. Если он хочет защитить близкого ему человека, он должен усерднее работать, чтобы научиться управлять семейными делами, чтобы как можно быстрее занять эту должность.

Человек, о котором он заботился, был только Мо Кэнксю. Для него она была сестрой, матерью, единственной семьей, которая дала ему ощущение дома!

Только когда в деревне Нин в Ване он почувствовал себя свободным, осмелился смеяться, расслабился, чтобы вдохнуть свежий воздух.

Вернувшись в свой маленький дворик, Тонг Цзицзин позвонил в Тонг Чжань и приказал: "Отправляйся в деревню Ван и скажи сестре, что странный доктор вернулся и поехал к семье Цзянь в Тяньсян". Завтра он покинет Тяньсян". Это всё, что он мог для неё сделать.

Странный человек навещал его много раз, все вместе проводя с ним больше времени, чем этот человек за эти три-четыре года.

Он считал, что Тонг Цзыцзин отсталый, поэтому он всегда говорил сам с собой перед собой.

Поэтому Тонг Цзицзин знал, что если завтра он покинет Тяньсян, то сегодня он отправится в особняк Цзянь, чтобы попрощаться со старой госпожой Цзянь.

**

Погода весной изменилась без предупреждения. Увидев, что господин и дама вернулись, люди во дворе посмотрели друг на друга, а затем рассеялись по двору. Через некоторое время на небе собрались черные облака, за которыми последовали грохот и ливневые дожди.

Внутри комнаты зажглась свеча. Чуйи велел Минъюэ принести горячей воды, отпустить ее, прежде чем закрывать двери, а затем начал проверять рану Мо Цяньсюэ.

Чую приняла лекарство в руке, время от времени вытирая слезы.

Чуйи разрезала одежду Мо Цяньсюэ ножницами. Мгновенно на глаза попало пятно свежего красного. Шиву не выдержала и повернула голову, держа свечу ближе к Чуйи и спрашивая: "Как поживает госпожа?".

Чуйи тщательно очистила кожу вокруг покраснения и обнаружила, что на ране была только тонкая линия длиной в пол-пальца в не смертельном положении, и кровотечение уже прекратилось. По мере того, как интенсивные нервы немного расшатывались, она, все еще выглядя мрачно, положила пальцы на артерию рядом с раной, чтобы почувствовать пульс.

Художники боевых искусств обладали более или менее медицинскими знаниями, поэтому, почувствовав, что пульс слабый, но нормальный, Чуйи вздохнула с облегчением и нервно сказала Шиву: "К счастью, повелитель слегка повернул меч и натянул его обратно, когда дама бросилась, чтобы он не зарезался в роковое положение". Это всего лишь телесная рана, и повелитель сделал срочное лечение, чтобы остановить кровотечение. Дама будет в порядке через несколько дней".

Чуву все еще немного нервничал, "Но леди потеряла сознание от боли."

Чуйи на мгновение замолчал, догадавшись, что дама потеряла сознание из-за страха, и она ответила: "Наверное... Дама хрупкая физически и никогда не получала травм, поэтому она слишком чувствительна к боли".

На самом деле, догадка Чуйи была верна. Мо Цяньсю очень напугала себя из-за высокого уровня стресса.

В тот момент она почувствовала острую боль в груди и подумала, что ее сердце было заколото, а потом увидела, что кровь идет как сумасшедшая, и подумала, что в древней деревне даже не было врача, сразу же заставили ее поверить, что рана на сердце не излечится, поэтому с тревогой и страхом она потеряла сознание.

Шиву не так много думала, как Чуйи, и ответила: "Да, верно. Госпожа слишком слаба. Как она могла вынести такую рану?"

"Рана не смертельная, и скоро она поправится..." Чуйи был немного расстроен, но... у нас нет качественных лекарств. Я боюсь, что останется шрам..."

Благородная дама должна быть гладкокожей. Она боялась, что лорд Нинг не любит ее из-за ее шрама.

"Это не проблема." Шиву знала, что госпожа будет в порядке и расколола улыбку, поставив свечу в сторону на столе и вытаскивая маленькую фарфоровую бутылочку из своего кармана в руку Чуйи: "Используй это".

"Морозный крем"? Ты взял его с собой?" Чуйи взял бутылку и сразу узнал её.

"Морозный крем" - это дань уважения императорской семье. Во всей династии Тяньци было всего несколько бутылок. Эту оставила мадам. Это было не только лучшее лекарство, чтобы быстрее залечить рану, но и предотвратить образование шрама на коже.

"Да, мадам дала мне его на случай, если госпожа может получить травму, так что пока нас нет дома, я беру его с собой".

Шиву была невнимательна, но иногда она была более скрупулезной, чем кто-либо другой.

Очистив рану для Мо Цяньсюэ, две девочки помогли ей снять порезанную одежду и приготовились протирать тело тряпкой, смоченной теплой водой.

Подойдя к киноварю на руке, Чуйи остановилась. Взглянув на Шиву, которая выглядела так невинно, она решила не рассказывать ей об этом.

Чуйи всё больше путалась в поведении госпожи.

На свидании госпожа и господин женились больше полугода и спали в одной постели. Почему госпожа все еще была девственницей?

Однако, правда была прямо у неё на глазах. Она должна верить в это.

Была ли леди готова выйти замуж за лорда Нинга и вернуться к лорду Чену?

Чуйи покачала головой, думая о том, как дама смотрела в глаза господину Нингу.

Любовь госпожи к господину Нин была искренней, которую нельзя было скрыть, и господин Нин не мог относиться к госпоже лучше.

Тем не менее, по ее мнению, сцена, что леди спасла лорда Чена, независимо от последствий повторил снова. Тогда она подумала о капельках и затягивает между дамой и лордом Ченом, и еще больше запутался.

"Шиву". Кто, по-вашему, лучше подходит даме?"

"Конечно, лорд Нин. Они уже женаты. Что ты думаешь о Чуйи? Ты только выглядишь умной."

Чуйи закатила на неё глаза и прокляла себя за то, что задала Шиву этот вопрос. Вопрос был бессмысленным, потому что, конечно, Шиву нравилось то, что нравилось госпоже.

Не раскрывая своё смятение, Чуйи помогла Мо Цяньсюэ переодеться, заправила для неё одеяло и отпустила Шиуу, чтобы проверить повелителя Нина.

**

Фэн Ючэнь, выбитый из чувств, отступил в персиковый лес.

Все время он защищал ее. С детства он обещал ей, что будет защищать ее вечно.

Но на этот раз она оставила его за спиной.

Как она теперь? Тот мужчина был бы зол на нее? Была ли она...

В этот момент он был в полном замешательстве!

Фэн Бо и Фэн Луан вместе с другими шестнадцатью охранниками поддержали друг друга и тоже вошли в персиковый лес. Они поспешили обратно, получив сигнал господина.

Они только что прибыли в лес и были пойманы проливным дождём.

Господь стоял там, неподвижно, как будто не слышал их, так как приказ не был издан им.

Перед тем, как они отправились в путь, Господь тоже стоял там, неподвижно смотрел на закат, но что в его глазах было высоким духом.

Однако теперь он был совершенно декадентом. Фигура под дождем выглядела такой хрупкой. Фэн Бо и Фэн Луан поменялись взглядами и вместе шагнули вперед.

Конечно, они знали, что было на уме у Господа.

Фэн Бо сказал: "Господь. Несколько дней назад мне сообщили, что господин Нин также называется Шаоцин, как и самый старший лорд Нин в столице. Передадим это второму лорду Нингу? Даже если бы он не был тем Нин Шаоцином, когда пришли люди Нинга, он бы точно страдал..."

Перед тем, как Фэн Бо закончил, Фэн Юхэнь повернулся и дал ему пощечину, чтобы сбить его с ног до головы: "Неужели я должен заботиться о грязных методах?".

Он бы смотрел на себя свысока, если бы применял такие грязные методы. Госпожа Мо заслуживала гораздо большего, чем грязный человек.

Даже если бы он хотел сражаться за неё, он не стал бы использовать непристойные методы.

Фэн Бо встал на колени на земле: "Нет, повелитель. Это моя вина. Пожалуйста, накажите меня".

Увидев это, Фэн Луан тоже встал на колени.

В лесу была только тишина и дождь брызнул на листья.

Фэн Ючэнь не разговаривал, а Фэн Бо и Фэн Луан не осмеливались двигаться. Остальные шестнадцать охранников стояли там и не осмеливались двигаться.

Когда их господин стоял под дождём, подчинённые могли только оставаться с ним и терпеть его.

Через долгое время Фэн Ючэнь помахал им, чтобы они встали, а он сам повернулся и снова закрыл глаза.

В его ушах был только звук дождя. Казалось, все вокруг него отходило от него. Между небом и землей, был только он, с самого начала.

Мягкий ветер внезапно обернулся сильным, приблизившись к грому и растрескивая ветви и листья.

Клапаны грома раздували пространство между небом и землей. "Всплеск! Целое небо из капель дождя вылилось вниз, как будто небо собиралось рухнуть.

В одно мгновение его промокшее тело искупалось под дождем, но он не открыл глаза, а протянул руку, чтобы поймать капли дождя, и поднял голову, чтобы они попали ему в лицо.

Пусть этот своевременный дождь сделает его трезвым!

**

Шиву только что ушла, а Мо Цяньсюэ медленно открыла глаза и увидела встревоженное лицо Чийи.

Она не умерла? Хорошо. А Нин Шаоцин? Думая об этих трех несчастных персонажах, она оглянулась вокруг, но не нашла эту фигуру.

Он был зол на нее?

Глаза Мо Цяньсю превратились из блестящих в бледные. Конечно, Чуйи ясно увидел изменения, склонившись к ней: "Госпожа, вы ищете господина?".

Мо Цяньсюэ закрыла глаза, и Чуйи сказал: "Господь слишком измучен". После того, как мы вернулись, господин сразу же пошёл в кабинет, и я отпустила Шиу, чтобы проверить у господина".

"..." Он предпочел остаться в кабинете один, чем с ней?

Мо Цяньсюэ отвернул её слезливое лицо. Чуйи не знал, как успокоить её, когда дверь открылась.

Шиву вошла беззаботно и сказала, веря, что Мо Цяньсюэ всё ещё спит: "Чуйи, я много раз стучалась в дверь, но господин просто не хотел открывать дверь". Он ничего не сказал и позволил Асану прогнать меня. Он очень зол на даму..."

Она не получила намёка Чуйи, пока не подошла к кровати.

Когда она поняла это, то обнаружила, что Мо Цяньсюэ не спит. В радости она совершенно забыла, что только что сказала: "Госпожа, вы проснулись".

Мо Цяньсю кивнула бездуховно.

Он даже не открыл дверь? Он наказывал ее? Увы... На самом деле, несмотря на то, что Клэри торопилась заблокировать меч, отчасти для того, чтобы выполнить свое обещание, Клэри сделала это и для него.

До этого, она проанализировала в себе и пришла к выводу, что независимо от того, что этот Фэн Ючэнь не может быть убит им. Теперь они были проблемы с непредсказуемыми опасностями, так что они могли только завести друзей, кроме врагов.

В этот критический момент они не могли позволить себе оскорбить семью Фэн.

Это была одна из первоклассных знатных семей в Тяньци, в то время как Фэн Ючэнь был ее наследником. Если бы Фэн Ючэнь был убит Нин Шаоцином, то последствия были бы ужасны.

У них уже были отвратительные мать и сын, которые всеми силами пытались его убить. Если бы семья Фэн присоединилась к битве, как он мог, сильно отравленный, иметь дело со всеми этими людьми?

Она призналась, что поступила слишком опрометчиво в этой непредвиденной ситуации.

Но даже если он был зол и не хотел оставаться с ней, ему не нужно было уезжать... Подождите! Уезжать? В это критическое время, он не открыл дверь для Шиву и увез ее прочь... Невозможно, чтобы он был только злым.

Как бы он ни был в ярости, он не оставил бы её в покое.

Кроме того, почему Асан и Аву остались с ним в кабинете?

Если только... его яд не сработал!

Нездоровый муж Госпожи Глава 126: Тупиковая ситуация

Переводчик: Антония

Мо Цяньсю мгновенно отрубилась, и ее слезы хорошо поднялись. Что ей делать?

Они ещё не получили траву, а странный доктор ещё не вернулся.

Мо Цяньсюэ с трудом вставала, когда боль в груди заставила ее сильно задыхаться от "шипения".

Видя, как она встает, Чуйи поспешил поддержать ее: "Госпожа. Не двигайся. Просто дайте нам сделать, если что. Будьте осторожны, не разорвите рану".

Мо Цяньсюэ попыталась встать и обнаружила, что рана была на левой стороне ее тела. От груди до руки они сильно болят, пока она использует мышцы. Поэтому она нажала на рану правой рукой и взглянула на Чуйи: "Помогите мне встать".

Чуйи намеревалась отговорить её, но была заморожена прохладными глазами Мо Цяньсюэ: "Да". Тем временем, она поддержала Мо Цяньсю руками, чтобы встать с кровати.

Шиву заблокировала перед ней и с беспокойством спросила: "Куда вы идете, госпожа? Позвольте мне сделать это для вас".

"Кабинет". Мо Цяньсю показалось расстроенным.

Шиву подошла к двери, чтобы постучать в дверь, сказав, что госпожа здесь, но комната молчаливо вспомнила.

Она снова постучала.

Нин Шаоцин был в комнате, губы бледнели, яростно дрожали от холода, и боролся с жестом Ау, его голос был слабым, как у комара: "Отпустите... ее".

Она уже была ранена. Он не хотел, чтобы она беспокоилась или беспокоилась о нем.

"Господи". Асан был грустным, но не осмелился нарушить приказ Нин Шаоцина, громко ответив: "Госпожа, теперь господин спит". Госпожа, берегите себя и идите отдыхать пораньше".

Он не знал, когда теневой страж сможет вернуться. Сработал холодный яд. Он боялся, что повелитель не сможет выдержать долгое время.

"Открой дверь". Мо Цяньсюэ стояла перед дверью, ее голос был слабым, но с полной отдачей: "Нин Шаоцин, если ты не откроешь дверь, я позволю Чийи и Шиву вломиться".

Нин Шаоцин дрожала слишком яростно, чтобы сказать хоть слово. Асан собирался открыть дверь, когда Шиву вломился.

Нин Шаоцин, прислонившись к дивану, посмотрел на дверь. Мо Цяньсюэ вон там, спешно искала фигурку в своем сердце. Две пары глаз столкнулись в воздухе.

В глазах Нинга Шаоцина мелькнула страсть, когда он увидел бледное лицо Мо Цяньсюэ. Одна из ее рук повисла на боку, а другая прижата к левой груди. Очевидно, что травма была не слишком тяжелой, но, должно быть, очень болезненной.

Если он не отреагировал вовремя и сумел слегка отвернуть меч и оттянуть назад стремительный момент, то боялся, что удар ножом должен быть смертельным.

Его сердце болело, как будто его сжимали, даже когда он думал о возможном результате.

Никто не знал, что та тяжелая внутренняя сила, которая прилетела обратно и прорвалась сквозь холодный яд, который ранее был запечатан им и теневым стражем. Иначе его яд не сработал бы заранее.

На этот раз яд вспыхнул сильнее, чем когда-либо. У него даже не хватило сил встать. Если бы он не принял решение забрать ее обратно на одном дыхании, и если бы Асан и Аву не передали ему настоящую ци, то, вероятно, то, что она видела сейчас, было ледяной скульптурой.

Тем не менее, он не пожалел.

Если бы время шло в обратном направлении, он бы принял такое же решение, чтобы вернуть ужасный импульс. Он только пожалел, что не смог сделать это быстрее и все равно причинил ей боль.

При виде бледных губ Нин Шаоцина Мо Цяньсюэ подтвердил, что холодный яд действительно снова сработал!

В ту ночь она подслушала разговор между ним и охранником тени. В ее ухе все еще звенит живой звук.

В ту ночь Нин Шаоцин обнял ее и поцеловал. Она не спросила, потому что не посмела. Она боялась услышать плохие новости из его уст.

Нин Шаоцин прекрасно спрятал бедствие в своих глазах и притворился, что ненавидит ее, сказав холодным голосом: "Убирайся!".

Только когда она ушла отсюда, она не увидела бы его дрожащим бесконтрольно, она не должна была бы смотреть, как он страдает.

Это было бы слишком жестоко...

Он надеялся, что в ее глазах он был элегантным, самодовольным и совершенным навсегда, даже если он был зол или вел себя наказывающе.

Мо Цяньсюй проигнорировал его преднамеренное отвращение, сел на диван, глаза покраснели, посмотрел ему в глаза и задохнулся: "Я не пойду!".

Озноб в его теле снова напал. Нин Шаоцин скрежещал зубами и призывал всю свою силу воли, чтобы он не дрожал, в презрении отвечая: "Теперь ты первая благородная дама и заблокировал меч для другого человека". Почему ты остаешься здесь? Почему бы тебе не вернуться в столицу и не насладиться жизнью леди...?"

Это прозвучало бессердечно и унизительно, с одной единственной целью - заставить ее уйти.

Трава, которую выбрал странный доктор, была уничтожена. Хотя у него были другие меры, он не ожидал, что его яд должен быть вызван так скоро. Если он не смог выжить этой ночью, было бы лучше, чтобы она простила его.

"Ты засранец..." Мо Цяньсюэ прокляла его в первый раз, голосом настолько громким, что вибрация потянула ее рану, чтобы причинить страшную боль. Асан, Аву, Чуйи и Шиву были шокированы. В их глазах Мо Цяньсюэ не была типичной элегантной дамой, но и не была синонимом вульгарности.

Четыре подчинённых были поставлены между ними и не знали, что делать.

Мо Цяньсюэ, красноглазая, считала Нин Шаоцина. Ее взгляд заставил его перевернуть горло. Решив, он отвернулся и отказался смотреть на нее. Да, она была зла на меня. Тогда возвращайся. Возвращайся в спальню, чтобы хотя бы лечь в постель или хорошенько выспаться, хотя она может быть немного расстроена.

Мо Цяньсю действительно была зла и ненавидела его.

Он просто отпустил её одну! Что она была в его глазах? Разве у неё не было сердца? Оказалось, что он так к ней относился.

На секунду она была разочарована, но в следующую секунду упрямство стимулировало ее.

Неважно, как он думал о ней, она делала только то, что хотела. Она не ушла бы до своей смерти!

Независимо от того, что ждало их впереди, она останется с ним, либо смеяться или плакать, она будет рядом с ним.

Он не мог оставить ее одну! Никогда! Подтвердив своё решение, Мо Цяньсюэ успокоился: "Я сяду здесь". Ты не можешь заставить меня уйти, пока не убьёшь меня".

Потом она немного улыбнулась: "Разве это не просто прорыв холодного яда? Ничего страшного. В лучшем случае, я причиню тебе боль и умру вместе с тобой!"

Ее тон был легким.

Однако, остальные четверо слышали горечь и чуть не плакали.

Асан утешил Мо Цяньсюэ и объяснил его господину: "Холодный яд Господень вырвался". Госпожа, пожалуйста, вернитесь и отдохните. Мы с Аву позаботимся о господине".

Чуйи шагнул вперёд и начал мягко убеждать её: "Госпожа, давайте вернёмся!"

Губы лорда Нинга иногда пурпурные, а иногда бледные. С первого взгляда она поняла, что повелитель Нин был глубоко отравлен. Дама тоже получила травму. Если бы она осталась здесь, то, скорее всего, ее рана могла бы быть разорвана, когда она стала слишком эмоциональной.

Шиву была простой девушкой, а теперь плакала глазами из-за трогательных отношений.

Мо Цяньсюэ отряхнула поддерживающую руку Чуйи, холодные глаза подметали от Асана до Чуйи, а затем обратно в Асан.

Обе сразу же отступили и бессознательно отступили, потому что никогда не видели её такой злой.

Когда они отступили, Мо Цяньсюэ приказал: "Чуйи и Шиву, идите отсюда!" Асан и Аву были людьми Нин Шаоцина, а Чую и Шиву - нет.

Мо Цяньсюэ сама могла остаться здесь, но две девушки не смогли.

Потому что были сцены, свидетелями которых могла быть она, но абсолютно не Чую и Шиву. Она знала, что было в голове у этого гордого человека, с которым так долго жила.

Чуйи взглянула на плачущую Шиву и покачала головой. Конечно, она бы волновалась, если бы госпожа осталась здесь одна.

Шиу получила подсказку, вытерла слезы и ответила вместе: "Госпожа...".

Мо Цяньсюэ прервала их попытку убедить ее и отругала: "Выходите! Закрой дверь". Болт двери был разбит, но дверь была неповреждена.

В связи с тем, что Мо Цяньсюэ приняла решение, Чуйи и Шиву не стали настаивать и, покраснев глаза, вышли из комнаты и закрыли дверь, охраняя снаружи.

Две девушки вышли, но Мо Цяньсюэ настояла остаться здесь. Холод снова атаковал его тело, и Нин Шаоцин выжал последний кусочек силы, чтобы встать с дивана: "Если ты не уйдешь, то я уйду".

Он больше не мог притворяться. Он не позволял ей видеть его уродливую сторону.

В комнате было тихо.

Удушающая тишина заставляла Мо Цяньсю чувствовать, что ему трудно дышать. Сопротивляясь боли в груди, Мо Цяньсюэ обнял Нин Шаоцина. Мгновенно холод послал к ее телу. Ограниченные страдания для него, наконец, превратились в падающие слезы.

Нин Шаоцин остался на месте, не осмеливаясь двигаться, отчасти потому, что у него не было сил, а отчасти потому, что он боялся разорвать рану Мо Цяньсюэ, если бы он боролся, пока она настаивала, чтобы обнять его.

"Пожалуйста..." Мо Цяньсю всхлипнул: "Не будь таким". Я всё знаю. Не могли бы мы бороться с трудностями вместе, пожалуйста?"

"Мне плевать на тщеславие." Думая о воспоминаниях, которыми они поделились, Мо Цяньсюэ пролил слезы, как дождь: "Если ты станешь инвалидом, я позабочусь о тебе; если ты будешь на мели, я поддержу нашу семью". Не смотря ни на что, давай посмотрим правде в глаза вместе, хорошо?

Слезы также зажгли глаза Асана и Аву, которые обернулись и начали понимать, почему их господин так сильно любил госпожу.

Если бы существовала женщина, которая так с ними обращалась, они были бы готовы умереть за нее.

"Если... ты умер, я либо пойду с тобой, либо проведу остаток своей жизни, мстив за тебя..."

Глаза Нинга Шаоцина покраснели, как кровь.

"Но теперь мы ясно даем понять. Если однажды ты станешь богатым и уважаемым, не бери наложниц, чтобы разозлить меня..."

"Нет... Я не буду..." Как бы он это сделал? Она уже была сокровищем, которое небеса подарили ему. Кроме нее, он бы никого не принял! Он не мог любить ее больше!

Нин Шаоцин, наконец, столкнулся с ней и обнял ее, неудержимо дрожа.

Хорошо. Если впереди действительно был ад, то он просто взял ее с собой, чтобы прорваться! Тем не менее, высокое настроение, смешанное с холодом вспыхнуло сразу. В следующий момент, прежде чем он стал уродливым, Нин Шаоцин отключился великолепно.

"Шаоцин..." Тугое объятие расшаталось, и сердце Мо Цяньсюэ упало еще ниже.

Услышав ее зов, Асан и Ау спешно повернули назад. Асан протянул руку, чтобы почувствовать его дыхание, и вздохнул с облегчением: "Господь только что потерял сознание".

Ответ Асана немного расслабил напряженное сердце Мо Цяньсюэ: "Дайте ему одеяло". По крайней мере, он мог чувствовать себя немного лучше.

"Да". Быстро Аву вспыхнул из кабинета и вспыхнул обратно одеялом, которым Мо Цяньсюэ быстро обернул тело Нин Шаоцина.

Действительно, человеческий потенциал бесконечен. В этот момент у нее не было времени думать о собственной ране и боли. Это не могло быть более болезненным, чем её сердце.

В этот момент она должна сохранять спокойствие! Мо Цяньсюэ холодно спросил: "Асан, где странный доктор? Он уже вернулся, когда собирал траву?"

"Трава... была уничтожена. И... мы потеряли его след..." От нее уже не было смысла прятаться: "Если ситуация продолжится, боюсь... Господь не выживет сегодня".

Мо Цяньсю увидела удар черного, и кровь в ее груди закатилась.

"Разве нет другого выхода?"

"Если только мы не найдем странного доктора."

"Тогда иди и возьми его..."

"Скрытые охранники взлетели". Голос Асана был бессилен: "Даже теневой охранник тоже ушел..."

Без незавершенных слов Мо Цяньсюэ понял, что он имел в виду. Они были в тупике?

Не было ни одного момента, когда она так ненавидела свою неспособность. Мо Цяньсюэ поклялся, что пока они проходят через это, она больше не будет думать о том, чтобы жить мирной жизнью. Она бы постаралась всеми средствами, чтобы гарантировать безопасное положение для него и для нее.

Нет! Он не был человеком, сидящим на месте и ждущим смерти.

Мо Цяньсюэ посмотрел прямо в глаза Асану: "Разве у Шаоцина не было других договоренностей?"

"Господь сказал, что до тех пор, пока он выживет сегодня, будет благоприятный поворот..." - нервно ответил Асан.

Небеса знали, что благоприятный поворот может быть после того, как холодный яд вступил в игру. Господу было трудно продержаться целый час, не говоря уже о целой ночи. Это было бы возможно, если бы теневой страж был здесь, потому что у него была толстая внутренняя сила, но его послал Господь несколько дней назад...

До тех пор, пока он выжил сегодня? Мо Цяиньсюэ устроил мозговой штурм, когда голос Чуйи зазвонил из оутиды: "Госпожа, человек, утверждавший, что он слуга господина Тонга, хочет встретиться с вами".

Мо Цяньсюэ была слишком раздражена встречей с человеком или заботой о Тонг Цзицзине, поэтому, не задумываясь, она с нетерпением ответила: "Откажись от него".

"Он сказал, что есть что-то очень важное".

"Вытащите его!" Что может быть важнее жизни Нин Шаоцина?

Вне звука дождя и грома становилось все громче, что вдруг напомнило Мо Цяньсюэ. В порыве дождя, почему Тонг Цзицзин послал сюда человека в этот момент времени? Если только...

"Подожди". Чуйи собирался прогнать человека, когда звук Мо Цяньсю снова прозвучал. Она слышала, как Тонг Цзицзин упоминал о странном старике, который всегда его навещал.

Тогда она догадалась, что это может быть странный доктор, и сказала Тонг Цзыцзин, чтобы он сказал ей, если старик снова посетит его. Тонг Цзицзин вновь обрел признание нормального человека, так что мужчина, возможно, принес новости о странном докторе.

В сердце Мо Цяньсюэ появился проблеск надежды: "Спроси его, о чём он говорит". Немедленно доложите мне".

"Да". Чуйи принял приказ и ушёл.

Серьёзно подчинившись приказу своего господина, Тонг Чжан скакал всю дорогу сюда.

К его удивлению, вскоре после того, как он вышел за дверь, прошел дождь и сильно взорвался. Он не осмелился отдохнуть и, несмотря на дождь и порыв, поспешил сюда. Но потом его остановили два скрытых стража Нинга, и теперь он с тревогой шагал туда-сюда у ворот.

Вдруг он заметил незнакомую служанку и решил как-нибудь закричать ей и рассказать слова господина Тонга, так что Чуйи прошёл мимо новостей.

Чуйи стоял у двери за кабинетом. Хотя она не могла ясно слышать, она знала, что господину Нин сейчас срочно нужен врач, поэтому, услышав слова Тун Чжаня, она не теряла времени и быстро полетела обратно в кабинет, чтобы доложить Мо Цяньсюэ.

Услышав отчет, Мо Цяньсюэ, сжимая сердце, ущипнула угол одеяла Нин Шаоцина и приказала Асану: "Отправьте сюда людей, чтобы они забрали господина Вана".

"Мы пойдем за ним лично". По окончании Асан и Ау улетели из дома.

Было менее бессмысленно брать больше людей, чтобы забрать странного доктора, чем охранять здесь. Теперь жетон, который дал ему господин Лу, был в руке Асана. С этим жетоном странный доктор определённо пошёл бы с ним.

До тех пор, пока лорд выжил этой ночью! До тех пор, пока он выжил сегодня, будет благоприятный поворот?!

Нездоровый муж Госпожи Глава 127: План Б

Переводчик: Антония

Асан и Аву ушли. Мо Цяньсюэ немного поразмыслил, приказал Чуйи и Шиву сделать горячую воду, а в комнате сгорел древесный уголь.

Когда они вернулись с доктором, было неизвестно. Если в комнате было теплее, а Нин Шаоцин купался в горячей воде, ему может стать лучше, даже если яд не удалось удалить. Горячая вода помогала поддерживать его температуру. Если одного ведра было недостаточно, тогда используйте два, три и более. Пока его температура поддерживалась, ей было все равно. Менее чем через четверть горячая вода была готова, поэтому Мо Цяньсюэ позволил Чуйи переместить в комнату большое деревянное ведро и налил в него горячую воду, прежде чем поместить в него Нин Шаоцина.

После этого Мо Цяньсюэ обнаружил, что мороз между его бровями, похоже, немного растаял. Удовлетворенная, она приказала Чуйи позволить Минъюэ и Кайся отныне поддерживать кипяток в кипящем состоянии.

Кухонная кастрюля в мастерской и на кухне использовалась ими соответственно для поддержания кипящей воды, которая затем была отправлена в комнату скрытыми охранниками.

Она стояла сбоку, чтобы инструктировать Чуйи непрерывно менять воду, чтобы поддерживать температуру воды около 38 градусов Цельсия. Благодаря постоянной напряженной работе, они втроем быстро нашли свою одежду, пропитанную потом.

Чуйи знал, что она не может остановить даму от этого, поэтому она пыталась за ее пределами, чтобы сосредоточиться на труде. Пока Мо Цяньсюэ смотрел на нее, она знала, что делать дальше.

К счастью, в четыре часа утра Асан и Ау вернулись со странным доктором.

Увидев старого господина Вана, Мо Цяньсюэ мгновенно оживилась, но когда напряженные нервы расслабились, у нее вдруг закружилась голова. Тряся головой, она поприветствовала врача, как Чуйи открыл дверь и привел его внутрь.

Видя сцену и чувствуя высокую температуру в комнате, странный врач был перемещен. Наверное, только девушка умная, как она была в состоянии думать о такой идее, которая была хотя и хлопотно, но полезно.

Господин Ван вздохнул. Даже если она была умна, без направляющей травы, усилия были напрасны в конце концов.

Качая головой, он посмотрел в глаза Мо Цяньсюэ и сказал: "Этот яд можно было бы вылечить, но теперь трава-проводник уничтожена". Я действительно ничего не могу сделать".

Мо Цяньсю вздрогнул, и Чуйи поспешил подойти, чтобы поддержать ее.

Если бы он действительно ничего не мог сделать, этот странный старик не пришел бы сюда. Думая об этом, Мо Цяньсюй снова посмотрел вверх: "Правда? Ты ничего не можешь сделать или не хочешь?"

Она не знала, что странный доктор пришел сюда только из-за жетона от лорда Лу. Он был странным, но он также был человеком, который держал свои слова.

Он был должен господину Лу услугу и пообещал, что, как бы ни держал этот жетон и не было ли лекарства, он пойдет навестить пациента. Он не разговаривал и с интересом чувствовал только температуру воды в бочке.

Мо Цяньсюэ прищурилась: "У меня есть много других специфических рецептов на еду и дюжина методов оказания первой помощи при заболеваниях, похожих на инсульт". Если вам интересно, я могу записать их для изучения".

Это была не угроза, а мольба.

Один метод первой помощи мог не заинтриговать врача, но дюжина заинтриговала бы. Мо Цяньсю считал, что его нужно перевезти.

Настоящие врачи-мастера были заинтересованы в лечении от неразрешимых болезней. Как и ожидалось, блеск сиял в его глазах.

Тем не менее, у него были свои принципы. Пока он решил лечить пациента, он должен устранить первопричину болезни. Если бы он не смог, то не стал бы начинать лечение.

Тем не менее, эти методы первой помощи все еще заинтриговали его. Так как его принципы были установлены самим собой, конечно, он мог изменить их, как ему нравится.

Старик нашел себе оправдание и сказал: "Если миссис Нинг готова их предложить, я думаю о том, как спасти ему жизнь, но...".

"Не стесняйся говорить прямо." Даже если бы ей нужна была кровь в сердце, она бы вырезала ее ножом без колебаний.

"Даже если бы его жизнь была спасена, будет пожизненное сожаление."

"Какое сожаление?" Это было бы лучше, чем потерять его навсегда.

Снаружи гром все еще грохотал, а дождь все еще лил.

Тем не менее, как бы гром ни был гром и дождь, он не был больше, чем слова, сказанные странным доктором.

Врач уставился на Мо Цяньсюэ и сказал слово за словом: "Нет потомства".

Нет потомства... Нет потомства... Слова кружились в мозгу Мо Цяньсюэ, чтобы развить эхо, как будто на ее сердце обрушился гром. Если бы Чуйи не поддержал её, её рухнувшее тело чуть не поскользнулось бы на землю.

Слова сразу лишили её веры.

Мгновенно, Чуйи, Шиву, Асан и Аву также почувствовал горечь. Собравшись, Мо Цяньсюэ сделал глубокий вдох и возвел в квадрат ее склонившиеся плечи, чтобы она не рухнула.

Она снова посмотрела на доктора, глаза беспрецедентно острые, "...Что вы имеете в виду под отсутствием потомства? Пожалуйста, сделайте это яснее. Будет ли его сексуальная функция ослаблена или полностью исчезнет, как евнух?

Или его половая функция останется нормальной, но будет страдать бесплодием? Кроме того, излечимо ли это после воздействия?"

Серия вопросов была задана Мо Цяньсюэ естественным образом, но Чийи и Шиву опустили свои краснеющие лица и стали пялиться на пальцы ног.

Когда Чуйи спустила из бочки относительно прохладную воду, вода чуть не вылилась ей на ноги.

Когда Шиву добавила в бочку горячую воду, она почти вылила всю воду на землю.

Асан и Ау также слегка покашляли и выглянули, делая вид, что не слышали слов Мо Цяньсюэ.

Воздух конденсировался. Быстро после минуты отвлечения внимания, четверо вернулись в нормальное состояние. Тем не менее, их уши все встали, опасаясь пропустить одно слово.

Тусклые старые глаза странного доктора моргнули, и старое лицо покраснело. Очевидно, что он не ожидал таких простых вопросов, как что-то ослабленное и такого рода от девушки.

Хотя он был врачом, он, лучше всего в лечении ядов, никогда не выходил замуж, и большинство его пациентов были мужчины, так что он никогда не говорил с девушкой о сексуальных функциях и подобные темы.

Поэтому он был немного смущен и бился вокруг куста: "Я дам ему злой наркотик, а затем проткнул его золотыми иглами, так что прорыв яда будет сдерживаться... Золотые иголки будут выполняться... и это будет способствовать...".

Он обсуждал с ней медицинское лечение?

Мо Цяньсю стал немного нетерпеливым. Теперь у них не было на это времени. Она могла подождать, а Нин Шаоцин - нет.

Врач не должен возражать против половой разницы.

Поэтому она прямо сказала: "Господин Ван, я буду благодарен, если вы ответите на мои вопросы откровенно".

Госпожа была слишком смелой! Чуйи и Шиву всё ещё смотрели на ведро, не осмеливаясь пошевелиться.

Чертовски крутая дама! Асан и Аву подсознательно обернулись и выглянули.

Доктор не нашел, куда бежать, кашлянул от смущения и ответил: "Вы... еще сможете спать вместе, но без направляющей травы корень яда не удастся удалить, и он будет полностью запечатан в его теле". Холод, накопленный в его теле, сделает его спермы неактивными, так что женщина не сможет зачать детей, так что это не потому, что... кашель...".

То, что он имел в виду, было замаскировано кашлем, а затем он снова выглядел серьезным: "Этот яд настолько жесток, что после этого лечения, хотя и будет запечатываться, в полнолунную ночь каждый месяц, он все равно атакует сердце пациента". Поэтому в долгосрочной перспективе его жизнь все равно будет укорочена пытками". Миссис Нинг, пожалуйста, подумайте дважды, прежде чем принимать решение..."

Яд не будет удален, а запечатан?! Кроме того, после этого он становился бесплодным и мучил его каждый месяц?! И в конце концов... укоротил ему жизнь?!

Нет!

Слезы на глазах. Она не хотела, чтобы они упали, поэтому подняла голову, чтобы проглотить слезы.

Возвращаясь к слезам горечи, она сочинила себя и с грустью спросила: "Не могли бы вы дать ему проснуться первым?"

Было бы лучше позволить ему принять решение.

Неважно, или яд причинил ему боль, или укоротил ему жизнь. Она бы осталась рядом с ним.

Однако...

Древние ценят потомство ужасное. Бесплодие смогло уничтожить всю самооценку и достоинство человека.

Более того, он очень любил детей. В детстве он наслаждался той радостью, которую приносил ему младший брат.

И теперь каждый раз, когда Яя заходил, он опускал книгу в руку и дразнил Яю, улыбаясь и слыша ее милую игру в детском тоне, даже если он сознательно держался подальше от Клыков.

Иногда, когда он шутил с ней, он всегда мечтал о том, чтобы иметь несколько детей и вести счастливую и живую жизнь вместе для этой жизни.

Но теперь... как он должен это принять?!

Люди живут в мире с разными итогами, но у них есть несколько общих вещей, то есть достоинство, счастье и надежда...

Если бы это случилось, то в чем же тогда лежало его достоинство, счастье и надежда?

Это решение было слишком огромным для нее, чтобы принять его половину.

Это решение не было бы ужасно болезненным, но должно быть сделано само по себе.

Независимо от того, что он выбрал, она не оставит его.

У Нин Шаоцин не было современного мышления, поэтому она не стала бы заставлять его принимать решение. Тем не менее, если он выбрал достоинство, она будет сопровождать его по дороге.

В любом случае, ее жизнь была дана другими.

Если он решил жить дальше, то она также останется рядом с ним.

В современную эпоху было много семей, так почему бы не дать ей попробовать в древние времена.

"Прекрасно, что вы придумали такой метод". Странный старик ходил вокруг ведра.

Эта девушка была очень яркой!

В таком случае, большинство людей использовали бы одеяло, чтобы держать пациента в тепле, но они не знали, что когда пациент страдает от холодного яда в его организме, обертывание одеяло будет не только остановить холод от рассеивания, но и ускорить прорыв яда, чтобы заставить пациента умереть быстрее от холода, который будет даже заморозить одеяло.

Что касается Чуйи и Шиву умелого движения смены воды, врач кивнул: "Постоянно-температурный пар действительно способен замедлить прорыв холода". Я верю, что после того, как я сделаю ему иглоукалывание, он проснётся".

Мо Цяньсюэ посмотрел, и Чуйи и Шиву вышли из комнаты. Затем Асан и Аву взяли Нин Шаоцина из ведра и положили его на диван под руководством врача.

Мо Цяньсюэ не видел, как двинулся странный старик, и тело Нин Шаоцина уже было заполнено иглами. И в один миг все иголки исчезли. Мо Цяньсю открыла глаза, но не узнала, где были иглы.

Потрясающе! Казалось, что у этих игл были глаза и они слушали его приказ входить и выходить.

Захватывающая магия! Если бы пациент не был Нин Шаоцин, Мо Цяньсюэ хлопал бы ему в ладоши и кричал на бис. После акупунктуры Нин Шаоцин медленно открывал глаза.

Он поболтал с господином Ваном, и когда он узнал, что вопросы Мо Цяньсюэ его волнуют, он не проявил ни малейшего сожаления, ни колебаний, а только пристально посмотрел на Мо Цяньсюэ и, наконец, улыбнулся, свернувшись губами по углам.

Разве эта женщина не может быть неявной? Она должна говорить перед таким количеством людей с ослабленной функцией и даже перед словом "евнух"?! Казалось, что она действительно чувствовала себя в стороне.

Когда он поправился, он должен загладить свою вину.

Он все еще может улыбаться в этот момент? Мо Цяньсюэ, в смятении, был напуган своей улыбкой.

Нет... Он сошёл с ума от внезапного несчастья?

Она собиралась что-то сказать, чтобы успокоить его, когда Нин Шаоцин сказал: "Господин Ван, могу я выбрать третий путь"?

Нин Шаоцин прислонился к дивану, с легкой улыбкой на лице, как будто пациент совсем не он, как будто он не умирает. В этот момент, хотя его губы все еще бледнели, а сам он все еще выглядел слабым, он был в высоком настроении.

Прежде чем другие, он снова стал нежным элегантным лордом.

Господин Ван был немного озадачен: "Третий путь"?

Нин Шаоцин спокойно ответил: "Третий путь - это принять лекарство от детоксикации напрямую".

Только медицина с направляющим стадом не причинит вреда его телу позже, и в будущем он все еще может быть здоровым и иметь детей. Конечно, господин Ван знал, что Нин Шаоцин имел в виду: "Тем не менее, у нас нет направляющей травы". Его тон был жалким. Он также не хотел, чтобы такой красивый молодой человек принял этот жестокий наркотик.

"Принял". Выражение Нин Шаоцина осталось таким же спокойным.

"Да, но оно было загрязнено токсичной кровью. Его нельзя использовать."

"Господин Ван неправильно меня понял. Я приготовил ещё одну направляющую траву. Пожалуйста, подождите минутку." Как он мог подвергнуть себя опасности? Конечно, он разработал план Б.

"Ух..." Странному доктору трудно поверить. Но в таком состоянии Нин Шаоцин мог бы подождать час или два.

Хорошо. Странный доктор гонялся за этим человеком много дней и ночей и был измучен. Теперь он может отдохнуть. Поэтому, не будучи приглашенным другими, он сел на стул рядом со столом и заснул, храпя.

В комнате были Асан и Аву и храп странного доктора.

Врач был здесь, небо было ярким, и он сделал это. Нин Шаоцин остановился, чтобы сесть рядом с ним на диван. Пара смотрела друг на друга, безмолвно, но казалось, что они все сказали.

"Ты..." Не отрывая глаз от друг друга надолго, пара начала в одно и то же время и сделала паузу.

"Ты первый..." Опять они начали и сделали паузу одновременно, за которой последовала улыбка.

Это был хороший день. Шторм, наконец, закончился.

Асан и Аву отвернулись.

В комнате было слишком тепло, а волосы и тело Мо Цяньсюэ были потными. Нин Шаоцин протянула руку, чтобы уложить прядь волос за глаза, и с любовью сказала: "Спасибо".

Она была ранена и оставалась рядом с ним всю ночь. Он знал, что она не уйдет, пока его яд не излечится, поэтому не попросил ее ложиться спать.

Он хотел обнять ее, но боялся, что холод вокруг него заморозит ее.

"Ты засранец! Почему ты не рассказал мне свой план Б? Я так волновался."

"Я не мудак. Я просто не хотел, чтобы ты слишком волновалась."

Услышав, что Нин Шаоцин сказал, что есть ещё одна направляющая трава, которую можно получить в ближайшее время, Мо Цяньсюэ наконец-то почувствовал облегчение. В будущем она сможет рожать симпатичных малышей и слышать, как они сладко зовут маму и его папу. Как мило!

Тем не менее, она нисколько не возражала против того, чтобы снова услышать аргумент "ни сваха, ни обручение подарков": "Если это не так, то устроите мне грандиозную свадьбу".

После такого кризиса она поверила, что грандиозная свадьба - это не так уж и много.

Нин Шаоцин уставилась на Мо Цяньсюэ.

Глаза были глубокими, как озеро, привлекая не только ее зрение, но и саму себя.

Увидев глухой взгляд Мо Цяньсю, Нин Шаоцин наклонилась вперед и шептала ей на ухо с полной любовью и нежностью: "Да. У нас будет грандиозная свадьба".

Нездоровый муж Госпожи Глава 128: Яд Удален

Переводчик: Антония

Пара прошептала друг другу более сладкие слова, когда черная фигура встала на колени и сразу же встала на колени: "Извини, повелитель, я вернулся поздно".

Спасение жизни вернулось! Асан и Аву сразу же повернулись назад и чуть не заплакали. Это спасение не называлось спасением жизни! Если бы они продолжали оставаться здесь, то были бы отравлены публично проявленной любовью между повелителем и дамой.

Увидев входящего человека, Мо Цяньсюэ распрямила спину и села воздвигнутой.

Мягкость лица Нин Шаоцина также уменьшилась, и на смену ей пришло обычное суровое: "Еще не поздно! Как раз вовремя". Он жестом разрешил мужчине в черном встать: "Спасибо!"

Когда мужчина в черном посмотрел вверх, на его лице появился свирепый шрам. Это был именно теневой охранник.

Когда он впервые нашел старого господина Вана, он знал, что такое яд в его теле и трава, необходимая для лечения.

Просьба к мистеру Вану забрать траву была лишь тактикой, чтобы ввести врагов в заблуждение.

Врач был слишком большим и очевидным в качестве цели, поэтому Нин Шаоцин не лелеял слишком много надежды в нем, но он все еще посылал группу людей, чтобы сопровождать его во время путешествия, чтобы выбрать траву, потому что это была именно его тактика, чтобы позволить врагам поверить, что Нин Шаоцин не имел никакого другого выбора.

На самом деле, он уже тайно поинтересовался, есть ли такая же трава в другом месте, и послал группу людей охранять ее. Другая группа скрытой охраны была отправлена для выполнения этой миссии.

Причина, по которой теневой страж вышел, состояла в том, чтобы гарантировать успешное получение травы.

Теперь, когда Нин Шаоцин пообещал охранять, он будет держать свои слова и жить хорошо.

Чтобы выжить, он не стал бы вкладывать всю надежду в одного человека. Даже если теневой охранник не смог выполнить свою миссию, на пути будет еще одна альтернатива.

Единственное, что его беспокоило, это предыдущий прорыв яда, который застал его врасплох.

К счастью, его девушка не была настолько глупа, чтобы принять решение самостоятельно, чтобы позволить врачу использовать злые на него, в противном случае он действительно будет плакать.

Теневой охранник протянул руку в карман и вытащил светло-золотой корень. Странный врач, только что храп на стуле, мгновенно поднялся и схватил за траву: "Трава-проводник! Почему ты не сказал мне раньше? Ребята!"

Нин Шаоцин сказал ему, но он не поверил и заснул. Мо Цяньсю покачала головой, но не осмелилась сказать много, опасаясь, что какое-нибудь слово может оскорбить этого странного доктора, так как теперь это был критический момент.

"Да. Это именно корень редкого цветка". Странный доктор внимательно осмотрел светло-золотой корень и кивнул: "Он в хорошем состоянии и до сих пор блестит". Медицинская эффективность будет хорошей".

Услышав его похвалу, теневой страж тайно вздохнул с облегчением, и Асан и Аву улыбнулись вместе.

Нин Шаоцин крепко схватил его за руку, а Мо Цяньсюэ ущипнул его за спину с облегчением.

Обследовав корень, врач случайно отбросил его обратно к теневому охраннику.

Теневой защитник в спешке протянул руку, чтобы поймать его.

Мо Цяньсюэ вспотел, опасаясь, что трава может упасть на землю.

Это было не шутка. Это было лекарство от Нин Шаоцина. Выбросив корень редкого цветка, странный врач вытащил из кармана маленькую фарфоровую бутылочку, и без всякого предупреждения заранее, снова выбросил его случайно, но на этот раз - в Нин Шаоцин.

Нин Шаоцин сразу поймать фарфоровую бутылку в руке, но сердце Мо Цяньсюэ чуть не выскочило.

Она очень хотела надрать задницу странному старику. Комната была не очень большая. Его рука сломалась бы, если бы он передавал вещи другим?

Если бы неуклюжий человек не поймал ее, а трава упала на землю, помашил бы рукавом, повернулся бы, чтобы уйти, смеясь над человеком?

Нин Шаоцин нашел забавными круглые глаза Мо Цяньсюэ. Если бы он не смог поймать маленькую бутылочку, он бы умер много раз.

Забавно, что его тоже трогали.

Поэтому он нежно похлопал ее по руке. Потом Мо Цяньсю посмотрел в сторону, опустил ей голову с храпом.

Тем не менее, никто не знал, что это незаметное взаимодействие между парой дало странный доктор чувство горечи. Давным-давно была женщина, которая также смотрела на него вот так.

Он винил себя только в том, что был слишком молод, чтобы лелеять. После этого, его тон нежный, он сказал Нин Шаоцин: "Это лекарство, которое я готовил раньше". Возьми его первым. Теперь я начну делать тебе иглоукалывание".

Затем он повернулся к защитнику теней: "Измельчите корень в порошок и добавьте безкорневой воды (капли дождя, которые никогда не падали на землю). После акупунктуры принесите это вашему господину выпить. Тогда его яд будет в основном удален".

В основном? А как же остальное? Мо Цяньсюй не мог не волноваться, с нетерпением ожидая старого господина Вана и собираясь задать вопрос.

Затем старый господин Ван повернулся к фарфоровой бутылке, которую он бросил Нин Шаоцину: "Тогда примите таблетки в этой бутылке семь дней подряд, и яд будет полностью удален".

Нин Шаоцин поднял сложенные кулаки, чтобы поблагодарить его: "Пожалуйста".

Странный доктор с готовностью принял это: "Теперь давайте начнем".

Нин Шаоцин, посмотрев на Мо Цяньсюэ, успокоил его и, подхватив Асана и Аву, сказал: "Можешь идти".

Асан и Ау посмотрели друг на друга, поклонились и ушли.

"Цяньсюэ, ты тоже можешь уйти, - увидев Мо Цяньсю, сидящего неподвижно, он снова утешил ее: - С господином Ваном все будет в порядке". Иди приляг и отдохни. Я сейчас же приду".

Она, обычный человек, не знала правил среди мастеров боевых искусств.

Обычно, когда мастер выполнял иглоукалывание, он не позволял другим наблюдать на месте.

Предыдущая акупунктура была направлена на стимулирование его нервов, чтобы разбудить Нин Шаоцин, так что другие не должны были уклоняться, но теперь, врач собирался выполнять реальные секретные техники, так что другие должны покинуть это место.

Видя ее задерживается, г-н Ван думал, что она все еще беспокоится об этой проблеме и дал осмысленный взгляд на нее: "Кашель ... после того, как направляющая трава удаляет все его яд, все виды взаимодействия между вами будет в порядке". Вы можете иметь столько детей, сколько захотите..."

Эти неловкие слова заставили Мо Цяньсю поспешить из комнаты.

Тем не менее, она не вернулась в спальню, а встала у двери и ждала с Чием, Шиву, Асаном и Аву.

Она хотела первой узнать, что с ним всё в порядке.

*

Был рассвет, небо было тускло ярким, шторм прекратился. Казалось, что пара не спала всю ночь и нуждалась в хорошем отдыхе.

Асан, Аву, Чуйи и Шиву работали на подиуме, опасаясь, что какой-нибудь шум разбудит госпожу и госпожу.

В персиковом лесу недалеко от деревни Ван все еще стояли девятнадцать человек в черном.

Высокая фигура, воздвигнутая на склоне холма и уставившаяся вдаль на деревню Ван.

Человек встал на колени и сообщил: "Господи. Нин теперь молчит и молчит, и странный доктор уехал в город Тяньсян".

Всю прошлую ночь люди в шуме входили и выходили из Нинга, и странный доктор был специально приглашён.

Казалось, что Сюэ сильно пострадала.

Однако, так как странный доктор появился и теперь Нин затих, было доказано, что Сюэ теперь в порядке. Это было время для него, чтобы уйти.

Даже бороться за нее, он должен был подождать, пока Сюэ будет в порядке.

Он не стал бы снова прибегать к насилию. Он позволил бы Нингу добровольно сдаться и отпустил Сюэ уйти с ним от всего сердца.

Подумав об этом и решив, Фэн Ючэнь поспешил развернуться, взглянув в последний раз на персиковый лес и указав на Фэн Бо и Фэн Луаня: "Оставайтесь здесь и обратите внимание на госпожу". Докладывайте мне ежедневно".

Фэн Бо и Фэн Луан приняли заказ и ответили в унисон: "Да".

Фэн Ючэнь не оглянулся назад и холодным голосом приказал: "Отступаем!" Его голос был решительным, он пошёл вперёд и прыгнул на лошадь сзади. Шестнадцать охранников приняли приказ и последовали за ним.

Семнадцать всадников устремились вперёд, взбудоражив облака пыли в воздухе.

**

На окраине столицы женщина на лошади скакала по направлению к городу Тяньсян.

Женщина была не молода, но подвижна и отважна в своем движении верхом и подталкивании лошади.

В зале заседаний особняка Мо, хозяин сидел в вертикальном положении и пил чай.

Слуги подошли и доложили: "Хозяин, перед рассветом няня Мо оседлала лошадь и уехала из столицы".

"Проклятье!" Хозяин хлопнул чашкой по столу. У этой суки были свои планы.

"Несколько дней назад она сказала, что больна, а теперь сбежала из столицы. Должна быть какая-то хитрость". Коварные отвратительные глаза раскрыли глубокое намерение убить: "Ты посылаешь за ней больше людей. Помните, не подходите слишком близко. Эта сука очень хитрая. Не дай ей тебя обнаружить."

"Да, хозяин. Мы будем осторожны."

"Когда она увидела человека, не веди себя необдуманно и доложи мне. Я договорюсь."

"Да."

*

Мо Цяньсюэ во сне почувствовала, как Нин Шаоцин встаёт и разговаривает с Чуйи.

Она сильно устала и открыла глаза, когда Нин Шаоцин позволил Чуйи уйти и стоял у кровати, уставившись на нее. Видя, как она просыпается, он погладил её по голове и улыбнулся: "Я разбудил тебя?".

Мо Цяньсюэ с трудом встала, и он поспешил удержать её: "Ещё рано". Ложись спать". Тревожные и любящие глаза заставили Мо Цяньсю почувствовать тепло и промямлить "о", прежде чем закрыть глаза и снова заснуть.

Это не ее вина. Травмированная и не спавшая всю ночь, вся занятая и встревоженная, она действительно была слишком сонной!

После того, как она заснула, Нин Шаоцин коснулся его глубоких красивых глаз.

Рана была несерьезной и через два-три года будет в порядке. Но тяжелая работа прошлой ночью слегка разорвала рану, в которой кровь текла сильнее, чтобы даже одежда застряла. Судя по коагуле, кровь шла долгое время.

Тем не менее, она не сообщила об этом вообще и настаивала на том, чтобы подождать, пока удалят его яд, и не давала Чуйи помочь ей прочистить рану, пока не увидела, что он ложится спать.

Она думала, что он спит, но на самом деле он плохо проснулся и слышал каждое слово, сказанное Чуйи.

Он также ясно видел пропитанную кровью внутреннюю одежду, но притворялся засыпающим, потому что не хотел подвести её доброту.

Внимательно относясь к ней, ее профиль во сне был настолько прекрасен, изгиб в форме сердца, плавно переходящий в изгиб из нефрита, что все ее лицо выглядело, как тонко вырезанное произведение искусства.

Луч луча снаружи литья на мосту ее носа, который поднялся между бровями сделал ее лицо блестящим блеском. Симпатичный маленький нос регулярно ломался при дыхании.

Затем, еще ниже, ее полные губы, как цветущие вишни, слегка надутые в глубоком сне, раздавая хрупкие и хрустальные приманки, чтобы соблазнить его подойти и не дать ему разбудить ее от сна. Он оставался рядом, но не прикасался к ней.

Он никогда не рассматривал ее черты так близко и осторожно в такой тишине. Теперь он только чувствовал, что ее красота была вне досягаемости самых красивых языков.

Мо Цяньсюэ снова открыл ей глаза. Нин Шаоцин сидела на кровати, держа ее за руку и улыбаясь ей: "Проснись"?

Мо Цяньсюэ улыбнулся в ответ, и он поддержал ее, чтобы она села самым нежным движением: "Любишь кашу?"

Она села и прислонилась к кровати, спрашивая слабым голосом: "Ты сидела здесь?".

Нин Шаоцин улыбнулся и кивнул.

Мо Цяньсюэ всё ещё звучала обеспокоенно: "Почему бы тебе не поспать ещё?". Твой яд только что удалили. Тебе нужно больше отдыхать."

Тем временем Нин Шаоцин сделала мокрый носовой платок, чтобы почистить лицо и руки.

Опустив носовой платок, Нин Шаоцин получила свою заботу и сладко улыбнулась: "Мне это не нужно". Как только яд удаляется, я чувствую, что каждый дюйм моих вен и сосудов не обременен, еще более комфортно, чем при первом же прохождении через них с внутренней силой".

Какое описание! Мо Цяньсюэ ворвался в смех. Нин Шаоцин принес ей кашу, которую он попросил Чуйи сделать заранее: "В прошлый раз, когда я болел, ты накормил меня" (Л. Рон Хаббард). На этот раз моя очередь".

Мо Цяньсюэ был немного застенчив: "Я могу есть сам".

После этого она протянула руку, чтобы унести чашу, но Нин Шаоцин остановил ее своей неработающей рукой и положил руку на бок, настаивая: "Нет, ты ранен и не должен слишком много двигаться". Будьте осторожны, чтобы не порвать рану снова".

Мо Цяньсюэ все еще боролась, и Нин Шаоцин прижал ее руку вниз, ругая: "Будь хорошей девочкой".

По его ругани, Мо Цяньсюэ обнаружил привязанность и беспомощность.

Наконец, он покормил ее миской с кашей.

Нин Шаоцин вытащил миску, и Мо Цяньсюэ в оцепенении уставился на свою темно-синюю одежду. Она никогда не ожидала, что такой элегантный благородный господин, как он, добровольно послужит другим. Она задалась вопросом, смогут ли после их возвращения в столицу сладкие и чистые отношения, запрещающие даже песчинку, сохранить нынешнее состояние.

Столица была центром политики и власти. Это было не только самое процветающее место, но и место, где велась самая ожесточенная конкуренция и лжились самые грязные заговоры и схемы.

Она заблудилась в своей мысли, когда дверь распахнулась, и Чуйи пошел нести лекарство: "Госпожа, возьмите, пока не остыло".

Мо Цяньсюэ собрала свою мысль и посмотрела на темный суп с лекарствами, который сильно разбил ее сердце: "Моя рана уже в порядке". Уберите ее".

"Госпожа, прошу вас. Господь приказал мне сделать его рано утром. Лучше всего вылечить такую рану, как ваша. Я знаю, что вы не любите горькое лекарство. Я также приготовила для вас сахар".

Чуйи сказал и указал на маленькую тарелку сахара.

Но Мо Цяньсюэ даже не взглянул: "Я сказал нет. Убери это. Кого ты слушаешь?" Если эту миску с лекарствами забрать, она боялась, что ее вырвет желудком, тогда каша будет впустую потрачена впустую.

Мо Цяньсю встала, чтобы толкнуть миску, сидя за туалетным столиком: "Причешись мне".

С тех пор, как Чуйи и Шиву приехали сюда, её волосы были сделаны Чуйи, но она не позволяла Чуйи делать эти благородные причёски, но самые обыкновенные, но, конечно, Чуйи могла делать самые красивые причёски, даже если они были обыкновенными.

"Конечно, я слушаю вас, госпожа". У Чуйи была дилемма, но она всё равно опустила чашу и начала делать причёску Мо Цяньсюэ.

Во время расчесывания она снова попыталась убедить ее: "После этого давайте примем лекарство, чтобы рана зажила быстрее, иначе, боюсь, господин обвинит меня...".

"Нет! Если ты боишься его, тогда налей и соври ему, что я взял его..." Когда она говорила, снаружи зазвонил кашель: "Я просто ушла на минутку, а ты больше не ведешь себя хорошо, а?"

Нин Шаоцин зашла снаружи, сказав в ругательном, но баловливом тоне. Вопрос был произнесен через нос, неся очевидную угрозу в длинном тоне.

"Думаю, мне лучше уйти, раз уж лорд здесь заботится о даме". Чуйи сказал в шутку и сразу же ушёл, закрыв для них дверь.

Увидев, что Нин Шаоцин поднял чашу, Мо Цяньсюэ подсознательно нажал ей на губы в нервном состоянии и отошел назад.

Нин Шаоцин вдруг засмеялся: "Ты боишься горечи?".

Они так долго жили вместе, и он никогда не видел Мо Цяньсюэ таким испуганным и встревоженным.

В этом мире есть люди, которые боятся смерти, бедности, призраков или... Она боится только горечи. Это было так смешно?

Мо Цяньсюэ отошла к столу, раздраженная: "Господи, я не должна беспокоить тебя, чтобы ты заботился обо мне". Пусть это сделает Чуйи. Только что ты потрудился покормить меня кашей. Почему бы тебе не отдохнуть сейчас?"

Губы Нин Шаоцина изогнуты по углам умоляющим Мо Цяньсюэ, и он уговорил её, как будто обращаешься с ребёнком: "Дорогая, иди сюда". Это не горько".

Вдохновленный очаровательным виолончельным голосом, Мо Цяньсюэ подхватил и взглянул на темный пугающий суп. Мгновенно передумав, она жалко посмотрела вверх.

Подонок. То, что он принял таблетки, но теперь он заставил ее пить горький суп.

Этот человек был таким чернопузым и злым.

Нин Шаоцин чувствовал себя немного подавленным, чтобы заставить ее, но он бы не сделал этого, но за то, что видел красную застывшую кровь на ее одежде прошлой ночью.

Если она не приняла лекарство, рана может заразиться и привести к лихорадке, поэтому он продолжал уговаривать ее: "Как я могу позволить тебе принять лекарство?".

Учитывая его мягкий тон, но решительные шаги, Мо Цяньсюэ некоторое время размышлял. Хотя ее мужчина был добр к ней, но был очень упрям с точки зрения принципов. Казалось, что сегодня ей не сойдет с рук эта миска с лекарствами.

Если она должна была принять его, то она должна была справиться с дозой. Глядя на него, стоящего там и держащего чашу, она пришла с идеей.

Она села на стул за столом, глаза блестели от хитрости, хрупко говоря: "Я так бессильна сейчас". Если ты можешь перепрыгнуть через стол, я возьму это".

Нездоровый муж Госпожи Глава 129: Любовная пальма

Переводчик: Антония

Мо Цяньсю думал, что для того, чтобы перепрыгнуть через стол в узкое пространство возле стула, на котором она сидела, должно быть, потребовалось бы довольно много усилий, и суп с лекарствами был бы разлит немного, и, вероятно, если бы его рука дрожала, все суп с лекарствами могли бы быть разлиты, так что она не должна была бы принять его ...

Услышав ее слова, Нин Шаоцин одной рукой прижал свое тело к столу и слегка перепрыгивал через него. Мо Цяньсюй моргнул, и он уже изящно стоял перед ней. Суп с лекарствами в миске даже не пульсировал, не говоря уже о том, чтобы пролить каплю.

Она забыла, что он мастер боевых искусств. Увидев, как он несколько раз исполнял боевые искусства, она поверила, что он должен быть высококлассным в этой области.

И теперь... она передвинула камень только для того, чтобы ударить себя по ногам?

Ее желанный план провалился, и Мо Цяньсюэ, с горьким лицом, взял чашу в руки и выпил ее гневно на одном дыхании. Сразу же горечь, казалось, переместила ее органы не в те места: "Поторопись и дай мне сахар".

Нин Шаоцин никогда не служил человеку, чтобы принимать лекарства и не имел опыта вообще. Замечая маленькую тарелку сахара вон там, он мгновенно передал один к ней.

Когда сахар попал ей в рот и сладкий вкус распространился, Мо Цяньсюэ долго вздохнул. Если она получила сахар через секунду, то боялась, что все, что она съела и выпила, будет вырвано.

После того, как ей стало лучше, Нин Шаоцин снова уложил ее в постель.

После двух дней таких битв ума Мо Цяньсюэ, наконец, закончил все лекарства, история закончилась изгибом губ Нин Шаоцина в углах.

Несмотря на то, что лекарство было горьким, в сочетании с внешним нанесением другого крема, оно получилось неплохим. Всего через два дня вокруг раны начали расти струпья, которые совсем не болели, если она к ним не прикасалась, и она могла свободно двигаться.

Мо Цяньсюэ шаталась по двору, когда господин Ван посетил ее.

Он не забыл о методах первой помощи и пищевой терапии, о которых она упоминала в прошлый раз.

Первая помощь, которую она оказала старой госпоже Цзянь, была превосходной, как только он все продумал. Позже она исцелила болезнь Тонг Цзицзин, которая была огромной постоянной трудностью для него в течение многих лет.

Господин Ван решил помочь Нин Шаоцин в основном благодаря ее уникальному лечению.

Мо Цяньсюэ не была злой и рассказала ему всё, что знала.

Как бы то ни было, старый господин Ван был спасителем жизни Нин Шаоцина. Кроме того, эти лекарства были бы бессмысленны, если бы их держали при себе. Если бы они были известны старому господину Вану, возможно, в будущем спаслось бы больше людей.

На самом деле, эти лекарства были изучены в Интернете. В наше время она работала в пищевой промышленности, поэтому особое внимание уделяла подобным вещам, которые были смазкой разговоров во время деловых переговоров.

Например: когда у вас болят зубы, попробуйте нажать на кнопку Hegu acupoint, чтобы облегчить боль.

Другой пример: когда у вас жесткая шея, попробуйте нажать иглоукалывающую клавишу Laozhen, чтобы облегчить боль.

И другие проклятия, такие как: как лечить вывих спины; лечение острого холецистита; поднять другую руку, чтобы лечить судороги; задержать дыхание, чтобы лечить отрыжку, и так далее.

Ясно, что она упомянула дюжину терапий, заставляющих мистера Вана открывать глаза и зудеть, чтобы попробовать.

Несмотря на то, что эти незначительные заболевания не представляли трудностей для странного врача, он все же был очень заинтересован в лечении этих заболеваний различными способами, особенно при лечении судорог на ногах.

Вскоре после того, как Мо Цяньсюэ упомянул об этом, Ван Тяньсун случайно пришел сообщить о чем-то и, к счастью, был пойман господином Ваном как образец для подражания.

С одной иглой у него были судороги в ногах.

Затем господин Ван позволил ему поднять руку и спросил, что чувствует его нога.

Его нога внезапно дрогнула, Ван Тяньцзун чуть не упал под иглоукалыванием и подсознательно поднял руку под руководством господина Вана.

В результате, когда он поднял руку, его нога сразу же поправилась.

В оцепенении Ван Тяньцзун еще не ответил, но господин Ван уже знал ответ и сразу же жестом попросил его уйти.

Какой чудесный трюк! Он не хотел, чтобы его беспокоили другие. Мо Цяньсюэ улыбнулся только потому, что ничего страшного в этом не было.

Неудивительно, что люди называли его странным доктором. Его характер был действительно странным.

Конечно, господин Ван также спросил, где она узнала, и она дала только поверхностный ответ, что она выбрала его из неизвестного буклета.

Когда господин Ван спросил еще раз, она ответила, что не знает, где найти буклет. К счастью, г-н Ван знал, что она была брошена в деревню Ван с ничего на нее, поэтому он перестал спрашивать больше.

Рассказав об этих маленьких уловках, она приступила к пищевой терапии. Впечатлив, она записала более двадцати процедур и передала их господину Вангу.

После этого прошло уже полдня, и Мо Цяньсюэ почувствовала небольшую усталость и собиралась попрощаться со своим гостем. Господин Ван встал, странно посмотрев на нее и спросив, беспокойно: "Ты просто так даешь мне это?".

Мо Цяньсю был озадачен: "Да. Какие-нибудь проблемы с этим?" Что-нибудь не так с терапией или этого было недостаточно?

Господин Ван мог сказать, что она его неправильно поняла и прояснить: "Вы ничего от меня не хотели?" Никто никогда не предлагал ему вещи, не попросив ничего. Он также не любил быть в долгу у других.

Мо Цяньсю покачала головой. Она была удовлетворена тем, что Нин Шаоцин сейчас в порядке.

Господин Ван неохотно поглаживал свою козлиную бородку и на мгновение задумался: "Ладно, я не хочу быть твоим должником, поэтому я решил научить тебя некоторым самозащитным иглоукалывающим операциям".

"Самозащитным акупунктурам?" Разве эти иглы не использовались для лечения болезней? Самозащита? Звучало странно!

Глаза господина Вана были пронзительно острыми: "Да. Эти иглоукалы использовались не для лечения болезней, а для того, чтобы причинять боль или убивать людей."

"Мне не интересно..." Мо Цяньсюэ ответил без колебаний. Почему она должна учиться причинять людям боль или убивать? Это звучало так жутко.

Господин Ван смотрел на нее с небольшим насмешкой на лице, наводя на мысль: "Ты уверен? Уверен ли ты, что они были бесполезны для тебя?" Столица была логовом демонов. Она не могла полагаться ни на Нин Шаоцина, ни на Чуйи и Шиву во всем. Ей нужно было научиться защищать себя.

Некоторое время Мо Цяньсюэ смотрела вверх: "Трудно?"

Господин Ван, который минуту назад беспокоился, что она не сможет оценить его доброту, улыбнулся, поглаживая его козлиную бородку: "Не трудно". Я научу тебя только трем вещам: Убить, Онеметь и Транс".

"Быстрее узнавай иглоукалы и быстрее атакуй..." В комнате их было только двое, и пока Мо Цяньсюэ соглашался учиться, господин Ван начал учить её, как находить акупунктурные точки и как пользоваться иглами.

Эти три хода были несложными, но, как и нападение с близкого расстояния, требовали высокой скорости, чтобы застать врага врасплох. При этом для достижения желаемого эффекта требовалась повторная практика.

Достигнув порога, господин Ван с удовольствием ушёл, но Мо Цяньсюэ тайно забрал вышивальные иглы Кайся.

Она решила спрятать их от других, потому что люди должны быть оснащены тузом в отверстии. Кроме того, было непредсказуемо, должна ли она однажды использовать эти иглы. Не могло быть неправильным держать это в тайне.

**

В термальной комнате в особняке Нинг, в столице.

Наложница Се выпивала чай, в то время как Нин Шаоюй лежал на диване и бросал куски фруктов в рот.

"Вы нашли его на востоке?"

"Пока нет."

"Тогда у тебя еще есть настроение посидеть не спеша? Я не могу больше отталкиваться перед твоим стариком."

"Хотя его еще не нашли, он должен проехать мимо города Юнци, если вернется в столицу, либо по воде, либо по земле. Я устроил там засаду. Даже птица не может убежать".

"Не используй просто людей, которых я тебе дал. Он преуспел в боевом искусстве и находчив. Убедись, что не оставишь ему шанса сбежать."

"Я все устроил. На этот раз у нас есть не только своя охрана, но и убийцы из Охотников, что мне дорого обходится. До тех пор, пока он не появится, у него не будет шанса выжить..."

**

Часы с часами в неторопливые дни. Мо Цяньсю полностью оправился от раны.

Недавно Нин Шаоцин был занят курсированием между Тяньсянем и деревней Ван. Постоянно приходили незнакомые люди, чтобы сообщить новости.

Мо Цяньсюэ не спрашивала, потому что знала, что он должен готовиться к возвращению в столицу.

Прежде всего, планирование маршрута было самым важным. Столица была далеко отсюда. Потребовалось как минимум пять дней, чтобы добраться до города Юнцзы даже по воде, а затем много часов, чтобы добраться из города, чтобы наконец-то добраться до столицы.

Если по земле, то по крайней мере девять дней ушло на то, чтобы добраться до города Юньци.

Короче говоря, они должны были проехать через город Юнци, место, которому грозит опасность.

Несмотря на то, что Нин Шаоцин был занят весь день, он всегда мягко улыбался ей, что было потому, что она поняла, что он не хочет, чтобы она волновалась. Но как она могла не волноваться? Поэтому она также была по уши в том, чтобы делать всевозможные приготовления или закрываться в комнате, чтобы практиковаться в странных иглоукалываниях.

В этот редкий день, когда Нин Шаоцин не был занят, он начал анализировать для нее возможные непредвиденные обстоятельства на пути в столицу.

Он сказал ей, что плавная и безопасная поездка едва ли возможна, и рассказал о потенциальных врагах, которые могут всплыть на пути.

Первыми были стервозные мать и сын.

Вторыми были люди из семьи Мо.

Третьи - охранники Тонга.

Сказав ей охранников Тонга, он не хотел, чтобы Тонг Цзицзин был злым ротком, а потому что должен был дать ей знать обо всех потенциальных опасностях.

Мо Цяньсюэ не понимал, зачем охранники Тонга нападают на них, поэтому Нин Шаоцин объяснил, что старый Тонг хотел, чтобы она стала его невесткой.

Рано или поздно она должна это прояснить.

Дифференцированное отношение Мо Цяньсюэ к Тонг Цзыцзин из Су Ци и Фэн Ючэня всегда было рыбацкой костью, застрявшей в горле Нин Шаоцина.

Услышав это, Мо Цяньсюэ пролила чай в рот. Конечно, она не поверила и подумала, что он снова пьет уксус. При виде его угрюмого лица и при мысли о том, что несколько дней назад он заставил ее принять лекарство, она решила дразнить эту банку уксуса ради забавы...

Деревня Ван во второй половине дня была в крайней тишине, что заставляло людей спать.

"Это и впрямь доставляет хлопоты. Но это звучит нормально - быть его невесткой". Мо Цяньсюэ пошутил: "Учитывая его семейное положение и социальный статус, у меня нет причин отказываться". Кроме того, Тонг Цзицзин прислушивается к каждому моему слову, в отличие от человека, который заставил меня..."

В прошлом она не осмеливалась так его дразнить. Она бы тоже так не сказала. Но теперь, когда его отравили и они стали более интимными, она поверила, что шутить с ним - это нормально.

Она ответила ему за то, что он безжалостно заставил ее принять горькое лекарство, ущипнув ее в нос и налив суп.

Слова сделали Нин Шаоцин лицо изменилось на черный и раздражение сразу. Он внезапно обернулся к задней части Мо Цяньсюэ и положил руку ей на шею, немного затянув.

Мо Цяньсюэ притворился, что кричит, из-за чего Нин Шаоцин так расстроился, что немедленно отпустил ее. Он знал, что она шутит, но все равно был раздражен. Его гнев не мог выйти, он мгновенно взял ее на руки и щекотал ее щекотки вокруг талии.

Через некоторое время Мо Цяньсюэ сдался и умолял его остановиться: "Нет...не...остановись...".

Нин Шаоцин скрипел зубами: "Не останавливаться? Тогда, как пожелаешь... я не остановлюсь, пока ты не будешь доволен... я тоже хороший мальчик? А? …”

"Ты... ты..." Он должен сделать это нарочно! Мо Цяньсю разозлился, но не смог ясно выразить свой невольный смех. Она должна была догадаться, что не должна была дразнить эту банку с уксусом.

Стремясь долго затаить дыхание, она в конце концов снова умоляла: "Пожалуйста... простите меня... я не осмелюсь повторить это..."

"Скажи что-нибудь приятное, или..." Нин Шаоцин остановил ее и прижал ее тело между ним и диваном, останавливаясь, но не отнимая щекотание рук вокруг талии. Казалось, что они начинаются снова в любой момент.

Мо Цяньсюэ чуть не заплакала от смеха и была вынуждена сдаться.

"Каким бы красивым и послушным он ни был, он не может быть таким элегантным и прямолинейным, как ты". Моя любовь к тебе никогда не изменится..."

"Громче. Кажется, у меня проблемы с ушами. Скажи это еще раз."

"Моя любовь к тебе никогда не изменится..."

В ярости Мо Цяньсюэ сказал это так громко, что все во дворе услышали это кристально ясно.

Мингюэ и Кайся, готовящие на кухне, уже давно привыкли к этому.

Чуйи и Шиву, ожидая у двери, мгновенно покраснели.

Асан и Ау, стоявшие на страже недалеко, посмотрели друг на друга и вздрогнули.

Теневой страж смотрел в небо, вытащил два подушечка хлопка и заткнул ему уши.

Нин Шаоцин радостно улыбнулась и прошептала ей: "Хорошая девочка!". Затем он нежно высосал ее красную мочку уха и выдохнул горячее дыхание вокруг шеи.

Тело Мо Цяньсю сразу же застыло!

Внезапный приступ застал ее врасплох. Только что зудило, а теперь онемело...

"А... нет..."

"Смеешь ли ты в следующий раз говорить глупости?"

Они дурачились еще какое-то время. Потом Мо Цяньсю спрыгнул с кровати. Психологическая травма могла бы развиться, если бы она продолжила это при ярком дневном свете. Если кто-нибудь снова придет постучать в дверь, она обязательно выкопает яму в земле и проберётся в неё.

Глядя на красные следы от зубов на шее Нин Шаоцин, она была довольно самодовольна. В любом случае, она не проиграла полностью.

Нин Шаоцин не принуждал ее, потому что если это продолжится, он или она не смогут больше держать это в руках.

Игра на лошади заставила предыдущее раздражение полностью исчезнуть.

Расчесывая волосы и убирая одежду, Мо Цяньсюэ улыбнулась: "Почему бы тебе не научить меня боевому искусству"? После многодневных тренировок по иглоукалыванию, она немного чесалась. Если бы она знала какое-нибудь боевое искусство, возможно, она была бы полезна в решающий момент.

Нин Шаоцин лежал на руке, а другой причесывал неровные волосы на лице, выглядя неторопливо и вяло. Его глаза висели, он, казалось, думал на мгновение: "Почему бы и нет". Есть набор пальмового кунг-фу, подходящий для тебя".

Мо Цяньсюй ожидал, что он так скоро согласится, поэтому она очень обрадовалась: "Что это?".

В первый раз она увидела, что он использует ладонь против Су Ци. В это время один удар пальмового ветра, Су Ци и ведро, наполненное водой, в которое она была помещена, были оттолкнуты к стене.

Во второй раз, по словам Шиву, Нин Шаоцин вышел из комнаты и заставил повелителя Чена и двух его охранников сделать несколько шагов назад.

Казалось, что его пальмовая кунгфу должна быть превосходной. То, чему он собирался ее научить, не могло быть плохим.

Нин Шаоцин загадочно улыбнулся: "Я еще не назвал эту пальмовую кунгфу. Я создал его сам и изучал специально для тебя несколько дней назад. Позже, когда овладеешь им, назови ему имя".

Взволнованное маленькое личико Мо Цяньсюэ мгновенно затянуло надолго. Набор пальмового кунгфу, только что созданный им, не мог быть очень мощным.

Она надула мешок и невольно ответила: "Если это так, то я могу заставить себя научиться этому". Тогда она не могла не выразить свою путаницу и спросила: "Вы уверены, что только что созданная вами вещь не причинит мне вреда?".

Нин Шаоцин смотрел на неё: "Ты мне так не доверяешь?"

Он полуочищенный от кашля, элегантный и ловкий, как пантера, но его длительный тон дал ей ощущение угрозы. Она верила, что как только она проявила малейший след сомнения, он мгновенно бросится к ней, быстро и яростно, как пантера.

Она, мастер на чтение воздуха, надеть улыбку сразу: "Нет! Ни за что! Как это возможно? Мой муж - самый блестящий, талантливый, находчивый человек в мире. Твоя пальмовая кунгфу должна быть в сто раз лучше, чем те, что были созданы предшественниками".

"Звучит неплохо." Довольный, Нин Шаоцин встал, вытащил Мо Цяньсюэ, чтобы стоять посередине комнаты, и проинструктировал всерьёз: "Сначала сделай глубокий вдох и подними свой ци с эликсирного поля..."

Мо Цяньсю вдыхал глубоко, озадаченная: "Где поле эликсира...?"

"Кашель, кашель..." Похоже, Нин Шаокин был задушен собственной слюной. Он сопротивлялся ей и продолжал: "Пропустите это". Теперь раскройте правую ладонь".

Мо Цяньсю всерьёз последовал за ним.

Он продолжал: "Закройте четыре пальца, чтобы сформировать естественный угол большим пальцем".

Мо Цяньсю сделал это.

Он высунул ладонь и сказал: "Теперь положи свою правую ладонь напротив моей левой ладони".

Она последовала его указаниям и спросила: "Ты собираешься передать мне немного подлинного Ци?"

В сериале "Боевые искусства" передавали друг другу настоящие ци, трогая ладони. Она не знала, где лежит эликсир ци, и не имела никаких подлинных ци, поэтому догадалась, что не может создать мощный ладошный ветер.

Мо Цяньсюэ всё ещё выглядела серьёзно, но Нин Шаоцин с трудом сдерживал свой смех.

Прикоснувшись к ладони Мо Цяньсюэ, он внезапно перевернул ее и крепко схватил.

Клэри посмотрела на него, озадаченная. В конце концов, он не смог сдержать и озорно засмеялся: "Ужин готов". Поехали". Потом, держа ее за руку, он ушел.

Когда они вышли, Клэри заметила его изогнутые губы, пожала им руки, поняла и прокомментировала: "Этот пальмовый кунгфу действительно великолепен". Назовем его "Пальма любви"."

Нин Шаоцин поднял брови и улыбнулся, не разговаривая. Боевое искусство нельзя было освоить за одну ночь! Даже если бы она этого не знала, он мог бы защитить её, когда ей грозит опасность.

Мо Цяньсюй улыбнулся, счастлив и горд.

Она никогда не ожидала, что он, серьезный застенчивый ревнивый нежный господин, также может быть непослушным и романтичным.

Кроме того, в этот момент, когда надвигался шторм, он мог оставаться таким спокойным и самодовольным. Держась за руку, Мо Цяньсюэ чувствовал себя в такой безопасности. Она верила, что когда-нибудь все будет на верном пути.

Нездоровый муж Госпожи Глава 130: няня Мо

Переводчик: Антония

В городе Тяньсян, Чжао Дафэй только что вышел из игорного дома, прошел мимо ларька. Двое мужчин развернули свиток и показали хозяину ларька, спросив: "Вы когда-нибудь видели этого человека?" Хозяин взглянул.

Так как Чжаоси были изгнаны из деревни Ван, он украл все деньги в своем доме и поехал в город. Вначале он был официантом в Инкэсуане, но вскоре он был закрыт, поэтому, не имея другого выбора, он начал собираться с несколькими бездомными, чтобы обмануть их.

Владелец ларька покачал головой, сказав "нет", и вернулся к своим делам. Чжао Дафэй стал самодовольным. Только что он проиграл все свои деньги в игорном доме и беспокоился о том, как отыграть, когда к нему пришли наличные.

Разве этот человек не был на свитке, мистер Нинг? Он был бы богат!

Он шел быстрее, чтобы догнать этих двоих, и шептал им: "Я видел человека на свитке".

Двое мужчин обменялись взглядами, остановились и оглянулись назад, холодным голосом спросив: "Где он?"

Чжао Дафэй сделал жест, предположив, что нужны деньги: "Почему я должен говорить тебе?"

Один из мужчин потянулся к нему в карман и бросил десять таэлей серебра: "Теперь скажи нам".

Поймав серебряный кусок и укусив его, чтобы убедиться, что он настоящий, Чжао Дафэй сразу же посмеялся: "Этого человека зовут Нин; он учитель сельской школы в деревне недалеко от города...".

Двое мужчин жаждали: "Возьмите нас, чтобы найти его".

Эти двое мужчин казались глупыми, но щедрыми, так как они легко дали ему столько денег, так что, конечно, Чжао Дафэй намеревался воспользоваться этой возможностью и попросить больше. Он положил серебро в карман и повторил то же самое движение.

Чжао Дафэй чихнул и бросил в него еще один кусок серебра: "Возьми его и веди".

По дороге Чжао Дафэй рассказал им все, что знал слово за словом.

Через некоторое время они втроем добрались до периферии деревни Ван. Мужчины посмотрели друг на друга, кивнули, вытащили меч, который они носили, и в мгновение ока положили конец жизни Чжао Дафея. Издеваясь, они вытащили серебро из его кармана и сразу же бросили его труп в гору, что даже сэкономило деньги на похоронах.

После этого двое мужчин спрятались в лесу и отпустили голубя.

Вскоре женщина на лошади скакала, вышла у входа в деревню Ван и прошлась пешком по лошади, спросила дорогу у проезжавшей мимо деревни и сразу же добралась до Нина.

*

Завтра будет свадьба между Цзянь Цинью и Синь Иминем. Была причина, по которой даты их помолвки и свадьбы были так близки.

На вечеринке по случаю помолвки Цзянь Цинью, седьмая леди Цзянь Цинчжэнь совершила прелюбодеяние со служанкой. Этим инцидентом лично занималась старая госпожа Цзянь. В тот день вторую мадам и седьмую барышню сразу же отправили из особняка в храм, заявив, что пусть молятся в храме за семью Цзянь. На самом деле они были изгнаны из семьи и заключены в тюрьму в храме навсегда.

Несмотря на то, что другим свидетелям были предложены льготы для сохранения тайны, на заднем плане все еще были люди, обсуждавшие этот инцидент.

Неожиданно через несколько дней в персиковом лесу была обнаружена пятая юная леди Цзянь, тайно встречающаяся с самым пресловутым денди в городе.

Этот чувак был печально известен в городе тем, что перед свадьбой брал многочисленных сексуальных партнеров, в том числе и молодых парней. Ни одна милая леди из моральной семьи не хотела бы выходить за него замуж.

Однако, когда пятая юная леди Цзянь была поймана другими, она была взъерошена одеждой и волосами. Ее слава испортилась, и, будучи дочерью наложницы, не оставалось другого выхода, как отправить ее в маленьком седане к мужчине. Говорили, что через несколько дней она быстро стала наполовину сумасшедшей.

Прошло не так много мирных дней, когда второй юный властелин Цзянь, лежащий в постели и ожидающий, пока рана заживет, должен был внезапно пнуть ведро.

Последующие инциденты создали полный беспорядок в особняке Цзяня. Сразу же, старая госпожа Цзянь приняла решение о дате свадьбы Цзянь Цинью. Им понадобилось огромное счастливое событие, чтобы сломать невезение, которое преследовало семью, а также послеобеденные сплетни среди людей.

Мо Цяньсюэ был в кабинете, писал Цзянь Цинью письмо, когда Чуйи толкнул дверь и вошел с радостным лицом: "Дама, няня приходит сюда".

Мо Цяньсюэ посмотрел вверх и увидел, как Шиву, поддерживая рукой ловкую женщину около тридцати лет, вошла в комнату. У женщины были тонкие черты, но между ее тонкими бровями была прочность, и она выглядела взволнованной, когда увидела Мо Цяньсюэ.

Когда Мо Цяньсюэ посмотрела на нее, слезы мгновенно озарили глаза женщины.

Взволнованная, она не забыла о вежливости, поклонившись: "Госпожа, я так рада вас снова видеть".

После приветствия, она встала на колени, голос дрожал: "Пожалуйста, накажите меня за опоздание".

Мо Цяньсю поспешил встать со стула: "Пожалуйста, присаживайся, няня". Потом она предложила Чуйи и Шиву помочь ей встать.

Няня Мо не была претенциозной и села с печалью на лице: "Я не оправдала ожиданий госпожи, что она сопроводит тебя обратно в столицу". Пожалуйста, накажите меня после того, как мы вернёмся".

Одним взглядом она обнаружила в глазах няни Мо сердечную любовь и горе, что было похоже на то, как на нее смотрела мама.

В тот момент две цифры наложились друг на друга, и она почти перепутала женщину со своей матерью в наше время. Она сопротивлялась своему порыву заплакать и нежно улыбалась: "няня, ты сделала все, что могла". Если бы она знала, моя мать вообще не будет тебя винить". Эти слова заставили няню Мо успокоиться, а также помогли Мо Цяньсю собраться, задав милосердный тон исчезающему прошлому.

Прошлое невозможно проследить, но она использовала бы свой собственный путь, чтобы найти себе место в этом мире. Даже если бы она возвращалась в столицу, в образе Сюэ, она бы жила жизнью для других. Пока она была жива, она была Мо Цяньсюэ навсегда вместо любого другого человека.

Мо Цяньсюэ много раз слышала, как Чуйи и Шиву упоминали об этой женщине. Говорили, что она была приданной, поступившей в семью Мо вместе с матерью, а также подругой, выросшей вместе с матерью, красивой и умной, превосходной как в учёбе, так и в боевом искусстве. Первоначально мадам Мо планировала выдать ее замуж за четырехуровневого генерала в качестве жены, но она поклялась не выходить замуж всю жизнь.

Поэтому няня Мо все время оставалась рядом с госпожой Мо как человек, на которого она сильно отвечала.

Позже мадам Мо последовала за мастером Мо на фронт. Опасаясь, что Сюэ может быть задира, живя одна в качестве гостя в особняке Фэн, няня Мо была приписана к Сюэ.

Чуйи добавил: "Правильно, няня. В то время ты тоже была тяжело ранена. Госпожа не будет тебя винить".

Шиву сказал: "Да, няня. Давно не виделись, я так по тебе скучаю."

Они вчетвером поболтали, а Мо Цяньсюэ задал еще несколько вопросов о ситуации в столице, когда Нин Шаоцин вернулся.

Чуйи и Шиву покорно встали по бокам, "Господь".

Няня Мо осмотрела Нин Шаоцина глазами и через некоторое время поклонилась, чтобы поприветствовать его, но в другом обращении - "господин Нин".

Перед тем, как войти в комнату, Чуйи сказал ей, что госпожа сейчас замужем.

Няня Мо, которой госпожа Мо поручила присмотреть за госпожой, конечно же, знала, что госпожа собиралась выйти замуж за господина Чэня. Хотя официального письма с предложением не было, обе семьи в устной форме договорились о браке.

Теперь ситуация изменилась, и госпожа вышла замуж за другого мужчину. Если бы их дама была обычным человеком, она бы скомпрометировала реальность. Но как наследница благородного титула, как леди могла выйти замуж за кого-то так случайно?

Если бы этот муж был прекрасным человеком, она бы не ставила между ними никаких препятствий, в противном случае, она бы постаралась всеми средствами, чтобы отменить брак, чтобы поклясться в верности госпоже.

У лорда Чена была истинная любовь к даме. До тех пор, пока этот брак не был известен широкой публике, существовал способ вернуть его.

Немного поразмышляя, няня Мо нашла этого молодого человека, одетым в темно-синее, идущего, как ветер, внутреннюю силу глубокой и устойчивой.

Затем она рассмотрела его черты. Брови в форме лезвия несли в себе гордость и величие. Узкие красивые глаза, идеальные губы и возвышенная фигура в целом сформировали очень выдающийся внешний вид.

Грубая одежда на его теле не могла скрыть благородство, исходящее изнутри, предполагая, что он не должен быть обычным человеком.

Няня Мо слегка кивнула. Этот человек, с точки зрения внешнего вида, был наравне с лордом Ченом. Но судя по подшипнику, он оказал большее давление, чем лорд Чен.

Тем не менее, ей нужно было окончательное решение.

Как говорится, старше - мудрее. Няня Мо прищурилась глазами и вежливо спросила: "Могу ли я знать отношения между господином Нин и хозяином семьи Нин в столице?".

Она не называла его повелителем, а напрямую задавала этот вопрос, вместо того, чтобы спросить его имя, место рождения и род. Очевидно, она принимала жизненно важное решение.

Нин Шаоцин не раздражался и спокойно ответил: "Он мой уважаемый отец". До сих пор не было необходимости скрывать это. И он никогда не намеревался это скрывать.

Эти люди никогда не осмеливались создать такую ассоциацию или спросить его напрямую.

У Чуя и Шиву были открыты рты. Они догадались, что Нин Шаоцин, должно быть, из огромной благородной семьи, но они никогда не ожидали такого благородства.

Старший законный сын хозяина супер-рогатой семьи? Тогда он был наследником и следующим хозяином! Благородная личность, которая не должна была встать на колени перед императором.

Тогда он был полюсами, отличными от лорда Чена.

Разница между супер и первоклассным была равна разнице между императором и герцогом.

Няня Мо шагнула вперед и представила самый уважительный салют на коленях: "Приветствие моему лорду".

Если бы этот человек был старшим молодым лордом Нингом, то мадам не возражала бы. Все знали, что лорд Нинг не имеет себе равных как по внешнему виду, так и по характеру.

Но была ли такая личность благословением или проклятием для леди?

Кроме того, принимала ли бы семья Нинг леди? Могли бы они благополучно вернуться в столицу?

Все вопросы были продуманы няней Мо, когда она его приветствовала. Но так как она приняла решение, она не боялась того, что ждет ее впереди. Теперь, когда леди вышла за него замуж, она будет стараться изо всех сил, чтобы сделать ее счастливой в браке. Нин Шаоцин посмотрел на нее, угол его губ слегка изогнулся: "Пожалуйста, встань, няня".

Хотя его и не волновали взгляды няни Мо, но "господин" звучал очень мило. Кроме того, манера поведения няни Мо показала, что она утонченный и надежный человек. Для него было бы облегчением, если бы такой человек служил в Цяньсюэ.

Ночью в деревне царила тишина, но дом Нинга все еще ярко освещался.

Сегодня был седьмой день после того, как Нин Шаоцин удалил яд, и он официально сообщил Мо Цяньсюэ о дате отъезда в столицу. После того, как Мо Цяньсюэ присутствовал на завтрашней свадьбе Цзянь Цинью, послезавтра утром они отправились в путь.

Минъюэ и Кайся временно оставались в деревне Ван и ждали, пока пара не приедет в столицу, чтобы решить, доставить ли их в столицу.

Также был разработан маршрут, наземный маршрут в обход города Юньци, который, вероятно, был окружен слоями врагов из-за своего положения как места, через которое необходимо пройти, чтобы добраться до столицы. Мо Цяньсюэ упаковывал и готовил грузы твердой пищи.

Няня Мо осталась в комнате Чуйи и Шиву и подробно поинтересовалась, как Мо Цяньсюэ в последнее время.

Каждое движение и выражение Мо Цяньсюэ заставляло ее чувствовать себя как знакомой, так и незнакомой. В прошлом госпожа была занята приемом гостей и внешними делами, не оставляя времени на заботу о госпоже. Поэтому внутренними делами, банальными или значительными, занимались она и дворецкий, среди которых дама была главным приоритетом.

Справедливости ради надо сказать, что дама воспитывалась ею, особенно в течение пяти лет в особняке Фэн, она оставалась рядом с дамой, не оставляя ее ни на минуту. Для нее, дама была также ее ребенком. Привычки леди и выражение были глубоко вырезаны в ее сознании и на ее сердце.

Лицо осталось прежним, но меланхолия, хрупкость и слабость все исчезли, заменены высоким духом, интеллектом и решимостью.

Как было бы здорово, если бы мадам увидела такую женщину!

И все же, несмотря на то, что она была счастлива, она дотошно потрудилась до мелочей.

Во время беседы Чуйи рассказал ей всё, что они знали о госпоже и обо всём, что они видели, а Шиву кивал и время от времени добавлял ещё.

Они сказали ей, что госпожа потеряла память, что госпожа вышла замуж за счастливую жену, что Фэн Ючэнь посетил её, что она заблокировала для него меч. Они также рассказали ей о захватывающем извилистом процессе удаления яда, а также о жесткой и крепкой любви между Мо Цяньсюэ и Нин Шаоцин....

Истории заставили няню Мо снова проливать слезы.

Она вздохнула и какое-то время молчала. Глядя на Чийи и Шиву, которые были погружены в радость выяснения благородной личности господина Нинга, она предупредила: "Не радуйся слишком рано". Будьте готовы к шторму впереди".

Одна из них была легальной дамой с благородным титулом в качестве приданого, а другая - будущим хозяином супер-ростовщицкой семьи, которая просуществовала несколько веков.

С древних времен брак ценил хорошую пару. Обычно благородный лорд женился только на благородной даме, особенно для такого юного особенного лорда, как Нин Шаоцин. Она боялась, что его брак контролировался не только им самим.

Его брак был не только его собственным делом, но и делом семьи Нин и даже делом династии Тяньци.

Поэтому она боялась, что для того, чтобы леди стала членом семьи Нин, необходимо преодолеть, по крайней мере, одну большую трудность. Она не могла вернуться с лордом Нин в таком состоянии.

Завтра она найдет возможность поговорить об этом с дамой. "Никакого сватовства и никаких подарков на обручение" звучало очень плохо.

Удачливая жена, которая вышла замуж за огромную семью, обычно становилась наложницей.

Было бы справедливо быть наложницей кого-то вроде лорда Нинга.

Люди из супер-ростовых семей всегда смотрели свысока на всех, кроме своих. Хотя леди хвасталась титулом герцога, семья Мо не была огромной. Но для военного вклада хозяина Мо в страну не было бы места в столице, сохраненного для семьи Мо.

Также по этой причине Мо ценил этот титул больше всего на свете.

И все же, хотя, вероятно, первоклассная семья уважала этот титул, хозяин семьи Нин не стал бы этого делать.

Напомнив, Чуйи и Шиву сразу же осознали всю серьезность и встали на колени: "Няня, пожалуйста, скажи нам, что нам делать". Мы можем пожертвовать своей жизнью ради госпожи".

"Ты воспитана мной. Конечно, я знаю, что ты преданна."

Нездоровый муж Госпожи Глава 131: Беги!

Переводчик: Антония

Думая, что завтра она придет на свадьбу Цзянь Цинью и послезавтра покинет это место, Мо Цяньсюэ чувствовала себя немного неохотно прощаться и в то же время в море о будущем, поворачиваясь и бросая в постель, не имея возможности заснуть.

В темноте Нин Шаоцин протянул руки, чтобы подержать ее, его звездные глаза мерцали: "Мой Цяньсюэ не спит по ночам". Наверное... наверное, она хочет что-то сделать?"

Мо Цяньсю укусил ее за губу, повернулся и оставил его на спине.

Честно говоря, она хотела.

В этом особенном месте и в этот момент, было бы лучше, если бы он перестал дразнить ее. Было бы невесело, если бы искра превратилась в настоящий огонь.

Нин Шаоцин повернул ее лицом к нему, пальцы нежно погладили ее по щеке, на секунду засомневались, а потом, когда пальцы потерли ее губы, они мгновенно разогрелись.

Мо Цяньсюй снова захотел отвернуться, когда Нин Шаоцин вдруг сделал глубокий вдох и поцеловал ее.

На самом деле, он также был беспокойным при мысли о возвращении в бессердечное безразличное место.

Он хотел остаться с ней только на всю жизнь. Несмотря на то, что в столице существовали объединенные золотые дома и павильоны, на самом деле это были норы монстров и демонов, содержащие в себе деньги, убийства, искушения, ревность и даже подозрения между отцами и сыновьями...

Мо Цяньсюэ наполовину понял и наполовину растерялся из-за нерешительности на губах и внезапной перемены. Сразу же ее тело упало под него и внезапно стало мягким и легким, словно летело на один миг и падало на следующий миг в воздухе.

Теперь все, казалось, исчезло. Только его губы, руки, тело, горящее, как пламя, были так реальны. Настоящий огонь сжег нежелание на ее уме. Она хотела, чтобы этот горящий огонь...

Снаружи был слышен слабый звук птиц кукушки. Мо Цяньсюэ постепенно проснулась от своего тяжелого и светлого сна.

Она открыла свои пьяные глаза и обнаружила, что Нин Шаоцин работал над двумя облаками перед ее грудью. Она не колебалась.

Прошло семь дней с момента удаления его яда. Теперь они могли это сделать.

Однако вскоре они возвращались в столицу с многочисленными непредсказуемыми инцидентами. Что, если она забеременела в это время?

Джейдская нога выскользнула и пнула Нинга Шаокинга с кровати.

Нин Шаоцин, упав на пол, не торопился вставать, а ложился на место. Конечно, он знал, что Мо Цяньсюэ имел в виду. Он был готов, чтобы его пнула она.

Он хотел ее, но сейчас было неподходящее время. Ему лучше лечь на пол и протрезветь.

Он не боялся заниматься любовью. Он боялся, что как только это началось, он не мог остановиться. Теперь ему нужно было сохранить силы, чтобы справиться со всевозможными неожиданными ситуациями, ожидающими его.

Целуюсь, как способ отдохнуть, он уже чувствовал себя лучше и в покое.

**

Нин Шаою получил письмо от голубя и ужасно засмеялся в небе.

Потом его мрачный ропот. Где ты мог сбежать на этот раз?

"Передай мой приказ. Быстрее соберите всех свободных людей возле Тяньсяна; как можно быстрее поймайте ту сельскую женщину". Они должны быть быстрыми, потому что этот человек был ужасно хитрым и проницательным. Если бы они не действовали быстро и не предупредили его, то следующий, кто выяснит его местонахождение, был бы неизвестен.

"Да". Посланник ждал, пока его господин укажет крайний срок.

"Что вы здесь делаете? Иди. Быстрее."

"Да".

Этот человек ценил отношения, раньше с ним и его матерью, а теперь с той деревенской женщиной.

Эта женщина вышла за него замуж, как жена удачи, и спасла его. Пока ее ловили, они просто ждали, пока он сдастся, и охотно шли в ловушку.

Кто бы мог подумать, что старший молодой господин Нин должен прятаться в деревне, быть там школьным учителем, каждый день иметь дело с грязнононогими детьми и даже жениться на деревенской женщине? Какой позор!

Он не хотел бы, чтобы такая вульгарная женщина была служанкой тяжелого труда.

Где была его гордость? Где было это высокомерие, которое пренебрегло всем миром?

Казалось, что яд поразил не только его тело, но и мозг.

**

Ранним утром Мо Цяньсюэ уже сидел в комфортабельном конном экипаже по дороге в Тяньсян. Рядом с ней сидели няня Мо и Чуйи. Водитель все еще был Ау.

Первоначально она планировала взять с собой Чуйи и Шиву, но няня Мо, только что приехавшая, скучающая по ней и имеющая с ней много чего сказать, так как они так долго не виделись, настояла на том, чтобы поехать с ней, поэтому Мо Цяньсюэ, не имея возможности отговорить её, вынуждена была согласиться.

Шиву тоже хотел последовать за госпожой, но, опасаясь, что карета не сможет вместить всех, добровольно попросил остаться дома.

Карета тряхнулась, а Мо Цяньсюэ закрыла глаза, чтобы сохранить силы.

"Госпожа, не вините меня за то, что я слишком много болтаю, - улыбнулась няня Мо и мягко, в хорошем смысле этого слова, сказала: "Господь действительно хорош, он стоит, как воздвигнутое дерево, и улыбается, как луна". Конечно, он единственный в мире хороший человек".

Сначала были сказаны хорошие слова, но затем она предложила предупреждение, выглядя обеспокоенным: "Тем не менее, его личность особенная". Леди, я думаю, было бы лучше переосмыслить ваше будущее..."

"Нечего пересматривать". Мо Цяньсю ответил напрямую. Этот теплый силуэт, читая книгу при свечах, что элегантная фигура ждет ее, чтобы вернуться домой, что постоянный изгиб спокойных губ...

Нечего было пересматривать! Мо Цяньсю не мог быть уверен. Она думала об их отношениях, в то время как няня Мо думала, что она беспокоится о потере целомудрия и пыталась убедить ее: "Госпожа, у вас также есть благородная личность, даже если что-то случилось, другие не осмеливаются обсуждать".

Обсудить что? Прелюбодеяние? Как она об этом подумала? Няня Мо не сделала его слишком расплывчатым, так что Мо Цяньсюэ легко понял ее смысл и, косоглазый взгляд, потянув за лицо, выглядел рассерженным.

"Я не имею в виду другие вещи," Видя выражение Мо Цяньсюэ, няня Мо потянул тон, "Я просто беспокоюсь, что по личность Господа, если леди вернется с ним так, он сделает тебя наложницей, так что я предлагаю леди подумать дважды."

Мо Цяньсю поняла доброту в своих словах и смягчила. Откинувшись назад, она улыбнулась, глаза расслабились: "Няня, ты слишком много думаешь". Когда мы вернемся в столицу, конечно, я вернусь в наш особняк, а он - в свой особняк Нин. Потом он пошлет большой стул седана, который несут восемь человек (используется на официальной свадьбе, чтобы жениться на жене), чтобы привезти меня в особняк Нин".

Няня Мо была удивлена: "Господь... обещал?"

"Конечно."

"Это хорошо." Няня Мо наконец-то успокоилась и почувствовала облегчение. Но перед тем, как она села обратно, ей пришла в голову другая мысль и заставила брови снова прыгать.

Поэтому она снова спросила: "Но... что, если..." Что, если Господь не сдержал своих слов?

Мысль заставляла няню Мо все больше и больше волноваться. Что если леди забеременела до того, как они вернулись в столицу, а лорд Нинг не устроил официальную свадьбу? Тогда разве леди не стала бы посмешищем в столице и не имела бы выхода?

"Что если что?" Глаза Мо Цяньсюэ были закрыты, так что она не видела, как няня Мо смотрела ей в живот.

Но Чуйи увидела это ясно и вошла с улыбкой: "Няня, дама всё ещё девственница". Услышав это, Мо Цяньсю поняла, что няня Мо беспокоится. В те дни Чуйи помогала ей с купанием, так что неудивительно, что она это знала.

Мо Цяньсюэ не разговаривала, что в глазах няни Мо было признанием, и она радостно спросила: "Откуда ты знаешь?".

Чуйи взглянула на Мо Цяньсюэ, увидев её спокойное выражение лица, и сказала низким голосом: "В последний раз, когда я очистила её, я увидела, что её девственный киноварь всё ещё там". "Проспав почти год в одной кровати, господин все еще может придерживаться вежливости. Какой великий человек!" Няня Мо не могла не дать большой палец. Мо Цяньсю улыбнулась и ничего не сказала.

Конечно, она не сказала им причину.

Особняк Цзянь, украшенный красными фонарями и повсюду стримерами, был в таком шуме. Как только Мо Цяньсюэ прибыла, слуги привели ее в комнату Цзянь Цинью.

Она должна была приехать сюда вчера, но была задержана другими сотрудниками, а позже появилась няня Мо. Поэтому сегодня она рано встала и увидела Цзянь Цинью в своем прекрасном образе невесты.

Так как Цзянь Цинью была невестой, Мо Цяньсюэ было неудобно остаться надолго, поэтому она подарила ей свадебные подарки и письмо, которое она написала вчера, выразила свои поздравления и уехала. Свадебные подарки были акциями уксусной фабрики в долине. Она подарила две акции Тонг Цзицзину и еще две Цзянь Цинью в качестве приданого.

Оставив это место, она должна найти людей, чтобы поддержать фабрику. Иначе однажды она даже не догадалась бы, почему она исчезла.

Долина была расположена точно перед особняком Tong, поэтому определенно она должна разделить торт и дать долю его к Tong Zijing. Она знала, что Тонг Цзицзин не причинит ей вреда, но это было сделано для того, чтобы не дать старому Тонгу сойти с ума.

Дать две акции Цзянь Цинью было для того, чтобы построить мост к семье Цзянь так, чтобы в будущем никто не осмелился разжечь неприятности с фабрикой.

Также были устроены акции скульптурной мастерской, две акции были переданы деревне Ван, две - Синь Имину в качестве свадебных подарков, что не соответствовало логике фабрики.

Что касается мастерской по изготовлению тофу, то две акции были переданы сестре Фан и двум деревням Ван.

Как только она ушла, новость о том, что она использовала акции в качестве свадебных подарков, стала известна няне Лян.

"Я слышал, что свадебные подарки, которые миссис Нинг дала леди, были акциями фабрики горячего уксуса." Няня Лян сплетничала старой мадам Джиан, когда дарила ей чай.

Старая мадам Цзянь наполовину закрыла глаза и потягивала чай: "Она умная девочка, но в наше время мало умных людей с такими большими видениями, как она".

"Точно!" Няня Лян массировала спину старой мадам Цзянь и ответила.

Старая мадам Цзянь сказала: "Я слышала, что следующая партия уксуса еще не произведена, но уже забронирована. Конечно же, на этот процветающий бизнес будут бросать жадные глаза. С двумя большими семьями, Цзянь и Синь, защищая свою фабрику, она может спокойно отдыхать".

"У няни, которая рядом с ней, другое отношение. Она, должно быть, обучалась в большой семье. Как ты думаешь, какова личность миссис Нинг?"

"Неважно, кто она, теперь, когда она проявила доброжелательность к нам и относилась к Цзянь Цинью, как к родной сестре, мы должны помогать ей, когда она нуждается."

“…”

Еще рано, поэтому Мо Цяньсюэ задержался в городе на некоторое время, чтобы купить немного еды и предметов первой необходимости, прежде чем попросить Аву поехать домой.

По дороге няня Мо рассказывала истории о своих отце и матери, когда они были маленькими, когда карета внезапно разогналась, и голос Ау прислал: "Госпожа, сидите спокойно".

Няня Мо нахмурилась, положив руку на рукоятку меча.

Чуйи также был готов к врагам и был защищен перед Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ услышала шелест снаружи. Это был не лязг лошадиных обручей, как в прошлый раз, а звук ветра и строго сдержанный звук на ветру.

Из лесов по обе стороны дороги птицы взлетали, предупреждали и парили в небе.

Сердце Мо Цяньсю затянулось. Она приподняла угол занавеса и обнаружила огромную партию людей, спешащих к ней.

Они не шумели, очевидно, не заинтересованы в игре в погоню и бежать.

В этот момент два человека прилетели в Ау и напали, а затем еще один человек поднял ладонь на лошадь.

Аву поднял руки, чтобы разобраться с этими двумя людьми, в то время как последний уже в мгновение ока убил лошадь.

Копыта взволнованы, и с болезненным стонанием лошадь сразу же умерла! Тем не менее, карета все еще бежала вперед по инерции. Если она не остановилась вовремя и не наткнулась на мертвую лошадь, то менее важно было, чтобы карета была уничтожена, но жизненно важно, чтобы люди в ней упали, когда карета споткнулась о лошадь.

Судя по ситуации, Аву мгновенно заставил двух человек вернуться со своим мечом, откинув карету и схватив ее за стропило.

В этот момент двое мужчин снова подошли. У Аву не было времени на побег, и он должен был принять нападение своим телом. Карета была остановлена, но его тело вылетело.

Буквально в одно мгновение люди бросились с обеих сторон дороги и быстро осадили экипаж.

Они пришли не для того, чтобы взломать карету своими мечами, а постепенно образовали круг, чтобы разделить Аву и карету. Аву быстро встал, но предыдущие три человека бросились к нему снова...

На этот раз было не так много людей, как при последнем убийстве. Они не носили масок, но хорошо работали в сотрудничестве, не издавая громкого шума. Очевидно, они были более опытны и лучше подготовлены, чем последняя группа бесполезных всадников.

Когда экипаж остановился, няня Мо, уши слегка сдвинулись, было ясно о ситуации снаружи.

Она вытащила меч на талии и прошептала Чуйи: "Чуйи, я помогаю Аву и делаю выход". Отвези госпожу в деревню, чтобы она поспешила найти господина".

"Да". Чуйи кивнула, держа Мо Цяньсю за руку и была готова.

Выражение Мо Цяньсюэ слегка изменилось и произнесло низким голосом: "Няня..."

Няня Мо взглянула на Мо Цяньсюэ, хмурилась и ругалась: "У нас нет времени спорить". Госпожа, идите с Чуйи..."

После этого длинный меч няни Мо прорезал крышу кареты и разбил ее на две части.

В следующий момент она уже взлетела в воздух, размахивая мечом с одной стороны.

Окружающие люди, очевидно, ожидали, что деревенские женщины в карете были неприкасаемыми. Казалось бы, хрупкая женщина должна иметь такую силу. Застигнутые врасплох, некоторые из них пострадали от меча няни Мо, и был сделан узкий путь, чтобы выбраться из окружения.

В глаза Мо Цяньсю вошла кровавая лягушка, а прокрасться к ней в нос - влажная и слегка вонючая кровь.

В оцепенении Чуйи вывел ее наружу через узкую щель. В мгновение ока они были в метрах от круга.

Группа наемных убийц поняла, что происходит, несколько из них бежали к няне Мо, большинство из них гнались за Мо Цяньсюэ и Чуйи.

В этот момент, из темноты, два скрытых охранника появились, чтобы забрать Мо Цяньсюэ обратно.

Однако гоняющиеся убийцы быстро разделились на две группы, одна из которых имела дело с двумя скрытыми охранниками, а другая почти догнала их снова.

Когда они бежали, Чуйи размышлял. Это было не трудно для нее одной, чтобы бежать, но теперь она несла леди, что было невозможно для нее, чтобы ускорить.

Сразу же она положила Мо Цяньсюэ и в спешке сказала: "Госпожа, я тут с ними сражаюсь". Ты иди первой".

Мо Цяньсюэ, окунувшись в сердце, яростно покачала головой: "Нет... мы должны идти вместе".

Она не знала, как няня Мо и Ау. Она не должна быть трусихой и убегать одна. Если бы в конце концов няня Мо, Чуйи и Ау умерли, её совесть была бы навсегда разбита.

"Госпожа, они не убьют нас". Они хотят поймать нас живыми".

"Чуйи..."

Оглядываясь, мужчины приближались. Чуйи оттолкнул Мо Цяньсюэ и остановил ее: "Это недалеко от деревни; постарайтесь изо всех сил бежать". Я могу немного побороться. Я жду, когда ты захватишь господина, чтобы спасти нас".

Здесь, по крайней мере, в десяти милях от деревни Ван. Разве это не далеко? Это был бы марафон!

Видя, как Мо Цяньсюэ стоит на месте, Чуйи приставляет свой меч к собственной шее: "Если ты не пойдёшь, я покончу с собой прямо перед тобой".

"Нет..." Мо Цяньсю сразу же сбежал. В это время все, что она скажет, будет бесполезно. Она не должна подвести доброту и самопожертвование Чуйи.

Чуйи, береги себя... и жди меня...

Она бежала и бежала, и бессознательно оглянулась назад. Люди догнали Чуйи. Сердце Мо Цяньсю утонуло!

Чуйи... няня Мо... Аву...

Пожалуйста... Она хотела, чтобы эти люди хотели поймать их только живыми...

Мо Цяньсю, похоже, бежал на ветру. Она никогда не знала, что может бежать так быстро.

Она не осмеливалась вздохнуть и не знала, как долго сможет удерживать такую скорость, но она знала, что чем быстрее бежит, тем ближе она была к деревне Ван, и тем больше шансов спасти их.

Нездоровый муж Госпожи Глава 132: Семья Се

Переводчик: Антония

Деревня Ван была тихой, как обычно.

Подошел скрытый охранник и прошептал Асану, который на мгновение ушел и вскоре вернулся, войдя в комнату, чтобы доложить Нин Шаоцину.

"Господи, мы нашли двух человек, крадущихся в лесу недалеко от деревни."

В сердце Нин Шаоцина промелькнула мрачность, но его выражение осталось неизменным. Он не разговаривал, нежно постукивая пальцами по столу, и ждал, когда услышит больше.

"Я планировал поймать их живыми, но, к моему удивлению, они покончили с собой, кусая языки". Это моя вина. Пожалуйста, накажите меня."

Нин Шаоцин поднял глаза, жестом Асана встал и спокойно сказал: "Ты понял, кто они?". Несмотря на то, что люди погибли, должны быть улики, которые нельзя скрыть.

"Спасибо, что простили меня." Асан встал и громко ответил: "Я внимательно их осмотрел. Они оказались людьми жертвоприношения из семьи Се".

"Уже здесь?" Нин Шаоцин встал и шагнул вперёд, ропотя себе на глаза, как будто это было именно в рамках его предсказания.

Люди рано или поздно приходили, но он не ожидал, что первой партией станут люди-люди-жертвы, из семьи Се! Казалось, что эти два человека идут на все крайности, чтобы убить его.

Фамилия бессердечной женщины была именно Се. Так как эти двое мертвецов произошли от семьи Се, то, должно быть, их послали отвратительные мать и сын.

Однако, они, наверное, никогда не думали, что заимствование власти у семьи Се приведет волка только в их собственную комнату.

Благородные семьи больше всего ценили доброжелательность, праведность, вежливость, мудрость и доверие, по крайней мере, на поверхности. Теперь с этим грехом заговора об убийстве собственного брата, даже если бы Нин Шаоюй действительно взял власть в свои руки и стал хозяином семьи Нин, он все равно попал бы в плен к целому клану.

Со временем семья Нин будет контролироваться семьёй Се.

Какой отвратительный заговор семьи Се! Как только Нин попадет в его руки, он не только перестанет процветать, но и потеряет свой фундамент, который был заложен предками на протяжении веков.

Глупые мать и сын!

Озабоченность и гнев прошли мимо. Чувство ответственности перешло в сердце Нинга Шаоцина. Так как он собирался вернуть то, что заслужил, то не допустил бы никаких следов вреда, нанесенного его имуществу.

Он дал им шанс, так что если они не оценили его, то не вините его за беспощадность.

Тем не менее, как он нахмурился и проявил беспощадность на бровях, зловещая идея пришла ему в голову.

Нин Шаоцин учуял крысу, потянув за лицо, и закричал низким голосом "Нет!". Тем временем он бросился.

Выйдя из комнаты, он прыгнул, чтобы встать на стену, взглянув на Асана, который прогнал из комнаты, косоглазый и через секунду приказал.

"Есть перемены. Мы отправляемся в путь через минуту. Я собираюсь забрать леди. Вы с Шиву собирайте вещи и быстро догоняйте. Давай встретимся по дороге в Тяньсян."

По окончании, тело Нин Шаоцина уже оторвало метры, оставив позади себя иллюзию длинной фигуры. Конечно, теневой охранник последовал за ним.

**

Люди позади неё наверстывали упущенное. Мо Цяньсю сделал глубокий вдох, остановился и повернулся.

Она не знала легкого кунг-фу. На таком коротком расстоянии ей было почти невозможно убежать.

Только двое мужчин догнали ее. Наверное, они верили, что двух мужчин достаточно, чтобы поймать женщину, которая не знала боевых искусств. Или, возможно, остальных перехватил Чуйи.

Когда в тупике, мозг человека становился яснее. Останавливаясь, Мо Цяньсюэ тайно зажала серебряные иглы между пальцами.

В это время ей оставалось только полагаться на себя. Было бы неплохо решить любую из них.

В связи с тем, что Мо Цяньсю стояла там неподвижно, двое мужчин засомневались и не сразу подходили к ней, а медленно подходили к ней после того, как обменялись взглядами.

Как Нин Шаоцин, поспешив, увидел вдали двух мужчин, приближающихся к Мо Цяньсюэ, холод прополз к его сердцу.

На таком большом расстоянии, даже для осуществления пальмового ветра в этот момент, он не мог достичь так далеко. Кроме того, Цяньсюэ был так близко к ним, что она тоже могла пострадать.

Он провел полную внутреннюю силу, чтобы ускорить свои шаги. Меч Озноба уже был вытянут. Он надеялся, что еще не поздно.

Двое мужчин давно подтвердили, что Мо Цяньсюэ не знает боевых искусств, поэтому, подойдя к Клэри, Мо Цяньсюэ стояла на месте, глаза теряли фокус. Они чихали на то, что деревенская женщина, которая боялась онемения, должна была их насторожить.

Они смеялись друг над другом, стояли с обеих сторон и тянулись к Мо Цяньсюэ. Через некоторое время серебряные иглы в руке Мо Цяньсюэ промелькнули и выстрелили им прямо в руки.

Это было одним из трёх ходов, которым её научил господин Ван.

У нее был только один шанс!

Господин Ван сказал, что это научило ее трем ходам, но на самом деле каждый ход содержал три второстепенных, так что в общей сложности было девять трюков, каждый из которых заставал врага врасплох и был безжалостен и жесток.

Первый ход Смерть содержал три шага, чтобы атаковать на шею, на лоб и на сердце соответственно. Какой из этих трех шагов, однажды попав в цель, убьет противника сразу же.

Второй ход Numb также включал в себя три шага, чтобы атаковать под рукой тремя иглами, сзади с двумя потребностями и в шейной артерии с одной иглой. При попадании любой из этих трех точек враг мгновенно онемеет, как будто его заморозили. В зависимости от силы исполнителя, период действия варьировался. Человек, у которого не было внутренней силы, как у Мо Цяньсюэ, враг оставался бы замороженным максимум на десять секунд.

Третий ход Диззи был таким же, атаковать на ухо, на подмышку и на локоть.

Чтобы стать мастером, она тысячи раз практиковалась в этих девяти движениях не только правой рукой, но и левой. Она была человеком, который становился все более спокойным, когда в экстренной ситуации. Таким образом, хотя это был первый раз, чтобы действительно столкнуться с врагами, она не паниковала вообще.

Двое мужчин опрометчиво протянули руки, движение, чтобы представить свои онемевшие акупунктурные точки к ней.

Мо Цяньсюэ, остроглазая и быстрая, выстрелила тремя иглами соответственно на подходящих руках.

Когда иголки проникли сквозь кожу, двое мужчин онемели сразу, издевательство застыло на их лице. Стоя на месте, не имея возможности двигаться, они моргали лучами удивления и страха.

В момент, когда они онемели, Нин Шаоцин Chill пролетел над ними, пронзил их тела и перевернул назад. Нин Шаоцин поймал его, положил обратно в ножны, закрутился вниз и взял Мо Цяньсюэ в руки.

Только подтвердив, что Мо Цяньсюэ в порядке, его сердце успокоилось.

Мо Цяньсюэ была так взволнована, что не вела себя, как маленькая девочка, чтобы плакать в его объятиях и искать утешения, но в спешке призвала его покраснеть глаза: "Поторопись". Ау, няня и Чуйи..."

Нин Шаоцин слегка прикоснулся губами к ее лбу и утешил ее дрожащим голосом: "Теневой страж пошел им на помощь". Небеса знали, как он сейчас нервничал. Если бы эти двое мужчин не сделали ни секунды паузы, возможно, Мо Цяньсюэ теперь был пойман ими.

Остановился? А?

Нин Шаоцин отпустил её, выглядя спокойно и уставившись на неё: "Ты только что это сделал?" Это был скорее вывод, чем вопрос.

"Да". Она знала, что он имел в виду.

Нин Шаоцин на секунду подумал и придумал ответ: "Господин Ван научил тебя?"

Мо Цяньсю кивнул безразлично. Она не хотела скрывать это от него. Клэри была слишком занята и пока не умела пользоваться иглами, поэтому не сказала ему, опасаясь, что он может над ней посмеяться.

Нин Шаоцин улыбнулась с облегчением: "Хорошо, что ты можешь защитить себя".

Мо Цяньсю пыталась успокоиться, но в ее глазах все еще было беспокойство: "Пойдем посмотрим".

"Хорошо". Отвечая, Нин Шаоцин уже вез ее к карете.

К тому времени, как они прибыли на место, теневая охрана все уладила.

На няне Мо и Ау была кровь. Очевидно, что они были ранены. Чуйи потерял сознание на дороге и был доставлен сюда теневым охранником после того, как он разобрался с несколькими мужчинами, которые собирались преследовать Мо Цяньсюэ.

Под руководством теневого охранника двое скрытых охранников и Ау копали ямы. Они должны были убрать все следы здесь, чтобы не оставить никаких подсказок людям, которые придут на поиски. Услышав отчет няни Мо и приговор, Нин Шаоцин вспотел холодным потом. Он пропустил ситуацию. К счастью, эти люди хотели поймать их живыми и не собирались убивать.

И, к счастью, он прибыл вовремя. Если Мо Цяньсюэ был пойман ими с ножом, приставленным к ее шее, и засада была устроена, то последствия были бы больно представить.

*

После этого один за другим прибывало больше скрытых охранников, которые стали, по указанию теневого охранника, зарывать тела нападавших и убирать все боевые следы вокруг.

Няня Мо разбудила Чуйи и очистила раны. На склоне холма Нин Шаоцин стоял против вечернего сияния, лучи света отражались на нем и мерцали. Он, слегка приподняв голову, посмотрел на весь горный лес.

Необычно, что его глаза были полны решимости, и чувство праведности образовал своего рода давление и исходило от всех его.

Мягкость, равнодушие и отчужденность от мирской конкуренции были заменены текущим острым бодростью и господством.

Он уже не был нежным и обособленным школьным учителем господина Нинга, а первым лордом супер-ростовщицкой семьи, будущим хозяином, которому не нужно было вставать на колени перед Императором.

Это давление заставило Чуйи и Шиву содрогнуться. Они не могли поверить своим глазам. Но это также заполнило глаза няни Мо, которая подсознательно кивнула, с улыбкой благодарности.

Теневой охранник, Асан и Аву выглядели довольными. Их повелитель вернулся.

Эта гибкая обработка внутренней силы предполагала высочайший уровень мощного воина!

У Мо Цяньсюэ было ощущение, что он - настоящий король этой земли, который пересматривал все, что ему принадлежало.

У нее была смесь всевозможных чувств, но она не хотела нарушать его настроение в этот момент, поэтому она тихо стояла позади и "смотрела" с ним на горный лес.

Она обещала...

Если он останется, она будет сопровождать его, чтобы оценить красивые пейзажи в уединении.

Если бы он пошел на соревнования, она бы помогла ему подняться на гору мечей или в пламенное море.

Через некоторое время Асан и Шиву бросились к нему, один подтянул карету, а другой верхом на лошади, в то время как другой подтянул, за ним следовали четверо охранников в черных костюмах всадников.

Когда все было готово, Нин Шаоцин взял Мо Цяньсюэ за руку и пошел в карету. Ау поехал на ней, и Чуйи, получив травму, сел на стропило кареты.

Няня, Шиву и Асан ехали на лошади, чтобы охранять карету. Теневой страж уже не прятался в темноте, а ехал на лошади и следовал за четырьмя чернокожими стражами.

Нин Шаоцин наложил руку на Мо Цяньсюэ: "Эта карета специально сделана для того, чтобы не допустить появления обычных мечей. Если на дороге чрезвычайная ситуация, вы не должны выходить".

"Спасибо".

"Не надо..."

Ясный вечерний ветерок попрощался, и команда людей, под покровом ночи, на большой скорости улетела в сторону столицы.

**

Изысканно скульптурные балки, расписные колонны, красные коридоры, нефритовые мосты, зеленые ивы и сторожевые башни - все это вместе составляло величественную и торжественную картину.

В центре слоев дворцов, за занавесом из нефритовых бусин, на чердачном величественном стуле, мужчина средних лет в желтом улыбнулся человеку, сидящему внизу.

"Есть новости о старшем лорде Нинге?"

Человек внизу вздрогнул на секунду, в его глазах мелькнула холодность, и он заставил ухмыляться: "Ваше величество мудр, как бог".

Император засмеялся: "Должен ли я поздравить вас, господин Се, с тем, что вскоре вы будете контролировать семью Нин, чтобы завладеть всеми богатствами мира?". Улыбка и тон звучали так прохладно, что ноги слушателя чуть не замерзли.

Мастер Се вдруг замолчал, лицо побледнело, долгое время боролся за спокойствие и, наконец, улыбнулся: "Ваше величество неправильно понял". Даже если бы старший лорд Нин столкнулся с несчастьем и умер в пустыне, наследником стал бы другой Нин. Это не имеет никакого отношения к семье Се".

Император протянул руку слишком долго. Казалось, что, вернувшись домой, он должен был убрать какой-то дерзкий мусор в семье, которая выпустила кошку из кармана и толкнула его в пассивную позу.

"Мастер Се скромничает. Давайте положим его на стол." Хитрость мелькнула в глазах императора, который необъяснимо засмеялся: "Все знают, что второй властелин Нин - сын Се". Если он захватывает семью, то, конечно, он должен полагаться на силу вашей семьи Се".

С похлопыванием и поглаживанием, ритм был прямо в точку.

Мастер Се продолжал улыбаться: "Дела семьи Нин вне досягаемости Зиденга! Не говоря уже о том, является ли второй властелин Нин кандидатом на пост следующего хозяина, даже если бы он и стал хозяином, он не обязательно узнал бы Се как свою мать-клан".

В стране было только три человека, которые не называли себя подчиненными или рабами перед лицом императора, то есть три хозяина суперсемей. Тем не менее, быть освобождёнными от предвзятого отношения к императору не означало, что они могли говорить глупости перед императором или действовать непокорно, чтобы поставить императора в неловкое положение. Они все равно должны относиться к нему с должным уважением.

Увидев, что Император не ответил, мастер Се добавил: "Ваше величество не знает, что хотя наложница Се из моей семьи, она не законная дочь и даже не дочь наложницы". Она всего лишь брошенная девочка из нашей младшей ветви. Более того, с тех пор как она вышла замуж, она разорвала все отношения с семьей Се и никогда не связывалась с нами".

Император презрительно посмотрел на мастера Се и иронизировал: "Мастер Се, вы находчивый человек, способный контролировать и выигрывать битву за тысячи километров. Не твой ли это план - превратить легальную дочь в брошенную. Тебе нужно какое-нибудь напоминание?"

Превратить легальную дочь в брошенную! Эти слова были острыми, как нож, вонзающийся в его сердце. Мастер Се в замешательстве. Он всегда верил, что его заговор никому не известен, и до сих пор не ожидал, что другие подглядывают за ним. Как он мог не потеть?

Несмотря на то, что отношения между суперсемьями были неразрывно переплетены, они напрямую не подделывали браки друг с другом, даже не наложница и не девушка, получающая приданое.

Много лет назад наложница Се, выходящая замуж за семью Нин, была дотошной разработкой.

С этой целью семья Се приложила кропотливые усилия, чтобы удостовериться, что у нее родится сын. И они действительно не контактировали друг с другом 10 лет.

Откуда император узнал?

Время казалось замороженным. Холодный пот разлетелся на лоб мастера Се. Семья Се в значительной степени полагалась на человеческие ресурсы, на партию офицеров при дворе, а также на власть королевской семьи.

Семья Се не могла похвастаться такими финансовыми ресурсами, как Нинги или военная мощь, как Сус, поэтому, чтобы сохранить свой нынешний статус, она могла только свернуться с королевской семьей.

Видя, что он не разговаривает, Император фыркнул: "Власть семьи Нин слишком велика для тебя одного, чтобы ее можно было съесть! Боюсь, ты откусываешь больше, чем можешь прогрызть".

Взвешивая хорошее против плохого и делая новый расчет, мастер Се боролся, чтобы дать отпор своему гневу и поставить на спокойное лицо, вставая и кланяясь: "Пожалуйста, вдохновите меня, Ваше Величество".

Император кивнул с удовлетворением: "Ты поможешь мне расколоть семью Нинг, и я обещаю, что твоя семья будет процветать вечно и непоколебимо".

Он, конечно, почувствовал запах гнева и неудовлетворенности, но это не имело значения. От начала и до конца семья Се была всего лишь шахматной фигурой, прижатой к верной руке.

"Большое спасибо, ваше величество. Зиденг постарается вам послужить". Мастер Се не слишком много думал, одобряя в устной форме, но не выглядел счастливым: "Мне еще нужно разобраться с внутренними делами". Если вам больше ничего не нужно от меня, я могу уйти".

Семья Се существовала только благодаря поддержке королевской семьи, но если бы семья Се не встала на его сторону, двор тоже не был бы мирным.

Нездоровый муж Госпожи Глава 133: Секретная внутренняя сила

Переводчик: Антония

Как только мастер Се ушел, Император бросил чашу в руку на землю.

Миры были шахматной доской, но я должен был быть единственным игроком! Все остальные были шахматными фигурами!

После того, как я узурпировал свойства и скрытую мощь семьи Нин и военную мощь семьи Су, больше не было бы супер-ростовщиц, не говоря уже о вашем семействе Се.

Династия Тяньци стала бы миром моей семьи Гу. Не было бы людей, сидящих на одном уровне со мной. Все бы встали на колени и опустились под моими ногами.

К тому времени, с помощью маленьких уловок, я отменял бы привилегии первоклассных семей. Потом так называемые благородные семьи исчезали бы в пепле.

У династии Тяньци было только одно превосходство - королевская семья!

К тому времени никто не осмеливался иметь имена! Они все были моими рабами!

*

Услышав этот хрустящий звук, мастер Кси чихнул.

За охотничьим богомолом возле цикады был иволга!

Хороший подсчет, который сделал император! Он хотел съесть все мясо семьи Нин и не оставить суп для Се? Не может быть!

Он не знал, что моя семья Се больше не хочет обниматься с королевской властью.

Среди нескольких поколений императриц, которых прозвали Се, никто из них никогда не рожал сына.

Императрицы либо не могли забеременеть, либо страдали во время или после рождения мальчиков. Единственные, кто был в безопасности, были дочери. Неужели королевский Гу действительно считал моего Се глупыми отжималками? Боссом в императорском дворце был император. До тех пор, пока он не хотел, чтобы у Се были сыновья, у императрицы никогда не было сыновей.

Дочери родились только после осмотра и подтверждения императорскими врачами, отчасти для того, чтобы блокировать публичный голос, а отчасти для того, чтобы успокоить гнев семьи Се.

Что касается имущества и скрытой власти семьи Нин, то он поклялся захватить их.

**

В сопровождении нескольких охранников экипаж спокойно скакал всю дорогу.

Поскольку официальные дороги рассматривались глазами и легко обнаруживали их следы, окончательный маршрут, который разработал Нин Шаокин, включал в себя, в основном, тропинки в лесу.

Дорожки были скрыты в том, что, несмотря на то, что нападения все равно имели место, нападавшие не могли составить обычный план, не зная о своих следах, поэтому они не могли устроить засады заранее.

Было совершенно темно, в глубине леса, команда людей и лошадей остановилась, чтобы отдохнуть.

Перед глазами были бесконечные волнистые холмы и бескрайнее зеленое море леса, усеянное скоплениями крошечных желтых цветов.

Очевидно, что это место с открытым зрением было заранее подготовлено для того, чтобы прохожие могли отдохнуть или поспать ночью.

Асан охотился на диких животных, а Аву разжигал костер в подветренной части. Няня Мо взяла Чуйи и Шиву, чтобы приготовить мясо на костре и разделить его со всеми. Скрытый охранник и четыре скрытых охранника по очереди не спали ночью.

Карета была большая, поэтому Мо Цяньсюэ и Нин Шаоцин провели в ней ночь.

В конце весны и начале лета ночной ветер в горных лесах был еще прохладным.

В карете Мо Цяньсюэ наклонился в объятия Нин Шаоцина, который погладил ее гладкие волосы и сказал в спокойном, но редком серьезном тоне: "Говорят, что в столице отец делает все хуже и хуже, чем раньше". После весеннего праздника он лежал в постели. Сначала я в это не поверила, но безудержное и небрежное поведение матери и сына заставляет меня в это поверить".

Отец всю свою жизнь был мудрым человеком, который не мог терпеть песчинки в глазах, чтобы не сидеть сложа руки.

Мо Цяньсюэ, увидев, как ее муж господствует, отстранен и ревнует, редко и впервые увидел, что он так о чем-то беспокоится.

Чувствуя свою тоску по дому и беспокойство, Мо Цяньсюэ вдруг почувствовал, что ему больно, многократно щипая его за руку и утешая: "Да благословит Отец твой Небесный". Он будет в порядке. Наверное, его недомогание вызвано тем, что он так скучает по тебе. Наверное, до тех пор, пока он увидит тебя снова, он будет в порядке".

"Надеюсь". Нин Шаоцин вздохнул долго. В первый раз, когда он получил известие о болезни отца, его первоначальная реакция заключалась в том, чтобы рассматривать это как заговор, чтобы привести его обратно.

Однако теперь казалось...

Тень семьи Нин отвечала за все скрытые силы по всей стране. Предположительно, каждое его движение могло ускользнуть от глаз матери и сына, но совершенно невозможно было так долго скрываться от разведывательной сети Тени - высшего ведомства страны.

Если они старались изо всех сил в течение года, то Тень едва ли мог не найти его следов. Но теперь люди его отца не пришли, а мать и сын пришли.

В такой ситуации отвратительные мать и сын действовали так свирепо, в то время как отец оставался неподвижным. У него было плохое предчувствие.

Ему пришла в голову идея, в которую он не хотел верить, но которая была подтверждена.

Очень вероятно, что отвратительные мать и сын что-то сделали с отцом.

Сначала он не поверил, но в тот момент, когда он увидел жертвенных людей из семьи Се, он должен был поверить в это!

С их собственной силой, они не могли поступить так смело! Но с вмешательством семьи Се, все усложнилось.

В этом случае, путь возвращения домой также может быть дорогой невозврата.

Это была также самая большая причина, по которой он предложил ей вернуться в особняк Основателя.

Народ Мо, возможно, осмелится охотиться на Мо Цяньсюэ, когда она будет на улице, но как только она вернется в столицу, живя в особняке Мо у подножия императорского города, они не осмелятся сделать это, по крайней мере, открыто и нагло.

Особняк Основателя не был собственностью семьи Мо.

При жизни Основателя Мо либо войско, либо особняк управлялись скрупулезно организованно, держась за него в железной хватке. Ни одна капля воды не могла быть разбрызгана. Даже Нинг не мог устроить шпиона в особняке, не говоря уже о других.

Говорили, что даже когда хозяин семьи Мо приходил, он не получал разрешения на вход, пока не был донесен до отца Мо Цяньсюэ.

Хотя все изменилось, было доказано, что особняк Основателя до сих пор в безопасности, так как он не рухнул после того, как няня Мо вернулась в особняк.

В особняке Основателя Мо Цяньсюэ был настоящим хозяином.

Если она вернулась с ним в особняк Нин, то то, что ждало ее, была буря крови.

Так как он решил вернуться, то больше не стал отказываться от того, что она заслужила.

Если бы он вернул себе настоящую власть и снова взял семью в свои руки, то не смог бы сидеть дома весь день. Теперь особняк должен находиться под контролем наложницы Се. Об опасностях и опасностях можно узнать, не видя их собственными глазами. Иногда драка во внутреннем особняке (где жили женщины) была ожесточеннее и жесточе, чем во дворе.

Он не подвергал ее опасности и не позволял ей испытывать дискомфорт. Только после того, как он очистил особняк и устранил все возможные опасности, он смог вернуть Мо Цяньсюэ на большом стуле седана, поднятом восьмью людьми во время зрелищной свадебной церемонии.

Тяжелая тема заставила пару замолчать. Мо Цяньсю подумал об этом и мягко сказал: "Завтра пусть няня посидит со мной в карете". Она хотела узнать больше о особняке Основателя и семье Мо.

Обратного пути не было!

Когда Клэри решила помочь ему, то, естественно, сначала она должна была встать на ноги. Она должна упорядочить переплетенные отношения между особняком Основателя и семьей Мо.

Только после того, как уладится внутренняя вражда, она сможет обратиться к нему и протянуть ему руку помощи, не оглядываясь постоянно на те заботы, которые стоят за ней.

Конечно, она также хотела узнать о функции жетона из черного дерева. Силы двести тысяч всадников, если использовать хорошо, было бы достаточно, чтобы запугать потенциальных врагов.

Нин Шаоцин обнял ее сильнее и кивнул "Хорошо". Нин Шаоцин был умным и оба были в одном уме, так что он понял, что она думает, не произнося это по буквам.

Она была тронута и чувствовала себя более непринужденно.

Ночь была тихая. Кроме волн горного бриза и прерывистого щебетания насекомых, не было никакого другого шума.

Они обнялись и заснули. Скоро рассвет.

Видя, как Мо Цяньсюэ играла мило, приглашая ее сесть в карету, няня Мо была чиста и находила довольной.

Огромный кризис и потеря памяти сделали женщину жесткой и активной перед лицом препятствий. Госпожа могла быть уверена в небесах.

"Няня, расскажите мне больше об особняке Основателя, об отце и семье Мо." После того, как няня Мо поднялась на борт, Мо Цяньсю приступила к теме.

На самом деле, Мо Цяньсюэ наедине предполагала, что ее отец, должно быть, был в разногласиях с семьей Мо, и, вероятно, в этом была глубокая ненависть. Если бы он чувствовал сильную привязанность к семье, у него было бы чувство ответственности перед семьей, как у Нин Шаоцин, и он бы никогда не отдал ей этот титул.

Как говорится, если ты знаешь себя и своего врага одинаково хорошо, то можешь выиграть любую битву. Она должна прибегнуть к услугам няни Мо, чтобы выкопать секреты.

"Это долгая история..." Няня Мо была спокойна и смотрела вверх от своего созерцания: "Семья Мо изначально была одной из благородных семей нижнего уровня. Не секрет и то, что у твоего отца не было приличного происхождения...

Хотя хозяин семьи Мо был в аренде на десять лет старше твоего отца, на самом деле они были братьями.

Хозяин семьи был печально известным охотником за удовольствиями, сыном наложницы бывшего хозяина. В то время у бывшего хозяина была куча сыновей, а его жена была подлой женщиной, которая яростно выступала против того, чтобы мать Основателя стала членом семьи.

Поэтому его матери всегда не хватало официального удостоверения личности, а Основатель, будучи мальчиком, тоже не признавался в семье.

Когда ему было восемь лет, умер бывший хозяин, а нынешний унаследовал эту должность и перестал предлагать пособие Основателю и его матери. Мать, имевшая бедное происхождение, не имела ни жилья, ни финансовой поддержки и быстро умерла от болезни.

Несмотря на то, что у Основателя был твердый хребет, он, будучи беспомощным мальчиком, не мог смотреть, как умирает его мать, поэтому он должен был подойти к двери, но только в унижении".

Мо Цяньсюэ мог себе представить, каким беспомощным и разъярённым может быть гордый подросток, когда, отчаявшись, ищет помощи, его изгнали. В этом случае ей не нужно было принимать Мо Цяньсю всерьёз.

"Позже умерла его мать, и отец похоронил твою бабушку и без колебаний вступил в армию в возрасте десяти лет". Сражаясь в душе крови, он в конце концов боролся за выход и многообещающее будущее.

Он расколол врагов, заставил их вернуться домой, добился огромных военных подвигов и, наконец, получил право быть генералом. В то время он спас императора, который к тому времени был еще принцем, и помог ему занять трон, так что титул герцога был пожалован ему в награду".

Няня Мо слегка подвела итог, но в ее глазах вспыхнул туман. Никто не борется с незначительным солдатом до конца, чтобы стать генералом, должны быть невероятные трудности, слезы и пот.

"Тогда, Основатель вернулся с честью и любовью императора и таким образом поднялся на статус второй только император. Конечно же, Моисей начал обниматься с ним и предложил ему проследить его происхождение. Он хотел их проигнорировать, но самым большим желанием его матери перед смертью было перенести гроб на кладбище семьи Мо и поместить ее мемориальную скрижаль в родовом зале семьи Мо.

Если бы он не признал Мо своими предками и без признания семьи, его мать навсегда осталась бы одиноким призраком без имени".

Не говоря уже о том, что следующим было признание Основателем Мо как своего предка. Конечно, Моисей не оставил бы в стороне от своей чести и имущества. Во имя Основателя Мо стал величайшей силой после первоклассных семей.

Этого было достаточно для Мо Цяньсюэ. Ей нужно было только знать, какие люди были у Мо Цяньсюэ и какое отношение она должна была проявлять.

Затем она спросила кое-что о особняке Основателя.

Кстати, няня Мо разозлилась. Раньше это действительно был особняк, как железное ведро, но после смерти Основателя и госпожи Мо и убийства и исчезновения Мо Цяньсюэ в особняке жили только слуги и не было ни лордов, ни дам...

Мо Цяньсюэ вместе с Основателем и госпожой позволили служанке Мо Цяньсюэ Сяо нарядиться Мо Цяньсюэ и в спешке похоронить ее тело.

Все начальство, к сожалению, погибло, поэтому особняк, без босса, попал в руки семьи Мо Цяньсюэ.

Самым большим грехом неверного благочестия было отсутствие потомства.

В то время Моисей предложил жить в особняке и выбрал сына, который унаследовал бы княжеский титул и все имущество особняка. Это звучало естественно и гуманно, поэтому у дворецкого в особняке не было причин останавливать их, не говоря уже о стражах. Даже если бы император посчитал неподобающим возражать.

К счастью, в то время няня Мо была трезвой и, несмотря на собственные травмы, бросилась в особняк Основателя и вместе с фенгами сказала Моисею, что человек в гробу не Мо Цяньсюэ, а фальшивый, выдающий себя за нее.

Мо Цяньсюэ, естественно, не поверила ей, потому что они своими глазами увидели, что Мо Цяньсюэ упал с обрыва, а ее труп был поднят с реки. Опасаясь, что на её убийство будет послано больше убийц, няня Мо намеренно рассказала половину правды, глаза мерцали в неопределённости и произносили неоднозначные слова.

Она была служанкой госпожи Мо и девушкой с приданым из семьи Фэн. Поэтому Мо Мо был уверен, что Мо Цяньсюэ мертв и что семья Фэн борется за имущество и думает так же, как и они.

Говоря об этом, няня Мо упомянула доброту Императора: "Говоря об этом, госпожа, вы должны выразить благодарность Императору". Ведь когда-то Основатель спас ему жизнь, а Фэн был семьей первого уровня, поэтому, когда этот спор был предложен для обсуждения при дворе, Император вспомнил о дружбе твоего отца и установил годичный срок.

Он издал императорский указ: В течение года, если законная дочь Основателя будет найдена, то все останется неизменным; если же ее не удастся найти, то по предложению Моисея будет произведен выбор сына для Основателя, чтобы унаследовать имущество и соблюсти траур".

Тогда няня Мо скрипит и снова говорит о Моисее: "После указа Моисей подошел к другому плану, жалуясь Императору, что Основатель был настолько беден, что совершил великие военные подвиги за эту страну, но у него не было сына, который мог бы наблюдать за ним траур после его смерти, и рекомендовал трех выдающихся мальчиков, которые, как говорили, желали бы наблюдать траур сначала в течение года без официального признания".

Император, не зная истинного бесстыдного лица Моисея, был настолько тронут ими, что сразу же согласился. Следовательно, три мальчика Мо взяли с собой стражу и безудержно двинулись в особняк...".

Лицо Мо Цяньсю слегка изменилось: "То есть теперь особняк не отвечает за няню и дворецкого"?

Лицо няни Мо повернулось сурово: "На поверхности особняк Основателя не отвечает за меня и дворецкого, но до тех пор, пока есть фундамент и леди благополучно возвращается в столицу, эти крысы не могут вызвать огромных неприятностей". После того, как леди заявит о вашей личности, мы с дворецким воспользуемся некоторыми средствами, чтобы изгнать этих трех людей из особняка Основателя".

Закончив это, она снова встала на колени: "Леди, мне так жаль, что я наделала столько неприятностей. В то время у меня не было планов получше, кроме как позволить Сяоняну притворяться тобой". Я только думал, пока мы избавились от убийц и вернулись в особняк Основателя, все будет решено, но я никогда не ожидал, что вы потеряли память из-за этого ...".

"Вставай. Больше не вставай на колени". Как она могла винить женщину, которая относилась к ней как к дочери и всегда думала о ней? Кроме того, эта женщина не сделала ничего плохого.

Мо Цяньсюэ догадалась об особняке Основателя и семье Мо, а потом спросила: "Няня, ты знаешь что-нибудь о моей внутренней силе?".

Нин Шаоцин проверила свою внутреннюю силу и научила ее некоторым методам ее вытягивания, но она просто не могла быть запущена полностью. Даже господин Ван сказал, что это странно. Несмотря на то, что он был открыт, казалось, что это был бассейн с мертвой водой, который вообще не мог работать.

Поскольку няня Мо заботилась о ней с детства, она должна знать об этой ситуации.

Как и ожидалось...

Услышав ее упоминание о внутренней силе, няня Мо выглядела удивленной и взволнованной: "Госпожа, теперь вы можете ею воспользоваться? Это повлияло на ваше тело?"

"Я в порядке, но это не может быть использовано..." Поэтому она рассказала няне Мо о том, как господин Ван раскрыл ее внутренние силы, и, кстати, высоко оценила его превосходные медицинские навыки.

Няня Мо думала, что господин Ван вылечил ее странную болезнь, и была очень счастлива. Она достала из кармана рукава книгу и передала Мо Цяньсюэ: "Хотя мадам происходила из знатной семьи, она была художницей по боевым искусствам. В молодости она взяла меня с собой в путешествие, чтобы встретиться с Основателем...".

Затем она начала с волнением рассказывать историю любви благородной дамы, выходящей замуж за скромного генерала, которая тронула Мо Цяньсюэ, а также саму себя, которая даже снова пролила слезы.

"Этой внутренней силе мадам научилась чудесный мастер". Госпожа, вы начали практиковать этот кунгфу с детства. Госпожа не хотела, чтобы вы стали мастером, а только для того, чтобы сделать вас здоровее... Госпожа, пока вы практикуете это на основе этой книги, внутренняя сила будет запущена...".

Получив секретную книгу, Мо Цяньсюэ затем попытался косвенно выяснить и обнаружил, что даже няня Мо понятия не имела о существовании черного деревянного жетона. Поэтому, сказав, что она устала, она закрыла глаза и задумалась о себе.

Нездоровый муж Госпожи Глава 134: Фальшивая правда

Переводчик: Антония

Няня Мо не потревожила и накрыла ее одеялом, оставаясь рядом с ней.

В общем, до сих пор у нее не было много врагов, кроме семьи Мо.

Но у нее было много карточек с дырками. Получив современное образование, ее проницательность была бы не менее блестящей, чем у древнего человека. До тех пор, пока она действовала внимательно, не могло быть препятствий, которые нельзя было бы преодолеть.

Когда она нуждалась в этом, существовали также семья Цзянь и Синь и Тун. В худшей ситуации у неё были деньги, на которых она могла строить свою собственную силу, используя современные методы.

Маленькая семья Мо не была ей противником.

*

В особняке Нинга, в столице.

Становилось темно. В термальном павильоне благородная женщина сидела прямо, а няня пришла поприветствовать ее и напомнила: "Госпожа, пора приветствовать хозяина".

"Ну, поехали."

Наложница Се презрительно храпела, встала и вышла наружу.

Много лет назад, она потрясла свои мозги, чтобы иметь возможность выйти за него замуж, не только из-за его личности, но и из-за своего истинного восхищения им. Она изо всех сил старалась угодить ему, но как насчет него?

В его сердце были только семья Нинга и сын его покойной жены. Для нее не было места, никогда.

Она также родила сына, Шаою, на которого он никогда не смотрел, не улыбался, не хвалил и не ободрял.

Выйдя во двор и пройдя через сад у арочных ворот, они пришли к великолепному зданию.

Это было место, где хозяин Нин занимался работой и жил, если работа задерживала его до слишком позднего времени. С тех пор как год назад, когда исчез старший господин, мастер Нин простудился и с тех пор не был в порядке. Следовательно, он не выходил ночью и сразу же переехал во двор.

К началу этого года его здоровье ухудшилось, поэтому он вообще не покидал этот двор.

Звук кашля пришел из комнаты. Наложница Се, за которой следовала няня, закрыла нос носовым платком и медленно подошла.

Видя ее, Нин Кай, слуга, ожидая у двери подошел, все улыбается, чтобы приветствовать ее, поклоняясь, "госпожа".

"Вставай". Наложница Се помахала рукой, чтобы жестикулировать слуге, а затем быстро закрыла нос снова, как будто она будет заражена в любой момент, спрашивая: "Хозяин лучше?". Нин Кай ответил: "Хозяин остается прежним".

Во время разговора Нинг Кай заглянул внутрь, чтобы предположить ситуацию в комнате.

Были слышны звуки постоянного кашля и различные другие шумы, издаваемые слугами.

Се спросил еще раз: "Хозяин вовремя принял лекарство?"

Нин Кай ответил: "Да, но, похоже, это не сработало".

Се, кажется, был очень доволен этим ответом: "Ну, я вижу. Позаботься о своем хозяине".

"Да".

Внутри комнаты.

Хозяин Нин сидел на кашле, застывший и навязчивый. Не было никаких признаков кашля или болезни. Перед ним стояли два человека, также с воздвигнутыми фигурами и необыкновенной осанкой. Только слуга, стоящий у двери, кашлял снова и снова.

Один из двух мужчин с почтением сказал: "Старший господин на обратном пути".

Безразличное лицо мастера Нинга, наконец, испытало оттенок эмоций: "Он, наконец, помнит эту семью и меня и возвращается?". Тон звучал недовольно, но и невообразимо радостно.

Другой человек засмеялся и утешился: "Должно быть, старший сын обдумал это и решил вернуться". "Кашель..." Учитель Нин разговаривал, пока слуга у двери щипал горло и кашлял, а потом сразу же трепещущим голосом сказал: "Учитель, я так волнуюсь за тебя...".

Тем временем он начал издавать громкие звуки с чашкой в руке, словно в спешке наливая чашку чая.

"Боюсь, он не думает об этом, а заставляет вернуться ту вульгарную деревенскую женщину". Мастер Нин фыркнул: "Вы посылали людей расследовать личность этой женщины?"

Мужчина ответил: "Да. Она законная дочь Основателя, по имени Мо Цяньсюэ".

"Кашель..." Слуга, ущипнув за горло, снова кашлянул и сказал: "Учитель, в мокроте есть кровь! Похоже, последний императорский врач бесполезен. Не волнуйтесь, хозяин, я послал за вами первого чудесного доктора..."

Слуга у двери сосредоточился на своих делах, кашлял и разговаривал сам с собой.

Мастер Нинг полностью проигнорировал его.

Но один из стоящих перед ним мужчин нашел это немного невыносимым: "Хозяин, как долго вы будете терпеть эту стерву?"

Убийство появилось в глазах мастера Нинга: "Как долго? Ха..."

Конечно, до тех пор, пока не был пойман тот, кто стоял за сценой, пока Кси не испугались сами.

Охотник на ястребов был бы в глаз ястребом!

Много лет назад он специально исследовал ее происхождение и даже нашел ее биологических родителей, которые бросили ее, только опасаясь, что она может иметь какое-то отношение к клану Се.

Неожиданно, все, что ему было дано, это внешность, заговор, который был направлен на то, чтобы привести его в ловушку.

К счастью, в течение стольких лет, он никогда не поднимал подозрения в своем сердце. Реальная власть была в руках его матери и никогда не распространялась на других. Шаоцин также вырос в безопасности под защитой его и его матери.

Но за десять лет, как бы он ни был осторожен, всегда была лазейка, которой они воспользовались.

Наконец, его Шаоцин отравился. После этого он проверил свое единственное тело и обнаружил, что тоже отравился каким-то хроническим препаратом.

Яд был бесцветным и безвкусным. Сначала, это только вызвало кашель получателя, как простуда, но, как доза увеличилась, кашель стал более серьезным, как пневмония.

Как могла женщина, которая жила в глубине огромного особняка, сама получить такой злой яд? Он перестал есть пищу, которая была смешана с ядом, и в то же время, сделал вид, что не знает этого, лежа в постели, больной.

Чтобы положить лекарство в пищу, предоставленную хозяину, она не осмелилась и не имела возможности сделать это без того, чтобы ссориться с другими.

Чтобы убить эту сучку, понадобился всего один палец.

Однако, он должен понять, кто стоит за всем этим.

Как была устроена брачная ловушка без помощи человека, подброшенного в его семью? Как они завоевали его доверие? Как они узнали, что он должен прибегнуть к Тени, чтобы расследовать ее прошлое?

У этого человека были не только мозги, но и жизненно важное положение в клане Нин.

Внешний враг, либо в свете, либо в темноте, не был пугающим. Самым страшным были шпионы или даже предатели, которые сделали ситуацию неконтролируемой и непредсказуемой. Он намеревался воспользоваться этой возможностью, чтобы выкопать эту крысу за кулисами и истребить черных овец семьи, чтобы передать Шаоцину чистый клан.

Наложница Се стояла снаружи и некоторое время слушала, усмехаясь: "Учитель, я здесь, чтобы поприветствовать тебя!".

Слуга в комнате ущипнул его за горло и сказал: "Кашель... ты возвращаешься, я... кашляю..." "Тогда я возвращаюсь, хозяин. Если я тебе понадоблюсь, пусть Нин Кай придет за мной." Казалось, он не мог долго жить, так как кашлял слишком яростно, чтобы говорить.

Этот человек был прав. Потребовалось не больше ста дней и не меньше десяти дней, чтобы убить старика. Теперь он уже был не в себе. Всякий раз, когда ей приходила в голову мысль о поверхностных уважительных лицах, но на самом деле презрительных глазах дам и мадам, с которыми она встречалась на различных банкетах, она злилась, вокруг храмов выскакивали сосуды.

Благородная мадам, которая не имела власти над семьей, которую не любили, у которой был сын, который не мог унаследовать семью, которая была наложницей, которая имела скромное происхождение...

Никто не воспринимал ее всерьез. Этот человек пообещал, что пока хозяин Нин умирает, он поможет Шаою взять семью в свои руки. К тому времени она станет мадам супер-семьи в реальности. Тогда, кто осмелился смотреть на нее свысока?

Се, лицо выглядит злобным и угрюмым, ушел, и ее няня быстро дал Нин Кай сумочку и последовал прочь.

Мужчины в комнате стали меньше сердиться после того, как Се ушла и вернулась к теме: "Нужно ли мне посылать помощь старшему лорду Нин?".

Мастер Нинг решительно ответил: "Не нужно!" Если его сын не мог иметь дело даже с стервозной матерью и сыном, то как он мог сесть на трон и столкнуться с будущими кровавыми бурями?

Аромат цветущей сливы точит на горьком холоде.

У Шаоцина с детства была одна проблема!

Он казался высокомерным и отстраненным от мирских дел, но в глубине души ему было одиноко и он жаждал нежности.

Он не знал, что для того, чтобы занять эту позицию и твердо сидеть в ней, ему нужна была не только мудрость, но и острый нож, чтобы отрезать отношения и любовь. Если бы он не смог, то его отец помог бы ему в этом.

Он не должен иметь слабое место!

Эта сука преуспела именно благодаря своему мягкому сердцу.

Этот урок был лишь первым шагом к тому, чтобы Шаоцин узнал настоящее лицо двух отвратительных людей. Если бы он не смог стать ястребом, то умер бы от ястреба. Причина, по которой семья Нин смогла достичь так многого, заключается в упорном труде, самоотверженности и мудрости поколений мастеров.

То, что он считал славой и жизнью всего клана Нин, кроме интереса и взлета и падения собственной нуклеарной семьи.

Если бы Шаоцин смог взять на себя эту тяжелую ответственность, то он был бы счастлив. В противном случае клан выбрал бы другого талантливого человека, который бы взял на себя эту ответственность.

Шаоцин, прости! Не вини своего старика за холодное сердце. Как хозяин семьи Нин, он должен ставить интересы всего клана на первое место.

Папа любил тебя больше, чем себя. Если бы его собственная смерть могла спасти твою жизнь, то он сделал бы это без колебаний, но папина жизнь принадлежала не только ему самому, но и всей семье Нин и предкам.

Вскоре после того, как наложница Се ушла, двое мужчин в хозяйской комнате также ушли, доложив и приняв приказы.

Как только они вышли, хозяин Нин не мог не кашлять, а слуга поспешил налить ему чашку чая, поглаживая его по спине, чтобы он мог дышать спокойно. Хотя хозяин Се перестал принимать яд, уже принятая доза уже помогла ему повредить сердце и похоронила семя болезни.

Мастер Се выпил чай, некоторое время кашлял и, наконец, снова стал регулярно дышать. Когда он снова посмотрел вверх, его лицо размягчилось. Оно выглядело не болезненным, но не таким величественным и твердым, как минуту назад.

Видя, как хозяин восстанавливает нормальное дыхание, слуга осторожно спросил: "Почему хозяин скрыл свою болезнь от главы Тени и банка? Были ли они также...?"

Мастер Се некоторое время молчал и вздохнул: "Я не сказал им не потому, что не доверяю им, а потому, что не хочу, чтобы они беспокоились обо мне". Он был опорой семьи, их духовной верой и небом в их сердце. С ним не могло быть ничего плохого.

Не сказав им, с одной стороны, он надеялся, что их уверенность не уменьшится при общении с посторонними; с другой стороны, он был слишком горд, чтобы дать другим знать, что хозяин Нин попал в ловушку и не выяснил настоящего коммиттера, который намеревался расколоть семью Нин. Ему было так стыдно.

Правда была фальшивой. Фальшивка была правдой.

По крайней мере, до возвращения Шаоцина он не планировал сообщать об этом.

К яркому дневному свету отвратительные мать и сын были вытеснены семьей Се, но кто был спрятан в темноте, чтобы контролировать всю игру?

Император? Предатель внутри семьи Нин, который хотел занять эту должность? Или старый враг, который хотел разбить семью Нин? Некоторые искали богатства, другие - власть, а третьи - скрытые силы...

В настоящее время семья Нин выглядит славной, но на самом деле ее преследует кризис. Несколько крупных держав положили на него глаз, что необъяснимо осложнило ситуацию. Одна небольшая ошибка, и это мгновенно стало причиной того, что различные державы начали борьбу. Он не мог быть слишком осторожен в каждом шаге.

Видя, как мастер вздыхает, слуга перешел на другую тему: "Должен ли я передать слова, чтобы оказать давление на семью Тонг? Как старый Тонг посмел выступить против старшего лорда Нинга! Он копал свою собственную могилу.

Слуга ждал хозяина Нинга, естественно, был дворецким. Он ждал здесь все они долго только потому, что хозяин Нин заболел, поэтому дворецкий передал все дела другим, чтобы он мог все свое время посвятить служению своему хозяину.

Хозяин Нин надолго нахмурился: "Пусть Шаоцин разберется с этим сам, когда вернется". Если орел хочет господствовать в небе, он должен научиться летать сам".

"Значит, мы действительно не посылаем людей защищать Господа?"

"Нет! Если ему удастся благополучно вернуться, я лично помогу ему получить должность."

Это было последнее испытание, которое отец дал своему сыну. Как бы жестоко это ни было, оно содержало в себе больше его любви и ожиданий...

Более того, он никогда не верил, что старый Тонг и стервозная мать и сын смогли победить его сына, который тайно создал свои собственные силы. Его молчание не означало, что он не знал.

Дворецкий спросил: "Тогда мадам..."

Мастер Нинг смотрел ему в глаза: "Зови ее сучкой!"

"Да. Эта сука купила лояльность многих людей. Старая мадам стареет и менее могущественна, стоит ли ей помочь?"

мастер Нинг поднял руку и остановил его: "Не волнуйтесь за старую мадам".

Дворецкий Нинг внушительно посмотрел на дверь: "Теперь, даже люди во дворе были куплены ею..."

Мастер Нин ухмылялся: "Те, кого можно купить, не являются верными людьми в первую очередь. Их бесполезно держать. После того, как Шаоцин займет мое место, давайте очистим их раз и навсегда..."

Он стремился лишить всех их защиты и ждать, пока большая рыба выйдет и соберет ее...

**

Тонг Цзицзин закончил скульптуру куклы, аккуратно поместил ее в коробку, а затем вытащил поросенка из другой коробки. Он позволил Тонг Чжану подготовить карету и с радостью побежал в сторону деревни Ван.

Он не видел сестру много дней и хотел, чтобы эта маленькая кукла в его руке заставила ее улыбнуться. Этот поросенок был вылеплен на основе той, что была в сказочном свитке, который она привезла ему и на который ушло много дней.

К его удивлению, когда он приехал, он обнаружил, что мастерская по изготовлению тофу, как обычно, была в шуме, но ворота Нинга были закрыты.

Тонг Чжан подошел, чтобы постучать в дверь. Спустя долгое время Мингюэ вышел. Увидев, что за ним стоит Тонг Цзицзин, она не осмелилась много сказать, вернулась внутрь за письмом и прошептала Тонг Чжану: "Госпожа велела мне передать это письмо господину Тонг Цзюну".

Доставив письмо, она быстро закрыла ворота, только опасаясь, что в ярости лорд Тонг снова вышвырнет ее.

Мо Цяньсюэ не отдала ему письмо до отъезда именно потому, что боялась, что он снова упрямится и будет умолять следовать за ней до столицы.

Она не попрощалась с ним лично, опасаясь, что он не сможет все обдумать и снова заболеет. На самом деле, Мо Цяньсюэ слишком много думала. После того, как Тонг Цзицзин преодолел психологическое препятствие, и с учёбой Цзи Свьяо день за днём, он стал очень широко мыслить.

Не стоит недооценивать знания и интеллект человека, приглашенного Нин Шаоцином за тысячи километров и завоевавшего расположение старого Тонга с первого взгляда.

Тонг Цзицзин с нетерпением вырвал конверт из руки Тонг Чжана и быстро вскрыл его и нарисовал письмо.

Дорогой Цзин,

Сестра уезжает в столицу.

Наверное, ты очень злишься, когда читаешь это. Не сердись. Злость сделает тебя менее красивой. После того, как мы с твоим шурином устроимся в столице, я заеду за тобой, чтобы побыть в столице.

Я передал тебе две акции приправочной фабрики в долине. Обещай мне, что ты будешь посещать фабрику. Мне понадобилось много тяжелой работы и больше полугода, чтобы построить...

В конце концов, не ездите в столицу вслепую. Будь вежлив и слушай господина Чжи. Работай усердно и как можно быстрее возьми на себя управление семьёй.

Искренне,

Мо Цяньсюэ.

Тонг Цзицзин долго молчала, прежде чем аккуратно сложила письмо и положила его обратно в конверт. Затем он растянул контракт и прочитал его. Затем, положив письмо в карман, он передал контракт Тонг Чжану.

"Отдай его дворецкому. Так как есть мои акции, фабрика должна быть защищена семьей Тонг".

Он слышал, как господин Чжи упомянул, что шурин не обычный человек, задаваясь вопросом, будет ли сестра страдать в столице...

Нездоровый муж Госпожи Глава 135: Позвонить в колокол

Переводчик: Антония

Вечером Тонг Цзыцзин позвонил в Цзи Сюйяо.

"Господин Цзи, я хочу поехать в столицу".

"Мы уверены, что пойдем туда, но я не думаю, что сейчас подходящее время."

"Когда, по-твоему, подходящее время?"

"Во-первых, когда у Господа есть способность защищать себя. Затем, повелитель должен попытаться контролировать часть Тонг-гвардейцев и других сил..."

Цзи Сюйяо ушёл после того, как рассказал ему о многом, что его беспокоит.

Тонг Цзицзин долго размышлял в своей комнате, прежде чем приказать Тонг Чжану: "Позовите дворецкого". Скажи ему, что мне нужно с ним кое-что обсудить".

В кабинете старого Тонга.

Мистер Тонг копировал, когда дворецкий Тонг толкнул двери и вошел.

"Хозяин, все устроено. На этот раз мы будем в безопасности. Наемные убийцы не включают в себя элиту охранника Тонга. Вместо этого мы собрали неизвестных жертвенных людей и специально нанятых убийц, чтобы разобраться с Озябшим мечом старшего лорда Нинга".

"Хорошая работа! Следовательно, следов не останется. Даже если однажды Нинги придут к нам, они не смогут найти причину, чтобы обвинить нас." Мистер Тонг сконцентрировался на копировании, а не на поиске, а затем, кстати, спросил: "Кого вы наняли?".

Бултер Тонг вежливо ответил: "Наемный убийца - знаменитый Квикер". Его зовут Сонг Чжун и он использует свой меч так быстро, что с тех пор, как он стал киллером, никто не сбежал под его охоту, так что он получил это прозвище".

Теперь, когда хозяин решил это сделать, дворецкий мог только повиноваться. Так как был только один выбор, то дворецкий мог сделать его как можно более совершенным.

Господин Тонг склонил голову, молча, и дворецкий продолжил: "Я слышал, что этот Сонг Чжун убивает аккуратно и быстро и никогда не подводит миссионера". Кроме того, его убийство ловко и элегантно. Один шаг, и тот, кто будет убит, умрет немедленно, без страданий. Он хороший человек, чтобы звонить в колокол".

"Звонить в колокол"? Мило. Чтобы звонить в колокол такому джентльмену, как старший лорд Нинг, действительно нужен элегантный убийца". Старый Тонг посмотрел вверх: "Дворецкий, подойди и посмотри на новую картину, которую я недавно получил. Как она тебе нравится?"

Когда копировальную бумагу забрали, чтобы показать новую картину внизу, в поле зрения оказалась картина, изображающая сотню сыновей и внуков.

**

Еще один день остановился. Несмотря на то, что по дороге появилось несколько грабителей, их легко убрал теневой охранник.

Взяв карету на четыре дня, Мо Цяньсюэ почувствовала боль в каждой части своего тела. Она подняла занавес, увидев, что ночь ясная, и попросила выйти из кареты и покататься на лошади.

В связи с тем, что поездка прошла гладко и ему тоже надоело сидеть в карете, Нин Шаоцин согласился с улыбкой.

Он спрыгнул с кареты, позволил теневому сторожу остановить его лошадь, а затем позволил Асану подготовить лошадь для Мо Цяньсюэ. Няня смутилась и напомнила: "Господин, госпожа... не всадник".

Тогда няня быстро объяснила, что госпожа была больна и хрупка с самого детства, так что мадам не разрешала ей ездить верхом на лошади. Конечно, она не сказала ему, что госпожа была слишком робкой, чтобы прыгнуть на лошадь.

"Эм..." Дочь щедрого человека не может ездить верхом на лошади. Нин Шаоцин был удивлен, но не хотел ее подводить, поэтому он прыгнул на лошадь, а затем протянул руку помощи, чтобы вытащить Мо Цяньсюэ тоже на свою лошадь.

В мгновение ока Мо Цяньсюэ сидел на лошади. Все остальные взглянули на неё, быстро отвернулись, а затем сели на лошадь, чтобы медленно двигаться вперёд.

Тяньцзы был не слишком открыт, поэтому редко случалось, что двое людей катались на одной лошади. Даже если пара не действовала близко друг к другу.

Даже если они всегда шутили и играли перед другими, но обнимать его публично делало ее немного застенчивой.

Тем не менее, лошадь уже начала двигаться, она не могла сидеть ровно, если бы не схватила Нин Шаоцина, поэтому она протянула руку и схватила его за одежду.

Тем не менее, Нин Шаоцин ничего не сказал и внезапно потянул ее за руку, чтобы обхватить его за талию. На лошади, она не осмелилась бороться, поэтому, будучи вытянутой им, она сразу же бросилась вперед и плотно прижала свое тело к его телу, ее руки естественным образом обхватили его талию.

Как лошадь скакала, их тела терелись друг о друга, в походке, которая не могла быть более эротичной.

Нин Шаоцин помахал кнутом, и лошадь вырвалась.

Мо Цяньсюэ никогда не сидел на быстрой лошади и мгновенно кричал от страха.

Кокетливый и очаровательный крик заставил их обоих покраснеть до кончика уха и слишком застенчиво смотреть друг на друга.

После этого она услышала приглушенную хихиканье Нин Шаоцина и поняла, что он сделал это намеренно. Следовательно, она проявила силу и ущипнула его за талию. Нин Шаоцин вел себя так, как будто совсем не чувствовал этого, и сосредоточился на том, чтобы побудить лошадь.

Мо Цяньсюэ дважды ущипнула и почувствовала себя смущенной, поэтому она отпустила щиплющие пальцы и послушно обняла его сзади, положив голову на спину.

Улыбка распространилась по углам губ Нин Шаоцина. Хлыст не упал, и лошадь замедлилась.

Свежий ветерок подул на грудь Нин Шаоцина и вообще не смог прикоснуться к лицу Мо Цяньсюэ. Клэри услышала только шуршащий звук и посмотрела, как деревья на боку отступают, очень довольная.

Она чувствовала, как будто напряжение от бегства исчезло вместе с ветром, и теперь они, казалось, в отпуске.

Она только надеялась, что эта дорога никогда не закончится.

Мо Цяньсюэ медленно закрыла глаза, но Нин Шаоцин нахмурилась.

"Кто-то здесь". Нин Шаоцин схватил лошадь за поводья и другой рукой погладил Мо Цяньсюэ по талии, мягко сказав: "Хватайся крепче".

Услышав его слова, Мо Цяньсюэ оглянулся вокруг.

Кроме приближающихся лошадей других, больше ничего не было.

Но она не осмелилась быть беспечной. Ожидать стук лошадей, место было аномально тихо. Это было неестественно.

Оставаясь сосредоточенными в течение долгого времени, и Мо Цяньсюэ, наконец, услышал звук, скрытый в ночи.

Он становился всё ближе и ближе, как будто приближался отряд из тысяч всадников.

Спокойная ночь внезапно закипела.

Няня, Чуйи и Шиву догнали и остановили лошадь. Мо Цяньсюэ так нервничал и ломал голову от звука. Что могло быть такого громкого шума? В такой пустыне это звучало, как будто миллионы лошадей скачут вместе. Это было поле боя?

Как будто читая свои мысли, Нин Шаоцин похлопала по руке и утешила: "Не так уж много людей".

Эти люди просто создавали звуки ужаса, чтобы вывести их из себя до того, как начнется настоящая битва.

Нин Шаоцин прищурился. Какой детский трюк! Они действительно недооценили его. Через некоторое время Мо Цяньсюэ постепенно сумел ясно увидеть, как он ей сказал, что в ночи спрятано около ста человек.

Жёлтый песок был взбудоражен, чтобы заполнить небо. Грохот лошадиных копыт был слышен среди дрожащих убийств. Даже лунный свет тускнел от него.

Однако эти люди еще не приблизились к ним, когда группа людей в черном затопила их во всех направлениях.

Нин Шаоцин повернулась, чтобы удержать Мо Цяньсюэ, аккуратно проштамповав ноги, и взяла ее с собой, чтобы улететь на скалу неподалеку.

Усадившись в Мо Цяньсюэ, Нин Шаоцин повернулся на скале в вертикальном положении, как сосна, доминирующая под палящим солнцем. Звездные, но замерзающие глаза под бровями в форме лезвия пристально смотрят на сражение под скалой.

Эти люди рано или поздно придут. Прекрасно! Хорошо, что они собрались вместе, чтобы он мог справиться с ними, не подвергаясь внезапному и неподготовленному нападению.

Он смотрел вниз на рукопашный бой, происходивший внизу. Солнечные лучи отражались на нем, как будто окаймляя его слоем золотого ореола, делая его более внушительным.

Мо Цяньсюй посмотрел на него со спины и почувствовал, как в нем происходят изменения в воздухе.

В первый раз, когда она встретила его, она думала, что он, без властной манеры, роскошные одежды и возвышенные личности, просто больной ученый.

После нескольких дней совместной жизни, она думала, что он был застенчивый джентльмен, с прикосновением слабости, что ей не нравится.

Позже он появился и мгновенно выгнал пару Чжао из деревни, позволил Ван Юшань выплатить ей компенсацию, дал различные советы... Все это заставляло ее чувствовать, что этот мужчина, хотя и ревновал время от времени, тоже был немного чернобрюхим.

Потом была построена фабрика, и он молча охранял ее...

Помимо нежности, для него существовали также хитрость, мудрость и решительность...

Подобно тому, как в этот момент, под скалой были люди размахивая мечами друг на друга, как нарезанные овощи, но он остался спокойным стоять высоко, чтобы наблюдать за отношениями между этими людьми, так что позже, в критический момент, он может дать смертельный удар всем врагам и контроль над всей ситуацией.

Он был беседкой, качаясь в шторм, так что если она хотела стоять позади него, то она сама должна стать беседкой тоже.

Мо Цяньсюэ медленно шагнул вперед, когда Нин Шаоцин внезапно повернулся назад и удерживал ее летать со скалы.

Внезапно, когда Мо Цяньсюэ оглянулась на скалу, она обнаружила, что на ней стоял мужчина в черном, держащий в руках меч. Он стоял там, неподвижно, как будто растаял вместе со скалой. После минуты молчания, этот человек сказал: "Ты первый, кто может спастись от моего тайного нападения".

Нин Шаоцин спрятал Мо Цяньсюэ за собой, тупица: "Я могу только сказать тебе, что твои бывшие жертвы были слишком небрежны".

"Правда?" Этот человек звучал иронично и высокомерно, глядя на Нин Шаоцина, как будто глядя на мертвеца: "Даже если ты избежал первого удара, это не значит, что ты можешь избежать второго". Никто не сможет пережить мои три хода".

Нин Шаоцин фыркнул: "Ты действительно считаешь себя лучшим фехтовальщиком после того, как убил какой-то мусор? Забавно!" Этот человек был раздражен его словами, и с "лязг", вытащил свой меч из ножен, лихорадочно прямо на Нин Шаоцин.

Спиди!

Сердце Мо Цяньсуэ мгновенно сжалось. Нин Шаоцин оттолкнул ее левой рукой и коснулся правой талии.

Поспешно Мо Цяньсюэ отошла назад, и прежде чем она ясно увидела, и только в мгновение ока меч в руке Нин Шаоцина уже прошел сквозь горло того мужчины.

Тем не менее, кончик меча того мужчины все еще находился в трех дюймах от Нин Шаоцина, и у него не было возможности продвинуть его дальше.

Потому что в следующий момент он открыл свои невероятные глаза широко и упал на землю.

За одну секунду?

Человек появился таким завышенным образом умер так поспешно?

Мо Цяньсю ошеломил. Тем временем Нин Шаоцин забрал обратно меч и пробормотал: "Я думал, что Тонг сможет найти мастера. Позор! Похоже, что семья Тонгов действительно должна выбрать нового хозяина!" Разобравшись с этим, Нин Шаоцин подошел к Мо Цяньсюэ и снова подержал ее, чтобы лететь на скалу и наблюдать за схваткой внизу.

Битва, в которой участвовало около двухсот человек, постепенно подходила к концу. Менее чем через четверть эти люди умрут. Те немногие, кто хотел бежать, были также убиты чудесным мечом теневого стража.

Было бы ложью сказать, что она не была напугана или ошеломлена вообще, когда сотни людей умирают перед ней в мгновение ока. Но смотреть собственными глазами давало ей больше беспокойства, чем страха.

Мо Цяньсю не знала, почему она так беспокойна.

Видя, что она не была так напугана и отвратительна, как в прошлый раз, Нин Шаоцин мягко прошептал ей: "Не думай слишком много". Даже если мы не убьем этих людей, другие убьют". Кроме того, это только первая партия". Мо Цяньсю подняла брови: "Будут ли еще люди приходить и пытаться убить нас"?

"Это не число, а способность!" Нин Шаоцин размышлял и быстро получил ответ: "Полагаю, это потому, что дворецкий Тонг не хотел враждовать с семьей Нин, поэтому он сознательно нашел этого бесполезного фехтовальщика и этих слабых жертвоприношений".

Значимые слова Нин Шаоцин немного изменили выражение Мо Цяньсюэ, и она заставила улыбнуться: "Откуда ты знаешь?".

Нин Шаоцин холодно ответил: "Если это настоящая сила семьи Тонг, то она давно исчезла". Ее достижения и престиж сегодня не существовали бы".

Видя, что Мо Цяньсюй молчит, Нин Шаоцин добавляет: "Старый Тонг желает моей смерти, но не хочет нанимать тунских охранников". Поэтому он поручил это дворецкому Тонгу. Если в будущем возникнут какие-то инциденты, он может либо держаться от этого подальше, либо переложить всю вину на дворецкого Тонга".

Сердце Мо Цяньсю пропустило ритм, но ее выражение осталось спокойным. Действительно, это звучало так, как поступил бы старый Тонг. Однако, почему дворецкий Тонг помог им? Это было... предательством! Дворецкий Тонг уже был верен старому Тонгу. Такая вещь должна быть невозможна!

Тем не менее, она не смогла найти причину, чтобы опровергнуть это.

Нин Шаоцин снова сказал: "В этом свете Тонг Цзицзин скоро станет хозяином семьи Тонг. Не волнуйся".

Мо Цяньсюэ хотел сказать больше, когда теневые стражи пришли доложить: "Господи, все сделано".

Нин Шаоцин был равнодушен: "Что за несчастный случай?"

Теневой охранник ответил: "У другой стороны было 103 человека, и все они погибли. У нас семнадцать человек погибли и десять ранены".

"Передай мои слова. Десять раненых остаются на месте. Они не обязаны следовать за нами."

"Да". Теневой страж принял приказ и снова сказал: "Господи, прошу тебя, садись в карету. Лучше как можно скорее добраться до следующего пункта назначения и найти место для проживания".

Мо Цяньсю проглядел. Место внизу заняло новое место. Хотя все еще был хаос, ни трупов, ни крови не было.

Клэри никогда не знала, что древние обладали такой великой мудростью, чтобы скрыть следы так сильно. Она действительно восхищалась этим, несмотря на то, что много раз была свидетелем.

Пастбище, лес выглядел не так плотно, как раньше, но никаких следов борьбы не было обнаружено. Вместо этого грязные формы травы и деревьев выглядели так, словно их топтали дикие звери, гоняющиеся друг за другом.

После этой битвы небо было темным. Мо Цяньсюэ смотрел на закат солнца на западе, где линию горизонта окрашивали слоями цветных облаков в оранжевый, розовый, красный, фиолетовый, синий, красивый, как румяна на щеках девушки, красивый, как самая дорогая парча. Кто бы мог подумать, что минуту назад более ста человек погибли и были похоронены здесь?

Она только надеялась, что в следующей жизни они смогут прожить счастливую жизнь, не став ножом для других.

С этого дня она должна быть менее мягкосердечной и попытаться стать беседкой, которая сформировала приют для других людей.

Взглянув в последний раз, Мо Цяньсюэ, все ее беспокойство исчезло, глаза твердые, обернулись и сели в карету с Нин Шаоцин.

Группа людей скакала долгое время и, наконец, остановились у подножия горы.

**

Было полночь. С момента последней атаки они взлетали до рассвета и останавливались до полуночи.

Они сидели на лугах, чтобы отдохнуть, истощенные от лихорадочной погони по дороге.

Няня принесла Мо Цяньсюэ воду, а Чуйи и Шиву сделали ей массаж. Она выпила немного воды, передала Чуйи и сказала им отдохнуть и проигнорировала ее.

Они ездили на лошадях самостоятельно, что очень утомило ее, особенно когда в прошлый раз Чуйи получил травму. К счастью, это было не слишком серьезно.

Нин Шаоцин прислонился к стропилу кареты, играя нефритовой тарелкой в левой руке, и громко сказал: "Завтра мы будем путешествовать по воде, чтобы обойти уезд Юньци". Мы не можем быть более осторожными". Только пройдя это препятствие, они могут быть в безопасности в реальных условиях.

Зловещее ощущение, что завтра будет трудная битва, вызванное сжатым воздухом и хвостом, который не стряхивался несколько раз.

Нездоровый муж Госпожи Глава 136: Выздоравливать

Переводчик: Антония

Раннее утро было затянуто густым туманом.

Плотный туман перекрыл вид на дорогу, и они не могли отправиться рано утром, как планировалось.

Так как по прибытии в столицу Мо Цяньсюэ возвращался в особняк Основателя, Нин Шаоцин приказал Чуйи помочь Мо Цяньсюэ переодеться в незамужнюю девушку, а не в замужнюю.

После этого Мо Цяньсюэ вышел из кареты, хорошо одетый и сел на мягком пастбище вместе с Нин Шаоцином, который познакомил ее со столицей.

Млечный густой туман плавал как хлопок, словно в сказочной стране. Мо Цяньсюэ наклонилась в объятия Нин Шаоцина, слушала, протягивая руку, чтобы посмотреть на небо сквозь пальцы.

Туман был слишком густым, чтобы хорошо видеть, но в это время она вдруг заметила пролетающую сквозь пальцы черную точку. Черная точка стала больше, как тень, блокирующая ее зрение.

Это был орел, черный орел.

Орел парил в воздухе, над скалой, похожей на яд. Он выглядел как пятно темной тучи. Любопытство мгновенно всплыло на бледном лице Мо Цяньсюэ. Должен ли в это время года быть орёл?

Мо Цяньсюй посмотрел на парящего орла и спросил: "Шаоцин, тебе не кажется этот орел странным?".

Нин Шаоцин покачал головой и ответил: "Это просто орел!"

Перед тем, как Мо Цяньсюэ что-то сказал, орел внезапно нырнул в глаза Мо Цяньсюэ.

Выражение Мо Цяньсюэ изменилось, и через секунду иглы оказались между ее пальцев.

Однако, орел был быстрее и точнее человека. На своей скорости Мо Цяньсюэ не была уверена, что сможет прострелить иглы по его акупунктурным точкам.

Однако Нин Шаоцин был еще быстрее. Он плавал, как облако, и его рукава размахивали как проточная вода прямо в глазах орла.

Орел заплакал, упал, как метеорит, и сразу же исчез в густом тумане.

Нин Шаоцин стоял на скале в густом тумане, рукава и углы его одежды машут, как бессмертный бог.

В порыве ветра, прежде чем Мо Цяньсюэ понял, что происходит, Нин Шаоцин приказал: "Готовься к бою!".

Через некоторое время орел улетел обратно, два сильных крыла, несущих ветер, который дул им в лицо. Но на этот раз, за орлом, была вытянутая фигура.

Когда орел завис, человек улетел на скалу, как кусок легкого завихряющегося листа.

Он стоял на скале, не проявляя особого присутствия, без маски и умышленной маскировки в одежде. Но его лицо не было хорошо видно и не вызывало беспокойства у других.

"Ты можешь отпугнуть моего орла". Это значит, что ты не из тех денди с незапятнанной репутацией". Когда он говорил, его выражение было серьезным и суровым. Можно было сразу сказать, что он был гораздо сильнее, чем тот Сонг Чжун.

Тогда он больше не разговаривал и прямо высовывал мечи, которые держали его в руках. Лезвие еще не выбралось из ножны, но господствующий воздух нельзя было недооценивать.

Даже Мо Цяньсюэ, оставаясь далеко и не являясь мастером боевых искусств, почувствовала холод от меча, и ее сердце неспокойно прыгнуло.

Сначала Нин Шаоцин защищал перед ней, а когда увидел меч, то толкнул ее к няне Мо. Тем временем, теневой страж превратился в тень и стоял там, где был Мо Цяньсюэ.

Не дождавшись желания от Нин Шаоцина, няня Мо вытащила свой длинный меч, собрала внутренние силы, чтобы защитить Мо Цяньсюэ и была готова к битве.

Серия изменений произошла только в мгновение ока.

Как только меч появился на свет, прохладный воздух заставил Мо Цяньсюэ закрыть глаза. Когда она снова открыла глаза, она увидела только тень меча, заполняющую все небо. Нин Шаоцин был окутан ревущим светом меча.

Это был настоящий бой. Он не ожидал такого человека среди людей, которые пришли на них охотиться. Казалось, что будущее гораздо опаснее.

Хотя Мо Цяньсю была ошарашена, она ясно слышала голос этого человека в ревущем воздухе: "Пусть Беспощадная встретит твой Озноб".

Беспощадный! Сердце Мо Цяньсю погрузилось в зловещее чувство.

Нин Шаоцин не вытащил свой меч.

Его Озноб все еще был вокруг талии, но не было времени, чтобы он вытащил его.

Драка между двумя мастерами врала во времени. Очевидно, что этот человек был мастером мастеров, которые контролировали время, импульс и отношение.

Когда Нин Шаоцин оттолкнул Мо Цяньсюэ, орел спрыгнул снова. Он снес его одной рукой, когда меч этого человека был вынут, а когда он собирал свой подлинный ци, свет меча уже приблизился.

Острие меча было направлено прямо на сердце Нин Шаоцина. Он определенно был бы смертельным, точным, проникающим, быстрым и беспощадным.

В промежутке времени Нин Шаоцин отодвинул свои шаги в сторону. Меч, пронзивший его руку и проткнувший его одежду. Тем временем Нин Шаоцин схватился за талию и вытащил Озноб.

Когда Мо Цяньсюэ увидел, как Беспощадная пронзила его одежду, ее сердце чуть не выпрыгнуло в горло. В следующий момент она обнаружила, что кровь не брызгала, а только одежда была перерезана. Затем атакующий момент Беспощадного был отброшен назад, и Нин Шаоцин держал Чилла в руке.

Ее пульсирующее сердце слегка отступило. Движение было слишком рискованным. На секунду медленнее, и этот меч пронзил бы его в грудь. Мо Цяньсюэ нашла на спине одежду, пропитанную холодным потом.

Холод был известен своей легкостью, ловкостью и таинственностью. В руке Нин Шаоцина она стала еще более гибкой и непредсказуемой. Ситуация мгновенно изменилась!

Нин Шаоцин использовал только кирку, резку и пикинг, а меч затворялся, как рыба, создавая удушающий воздух убийств у этого человека.

Однако этот человек не был бесполезен и, очевидно, был нацелен на то, чтобы убить Нин Шаоцина. Каждый его шаг был смертельным и беспощадным.

Приход и уход его клинка были еще более неуловимыми и неотразимыми.

Беспощадный Меч безжалостно резал!

Этот человек совершил несколько нападений впереди Нинга Шаоцина, перевернув ситуацию, и внезапно превратился в ослепительную падающую звезду.

Сердце Мо Цяньсюй тоже снова вырвалось. Она думала, что Нин Шаоцин неизбежно пострадает от его меча.

Тем не менее, она ошибалась.

С "путаницей" вспыхивали искры.

На самом деле Нин Шаоцин поймал этот неумолимый скоростной меч Беспощадного.

Когда эти два меча столкнулись, этот человек предпринял дальнейшие атаки, чтобы поднять ладонь и порезать лицо Нин Шаоцина.

Нин Шаоцин был учеником Мастера Храма Сянго и единственным учеником. И он также унаследовал от своей семьи познание толстых внутренних сил, которые было трудно даже представить себе.

Когда ладонь этого человека прикоснулась к Нин Шаоцину, этот человек был потрясен и улетел.

Но он не рухнул, хотя разрыв был вырезан в его мече, и его большой палец был почти вырезан. Затем он перевернулся в воздухе и отступил обратно к скале.

"Старший лорд Нинг действительно живет своей славой". Сказав это, он долго свистел.

После свистка в округе начались шуршащие звуки.

Как только зазвонила знакомая кукушка, в мгновение ока вокруг нее появились скрытые стражи, которые образовали круг.

Унюхав крысу, няня затолкала Мо Цяньсюэ в карету, и она сама прыгнула наверх и встала на страж.

Через занавес Мо Цяньсюэ увидела людей, выходивших из густого тумана один за другим, и скрытые стражи подошли к ним...

Асан, Аву, Чуйи и Шиву стояли на страже возле кареты.

Их задачей было защитить Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ не могла помочь им в бою, и единственное, что она могла сделать, это спрятаться хорошо, чтобы не добавлять неприятностей Нин Шаоцин и няня.

Соперник Шаоцина был очень сильным! В противном случае, теневой охранник не стал бы следовать за ним все время.

В этот момент Мо Цяньсюэ снабдила свои пальцы всеми иголками, не вышивальными, а железными иглами для боя.

В прошлый раз, когда она ездила в город Тяньсян, она не просто покупала еду и предметы первой необходимости.

За пределами кареты раздавались звуки столкновения мечей и пробивания их в плоть.

Иногда несколько человек прорывались во внешний круг, подходили к карете и пытались забрать ее, и Мо Цяньсюэ мгновенно убивал их иглами одним движением.

Это был первый раз, когда она убила, но она была не напугана, а беспрецедентно спокойна.

Когда она снова оказалась в безопасности, она не могла не взглянуть в окно, чтобы найти фигуру Нин Шаоцина.

Со временем дрожание исчезло, и туман стал тоньше. Затем, в грохот молнии, словно в сильный шторм, одежда этого человека уже была пропитана красной кровью. Его тело полетело к скале, а затем упало в глубокую пропасть.

Мо Цяньсюэ был в восторге.

Однако порыв ветра подул, и трава на земле возникла.

Из темноты на него напала волна необъяснимого пальмового ветра.

Этот подлый пальмовый ветер странно подошел, сбив Асана и Аву, и наткнулся на карету.

Эта волна еще не исчезла, когда за ней последовала еще одна волна. Няня Мо упала с кареты и была выброшена на край скалы.

Нин Шаоцин все еще стояла на другой стороне скалы и не успела спешить на помощь.

Если бы она продолжала сидеть в карете, то обязательно упала бы вместе с ней на куски. Если же она спрыгнет с него, то тоже упадет и разобьется на куски.

Однако, если бы она могла ухватиться за виноградные лозы или низовья, то шансы на выживание все равно были бы невелики.

Мо Цяньсюэ быстро отреагировала и сразу же выпрыгнула. Пока был шанс выжить, она держала его в руках.

"Нет!" Нин Шаоцин горестно закричал и перелетел, пытаясь схватить карету.

Однако карета была сделана специально для безопасности Мо Цяньсюэ, поэтому она была сделана огнеупорной из рафинированного железа. Она была тяжелой и быстро падала в воздух.

Туман на меньшей высоте был даже плотнее, чем на земле. Там внизу ничего не было видно. Нин Шаоцин промахнулся схватить карету, которая, с треском, уже упала в бездонную пропасть.

"Нет..." Нин Шаоцин разбил сердце при звуке и не мог не закричать. Он собирался лететь вниз, чтобы найти ее, когда услышал голос, зовущий его: "Шаоцин...".

Он думал, что это его галлюцинации, но все равно подсознательно повернулся посмотреть.

Он видел, как Мо Цяньсюэ держала виноградную лозу обеими руками и качалась в воздухе.

Печаль и счастье пришли слишком внезапно. Пока слезы на его глазах не высохли, он улыбнулся.

Мо Цяньсюй с любовью посмотрел на него и тоже улыбнулся. Она слышала только о девушке, плачущей с улыбкой, но никогда не видела такого человека.

Над скалой звуки борьбы были громче, чем раньше.

Иволга дальше позади охотничьего богомола за цикадой!

Казалось, что две партии людей не принадлежат одной и той же партии.

Вторая была еще более злобной и хитрой, чем первая.

Нин Шаоцин нырнул и проштамповал ногу, чтобы взлететь вверх, когда на него налил душ стрел.

Нин Шаоцин держал Мо Цяньсюэ одной рукой и помахал Чиллом другой.

Меч махала так быстро, что вокруг них образовался слой светового экрана.

Как только стрелы коснулись этого светового экрана, некоторые из них отклонились, чтобы упасть в бездну, другие ударились об стену скалы, третьи даже отражались назад, чтобы навредить врагам. Крики поднимались один за другим, и несколько человек были расстреляны стрелами и упали.

Препятствовавший этому душ со стрелами и несущий тяжелое бремя, как Мо Цяньсюэ, Нин Шаоцин постепенно снова упал вниз.

Огромная сетка сверху головы упала на них...

Ловушка за ловушкой...

В этот критический момент теневой охранник бросился из темноты и убил всех лучников.

Нин Шаоцин взял Мо Цяньсюэ сбежал из огромной сети и вставил Chill в стену скалы, чтобы в конце концов остановить падение.

Но из темноты выстрелило больше стрел, на этот раз не в него, а в Мо Цяньсюэ.

Конечно, Мо Цяньсю не знал об этом.

Они просто остановились, Нин Шаоцин схватил Чилла одной рукой и держал Мо Цяньсюэ другой, так что он не мог пощадить еще одну руку, чтобы заблокировать ближайшие стрелы.

В экстренном случае он бросил Мо Цяньсюэ на землю, и стрелы выстрелили в его тело.

Когда Мо Цяньсю взлетела, теневой страж быстро поймал ее. На земле стоял дым и люди пытались убить друг друга.

Увидев Мо Цяньсю, взлетевшую со скалы, няня Мо удивилась от радости.

Теневой страж беспокоился за своего господина, поэтому, поймав Мо Цяньсюэ, он быстро толкнул ее к няне Мо, а затем быстро бросился разобраться с лучниками.

Этот человек запутался в драке с няней, Чуйи и другими и почти победил их, но когда при виде Мо Цяньсюэ взлетел из-под обрыва, он тут же сбил няню Мо и побежал прямо на Мо Цяньсюэ.

Драка была в полном беспорядке. Ни одно тело не смогло выйти из драки, чтобы спасти ее, в то время как тот мужчина подошел с отвратительной улыбкой.

Тем не менее, он ошибался. Мо Цяньсю ни на секунду не опускал иглы. В одно мгновение все три его жизненно важные иглы были прострелены иглами. Несмотря на то, что ее ударил ладонный ветер, этот человек тоже замерз и был мгновенно убит, когда Чуйи и Шиву размахивали своими мечами в его сторону!

Теневой страж понял, что лучники спрятаны в темноте. С порывом пальмового ветра горные скалы разбились на мелкие кусочки, и Нин Шаоцин поднялся из-под скалы.

...

После того, как густой туман рассеялся, хаотичная борьба закончилась. По всей земле лежали трупы, и запахи крови наполняли воздух.

Солнце всходило, капли воды, падающие на кончики листьев, были хрустальными, как жемчуг, как будто то, что произошло только что, было ничем иным, как исчезающими облаками.

К счастью, стрела выстрелила только в левую руку Нин Шаоцина. Теневой защитник помог ему вынуть стрелу, очистил рану и остановил кровотечение. Но его отношение к Мо Цяньсюэ было нехорошим.

Мо Цяньсюй не заботился о своих холодных глазах, а только чувствовал себя подавленным Нин Шаоцином. Оказалось, что был действительно человек, готовый спасти ей жизнь своими собственными руками. Был мужчина, готовый позаботиться о ней, несмотря ни на что.

Нин Шаоцин похлопал ее по руке, как утешение.

Мо Цяньсюэ взял ее за руку и положил ей на щеку, глядя ему в глаза: "Я буду держать твою руку до конца света!". Нин Шаоцин смотрел на нее, не разговаривая, как будто хотел вырезать этот момент в своем сознании.

Она перестала плакать и сказала: "Больше так не делай". Если ты уйдешь, думаешь, я буду жить один?"

"Нет!" Нин Шаоцин вытирала слезы, трогала: "Глупая девчонка". Если бы меня не было, ты должна жить дальше, жить лучше, для меня".

"Не говори глупостей..."

Только что появились две группы людей. При тщательном обследовании теневого охранника они оказались принадлежащими двум разным работодателям - хетменам и жертвенникам, нанятым семьями Мо и Се соответственно.

Теперь, когда все эти люди предприняли действия. Они предполагали, что дорога впереди должна быть ровной, и оставлять следы было нормально. Пока они проходили мимо Юньци и через несколько часов возвращались домой в столицу.

Конечно, после всех раундов сражений, в темноте осталось мало скрытых охранников. Теневой страж позволил раненым найти место для отдыха, а остальные последовали за ними снова.

После короткого отдыха они отправились в путь.

К их удивлению, когда они прибыли на пристань, как и планировалось, началась ожесточенная и неожиданная битва.

Ветер из темноты поднял одежду Нин Шаоцина и сдул белые облака. Погода внезапно изменилась, и небо наполнилось темными облаками.

Мо Цяньсюэ почувствовала себя сразу замерзшей, а в следующий момент сгорела в огне.

Неописуемая ярость начала гореть с пальцев ног, чтобы взлететь к горлу, делая ее лицо и глаза пугающе красными.

Почему эти люди не могли просто отпустить их? Даже глиняная фигурка треснула бы, чтобы навредить людям, когда их сжигают. В прошлом, все в ее голове была борьба, чтобы жить лучше, но теперь это стало, как заставить этих людей ползать под ногами она и Нин Шаоцин после возвращения в столицу.

Однако, эта битва была ожесточённее, чем когда-либо. Хотя врагов не было в большом количестве, все они были жесткими и засада была устроена заранее.

Нин Шаоцин заранее разобрался в засаде и убил врагов, но измученный, был убит вихрем порогов в реке. Теневой охранник поспешил найти источник потока.

Наблюдая за тем, как Нин Шаоцин был сметен вихрем, Мо Цяньсюэ почувствовала прилив удушья в груди. С подлинной ци, кипящей кровью и из-за предыдущих травм от ладонного ветра, она не могла не выплюнуть рот, полный свежей крови.

Подлинная ци ей еще не принесла пользы, и теперь она от нее пострадала.

Мо Цяньсюэ разрыдалась, как будто ее сердце было зарезано острым ножом. Чувствуя волны судорог и удушающего гнева, она даже надеялась нырнуть в реку сразу, но была оттянута няней. Поэтому они снова и снова обыскивали берег.

Няня Мо, Чуйи, Шиву, Асан и Аву были тяжело ранены, что хотя и не было смертельным. Мо Цяньсюэ не хотела втягивать их в это, и через мгновение ее разум стал ясен.

Она должна оставаться здоровой! Она не должна плакать, кричать или искать смерти, как древняя слабая девочка. Даже чтобы умереть, она должна сделать это после смерти всех их врагов.

Более того, Нин Шаоцин просто упал в реку, что не обязательно означало смерть.

Она считала, что до тех пор, пока она искала вдоль берега, она бы наверняка найти Нин Шаоцин.

Нездоровый муж Госпожи Глава 137: Леди вернулась

Переводчик: Антония

Было раннее лето. Цветущие персики были в полном расцвете, но человека, который сопровождал ее, чтобы оценить пейзаж, не хватало.

В полночь луна была полной.

Луна сегодня казалась более прекрасной, чем когда-либо, загадочной, печальной и душераздирающей.

При лунном свете, она споткнулась в глубину горы вдоль реки. Хотя они были ранены и истощены, они не осмелились тратить впустую ни секунды времени или остаться разлученными, только следуя за Мо Цяньсюэ во время обыска вокруг.

Чем глубже они проникали, тем больше расцветали персики. Они танцевали в воздухе, падая, как душ мелкого дождя, падающего на лица и плечи людей, наполняя сердце ненавистью.

"Шаоцин", "Шаоцин". Где ты?"

Мо Цяньсю продолжала звонить, но как бы она ни звонила, его фигуры нигде не было. И теневого охранника они тоже не нашли.

После тщетной ночи поисков Мо Цяньсюэ сел на камень, повторяя в голове каждую частичку времени, проведенного вместе с Нин Шаоцином.

Нин Шаоцин был человеком, который готовился к любому возможному результату. За исключением того, что его обманывали стервозные мать и сын, он, как она заметила, никогда не получал преимуществ в других аспектах.

Думая о том, что Нин Шаоцин сказал утром: "Тупая девочка". Если я уйду, ты должна жить дальше. Ты должна жить лучше, для меня".

Мерцание надежды росло в ее сердце. Он заранее все прояснил?

Но почему он не сказал ей и не дал ей поволноваться?

На рассвете прорвались утренние лучи солнца.

Няня Мо осторожно сказала: "Госпожа, на мой скромный взгляд, давайте сначала уедем в столицу. Господь - добрый человек, благословенный небесами. Наверное, он прибывает в столицу раньше нас".

Мо Цяньсю ничего не сказал.

Аву убедил: "Верно, леди. Ранее мы решили, что после этой реки мы пойдем разными путями". Они с Асаном совсем не верили, что их господин может быть смыт рекой.

"Это госпожа Мо". Асан отругал Аву. Они были официально переданы Мо Цяньсюэ Нин Шаоцином. Когда Мо Цяньсюэ вернулась в особняк Основателя, конечно, они должны были назвать ее госпожой Мо.

Видя, что эти двое мужчин спокойно уговорили её, Мо Цяньсю была уверена в её догадках.

Если что-то действительно случилось с Нин Шаоцином, эти двое верных мужчин должны быть невыносимо обеспокоены.

Была ли... причина, по которой ей нельзя было сказать об этом?

Она успокоилась, стерла слезы. Что бы это ни было, она простила его. Она только надеялась, что с ним все в порядке. Она предпочла бы, чтобы он врал ей не просто так, а столкнулся с несчастьем.

Серия нападений и инцидентов не расколол ее, а вместо этого заинтриговал неуступчивость коренится в ее костях и страсть, чтобы установить свой кругозор на весь мир. В начале, она, деревенская девушка, никого не зная и не имея денег вообще, полагался именно на этот вид страсти, чтобы начать с нуля и построить свою собственную компанию в течение нескольких лет, в состоянии позволить себе дом и машину собственной.

После этого дня, независимо от того, каким будет будущее, она не рассматривала жизнь, когда она только что пришла, как настоящую жизнь, и не считала себя конечной целью жизни.

Она хотела стать начальником.

В этом каннибалистическом мире только начальник мог обрести мир и счастье.

**

В процветающей столице процветающей страны были крошечные и чистые улицы, изысканно спроектированные здания и шумные рынки. Здесь были самые талантливые ученые, самые очаровательные танцовщицы, самые смелые генералы, самые благородные дамы, самые вкусные вина и еда.

Здесь можно было найти лучшее, что было в династии Тяньци. Там, казалось, хранилось все, что люди когда-либо хотели.

Нин Шаоцин рассказал ей сцены столицы по дороге убивать время. Мо Цяньсюэ также много раз представлял себе, каково это может быть. Но когда она увидела это своими глазами, она все еще была поражена его величием и величием.

Когда они вышли с горы, скрытая охрана, которую устроил Нин Шаоцин, привела ее в карету, где были приготовлены одежда и предметы первой необходимости.

Скрытая стража не спросила, почему Нин Шаоцин не был среди них, а только доставила конный экипаж в Асан и Аву, сказав ей, что господин приказал им остаться с госпожой и что теперь они принадлежат госпоже.

Мо Цяньсюэ спросил их, где Нин Шаоцин, они только покачали головой и ответили, что карета была приготовлена много дней назад, после того, как им было отправлено письмо. Затем Мо Цяньсюэ спросил их имена, но они только сказали, что они скрытые охранники с номерами, а не именами, и дождались, когда Мо Цяньсюэ назовет их по имени.

Отношение этих двух людей сделало Мо Цяньсюэ более спокойной и уверенной в своих догадках.

Он... должен быть жив. Но почему он не пришел к ней и не сказал, что с ним все в порядке?

Они действительно занимались своими делами после возвращения в столицу? Единственное, что она могла сделать, это остаться в особняке Основателя и ждать его кресло-седан?

Она немного волновалась и в то же время не могла не жаловаться.

Однако, сейчас не время жаловаться. Она должна была пойти на все, чтобы справиться с тем, что должно было случиться позже. Назвав двух мужчин соответственно Мо Ян и Мо Син, Мо Цяньсюэ и няня отправились убираться в карете и приказали немедленно уехать в столицу. Собрав воедино свои мысли и отбиваясь от всевозможных возможностей, Мо Цяньсюэ приподняла угол занавеса, чтобы взглянуть наружу.

По ее подсчетам, дорога, по которой они ехали, составляла около пятнадцати футов в ширину, что позволяло одновременно проехать восемнадцать машин. Дорога была разделена на три части канавами, так что средняя часть имела ширину около семи футов и могла поместиться на четырех машинах, в то время как две другие имели ширину четыре фута и могли поместиться на двух машинах.

Средняя была официальной дорогой, которая была доступна только королевской семье, дворянским семьям и дворянам более высокого уровня. Остальные две по бокам были предназначены для простых чиновников и людей.

Конечно же, ее карета проходила по средней официальной дороге. Она, законная дочь основателя, была дворянской дамой и, конечно же, имела право на официальную дорогу.

Она не только имела право, но и позволила Мо Янь и Мо Син расчистить дорогу перед каретой: "Дочь Основателя вернулась".

Она должна вернуться с фанфарой, потому что до тех пор, пока она достигнет столицы, эти люди будут опасаться дальнейших грязных схем.

Ее глаза были изысканными зданиями в ряд высоких или низких, крыши которых соединялись, казалось, до самого края неба. По обе стороны дороги сажали различные плотные листовые деревья, такие как китайские ученые деревья, сосны, кипарисы, вязы и так далее. Процветающие пышные деревья привнесли в эту столицу оттенок мягкости.

Когда люди услышали объявление Мо Янь и Мо Син, они начали горячие дискуссии.

"Разве дочь Основателя не погибла в несчастном случае и не похоронена вместе со своим отцом?"

"Нет, сердце мое, она пропала; даже Император послал людей искать ее."

"Будет хорошая драма". Семья Мо не позволит этому легко закончиться".

"Хаха, это не будет известно нам, ребята". Возвращайся домой. Боюсь, что погода в столице снова изменится".

Вскоре после того, как вагон бродил по улице, он остановился перед особняком. Выражение няни Мо сразу же изменилось, чтобы стать достойной и торжественной, а мягкий свет, струящийся в ее глазах, полностью исчез.

Чуйи и Шиву спрыгнули со своих лошадей, подняв занавеску двери, и держали Мо Цяньсюэ, чтобы слезть.

Казалось, что нет никакой разницы между этим особняком и обычным человеком. Дверная табличка была вырезана с надписью "Особняк-основатель".

Через этих строгих и низкопрофильных персонажей Мо Цяньсюэ, казалось, видел жесткий скульптурный профиль лица Мо Тяньфаня.

Это был прямолинейный, верный и любящий человек, который относился к любимому человеку с полной любовью и обращался с холодным лицом к врагам.

Няня Мо похлопала стукача, а затем быстро отступила на левый фронт Мо Цяньсюэ и встала слегка поклонившись. Чийи и Шиву торжественно встали позади нее.

Дверь тихо открылась, и старик с длинной козлиной бородкой взглянул на Мо Цяньсюэ.

**

В особняке Мо. Мастер Мо пил чай с угрюмым лицом в кабинете. Двое стариков ворвались.

Двое стариков поспешно сказали перед подачей чая: "Хозяин, эта девушка действительно вернулась с фанфарой".

Мастер Мо поднял брови: "С фанфарой"? Глупой девушкой, которая понятия не имела о мире". Видя мастера Мо, не волновался, другой старик поспешил повторить: "Не все ли устроено? Почему она все еще вернулась?"

Мастер Мо, казалось, знал, что Мо Цяньсюэ вернется, сделав глоток чая: "Есть одна причина, по которой она может вернуться целой и невредимой, то есть люди, которых мы расставили по местам, были расчищены по дороге. Полагаю, на этот раз семья Фэн дорого заплатила".

Тревожные старики были не кем иным, как двумя старейшинами семьи Мо, первым старшим Мо и вторым старшим Мо. Среди трех господ, ныне живущих в особняке-основателе, были сын господина Мо и внуки этих двух старейшин.

Теперь возвращение Мо Цяньсюя означало, что титул герцога не будет иметь к ним никакого отношения. Как они могли не беспокоиться?

Первый старейшина спросил: "Может ли это быть подделкой?"

Мастер Мун на минуту задумался и сказал: "Вряд ли". Семья Фэнов не стала бы лгать о таком огромном деле".

Второй старейшина спросил: "Тогда... что же делать?"

"Без паники!" Мастер Мо бросил чашку на взятие, надев злобное и хитрое лицо, фыркнув: "Давайте посмотрим, выживет ли она сегодня..."

Улыбка была мрачной и ужасной.

**

Старик с длинной козлиной бородкой посмотрел на Мо Цяньсюэ, так взволнованно, что поспешно встал на колени и на колени сказал: "Госпожа"!

На обратном пути она узнала от няни, что дворецкий - старик с длинной козлиной бородкой. Прослужив Основателю много лет, он был более или менее уважаем другими.

Несмотря на то, что три лорда забрали у дворецкого управляющую власть, как только они переехали в особняк, на самом деле большая часть власти осталась в руках дворецкого.

Неожиданно, только через десяток дней после того, как няня ушла, его отвезли сюда, чтобы охранять ворота? Потому что он был бесполезен или это была маскировка?

Мо Цяньсю был сбит с толку, но выглядел строгим, слегка размахивая рукой: "Пожалуйста, встаньте, дворецкий".

Портной делает человека!

Теперь она носила булочку с тремя кольцами и шпильку из белой нефритовой сливы. Черные волосы стекали по ее плечам. Клэри была в белой плиссированной юбке, вышитой голубыми сливами, с двумя зелеными нефритовыми браслетами на запястьях, излучающими воздух благородства, потому что каждый кусочек на ней был одновременно сдержанным и дорогим.

Сегодня утром Мо Цяньсюэ надела одежду, которую Нин Шаоцин приготовил для нее. Они были одновременно сдержанными и роскошными.

Даже шпильку из белой нефритовой сливы нельзя было недооценить. Она была сделана целым куском нефрита, излучающим мягкий свет. Еще реже, когда на нее смотрели на солнечный свет, можно было заметить красноватые, но естественные точки, как будто на ней действительно были цветущие сливы.

Мо Цяньсю много видела, но никогда не видела такого качественного нефрита, с естественным сливовым цветом и формой. Когда няня Мо держала его в руке, она продолжала восхвалять нефрит и утверждала, что это, должно быть, кусок бесценного сокровища.

В глазах дворецкого мелькало благоговение. Он быстро встал прямо и открыл ворота, крича внутри: "Дама на месте". Все выходят поприветствовать даму!"

Что бы ни делали или думали люди в особняке, когда единственный владелец особняка возвращается, они должны выйти, чтобы поприветствовать ее.

Мо Цяньсюй приподняла руку к животу, слегка приподняв голову, надев холодное и гордое лицо, стоящее у ворот. Она ждала, пока все покорно встанут по сторонам ворот, чтобы поприветствовать Клэри.

Если она хотела громко объявить войну Моисею, то не должна молча возвращаться в свой особняк или упустить эту возможность.

Возможность построить свою власть!

Она ничего не знала о особняке. Хотя няня была верна, она не могла полностью поверить своим собственным суждениям.

Персонаж человека написан на его лице, так что это была прекрасная возможность отгородиться от всех в этом особняке.

Через некоторое время, с двух сторон вдоль ворот стояли два ряда людей. Во главе с дворецким они в унисон закричали: "Мы с уважением приветствуем даму, возвращающуюся...".

Только тогда Мо Цяньсюэ сделал шаг вперед, чтобы войти в особняк от главных ворот, казалось бы, глядя вперёд, но на самом деле просветив все свои взгляды. Стоявшие здесь люди, слуги, мужчины и женщины, были в общей сложности почти шестьдесят, а также двадцатью стражами.

Некоторые из них смотрели в ожидании драмы, другие выглядели равнодушными, третьи - пренебрежительными. Лишь менее трети из них были поистине уважительными.

В противоположность этому, отношение стражи заставило Мо Цяньсюэ быть более уверенным в себе. Они стояли на одном колене, лицо холодное, но уважительное, крича в унисон дрожащие слова приветствия.

Наблюдая за ликами этих людей, она взглянула на Шиву, мельком взглянув на служанку, которая надела презрительное лицо, но в то же время жадно уставилась на роскошную одежду Мо Цяньсюэ.

Больше всего Шиву ненавидела, когда другие проявляли неуважение к Мо Цяньсюэ, поэтому она шагнула вперед и сразу же ударила девушку по лицу: "Сука, куда ты уставилась?".

"Почему ты ударил меня?" Девушка-служанка была внезапно отшлепана, подумала, что Шиву - всего лишь обычная служанка, и, конечно же, была недовольна, подняв руку, чтобы ударить в ответ.

Так непокорно! Судя по одежде девушки-слуги первого уровня, Мо Цяньсюэ заключил, что поскольку в особняке нет ни дамы, ни госпожи, то ее должен благоволить один из господ.

Девушка верила, что как только она залезет на кровать лорда, возможно, в будущем, она станет наполовину хозяином особняка Основателя...

Какая жалость, что она сделала неправильный план! Подъемную руку крепко схватил Шиву, который мгновенно ударил ее снова. Девушка прокляла: "Кто ты, сука? Как ты смеешь!"

Шиву собиралась читать ей лекцию, когда Мо Цяньсюэ подняла руку и остановила Шиву, холодно улыбаясь: "Что ты будешь с ней делать, даже если она ударит тебя? Ты всего лишь служанка в моем особняке, но вела себя так неуважительно... Какого наказания ты хочешь?"

Слова были произнесены легким тоном, но чрезмерное давление сделало лицо девушки бледным.

"Я не это имел в виду..."

Мо Цяньсюэ не разрешил ей спорить и громко приказал: "Дворецкий, как нам наказать неуважительного слугу?".

Дворецкий сделал шаг вперед и ответил: "Легкое наказание - это пощечина; тяжелое наказание - это двадцать раз ударить огромными палками, а затем уехать".

Мо Цяньсюэ стал менее самодержавным и спокойно сказал: "Тогда давайте воспользуемся последним". Тогда заставь агента продать ее. Наш особняк не заслуживает такой высокомерной служанки".

Дворецкий кивнул и принял приказ, попросив двух мужчин убрать девушку. Эти двое мужчин были среди тех, кто приветствовал Мо Цяньсюэ с должным уважением. Казалось, что у дворецкого все еще были свои люди в особняке.

Этот акт был попыткой проверить отношение этих людей к ней, а также проверить, способен ли дворецкий управлять внутренними делами этого особняка.

После этого остальные бессознательно кланялись ниже и выглядели более уважительно.

Как говорится, в хаотичной ситуации необходимо применять жесткие методы! Мо Цяньсюэ чихнул. Казалось, что этот метод действительно сработал.

Видя, что Мо Цяньсюэ имел это в виду, девушка боролась и высокомерно кричала: "Ты не можешь продать меня; я принадлежу лорду Хуа...".

Няня Мо сразу же ударила ее: "Как ты смеешь! Позвони ее леди!" Слуга поместья Основателя должен угрожать даме и утверждать, что принадлежит так называемому лорду Хуа...

Выражение дворецкого тоже изменилось и ругало: "Заткни ей рот и забери ее". Послушайте, господин Хуа - гость, а госпожа - настоящий хозяин особняка. Любой, кто осмелится обидеть даму или совершить ошибку в служении ей, эта девушка - ваш пример".

Дворецкий был действительно великолепен, чтобы понять ее так быстро. Здорово! Мо Цяньсю похвалила себя, но не показала это на своем лице. Она помахала рукавом и пошла вперед, а дворецкий поспешил наверстать упущенное, рассказав другим, как обращаться с девушкой.

Во время прогулки Мо Цяньсюэ сказал дворецкому: "Дворецкий, позовите всех, кто находится в особняке, чтобы они собрались во дворе моего дома в течение часа".

Мы должны упорядочить внутренние дела, которые произошли в прошлом году".

"Да, леди". Дворецкий ответил и повел за собой.

Нездоровый муж Госпожи Глава 138: Императрица

Переводчик: Антония

Так как этот человек был дворецким, ему должен доверять отец. Человек, который прошел через многочисленные бури с мечами и кровью, и который никогда не забывал, с чего начал, как отец, не мог ошибиться в выборе доверенного человека по характеру.

Характер дворецкого был надежным, и его способности тоже прошли ее испытание. Теперь пришло время поговорить о деле.

После этого Мо Цяньсюэ спросил во время прогулки: "Дворецкий, могу я узнать, почему ты теперь охраняешь ворота? Разве другие слуги не прислушиваются к твоим приказам?"

"Спасибо, леди, что спросили". Это моя неспособность, что некоторые из присутствующих могут предать бывшего хозяина, так как леди так долго не возвращалась. Перед тем, как мадам покинула особняк, она попросила меня забрать вас обратно. По одной причине я слишком волнуюсь, а по другой - боялся, что глупый слуга может не узнать тебя и заблокировать дверь, когда ты придешь, поэтому я решил лично охранять ворота, чтобы подождать тебя".

Если бы она действительно была заблокирована служанкой с плохим зрением, это было бы ужасным позором. Даже если бы она могла войти после этого, она бы потеряла лицо, и в то же время, моральный дух был бы сглажен, время теряет, и, наконец, стать посмешищем.

Лицо Мо Цяньсюэ смягчилось: "Дворецкий, ты очень заботливый. Я об этом не подумал".

"Не говори так, леди". Тон дворецкого содержал почтение, которое отличалось от предыдущего уважения, когда она вошла в ворота. Предыдущее уважение было проявлено благодаря Основателю. Теперь его почтение было вызвано решительным суждением Мо Цяньсюэ.

Тайно, пламя Мо Цяньхуа, одного из трех владык, было частично погашено. По одной простой причине она захватила власть управления особняком, полностью оправданной. Казалось, что семья Фэн хорошо относилась к даме и хорошо воспитывала ее.

"Пожалуйста, приготовьте внешний двор для моих охранников..."

Женщины в Тяньци не пользовались высоким статусом. Обычная семья не уделяла особого внимания отделению мужчин от женщин, но это было не так для благородной семьи, которая считала это жизненно важным правилом. Поэтому существовали внешние дворы для мужчин и внутренний двор для женщин.

Конечно, мужчинам не разрешалось входить во внутренние дворы, как и охранникам. Кроме того, Асан, Ау, Мо Янь и Мо Син, живущие снаружи, были бы более удобны для ее защиты, а также для наблюдения за тремя властелинами.

"Да, я устрою подходящее место для твоей стражи". Дворецкий кивнул и принял приказ, добавив: "После того, как мадам Мо покинула особняк, двор госпожи регулярно убирался. Он оборудован всем, что может понадобиться, чтобы леди могла жить в любое время..."

"Спасибо за то, что ты сделал для меня." Мо Цяньсю вклинился до того, как закончил: "Ты можешь пойти и договориться о других вещах. Если ты мне понадобишься, я пошлю няню, чтобы она тебя позвала".

И в самом деле, он спешил собрать этих людей за час. Она боялась, что будут какие-то ворчания.

Дворецкий умно предвидел то, что было в сознании Мо Цяньсюэ: "Тогда, няня Мо, я должен побеспокоить вас, чтобы позаботиться о леди". Мне нужно идти".

"Хорошо". Мо Цяньсю жестикулировал, а дворецкий поклонился перед отъездом. Они уже прибыли на вход во внутренний двор. Войдя внутрь, они увидели пейзаж еще более зрелищный, чем сказал ей Чуйи.

Над бирюзовым прудом с лотосом разбросаны крошечные кончики бутонов лотоса. Иногда на бутоне припарковался стрекоза, представляя неторопливую и приятную для глаз картину.

Вдалеке находился живописный нефритовый мост с изящными рельефами на фоне огромного заходящего оранжевого солнца в окружении блесков послесвечения. Какая захватывающая дух картина! Она прогуливалась по длинным коридорам, окруженным густыми роскошными ивами с многочисленными висячими ветвями, которые время от времени качались на ветер и расставляли точки над землей.

Внешний вид особняка, торжественный и строгий, напоминал жизненный кредо ее отца, в то время как небольшой мостик над ручьем внутри особняка отражал нежность и красоту матери.

Если бы в обычный день она непременно остановилась бы, чтобы оценить такие пейзажи.

Но сегодня она не смогла. Она собиралась сражаться в трудной битве. Ей пришлось ждать, пока эти трое мужчин придут и нанесут им лобовой удар при первой же встрече.

Снежный двор, где она жила, был просторным. Ее отец не брал наложниц, и у нее не было братьев и сестер. С любовью отца и заботой о матери она жила в лучшем дворе особняка, который был еще более роскошным, чем главный двор.

Внутреннее убранство было свежим и элегантным. Однако, так как он не жил много лет, он казался холодным и уединенным. Как она и ожидала, вскоре после того, как она села на диван и перевела дыхание, к ней пришла няня и сообщила, что к ней приехал господин.

Няни были выбраны няней Мо и жили в Снегу, поэтому им тоже можно было доверять. Среди трех владык Мо был Мо Цзитан, младший законный сын господина Мо; один - Мо Цихуа, внук первого старшего Мо; последний - Мо Цзие, внук второго старшего Мо.

Первоначально, к сентябрю, титул герцога попадал в их собственные руки, но теперь, в середине, если бы Мо Цяньсюэ появился из ниоткуда. Как они могли не разозлиться?

Несмотря на то, что было три кандидата, все они верили, что это избранный наследник, и считали особняк Основателя своей собственностью.

Как только она вошла в дверь, она прочитала слугам лекцию в особняке и продала любовника Мо Цзихуа... Она хотела их предупредить.

Мо Цяньсюй чихнула и ждала, когда они придут с яростью. Затем она использовала уловки, чтобы усилить гнев до такой степени, что они полностью потеряли рассудок. К тому времени она смогла разобраться в их реальных целях и разобраться с ними одна за другой.

Однако все трое пришли с яркой улыбкой, которая застала Мо Цяньсюэ врасплох.

Трое мужчин приходили друг за другом. Мо Цзитан нежно улыбнулся, как добрый человек. Мо Цзыхуа носил кокетливую и преувеличенную улыбку; а Мо Цзые улыбнулся, мрачность мигнула в его глазах. Няня Мо жила здесь полгода. Эти три человека так и не появились во дворе Снега, поэтому она знала об их персонажах лишь немного через дворецкого.

Лорд Тан был прямолинейным; повелитель Хуа был плейбоем; и повелитель Ye делал вещи решительно. По крайней мере, до сих пор было наблюдение Мо Цяньсюэ.

К ее удивлению, хотя сам господин Мо был отвратительной крысой, кандидаты, которых он выбрал, могли скрывать свои сердца так глубоко.

Мо Цзитан с кроткой улыбкой шагнул вперед, прежде чем Мо Цяньсюэ подошел: "Сестра Сюэ, разве ты не помнишь своего одиннадцатого брата с нашей последней встречи пять лет назад?".

Мо Цзитан занял одиннадцатое место среди законнорожденных братьев и сестер по вере всей семьи Мо. В прошлом, когда хозяин Се навещал его, он всегда брал его с собой.

С тех пор господин Мо придумал этот план, чтобы перевести сына в особняк Основателя, но основатель сразу же отказался от него.

Эти детали были упомянуты няней Мо на дороге.

"Как я могу забыть тебя? Одиннадцатый брат. Спасибо, что проявил филиальную благочестие от моего имени. Пожалуйста, примите мою благодарность". Если они хотят притвориться, то и она тоже. Мо Цяньсю улыбнулась и позировала, чтобы поклониться ему.

Посмотрим, кто был лучшим актером.

Слепая жёсткость привела бы только к уничтожению всех вечеринок. Умереть вместе с ней? Нет, у них не было чести.

Мо Цзин поспешил поднять руки, предложив ей остановиться. Мо Зихуа и Мо Зие также жестикулировали.

Зайдя на место, Зихуа поднял на нее свои соблазнительные глаза, когда Зие стал говорить содержательно: "Зитанг, мы не знаем, настоящая ли эта сестра или нет". Почему ты так рано начал говорить о старых временах?"

Мо Цяньсю вытащил ее лицо: "Что ты имеешь в виду?"

"Что я имею в виду?" Зие холодно посмотрел на Мо Цяньсюэ и сказал: "Все в столице знают, что сестра Цяньсюэ теперь похоронена рядом с Основателем на кладбище. Из ниоткуда ты выскочил. Как ты смеешь притворяться его дочерью!"

Он хотел убить Мо Цяньсю. Притворяться законной дочерью и унаследовать герцогский титул было преступлением обмана Императора: "Как ты можешь доказать, что ты дочь Основателя?".

Мо Цяньсю подняла голову неуступчиво и посмотрела ему прямо в глаза: "Как ты можешь доказать, что это не так?". Цихуа внезапно вклинился: "Наша сестра Цяньсюэ - благородная леди, ни капельки не похожая на дикую курицу твоего вида. Твоя распутная внешность наводит на мысль о том, что ты скатилась по многочисленным кроватям..."

Дикая курица? Шлюха? Это было чистое оскорбление!

Цитан сидел там, держа чашку и наслаждался чаем, как будто совсем не слышал.

Зайе бросил презрительный взгляд.

Время, казалось, замерзло.

Они придумали эти беспочвенные вещи и стремились ее раздражать.

Если бы она впала в ярость и выгнала их из особняка, то на нее бы навесили ярлык нефилиала, потому что другие не знали, что они сказали, и видели бы только, как она отсылает двоюродных братьев, которые совершали от ее имени траур.

Хорошая шутка!

Ее страдания в деревне Ван в течение полугода, наконец, будут изображены ими как путешествия.

Ее родители посвятили свою жизнь этой стране, но первое, что она сделала по возвращении из путешествий, - не для того, чтобы провести траур, а для того, чтобы прогнать своих двоюродных братьев и сестер. Поскольку филиальное благочестие было высшей ценностью династии Тяньци, этой одной из причин ее невоспитанности было достаточно, чтобы изгнать ее из семьи Мо.

В каждой стране существовало обычное клановое правило, согласно которому до тех пор, пока человек был изгнан из клана, его имущество и слава принадлежали клану.

Тогда ее титул также принадлежал семье Мо, что было оправдано.

Мо Цяньсюэ утаила эту бушующую ярость. У них было бы время поплакать. Вместо этого она засмеялась: "Мне не нужно доказывать, является ли я дочерью Основателя или нет, до тех пор, пока я докажу, что человек в могиле был подделкой, которую кто-то поместил туда из злых побуждений...".

Зихуа сказал: "Если человек в гробнице не мой бедный кузен, то кто же это?" Мо Цяньсюэ неторопливо взялся за чашку и нежно взорвал ее: "Это моя служанка Сяонян".

"В следующем месяце мне исполнится пятнадцать, но в прошлом году Сяоняню уже было двадцать. Разницу в костях пятнадцатилетнего и двадцатилетнего можно легко отличить, взглянув на нее с одного взгляда, опытного вскрывателя. А как насчет того, чтобы открыть гроб...?" Трое мужчин сразу замолчали, их выражение было странным.

В глазах Мо Цяньсюэ закружился блеск, и она улыбнулась: "Очевидно, что это был слуга особняка Основателя, но старейшины объявили его старшей леди. Как интересно!" Мо Цзитань положил чашку, лик стал нормальным, и наденьте нежную маску, которая сделала Мо Цяньсюэ бросился и разорвать его сразу же.

"Сестра Сюэ. Они никогда не встречали вас раньше, так что это нормально, что у них были некоторые сомнения, и это из уважения к Основателю. Они опасались, что кто-то может притвориться ею и украсть интерес семьи Мо".

Мо Цяньсюэ сказал: "Правда?" Чтобы украсть интерес семьи Мо? Это было оправданием для этих двух бесстыдных мужчин, а также предупреждением для нее. Мо Зие и Мо Зихуа выглядели злыми, но не осмелились опровергнуть его. Так как она сделала предложение с такой уверенностью, они испугались, что то, что она сказала - правда.

Женщина в гробу, скорее всего, была служанкой. Если бы император обвинил их в том, что они обманули его, то даже старейшины были бы осуждены за это огромное преступление.

Год назад, когда они увидели труп, они поспешили похоронить его, потому что, с одной стороны, присланные ими киллеры утверждали, что человек, упавший с обрыва, был Мо Цяньсюэ, а с другой стороны, они опасались, что коронеры могут осмотреть его. Если бы были найдены какие-нибудь улики, то они потеряли бы не только титул герцога, но и свою жизнь.

Позже, несмотря на подозрения, ничего не вышло, так как никто не осмелился открыть гроб.

Видя, как Мо Цяньсюй улыбается, ничего не говоря, Цитан заставил посмеяться: "Мы с отцом видели, как сестра Цяньсюй росла от маленькой девочки, как мы могли тебя не узнать?".

Он часто бывал в особняке Основателя. Конечно, он знал Мо Цяньсюэ. Хотя прошло пять лет, ее вид ничуть не изменился, но характер превратился из слабости в остроту.

Их визит был направлен на то, чтобы озвучить наряд Мо Цяньсюэ, но не планировал нанести ей удар. Кроме того, господин Мо приказал им не спорить о ее личности.

Как пошутил Зитинг, двое других мужчин смеялись вместе с ним, как будто смущающего разговора никогда не было. Эти трое мужчин должны были начать расспрашивать о ее здоровье и так далее. Как бесстыдно!

Мо Цяньсюэ также стал претенциозным, ответив на их вопрос и побеседовав. Она собиралась заявить, что устала, когда голос дворецкого прислал: "Госпожа, есть императорский указ; поспешите принять его в парадном зале".

Это не потому, что дворецкий был неуправляем. Когда приходит имперская редакция или указ, рапорт должен громко объявить об этом, чтобы показать свою благодарность Императору за эту честь.

Трое мужчин ушли. Мо Цяньсюэ последовал за дворецким в парадный зал.

Императорский указ? Это был называемый императорский указ, когда он был от Императора, и императорский указ от вдовствующей Императрицы или Императрицы. Вдовствующая императрица больше не участвовала в мирских делах, так что это было от императрицы.

Верно. Когда она пришла в парадный зал, странный евнух стал объявлять словесное содержание своим пронзительным грубым голосом. Она немедленно вызвала Мо Цяньсюэ на встречу с Императрицей в императорском дворце.

Мо Цяньсюэ принял указ, а няня Мо, улыбнувшись, поблагодарила евнуха серебром: "Спасибо, что приняли указ". Пожалуйста, не стесняйтесь. Богородица сейчас поприветствует Императрицу после того, как она нарядится".

Императрица также потребовала, чтобы леди Мо немедленно отправилась в императорский дворец, не одеваясь официально.

Странно! Встретиться с императрицей, не нарядившись? Няня Мо и дворецкий посмотрели друг на друга, сбились с толку, но не могли поспорить.

Опасности были спрятаны в ненормальной ситуации! Мо Цяньсюэ учуяла крысу, но спорить было бы неподобающе, поэтому, улыбнувшись, она отпустила Чуйи и Шиву с собой, а потом попросила няню Мо устроить Асана, Аву, Мо Янь и Мо Син для охраны вокруг своей кареты.

В карете няня Мо начала рассказывать ей об Императрице низким голосом. Перед тем, как императрица вышла замуж за императора, она назвала мать Мо Цяньсюэ старшей сестрой, и они считали друг друга настоящими сестрами.

Когда Мо Цяньсюэ была молода, госпожа Мо всегда брала ее с собой в императорский дворец, и императрице она очень нравилась. Наверное, потому, что Императрица так скучала по ней после того, как услышала, что она благополучно вернулась, она с нетерпением ждала встречи с Мо Цяньсюэ, чтобы успокоить Мо Цяньсюэ в знак протеста против смерти матери. Няня Мо сказала ей не волноваться.

За любой любовью или ненавистью была причина. Всё стало ещё сложнее, когда дело дошло до императорской семьи.

Если Императрица действительно заботилась о ней, то она думала от ее имени, чтобы сначала дать ей отдохнуть, а завтра встретиться с ней.

Няня сказала это только для того, чтобы утешить ее.

Мо Цяньсю мало что сказала. Из-за неизвестных вещей она предпочла бы использовать свой мозг. После доставки жетона с именем няня Мо и остальные тоже были заблокированы из дворца.

В императорском дворце были вырезаны золотые и нефритовые колонны в красных коридорах и нефритовые мосты. Все было безупречно. Императорская служанка отвела ее к двери одного дворца и ушла.

Женщина перед ней носила всевозможные роскошные заколки в волосах. Взглянув сбоку, она была в хорошей форме. Нежное лицо подсказывало, что ей около тридцати лет. Она дразнила попугая на крыльце. Хотя в комнате стоял длинный ряд прислужниц, ожидавших своей очереди, в комнате пахло одиночеством.

Мо Цяньсю как-то сжалилась над ней. Женщина дразнила попугая, и наоборот. Обе вещи были заперты в золотой клетке.

Под толстыми императорскими стенами, состоящими из множества слоев, сколько молодости и слез у женщин исчезло вот так?

Кто-то кашлял рядом с ней, и Мо Цяньсюэ вернулся на землю.

Под карнизами она должна опустить голову! Проклятый мир! Мо Цяньсюэ проклял в тайне, но вынужден был встать на колени в знак приветствия: "Пожалуйста, примите мои приветствия, Ваше Величество".

Императрица вручила палку, которой она дразнила птицу, слуге, грациозно повернувшись: "Вставай".

Казалось, что в ее глазах было прикосновение нежности и сострадания. Мо Цяньсюэ не могла не задаться вопросом, не слишком ли она много думала. Наверное, эта женщина была слишком одинока и хотела с кем-нибудь поболтать.

Нездоровый муж Госпожи Глава 139: Белый шелк

Переводчик: Антония

Опустив бдительность, Мо Цяньсю встал: "Спасибо, Ваше Величество".

Императрица, казалось, довольна своим смирением: "Сердце мое, что вы только что вернулись сегодня".

Мо Цяньсюэ ответил послушно: "Да, Ваше Величество. Я только сегодня днём приехал в свой особняк". Посмотрев много сериалов, она знала, как разговаривать с императрицей.

Императрица повернулась, чтобы войти внутрь: "По дороге все было хорошо?"

Мо Цяньсюэ проследил за ним, прогулялся и ответил: "Да, Ваше Величество. Все было прекрасно".

Войдя в помещение, Императрица сидела в положении хозяина на диване и разговаривала с ней, как старший родственник, разговаривая с детьми: "Где ты был последние полгода? Я беспокоился о тебе день и свет. Перед тем, как скончалась твоя мать, мы с ней были близки, как сестры."

Мо Цяньсюэ внимательно ответил: "Полгода назад я был несчастен и смыт рекой...".

К своему удивлению, Императрица внезапно изменила свой тон, глаза не содержащие следов сострадания и острые, как лезвие, повороты.

"Но я слышал, что ты живешь с мужчиной уже полгода, без сватовства и подарков на обручение". Теперь ты уже не девственница". Слова были предельно просты.

Мо Цяньсю посмотрел вверх: "Могу я узнать, кто это сказал?" Теперь она была наследницей особняка Основателя. Если было доказано, что она не девственница, то она была виновна в прелюбодеянии, наказание за которое было похоже на смерть.

Императрица смотрела ей прямо в глаза: "Просто скажи мне, правда это или нет". Для женщины целомудрие - самое важное. Твой отец всю жизнь пользовался большой славой. Твоя мать также была образцом для подражания для женщины. Ты не можешь осквернить себя".

"Да, мы жили вместе, но..."

"Правда! Тогда я дам тебе трехфутовый белый шелк ради твоего целомудрия, а также ради моего сестринства с твоей матерью".

Белый шёлк! Она хотела, чтобы ее повесили?

Мо Цяньсю тайно чихнула. Не услышав ее объяснений, она немедленно приговорила ее к смерти.

Что это была за сестра? Очевидно, это был враг.

Глаза Императрицы снова стали нежными и грациозными, как будто то, что она подарила Мо Цяньсюэ, было не белым шелком, а куском сокровища: "Я тоже не хочу, чтобы это случилось, но сестра доверила мне заботиться о тебе". Сестра чиста, как снег. Ты, как ее дочь, тоже должна быть чистой. Просто позволь белому шелку смыть грязь с твоего тела."

Няня вышла с белым шелком и вручила ей.

Нежелание принять дар Императрицы означало презрение и неуважение к царской власти.

Мо Цяньсюэ уставился на нее, долго молча, опустился на колени в знак благодарности: "Спасибо, Ваше Величество".

Потом она постепенно встала, забрала шелк у няни.

Блестки восхищения мерцали в кажущихся жалкими глазах Императрицы.

Глаза няни были наполнены безжалостностью, как будто думали, что если она откажется взять шелк, то лично отправит ее в ад.

Видя, как Мо Цяньсю захватывает белый шелк, Императрица и няня обменялись радостным взглядом, жестоко улыбнувшись: "Няня, прогуляйся, Мисс". Мо там и позаботься о ней".

Дело было прибито к доске. Мо Цяньсю был трусом. Даже если бы ситуация изменилась, няня "помогла" ей дать мирный конец.

"Да". Няня поприветствовала Мо Цяньсю и посмотрела на Мо Цяньсюэ: "Мисс. Мо, сюда, пожалуйста!" Это был дворец императрицы, конечно, не лучшее место, чтобы повеситься.

Сканируя глазами на отвратительные и жестокие лица Императрицы и няни, Мо Цяньсюэ громко сказала: "Не беспокойте няню". Я сама справлюсь".

В удивленном взгляде Мо Цяньсюэ спокойно расправила шелк и покрыла свое тело.

Отныне в список ее врагов, кроме стервозных матери и сына и последней партии, напавшей на них по дороге, добавилось новое имя - Императрица.

Белый шелк, холодный и чистый, в тот момент должен был дать ей воздух достоинства и благородства, чистого и непокорного посягательства.

Императрица и няня смотрели друг на друга, озадаченные, не зная, что делает Мо Цяньсюэ.

Мо Цяньсюэ, одетая в белый шелк на спине, выглядела грустно: "Ваше величество так внимателен". Я только что приехал в столицу и еще не сделал траурный костюм. К счастью, этого белого шелка достаточно, чтобы его сшить. Сначала я ношу его дома, а к вечеру костюм будет закончен, чтобы отдать должное филиальному благочестию матери и отцу. Я очень ценю вашу доброту, ваше величество". Императрица говорила о целомудрии, но язык ее превратился в филиальное благочестие.

Даже если Императрица не поняла как, она знала, что ее план провалился. В какой-то момент она потеряла дар речи от ярости. Когда она изо всех сил пыталась отбиться от ярости, ее глаза были кроваво-красными, и вся ее элегантность исчезла.

Мо Цяньсю носил шелк, выглядел еще более благородно. Глаза смотрели вниз, но спина была прямолинейна: "Ваше величество, я не закончил свои слова только что. Он спас меня, но я все еще девственница".

Когда Императрица объявила о даровании ей шелка, Мо Цяньсюэ подумал, что даже если она теперь не девственница, Императрица может наказать ее только по женским правилам, но никогда не осмеливается публично приговорить ее к смерти.

Она добавила это сейчас, чтобы согреть Императрицу и не использовать целомудрие в качестве оправдания.

Ее отец совершил огромные военные подвиги, чтобы сделать страну возможной. Она сама была наследницей герцогского титула. Без императорского указа даже Императрица не могла ничего с ней поделать, если бы настаивала на том, чтобы ее не повесили.

Императрица только осмелилась даровать белый шелк, но не смерть, что доказало ее собственную вину совести. Она боялась ушей в стене, а также критики всего мира.

Эти слова о целомудрии были громкими и пронзительными, только чтобы сделать ее настолько позорной, что убить себя.

Тогда Императрица могла рассказать миру, что потеряла невинность и попросила белый шелк.

И она, как мать страны, хорошая подруга матери Мо Цяньсюэ, которая была образцом для подражания для всех женщин, только выполнила свою просьбу.

К тому времени она также бросала грязную воду в свое замыкающее целомудрие, стыд и самоубийство!

Любила поглаживать, пугать, уговаривать и убеждать. Шаг за шагом, она была нацелена на то, чтобы Мо Цяньсюй надел белый шелк на шею самостоятельно.

Какая порочная тактика!

Если бы она была настоящей Сюэ, она, безусловно, будет ходить шаг за шагом по дороге, которую она разработала. Ведь незамужние древние девушки придавали большее значение целомудрию, чем жизни, и больше всего ценили славу родителей... В последний раз Сюэ покончила жизнь самоубийством и умерла. Не было ни семей, ни друзей, плакавших об оправдании, но были люди, которые всеми силами старались выкопать больше пользы от ее смерти.

Однако, как осмелились бы допрашивать её, самую благородную женщину в стране?

Как и ожидалось, Императрица немедленно изменила свое отношение и спустилась вниз по лестнице со словами Мо Цяньсюэ: "Хорошо, что ты понимаешь". Следите за трауром по моей сестре и Основателю".

Она обернулась, но затем призвала няню: "Пойди проверь, где мисс. Мо все еще девственница".

Проверка ее тела няней неизбежно повлечет за собой обсуждение ее целомудрия и наложит на нее отпечаток стыда в будущем, даже если будет доказана ее невиновность.

Лицо Мо Цяньсюя бледнело от гнева, но она сохраняла чистое и изящное отношение: "Если Ваше величество настаивает на проверке моего тела, то я лучше разобью голову об эту колонну, чтобы мир узнал, как Императрица заботится о ее сестричестве с моей матерью, в отличие от того, как Император относился к Основателю".

Сестринство? Если бы она хотела использовать это, чтобы напасть на свое целомудрие, тогда она могла бы дать отпор и этому.

Императрица хотела ее смерти, но не осмелилась убить ее открыто. Если она действительно разбила голову об колонну и умерла здесь, то Императрица вынуждала умереть единственную дочь Основателя. Она не могла позволить себе принять это обвинение или даже просто попытаться.

Императрица внезапно обернулась, яростно застекливая ее: "Настоящая сука-мать!".

В конце концов, она не смогла это скрыть и обнажила свое настоящее лицо!

Хотя Фэн Цинъю не была современной матерью, которая воспитывала её, она была матерью этого тела, которое использовало Мо Цяньсюэ. Она не позволяла другим проявлять неуважение к ней, даже если этот человек и была Императрицей.

В любом случае, лица были порваны. Больше не было необходимости притворяться.

Мо Цяньсюэ пренебрежительно посмотрела на Императрицу: "Кто эта сука? Моя мать - интимная сестра, о которой ты говорил снова и снова. Если она сука, то кто же ты?" Сучка-сука?

Пока она ставила на жизнь, она осмеливалась бросать вызов имперской власти! Кроме того, Мо Цяньсюэ не боялась ее. Как бы далеко ни зашла ее рука, она чуть не оказалась в императорском дворце.

Публично она не осмелилась ничего с ней сделать. Очевидно, что такой человек, как Императрица, внутри казался только жестким, но на самом деле слабым. Она ценила славу и положение больше всего на свете.

"Ты..." Императрица не ожидала, что она будет такой дерзкой. На мгновение она подавилась этими словами и вздрогнула от ярости, но была безмолвна. Конечно, она понимала подтекст.

"Как ты смеешь!" Видя Императрицу взбешенной, няня отругала Мо Цяньсюэ, идя к Императрице, чтобы мягко похлопать ее по спине и успокоить: "Охрана, Мо Цяньсюэ совершила огромное преступление, оскорбив ее величество; заберите ее... и ждите приговора ее величества".

Императрица еще ничего не сказала, поэтому няня, как служанка, не могла решить сама, поэтому она сказала "дождись приговора Ее Величества".

Мо Цяньсюэ насытилась и ответила слабо: "Я всего лишь испуганная девушка". Не пугайте меня, потому что если бы я так испугалась, что упала и ударилась головой об колонну... Кроме того, сегодня я только что вернулась в столицу и была вызвана сюда, чтобы поприветствовать ваше величество... Если бы меня задержали здесь без всякой причины, боюсь, что общественная дискуссия разозлила бы императора".

Военный вклад ее отца в эту страну был непоколебим, поэтому его герцогский титул был пожалован Императором лично. Теперь она не сделала ошибку, так что независимо от отношения императора, или если он воспринял ее всерьез, он не будет смотреть, как она умирает в глазах всего мира.

Иначе генералы, поддерживавшие императорскую семью, были бы разочарованы. К тому времени никто не пожертвовал бы своей жизнью ради императорской семьи.

Несомненно, императрица хорошо это понимала, поэтому могла только скрипеть зубами и приказать няне: "Пусть встанет на колени и попрощается".

Перед тем, как няня заговорила, Мо Цяньсюй покорно поклонился и сказал: "До свидания, Ваше Величество". Потом она ушла, независимо от того, как они на нее смотрели.

Она ушла из Императорского дворца в таком виде, что, естественно, никто не осмелился подойти к Клэри.

В титаническом императорском дворце ей было несложно найти выход. Она всегда хорошо чувствовала направление и помнила дорогу, которую однажды взяла. Мо Цяньсюэ вышла из императорского дворца Кунинг, определила направление и быстро пошла вперед. Она не хотела оставаться здесь ни на минуту.

Пройдя вдоль дворцовой стены, повернула в сторону, чтобы пройти по небольшому мосту, а потом... она вышла из дворца.

Тем не менее, как она приняла поворот, две няни вдруг бросились к ней. Слева и справа они мгновенно постучали Мо Цяньсюэ на землю.

Затем они поспешили протянуть руку помощи, чтобы помочь ей встать.

Тем не менее, протянув руку, они не стремились помочь ей, но наткнулись на нее по всему телу.

В тот момент, когда Мо Цяньсю упала на землю, иголки уже были между пальцами.

Сонные артерии двух женщин были прямо перед Клэри, и пока они делали что-то странное, она сразу же лишала их жизни.

Положив свою жизнь перед ней, но только в поисках чего-то на нее, они, казалось, не люди из Императрицы, чтобы убить ее.

В этом императорском дворце, люди, а не от Императрицы, осмеливаясь искать ее так безудержно, должны принадлежать Императору.

Что он искал? Деревянный черный жетон?

К сожалению, он не стал бы.

Когда Сюэ дала ей жетон, она уже научила ее, как его спрятать. До тех пор, пока она не захочет его вытащить, никто не сможет его найти.

Мо Цяньсюй холодно храпел, успокоился и забрал иглы.

Две няни тайно закончили ее обыск и ничего больше не сделали, вежливо помогли ей встать, очистили одежду от пыли, а затем ушли с извинениями.

Во дворце Яньсинь.

Император просматривал мемориал в кабинете, когда пришел с докладом его главный евнух.

Император посмотрел вверх, и главный евнух повторил, что случилось во дворце Кунинг в деталях.

Император поставил мемориал, нахмурившись: "Это значит, что императрицу играл Мо Цяньсюэ"? Ему было все равно, хорошо это сделала Императрица или нет. Тем не менее, Императрица представила свою имперскую власть. Унижение Императрицы означало унижение его.

Главный евнух ответил осторожно: "Кажется... Императрица не получила того, что хотела". Императрицу играли другие. Это можно сказать случайно? Можно ли смотреть пьесу в непринужденной обстановке? Вероятно, он будет участвовать в последствиях.

Брови Императора резко расплющились, и он засмеялся: "Императрица хотела жизни Мо Цяньсюэ, но неожиданно вышибла свои когти".

Смех еще не закончился, когда он вдруг снова потянул за лицо и вздрогнул: "Женщина Се становится все более и более глупой! Если мой план будет разрушен ею, я не против иметь другую императрицу". В любом случае, у семьи Се много дочерей."

Главный евнух стоял там, дрожа над выбором новой императрицы в связи с враждой между императором и кланом Се, и не осмеливался слушать, не говоря уже о том, чтобы дать ответ. Поэтому он изменил тему, сообщив: "Ваше величество, только что я тайно наблюдал. Если что-нибудь случится с мисс. Мо, я бы вышел помочь ей".

Император кивнул, без обязательств. Если бы Мо Цяньсюэ действительно сделала это во дворце Императрицы сразу после возвращения в столицу, то и жизнь этого главного евнуха тоже подошла бы к концу.

Тогда другой молодой евнух пришел, чтобы сообщить, и главный евнух приказал: "Пусть войдут".

Вошли две няни, опустили головы, а через несколько шагов встали на колени, чтобы поприветствовать Императора.

Император не разговаривал с ними, и главный евнух спросил: "Ты закончил то, что я тебе сказал?".

Одна из нянь ответила: "Мы только что обыскали мисс". Мо осторожно. Не было такого украшения, как деревянная табличка".

Император притворялся, что читал мемориалы после прихода нянь. После их рапорта евнух помахал рукой, чтобы отпустить их.

"Благодарю вас, ваше величество". Две няни встали, шагнули назад, а затем повернулись, чтобы уйти.

Не получив того, что требовалось, они были неспокойны по дороге сюда. Неожиданно Император не наказал их за это, поэтому они, естественно, почувствовали благодарность.

Тем не менее, всего через несколько минут после того, как они ушли, некоторые люди бросились, затащив их в темноту, удушая и оставляя их в заброшенном сухом колодце.

Только после того, как няни ушли, император посмотрел вверх: "Были ли они очищены?".

Черный деревянный жетон был секретом всех секретов. Конечно, он не должен быть известен другим.

Главный евнух понял, что имел в виду Император: "Да, Ваше Величество, я договорился заранее. Эти два человека пропали без вести со вчерашнего вечера."

Император кивнул безразлично. Смерть двух простых нянь не могла вызвать пульсации в глазах Императора, который считал, что мертвые - лучшие хранители секретов.

Он кивнул в знак хвалы евнуху и сказал: "Мо Цяньсюэ не может умереть, пока я не получу черный деревянный жетон". Ты пойдешь предупредить Императрицу и сказать ей, чтобы она не вела себя необдуманно. Более того, отправьте больше людей в особняк Основателя. Обязательно узнай жетон как можно скорее".

"Да. Я устрою это прямо сейчас." Лицо вождя евнуха ответило серьезно, кивая, отступая назад, прежде чем повернуться и уйти. Его шаги были легкими, а дыхание долгим и глубоким. Легко сказать, что он хорошо знал боевые искусства.

Замечая ворота дворца недалеко, Мо Цяньсюэ сделал глубокий вдох, обернув вокруг себя белый шелк, слегка приподняв голову, и поспешил вперед.

Она позволила императрице заплатить за это унижение. Более того, она узнала бы внутреннюю историю смерти отца на войне в прошлом году.

В этот момент в глубине высоких дворцовых стен стоял мужчина в фиолетовых одеждах, за которым стоял мальчик-корреспондент.

Он поднялся высоко и обратил на себя внимание, когда Мо Цяньсюэ вышел из дворца Кунинг в белом шелке.

Живя во дворце, он хорошо знал, что за человек и кто такая императрица.

В императорском дворце людям было запрещено носить белое, хотя она утверждала, что это было дарование Императрицы ради ее сыновнего благочестия.

Но, связывая с этим фактом отсутствие Мо Цяньсюэ в течение полугода, все здравомыслящие люди узнали бы, что означает белый шелк, не говоря уже о людях, живших в императорском дворце в течение многих лет.

Человек в фиолетовом цвете улыбнулся многозначительно: "Дочь особняка-основателя имеет и характер, и красоту". Ее упрямство хорошо сочетается с моим седьмым младшим братом".

Нездоровый муж Госпожи Глава 140: Ничтожества в пути

Переводчик: Антония

Мальчик позади него с уважением ответил: "Старший лорд, не беспокойся о седьмом лорде. Если он не оценит твою доброту, твои усилия все-таки будут бесполезны".

Человек в фиолетовом вздохе сказал: "На этот раз все по-другому. С тех пор, как он вернулся из города Тяньсян, он полностью изменился. Наверное, на этот раз он послушает меня".

**

Мо Цяньсюэ вышла из дворца поела и долго вздохнула с облегчением, но ее завязанные брови не расслабились.

Няня Мо, Чийи и Шиву ждали у ворот. Видя, как она выходит, они поспешили, чтобы держать ее, чувствуя себя немного беспокойно, когда они увидели три ноги белый шелк на нее, спрашивая внимательно: "Госпожа, почему вы носите этот белый шелк"?

Императорский дворец эксплуатировался по строгим нормам и правилам. Этот белый цвет может принести несчастье даме. Мо Цяньсюэ холодно сказал: "Это дар императрицы". Когда мы вернёмся домой, вы с Чуйи быстро превратитесь в траурный костюм перед рассветом".

Няня Мо, недоумевающая, кивнула и с облегчением улыбнулась: "Императрица все еще ценила свою дружбу с твоей матерью...".

Она продолжила комментарий, когда Мо Цяньсюэ остановила свои шаги и планировала рассказать ей правду, но, оглянувшись вокруг и обнаружив, что вокруг дворца есть люди, она проглотила слова, поспешно маршируя к карете, игнорируя Чийи и Шиву и прыгая на карету.

Няня Мо подумала, что она слишком устала и ей все равно, поспешила подойти сзади.

После того, как няня Мо последовала за Мо Цяньсюэ, чтобы сесть в карету, Мо Цяньсюэ, наконец, начала пристально смотреть ей в глаза и сказала слово за словом: "Но когда Императрица дала мне это, она сказала, что это должно было повесить меня".

Улыбка на лице няни Мо была мгновенно заморожена.

Белый шелк! Она должна была догадаться. Жесткая улыбка сразу переросла в ярость: "Мадам хорошо с ней обращалась. Какая неблагодарная женщина!"

Мо Цяньсюй фыркнул и перестал говорить. В стенах императорского дворца благодарность была последней, заслуживающей доверия.

Только что вернувшись, она еще не нашла подходящего водителя, так что теперь водитель все еще был Ау. Няня Мо, хотя и была в ярости, не была непокорной. Увидев, что Мо Цяньсю мало что сказала, она заказала от ее имени: "Аву, поехали!".

Пока карета двигалась, няня Мо натянула одеяло на Мо Цяньсюэ и сказала заботливо: "Отдохните, леди, если вы устали". Несмотря на то, что императрица даровала белый шелк, так как дама благополучно вышла из дворца, она верила, что это из-за защиты императора.

Теперь эта дама немного испугалась, пусть сначала отдохнет и попросит подробнее рассказать, когда они вернулись домой, чтобы выработать контрмеры.

Вчера они бежали и сражались под высоким духовным давлением, а ночью поднялась волна нападавших, которая привела к тому, что Нин Шаоцин смылся рекой. Мо Цяньсюэ всю ночь искал Нин Шаоцина вдоль реки без перерыва.

Ранее сегодня они устремились в столицу. Вернувшись в особняк Основателя, она сначала установила свою власть, а затем развязала войну с тремя властелинами, после чего днем ее вызвали в императорский дворец, чтобы принять участие в такой захватывающей драме битвы умов и храбрости.

Мо Цяньсюэ была измотана, но в этот момент, как никогда ранее, она хотела упорядочить свои мысли в тишине. В таком кризисе каждая минута была смертельной!

Перед главным входом в императорский дворец не было никаких препятствий, поэтому карета шла гладко.

То, что Император хотел, был ее деревянный жетон, и то, что Императрица хотела, была ее жизнь. Клан Мо хотел ее княжеский титул. А в темноте скрывались жадные глаза и жестокие руки. Как установить равновесие между всеми этими...?

Вскоре после того, как она закрыла глаза, карета внезапно остановилась.

Мо Цяньсю приподнял угол занавески. Погрузившись в свою мысль, экипаж прибыл на главную улицу. Несколько нищих подошли: "Пожалуйста, дайте мне еды".

Здесь была столица, императорский город у подножия императора, поэтому каждое слово и движение должно быть осторожным. Ау опасался, что сбивание с ног нищих создаст проблемы Мо Цяньсюэ, поэтому он вовремя остановил лошадь.

Вонючий запах и звук прошения денег пришли в одно и то же время. Мо Цяньсю нахмурился. В столице, с тех пор, где было так много нищих, которые осмелились окружить карету дамы.

Как мэр города делал свою работу?! Казалось, что столице нужен порядок.

Как только карета остановилась, еще дюжина нищих переполнилась, чтобы беспрепятственно осадить ее карету. В мгновение ока карета не смогла ни вперед, ни назад.

"Дама, пожалуйста, будьте добры..." Голос умоляющих о деньгах исходил снаружи. Мо Цяньсюэ, нахмурившись, спросил няню: "У тебя есть медные монеты?" В это время, выбросить далеко монеты, и нищие, естественно, пойдут за ними, так что текущие проблемы тоже будут решены.

Няня Мо поняла намерение Мо Цяньсюэ и взяла сумочку: "Вот несколько крошечных кусочков серебра. Даме они пригодились бы".

Мо Цяньсю забрал сумочку. Няня Мо почувствовала себя счастливой, что она была умной и попросила дворецкого приготовить много монет и крошечных кусочков серебра по возвращении, потому что она знала, что они полезны, чтобы сделать вещи более гладкими в особняке.

Сейчас не время заботиться о деньгах. Мо Цяньсюэ не считала, сколько было в сумочке, выливая серебряные кусочки и выбрасывая на дальнюю сторону дороги.

Как и ожидалось, люди собирались забрать серебро на земле.

Однако эти люди были обычными людьми. Вместо того, чтобы забрать серебро, попрошайки, загнанные в повозку, казалось, спешат и начинают бунт.

Мо Цяньсюэ в спешке приказал няне Мо и всем остальным за пределами кареты: "Убей! Убейте всех этих нищих!"

"Леди?" Няня Мо, сидя в карете, смущенно смотрела на Мо Цяньсюэ.

Минуту назад Мо Цяньсю выглядела спокойной, как мёртвая вода. Казалось, она предсказала смущение няни Мо: "Убей их". Они настоящие нищие. Убейте их всех."

Няня Мо сразу поняла, вылетает, чтобы встать перед каретой. Только что она подумала, что эти нищие были нищими и не видели, как из кареты вылетает серебро.

Однако можно было понять, что один из них был плохо зрит. Но это было ненормально, что все они были плохо зрячими.

Хотя няня Мо вылетала, чтобы защитить карету, она не начала убивать, как приказал Мо Цяньсюэ. Это было у подножия императора. Она должна подумать дважды, прежде чем убивать.

Должно быть, госпожа издевалась в императорском дворце и хотела избавиться от своего гнева. Но она не могла слушать ее и действовать опрометчиво.

Хотя Мо Цяньсюэ отдал приказ убивать, сама она не планировала выходить из кареты. Она больше не была ни современным Мо Цяньсюэ, ни Мо Цяньсюэ в деревне Ван. Она была дочерью Основателя.

Она отличалась от других благородных дам из-за титула герцога. Теперь каждое ее слово и все, что она делала, представляли торжественность Основателя.

Не было нищих, которые видели деньги и не ходили за ними.

Очевидно, что нынешний инцидент был заранее организован и преднамеренно. Несмотря на то, что она не знала, был ли человек за сценой одним из Моисея, это не имело значения, и она не возражала, что предупредила этого человека во время резни.

"Убить! Убейте все, что осмелилось встать у меня на пути. Убейте их всех. Я беру на себя ответственность." Увидев, что ее охрана не осмелилась двигаться, Мо Цяньсю отругала, не моргнув.

Нищие остановили свои шаги, услышав слова Мо Цяньсюэ. Им нужны были деньги. Тот мужчина сказал им, что пока им удается унизить даму в карете, они могут получить двести таэлей серебра. Даже ободряющие мужчины могли получить десять таэлей серебра. Это была огромная сумма, намного больше, чем серебряные кусочки на земле. Конечно, никто не пошел за ними.

Но они все равно боялись потерять жизнь за эти двести таэлей серебра.

"Леди, мы в столице!" Не в дикой природе... Асан и Аву оказались в огурце. Даже если люди из самой высокопрофессиональной императорской семьи или из самых могущественных дворянских семей не осмеливались убивать людей на улице.

"Не бойся. Они оскорбляют дочь основателя и заслуживают смерти." Эти слова были равны суждению. Это было преимущество благородных привилегий. Когда народ оскорблял благородного или императорского члена, его приговаривали к смертной казни.

Мгновенно она поняла, что эти нищие намерены делать.

Они просто планировали публично унизить ее.

Даже если бы они, наконец, не устояли перед всеми, пока один из них трогал ее руку или уголок ее одежды, ее слава была бы полностью уничтожена.

Тогда будут распространяться слухи о том, что ее оскорбляли на людях дюжины нищих. И очень вероятно, что слухи будут рассказаны в чрезвычайно эротической манере. Наконец, то, чего не было вообще, станет фактом в устах других, говорящих, что она была... дюжиной нищих.

Думая об этом, она вспотела холодным потом!

Она была дочерью Основателя, наследницей герцогского титула, так что к тому времени... К тому времени Император никогда не потерпит ее, как посмешище, не говоря уже о наследовании титула. Даже если бы Император оставил ее в живых из-за деревянного жетона, она бы не жила комфортной жизнью.

Женщина, потерявшая целомудрие на улице и тронутая самыми грязными мужчинами, не потерпит никого...

Не говоря уже о герцогском титуле...

Хотя она не слишком ценила этот титул, она бы не отдала его клану Мо.

До тех пор, пока там существовал особняк Основателя, и до тех пор, пока титул герцога оставался там, Мо Цяньсюэ была благородной леди, чей убийственный акт против преступника не считался преступлением, независимо от того, насколько она была обездолена или бессильна, и независимо от того, что у неё было мало власти. В крайнем случае, она подвергалась критике со стороны историка-официального...

Критика не будет стоить ей жизни сразу же. В лучшем случае, это прозвучало не очень хорошо. Но в это время, должна ли она бояться критики?

Наверное, критика стала бы хорошей вещью! Сделать этот инцидент еще более серьезным - это ввергнет людей Мо в панику и облегчит им задачу.

Мо Цяньсю устроил мозговой штурм. Нищие видели, как Асан и другие только вытаскивали мечи, но не убивали, и тут же ожили и загнали ее в угол.

"Убить!" Сначала Мо Цяньсюэ немного колебался, чтобы убить столько людей, но теперь колебания и милосердие исчезли полностью.

Она потянула за лицо, холодно сказала: "Убей! Убейте их всех. Если кто-то из них останется в живых, убейте вместо этого себя".

Если бы кто-нибудь из нищих остался в живых и распространил слухи, резня была бы бессмысленной. Если бы она решила убить, то сделай это полностью...

Приняв приказ Мо Цяньсюэ и увидев, что нищие снова приближаются, Асан и Аву перестали колебаться и мгновенно размахивали своими мечами: "Уйди с дороги, а то умрешь".

Холодные блестки на лезвии сверкали, а люди, которые смотрели на серебро, мгновенно испугались и все отступили назад.

С древних времен люди не ссорились с чиновниками. Хотя Мо Цяньсюй не была чиновницей, она была дочерью Основателя и наследницей герцогского титула. До рождения и взросления сына у нее было то же самое, что и у тех благородных лордов. Эти люди не осмеливались ее обидеть.

Люди любили смотреть драмы, но им нравилась и их жизнь. После того, как Асан и Аву вытащили свои мечи, половина зрителей сразу же ушла, а остальные быстро отступили, но...

Но казалось, что за ними стоит сила нищих, и они верили, что Асан и Аву просто пугают их и не заботятся о том, чтобы при виде их меча им было все равно.

Один из нищих даже громко закричал: "Убийство! Убийство! Дочь-основательница так жестока и беспощадна. Она убьет нас на улице. Она не заслуживает титула!"

Как и ожидалось, их целью был титул герцога.

Асан мгновенно размахивал мечами перед кричащим нищим, чья кровь разлетелась по всей земле, и чье тело рухнуло на землю и умерло сразу же после короткого стона.

Прежде чем другие нищие поняли, что происходит, они уже стали мишенями Асана, Ау, Мо Янь и Мо Син, которые бросились во все стороны.

Асан, Ау, Мо Янь, Мо Синь и даже Чуйи, Шиуу и няня Мо - все они прошли через многочисленные битвы. Остановившись и загнав в угол на улице, в их сердцах уже горел огонь ярости, и теперь пришло время избавиться от него, так как госпожа приказала убить всех нищих или самих себя.

Они сами не были мягкосердечными людьми, поэтому сразу же начали резню, убивая друг за другом фальшивых нищих. Через мгновение умерла дюжина.

Эти нищие поверили, что они вытащили мечи только для того, чтобы напугать их, и не ожидали, что они это имели в виду. Сразу же некоторые из них, рыжеглазые, все еще хотели получить обещанные ранее деньги, но еще больше они испугались и захотели уйти.

Однако в группе нищих зазвонил еще один голос.

"Дочь-основательница настолько бесстыдна, что тусуется с мужчинами во время траура родителей. На самом деле, она шлюха..."

"Бедный правый Основатель, у которого такая позорная дочь..."

Разве нищий мог бы произнести такую речь?

Выражение людей, которые смотрели драму, мгновенно изменилось, и они сразу же бросили серебро в руки, как будто кусались, и все исчезло в мгновение ока.

Даже магазины по обе стороны улицы закрыли дверь и прекратили работу.

Люди, выжившие в столице, не были глупыми. Тайны аристократов не должны быть услышаны. Так как дочь-основатель уже убила так много людей, очень вероятно, что она убьет всех остальных присутствующих.

Жизнь была важнее всего!

Внезапно на улице не было никого, кроме Мо Цяньсюэ и нищих.

Некоторые из нищих даже знали немного боевого искусства, но они вообще не были соперниками таких опытных мастеров боевых искусств, как Асан и Аву.

Через некоторое время была уничтожена еще одна партия нищих.

На внешней периферии стояли еще несколько тяжело задыхавшихся. В связи с ситуацией они бежали в небольшую долину, соединяющую главную улицу.

До того, как Асан и остальные их поймали, как раз вовремя прибыла группа полицейских.

Неторопливо пройдя мимо, они предположили, что не спешили сюда после получения рапорта, а ждали там долгое время.

Мо Цяньсюэ была кристально чиста, когда увидела, как они появляются из темноты.

Вероятно, офицеры планировали подождать, пока попрошайкам удастся, чтобы они вышли и забрали смутьянов в тюрьму... Тогда были бы неопровержимые доказательства, а затем и публичные обсуждения.

Даже если бы нищим это удалось, у Мо Цяньсюэ не оставалось другого выбора, кроме как проглотить падающие зубы. Ради своей славы она должна была отрицать это, вместо того, чтобы обвинять нищих.

В любом случае, в конце концов, будут горячие дискуссии о её целомудрии. Так как она не могла их обвинить, нищих отпустили бы через несколько дней после задержания.

Хороший расчет!

Мо Янь, Мо Син, Асан и Ау не были трусами и, увидев убегающих попрошаек, мгновенно догнали и убили их прямо на глазах у полицейских.

Выйдя из темноты, полицейские не ожидали, что охрана не остановится даже при их виде и осмелится убить их в лицо, поэтому они вытащили и мечи.

Но они не осмеливались подойти ближе, опасаясь убийств вокруг охранников.

Воздух сразу замерз. Асан, Аву, Мо Янь и Мо Син стояли там, как каменные столбы, и офицеры не осмеливались подойти.

В связи с напряженным противостоянием сзади вышел человек в официальном костюме.

В ярости он оттолкнул перед собой чиновников и громко расспросил Мо Яна и остальных: "Ты... ты презираешь императорский город, чтобы убивать на улице! Это убийство!"

Он закричал, немного испугавшись, потому что всего минуту назад он был свидетелем того, как несколько охранников убивали людей, и с их мечей до сих пор стекала кровь.

Человек в официальной форме, похоже, имел право голоса, поэтому Мо Цяньсюэ вышел из кареты.

Увидев, как Мо Цяньсю выходит из экипажа, этот человек снова почувствовал смелость, поднялся в эфир и приказал своему народу: "Не стойте на месте". Уберите убийства".

Какой бы смелой ни была эта женщина, она должна подумать дважды, прежде чем убивать чиновника на улице в столице.

Мо Цяньсюэ поспешно подошел и сказал: "Я Мо Цяньсюэ, дочь Основателя. Эти люди пытались ограбить благородную даму при ярком дневном свете - акт пренебрежения к законам и презрения императора. Я приговорила их по закону. Это оправданная защита. Как ты можешь говорить, что это убийство?"

Ее голос не был высоким, но звучал торжественно.

Как сказала Мо Цяньсю, она быстро и втайне взглянула на няню Мо.

В этот момент няня Мо поняла заговор и взяла Чуйи и Шиву, чтобы начать проверять трупы на земле. Когда они не были уверены, они снова ударили ножом, чтобы гарантировать, что все они умрут полностью.

В данных обстоятельствах не было лучшего выбора, чем уничтожить все возможные показания.

Даже если бы и были люди, которые могли бы дать показания, они только видели, как эти нищие бросились к конной повозке, отказались забрать деньги, выброшенные дочерью-основательницей, и ещё больше загнали повозку в угол, чтобы ограбить её! Мертвые больше не могли говорить. Теперь все показания зависели от нее.

Чиновник был сбит с толку тем, что делал Мо Цяньсюэ. Разве не говорили, что эта женщина была робкой, как мышь, и пряталась за няней и плакала только тогда, когда у неё были неприятности? Почему она так отличалась от слухов?

Кроме того, каждое ее слово звучало разумно и правильно. В то время он не знал, как реагировать.

Оставаясь молчаливым, Мо Цяньсюэ снова спросил: "Из какого вы подразделения? Как вы смеете задерживать дочь-основательницу!"

Нездоровый муж Госпожи Глава 141: Кто она?

Переводчик: Антония

В конце концов, чиновник работал под ногами императора. За короткое время он собрал свои мысли и насытился: "Госпожа". Мо настоящая леди. Я Ван Цзяшэн, мэр столицы. Обеспечение безопасности города - мой долг. Думаешь, я достаточно квалифицирована, чтобы пригласить тебя в свой кабинет, чтобы все прояснить?"

Мо Цяньсюэ взглянул на него, лик остался неизменным, голосом не очень громким, но мощным: "Я уже ясно дал понять. Жулики, пытающиеся оскорбить благородную даму, должны быть приговорены к смерти. Господин Ван ясно это слышал?" Вопрос содержал очевидную угрозу. В этот момент крайне важна была навязчивая манера.

Мистер Ван засмеялся: "Да, мисс. Мо сказал это ясно, но перед судом, как я могу судить, являются ли эти люди мошенниками или нет? Мисс, вам лучше проследовать за мной в мой кабинет".

Мо Цяньсюэ мягко поддержала рукой ее лоб, немного покачалась, притворившись изможденной: "Простите, я устала после того, как поздоровалась с ее величеством. Если господин Ван хочет суда, вы можете спросить у этих нищих".

Столичный мэр занимал необычное положение, но только пятое. Тем не менее, герцог принадлежал к супер-уровню. Многократное приглашение ее на государственную должность означало издевательство над дочерью, родители которой умерли, и пренебрежение высшими и благородными привилегиями.

Если бы она действительно пошла туда, это было бы позором. Туда было легко попасть и трудно выбраться!

Однако Мо Цяньсюэ не хотела строить себе врага, потому что этот человек обладал властью, которую нельзя недооценивать, несмотря на то, что его положение не было высоким. Еще один друг и еще одна дорога. Через столицу ее враги были повсюду. Нин Шаоцин еще не был найден, так что в настоящее время местный глава был бы очень полезен в некоторых случаях.

Так как она хотела хороших отношений и в то же время она не могла следовать за ним обратно, она должна отказать ему в тактическом пути. Императрица должна была, с одной стороны, подавить его высокомерие, а с другой - напомнить ему о славной привязанности, которой она обладала.

Хотя теперь между ней и Императрицей была ненависть, другие об этом не знали, поэтому Императрицу можно было использовать, чтобы напугать его.

Как она и ожидала, услышав Императрицу, господин Ван, не понимая отношения императорской семьи, не настаивал и только, раздосадованный, приказал: "Приди и возьми нищих на земле обратно в кабинет". Я потом устрою суд".

Мо Цяньсюй презирала его, но надела жалкое лицо и покачала головой: "Боюсь, уже слишком поздно. Жулики должны быть осуждены по закону, поэтому моя охрана заранее сделала тебе одолжение".

Она обратилась к Аву с приказом: "Возьмите офицеров, чтобы проверить, есть ли еще живые, чтобы господин Ван мог позже предстать перед судом".

Асан даже не оглянулся назад и сразу же ответил: "Госпожа, они все уже мертвы".

Господин Ван выглядел мрачно, но Мо Цяньсю было все равно, "господин Ван". Видите ли, все эти люди мертвы. Нужно перепроверить?"

Теперь она должна подтвердить это с ним и пусть народ мэра сам признает, что все эти люди были мертвы, прежде чем она может быть уверена.

Если он получил трупы обратно в офис, и некоторые из них внезапно стал "живым" и дал показания, то ее усилия будут бесполезны снова.

Господин Ван взял слова Мо Цяньсюэ с зернышком соли, и посмотрел на офицеров.

Офицеры быстро начали проверять дыхание этих нищих, а затем, к сожалению, покачали головой господина Вана.

Мрачность на лице господина Вана мгновенно сменилась следом хитрости: хм! Неважно, что то, что он забрал обратно, было трупами.

"Возьмите трупы и пригласите вскрывателя". Это была стандартная процедура, которую он считал, что у этой привязанной к дому благородной дамы не было причин препятствовать ему.

До тех пор, пока трупы были в его руках, а третьего лица не было, у него было множество способов, чтобы позволить некоторым из них превратиться "в живых" и оставить какое-то свидетельство.

Мо Цяньсюэ чихнула к себе, увидев, что он все еще настаивал на том, чтобы забрать эти тела, но ее выражение осталось тем же нежным.

"Если господин Ван хочет забрать у меня этих людей, пожалуйста, подпишите для меня документ на случай, если позже некоторые из них оживут и будут нести чушь...".

Ее тон все еще не был ни слишком громким, ни низким, ни поспешным, ни медленным, но уже ошеломил господина Вана, который самодовольно отвернулся.

Господин Ван внезапно повернулся назад и уставился на Мо Цяньсюэ.

Разум этой женщины был даже более утончён, чем у мужчины, чтобы предсказать все возможности. Она была ужасна!

Очевидно, что причина, по которой она могла оставаться такой спокойной в этой ситуации, должна быть в том, что за ней стоит. Как он забыл, что семья Фэн поддерживала её? Она не играла в одиночку. Если бы он ввязался в драку, возможно, он бы умер, не зная почему.

Отпустите ее и сразитесь с тайным человеком.

В любом случае, результат уже был. Он взял деньги и выполнил свое задание. Что касается того, кого этот человек будет делать дальше, это не его дело. Почему он просто не побежал с водой и не сделал ей одолжение?

Думая об этом, пепельное лицо господина Вана мгновенно улыбнулось яркой цветочной улыбкой: "Вы правы, госпожа". Мо. Я подпишу документ, подтверждающий, что все, что я беру обратно - трупы. Никто из них не жив".

Последнее слово было сформулировано долго, очевидно, в попытке дать Мо Цяньсюэ понять, что он имел в виду, и его благосклонность.

Услышав приятное намерение в своих словах, Мо Цяньсюэ тоже улыбнулся и произнес формальности: "Тогда спасибо, господин Ван". Я обязательно как-нибудь навещу вас".

Потом Мо Цяньсю отвернулась и пошла к карете. Остальными займется няня Мо. Ей не нужно было волноваться.

Господин Ван сложил кулаки на прощанье, его отношение совершенно отличалось от того, когда он появился: "Отлично, отлично". Это будет моя честь!"

Так как мэр хотел сделать ей одолжение, он не стал бы создавать проблем в оставшейся работе. Он приказал офицерам подписать документ и расчистить дорогу для нее и отпустить ее.

После этого инцидента, когда она вернулась в особняк Основателя, было уже восемь часов вечера. Вернувшись, няня Мо приказала людям приготовить горячую воду для ванны и попросила двух верных слуг служить Мо Цяньсюэ и убрать невезение.

Кстати, Мо Цяньсюэ также насладилась прекрасным массажем этих двух девушек, после которого все ее болезненные и напряженные мышцы расслабились.

После массажа Мо Цяньсюэ, ранее измученная, снова почувствовала себя освеженной и энергичной. Она не могла не воскликнуть, что из экстравагантности действительно трудно перейти к строгости. Жизнь с людьми, служащими ей, действительно была очень комфортной.

Сегодня мэр города собрал трупы, а завтра наверняка кто-нибудь сообщит об этом инциденте Императору.

Император был уверен, что полетит в ярость, так как так много людей погибло однажды в его столице...

В прошлом, когда она находилась в деревне Ван, хотя было много сельских жителей, которые устали захватывать ее имущество, большинство из них были невинны и просты.

Даже у некоторых были злые планы против нее, они не вызывали никаких огромных неприятностей, которые даже не нуждались в ней, чтобы тратить время или энергию, чтобы справиться с ней. Таким образом, то, что она всегда хотела, это мирная и плодотворная жизнь. С тех пор, как она пришла в этот мир, она на самом деле не напрягала свой мозг, чтобы сделать какие-либо расчеты.

Однако теперь все было по-другому.

Путь перед ней был вымощен мечами. Если она хотела выжить, она должна была наступить на кончики мечей, а затем заколоть мечи обратно к тем, кто пытался навредить ей и Нин Шаоцин.

Пока она размышляла о всех возможных действиях Императора и всех возможных несчастных случаях, дворецкий собрал всех людей с положением в зале, чтобы дождаться госпожу.

Завтра нельзя предсказать, но сегодня нужно разобраться... Чтобы развязать войну на улице, нужно сначала прибраться в его доме. Она поняла это.

Особняк-основатель должен возобновить свой прежний статус, железное ведро, не позволяющее даже иголке или капле воды прокрасться туда, где все люди стояли в унисон.

**

Сегодня вечером. Столица выглядела, как обычно, зажженной свечами и фонарями, изобилующей пением и танцами.

Однако в темноте вспыхнуло скрытое течение...

Как могло случиться, что такой огромный инцидент был спрятан от этих любопытных глаз? Несколько крупных держав также выработали новые планы по мере появления этой новой шахматной фигуры.

Или для того, чтобы сбежать от руки императрицы, или для того, чтобы зарезать бедолагунов на улице, требовались мужество, мудрость и решительность.

Некоторые считали Мо Цяньсюэ безрассудным и глупым человеком, который открыто убивал в столице...

Некоторые видели в ней смелую и мудрую девушку, которая заслужила славу дочери-основательницы...

Другие думали, что смогут подружиться с этой умной и скрупулезной благородной леди...

Другие считали, что им следует держаться подальше от этой безжалостной девчонки и вещей о ней...

В особняке Мо.

Конференц-зал был освещен. Мастер Мо и четыре старейшины пришли вместе с тремя лордами.

Мастер Мо сказал: "Я не ожидал, что эта девушка выйдет из императорского дворца живой".

Первый старший: "Эта девушка публично убила нищих под ногами Императора". Завтра его величество должен быть раздражен. Возможно, он воспользуется этой возможностью, чтобы отменить герцогский титул. Эта проклятая глупая девчонка..."

Второй старший: "Неважно, хочет ли она рисковать своей жизнью, но просто не втягивай нас..."

Третий старший, "..."

Четвертый старейшина, "..."

Внезапно конференц-зал закипел, наполнился возмущением.

Лицо мастера Мо было угрюмым, и он похлопал по столу: "Тишина"!

Как безжалостный человек, господин Мо имел власть дать им заткнуться и посмотреть на него.

Мастер Мо взглянул на Мо Цзитан: "Цзитан, Зихуа, Зие, ты только сегодня с ней познакомился. Расскажи мне, что случилось во время твоей встречи. Ничего не пропусти".

Мо Цзитан, Мо Цзыхуа и Мо Цзыйе посмотрели друг на друга, а затем Мо Цзитан начал рассказывать все, что произошло в этот день, в том числе и то, что Мо Цяньсюэ убил служанку при входе в особняк.

Будучи пощечинами Шиву и няни Мо, соответственно, а затем избитым дворецким, как девочка могла остаться в живых?

Мастер Мо опустил глаза, на мгновение замолчал и злобно сказал: "Кажется, мне нужно встретиться с ней лично".

**

Услышав сообщение, Нин Шаоцин нахмурился и мгновенно кулаком разбил стол.

Даже если бы Мо Цяньсюэ не начал бойню, пока эти нищие осмеливались идти дальше, охранники, которых он послал охранять ее, тоже убили бы нищих.

Как он мог не заботиться о ней?

Тем не менее, в настоящее время он не мог появиться, что только принесет больше кризиса для нее.

К счастью, она никогда его не подводила.

**

Старший лорд Су во второй половине дня вернулся домой из императорского дворца и отправился прямо в комнату Су Ци.

Су Ци доставал милый портрет и смотрел на него.

Он верил, что пока он будет уходить, он забудет...

Он хотел забыть яркий смех, эту светло-голубую фигуру, но...

Бессознательно появился в его сознании, картина в карете в тот день, когда она ехала на нем, обнял его, прикоснулся к нему и укусил его ...

Дрожь снова заползла ему на шею, и он подсознательно дотронулся до нее. След от зуба исчез, но экстаз все еще затянулся в его сердце.

Немного улыбнувшись, он вытащил из кармана обычную серебряную заколку.

Это была шпилька, которую она носила. Там была кровь ее и его.

Он прижал заколку к губам. Пятно крови высохло, но он все еще чувствовал ее запах и тепло.

Он услышал, что Нин Шаоцин возвращается в столицу, и задался вопросом, пойдет ли она с ним вместе, будет ли над ней издеваться или она будет сопротивляться.

Когда в комнату вошел старший лорд Су Цзиньюй, Су Ци услышал звук и быстро положил заколку обратно в карман, а затем накрыл симпатичный портрет книгой.

Он встал, чтобы поприветствовать старшего брата, когда Су Цзюй вошёл в кабинет: "Какое у тебя хорошее настроение, брат мой! Ты не должен встречаться с друзьями или ездить верхом на лошади, а должен оставаться в кабинете, чтобы культивировать свой темперамент"?

До того, как пришел старший лорд Су, Су Ци уже надел игривую улыбку.

"Брат, ты здесь". Он сказал и вышел из-за стола, пригласив Су Цзиньюй сесть, пока он сидел рядом с ним.

"Алу, подавай чай". Побудив Алу, он вернулся в Су Цзиньюй и улыбнулся: "Мне так надоело встречаться с друзьями и ездить верхом. Редко бывает, что у меня есть свободное время, поэтому я хотел бы посмотреть, что же так привлекает в этих скучных стихах и статьях, которые впитывают в себя глаза этих ботанов".

Су Цзиньюй, конечно, не поверил своим словам, но на первый взгляд, он все равно пошутил: "Тогда ты разберешься"?

Спрашивая, он встал, пытаясь проверить, что читал Су Ци или какие трюки он играл.

Когда он только что подошел, он едва заметил, что смотрит на что-то заветное в руке, а когда при взгляде на него, в спешке накрыл это книгой.

Су Ци встал, пытаясь незаметно заблокировать вид Су Цзиньюя, который подходил к столу: "Брат, не смейся надо мной". Я печально известен своей ненавистью к учёбе. Как я мог это понять?"

Су Цзиньюй, все улыбаясь, оттолкнул Су Ци и поспешил к столу. Чем больше он пытался спрятаться, тем уверен, что что-то должно быть!

Он был уверен, что этот младший брат едва ли что-то ценит. Хотя он всегда надевал игривую маску, в глубине души он был упрям. Как только он что-то ценил, это означало любовь.

Его любовь не изменилась бы всю его жизнь.

Это то, чем Су Цзюй восхищался, но также беспокоился о своем младшем брате.

Обходя Су Ци, Су Цзиньюй бросил глаза на книжную полку за столом, но его рука протянула руку, чтобы забрать книгу на столе.

Большоголовый симпатичный портрет Су Ци запрыгнул в глаза Су Цзиньюя вот так.

Он подумал, что это должно быть что-то свежее и редкое, но при взгляде на оживленный уморительный портрет Су Ци, наконец, не смог удержаться и засмеялся.

Он собирался поднять его и посмотреть на него более внимательно, когда рука Су Ци переступила порог, схватила портрет и положила его в карман.

Су Цзиньюй не заботился и улыбнулся, как будто учуял какой-то секрет: "Какой непослушный парень нарисовал это? Это так смешно..."

В Су Ци изменилось выражение: "Брат, будь вежлив, пожалуйста".

"Ты защищаешь человека?" Су Цзинью прищурился и почувствовал себя немного беспокойным. Его младший брат всегда его очень уважал. Он только называл художника непослушным без всякого унижения, но его брат становился несчастным. Видно было, что этот художник занимал место в сердце младшего брата.

Немного встревоженный, он поддерживал легкую улыбку и шутил: "Дай угадаю". Хотя стиль странный, кисть стройная. Очевидно, что художник - женщина. Она симпатична и ярко запечатлевает ваше выражение, так что она, должно быть, очень хорошо с вами знакома..."

Су Ци не могла не думать: была ли она знакома с ним?

Су Цзиньюй, видя, что Су Ци редко перестаёт быть игривой, всерьёз сказал: "Скажите мне, кто эта дама". Я пошлю за тобой людей, чтобы они сделали предложение. Я верю, что неважно, кто она такая, она не откажется от семьи Су".

Нездоровый муж Госпожи Глава 142: Магистральная сеть

Переводчик: Антония

Однако эта дама была не заветной девушкой родителей, а уже возлюбленной мужчины.

Су Ци роптал сам себе, но он возобновил старое игривое лицо, улыбаясь, как будто Су Цзюй рассказал уморительную шутку: "Нет никакой дамы вообще". Хватит беспокоиться о моём браке, брат. Через несколько дней я пойду в армию. Там лошади, копья, мечи, схватки лязг, вино и мясо. Это мой мир".

Первоначально он планировал, что как только вернется в столицу, он позволит семье решить за него вопрос о браке, чтобы они беспокоились о нем весь день, но...

Он дотронулся до груди. Сердце отказалось. Оно сопротивлялось человеку... Он не мог найти способ встретиться с незнакомой женщиной и даже подумать об этом.

Нин Шаоцин возвращался, и Мо Цяньсю должен был пойти с ним. Ему лучше избегать встречи с ними.

Он не потому, что не хотел ее видеть, а потому, что хотел увидеть ее, как сумасшедшую. Но что потом? После этого ему было бы только больнее.

Су Ци улыбнулась, но Су Цзинью почувствовал призрак горечи в этой улыбке. Он стал больше беспокоиться об этом младшем брате и решил помочь ему устроить свадьбу.

Он повернулся и занял место, подхватив ароматный чай, который только что прислал Алу, сказав, казалось бы, случайно: "Но ты сказал, что на этот раз, когда ты вернёшься, ты позволишь бабушке устроить для тебя свадьбу". Как ты можешь уйти сразу?"

“…” Это было их дело - устроить брак. В лучшем случае, к тому времени он уже отказался возвращаться. В любом случае, брак был только для того, чтобы удовлетворить их.

"Брат..." Су Цзиньюй сказал серьезно: "Только что я выбрал тебе жену, дочь-основательницу. Она симпатичная и выносливая. Когда освободишься, иди к ней. Если она тебе понравится, я доложу отцу и позволю бабушке говорить за тебя..."

Су Ци был немного нетерпелив: "Кто бы ни была эта девушка, мне все равно". Я все равно уеду через несколько дней".

Во дворе рыскал курьер, шептал Аяну, книжному мальчику Су Цзюй, который стоял у двери, а потом ушёл.

Лицо Аяна изменилось и вошло в кабинет: "Господи, сюда, пожалуйста. Мне нужно доложить о важных вещах".

Су Цзиньюй мягко сказал: "Скажи это здесь". Посторонних нет". Он никогда не намеревался ничего скрывать от Су Ци. По сравнению с тем, как отпустить его в армию, он предпочел бы, чтобы он оставался дома и помогал ему.

Когда братья работают вместе, любые трудности можно преодолеть! В прошлый раз он очень помог в захвате железного минерала от таинственного человека, что помогло Су Цзинью заложить основу, чтобы стать будущим хозяином.

Наследник семьи супер-ростовщиков не следовал наследственному принципу. Вместо этого члены семьи выбрали из всех сыновей самого выдающегося кандидата, а потом наследник занял эту должность после периода наблюдения старейшин клана.

Конечно, это были правила клана. При фактической реализации, в основном, должность занял старший сын.

Однако, из-за правил клана, вокруг были угрозы. Следовательно, человек, ставший, наконец, новым хозяином, должен был похвастаться реальными знаниями и способностями, поэтому, будучи хозяином, управляющим делами клана, он также неустанно тратил свою энергию на воспитание собственного сына.

Аян взглянул на господина Су Ци, понимая, что имел в виду его повелитель, и без дальнейших колебаний доложил: "Да, повелитель". Дочь-основательница начала резню против дюжины нищих открыто на улице... Ты нужен хозяину немедленно..."

В шоке Су Цзинью встал и ушел.

Су Ци фыркнула. Смелая женщина, которую она должна была убить на улице! Однако, это не изменило бы его решение уйти через два дня.

**

Мо Цяньсюэ созвала собрание в парадном зале, дисциплинировав их и установив правила, а затем вернулась в свою комнату.

Для тех, кто изменил свою преданность, она старалась любыми средствами прогнать их.

Для тех, у кого колебания в сознании, она старалась успокоить их. В конце концов, лояльность не могла быть построена ни за день, ни по приговору.

В своей комнате она практиковалась во внутреннем ци по секретному сценарию, который няня дала ей. Она действительно почувствовала порыв ци, бегущий по всему телу, как непослушная мышь, и была возвышена.

Со временем, может ли она также стать мастером боевых искусств, который может летать, как птица?

Больше спешки, меньше скорости! Она практиковалась три раза, как указано в книге, и лежала в постели. Ей нужно было поддерживать дух, потому что завтра будет трудная война.

Она не должна упасть!

**

В императорском дворце.

Во дворце Цзиньлуань сотни чиновников и офицеров присутствовали на очередном утреннем заседании при дворе.

Все мемориалы, разбитые перед императором, были поспешно закончены в одночасье, критикуя, как возмутительна была дочь-основательница, убивавшая людей на улице, и как неуважительно она относилась к императору...

В принципе, последний приговор по всем мемориалам требовал того же самого: женщина должна быть приговорена к смертной казни по закону, чтобы сохранить справедливость и проявить имперское достоинство.

По мере того, как император читал один мемориал, его лицо становилось немного холоднее. Наконец, лицо стало холодным, как горькая морозная зима.

В ярости Император постучал по столу перед ним. Низкое давление заполнило весь дворец и напугало всех остальных, вставших на колени и молящих о прощении.

Император не посмотрел на них, скрежеща зубами: "Возьми сюда дочь-основательницу". Я хочу услышать, что она скажет..."

Императорская гвардия приняла приказ и взяла группу других, скачущих в особняк Основателя.

Мо Цяньсюэ уже нарядился и ждал приезда людей из дворца.

На ней была круглая булочка, чтобы показать высокий и широкий лоб, который заставлял ее выглядеть и гордой, и благородной, и набор светло-голубой одежды внутри, и обычная внешняя одежда, которую няня Мо и Чуйи сделали из трехсотметрового белого шелка.

Она носила белую одежду не целиком, потому что это было бы оскорблением для Императора. Поэтому этот взгляд должен был, с одной стороны, показать траур ее родителям, а с другой - смутить Императора, напомнив ему, какую ошибку совершила Императрица.

Поскольку Императрица уже была врагом, то она не оставляла места для своего дыхания.

Главная императорская гвардия по имени Цзян Пу всю дорогу сюда беспокоилась о том, что Мо Цяньсюэ сбежала со своими владениями. Если бы он не доставил ее ко двору, то ярость императора была бы вся на нем.

Однако, когда его пригласил в дверь дворецкий особняка Основателя, он сразу же заметил Мо Цяньсюэ, сидящего на стуле в парадном зале и обращенного прямо к нему.

В оцепенении, веря, что его глаза обманули его, он стоял там жестко.

Какая женщина может быть настолько смелой, что не заплачет, не закричит, не испугается и не ляжет в постель, притворяясь больной, совершив такое преступление? Как она могла спокойно сидеть и пить чай? Он боялся, что даже благородный сын может быть таким спокойным и самодовольным.

Но если подумать, то ее спокойствие было вызвано не сильным умом, а глупостью. Эта глупая женщина должна была поверить, что Император простит ее, потому что ее отец спас Императору жизнь...

Какая близорукая женщина! Что император ненавидел больше всего, так это получать доброту от своих подчиненных. Ее претенциозный воздух вскоре привел бы к ее смерти, не зная почему. Охранник презирал ее больше.

Войдя в гостиную, командир гвардии Цзян Пу был слишком удивлен, чтобы что-то сказать, но Мо Цяньсюэ встал и вежливо сказал: "Наверное, офицер приехал сюда по приказу его величества".

Костюм этого человека был похож на костюм стражи, который она видела в императорском дворце, но более величественен, поэтому он должен быть близким стражем императора.

Близкая стража Императора не могла прийти сюда по другой причине.

Мо Цяньсюй ожидал, что Император позовет ее на встречу с ним, поэтому ее тон был спокойным, выражение не вызывало беспокойства.

Император все еще хотел черный деревянный жетон, так что пока он вряд ли убил бы ее.

Тем не менее, всегда было исключение из всего, так что она должна быть осторожна.

Цзян Пу, как главный гвардеец всей императорской гвардии, встретил все виды людей!

На таком близком расстоянии, он легко сказал, что ее спокойствие не было претенциозным или из-за глупости. Сразу же, как он изменил свое мнение, его отношение тоже изменилось.

Вместо того, чтобы издеваться над седовласым мужчиной, он издевался над бедной юношей.

Если бы эта женщина сумела преодолеть это препятствие, ей суждено было бы стать необыкновенной, с которой он, безусловно, не должен был бы быть врагом.

Вот что сейчас у него в голове.

Собрав его мысли, его презрение исчезло, и тон стал мягким. Даже если она умерла позже, она была восхитительной героиней.

"Его величество приглашает мисс. Мо из особняка Основателя на допрос в императорский дворец. Речь идет о вчерашнем убийстве нищих на улице".

Учитывая доброе отношение Цзян Пу, дворецкий вытащил несколько сумок, раздал всем присутствующим стражам и с удовольствием сказал: "Офицер, можно ли послать туда карету, чтобы отвезти даму?". В критический момент, когда это необходимо, люди должны ставить себя в более низкое положение.

Быть отправленным во дворец и доставленным во дворец было два разных понятия.

Цзян Пу на секунду подумал: "Его величество только сказал, что ему нужно встретиться с госпожой. Мо как можно скорее и не запрещал посылать ее в карете". Обычно, когда императорская гвардия отправлялась ловить людей, они приходили в агрессивной позе и яростно захватывали людей. Они никогда не позволяли использовать карету.

Однако для такой женщины можно было сделать исключение. Во всяком случае, Император только сказал, чтобы услышать ее историю, но не сделал акцент на том, чтобы схватить ее во дворце.

Мо Цяньсюэ спокойно сказал дворецкому: "Приведи для меня водителя". Несмотря на то, что она казалась беззаботной и даже слегка вялой, величество не терпело никакого отторжения.

Карета была готова, а водитель все еще был Ау. Император должен был задать этот вопрос, поэтому Мо Цяньсюэ планировала поехать сама, даже без няни Мо.

Няня повернулась назад и пролила слезы.

"Леди". Чуйи и Шиву встали на колени перед конной экипажем и настояли на том, чтобы поехать с Мо Цяньсюэ.

"Что? Ты даже не слушаешь меня?" Она всё ещё была в тоске и безрассудстве, что заставило двух девушек покраснеть глаза и сбросить большие слезы.

Долг слуги - взять на себя вину начальника и умереть за него.

Мо Цяньсюэ отказалась идти с ней, очевидно, потому, что она не хотела перекладывать вину на своих девочек и охранников.

Они были очень тронуты и благодарны госпоже за ее защиту. Если Император действительно решил вынести ей приговор, то к тому времени они уже били в барабан при дворе, чтобы подать жалобу на несправедливость, утверждая, что госпожа только приказала им изгнать вонючих нищих, и что именно они применили чрезмерную жестокость...

Это был их долг - умереть за свою даму. Они были готовы это сделать.

Поездка в императорский дворец была аномально гладкой.

Стоя у ворот Цзиньлуаньского дворца, Мо Цяньсюэ не имел настроения ценить этот величественный дворец, а лишь сделал глубокий вдох, ожидая, когда стража доложится внутрь и начнется бой.

Император сидел высоко, а офицеры и чиновники сидели с двух сторон в торжественной обстановке. Он был слишком далеко, и Мо Цяньсюэ не мог ясно видеть ни его лица, ни выражения, за исключением оттенка ярко-желтого цвета, висящего там.

Однако она ясно видела, как другие люди подглядывали за ней.

Все их выражения говорили одно и то же: Мо Цяньсюэ, ты был мертв.

"Мо Цяньсюэ, иди внутрь и познакомься с его величеством!" Евнух объявил.

Мо Цяньсюэ не осмелился больше оглядываться, покорно вошел во дворец, поприветствовал его с должной вежливостью.

Император остался штормовым и долго не давал Мо Цяньсюэ встать.

Он был Императором и здесь был его двор. Мо Цяньсюэ, конечно, ничего не мог сказать об этом. Она могла только покорно встать на колени, выглядя вполне одержимой собой.

Она смотрела по телевизору только такое доисторическое существо императора и никогда не встречала его в реальной жизни, поэтому пока не понимала его темперамента.

Тем не менее, она знала, что радость или ярость императора отображаются не обязательно его истинные чувства.

Она слышала, как Нин Шаоцин упоминал о том, как этот император делает вещи. Он не был бесполезным и глупым дураком, но, напротив, он был человеком с высоким отношением к себе.

Человек, высоко ценящий себя, не позволял другим легко понять, что у него на уме. Когда он появился в ярости, это не обязательно было плохо, потому что, скорее всего, он только пытался напугать своих подчиненных.

Когда император злился, его одного взгляда было достаточно, чтобы позволить получателю попотеть и встать на колени, чтобы попросить прощения.

Цзиньлуанский дворец был в мертвой тишине. Император, в ярости, не говорил, а остальные тоже не осмеливались произнести речь. Мо Цяньсюэ, стоя на коленях на земле, также оставался неподвижным.

Мо Цяньсюй ждал без всякого беспокойства. Так как она уже была здесь, беспокоиться было бесполезно, поэтому она решила использовать тихий подход.

Император поставил перед собой цель нарушить ее спокойствие и храбрость в этой непредсказуемо пугающей атмосфере, чтобы она стала кроткой отталкивательницей.

Когда ноги Мо Цяньсюэ начали онемевать, Император, наконец, заговорил: "Мо Цяньсюэ, ты признаешь себя виновным?".

"Не признаю". Мо Цяньсю всё ещё стоял на коленях, руки на землю. Она не могла встать, пока Император не попросил её об этом. Она даже не должна смотреть ему в глаза.

"Ты смотришь вверх".

"Да, Ваше Величество."

Мо Цяньсю подняла лицо, но глаза опустили. Смотреть императору в глаза означало большое неуважение.

Тем не менее, из угла глаз, она смотрела на него тщательно.

Это был ухоженный мужчина около тридцати лет, с тяжелыми чертами. Но за текущую жестокость на его лице, он должен быть хорошим красивым дядей.

Его голос был сильным и хриплым, содержащий бесконечное давление: "Я прошу вас еще раз". Вы признаете себя виновным?!"

Это была психологическая битва. Если она изменила свой ответ и умоляла о пощаде, то проиграла. С ужасом был посажен, то человек будет поражен слабым звуком, ноги становятся слабыми, в то время как трясет телом.

Она прочитала много книг по психоанализу еще в современную эпоху, чтобы справиться с деловыми переговорами, которые также коснулись менталитета начальства.

Воздух, который она поставила, решал битву, так что...

Она не должна бояться... Она не должна быть настолько бесполезна, чтобы проиграть до начала битвы.

Вспоминая себя, Мо Цяньсюэ громко ответил: "Я не боюсь"!

Император смотрел на неё. Прямая спина девушки и решительный ответ напоминали ему фигуру.

Эта фигура сохраняла прямую спину и всегда была праведной, никогда не сдавалась и не сдавалась даже перед Императором.

Эта непреодолимая гордость, решимость и уверенность... Женщина, которую он любил больше всего, должна была влюбиться в другого мужчину и умереть за него...

Невыносимо!

С громким шумом, Император, штормовое лицо, охватило все десятки мемориалов в Мо Цяньсюэ с ненавистью.

Нормальный человек подсознательно избегал бы лихих мемориалов.

Но Мо Цяньсю этого не сделал.

Она могла сказать, что на этот раз он был очень зол! Как раз в тот момент, он действительно думал убить ее, хотя она не знала, почему...

Она должна выдержать этот удар, чтобы рассеять ярость в его сердце.

Все мемориалы ударили по голове Мо Цяньсюэ. У нее разболелась голова, а в следующую секунду по ее лбу стекал теплый поток жидкости.

Ярко-красная кровь стекала по ее лицу, а палящая боль во лбу заставляла ее хмуриться.

Чтобы представить торжественность, обложка тех мемориалов была толстой бумагой, так что в целом, вес мемориала можно было представить себе при падении.

Тик-тик. Кровь стекала вниз...

Капля за каплей, он упал на ее белый траурный костюм, как цветущие сливы, но Мо Цяньсюэ все еще тихо встала на колени, как будто она его вообще не обнаружила.

Она не плакала и не молила о пощаде, позвоночник все еще был прямой.

Нездоровый муж Госпожи Глава 143: Отшлифуйте ее слух.

t

Переводчик: Антония

Гнев Императора остался: "Мо Цяньсюэ, только сегодня утром я получил десятки мемориалов, критикующих тебя".

"Ваше величество, пожалуйста, не сердитесь." Голос Мо Кэнксю был спокойным, не дрожащим и не дрожащим.

"Не сердитесь? Как? Вы совершили такое отвратительное и возмутительное преступление. Но для этих чиновников и офицеров, указавших ваше имя, я бы никогда не поверил, что женщина должна быть настолько смелой, чтобы совершить убийство на улице столицы. Кто дает вам мужество?!"

Теперь Император намеревался отказаться от черного деревянного жетона и попытаться придумать другой способ найти тайный отряд.

Смерть Мо Цяньсюэ успокоила бы народ и его гражданских и военных чиновников, а также растворила бы его собственную ярость, одновременно установив предупреждение для тех, кто вводит в заблуждение благородных сыновей...

Длинные ресницы Императора свисали вниз, которые прикрывали холодный свет от глаз. Он долго размышлял, а затем, когда снова поднял глаза, посмотрел на близкого чиновника.

Этот императорский цензура получил намерение императора, выделяясь и говоря: "Мо Цяньсюэ действовал так самонадеянно, что очень стыдно за наши Тяньцзинские дворяне". Если она не получила заслуженного наказания, боюсь, что и другие благородные лорды и дамы последуют ее примеру в будущем". Ваше величество, пожалуйста, сурово накажите Мо Цяньсюэ в качестве предупреждения другим".

…

**

Су Ци не интересовался девушкой, о которой упоминал его старший брат, но Алу заботился о своем повелителе.

Услышав, что старший повелитель хотел заключить брак между повелителем и дочерью-основательницей, он, естественно, хотел узнать о даме побольше, поэтому, когда его повелитель ложился спать, он приказал посланнику спросить о дочери-основательнице.

Посланник вернулся рано утром и сообщил, что дочь-основательница Мо Цяньсюэ покинула столицу пять лет назад и столкнулась с убийством в прошлом году на обратном пути в трауре Основателя. Она была потеряна более полугода и только вчера вернулась...

Мо-Циань-Сюэ! Пропустили больше полугода? Только вчера вернулся?

Оригинальное имя госпожи Нин - Мо Цяньсюэ, которого спасли жители деревни Ван, женатые на господине Нине как счастливая жена. Он слышал, как его господин упоминал, что мистер Нин недавно вез ее обратно в столицу...

Шокирующее совпадение застало Алу в тупике и впало в полное замешательство. По описанию посланника о появлении дочери-основательницы, он мог в основном подтвердить, что это Мо Цяньсюэ была именно миссис Нин в городе Тяньсян.

Он не имел ни малейшего представления, является ли эта новость благословением или проклятием для Господа, и он колебался, сообщать ему эту новость или нет.

Имея это в виду, Алу продолжал совершать ошибки, когда служил Су Ци во время умывания.

"Алу!" Су Ци громко ругал, что напугало Алу и заставило его сразу встать на колени. В полном беспокойстве и тревоге он закрыл глаза и рассказал все, что знал.

Его слова ударили Су Ци по голове, как гром. Он никогда не думал, что это истинная личность Мо Цяньсюэ или что Мо Цяньсюэ вернулась в столицу одна...

Убийство десятков людей на улице... Это не было тривиальным делом, которое можно решить несколькими словами. Вероятно, сегодня она может не прийти к этому...

Думая об этом, Су Ци сразу же переполнился тревогой, приказав Алу немедленно подготовить лошадь, вытащив из нее форму офицера, которую он никогда не носил.

Он собирался в суд! Законный сын супер-ростовщицкой семьи родился со званием, поэтому для него было нормальным пойти при дворе на встречу с императором.

Раньше она была женой мужчины, который полностью любил Нин Шаоцина, поэтому у него не было причин к ней обращаться.

Но теперь все было по-другому.

Что бы ни происходило между ней и Нин Шаоцином, так как она вернулась непосредственно в особняк Основателя, это означало, что она не замужем.

До тех пор, пока она была одинока, а не жена мужчины, то его подход к ней не был против этики.

В глубине души Су Ци понимал, что его попытка снова приблизиться к Мо Цяньсюэ будет утолять жажду ядом и погружаться в бездну.

Тем не менее, он не мог оставить ее в покое... Примет она его или нет в будущем, он будет стараться изо всех сил, чтобы защитить ее.

**

По улице прямо к императорскому дворцу бросился конный экипаж с надписью на флаге.

Фэн Ючэнь только что прибыл в столицу и услышал, что Мо Цяньсюэ убил несколько человек и пригласил императора в императорский дворец. И теперь его сердце горело от беспокойства.

Два шпиона, которых он устроил в деревне Ван, были давно стерты Нин Шаоцином. Давно не получая никаких известий, у него не было другого выбора, кроме как отправить туда еще людей, когда он, наконец, узнал, что Мо Цяньсюэ отправился в столицу вместе с Нин Шаоцином.

Он опасался, что Нин Шаоцин будет издеваться над Сюэ, так как в семье Мо не было людей, которые могли бы поддержать ее.

Теперь, когда Сюэ хотела последовать за Нин Шаоцином, она должна была получить лучшую личность.

Если бы Нин отказался, семья Фэн не согласилась бы.

Но, к его удивлению, по возвращении он получил эту шокирующую новость. Где был Нин Шаоцин? Как он мог позволить Сюэ вернуться в особняк Основателя в одиночку? Тем не менее, это было и хорошо...

**

Карета Су Цзиньюя только что дошла до ворот императорского дворца, Су Ци догнала сзади.

Хозяевам дворянских фамилий не нужно было идти ко двору, но так как вчера произошло огромное событие, то с приходом этой новой крошечной шахматной фигурки перепалка между разными партиями приняла определенный оборот. Поэтому хозяин семьи Су, отец Су Ци и Су Цзиньчжу, послал Су Цзиньюя встретиться с императором при дворе и получить больше информации.

Однако Су Цзиньюй не ожидал увидеть здесь своего младшего брата.

Су Ци, видя, что его брат всё ещё стоит у ворот дворца, поспешно спрыгнул с лошади: "Брат, пожалуйста, сделай мне одолжение".

Су Цзюй сбил с толку: "Что такое?"

"Пожалуйста, оставь Мо Цяньсю в живых..."

…

При дворе ситуация становилась все более напряженной и острой, когда голос евнуха звучал: "Старший лорд Су, старший лорд Фэн и лейтенант Су Цзиньхань просят о встрече с его величеством"!

Император слегка нахмурился, подняв руку, и евнух внутри громко объявил: "Одобрено...".

Су Цзиньюй, Су Цзиньхань (Су Ци) и Фэн Юйчэнь вошли во дворец и поклонились вместе. Император не спрашивал, зачем они пришли, а лишь жестовал им, чтобы они стояли в рядах с двух сторон.

Семья Су редко отправляла кого-либо ко двору, но приходила в этот особый день. Они должны были быть здесь, смотреть драму и проверять, есть ли какая-нибудь польза, которую они могли бы получить.

В конце концов, особняк Основателя схватил частичную военную силу в своей руке. Несмотря на то, что Мо Тяньфан скончался более полугода назад, никто не осмелился захватить его неприкасаемые войска, оставшиеся позади. Они не желали, но не смогли захватить власть. Конечно, семья Су тоже хотела получить долю пирога.

Несмотря на то, что семья Фэн имела право как дворянская семья первого уровня, она держалась на низком уровне, и ее главный особняк не находился в столице. За исключением важных праздников или церемоний, в столицу тоже не посылали людей, поэтому была только одна причина, по которой фэн появлялся при дворе, а именно для того, чтобы поддержать Мо Цяньсюэ.

Император считал, что полностью понимает цели этих двух семей, тайно чихнул и предложил своему близкому императорскому цензору продолжить: "Зарезав на улице десятки мирных жителей, Мо Цяньсюэ пренебрег императорским правосудием и властью". Ее грех непростителен..."

Раньше чиновники не были уверены в намерениях Императора и не осмеливались говорить опрометчиво. Теперь, когда был человек, который выделялся, и этот человек был близким цензором Императора, они поняли это и, конечно же, последовали его примеру.

"Акт Мо Цяньсюэ был возмутительным и неуважением к закону... Прощение ее воли еще больше раздражает гражданское население..."

"Мо Цяньсюэ" по своей природе жестока. Если ее простить, то все благородные лорды и дамы будут вести себя, как она, тогда будущее нашей страны обречено...".

"Мо Цяньсю сделал это только потому, что защищал заслуги и кредит Основателя..."

"Согласен!"

"Согласен!"

Какая жалость, что так много мужчин издевались над девушкой без родителей при дворе. Если Мо Тяньфан был еще жив, кто осмелился так разговаривать со своей дочерью? Даже император должен относиться к ней вежливо.

Мо Цяньсюй еще не злился, но Су Ци больше не мог этого выносить, его ученики слегка втягивались, а кулаки сжимались, готовые выделяться и выбивать дерьмо из этих бесстыдных цензур.

Почувствовав прохладный гнев рядом с ним, Су Цзиньюй потянул за угол одежды Су Ци, предложив ему успокоиться. Еще не поздно просить о пощаде после того, как император открыто выразил свое отношение. Это был лучший и самый эффективный способ.

Мо Цяньсюэ не спешил с протестами. Император не будет легко осудить ее, пока она сама не признает свою вину, потому что он должен представить своим соотечественникам совершенно непобедимый ответ, если он хочет быть мудрым императором.

Несмотря на то, что она действительно сделала что-то плохое, он постарается всеми средствами, чтобы позволить ей признать это и плакал и умолял о пощаде. К тому времени он мог бы притвориться, что находится в дилемме, вспоминая о вкладе ее отца в эту страну и притворяясь, что его заставили приговорить ее к смерти, чтобы удовлетворить его народ и просьбу чиновника.

Неужели он не хотел, чтобы она страдала психическим расстройством и сама признала свою вину, единогласно раскритиковав ее со стороны чиновников?

Ни за что!

Мо Цяньсюэ поднял на землю мемориал, разбросанный вокруг неё. Она хотела знать, что именно написали и критиковали эти чиновники.

Только тогда, когда она могла опровергнуть каждое выдвинутое против нее обвинение, она могла быть непобедимой.

Она внимательно прочитала мемориалы, не пропустив ни одного слова или предложения или предлагая значение между строк.

Су Ци восстановила ясность после того, как ее потянула Су Цзиньюй. Человек потеряет рассудок, если будет слишком заботиться о себе! Су Ци не была глупой и быстро поняла, когда при виде Мо Цяньсюэ читала мемориалы один за другим.

Действительно, это было неподходящее время, чтобы защищать её. Просто позвольте этим бесстыдным людям спорить друг с другом, чтобы она хотя бы выиграла немного времени.

Су Ци внимательно относилась...

Он думал, что теперь ему безразлично, и верил, что давно сдался. Но в этот момент он стал ревновать к мемориалам, которые занимали ее внимание.

Он не мог не представить, каково было бы, если бы Мо Цяньсюэ так пристально и с любовью посмотрел на него...

Только мысль об этом заставила сердце Су Ци биться бесконтрольно быстрее.

Как повезло Нин Шаоцину!

Фэн Ючэнь не знал всей истории, кроме того, что Мо Цяньсюэ убил от ярости дюжину нищих. Увидев Мо Цяньсю, стоя на коленях безмолвного, он сразу же начал за неё защищаться.

"Мой двоюродный брат Мо Цяньсюэ, которому меньше 15 лет, только что вернулся в столицу и вдруг увидел группу нищих. Она неправильно поняла, что считала их грабителями, поэтому не простительно, что она защищалась насильственным путем. Даже если бы она была виновна, это не должно быть так серьезно..."

Конечно же, у семьи Фэн были свои сторонники при дворе, поэтому, увидев, что будущий хозяин выразил свое отношение, его сторонники также стали выделяться и говорить в пользу Мо Цяньсюэ.

"Насколько я знаю, есть благородные лорды, которые покупали рабов в качестве охотников и играли в охотничьи игры с другими, позволяя рабам бежать впереди, а лорды и их друзья скакали на лошади, чтобы догнать рабов... Эти люди забирали человеческие жизни, как дичь для развлечения. Они - настоящая первопричина обреченного будущего нашей страны..."

"Эти благородные лорды убили гораздо больше людей, чем такая девушка, как Мо Цяньсюэ". А как насчет того, чтобы вызвать их всех сюда для вынесения приговора?"

Были и другие генералы, которые восхищались Основателем и свысока смотрели на этих чиновников, которые также стали говорить в пользу Мо Цяньсюэ со следами сострадания и намерения взаимозависимости.

"Основатель провел всю свою жизнь, будучи правым человеком. Госпожа. Мо страдала от несчастья почти год и только что вернулась, когда ее загнали в угол группой нищих. Неизбежно, что она ошиблась... Несмотря на то, что она поступила неправильно, она не должна быть слишком сурово наказана..."

"Основатель всю свою жизнь боролся за эту страну, и у него есть только одна дочь. Даже если она сделала что-то не так, Ваше Величество, пожалуйста, рассмотрите вклад Основателя и простите мисс. Мо..."

Белая одежда, которую носил Мо Цяньсюэ, была сделана из белого шелка, подаренного императрицей. Император знал об этом, семья Се знала об этом, семья Су знала об этом, но те близкие цензоры не знали.

Так как на стороне Мо Цяньсюэ были люди, которые пытались любыми средствами выбирать недостатки. В конце концов, цензор сфокусировал свои глаза на её белой одежде.

Следовательно, это стало еще одним ее преступлением. Как она посмела одеться в белое перед императором! Какое презрение и презрение к императорской власти!

Мо Цяньсюэ сосредоточился на мемориалах и в то же время выслушал каждое слово их аргументов при дворе. В момент слушания она тайно улыбнулась, сложила мемориал в руку и громко ответила: "Ваше величество! Это траурное платье было даровано ее величеством вчера лично, учитывая мою траурную боль". Обычно, как только траурный костюм надевают, его нужно снять, по крайней мере, через семь дней.

Если бы она сняла его заранее, то считалась бы нефилиальной. Тяньци ценила филиальное благочестие как основу единства этой страны, поэтому она терпимо относилась к филиальному народу. Поэтому, как правило, чиновнику, который должен был соблюдать траур (длительный период), не нужно было идти на суд, пока траур не закончился.

В ее случае, однако, Мо Цяньсюэ не оскорбляла императора нарочно. Ее вызвали сюда... Цензура мгновенно начала потеть.

Это было подходящее время, чтобы упомянуть Императрицу.

Только по этой фразе Император почувствовал, как его лоб дважды выскочил. Это был первый раз, когда он почувствовал себя при дворе таким смущенным. Тем не менее, он не возлагал вину на Мо Цяньсюэ, а подумывал прочитать императрице хорошую лекцию позже.

Холодный взгляд Императора упал на эту цензуру, а затем цензура дрогнула телесно, ноги стали мягкими и за секунду опустились на колени.

В этой ситуации Мо Цяньсюэ, девушка, совершившая такой огромный инцидент, все еще могла держать спину прямо. Напротив, эта цензура легко встала на колени от одного единственного взгляда императора.

Сравнение было очевидным. Цензура даже не была такой дерзкой, как девушка. Император чувствовал себя разочарованным в стране.

Тем не менее, в этот момент никого не волновала эта деталь. Другие цензоры быстро воспользовались этой возможностью и переключили тему обратно на убийство на улице, как будто ничего не слышали.

На мгновение эти две фракции снова вступили в горячую дискуссию.

Однако большинство из ста чиновников лишь беззвучно слушали и не высказывали своего мнения, как, например, сторонники семьи Се, цензоры, связанные с семьей Нин, и два императорских члена, принц Цзин и герцог Ю...

Как утверждали чиновники на войне языков, Мо Цяньсюэ закончила читать все мемориалы, собрала разбросанные мемориалы и подняла их обеими руками над головой, громко сказав: "Ваше величество, я закончила читать их все".

И тут же дворец замолчал.

Или те, кто критиковал Мо Цяньсюэ, или те, кто встал на ее сторону, или те, кто не имел выражения в толпе, стали искренне ценить мужество и спокойствие этой девушки.

Многие признавались самим себе, что если бы они были на ее месте, то смогли бы они сохранить такой жест. Конечно же, ответом было "нет". Следовательно, они снова вспотели.

Было тихо, и император тоже был доволен.

Как раз сейчас, когда эти люди выразили свое мнение, он разобрался с их отношением и фракциями. Он не ожидал такого ветра.

Тем не менее, он все еще не хотел говорить, потому что он хотел шлифовать сердце этой девушки дальше.

Нездоровый муж Госпожи Глава 144: Три цветка персика

Переводчик: Антония

Мемориалы были тяжелыми, и вскоре Мо Цяньсюэ почувствовала кислую талию. К счастью, она была сильной настойчивой и все еще могла держаться.

"Ты читал их?" Считая время, Император наконец-то заговорил.

Его тон был гораздо спокойнее, чем раньше. Можно было видеть, что ссоры между министрами были полезны. По крайней мере, Император был гораздо меньше зол на Мо Цяньсюэ.

"Да, Ваше Величество. Я закончил читать это." Ее руки немного дрожали после того, как она слишком долго поднималась. И голос был полон уважения и спокойствия, как и прежде.

Несмотря на то, что император не получил желаемого результата, он был доволен манерой Мо Цяньсюэ.

Попросив евнуха забрать памятники, Император снова спросил: "Признаете ли вы себя виновным?".

Когда памятники в ее руках были отняты, Мо Цяньсюэ вновь поднял голову и ответил: "Ваше величество, литературное мастерство министров безупречно, но я до сих пор не знаю, какое преступление я совершил".

Министры только знали о моем убийстве на улице и сразу же обвинили меня в том, что я бросил вызов имперской власти. Но я хотел бы спросить, расследовали ли они и выяснили причину моего поступка?" Принц Цзин, который хранил молчание, спросил: "Тогда в чём причина?"

Вопрос пришёл как раз вовремя. Другие чиновники тоже были любопытны, но, учитывая их позицию, они не осмелились спросить об этом сейчас. Император не стал бы спрашивать, потому что не хотел так легко дать Мо Цяньсюэ шанс объяснить.

Принц Цзин, дядя предыдущего императора, был членом императорской семьи, поэтому его вопрос, естественно, в какой-то степени представлял императора.

Мо Цяньсюэ тайно поблагодарил принца за его спасение: "Ваше величество, я был осажден группой нищих на улице, поэтому моей первой реакцией было немедленное изъятие серебра и рассеяние по улице, но, к моему удивлению, эти нищие вообще не хотели денег".

Принц Цзин спросил: "Случилось ли что-то странное? Почему попрошайки не хотели денег?"

Вопросы принца Цзина казались непреднамеренными, но каждое слово попадало прямо в точку, чтобы помочь ей. Мо Цяньсюй не был глуп, воспользовавшись этой возможностью, и ответил: "Ваше величество, эти нищие не только не хотели денег, но и были мастерами боевых искусств". Более того, они поняли, кто я такой, так как я поехал по официальной дороге и подошел, чтобы загнать меня в угол. Глупые, как и я, я знаю, что они были не добрыми гражданскими лицами, а жуликами".

В любом случае, нищие уже были мертвы. Это зависело от нее, кем они были.

"Но за то, что мои няня и служанки знали боевые искусства, а моя охрана изо всех сил старалась защитить меня, боюсь, что я уже умерла на улице." Мо Цяньсю начал разыгрывать карту эмоций. Когда это было необходимо, было умно проявить какую-то женскую слабость.

В это время на ее щеках была кровь, а на белой одежде капли крови, как на красной сливе, цветут. Даже если у императора было железное сердце, оно размягчалось при виде.

Наблюдая за ликом Императора, Мо Цяньсюэ добавил: "Конечно, ничего страшного, если я умру, но я очень беспокоюсь, что если эти бунтовщики смогут убить меня на улице сегодня, они также не смогут пробраться во дворец и убить Ваше Величество завтра".

Ваше величество представляет высшую власть и известен как мудрый император. Под вашим правлением страна процветает в мире. Как могут быть ошибки? Поэтому я хотел бы предложить Вашему величеству провести тщательное расследование этого инцидента и выяснить, есть ли кто-нибудь на месте преступления. В противном случае, как могла партия нищих действовать так смело, чтобы устроить бунт в имперском городе и убить дворян...".

В мире больше всего боялся смерти император, больше всего жаждал власти император, а больше всего комплиментов любил еще и император.

Убийство Императора было в основном растворено в ссорах чиновников. Теперь логичная и разумная речь Мо Цяньсюэ, естественно, напомнила ему о том, что если бы мятежники осмелились осадить карету Мо Цяньсюэ на улице, то они бы также осмелились осадить императорскую карету...

Тогда не было бы мира в имперском городе, что на самом деле означало бы обреченное будущее страны.

Этого было достаточно, чтобы преподать Мо Цяньсюэ урок по этому вопросу. Не было необходимости убивать ее сейчас.

Наказав её, она получила бы этот урок, а тем временем продемонстрировала бы его доброжелательность.

Конечно, у него было больше планов...

Мо Цяньсю знала больше внутренних историй, чем появлялась. Он не думал об этом раньше. Он, как император, целыми днями работавший с заговорами, теперь понял, что за сценой должен быть кто-то, кто пожелал Мо Цяньсю смерти. Думая об этом, Император снова выглядел благосклонно.

Его первоначальным намерением было напугать ее, и он потерял контроль только из-за мысли об этой знакомой фигуре.

Ему все еще нужно было использовать этот инцидент для ссоры с семьями Фэн, Нин и Се. Как он мог так быстро разрушить эту шахматную фигуру?

Мо Цяньсюэ пробыл в деревне Ван полгода, что было трудно скрыть. Сначала новость вышла из семьи Се. Даже императрица знала, что Мо Цяньсюэ и Нин Шаоцин были парой в деревне Ван. Как император мог не знать?

Теперь никто не предал огласке только потому, что все, кто знал, что Мо Цяньсюэ не хотел быть свидетелем того, как Мо Цяньсюэ вернулся к семье Нин Шаоцин.

К тому времени семья Нин станет тигром с крыльями. Она хвасталась финансовой мощью и скрытыми войсками. Если бы оно получило военную силу сегодня, оно было бы неприкасаемо в реальности.

Если бы это случилось, император сразу же назвал бы преступление на Мо Цяньсюэ и приговорил бы ее к смерти. Он не позволил бы Мо Цяньсюэ жить в особняке Нин, ни как своей жене, ни как наложнице.

Однако он был застигнут врасплох тем, что в этот непредвиденный момент ни Нин Шаоцин, ни Нин не явились, чтобы спасти ее.

Он был озадачен.

Согласно надежным новостям, Нин Шаоцин всерьез любил Мо Цяньсюэ.

Смерть Основателя дала шанс перетасовать военную мощь, но чем больше надежд у всех сторон, тем сильнее будет их разочарование.

Многие города на западной границе были завоеваны и возвращены Мо Тяньфань. Поэтому эти войска лишь прислушивались к приказам Мо Тяньфана и не признавали имперской власти. Императорский двор много раз посылал известия, чтобы отозвать этих генералов, и им отказывали по разным поводам.

Генералу, находящемуся в состоянии войны, простительно, что он не принял командование императора.

Более того, эти генералы, как и Мо Тяньфан, пришли из низов, без бремени семьи или с семьями, все жили в армии. Следовательно, эти люди были вне его контроля.

Если их слишком сильно подтолкнуть, они с большой долей вероятности могли начать восстание. Если это так, то это был бы горячий картофель, либо суд послал войска, чтобы расколоть их, либо оставил бы его в покое.

Если суд посылал войска, чтобы разогнать их, он требовал военных расходов и войск, которые бы затронули всю страну. И он не был уверен в их победе.

Если его войска все-таки победили их, то все было в порядке. Но если нет, то они будут представлять угрозу в будущем.

Первоначально этот вопрос зашел в тупик, но возвращение Мо Цяньсюэ вернуло ему шанс разобраться с этим.

Политика означала компромиссы. Теперь, как бы император не любил Мо Тяньфань, он был одним из сторонников императорской семьи.

Он не должен быть слишком строг в этом вопросе. Тем не менее, этот инцидент с мятежом также дал ему возможность устроить свой народ на важные посты.

Он мог разумно укрепить охрану императорского дворца, уволив одних людей и устроив других на заполнение вакансии.

Император не говорил. Мо Цяньсюй не осмелился сказать много и просто встал на колени там.

Она предсказала, что император воспользуется этой возможностью, чтобы сделать большой шаг. Политический шторм Тяньци был в воздухе, но она не была уверена, кто станет финальным победителем этого шторма.

Все главные семьи и силы ждали.

Чем грязнее, тем легче им было получить выгоду.

Большинство из них были уверены в этом. Пока император работал над схемой, все остальные думали так же, как и о том, как получить максимальную выгоду в следующем раунде борьбы.

Что касается Мо Цяньсюэ, фитиля этой битвы, то им было все равно.

Никто не мог сказать, кто был охотником, а кто добычей до последней секунды.

"То есть, убивая десятки людей, ты не виновен, но достоин?" Император уже имел свой план и, наконец, вспомнил, что Мо Цяньсюэ стоял на коленях на земле, спрашивая по иронии судьбы.

"Ваше величество. Я этого не делал. Я не осмеливаюсь сказать, что я достойный. Я верю, что любой благородный член Церкви поступил бы так же в такой ситуации благодаря преданности этой стране".

"А?" Император храпел: "Так что я не должен наказывать тебя и должен вознаграждать тебя".

Храп содержал недовольство. До тех пор, пока Мо Цяньсюй осмеливался снова за себя постоять, он снова впадал в ярость.

Короли и медведи часто беспокоят своих хранителей!

Мо Цяньсюэ на мгновение подумал: "Я не должен получать награду". Я всё же сделал что-то не так в этом инциденте, так как не сообщил об этом вашему величеству вовремя, чтобы вызвать столько недоразумений, которые раздражали ваше величество и беспокоили министров... Чтобы компенсировать свой проступок, я хотел бы остаться под домашним арестом на семь дней и ходатайствовать о прекращении выплаты годового пособия на три года".

Оставаясь дома в течение семи дней, она могла бы избежать неприятностей на улице, чтобы эти семь дней убрать в своем доме.

Остановка выплаты годового пособия была еще лучше!

Она узнала от дворецкого, что за последние пять лет, когда ее отца не было в столице, ежегодное пособие в особняке Основателя было забрано кланом Мо. Теперь, когда она вернулась, она больше не позволяла этим жадным людям пользоваться особняком Основателя.

Клан Мо помог ей на похоронах родителей и послал трех сыновей в особняк, чтобы они наблюдали за ней во имя сыновей благочестия. Если бы в этот момент она предложила взять обратно годовое пособие, они бы обвинили ее в том, что она невоспитанна и неблагодарна.

Теперь это предложение и порадовало Императора, и позволило клану Мо понести потери финансовых средств. Какая хорошая идея! Она не позволила бы им забрать ее деньги и купить киллеров, чтобы убить ее снова.

Она не была настолько глупа!

Это было ее первое предупреждение им.

Замечания Мо Цяньсюэ сделали Императора удобным телесным, похвалив его и при этом сберегнув для него деньги, оба из которых были верны его восторгу.

В настоящее время государственная казна почти пуста. Годовое пособие по усадьбе-основателю было не маленьким, так что три года остановки были бы неплохим доходом для казны.

Император был доволен, но притворился смущенным, улыбнувшись фальшивой улыбкой: "Я не должен подвести твою верность, тогда я одобряю". А теперь, прочь..."

Рано покинуть двор, и он мог бы обсудить со своими мозгами, как поменять место жительства и позволить имперским сторонникам получить больше пользы.

Радость для одних и страдания для других. В любом случае, клан Мо должен быть агонизирован прямо сейчас.

Такая катастрофа превратилась в пустяк. Министры восхищались ее удачей и имперским ласканием, но не понимали ее обиды.

Пока Мо Цяньсуэ не вышла из дворца Цзиньлуань, она не осмелилась прикоснуться к своему шраму. Это было так больно. Она достала носовой платок и начала вытирать пятно крови.

Во дворце она не вытирала, потому что хотела, чтобы император чувствовал себя немного виноватым и не наказывал ее сурово.

Су Ци подхватила сзади и с игривой улыбкой встретила: "Госпожа". Мо из особняка Основателя..."

Мо Цяньсюэ выглядел во дворце спокойным, но не нервничать было невозможно. Кроме того, она стояла на коленях спереди, так что Су Ци не заметила, что она стоит в очереди сзади. Когда она обернулась и увидела Су Ци, то удивилась.

Эта авария не могла полностью исчезнуть из сознания Мо Цяньсюэ.

В конце концов, это был первый раз, когда они встретились после последнего близкого физического контакта.

Клэри не могла не взглянуть на его шею и, увидев шрам, почувствовала облегчение.

Когда Мо Цяньсю обернулась, Су Цзи увидела царапающую рану на лбу и почувствовала подавленность. Потом, при виде ее глаз, падающих на его шею, он почувствовал и горечь, и тепло.

Тем не менее, в его голове царило удивление.

Он не мог себе представить, что девушка должна иметь в себе такую энергию, чтобы оставаться спокойной в суде и оставаться ясно мыслить, чтобы искать выход.

Эти двое, имея свои собственные мысли, смотрели друг на друга.

Мо Цяньсюэ не знал, что сказать, в то время как Су Ци был слишком подавлен, чтобы что-то сказать.

Сначала Су Ци вернулась на землю: "Я провожу тебя обратно". Он обещал защитить её. Только что во дворце она проявила себя хорошо и могущественно, не оставив ему ни единого шанса.

Теперь он мог открыто отправить ее домой.

Пусть те, кто намеревался воспользоваться ее преимуществами, переосмысливают ее, прежде чем подойти к ней.

Двор закончился, и Фэн Юхэнь все еще был во сне.

Эта самодовольная девушка была действительно хрупкой Сюэ, которая осталась позади него и няни, когда что-то случилось?

Когда он вернулся к себе, Мо Цяньсюэ уже покинул дворец. Он выбежал в спешке, но услышал, как Су Цзи предложила отправить ее обратно.

Он вспомнил, что произошло во дворце. Хотя семья Су не бросала в нее камень, это ей тоже не помогло. В этот момент он появился и притворился таким добрым. Это вызвало неудовольствие у Фэн Ючэня: "Спасибо за вашу доброту, господин Су. Я отправлю своего кузена домой. Не утруждай себя неприятностями".

Су Ци проигнорировал его и посмотрел только на Мо Цяньсюэ.

Всем было известно, что за ней стоит семья Фэн.

Однако, несмотря на то, что семья Фэн обладала властью, ее штаб-квартира не находилась в столице и не была сопоставима с семьей Су.

Если она не могла ответить клану Нин, чтобы он воевал против клана Мо, то она могла сначала позаимствовать власть у семьи Су.

С помощью этой карточки она могла бы как отпугнуть клан Мо, так и усилить защиту для себя.

Более того, она доверяла Су Ци.

Думая об этом, Мо Цяньсюэ улыбнулась: "Кузина, ты слишком много думаешь. Седьмой господин - мой старый друг. Это нормально - позволить ему сопроводить меня обратно."

Она обещала Сюэ хорошо обращаться с Фэн Ючэнем, но не позволяла ему вмешиваться в ее дела.

Поэтому, бегая посреди улицы, экипаж особняка Основателя сопровождался двумя охранниками.

Оба вытащили холодное и страшное лицо, но оно не могло скрыть их пристрастия...

Один из них был будущим хозяином дворянской семьи первого уровня, а другой - законным сыном суперсемьи. Оба были выдающимися молодыми людьми, идеальными кандидатами, о которых мечтали благородные дамы.

По всему Тяньци не было такой восхитительной дамы, как Мо Цяньсюэ, потому что двое молодых людей были такими личностями, которые охотно служили в качестве охранников и сопровождали, кроме своей кареты.

Су Цзиньюй внимательно наблюдал за тем, как Су Ци помогла Мо Цяньсюэ сесть в карету и поехать на своем жеребце, сопровождая ее.

Какая смелость! Такой утончённый!

Если бы Су Цзиньу не была замужем, он бы тоже присоединился к конкурсу...

Его женой была Луо Кайхэ, законная дочь семьи Луо, которая теперь жила в уединении. Он женился на ней в течение трех лет, каждый день которого проводился почти в одном и том же месте, без радости и боли.

Манера этой дамы завоевала признание всех членов семьи Су. Имея хорошее семейное происхождение и образование, она была элегантной, ученой, филиальной и хорошо справлялась с домашними делами.

Она даже готовила для него наложниц и хорошо относилась к слугам. Все говорили, что это хорошая пара, но он всегда чувствовал, что там чего-то не хватает.

Как и каждая благородная дама, она была красивой и сдержанной, всегда носил слабый улыбкой и слезливыми глазами и милой печалью. Либо ее улыбка, либо грусть была слишком сдержанной, слишком неприступной, а иногда и безжизненной и мрачной.

Только Мо Цяньсюэ обладала такой репутацией и остротой, а также смелостью сохранять спокойствие в любой момент.

Нездоровый муж Госпожи Глава 145: Старый мусор

Переводчик: Антония

Возвращаясь со двора, Су Цзиньюй, сидя в зале сада, был немного рассеянным и вялым, его палочки для еды блуждали по пустынным местам, несмотря на нежные блюда, которые готовил Ло Кайхэ.

В конце концов, он знал, чего не хватает. Это была свирепость, бодрость и...

Ло Кайхэ не заметил его разницы и, как обычно, поболтал с ним: "Пятая леди Ли недавно родила дочь. Вы с господином Ли близкие друзья. Может, приготовим приличные подарки? ”

Су Цзиню вернулся к себе и на какое-то время подумал: "На днях я увидел, как в кладовую прибыли первые нефритовые куклы из нефрита хетианского производства. Выберите для них пару кукол и два болта ткани. Новенькие, весёлые и не дешевые".

Несмотря на то, что Су Цзиню был немного рассеян во время трапезы, он всегда был внимателен к этим делам и организовывал их упорядоченно.

Этих сотрудников нельзя было недооценивать, а общение было очень важным, потому что успех многих вещей зависел от супружеской дипломатии. Теперь он еще не был хозяином, поэтому он не должен относиться к этому легкомысленно.

Пара болтала во время еды. После этого, как обычно, Ло Кайхэ попросила свою девушку-одиночку Ксиер принести воды и подать ей умывальник. Затем она опустила занавеску кровати, чтобы вздремнуть, но Су Цзюй встала и ушла.

Так как он был в состоянии твердо сидеть в позиции будущего хозяина, конечно, он мог контролировать себя хорошо. Побеседовав с Луо Кайхэ, беспокойство в его сердце исчезло.

Хотя Мо Цяньсюэ была такой другой и особенной, она не принадлежала ему. Той, что принадлежит ему, была Ло Кайхэ, который упорно трудился во внутренних делах и общественных мероприятиях для него.

Вы не можете иметь и то, и другое!

Он мог восхищаться, ценить и смотреть издалека, но не должен любить такую женщину, как она.

Думая об этом, он вспомнил об отношении Су Ци. Она, должно быть, та девушка, которая нарисовала милый портрет.

С самого детства Су Ци никогда не выражал привязанности ни к одной девушке, как и не был бы так добр к девушке, с которой познакомился впервые без всякой причины.

Одна из них - девушка, которую он ценил, а другая - его дорогой брат. Он должен им помочь.

**

Мо Цяньсюэ все еще ехала домой, а хозяин Мо знал, что случилось при дворе.

В данный момент он ценил старинную вазу и, услышав известие о том, что Мо Цяньсюэ подал заявление о прекращении трехлетнего содержания, почти плюнул кровью и разбил вазу. У него боли во всех частях тела.

Мо Цяньсю ударил его ножом в сердце! Мастер Мо все больше злился: Эта инфилия! Знает ли она, сколько стоит годовое содержание особняка Основателя? Какая глупая девчонка!

В будущем, как покрыть расходы особняка Мо? Почему особняк Мо мог жить комфортной и уважаемой жизнью столько лет? Потому что его безымянный клан наслаждался пособием герцога.

Почему она приняла такое решение? Кем она себя возомнила? Не может быть! Он должен забрать ее, прочитать ей лекцию и попросить компенсацию. Почему страдала семья Мо, когда она была неправедной?!

Некоторые люди были такими же, используя вещь, заимствованную у других слишком долго, и верили, что она уже принадлежит ему. Он не только не хотел возвращаться, но и требовал большего. Если бы его забрали обратно, то он бы обвинил кредитора в недоброте и жестокости и попытался бы позволить ему заплатить за это.

**

В особняке принца Цзина темная тень прокралась в кабинет принца. Тень посмотрела вверх после приветствия принца Цзина. Темный костюм, холодное лицо и страшный шрам на нем доказали, что это был не кто иной, как тень стражи.

Теневая стража подарила принцу Цзину подарочную коробку: "Господь дарует тебе это".

"Только это?" Принц Цзин измерил вес коробки и выглядел недовольным.

Теневой страж все еще был хладнокровен: "Господь сказал, что договоренность состоит в том, чтобы отпустить мисс". Мо не пострадала в этом инциденте, но теперь, несмотря на то, что она жива, Император поцарапал ей лоб.

Даже если она выжила благодаря собственному разуму, роль принца Цзина в этом деле тоже была крайне важна. Следовательно, награда меньше, чем решено, но все же обязательна. Я верю, что у принца Цзина не было бы мнения".

Теневой страж сказал свою роль вместо того, чтобы помочь. Недовольство принца Цзина исчезло и выразительно сказало: "Ваш повелитель умен".

Открыв коробку и проверив подарок, он был доволен, но притворился, что небрежно положил коробку на стол.

Он думал, что Нин Шаоцин даже ничего не пришлет, потому что, в конце концов, Мо Цяньсюэ был ранен, и он не сказал ей многого, чтобы помочь ей при дворе, кроме двух вопросов.

Его недовольный тон был только для того, чтобы проверить нижнюю линию этого старшего лорда Нин, а также надеть маску для себя.

Теневой охранник опустил голову, не ответил. Принц Цзин долго вздохнул, как будто он понес большую потерю: "Хорошо, это также услуга Мо Тяньфан". Хотя у него не было сыновей, с этой дочерью семья не развалится. Пусть твой господин перестанет пытаться. Император не позволит ей ни на ком жениться, особенно на Нинге".

"Не беспокойтесь об этом. У Господа есть свой план."

Двор меняется в любую секунду.

Поскольку принц Цзин встал на ее сторону, даже если бы задав всего несколько вопросов, эти цензоры не осмелились бы больше говорить ерунду, а Император, по крайней мере, был бы мягче, чтобы речь Мо Цяньсюэ о самообороне могла быть поставлена в полную силу.

Как только теневой страж ушел, вошла тень.

У девушки, светлокожей, как нефрит, был красный маленький ротик и пара круглых ярких глаз. На ней была красная парчовая юбка, расшитая золотым облачным узором, длинная до ног, серебряное шелковое наружное пальто, длинные волосы все причесаны, вокруг ушей оставалось всего несколько прядей.

В ее волосах была заколка в форме феникса, украшенная жемчугом, висела перед лбом, делая ее элегантной и ухоженной, когда она качалась, когда ходила.

Девушка зашла в кабинет и мгновенно притворилась милой, чтобы назвать принца Цзина отцом.

"Моя Сусу". При виде этой дочери принц Цзин улыбнулся и притворился, что ругает ее: "Почему ты так свободен, чтобы увидеть меня сегодня?".

Девочка была именно любимой дочерью принца Цзина, которая родилась, когда он еще не был молодым.

"Отец". Принцесса Сусу совсем не боялась своего отца, и только играя мило, ее отец сдался.

"Хорошо, скажи мне, в чем дело?"

"Я слышал, что дама из особняка Основателя вчера убила дюжину нищих на улице. Это правда?"

Блеск сиял в ее глазах. Она ненавидела учебу и любила боевые искусства с самого детства. Больше всего она ненавидела этих претенциозных и грациозных дам, поэтому сегодня, услышав действие дочери-основательницы, она сразу же восхитилась ею и захотела подружиться с ней.

Девушки были любопытны и очарованы этими анекдотами из романа. Принц Су не слишком много думал и гладил волосы дочери: "Да, это правда".

"Тогда... кто же эта мисс. Мо? Расскажите мне всё... Она героиня, как мастер боевых искусств, с громким голосом, как гигантский колокол, и сильная, как бык...?"

Принцесса Сусу описала, делая преувеличенные выражения. Конечно, она так не думала, но чтобы рассмешить отца и получить его объективный комментарий, она была готова пойти на эту жертву.

Гигантский колокол? Сильный, как бык? Принц Цзин смеялся над описанием и движением своей дочери.

Но он не мог ассоциировать гигантского и сильного с хрупкой девушкой, стоящей на коленях, но ясно выразил свое мнение сегодня утром при дворе.

Эта девушка не была грубой, но выглядела красивой и нежной, но она была жесткой по характеру...

Принц Цзин вытащил себя из этого созерцания и рассказал объективно и серьезно: "Ну... Она красивая и элегантная, но в глубине души она также была упрямой, дерзкой, внимательной...".

“…”

**

Су Ци и Фэн Ючэнь послали Мо Цяньсюэ к воротам особняка Основателя, но Мо Цяньсюэ не пригласил их занять место внутри, а только поклонился в знак благодарности перед тем, как развернуться и вошел внутрь вместе с Чуйи и Шиву, которые ждали здесь.

Перед тем, как посадить свою лошадь, Су Ци сказал: "Недавно я останусь в столице. Если я тебе понадоблюсь, дай мне знать". Затем он подстегнул лошадь и ушёл.

Фэн Ючэнь спрыгнул с лошади и намеревался проследовать в особняк, но его остановила няня Мо: "Господин Чэнь, госпоже нужен отдых. Пожалуйста, наведайтесь к ней в другой раз."

Хотя няня Мо не знала, что случилось с её дамой сегодня утром, страшный шрам на лбу, капли крови на одежде и угрюмое лицо наводят на мысль, что у неё плохое настроение.

Если бы лорд Чен был женихом госпожи, она бы, естественно, впустила его. Однако леди публично выбрала лорда Нинга. Кроме того, дама только что выразила свое отношение, просто поблагодарив их, вместо того, чтобы пригласить их внутрь. Следовательно, она не должна его впускать.

К счастью, Фэн Юхэнь не настаивал, а только передал ей слова, что он останется в бывшем особняке Фэн и тоже уйдет.

Он также знал, что теперь ей нужна тишина. Это была его привычка, которая развивалась в течение многих лет заботиться о ней и следовать за ней повсюду. Старая Сюэ определённо пряталась в его объятиях и нуждалась в его компании...

Мо Цяньсю выглядел грязно, но исходил из воздуха убийственности.

Все слуги проходили мимо, дрожали и отходили в сторону, поднимая руки, не осмеливаясь смотреть на нее. Как только она вернулась во двор Снег, няня Мо поспешила прочистить рану и нанести медицинский крем.

Быстро, страшно было перевязано няней Мо, которая была слезлива. Слезливый крик, который постоянно носил Шиву, снова пригодился.

Затем Мо Цяньсюэ попросила Чийи и Шиву засучить ей штаны.

Дворец был вымощен гранитом, который был твердым и холодным. Слишком долго вставая на колени, она покраснела и распухла, как и ожидала. Без надлежащего лечения она боялась, что в будущем будет страдать от ревматизма.

Глаза няни, Чуйи и Шиву были все красные, которые рыдали и не знали, что сказать.

В их представлениях госпожа была небесной и не должна была испытывать никакого дискомфорта.

Она хорошо ушла, но вернулась, лоб поврежден, колени опухли.

Няня Мо тайно прокляла Императора миллион раз. К счастью, несмотря на то, что особняк Основателя не жил много лет, дворецкий по-прежнему содержал и оснащал особняк всем, как прежде. Няня делала травы горячей водой и наносила их на колени Мо Цяньсюэ, в то время как Чийи и Шиву массировали, чтобы удалить застой крови.

Это было сделано, и после обеда Мо Цяньсюэ собирался вздремнуть и подумать о следующем, когда посланный дворецким посыльный сказал, что господин Мо и другие старейшины посетили и теперь наслаждаются чаем в парадном зале.

"Уже?" Мо Цяньсю был удивлен.

Она не ожидала, что хозяин будет так волноваться. Она только что подала заявку на остановку, и он сразу же приехал, не оставив ей времени на дыхание.

Няня Мо скрипела зубами и хотела выбить эти старые отбросы из особняка Основателя, но в этот момент, не должно быть никакой ошибки, поэтому она предложила мягким голосом: "А как насчет того, чтобы сказать им, что вы устали и дать им уйти?

Позволить им уйти? Все эти люди были жадными волками, которые пришли, чтобы захватить долю большой торт особняка Основателя. Они еще не получили самую большую долю - титул герцога, а малую уже забрали обратно. Они бы легко ушли?

Она собиралась встретиться с этими бесстыдными старыми отбросами лично.

Мо Цяньсюй встал и указал на траурный костюм с пятнами крови: "Помогите мне переодеться".

"Мне взять еще один, леди?" Няня Мо планировала лично постирать этот костюм после того, как Мо Цяньсю ляжет спать.

"Не надо!" Пятна крови должны быть полностью использованы. Надев его, Мо Цяньсюэ стояла там, обернутая марлей, в белом костюме, усеянном красными сливовыми цветами, но взгляд придавал ей особую торжественность и властолюбивое достоинство.

Это было Мо Цяньсюэ. Чем больше сражений она вела, тем сильнее становилась.

Кроме няни, Чийи и Шиву, за дверью охраняли еще две служанки и няни. Спокойствие и храбрость Мо Цяньсюэ заставили всех присутствующих ужаснуться.

Няня Мо, стоящая в комнате, оценила и была рада, что госпожа действительно повзрослела. С такой дамой особняк Основателя не рухнул бы.

Затем группа нянь, вместе с няней Мо, Чийи и Шиву, Мо Цяньсюэ пошел в парадный зал.

У входа она увидела сидящего на главном стуле прихожей старика около пятидесяти лет и ещё четырёх стариков, сидящих на стульях с двух сторон. Она догадалась, что это старейшины клана.

Мо Цзитан, Мо Цзыхуа и Мо Цзые почтительно стояли рядом с ними.

Дворецкий служил с улыбкой и, увидев Мо Цяньсюэ у входа, посмотрел на нее, чтобы она была осторожна.

Кроме дворецкого, рядом со старым мусором, были также служанки, девочки и мальчики, которые заполнили весь зал, как бы проводя слушания.

Какая сцена!

Мо Цяньсюй фыркнул. Конечно, она знала, что это было устроено специально мастером Мо, чтобы при первой же встрече оказать на нее психическое давление.

Жаль, что он ошибался.

Она прошла слушание в императорском дворце и осталась спокойной перед императором и сотней чиновников. Здесь был парадный зал ее особняка-основателя. Почему она нервничала у себя дома?

Издеваясь, Мо Цяньсюэ вошел в зал.

Войдя, Мо Цзицзин сразу же сказал: "Это сестра Сюэ. Иди сюда и поприветствуй хозяина и старейшин".

Сестра Сюэ? Кто его сестра? У Мо Цяньсю были мурашки по коже.

Когда он закричал, все переместили глаза на Мо Цяньсюэ. Острый взгляд даже заставил няню Мо позади нее немного понервничать.

Нездоровый муж Госпожи Глава 146: Приглашение

Переводчик: Антония

Однако Мо Цяньсюэ прошла спокойно и уверенно, без призрака паники.

Эти люди знали, что она уже здесь, но все равно создали такую сцену только для того, чтобы напугать ее. Если бы она запаниковала, испугалась или разозлилась, то попала бы прямо в ловушку.

"Мастер Мо, старейшины и братья." Она показала маленькую улыбку, слегка поклонилась всем, а затем посмотрела на экран над группой людей.

Хотя на лбу у нее была марля и пятна крови на белой одежде, ее красота нисколько не пострадала от этого. Вместо этого, каким-то образом вокруг нее сформировался воздух холода и благородства, который доминировал над парадным залом, который был создан этими людьми.

Мастер Мо верил, что на этот раз, поймав ее неподготовленной, она будет брошена в переполох и беспорядок. Тогда под его суровым выговором она послушно выслушает его и пообещает добровольно обратиться к императору за отказом от княжеского титула.

Он планировал сначала вернуть себе должность хозяина, а затем вернуть свои потери.

Но, к его удивлению, она вошла в него вежливо, без всякой вины, которую он мог бы выбрать. Тем не менее, старый имбирь острее нового! Мастер Мо, в ярости, надел фальшивую улыбку: "Цяньсюэ, раз уж ты вернулся, почему ты не навестил меня, дядюшку, и не послал людей поприветствовать"?

Мо Цяньсюэ тайно прокляла его, но все же с уважением ответила: "Я только вчера вернулась и была вызвана в императорский дворец Ее Величеством. На обратном пути на меня напали. Думаю, господин Мо уже знал об этом. После того, как я убил всех этих бунтовщиков и сбежал, было уже слишком поздно, поэтому я не пошел к тебе, потому что, с одной стороны, мой визит задержит твой отдых, а с другой стороны, клан Мо может втянуться в это".

Она не называла его дядей.

Мастер Мо и дядя были двумя совершенно разными терминами обращения, содержащими разные эмоции.

Хозяин был только хозяином клана, но дядя имел право вмешиваться в ее внутренние дела. Видя, что Мо Цяньсюэ не называл его дядей, в глазах господина Мо вспыхнул блеск порочности.

Она знала, что ее поступок втянет его в это? Тогда она не должна была возвращаться. Она не должна была жить в этом мире.

Порочные мысли, скрытые в его сердце, его язык был сладким, как мед: "Не говори так. Мы - семьи. Дядя не такой человек. Если бы ты рассказал мне о вчерашнем, я бы послал людей на помощь..."

Помочь? Она боялась, что он пошлет людей, чтобы помочь убить ее.

Мо Цяньсюэ вежливо ответила: "Спасибо за заботу. Но дело в особняке Основателя. Я не должен втягивать в это семью Мо и винить ее".

Он ненавидел её, но всё равно сохранил лицо. Мастер Мо быстро переключился на другую тему и с беспокойством спросил: "С твоей травмой все в порядке? В детстве ты просто сидишь дома. Девочки Мо должны наслаждаться комфортной жизнью дома. Я могу помочь тебе во всем. В будущем просто позвольте трем вашим братьям справиться с неприятностями в особняке-основателе".

Итак, это было вступительное заявление о том, что она вынуждена отдать власть. Первый старший из клана Мо продолжал притворно: "Согласен. Ты девушка. Ты не знаешь этих вещей. Просто позволь мальчикам управлять ими."

Второй старейшина тоже кивнул: "Да. Девушка должна сидеть дома и заниматься вышивкой. Быть грациозной и филиальной леди - вот что нужно сделать, чтобы стать образцом для подражания для женщин." Голос звучал повелительно и угрожающе.

Еще до того, как они вошли, они уже испытывали презрение и считали ее избалованной девушкой, моложе пятнадцати лет, у которой было мало знаний. Поэтому они планировали сначала сказать несколько сладких слов, чтобы сделать ее счастливой, а затем заманить в ловушку. Но все пошло не так, как планировалось, и они стали вести себя жестко.

Мастер Мо начал, и бесстыдные старейшины произнесли, казалось бы, приятные слова.

Мо Зихуа и Мо Зие также время от времени вмешивались, один утверждал, что если сестра Мо будет нуждаться в помощи, он постарается ей помочь, другой говорил, что готов помочь ей в любой момент.

Только Мо Цзытан стояла там молча. Его мягкая лик содержал следы презрения по отношению к своим двум братьям. Мо Цяньсюэ не была одной из этих невежественных девушек, поэтому она видела его выражения и держала их в уме.

В прошлой жизни она испытала на себе все виды бесстыдных людей в деловом мире. То, что она узнала, ничуть не меньше, чем эти старики.

С первого слова мастера Мо она знала, что остальная часть его речи будет отбросами.

Как только она признала его дядей, это означало, что он - семья.

Тогда, если она не подчинится ему, они обвинят ее в неуважении к старшему.

Несмотря на то, что она была членом клана Мо, она была скорее дамой особняка Основателя. До тех пор, пока она не узнавала его как дядю, они не могли шантажировать ее кровными узами. Кроме того, няня Мо сказала ей, что ее отец никогда не называл его братом, а только хозяином Мо.

Отец тоже его не узнал!

Позволить трем братьям помочь ей? На самом деле подтекст был в том, чтобы заставить ее добровольно отчуждать им привилегии и герцогский титул особняка Основателя.

Неужели она выглядела так глупо и легко обманывать?

Казалось, что она должна была дать им почувствовать вкус своего кулака и дать знать, чье это место.

В любом случае, она уже проявила достаточно вежливости по отношению к хозяину и старейшинам. Теперь пришло время выкинуть жесткие слова.

Вдруг, Мо Цяньсюэ положил на холодное лицо: "Дела особняка Основателя - мое дело, которое не имеет ничего общего с кланом Мо". Пожалуйста, не считайте их одним делом". То, что она имела в виду, было очевидно. Она не только отказала ему в предложении позволить трем братьям помочь ей, но и вернула его права на шаг в делах особняка Основателя.

Мастера Мо раздражало унижение: "Мо Цяньсюэ! Даже твой отец не осмеливался так со мной обращаться. Ты... ты не уважал меня." Мо Цяньсюй насмехался над своим раздражением: "Я не сказал ни слова о неуважении. Почему ты обвиняешь меня?"

Их попытка использовать это обвинение, чтобы контролировать ее, была бы бесполезной. Если мягкие методы не сработали, то они должны использовать жесткие. Эта девочка была робкой с самого детства. Вероятно, причина, по которой она смогла выбраться из императорского дворца живой, в том, что Император проявил милосердие из-за военной мощи и военных подвигов отца по отношению к стране.

"Для тебя, девочка, наследовать княжеский титул нелепо".

Мастер Мо потерял терпение: "Через семь дней вы подаете Императору заявление, в котором говорите, что вы, как девочка, не в состоянии управлять делами Особняка-основателя и передать княжеский титул семье Мо". Тогда я найду тебе хорошего мужа и дам тебе достаточно приданого. Ты можешь просто жить своей комфортной жизнью".

"Титул оставил отец и даровал император. Я не имею права передавать его другим. Хозяин, вы хотите, чтобы я стал неверным или неуважительным по отношению к императору?" Она также была хозяином обвинений.

"Кроме того, хотя мой особняк-основатель и называется Мо, это никак не связано с тобой". Зачем тебе готовить для меня приданое?"

"Как ты смеешь!" Услышав это, первый старейшина постучал по столу и встал, ругая: "Ты, маленькая девочка, должна поговорить с хозяином". Ты действительно уважаешь правила клана?!"

"Это ты не уважаешь правила. Имперская власть идет перед кланом. Вот особняк Основателя, место под имперской властью, вместо твоего особняка Мо, где ты злоупотребляешь незаконным наказанием по своему желанию".

Мо Цяньсюэ чихнула, марля на лбу словно образовала слой льда, испускающего бесконечный холодный воздух.

Только потому, что ее отец скончался, они думали, что она стала толчком, что они могут легко задирать? Ни за что! У Мо Цяньсю никогда не было мягкой кости!

Когда другие делали ей одолжение, она отплатила десять раз.

Она хотела быть доброй. Пока другие не заходили слишком далеко, она могла простить им смех с первого раза, когда они издевались над ней. Во второй раз она сопротивлялась. В третий раз она не проявила бы милосердия, даже если бы это был Император.

"Ты..." Не ожидая, что Мо Цяньсю может быть настолько прямолинейным, первый старший разозлился и остался безмолвным.

Когда дело дошло до императорской власти, он, простой старейшина клана без официального звания, не мог или не осмеливался ничего сказать.

Когда переговоры зашли в тупик, мастер Мо похлопал по столу и ругал: "Мо Цяньсюэ, ты не осмеливаешься быть изгнанным из клана Мо?".

"Изгнать?" Это был почетный клан? Даже если это не так, она сама хотела объявить миру, что не имеет ничего общего с семьей Мо.

Тем не менее, адский мир и правила клана не позволяли ей этого делать.

"Мастер Мо, вы же не думаете, что я слишком глуп, чтобы знать, что убийства в августе и несколько дней назад были организованы вами, не так ли? Я не упомянул об этом только из-за отца. Но не разрушай это."

Мастер Мо онемел от взгляда на девушку перед ним. Ей было всего лишь пятнадцать лет, но воздух и красноречие были просто невероятны.

Голый взгляд Мо Цяньсюэ и острые слова сделали его безмолвным. Как она могла узнать об этом после того, как он сделал это так тайно?

Откуда она это узнала?

Озноб поднялся от всего сердца. Мгновенно место погрузилось в полную тишину. Хотя все знали о двух убийствах, все равно было неловко, когда его вынесли на стол.

Кроме прохлады и шока, которые разделяли все остальные, мастер Мо также страдал от чувства потери чего-то прямо на его глазах. Она должна была догадаться. Если бы были неопровержимые доказательства, она бы долго докладывала императору, вместо того, чтобы спорить с ним прямо сейчас. Он не должен больше позволять этой девушке оставаться!

"Не говори ерунды!"

"Я верю, что ты и все остальные прекрасно знаете, говорю я глупости или нет."

Сразу старейшины кашляли с тревогой, что оттащило хозяина от мысли. Действительно, не было необходимости спорить по этому поводу. Слишком много споров по этому поводу, даже без твердых доказательств со стороны Мо Цяньсюэ, вызвало бы общественную дискуссию, если бы об этом знали другие.

"Понятно, что вы, маленькая девочка, много подозреваете после того, как потеряли родителей. Я прощаю тебя за это." Мастер Мо быстро изменил свое отношение.

"Давайте сначала отложим в сторону других сотрудников. Я хотел бы спросить вас: на основании чего вы подали заявление о трехлетней отсрочке выплаты пособия в качестве наказания? Это ваша вина, что вы убили нищих. Вы должны заплатить за это. Но зачем вы воспользовались пособием клана Мо? С этого момента, каждый месяц, я буду посылать людей, чтобы они забирали пособие из особняка Основателя, в точной сумме. Одним словом, клан Мо не платит за твою вину".

Бесстыжий! До крайности!

Это было настоящее ограбление! Мо Цяньсю впал в полную ярость.

Пособие клана Мо? Это было пособие для особняка Основателя!

"Это пособие на особняк Основателя, а не на имущество вашего клана Мо". Я, как наследник особняка Основателя, имею право распоряжаться им. Не утруждай себя заботой."

"Ты... ты говоришь это снова..." Мастер Мо ударился о потолок, в то время как несколько старейшин тоже были ошарашены. Они всегда считали пособие на постройку поместья Основателя общественной собственностью клана Мо.

"Это то же самое, если повторить! С каких пор пособие на постройку поместья основателя стало собственностью клана Мо? Вы считаете императорский указ бессмысленной бумагой? А как насчет того, чтобы мы с тобой пошли в императорский дворец и спросили его величество?"

Мо Цяньсюй становился все более агрессивным и каждое ее слово пронзало его сердце, как кинжал. Мастер Мо вскочил со стула. Когда император и императорский указ были вовлечены, как бы смело он ни был, он не осмелился сказать больше.

Их противник определенно не был ягненком, как представлялось. Она была боевым волком.

"Если ты осмелишься прийти за ней еще раз, я приглашу своего дворецкого сделать хороший подсчет имущества клана Мо и забрать каждую землю, серебро, магазины и другое имущество, которое ты получил от особняка Основателя, один за другим".

Хозяин и старейшины совсем не смогли справиться с яростным отношением Мо Цяньсюэ.

Мастер Мо замолчал. По тщательным подсчетам, большая часть имущества клана Мо пришла из особняка Основателя и подарков мадам Мо на обручение. Если их вернуть, то без источника дохода клан Мо снова будет понижен в должности до третьего уровня. Эта девушка больше не должна быть жива. Он должен разработать новый план!

Мастер Мо долго смотрел на Мо Цяньсюэ, фыркнул, ничего не сказав, и отвернулся, чтобы уйти. С тех пор как он ушёл, старейшинам было бессмысленно больше оставаться, поэтому они тоже встали и ушли. Группа людей пришла с головой, держась высоко слева, как убегающие крысы.

Перед тем, как они вышли за дверь, второй старейшина все еще пытался выкинуть угрожающие слова: "Давайте подождем и посмотрим". Никто не должен забирать собственность Мо". Мо Цзитан, Мо Цзыхуа и Мо Цзитан, больше не смотря на драму, тоже последовали за ними и вышли из парадного зала, но не ушли, а только вернулись на свои дворы.

Проходя мимо Мо Цяньсюэ, Мо Цзыхуа и Мо Цзыйе обменялись взглядами, чтобы поставить Мо Цяньсюэ в неловкое положение, натолкнувшись на нее с обеих сторон. Неожиданно их заранее догнал дворецкий и выбросил.

Раньше дворецкий скучал с ними, потому что Основатель и госпожа умерли, пока госпожа нигде не была найдена. Теперь, с этой целью, он постарался бы сделать все возможное, чтобы помочь даме защитить свои вещи.

Он улыбнулся Моисею только потому, что боялся, что дама не справится с этим и будет страдать в будущем, поэтому он встал между ними, чтобы создать пространство для дружелюбия.

Теперь, когда лица были порваны, ему уже не нужно было заботиться. Его план теперь состоял в том, чтобы попробовать все средства, чтобы позволить им уйти самим. Он не хотел прогонять их, чтобы не вызвать дискуссии о недоброте леди.

Когда Мо Цзитань проезжал мимо Мо Цяньсюэ, он не создавал проблем, а прошептал извинения низким голосом, а затем поспешил вперёд.

Остальные двое, лежавшие на земле, вскочили и собирались спорить с дворецким, но Мо Цзитан утащил их прочь.

Лицо Мо Цяньсю было мрачным. Несмотря на то, что она выиграла эту битву, она все еще была так зла. Желая присесть и отдохнуть, она вспомнила, что эти стулья были тронуты этими засранцами.

Клэри ругала: "Разбейте все стулья в этом зале и покупайте новые!". Дворецкий, конечно, понял причину и ответил: "Столы и стулья слишком старые". Пора покупать новые". Этот ответ очень удовлетворил Мо Цяньсюэ. Причина не должна быть сформулирована так, чтобы вызвать ненужные сплетни.

Напомнив дворецкому, Мо Цяньсюэ была менее сумасшедшей, размахивая рукавом, и тоже вышла из зала.

Тем не менее, это был насыщенный событиями день!

Мо Цяньсюэ не ушла далеко, когда дворецкий проследил за ней и сообщил, что дверная охрана сказала, что в гости приехали люди из особняка Цзин. Особняк Цзин? Принц Цзин?

Он только что помог ей утром, так что было бы невежливо отказаться. Поэтому она попросила дворецкого отвезти посетителя в цветочный зал и подождать минутку.

В особняке Основателя, конечно, не было только одного приемного зала.

Когда Мо Цяньсюэ прибыла в цветочный зал, она увидела, что няня сидит там и пьет чай. Увидев, как Мо Цяньсю вошла, она сразу встала и почтительно поклонилась ей.

Няня надела прическу, похожую на обычную няню, но выглядела достойно. Одежда не была роскошной, но ее темперамент подсказывал, что она не была обычной няней. Мо Цяньсю протянул руку помощи и пригласил ее сесть.

Няня также рассматривала ее.

Девушка носила одну заколку и марлю на лбу. На ее траурном костюме все еще были пятна крови, но ее лик не был вычурным и спокойным. Также она не проявляла лести из-за няни из особняка принца.

После этого няня незаметно кивнула и отвернулась. Клэри не присела, а только отказалась, слегка отступив в сторону и вытащив приглашение из кармана рукава.

Записка от переводчика:

Уважаемые читатели, мне очень жаль сообщить вам, что этот роман, возможно, придется остановить на некоторое время, так как я обнаружил, что сырой довольно запутанный с заменой абзацев, которые трудно понять. Это займет некоторое время, прежде чем я смогу найти правильный текст для перевода. И если у вас случайно есть он не стесняйтесь, дайте мне знать в комментариях. Большое спасибо.

Нездоровый муж Госпожи Глава 147: Ты мне не доверяешь?

Переводчик: Антония

"Я няня принцессы Сусу из особняка Цзин, по фамилии Чжан". Принцесса специально попросила меня передать это приглашение леди Мо для участия в вечеринке по случаю цветения персика в этом году..."

Представляясь, она передала приглашение няне Мо, которая взяла его на себя и поприветствовала обратно: "Спасибо". Каким-то образом няня Мо взяла сумочку и подсунула ее в руку няне Чжан.

Оба они были ветеранами благородного общества и знакомы с этими "любезностями", поэтому няня Чжан не отказалась и приняла его с благодарностью.

Мо Цяньсюэ не знала принцессу Сусу, но судя по словам няни Чжан, она не хотела навредить.

Если бы она хотела причинить ей вред, она бы не послала сюда близкую няню.

После того, как няня Мо получила приглашение, Мо Цяньсюэ поблагодарил ее: "Спасибо за гостеприимство принцессы, но недавно мне пришлось перевернуть траур дома". Было бы неподобающе присутствовать на вечеринке, так что, пожалуйста, передайте мои извинения принцессе Сусу. После траура я лично навещу её!"

Няня Чжан не возражала против ее отказа, как будто она этого ожидала, и улыбнулась: "Не торопитесь отказываться. Вечеринка по поводу цветения персика будет через семь дней. К тому времени траурный период закончится, и основание тоже будет снято. Это больше не будет проблемой. Госпожа Мо может принять это сейчас".

Только что прибыв в столицу, Мо Цяньсюэ не знала об этой вечеринке в честь цветения персика, поэтому она взглянула на няню Мо, которая незаметно кивнула ей.

Няня Мо не была безрассудной, и принц Цзин только что помог ей во дворце, так что у этой принцессы Сусу не должно было быть злого умысла.

Несколько мыслей промелькнули, и Мо Цяньсюй успокоился, ответив с улыбкой: "Тогда... пожалуйста, передайте мои слова принцессе, что я приеду вовремя".

Как только приглашение было принято и задание выполнено, няня Чжан не должна оставаться дольше и попрощаться. Мо Цяньсюэ попросил няню Мо проводить ее до двери.

Когда няня Мо вернулась, Мо Цяньсюэ спросил: "Няня, кто эта принцесса Сусу? И что за вечеринка в честь цветения персиков?" Потом няня Мо начала рассказывать одну за другой о принцессе и вечеринке.

Вечеринка "Персиковый цветок" - грандиозное событие для благородных дам столицы. Только императорские дамы имели право присылать приглашения, и принцесса Сусу из особняка Цзин была одной из них.

Все, кто получил приглашение, были либо благородными дамами, либо дамами высоких чиновников. Следовательно, приглашение было не просто письмом, а на самом деле символом самосознания и славы.

Если дама с подобным социальным статусом не получала приглашения, то над ней смеялись и смотрели свысока другие дамы.

Что касается принцессы Сусу, то она была зеницей ока принца Цзин. Как дочь, которая была у него в старости, она также была единственной законной дочерью особняка. Ее трое братьев одной матери также очень любили ее.

Тем не менее, эта немного избалованная принцесса была неплохим человеком, хотя она и была быстренькой.

Слуга немного напоминал своего начальника. От няни Чжан Мо Цяньсюэ мог рассказать о характере принцессы Сусу.

Будучи близкой няней самой любимой принцессы, няня Чжан была не высокомерной, а вежливой. Следовательно, ее принцесса должна быть хорошей. Даже если она недолговечна, она должна быть разумным человеком.

Короткий нрав, с другой точки зрения, означал прямоту и откровенность, в зависимости от того, как это истолковывал хозяин.

*

В особняке Основателя вечером было тихо. Зихуа и Зие из трех лордов рано выключили свет, что было редкостью.

В полночь, когда Мо Цяньсюэ была во сне, она почувствовала, как кто-то толкнул ее и шепнул ей на ухо: "Цяньсюэ, двигайся внутрь".

"Ты пришел так рано?" Услышав голос Нин Шаоцин, она не открыла глаза, бормоча и двигаясь немного внутрь подсознательно: "Сегодняшний сон так реален". Я чувствую тебя."

Сон? Нин Шаоцин горько улыбнулась в темноте. Он, живой человек, лежал рядом с ней, а она думала, что это сон!

Но при мысли об этих трудных днях, Нин Шаоцин почувствовал, что она расстроена. Постучав указательным пальцем по кончику носа, он улыбнулся: "Я приснился тебе прошлой ночью?".

Мо Цяньсюэ перевернулся и сразу же обнял его: "Как хорошо, что ты мне снишься, когда я просто засыпаю". Так приятно, что ты здесь!"

Нин Шаоцин вытянул руки, чтобы обнять её, нежно поглаживая марлю на лбу, сердитый и подавленный: "Ты скучаешь по мне?"

Мо Цяньсюэ роптала во сне: "Да".

Он наклонился вперед и поцеловал Клэри, и она воскликнула: "Твои губы теплее, чем прошлой ночью". Но разве ты не можешь сделать облака до того, как исчезнешь? Дай мне почувствовать тебя дольше".

Нин Шаоцин хотел и плакать, и смеяться.

Таким горьким и беспомощным был Нин Шаоцин. Как он мог не знать, что она всю ночь искала его в тот день?

Он просто был в тени и не мог выйти. Раньше, в темноте, на нее смотрела другая пара глаз. Это был не киллер, а только пара глаз наблюдения.

Тем не менее, теневой охранник, лучше всего прятался, чувствовал его дыхание и существование, даже если он не захватил весь человек.

Он не должен был подвергать ее опасности.

Он должен продолжить пьесу.

Он должен был обмануть противника и в то же время сказал другим, что Мо Цяньсюэ не является самым важным для него, и что он не заботится о ее смерти.

В это особое время жестокий метод сделает Мо Цяньсюэ более безопасным.

Нин Шаоцин вздохнула, погладила ее по голове и сказала серьезно: "Я не исчезну, не сказав тебе больше".

Мо Цяньсюй обнял его за талию и заплакал на руках. Хотя он сказал то же самое в ее последнем сне, она все же решила поверить ему.

Увидев Мо Цяньсюэ все еще думала, что это было во сне, Нин Шаоцин, сверкнув глазами, укусил ее за лицо и сказал: "Сюэ, это не сон".

Эти слова и боль в ее лице наконец разбудили ее.

Или, другими словами, она не спала, но была так измучена после этого дня и последнего сна. Она опасалась, что это снова был ее сон, и не хотела столкнуться с возможностью того, что Нин Шаойкен снова исчезнет.

Не сон?! Мо Цяньсюэ проснулась и собиралась кричать от радости, когда ее рот был заблокирован теплыми губами. Комната мгновенно нагрелась.

Лунный свет проникал в комнату через окна, чтобы наполнить ее теплым желтым светом. На самом деле, пара не видела друг друга всего два дня, но чувствовала себя как на всю жизнь. Они так скучали друг по другу...

Сначала поцелуй был доминирующим... потом он стал нежным и мягким...

Она несла в себе в основном любовную болезнь без похоти.

Через некоторое время Нин Шаоцин, задыхаясь, отодвинул свои мягкие губы от ее и подошел к шраму на ее лбу. Опустив голову, он нежно прижал губы к шраму, как стрекоза, усеянная на поверхности воды, его глаза были полны любви и нежности.

"Все еще болит?"

"Да..." У Мо Цяньсю был сладкий голос, и после того, как они только что сделали другой, он стал более милым, "Очень больно..."

Голос содержал и жалобы, и мягкость, что делало Нин Шаоцин не могла не любить ее больше и чувствовать себя еще более жалким.

Нин Шаоцин держал ее лицо обеими руками и слегка потер марлю губами: "Маленький дурак". Разве ты не знаешь, как сбежать? Не делай этого в следующий раз". В автократическом тоне было больше любви, чем вины и приказаний.

"Да". Мо Цяньсю фыркнула, чувствуя, что ей не все равно. На самом деле, хотя шрам выглядел страшно и сильно кровоточил, после того, как она вернулась, няня очистила его и наложила медицинский крем, он совсем не пострадал.

Она утверждала, что это больно, только чтобы позволить ему заботиться и беспокоиться о ней.

Это было возмездием за то, что он исчез, не сказав ей заранее и не позволив искать его всю ночь. Несмотря на то, что она знала, что должна быть причина, она просто не могла сразу переварить свое раздражение...

Даже когда ей было грустно, она пообещала себе, что пока он хорошо себя чувствует, она простит его несмотря ни на что.

Тем не менее, чувство было одно, в то время как чувствительность была другой.

С ее лоб натирают губы Нин Шаоцин, она чувствовала его теплое дыхание и раздражал тот факт, что она каким-то образом включил его снова.

Скрипя зубами, она подняла ногу, чтобы пнуть Нин Шаоцин.

Тем не менее, на этот раз она не получила свой путь.

В тот момент, когда она подняла ногу, Нин Шаоцин улыбнулся ей, а его правая рука оторвалась от щеки и схватила за лодыжку. Какая дикая кошка! Разлучившись так надолго и просто насладившись сладким моментом, она захотела пнуть его снова.

Клэри с трудом схватила его за лодыжку. Но ее попытка была бесплодной! Она была раздражена. Если эта нога не сработала, попробуй другую.

Он использовал одну руку, чтобы схватить её за лодыжку, а другую, чтобы поддержать своё тело. Может ли у него быть третья рука?

К ее удивлению, как только она подняла ногу, Нин Шаоцин наклонился, немного отодвинувшись в сторону, а затем его тело затонуло между ее ног.

Теперь одну из ее ног схватили, а другую подняли высоко, в походке, которая не могла быть более неловкой.

Нин Шаоцин, естественно, также нашел это смущающим, и у него уже была определенная реакция.

Чёрт возьми. Это было неподходящее время. Кроме того, она была ранена в лоб. Проклятый император, который знал, что она его женщина, и причинил ей боль. В будущем он должен позволить ему заплатить.

Он должен был отпустить ее ногу. Его глаза сверкали вспышкой хитрости, губы идеальной формы, образующие арку дразнящей, он не пытался скрыть свое желание: "На этот раз вам повезло". В следующий раз, если ты осмелишься снова выгнать мужа, я... съем тебя..."

Потом он укатился и сел. Он не осмеливался прижиматься к ее телу, опасаясь, что в любой момент он может выйти из-под контроля. Столкнувшись с ней, он стал все менее и менее способен контролировать себя, чем раньше.

Нин Шаоцин сел и, естественно, протянул руку, чтобы потереть лодыжку, которую он схватил: "Больно?".

Хотя его рука массировала, мозг думал: это была хорошая походка. Мы могли бы попробовать в будущем.

Однако, сейчас было неподходящее время. Казалось, что он должен ускориться.

Потирая лодыжку, он посмотрел на ее марлю и снова почувствовал жалость: "Если он разбил тебя, то спасайся". Неважно, что ты сделал, у тебя за спиной я".

Что бы ты ни натворил, я сзади! Только одно единственное предложение рассеяло слабую жалобу Мо Цяньсюэ, который объяснял: "В то время император был в ярости. Если бы я сбежал, он бы еще больше разозлился. Тогда всё вышло бы из-под контроля".

Нин Шаоцин прищурился и раскрыл знак опасности: "Ты мне не доверяешь?"

Она не доверяла ему, но... Хорошо. Она вообще о нём не думала. Что в ее голове было, как решить кризис самостоятельно, вместо того, чтобы положить свою жизнь в руки других.

Это не имело никакого отношения к тому, доверяла ли она ему или нет в плане спасения своей жизни во дворце.

Наверное, он был беседкой, но она не была виноградной лозой, которая жила, кружась вокруг него. Со временем она стала бы беседкой и защищала его от ветра и дождя.

Это он сбежал, а теперь угрожал Клэри? Мо Цяньсюэ сознательно сказал: "Я думал, ты умерла..."

Нин Шаоцин, выражение "замороженный", стал безмолвным. Может ли ручей смыть его?

"...Простите!" Думая о ночи, которую она провела в его поисках, Нин Шаоцин искренне извинился, но он подумал про себя: даже если бы мне пришлось умереть, я бы устроил тебе беззаботную жизнь...

Потом он беспомощно вздохнул: "Вообще-то, я заранее намекнул тебе". После того, как ты вышел из ручья, я устроил тебе конный экипаж и новую одежду. Разве ты не видел?"

Она была умна и быстро соображала. Он считал, что первой ее реакцией после того, как она потеряла его местонахождение, должна быть грусть, а второй реакцией - напоминание о намеке, который он уронил. Он никогда не ожидал, что она будет искать его всю ночь...

При мысли об этом Мо Цяньсюэ снова почувствовала, как ее сердце невольно сжалось: "Я становилась менее умной, когда слишком заботилась". Я не мог быть уверен, не увидев своими глазами, что ты в безопасности..."

Видя ее грустное лицо, Нин Шаоцин отпустил лодыжку и подошел ближе, сказав всерьез: "Ваш муж не умер бы так легко". “…” Мо Цяньсю закатил на него глаза.

"Может ли ручей смыть меня?" Нин Шаоцин погладила ее по щеке, пытаясь стереть печаль с лица земли.

Взглянув на нее свысока, он планировал пощекотать ее в качестве наказания, а также как способ заставить ее расслабиться и посмеяться, но теперь уже поздно ночью: "Я накажу тебя в следующий раз".

Получив угрозу, Мо Цяньсюэ совсем не боялся, но подсознательно отодвинул ее талию от его рук. Она прижала кровать двумя руками и села.

Нин Шаоцин протянул руку и взял ее на руки, ее спина прилипла к его груди, и прошептал ей на ухо: "Будь осторожен в каждом действии". Даже думал, что император освободил вас, он послал людей, чтобы следить за вами".

"Хм..." Уши у нее чесались и дрожали от его теплого дыхания, но слова были таким мокрым одеялом. Спина поворачивалась жестко, она волновалась: "Откуда ты знаешь? Разве тебя не обнаружили, когда ты вошёл?"

Легко было сказать, что теперь император рассматривает семью Нин, как гвоздь в глаз. Когда слишком много жадных глаз было брошено, обладание слишком большим богатством также стало своего рода виной!

Почему она всегда сомневалась в его способностях? Нин Шаоцин укусил ее мочку уха. Она сбежала, а он засмеялся: "Не волнуйся". Спрятанные стражи отвлекли их. Теневой страж сейчас снаружи. Он даст мне знать, если что-нибудь случится".

Теневой охранник? Тот крутой парень со шрамом на лице? Эта птица-кукушка?

Эта птица-кукушка много раз портила им воздух, а также посылала за скрытыми охранниками в клочья времени. Она была бы глупой, если бы до сих пор не обнаружила это.

И все же, можно ли было позволить человеку слушать их у стены каждый день?

"Где Шиву?" Сегодня вечером Шиву был на дежурстве.

"Я позволил Шиву сначала отдохнуть. Когда я уйду, она проснётся."

"Ты..." Мо Цяньсю был немного зол. Конечно, он имел в виду, что взломал Шиву рукой и заставил ее потерять сознание. Но сейчас не время спорить с ним из-за этого. Чем меньше людей знали о его прибытии, тем лучше.

Думая об этом, Мо Цяньсюэ перестал злиться и спросил: "Как твой отец?".

"Состояние отца не так плохо, как я думал, но он всё-таки болен..." Он не думал, что стервозные мать и сын могут действовать так смело. Снаружи звонила знакомая кукушка.

Конечно, этот звук заставлял его уйти из-за новой ситуации. Нин Шаоцин потянул его за лицо, а Мо Цяньсюй тоже не хотел, чтобы он уезжал.

Нин Шаоцин поцеловал ее в щеку и приказал: "Если что-то случится, пусть Асан и Аву посетят столичный Тингфэнкуан". Дядя Ю тоже здесь".

Мо Цяньсюй обнял его и мягко сказал: "Да..."

"Береги себя. Я приду снова." Освободив Мо Цяньсю, Нин Шаоцин встал и собирался вылететь через окно. Но перед этим он вспомнил ещё одну вещь и повернулся назад, чтобы предупредить её: "Не держись слишком близко к Су Ци".

На самом деле, он планировал приехать через несколько дней, после того, как он подготовился и разобрался с делами. Тем не менее, он услышал, что она была ранена, и Су Ци и Фэн Ючэнь сопроводили ее обратно в особняк. Следовательно, он не мог сидеть спокойно.

Она ясно дала понять, что ей не нравится Фэн Ючэнь, и только чувствовала, что ему что-то нужно.

Однако, что касается Су Ци... Хотя он никогда ничего не видел из ее глаз, он видел их вместе в одной бочке для купания...

Этой сцены было достаточно, чтобы его брови невольно прыгали. А потом, при мысли о отпечатке ее зубов на шее Су Ци, он захотел разбить ее.

Пока... но для Су Ци...

Следовательно, он не только не мог сломать себе шею, но и должен был поблагодарить его. Гнев должен быть проглочен.

Мо Цяньсю нашел смешным его пропитанное уксусом лицо и захотел поддразнить его.

Клэри спрятала свое нежелание и улыбнулась, слегка закатывая глаза и медленно говоря: "Ты ревнуешь? На самом деле, хотя Су Ци выглядел легкомысленно, он довольно надежный друг..."

В любом случае, он спешил уйти. Было бы интересно над ним посмеяться.

**

Вернувшись в свой особняк, хозяин Мо понял, что девушка была жесткой.

Он ненавидел себя за то, что не понимал этого, когда чувствовал давление с ее стороны.

Чтобы вернуть землю, серебро, магазины и собственность? Ни за что! Если бы она осмелилась сделать это, он мог бы сделать несколько маленьких трюков, чтобы изгнать ее из клана и оправданно захватить над княжеством.

Размышляя на ночь, в его голове сформировалась злонамеренная схема.

Нездоровый муж Госпожи Глава 148: Позвольте им сделать это

t

Переводчик: Антония

Вчера она рано ушла в плохое. После нескольких изнурительных дней Мо Цяньсюэ плохо спала и в полночь увидела Нин Шаоцина, что окончательно заставило ее отдохнуть.

Как только Нин Шаоцин ушла, она сразу же заснула, не видя снов, поэтому сегодня утром, когда она проснулась, она была в хорошем расположении духа. Теперь она была наказана дома и могла воспользоваться этой возможностью, чтобы отдохнуть, познакомиться с людьми и вещами в столице, и разобраться во внутренних делах особняка.

Она знала, что Фэн Цинъю, её мать, оставила много приданого.

Как законная дочь дворянской семьи первого уровня, безусловно, ее приданое было довольно большим. Несмотря на то, что большая его часть за эти годы была вывезена кланом Мо, голодный верблюд все равно был больше, чем лошадь.

Только те магазины и лавки, которые стоили очень много.

Она должна хорошо ими пользоваться. В столице деньги требовались во всех отношениях. Буквально вчера, открыв рот, она потратила три года на постройку особняка Основателя.

Несмотря на то, что она не злилась платить, деньги пропали.

В следующий раз не было бы такого шанса использовать чужие деньги для оплаты. И в следующий раз ей пришлось платить только настоящими деньгами.

Как и вчера, в сумочке, которую няня Мо подарила няне Чжан, было большое количество серебра. В будущем, если она хотела идти по ровной дороге, нужно было больше денег.

Несмотря на то, что Нин Шаоцин подарил ей серебряную купюру в пятьсот тысяч, она никогда не думала о том, чтобы использовать ее.

Эти деньги были сэкономлены на экстренный случай.

Все эти мысли мгновенно закончились в ее голове. Она быстро села с кровати. Теперь ей не повезло спать допоздна.

Услышав шум во внутренней комнате, Шиву, дежуривший на посту охраны во внешней комнате, поспешил встать и принес Мо Цяньсюэ чашку медового чая, чтобы она смочила горло. Опасаясь, что она простудится, она принесла ей пальто и накинула на плечи.

В этот момент Чуйи и няня Мо, живущие в комнате в крыле недалеко, тоже убрались и пришли служить.

С тех пор как госпожа проснулась, их слуги не должны лежать в постели и спать. Кипящая вода, заваривание чая и приготовление завтрака - они стали заняты.

Она была единственным хозяином особняка, и теперь это был особый период, поэтому ее еду временно готовили доверенные няни в ее собственном дворе.

Чуйи брала воду в руки, помогала Мо Цяньсюэ в стирке, а затем расчесывала волосы. Сегодня она сделала простую прическу только на золотой и нефритовой заколке, как просила Мо Цяньсюэ.

Она всегда была простым человеком, который не любил вычурные вещи.

У Чуйи была пара умелых рук, поэтому даже эта простая прическа была сделана ею изысканно и изящно.

Переодевшись, она немного поболтала с ними, а затем сделала небольшую утреннюю гимнастику, когда каша была готова.

Няня Мо попросила людей подавать завтрак и лично помогла Мо Цяньсю. Время от времени Шиву скручивала шею, на что обратил внимание Чуйи, который тайно оттащил её и спросил низким голосом: "Шиву, у тебя жесткая шея"?

Шиву была натуралкой и кивнула: "Откуда ты знаешь?". С тех пор, как я встал, моя шея так сильно болит, как будто меня кто-то порезал".

Они говорили низким голосом, но Мо Цяньсюэ все еще слышал.

Она чуть не выплюнула чай в рот. Как будто? Нет, это был факт. Нин Шаоцин отрубил слишком сильно?!

Она старалась изо всех сил, чтобы не порываться в смехе. Она знала, что не должна смеяться, но невинный взгляд Шиву сделал её неспособной помочь.

После завтрака Мо Цяньсюэ вытерла рот и улыбнулась: "Шиву, у меня тут Чуйи и няня". Иди отдохни".

"Госпожа, я в порядке." Услышав это, Шиву запаниковала: "Сейчас не больно..." Дама вчера много страдала и не сразу пошла отдыхать после возвращения или жалобы.

Как она, служанка, могла временно жаловаться и отдыхать?

Голос Мо Цяньсю был мягким: "Иди... сегодня нечего будет делать". Неужели леди ненавидела ее? Шиву беспокоилась и чуть не заплакала: "Госпожа... простите, у меня... у меня нет жесткой шеи..."

Мо Цяньсю не знал ни смеяться, ни плакать. Она просто извинилась и попросила ее отдохнуть. Она не ненавидела ее.

Няня Мо выделилась, чтобы убедить ее: "Дама очень мягкосердечна. Она заботится о тебе и даёт тебе отдохнуть". Тогда иди отдохни. Не стой здесь и не заставляй леди беспокоиться о тебе".

Только тогда Шиву ушёл со слезами.

После завтрака во двор приехали все няни и девушки, стоявшие во дворе, ожидая приказа.

Мо Цяньсюэ попросила няню взять траурный костюм и надеть его, прежде чем выйти из своей комнаты. она села в главный стул и жестом попросила Чуйи позвать всех этих людей.

Накануне вечером Мо Цяньсюэ установила для них правила, согласно которым каждое утро будет проходить утреннее собрание, во время которого они должны отчитываться о своей работе.

Вчера, во время первой встречи, она очень внимательно выслушала. Сегодня, уже с общей картиной в уме, она позволила им выбрать основные вещи, чтобы сообщить, предписал важные вопросы, а затем отпустить их.

На самом деле, в этом особняке было не так уж много огромных событий, кроме еды, покупки, уборки и обслуживания.

После того, как собрание закончилось, дворецкий Мо пришел доложить: "Дворецкий Фэн здесь, вместе со всеми менеджерами, ждет в парадном зале, чтобы дама отдала приказ". Батлер Мо отвечал за внутренние дела особняка-основателя, в то время как дворецкий Фэн был менеджером по внешним делам. Она слышала, что он был близким слугой ее матери и помогал ей управлять ее магазинами и другими делами, связанными с особняком Основателя.

Мо Цяньсюэ был его законным наместником, и, согласно условию, он должен был навестить ее. вчера, вскоре после того, как она вернулась из императорского дворца, дворецкий Фэн прислал ей приветственное письмо.

Сразу же Мо Цяньсюэ приказал дворецкому Мо позволить управляющему Фэну собрать всех управляющих, чтобы встретиться с ней. Она собиралась взять на себя управление всеми делами в столице. Когда начальник проверял бухгалтерские книги, каждый менеджер откладывал их на несколько дней, чтобы разобраться с ними. Но этот менеджер действовал так быстро и охотно, чтобы собрать всех людей и посетить ее.

По одной из возможных причин, этот был очень способный и сделал безупречные книги рассчитывать на регулярной основе, по другой причине, этот менеджер был слишком хитрым и хотел воспользоваться тем, что она была полностью занята различными вещами и мало что знал о ситуации, чтобы получить некоторые преимущества.

Она боялась, что этот человек принадлежит ко второму виду! Мо Цяньсюэ улыбнулась: "Пусть подождут минутку". Я скоро буду". Украла торт у нее под носом? Не может быть.

Когда ее компания была создана, она самостоятельно вела все бухгалтерские книги, чтобы сэкономить на человеческих ресурсах. Сделки всегда стоили сто тысяч или миллионов, но она никогда не совершала ошибок.

Вернувшись в деревню Ван, она самостоятельно вела бухгалтерию, когда строились цеха или фабрика. Даже Нин Шаоцин восхищалась ее техникой расчета ума и навыками абакуса.

Увидев, как дворецкий Мо колебался и не ушел после того, как принял заказ, Мо Цяньсюэ спросил: "Что-нибудь еще сказать мне?".

Дворецкий некоторое время подумал и сказал: "Сегодня рано утром пришел кто-то из клана Мо, а потом все три лорда ушли".

"Пошлите кого-нибудь присмотреть за особняком. Оставь их в покое, если они уйдут." Этот Зихуа, должно быть, человек, ищущий плотского удовольствия. Должна ли она все еще присматривать за ним, если он пошел в бордель?

"Разве мы не должны посылать за ними людей?" Дворецкий выглядел возмущённым и обеспокоенным: "Я боюсь, что старые ублюдки затеяли новые трюки, чтобы подставить тебя. Мы должны быть осторожны, леди."

Мо Цяньсю улыбнулась: "Спасибо за заботу". Просто позволь им это сделать." Она точно беспокоилась о том, чтобы не ошибиться в выборе. Пока она выбирала вину, она позволяла старому мусору не осмеливаться посещать особняк Основателя.

Если он не предпринимал никаких действий, то как можно было создать вину? Без вины, как она могла сделать шаг?

Дворецкий Мо был удивлен. Она видела презрение в глазах Мо Цяньсюэ, как и в глазах своего отца. Они рассматривали Мо как никчемных насекомых. Единственная причина, по которой она дала им кусок пирога, была в том, чтобы исполнить желание матери и обеспечить ее душу лучшими подношениями и поклонением.

В какой-то момент дворецкий почувствовал смесь эмоций и напомнил ей: "Мы не можем быть более осторожными".

"Нет проблем!" Мо Цяньсю сделала арку в углу ее губ. Заря надежды, казалось, расцвела в ее холодном лице, чтобы мгновенно выстрелить мерцающий блеск: "Достаточно пристально посмотреть на людей в особняке и доложить мне, если что-то обычно происходит".

Дворецкий ответил вежливо: "Да". Потом он ушел.

Если леди была уверена в себе, ему не нужно было говорить больше. Эти люди действительно были кучкой дураков. У Основателя был широкий кругозор, и мадам тоже была добрая и нежная. Они оба не желали, чтобы между ними и народом Мо происходило недовольство. Но терпимость заставила этих людей продолжать просить о большем, не имея четкого представления о том, кто они такие. Вот дерьмо!

Нездоровый муж Госпожи Глава 149: Императорский попугай

t

Переводчик: Антония

Во дворце Каннинга.

Императрица носила холодное лицо, время от времени дразнив попугая в клетке. Все слуги позади нее зажимались, как мыши.

С тех пор как вчера пришел главный евнух Императора, Императрица вела себя так.

На первый взгляд, она была грациозной, но при более внимательном рассмотрении, ее глаза были наполнены убийством и лицом ненависти.

Няня вошла и осторожно шагнул к ней, делая полную любезность: "Вчера принцесса Сусу из особняка принца Цзин послал приглашение на вечеринку цветения персика леди Мо из особняка основателя ...".

"Глупая штука!" Рука Императрицы, дразнящая птицу, затвердела. Она повернулась и посмотрела на няню: "Эта грубая вульгарная девчонка"? Она заслужила это?!"

Няня дрожала: "Отправить ли мне кого-нибудь обратить внимание на няню Чжан из принцессы Сусу, чтобы она забрала приглашение...?"

"Не надо. Эта принцесса Сусу оказала мне большую услугу. Я просто беспокоюсь о том, как преподать ей урок и опозорить ее на людях. А теперь... ха-ха..."

Только из-за этой суки Император послал людей предупредить ее позавчера и отругать вчера. Он должен был наказать ее, чтобы она отразила себя во дворце.

Хотя Император считал ее лицо лишь устным указом, вместо письменного публичного, который стал бы унижением, она все же находила гнев трудноразрешимым.

Прожив в императорском дворце столько лет, император во второй раз наказал ее. Первый раз из-за матери, а теперь из-за нее...

Эта маленькая сучка, как и ее мама, была для нее несчастливой звездой.

В жутком смехе Императрица дразнила птичку маленькой палкой, которая внезапно вонзила нож в тело попугая.

По мере того, как она проникала, Императрицы смеялись счастливее, как будто палка была не палкой, а острым кинжалом. И маленький попугай был не попугаем, а Мо Цяньсюэ.

Будучи заколотым, попугай скулил, головой наклонился в одну сторону и умер.

Этот жуткий нытик напугал всех слуг, но никто из них не осмелился на него взглянуть.

Императрица улыбнулась скуке, сделав весь Куннингский дворец мрачным.

Няня успокоилась у мертвой птицы в клетке. Очевидно, она привыкла к этой сцене.

Она легко читала между строк, что Императрица имела в виду: "Тогда что же мне делать?".

Императрица прищурилась и посмотрела на няню, глаза внезапно лопнули острыми лучами, которые напугали няню, чтобы она отступила и встала на колени. Тем не менее, Императрица засмеялась: "Вызовите принцессу Юхэ". Скажи ей, что я скучаю по ней".

Няня поспешила принять приказ: "Да".

После смеха Императрица почувствовала огромное облегчение и проигнорировала няню. Она надела обычное спокойное лицо, вяло зевнула и мягко сказала: "Я устал".

Голос был мягким и элегантным, авторитетным и в то же время торжественным. Этот голос едва ли можно было соотнести с этим ужасающим жутким смехом.

Две служанки, стоящие позади, поспешили подержать ее: "Ваше величество, давайте вернемся".

Две служанки держали Императрицу, чтобы она вернулась во внутренний дворец. Няня вытерла холодный пот на лбу и помахал двумя другими служанками, стоявшими на боку.

Ей не нужно было ничего говорить, и одна из них спешно подошла к углу Кунингского дворца, быстро вытащила из темной комнаты птичью клетку, покрытую черной тканью, сняла предыдущую птичью клетку и повесила эту в коридор, прежде чем забрать черную тканью.

Когда черную ткань на клетке унесли, птица внутри радостно прыгала туда-сюда.

Это была точно такая же клетка, как и предыдущая. Как и попугай внутри.

Со всех сторон не было видно разницы между двумя клетками или между живой прыгающей птицей и мертвой.

Служительница повесила птичью клетку, жалко смотрела на попугая внутри, который не знал, что такое грусть, и опустила голову. Она вытащила мертвую птицу из кареты в руке, передала ее няне, а затем повесила эту карету обратно в темную комнату.

Все хвалили Императрицу за ее доброжелательность, потому что она считала попугая сокровищем и дразнила его каждый день.

Все говорили, что этот попугай был самым счастливым попугаем на свете, потому что он не только жил в золотой клетке, но и находился рядом с самой благородной женщиной на свете, со своими особыми слугами.

Однако никто и представить себе не мог, что только что умершая птица осталась в коридоре только на один день и была повешена там вскоре после ухода главного евнуха, так же, как и в предыдущей сцене.

Никто и представить себе не мог, что в темной комнате на углу дворца Куннинга было полно клеток. Разница лишь в том, что некоторые из них были покрыты тканью, а некоторые пусты.

*

Во дворце Яньцин.

На диване прислонилась соблазнительно красивая женщина.

Она, с темными волосами, завязанными в облачную прическу, носила высоко завязанное розовое платье, усеянное цветами вишни, под которым находилась розово-красная юбка с плиссировкой. Прислонившись к дивану под многослойными платьями, она, казалось, лежала в цветах.

В это время служанка принесла розовую воду, чтобы сделать ручной уход за ней. Она торчала из левой руки, которая была мягкой, как будто у нее нет костей, тонкий и гладкий, как нефрит, что делает кость держатель не мог не любить его.

Слуга встал на колени на полу, окунул розовую воду, а затем начал массаж.

Женщина положила одну руку в руки слуги, а другую использовала для поддержки головы. Пара элегантных и уравновешенных глаз слегка подняли вверх, сделав их и благородными, и загадочными. По углам глаз виднелись тонкие морщинки, но они не повредили ей весь вид, а наоборот, добавили ей красоты зрелости и элегантности.

Слегка услышав хныканье птицы в сторону Куннингского дворца, Клэри потянула за губы изгиб: "Императрица со вчерашнего дня не покидала свой Куннингский дворец". Похоже, у нее плохое настроение. Иначе она, как обычно, прогулялась бы по императорскому саду, чтобы продемонстрировать свою власть императрицы".

Выражение ее лица вызвало улыбку, но в глазах Клэри не было улыбки. Яркие глаза, казалось, превратились в бассейн с водой, несущей в себе бесконечную холодность и безразличие.

Этой женщиной была именно императорская наложница Ю, которую император благосклонно относился к ней более десяти лет.

Няня Ни ответила: "Да, ваше величество. Я слышал, что вчера ее посетил евнух Де Императора, а затем из ее дворца раздался громкий щебетание птицы, похожее на то, что мы слышали только что".

Конкубина Юй улыбнулась: "Эта птица такая сладкая. Когда ее хозяин в плохом настроении, она скулит вместе с ней".

Улыбка отличалась от предыдущей небрежной. Это было очевидное презрение и издевательство.

Няня Ни продолжила: "Говорят, что попугая забрали сюда из первоначальной семьи императрицы. Он хранился в императорском дворце пятнадцать лет. Он может чувствовать чувства человека. Долгая жизнь".

Наложница Ю сказала: "Пока Императрица не хочет, чтобы он умер, она не смеет умирать".

Император женился на императрице, когда был принцессой, и женился на наложнице Ю после того, как занял трон.

Хотя в императорском дворце она жила короче, чем император и императрица, но и здесь она прожила целое десятилетие. Другие, вероятно, понятия не имели о птице, но она знала.

Тем не менее, такая мелочь не стоила разглашения, что тоже было бессмысленно. Живя в скучные и нудные дни и ночи императорского дворца, у всех были определенные странные увлечения. Ничего страшного в том, чтобы убивать птиц.

И эта женщина осмеливалась убивать только птиц.

Женщины Се были все более и более бесполезны.

Вдовствующая императрица пряталась в своем дворце в Кининге и не выходила, в то время как императрица наслаждалась убийством птиц в своем дворце. Со временем она стала бы самой благородной и уважаемой женщиной в императорском дворце, если бы родила сына для Императора.

В конце концов, в этом не было вины женщин Се!

Говорили, что биологическая мать Императора была убита Вдовствующей Императрицей. Как могли Се терпеть других женщин, чтобы стать благороднее, чем Се.

Тем не менее, они никогда не задумывались о том, как Император может позволить женщине, убившей его мать, властвовать над императорским гаремом. Поэтому лучшим местом для неё было молиться и поклоняться целый день...

У императрицы не было сына. Как и у наложницы Ю. Императору было нелегко родить сына. Однако императрица никогда бы его не родила. Это было самоочевидно, если тщательно подумать на месте Императора. Но у нее все же был шанс.

Принцесса Императрицы также родилась до того, как Император занял трон. К тому времени ему нужна была власть семьи Се, поэтому он позволил ей родить эту дочь.

До сих пор, спустя дюжину лет после вступления на трон, у него не было много потомков. Три принца и шесть принцесс, в общей сложности менее десяти, беднее, чем обычный министр или дворянская семья.

Принцессе Юхэ, дочери императрицы было тринадцать лет, а ее дочери, принцессе Нинсян, было двенадцать. Даже ее второй дочери, принцессе Нингтан, было шесть лет. Из всех женщин в императорском гареме только у нее было двое детей. Хотя обе они были дочерьми, никто не осмеливался смотреть на нее свысока.

Она происходила из семьи, не имеющей ни высокого, ни низкого ранга, чтобы император не заподозрил и не проигнорировал ее...

Среди трех императорских принцев принцессе Цин было одиннадцать. Его мать умерла. Поскольку императрица не могла родить сына, она часто заботилась о принце Цин. Что касается двух других принцев, принца Му и принца Ли, то их матери не были любимы императором, чьи первоначальные семьи вообще не заслуживали упоминания...

Как размышляла наложница Юй, служанка, стоящая на коленях на полу, закончила уход за рукой на левой руке и обернула ее белым шелковым платочком: "Левая рука закончена, ваше величество". Пожалуйста, дайте мне вашу правую руку".

Голос девушки вытащил наложницу Ю обратно на землю. Она села и прилепила другую руку к слуге и сказала няне Ни: "Знаешь, что заставило птицу Императрицы так громко петь?".

Няня Ни вежливо ответила: "Кто-то сказал мне, что принцесса Сусу из особняка принца Цзин прислала госпоже приглашение на вечеринку в честь цветения персика. Мо из особняка основателя."

Конкубина Юй наслаждалась услугой по уходу за руками и едва улыбнулась: "Удивительная девушка, что Мо Цяньсюэ! Она не просто смогла выйти из императорского дворца, а из императорского дворца Цзиньлуань живой".

Нездоровый муж Госпожи Глава 150: Отчёт менеджера по фэню

t

Переводчик: Антония

Дворец Яньцин находился далеко от дворца Куннинга, и она внимательно следила за ним. Поэтому, когда Мо Цяньсюэ вышла из дворца Куннинга в белом шелке, она вскоре поняла причину, после того как немного поинтересовалась и подумала.

Сбежать от Императрицы можно было бы назвать удачей и остроумием, но сделать это без вреда для руки Императора после того, как на улице открыто убил дюжину человек, было названо истинной способностью.

Она никогда не становилась врагом без способных людей, и это было причиной того, что она могла продолжать подниматься по лестнице, независимо от своего скромного происхождения. Из тех женщин, которые пришли вместе с ней в императорский дворец, более красивые теперь стали слишком старыми, чтобы их видеть, а более талантливые тоже были забыты Императором и ничего не стоят.

Только она благополучно выжила во дворце.

"Зииингу, дочери императорской цензуры в этом году исполняется пятнадцать лет, так?" Императорского цензора, конечно, называли братом наложницы Юя. Семья Вань находилась на третьем уровне, но получила такую славу благодаря наложнице Юя, чей брат теперь был одним из доверенных цензоров императора.

Няня Ни ответила с улыбкой: "Через два месяца госпоже Цзыин исполняется пятнадцать лет. Так случилось, что с госпожой она ровесница. Мо". Она происходила не из семьи наложницы Ю, а прослужила ей почти десять лет.

Только потому, что она стала служанкой на полпути, не имея тесных связей с детства, она работала более тщательно и безупречно. Она знала все, что думала или хотела наложница Ю.

Конечно, наложница Юй тоже хорошо к ней относилась, никогда не ругалась и даже не говорила кислых слов.

Очевидно, наложница Ю была очень довольна ответом няни Ни. С такой внимательной няней рядом с ней ей было гораздо проще: "Пошлите приглашение от имени принца Нинсяна, и пусть она присоединится к вечеринке в честь цветения персика и познакомится с госпожой". Мо".

Вечеринка "Персиковый цветок" была открыта только для девушек старше двенадцати лет. Ее принцесса Нинсян была на месяц моложе. Хотя она не смогла присоединиться к вечеринке, она все равно имела право прислать приглашение.

Несмотря на то, что няня Ни понимала ее мысли, она все равно чувствовала себя немного неуютно и напоминала: "В настоящее время Мо Цяньсюэ является центром внимания. Боюсь, что скоро к нам придут несчастья". Ты уверена, что сделаешь это?"

В это время служанка закончила уход на правой руке и завернула его. Наложница Ю жестикулировала, а девушка ушла.

Она слегка сузила глаза, в них мелькало что-то странное, но голос оставался мягким: "Я не слишком много обдумываю". В моих глазах люди либо полезны, либо бесполезны для меня. Так как она обладает тем, что другие хотят, она полезный человек".

Богатство может быть получено только через высокие риски. В настоящее время, во время подготовки к дождливому дню, она должна заботиться о своем теле, чтобы гарантировать, что в следующий раз, когда она забеременела, это должно быть тело. Ей исполнилось тридцать. Теперь, какой бы красивой она ни была, она не смогла победить этих девочек-подростков. Она должна уйти, когда она все еще нравилась Императору. "Император прибывает..." Услышав объявление евнуха на улице, няня Ни поспешила помочь наложнице Юй избавиться от тряпки на руках. Наложница Юй также сразу же надела улыбку и вышла из внутренней комнаты, чтобы поприветствовать Императора.

Эта улыбка практиковалась, глядя в зеркало сотни раз каждый день. Каждое ее мгновение было тщательно продумано, чтобы показать ее пленительный изгиб талии при ходьбе и слезящиеся глаза под стройными бровями.

Улыбка была красивой и яркой, как земля роз, нежной и очаровательной ...

**

Когда Мо Цяньсюэ подошел к парадному залу, там уже стояло восемь человек, похожих на менеджеров.

С первого взгляда она обнаружила, что мебель и стулья - все новые. Дворецкий был быстрым помощником. Из-за этого суровое лицо Мо Цяньсю смягчилось.

Похоже, Мо Цяньсюэ вошел, эти менеджеры автоматически встали в два ряда с каждой стороны.

Когда Мо Цяньсюэ занял место, лидер, мужчина средних лет, улыбнулся и поклонился, чтобы поприветствовать ее: "Фэн-да, собрав всех менеджеров вместе, передает наши приветы старшей леди".

Казалось, что этот мужчина средних лет - Фенг Да, дворецкий Фенг. У него были регулярные черты и он говорил в естественном спокойном тоне. Очевидно, он был опытным человеком.

Мо Цяньсюэ жестом сказал: "Спасибо". Присаживайтесь".

Затем менеджер Фэн поднял глаза и вежливо сказал: "Дама пришла". Мы не осмеливаемся сесть". Он сказал вежливо в правильном тоне.

Тем не менее, Мо Цяньсюэ почувствовал нечто необычное, потому что он мог за столь короткое время отсортировать бухгалтерские книги и представить их в такой спокойной манере. Чем безупречнее он выглядел, тем труднее было доказать, что он превосходно разбирался в схемах.

Мо Цяньсюэ размышлял об этом, но не показал это в лицо, восхваляя: "Менеджер Фэн работает с высокой эффективностью. Я просто позволил дворецкому заметить вас вчера, а сегодня вы пришли".

Получив от нее похвалу, менеджер Фэн не был самодовольным, а полагался на нее, опуская голову: "Я не осмеливаюсь не подчиниться приказу леди". Я должен постараться сделать так, чтобы вы были удовлетворены".

Какая старая лиса! Мо Цяньсюэ похвалил его: "Хорошо. Ты очень предан."

Когда имеешь дело с таким старым лисом, ты должен сначала дать ему сладкие слова, чтобы подвести бдительность, чтобы проблемы были разоблачены и решены.

"Это мой долг". Когда он говорил, он взял бухгалтерскую книгу и посмотрел на дело: "Это бухгалтерская книга расходов и доходов всей нашей собственности за последние пять лет".

Затем он указал на кучу бухгалтерских книг у двери: "Это подробности". Услышав, что леди хочет их проверить, я попросил людей забрать их за ночь. Леди, пожалуйста, возьмите на себя хлопоты, чтобы получить чек".

Мо Цяньсюэ взглянул на кучу бухгалтерских книг, посмотрел на няню Мо, чтобы она получила общую бухгалтерскую книгу, а затем улыбнулся менеджеру Фэну: "Спасибо за ваши усилия". Оставь это мне, чтобы я получил чек". Услышав это, менеджер Фэн посмотрел в огурчик: "У меня неразумная просьба, дамочка".

Мо Цяньсюэ сказал: "Не скромничайте, менеджер. У меня мало знаний о нашей собственности. Просто возьмите прямо".

Видя, что Мо Цяньсюэ улыбался и не показывал отвращения, менеджер Фэн сказал низким голосом: "Пожалуйста, простите нас, леди. Эти бухгалтерские книги сложны и жизненно необходимы для работы каждого магазина. Пожалуйста, побыстрее закончите читать, чтобы наши люди могли продолжить бухгалтерию".

А вот и он. Мо Цяньсю чихнул в тайне. Старый лис раскрыл свой хвост.

Раньше она только подозревала, а теперь была уверена.

Этот менеджер Фэн размышлял над тем, чтобы создать ей препятствия. В этом мире не было арабских цифр, и цифры записывались древними китайскими иероглифами, которые было нелегко прочитать, не говоря уже о том, что это был бухгалтерский учёт в течение пяти лет.

Даже опытному бухгалтеру требовалось как минимум три месяца, чтобы закончить чтение и вычислить цифры, вместо того, чтобы выяснять проблемы, не говоря уже о неопытной девушке моложе пятнадцати лет.

Однако на этот раз менеджеру Фэн суждено было потерпеть неудачу.

Кем она была? Когда ее компания была только что создана, она получила себя обучение бухгалтерскому учету в вечерней школе более года. Сначала все бухгалтерские проводки были завершены самостоятельно, а затем опытным бухгалтером.

У нее были и теории, и практика. Хотя это не было ее специальностью, она могла делать это профессионально. Однако в настоящее время она не могла предупредить змею в траве. Она имела мало знаний о текущей ситуации, так что даже этот парень был нелоялен, она должна была держать его на позиции временно. Она не должна была совершать безрассудные действия, пока она не освободилась от всей картины и не нашла подходящую альтернативу.

Мо Цяньсюэ скрыл презрение и мягко спросил: "Тогда, по вашему мнению, как долго я могу хранить книгу здесь, чтобы прочитать?". Она не действовала самодержавно, но сохраняла мягкое отношение.

Менеджер Фэн посмотрела в худший огурчик: "Было бы лучше, если бы вы закончили читать эту книгу через десять дней, потому что сейчас середина месяца, а бухгалтерам книга понадобится к концу месяца, к тому времени...".

Десять дней? Если бы она была Сюэ, молодой девушкой, которой никогда ничего не удавалось, он бы точно обманул ее. Пока она возвращала книги, это означало, что она узнала его счета.

Какой хитрый подсчет. Ей было интересно, сколько он вмешался.

Мо Цяньсюй долго молчал, как бы рассматривая, и сказал серьезно: "Тогда пошлите кого-нибудь за книгой через десять дней". К тому времени я закончу проверку".

Радость просочилась из его глаз, но он надел тревожное лицо: "Простите, что я был неосмотрителен и принес вам эту проблему, но на самом деле бухгалтерия должна быть закончена в конце каждого месяца". Это правило не должно быть нарушено."

Смешно ограничивать ее правилами! Она была начальником, в то время как он был подчинённым. Это было правило, по которому подчиненный издевался над начальником?

"Если да, то менеджер Фэн, пожалуйста, устно доложите мне о текущей ситуации с нашей недвижимостью, чтобы я лучше понял и быстрее проверил книгу."

"Да, леди."

Тогда Фенг Да начал докладывать о ситуации с магазинами один за другим.

Большая часть недвижимости находилась в столице или в близлежащих графствах, включая земли, магазины и ломбарды, некоторые из них были приданым ее матери, в то время как другие были наградами, дарованными Императором Основателю.

В частности, здесь были рестораны, шелковые магазины и антикварный магазин. Она была очень богата. Но чем больше сообщал Фэн Да, тем мрачнее становился Мо Цяньсюэ.

Дворецкий Мо и няня Мо уже хмурились и злились, выглядя взволнованными. Но перед тем, как леди что-то сказала, они не имели права его допрашивать.

Расходы особняка Основателя каждый месяц покрывались за счет части доходов от этой собственности, управляемой управляющим Фэном, но пособие на особняк Основателя было забрано кланом Мо. Основатель не заботился, как и его жена, потому что у Основателя не было ни наложниц, ни детей, и потому что они часто ходили на фронт на войну, которая спасла довольно много.

Они верили, что деньги могут купить мир, и им было все равно. Но теперь, только когда менеджер Фэн сообщил, Мо Цяньсюэ знал, что теперь особняк Основателя без гроша в кармане. Даже ежемесячное пособие на особняк он кропотливо получал.

Каким замечательным человеком он должен был стать, чтобы рестораны, шелковые магазины и антикварный магазин едва ли зарабатывали деньги! Даже если прибыль была редкостью, она использовалась для засыпки прежних ям.

Земли были еще лучше. Они хорошо работали в предыдущие два года. На третьем году они были повреждены насекомыми и не дали урожая зерновых. Четвертый год был разрушен засухой. Пятый год увенчался небольшим урожаем.

Возмутительно! Неужели он действительно относился к ней, как к глупой маленькой девочке, живущей в глубине особняка?

Из всех возможностей Мо Цяньсюэ не ожидал, что теперь особняк Основателя был ограблен до такой степени. Мгновенно она потянула за лицо: "Вы имеете в виду, что все эти свойства в столице могли обеспечить только ежедневные расходы на особняк Основателя, даже когда меня здесь не было"?

Нездоровый муж Госпожи Глава 151: повышение заработной платы

Переводчик: Антония

Неизвестные слова должны были спросить, если бы особняк Основатель едва мог поддерживать себя без нее, позволил бы этот менеджер Фэн ей жить в прямом эфире теперь, когда она вернулась? На самом деле, Мо Цяньсюй намеревался проверить, насколько черное сердце этого человека может быть.

Если бы ее мать была еще жива, он бы никогда не осмелился представить бухгалтерские книги вроде этих. Должно быть, в последние полгода его преданность начала гнить.

Менеджер Фэн выглядел обеспокоенным: "Извините, я слишком некомпетентен. Я плохо управлял этой недвижимостью. Пожалуйста, наказание, леди. В последнее время я также беспокоюсь об этом и планирую обсудить с дамой, стоит ли продавать несколько магазинов или землю, чтобы получить больше денег".

"Остальные расходы пока не нужны. Если я постараюсь объединить усилия и найти способ спасти бизнес, то не будет проблемой поддержать особняк Основателя в течение трех лет и обеспечить вас достаточным приданым".

Это означало, что через три года особняк Основателя снова сможет получать ежегодное пособие, и к тому времени, если она будет замужем, не будет иметь значения, есть у нее такая недвижимость или нет.

Мо Цяньсюэ насмехался: "Должен ли я поблагодарить вас за ваши усилия?" Так как разговор зашел так далеко, не было необходимости быть вежливым.

Продавать магазины и земли, которые никогда не потерпят поражений? Неужели он поверил, что она глупая? Этот человек... Она была безмолвна. Тем не менее, он выглядел таким честным, преданным и встревоженным. Никто не сомневался в его верности и не простил бы его за все это.

Какой актер!

Менеджер Фэн, казалось, не понял, что она имела в виду, и ответил: "Это мой долг. Не благодарите меня, пожалуйста".

Мо Цяньсю не посчитал нужным продолжать с ним: "Можете идти. Я должен проверить бухгалтерские книги сейчас, чтобы решить, какой магазин следует выбросить".

Менеджер Фэн спокойно выглядел вежливым и нежным: "Тогда я ухожу, госпожа". Если вы чего-то не понимаете, пожалуйста, звоните мне в любое время".

"Проводите менеджера Фенга до двери."

Дворецкий Мо, казалось, миллион слов, часто смотрел на менеджера Фэн, и неохотно проводил его до двери, но он все равно скрыл свой гнев и сказал без слов: "Менеджер Фэн, сюда, пожалуйста".

"Спасибо, дворецкий Мо".

Видя менеджера Фэн ушел, другие менеджеры также поклонились и ушли.

Тогда только Мо Цяньсюэ, няня Мо и Чуйи были в вестибюле.

Мо Цяньсю небрежно выпила чай, но няня Мо так волновалась: "Госпожа, что же нам делать? Этот менеджер Фэн так неспособен. Когда мадам была здесь, всё шло хорошо. Магазины были прибыльными, а на землях был хороший урожай.

Когда она ушла, в связи с тем, что он работал с лояльностью в течение многих лет, она отдала жизнь индентор обратно к нему, чтобы он мог работать больше и обеспечить своим детям хорошую жизнь. Это так удивительно, что он..."

Няня Мо болтала вместе с гневом. Ей было жаль леди и она немного запаниковала! Если в особняке не было денег, что тогда должна делать няня?

Семья Нинг была супер-романтичной, в то время как леди была так подавлена и ушла. Если она вышла за него замуж, как она могла иметь право голоса среди этих родственников? …

Мо Цяньсюэ думал так: у учеников бедного происхождения было мало шансов на успех, не говоря уже о рабах. Напротив, некоторые слуги разбогатели и получили обратно свои жизненные отпечатки.

Некоторые слуги избавились от рабства из-за семьи, которой они служили, и у них было больше шансов, чем у учеников, преуспеть в жизни. По этой же причине некоторые многообещающие люди также были проданы в рабство.

Это был тактичный человек! Теперь он уже не был слугой особняка. Как свободный человек, он не мог быть избавлен от случайности.

Горячая картошка.

Ей нужна была помощь.

Чуйи был внимателен и смотрел книги по счетам, спрашивая: "Госпожа, будут ли проблемы с этими книгами? Могу я вам помочь...?"

"Конечно, есть проблемы." Мо Цяньсю взглянул на кучу книг. Нет нужды говорить, что счет должен быть сбалансирован. Большинство людей не смогли разобраться в проблемах.

Ей нужен был кто-то, кто ей помог бы, но это был не Чуйи!

Дворецкий Мо повернул назад, держа в руках стопку бухгалтерских книг особняка для дамы.

Умный человек!

Перед тем, как Мо Цяньсюэ спросил, он уже ясно рассказал ей о серебряном остатке в особняке, ежемесячных расходах и ежемесячном пособии слуг разных уровней, и передал ей бухгалтерские книги.

Мо Цяньсюэ не читала их, потому что доверяла ему, а пока не было времени проверить.

Дворецкий был вдумчивым человеком и докладывал в мельчайших подробностях.

В связи с тем, что хозяев в особняке не было, дворецкий сэкономил все до последней копейки и строго контролировал ежемесячное пособие, которое посылал менеджер Фэн. Следовательно, в конце каждого месяца оставались деньги. Хотя, это было не в большом количестве, он добавил до нескольких тысяч таэлей после пяти лет.

Дворецкий позволил Мо Цяньсю быть уверенным первым. Даже если менеджер Фэн не присылал ежемесячное пособие, особняк мог продержаться по крайней мере несколько месяцев, пока не происходило больших событий.

Что касается предложения о продаже усадьбы или земли, дворецкий Мо вообще не соглашался. Если даме действительно нужны были деньги, можно было бы продать магазины или магазины, которые постоянно нуждались в инвестициях.

Коммерческие магазины были расположены на лучшем месте столицы и могли быть проданы по хорошей цене. Если бы они хотели купить магазины в будущем, это было бы несложно.

Поместья или земли, с другой стороны, также можно было бы продать у хорошего принца, но пока они продаются, их невозможно будет забрать обратно.

Только те бесполезные благородные лорды, у которых было мало знаний, могли бы продать усадьбы или землю.

Более того, теперь, когда наступила весна, дама могла забрать усадьбы и землю и послать к ним людей. К осени еда будет поставляться естественным путем и продаваться для покупки других вещей, необходимых для поместья. Дворецкий также велел даме не беспокоиться о приданом. В приданое госпожи входили не только эти усадьбы и земля, но и серебро и золото, а также ценные драгоценности, которые были заперты в кладовой. Кроме того, там были редкие сокровища каллиграфии и живописи от императора. До тех пор, пока они находились здесь, их можно было использовать и в качестве приданого после ремонта.

Мо Цяньсюэ выглядела строгой и говорила себе: Наверное, это было то, что называется трудностями, испытанием для сердца людей! В этом мире было много людей, таких как менеджер Фэн, чьей первоначальной мыслью было захватить собственность после того, как его хозяева ушли. Были также преданные и прямолинейные люди, как дворецкий Мо. Увидев, что Мо Цяньсюэ не разговаривает, дворецкий Мо подумал, что она беспокоится о деньгах, поэтому после доклада он с нерешительностью спросил: "Или мы должны сократить сумму ежемесячного пособия слуг?".

Предложение старого дворецкого заставило Мо Цяньсю вернуться на землю. В ее глазах блестела холодность. В настоящее время слуги уже не были лояльны, как раньше. Если бы их пособие уменьшилось, она боялась, что действие не вернёт им верность, а оттолкнёт их ещё дальше.

Кроме того, пособие не составляло большой суммы. Поэтому его не следует уменьшать, а следует увеличивать!

Принимая решение, Мо Цяньсюэ говорила: "Как вы сообщали, особняк не увеличивал пособия в течение пяти лет, что действительно немного постыдно по сравнению с другими благородными семьями". Таким образом, авторитет нашего особняка не может быть построен. Мы не должны снижать их пособие. Вместо этого, мы должны увеличить его. Позже, пожалуйста, объявите новость, что пособие увеличится на пятьдесят процентов".

"На пятьдесят процентов?" Дворецкий не мог поверить своим ушам. Теперь им было тяжело. Если бы зарплата каждого увеличилась на пятьдесят процентов, общая сумма была бы огромной. Зачем леди хотела это сделать?

Перед лицом смятения дворецкого, Мо Цяньсюэ подтвердил: "Да, пятьдесят процентов".

Няня Мо в спешке убедила: "Леди..." Пособие было для нее внешней вещью, но она верила, что дворецкий был прав. В настоящее время они должны поддерживать жесткий бюджет, чтобы сначала преодолеть трудности.

Мо Цяньсюэ помахал рукой, чтобы остановить их грядущее убеждение: "У меня есть свой план. Просто объявите новости".

Затем она вытащила из кармана десятитысячную серебряную записку: "Введите это в счет". Так как сейчас конец месяца, то увеличьте их зарплату с этого месяца, чтобы они могли оставаться более уверенными".

Получив серебряную купюру, дворецкий сразу же понял намерение дамы, хотя и не знал, с чего вдруг у дамы появилось столько денег.

С деньгами им нечего было бояться!

Теперь это было неспокойное время, лучшее время, чтобы завоевать лояльность народа. Так как у них были деньги, было бы лучше увеличить их зарплату. Даже если этого не случилось, он планировал дать такой совет даме через несколько дней. Дворецкий ушел.

Немного размышляя, Мо Цяньсюэ позвонил Мо Янь и Мо Син.

Нездоровый муж Госпожи Глава 152: Новые организаторы

t

Переводчик: Антония

Она приказала Мо Янь и Мо Син тайно следовать за Фэн Да, чтобы узнать, куда он поехал, с какими людьми познакомился и что они сказали.

Сделав такой большой шаг, чтобы перевести столько денег, он, хитрый человек, не оставил бы себе выхода.

Она хотела узнать, был ли сам этот человек таким смелым или за ним кто-то стоит, спрятал ли он деньги или потратил их, можно ли проследить за деньгами и как их проследить.

После того, как Мо Янь и Мо Син уехали по ее заказу, она отправила Асана в столичный Тингфэнцюань и специально попросила дядю Юя принести немного вина лично.

Вернувшись в деревню Ван, она составила отчёт по арабским цифрам, настолько быстро и точно, что Нин Шаоцин был поражён и смиренно учился у неё. Конечно, Мо Цяньсюэ с готовностью согласился и несколько дней учил его. Нин Шаоцин научился арабским цифрам и бухгалтерскому балансу.

Нин Шаоцин был умным и быстрым учеником. Через несколько дней он овладел им. Она до сих пор помнит, как он смеялся от всего сердца, и похвалила его как божественный метод вычисления.

Позже, получив ее согласие, Нин Шаоцин научил этому методу расчета дядю Юя и попросил его использовать его во всех свойствах. С одной стороны, другие не могли расшифровать его, а с другой стороны, он мог читать его быстрее и понятнее. Так как дядя Ю был здесь, в столице, ей не нужно было тратить энергию и время на обучение других. Просто дядя Юй отправить двух бухгалтеров и закончить проверку бухгалтерских книг.

Няня Мо никогда не встречалась с дядей Ю и была немного ошеломлена. В это время дама должна быть в настроении для вина?

Тем не менее, Чуйи и Шиву знали его. Чуйи, гибкая девушка, указала на Шиву и рассказала няне Мо об отношениях между господином Нин и дядей Ю. Она предложила: "Госпожа, нам забрать Мингюэ и Кайся в особняк Основателя?" Мингюэ и Кайся были невиновны и не имели никаких отношений с другими в особняке. Естественно, они были бы верны Мо Цяньсюэ.

Это предложение звучало хорошо, но при мысли о доме, который она построила сама и который носил общую память о ней и Нин Шаоцине: "Нет. Просто дайте им позаботиться о доме в деревне Ван. В будущем..." Это может быть хотя бы выход.

Однако, как ей напомнил Чуйи, она подумала о другом человеке - Юняо.

Она была внимательной и вдумчивой, выглядела мягкой, но утончённой и внутренней. Она также была склонна к бухгалтерии. Если бы она пришла сюда в качестве менеджера этих магазинов, Мо Цяньсюэ смогла бы сэкономить много энергии.

Она была женщиной, поэтому ей не нужно было общаться и она просто сосредоточилась на магазинах.

То, что сказал дворецкий, тоже имело смысл. Независимо от того, были ли эти магазины прибыльными или нет, она должна была занять усадьбы.

Тогда... пусть придет Ван Тяньцун. Он был хорошей рукой в сельском хозяйстве и немного знал о скульптуре. Ему было бы несложно управлять усадьбами и в то же время открыть в столице скульптурный цех.

Организовав воровство, Мо Цяньсюэ вернулась на свой Снежный двор.

Войдя во двор, она обнаружила человека, прислонившегося к стене и одетого в сиреневый халат, угол которого раскачивался на ветру. Темные волосы были завязаны нефритовым кольцом на верхней части его головы, а короткие волосы плавали вокруг его храмов. Солнце светило на Его лице, сверкавшем счастьем и гордостью.

Следуя взгляду Мо Цяньсюэ, няня-привратница внезапно обнаружила человека, прислонившегося к стене, и мгновенно встала на колени от страха.

Встретив Мо Цяньсюэ глазами, он открыл маленький вентилятор, и она засмеялась.

Кто бы мог подумать, что нужно постоянно носить с собой маленький вентилятор, чтобы играть в прохладу и игриво улыбаться? Конечно, это был Су Ци, "Почему ты здесь?" Неудивительно, что он оказался на ее стене, если бы смог вытащить ее из особняка в Цзяне, не предупредив других.

Всего в особняке было двадцать охранников, которых хватило, чтобы отпугнуть воров, но они никогда не могли отпугнуть таких мастеров, как Су Ци или Нин Шаоцин.

Много лет назад особняк Основателя был безопасен, как железное ведро, не только потому, что слуги были верны, но и потому, что в нем работала домашняя охрана. Однако, когда Основатель ушел, в особняке остались только обычные охранники, которые были верны, но не помогали.

Су Ци спрыгнул со стены, и няня Мо тут же ступила перед Мо Цяньсюэ. Несмотря на то, что Су Ци однажды видела, как Су Ци эскортировала даму назад, она не знала причины. Конечно, ей нужно было защитить даму, когда к ней приближался странный мужчина.

Увидев это, Су Ци только засмеялся и вытащил кое-что из кармана: "Я пришел навестить тебя и принести тебе это, чтобы отплатить за рецепт".

Она дала ему рецепт тофу в качестве благодарности за инцидент в особняке Цзянь. Конечно, он понял это. Однако, ...должен ли он отплатить еще раз?

Честно говоря, у неё был только один знакомый в столице, и это был Су Ци. В прошлый раз он ничего с ней не сделал, даже если она вела себя как сумасшедшая. Должно быть, у него уже есть любимый.

Мо Цяньсюэ попросил няню уйти, взял коробку и открыл ее. Это был эффективный медицинский крем, Фреш.

В прошлый раз... всё было так, но он всё время оставался спокойным...

Неудивительно. В конце концов, она была замужней женщиной. Может ли она ему понравиться? Наверное, в его глазах это было всего лишь вопросом благосклонности, так что ей тоже не нужно было слишком беспокоиться об этом инциденте. Девушкам не безразлично, как они выглядят, а теперь ей нужны были друзья: "Спасибо за это..." Она действительно нуждалась в нем прямо сейчас, потому что бутылка Шиву почти закончилась.

В связи с тем, что она ее получила, Су Ци выстрелил в экстаз из его глаз, но игривость затянулась на его лице. Он указал на охранников, которые спешно вернулись, дразня: "Цяньсюэ, особняк твоего Основателя слишком хромает". Кто угодно может вломиться... Если вы что-то потеряли, проверьте в своих комнатах". Я случайно увидел, как двое людей спешно ушли, когда я пришел..."

Услышав ее имя и легко пошутив с ней, Мо Цяньсюэ не чувствовал себя неловко, но чувствовал себя знакомым.

В современную эпоху люди склонны обращаться друг к другу по имени. Но после того, как она приехала сюда, ее звали либо госпожа Нин, либо леди или босс...

Мо Цяньсю не проявлял отвращения, но няня Мо нахмурилась.

Однако, когда они разговаривали, двое охранников бросились, взглянув на Су Ци с шокирующим видом и вытащив мечи: "Зачем ты нас вывел?".

Очевидно, кто-то увёл их и зашёл внутрь в поисках чего-то. Потом она вернулась. В ее комнате не было ценных вещей, поэтому, не проверив, она поняла, за чем они пришли.

Жаль, что без ее руководства черный деревянный жетон вообще не удалось найти.

…

В особняке Су.

В главном кабинете, неординарно выглядящий мужчина средних лет ходил туда-сюда, говоря после серьезных раздумий: "Госпожа особняка-основателя не имеет квалификации быть женой хозяина семьи Су, но она имеет квалификацию быть женой законного сына". Кроме того, с ней есть военные силы. Но как ты думаешь, Император захочет, чтобы она вышла замуж за семью Су?" Этот человек был именно нынешним хозяином Су.

Нездоровый муж Госпожи Глава 153: Перетасовка

Переводчик: Антония

Что касается предложения Су Цзиню о заключении брака с особняком Основателя, то мастер Су был весьма заинтересован. Его седьмой сын был еще не молод, и пришло время найти ему хорошую жену.

Он также слышал о храбром поведении Мо Цяньсюэ при дворе. Только эта храбрость была восхитительна. Неудивительно, что она была дочерью Мо Тяньфань. Как человек с военной мощью, похожей на Мо Тяньфан, у мастера Су были многочисленные связи с Основателем.

Какая жалость, что этот железнокожий человек...!

Семья Се поинтересовалась отношениями между Мо Цяньсюэ и Нин Шаокуном, но это полностью подавило новости. Семья Су никогда не пыталась выяснить, где находится Нин Шаоцин, и не заботилась о жизни и смерти Мо Цяньсюэ, поэтому она не знала об этих отношениях.

Они знали только о том, что она исчезла более шести месяцев назад и только что вернулась в столицу. Однако, поскольку у нее хватило смелости вернуться в особняк Основательницы и выбраться из императорского дворца живой, это доказало, что она все еще невиновна.

До тех пор, пока она была невиновна, даже если после ее замужества с семьей Су пойдут слухи, она сможет свести все слухи на нет.

Первоначально предложение Су Цзиньюй дать бабушке решить вопрос о браке между Су Ци и Мо Цяньсюэ было простой шуткой, но теперь, из-за ненормального поведения Су Ци и чувствительной идентичности Мо Цяньсюэ, это стало заботой для мастера Су.

Хотя он размышлял над каждым аспектом, он все же хотел услышать мнение своего сына: "Я думаю, что до тех пор, пока это не семья Нин, император не будет иметь с этим проблем". Когда император был вовлечен в это дело, это было больше, чем брак между молодым человеком и женщиной. Су Цзинью должен быть осторожен. Видя его безмолвным, господин Су сказал: "Скажите мне ваше мнение".

Как кандидат будущего хозяина, он должен быть политически заинтересован.

Политика - это война без мечей, но более жестокая и жестокая. Их противником был Император, который был тем человеком, которого они должны были пленить, а также на которого они должны были полагаться.

Следовательно, они не могли быть ни слишком легкими, ни слишком жесткими.

Су Цзиньюй на мгновение задумался и сурово сказал: "Чтобы узнать отношение Императора, мы должны начать с структуры власти в стране. Семья Нин может похвастаться богатством и скрытыми силами. Если бы у нее была военная мощь, Императору было бы трудно ее одолеть. Что касается нашей семьи Су, то, хотя мы и обладаем военной мощью, мы все же должны полагаться на Императора. Иначе мы не сможем иметь военную провизию. Поскольку мы находимся в его власти, он не побоялся бы позволить нам иметь еще одну долю военной мощи. Кроме того, наши предки поклялись не начинать восстания по какой-то причине. Любой из наших членов, нарушивших клятву, будет изгнан из семьи. Эта клятва устанавливает для нас ограничения, но в то же время защищает и нас..."

Мастер Су кивнул. Су Цзюй рационализировал свои мысли и продолжил: "Семья Се помогает семье Гу (имперской) контролировать двор; семья Су помогает ей контролировать военную мощь, в то время как семья Нин ущипнула ее спасательный круг". Поэтому семья Нин становится для императора гвоздем в глаз и шипом в свежем. Больше всего он хочет расколоть Нинга..."

Мастер Су был доволен логическим анализом Су Цзиньюя, "Хорошо сказано. Большая часть военного обеспечения поступает из финансовой поддержки семьи Нин. Так как император берет свои деньги, то, конечно, он несколько скован ими. Он амбициозен и всегда хотел выкорчевать такие благородные семьи, как мы, по схемам. Все это знают. Но его действия - это не что иное, как поджаривание себя. ”

Су Цзиньюй сказал: "Похоже, император полон решимости разобраться с семьей Нин".

Мастер Су согласился, и Су Цзиньюй продолжил: "Если Нинги хотят выйти из затруднительного положения, они должны полностью отделить себя военной властью. Поэтому наименее смелым, чтобы иметь связь с особняком Основателя, является семья Нин, в то время как наиболее желающим строить отношения с особняком Основателя является семья Се. Следовательно, наш ход - один камень на двух зайцах. Мы оба получим военную силу и подавим Се..."

Как упоминал Су Цзиньюй, мастер Су фыркнул: "Се портится". Первоначально семья полагалась на женщин, но теперь эти женщины не имеют сыновей в течение многих поколений и становятся собаками Императора. Если бы она не получила власть в реальном смысле этого слова, семье конец. Семья Лу - именно такой пример..."

"Отец, вы имеете в виду, что семья Се совсем не заслуживает упоминания? Тогда теперь у Тяньци есть трехсторонняя структура власти, наша семья Су, император и семья Нин. Чтобы выжить, необходимо установить равновесие между этими тремя... Первое, что нужно сделать, это не дать императору выкорчевать семью Нин. Мы также не можем позволить семье Нин получить военную силу..."

"Тем не менее, не стоит недооценивать Кси". Он слишком большой, чтобы упасть. У них есть что-то особенное, что позволит семье выжить до сегодняшнего дня..."

**

Ночь была спокойной, как вода, и ветер сильный, как быстрые лошади.

Сегодня вечером императорский город был окутан шумным шумом. Звуки стука лошадей, схваченных и кричащих людей, смешивающихся вместе, вместе с яркими лучами, отражающимися на доспехах всадников, разорвали спокойный ночной экран.

После дневных раздумий Император, наконец, принял меры. Он собирался использовать так называемый бунт, напав на благородную даму, по словам Мо Цяньсюэ, и провел тщательное расследование, чтобы захватить все силы безопасности в свои руки.

Используя это событие для реорганизации критических позиций в столице, он нанял свой народ.

Будет произведена перестановка.

Одних людей собирались повысить по службе, а других уволили, обвинили или даже конфисковали...

Командир пехоты в качестве примера. На этой должности непосредственно стоял вопрос о безопасности императорского города. Ранее его занимал принц Ю, сын принца Цзина, а теперь его сменил интимный караул императора, генерал На, глава императорской гвардии.

Теперь начальником Императорской гвардии был бывший заместитель командира...

Хотя принц Цзин был дядей императора, он должен был охранять его. У Императора уже давно был такой план, но ему просто не хватало соответствующего оправдания.

На этот раз Мо Цяньсюй, подвергшийся нападению, случайно надел на принца Юй шляпу неисполнения долга.

Тем не менее, Император не имел последнего слова во всем.

Он хотел нанять некоторых людей, но не все люди принадлежали ему. Человеческие ресурсы были самой сложной вещью в мире.

Три суперсемьи, четыре первоклассные семьи и некоторые другие семьи, не имеющие определенных полномочий, работали в Тяньци в течение многих лет, формируя ужасно переплетенные отношения друг с другом. Невозможно было найти людей, которые вообще не имели отношений с этими семьями.

Речь шла о том, чтобы сохранить равновесие и получить как можно больше инициативы.

После раунда игры, хотя силы безопасности не были полностью под контролем императора, ключевые посты теперь занимала проимпериалистическая партия.

Что касается того, смогли ли новые люди стабильно сидеть и укрощать подчиненных, или же они действительно были проимпериалистами или фальшивками, то это может быть доказано только реальностью.

По крайней мере, Император мог сегодня спать спокойно. Но большинство людей не могли.

Семьи Се, Нин или Су не сидели сложа руки, а стремились захватить для себя как можно больше преимуществ.

Следовательно, картина становилась для имперских ребят тихой, в то время как благородные семьи смотрели на новый виток шума.

Политика означала всевозможные грабежи после различных компромиссов. Каждая перестановка начинала новую игру, которая была жизненно важна для мира и процветания благородных семей на протяжении нескольких или десятков лет.

После сегодняшнего вечера, в течение долгого времени в столице, были бы люди, не осмеливающиеся выходить на улицу по ночам.

Теперь весь город находился под более жестким комендантским часом. После того, как их поймали, неправильно поступившие люди с большой долей вероятности были расценены как бунты, которые, согласно императорскому указу, могли быть закрыты независимо от времени и места.

Напряжение и беспокойство в императорском городе распространилось на маленький скромный дворик вдали от политического центра. Тихий маленький двор также показался необычным в эту бурную ночь.

Однако, войдя во двор, вы обнаружите его необычным. Внутри него был заборный двор.

Двое мужчин в опрятном костюме стояли прямо во дворе забора, в котором перед дверью внутреннего дома стояло восемнадцать человек в три ряда. У них были грязные волосы, на одежде были пятна крови, что привело к жестокой схватке минуту назад.

Даже после этого они все еще стояли там, замерзли, как острое лезвие, только что вышедшее из ножен, окутав маленький двор депрессивным ощущением убийства.

Это удушающее чувство убийства резко контрастировало с умиротворением в доме.

Никто не мог себе представить, что под таким напряжением двое мужчин в комнате заваривали чай и играли в шахматы.

Их лица выглядели туманными, разделенными дымящимся чаем.

Один из мужчин был одет в грубую одежду, но его изящество было выгравировано в его манерах и движениях. Темные волосы были завязаны полосой ткани того же цвета, что и его одежда, и держались за высококачественный зеленый нефрит. Волосы вокруг Его храмов висели естественным образом, выглядя и непринужденно, и изящно.

С одного взгляда можно было понять, что оба мужчины - необыкновенные люди.

"Пожалуйста, брат Лу".

Table of Contents

Нездоровый муж Госпожи Глава 1

Нездоровый муж Госпожи Глава 2

Нездоровый муж Госпожи Глава 3

Нездоровый муж Госпожи Глава 4

Нездоровый муж Госпожи Глава 5

Нездоровый муж Госпожи Глава 6

Нездоровый муж Госпожи Глава 7

Нездоровый муж Госпожи Глава 8

Нездоровый муж Госпожи Глава 9

Нездоровый муж Госпожи Глава 10

Нездоровый муж Госпожи Глава 11

Нездоровый муж Госпожи Глава 12

Нездоровый муж Госпожи Глава 13

Нездоровый муж Госпожи Глава 14

Нездоровый муж Госпожи Глава 15

Нездоровый муж Госпожи Глава 16

Нездоровый муж Госпожи Глава 17

Нездоровый муж Госпожи Глава 18

Нездоровый муж Госпожи Глава 19

Нездоровый муж Госпожи Глава 20

Нездоровый муж Госпожи Глава 21

Нездоровый муж Госпожи Глава 22

Нездоровый муж Госпожи Глава 23

Нездоровый муж Госпожи Глава 24

Нездоровый муж Госпожи Глава 25

Нездоровый муж Госпожи Глава 26

Нездоровый муж Госпожи Глава 27

Нездоровый муж Госпожи Глава 28

Нездоровый муж Госпожи Глава 29

Нездоровый муж Госпожи Глава 30

Нездоровый муж Госпожи Глава 31

Нездоровый муж Госпожи Глава 32

Нездоровый муж Госпожи Глава 33

Нездоровый муж Госпожи Глава 34

Нездоровый муж Госпожи Глава 35

Нездоровый муж Госпожи Глава 36

Нездоровый муж Госпожи Глава 37

Нездоровый муж Госпожи Глава 38

Нездоровый муж Госпожи Глава 39

Нездоровый муж Госпожи Глава 40

Нездоровый муж Госпожи Глава 41

Нездоровый муж Госпожи Глава 42

Нездоровый муж Госпожи Глава 43

Нездоровый муж Госпожи Глава 44

Нездоровый муж Госпожи Глава 45

Нездоровый муж Госпожи Глава 46

Нездоровый муж Госпожи Глава 47

Нездоровый муж Госпожи Глава 48

Нездоровый муж Госпожи Глава 49

Нездоровый муж Госпожи Глава 50

Нездоровый муж Госпожи Глава 51

Нездоровый муж Госпожи Глава 52

Нездоровый муж Госпожи Глава 53

Нездоровый муж Госпожи Глава 54

Нездоровый муж Госпожи Глава 55

Нездоровый муж Госпожи Глава 56

Нездоровый муж Госпожи Глава 57

Нездоровый муж Госпожи Глава 58

Нездоровый муж Госпожи Глава 59

Нездоровый муж Госпожи Глава 60

Нездоровый муж Госпожи Глава 62: Умоляя и отвергая.

Нездоровый муж Госпожи Глава 63: Война с фасолью.

Нездоровый муж Госпожи Глава 64: Ветряное падение, корневой скульптурный бизнес.

Нездоровый муж Госпожи Глава 65: Победа в бобовой войне.

Нездоровый муж Госпожи Глава 66: Пара отвратительных людей.

Нездоровый муж Госпожи Глава 67: Счастливый конец.

Нездоровый муж Госпожи Глава 68: Цзянь Цинью.

Нездоровый муж Госпожи Глава 69: Смена Су Ци.

Нездоровый муж Госпожи Глава 70: Посещение особняка Цзянь.

Нездоровый муж Госпожи Глава 71: Внезапный удар.

Нездоровый муж Госпожи Глава 72: Странный старик.

Нездоровый муж Госпожи Глава 73: Надрать тебе задницу.

Нездоровый муж Госпожи Глава 74: Счастливая пара

Нездоровый муж Госпожи Глава 75: Отказ.

Нездоровый муж Госпожи Глава 76: Подготовка к фабрике соевых соусов.

Нездоровый муж Госпожи Глава 77: Семья Тонг.

Нездоровый муж Госпожи Глава 78: Приглашение.

Нездоровый муж Госпожи Глава 79: Состояние Тонг Цзицзин.

Нездоровый муж Госпожи Глава 80: Признание.

Нездоровый муж Госпожи Глава 81: Первый день терапии.

Нездоровый муж Госпожи Глава 82: День второй.

Нездоровый муж Госпожи Глава 83: Дядя Цзин.

Нездоровый муж Госпожи Глава 84: Симпатичный портрет.

Нездоровый муж Госпожи Глава 85: Стать завидным человеком.

Нездоровый муж Госпожи Глава 86: Расскажи мне все.

Нездоровый муж Госпожи Глава 87: Лапша на День Рождения Долгожителя.

Нездоровый муж Госпожи Глава 88: Холодный яд.

Нездоровый муж Госпожи Глава 89: Возьмите его домой.

Нездоровый муж Госпожи Глава 90: Брат по праву.

Нездоровый муж Госпожи Глава 91: Горячий картофель

Нездоровый муж Госпожи Глава 92: Тайна старой мадам Цзянь

Нездоровый муж Госпожи Глава 93: Удивительная игра

Нездоровый муж Госпожи Глава 94: Самый большой неудачник

Нездоровый муж Госпожи Глава 95: Смотреть сквозь тщеславие жизни

Нездоровый муж Госпожи Глава 96: Купить ему наставника

Нездоровый муж Госпожи Глава 97: Цзи Сюйяо

Нездоровый муж Госпожи Глава 98: С Новым годом

Нездоровый муж Госпожи Глава 99: Расправа с дамами

Нездоровый муж Госпожи Глава 100: Я проиграл

Нездоровый муж Госпожи Глава 101: История Лянчжу

Нездоровый муж Госпожи Глава 102: Вульгарная женщина

Нездоровый муж Госпожи Глава 103: Сделать его больше

Нездоровый муж Госпожи Глава 104: Решение

Нездоровый муж Госпожи Глава 105: Ты выйдешь за меня замуж?

Нездоровый муж Госпожи Глава 106: Смертельная ловушка

Нездоровый муж Госпожи Глава 107: Падение в ловушку

Нездоровый муж Госпожи Глава 108: Помогите мне

Нездоровый муж Госпожи Глава 109: Это моя вина!

Нездоровый муж Госпожи Глава 110: Убийцы!

Нездоровый муж Госпожи Глава 111: Почувствовать себя

Нездоровый муж Госпожи Глава 112: Пересмотр

Нездоровый муж Госпожи Глава 113: Покупка слуг

Нездоровый муж Госпожи Глава 114: Мингюэ и Кайся

Нездоровый муж Госпожи Глава 115: Конец соединения

Нездоровый муж Госпожи Глава 116: Уксус

Нездоровый муж Госпожи Глава 117: Ты забыл?

Нездоровый муж Госпожи Глава 118: Бывшие слуги

Нездоровый муж Госпожи Глава 119: Быть вынужденным

Нездоровый муж Госпожи Глава 120: Ещё один Мо Цяньсюэ

Нездоровый муж Госпожи Глава 121: Разбитая мечта

Нездоровый муж Госпожи Глава 122: повествование Чуйи

Нездоровый муж Госпожи Глава 123: Я не возражаю.

Нездоровый муж Госпожи Глава 124: Глупая вещь

Нездоровый муж Госпожи Глава 125: Яд спровоцирован

Нездоровый муж Госпожи Глава 126: Тупиковая ситуация

Нездоровый муж Госпожи Глава 127: План Б

Нездоровый муж Госпожи Глава 128: Яд Удален

Нездоровый муж Госпожи Глава 129: Любовная пальма

Нездоровый муж Госпожи Глава 130: няня Мо

Нездоровый муж Госпожи Глава 131: Беги!

Нездоровый муж Госпожи Глава 132: Семья Се

Нездоровый муж Госпожи Глава 133: Секретная внутренняя сила

Нездоровый муж Госпожи Глава 134: Фальшивая правда

Нездоровый муж Госпожи Глава 135: Позвонить в колокол

Нездоровый муж Госпожи Глава 136: Выздоравливать

Нездоровый муж Госпожи Глава 137: Леди вернулась

Нездоровый муж Госпожи Глава 138: Императрица

Нездоровый муж Госпожи Глава 139: Белый шелк

Нездоровый муж Госпожи Глава 140: Ничтожества в пути

Нездоровый муж Госпожи Глава 141: Кто она?

Нездоровый муж Госпожи Глава 142: Магистральная сеть

Нездоровый муж Госпожи Глава 143: Отшлифуйте ее слух.

Нездоровый муж Госпожи Глава 144: Три цветка персика

Нездоровый муж Госпожи Глава 145: Старый мусор

Нездоровый муж Госпожи Глава 146: Приглашение

Нездоровый муж Госпожи Глава 147: Ты мне не доверяешь?

Нездоровый муж Госпожи Глава 148: Позвольте им сделать это

Нездоровый муж Госпожи Глава 149: Императорский попугай

Нездоровый муж Госпожи Глава 150: Отчёт менеджера по фэню

Нездоровый муж Госпожи Глава 151: повышение заработной платы

Нездоровый муж Госпожи Глава 152: Новые организаторы

Нездоровый муж Госпожи Глава 153: Перетасовка