- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 1

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 2

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 3

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 4

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 5

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 6

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 7

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 8

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 9

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 10

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 11

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 12

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 13

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 14

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 15

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 16

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 17

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 18

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 19

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 20

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 21

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 22

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 23

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 24

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 25

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 26

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 27

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 28

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 29

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 30

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 31

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 32

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 33

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 34

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 35

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 36

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 37

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 38

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 39

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 40

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 41

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 42

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 43

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 44

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 45

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 46

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 47

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 48

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 49

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 50

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 51

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 52

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 53

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 54

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 55

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 56

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 57

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глаза 58

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 59

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 60

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глаза 61

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 62

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 63

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 64

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 65

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 66

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 67

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 68

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 69

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 70

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 71

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 72

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 73

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 74

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 75

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 76

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 77

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 78

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 79

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 80

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 81

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 82

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 83

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 84

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 85

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 86

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 87

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 88

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 89

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 90

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 91

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 92

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 93

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 94

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 95

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 96

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 97

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 98

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 99

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 100

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 101

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 102

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 103

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 104

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 105

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 106

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 107

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 108

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 109

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 110

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 111

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 112

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 113

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 114

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 115

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 116

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 117

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 118

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 119

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 120

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 121

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 122

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 123

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 124 Конец

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 125 Экстра 1

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 126 Экстра 2

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 127 Экстра 3

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 128 Экстра 4

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 129 Экстра 5

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 130 Экстра 6

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 131 Экстра 7

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 132 Экстра 8 Вэй Шуо и Третий принц. Начало

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 133 Экстра 9 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 2

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 134 Экстра 10 Вэй Шуо и Третий принц Начало 3

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 135 Экстра 11 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 4

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 136 Экстра 12 Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 137 Экстра 13 Фэн Инь и Цзян Хуайцзин

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 138 Экстра 14 Янь ЦзюЧжао и Шэнь Югэ

- Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 139 Экстра 15 Повседневная жизнь императора

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 1

Глава 1

"Вы слышали? Сюй Лаосан исчез". В имперском городе, на улице, где люди приходили и уходили, два знакомых шли через дорогу, один из них окликнул другого и шепотом рассказал о странной вещи, которую он только что узнал.

"Исчез? Что это значит?" Мужчина нахмурил брови, и его голос стал еще более озадаченным: "Как исчез?".

"Фу! Я тоже не знаю, что сказать, - мужчина потянул мужчину в сторону угла, чтобы не загораживать путь другим, - я только слышал, что вчера вечером семья Сю Лаосана сидела вместе за ужином, но человек, съевший еду исчез."

Брови мужчины нахмурились: "Почему я все больше и больше запутываюсь, неужели Сюй Лаосан ушел из дома на полпути к трапезе? Или он внезапно заболел посреди трапезы?".

Мужчина также нахмурился: "Дело не в том, что он ушел из дома, не в том, что он внезапно заболел и умер. Я слышал, что Сюй Лаосан болтал со своей семьей во время еды с чашей риса в руке, и не успел он закончить фразу, как мужчина внезапно исчез в воздухе у всех на глазах, а чаша, которую он держал, упала на землю и разбилась".

"Ты серьезно? Ты не шутишь со мной?" спросил мужчина с некоторым недоверием.

"Конечно, это правда. Даже если бы я был ненадежным, я не смог бы придумать такую шутку". Мужчина с уверенностью сказал: "Наши четверо соседей вчера пол ночи искали невестку Сюй Лаосаня, но даже не видели никаких призраков, а сегодня рано утром невестка Сюй Лаосаня обратилась в полицию. Это не моя вина, но я боюсь, что это конец Сюй Лаосана".

"Как мог живой человек внезапно исчезнуть под носом у стольких людей?". Мужчина сжал руки в кулаки, выглядя немного испуганным, и спросил пониженным голосом: "Как вы думаете, может ли быть так, что Сюй Лаосаня преследует что-то нечистое, иначе как этот человек мог исчезнуть без причины?"

Мужчина напротив уже собирался заговорить, когда голос, не принадлежащий им, вмешался: "Вы, братья, говорите о том, что кто-то еще исчез без причины?".

Двое мужчин посмотрели друг на друга, и, услышав в его словах слово "снова", один из них сказал: "Брат, ты тоже слышал об этом?".

Затем мужчина кивнул: "Два дня назад мой родственник исчез таким же образом. Семья искала несколько дней, но увы!". В этот момент мужчина покачал головой.

Двое из них утешали друг друга, а затем сказали: "Это действительно странно, как ты думаешь, это демон или нет?".

Они разговаривали втроем на углу улицы, не говоря уже о них троих, но по диагонали через дорогу отсюда находился ресторан "Башня пьяных небес". Еще не было и полудня, а ресторан уже был полон клиентов.

Если вы посмотрите наверх, то увидите, что все элегантные комнаты на втором этаже имеют открытые окна, а перед окном посередине стоит молодой джентльмен с длинным, нефритовым телом и очень красивым лицом.

Молодой джентльмен смотрел в сторону окна, заложив руки за спину, он выглядел красивым и элегантным, а его тело источало небесную благородную ауру.

"Ваше Высочество, выпейте чашечку чая". Пара красивых рук поднесла чашку чая сбоку к этому человеку, который говорил голосом, похожим на звон камней из родника, и тоже был красивым молодым джентльменом.

"Спасибо". Человек, названный Вашим Высочеством, говорил чистым голосом, похожим на звук удара нефрита о камень, ясный и прозрачный, с парой изящных рук, которые также были чрезмерно красивы.

"Завтра день свадьбы Вашего Высочества, почему Ваше Высочество все еще пьет со мной здесь? Вы должны вернуться в свой дом и подготовиться как можно скорее". В его голосе прозвучала легкая улыбка.

Боюсь, что никто во всем Императорском городе не знает, что завтра день свадьбы короля Руйина. Король Руйин - первенец королевы Юань и императора Чунчжэна.

Хотя он является старшим сыном, он еще не был коронован как принц и в настоящее время является лишь уездным принцем. Причина этого в том, что три оставшихся сына императора Чонжуана уже были коронованы принцами - случай, потрясший двор пятнадцать лет назад.

Пятнадцать лет назад сын, который был еще в младенческом возрасте, умер внезапно и насильственно. В конце расследования все улики указывали на императрицу Вэй, но когда потребовалось дальнейшее расследование, императрица Вэй покончила с собой во дворце Чжэнъян, и дело завершилось тем, что императрица Вэй покончила с собой в страхе перед грехом. В то время семья Вэй сражалась с врагом на границе. Чтобы успокоить семью Вэй, император не стал продолжать дело, закрыл его и похоронил Вэй по императорскому обряду.

Хотя император позже назначил другую императрицу, Янь Ши все еще был старшим сыном, но только заинтересованный человек знал, какую жизнь он вел во дворце более десяти лет.

Янь Ши внезапно спросил: "Вы верите, что это дело рук призраков и монстров?".

Цзян Цинъюэ покачала головой: "В этом мире нет призраков и монстров, но у некоторых людей призраки и монстры спрятаны в сердце".

Янь Ши громко рассмеялся: "Это смешно, это действительно смешно. Пойдемте, нам нужно вернуться в королевскую резиденцию, Министерство обрядов уже должны быть здесь".

Янь Ши был прав, Министерство Обрядов уже прибыли.

"Почему вы так долго не возвращались, Ваше Высочество? Мы ждали вас полдня и думали, что вы недоволены браком и скрылсиь. Говоривший был евнухом лет пятидесяти, с тонким, резким голосом и несколько полноватой фигурой. Увидев Янь Ши, он даже не поприветствовал его, а просто стоял и смотрел на него. Лицо мужчины улыбалось, но улыбка выглядела крайне неуютной, с легкой холодностью и лукавством.

Этот человек был не кто иной, как евнух Лянь Гуй, личный евнух императора Чончжэна и главный евнух.

Цзян Цинъюэ, стоявший рядом с Янь Ши, уже собирался что-то сказать, когда почувствовал, что кто-то осторожно дергает его за рукав.

Янь Ши сделал шаг вперед: "Евнух Лянь шутит, в народе часто говорят, что в жизни есть четыре великие радости - "когда долгая засуха встречает сладкий дождь, когда друг встречает старого друга в другой стране, когда комната невесты наполняется цветами и свечами, и когда сдал Императорский экзамен". Брачная ночь - одна из четырех великих радостей, а я - мирянин, так как же я могу ее не хотеть? Надеюсь, вы не будете винить меня за то, что я задержался в некоторых вопросах. Вы, наверное, устали после долгого пребывания здесь, поэтому я хотел бы пригласить вас на чашку чая, что скажете?".

"Ваше Высочество, пожалуйста, сделайте это". Хотя евнух Лянь Гуй так и сказал, он шел впереди Янь Ши. Глядя на его спину, лицо Янь Ши немного потемнело, а его взгляд наполнился мрачностью.

"Ваше Высочество, я уже давно здесь жду". Этот голос раздался сзади Янь Ши повернул голову, чтобы посмотреть кто это, но это был министр обрядов Чжан. Янь Ши было все равно благоволили ему или нет, пока он был принцем это было все равно.

Янь Ши обернулся и улыбнулся: "Господин Чжан, мне очень жаль, что я заставил вас долго ждать здесь. Пожалуйста, пойдемте, выпьем вместе чашечку чая".

Министр Чжан отказался: "Ваше Высочество, я просто хочу поговорить с вами о свадьбе, и я могу закончить в нескольких словах".　　"Министр Чжан, давайте сядем и поговорим об этом подробно". Ян Ши сел и показал приглашающий жест.

Министр Чжан не смог больше отказываться и поклонился еще ниже, также присев в приглашающем жесте: "Тогда вы, Ваше Высочество, пожалуйста, проходите вперед".

"Цин Юэ, ты останешься здесь в распоряжении взрослых". Янь Ши не забыл проинструктировать Цзян Цинъюэ, когда уходил.

Когда они вошли в зал, евнух Лянь Гуй уже сидел на стуле с чашкой чая, и когда он увидел их, он не встал со стула, а только поднял глаза и сказал: "Господин Чжан тоже здесь".

Простой евнух посмел так грубо поступить в присутствии принца, но он не хотел противоречить ему. Он был чиновником при императорском дворе в течение многих лет и, естественно, знал, какой добродетелью обладал евнух Лянь Гуй. Этот человек был узколобым и мстительным. Не то чтобы министр Чжан боялся его, он просто опасался, что если он обидит его здесь, то тот затаит злобу и на Янь Ши.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 2

Глава вторая

После того, как Янь Ши и министр Чжан обсудили дела, необходимые на завтра, евнух Лянь Гуй вдруг сказал: "Интересно, какой у вас чай, ваше высочество? Он не похож на чай из дворца, вкус хороший".

Янь Ши улыбнулся и сказал: "Чай за предыдущие годы уже был выпит, а чай этого года еще не поспел. Этот чай - просто грубый чай со стороны, надеюсь, он вам не разонравится".

"О чем вы говорите, ваше высочество, - евнух Лянь Гуй сделал еще один глоток чая и поставил чашку на стол, - я просто подумал, что этот чай вкусный, и спросил о нем случайно".

"Если вам понравится, этот принц* даст тебе немного". С этими словами он приказал своим слугам приготовить чайные листья, а также приготовил долю министра Чжана.

(本王 – «этот принц» – обращение принца к себе принятое в императорском Китае).

Чай был быстро подан, и хотя евнух Лянь Гуй сказал, что не хочет его, движение его руки не означало, что он совсем не хочет его. Министр Чжан, напротив, не хотел этого, но Янь Ши сунул ему в руки завернутые чайные листья.

Вмиг наступило время, когда пора зажигать свет, и Янь Ши пошел по саду, глядя на яркую луну в небе.

Слуги в его резиденции были заняты подготовкой к его завтрашней свадьбе, но это, казалось, не имело никакого отношения к нему, настоящему главному герою.

Что будет в его доме после завтрашнего дня?

Нет, ничего не изменится. Весь дворец останется таким, какой он есть сейчас, и даже если людей станет больше, это не перевернет небо вверх дном.

Как он уже говорил Цзян Цинъюэ днем, он, Янь Ши, ни от кого не зависел.

Он более или менее знал о сыновьях и дочерях лорда Кангле, у которого было три сына и одна дочь. Старшему сыну, Хуа Линю, которого завтра выдадут замуж, в этом году только исполнилось восемнадцать лет. Второму сыну, Хуа Сюю, шестнадцать лет, третьему, Хуа Вэю, всего восемь лет, а старшей дочери, Хуа Луяо, четырнадцать.

Нечего говорить о старшей госпоже Хуа Люяо и молодом третьем сыне Хуа Вэй, но давайте поговорим о старшем сыне Хуа Лине и втором сыне Хуа Сюе. Эти двое - типичные дворянские сыновья, и оба брата не слишком молоды. Если им не удастся сдать экзамен, они смогут использовать власть своей семьи, чтобы стать мелким чиновником где-нибудь, чтобы отточить свои навыки. Если нет, то они бы обрели друзей и заложили прочный фундамент для своей будущей карьеры.

Но у обоих братьев, похоже, нет амбиций, Хуа Сюй лучше, он ходит развлекаться, а Хуа Лин - как барышня в доме, он не выходит за дверь, и никто его не видит, кроме людей в доме.

Кстати, Ян, нынешняя глава семьи лорда Кангле, была мачехой герцога Кангле, и Хуа Лин родился не в ее утробе.

Но Ян известна тем, что относится к пасынку лучше, чем к собственному сыну, и если бы кто не знал, то подумал бы, что Хуа Лин - родной сын Ян. Репутация Ян как добродетельной и добропорядочной женщины распространилась по всему императорскому городу, но никто толком не знает о ней.

Янь Ши уже знал об этом, так как лорд Кангл был членом внутреннего круга короля Чжаогэ, и послал кого-то расследовать ситуацию в его доме еще до того, как Янь Ши покинул дворец, чтобы построить свой дом. Он следил за Хуа Лином и Хуа Сюем почти полгода, но так ничего и не нашел.

Янь Ши погладил свой подбородок, всегда чувствуя, что сыновья семьи Хуа не так просты, как кажутся, но на самом деле он наблюдал за ними еще полгода, и если это не было их истинной природой, то следует сказать, что люди семьи Хуа были непостижимыми и немного пугающими.

Но, несмотря ни на что, он не тронет никого из семьи Хуа, поэтому он оставит этот павильон Нуань Ян будущей принцессе!

Перед рассветом Янь Ши уже успела освежиться. Когда принц женится, он должен пойти на встречу с императором и императрицей. Время было уже позднее, когда Янь Ши вышел из дворца.

Он поспешил с Министром обрядов в государственный дворец Кангле и прибыл тудаменее чем за час.

Янь Ши уже вел свадебную компанию через ворота дворца, через павильоны и беседки, и оказался у главного зала. Янь Ши стоял у закрытых ворот и кричал: "Янь Ши приветствует невесту в соответствии с правилами!".

Согласно правилам, лорд Кангле и его жена должны были сидеть в главном зале, чтобы принять поклоны своего сына. Когда люди внутри услышали крик Янь Ши, они ответили, а затем открыли дверь, чтобы позволить Хуа Лину выйти изнутри.

Однако после крика Янь Ши изнутри не последовало никакого ответа.

Цзян Цинъюэ нахмурился и посмотрел на Янь Ши. Как он посмел сделать это в присутствии официальных лиц?

В этот момент внутри послышался шум, и, казалось, изнутри доносились слабые крики.

Янь Ши также бросил озадаченный взгляд на Цзян Цинъюэ, это нежелание жениться на мне? Или он устраивает шоу?

Янь Ши снова повысил голос и крикнул: "Янь Ши приветствует невесту в соответствии с правилами!".

Через несколько вдохов снова послышались слабые крики, затем звук шагов, приближающихся к двери, и затем дверь открылась.

"Ваше Высочество, пожалуйста". Мужчина открыл дверь, затем поклонился и встал в сторонке.

Янь Ши сделал шаг внутрь, но увидел беспорядочное скопление людей, стоящих в главном зале. Лорд Кангле Хуа Цяньчэн и его жена Ян сидели на главном сиденье с озабоченным выражением лица, а перед ними стоял человек в свадебном платье с покрытой головой.

Само собой разумеется, что этот человек – старший сын лорда, на котором сегодня женится Янь Ши, и именно из его уст доносились только что услышанные крики.

"Что случилось?" Янь Ши в мгновение ока подошел к Хуа Лину.

Когда Хуа Цяньчэн увидел вошедшего, на его лице появилось несколько неприятное выражение, как будто он долгое время сдерживал свои эмоции: «Ваше высочество».

Он повиновался и уже собирался встать со стула, когда Янь Ши сделал первый шаг и сказал: "Не нужно быть вежливым, пожалуйста, садитесь быстрее".

"Мама ...... Я хочу свою маму ......", - раздался плачущий голос снизу, Янь Ши посмотрел вниз и увидел, что позвоночник его Ванфэй* дергается, а ее голова двигается, как будто она вытирает слезы.

(王妃 – Ванфэй – жена принца)

Хотя Хуа Лин – будущая невеста, он не обязана покрывать голову, потому что он мужчина, но он .......

Сейчас не время исследовать это, Янь Ши услышал, что он плачет, поэтому он посмотрел на Хуа Цяньчэна: "Это ......".

"Мама ...... они потеряли посмертную табличку моей матери". Хуа Лин пыхтел и отдувался, голос был негромким, но достаточно громким, чтобы присутствующие могли его отчетливо слышать.

Многие чиновники из Министерства Обрядов последовали за Янь Ши, и когда они услышали это, они не могли не прошептать несколько слов.

Мать Хуа Лина была главной семьи Кангоку, так как она - первая супруга. Согласно правилам, мачеха должна сначала отдать дань уважения и назвать ее сестрой. Но теперь лорд Кангле потерял посмертную табличку первоначальной супруги, и это было раскрыто перед таким количеством людей, что является больше, чем просто потерей лица.

Он был старшим сыном семьи лорда Кангле, и семья лорда Кангле была с ним и в процветании, и в потерях, поэтому, даже если в его сердце было полно обид, он не должен был этого делать.

Сделать это было бы не только вредно для Дома лорда Канга, но и не принесло бы пользы ему самому. Не говоря уже о том, что подумают другие, люди из семьи Кангоку наверняка затаят на него злобу из-за этого дела. Даже если он старший сын, что с того? Теперь, когда он женился, он больше не контролирует изменения в этом доме. Так почему он сказал это только сейчас? И какова была его цель? Уголки его рта незаметно поползли вверх, этот Хуа Лин был немного интересным.

Янг выглядела встревоженной, видя, что особняк Кангле вот-вот станет посмешищем в глазах окружающих: "Я же ясно приказала кому-то найти посмертную табличку моей сестры вчера рано утром, как он мог исчезнуть! Ну же, кто-нибудь, идите и найдите её, вы должны найти её!".

"Мама, ...... твой сын сегодня женится, но я не могу с тобой попрощаться!". Чем больше Хуа Лин плакал, тем громче становился его голос, возможно, потому что он плакал так сильно, что даже рыдал: "Как я могу спокойно жениться! Мать ах ......".

"Быстро, пошлите кого-нибудь поискать её снова". Хуа Цяньчэн был так встревожен, что вспотел, и толкнул слугу рядом с собой: "Ты тоже пойдешь с ним искать!".

Когда принц увидел его он подумал: "Не сказать ли мне что-нибудь, чтобы утешить его?" "Здесь так много людей, поэтому я должен сделать что-то, чтобы сохранить лицо". Он только собирался заговорить, как услышал шум бега снаружи, и служанка поспешила внутрь, держа в обеих руках табличку: "Нашли ...... нашли ...... планшет... ... табличку ...... нашли ......", она была так взволнована, что даже не назвала его хозяином, но теперь это никого не волновало.

После спешного завершения церемонии прощания с родителями он, наконец, смог уйти. Янь Ши протянул руку в сторону Хуа Линя, который на мгновение замешкался, но все же положил свою руку на эту руку.

Янь Ши попытался поднять его с земли, но Хуа Лин не мог встать, потому что долгое время стоял на коленях. Янь Ши сказал: "Прости меня", а затем протянул руки и поднял его с земли.

Хуа Лин издал возглас удивления, но не стал бороться, а положил руки на шею Янь Ши, не подозревая, что его лицо уже улыбается под покровом.

Куртизанки шли позади, пели и пили, а Янь Ши вынес Хуа Линя из дворца в паланкине.

После утомительной церемонии и поклонения небу и земле Хуа Лин ждал в павильоне Нуань Ян, пока Янь Ши отправился развлекать гостей.

Глаза Янь Маки слегка сузились, когда он сканировал его взглядом.

Гости в глубине души знали, какой статус имеет этот принц перед императором, поэтому вскоре половина из них была вынуждена уйти.

Те, кто не ушел, были двух видов: первые - это такие, как министр обрядов Чжан, которые были честными и бескомпромиссными, а вторые - те, кто был послан шпионить за ним.

Только после того, как луна поднялась на востоке и Янь Ши вошел в двери павильона Нуань Ян под пристальным взглядом нескольких человек, люди снаружи полностью разошлись.

Янь Ши холодно улыбнулся: "Ну и что, что ты смотришь, как я вхожу в комнату невесты? Ты еще сможешь удержать меня в комнате невесты?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 3

Глава третья

Комната невесты была заполнена красной тюлью и шелками и освещена лампами, что выглядело очень празднично.

Янь Ши прошел во внутреннюю комнату и увидел Хуа Линя, сидящего прямо с красным покрывалом на голове. Свадебные служанки, ожидавшие рядом с ним, увидели приближение принца и отдали честь, но Янь Ши махнул рукой и приказал им уйти.

Вскоре в большой комнате остались только они двое. Некоторое время стояла тишина, лишь изредка слышалось потрескивание горящих свечей.

Янь Ши посмотрел на человека, который находился рядом, на его лице появилась холодная улыбка. Этот лорд Кангле был человеком лорда Чжаогэ, а мать лорда Чжаогэ была не кто иной, как нынешняя вдовствующая императрица, которая была родной сестрой Янь, а вдовствующая императрица была матерью того убитого королевского сына пятнадцать лет назад.

Так что, если бы в этом браке не было ничего подозрительного, никто бы не поверил!

Ян Ши уже собирался развернуться и уйти, когда услышал "бульканье" и посмотрел на своего наложника, его руки быстро прикрывали живот.

"Да, мне жаль". В отличие от крика, который он слышал днем, этот голос был ясным и светлым, с чистотой и непорочностью голоса подростка, и немного слишком маленьким, чтобы его можно было услышать, если не прислушиваться внимательно.

"Голоден? На столе есть закуски, подойди и возьми их сам". Ян Ши был немного заинтересован, он думал, что наложник будет слезно жаловаться, что он вернулся слишком поздно и заставил себя проголодаться, как он это делала днем.

"Я... у меня на голове покрывало. Дороги не видно". Голос был по-прежнему тоненьким и слегка дрожал, это был страх?

Янь Ши задумался, просто брак уже заключен, поэтому неплохо было бы приподнять покров. Ян Ши не ожидал, что он накроет голову, поэтому не стал готовить утяжелитель, а просто подошел и осторожно приподнял покрывало рукой.

Хуа Лин опустил голову и принц не мог видеть его лица.

"Хорошо, иди и ешь сам". У Ян Ши не хватило любопытства, чтобы позволить ему поднять голову и посмотреть, как он выглядит.

Хуа Лин схватился обеими руками за подол своей одежды и немного потерся о землю, на этот раз его ягодицы только что покинули кровать, и его тело сильно наклонилось вперед, но, к счастью, Ян Ши быстро поймал его руками и глазами.

"Ах...", - вскричал он в шоке от такого поворота событий, и, увидев, что попал в теплые объятия, покраснел до самых кончиков ушей.

"Большое, большое спасибо". Хуа Лин с трудом встала из объятий Янь Ши: "Я так бесполезен, мои ноги ослабли после такого короткого сидения".

Только тогда Янь Ши смог рассмотреть его внешность: лицо Хуа Лина было даже красивее женского, но в нем не было и намека на женственность, из-за которой люди могли бы принять его за женщину. Особенно большие, круглые глаза придавали лицу оттенок детскости. Он выглядел как 15 или 16-летний подросток.

Не то чтобы он был околдован красотой, но он не ожидал, что его ванфэй будет выглядеть так хорошо. Сомнения в его сердце углубились.

"Все в порядке, - спросил Ян Ши, увидев, что он твердо стоит на ногах, - ты можешь идти сам?"

Хуа Лин ответил с некоторой осторожностью: "Да, я могу".

Хуа Лин уже подошел к столу, а Янь Ши снова попытался уйти.

"Брат..." - раздался сзади него хрупкий голос Хуа Лина.

Брат? Никто и никогда не называл его братом.

Янь Ши повернул голову и подозрительно спросил: "Что?".

"Брат, ты что, не ешь?" Хуа Линг пришла к нему с тарелкой дим-сама, его глаза мигали и моргали, полные тоски.

"Я не хочу, ты можешь есть". Янь Ши старался не смотреть в эти глаза.

"Но я не смогу его съесть, если ты не сделаешь этого". Глаза Хуа Лин мгновенно стали немного разочарованными, а его маленький рот слегка сжался.

Янь Ши сказал: "Можешь есть сам, не обращай на меня внимания".

Хуа Лин спросил: "Брат, ты не голоден?".

Если бы он не сказал, он бы не почувствовал этого, но когда он сказал, Ян Ши почувствовал небольшой голод. После долгого дня, проведенного в волнении, хотя только что был свадебный банкет, он выпил лишь несколько кубков вина и не съел ни кусочка.

Видя нерешительность Янь Ши, Хуа Линь подошел и мягко потянул его за рукав: "Брат, присядь и поешь со мной".

Не знаю, то ли потому, что он был очень голоден, то ли потому, что Хуа Лин выглядел слишком жалко. В любом случае, Янь Ши сел за стол вместе с ним.

Хуа Лин выбрал несколько аппетитных на вид закусок и принесл их Янь Шки: "Брат, ешь".

Только когда он увидел, как Янь Ши ест их, он с радостью взял остальные дим-самы, которые он выбрал, и съел их маленькими кусочками.

Янь Ши посмотрел на их соответствующие пирожные и спросил: "Почему мы едим разные пирожные?". Было очевидно, что то, что дал ему Хуа Лин, было намного лучше, чем то, что он оставила для себя.

Хуа Лин был занят тем, что откусывал половину пирожного и снова проглатывал, прежде чем сказать: "Я должен сохранять хорошую еду для своего брата, я делал то же самое дома".

"Дома? Разве ты не старший брат?" У Янь Ши не было хорошего впечатления о Хуа Цяньчэне, и вместе с этим он думал, что все дети семьи Хуа - властные и невоспитанные мужланы, но он не ожидал, что его принцесса, был довольно вежливым.

"Мама говорила, что хорошие вещи нужно отдавать родителям и младшим братьям и сестрам". Хуа Лин говорил с прямым лицом, имея в виду мачеху Ян.

Янь Ши с любопытством спросил: "Тогда что для тебя?".

"Естественно, мои родители и братья и сестры выберут все остальное".

"Разве вы не чувствуете себя ущемленным?".

Хуа Лин бросила на него удивленный взгляд: "Разве ты не знаешь историю о том, как Конг Ронг отдал грушу?".

Янь Ши подавился своими словами, затем улыбнулся: "Естественно, я это знаю".

"Твой возраст старше моего, а мой моложе твоего, поэтому хорошие вещи должны доставаться тебе. И поскольку мои младшие братья и сестры младше меня, я, как старший брат, должен уступить им место". Когда Хуа Лин закончил, его взгляд вернулся к закускам на столе.

"Поторопись и поешь". Янь Ши откусил первым, а когда Хуа Лин увидел, что он ест, он снова взял пирожные и откусил кусочек. Съев пять или шесть порций подряд, он, казалось, насытился, поэтому налил чашку чая и поднес ее Янь Ши: "Брат, пожалуйста, воспользуйся чаем".

Когда Янь Ши сделал глоток, он налил себе чашку и тоже выпил, затем его большие глаза уставились на Янь Ши и моргнули.

Ян Ши не спешил уходить: "Твоя мама часто учит тебя чему-то?".

"Да!" Хуа Лин уже не казался таким формальным, как сейчас: "Она учит меня многому: фортепиано, шахматам, каллиграфии, живописи и шитью одежды".

Янь Ши нахмурился: цинь, шахматы, каллиграфия и живопись - это разумно, но как насчет изготовления одежды из ткани? Разве не этому должны учиться женщины?

"Брат, смотри, я вышила узор на этой вуали". Хуа Линг протянула красную вуаль Янь Ши обеими руками, как будто предлагая сокровище, и его слова были наполнены неописуемой гордостью.

Янь Ши присмотрелся и увидел, что на красной вуали вышито изображение уток-мандаринок, играющих в воде. Красный покров был также расшит кругом золотыми нитями, что придавало ему элегантный и благородный вид. Раньше он заметил красную вуаль, но подумал, что это вышивал кто-то из дворца Кангле, но он не ожидал, что это было сделано рукой Хуа Лин.

Янь Ши поднял голову и увидел, что Хуа Лин смотрит на него с выражением, напрашивающимся на похвалу, поэтому он слегка кашлянул: "Это очень, очень красиво".

"И свадебное платье, которое на мне, я тоже сшил сам". Хуа Лин сказал: "Когда я был маленьким, моя мама всегда говорила мне, что я должен выучить щитьё, чтобы, когда я приду в дом мужа, меня не невзлюбили".

Янь Ши слегка нахмурился: "Когда я был маленьким? Это потому, что она никогда не хотела дать ему жену?

Свадебные платья Янь Ши и Хуа Лина были сшиты в одном стиле, свадебное платье Янь Ши было сшито во дворце, он думал, что платье Хуа Лина тоже, но он не ожидал, что даже свадебное платье было сшито его собственными руками.

"А ты... - спросил Ян Ши после паузы, - ты когда-нибудь учился ездить на лошади и стрелять из лука?"

"Никогда", - Хуа Лин покачал головой и сказал с улыбкой: "Мама сказала, что мне не нужно этому учиться, что это слишком тяжело, и что лучше пусть страдают мои братья. Хотя она не моя настоящая мать, она очень любит меня и не хочет, чтобы я страдал".

"А как у тебя дела с учебой?". Янь Ши снова спросил.

"Ну", - ответил Хуа Лин, - "я могу писать стихи".

Янь Ши сказал: "Тогда напиши поэму".

"Сочинить стихотворение о чем?" Хуа Лин оглядела комнату: "Ну вот, сегодня у нас важный день, поэтому я сочиню стихотворение на эту тему".

Хуа Лин мягким голосом произнесла и начала сочинять стихотворение -.

"Сегодня большое радостное событие".

Янь Ши чуть не выплюнул чай, который попал ему в рот.

"Я вышел замуж за своего брата".

"Отныне мы оба единомышленники".

"Ну ......" последняя строчка, казалось, немного застряла, Хуа Лин наклонила голову и нахмурилась, ненадолго задумавшись, "Милость и любовь на сто лет".

Когда стихотворение было закончено, Хуа Лин не забыл спросить: "Брат, как я справился с этим стихотворением?". Хотя это был вопрос, это лицо было полно уверенности.

"Неплохо". Глядя на его улыбающееся лицо, Янь Ши по совести похвалила его.

"Мама также говорила, что мои стихи хорошо сделаны, - Хуа Лин, получивший комплимент, улыбнулся еще более счастливо, - и часто хвалила меня, она также говорила, что стихи ее брата слишком сложны и не так хороши, как мои".

"И учителя тоже так думали?"

"Сначала один мастер сказал, что мои стихи не очень хороши, а мама сказала, что он не очень учен и вводит в заблуждение, поэтому она прогнала его, а потом пригласила другого мастера. Он много знал и часто хвалил меня".

"Разве твоя мать не сказала, когда ты сможешь сдать имперские экзамены?" Янь Ши продолжил: "В конце концов, я так хорошо учился, поэтому я должен служить в суде".

Хуа Лин сказал: "Мама сказала, что мне не нужно сдавать никаких экзаменов, и что должность лорда Кангле будет моей в будущем. Сопровождать правителя - все равно что сопровождать тигра, поэтому лучше быть просто лордом, так будет удобнее".

Эта женщина так умна, так безжалостна. Какая умная женщина, какая безжалостная уловка.

Маленькая принцесса моргал своими большими красивыми глазами и смущенно смотрел на него, не понимая, о чем он думает. Янь Ши беззвучно вздохнул: какой бедный маленький дурачок.

Бдительность Янь Ши была ослаблена, но он не был полностью беззащитен, за ним нужно было понаблюдать позже.

Изначально Ян Ши решил стать номинальным мужем, но, возможно, тот же опыт потери матери в юном возрасте заставил его проникнуться состраданием. Янь Ши мысленно принял два решения: если ты вынашиваешь злые намерения, я избавлюсь от тебя раньше; если ты так невинен, как кажешься, я отпущу тебя, когда однажды ты найдешь хорошего человека.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 4

Глава четвертая

Янь Ши посмотрел на Хуа Лина и спросил: "Твоя мать велела тебе ничего не говорить, когда ты женился?".

На самом деле он хотел спросить: "Как твоя мама сказала тебе вести себя со мной?". Если бы Хуа Лин действительно был таким невинным и безобидным, каким он его видел, то даже если бы он солгал перед ним, он не смог бы показать этого на своем лице. Более того, смысл слов можно также интерпретировать как - "Твоя мать когда-нибудь учила тебя быть хорошей принцессой?".

Независимо от того, какой смысл интерпретировал Хуа Лин, Янь Ши не был в растерянности.

Но Ян Ши никогда не думал, что его маленькая принцесса действительно так невинен, как лист белой бумаги: "Мой отец и моя мать сказали, что я должен рассказывать им обо всем, что ты делаешь, даже о том, что ты ешь во время каждого приема пищи".

Хуа Лин, казалось, был счастлив это сказать, снова улыбаясь: "Брат, ты видишь, как наши родители заботятся о нас, они боятся, что у нас не все хорошо, и постоянно думают о нас".

Янь Ши должен был быть раздосадован, узнав это, но когда он услышал следующие слова Хуа Лина, он не мог не рассмеяться. Он уже знал, что брак будет не таким простым, так зачем же теперь беспокоиться о ребенке?

Возможно, из-за того, что улыбка Хуа Лина была такой яркой, печаль Янь Ши по поводу женитьбы улетучилась, и он сделал вид, что не думает об этом, и спросил: "Тесть уже сказал, как ты расскажешь ему обо мне?".

Хуа Цяньчэн тоже был старым лисом, раз уж он осмелился попросить Хуа Лина шпионить за ним, он обязательно придумает надежный способ, как выдать новость.

Хуа Лин ответил: "Отец сказал, что если я расскажу ему, когда вернусь домой, все будет хорошо. Он сказал, что это, в конце концов, личное дело нас двоих, и будет плохо, если об этом узнает слишком много людей".

Янь Ши внезапно улыбнулся и погладил его по голове: "Поскольку господин тесть сказал, что это личное дело между нами, то ты не должен ему все рассказывать, хорошо?"

Хуа Лин, казалось, с трудом понимал его слова: "Тогда о каких вещах можно рассказывать, а о каких нет?"

"Не стоит торопиться, я просто скажу тебе, когда придет время". Я также могу воспользоваться возможностью и проверить, не притворяешься ли ты таким.

Хуа Лин серьезно кивнул головой: "Да! Я сделаю так, как вы скажете".

Янь Ши мягко спросил: "Почему ты так послушен?".

"Моя мать сказала: "Я должен слушаться отца дома и мужа, когда выйду замуж". Хуа Лин выглядел особенно серьезным, когда говорил это: "Теперь, когда я вышел замуж за своего брата, я должен слушаться его. Я буду делать все, что скажет мне брат мой, но не буду делать того, чего не скажет мне брат мой".

Ян Ши снова погладил его по голове: "Хороший мальчик".

Хуа Лин зевнул и посмотрел на Янь Ши, как будто хотел что-то сказать, но ему было немного неловко, поэтому он сказал: "Брат, уже поздно, давай ляжем спать и отдохнем".

Сказав это, Хуа Лин поспешно опустил голову, выглядя так, будто стесняется.

"Я устал сегодня, поэтому не буду отдыхать здесь, ты можешь сначала поспать, завтра мы снова увидимся". С этими словами Янь Ши собрался встать.

"Брат, брат". Когда Хуа Лин увидел, что он уходит, он немного встревожился, но у него не хватило духу потянуть его за собой, он только звал его.

Янь Ши быстрыми шагами вышел из внутренней комнаты, и когда он достиг внешней комнаты, он внезапно остановился и резко повернул назад, почти столкнувшись с Хуа Лином, который шла позади него.

"Что ты сделал?" Он взял Хуа Лин за запястье, его голос был низким, а в глазах появился опасный блеск.

"Я... брат, о чем говорит брат? У меня болит рука, отпусти ее". Хуа Лин отдернул руку, которую схватил Янь Ши, но не осмелился использовать свою вторую руку, чтобы убрать руку Янь Ши.

Янь Ши посмотрел на него на мгновение и отпустил его руку, после чего направился обратно во внутреннюю комнату. Этот свадебный зал был украшен королевской семьей, и он был уверен, что вся королевская семья была наполнена его людьми.

Единственным, кто мог что-то сделать в этой комнате, был Хуа Лин, но его уже охраняли люди из особняка Кангле. Как только Хуа Лин и его сопровождающие вошли в эту комнату, за ними уже наблюдали люди из королевской семьи, поэтому у Хуа Лина не было никаких шансов что-либо сделать. Он также был очень осторожен, когда пил чай и ел только что, так как же он мог на это купиться?

Поскольку лекарство не попало в желудок, могло ли оно быть вдыхаемым? Но во всей комнате не было ничего подозрительного, и Ян Ши еще раз внимательно осмотрел все свечи, но не нашел ничего необычного.

Он попытался собрать свою внутреннюю энергию в даньтянь*, но она, казалось, была чем-то высосана и терялась понемногу. Мало того, он даже почувствовал, что его физическая сила также теряется понемногу.

(Даньтянь - это резервуар энергии в теле, место, где мы храним энергию, которую мы генерируем, собираем и поглощаем, занимаясь цигун и медитацией)

"Брат, брат, что с тобой? Что вы ищете?" с тревогой спросила Хуа Лин, следуя за ним.

"Я спрашиваю тебя", - огрызнулся Ян Ши, повернув голову, его глаза пристально смотрели на него, словно видя его насквозь, - "Ты сделал что-нибудь в этом доме?".

Хуа Лин выглядел озадаченным: "Нет, я честно сидел на кровати с тех пор, как вошел в эту комнату, и встал с нее только тогда, когда ты пришел".

Янь Ши не смог встать и сел на стул, его тело было настолько слабым и дряблым, он не мог теперь даже сжать кулаки. Но его лицо оставалось неизменным, не позволяя Хуа Лину увидеть даже намека на разницу.

Нет, он должен был выбраться отсюда. Он изо всех сил пытался встать, но ноги, казалось, не принадлежали ему, и он снова с грохотом опустился на стул.

"Давай, вызови кого-нибудь снаружи". Он подтянулся, пытаясь сесть более прямо, но сил на это едва хватало, и он мог только упереться руками в стол, пытаясь поддержать себя.

"Брат, что с тобой? Ты болен?" Хуа Лин спешил.

"Нет", - Янь Ши чувствовал такую потерю сил, что через несколько мгновений он боялся, что не сможет даже сесть, он изо всех сил старался смотреть на лицо Хуа Лина, выражение его лица не казалось фальшивым, неужели это действительно не имело к нему никакого отношения, но независимо от того, имело оно к нему отношение или нет, он не мог позволить ему узнать, что его поймали, "Я просто слишком устал, чтобы ходить, выйди на улицу и позови кого-нибудь помочь мне, я собираюсь отдохнуть".

"Брат, ты напугал меня до смерти", - услышав, что с Янь Ши все в порядке, Хуа Лин тоже постепенно пришел в норму: "Раз брат устал, то давай отдохнем пораньше".

Он сказал: "Боюсь, что нарушу ваш отдых здесь, поэтому не останусь здесь на ночь, приду позже".

Хуа Лин улыбнулась: "О чем ты говоришь? Мы с тобой уже муж и жена, как я могу обижаться на тебя? Брат, позволь мне помочь тебе отдохнуть".

В этот момент у Янь Ши не было сил даже говорить, поэтому он мог только наблюдать, как Хуа Лин подхватил его на руки и шаг за шагом направилась к кровати.

Янь Ши закрыл глаза, только что он тайно измерил свой пульс, хотя его силы были потеряны, но в его теле не было никаких симптомов отравления, все было в норме. Казалось, у него не было желания убить его, он просто предупреждал его?

Пока Янь Ши размышлял об этом, Хуа Линь помог ему сесть на край кровати. Теперь он не мог даже пошевелиться, поэтому для него было невозможно заниматься сексом. Даже если он проведет здесь одну ночь, это ничего не изменит, утешал себя Янь Ши.

Но неожиданно...

"Ты, что ты делаешь?" спросил Ян Ши, глядя на человека, который с трудом расстегивал ремень.

Хуа Лин поднял голову, его маленькое лицо было полно замешательства: "Брат, я помогаю тебе раздеться, как ты можешь спать в одежде".

Оказалось, что он собирался просто раздеться и поспать, Яна Ши облегченно вздохнула.

Но не успел он выдохнуть, как Ян Ши почувствовал, что по его телу пробежал холодок: "Ты... ты..." У него не было сил даже произнести полное предложение.

Чувство сожаления, которого он никогда не испытывал раньше, охватило его: сегодня он принял самое худшее решение в своей жизни!

"Брат, что ты сказал?" Хуа Лин полуобнял его верхнюю часть тела, приложив ухо к его уху, продолжая свои движения. Через мгновение белая, как нефрит, грудь Янь Ши был уже обнажен.

Благодаря многолетним занятиям боевыми искусствами, фигура Янь Ши была ухоженной, тонкой, но не хрупкой. Она была нежной и гладкой и приятной на ощупь. Там, где он не мог видеть, Хуа Лин тихо заскулил.

"Стоп... стоп." Голос Янь Ши теперь был не больше комара и быстро растворился в воздухе.

"Брат, я немного стесняюсь". Рука Хуа Лина легла на край штанов Янь Ши, желая снять их, но немного смущаясь: "Брат, ты сделаешь это сам?".

Янь Ши чувствовал, что если он не остановится, то трудно сказать, что будет дальше. Он еще раз попытался прогнать свою ци через даньтянь, но ничего не вышло. Он стиснул зубы и поднял одну руку в воздух: "Стой...".

Остальные полуслова и поднятая рука вернулись на место.

"Брат, почему твое тело такое плохое? Всего лишь брак, а ты уже так устал, - Хуа Лин наклонил голову и некоторое время смотрел на него, затем снова улыбнулся, - но не волнуйся, я не буду смеяться над тобой. Брат, ты только что хотел сказать, что хочешь, чтобы я помог тебе снять его? Тогда я могу только помочь тебе снять его. Брат, я никогда не видел чужого тела, кроме своего собственного, даже у брата. Мне было немного неловко только что, на самом деле, сейчас мне тоже неловко, но я всегда это переживу. Ты веришь в меня, а я верю в себя".

Хуа Лин глубоко вздохнул, и его рука снова начала двигаться.

Янь Ши в отчаянии смотрел на его движения, только что я хотел, чтобы ты остановился! Прекрати!

В мгновение ока вся одежда на теле Янь Ши была снята.

"Брат, тебе холодно?" Не получив ответа, Хуа Лин принес одеяло на кровать и накрыл им тело Янь Ши: "Может быть, сейчас и лето, но ты должен быть осторожен, чтобы не простудиться".

Затем Хуа Лин снял с себя всю одежду и быстро забрался под одеяло. Казалось, он хотел обнять Янь Ши, но не знал, то ли у него не хватало духу, то ли он не решался. В конце концов, он все же прильнул к его уху и прошептал: "Брат, хотя ты уже очень устал, но, но сегодня наша брачная ночь, в конце концов, оба, так как ты ......, что, что я сам приду хорошо ......, я буду очень осторожным и внимательным. но точно не причиню тебе вреда".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 5

Глава 5

Пот струился по его лицу, но он ничего не мог сделать, у него не было сил даже говорить, так что же он мог сделать? Он мог только позволить мужчине лизать и ласкать его.

Спустя неизвестное количество времени Хуа Лин достал из-под подушки маленькую изящную коробочку, открыл ее, и до его носа донесся ароматный запах, указательным пальцем он осторожно зачерпнул большой кусок и направился к Янь Ши.

Янь Ши, естественно, знал, что находится в этой маленькой коробочке, которую все еще присылали ему из дворца.

"Брат, хоть я и неопытный, но не волнуйся, я точно не сделаю тебе больно", - лоб Хуа Лина был слегка покрыт тонким слоем пота, казалось, он нервничал еще больше, чем Ян Ши, - "Если тебе больно, ты должен сказать об этом, не сдерживайся".

В тот момент, когда в его тело проникли, Янь Ши в отчаянии закрыл глаза.

Спустя долгое время все тучи закрылись, дождь рассеялся, Янь Ши уже давно потерял сознание, а Хуа Лин с любовью целовал уголок губ того, что был в его объятиях. Просто очистив тело Янь Ши, Хуа Лин внезапно схватил его одежду в воздухе, и одежда, которая была беспорядочно спутана на полу, прыгнула с земли в руку Хуа Лина, как живая.

Хуа Лин обернулся, а одежда уже была аккуратно надета на его тело. Он был все в той же яркой одежде, но невинный и глупый вид мальчика давно исчез, сменившись ярким светом в глазах и кровожадной убийственной аурой на лице.

Хуа Лин постучал пальцами ног по земле и, сделав быстрое сальто, выпрыгнула из окна. Через несколько шагов он уже вышл из резиденции Руйин.

Тело Хуа Лина было быстрым и легким, как у летящей ласточки. В династии Великой Юань не было комендантского часа, но в это время на улицах было несравненно пустынно, уже не было прежнего оживления, лишь изредка проходили люди. Никто не знал, что над крышами домов, расположенных над ними, летит человек.

Когда он достиг длинного тихого переулка, Хуа Лин внезапно спрыгнул с крыши, уголки его рта изогнулись в злобной улыбке, подол его одежды поднялся без ветра, красное свадебное платье отразило его и без того красивое лицо, похожее на демона, ставшего духом, демоническое, соблазнительное. Хуа Лин неторопливо достал из рукава флейту, поднес ее ко рту и дунул.

Неизвестно, что за мелодию играл Хуа Лин, но она не была похожа на четкий, ясный и мелодичный звук флейты, который слышали в прошлом, а скорее напоминала женский шепот.

Жуткий звук флейты звучал еще более устрашающе в ночной темноте, когда вокруг никого не было. Но это было поздно ночью, поэтому жители, которые уже спали, не слышали жутких звуков.

Хуа Лин недолго играл на флейте, но после нескольких вдохов он снова спрятал ее в рукав.

Почти в то же время с другой стороны улицы появился человек в ночной одежде и через несколько шагов оказался перед Хуа Лином.

На мужчине была черная шляпа и черная вуаль, закрывавшая лицо, из которой виднелась только одна пара глаз, поэтому невозможно было разглядеть его внешность. Он был мастером боевых искусств.

Этот человек подошел к Хуа Лину и не двигался и не говорил, его глаза были похожи на глаза мертвой рыбы, он не знал, куда смотреть.

"Возвращайся и скажи своему господину, что король Руйин и его наложница враждуют друг с другом и не ступали сегодня в комнату невесты". Голос Хуа Лина раздался в тихом ночном воздухе, и он уже не был таким чистым и мелодичным, как во время разговора с Янь Ши, этот голос все еще был полон ясности и прозрачности подростка, но в нем было больше убийственного привкуса.

"Да". Человек в черном говорил голосом, таким же жестким, как и все его лицо.

Хуа Лин удовлетворенно кивнул, но не спешил его отпускать: "Вода в пруду к западу от города даже прозрачная, как раз подходит для ночного купания".

Человек в черном по-прежнему отвечал: "Да".

Хуа Лин добавил: "Не забудьте погрузиться в неё на час, чтобы было интересно". Затем он захихикал, смех был еще более жутким, чем звук флейты.

"Да". Человек в черном по-прежнему отвечал только одним словом.

Хуа Лин махнул рукой: "Пойдемте".

Человек в черном развернулся и, постукивая пальцами ног по земле, запрыгнул на крышу и унесся прочь.

Хуа Лин тоже не стал задерживаться и, используя свою легкость, направилась в сторону резиденции Руйин.

Когда он вернулся в свою комнату, Янь Ши все еще спал, а Хуа Лин некоторое время смотрел на него с нежностью в глазах, прежде чем попасть в его объятия и обнять его, также погрузившись в глубокий сон.

Янь Ши уже давно не спал так крепко, и когда он проснулся, в его глазах было легкое оцепенение. Моргнув несколько раз, воспоминания о прошлой ночи хлынули в его сознание, как приливная волна...

Ян Ши очень надеялся, что это сон, но тот, кто обвился вокруг него, как осьминог, неустанно твердил ему, что все это было на самом деле. Хуа Лин все еще спал, его руки и ноги плотно обхватили Янь Ши, утверждая его суверенитет.

Ян Ши хотел оттолкнуть его, но когда он пошевелился, тело болело так сильно, как будто его раздавила каменная мельница, но где-то невыразимо не было так больно, как он себе представлял. Он вспомнил, как в ночь перед свадьбой люди во дворце говорили ему, что очень тяжело быть человеком, который выносит праздник, особенно в первый раз, и от этого еще больнее. Эти слова также тонко намекали на то, что он должен быть внимательным к кронпринцессе во время бракосочетания и не переусердствовать .......

Самое главное - это то, что вы должны иметь представление о том, что нужно делать.

Возможно, это было потому, что действия Янь Ши только что разбудили Хуа Лина, который в это время тоже проснулся, протирая глаза.

"Ну что - брат, брат ты проснулся?". Голос только что проснувшегося человека имел немного носовой оттенок, что делало его еще более мягким и царапающим.

"Брат, как твое тело? Тебе лучше? И есть ли что-то неудобное? Больно ли где-то? Вчера, когда я спросил тебя, где тебе было неловко, ты не сказал мне, мы теперь муж и жена, почему ты до сих пор такой застенчивый. Если ты не скажешь мне, что я сделал не так, в следующий раз, если я сделаю это снова, не придется ли брату снова страдать".

Прежде чем Янь Ши успел что-то сказать, Хуа Лин снова заговорил.

"Однако я не думаю, что брат сильно пострадает. Хотя вначале будет немного больно, но потом будет удобно", - тут лицо Хуа Лина немного покраснело, а голос стал немного тише, - "потому что мне будет особенно удобно".

Пока Хуа Лин говорил эти слова, Янь Ши не оставался безучастным, его прекрасные глаза пристально смотрели на лицо Хуа Лина, внимательно наблюдая за его поведением, пытаясь найти в нем хоть одну трещину. Он только что снова тайно тренировал свою внутреннюю энергию и обнаружил, что вся она вернулась, и не было никакого дискомфорта, кроме ломоты и боли в теле, так что он почувствовал некоторое облегчение.

Янь Ши никогда не терял своей настороженности по отношению к Хуа Лину. Трудно сказать, был ли яд прошлой ночью делом рук Хуа Лина или нет, но Хуа Лина подозревали больше всех.

Но прошлой ночью...

Прошлой ночью он не мог двигаться, но ясность ума и физические чувства присутствовали. Когда он понял, что больше не может остановить действия Хуа Лина, у него не было времени отчаиваться, и его глаза были прикованы к Хуа Лину. Если бы Хуа Лин действительно сделал это, на его лице появился бы хоть малейший намек на украденное выражение радости. Но Хуа Лин этого не сделал. Все это время Хуа Лин нервничал и стеснялся. Его поведение было именно таким, каким оно должно быть в комнате невесты, и, более того, Янь Ши было немного неестественно думать об этом.

Когда он только вошел в него, Янь Ши слегка нахмурился, чувствуя себя неловко. Хуа Лин сразу же напрягся и не смел пошевелиться: "Брат, брат, тебе больно? Брат, ты хочешь что-то сказать? Если тебе больно, я не буду этого делать. Брат, что с тобой? Почему ты меня игнорируешь? Ты сердишься на меня, потому что я причинил тебе боль?"

В этот момент глаза Хуа Лина немного покраснели, и из ее глаз выпало несколько слезинок.

Янь Ши не мог ничего сказать, но Хуа Лин не двигался, и определенная часть ее тела больше не болела. Хуа Лин хныкал некоторое время, но когда он увидел, что брови Янь Ши снова сошлись вместе, а на его лице все еще были капли слез, он снова улыбнулся: "Брат, тебе больше не больно?". Ответа все еще не было, поэтому Хуа Лин двигался осторожно, возможно, потому что он был там уже долгое время, Янь Ши немного привык к этому, и его брови больше не сходились.

Как бы поощряемый, Хуа Лин постепенно отпустил его руки и ноги, но, боясь, что Янь Ши будет больно, он спрашивал каждый раз: "Брат, это больно?".

Беспокойство на его лице не выглядело фальшивым, этот Хуа Лин был ребенком, который ничего не знал, неужели он не имеет никакого отношения к отравлению? Думая об этом, Янь Ши медленно отвлекся от мыслей о прошлой ночи.

Он как раз собирался переговорить с Хуа Лином, когда услышал, как мальчик снаружи зовет к двери: "Ваше высочество, вам пора вставать".

Янь Ши спросил небрежно: "Который час?".

Слуга назвал час, и Янь Ши не мог не нахмуриться: уже наступило это время, первый день после нового брака императорского сына должен был пойти во дворец, чтобы подать чай. Уже был этот час, хотя и слишком поздний, но в конце концов он немного торопился, казалось, что завтрак не обязателен.

"Почему ты не позвал меня раньше?" В тоне Янь Ши прозвучало легкое недовольство.

Слуга еще ниже согнул талию: "В ответ на слова Вашего Высочества, слуга звал много раз, но ......".

Последние слова были поняты даже без слов, и Янь Ши был слегка удручен: с каких это пор он стал таким сонным?

"Иди на кухню и заверни несколько кусочков закуски". Янь Ши посмотрел на Хуа Лина, который смотрела в сторону и не мог не сказать: "Я не могу есть в доме, поэтому перекушу по дороге.

Он также знал, что сегодня вместе с Янь Ши отправится во дворец к императору и не услышал зова слуги, поэтому чувствовал, что в свой первый день не выполнил свой долг наложника короля. Когда он услышал, что Янь Ши хочет перекусить, он подумал, что знает, что происходит, поэтому он вдруг снова стал счастливым, взял у служанки пояс и надел его на себя.

Выйдя из павильона Нуань Ян, он увидел Цзян Цинъюэ, идущего ему навстречу.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 6

Глава шестая

Янь Ши торопился во дворец и не мог заниматься этим делом, поэтому он послал Цзян Цинъюэ разобраться с ним, а сам вместе с Хуа Лином отправился во дворец, чтобы встретиться с Императором.

Он и Хуа Лин отправились во дворец в паланкине, и, поскольку он так спешил, Янь Ши не мог спросить Хуа Лина об отравлении прошлой ночью, поэтому он мог только сидеть в паланкине и думать об этом.

Он не знал, что ждет его во дворце, но он должен был подать чай не только императору, но и своей мачехе. У этой мачехи, Ян, было два сына, один из которых был вторым в очереди Чжаогэ Янь Цзин. Янь Цзин был на год младше Янь Ши и был первым императорским сыном, которого сделали принцем. Он был красивым мужчиной с прекрасными литературными и боевыми навыками и был очень любим императором. Второй сын умер молодым, тот самый, которого императрица Юань убила пятнадцать лет назад.

Вскоре после смерти императрицы Юань император Чонжуань установил Яна на троне, и так прошло много лет.

В общем, между императрицей и Янь Ши была вражда.

Пока он размышлял они прибыли во дворец.

Янь Ши вышел из паланкина и посмотрел на внушительные дворцовые ворота, ожидая Хуа Лина. Подождав некоторое время, но не увидев прибытия Хуа Лина, Янь Ши посмотрел назад и увидел, что паланкин Хуа Лина находится прямо за его паланкином, почему он не вышел? Он спит?

Как только Янь Ши подумал об этом, он подошел к паланкину Хуа Лина и слегка застегнул рукой борт паланкина: "Ваше Высочество?".

Вскоре изнутри раздался голос Хуа Лина: "Брат, я хочу писать". Внутри паланкина находился туалет, предназначенный для использования в случае внутренней чрезвычайной ситуации.

Янь Ши слегка кашлянул от смущения: "Я буду ждать тебя впереди".

Через короткое время Хуа Лин вышел, склонив голову, и мелкими шажками подошол к Янь Ши и негромко позвала: "Брат". Голос был таким маленьким и слабым, что Янь Ши просто подумал, что он стесняется, и не придал этому значения, и вошел с ним в ворота дворца.

Пройдя некоторое время, Янь Ши почувствовал, как кто-то осторожно потянул его за рукав, и, посмотрев вниз, увидел, что это Хуа Лин.

"Брат", - в отличие от прошлой ночи, когда он увидел улыбающегося Хуа Лина, в этот момент на его лице был явный страх, - "Я боюсь".

"Чего боишься?"

"Боюсь императора".

Янь Ши улыбнулся: "Почему ты боишься императора?".

Хуа Лин добавил: "Моя мать говорила, что у императора плохой характер и он будет отрубать людям головы на каждом шагу". Сказав это, он даже коснулся рукой своей шеи.

Янь Ши мог только утешить его: "Не бойся, ты его невестка, он не отрубит тебе голову".

"Но я все еще боюсь, - голос Хуа Лина дрожал, - только что я так испугалась, что описался, когда подумал, что увижу императора".

"Ничего не говори, просто следуй за мной, - добавил Янь Ши после минутного раздумья, - и называй его Отцом, а не Вашим Величеством". Ты должен называть себя «этот сын», а не «я»".

Хуа Лин только собирался заговорить, как увидел, что перед ним идет толстый евнух, не кто иной, как евнух Лянь Гуй, личный евнух императора Чунчжэна.

Евнух Лянь Гуй не поприветствовал Янь Ши, а только сказал с улыбкой на лице: "Слуга приветствует Ваше Высочество". Сказав это, он посмотрел на Хуа Линя и несколько раз оглядел его с ног до головы: "Это королевский наложник, не так ли? Король благословен, королевский наложник очень хорош собой".

Хуа Лин только собирался заговорить, когда Янь Ши схватил его за руку так, что даже благородный евнух не смог этого увидеть. Те, кто достигает великих свершений, не должны пытаться быть быстрыми в своих словах, они должны выдержать то, что обычные люди не могут.

"Могу ли я спросить евнуха, где сейчас отец?" На лице Янь Ши даже появилась улыбка.

"Его Величество только что покинул утренний двор и сейчас ожидает Его Высочество в Зале Летящего Мороза", - сказал евнух Лянь Гуй, - "Этот слуга послан Его Величеством за Его Высочеством".

Не то чтобы Янь Ши не хотел этого, но руки Хуа Лин тянулись так сильно, что на них выступил холодный пот, и они казались очень испуганными.

Они держатся за руки, но остальные ничего не видят.

Через некоторое время их двоих вызвали в зал.

Как только они вошли в Зал Летящего Мороза, на лице Янь Ши появился намек на ненависть.

Эту ненависть можно было объяснить и императрице, и Хуа Лину, но если бы его лицо было счастливым и веселым, это не имело бы смысла и вызвало бы больше подозрений.

После приветствия император приказал им встать. Янь Ши встал с земли, а Хуа Лин нет, его лоб уперся в землю, а руки прижались к земле, он весь дрожал.

Император слегка кашлянул: "Встань".

Хуа Лин все еще сильно дрожал, и император Чонг удивился, взглянув на него: "Что с вашим высочеством? Вы плохо себя чувствуете?".

После того как император Чонг Чжунхуа закончил говорить, Хуа Лин дрожал все больше и больше, но все же ответила: "Этот ...... сын ...... сын ...... сын ...... сын не болен. Просто ...... просто боится".

Глаза королевы-матери и Янь Ши быстро вспыхнули от отвращения, но императору Чонг Жуану это показалось странным: "О? Почему вы боитесь? Расскажи мне".

"Этот сын ...... этот сын ...... этот сын боится, что ему отрубят голову". Когда Хуа Лин говорил это, его тело дрожало все сильнее и сильнее, даже зубы стучали, а в голосе слышались рыдания, и было видно, что он пытается подавить себя, боясь, что разрыдается.

Император Чонг Жуан был еще более любопытен: "Кто хочет отрубить тебе голову?".

"Ты..." Хуа Лин сказал тихим голосом.

"Дурак!" императирица ударил по столу: "Как ты смеешь так разговаривать с императором!".

«Этот император не сердится» Лицо императора Чунчжэна не было сердитым, его голос был более мягким: "Почему я должен отрубить тебе голову?".

Услышав слова Хуа Лин чуть не упал на землю, но, к счастью, последующие слова императора Чонг Жуана заставили его почувствовать себя немного спокойнее.

"Я ...... это то, что сказала моя мама".

"Как ты смеешь!" Мачеха снова хлопнула по столу, кто была та мать, о которой говорила Хуа Лин, естественно, это была родная сестра мачехи Янь, "Ваше Высочество, этот ваш королевский наложник такой непокорный, как он смеет клеветать на свою мать перед Его Величеством, разве это правило во дворце Руйин?".

"Вы хорошо обо мне отзываетесь, матушка, - без паники ответила Янь Ши, - мы с Его Высочеством только вчера поженились, поэтому сегодня утром пришли засвидетельствовать свое почтение отцу и матери, и у нас еще не было времени обучить Его Высочество правилам поведения в доме. Его Высочество выросло в особняке Кан Ле с ранних лет, поэтому эти ранее изученные правила, естественно, были преподаны людьми в особняке Кан Ле".

В нескольких словах Янь Ши сказал, что за недисциплинированность Хуа Лин полностью отвечает особняк Кан Ле.

"Вы ......"

"Хорошо, хорошо", - королева-мать собиралась сказать что-то еще, но ее слова уже прервал император Чонг Жуан, - "Вы все прекратите это, никому не позволено говорить без моего приказа".

Императрица холодно фыркнула, а Янь Ши посмотрела на нее и самодовольно улыбнулась.

Император продолжил разговор с Хуа Лином: "Как я могу отрубить чью-то голову без причины? Ты мой зять, как я буду отрубать тебе голову?".

"Правда?" Хуа Лин медленно подняла голову от земли и серьезно посмотрел на императора Чонг Жуана, ее глаза все еще блестели от слез.

"В словах джентльмена нет драматизма". Только тогда император Чонг Жуан увидел внешность Хуа Лин, ребенок был неплохого вида, но с наивным лицом, сердце императора Чонг Жуана смягчилось в тот же момент.

"Тогда мне будет легче". Хуа Лин поднялся с земли с хрустом костей, похлопывая по несуществующей пыли на своем теле.

Евнух принес две чашки чая, Хуа Лин подошел к императору Чунчжэну и поднял чашу сначала для него, а затем для императрицы, и нет необходимости подробно рассказывать о награде, которую он получил после чая.

"Почему ты все время улыбаешься?" С тех пор как Хуа Лин закончил поить его чаем, он улыбался, но на его лице все еще оставались пятна от слез, что выглядело забавно.

Хуа Лин приподнял уголки глаз: "Этот сын счастлив".

"Почему ты счастлив?" Император Чунчжэн покачал головой, лицо ребенка действительно было похоже на этот июньский день, меняясь по капле.

"С сегодняшнего дня у меня двое родителей", - посчитал на пальцах Хуа Лин, а потом вдруг нахмурился: "Нет, не две матери, раньше у меня было две матери, а теперь три".

"Ты - ребенок". Император улыбнулся, а вместе с ним улыбнулась и императрица, хотя этот ребенок был слишком робким, с ней было довольно приятно разговаривать. Похоже, он был прав, отдав его Ян Ши, и он будет хорошим козырем в рукаве, независимо от того, будет ли он использован для победы над ним или против него.

Император был доволен и хотел наградить его, поэтому он сказал: "Я могу дать тебе награду.

"Этот сын хочет в туалет". Когда он сказал это в первый раз, Хуа Лин тоже сложил ноги и прикрыл живот руками, его лицо тоже было очень озабоченным: "Я только что боялся писать, когда мне было страшно, я хотел писать".

"Хахахаха! Хахахаха!" Император Чонжуан не мог сдержать смех и был занят тем, что просил молодого евнуха взять его, чтобы выйти из комплимента.

Лицо императора потемнело: "Ваше высочество, по возвращении вам следует больше учить наложницу правилам".

"Этот сын понимает".

Янь Ши закончил свои слова, и на некоторое время во всем зале воцарилась тишина.

Прошло совсем немного времени, как Хуа Лин вернулся, и император Чонг Жуан поставил свою чашку и посмотрел на него: "Ты придумал какое-нибудь вознаграждение?".

"Я уже получил", - объяснил Хуа Лин, глядя на озадаченный взгляд императора, - "Я только что хотела в туалет".

"Хахахаха!" Император снова рассмеялся: "Ты, ты, ты хочешь такую награду. Я не могу позволить тебе страдать слишком долго, поэтому скажу тебе следующее: отныне ты можешь выходить во дворец в любое время, когда захочешь".

"Спасибо, отец". Хуа Лин опустился на колени и почтительно поклонился.

Императрица стиснула зубы: этот глупый человек, который так легко мог попросить награду, должен был просить о чем-то таком невыразимом. Это же никого не убьет, так почему вы не можете просто смириться с этим? Затем он подумал: "Это хорошо, это лучший способ справиться с таким бессердечным человеком.

Император приказал ему снова встать: "Тебе уже восемнадцать, а ты еще не сдал экзамен. Ты должен сдать экзамен как можно скорее, чтобы в будущем ты мог поделиться своими переживаниями с отцом".

"Моя мама сказала, что люди из таких семей, как наша, не должны соревноваться за стипендию с людьми из бедных семей. Все они очень бедны и рассчитывают на то, что чиновники смогут жить хорошо".

Императрица уже собиралась что-то сказать, когда увидела, что император спешит впереди нее и говорит: "О? Откуда вы знаете, что вас примут? Имперские экзамены нелегки".

Хуа Лин уверенно ответила: "Моя мама сказала, что если я сдам экзамен, то мои литературные способности будут успешными. Если ты мне не веришь, я напишу для тебя стихотворение, и ты поймешь, что я не вру".

Автору есть что сказать.

Хуа Лин: "Уйди с дороги, я снова собираюсь написать стихотворение!".

Хуа Лин: "Я актер".

Хуа Лин на самом деле помогает Янь Ши, я не знаю, можете ли вы сказать.

Отношение Янь Ши к Хуа Лину сейчас было не то чтобы симпатичным, но и не неприязненным. Во дворце она вела себя так, будто ненавидит его, и это было лишь прикрытием для людских ушей.

Император Чонг Жуан на самом деле очень сложная личность, и здесь можно показать только одну или две стороны, которые будут постепенно представлены позже.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 7

Глава 7

Услышав, что Хуа Лин хочет сочинить поэму, императрица была потрясена. Она знала о прошлом Хуа Лина, и после того, как Ян вышла замуж в особняк Канг Ле, ей так не понравился Хуа Лин, что она пришла к императрице, чтобы обсудить решение. Они долго обсуждали, прежде чем придумали настоящий метод.

Когда Ян вышла замуж в семью лорда Кангле, Хуа Лин был еще молод, не мог полноценно ходить и говорить. Такой ребенок был белым, как лист бумаги, а ей не разрешали облить его чернилами? Она могла сделать так, чтобы он вырос таким, каким она хотела его видеть. Что знает такой ребенок? Что он знает? Он поверил бы ей, даже если бы она назвала соль сладкой, а сахар - соленым.

Не побив его и не отругав, она научила его быть пустой тратой времени, которая ничего не знает. Даже если она иногда ругала его, она говорила, что это для его же блага. Вместо того чтобы держать обиду, он был бы благодарен ей. Атаковать врага мысленно было гораздо сильнее, чем в реальном конфликте.

Обращение Ян с Хуа Лин принесло много неожиданных плодов, и теперь каждый, кто говорит о Ян должен дать ей большой палец вверх за то, что она хорошая мачеха. Более того, Ян научила Хуа Лина быть такой, какой она хочет ее видеть. Кроме его лица, которое выглядело нормально, в ней не было ничего, что могло бы понравиться. Он настолько послушен, что в будущем готов отказаться от своего положения сына лорда Кангле.

На самом деле Ян хотела, чтобы Хуа Лин стал ублюдком, издевался над мужчинами и женщинами, ел, пил, ныл и играл в азартные игры, совершал бессовестные поступки, а затем покончил с собой. Однако Ян боится, что если сердце Хуа Лина в молодости будет неопределенным, то если он встретит кого-то после того, как покинет дом, это спровоцирует его на неповиновение, поэтому она держит Хуа Лина в доме, где у нее все свои люди, и ничего не говорит Хуа Лин.

Преимуществом этого было то, что Хуа Лин стал более послушным, но другим последствием стало то, что Хуа Лин стал слишком трусливым, чтобы выходить из дома и встречаться с другими. Если он даже не осмелился выйти из дома, как он могла выйти и сделать что-то плохое?

Королева-мать все это знала, иначе зачем бы она согласилась выдать Хуа Лин замуж за Янь Ши?

Когда она подумала об этом, вдовствующая императрица была занята тем, чтобы остановить его: "Ваше Величество, позвольте супругам вернуться на отдых как можно скорее. Они, должно быть, устали после недавней свадьбы".

"Мама, я не устал", - Хуа Лин снова нарочито надула грудь, чтобы показать, что он не устал, - "Раз отец хочет послушать мои стихи, то даже если я устал я это сделаю".

Император Чунчжэн и Хуа Лин радостно болтали, поэтому, естественно, он не хотел так скоро ставить ее на место: "Тогда давай сочиним поэму".

Хуа Лин оглядел зал и некоторое время смотрела вниз, прежде чем медленно сказать: "Дворец такой красивый".

Когда император Чунчжэн услышал первую строчку, у него было точно такое же выражение лица, как у Янь Ши, когда он услышал его прошлой ночью, и прежде чем он закончил удивляться, он услышал, как Хуа Лин продолжает: "Конечно, королева-мать самая красивая".

Императрице хотелось зарыться в землю, как она могла забыть сказать своей сестре, чтобы она не говорила ему так легко демонстрировать свои литературные способности?

"Отец тоже хорошо выглядит".

Яна Ши мысленно задался вопросом, не будет ли единственным словом, которое он использовал бы для описания красоты, - это "красивый".

"Видеть отца и мать".

"Я так счастлив в этом сердце".

Император Чонг Жуан был настолько потрясен, что не мог больше говорить.

"Наилучшие пожелания отцу и матери".

"Улыбайтесь и будьте счастливы".

"Хорошее настроение каждый день".

Янь Ши сказал: "Неплохо, это на четыре строчки больше, чем то, что он сделал в королевской резиденции прошлой ночью, это заслуживает похвалы.

Лицо королевы-матери было настолько мрачным, насколько это вообще возможно, и император Чонг Жуан тоже оправился от шока. Как вы можете называть такой беспорядок стихотворением? Даже семилетний ребенок мог писать лучше, чем он. Но глядя на улыбающееся лицо Хуа Лина и большие глаза, полные мольбы о похвале, император Чонг Чжуан облегченно кашлянул: "Неплохо, неплохо. Этот стих хорошо сделан, прост для понимания и лаконичен. Цзытун, ты так не думаешь?".

Королева-мать поспешно кивнула головой: "Неплохо, неплохо, это стихотворение наследной принцессы действительно замечательное. Награда!"

Хуа Лин получил еще много наград.

Хуа Лин радостно поклонился и поблагодарил ее, а затем спросил: "Отец, как ты думаешь, хватит ли литературных способностей этого сына, чтобы выиграть вступительный экзамен?".

Император, который был одним из пяти лучших в мире, тоже был немного озадачен, так как видел, что Хуа Лин выглядел как ребенок, поэтому он не мог сильно ударить по уверенности ребенка, но обманывать его было нехорошо.

"Ваше Высочество, я слышала, что сегодня произошел еще один случай исчезновения?" Император раздумывал, что сказать, когда императрица увела разговор в сторону: "Сегодня утром в пруду к западу от города был найден труп? Это тот человек, который исчез раньше?"

Янь Ши только собиралась ответить, как услышала подозрительный вопрос Хуа Линь: "Откуда мама узнала, что в пруду к западу от города был найден труп? Я также знаю об этом, мы как раз собирались покинуть королевскую резиденцию утром, когда очень красивый мужчина пришел сказать нам об этом".

Сердце королевы-матери заколотилось; это было правило древних времен, что гарем не должен вмешиваться в политику. Она спешила сменить тему, поэтому и заговорила об этом.

Янь Ши, естественно, не упустил такой возможности: "Да, матушка, эта новость также пришла ко мне прямо перед тем, как я вошл во дворец, матушкины новости действительно быстрые".

Королева-мать была немного раздражена: "Что вы имеете в виду!".

"То что сказал".

Император Чонг Жуан тяжело поставил свой чай на стол, и в этот момент никто из них больше ничего не сказал.

"Отец, что случилось с Отцом Императором?" Хуа Лин задрожал от страха: "Да, это потому, что этот сын не может выиграть вступительный экзамен? Моя мама сказала, что даже если я не поступлю в суд, я все равно смогу хорошо есть и пить".

Когда Хуа Лин заговорил, лицо императора Чунчжэна немного смягчилось. Но, выслушав его слова позже, император Чонг Жуан незаметно нахмурился: "Твоя мать сказала, что даже если ты не станешь чиновником при дворе, я все равно смогу хорошо есть и пить?". Внезапно он вспомнил слова Хуа Лина, сказанные ранее: "Те из нас, кто из таких семей, как наша, не должны соревноваться за стипендию с теми, кто из скромных семей. Они все настолько бедны, что им нужны чиновники, чтобы жить хорошо". Затем он спросил: "Что твоя мать говорила тебе о вступлении в императорский двор?".

Императрица была немного встревожена: "Ваше Величество..."

Голос императора Чунчжэна был низким и величественным: "Цзытун!".

"Моя мама говорила, что для того, чтобы жить хорошо, естественно стать чиновником". Хуа Лин сказал: "Если ты хочешь хорошо зарабатывать для себя и всей своей семьи, ты можешь делать все, что захочешь".

Королева не могла не вмешаться: "Ваше Высочество, не говорите глупостей, вы потеряете голову, если скажете что-то не то".

Хуа Лин подсознательно нахмурилась: "Я не говорю глупости, то, что я сказал, правда, это то, что сказала мне моя мать, я никогда не лгу.

"Как ты смеешь!" Мачеха была в ярости, как могла такая умная женщина, как ее сестра, воспитать такого глупого человека, разве она не знала, что говорить, а что нет?

Ян Ши стоял в стороне и наслаждался зрелищем: "Императрица-мать сердится? Я думаю, это хорошая идея для тебя - пригласить сюда мою свекровь и спросить у нее".

Хуа Лин был так напуган, что сказал: "Почему ты сердишься, мама? Вы ведь только что были в порядке, не так ли? Мне страшно, потому что ты такая?".

"Цзытун, не говори больше без моего приказа", - император Чонхуан взглянул на свою жену, а затем посмотрел на Хуа Лин, - "Если ты чиновник только для того, чтобы есть и пить, то для чего при дворе нужны такие чиновники?".

"Моя мать не говорила", - Хуа Лин задумался на мгновение, - "Отец, я расскажу тебе, когда вернусь и спрошу свою мать".

Император Чонжуань сказал "Хорошо" и поговорил с ним еще несколько раз, после чего отпустил его и Янь Ши обратно.

"Отец, - поклонился Янь Ши, - я хочу пойти повидаться с Хуоцзя".

Принцессе Хуоцзя было семнадцать лет, она родилась у королевы Юань, у которой были только один сын и одна дочь.

С тех пор как Янь Ши покинула дворец, чтобы основать свою резиденцию, ему не разрешалось входить во дворец без указа, и он уже давно не видела свою сестру.

У Янь Ши не было другого выбора, кроме как выйти из Зала Летящего Мороза вместе с Хуа Лином. Слова Хуа Лина были действительно неблагоприятны для фракции короля Чжаогэ.

Хотя пока ничего нельзя изменить, всевозможные мелкие ошибки будут складываться во все больший снежный ком.

Янь Ши посмотрел на небо и увидел, что на него надвигаются белые облака. Пришло время изменить небо в императорском городе.

Затем он посмотрел на своего молодого наложника, который казался более приятный, чем прежде.

"Брат, я скучаю по Немой Сестре", - Хуа Лин потянул Янь Ши за широкий рукав халата и встряхнул его, как только тот переступил порог дворца Руйин.

"Немая сестра?" Янь Ши был ошеломлен, во дворце не было такого человека, но потом он подумал, что Хуа Лин привел ее сюда из дворца КанЛе.

"Ну, - лицо Хуа Лин немного покраснело, и он слегка склонил голову, вероятно, потому что был немного смущен, - Немая сестра была нянькой моей родной матери, и она заботилась обо мне после того, как моя мать умерла от болезни. Хотя она не могла говорить и не умела читать, она была особенно добра ко мне. Я никогда не разлучался с ней на столько лет, но с тех пор, как я вчера женился, это самое долгое время, которое я провел в разлуке с ней. Брат, ты знаешь, где сестра Мут?".

Янь Маки действительно не знал и вызвал экономку, чтобы спросить, а та привела сюда Немую сестру.

"Немая сестра!" Хуа Лин так обрадовался приходу Немой сестры, что побежала к ней с распростертыми объятиями, как будто хотел обнять ее, но ей не хотелось этого делать, потому что рядом была Янь Ши.

Янь Ши посмотрел на немую няню, которой было около шестидесяти лет, худую и сухую, с белыми волосами и немного склоненной спиной, и увидел улыбку в глазах Хуа Линя. Он взял Хуа Лина за плечи и осмотрел его с ног до головы, жестикулируя руками, спрашивая, как у него дела.

Они выглядели не как хозяин и слуга, а как бабушка и внук. Янь Ши вздохнул: как давно он не получал такого райского наслаждения.

"Цинчжи, - спросил Янь Ши у дворецкого, стоявшего рядом с ним, - сколько горничных и слуг взял с собой принцесса?"

Цинчжи ответил: "В ответ на слова Вашего Высочества, помимо этой немой служанки есть еще две горничные и два слуги".

Янь Ши приказал: "Оставь немую служанку прислуживать принцессе, а остальные пусть занимаются хозяйством".

Цинцзи, естественно, понял, что имел в виду Янь Ши, и отправился выполнять его просьбу.

Автору есть что сказать.

Уверен, вы уже догадались, что сестра Немая - причина, по которой Хуа Лин не вырос кривым.

Что касается того, почему Хуа Лин помог Янь Мяо, мы поговорим об этом позже.

Кроме того, мачеху зовут не "Цзытун", "Цзытун" - это древнее имя императорской императрицы.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 8

Глава 8

"Ваше Высочество, подойдите на минутку, я хочу вам кое-что сказать". Янь Ши закончил разговор с Хуа Лином и толкнул дверь в комнату.

Хуа Лин сказал: "Немая сестра, спустись и займись сначала делом, я пока поговорю с братом, а через некоторое время снова найду тебя".

Сразу после этого в комнату вошел Хуа Лин: "Брат, что ты хочешь мне сказать?".

До того, как вошол Хуа Лин, Янь Ши уже быстро осмотрел всю комнату. Когда он уходил сегодня утром, он специально приказал не убирать комнату, чтобы выяснить, как его на самом деле обманули прошлой ночью.

Но, как видно из вчерашнего, найти ничего не удалось, и все равно нужно было начинать с тела Хуа Лина.

"Ванфэй, пожалуйста, садитесь". Янь Ши сел на стул и жестом попросил Хуа Лина сесть на стул рядом с ним.

"Брат, не называй меня Ванфэй", - глаза Хуа Лин заметили беспорядок на кровати, и, вспомнив вчерашний инцидент, его лицо подозрительно покраснело, он опустил голову и заговорил тоненьким голосом.

Ян Ши повиновался ему: "Тогда хочет ли ванфэй что-то предложить?".

"Нет, - Хуа Лин слегка приподнял подбородок и посмотрела на Янь Ши, - я только что достиг совершеннолетия и спешил выйти замуж, поэтому у меня еще не было времени на то, чтобы обзавестись одним. Почему бы тебе не придумать имя для меня, брат?"

Янь Ши не стал отказываться и, подумав, сказал: "Почему бы тебе не назваться Минтин, что скажешь?".

"Конечно, тогда меня будут звать Минтин. Брат такой хороший, он дал такое хорошее слово, я тоже хочу придумать хорошее имя", - радостно сказал Хуа Лин, - "Брат, с этого момента можешь называть меня Линэр".

Янь Ши был довольно неразговорчив, так почему же он просто взял слово?

Янь Ши открыл рот, но слово "Линэр" так и не вырвалось, слова перекатывались во рту, но он позвал: "Минтин, твоя мать давала тебе что-нибудь перед свадьбой, например, какой-нибудь тоник для укрепления тела?".

Ян Ши не нашел в доме никаких улик, поэтому он мог только уговаривать Хуа Лина, чтобы узнать, сможет ли он получить от него какие-нибудь полезные подсказки.

Хуа Лин наклонил голову, подумал еще и еще раз, и наконец подтвердил: "Моя мать не давала мне ничего подобного".

Если бы Ян дала яд Хуа Линг в качестве тонизирующего средства, то, учитывая темперамент Хуа Лину, он мог бы быть раскрыт, поэтому яд должен был быть помещен в место, о котором Хуа Лин не знал. Тогда Ян снова спросил: "Давала ли тебе что-нибудь твоя мать до того, как ты женился на мне?".

"Ах! Мама подарила мне талисман мира, - Хуа Лин хлопнула себя по лбу, - она сказала, что лично ходила в храм, чтобы выпросить его для меня, чтобы благословить меня и моего брата любить друг друга до старости".

"Тогда где же талисман мира?". Хотя Янь Ши не мог двигаться прошлой ночью, он наблюдал за всеми действиями Хуа Лина. По здравому смыслу, такие вещи, как амулеты мира, должны быть с собой, но Янь Ши видел, что Хуа Лин несет только флейту. В то время Ян Ши недоумевал, почему он носит с собой флейту, поэтому утром спросил его об этом.

Янь Ши был немного озадачен странным случаем отравления прошлой ночью, поэтому он взял флейту и внимательно осмотрел ее. Это была флейта из белого нефрита, нефрит был высочайшего качества, и в нем не было ничего подозрительного.

"Талисман мира находится в крышке", - сказал Хуа Лин и пошел во внутреннюю комнату, поднял крышку с пола и вернулся, чтобы сесть на стул, - "Хочешь посмотреть?".

"Достань его и покажи мне". Янь Маки вдруг понял, как его отравили, если он правильно догадался, то этот так называемый талисман мира должен был быть подмешан в лекарство.

Теперь, когда дело дошло до этого, он уже догадался, с какой целью лорд дома Кангле накачал его наркотиками и женил на нем Хуа Лина. Одним из них было привлечь его к себе. Не только он и король Чжаогэ хотели занять трон, были еще два принца, которые присматривались к этой должности.

Надо сказать, что император знает толк в разделении власти и системе сдержек и противовесов. Хотя его преемник имел большую славу, клан его матери не мог затмить его при дворе. Хотя все Министерство Хозяйства и Министерство Наказаний находились под командованием короля Чжаогэ, у короля Чжаогэ не было военной силы, а без нее он не знал, что делать.

Министерство чиновников и министерство обрядов находятся в руках третьего принца, короля Дин, а министерство работ и военное министерство - в руках четвертого принца, короля Му. Все шесть министерств попали в руки этих трех принцев и уже много лет находятся в патовой ситуации, с взаимными сдержками и противовесами.

Хотя Янь Ши является старшим сыном, семья его матери находится в упадке, и он изолирован при дворе, поэтому у него нет шансов достичь больших успехов по сравнению с этими тремя сыновьями.

Но причина, по которой король Чжаогэ нанял его, заключалась в ослаблении клана его матери. После смерти королевы Юань у императора Чонга появился повод вернуть себе часть военной власти. У вдовствующей императрицы был повод вернуть часть военной мощи, и она приказала семье деда Янь Мяо по материнской линии разместиться на южной границе, откуда они еще не вернулись.

Хотя военная мощь деда Янь Мяо ослабла за последние десять лет и не рассматривалась общественностью как важный фактор, она все равно была намного лучше, чем у короля Чжаогэ, у которого вообще не было военной мощи.

Поэтому, ради этой небольшой военной силы, король Чжаогэ также хотел привлечь его к себе. Хотя между ними существует ненависть, в этом мире есть только вечные интересы, а не вечные враги.

Кроме того, Янь Ши - старший сын, так что если император Чунчжэн действительно однажды сделает короля Чжаогэ наследным принцем. Нет уверенности в том, что в суде найдется несколько упрямых старых министров, которые поспешат заявить, что это не соответствует ритуалам. Сейчас он привел Яна Ши, что то же самое, что привести тех упрямых старых министров. Все при дворе знают о вражде между этими двумя, и теперь, когда он опустил свою осанку и взял на себя инициативу в поисках мира, разве он не приобретет хорошую репутацию?

Поэтому, с какой стороны ни посмотри, он ничего не терял, привлекая Янь Маки. Таким образом, брак был заключен.

Конечно, король Чжаогэ не был дураком, и он знал, что даже если брак будет разрешен, Янь Ши не сможет легко стать его человеком. Видимо, он ожидал, что Янь Ши не станет трогать Хуа Линя, поэтому и подтолкнул его к этому.

Это лучше, чем муж с настоящим именем, чем муж без настоящего имени, не так ли?

Янь Ши сузил глаза и отвлекся от своих мыслей. Красная вуаль Хуа Лина была двухслойной, и он уже использовал ножницы, чтобы разрезать край красной вуали вместе с нитью, и потянулся внутрь, чтобы найти талисман мира.

"Когда мама дала мне талисман, она сказала, что он не похож ни на один другой талисман и его нельзя носить на теле, а можно только поместить внутрь красной вуали. Я сделал эту обложку специально для этого".

Неудивительно, что вчера у него была красная вуаль.

Он и раньше принимал меры предосторожности и задержал дыхание, прежде чем достать талисман. Он повернулся и вышел за дверь, позвал Цинчжи и сказал ему, чтобы он убрал это.

В этом талисмане должно быть что-то странное, но Хуа Лин и Цин Цзи были в порядке, когда прикасались к нему, так что может быть... Янь Ши подумал об этом, лекарство в этом талисмане должно действовать только на людей с внутренней силой. Это был хороший план. Он может не трогать Хуа Лина, но только не без снятия покрова. Как только он приблизится к крышке и почувствует на ней запах лекарства, он окажется в ловушке.

После того, как он потерял свою силу, разве он не позволил бы Хуа Лину делать все, что он захочет?

"Сначала ты можешь отдохнуть в своей комнате, у меня есть важные дела". Ян Ши не хотел снова оставаться в одном месте с Хуа Лином, даже если бы он округлил комнату, это ничего бы не изменило.

Не прошло и нескольких минут, как вошла немая служанка с подносом фруктов.

"Твое умение притворяться хорошим мальчиком становится все более утонченным". В комнате раздался старческий голос, не слишком громкий, но достаточно громкий, чтобы Хуа Лин мог его отчетливо слышать.

Когда он посмотрел на немую служанку, та все еще была худой и стройной, но ее спина была прямой, даже горбинки не было.

Хуа Лин взял виноградину и положил ее в рот: "Это все еще хороший урок от сестры". Голос Хуа Лин был не слишком громким, и он понизила голос, боясь, что его подслушают.

Немая служанка спросила "Что ты хочешь делать дальше?".

"Я еще не думал об этом, но спешить некуда. Я только недавно вышел замуж, так что позвольте мне сначала немного побыть в присутствии моего брата. Но..." в этот момент глаза Хуа Лина, которые только что были полны нежности, сменились кровожадным блеском: "Этот старый евнух во дворце действительно прожил слишком долго".

Немая служанка, естественно, знала, что он имел в виду евнуха Лянь Гуя: "Но сохранить его будет полезно в будущем".

"Нет, - даже его голос стал мрачным, - он заслужил смерть за оскорбление моего брата!"

Немая служанка кивнула: "Тогда этот вопрос не требует вашего личного внимания".

Когда Хуа Лин собирался заговорить, немая служанка продолжила: "Люди во дворце не должны есть рис просто так, так что если ты хочешь, чтобы король обнаружил тебя раньше, то не стесняйся дурачиться".

Хуа Лин был убежден последними словами немой служанка, и ради брата он мог пойти только на компромисс. Но куда он пошел? Он не сказал, что берет меня с собой.

В данный момент Янь Ши вместе с Цзян Цинъюэ в храме Да Лиси смотрит на труп, который сегодня утром выловили из пруда на западе города.

"Служащие исследовали его и подтвердили, что он, несомненно, был утоплен". Цзян Цинъюэ сказал со стороны: "На берегу нет следов борьбы, и мы также нашли на берегу его одежду и обувь".

Янь Ши внимательно осмотрел одежду и обувь, а затем посмотрел на тело мужчины: "Этот человек выглядит знакомым".

Цзян Цинъюэ сказал: "Этот человек - не из тех двух, которые исчезли раньше, а человек из Цзянху*, прозванный "Похитителем жизней", с тринадцатью жизнями на спине, разыскиваемый правительством преступник".

(Цзянху [江湖 -jiāng hú] (дословно: реки и озера) — выражение, используемое в даосской философии в древний Период Весны и Осени , имеющее несколько переносных значений в китайской культуре. Первоначальное значение цзянху - обширные реки и озера, позже получившее значение «мир», который не имеет ничего общего с реками и озерами. Это слово впервые встречается в Чжуан-цзы в главе «Основной Учитель»: « Лучше уж [им] забыть друг о друге [в просторах] рек и озер»..)

"Цинъюэ, - встал с земли Янь Ши, - что ты думаешь?"

Цзян Цинъюэ ответил: "Судя по следам, оставленным на месте преступления, это было самоубийство. Но я всегда чувствую, что все не так просто. Тот факт, что он был в ночной одежде, означает, что у него должно было быть что-то важное прошлой ночью. Если на его теле были раны, то это можно объяснить тем, что он потерпел неудачу в том, что делал прошлой ночью, и был убит врагом. Но на его теле не было ни одной раны, а его одежда не была порвана, что говорит о том, что то, что он сделал прошлой ночью, должно было увенчаться успехом. Если это так, то почему он вдруг решил покончить с собой?".

"Проверь", - сказал Ян Ши на ходу, - "узнай, когда он прибыл в Имперский город, где жил, с кем общался, кого видел и что делал в день своей смерти".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 9

Глава 9

"А как насчет Министерства наказания?". спросил Цзян Цинъюэ, следуя за Янь Ши.

"Убийца утопился". Ян Ши сказал.

Цзян Цинъюэ, естественно, понял смысл слов Янь Ши: у этого Похитителя Жизни было тринадцать жизней на спине, даже если его убьют, этого будет недостаточно. Министерство юстиции находится под командованием короля Чжаогэ, поэтому лучше сделать больше, чем меньше. Два исчезновения за последние несколько дней до сих пор не раскрыты, а теперь еще одно дело об убийстве, поэтому я боюсь, что Министерство юстиции сделает из этого большое дело.

Все улики сейчас указывают на самоубийство, и даже если бы Министерство юстиции приехало для расследования, результат был бы именно таким. Но Ян Ши на самом деле ничего не знает об этом деле, он просто тайно пошлет кого-нибудь для расследования. Не для того, чтобы отомстить за смерть, просто внезапное появление убийцы в Имперском городе в это время вызывает подозрения. Стоит выяснить, не связано ли это с двумя недавними исчезновениями.

На самом деле, Янь Ши мог бы приехать в Да Лиси первым, он только вчера женился и, согласно правилам, мог взять десять дней отпуска. Но он не хотел оставаться во дворце, и очень не хотел говорить, что это для того, чтобы избежать ванфэй.

Янь Ши тихо вздохнул, раньше он подозревал, что внешность Хуа Лина была притворной, но после случая с подачей чая во дворце, он пришел к выводу, что Хуа Лин был таким от природы. То, что он сказал во дворце, было не очень благоприятно для особняка КангЛе, и люди из особняка КанЛе не были бы настолько глупы, чтобы продать себя только потому, что хотели привлечь других. Как же Хуа Лин мог сказать что-то подобное перед Императором, если это было не в его характере?

Но именно здесь у Янь Ши болит голова. Прошлой ночью ему действительно головную боль дал Хуа Линг, и если бы это был кто-то другой, боюсь, что сейчас этого человека уже не было бы в живых. Но Хуа Лин - ребенок, который ничего не знает, он не похож на тех, кто имеет злые намерения, он только знает, что нужно делать в брачную ночь, поэтому он так и сделал, и с этой точки зрения он не ошибается. Янь Ши не мог бы сердиться на него сейчас, даже если бы захотел, но было неизбежно, что он будет чувствовать себя неловко, увидев его снова.

Вместо того, чтобы вернуться в двор Нуань Ян, Янь Ши нашел комнату, в которой остановилась на эту ночь.

На второй день пребывания в доме ванфэй остался один.

Ночь была поздняя, и все было тихо. Невинная маленькая принцесса тихо покинул двор Нуань Ян и взлетел на крышу дома, где осторожно поднял черепицу на крыше одной из комнат и при свете луны некоторое время жадно смотрел на спящего на кровати мужчину, прежде чем снова улететь.

Как бы Ян Ши не хотел видеть своего наложника, ему все равно пришлось увидеться с ним после рассвета - Хуа Лин пора было возвращаться в свой дом.

Согласно правилам династии Юань, пара муж и жена должны были идти вместе.

Цинцзи уже приготовила подарки и отправилась в резиденцию лорда Кангле в карете.

"Брат". Янь Ши и Хуа Лин изначально не сидели вместе.

Ян Маки приоткрыл занавеску и выглянул наружу, делая вид, что не слышит.

"Брат..."

Хуа Лин осторожно пожал ему руку, поэтому Янь Ши не мог притвориться, что не слышит его, поэтому он обернулся и спросил: "В чем дело?".

"Куда брат отправился прошлой ночью?" Все выражения Хуа Лина были написаны на его лице, и в этот момент это лицо, полное несчастья, было безудержным, а его тон был крайне обиженным: "Почему ты не вернулся?".

"Вчера вечером я пошел расследовать одно дело", - Ян Ши открыл глаза и рассказал слепому историю, - "Я вернулся слишком поздно, боясь потревожить тебя, поэтому спал в кабинете".

Лицо Хуа Лин выглядело немного лучше: "Брат всегда так занят?".

Янь Ши подумал, что это хорошая возможность, и сказал: "С этого момента ванфэй может спать сам, нет необходимости ждать меня".

"Как я могу это сделать? Мне будет страшно, если я буду спать один. Я боюсь темноты, а еще я боюсь привидений". Недовольство на лице Хуа Лина было еще больше, чем сейчас, и его брови сошлись вместе: "И еще, почему брат опять забыл, что ты должен называть меня Линэр".

"Тогда как ты спал раньше?" спросил Ян Ши.

"До замужества у меня была немая сестра, которая составляла мне компанию, - сказал Хуа Лин, - но теперь, когда я замужем, как я могу иметь кого-то еще, кто составит мне компанию?"

Янь Ши не собирался слишком задерживаться на этой теме, он смотрел в окно на удаляющийся пейзаж и вдруг подумал о другом: он не хотел, чтобы кто-то в государственном доме Кангле узнал, что он и Хуа Лин заключили свой брак (п.п. то есть переспали). Это было сделано не из-за его так называемого лица, а потому что он не хотел, чтобы лорд Кангле понял неправильно, что он хочет с ними подружиться.

"Минтин", - Янь Ши все еще не мог сказать "Линэр", - "когда ты видишь своих родителей, ты должен быть осторожен в своих словах".

Посмотрев на озадаченный взгляд Хуа Линя, Янь Ши добавил: "Не говори много о нас, особенно, кхм, особенно о комнате невесты".

Хуа Лин все еще недоумевал: "Почему? Я все еще хочу, чтобы отец и мать знали, что у меня все хорошо".

Янь Ши не хотел больше ничего объяснять ему и вдруг вспомнил, что он сказал ранее: "Разве твоя мать не учила тебя "выйти замуж и слушаться мужа"? Тогда прислушайся к моим словам".

"Да, я слушаю все, что говорит мой брат", - Хуа Лин казалась убежденным, - "Тогда ничего, если я поговорю с ними о встрече с отцом и матерью?".

"Все в порядке".

Получив подтверждение, Хуа Лин улыбнулся, но затем вспомнил о затронутой ранее теме: "Значит, в будущем брат не уйдет ночью?".

"Это нелегко сказать". Янь Ши не мог смириться с тем, что солгал ему, особенно когда посмотрел на большие глаза Хуа Лина, полные жажды. Обманывая ребенка, такого невинного, как белая бумага, он испытывал чувство вины.

Рот Хуа Лина немедленно сжался: "Я недоволен".

Янь Ши ничего больше не сказал, взял лежащую рядом книгу и стал листать ее, делая вид, что увлечен.

"Мне немного грустно". Хуа Лин пробормотала тоненьким голосом.

Ян Ши сделал вид, что не услышал его, и перелистнул еще одну страницу книги.

"Я не в хорошем настроении". Хуа Лин пыталась привлечь внимание брата постоянными разговорами.

Янь Ши сделал вид, что переворачивает другую страницу книги.

"Я немного болен, может быть". Не успокоившись, Хуа Лин даже наклонил свое тело и посмотрел на Янь Ши с поднятой вверх головой.

Янь Ши решил продолжать игнорирование до конца.

"Я действительно неважно себя чувствую". Два указательных пальца Хуа Лин коснулись друг друга, и его маленький рот не сдержался: "Мне плохо внутри, мне тяжело".

Как раз когда Янь Ши испытывал трудности, карета внезапно остановилась, и снаружи раздался голос Цин Чжи: "Ваше Высочество, Ваше Высочество, мы прибыли".

Они вышли из кареты друг за другом, и Цин Чжи посмотрела на Ван Фэй с сердитым видом, недоумевая, что с ним не так, он был так счастлив до того, как сел в карету, почему он сердится сейчас?

Естественно, люди из дома лорда Кангл знали, что Янь Ши вернется сегодня, но они не делали слишком много приготовлений перед домом, все было так же, как и раньше. Ян Ши знал, что это был знак для него, чтобы дать ему понять, что они могут привлечь его или отбросить в любой момент.

Привратник пошел сообщить ему об этом, и через некоторое время Хуа Цяньчэн вышел вместе со своей семьей поприветствовать его. В семье было несколько десятков человек, и они стояли при полном аншлаге.

У Хуа Цяньчэна было три брата, все они жили вместе. Два других брата тоже были чиновниками императорского двора, но они были не очень крупными и не шли ни в какое сравнение с Хуа Цяньчэном.

Поскольку статус у Янь Ши все-таки был, Хуа Цяньчэн не стал церемониться и пригласил его в холл дома. Однако он также видел Хуа Лина, который был полон гнева, и после того, как он приготовил чай, Хуа Цянь Чэн подмигнул и попросил Ян отослать Хуа Линя под предлогом.

Янь Ши прекрасно знал, что он пошел узнать новости.

Когда он пришел утром, то не позвал с собой Немую Сестру под предлогом, что та слишком стара, чтобы выдержать нагрузку, поэтому Хуа Лину некому было прислуживать. Поэтому Янь Ши попросил Цин Цзи подождать рядом с Хуа Лин.

В зале находились только Янь Ши и семья Хуа, и они уже успели пообщаться друг с другом, как вдруг увидели дворецкого резиденции Хуа, спешащего снаружи.

"Ваше Высочество, господин, - поприветствовал он Янь Ши и Хуа Цяньчэна, - король Чжаогэ послал сюда человека, чтобы сказать, что у него есть кое-что для вас".

На лице Хуа Цяньчэн появился след удивления: "Где он сейчас?".

Дворецкий ответил: "Он ждет вас за дверью".

Янь Ши поставил свою чашку чая на стол и сказал, прежде чем Хуа Цяньчэн успел что-либо сказать: "Поскольку у моего свекра есть дела, ты должна пойти и заняться ими".

"Тогда, Ваше Высочество, подождите немного позже", - лицо Хуа Цяньчэна сделалось очень сложным, - "Я сейчас вернусь".

Глядя на спину Хуа Цяньчэн, Янь Ши поднял свою чашку чая и сделал еще один глоток, сузив глаза. Это был явно продуманный ход, предупреждение для него, это действительно было сочетание благодати и силы.

Выпив примерно полчашки чая, Янь Ши встал и вышел на улицу, слуги Цветочного дома последовали за ним, Янь Ши махнул рукой и велел им возвращаться.

Это уже второй раз, когда он приезжает в резиденцию лорда Кангле, первый раз - чтобы поприветствовать невесту. Прошло менее полугода с тех пор, как Ян Ши покинул дворец Императора, чтобы основать свою резиденцию, но он может на пяти пальцах пересчитать количество резиденций столичных сановников, которые он посетил.

Пройдя через водные павильоны и здания, Янь Ши вспомнил, что в резиденции, кажется, был большой сад.

Когда он шел к ней, то увидел среди цветов мужчину и женщину. Мужчина был его молодым наложником, а женщина - Ян.

Янь Ши облегчил шаги и тихо пошел в сторону сада. Цветы в саду были в полном цвету, поэтому Янь Ши не стал заходить внутрь, а лишь нашел укромное место снаружи. В саду было четыре человека: Хуа Лин, Янь и две служанки Янь; Цинчжи здесь не было.

"Почему ты такой бесполезный, ты не можешь сделать даже самую маленькую вещь!" Заговорила Янг, ее голос был громким, а в тоне голоса звучал чудовищный гнев.

"Этот сын, этот сын тоже ничего не сделал". Хуа Лин склонил голову, его голос был полон агрессии.

Янь Ши нахмурился, эта Янь действительно не оставила лица, она отчитывала людей перед служанкой. Боюсь, что раньше это случалось не раз и не два.

"Как ты смеешь говорить в ответ!" Янь использовала один из своих пальцев, чтобы подтолкнуть голову Хуа Лин: "Ты стал таким несвободным с тех пор, как вышел замуж за другого?".

По какой-то причине этот поступок Ян заставил Янь Ши почувствовать себя неловко, и, подумав об этом, Янь Ши должен был посочувствовать ребенку, над которым издевалась мачеха.

"Я не смею", - Хуа Лин опустил голову еще на несколько пунктов, его голос немного нервно дрожал, - "Мама всегда будет моей мамой, этот ребенок не должен был злить мою маму, просто этот ребенок действительно не понимает, почему моя мама сердится. Я думал, что вел себя хорошо, когда видел вчера отца и мать, и они даже наградили меня многими вещами".

Услышав это, Янь Ши понял, что королева-мать, должно быть, рассказала Ян о том, что произошло вчера, и Ян искала неприятностей со его ванфэй из-за этого.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 10

Глава 10

"Неудивительно, что ты не понимаешь, что может понять такой дурак, как ты!" В саду раздался голос молодой женщины, и Янь Ши, посмотрев в направлении голоса, увидел, что от входа в сад медленно идет молодая худеющая девушка, ведущая мальчика лет семи-восьми, а за ней еще две служанки и две пожилые няни.

Это старшая госпожа Хуа Луяо и третий молодой господин Хуа Вэй из резиденции Кангле.

Хуа Лин опустил голову и пробормотал низким голосом: "Почему ты так говоришь обо мне, сестра".

"Ты опозорил свою тетю и семью КанЛе, почему я не могу так сказать?". Хуа Луяо высокомерно доминировала, шагая шаг за шагом, все ближе и ближе к Хуа Лин: "И еще, сколько раз я говорила, не называй меня сестрой, у меня нет такого брата, как ты".

Янь Ши нахмурился: положение его ванфэй в доме ее матери оказалось более сложным, чем он предполагал.

"Ты дурак! Большой идиот! Избить тебя до смерти, ты, большой идиот!". Хуа Вэй, который честно следовал за Хуа Люяо, внезапно встал на короткие ноги и поднял свой маленький кулак, чтобы нанести удар по телу Хуа Лина. Хотя в этом году ему было всего восемь лет, он был круглым и толстым, а его кулаки издавали стучащие звуки по телу, что больно было просто смотреть на него.

Янь Ши сжал кулак, но в конце концов сдержался.

Хуа Лин крикнул, уворачиваясь: "Третий брат, почему ты бьешь меня!".

"Я бью тебя! Просто ударил тебя!" Хуа Вэй был коротким, и все эти удары приземлились на талию Хуа Лин, "Кто сделал тебя дураком!".

"Хорошо, хорошо, иди и верни своего брата", - фальшиво сказала Ян.

Хуа Луяо махнула рукой в сторону Хуа Вэй: "Младший брат!".

Хуа Лин был взрослым, но он только что получил удар от Хуа Вэя и теперь бежал чуть дальше от него.

Когда Хуа Вэй не смог догнать Хуа Линя, он начала рыдать. Когда Ян увидела, что ее ребенок плачет, у нее сжалось сердце, и она подмигнула служанкам, которые подбежали, взяли Хуа Вэй на руки и принесли ее к Ян.

Ян взяла Хуа Вэя на руки и приказала служанкам принести ей миску супа, чтобы снять жар, а затем посмотрела на Хуа Лина, который стоял в отдалении, и сказала: "Ты такой старший брат? Ты научился задирать своего младшего брата после того, как не видел его несколько дней!"

"Я, я не ......", Хуа Лин немного замялся, "Он ударил меня первым, а я не сопротивлялся".

"Ты действительно пытался сопротивляться!" Хуа Луяо, казалось, услышала какую-то большую шутку: "Мама, видишь, какого хорошего сына ты вырастила. Все ли правила, которым вас учили в прошлом, вы вычитали в желудке этой собаки? Вполне естественно, что старший брат заботится о младшем, но что если он получит тепловой удар, бегая за тобой так долго по такой жаре? А если он заболеет? Посмотри, как ты его разозлил. А если он заболеет? Он так молод, что бы он сделал, если бы ударил тебя несколько раз? Ты зря так вырос, но ты не такой умный, как восьмилетний ребенок. Если бы ты не ошибся, младший брат побил бы тебя?".

Янь Ши сузил глаза, эта способность переворачивать черное и белое с ног на голову была действительно впечатляющей. Поначалу эта теория звучала разумно, но ни одного здравомыслящего человека эта софистика не убедила бы.

Но Хуа Лин с детства слушал подобную софистику, поэтому, естественно, он не думал, что в словах Хуа Люяо есть что-то неправильное, но вместо этого отчаянно пытался переложить вину на себя. Лицо Хуа Лин сразу же наполнилось чувством вины, и она медленно подошла к нему: "Тогда я позволю своему младшему брату избить меня несколько раз, чтобы снять напряжение".

Когда Хуа Вэй услышал, что Хуа Лин сказал это, и скрутил свое жирное тело, чтобы вырваться из рук Ян, Ян, естественно, отпустила его. Хуа Вэй подбежал к Хуа Лингу и, подняв два маленьких кулачка, несколько раз ударил его в живот. Хуа Лин не двигался, но когда Янь Ши увидел его нахмуренные брови, он понял, что ему, должно быть, больно.

Хуа Вэй хихикнул и побежал к Ян, когда он закончил.

"Не вини маму и своих братьев и сестер, - заговорила в этот момент Ян, - мы все делаем это для твоего же блага. Теперь, когда ты женат, это не то же самое, что жить в этом доме. Ты должен быть осторожен в своих словах и поступках, чтобы никого не огорчить".

Хуа Лин склонил голову и почтительно сказал: "Я знаю, что вы все делаете это для моего блага, и я помню об этом в своем сердце. Если бы я действительно рассердился, то был бы слишком бесчувственным и подвел бы доброту матери".

Ян удовлетворенно улыбнулась: "Хорошо, что ты это знаешь".

Янь Ши холодно рассмеялся, находя лицо Ян все более отталкивающим, и все более грустным для Хуа Лин. Тот, кто всегда изо всех сил пытался выбраться из пещеры дьявола, но неоднократно терпел неудачу, не был самым печальным. Самое печальное - это человек, который даже не знает, что место, в котором он находится, - это пещера дьявола.

Янь Ши размышлял о том, что ему следует быть добрее к своему ванфэй.

"Есть еще одна вещь, которую вы сделали неправильно, - сказала Ян, - как вы могли громко кричать в день свадьбы, не обращая внимания на этикет?" Ян имела в виду инцидент, когда Хуа Лин плакал во время прощания в главном зале и потеряла табличку своей биологической матери.

Этот инцидент был известен всем высокопоставленным людям при дворе, и многие сразу же указали на него, а Ян все еще не осмеливалась выйти поговорить с этими знатными женщинами.

Хуа Лин, естественно, знал, о чем говорит Ян, поэтому сказал: "В то время я немного волновался в своем сердце, думая, что скоро выйду замуж, но моя мама не знала. Так ...... ...... Я также почувствовал позже, что в то время я был немного импульсивен и сделал недостаточно".

Цвет лица Ян побледнел, и она холодно фыркнула: "Разве я не твоя мать?".

Хуа Луяо тоже помогла: "Мама, ты столько лет растила его, послушай, что он сейчас сказал, что за волчье сердце и собачьи легкие, ты хуже мертвеца".

Эти слова были настолько грубыми, что для Янь Ши они были еще более неприемлемы, чем побои, которые только что получил Хуа Лин. Мать Хуа Лина была первоначальной супругой, и хотя она умерла, она все еще была выше по статусу, чем Ян. Даже Янг должна была встать на колени и поклониться табличке, когда входила в дом, и не забывала делать подношения на Новый год и в праздничные дни. Она была всего лишь молодой женщиной, как она смеет так говорить!

Возможно, именно опыт смерти собственной матери заставил Янь Ши глубже проникнуться симпатией к Хуа Лину. Он хотел было броситься и вступиться за своего ванфэй, но его сжатый кулак снова разжался.

Хуа Лин действительно уже не был таким как минуту назад, но он не была таким жестким, каким мог бы быть: "Сестра, как ты можешь так говорить о моей матери? Даже мама не может так сказать. Мне будет больно, если ты будешь так говорить, но если ты извинишься передо мной, я прощу тебя". Мать, сидящая впереди, называла свою биологическую мать, а мать, сидящая сзади, называла Ян.

Хуа Луяо фыркнула от смеха: "Что за шутки, кто я такая, чтобы извиняться перед тобой? Я что-то не так сказала? Вы опозорили весь наш дом ради мертвеца ......".

"Пощечина!" В воздухе раздался громкий звук пощечины, прервавший следующие слова Хуа Луяо.

Хуа Луяо прикрыла одну сторону лица и неверяще посмотрела на Хуа Лин: "Ты, ты сумасшедший! Как ты посмел ударить меня!"

Ян наблюдала своими глазами, как ее дочь избивают, Хуа Лин нанес удар так быстро, что к тому времени, как она среагировала, Хуа Лин уже закончил.

Янь Ши облегченно выдохнул.

"Старший брат! Старший брат! Старший брат, ты вернулся!" Почти сразу после этих слов в дверь двора ворвался молодой мужчина в сиянии славы. Этот человек был примерно одного возраста с Хуа Лин, и Янь Ши понял, что это, должно быть, второй подросток, Хуа Сюй. Теперь несколько сыновей и дочерей Хуа Цяньчэна были здесь.

"Второй брат". Хуа Лин ответил, его голос был немного приглушен.

"Старший брат! Как твое замужество? Хорошо ли к вам относится принц? Ты испытывал какие-либо трудности?" Хуа Сюй повертел Хуа Лин туда-сюда и огляделся вокруг: "Если он посмеет задирать тебя, скажи мне, и я пойду и помогу тебе отомстить".

Голос Хуа Лина был все еще приглушенным: "Я хорошо провел время".

Янь Ши поднял бровь, этот второй молодой господин казался не совсем таким, как остальные.

"Второй брат!" Хуа Луяо увидела, что ее родной брат вернулся, закрыв одну сторону лица, она подошла и указала на Хуа Лин: "Он ударил меня!".

Хуа Сюй также был удивлен, что его старший брат, который обычно отличался хорошим характером, ударил кого-то.

"Второй брат, он ударил сестру, это он, ты быстро помоги сестре!". Хуа Вэй также подбежал к Хуа Сюю, указал на Хуа Лина и пожаловался, не желая самой идти и бить его, но был пойман толстым телом Хуа Сюя.

"Ты, должно быть, сделал что-то слишком необычное, - с уверенностью сказал Хуа Сюй, - иначе старший брат не стал бы тебя бить". Даже если бы старший брат ударил тебя по ошибке, это не имело бы значения. Мама как-то сказала, что старший брат - это как отец, поэтому если отец ударил тебя, ты все равно хочешь ударить его в ответ?".

"Это ......" Хуа Луяо был ошарашен словами Хуа Сюя.

"Где ты был все это время? Почему ты вернулся только сейчас?" Ян попытался увести тему в сторону: "Я слышала, что тебя не было в доме прошлой ночью".

Хуа Сюй почесал голову и слегка покраснел: "Я просто пошел выпить с друзьями и не вернулся, пока не стало слишком поздно".

Сын Ян, который, очевидно, был ее собственным ребенком, был меньше всего похож на нее саму. То, как она обращалась с Хуа Лином, Хуа Луяо и Хуа Вэй поняли и очень хорошо спелись с ней. Но Хуа Сюй защищал Хуа Лин на каждом шагу, как будто он родился от одной матери с ней.

Ян хотела вырастить Хуа Лина богатым и непокорным сыном, но вместо этого она вырастила собственного сына расточительным и немотивированным цветочным мальчиком. Он настолько стар, что даже не хочет сдавать экзамен на заслуги, и не желает участвовать в делах семьи Хуа. Но он все еще его родной сын, и в будущем ему придется получить должность лорда.

Ян хотела сказать еще несколько слов, но тут Хуа Сюй посмотрел на Хуа Лина и сказал: "Старший брат, что только что произошло? Скажи мне, и я решу".

Если бы он меньше пил прошлой ночью, то сегодня смог бы наверстать упущенное раньше.

Хуа Лин фыркнул: "Второй брат, моя сестра, она оскорбила мою родную мать".

Что хочет сказать автор.

Это переходная глава, потому что Янь Маки раньше подозревал, что внешность Хуа Линг была притворной, и эта глава должна показать ему реальную ситуацию Хуа Лин дома. Именно здесь отсутствие чувств Янь Ши к Хуа Лин превращается в симпатию, которая постепенно перерастет в любовь (*^▽^*)

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 11

Глава 11

"Шлеп!" Прозвучала еще одна громкая пощечина, не говоря уже о нескольких людях в саду, даже Янь Ши не ожидал, что Хуа Сюй ударит Хуа Луяо.

"Брат, ты, ты меня ударил?". Хотя Хуа Луяо была удивлена, в ее тоне не было того обвинения, которое она только что высказала в адрес Хуа Лин.

"Извинись!" Глаза Хуа Сюя свирепо уставились на нее.

"Брат, что ты злишься! Избивать меня за чужака и просить прощения у мертвеца!". Хуа Луяо по-прежнему была упряма, как дохлая утка, и ее тон постепенно ужесточался.

"Что за ерунду ты несешь, здесь нет постороннего!" Лицо Хуа Сю стало красным, он указал пальцем на Хуа Лина: "Он наш старший брат, вы все забыли, что он старший сын этой семьи!"

Янь Ши потер подбородок, эта семья Хуа была более интересной, чем другие. Он снова посмотрел на Ян, хотя Ян не говорила, две руки, положенные на плечи Хуа Вэя, яростно царапали его, Хуа Вэю должно быть было больно от царапин, и он неловко двигал своим пухлым телом.

"Я бью тебя, чтобы ты не позорила наш дом, когда будешь выходить в свет в будущем", - глаза Хуа Сюй были прикованы к Хуа Луяо, ее грудь вздымалась, она была очень зла, - "Мать старшего брата - первая супруга отца, даже мать не посмеет проявить неуважение к ней.Кто ты такая, чтобы говорить здесь глупости! Есть ли у вас еще уважение к старшим и детям, есть ли в ваших глазах сыновняя почтительность? Если я не побью тебя сегодня, боюсь, ты прослывешь строптивой и злобной женщиной, когда выйдешь замуж!".

Хуа Сюй нажимал на каждое слово, пугая даже Хуа Люяо, которая сдерживала слезы. Она знала, что даже если мать балует ее, перед братом она ничем не лучше, чем его палец. Хуа Сюй был старшим сыном Ян, и это было все, на что она надеялась.

Хуа Луяо впервые видела такую яростную сторону Хуа Сюя, и она была так напугана, что не могла ничего сказать.

Хуа Лин осторожно потянул Хуа Сюя за широкий рукав: "Если она извинится, все пройдет".

Хуа Сюй снова посмотрел на Хуа Люяо круглыми глазами, и хотя Хуа Люяо не хотела извиняться, она не хотела обижать родного брата, поэтому она могла только прошептать извинения.

Хуа Сюй кивнул: "Вернись в свою комнату и перепиши "Женские добродетели" и "Женские заповеди" по сто раз каждую, и не выходи из своей комнаты, пока не закончишь".

Хуа Луяо, которая очень не хотела, посмотрела на Ян и увидела, что та не намерена заступаться за нее, поэтому она согласилась и развернулась, чтобы вернуться в свою комнату.

"Подожди!" Хуа Луяо не ожидала, что Хуа Лин выступит в его защиту, поэтому она остановилась и посмотрела на него с ожидающим лицом. Если бы он молил о пощаде, Второй брат непременно согласился бы.

"Ты должен извиниться не только передо мной, но и пойти к табличке моей матери и извиниться перед ней". Хуа Лин посмотрел на Хуа Луяо и заговорил необычайно серьезно.

Янь Ши практически разразился смехом, он своими глазами видел, какие изменения произошли с лицом Хуа Люяо.

Хуа Сюй кивнул головой и согласился: "То, что сказал старший брат, очень верно, только что этот скромный брат был необдуманным".

"Ну, уже поздно", - наконец заговорил Ян, - "Хуа Лин, иди и посмотри, не заставляй принца ждать".

Просить свою дочь склониться перед этой женщиной и признать свою ошибку она не соглашалась, но образ, который она так долго создавала перед Хуа Линем, не позволял ей говорить слишком решительно, чтобы остановить это, поэтому ей пришлось прибегнуть к такой обходной тактике.

"Но это не займет много времени, чтобы извиниться перед табличкой моей матери", - сказала Хуа Лин в редком проявлении упрямства перед ними, - "Я подожду, пока не увижу, как моя сестра закончит изливать свои извинения".

Гнев Ян был смутно подавлен: "Что? Ты боишься, что я освобожу Луяо от необходимости извиняться перед табличкой сестры, пока тебя нет?"

"Я не это имела в виду", - объяснил Хуа Лин, - "я просто хотел увидеть это своими глазами".

Ян холодно фыркнула: "В конце концов, ты все еще имеешь в виду то же самое. Я растила тебя столько лет, но ты позволил мне так сомневаться в тебе.

Наиболее распространенной тактикой Ян в отношениях с Хуа Лина было обвинить его в своих собственных недостатках и заставить Хуа Лина почувствовать, что он действительно сделал что-то не так, чтобы он мог молить о прощении.

"Мама, старший брат, он не это имел в виду". Хуа Сюй поспешил объяснить со стороны.

"Я разговариваю с твоим старшим братом, где ты можешь вмешиваться!" Ян одарила сына свирепым взглядом, как она могла родить такого сына.

"Пойдем". Ян уже собиралась уйти в сад, когда она закончила говорить.

Хуа Лин не последовала за ней, скрипя зубами: "Я не уйду, если я не увижу, как она извиняется перед моей матерью своими глазами, я не уйду сегодня!".

"Что ты сказал?" Ян яростно повернула голову, ее лицо было полно гнева, ее взгляд проницательно смотрел на него: "Как ты можешь быть таким невежественным теперь, когда ты женат? Если вы заставите принца долго ждать и оскорбите его. Можешь ли ты себе позволить допустить, чтобы принц уничтожил весь наш дом?"

"Свекровь, что это за дело - звать этого принца?" Насытившись драматизмом, Янь Ши вышел из своего укрытия и вошел через дверь во двор.

Он был высоким и красивым, а его белые одежды делали его еще более красивым и элегантным, и теперь, когда он шел по распустившимся цветам, он был еще красивее.

Хуа Луяо впервые видела Янь Ши, поэтому ее сердце бешено колотилось. Хуа Лин слегка нахмурился и, не двигаясь, встал перед ней, загораживая ей обзор.

Ян была потрясена, не ожидая увидеть здесь Янь Ши, но ее лицо осталось неизменным, и она поприветствовала его вместе с детьми.

"О чем вы говорили?" Янь Ши спросил: "Единственное, что я слышал, это то, что ты заставил принца тебя ждать, есть ли еще что-нибудь, что ты хочешь сделать? Просто иди и сделай это, у этого принца сегодня нет никаких дел".

Янь Ши не хотел помогать Хуа Лину, он просто хотел еще больше замутить воду. Он уже давно заметил, что Хуа Лин простодушен, слаб и обманчив. Что касается Хуа Цяньчэна, то он не верил, что тот не знает, как обстоят дела у Хуа Лин в доме.

Поэтому, вместо того чтобы быть начеку против Хуа Лина, лучше понемногу привлекать его к себе, ведь лучше один друг, чем один враг.

Этот шаг помог бы Хуа Лину и заставил бы его быть благодарным ему, но это также заставило бы людей дома Кангле думать, что Хуа Лин больше не находится в их власти, поэтому они будут более настороженно относиться к нему, отталкивая его все дальше и дальше. Если Хуа Лин потеряет государственный дом Кангле, за кем еще он может пойти, кроме него?

Как и ожидалось, глаза Хуа Лина загорелись от слов Янь Ши, он ярко улыбнулся и посмотрел на Ян: "Мама, принц сказал, что он не занят, я могу лично посмотреть, как моя сестра будет извиняться перед мамой".

Янь Ши поднял брови и сделал очень удивленный взгляд: "О? О чем это ты?"

Янь Ши несколько раз прошелся глазами туда-сюда между телами Ян, Хуа Люяо и Хуа Вэй и сказал с ухмылкой: "Я действительно не знаю, насколько плохое воспитание у этого дома КанЛе. Старшая девушка неуважительно относится к своей первой матери, а младший сын неуважительно относится к своему старшему брату.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 12

Глава 12

Лицо Ян стало красно-белым от слов Яна, но ей пришлось сказать несколько мягких слов и пообещать, что в будущем она будет дисциплинировать своих детей.

Янь Ш и не собиралась так легко отпускать ее: "Конечно, ты должна наказывать ее, но ты также должна наказывать ее за то, что она сделала, иначе она не запомнит".

"Сюэ'эр уже была наказана копированием "Женских добродетелей" и "Женских заповедей" по сто раз, этого не достаточно?" Ян добавила: "Теперь я отведу ее, чтобы она призналась в своей ошибке перед моей сестрой". Сказав это, она хотела уйти.

"Подождите!" Янь Ши, естественно, не отпустит их так просто, его взгляд метался туда-сюда по телу Хуа Вэй: "Молодая госпожа наказана, но что насчет молодого мастера?"

Тело Ян было ошеломлено, а в глазах появился блеск негодования, но когда она увидела Янь Ши, она уже пришла в норму: "Вэй'эр еще молода и ничего не понимает, давайте забудем об этом на этот раз". Она снова посмотрела на Хуа Лина, ожидая, что тот будет молить о пощаде.

"Моя свекровь действительно шутит", - Янь Ши слегка улыбнулся, как летний освежающий ветерок на его лице, и Хуа Лин был настолько ошарашен, что даже не заметил взгляда, который бросила на него Ян, - "Если не наказать маленькое зло, это приведет к большой проблеме. Кроме того, он только что ударил наложницу принца, и если это дело дойдет до отца, боюсь, ты не сможешь ничего объяснить".

Оскорбление принца было равносильно оскорблению его отца, который был императором. Даже если Янь Ши не был благосклонен, он все равно был сыном императора, и то, как император обращался с ним, было делом императора, но никто другой не мог оскорбить сына. Ян естественно знала это, ее лицо несколько раз менялось, в ее мыслях Янь Ши специально пришел, чтобы усложнить ей жизнь сегодня, и, наконец, она стиснула зубы и сказала служанке на ее стороне: "Принеси семейное право!".

Через некоторое время служанка принесла палку, похожую на линейку, но длиннее и тяжелее линейки.

Ян посмотрел на правителя с безжалостным сердцем и сказал: "Хуа Вэй проявил неуважение к своему брату, он должен быть избит ......".

"Двадцать ударов по ладони, в конце концов, молодой господин настолько нежен, что было бы плохо повредить его тело", - сказал Янь Ши, принимая слова Ян, - "Приведите молодого господина к этому принцу, этот принц лично исполнит наказание". Я не хочу, чтобы служанки в доме боялись делать это и усложняли себе жизнь".

Хуа Вэй был так напуган, что разрыдался и зарылся в объятия Ян, но сердце Ян скрутило от его плача, но она ничего не могла сделать.

Янь Ши держал в руке линейку и слабо улыбался, подходя все ближе и ближе к Хуа Вэй.

Ян не могла смириться с мыслью, что ее сына бьют, поэтому она снова обратилась за помощью к Хуа Сю. У Хуа Сюя были самые лучшие отношения с Хуа Лин, поэтому если он попросит пощады, то даже если ему не удастся избежать избиения, он, по крайней мере, сможет отделаться несколькими меньшими ударами.

Хуа Сюй поймал взгляд матери и ответил ей знающим взглядом, быстро вытащил Хуа Вэя из объятий Ян и протянул обе руки к Янь Ши. Его мать не могла заставить себя вытолкнуть третьего брата для избиения, поэтому ему пришлось помочь.

Хуа Вэй не ожидал, что его родной брат так поступит, и заплакал еще сильнее.

Хуа Сюй посмотрел на Ян и сказал: "Мама, ты возьми младшую сестру и иди признайся маме в своей вине, а младшего брата оставь здесь со мной".

Ян подумала и согласилась с Хуа Сю. Сегодня этого никак нельзя было избежать, и она не вынесет, если останется здесь и будет смотреть, как плачет ее сын. Поэтому она взяла с собой Хуа Люяо, и, естественно, Хуа Лин пошел с ней.

Хуа Вэй плакал, как свинья, но принц Янь Ши не проявлял милосердия, но и не использовал всю свою силу.

Хуа Вэй испытывал сильную боль и смотрел на брата, плача, но Хуа Сюй только поглаживал его по голове: "Я говорил тебе не поступать опрометчиво, но ты никогда не слушал. Отныне измените все это!".

Хуа Вэй заплакал еще сильнее.

После того, как все закончилось, Янь Ши и Хуа Лин сели в карету, чтобы вернуться в дом, а Хуа ЦяньЧэн вернулся только в тот момент, когда они уезжали. Хуа Цяньчэн уже был одним из людей короля Чжаогэ и не любил Янь Ши. Теперь, когда Ян Ши пробыл в его доме совсем недолго, он наказывал дочь и бил сына.

Но Янь Ши был счастлив, а Хуа Лин - еще счастливее.

"Брат, я прощаю тебя". Хуа Лин, сидевший в карете, внезапно произнес эти слова.

Янь Ши слегка замер, потом вспомнил, что по дороге в государственный дворец Кангле он обидел своего ванфэй тем, что спал ночью в кабинете, и теперь ванфэй проявляет к нему доброту.

Янь Ши слабо улыбнулся. Он был настоящим ребенком, его характер быстро приходил и уходил.

Когда он вернулся в резиденцию, Янь Ши заявил, что сначала ему нужно кое о чем позаботиться, поэтому он попросил Хуа Лина сначала пойти отдохнуть в павильон Нуань Ян.

"Брат, поторопись и позаботься о том, чтобы ты мог прийти ко мне раньше". Хуа Лин отошел на шаг назад.

Янь Ши сидел в боковом зале и попросил Цинцзи позвать Цзян Цинъюэ, и через некоторое время Цзян Цинъюэ пришел.

"Цинчжи, расскажи нам о том, что произошло сегодня в резиденции князя государства Кангле". Ранее во дворце Кангле, когда Хуа Лин отозвал Ян, Янь Ши приказала Цин Цзи следовать за ней, но позже в саду Цин Цзи там не было, так что, вероятно, это был предлог Ян, чтобы отослать Цин Цзи в сторону.

Это тоже было правдой, как сказал Цинчжи: "Сначала госпожа спросила ванфэй при слуге, как идут дела в доме принца, но ванфэй выглядел неважно и много не ответил. Поэтому госпожа снова спросила, не плохо ли ему в резиденции принца. Ванфэй сказал, что вы хорошо с ним обращались, но любой проницательный человек видит, что он говорил это едва ли. Это как женщина, которая неудачно вышла замуж и боится, что ее родители будут волноваться, поэтому она заставляет себя улыбаться перед ними".

Конечно, Янь Ши знал, почему лицо Хуа Лин выглядело плохо в то время, это все еще было из-за инцидента в карете, поэтому он кратко объяснил Цзян Цинъюэ, что он только сказал, что рассердил ванфэй, но не сказал почему.

"Если бы это была любая другая женщина, она бы не написала это на своем лице, даже если бы была расстроена из-за принца, не говоря уже о том, что ее родители увидели бы это, - сказал Цзян Цинъюэ, - но это также поможет нам, король Чжаогэ знает, что он враждует с Его Высочеством, поэтому он должен сожалеть о том, что сделал этот шаг". "

"Нет", - сказал Ян Ши, - "теперь я передумал". Ян Ши рассказал им о том, что произошло в саду, а затем поведал о своей попытке привлечь Хуа Лин к делу.

Цзян Цинъюэ, услышав это, надолго задумался: "Кажется, это неплохая идея, но теперь, когда Ваше Высочество оскорбило лорда Кангле, я боюсь, что лорд Кангле пойдет жаловаться королю Чжаогэ, а король Чжаогэ попросит Министерство Наказаний найти проблемы с Вашим Высочеством".

"Неважно, - сказал Янь Ши, - если король Чжаогэ действительно хочет привлечь меня, он стремится проявить ко мне доброжелательность и нелегко застанет меня в беде, даже если так, бояться нечего, я все равно боюсь, что он не придет. Однако сейчас я хотел бы найти с ним проблемы. Цинчжи, распространи новость о потере посмертной таблички родной матери в день свадьбы, и об оскорблении первой молодой госпожой первой матери, и о неуважении молодого господина к старшему брату, ты должен точно понимать, что делать."

Янь Ши преследует две основные цели: лорд Кангле является правой рукой короля Чжаогэ, даже если его нельзя трогать сейчас, он все равно может быть запятнан. Это дошло бы и до ушей императора, и Хуа Цяньчэну было бы трудно взять на себя новые обязанности, и тогда он постепенно распался бы.

"Ванфэй в хорошем настроении?". Как только Хуа Лин вошел в павильон Нуань Ян, немая сестра увидела, что все его лицо улыбается ярче солнечного света, и она не могла удержаться от любопытства.

Хуа Лин очень хотел выплеснуть свою радость, и когда немая сестра спросила, он тут же рассказал ей, как Янь Ши наказала семью Хуа, словно наводнение, открывшее шлюзы.

"Я не то чтобы наказываю тебя, я не думала, что принц может делать это для тебя". Немая сестра послушала и пришла к такому определенному выводу, что ей пришлось сказать, что он все еще лучший.

Хуа Лин сел на стул, взял несколько бобов с тарелки на столе и подбросил их в воздух, поймав ртом: "Ты просто не можешь видеть, как мы муж и жена любим друг друга, я говорил тебе, что ты тоже должна выйти замуж"

"Я не выйду замуж, я так зла на тебя, если у меня будет еще один такой как ты, вы оба будете злиться на меня". Немая Сестра сказала и села рядом с Хуа Линем.

Хуа Лин налил ей чашку чая, держа ее обеими руками и почтительно поднося к Немой Сестре: "Сестра, пожалуйста, выпейте чаю, Сестра устала, Сестра много работала".

"Не будь бедным". Несмотря на эти слова, уголки рта сестры Немой не переставали подниматься вверх, когда она взяла чай из рук Хуа Лина и выпила его.

Допив чай из чашки, она подняла голову и снова посмотрела на Хуа Лина. В ее глазах больше не было дразнящего смеха, как раньше, а вместо него появилось сострадание.

"Сестра, какой смысл упоминать все эти душещипательные вещи в такой приятной атмосфере", - Хуа Лин потерял свой игривый взгляд на комментарий немой сестры, - "Сказать, что это горько, это значит, что ты страдаешь больше всех, сопровождая меня столько лет и притворяясь немой".

"Молодая госпожа была добра ко мне, и я никогда не смогу отплатить за эту доброту". Говоря "госпожа", Немая Сестра имела в виду родную мать Хуа Линя.

Сказав это, Хуа Лин сжал кулаки: "Не волнуйся, я заставлю их вернуть вдвое больше за все, что мы потеряли!".

Янь Ши и Цзян Цинъюэ совещались до темноты и даже ужинали вместе. Теперь, когда они решили изменить свою стратегию в отношении Хуа Лина, Янь Ши подумал, что было бы уместно подкрепить свою доброжелательность перед ней, но, конечно, речь шла не о любви.

На значительном расстоянии от павильона Нуань Ян Янь Ши увидел своего ванфэй, который сидел на маленьком табурете, подперев руками щеки, и смотрел вдаль.

"Почему ванфэй здесь?" спросил Ян Ши, пока шел.

Когда Хуа Лин увидел, что это Янь Ши, в его глазах вспыхнул свет, он встал со стула и побежал к нему: "Брат, я жду тебя".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 13

Глава 13

Янь Ши посмотрел на слишком красивое лицо перед ним, и бремя на его сердце мгновенно облегчилось: "Почему бы тебе не пойти внутрь и не подождать? На улице много комаров".

"Я смогу увидеть вас раньше, если подожду здесь". Хуа Лин не стал отнекиваться и улыбнулся ему еще раз.

"Давай, вернемся в дом и поговорим". Простояв здесь совсем недолго, Янь Ши почувствовал, что вокруг его ушей летают комары. Он не боялся их, потому что имел внутреннюю силу для защиты своего тела, но его ванфэй был обычным человеком, поэтому, если он останется здесь еще немного, он боялся, что его съедят эти комары.

Хуа Лин был очень счастлив, он ждал полдня, чтобы привести Янь Ши в дом, поэтому они вдвоем прошли в комнату.

Хуа Лин принес тарелку с закусками Янь Ши: "Брат, это то, что приготовил для меня немая сестра, очень вкусно, попробуй тоже".

Ян Ши только что поужинал и не мог ничего съесть, но, глядя на своего ванфэй, моргающего на него своими большими водянистыми глазами с жаждущим лицом, он взял кусочек закуски с тарелки и откусил, вкус был средним, но он все равно похвалил его против своей воли: "Ммм, это вкусно".

"Немая сестра умеет делать много вещей, она делала их для меня дома", - Хуа Лин сделал паузу на мгновение, его счастливый взгляд потускнел и сменился грустным, - "но дома мало серебра, поэтому я не могу часто есть такие вкусные вещи". ."

Зубы Янь Ши, которые все еще жевали, мгновенно замедлились, внезапно осознав то, что он упустил из виду раньше, согласно тому, что Ян сделал с ним, как он мог позволить ему хорошо питаться и хорошо одеваться? Ребенок, который ничего не знает, и немая слуга будут в ее власти, не так ли? Подумав об этом, Янь Ши почувствовал немного больше симпатии к ванфэй, он должен давать ему больше хорошей еды в будущем.

С блеском в глазах Янь Ши думал о том, что сегодня он договорился с Цзян Цинъюэ о том, чтобы донести истинную природу семьи Ян до Хуа Лин, и это может стать прорывом...

"Мой тесть имеет титул и занимает важную должность при дворе, не говоря уже о жалованье, выплачиваемом при дворе, только годовое вознаграждение уже составляет много серебра, как же в доме может не быть серебра?". Янь Ши намеренно сказал: "И, насколько я знаю, недвижимость лорда-тестя в одной только столице тоже приносит немалый доход".

"У моего отца есть другая недвижимость?" Хуа Лин, казалось, слышал об этом впервые, и его голос слегка повысился.

Янь Ши сделал вид, что пьет чай, рукавом прикрыл рот и улыбнулся: "Естественно, менее чем в ста милях от императорского города есть город под названием ЛеЧэн.

Хуа Лин воспользовался тем, что Янь Ши смотрел вниз и пил свой чай, чтобы улыбнуться, как хитрая лиса, поймавшая добычу. Когда Ян Ши поднял голову, чтобы посмотреть на него, выражение его лица быстро изменилось, наполовину в шоке, наполовину в неверии: "Как, как это может быть? Мама говорила, что у моего отца была только зарплата и больше ничего. Моя мать также сказала, что отцу было трудно содержать семью, когда в доме его ждало столько ртов, а суд требовал, чтобы он ходил вверх-вниз ......"

Янь Ши почувствовал, что время пришло: "Минтин, ты когда-нибудь думал, что твоя мать лжет тебе?".

"Моя мать обманывает меня?" Глаза Хуа Лина наполнились недоверием: "Она, зачем ей лгать мне?".

Янь Ши не ответил на его вопрос, вместо этого он бросил другой вопрос: "Минтин, как ты думаешь, я хорошо к тебе отношусь?".

Хуа Лин кивнул: "Да".

"А как же твоя мать?"

"Моя мама тоже хорошо ко мне относится".

Янь Ши спросил: "Чувствуешь ли ты, что я отношусь к тебе иначе, чем твоя мать?".

"Где разница?" Хуа Лин повторил, наклонив голову в раздумье, и через долгое время сказал: "Кажется, есть некоторые различия. Ну, например, в сегодняшнем случае, когда меня обидели, мама не поддержала бы меня, но ты поддержал меня и помог мне".

Янь Ши продолжил: "Ты сказал, что твоя мать велела тебе отдать грушу КонРону, но сказала ли она вашим младшим братьям и сестрам отдать грушу КонРону*? И что она сделала, когда тебя обидели?".

(孔融让梨 – Отдать грушу КонРону - История нравственного воспитания, которая передавалась в Китае на протяжении тысячелетий, говорит людям о том, что они должны соблюдать общественный порядок и мораль во всех делах. Это моральные трюизмы, которые следует знать в юном возрасте. Это подлинная история Конфуциана Жун, ученого-литератора конца династии Восточная Хань в древнем Китае, который учил людей тому, что они должны во всем придерживаться общественного порядка и морали. В "Классике трех характеров" фраза "Когда Рону было четыре года, он смог отказаться от груши" является ссылкой на эту историю.)

Поднятая голова Хуа Лиаг постепенно опускалась, из-за чего невозможно было прочитать выражение его лица. Янь Ши не продолжал говорить, оставив ему время подумать.

Только через некоторое время Хуа Лин медленно поднял голову, его выражение лица поникло: "Брат, мне немного грустно. На самом деле, с того момента, как они потеряли табличку моей матери, в моем сердце была большая печаль. Я слышал раньше, что мачехи могут плохо относиться к детям первоначального супруга, но я всегда считал, что моя мать хорошо относилась ко мне, и я был вполне счастлив. Но если она действительно была такой хорошей, какой казалась, как она могла потерять табличку моей матери? С того момента в моей голове зародились сомнения, но я не осмеливался думать об этом, боясь, что у меня паранойя и что я стану волком. Вокруг меня не было никого, кто мог бы помочь мне справиться с моими сомнениями, только немая сестра, но и она не могла говорить".

"Мне тоже было немного грустно, когда я был сегодня в доме, - продолжал Хуа Лин, его тон был достаточно низким, чтобы разбить сердце, - мои младшие братья и сестры так говорили обо мне, а мама была рядом, и она не остановила это, а помогла им. Конечно, это не то, что случалось раз или два раньше, и раньше мне было немного не по себе, но я ничего не чувствовал. Когда я услышал, что сказал мой брат, я, я действительно должен подумать об этом ......".

Хуа Лин и так был очень красив, а при свете он выглядел еще привлекательнее. Но в это время лицо красавца было полно грусти, и даже Янь Ши, гордившийся своей решительностью, не мог не испытывать некоторого дискомфорта в сердце. Все еще думая, что сказать, чтобы утешить его, он снова услышал слова Хуа Лина: "Моя мать умерла, когда мне было семь месяцев, я даже не знаю, как она выглядела. Когда я был маленьким, я спрашивал отца, как выглядит моя мать и какой она человек. Но он всегда отчитывал меня, и я не знала почему, поэтому позже перестал спрашивать. Я вырос до такого возраста, но знал только, что моя мать умерла от болезни".

"Брат, наши матери ушли, когда мы были маленькими".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 14

Глава 14

Словно в ответ на это, в окно подул холодный ветерок, донося какой-то влажный запах, как будто вот-вот пойдет дождь.

"Брат, - продолжал Хуа Лин, - я слышал, что у тебя еще есть дедушка, но у меня даже дедушки нет".

Дед Хуа Лина по материнской линии был офицером Пинг Чан, который охранял южную границу. Семнадцать лет назад на границе внезапно началась война, которая в то время была не слишком большой, а всего лишь небольшим сражением.

Однажды, когда враг послал 500 солдат, чтобы спровоцировать их, Пинчжан и его сын повели 1000 легких кавалеристов навстречу врагу, рассчитывая выиграть битву, но они исчезли. Более 1000 человек бесследно исчезли, и их больше никогда не видели.

Когда новости дошли до суда, одни говорили, что отец и сын погибли на службе стране, другие - что Пингчанг уже передумал и, должно быть, перешел на сторону врага. Словом, истории были разные. Однако большинство людей, включая императора, считали, что Пинчжан дезертировал во вражеский лагерь. В противном случае, почему бы он потерпел поражение, если бы его численность и вооружение были больше? И даже если бы он был побежден, почему бы его не видели живым и мертвым?

Но доказательств сотрудничества с врагом не было, поэтому дело оставили открытым. После исчезновения Пинчан и его сына император послал деда Янь Ши, лорда Ань, принять власть.

"Вскоре после исчезновения моего деда и дяди моя мать заболела и умерла". Хуа Лин опустил голову и тихо заговорил, он и так был худым и хрупким, а теперь сидел сгорбившись и демонстрировал еще большее одиночество.

Надо сказать, что у Хуа Лина и Янь Ши был примерно одинаковый опыт. Оба потеряли своих матерей в юном возрасте, оба были старшими сыновьями, но не были любимыми, оба обладали военной властью в семье матери, и оба охраняли южную границу.

"Минтин..." Янь Ши хотел утешить его, но не знал, какие слова сказать.

"Брат, я в порядке". Хуа Лин медленно поднял голову, моргнул своими большими, красивыми глазами и снова скривил губы: "Теперь ты у меня есть".

"Минтин, - решил сказать Янь Ши, хотя знал, что следующие слова причинят боль, - у меня нет к тебе сердечной любви".

Вдалеке раздался раскат грома, но Хуа Лин почувствовал, что слова Янь Ши напугали его еще больше, чем раскат грома: "Что значит брат? Ты больше не хочешь меня?"

"Я не это имею в виду". Глядя на испуганный взгляд Хуа Лина, Янь Ши пожалел, что сказал это так прямо, но он должен был сказать это сейчас: "Минтин, мы знакомы всего несколько дней, ты понимаешь, что я имею в виду, верно?"

Он хотел привлечь Хуа Лина, но не хотел обманывать его своими чувствами.

Глаза Хуа Лина немного покраснели: "Если брат не имеет меня в своем сердце, то почему он пошел со мной на брачное ложе?".

"Минтин, я должен тебе кое-что сказать, но я не знаю, поверишь ли ты мне". Ян Ши сказал.

"Пожалуйста, скажите мне", - настроение Хуа Лина мгновенно испортилось, - "Я поверю всему, что скажет брат".

"Та ночь на брачном ложе была просто случайностью, я не хотел этого, я был одурманен".

Талисман, который Янь Ши передал Цинчжи, Цинчжи попросил кого-то осмотреть его, внутри он действительно был пропитан лекарством, лекарство не было бесцветным и безвкусным, вместо этого оно имело легкий аромат. Если бы оно было обычным, Янь Ши не был бы беспечным, но в день свадьбы аромат был повсюду, поэтому Янь Ши не был подготовлен.

До этого Янь Ши и не думал рассказывать об этом Хуа Лину, ведь Ян была его матерью почти двадцать лет. Он знал его всего три дня, поэтому боялся, что Хуа Лин не поверит ему. Но теперь, когда он это сказал, он хотел попробовать, чтобы воспользоваться подозрениями Хуа Лина в отношении Ян и подлить масла в огонь. Тогда Янь Ши рассказал ему, что произошло.

Хуа Лин долго молчал, его кулаки то сжимались, то разжимались, а дождь на улице все усиливался.

Янь Ши был немного удивлен, но его лицо не выглядело притворным.

Хуа Лин повторил: "У тебя есть кто-то, кто тебе нравится?".

Янь Ши не знал, почему разговор снова зашел об этом, но ответил: "Нет".

"Это значит, что для меня еще есть надежда", - первоначально тусклые глаза Хуа Лина снова загорелись, - "Брат, могу ли я тогда ухаживать за тобой?".

Янь Ши не ожидал, что Хуа Лин скажет это, поэтому он слегка замер, а через мгновение медленно сказал: "Да, ты можешь".

"Тогда мне легче", - Хуа Лин похлопал себя по груди, его взгляд был преданным и решительным, - "Брат, я обязательно буду преследовать тебя".

В редкий момент лицо Янь Ши покраснело.

"Брат, не буду врать, я немного волновался перед женитьбой". Хуа Лин слабо улыбнулся: "Я более или менее знал о моем отце и Короле Чжаогэ, а также о ваших отношениях с Его Высочеством Королем Чжаогэ. Я очень боялась, что брат рассердится на меня из-за отца, но он не рассердился. Когда я долго стояла на коленях, я не могл встать, и я влюбился в тебя в тот момент, когда ты поднял меня на руки. В этом мире мало людей, которые так ясно выражают свои намерения, как ты, и еще меньше тех, кто так нежен, как ты. Брат, я видел, как ты отнесся ко мне в последние дни, и я принял это близко к сердцу. Я не глуп".

"Да, я не так хорош, как ты говоришь". Янь Ши не думал, что он будет таким в сердце Хуа Лина, он думал, что Хуа Лин только выполняет свой долг перед ним как муж, он не думал, что это потому, что ему это нравится.

"Брат очень хороший, очень, очень хороший". Взгляд Хуа Лина был очень твердым: "В этом мире нет никого лучше тебя".

Без вас я бы не стал тем, кем являюсь сегодня. Но я солгал тебе, и я надеюсь, что ты сможешь понять мою боль. Не волнуйся, я позволю тебе сесть в кресло дракона*!

(*Взойти на трон)

Никто и никогда не говорил Янь Ши таких слов, даже его родная сестра, принцесса Хуэйцзя, и Янь Ши снова покраснел.

"Брат, могу ли я обсудить с тобой кое-что?" Лицо Янь Ши щекотало сердце Хуа Лина, но он не мог показать это при нем, поэтому ему пришлось сменить тему: "Нас с Немой Сестрой называют хозяином и слугой, но на самом деле я ей как родной внук. Она счастлива больше, чем даже я, когда знает, что я женат, и я не хочу, чтобы она больше беспокоилась обо мне. Итак, брат, ты можешь остаться здесь? Ты останешься на кровати, а я буду спать на диване снаружи".

Просьба Хуа Лина не была слишком большой, и Ян Ши сказал: "Ты можешь спать на этой кровати, а я буду спать на том диване".

"Как я могу это сделать", - отказался Хуа Лин, - "Это твоя комната, поэтому если я приду сюда, то займу ее".

Янь Ши сказал: "В этом нет ничего плохого, ты спал здесь последние несколько дней, так что не стоит менять место. Моя внутренняя энергия защищает мое тело, поэтому, где бы я ни спал, все одинаково. Решено, уже поздно, давайте отдохнем".

Сказав это, Янь Ши нашел матрас, расстелил его на диване снаружи и лег на него.

Глаза Хуа Лина смотрели туда, уголки его рта изогнулись, он уже оставил человека в этой комнате, он был недалеко от того, чтобы повернуться к кровати.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 15

Глава 15

На следующее утро, позавтракав, Янь Ши и Цзян Цинъюэ отправились по своим официальным делам. Хотя Янь Ши изначально жил во дворе Нуань Ян, он не любил, чтобы его ждали, поэтому у него не было ни горничной, ни слуги, а во дворе Нуань Ян было всего несколько человек, которые выполняли рутинную работу.

Всю ночь шел дождь, а сегодня утром небо было голубым, как полотно, и воздух пах свежестью. Немая сестра вынесла их одеяла во двор с намерением высушить их: "Это все, что вы можете сделать, вы можете только держать людей в этой комнате".

Хуа Лин достал чистое полотенце и деликатно вытирал белую нефритовую флейту в своей руке: "Я просто хочу иметь возможность смотреть на него вот так всегда".

"Какое увлечение, но он ...... сделал все это для него", - сказала немая сестра, внезапно остановившись на этом месте и покачав головой с долгим вздохом, затем что-то вспомнила и продолжила: "Вчера вечером умер еще один человек, причина смерти была та же, что и у двух предыдущих - оба внезапно исчезли".

Рука Хуа Лина теребил флейту: "Предыдущее дело еще не было раскрыто, а теперь появилось новое. Боюсь, его будет искать Министерство юстиции. Скажите им, чтобы они внимательно следили за Министерством юстиции и обращались ко мне, если будут какие-то подвижки. Кроме того, отправьте больше людей, чтобы выяснить, что происходит в этом деле".

Янь Ши сегодня вернулся не очень поздно и даже пообедал с Хуа Лином.

После ужина было еще раннее утро, поэтому они вдвоем отправились в беседку во дворе, чтобы охладиться.

"Брат, чем ты занимался последние несколько дней? Мы только что поженились, разве отец не дал тебе отпуск? Почему ты так занят?" спросил Хуа Лин.

Янь Ши ответил: "В императорском городе было несколько случаев, и они расследуются".

"Это дело об исчезновении?" Это дело об исчезновении было на слуху у всего города: "Я слышал, что этот человек внезапно исчез прямо на глазах у других".

Хуа Лин огляделся вокруг, а затем повернул голову к Янь Ши и прошептал: "Брат, ты думаешь, что призраки и монстры действительно сделали это?".

Янь Ши налил своему маленькому ванфэйе чашку чая, чтобы успокоить его: "В этом мире нет призраков и монстров, есть только люди, притворяющиеся призраками".

Хуа Лин сделал глоток чая, который ему налила Янь Ши: "Раз это был не призрак, я чувствую облегчение, но если это было сделано человеком, как ему удалось исчезнуть на глазах у всех?"

Янь Ши покачал головой: "Это все еще расследуется".

"Брат, - мягко произнес Хуа Лин, - не мог бы ты взять меня с собой, когда завтра пойдешь куда-нибудь? Мама не разрешала мне выходить из дома раньше, поэтому я почти никогда не выходил из дома, когда рос".

Янь \ши вспомнил слова Цзян Цинъюэ о том, что Хуа Лин в молодости редко покидал дворец, и что он был еще более уединенной, чем те фрейлины. Подумав, что это дело не является конфиденциальным, он кивнул головой и согласился.

Он был так счастлив, что не мог дождаться завтрашнего дня. Видя его радостный вид, Янь Ши улыбнулся и налил себе чашку чая.

Хуа Лин, казалось, что-то вспомнил, постепенно убрал улыбку с лица и спросил, "Брат, а этот прекрасный джентльмен тоже идет с нами?".

Янь Ши знал, что он говорит о Цзян Цинъюэ: "Естественно".

"О, - маленькое личико Хуа Лин уже не улыбалось так ярко, как раньше, - брат, кто он? И почему он также живет в этой королевской резиденции?"

У Цзян Цинъюэ тоже был отдельный маленький дворик в королевском особняке, и он был в нем единственным, слуг не было.

Только тогда Янь Ши вспомнил, что так и не представил Цзян Цинъюэ своему ванфэй, и почувствовал, что пренебрег этим: "Его зовут Цзян Цинъюэ, и он мой помощник. Он не часто покидает дворец, но только когда у будет особенно сложное дело, я попрошу его о помощи". А дело об исчезновении было особенно сложным делом.

"Тогда он должен быть очень хорошим, - Хуа Лин приложил ладони к щекам, его большие глаза моргали, - но почему он не идет на императорские экзамены? Вместо этого он должен быть здесь в качестве протеже брата?".

Когда Хуа Лин закончил говорить, он вдруг выпрямил спину, как враг: "Он любит брата? Он симпатичный, умный и знает брата дольше, чем я. Значит, для меня нет никакой надежды?" В этот момент раздался захлебывающийся звук, когда он сказал.

"Я ему не нравлюсь, и он мне тоже не нравится". Видя, что ванфэй так ревнует, Янь Ши подсознательно объяснил. Вдруг он снова облегченно вздохнул, и его тон также был немного низким: "Не то чтобы он не хотел идти на имперские экзамены, но он не может".

На следующее утро, после завтрака, Янь Ши взял Хуа Лина, чтобы встретиться с Цзян Цинъюэ у входа в резиденцию. Цзян Цинъюэ был слегка ошеломлен, увидев Хуа Лина, не ожидая, что он придет, но он все же поприветствовал его. Янь Ши вновь представил их друг другу, и они были официально представлены.

Человек, который исчез накануне вечером, был молодым человеком, лет двадцати, по фамилии Ли, но у него не было собственного имени, поэтому все, кто его знал, называли его ДаЛи*. В имперском городе он работал музыкантом, исполняя музыку на любых семейных торжествах.

(*大 – da – большой, старший)

Позавчера вечером шел сильный дождь, и ДаЛи поздно вернулся откуда-то.

"Позавчера вечером я сидел в своем доме, когда услышал шум снаружи, - сказал сосед Дали, повторяя то, что он сказал вчера, - я вышел посмотреть и увидел, что крыша моего сарая поднята ветром и упала на землю. Я увидел, что в этом нет ничего страшного, и уже собирался войти внутрь, когда увидел, что Дали открывает дверь в свой дом, я подошел к нему и сказал несколько слов. Не успел я закончить фразу, как Дали внезапно исчез у меня на глазах, оставив на полу только связку ключей".

Родители Дали оба умерли, у него был младший брат, но последние несколько дней его не было дома. Вчера Янь Ши и Цзян Цинъюэ уже приходили расследовать исчезновение Дали, и все следы его смерти были смыты проливным дождем.

Хуа Лин сжалась, потянул Янь Ши за рукав и прошептал: "Брат, не немного страшно".

"Найти кого-нибудь, кто отвезет тебя обратно в дом?"

Я просто пыталась немного притвориться слабым.

"Я все еще хочу быть здесь, мне не страшно, если я с тобой".

Когда я говорил это, вдруг вдалеке к нам подбежал молодой парень с криком: "Брат! Брат!"

Янь Ши и Цзян Цинъюэ посмотрели друг на друга, должно быть, это брат Дали - Цзинь Гэ.

Янь Ши подмигнул магистратам, и кто-то тут же остановил Цзинь Гэ, не позволив ему ворваться внутрь.

"Отпусти меня! Отпусти меня!" Цзиню было всего двенадцать или тринадцать лет, не слишком взрослый, но довольно сильный, и двое магистратов еле поймали его.

"Ты хочешь найти своего брата?". Голос Янь Ши не был громким, но он был очень полезен. Цзинь сразу же перестал бороться при его словах.

Он плакал соплями и слезами по всему лицу, а теперь поднял глаза на Янь Ши: "Что ты имеешь в виду? Мой брат еще может вернуться?"

Янь Ши скрывал: "Я тоже не знаю. Но я хочу задать вам несколько вопросов, которые могут помочь делу".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 16

Глава 16

Цзинь не стал больше сопротивляться и тяжело вздохнул: "Тогда ты спрашивай".

Цзян Цинъюэ подмигнул, и двое магистратов с обеих сторон опустили руки, удерживающие его на месте.

Янь Ши спросил: "Где ты был последние несколько дней?".

"В этом году мой брат отправил меня в магазин, чтобы я научился вести дела, три дня назад я отправился за город с хозяином магазина по делам, и как только я вернулся в город, я услышал, как кто-то сказал, что мой брат попал в аварию ......" сказал Цзинь, его глаза снова стали красными, и несколько строчек слез потекли вниз.

Первое, что вам нужно сделать, это достать из рукава белый носовой платок и вытереть слезы с лица.

Хуа Лин стоял в стороне и кусала губы, не зная, о чем он думает.

Когда Цзинь понял, что Янь Ши вытирает ему слезы, он немного смутился и на мгновение перестал плакать. Видя это, Янь Ши протянул ему платок, чтобы он вытер собственные слезы.

"Есть ли у тебя враги с твоим братом?". Янь Ши снова спросил.

"Врагов нет, люди моего брата особенно хороши, мой брат пойдет на помощь любому, у кого большая или маленькая проблема".

То, что сказал Цзинь, было тем, что Янь Ши уже исследовал раньше, и это было правдой.

"Тогда в чем заключается ненормальное поведение вашего брата в эти дни?"

Цзинь долго думал: "Ничего необычного, все как раньше".

Ян Ши задал еще несколько мелких вопросов, но не получил никаких полезных подсказок, чего и следовало ожидать. Два человека, которые исчезли раньше, были одинаковыми: никаких врагов перед смертью и никаких отклонений.

"Пойдемте, осмотрим дом". сказал Янь Ши, взяв на себя инициативу и войдя внутрь, за ним последовала Хуа Лин.

Дом Цзина был очень маленьким, и когда он открыл дверь, то увидел внутреннюю часть дома на виду. Мебели было немного, только стул, стол и потертый ящик, а самой ценной вещью во всем доме была суона*.

(*唢呐 suona – духовой инструмент)

"Мои отец и мать умерли от болезни несколько лет назад, и их лечение стоило много серебра". Цзинь стоял в дверях, наблюдая, как Янь Ши и Цзян Цинъюэ заглядывают внутрь, и говорил сам с собой: "Чтобы отдать долг, мой брат работал в темноте и рано утром, я был слишком молод, чтобы сильно ему помочь. В прошлом году долг был наконец-то выплачен, и дела только собирался наладиться, но мой брат ...... пошутил с ним перед отъездом из города, сказав, что заработает много денег, чтобы подарить ему невесту."

Янь Ши внимательно посмотрел на него, а затем обменялся взглядом с Цзян Цинъюэ: "Пойдем". Поскольку они не нашли никаких зацепок, они могли бы поискать в другом месте.

"Ваше превосходительство", - выкрикнул магистрат за дверью, - "на дереве был обнаружен след ноги".

У ворот дома Цзиня росла густая ива, на которой и был обнаружен след, о котором упоминал судья.

"О?" Янь Ши посмотрел в сторону дерева, он не заметил его вчера, и, похоже, был небрежен. К счастью, прошлой ночью шел дождь, и грязь прилипла к подошве его ботинок, поэтому следы остались.

Еще через день след выглядел не очень четко, но, судя по форме и размеру, это был отпечаток ноги человека.

Когда Янь Ши смотрел на него, Хуа Лин тоже напрягал шею, чтобы увидеть его, и после того, как Янь Ши увидел его, он показал его Цзян Цинъюэ.

Цзинь тоже подошел посмотреть: "Значит, мой брат был убит?".

Хуа Лин бросил на него пустой взгляд: "Что еще, ты думаешь, его захватил призрак?".

"Я... я так не думала!" Цзинь на мгновение подавился словами Хуа Лин, но когда он пришел в себя, то был немного раздражен: "Я просто немного удивлен, мой брат ни на кого не держит зла, кто мог причинить ему вред?".

Хуа Лин тоже не хотел показывать слабость: "Это вопрос к тебе, ты затеял какую-то вражду на улице и втянул в нее своего брата".

"Ты ......" Цзинь был так зол, что его лицо покраснело, и он не мог ничего сказать.

Первое, что он сказал, что ему всего двенадцать или тринадцать лет, поэтому ему показалось, что это просто ссора двух детей.

Поскольку было уже почти полдень, Янь Ши и Цзян Цинъюэ обсудили этот вопрос и решили сначала пойти пообедать.

Хуа Лин перекинулся еще несколькими словами с Цзинем, и только когда он закончил спорить, он понял, что Янь Ши уже ушел вперед.

"Брат! Брат, подожди меня!" Хуа Лин рысью бежал за ним, и когда Ян Ши услышал звук, он остановился и повернулся, чтобы подождать его.

Хуа Лин хотел броситься в его объятия, но потом не решился, опасаясь, что Янь Ши сочтет его слишком коварным.

"Уже почти полдень, пойдемте обедать". Янь Ши сказал: "Есть ли что-нибудь, что Минтин хочет съесть?".

Когда Хуа Лин услышал, что он будет есть, его лицо озарилось радостью: "Я никогда не ел на улице, я буду следить за тем, что ест брат".

Хуа Лин и так был очень красив, а теперь, с яркой улыбкой под сияющим солнцем, он выглядел еще красивее, и даже проходящие мимо люди не могли не посмотреть на него несколько раз.

Но Янь Ши только жалел его, такого взрослого дворянского сына, какой не ел и не играл по всему императорскому городу. Подумав об этом, Янь Ши прониклась к нему симпатией.

"Пойдем, поведем тебя есть что-нибудь вкусненькое. Недалеко отсюда есть ресторан, где хорошо кормят".

"Мой господин! Ваше превосходительство, подождите меня!" Хуа Лин не успела сделать и нескольких шагов за Янь Ши, как услышал позади себя крик Цзинь.

Хуа Лин крепче вцепился в рукав Янь Ши: "Давай, давай, давай".

Но как только он сказала "иди", Цзин уже догнал его в мгновение ока.

"Да, мой господин". Цзин слегка запыхался от бега: "Ты можешь, ты можешь взять меня с собой? Я хочу расследовать это дело вместе с вами".

Хуа Лин еще крепче вцепился в рукав Янь Ши, практически разорвав его.

"Младший брат, ты не можешь расследовать дело вместе с нами, если ты не из правительства". Услышав слова Янь Ши, Хуа Лин слегка ослабил хватку на его рукаве.

"Я, я просто хочу узнать правду как можно скорее, - слегка склонил голову Цзинь, - разве я не могу пообещать не доставлять неприятностей? Я сделаю все, что ты хочешь".

Поскольку рост Цзиня еще не достигал груди Янь Ши, Янь Ши потрепал его по волосам, чтобы успокоить: "Поверь мне, я помогу тебе узнать правду как можно скорее".

Глаза Хуа Лина мгновенно засверкали шире медных колоколов, он сделал боковой шаг в сторону Янь Ши и в бешеном жесте покачал головой.

Было трудно игнорировать такое большое присутствие, и Цзинь внезапно спросила: "Так кто он?". Он не был одет в официальную одежду, хотя Цзян Цинъюэ тоже, что Янь Ши время от времени обсуждал с ним дело, и на первый взгляд он тоже был здесь, чтобы расследовать дело, только Хуа Лин, который выглядел так, будто он здесь только для того, чтобы наблюдать за весельем.

Прежде чем Янь Ши успел придумать, что сказать, он услышал, как Хуа Лин довольно чудесным образом произнес: "Я официальный супруг брата по браку".

Хуа Линь стремится утвердить свой суверенитет, но неожиданно подает Цзиню руку, не смотрите на юный возраст Цзиня, но он не маленький, поэтому он спрашивает: "Тогда вы не член правительства, почему вы можете следить за делом?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 17

Глава 17

"Мой господин!" Цзинь уставился на Янь Ши сверкающим взглядом: "Он тоже не член правительства, он может следовать за вами, так почему я не могу?"

Янь Ши потерял улыбку, он не ожидал, что Цзинь окажется таким умным, поэтому у него не было выбора, кроме как взять его с собой.

Естественно, Цзинь был очень рад, и когда он проходил мимо Хуа Лина, он нарочно задрал ноздри к небу и гаркнул на него. Но когда он дошел до входа в ресторан, он слегка пожалел об этом, он не знал, что они пришли поесть раньше, так как же он мог выглядеть как бездельник сейчас?

На этот раз Хуа Лин прошел мимо него с высоко поднятой головой.

Янь Ши попросил элегантный номер на втором этаже у окна и заказал восемь фирменных блюд.

Хуа Линь старательно наливала чай для Янь Ши, а Цзинь не хотел отставать и тоже налила чашку для Янь Ши, Янь Ши посмотрел на две чашки чая перед собой и был совершенно беспомощен, протянул левую и правую руки и поставил чай, который они налили, обратно перед собой: "Никому не разрешается прикасаться к нему снова".

Хуа Лин послушно повиновался и не осмеливался больше двигаться, как и Цзинь. Янь Ши взял чайник и сначала налил Цзян Цинъюэ чашку чая, а затем налил себе чашку.

Хуа Лин взял свою чашку чая и быстро поменял ее местами с чашкой Цзян Цинъюэ: "Я буду это".

Цзинь увидел, что Янь Ши уже сделал глоток из своей чашки чая, поэтому ему ничего не оставалось, как поднять свою чашку и тоже сделать глоток.

Хуа Лин держал чашку чая в руке и сделал маленький глоток, как этот чай может быть таким сладким.

Цзян Цинъюэ посмотрел на чашку чая перед собой, затем на Янь Ши, который сидел напротив него, но улыбнулся, ничего не сказав.

Вскоре принесли еду, и Хуа Лин и Цзинь втайне хотели дать Янь Ши посуду, но не решались сделать это, вспомнив об инциденте с разливанием чая.

Во время еды Янь Ши и Цзян Цинъюэ непринужденно болтали, а двое других молчали.

В этот момент Цзинь чувствовал себя все более и более смущенным. За всю свою жизнь он никогда не видел такой вкусной еды, не говоря уже о том, чтобы ее есть. Ему было стыдно вспоминать, что он так бесстыдно поступил, что пришел именно сейчас.

Он проглотил несколько раз, когда никто не смотрел, но у него не хватило духу съесть блюда на столе.

Через несколько минут Янь Ши увидел его и спросил: "Почему ты не ешь?".

"Я ......", - сказал Цзинь, опустив голову и не зная, что сказать.

Он использовал палочки для еды, чтобы дать Цзиню блюдо на его тарелке и положить его в свою миску: "Ешь быстро, закончи раньше, чтобы ты мог пойти расследовать дело раньше".

"Эй!" Цзинь посмотрел на блюда в своей миске и громко ответил, этот господин отличался от всех господ, которых он видел раньше, он был красив, мягок и не имел никакой официальной позиции, ему это очень нравилось.

Услышав слова Янь Ши, Цзинь испугался, что станет для них помехой, поэтому он постепенно перестал быть формальным и ел со своей миской риса.

Другая сторона стола была недовольна. Хуа Лин просто чувствовал, что все, что он ел, было кислым, один только запах уксуса* в воздухе мог утопить его.

(*в китайском языке уксус синоним ревности, Хуа Линь ревнует)

Беспечный принц, очевидно, не почувствовал перемен в настроении своего вайфэй, и только когда Янь Ши уже заканчивал есть, он понял, что ванфэй не доел и половины риса в своей миске. Хуа Лин был худым, но он очень хорошо ел, так что, скажем, даже два Янь Ши вместе взятые не смогли бы съесть одну его порцию.

Янь Ши наконец спросил: "Тебе не нравится?".

Хуа Лин угрюмо покачал головой, а Ян Ши сказал, что лицо ребенка может измениться в любой момент, разве он не был счастлив только что?

"Попробуйте это, это очень вкусно". Янь Ши не мог понять, о чем думает ванфэй, но, видя, как мало он ест, все же положил в свою миску кусочек овоща.

И тут же глаза Хуа Лина загорелись, брат дал мне кусок овоща! Мрак в его сердце мгновенно рассеялся, и он съел три большие миски риса подряд, удовлетворенно потирая живот.

"Ты действительно можешь есть". Цзинь пробормотал тоненьким голоском.

Хуа Лин поднял брови и услышал, как Янь Ши сказал: "Минтин еще молод и продолжает расти, поэтому будет правильно, если он будет есть больше. Ты тоже должен больше есть, чтобы в будущем вырасти выше".

Цзинь тут же наклонил голову: "Могу ли я вырасти таким же высоким, как ты?".

Янь Ши слегка улыбнулся: "Конечно, можешь".

Хуа Лин наклонил голову, прижав ладони к щекам, и наблюдал за ним. Его брат выглядел таким красивым, когда улыбался.

После обеда они вчетвером как раз подходили к входу в ресторан, когда встретили нескольких слуг, окруживших молодого джентльмена, который собирался войти внутрь.

"Йо, разве это не старший брат?" Говорил молодой господин, одетый в шикарную одежду, при ближайшем рассмотрении оказавшийся похожим на Янь Ши, который был нынешним третьим принцем, королем Дин, Янь Шэном.

Матерью короля Дина была супруга Рон, которую очень любил император Чунчжэн, и силу семьи его матери нельзя было недооценивать.

Когда он шел в ту сторону, Ян Ши увидел его и хотел избежать его, но не смог: "Третий брат тоже пришел на ужин?".

"Естественно, я вижу, что старший брат уже закончил трапезу, но какое совпадение, иначе мы бы вдвоем выпивали вместе". На лице короля Дина появилась слабая улыбка, но выглядело это очень неловко, словно пот выступил на его спине: "Кстати, в день свадьбы моего брата у меня были кое-какие дела, поэтому я надеюсь, что вы простите меня за то, что я не присутствовал на свадьбе".

"Неважно", - сказала Янь Ши, - "я тоже не пойду на твою свадьбу".

Король поперхнулся словами Янь Ши, и его взгляд метнулся к Хуа Лину, который был слишком красив, красивее всех красавиц, которых он когда-либо видел.

"Когда это старший королевский брат имел рядом с собой такого замечательного человека?" Он не осмелился бы сказать это, если бы это был один из других принцев, но король Дин никогда не ставил Янь Ши на вид, простой непопулярный принц, какие волны он мог создать.

"Брат..." Голос Хуа Лин был тоненьким, как мурлыканье кошки, и он спрятался за спину Янь Ши.

Лицо Янь Ши опустилось: "Третий брат становится все более и более безрассудным, вместо того чтобы кланяться при виде невестки, он говорит такие глупости".

"Он, императорская невестка?". Не секрет, что Янь Ши имел зуб на своего преемника, и об этом знал почти каждый. Сначала, когда он узнал, что лорд Кангле собирается женить своего сына на Янь Ши, он некоторое время злорадствовал, но теперь он увидел, что Янь Ши получил большое преимущество!

Тон Янь Ши становился все более суровым: "Что? Стал бы я тебе врать?"

"Я не смею, не смею", - король Дин не хотел спорить с Янь Ши, чтобы чиновники не посмотрели на него и не порицали его снова, - "Я просто немного удивлен".

Я был лишь немного удивлен, - сказал он, - "Я немного удивлен", а затем поклонился Хуа Лину: "Третий Брат хотел бы познакомиться с моей невесткой". Хотя его талия была согнута, его глаза устремлялись на лицо Хуа Лина, заставляя людей чувствовать себя очень неловко.

"Хорошо, иди и поешь, у меня еще есть дела". Янь Ши было лень разговаривать с ним дальше, и он увел мужчин.

Король Дин на мгновение замер на месте, на его лице появилась холодная улыбка, он не знал, о чем думать.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 18

Глава 18

Выйдя из ресторана, Янь Ши вернулся к двум домам, где произошел предыдущий несчастный случай, чтобы осмотреть их. Ходили слухи, что Даосист исчез публично, но кое-что было упущено из виду. Человек исчез, но не бесследно. На месте, где стоял исчезнувший человек, был тонкий слой черных пятен, похожих на золу.

"Ходят слухи, что есть лекарство под названием "трупная вода", которое может убивать людей без следа, если вы получите немного его". сказал Цзян Цинъюэ на обратном пути.

Хотя эти люди были объявлены пропавшими без вести, все знали, что человек умер и не может вернуться. Но это был странный способ умереть, и это также был результат поиска Цзян Цинъюэ в древних книгах за последние несколько дней.

Янь Ши спросил: "Ты хочешь сказать, что все эти три человека умерли от трупной воды?".

Цзян Цинъюэ ответил: "Думаю, да, но говорят, что процесс изготовления этого лекарства настолько хлопотный и порочный, что ему сопротивлялись многие люди из праведных сект Цзянху, и оно изчезло сто лет назад".

Хуа Лин ухватился за одну из рук Янь Ши и прижался к нему: "Брат, я боюсь".

Янь Ши успокаивающе похлопал его по плечу и продолжил: "Возможно, оно не пропало, просто о нем знает меньше людей. Если мы узнаем, у кого еще есть это лекарство в руках, они определенно будут как-то связаны с этим убийцей".

"Это верно, - добавил Цзян Цинъюэ, - но это лекарство очень трудно изготовить, и стоимость его очень высока, так что это не то, что могут сделать обычные люди. Все секты, которые имели это лекарство, были уничтожены, и я думаю, что до Цзянху, кроме Секты Десяти Квадратов, никто не имеет этого лекарства".

"Это очень могущественная Секта Десяти Квадратов?" спросил Цзинь.

Цзян Цинъюэ сказал: "Секта Десяти Квадратов - это организация цзяньху, основанная пять лет назад, и всего за несколько лет она распространилась по всей стране. Они задействованы практически в каждой отрасли, и их развитие было удивительно быстрым. Говорят, что мастер Секты является одновременно добрым и злым, и его движения непостоянны, он часто носит маску. Я слышал, что суд однажды послал кого-то к нему, но их выгнали и раздели догола".

Хуа Лин был немного любопытен: "Как он посмел оскорбить императорский двор? Вы не боитесь, что вам будут мстить?".

"Сначала Секта Десяти Квадратов была просто маленькой и незначительной сектой, и суд не заметил ее, - продолжала Цзян Цинъюэ, - но когда суд заметил ее, она выросла до уровня, который нельзя было недооценивать. Все члены Секты Десяти Квадратов - мастера боевых искусств и преданы своему хозяину, поэтому с ними нелегко иметь дело. Кроме того, он собирал много налогов для суда, поэтому суд просто закрывал на это глаза".

Когда Цзинь услышал это, его лицо вспыхнуло от гнева: "Мне все равно, какой он, пока смерть моего брата связана с ними, я не пощажу их". После того как Цзинь в течение последнего дня следил за Янь Ши, он пришел к выводу, что Дали просто исчез.

Янь Ши сказал: "Я думаю, что в этом имперском городе должны быть люди из Секты Десяти Квадратов, мы должны послать кого-нибудь проверить. Только если это действительно сделали люди Секты Десяти Квадратов, зачем им убивать этих трех человек? Повар, плотник и музыкант, какая здесь связь?".

"Говорят, что трупная вода настолько сильна, что люди под ее воздействием превращаются в ничто, - сказал Цзян Цинъюэ, - но люди, которые сообщили в магистрат, сказали, что эти три человека разговаривали с ними перед смертью, так как же трупная вода попала на них?"

Перед домом Цзиня было дерево, что можно объяснить тем, что убийца облил Дали трупной водой с дерева, но у двух других не было условий для такого преступления.

Уже стемнело, и Янь Ши решил вернуться в дом, поэтому сначала отправил Цзина домой.

В имперском городе была оживленная ночь, поскольку Великая Юань не имела комендантского часа.

Глаза Хуа Лина метались по сторонам, глядя то на одно, то на другое, и время от времени он сглатывал. Не знаю, было ли это потому, что он слишком громко глотал, но Ян Ши купил ему много еды, и Хуа Лин был так счастлив, что даже не мог говорить, только держал вещи в руках и хихикал.

"Чувствуете ли вы, что сегодня необычайно мало людей?" Это было лето, идеальное время для позднего вечернего перекуса, и раньше улицы были переполнены людьми, но сегодня было холодно и тихо.

Когда Янь Ши сказал это, он и Цзян Цинъюэ посмотрели друг на друга и сказали в унисон: "Может ли это быть связано с делом об исчезновении?".

Янь Ши подошел к владельцу ларька и небрежно спросил его, и это действительно было так.

"Я слышал, что все эти люди исчезли ночью, и теперь все боятся, что они будут следующими, поэтому они все ушли домой рано, еще до захода солнца. Еще меньше людей занимаются бизнесом на этом ночном рынке, поэтому они не выходят, если есть возможность. Мне тоже было страшно, но я должен был уйти с головой в песок. Я ничего не могу поделать, мне все еще нужно содержать семью, но посмотрите на бизнес сейчас, если так пойдет и дальше, мне придется искать другой выход. Три господина, я советую вам тоже пораньше отправиться домой, этот имперский город не чист ночью ......".

Хуа Линь тут же попятился назад к Янь Ши, обхватив себя руками и оглядываясь по сторонам: "Брат, давай тоже быстро пойдем домой".

"Не бойся, в этом мире нет призраков и чудовищ". Янь Ши успокоил его.

"Но ......"

"Ты мне не веришь?"

"Да, да", - Хуа Лин боялся, что Янь Ши рассердится, и кивнул головой, - "Я верю всему, что говорит брат".

"Я знаю, почему убийца убил тех трех человек". Услышав, что только что сказал хозяин ларька, Янь Ши вдруг сказал.

"Убийство было совершено для того, чтобы жители Имперского города не выходили ночью", - Цзян Цинъюэ также посмотрел на него с пониманием, - "чтобы ему было удобно делать что-то еще в Имперском городе, а эти три человека были просто неудачниками, которых он выбрал наугад".

"Именно это и произошло", - Янь Ши сначала обрадовался, но потом смутно забеспокоился: "Это дело должно быть раскрыто как можно скорее, иначе случится что-то серьезное".

Пока он говорил, он услышал суматоху в толпе позади него, крики, беготню, падение столов и скамеек на землю.

"Иди и посмотри". Янь Ши сразу же принял решение.

"Что происходит?" небрежно спросил Цзян Цинъюэ, схватив одного человека.

Мужчина уже дрожал от страха, указывая вдаль: "Только что человек внезапно исчез! Это было прямо у всех под носом!".

Янь Ши крепко держал Хуа Лин за руку: "Не бойся".

Чем меньше времени уйдет на то, чтобы добраться до места преступления, тем больше улик мы получим.

Люди на ночном рынке были до смерти напуганы и все мгновенно разбежались.

Янь Ши уже увидел тонкий слой черного пепла неподалеку и собиралась идти дальше, как вдруг увидела мужчину, который тоже шел туда. Должно быть что-то странное.

"Стоп!" Янь Ши крикнул, но вместо того, чтобы стоять на месте, мужчина пошел в противоположном направлении. Увидев это, Янь Ши немедленно передал Хуа Лин Цзян Цинъюэ, и, постучав носком по земле, использовал свой небольшой вес, чтобы преследовать мужчину.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 19

Глава 19

Менее чем через четверть часа Янь Ши вернулся.

"Брат, как ты? Ты ранен, я только что был напуган до смерти, почему ты вдруг побежал за этим человеком? Знаешь, как я волновался?". Как только Хуа Лин увидел Янь Ши, он продолжал говорить, как шквал пуль, его лицо было наполнено нескрываемой тревогой, а тон был полон беспокойства.

Увидев вид ванфэй, сердце Янь Ши смягчилось, и он почувствовал нотку вины: "Я заставил тебя волноваться".

"Приятно знать, что я беспокоюсь, так вы будете делать это и в будущем?". Ванфэй не успокоился, пока не получила удовлетворительный ответ.

"В будущем я обязательно буду ставить собственную безопасность на первое место". В словах Янь Ши был намек на заботу, которую даже он не заметил.

Пока они разговаривали, они добрались до места, где исчез человек, и Янь Ши присел на корточки рядом с Цзян Цинъюэ: "ВТ что-нибудь нашел?"

"Да, - Цзян Цинъюэ указал рукой на серебряную иглу на земле, - я подозреваю, что на одном конце этой серебряной иглы находится трупная вода, и убийца использовал эту серебряную иглу, чтобы убивать людей. Когда он закончил убивать людей, он взял серебряную иглу, когда люди были в панике и никто не смотрел. На этот раз убийца не успел убрать серебряную иглу, потому что случайно встретил Его Высочество после совершения преступления".

Когда Хуа Лин услышал, что серебряная игла на земле могла быть загрязнена трупной водой, он оттащил Янь Ши на несколько шагов назад.

Янь Ши успокаивающе похлопал его по плечу и хотел подняться, чтобы еще раз взглянуть, но рука Хуа Лина крепко схватил его за руку и не позволил ему сдвинуться ни на дюйм.

Недалеко отсюда была аптека, и Янь Ши пошел туда, чтобы купить маленький фарфоровый пузырек с лекарством, затем под взглядом Хуа Лина, что он умрет в следующее мгновение, он взял пузырек и наполнил его серебряной иглой, не изменившись в лице. Он должен был сделать это, так как ни Хуа Лин, ни Цзян Цинъюэ не знали боевых искусств, и их сила определенно не была такой точной, как его, и он не знал, насколько сильна остаточная трупная вода на серебряной игле.

"Фу-", - Хуа Лин выпустил длинный вдох и похлопал себя по груди рукой, не удержавшись от жалобы, - "Ты снова заставил меня волноваться". Было ясно, что он только что сказал, что больше никогда не позволит мне волноваться.

Янь Ши слабо улыбнулся и пошутил: "Я снова заставил моего ванфэй волноваться, ах, черт возьми, черт возьми".

Лицо Хуа Лина слегка покраснело, и он открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но ничего не вышло.

Они втроем медленно шли к королевской резиденции, Янь Ши и Цзян Цинъюэ все еще обсуждали дело.

"Ваше Высочество, - сказал Цзян Цинъюэ, - они действительно убили кого-то на этом ночном рынке сегодня, я думаю, что близится день, когда они действительно что-то сделают".

Янь Ши посмотрел на луну: "Похоже, нам нужно спешить".

После прибытия в Руйин Янь Ши отлучился по делам и попросил Хуа Лина сначала вернуться в павильон Нуаньян.

Когда остались только Цзян Цинъюэ и Янь Ши, Янь Ши сказал: "Цинъюэ, ты хочешь мне что-то сказать?".

"Его Высочество понимает меня". На лице Цзян Цинъюэ появилась улыбка, затем он добавил: "Боюсь, что это дело как-то связано с захватом трона". Он все еще не мог полностью доверять Хуа Лина.

"Патрульный батальон - это люди короля Му, так что если он хотел что-то сделать, он мог бы сделать это, не прибегая к таким большим усилиям". Янь Ши сказал: "Тогда есть только король Чжаогэ и король Дин, но что именно они хотят сделать?".

Цзян Цинъюэ сказал: "Нельзя полностью исключать короля Му, он всегда был дотошным, поэтому нет никакой гарантии, что это не прикрытие. Но независимо от того, связано это с захватом трона или нет, они определенно предпримут какие-то шаги в ближайшем будущем. Городские ворота должны хорошо контролироваться, чтобы предотвратить контрабанду запрещенных товаров".

Пока Янь Ши и Цзян Цинъюэ обсуждали дело, Хуа Лин уже вернулся в павильон Нуань Ян.

Немая сестра оглянулась и убедилась, что он один, прежде чем сказать: "Почему только ты вернулся?".

Хуа Лин не смог сдержать радости на лице: "Я сегодня весь день был с братом, он придет позже". Это было то, о чем он даже не смел думать раньше.

"Жди". Немая сестра оскалилась и принесла тарелку с дим-самом: "Я приготовила это сегодня, попробуйте".

Хуа Лин отщипнул кусочек и положил его в рот: "Если бы люди в Цзянху знали, что ты проводишь дни на кухне, готовя дим-самы, интересно, сколько бы людей посмеялось над тобой".

Сестра Немая дала ему каштаном по голове: "Маленький зверек, я делаю это для тебя. Кроме того, если кто-то посмеет смеяться надо мной, я забью его до смерти!".

Хуа Лин потер голову и немного посмеялся, а затем рассказал ему все, что произошло сегодня.

Немая сестра послушала и сказала: "Я не могу поверить, что человек рядом с принцем действительно хорошо разбирается в этой трупной воде. Но ходят слухи, что трупная вода пропала уже сто лет назад, так что я не знаю, у кого она сейчас".

Когда дело дошло до бизнеса, Хуа Лин медленно убрала улыбку со своего лица: "Сто лет назад только Божественная Секта Кровавой Луны и Секта Духа Призрака имели секретный рецепт Трупной Воды, хотя эти две секты были уничтожены в то время, нет никакой гарантии, что в сети не попалась рыба. Проверьте их потомков и попробуйте найти какие-нибудь подсказки".

Поскольку он боялся, что Янь Ши может вернуться в любой момент, Хуа Лин и немая сестра не осмелились много говорить, и закончили разговор только перед тем, как немая сестра удалилась.

Не прошло и нескольких минут, как Янь Ши вернулся, и Цин Чжи тоже подошла: "Ваше Высочество, сегодня пришел кто-то из дворца".

"О? Кто это?" спросил Ян Ши.

Цин Чжи сказала: "Императрица послала кого-то сказать, что завтра во дворце будет банкет в честь цветов, и ванфэй приглашена на него".

Императрица-мать любила цветы и каждый год устраивала банкет с просмотром цветов. На него были приглашены наложницы и принцессы дворца, а также жены или дамы сановников императорского города. Хуа Лин не выходил замуж в предыдущие годы, поэтому его не пригласили. Но в этом году он замужем, поэтому, естественно, он в списке приглашенных.

Мужчины должны были жениться, а Ян Ши не мог присутствовать. Завтра Хуа Лин будет единственным, кто пойдет, и Янь Ши смутно беспокоится.

Но ванфэй выглядел так, будто его все равно: "Я очень нравлюсь маме, ничего не случится". Конечно, все было бы хорошо, это был просто небольшой банкет, чтобы насладиться цветами. Завтра он устроит хороший переполох.

Глядя на невинно улыбающееся лицо Хуа Лин, беспокойное сердце Янь Ши постепенно успокоилось. Завтра будет много людей, и императрица-мать, вероятно, не сможет его побеспокоить, так что с ним все будет в порядке.

В качестве меры предосторожности Янь Ши объяснил Хуа Лину, на что он должен обратить внимание, что ему следует говорить, а что нет. Наконец, он достал из шкатулки нефритовый браслет: "Если завтра встретишь Хуацзя, передай ей это от меня. Скажи ей, что ее брат здоров и что ей не нужно о нем беспокоиться".

Янь Ши уже давно купил этот нефритовый браслет, но у него никогда не было возможности подарить его принцессе Хуоцзя.

Во время несчастного случая с королевой Юань, Янь Ши было восемь лет, а принцессе Хуэйцзя всего четыре. Было принято, что королевских сыновей и принцесс отдавали на воспитание императрице. Император также должен был отправить их своему преемнику. Император был разгневан и оставил его одного во дворце Чжэнъян, где дал ему личного евнуха Цинцзи*.

(* ну вот, оказалось, что Цинцзи это евнух и мужчина, раньше было не понятно, так что теперь буду называть его в мужском роде).

Что касается принцессы Хуэйцзя, она была еще молода и мало что знала о вражде между императрицей-матерью и императрицей, поэтому она не хотела ехать, если ее брат этого не сделает. Однако, поскольку она была так молода, она не вела себя так, как Янь Ши. В то время у наложницы Дэ только что случился выкидыш, и императорский врач заключил, что она повредила свое здоровье и больше не сможет иметь детей в своей жизни, поэтому, когда она увидела ситуацию, в которой оказались брат и сестра Янь Ши, ее охватило сострадание. Но она не могла вырастить сына, поэтому умоляла императора разрешить ему отдать за нее принцессу Хуцзя.

В то время наложница была в фаворе, и император удовлетворил ее просьбу, так как она больше не могла рожать детей. По сей день принцесса находится во дворце наложницы. Позже, когда количество молодых и красивых наложниц во дворце увеличилось, наложница потеряла расположение.

Янь Ши знает, какова жизнь опальных наложниц и императорских сыновей во дворце, а принцесса Хуэйцзя выросла без единого приличного украшения. В прошлом у Янь Ши не было серебра в руках, и он не мог покинуть дворец, поэтому не мог ничего дать сестре. Теперь, когда он покинул дворец, чтобы построить дом, он, естественно, думает о ней.

Что касается наложницы, то не то чтобы Янь Ши не хотел ей что-то подарить, но, будучи взрослым принцем и наложницей во дворце, я боялся, что люди будут сплетничать, если я ей что-то подарю. Мы можем отплатить за услугу позже.

Хуа Лин аккуратно завернул браслет в маленький платочек, затем положил его на руки и похлопал по нему: "Не волнуйся, брат, я обязательно отдам его сестре".

Янь Ши улыбнулся: "Большое спасибо".

"Брат, не будь таким недогадливым, ХуоЦзя - твоя сестра, а значит, и моя сестра". Хуа Лин сделал небольшую паузу: "Кстати говоря, завтра я впервые увижу свою сестру, поэтому мне следует сделать ей несколько подарков. Но что я должен ей дать? Магазины на улице уже давно закрылись, так что завтра идти за покупками будет уже поздно. У меня тоже нет ничего для женщин в приданом, что мне делать?".

Глядя на беспокойство Хуа Лина, сердце Янь Ши успокоилось: "Все в порядке, Хуацзя не будет тебя винить".

"Но я не могу так". Если бы только моя мать была здесь, я мог бы одолжить у нее что-нибудь, но теперь у меня нет ничего даже для женщины".

Пот струился по голове Хуа Лина, и Янь Ши не мог не сказать: "А как же приданое твоей матери?". Не то чтобы он хотел, чтобы Хуа Лин выбрал несколько вещей из приданого его матери и отдал их Хуо Цзя, но когда он услышал, что сказал Хуа Лин, он подумал, что в этом есть что-то странное, и спросил.

"Моя мать приготовила для меня приданое, и в нем нет ничего для женщин". Хуа Лин ответил. Янь Ши действительно не знал, сколько приданого было у Хуа Лина, но в то время он был недоволен браком и оставил его в руках Цинчжи.

Янь Маки все больше и больше чувствовал, что это неправильно: "Я имею в виду приданое твоей родной матери".

Хуа Лин бросил на него озадаченный взгляд, казалось, что этот маленький глупец действительно ничего не понимает, поэтому Янь Ши дал ему общее объяснение закона в этом отношении. Согласно династии Великой Юань, приданое было частной собственностью брачующихся, и семья мужа не могла им пользоваться. Если невеста умирала, семья мужа не могла распоряжаться ею, и приданое должно было остаться ее детям.

Для таких, как Хуа Лин, женившихся здесь, приданое матери должно было быть с собой, но в данном случае этого не было.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 20

Глава 20

В конце концов, это была идея Янь Ши купить коробку неиспользованных румян у горничной. По словам служанки, она долго копила свое серебро, купив его в известном румяном магазине в имперском городе, но так и не удосужилась им воспользоваться.

Янь Ши тоже ничего не знал о румянах, но выглядели они неплохо.

Они разговаривали некоторое время, а затем легли спать.

На следующее утро, освежившись, Янь Ши отправился к ДаЛиси, а ЦинЦзи отвел Хуа Линь во дворец.

Когда они прибыли к вдовствующей императрице, многие люди уже прибыли, но Хуа Лин не опоздал прибыть.

"Этот сын выражает свое почтение императрице-матери". Хуа Лин сказал с приветствием.

Так получилось, что вдовствующая императрица пила чай, и было ли это намеренно или нет, но она, казалось, увидела его только спустя долгое время и медленно сказала: "Ну, вставай и садись вон там".

"Спасибо, императрица-мать". Хуа Лин встал с пола и последовал за служанкой на свое место.

Хотя во дворце было многолюдно, здесь было тихо. Хуа Лин отвлекся от чая, чтобы взглянуть, и увидел две знакомые фигуры, стоявшие ближе всех к императрице, а именно Ян и Хуа Люяо, которые негромко разговаривали с императрицей.

В уголках рта Хуа Лин постепенно появилась лукавая улыбка.

Он снова посмотрел в сторону. По диагонали напротив него сидела красивая женщина, а рядом с ней - молодая девушка, которая, по совпадению, тоже тайком смотрела на него. Девушка была великолепна, и когда он присмотрелся, то увидел, что она немного похожа на Янь Ши.

Хуа Лин знал в своем сердце, что это, должно быть, принцесса Хуацзя. Хуа Лин подмигнул принцессе Хуацзя и тихо произнес слова "подожди меня".

В мгновение ока все пустые стулья были заполнены людьми. Большинство из них были женами и молодыми девушками из разных семей, но было и несколько жен мужчин, таких как Хуа Лин.

"ХуаХуо, все ли здесь?" Королева обратилась к дворцовой служанке, стоявшей рядом с ней.

Дворцовая служанка по имени Ву Хэ ответила: "В ответ на слова Вашего Величества, все здесь".

"Ну..." Императрица кивнула и поднялась со своего места: "Тогда пойдемте".

Группа людей последовала за ними большой группой и направилась к выходу, Хуа Лин намеренно вышел последним, и когда он достиг двери, принцесса Хуацзя уже ждала его там.

"Ваше Величество, ваша невестка". Голос принцессы Хуацзя был тонким, как у комара, и она выглядела немного застенчивой.

Хуа Лин достал то, что хотел ей подарить: "Этот браслет - подарок от моего брата, он не смог войти во дворец, поэтому попросил меня сначала подарить его тебе. Коробка румян - это мой подарок вам, я немного торопился, чтобы приготовить его, так что ничего, если Вам не понравится".

Глаза принцессы Хуоцзя покраснели, когда она посмотрела на два предмета в своих руках: "Я благодарна, как я могла не любить это? Я не знаю, не знаю, как мой брат поживает вне дворца?". Ее мать умерла, и они остались жить вдвоем. Она была женщиной и воспитывалась наложницей, поэтому не была так хорошо обеспечена, как другие принцессы, но она была намного лучше, чем Янь Ши.

Хуа Лин улыбнулся: "За пределами дворца все хорошо, моей сестре не стоит беспокоиться об этом". Они вдвоем стояли в конце толпы, изредка перешептываясь, и никто больше не замечал.

Когда они достигли императорского сада, императрица улыбнулась и сказала: "Чувствуйте себя как дома, было бы бессмысленно быть слишком формальным". Услышав эти слова императрицы, некоторые люди заговорили.

Несколько дам привели своих незамужних дочерей к вдовствующей императрице, так как все знали, что король Чжаогэ достиг возраста пробного брака и был рожден от вдовствующей императрицы, поэтому будущий трон, скорее всего, достанется ему.

Хуа Лин воспользовался промежутком и подошел к Ян и весело сказал: "Мама, не сердись, что я не поприветствовал тебя сразу".

Хуа Цяньчэн считалась популярной персоной при императоре Чунчжуане, а Ян была сестрой вдовствующей императрицы. Поэтому статус Ян был очевиден перед дамами разных домов, и ее дети, естественно, тоже пользовались вниманием дам.

"Госпожа Го, это ваш сын?" Естественно, вокруг Ян собралось много дам, и одна из них спросила, услышав слова Хуа Лина.

Ян непонимающе нахмурилась при виде Хуа Лина, но быстро скрыл улыбку: "Именно, это старший сын Хуа Лин, который несколько дней назад женился на принце".

Все знали, что Ян была мачехой и что Хуа Лин не был ее сыном. Но все знали, что Ян была лучшей мачехой, чем ее биологическая мать, и относилась к сыну, как к родному. Добродетель Ян была хорошо известна.

Дамы внимательно смотрели на Хуа Лина, который и так был симпатичным мужчиной, а сегодня он был одет нарочито нарядно, поэтому выглядел не как обычный человек. Жаль, что такая особа вышла замуж за самого непопулярного императорского сына.

"А? Как получилось, что сестра тоже здесь?" Хуа Лин перевел взгляд на Хуа Луяо, которая стояла рядом с Ян.

С момента появления Хуа Лина Хуа Луяо злобно смотрела на него; она и так недолюбливала Хуа Лина, а после наказания в день его возвращения он стал ей еще более противен. Но при таком количестве присутствующих дам ей пришлось немного сдержаться: "Если вы можете прийти, то почему я не могу?".

"Я не имею в виду ничего другого, - на лице Хуа Лин было написано восхищение, - я просто хочу спросить, как сестра так быстро скопировала "Женские добродетели и заповеди" сто раз? Это был всего лишь короткий день. Сестра действительно удивительная, я не могу сделать все это. Есть ли у вас какие-нибудь хитрости? Вы можете научить меня?"

Хуа Лин использовал свою естественную невинную внешность, чтобы сделать выражение смиренной просьбы о совете, и никто не мог сказать, что он делал это специально.

Ян крепко сжимала свой платок, но в данный момент она не могла ничего сказать. Она всегда представляла себя как заботливую мать, и если она поможет своей дочери в этот момент, она боялась, что ее дискредитируют.

Хуа Луяо была молода и не обладала таким уровнем искушенности, как Ян, поэтому, увидев, что та сердится, она уже собиралась заговорить, когда Ян потянул ее за руку. Хотя ей и не хотелось, она придержала язык и планировала выйти из дома вместе с Ян.

Как только она повернулась, она сменила тон на озабоченный и спросила: "Мама, как рука моего брата? Ты должна дать ему лучшее лекарство от золотой болячки и сказать, чтобы он был осторожен и не прикасался к воде, пока его рука не исцелится, чтобы он не заболел".

Когда Хуа Лин только говорил, он вызвал любопытство у дам из разных домов, и когда прозвучали эти слова, кто-то, наконец, заговорил: "Госпожа Го? Ваш сын ранен?"

Зубы Ян сжимались, она родила несколько детей, которые были дороги ее сердцу, и обычно не могла даже пожалеть серьезного слова, но в тот день был избит Янь Ши, это сердце не могло разорвать его сразу.

"Ничего серьезного, просто травма руки". Естественно, Ян не стала говорить истинную причину травмы руки Хуа Вэй.

Она не сказала, но Хуа Лин скажет.

"Мама, с тех пор как я вернулся, я думал о вас в своем сердце. Если бы я не разозлил маму, брат не ударил бы меня, и не было бы ничего страшного. Увы! Как я мог быть таким бесполезным и только доставлять неприятности маме?". Чем больше он говорила, тем печальнее становилось выражение лица Хуа Лина, и тем больше захлебывался его голос, как будто он собирался разрыдаться в следующий момент.

Люди в комнате начали перешептываться, услышав слова: "Даже мой брат не ударил бы меня", и взгляд Ян изменился.

Ян не могла удержаться от того, чтобы не вывернуть платок, и ее голос уже был наполнен слабым гневом: "О чем ты говоришь! Хватит болтать, у меня есть дело к императрице".

"Мама..." Милое личико и то, как он рыдал, заставили сердца людей вздрогнуть.

Ян хотела уйти, но кто-то не позволил ей, и она услышала, как одна женщина сказала: "Госпожа, мы только что услышали, что вашего сына избил его брат. Мы все очень любопытны".

Выступавшая дама была женой министра министерства юстиции, который был человеком короля, поэтому она враждовала с Ян и стремилась найти в ней недостатки.

Как только жена министра сказала это, шепот присутствующих усилился. Другая женщина сказала: "Да, госпожа, ваша репутация красавицы распространилась по всему городу, и многие люди следуют вашему примеру. Но что из того, что сказал сейчас ваш сын, отличается от того, что вы обычно делаете? Может быть, вы обманываете нас, изображая из себя достойную и добродетельную женщину?"

Хуа Луяо была так рассержена, что собиралась вступиться за свою мать, но Хуа Линь опередил ее, сказав: "Дамы, моя мать вас не обижала, почему вы так о ней говорите? Ты слишком хулиганишь!"

Выражение Хуа Лин было немного наивным, взгляд ясным и чистым, создавая впечатление, что он в лучшем случае ребенок, а в худшем - простофиля.

Услышав это, дама не рассердилась, а улыбнулась: "Хороший мальчик, мы не издевались над твоей мамой, мы просто болтали с ней и обсуждали наш опыт воспитания детей".

Хуа Лин невинно улыбнулся Ян: "Мама, эти две дамы хотят обсудить с тобой свои переживания, они не желают тебе зла, так что пока не уходи".

Одна из женщин спросила: "Что ты только что сказал о том, что твой брат ударил тебя?".

Хуа Лин ответил: "Ничего страшного, мой брат часто бьет меня, и мама говорила, что в других семьях младшие братья так же обращаются со старшими".

При этих словах ропот стал еще громче.

Ян мог это терпеть, но Хуа Луяо не могла больше терпеть, она привыкла издеваться над Хуа Лин, поэтому она вырвалась из оков Ян, показала ему на нос и выругалась: "Хуа Лин, ты свинья? Ты никогда не думаешь, прежде чем говорить? Разве ты не знаешь, что можно говорить, а что нельзя?".

Если раньше другие сомневались в словах Хуа Лина, то слова Хуа Луяо фактически подтвердили непоследовательность Ян.

Взгляды дам на Ян уже были полны презрения.

Хуа Лин продемонстрировал намек на агрессию: "Тогда, что я должен сказать? Разве мама не говорила все эти вещи? То, что сказала мама, было правильно, я просто повторил это, разве это не хорошо?".

Хуа Лин был симпатичным, а выражение его лица было еще более душераздирающим. Все присутствующие дамы были матерями, и, учитывая трагический опыт Хуа Лина, подвергшейся насилию со стороны мачехи, они не могли не проникнуться материнской любовью. Он был таким прекрасным ребенком, но бессердечная мачеха воспитала его умственно неполноценным.

В этот момент еще несколько дам хотели что-то сказать.

Что хочет сказать автор.

Людям легко сочувствовать и верить слабым, и Хуа Лин разыгрывает эту карту.

Хуа Лин не повторяет то, что он сказал в императорском саду. Он сделал это специально, чтобы показать Янь Ши, что он сочувствует и верит в него. В императорском саду это делалось для дам. Потому что то, что произошло с ним в доме Хуа, в конце концов и слухи не могли выйти наружу.

То, что он делает сейчас, — это заставляет Ян рушить свою персону, эффект от чего можно совместить с тем, как современная звезда рушит свою персону.

Древние времена больше всего заботятся о репутации. Если двор Хуа Цяньчэна загорится, то в будущем до тяжелых обязанностей императора не дойдет очередь.

Сначала его нужно разобрать по кусочкам, а ход Хуа Лина заключается еще и в том, чтобы заставить Янь Ши больше доверять ему, после чего они с семьей Хуа могут только расстаться.

И не похоже, что захват трона Янь Ши ни к чему не приведет. Хотя прошло 20 дней с тех пор, как он женился на Хуа Лине.

Он будет подниматься медленно, и все, кто должен быть спущен, будут спущены.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 21

Глава 21

Обычно эти дамы выглядели так достойно и по-женски, но слова, которые они произносили, были еще более пронзительными, чем нож. У них не было возможности опровергнуть слова Ян.

Императрица-мать была не слишком близко от Ян, ее окружало много людей, поэтому она не сразу заметила затруднительное положение Ян. Не знаю, было ли это связано с кровными узами между сестрами, но императрица-мать внезапно взглянула в сторону Ян. Она увидела Ян в окружении группы женщин, и ее лицо было очень уродливым.

Императрица-мать нахмурилась и прошептала несколько слов Ву Хэ, которая затем подошла к Ян: "Госпожа, императрица приглашает вас подойти и поговорить с ней".

Появление Ву хэ было для нее как нельзя кстати, поэтому она поспешно потянула за собой дочь и последовала за ней.

Дамы не хотели их отпускать, но ничего не могли поделать, в конце концов, никто не смел обижать императрицу. Несколько дам, которые не решались заговорить из-за присутствия Ян, теперь присоединились к разговору, когда увидели, что Ян ушла.

Хуа Лин застыл на месте, его взгляд был тусклым, а выражение лица несколько ошарашенным, как будто он не мог поверить, что любовь Ян к нему в прошлом была на самом деле намеренной попыткой навредить ему.

Сердца дам смягчились при его появлении. Они спросили его, как Ян относился к нему в прошлом.

Хуа Лин выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не решался, а его глаза все еще были полны слез, которые, казалось, вот-вот перельются через край. Когда дамы наполовину утешали, наполовину уговаривали, Хуа Лин со слезами на глазах прошептал, что он делал с Ян в прошлом.

В конце он все еще спрашивал: "Моя мать, моя мать, все эти годы ...... моя мать действительно никогда не относилась ко мне как к собственному сыну?".

Дрожащий голос и печальный и спорный взгляд были действительно печальны для слуха, а некоторые эмоционально хрупкие дамы даже взяли платки, чтобы вытереть покрасневшие глаза.

Одна из дам сказала: "Это не плохо, это не благословение".

"Эта Ян хорошо притворялась", - возмущались некоторые дамы, - "Почему у нее такое черное сердце? Отвратительно видеть, как она ведет себя как любящая мать. Я думала, она хорошая, ба!".

Одна из дам добавила: "Я уже задавалась вопросом, действительно ли государственная леди так хорошо относится к своему пасынку, как она говорит. Почему она выдала его замуж за короля Руйина, а не за короля Чжаогэ?".

Этими словами эта дама подвела разговор к новой кульминации.

Через некоторое время одна из дам внезапно закашлялась, и все звуки резко оборвались.

Вдалеке показалась служанка: "Леди и юные госпожи. Императрица-мать приглашает вас к себе".

Эти дамы привели в порядок свои волосы, одернули подол одежды и бодрым шагом направились к императрице.

Хуа Лин все еще следовал в конце, ожидая, пока толпа закончит идти, прежде чем он сможет последовать за ними.

"Какой слепой, ты даже не можешь сказать, собака ты или человек после стольких лет". Хуа Лин посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос, и увидел дерево в нескольких шагах от себя, молодого человека, прислонившегося к стволу дерева, обхватив его руками, и это был тот, кто сказал это.

Когда мужчина увидел, что Хуа Лин оглядывается, он не стал ждать, пока тот что-то скажет, и шагом направился за дамами.

После этого они приказали установить в императорском саду два ряда столов и стульев, причем справа от каждого стула стоял маленький столик. Каждый год, накануне банкета, императрица просила императорскую кухню приготовить различные деликатесы с использованием цветов в качестве ингредиентов, и этот год не стал исключением.

Теперь на столе много деликатесов, и императрица зовет их отведать.

Многие люди уже сидели за столом, а Ян и Хуа Люяо уже вошли.

Хуа Лин не спеша подошел к столу, он оглянулся и увидел, что принцесса Хуацзя идет между двумя рядами столов и стульев, поддерживая наложницу Дэ.

Нахмурившись, Хуа Лин быстро подобрал с земли небольшой камень. Когда принцесса Хуацзя подошла к Хуа Луяо, Хуа Лин прошептал "Прости меня" и ударил камень о колено Хуа Луяо, вскинув руку.

Нога Хуа Луяо неконтролируемо вытянулась вперед, и принцесса Хуацзя была застигнута врасплох, споткнувшись о нее и упав на землю.

"Ах! Принцесса упала!" Служанки, следовавшие за ней, закричали в тревоге, и несколько дам, находившихся поблизости, бросились к ней.

Падение было болезненным, но она так привыкла терпеть, что ничего не почувствовала и попыталась подняться с земли. Но тут она почувствовала, что какая-то сила толкает ее назад, и это была рука наложницы.

Принцесса Цзунцзя была настолько умна, что сразу поняла, что она имеет в виду, и сделала страдальческое лицо: "Я не могу встать".

Наложница приказала своей служанке помочь принцессе Хуоцзя сесть на стоящий рядом стул: "Хуоцзя, как ты? Ты что-то сломала?"

"У меня сильно болит нога", - ладонь принцессы Хуацзя уже была испачкана кровью, и она посмотрела на Хуа Луяо: "Зачем ты специально поставил мне подножку?".

Хотя она привыкла быть властной дома, это был императорский дворец, и упавшей была принцесса. Она была ошеломлена и сказала: "Это не я, я не специально подставила ей подножку".

Лицо наложницы не выглядело обеспокоенным: "Госпожа Хуа, я видела, как вы вытянули ногу".

Здесь было много людей, и многие из них видели, как Хуа Люяо вытянула ногу. В этот момент одна женщина сказала: "Я тоже это видела".

Увидев, что пришло время ему появиться, Хуа Лин сделал несколько шагов и сказал с грустным лицом: "Сестра, ты можешь бить и ругать меня сколько угодно. Я знаю, что снова разозлил тебя, но ты не можешь срывать злость на принцессе. Хотя принцесса - родная сестра моего мужа, она не провоцировала тебя".

Слова Хуа Лина были равносильны подливанию масла в огонь, и лица дам, смотревших на мать и дочь Ян, изменились.

"Это не я, я не делала этого, не смеши меня!". Хуа Луяо была так встревожена, что готова была вот-вот разрыдаться, и не знала, что сказать, она только продолжала опровергать.

Ян видела эту сцену только что, но она не могла признать это и сказала: "Это должно быть недоразумение, как у Луяо могло хватить смелости заставить принцессу упасть нарочно? Луяо, иди и извинись перед принцессой".

Наложница сердито сказала: "Госпожа Ян, вы думаете, мы все слепые? Так много пар глаз наблюдают за тобой, как ты смеешь говорить такое, с широко открытыми глазами?".

Жена министра также последовала её примеру: "Это то, что привыкла делать госпожа Ян, обычно она ведет себя как любящая мать, но ее сердце злее змеи и скорпиона. Теперь вы превращаетесь черное в белое на глазах у всех. Как смеете вы, люди из дома лорда Кангле, даже не принимате во внимание принцессу? Неужели ваша дочь все еще благороднее принцессы?"

Они были недалеко от вдовствующей императрицы, и слова, которые они произносили, долетали и до нее. Императрица подошла ближе с помощью своей служанки: "Что случилось?".

Ян ответил: "В ответ на слова Вашего Величества принцесса упала". Ян совершенно естественно забыл о причине падения.

Наложница Де холодно произнесла: "Госпожа Ян, почему бы вам не рассказать нам, почему принцесса упала?".

"Как смеет государственная леди говорить это". Говорившая женщина была не кто иной, как мать принца, леди Шу Гуйфэй, которая в гареме была второй после императрицы.

В династии Великой Юань было четыре благородных супруги, леди Шу Гуйфэй была одной из них, и мать короля Му, леди Сянь Гуйфэй, тоже была одной из них. Сыновья этих троих сражались при дворе, и эти трое также сражались в гареме.

Благородный супруга Шу сказала: "Императрица, моя сестра только что ясно увидела, что именно эта госпожа Хуа намеренно вытянула ногу, чтобы подставить подножку принцессе Хуацзя".

"Императрица, я тоже видела это, сестра". Заговорила Сянь Гуйфэй, которая редко когда была на одной волне: "Я только что была потрясена, должна сказать, что эта мисс Хуа очень смелая".

Ситуация была не в пользу вдовствующей императрицы, и хотя вдовствующая императрица уже была в ярости, ее лицо оставалось неизменным, когда она посмотрела на Хуа Луяо и спросила: "Это так?".

Хуа Луяо не была так напугана, как раньше, поэтому она смело сказала: "Ваше Величество, я не хотела этого делать.

Благородная супруга Шу холодно рассмеялась: "Как могут ноги не слушаться тебя, когда они на твоем теле?

"Я не смею", - Хуа Луяо опустила голову, - "То, что я сказала, правда, надеюсь, Ваше Величество поверте".

"Я не только не верю тебе, - продолжал супруга Шу, - здесь так много людей, у которых есть глаза, и никто из них тебе не поверит".

Супруга Сиань продолжала: "Госпожа Хуа выглядит так молодо, но она так красноречива. Все ли люди в государственном дворце Кангле такие же, как ты?".

Дело уже дошло до дома лорда Кангле, и сказать, что дом лорда Кангле был плохим, означало ударить по лицу вдовствующую императрицу. Вдовствующая императрица сказала: "Вопрос еще не прояснен, не слишком ли решительно сестра говорит таким образом?"

"Как это может быть решающим, так много из нас видели это ясно". Сегодня было так легко найти недостатки на стороне Императрицы-матери, так как же благородная супруга Сиань могла отказаться от такой хорошей возможности и сказать: "Боюсь, что только Императрица-мать не верит в это".

Она сказала: "Ваше Величество, только потому, что госпожа Хуа - ваша племянница, вы не можете быть столь предвзяты. Это было бы несправедливо, и как мы сможем доверять вам в будущем?".

"Его Величество прибыл..." Эти четыре слова прозвучали как гром над императорским садом, никто не ожидал приезда императора. В предыдущие годы император не приезжал на Цветочный фестиваль, чтобы избежать подозрений, но почему он приехал в этом году? И по такому совпадению.

Толпа в сердцах рассуждала, преклонив колени перед императором: "Да здравствует император, да здравствует император!".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 22

Глава 22

Император Чонцзин зашагал и подошел к ним: "Вставайте". Те, кто был знаком с императором, заметили бы, что евнух Лянь Гуй, который всегда был рядом с ним, исчез, и его заменил другой евнух примерно того же возраста, что и евнух Лянь Гуй.

"Спасибо, Ваше Величество". Получив разрешение, толпа встала.

Император Чонцзин, казалось, был в хорошем настроении, со слабой улыбкой на лице: "Чувствуйте себя как дома, не обращайте на меня внимания, я просто проходил мимо и случайно зашел прогуляться".

Императрица беспокоилась, что дело не может быть улажено, а теперь, когда император был здесь, продолжать разговор было неудобно. Императрица была занята тем, что пыталась увести мать и дочь Ян от супруг Сянь и Шу, но, к ее удивлению, супруга Сянь сказала: "Ваше Величество, вы ничего не хотите сказать Императору?".

Императрица была потрясена, казалось, что этот супруга Сянь не собиралась ее отпускать.

Напротив, когда император Чунчжэн услышал это, он с любопытством спросил императрицу: "О? Цзытун хочет что-то сказать мне?"

"Эта наложница, Эта наложница". Глаза вдовствующей императрицы хаотично блестели, пока она думала, что ответить.

"Ваше Величество, императрица не может говорить об этом вопросе", - Сянь Гуйфэй повернула свою стройную талию и подошла к императору Чунчжэну, - "не могли бы вы позволить мне говорить от имени императрицы?".

"Ваше Величество, лучше позвольте мне говорить". Императрица подумала, что она не может скрыть это дело от императора, и что лучше ей самой сказать об этом, ибо Бог знает, что он может сказать против нее. Подумав об этом, императрица сказала с улыбкой на лице: "Только что принцесса Хуэйцзя споткнулась и упала возле цветочницы".

"Императрица действительно уклоняется от важного и делает все в легкой форме, - зловещим тоном сказала Сянь Гуйфэй, - почему бы тебе не рассказать всю историю?"

"Как императрица смеет говорить такое, - Шу Гуй Фэй тоже подошла и встала на одну линию с Сянь Гуй Фэй, - разве это не будет пощечиной тебе, если ты скажешь это".

Императрица-мать скрипнула зубами: "Не смейте говорить здесь глупости!".

"Как мы можем говорить ерунду? Императрица может заткнуть рот нам двоим, но не стольким людям здесь".

"На данный момент императрица все еще так жестко настроена, это действительно достойно восхищения".

Императрица не могла проглотить свой гнев и сразу же невзлюбила ее: "Его Величество еще не решил, но вы первая сделали такой вывод. Вы хотите решить за Его Величество?".

Не было никаких причин для того, чтобы императрица столько лет была главой гарема. Только что сказанные слова выглядели как ссора с наложницами, но на самом деле они намекали императору, что материнская семья супругов Сянь и Шу слишком сильна при дворе, и если их не устранить раньше, то власть императора будет ослаблена, и он станет императором-марионеткой.

Император не мог больше терпеть: "Замолчите!".

Его взгляд обежал трех женщин, а затем посмотрел на принцессу Хуоцзя, которая стояла в стороне: "Хуоцзя, расскажи нам, что здесь происходит?".

Принцесса Хуоцзя ответила: "Отец, когда Хуоцзя и наложница Дэ проходили мимо, госпожа Хуа вдруг вытянула ногу и поставила мне подножку. Я не знаю, почему госпожа Хуа обидела меня. Я впервые встретил ее сегодня, и у меня нет на нее зла".

"Как это нет обиды?". Шу Гуйфэй не мог не высказаться. Хотя наложниц там не было, все они знали о том, что произошло между Хуа Лином и Ян. Они также слышали, что Хуа Лин сказал только что, поэтому супруга Шу Гуй вкратце рассказал об этом.

Взгляд императора Чунчжена вернулся к Хуа Луяо: "Так ли это?".

Император был не злым, но сильным, а его тело обладало величием природного начальника, что напугало Хуа Луяо: "Я не хотел этого делать. Я не знаю, что произошло только что, но моя нога внезапно вытянулась ......".

Чем больше она говорила, тем меньше становился ее голос, и даже она сама не верила, что споткнулась о принцессу Хуацзя ненароком.

«Когда я увидела ее в первый раз, я была так рада ее видеть, - сказала она, - Ваше Величество, она была ослеплена салом. Пожалуйста, простите ее ради ее юного возраста".

Император Чонцзин проигнорировал её и повернул голову, чтобы посмотреть на Хуа Лина, который стоял недалеко, склонив голову, чтобы минимизировать свое присутствие: "Ваше Высочество, госпожа Хуа часто ругала вас?".

"Вернемся, вернемся к словам моего отца. У моей сестры плохой характер, поэтому я должен уступать ей как брат". Красивое лицо Хуа Лина было наполнено страхом, казалось, что император Чонцзин испугался.

"Ваше величество, ванфэй ругала госпожа Хуа не только дома, - сказала Шу Гуйфэй, выходя вперед, - я слышала, что даже его молодой брат ругал его на каждом шагу. В день его возвращения его младший брат был даже наказан принцем за то, что ругал гое".

"Отец, я до сих пор не знаю, почему принц наказал моих младших брата и сестру в тот день. Вы можете сказать мне?" Хуа Лин посмотрел на императора Чонцзина, полная сомнений: "Моя мать всегда говорила, что младшие сестры из других семей относятся к своим братьям так же, потому что я старший брат, поэтому я должен уступить им".

В этот момент сердце императора Чонцзина уже было полно гнева, то, что сегодня сделала семья лорда Кангле, действительно затронуло его чашу весов. Неважно, насколько непопулярными были Янь Ши и Хуэйцзя, они были императорскими сыном и дочерью и не могли быть принижены другими. Это вопрос королевского достоинства, и Хуа Лин раньше был членом семьи КангЛе, но теперь, когда он замужем за Ян Ши, он член их императорской семьи. Но в семье лорда Кангле не было никаких угрызений совести и даже ругали его на каждом шагу, разве это не пощечина его величеству?

А эта Хуа Луяо, как она, дочь чиновника, смеет оскорблять принцессу перед публикой! Император посмотрел на принцессу Хуацзя, которая смотрела на него, склонив голову, ее глаза были робкими, как будто она немного боялась. Забавно, что хотя эти отец и дочь находились во дворце вместе, они не виделись много лет.

Сколько лет прошло? Император не мог вспомнить. Он помнил только, что в последний раз, когда он видел ее, она была совсем маленькой девочкой, но теперь она выросла в большую, элегантную девушку, с изяществом императрицы Юань на челе.

Императрица-мать сказала: "Ваше Величество очень мудры, хотя ванфэй ругали младшие братья и сестры в доме, я об этом не знала".

Поскольку отрицать этот факт нельзя, его можно только признать, и единственный способ спасти положение - отказаться от пешки.

"Это так?" Шу Гуйфэй холодно рассмеялась: "Это правда, что госпожа Ян не знала? Почему я помню, что в день свадьбы принца госпожа Ян потеряла посмертную табличку покойной супруги лорда? Если вы действительно уважали ее и относились к ванфэй как к собственному сыну, как вы могли потерять ее табличку?"

Император поднял брови на это и сурово посмотрел на императрицу: "Это действительно правда?".

Императрица была так напугана, что снова и снова гнула спину: "Я не знаю".

"Конечно, императрица не скажет, что она знала". Шу Гуйфэй выглядела настолько довольной, насколько могла быть довольна тем, как выглядела императрица в этот момент: "Как ты смеешь говорить об этом Его Величеству?".

Атмосфера в императорском саду была настолько гнетущей, что воздух казался тяжелым, неловко давящим на людей.

Никто не заметил, что пока Шу Гуйфэй говорила, женщина тихонько подошла к Сянь Гуйфэй и подмигнула ей, а Сянь Гуйфэй последовала за ней и тихонько отошла на несколько шагов от императора Чонцзина. Госпожа прошептала несколько слов на ухо супруге Сянь, и, выслушав ее, супруга Сянь тут же улыбнулась и вернулась, чтобы стоять рядом с императором Чонцзином без следа, посмотрела на Ян с большим удовлетворением и сказала: "Госпожа Ян, я хотела бы спросить вас, откуда взялась заколка на вашей голове и браслет госпожи Хуа?".

Как только Хуа Луяо услышала, что она говорит о браслете, она спрятала браслет на левом запястье в рукаве.

Услышав это, тело Ян покрылось белым потом.

Вместо этого супруга Шу посмотрела на Хуа Лина и спросила: "Ваше Высочество, вы узнаете два предмета, о которых я только что говорила?".

Хуа Лин шагнул вперед, мгновение внимательно смотрел на них и подтвердил: "Я не узнаю их".

Супруга Шу самодовольно улыбнулся: "Ваше Высочество, что еще вы можете сказать по этому поводу? Если вы не смеете ничего сказать, позвольте мне сказать вам, что два предмета, о которых я упоминал ранее, были приданым предыдущей жены. Ванфэй уже вышла замуж, так как же приданое покойной госпожи может достаться вам двоим?".

Услышав слова леди Шу Гуй, в императорском саду раздался шепот. Присвоение приданого не одобрялось, независимо от того, к какой династии оно относилось. Если бы выяснилось, что этот человек присвоил приданое, то его репутации пришел бы конец.

В законе Великой Юань был также специальный раздел, касающийся приданого.

Ян знала, что сегодня ей конец, поэтому она дрожала и кланялась императору Чонцзину: "Я на мгновение потеряла рассудок, я заслуживаю смерти, пожалуйста, пощадите мою жизнь".

Когда Хуа Луяо увидела, как ее мать кланяется, она так испугалась, что задрожала, как решето, а ее лицо стало бескровным.

В душе она ненавидела и обижалась на свою мать, как она могла быть такой беспечной? Императрица открыла рот, чтобы заговорить, но была поражена холодным взглядом императора и тут же замолчала.

Император посмотрел на мать и дочь, стоящих на коленях у его ног, и принял решение - немедленно отправиться в женский монастырь "Лес Дзэн", чтобы медитировать о своем прошлом в течение трех лет, а также каждый день копировать "Мантру медитации" и подавать ее во дворец.

Лесной монастырь «Лес Дзен» находится за сотни миль от имперского города, глубоко в горах, и был построен императорским двором для женщин и наложниц императорских чиновников. Говорят, что владелица монастыря была эксцентричной и с ней было очень трудно ужиться. Из-за уединенного местоположения деньги на благовония также были очень малы. Все монахини в женском монастыре предоставлены сами себе, и им приходится не только читать сутру, но и каждый день сводить концы с концами. Когда Ян и Хуа приходят туда, их хорошие дни заканчиваются.

Ян и Хуа в слезах утащили евнухи.

Хуа Цяньчэн был оштрафован на одну годовую зарплату за плохое воспитание детей.

Императрица-мать, к которой было проявлено предубеждение и укрывательство, в течение месяца не разрешалось выходить за пределы дворца Ганьцюань, и она была заключена в темницу на определенный срок. В течение этого месяца делами гарема временно занимались супруга Сянь и супруга Шу.

Император посмотрел на принцессу Хуэйцзя и понял, что принцесса не так хорошо одета, как дочь императора. «Ты можешь попросить у меня такую же награду".

Принцесса Хуоцзя была в восторге: "Могу ли я предложить какую-нибудь награду?".

Император кивнул: "Любая награда подойдет".

Принцесса Чжацзя смело сказала: "Я давно не видела своего старшего брата, поэтому я хотела бы выйти из дворца, чтобы увидеть его".

____

От переводчика:

Немного запуталась кто там наложница, кто супруга, кто принцесса и ванфэй, поэтому постарась немного поставить как понимаю, может не совсем верно. Прошу прощения, их термины не совсем легко перевести.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 23

Глава 23

Люди династии Великой Юань были открыты, и женщинам разрешалось выходить на улицы. Хотя принцессы отличались от других женщин, для них не было беспрецедентным покидать дворец. В прошлом месяце принцесса, которая теперь была фавориткой императора ЧонЦзина, попросила разрешения покинуть дворец.

Она хотела попросить Янь Ши прийти к ней, но передумала. Она хотела увидеть его резиденцию своими глазами и узнать, как у него идут дела, чтобы быть уверенной.

Император согласился на это и наградил ее и наложницу многими другими вещами.

Император перевел взгляд на Хуа Лина, который стоял прямо с тех пор, как мать и дочь Ян утащили, казалось, даже не моргая. Выражение его лица было тусклым, и его лицо, которое и так было отмечено немного наивным выражением, теперь выглядело еще более глупым.

Император облегченно вздохнул в своем сердце. Когда он видел его в последний раз, ему показалось, что он немного глуповат, и он подумал, что таким родился. Кто бы мог подумать, что его специально вырастили таким? Император ЧонЦзин почувствовал некоторое сострадание к Хуа Лину, его сердце немного смягчилось, и его тон бессознательно смягчился: "Что с вами, Ваше Высочество?".

Хуа Лин очнулся, как ото сна, и посмотрел на императора ЧонЦзин, ее ошеломленное лицо постепенно приобрело оттенок грусти, и он заговорил плачущим голосом: "Отец, этот сын хочет плакать ......".

Это выражение лица и голос действительно душераздирающие, император ЧонЦзин чувствовал себя немного неловко из-за него. Некоторые из дам уже держали в руках платки, вытирая слезы с уголков глаз.

Как только Хуа Лин ступил в павильон Нуань Ян, на него налетел злой ветер. Он увернулся от движений Немой Сестры, и с очередной улыбкой на губах бросился к ней.

Они боролись взад и вперед, их тела разлетались во все стороны, в течение получаса, прежде чем они завершили свои движения и успокоились.

"Мои мышцы зудят после стольких дней без тренировок". Немая сестра сказала, взяв со стола чашку чая и отпив из нее.

Лицо Хуа Лина не покраснело, а дыхание не сбилось: "Я видел груду кирпичей у двери, сестра, если у тебя чешется тело, пойди и сдвинь кирпичи. Если это не помогает, потритесь об эту стену, и ваш зуд будет излечен".

"Не дразни сестру, - со смехом сказала немая, - но ты снова улучшил свои навыки боевых искусств".

Хуа Лин без скромности ответил: "Это естественно, я многовековой мастер боевых искусств".

Немая сестра проигнорировала его хвастовство и спросила, выпив еще одну чашку чая: "Дело завершено?"

"Мать и дочь Ян были сосланы в женский монастырь «Лес Дзэн» на три года, Хуа ЦяньЧэн был оштрафован на годовое жалование, а императрица была заключена во дворец Ганьцюань на один месяц". Хуа Лин не могла сдержать улыбку на лице, когда говорила об этом.

У Немой Сестры тоже было счастливое лицо: "Не могу поверить, что эта поездка была весьма плодотворной".

Хуа Лин распорядился: "Эту служанку следует сильно наградить, и пошлите еще одного человека присматривать за Ян, чтобы в случае какого-либо движения они сразу же сообщили об этом".

У Хуа Луяо было четыре личных служанки, одна из которых была одной из людей немой сестры. Узнав вчера, что она собирается во дворец, чтобы насладиться цветами, Хуа Луяо, естественно, отнеслась к этому очень серьезно и начала готовить платье для дворца. Служанка упомянула, что у покойной жены лорда были очень красивые украшения, и сначала Хуа Люяо боялась их надевать, но служанка сказала, что даже покойная жена никогда их не носила, поэтому никто их не узнает и ничего не случится.

Хуа Луяо поколебалась и пошла поговорить об этом с Ян. У покойной жены было несколько очень красивых украшений, поэтому Ян согласилась надеть их, когда подумала об этом.

На самом деле, даже если бы они не согласились надеть их, служанка тайно вставила бы диадему в незаметное место на голове Хуа Луяо. После этого служанка также давно покинула особняк КанЛе. Даже если бы Ян знала, что ею манипулировали, она бы не заподозрила Хуа Лина, она бы подумала, что служанка была одной из людей Шу Гуйфэй, ведь именно Шу Гуйфэй ткнула ее в лицо.

Немая сестра снова спросила: "Вам нужно, чтобы кто-то "позаботился" о них?".

Хуа Лин сказал: "В этом нет необходимости, чтобы не насторожить змею. Этот женский монастырь - не самое лучшее место, и даже если мы не будем вмешиваться, им там будет некомфортно".

Немая Сестра кивнула: "Но на этот раз Хуа Цяньчэн дешево отделалась, я не думала, что это будет только штраф на один год".

"В конце концов, он фаворит императора и очень важная фигура при дворе. Но... - взгляд Хуа Лина стал зловещим, когда он это сказал, - он всего лишь кузнечик после осени, он не сможет долго прыгать вокруг. Я не забыл, как умерла моя мать".

Когда уже стемнело, Янь Ши наконец вернулся.

Он вошел в павильон Нуань Ян. Хотя в павильоне Нуань Ян обычно царила тишина, сегодня все было иначе.

Павильон Нуань Ян был освещен, ярко, как днем. Янь Ши толкнул дверь и прошел во внутреннюю комнату, где увидел Хуа Линя, сидящего на кровати, как деревянная статуя. Услышав его шаги, Хуа Лин недоуменно повернул голову и сказал: "Брат вернулся".

Его маленький ванфэй был не совсем нормальным, она всегда хихикал и был счастлив, но сегодня он изменил свой характер. Он вернулся в такой спешке, что не успел расспросить Цинчжи о том, что произошло сегодня во дворце. Может быть, над ним издевались во дворце? Это тоже не выглядело так.

Янь Ши подошел к нему на несколько шагов с озабоченностью на лице: "Минтин, что с тобой? Это во дворце ......".

"Брат, моя мать солгала мне, она действительно солгала мне ......" Хуа Лин посмотрел на стоящего перед ним Янь Ши и яростно прыгнул к нему на руки, обняв его талию обеими руками и сильно потираясь лицом о его грудь в попытке снять с него лацканы и получить большее преимущество. Но после нескольких растираний он не добился успеха.

Янь Ши был немного озадачен его внезапным движением, его руки на мгновение поднялись в воздух, но он все же положил их на спину Хуа Лина и нежно похлопал его: "Что случилось?"

Не успокоившись, Хуа Лин снова попытался оттереть створку лицом, но все еще безуспешно. Хотя он не хотел этого делать, он не осмеливался зайти слишком далеко, опасаясь, что Янь Ши увидит это, поэтому сейчас он должен был удовлетвориться таким объятием.

Хуа Лин яростно вдыхал запах груди Янь Ши, он так хорошо пах и был таким удобным. Когда он выдохнул, его верхняя часть тела слегка задрожала, как будто он рыдал в объятиях Янь Ши.

Хуа Лин уткнулся лицом в грудь Янь Ши и со всхлипываниями рассказал о том, что произошло сегодня во дворце. Конечно, он выставил себя невинным, слабым и жалким.

Янь Ши действительно не ожидал, что Хуа Лин пошел во дворец и устроила Ян в женский монастырь «Лес Цзэн». Хотя Хуа Цяньчэн был наказан годовым жалованьем, что не казалось серьезным наказанием, с этого момента он действительно потерял свое святое сердце, что было для него хорошей новостью.

Янь Ши не забывал успокаивать ванфэй, и после получаса успокоений ванфэй расплакался и улыбнулся. Янь Ши обрадовался еще больше, когда узнал, что Ху Цзя приедет завтра.

Глядя на Янь Ши с улыбкой, Хуа Лин снова зарылся лицом в его плечо и тайно улыбнулся.

"Ваше Высочество, Ваше Высочество, Государственный лорд находится за пределами резиденции и просит аудиенции". Пришел консьерж, чтобы доложить.

Они посмотрели друг на друга, и Янь Ши сказал: "Ты должен отдохнуть здесь, а я пойду к нему".

Хуа Лин не мог позволить Янь Ши разобраться с Хуа Цяньчэн в одиночку, поэтому он потянул его за рукав: "Брат. Я хочу пойти с тобой. Я... я должен увидеть его рано или поздно".

После минутного раздумья он согласился, и поскольку Хуа Цянчэн был с ним, он не осмелился быть слишком агрессивным, поэтому попросил кого-нибудь пригласить его в дом.

Хуа Цяньчэн ненавидел Хуа Лина так сильно, что скрежетал зубами, но он должен был навестить его, не изображая из себя заботливого отца.

Теперь, когда он стал посмешищем в столице, он мог объяснить, что не знал о плохом обращении Ян с Хуа Лином. Если бы он не пришел навестить Хуа Лина, то не было бы никакой гарантии, что кто-то скажет, что он знает, что Ян сделал по его приказу.

Хуа Цяньчэн сказал Хуа Лин со стыдливым лицом, что он был обманут Ян в течение стольких лет, и его держали в неведении.

Хуа Лин снова заплакал и попросил его вернуть приданое его матери. Хуа Цяньчэн согласился и после нескольких слов вернулся обратно.

Ян уезжал только завтра. Если он действительно пришел извиниться, почему он не взял с собой семью?

Ванфэй, казалось, был в гораздо лучшем настроении после своих слез, чем когда он вернулся. Он не дал ему сразу поесть, потому что тот только что закончил плакать, но некоторое время погулял с ним по дому, прежде чем дать ему поесть.

Ночью, когда он ложился спать, Хуа Лин дергал его за рукав, чтобы не дать ему уйти.

"Брат, есть еще немного грусти, совсем немного". Опасаясь, что Янь Ши не поверит ему, Хуа Лин показал ему большим и указательным пальцами: "Есть еще вот эта маленькая деталь. Ты можешь переночевать здесь со мной? Когда я был маленький, когда у меня было плохое настроение, Немая Сестра засыпала со мной в обнимку".

В свете лампы на красивом лице ванфэй проступил слой грусти, а в его больших, водянистых глазах блестели слезы.

Он кивнул головой в знак согласия, ведь он просто спал с ним в кровати, как с ребенком.

Они накрыли друг друга своими одеялами, но Хуа Лин честно держался на расстоянии двух кулаков от него, не смея прикоснуться к нему. Он собирался рассказать ему какую-нибудь историю, но, порывшись в голове, пообещал, что все, что он прочитал за эти годы, - это "Четыре книги и пять классических произведений", и никаких историй там нет. Поэтому он сдался.

Не упоминая этих двоих, я хотел бы упомянуть императрицу-мать, которая была заключена во дворце Ганьцюань.

Императрица вернулась во дворец и в припадке ярости разбила все, что могла. Излив свой гнев, она в изнеможении опустилась на стул и приказала пригласить короля Чжаогэ во дворец.

Король Чжаогэ пришел быстро, и по дороге ему уже объяснили, что произошло.

Когда он прибыл во дворец Ганьцюань, глядя на обломки, король Чжаогэ нахмурился и поклонился вдовствующей императрице: "Матушка, вы должны быть осторожны со своим здоровьем, не навредите себе из-за этого".

Когда императрица увидела приближающегося сына, ее лицо постепенно приобрело некоторый оттенок, и она приказала ему сесть.

"Как ты думаешь, что нам теперь делать?"

Король Чжаогэ был спокоен: "Мама, не запутайся. Отец заточил тебя в этом дворце Ганьцюань, но только ради других. Вы должны помнить, что вы - императрица, самая почетная женщина в мире".

Императрица стала намного спокойнее, глядя на короля Чжаогэ: "Я - императрица в обмен на жизнь твоего брата".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 24

Глава 24

"Мам а, не думай больше о тех старых историях, - утешал императрицу король Чжаогэ, - будь осторожна, чтобы ночью тебе снова не снились кошмары."

"Увы...", вдовствующая императрица вздохнула долго и тяжело, "Не будем говорить об этом, давайте поговорим о делах вашей тети".

Увидев, что вдовствующая императрица, похоже, чувствует себя лучше, король Чжаогэ вздохнул с облегчением: "Матушка, вам не стоит слишком беспокоиться о делах вашей тети. Когда через несколько дней отец будет в лучшем настроении, вы сможете убедить его, и я думаю, что тетя скоро вернется. Сейчас я пошлю еще одного человека в женский монастырь, чтобы он позаботился о некоторых вещах, и тетя не будет сильно страдать там".

Императрица кивнула: "Сделаем, как ты сказал".

Несколько слов короля Чжаогэ постепенно внесли луч солнца в мрачное настроение императрицы. Ее сын был симпатичным мужчиной, с мягким характером и хорошим знанием литературы и военной тактики. Однако титул первого сына достался Янь Ши, иначе титул наследного принца уже давно был бы его.

При мысли о Янь Ши императрице не терпелось скрежетать зубами.

"Матушка, есть еще одна вещь, которую я не понимаю, и я хотел бы спросить совета у императрицы". Король Чжаогэ снова сказал.

Императрица сказала: "Скажи мне, что такое".

"Вначале вы обсуждали с тетей, что хотите, чтобы сын лорда дома Кангле женился на старшем брате, с намерением привлечь и шпионить за старшим братом". Король Чжаогэ сказал: "Но почему ты не выбрала детей, рожденных твоей тетей?".

Не лучше ли выдать замуж одного из ее собственных детей, чтобы присматривать?

Королева задумчиво выслушала и прошептала: "Ваша тетя давно хотела, чтобы Хуа Сюй унаследовал титул.

Король Чжаогэ многозначительно улыбнулся ей в ответ: "Мама, это хорошая идея - знать сердца людей. Что касается старшего брата, то пришло время действовать".

Янь Ши проснулся в объятиях Хуа Лина, укрытый одеялом Хуа Лина - его одеяло в какой-то момент было выброшено на другую сторону. К счастью, Хуа Лин все еще не спал, иначе он умер бы от стыда.

Когда он ложился спать прошлой ночью, он боялся, что Хуа Линг сделает шаг к нему, но он никогда не думал, что это будет он сам. Он не заметил, что, когда он сидел на краю кровати, спящий человек открыл глаза, и в уголках его рта постепенно расцвела улыбка.

После завтрака прибыла принцесса Хуэйцзя.

Они не виделись полгода и были очень рады встрече. Янь Ши сопровождал принцессу Хуацзя по дворцу и водил ее на экскурсию по императорскому городу, купив ей много вещей, прежде чем она вернулась во дворец в сумерках.

Вскоре после того, как Янь Ши и Хуа Лин вернулись во дворец Чжаоян, консьерж пришел доложить: "Старый маршал кого-то прислал".

Янь Ши был так счастлив, что тут же встал со своего кресла и лично отправился встречать его за пределы дворца. Он не видел маршала Вэя много лет, и с тех пор, как маршал Вэй был расквартирован на южной границе. С момента его последнего возвращения прошло пять лет. Чтобы император не заподозрил его, они редко обменивались письмами. На этот раз он собирался жениться, поэтому написал письмо маршалу Вэю, чтобы сообщить ему об этом.

За воротами молодой человек в строгом черном костюме ждал там без всякого выражения. Мужчина был красив и щеголеват, с аурой, характерной для военного генерала, но выражение его лица было слишком тусклым, как у деревянного человека.

Увидев приближающегося Янь Маки, он опустился на одно колено и поклонился: "Сань Юй выражает свое почтение Вашему Величеству".

Янь Ши помог ему подняться, взяв за обе руки: "Пожалуйста, быстро вставайте и следуйте за мной во дворец".

Придя во дворец, Сань Юй передал письмо, которое маршал Вэй написал Янь Ши. Письмо было не более чем предложением мира и несколькими инструкциями для него. В письме также говорилось, что Санг Юй был охранником, которого он специально подготовил для него, и что он очень искусен в боевых искусствах, и что его можно использовать снова.

Янь Ши был очень рад приезду Сань Юя. Самое главное для тех, кто ищет великое дело, - это люди. В будущем эта дорога будет становиться все более опасной, а он, женившись на Хуа Лине, беспокоился, что его некому будет защитить, так что теперь, когда прибыл Санг Юй, все было как нельзя лучше.

"Я намеревался приехать к свадьбе Вашего Высочества, но меня задержали некоторые дела, поэтому я приехал поздно, прошу меня простить". сказал Сан Юй, а затем снова опустился на одно колено и поклонился.

Когда Янь Ши позволил ему встать, Санг Юй достал из сумки пару нефритовых руй: "Это свадебный подарок от маршала Вашему Высочеству".

Янь Ши держал в руках пару нефритовых руйи и внимательно смотрел на них, думая о ком-то другом. Хуа Лин с любопытством вытянул шею, чтобы посмотреть на него, а Янь Ши улыбнулся и протянул ему оба нефритовых руйи.

"Ваше Высочество". Цзян Цинъюэ вошел через дверь, похоже, хотел что-то сказать Янь Ши, и как только он увидел Сан Юя, стоящего рядом, он спросил: "Кто это?".

Цзян Цинъюэ пришел совершенно случайно, поэтому Янь Ши представил их друг другу. Цзян Цинъюэ лишь равнодушно кивнула с несколько отстраненным выражением лица. На самом деле, за исключением Янь Ши, у него было чувство отстраненности от всех, и он редко разговаривал с кем-либо в доме.

Цзян Цинъюэ сказал: "Мы выяснили местонахождение Секты Десяти Квадратов в Имперском Городе". Хотя Секта насчитывала большое количество людей и была вовлечена во множество различных профессий и отраслей, она также была спрятана в различных местах, от самого большого торгового дома в городе до маленького убогого ларька на углу улицы.

Секта Десяти Квадратов очень скрытная, и любой, кто не является членом секты, не знает, как связаться с людьми во дворце. Чтобы расследовать дело об исчезновении в Имперском городе, Янь Ши приказал своим людям найти оплот Секты Десяти Квадратов в Имперском городе, и его усилия не подвели его.

"Он был найден в магазине тканей, - продолжила Цзян Цинъюэ, - и говорят, что мастер Секты Десяти Квадратов будет ужинать в Доме Пьяных обраков сегодня вечером".

Глаза Янь Ши загорелись: "О? Тогда мне придется пойти и встретиться с ним". Янь Ши только думал, что узнал местонахождение кого-то из секты, но он не ожидал, что это будет мастер секты, поэтому не мог не радоваться втайне.

Хуа Лин, который все еще играл с парой нефритовых руйи, вдруг поднял голову и спросил: "Ну что, пойдем? Тогда брат подожди меня, я пойду переоденусь, это будет быстро". Уже стемнело, и если мы будем медлить, то боялись, что мастер секты уйдет.

Янь Ши беспомощно окликнул ванфэй, который уже собирася выбежать: "Минтин, вы с Цинъюэ отдыхайте в доме, а я пойду с Сань Юем".

Изначально веселое лицо Хуа Лина сразу же омрачилось, а гое маленький ротик задышал, как можно жалостливее: "Почему ты не берёшь меня с собой?". Этот тон был похож на обвинение Янь Ши в негативных качествах.

"Ходят слухи, что мастер Секты Десятикратного обладает большими навыками боевых искусств и непредсказуемым характером, боюсь, что ты будешь в опасности". Янь Ши оставалось только терпеливо объяснять.

Хуа Лин не мог удержаться от недоумения: "Но я же ванфэй, как у него может хватить смелости сделать со мной что-то, если он еще трава?".

Ванфэй был воспитан в невежестве, и Ян Ши решил в будущем рассказать ему об опасностях Цзянху, но сейчас на это не было времени.

Янь Ши задумался на мгновение, а затем сказал: "Разве ты не говорил раньше, что вышьешь для меня сумочку? Где эта сумочка?"

Хуа Лин тут же опустил голову: "У меня еще не было времени вышить её".

Янь Ши вздохнул и сказал: "Увы, я не знаю, когда смогу носить сумочку, вышитую моим ванфэй".

"Я, я сейчас же пойду и вышью". Хуа Линь посмотрел так, словно сделал что-то плохое Янь Ши, сунул нефритовый руйи в руку Цзян Цинъюэ, вскочил и выбежал из комнаты, а издалека послышался голос: "Брат, не волнуйся, я скоро закончу вышивать...".

На лице Цзян Цинъюэ появилась слабая улыбка, но когда он посмотрел на Сань Юя, тот выглядел как бревно, без выражения, словно не видел всего, что только что произошло. Цзян Цинъюэ не мог удержаться от смеха: этот человек, он действительно глуп.

Янь Ши беспомощно покачал головой и похлопал Сан Юя по плечу: "Пойдем".

Дом Пьяных Облаков находился не слишком далеко от резиденции Руйин, поэтому они не стали брать карету, а вышли из резиденции и, используя свои навыки молнии, улетели.

"Два мастера, пожалуйста, зайдите внутрь!" Как только молодой официант увидел, что эти двое так красивы и величественны, он улыбнулся, приветствуя Янь Ши и Сань Юя внутри.

Янь Ши уверенно прошел на второй этаж и остановился перед элегантной комнатой в конце.

Сердце Янь Ши упало на землю, казалось, что человек еще не ушел, он махнул рукой младшему: "Я здесь, чтобы найти его, спустись первым, не входи без приказа".

Янь Ши снова кивнул в сторону Санг Юя, который хотел постучать в дверь, но был остановлен его рукой: "Я сделаю это". Он постучал пальцем, но внезапно уклонился в сторону, и в то же время дверь распахнулась с грохотом, как будто подул сильный ветер.

Янь Ши и Сан Юй посмотрели друг на друга и решили заглянуть внутрь.

Он уже собирался шагнуть в элегантную комнату, когда услышал изнутри голос, не понятно женский или мужской: "Я приветствую вас здесь, ваше высочество". Янь Ши остановился на месте и кивнул в сторону Сан Юя, который следовал за ним.

Сань Юй тоже немного волновался за Янь Ши и уже собирался вытащить меч из-за пояса, когда рука Янь Ши лег на рукоять его меча, и он покачал головой.

У него не было другого выбора, кроме как стоять за дверью и ждать.

Только тогда Янь Ши снова вошел в элегантную комнату, и как только он переступил порог, он услышал, как за ним захлопнулась дверь. Элегантная комната была невелика, и он увидел человека, стоявшего к нему спиной и смотревшего в окно. Мужчина был одет в черный, как чернильная краска, наряд, а несколько свободный халат идеально скрывал его силуэт, из-за чего невозможно было определить, мужчина это или женщина.

"Пожалуйста, сядьте!" Почти сразу после того, как слова покинули его рот, Ян Ши увидел, как стул, который изначально находился в двух метрах от него, плавно переместился перед ним.

Какая сильная внутренняя сила, - втайне изумился Ян Ши.

Не желая оставаться в стороне, Янь Ши взмахнул рукавом и мантией и принес другой стул перед столом для мастера секты Десяти Кадратов: "Мастер секты, садитесь тоже".

Мастер Секты медленно повернулся, его лицо было закрыто серебряной маской, и только одна пара глаз была открыта: "Спасибо, Ваше Высочество". Затем он размахнулся и сел на стул.

Янь Ши тоже сел: "Не нужно говорить спасибо".

"Ваше Высочество медлит, я закончил трапезу здесь". Мастер Секты посмотрел на стол с остатками еды и сказал: "Если вы хотите увидеть меня в будущем, то вам следует прийти раньше, но я не знаю, о чем вы хотите меня видеть?".

Янь Ши вместо ответа спросил: "Мастер секты очень могущественный, неужели ты не знаешь, для чего я тебя ищу?".

Мастер Секты Десяти Квадратов действительно кивнул и признал: "Естественно, я знаю. Тогда я также должен сказать Вашему Высочеству, что я добропорядочный гражданин и не совершал исчезновений в Имперском городе".

Комментарий автора.

Я изменила название Дворца Десяти Квадратов на Ворота Десяти Квадратов, иначе он будет казаться дубликатом Принцессы Хуоцзя.

В этой главе есть небольшая двусмысленность, король Чжаогэ собирается что-то сделать.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 25

Глава 25

Янь Ши умел читать слова и слушать голоса, чтобы определить правду от лжи. Но Мастер Секты был в серебряной маске, и его голос не повышался и не понижался, поэтому некоторое время было трудно определить, правдивы его слова или нет.

Похоже, почувствовав нерешительность Янь Ши, Мастер секты продолжил: "Если бы это действительно была работа моей секты, принц все еще видел бы меня здесь?"

В его словах была доля правды, но ходили слухи, что Мастер Секты был зловещим и хитрым, а его стратегии были слишком велики, иначе он не построил бы такую большую секту всего за пять лет.

Уголки рта Янь Ши слегка приподнялись: "Тогда встреча Мастера Секты со мной на этот раз отнюдь не является простым желанием очистить свое имя от проступков, верно?"

Мастер Секты облегченно рассмеялся: "Мне нравится разговаривать с такими умными людьми, как вы, Ваше Высочество».

Как только он это сказал, Мастер Секты внезапно схватил кувшин с вином на столе пустым захватом, а другим захватом он схватил и кубок с вином на столе. Он налил полный бокал вина в кубок, затем, используя свою внутреннюю силу, бросил бокал в сторону Янь Ши: "Пожалуйста, пейте, Ваше Высочество, и давайте поговорим, пока пьем".

Янь Ши находился в нескольких метрах от него, но кубок с вином устойчиво парил в воздухе, не пролив ни капли. Увидев, что кубок с вином близко, Янь Ши поймал его своими быстрыми руками и глазами, и в уголках его рта появилась улыбка: "Я не умею пить вино, поэтому лучше пусть выпьет хозяин".

Сказав это, он также бросил кубок с вином обратно в сторону Мастера Секты. Мастер Секты взял в руку кубок с вином: "Что? Вы все еще боитесь, что он отравлен?"

Янь Ши был достаточно откровенен, чтобы признать: "Я должен предохраняться от этого".

Он несколько раз рассмеялся: "Ваше Высочество, вы так беспокоитесь, как я посмел отравить принца?".

Янь Ши не хотел слишком много говорить с ним здесь и решил сделать это быстро: "Какое дело хочет обсудить мастер секты, просто скажи мне".

Мастер Секты опустил кувшин с вином и бокал: "Наша Секта занимается всеми видами бизнеса, если у Вашего Высочества есть потребность".

Янь Ши намеренно сказал: "Заниматься бизнесом, который связан с убийством людей?".

Мастер Секты облегченно рассмеялся: "Я сделаю все, что попросит Ваше Высочество".

Это было сказано с некоторой двусмысленностью, и Янь Ши был слегка раздражен: "Раз у мастера секты нет других дел, тогда я уйду".

"Подождите, Ваше Высочество". Мастер Секты Десяти достал жетон: "Если принц будет искать меня в будущем, вы можете отнести этот нефритовый кулон в магазин тканей Синлон. Я думаю, мы сделаем бизнес".

Янь Ши взял в руку жетон, он был чернильно-черным, похожим на нефрит, но не нефритовым, с надписью Секта Десяти Квадратов.

После разговора он толкнул дверь и вышел.

Когда он вернулся в павильон Нуань Ян, он увидел Хуа Линь, сидящую за столом с хмурым лицом, стол был завален какими-то вещами. На столе было много вещей, только ткань для вышивания, иголка и нитки.

Увидев, что он вернулся, Хуа Лин сначала обрадовался, но потом, как будто сделал что-то не так, крепко сжал в руке ткань для вышивания и склонил голову: "Брат, кошелек еще не закончен, а ниток в доме не хватает, поэтому завтра придется купить их на улице".

Янь Ши на самом деле не хотел, чтобы он вышивал кошелек, он просто придумывал предлог, чтобы не отпускать его с собой. Теперь, когда он увидел жалкий взгляд маленького ванфэй, его сердце смягчилось: "Если у тебя нет ниток, ты можешь купить их завтра, но сейчас уже темнеет, так что не вышивай больше».

Хуа Лин послушно убрал все иголки и нитки на стол, а затем смущенно почесал голову: "Не волнуйся, брат, я обязательно скоро закончу вышивать. Когда я закончу вышивать, я сошью для тебя платье. Я могу делать много вещей, и все это знает моя мама ......".

Когда Хуа Лин замолчал на этом моменте, Янь Ши уже собирался сказать что-то, чтобы утешить его, как вдруг он с горькой улыбкой махнул рукой: "Несмотря ни на что, она растила меня более десяти лет, я все равно должен поблагодарить ее за то, что она воспитывала меня столько лет".

"Минтин", - Ян Ши сделал паузу, - "если это трудно, просто скажи".

"Сначала было трудно, - Хуа Лин прикусил губу и снова посмотрел на Янь Ши, - но теперь, когда я все понял, я все равно должен смотреть вперед, и хорошо, что теперь я знаю ее истинное лицо. Когда я только женился, она просила меня рассказывать ей о каждом шаге моего брата, и я думал, что она заботится о нас. Но на самом деле она пыталась использовать меня, чтобы шпионить за моим братом".

Янь Ши посмотрел на него с удивлением, что его маленький ванфэй так много понимает.

Хуа Лин моргнул своими большими красивыми глазами и изобразил убедительную улыбку: "Брат, я не глуп. После того, как я узнал ее истинную природу, я обдумывал все вещи, связанные с ней, собирая их в кучи. Особенно то, что она сказала мне накануне свадьбы. К счастью, я рано опомнился и, к счастью, не сделала ничего такого, что могло бы навредить моему брату. Брат, кроме немой сестры, ты единственный человек в этом мире, который ближе всех ко мне. Поэтому, несмотря ни на что, я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Я знаю, что я глуп, но я научусь быть мудрее, и я стану ванфэй, который будет радовать тебя. Ну что, брат, я тебе хоть немного нравлюсь?".

Слова Хуа Лин немного смягчили сердце Янь Ши, и прежняя настороженность и подозрительность рассеялись, как только Ян была изгнана в женский монастырь. Он признался, что не испытывал ненависти к Хуа Лину.

Но в его глазах Хуа Лин был еще ребенком. Хотя ему уже исполнилось восемнадцать, он был всего на три года моложе его. Но лицо Хуа Лина было нежным и имело невинный вид. Это увеличило его возраст на несколько лет, и если бы он не вырос таким высоким, как сейчас, то можно было бы подумать, что ему всего четырнадцать или пятнадцать лет.

Раньше он всегда относился к нему как к ребенку и постоянно забывал, что на самом деле он взрослый, или взрослый, у которого есть и имя, и реальность. Хуа Лин обладал хорошим характером, и сердце его было приковано к нему. Возможно, ему следует попытаться принять его.

"Брат, ты не обязан мне отвечать". Хуа Лин не стал дожидаться, пока Янь Ши заговорит: "Это я слишком заждался, мы знакомы всего несколько дней, как ты можешь так быстро влюбиться в меня? Я могу ждать медленно, торопиться некуда. Я только что сказал своему брату, что ты мне очень нравишься. Ты мне понравился с первого момента, как я тебя увидел, и это никогда не изменится".

За все годы жизни Янь Ши никто не признавался ему так громко, и он слегка покраснел: "Минтин, я знаю, что ты чувствуешь. Я, я тоже буду постепенно учиться нравиться тебе".

"Правда?" Большие глаза Хуа Лина сразу стали шире медных колокольчиков, его переполнял восторг: "Это замечательно, я так счастлив. Брат, я хочу сыграть для тебя на флейте, хорошо?".

Если бы он не нашел себе занятие, то, наверное, крутился бы по дому в счастливом кругу.

"Конечно". Янь Ши часто видел, как он полирует свою флейту, но никогда не видел, как он на ней играет.

Когда Хуа Лин впервые играл на флейте перед Янь Ши, внешне он был спокоен, как никогда, но на самом деле он так волновался, что у него вспотели ладони.

Хуа Лин выбрала очень веселую мелодию, звук флейты был долгим и чистым, звонким и приятным для слуха. Он словно могла заставить людей забыть обо всех заботах на свете, и уголки рта Янь Ши постепенно поднимались, когда он слушал ее. Когда песня закончилась, Хуа Лин с опаской спросил: "Брат, как все прошло? Это было хорошо?"

Янь Ши не жалел слов для похвалы: "Произведение Минтина очень хорошее, даже люди из музыкального отдела Тай не лучше".

Камень в сердце Хуа Лин тут же упал на землю, и он снова улыбнулся: "Поскольку брат любит слушать эту песню, я буду играть ее ему каждый день".

Янь Ши сказал: "Тогда я благодарю Минтина за это".

Хуа Лин слегка надулся: "Брат, почему ты должен быть таким бесчувственным со мной, если ты будешь продолжать в том же духе, я рассержусь".

"Ладно, ладно, это моя вина". Янь Ши улыбнулся и снова посмотрел на улицу: "Уже поздно, давайте отдохнем пораньше".

Хуа Лин немного неохотно сказал: "Брат, я еще не хочу спать, может, ты останешься со мной и поговоришь немного? Только на некоторое время".

Янь Ши не слишком хотел спать, но он боялся, что Хуа Лин устанет, и, поскольку он не хотел спать, он заснет позже.

"Тогда давай поговорим максимум полчаса". Хуа Лин был еще молод и рос, поэтому ему не следовало спать слишком поздно.

"Конечно, конечно". Хуа Лин кивнул головой в знак согласия: "Мы тоже не очень хорошо пообщались за эти дни, брат, я хочу узнать о тебе больше. Ты расскажешь мне об этом, хорошо?"

Янь Ши не ожидал, что он захочет говорить об этом: "Какие из них ты хочешь услышать?".

Хуа Лин приложил ладони к щекам и моргнул глазами: "Я хочу услышать все о брате, брат, просто расскажи мне все с самого начала".

Янь Ши сказал "да", и действительно начал с самого рождения. Хуа Лин хихикал, рассказывая о нескольких забавных случаях, произошедших между ним и императрицей Юань, когда она была жива. Когда речь зашла о том, как он выжил в этом людоедском дворце после смерти императрицы Юань, глаза Хуа Лина покраснели, и он захрипел.

Но он не сказал о последствиях смерти принца, только несколько слов, о тех темных годах, он действительно не хотел, чтобы Хуа Лин услышал. Хуа Лин был чист и непорочен, как безупречный белый нефрит, так пусть же он навсегда сохранит эту чистоту и красоту.

Когда почти настало время говорить, Хуа Лин спросил, "Брат только в этом году вышел из дворца, чтобы построить дом, так что брат никогда раньше не выходил из дворца?".

"Это неправда, - сказал Янь Ши, - как императорскому сыну, отец разрешил нам покидать дворец раз в год на наши дни рождения, когда мы были молодыми. Когда мы выросли, нам разрешили покидать дворец, когда мы работали на отца".

Хуа Лин мрачно спросил: "Тогда куда ты любил ходить в молодости?".

Янь Ши сказал: "Мне не нравилось какое-то конкретное место, я просто гулял каждый раз".

Хуа Лин снова спросил: "Брат когда-нибудь был в храме Нанкин? Я слышал, что благовония там очень духовные".

Янь Ши задумался на мгновение: "Я никогда не был там, но если Минтин хочет пойти, я могу сопровождать тебя".

"Конечно, я хочу сжечь еще несколько столбов благовоний и попросить Будду благословить брата". Хуа Лин едва смог выдавить из себя несколько улыбок, его сердце сжалось от потери, казалось, что он действительно не помнит.

"Ваше Высочество, Ваше Высочество". Голос Цин Чжи внезапно раздался снаружи.

Янь Маки спросил вслух: "Что это?".

Пока он говорил, он уже подошел к двери и открыл ее.

Цин Чжи поклонился: "Император прислал весть, чтобы попросить вас немедленно войти во дворец".

Янь Ши и Хуа Линь посмотрели друг на друга: "Ты знаешь, в чем дело?".

Цин Чжи сказал: "Принцесса Хуэйцзя исчезла".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 26

Глава 26

"Что ты сказал?" Голос Янь Ши резко повысился, когда он подумал о нескольких исчезновениях в Имперском Городе, и безграничный страх охватил его сердце. Он вдруг возненавидел себя за то, что не выяснил раньше, кто виновен в исчезновении людей, и если с Хуоцзя что-то случится, он не простит себе этого до конца жизни.

Цинчжи поспешно сказал: "Ваше Высочество, не беспокойтесь, принцесса Хуэйцзя могла просто исчезнуть и не связана с исчезновениями в Императорском городе". Цинчжи был с Янь Ши много лет, поэтому он, естественно, знал, что на уме у Янь Ши, и был занят разговорами, чтобы успокоить его.

Хуа Лин тоже был поражен и потянул Янь Ши за рукав: "Брат, тогда пойдем".

Цинчжи остановил его и сказал: "Ваше Высочество, император только объявил, что принц войдет во дворец один". Поэтому вы не можете войти».

"Почему бы тебе не подождать меня дома, пока я не вернусь, я пойду во дворец первым". Янь Ши проинструктировал: "Если есть что-то, ты можешь пойти к Цин Юэ, чтобы обсудить это".

Не откладывая, Янь Ши поспешно сел в карету, приготовленную Цинчжи, и отправился во дворец.

Увидев, что он далеко, Хуа Лин толкнул дверь и вышел, слегка постучав в дверь несколько раз, немая сестра открыла дверь с зевотой, и её лицо было полны жалоб, и слова, которые оно только собиралась сказать, были заблокированы им.

"Хуацзя пропала". сказал Хуа Лин.

Сонливость Немой Сестры тут же исчезла без следа: "Что происходит?".

Хуа Лин покачал головой: "Я не знаю. Когда она вернулась вечером, мы с братом проводили ее до дворцовых ворот и видели, как она вошла во дворец, после чего снова вернулись в дом".

Немая Сестра подняла бровь: "Человек пропал из дворца?".

"Должно быть, так и есть, - выражение лица Хуа Лин стало зловещим, его невинность давно исчезла, - брат уже вошел во дворец, отправь сообщение во дворец и попроси их присмотреть за ним. Спросите их, что произошло с тех пор, как ХуаЦзя вошла во дворец. Кроме того, этот Санг Юй, кажется, очень искусен в боевых искусствах, так что будьте осторожны и не раскрывайте ничего в этом доме в будущем".

Будь это в любой другой день, сестра поссорилась бы с ним, но сегодня дело было настолько важным, что сестре приказали одеться и выйти из дома.

Янь Ши так волновался, что как только он вошел в ворота дворца, там уже ждал старый евнух, не кто иной, как новый личный евнух императора, евнух Ле. Евнух Ле поклонился: "Ваше высочество здесь, император ждет вас в императорском кабинете".

Янь Ши последовал за ним в императорский кабинет и подождал еще несколько мгновений, прежде чем войти.

"Этот сын отдает дань уважения отцу, да здравствует отец, да здравствует отец, да здравствует отец". Янь Ши опустился на колени и поклонился.

Император поднял перо, чтобы дописать последний штрих на папках, и поднял на него глаза: "Куда делась Хуоцзя?".

Янь Ши остался стоять на коленях: "Я не знаю, этот сын и ванфэй лично отправили Хуоцзя во дворец сегодня вечером, и я своими глазами видел, как она вошла во дворец".

"Не знаешь?" Император ЧонЦзин хмыкнул через нос и подтолкнул ртом евнуха Ле: "Приведи всех людей сюда".

Евнух Ле спустился вниз, и через некоторое время вошли несколько стражников в доспехах.

Один из стражников сказал: "Мы стражники, которые сегодня охраняют ворота дворца, принцесса Хуацзя вышла из дворца в четверть часа и еще не вернулась".

Янь Ши знал, что он лжет, но его слова успокоили его беспокойное сердце. Казалось, принцесса Хуацзя не имела никакого отношения к трем исчезновениям в императорском городе, и с ней пока ничего не случилось. В то же время Янь Ши понял, что те, кто мог подкупить дворцовую охрану, должны быть из дворца. Кроме того, недавно у него возникли некоторые неприязненные отношения с императрицей, так что она тут ни при чем.

Когда охранник закончил говорить, император посмотрел на Янь Ши и сказал: "Что еще ты хочешь сказать?".

Янь Ши спросил: "Почему этот сын должен это делать?".

Император усмехнулся и сказал: "Ты знаешь, о чем просишь". В первые годы после смерти императрицы Юань Янь Ши был молод и не умел сдерживать себя, поэтому неоднократно противоречил императору ЧонЦзину. Он даже много раз говорил, что если он когда-нибудь покинет дворец, чтобы построить резиденцию, он возьмет принцессу Хуоцзя с собой.

Теперь, когда принцесса Хуоцзя исчезла, он сказал то же самое, что и тогда.

Янь Ши сжал кулак: "Если бы я действительно хотел вывести Хуоцзя из дворца, это было бы не сегодня, я не настолько глуп, чтобы сделать это". В нынешней ситуации, если бы принцесса Хуоцзя исчезла, первым, кого заподозрил бы император ЧонЦзин, был бы Янь Ши. Если бы Янь Ши действительно хотел вывести ее из дворца, он бы придумал более надежный способ.

Когда император остановился, охранник сказал: "Ваше Величество, все, что я сказал, правда. Если Ваше Величество не верит мне одному, неужели Вы не верите многим парам присутствующих глаз?"

Император ЧонЦзин снова колебался, и выражение лица Янь Ши стало мрачным; этот человек считал себя императором и просто думал, что никто не посмеет его обмануть. Диктатор и не способен прислушиваться к советам других людей. Так было с королевой Юань тогда, так было и с Хуоцзя сейчас.

"Отец, единственное время узнать, что случилось с Хуоцзя, это сегодня". Он не мог больше дуться на этих людей и упустить время, чтобы спасти Хуоцзя. Еще одно промедление - и Хуоцзя окажется в опасности: "Пожалуйста, отец, позволь этому сыну прийти и найти Хуоцзя, чтобы очистить имя этого сына".

Император задумался на мгновение, но согласился: "Если Хуоцзя не вернется к завтрашнему дню, не вините меня за то, что я не был вежлив. Евнух Ле, ты следуй за ним".

Янь Ши спокойно преклонил колени и вышел, во дворец Ганьцюань он не пошел. Теперь он не мог прикоснуться к императрице, но он мог прикоснуться к ее сыну.

Из-за трех исчезновений, ночью в имперском городе было еще меньше людей, поэтому Янь Ши пришлось поспешить в резиденцию Чжао.

Консьерж зевнул при звуке его стука в дверь и нетерпеливо открыл ее изнутри: "Кто там? Сейчас такая поздняя ночь".

Когда он открыл дверь и увидел сердитое лицо Янь Ши, эта жалоба поднялась на несколько ступеней: "Я спрашиваю, Ваше Высочество, почему Вы здесь так позднно?". Все знали, что король Чжаогэ, скорее всего, унаследует трон, и даже слуги в доме чувствовали свое превосходство над ним, поэтому, естественно, они не принимали во внимание Янь Ши.

Янь Ши спросил холодным голосом: "Где твой хозяин?".

"Мой принц уже давно отдыхает", - нетерпеливо сказал консьерж, - "Если у вас есть какие-то дела, пожалуйста, приходите завтра".

Янь Ши был так зол, что ударил консьержа по лицу.

Янь Ши схватил другого слугу: "Отведи меня к своему хозяину".

"Да ...... Да ......" Слуга, который был свидетелем всего процесса, дрожал всем телом и склонил свой позвоночник, когда он деловито шел во главе.

Через некоторое время они оказались возле спальни короля Чжаогэ, которая все еще была освещена.

"Ваше Высочество". Слуга постучал в дверь: "Король Руйин пришел к вам".

Получив разрешение изнутри, Янь Ши открыл дверь и вошел, мельком взглянув на короля Чжаогэ, который все еще наливал себе напиток.

В голове Янь Ши все еще оставалась некоторая неуверенность, но когда он увидел, что король Чжаогэ сидит там полностью одетый, все сомнения исчезли.

Янь Ши усмехнулся: "Ты в хорошем настроении".

Король Чжаогэ налил вино в другой пустой кубок: "Старший брат, кажется, мы никогда раньше не пили вместе. Раз уж мы здесь сегодня, почему бы нам не присесть и не выпить".

Янь Ши открыл дверь, больше не притворяясь: "Где Хуэйцзя?".

"Хуацзя?" Король Чжаогэ на удивление легко рассмеялся: "Не волнуйся, Старший брат, она в безопасности, она все еще моя сестра".

"Это действительно ты". Янь Ши сжал кулак, как будто мог в следующий момент ударить его по лицу.

Король Чжаогэ сделал глоток вина: "Старший брат был мудр с юных лет, раз ты догадался, я могу лишь с болью признать это".

Янь Ши не мог больше терпеть и схватил его за лацкан: "Что тебе нужно?".

Король Чжаогэ не почувствовал ни малейшего страха, а лишь слегка улыбнулся: "Старший брат, ты действительно не знаешь, чего я хочу? Маршал Вэй уже стар, и эта военная мощь в его руках ......".

Король Чжаогэ больше всего нуждался в военной силе, пока в его руках была военная мощь, в сочетании с его статусом, две маленькие блохи, король Дин и король Му, могли быть вне его поля зрения, и трон был бы у него в кармане.

Янь Ши посмотрел на него мрачным взглядом: "Как ты можешь быть уверен, что военная мощь обязательно попадет в твои руки?"

Маршал Вэй действительно был очень стар, и кто-то из императорского двора уже давно написал ему, чтобы он передал военную власть, но маршал Вэй не решался передать военную власть из-за Янь Ши. Хотя семья Вэй уже пала, остаточная власть маршала Вэя все еще сохраняется, и он находится далеко от императорского города, поэтому, хотя император ЧонЦзин и недоволен, он ничего не может с этим поделать.

Однако маршал Вэй стареет и не сможет удерживать военную власть в течение нескольких лет, поэтому рано или поздно ему придется ее передать. Они одинаковые, но всех их интересует этот кусок мяса.

Король Чжаогэ поджал уголок рта: "Мне не нужно беспокоить моего старшего брата этим, мне просто нужно, чтобы он сказал несколько хороших слов для меня перед моим отцом. Я также надеюсь, что вы поможете мне замолвить за меня словечко перед маршалом Вэем".

Янь Ши вдавил короля Чжаогэ в его кресло: "Даже если я пообещаю тебе сейчас, не боишься ли ты, что я откажусь позже?"

"Естественно, я не боюсь". Король Чжаогэ сказал: "Хуоцзя почти достиг возраста пробного брака, этот брак ......".

Император сейчас благоволил императрице и королю Чжаогэ, поэтому если бы они захотели устроить Хуоцзя неудачный брак, это было бы легко сделать, и жизнь Хуоцзя была бы разрушена.

Он внезапно возненавидел себя за то, что до сих пор не избавился от этих глазниц.

Янь Ши пристально посмотрел на короля Чжаогэ: "Я обещаю тебе".

"Верно." Король Чжаогэ встал с кресла и сделал шаг к Янь Ши: "Старший брат, ты должен быть осторожен в будущем, я мог бы забрать ХуоЦзя тихо сегодня. В будущем, если ты снова будешь беспокойным, я не могу гарантировать, что ты снова что-нибудь сделаешь с Хуоцзя".

Он имел в виду то, что сказал, говоря о деле Ян. Хотя это не было сделано Янь Ши, это также было сделано людьми Янь Ши.

Янь Ши сказал строгим голосом: "Где Хуацзя?".

Король Чжаогэ сказал: "Ты можешь увидеть ее сейчас, когда вернешься во дворец".

Сжатый кулак Янь Ши больше не мог сдерживаться, и он ударил Короля Чжаогэ по лицу.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 27

Глава 27

Когда Янь Шии поехал на своей лошади в сторону дворца, он встретил евнуха Ле, который запыхался от бега.

"Принц ...... Ваше Высочество ......," Евнух Ле запыхался, и когда он увидел Янь Ши, он был занят тем, что остановил свою лошадь, "Принц ...... Ваше Высочество ...... где вы ...... были?"

Янь Ши забыл, что с ним был евнух Ле. Видя, как он так пыхтит, его сердце неизбежно почувствовало себя немного виноватым, он протянул руку к евнуху Ле: "Евнух, садись на лошадь, давай поговорим, пока мы идем".

Евнух Ле неоднократно отказывался: "Ваше Высочество, это не разрешено. Ты - принц, как я могу ехать с тобой?" "Поднимайся, важно найти Хуоцзя". Янь Ши не стал дожидаться, пока он скажет что-то еще, схватил евнуха Ле за воротник и поднял его на лошадь. Хотя евнух Ле не был очень толстым, его фигура была относительно круглой. Впервые в жизни его схватили, как цыпленка, а другой мужчина выглядел очень худым и слабым. Но не успел евнух Ле прийти в себя от шока, как лошадь взлетела на дыбы, напугав его до смерти. Он хотел крикнуть, но не осмелился, ему некуда было положить эти две руки, единственное, что он мог положить, это на талию Янь Ши, но это было еще более невозможно. Он был всего лишь слугой, как он мог прикоснуться к тысячелетнему телу короля.

Евнух Ле в страхе откинулся назад, и Янь Ши, казалось, почувствовал это: "Евнух, держись за меня, не отпускай!".

В конце концов, страх победил, и евнух Ле протянул руки и дрожащими пальцами схватил одежду на талии Янь Ши. Видя, что Янь Ши ничего не говорит, он выпустил длинный вздох облегчения. Этот принц, казалось, отличался от других.

Чем ближе они подходили к воротам дворца, тем сильнее колотилось сердце Янь Ши от волнения. Когда он уже почти достиг дворцовых ворот, то увидел смутно знакомую фигуру, стоящую там.

Это была Хуоцзя!

Янь Ши пришпорил лошадь, и когда она добралась до места, он спрыгнул с лошади: "Хуоцзя!".

Принцесса Хуоцзя уже слышала звук копыт и знала, что это прибыл Янь Ши.

Янь Ши внимательно осмотрел ее, но она не пострадала: "Как ты? У вас ничего не болит? Что они с тобой сделали? Тебе было страшно?"

Хотя у принцессы была тысяча слов, чтобы сказать, она проглотила их все, когда увидела евнуха Ле, который все еще сидел на своей лошади. Были некоторые слова, которые нельзя было произносить, потому что их произнесение было бы проклятием. Она смогла только выдавить из себя улыбку: "С Хуоцзя все хорошо, извините за беспокойство".

Янь Ши лучше всех знал свою сестру и понимал, что она имела в виду в тот момент. Евнух Ле никогда раньше не ездил на лошади, и когда Янь Ши сошел с лошади, он не решался слезть с нее, но все же немного робел.

Янь Ши подошел к лошади, подал руку евнуху Ле и помог ему сойти.

Евнух Ле стоял на земле, его ноги были немного слабы, но он был рад видеть принцессу Хуэйцзя: "Принцесса, почему вы здесь, а не возвращаетесь во дворец?

Они втроем вернулись в императорский кабинет, и прошло всего полчаса до и после.

Принцесса Хуоцзя упала на колени: "Эта дочь приветствует моего отца, да здравствует мой отец, да здравствует мой отец".

Император не ожидал, что принцесса Хуоцзя вернется так быстро, и спросил: "Где ты была?".

Принцесса Хуацзя ответила: "Я столько лет не покидала дворец, что не могла вернуться так рано, но я боялась, что мой старший брат не согласится. Поэтому вечером старший брат и невестка отвели меня к входу во дворец, и я притворился, что говорю им, что пойду во дворец. На самом деле, когда они ушли, я не пошла во дворец, а пошел прогуляться в другое место, и только когда я хотела войти во дворец, я встретил своего старшего брата. Я не знала, что мои эгоистичные мысли стали причиной такой беды.

Император ЧонЦзин посмотрел на евнуха Ле и сказал: "Так ли это?".

Евнух Ле сказал: "То, что сказала принцесса Хуацзя, правда.

"Теперь, когда все ясно, Хуоцзя, ты можешь вернуться первой". Император ЧонЦзин снова посмотрел на Янь Ши, хотел что-то сказать, но не сказал. "Сын тоже должен вернуться, чтобы отдохнуть пораньше".

"Спасибо, отец". Брат и сестра преклонили колени в знак мира и вышли из императорского кабинета.

Воспользовавшись тем, что рядом никого не было, принцесса Чжацзя шепнула Янь Ши: "Старший брат, не волнуйся, со мной все в порядке, я испугалась только на время, я не ранена".

Янь Ши также быстро успокоил ее и проводил обратно во дворец наложницы Дэ.

В это время кто-то от императора ЧонЦзин должен был спокойно наблюдать за ними. Вернется принцесса Хуацзя или нет, император заподозрит, что он увез ее, а то, что евнух Ле последовал за ней, было лишь предлогом.

Как говорится, никто лучше не знает сына чем его отец, как и никто лучше не знает отца чем его сын? Он очень хорошо знал своего отца, и если он что-то решил, то назад пути уже не было.

Когда он вернулся в свой дом, Хуа Лиг еще не отдыхал, и, увидев, что он вернулся, спросил его, что случилось. Янь Ши вкратце рассказал ему о случившемся, Хуа Лин успокоил его, и каждый из них вымылся и отдохнул.

На следующий день на рассвете Янь Ши вышел из дворца и увидел Цзинь, ожидавшего его у дворцовых ворот.

"Ваше превосходительство, принц, вот булочка, которую я купил для вас двоих, попробуйте ее". Как только он увидел, что дверь открыта, Цзинь предложил две булочки, завернутые в жирную бумагу, и подал их ему. В последние несколько дней он расследовал дело вместе с Янь Ши, и тот каждый день ел и пил с ним, поэтому Цзинь был смущен, и сегодня он купил две мясные булочки для Янь Ши.

Он ошарашено смотрел на четырех человек перед ним, две булочки и четыре человека не могли поделить их.

"Почему ты снова здесь". Хуа Лин был в ярости, когда увидел его внимательный взгляд, к счастью, его юный возраст спас его. Но нужно было быть осторожным, люди взрослели в мгновение ока.

Цзинь не был убежден, когда увидел Хуа Лин: "Почему ты тоже здесь?".

Янь Ши беспомощно оттащил обоих: "Пойдемте, важно раскрыть дело".

Цзинь подсунул Янь Ши булочку с мясом: "Господин, съешь это сам". Это был способ для ребенка показать свою благодарность в меру своих возможностей, и лучше отказаться, чем принять, поэтому он сказал "спасибо" и взял булочку с мясом в руку.

Цзинь сунул еще одну булочку в руку Цзян Цинъюэ: "Господин Цинъюэ, это для вас, эта булочка очень вкусная, и многие покупают ее".

На холодном, застывшем лице Цзян Цинъюэ появилась слабая улыбка: "Спасибо, Цзинь, просто я уже поела сегодня утром и не могу больше есть".

Цзян Цинъюэ был красив, одетый в снег, его широкий халат облегал его стройное тело, и его одежда развевалась, когда он шел, добавляя немного бессмертия, но также создавал ощущение отчуждения, как снежный лотос на ледяной горе, чистый и прекрасный, но чрезвычайно трудный для приближения. Кажется, что от него исходит холод по всему телу, и, за исключением Янь Ши, он сохраняет слабое чувство отстраненности от других людей и вещей. Теперь он редко улыбался Цзинь.

Цзин чувствовал себя немного потерянным, он был с этим прекрасным джентльменом уже много дней, но каждый раз, когда он встречал его, он был холоден, как незнакомец.

"Ты ел сегодня утром?" Цзян Цинъюэ внезапно спросила, глядя на неприкрытое выражение лица Цзиня.

Цзинь подсознательно ответил: "Не ел". Когда ДаЛи умер, он не оставил ему серебра. Он научился вести дела в магазине и получал только полноценное питание, а не ежемесячную плату. Теперь он не был там много дней из-за дела ДаЛи, поэтому экономил, как мог.

Цзян Цинъюэ добавил: "В таком случае, ты можешь съесть эту булочку сегодня, а я съем ее в другой день, когда не буду завтракать".

Одним словом, уныние лица Цзиня улетучилось, и он снова стал счастливым.

Янь Ши передал булочку в руке Хуа Лин.

Хуа Лин не хотел этого, это была булочка, которую купил тот раздраженный Цзинь, он не хотел ее есть.

Янь Ши улыбнулся: "Это то, что я тебе дал, ты еще не хочешь это съесть?".

Откусив от булочки, он шепнул Янь Ши: "Брат, ты видишь, он маленький извращенец, посмотри, как он улыбается Цинъюэ. Сейчас он просто молод, но через несколько лет он может вырасти и стать кем-то другим. Ты тоже должен держаться от него подальше, я не думаю, что у него хорошие намерения в отношении тебя".

Янь Ши недоверчиво покачал головой.

Они впятером шли по улице, и Имперский город уже был запружен людьми, продававшими всевозможные вещи.

Вдруг перед ними раздался громкий шум, как будто кто-то дрался.

Янь Ши сделал несколько быстрых шагов, и там собрался круг людей. Цзинь был маленького роста и быстро протиснулся сквозь толпу для нескольких человек, в то время как Сань Юй проводил Янь Ши внутрь.

Женщине было около тридцати лет, и нечего было сказать о ее платье или внешности. Мужчине было около двадцати лет, он был одет в пограничный наряд мяо и нес сундучок с лекарствами. Руки женщины дергали мужчину за рукава, а ее рот был неумолим.

"Что случилось?" Янь Ши спросил громким голосом: "Мы из Да Лиси".

Хуа Лин неосознанно надул грудь и встал рядом с Янь Ши, выражая свою гордость.

Когда зрители увидели, что прибыли официальные лица, даже их ропот стал гораздо менее громким. Хотя женщина была расстроена, она не осмеливалась шуметь, но хватка на рукаве мужчины не ослабевала.

Она стояла на коленях на земле и рыдала: "Ваше превосходительство, я прошу вас поступить справедливо по отношению к простой женщине".

Янь Ши сказал: "Встань и расскажи, что произошло. Если у тебя есть какие-то претензии, этот чиновник обязательно поступит с тобой, по справедливости,".

Когда женщина услышала слова Янь Ши, она стала лучше понимать, указала пальцем на мужчину и сказала: "Ваше превосходительство, этот человек - шарлатан, он причинил вред моему мужу".

"Не говорите ерунды", - сказал мужчина, выдернул рукав из руки женщины, поправил одежду и сказал: "Это вы пришли ко мне раньше и сказали, что ваш муж держит любовницу, и спросили меня, нет ли способа заставить его передумать. Я был достаточно добр, чтобы помочь вам, но вместо того, чтобы получить хорошую сделку, я даже попал в беду. Кроме того, разве вы не сказали, что лекарство, которое я вам дал, подействовало, когда вы закончили использовать его для своего мужа? Почему вы сейчас говорите, что я причинила вред вашему мужу?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 28

Глава 28

Женщина не стеснялась: "Если бы не вы, как бы мой муж мог стать таким?»

Мужчина закатил глаза: "Ты можешь быть разумной, сестра? Разве я не говорил тебе, какие будут последствия, когда продавал тебе лекарство? Тогда ты согласился, но теперь ты приходишь ко мне, когда что-то случается. Скажите, не изменил ли ваш муж свое мнение после приема лекарства?".

Лицо женщины несколько раз менялось, но она призналась: "Я обманом заставила его принять лекарство и сказала ему, что до конца жизни он может любить только меня, а не кого-то другого, иначе лекарство подействует. Сначала он послушался и перестал искать лисицу".

Мужчина добавил: "Господа, вот что произошло, вот какова ситуация. Я уверен, что вы все слышали, что правильно, а что нет, и мне не нужно больше ничего говорить".

"Неужели у тебя хватит лекарств, чтобы передумать?". Если бы это было раньше, Янь Ши принял бы это за шарлатанство. Но после случая с пропавшим человеком в Имперском городе, он почувствовал, что должна существовать сторона мира, о которой он не знал. Но после случая с пропавшим человеком в Имперском городе он почувствовал, что в этом мире есть сторона, о которой он не знал.

Мужчина улыбнулся Янь Ши: "Естественно, есть».

Хуа Лин вцепился в одну из рук Янь Ши, как курица, защищающая свою еду: "Брат...".

"Как может человек с таким ростом и внешностью, как у Мастера, все еще хотеть кого-то, кого он не может иметь?" Мужчина посмотрел в сторону Янь Ши, его глаза окинули строй людей, и когда его взгляд упал на тело Цзян Цинъюэ, он на несколько мгновений посветлел, но быстро вернулся к нормальному состоянию и продолжил: "Не волнуйся, пока ты принимаешь мои лекарства, ты ничего не сможешь сделать".

Глаза Хуа Лина, казалось, засияли светом, когда он посмотрел на Янь Ши, затем на мужчину и прошептал: "Правда?".

Мужчина похлопал себя по груди: "Конечно, это правда, просто спросите меня".

Хуа Лин сцепила два указательных пальца: "Тогда, тогда я хочу это". Было неясно, для кого это было сделано.

Янь Ши слегка кашлянул от смущения: "Как сейчас этот человек? Есть ли лекарство?"

Женщина тут же снова заплакала: "Он не смог удержаться и пошел к лисьему духу, но на следующий день вернулся и не смог вылечиться. Господин, муж умирает, он умирает".

Мужчина нетерпеливо махнул рукой: "Иди, иди, иди, кто сказал, что он умрет?

Женщина посмотрела на мужчину со слезами на глазах: "Еще есть помощь? Тогда почему ты не сказал об этом раньше?".

Мужчина ответил оправдываясь: "Ты тоже не спрашивал меня раньше».

Женщина при этом молчала.

Ян Ши сказал: "Где твой дом? Отведи нас туда и посмотри".

Дом женщины был недалеко отсюда, и дорога туда не заняла много времени. Этот эликсир, заставляющий людей умирать, был настолько редким, что все хотели прийти и посмотреть, правда это или нет.

Когда они пришли в дом, на кровати лежал синелицый мужчина с закрытыми глазами и бездыханный.

Как только женщина увидела мужчину в постели, у нее снова потекли слезы. Я слышала, что он ленив и не зарабатывает ни одной монеты. Он тратит ваши с трудом заработанные деньги и содержит на них других женщин. Зачем вам такой человек? Лучше оставить его на произвол судьбы".

Женщина вытерла слезы: "Но он все еще мой муж, что я могу сделать, если он умрет?".

Хуа Лин не мог не сказать: "Мы в династии Великого Юань можем снова вступать в брак".

В династии Великого Юань вдовы не высмеиваются за повторный брак, а получают поддержку от правительства. Хорошо, что вдовы, которые снова выйдут замуж, будут иметь детей и пополнят население династии Великого Юань.

Увидев нерешительный взгляд женщины, он понял, что она имела в виду. Мужчина махнул рукой: "Нет, нет, раз вы хотите, чтобы он жил, я его спасу. Но мой метод спасения человека не должен быть передан общественности, никто не должен его видеть".

Янь Ши приказал: "Сань Юй, пусть все выходят, ЦинЮэ остается позади". Затем он посмотрел на ожидающего ванфэй и добавил: "Минтин тоже должен остаться".

Мужчина посмотрел на Янь Ши и сказал: "Господин, как я уже говорил, мой метод спасения людей не подлежит передаче, поэтому, боюсь, вам не стоит здесь находиться".

В глазах Янь Ши вспыхнул опасный огонек: "Делом занимается Да Лиси".

Мужчина потрогал свой нос и больше ничего не сказал, взяв из сундучка с лекарствами, который он нес, маленькую белую фарфоровую бутылочку.

Он открыл бутылку, и из нее пошел резкий запах. Он поднес бутылку к носу человека, лежащего на кровати, и через несколько мгновений тот отреагировал.

Он перевернулся и его несколько раз вырвало на край кровати, в конце концов он выплюнул лужу грязи. В воздухе распространился гнилостный запах, Хуа Лин прикрыл нос Янь Ши рукой, но Янь Ши махнул на него рукой, показывая, что он должен посмотреть на пол. Когда Хуа Лин взглянул, он был так напуган тем, что лежало на земле, что уткнулся в руки Ян Ши, крича "Брат, брат", как маленький испуганный цыпленок, ищущий утешения под крыльями матери-курицы.

Не было необходимости вдаваться в подробности о грязи. Что привлекло Янь Ши, так это крошечные белые червячки внутри, примерно с палец длиной и с тонкими головками, их было около десяти, но червячки превратились в ничто, когда увидели ветер.

Если бы все этого не видели, то подумали бы, что это их собственная ошибка.

Этот человек действительно был чем-то особенным.

Мужчина достал еще одну таблетку и положил ее в рот пациенту: "После приема этой таблетки он немного поспит, а когда проснется, то полностью вылечится".

"Это червь Гу?" Хотя я знал, что это может быть легендарный Гу, я никогда не видел его своими глазами.

(*蠱 – gu – ядовитый червь, в китайских новеллах часто описывается, как с помощью Гу управляют людьми)

Мужчина убрал пузырек в аптечку: "Да, он называется "Уловка любовного шелка", и многие девушки, которые собираются замуж, используют его на своих мужьях. Благодаря этому муж будет послушным и никогда больше не посмеет думать о других женщинах. Однако эти девушки только накладывают внушение, но не снимают его. Если у их мужей действительно плохие намерения, им придется ждать смерти".

Хуа Лин в ужасе отшатнулся: "Тогда я не хочу этого, лучше я не понравлюсь брату, чем желать ему зла".

Янь Ши схватил его за запястье, его взгляд был глубоким, а голос низким: "Минтин, я сказал, что постараюсь понравиться тебе". Хуа Лин был готов провалиться под этот нежный взгляд.

Он снова посмотрел на мужчину и сказал: "В конце концов, этот вопрос о внушении - побочный, поэтому никто не должен о нем знать.

Запах в комнате был слишком неприятным, поэтому Янь Ши кивнул Цзян Цинъюэ, и они вышли из комнаты.

Снаружи комнаты стояла группа людей, ожидающих, чтобы посмотреть, из-за чего вся эта суета. Когда женщина увидела, что дверь открыта, она с нетерпением спросила: "Как мой муж?".

Мужчина кивнул в сторону комнаты: "Ну, заходите и посмотрите".

Остальные протиснулись внутрь, но, почувствовав зловоние внутри, тут же отступили.

Мужчина сказал женщине: "Он поправится, когда проснется. Теперь, когда твой муж здоров, я пойду".

Женщина опустилась на колени и еще раз поблагодарила Янь Ши, после чего пошла в дом, чтобы присмотреть за мужем.

Когда они вышли из дома женщины, Янь Ши кивнул Цзян Цинъюэ, когда никто не смотрел, и Цзян Цинъюэ кивнул в ответ.

Хотя Хуа Лин знал, что Янь Ши и Цзян Цинъюэ имеют много общего друг с другом, он также знал, что у них были серьезные дела. Но между ними существовало негласное взаимопонимание, в которое он не мог вмешиваться, и это было немного кисло.

Янь Ши позвал Сань Юя и поговорил с ним на ухо, после чего Сань Юй спокойно покинул пару и отправился в другое место. Он молчал весь день, а когда был с Ян Ши, то следовал за ним только на расстоянии.

После обеда Янь Ши отправил Цзинь обратно. Он отвез Хуа Лин и Цзян Цинъюэ обратно в королевскую резиденцию.

Когда он прибыл в главный зал, там его ждал человек, тот самый, который ранее проводил лечение. Когда Янь Ши увидел, что он умеет использовать Гу, он хотел взять его под свое командование, но так как он поднял такой шум на улице, он боялся, что если он вернет его поспешно, то убийца из дела об исчезновении Королевского Города узнает и напугает змей, поэтому он попросил Сан Юя вернуть его обратно.

"Значит, ты принц". Мужчина сказал, как только увидел Янь Ши.

"Садись, - сказал Ян Ши, усадив его и приказав подать чай, - интересно, как тебя зовут?"

Мужчина сел и сказал: "Меня зовут Цю Лиушан".

Янь Ши снова спросил: "Вы из Мяоцзяна?".

Цю Люшан посмотрел на одежду, которая была на нем, и улыбнулся: "Нет, я просто провел несколько лет в Мяоцзяне. Я должен найти для себя хороший образ, когда я выхожу продавать лекарства, чтобы люди могли убедиться в этом".

Янь Ши сказал: "Интересно, хочет ли господин Цю остаться здесь?".

"Да, продажа лекарств кому попало - это продажа лекарств кому попало, а поиск крупного клиента избавит меня от необходимости целыми днями слоняться по улицам, а если я попаду в беду, мастер позаботится об этом за меня. Я просто не знаю, сколько денег вы даете мне каждый месяц?". Цю Люшан снова взглянул на Цзян Цинъюэ, но никто не заметил: "Кроме того, мне приходится платить за все вещи, которыми я пользуюсь регулярно.

Янь Ши не ожидал, что он так быстро согласится, но хорошо, что Янь Ши назвал цифру, и Цю Люшан удовлетворенно кивнул.

После того, как обе стороны успокоились, Янь Ши спросил: "Интересно, знает ли господин Цю о деле пропавшего человека в Имперском городе?"

"Конечно, знаю, - ответил Цю, - и я также знаю, что некоторые глупцы говорят, что это кара небесная, но это просто трупная вода".

Янь Ши был в восторге: "Путешествуя по миру, знаете ли вы, у кого сегодня еще есть в руках эта вода, плавящая трупы?".

Цю сказал: "Я не знаю, но, возможно, я смогу помочь принцу найти убийцу".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 29

Глава 29

Согласно представлениям Цю Лиушан, для того, чтобы сделать трупную воду, необходимо иметь Песок Скрытого Костного мозга. Насколько он знал, это чрезвычайно редкий, и в Императорском госпитале существовало только два экземпляра. Поэтому все, что ему оставалось сделать, это отправиться в больницу Тай и проверить песок.

Терять время было нельзя, поэтому Янь Ши отправился в больницу Тай. Когда он прибыл в больницу Тай, одна из копий исчезла.

Посланник императорского госпиталя опустился на колени и задрожал от страха: "Ваше Высочество, Ваше Высочество. Прости, прости, прости, прости, прости, прости".

Янь Ши холодно рассмеялся: "Ты заслуживаешь смерти, но я спрашиваю тебя, где человек, который отвечает за скрытый костный песок?".

"Да, я послал кое-кого на его поиски". Придворный вытер холодный пот со лба и сказал: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, подождите немного, Ваше Высочество".

Вскоре после этого слуга пришел сообщить, что человек найден, точнее, найдено его тело, и что он принял яд и умер.

Янь Ши приказал своим людям охранять все двери Императорской больницы, запрещая кому-либо внутри выходить наружу. Он хотел допросить людей из больницы Тай по одному, но на самом деле допрос был притворным, а приманка змеи - настоящей.

Хотя мальчик-лекарь, отвечавший за охрану спрятанного костного песка, был мертв, он не знал, кто встречает его снаружи. Сейчас он поднял такую шумиху, чтобы показать этим людям, что он нашел подсказки. Теперь, когда он опечатал всю больницу Тай, люди снаружи не знают, что происходит внутри, и неизбежно придут поинтересоваться.

Янь Ши отправил Сан Юя с несколькими своими тайными охранниками устроить засаду в больнице. Пришло время посмотреть, кто первым потеряет нервы.

Во второй половине дня Хуа Лин и Цю Люшан были единственными, кто остался в резиденции Руйин, не считая слуг.

Янь Ши подарил Цю Лиушаню небольшой двор и хотел дать ему еще несколько слуг, чтобы они прислуживали ему, но тот отказался.

Цю снял оригинальную табличку с названием "Дом медицины" и повесил ее.

Когда он только приехал, еще многое нужно было сделать, и он напевал песенку, доставая вещи из сундука с лекарствами.

Дверь со скрипом открылась, и раздался мужской голос: "Следите за своими сокровищами, не позволяйте им разбегаться".

Не поднимая головы, Цю сказал: "Где золотая жаба, которую ты обещал мне подарить?".

"Ты опоздал, я не отдам его". Хуа Лин вытянул руки и сидел с беспомощным выражением лица.

"Ну же, Сяо*Лин, как ты можешь это делать?". Цю Лиушан вскочил со стула и с довольным лицом подошел к Хуа Лину: "Ты не можешь отказаться от своего обещания. Я опоздал из-за тебя. Ты легко вышел замуж, и я должен был показать тебе кое-что. Я пошел приготовить для тебя подарок. ......".

(*小 – xiao – маленький, Разговорное обращение к младшим членам семьи или друзьям.)

"Если это один из этих Гу, не вытаскивайте его". Слова Хуа Лина заставили руку Цю Лиушаня приостановиться, когда он держал маленькую фарфоровую вазу.

Он снова поставил вазу на стол: "Ты сказал, что он тебе не нужен, но ты обещал мне золотую жабу, так что нельзя сказать, что ты не сдержишь свое слово".

"Это зависит от моего настроения". Хуа Лин сел на другой стул и постучала пальцами: "Налейте чай".

"Да, да". Цю Лиушан побежал налить чай, а когда выпил его, спросил: "Моя золотая жаба ......".

"Встретились ли вы с какими-нибудь неприятностями по пути?". Хуа Лин внезапно изменил свое непринужденное поведение и спросил серьезным тоном.

В первый раз, когда я увидел его, я тоже выглядел серьезным: "Я не столкнулся с неприятностями, я только притворился продавцом лекарств, и никто меня не заметил".

Хуа Лин кивнул: "Что случилось с женщиной сегодня? Вы нашли ее?"

"Нет, я прибыл в Имперский город несколько дней назад и пытался выяснить, как попасть в королевскую резиденцию". Потом я наткнулся на ту женщину, которая разрывала своего мужа на части на улице. Вы знаете, что произошло потом. Хотя разрыв с женщиной на улице запятнал мой красивый и элегантный образ, я смог войти в королевскую резиденцию без потерь. Только такой умный человек, как я, может превратить плохое в хорошее".

Хуа Лин ударил его по лицу: "Посмотрим, насколько толста твоя кожа".

"Я не такой толстокожий, как ты, - озорно усмехнулся Цю Лиушан, - Сяо Лин».

Я действительно не ожидал, что ты так хорошо притворяешься хорошим мальчиком, я впечатлен. «Брат... брат..." Цю Лиушан последовал примеру Хуа Линь и позвал Янь Ши.

Как только нога Хуа Лина коснулась ножки стула, Цю вскочил и нанес удар по лицу Хуа Лина.

Хуа Лин не стал ни уклоняться, ни уворачиваться: "Золотая жаба, ах..." Тон его голоса повысился, и в нем появилось легкое очарование.

Кулак Цю Лиушан тут же превратился в ладонь и похлопал Хуа Лин по плечу, как собаку: "Здесь пыль, давай я похлопаю ее для тебя".

Хуа Лин удовлетворенно кивнул: "позвольте мне ударить вас, чтобы развеять скуку".

"Я пойду!". Не думайте, что я позволю вам делать с золотой жабой все, что вы хотите, но не делайте очевидным, что вы собираетесь ударить меня. Первая часть речи Цю была очень праведной, но чем дальше он говорил, тем больше льстил, и в конце концов он даже подставил свое лицо перед Хуа Лином.

Хуа Лин улыбнулся и бесцеремонно вытянул кулак, помахал им перед собой, а затем отвёл его назад. Как только он подумал, что больше не ударит его, он вдруг почувствовал боль в животе и, посмотрев вниз, увидел, что это была рука Хуа Лина.

Хуа Лин рассмеялся очень агрессивно: "Нет, спасибо".

Цю потер живот: "Тебя победили, давай приступим к делу. Позвольте спросить, кто этот прекрасный джентльмен?".

Хуа Лин взяла виноградину и положила ее в рот: "Мой брат".

Цю Лиушан: "......".

"Кроме принца".

"Это я".

Цю Лиушан: "......"

Цю попросил Хуа Лина изменить его слова: "Тот, кто всегда с принцем, тот в белом".

"Глаза Цю мгновенно засветились от предвкушения. Хуа Лин взглянул на него, встал со стула и вышел: "Но почему я должен тебе говорить?".

"Ты сука! Сука!" Цю поднял бутылку с лекарством и ударил Хуа Лина в спину, но, к сожалению, он не задела его.

Уже почти стемнело, когда Янь Ши, все еще находившийся в Императорском госпитале, дождался приезда министра юстиции.

После того, как обе стороны встретились, министр открыл дверь и сказал, что он здесь, чтобы заняться делом о пропавшем человеке.

Янь Ши слегка нахмурил брови: "Да Лиси расследует дела, а Министерство юстиции их рассматривает, это всегда было правилом. Что вы имеете в виду, лорд Чжао?".

Министр юстиции Чжао Вэньчжу был членом партии короля Чжаогэ и подчинялся Янь Ши в суде, поэтому, естественно, он не очень хорошо думал о Янь Ши, но ему все равно пришлось сделать хорошее лицо: "Ваше Высочество только что женился и все еще отдыхает, так как вы можете беспокоиться о решении этого дела в Императорском городе? Было бы лучше оставить это мне".

"Тогда я буду благодарен лорду Чжао", - согласился Янь Ши, - "Пойдемте".

Люди из Да Лиси быстро вышли из Императорского медицинского госпиталя, а вскоре пришли люди из Министерства наказания.

"О, ты так рано вернулся, брат!" Как только Хуа Лин увидела Янь Ши, он подбежал к нему, как счастливая птица с трепещущими крыльями: "Вы узнали результат дела? Вы узнали, кто убийца?".

"Еще нет", - как только он увидел Хуа Лина, дымка, затянувшаяся в сердце Янь Ши, внезапно и чудесным образом рассеялась, - "Давайте пока отложим это дело, у меня есть другие дела, которые я должен сделать с Цинъюэ завтра".

"У брата опять что-то с ЦинЮэ", - Хуа Линь немного замялась, - "ты можешь взять меня с собой?".

Янь Ши на мгновение подумал, что это личное дело, и согласился.

На следующий день в карете.

Хуа Лин подняла занавеску, чтобы выглянуть наружу, карета уже тронулась. Он опустил занавеску и спросил Янь Ши, который сидел напротив него: "Разве мы не собираемся подождать Цинъюэ?".

Янь Ши засмеялся и сказал: "Это редкий случай, когда я встречаюсь с Минтином, поэтому я не возьму его с собой".

Хуа Лин слегка покраснел и склонил голову: "Брат...".

Примерно через четверть часа лошадь остановилась.

Хуа Лин слез с лошади и, взглянув на табличку перед собой, прочитал: "Дом Чжана?".

"Брат, что мы здесь делаем?" Хуа Лин оттолкнул Цинчжи, который пытался помочь Янь Ши выйти из кареты, в сторону и быстро протянул руку, чтобы помочь ему спуститься.

Янь Ши посмотрел на дверь дома и многозначительно улыбнулся: "Пришло время кому-то другому занять место министра юстиции".

Цинчжи объяснил свое намерение носильщику дома Чжана, который вошел к нему, чтобы доложить. Через некоторое время дом открылся, и изнутри вышли два красивых молодых человека.

Когда двое мужчин увидели Янь Ши, они сразу же отдали честь и сказали: "Я не знал, что Ваше Высочество здесь, поэтому, пожалуйста, простите меня".

"Нет необходимости быть вежливым", - сказал Янь Ши, - "я хотел бы попросить лорда Чжана и лорда Шэня не обижаться на мою опрометчивость, что я пришел сюда сегодня".

Чжан Юйсинь рассмеялся и сказал: "Что вы говорите, Ваше Высочество? Пожалуйста, входите".

"А? Это ты?" Хуа Лин вдруг сказала молодому джентльмену, который следовал за Чжан Юйсинем.

Шэнь Шэньби пристально посмотрел на Хуа Лина и был ошеломлен: "Это ты в императорском саду?".

Хуа Лин многократно кивнула, с неким ласковым чувством встречи со старым другом из другой страны: "Это я, это я".

Янь Ши улыбнулся: "Минтин, вы знакомы?".

Хуа Лин объяснил: "В тот день, когда мы наслаждались цветами в императорском саду, этот молодой господин был там, и у нас был шанс встретиться".

Возможно, именно потому, что он тоже была женой мужчины, Хуа Лин был так рад видеть Шэнь Шэньби и радостно с ним разговаривал.

Когда они расположились в холле, Янь Ши посмотрел на Шэнь Шэньби и сказал: "Интересно, что лорд Шэнь думает о лорде Чжао?".

Шэнь Шэньби фыркнул: "Просто соломенный человек".

Губы Янь Ши скривились в улыбке: "Тогда не хочет ли лорд Шэнь занять его место?".

Чжан Юйсинь служил в Академии Ханьлинь, а Шэнь Шэньби возглавлял Министерство юстиции.

Спор между королем Чжаогэ, королем Дин и королем Му за трон теперь был открыт. Большинство министров двора выберут одного из принцев, но Чжан Шэньфу не выбрал ни одного из них.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 30

Глава 30

Шэнь Шэньби ответил: "Мы с мужем не участвуем в партийных спорах".

"Принц знает, что лорд Чжан и лорд Шэнь преданы Его Величеству". Хотя на лице Янь Ши все еще была легкая улыбка, оно излучало величие, которое заставляло людей желать подчиниться ему. Глаза Янь Ши мерцали, он смотрел туда-сюда между лицами Чжан Юйсинь и Шэнь Шэньби, и не спеша сказал: "Тогда что плохого в том, чтобы обслужить меня заранее?".

Шэнь фыркнул: "Ваше Высочество шутит, принц даже не получил титул наследного принца ". Итак, как вы можете быть уверены, что взойдете на трон превосходства?

Чжан Юйсинь слегка нахмурилась: "Шэнь...".

Янь Ши вместо ответа спросил: "Тогда почему Лорд Шэнь заключил, что я не могу? С точки зрения правил, я старший сын, а с точки зрения добродетели я не уступаю ни одному царскому сыну. Лорд Шэнь и лорд Чжан - оба понимающие люди, поэтому мне не нужно рассказывать вам, что сейчас происходит в суде, не так ли?".

Чжан работает в суде уже много лет и очень хорошо видит ситуацию в суде. Среди королевских сыновей наиболее вероятными для восхождения на трон были король Чжаогэ, король Дин и король Му. Но эти три сына не были лучшими кандидатами на престол. На первый взгляд, король Чжаоге вежлив и умерен со своими министрами, но на самом деле он слишком порочен, и те, кто подчиняется ему, будут процветать, а те, кто не подчиняется, погибнут; король Дин жесток и любит добиваться великих свершений; король Му жаден до красоты и имеет узкий ум; но Янь Ши - лучший выбор для трона во всех отношениях.

Шэнь Шэньби подавился своими словами и медленно сказал: "Тогда как Его Высочество думает, что я заменю министра юстиции на посту? Я всего лишь министр наказаний, и надо мной есть министр наказаний, так что эта должность не моя очередь, не так ли?".

Янь Ши поднял свою чашку чая и подул на чайные листья, которые плавали на ней: "Вам не нужно беспокоиться об этом, лорд Шэнь, просто скажите мне, можете ли вы занять должность министра юстиции".

Шэнь ШэньБи перевел взгляд на Чжан Юйсиня, который положил руку на тыльную сторону его ладони и нежно держал ее, торжественно и медленно кивая ему головой.

Шэнь снова перевел взгляд на Янь Ши, тот пил чай, хотя это было такое обычное действие, но он делал это так элегантно, очаровательно. От этого человека исходила особая аура, которая заставляла людей стремиться подойти поближе.

Когда Шэнь принял решение, он обнял Янь Ши: "Я чиновник не для себя, а для людей этого мира".

"Хорошо", - Янь Ши улыбнулся, медленно встал и также торжественно обнял Шэня, - "Я с облегчением воспринял слова лорда Шэна, поэтому, пожалуйста, сделайте так, чтобы лорд Шэнь хорошо сидел на посту министра юстиции для людей всего мира".

Когда Чжан Юйсинь и Шэнь Шэньби уже собирались проводить Янь Ши и Хуа Лин до двери, Хуа Лин наконец не удержалась и прошептал: "Лорд Шэнь, могу я сказать вам несколько слов?".

Шэнь Шэньби и Чжан Юйсинь посмотрели друг на друга: "Ваше Высочество, пожалуйста, пойдемте со мной".

Было неясно, что они сказали, но через несколько мгновений они вернулись.

В карете Янь Ши задался вопросом: "Что ты сказал?".

Хуа Лин слегка покраснел, как будто он немного стеснялся: "Я не хочу говорить брату".

Увидев застенчивое лицо маленького ванфэй, Янь Ши не удержался и погладил себя по голове.

Как только он переступил порог королевской резиденции, он встретил Цзян Цинъюэ, который, увидев его веселое лицо, понял, что дело улажено, и успокоился.

"Есть ли прогресс?" Янь Ши последовал за Цзян Цинъюэ во двор вместе с Хуа Лин.

Цзян Цинъюэ сказал: "Только что вернулся Санг Юй и сказал, что кто-то действительно посетил госпиталь Тай прошлой ночью, и это был министр министерства юстиции".

Хотя Янь Ши вывел людей Да Лиси из императорского госпиталя, он позволил Сань Юю остаться снаружи в засаде, как и планировалось изначально.

Янь Ши потер подбородок: "Этот министр министерства чиновников У Хуайсянь - один из людей короля Дин, поэтому дело, которое так долго расследовалось, наконец-то будет закрыто. Иди и скажи Сань Юю, чтобы он присмотрел за У Хуайсянь, что касается больницы Тай, то ему нет необходимости следить за ней. Я бы хотел посмотреть, что замышляет У Хуайсянь".

Цзян Цинъюэ сказал: "Если он может рискнуть украсть Песок Скрытого Костного мозга, то это должно быть большое дело. У Хуайсянь всегда робок и осторожен. Он никогда бы не осмелился сделать что-то слишком большое, так что за этим должно стоять указание короля".

Янь Ши кивнул головой.

Хуа Лин потянул за широкий рукав Янь Ши: "Брат, могу я задать вопрос?".

Янь Ши улыбнулся и сказал: "Минтин, пожалуйста, спроси".

"Вчера мы только нашли некоторые улики, когда прибыл лорд Чжао из Министерства Наказаний. Я думаю, что он пришел слишком рано, возможно, потому что боялся, что мы найдем что-то против него. Итак, если вы так думаете, то дело о пропавшем человеке в Имперском городе связано с лордом Чжао. Если вы так думаете, то это дело об исчезновении Имперского города связано с лордом Чжао, а лорд Чжао - один из людей короля Чжаогэ, тогда разве это дело не должно быть связано с королем Чжаогэ?" Хуа Лин слегка нахмурился и сказал с серьезным лицом: "Или это означает, что это дело было сделано королем Чжаогэ и королем Дин вместе?"

"Анализ Минтина очень разумный и обоснованный, - сказал Янь Ши с улыбкой на лице, - но король Чжаогэ, король Дин и король Му стремятся найти недостатки других, так зачем им сотрудничать друг с другом? Как уже говорил Цинъюэ, если они осмелятся украсть Песок Скрытого Костного мозга и устроить это дело об исчезновении Имперского Города, то это будет большое дело, которое потрясет Имперский Город. Если подобным занимаются свои люди, это самое безопасное. Если об этом станет известно, это приведет к неприятностям. Чжао Вэньчжу - импульсивный и амбициозный человек, жаждущий успеха. Причина, по которой он хочет взять на себя дело о пропаже людей в Имперском городе, заключается в том, что он думает, что дело почти закончено, и он хочет завершить его, чтобы он мог заявить о своих заслугах перед королем Чжаогэ и отцом."

Хуа Лин кивнул головой с видимым пониманием: "Эй, это брат самый умный".

"Кстати, Ваше Высочество, - сказала Цзян Цинъюэ, - Цзинь тоже приходил сюда сегодня утром, но я успокоил его, и он вернулся обратно".

Он не был членом правительства, и хотя в прошлом брать его с собой было не по правилам, не было ничего плохого в том, чтобы просто гулять по Имперскому городу. Однако, если мы снова возьмем его с собой, мы боимся, что некоторые люди поднимут из-за него шум. Поэтому вчера его отправили обратно.

Янь Ши кивнул и еще несколько раз обратился к Цзян Цинъюэ, после чего внезапно посмотрел на Хуа Лина и спросил, "У Минтин есть еще что-то, что нужно сделать сегодня днем?".

Хуа Лин подсознательно ответил: "Я еще не закончил вышивать сумку с лотосом, поэтому собираюсь продолжить".

Янь Ши улыбнулся и сказал: "Не стоит торопиться, раз нет ничего важного, почему бы мне не показать Минтину Имперский город?"

Поскольку Янь Ши пообещал, что постарается понравиться Хуа Лину, он, естественно, сделал то, что сказал. Раньше он был слишком занят расследованием дела, чтобы беспокоиться о других вопросах, но теперь, когда дело было поручено ему, и у него был перерыв, у него не было других официальных обязанностей. Пришло время обменяться чувствами с ванфэй.

Хуа Лин был более чем готов сделать это, поэтому он прыгал от радости и вернулся в свою комнату, чтобы переодеться, прежде чем покинуть дворец вместе с Янь Ши.

Они не взяли с собой ни карету, ни лошадь, а спокойно шли бок о бок, изредка перекидываясь парой слов. Как только им попадалось что-то, что приглянулось Хуа Лину, Янь Ши тут же покупал это.

В течение короткого времени Янь Ши нес в руках множество вещей. Не то чтобы он не хотел их брать, но Ян Ши считал, что он обучался боевым искусствам, поэтому взять некоторые вещи было несложно. Но ванфэй был слишком слаб, чтобы нести такое бремя.

Когда он шел дальше, перед ним внезапно появилась знакомая фигура. Почти в то же время мужчина увидел их и опустил голову, направляясь к ближайшему магазину.

"Второй брат!" Хуа Лин крикнул.

Когда Хуа Сюй увидел, что избежать его нет никакой возможности, ему пришлось подойти к нему: "Я встретил принца и ванфэй".

"Почему ты так вежлив со мной", - Хуа Лин был рад видеть Хуа Сюя, - "мы не говорим об этом между братьями".

Хуа Сюй выдавил из себя неловкую улыбку.

"Второй брат, как ты поживаешь в эти дни? Как поживает ваша семья?" После всех волнений Хуа Лин было немного неловко упоминать о доме.

"Я в порядке, дома все хорошо, кроме моего третьего брата ......", - сказала Хуа Сюй с расстановкой, - "Третий брат тоже в порядке, отец нашел для него учителя, теперь он учится дома".

"Старший брат, не будь таким", - видя его таким, Хуа Сюй растерялся, - "Ты не виноват в этом, правда. Я тебя тоже не виню. Папа хотел увидеть тебя в тот день.

Я хотел пойти с ним, но не решился. Я не знаю, почему ...... на самом деле, на самом деле я трус ......".

Чем больше он говорил, тем более бессвязным становился, а его глаза слегка покраснели, как у Хуа Лина.

Впервые я увидел перед собой ресторан, почему бы нам не поговорить об этом, пока мы едим?".

Это было неподходящее время для еды, и в ресторане было не так много людей, поэтому Янь Ши попросил место у окна, и они втроем сели.

Всю дорогу до ресторана Хуа Лин тянула руку за рукав Янь Ши и склонил голову, как обиженная невестка.

"Старший брат, у тебя сейчас все хорошо?". Сказав это, Хуа Сюй посмотрел на Янь Ши, который сидел рядом с Хуа Лином, и хотел проглотить свой язык.

Янь Ши даже не поднял глаз, а достал платок, тщательно вытер палочки и положил их перед Хуа Лином. Рот Хуа Сюя слегка приоткрылся.

При упоминании Янь Ша на лице Хуа Лина появилось счастливое выражение: "Я сейчас очень счастлив, правда, не беспокойся об этом, второй брат".

Хуа Сюй пробормотал: "Это хорошо, это хорошо".

"Второй брат, не будь таким, ты кажешься мне таким грустным". Хуа Лин, который только что был счастлив на мгновение, тут же снова опустил лицо: "Вообще-то, мне было хорошо, когда я был в общественном доме. В то время я ничего не знал, поэтому не расстраивался. Позже, когда я понял это, моей маме ...... не о чем было печалиться".

В первый раз, когда я был ребенком, я спросил свою мать: "Не должны ли мы относиться к моему старшему брату лучше, чем ко мне и моим братьям и сестрам, ведь у него нет собственной матери и он гораздо более несчастен? Мама говорила, что я не понимаю, да, я действительно не понимал, и до сих пор не понимаю".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 31

Глава 31

«В ночь, когда она ушла, я поссорился с ней. Она сказала, что все, что она делает, она делает для меня, но спросила ли она меня, хочу ли я этого? Должность лорда никогда не была моей, и я не хотел того, что мне не принадлежало, и тем более не смел просить об этом. Я сказал ей, что делаю это для своего блага, но не для ее блага. Она дала мне пощечину, и это был первый раз за все эти годы, когда я ей ответил, и первый раз, когда она меня ударила".

"Она хотела, чтобы я был ее гордостью и радостью, но я стал ханжой, который проводил свои дни, бродя по улицам, ел, пил и играл".

"Второй брат", - внезапно прервал его Хуа Лин, его взгляд остановился на чашке в руке Хуа Сюя, и он мягко сказал: "Ты всегда был хорошим, и старший брат надеется, что ты всегда будешь таким".

Попрощавшись с Хуа Сюе, Янь Ши, опасаясь, что Хуа Линь будет недоволен, сказал ему несколько утешительных слов и отправился с ним на прогулку по окрестностям, вернувшись в королевскую резиденцию только с наступлением темноты.

Прошло несколько дней, но Янь Ши весь день оставался в доме и больше не выходил.

"Брат, кошелек готов". Хуа Лин положил кошелек на ладонь и показал его Янь Ши с предвкушающим видом.

Янь Ши положил книгу в руке на каменный стол и взял кошелек из рук Хуа Лина. Вышивка на кошельке представляла собой пару мандариновых уток, играющих в воде, а мастерство исполнения было поистине изысканным и не имело аналогов в мире. К кошельку был привязан узел из цветков сливы, который Хуа Лин, вероятно, придумал сам.

"Минтин настолько искусен, что эта мандаринская утка кажется настоящей". Янь Ши смотрел на него с любовью и восторгом. Как будто вовремя, две мандариновые утки, которых держали в озере, случайно подплыли издалека.

"Это хорошо, что ты не против такого некрасивого рисунка". Хуа Лин присел на каменную скамью рядом с ним, с оттенком застенчивости на лице: "Я просто вышил его в честь Маленького Красного и Маленького Серого".

"Маленький красный и маленький серый?" Янь Ши не был уверен.

"Да, - Хуа Лин посмотрел на двух проплывавших мимо уток-мандаринок, - та, что с более красным ртом, называется Маленькая Красная, а та, что с более серым ртом, называется Маленькая Серая".

Янь Ши не мог сдержать смех: "Минтин очень мил". Две мандариновые утки уже были в доме, он жил в нем уже более полугода и лишь изредка поглядывал на них, чтобы развеять скуку. Честно говоря, он даже не рассмотрел внимательно, как выглядят две мандариновые утки, но Хуа Лин дал им имена всего за несколько дней после его приезда.

Хуа Лин нервно спросил: "Брат считает, что это имя не подходит?".

"Минтин слишком много думает", - сказал он, - "Я всегда находил маленького ванфэй милым, но сейчас я нахожу его еще более милым, - он не удержался и коснулся макушки Хуа Лин, - "Я просто немного удивлен, что Минтин так внимательно наблюдал за ними и назвал их всех".

"Ничего страшного", - услышав слова Янь Ши, Хуа Линь смахнул прежнюю нервозность, приложил ладони к щекам и повернул шею, чтобы посмотреть на Янь Ши, - "Раз они хранятся в нашем доме, они часть дома и заслуживают имени. Даже собаке у дверей склада и кошкам в доме, которые ловят крыс, я тоже дал имена".

Большие водянистые глаза Хуа Лин мигали с невинным выражением на лице, что согрело сердце Янь Ши.

"Брат, не двигайся!" Хуа Лин посмотрел на Янь Ши, и вдруг его лицо стало очень серьезным.

Янь Ши был ошеломлен и не смел пошевелиться.

Хуа Лин медленно встал с каменной скамьи и шагнул к Янь Ши, а когда он оказался рядом с ним, то даже приложил указательный палец к его рту и легонько "шшш". Когда он это сделал, дыхание Янь Ши значительно замедлилось.

В этот момент Хуа Лин уже спокойно подошел к Янь Ши и вдруг протянул руку к руке Янь Ши и схватил ее: "Хаха, я понял! Я понял!"

Хуа Лин показал стрекозу, которую только что поймал, Янь Ши: "Брат, смотри, я поймал ее!".

Это была стрекоза с красным хвостом, не слишком большая, и она держалась в руке Хуа Лин с несколькими лапками, все еще шевелящимися в воздухе.

"Минтин - это действительно нечто". Янь Ши с детства не ловил стрекоз.

У него никогда не было такого детства, когда он мог играть с детьми своего возраста. Теперь, когда он увидел, как счастливо выглядит Хуа Лин со стрекозой в руке, ему захотелось поиграть с ней: "Минтин, можно я подержу ее?".

"Конечно, можно", - Хуа Лин осторожно поднес стрекозу к руке Янь Ши, - "Брат, ты должен быть осторожен, крылья стрекозы немного хрупкие, поэтому будь нежен и не повреди их".

Когда рука Янь Ши также сжал крылья стрекозы, Хуа Лин облегченно вздохнул и убрал руку с крыльев стрекозы.

Янь Ши не осмеливался применять слишком большую силу, боясь повредить крылья, но и не осмеливался не применять слишком большую силу, боясь отпустить его.

Хуа Лин, казалось, понял: "Брат, тебе не нужно нервничать, просто используй ту же силу, которую ты использовал, чтобы держать книгу".

Янь Ши слегка расслабился, он вырос и видел много стрекоз, но все же впервые держал в руках, такое чувство очень замечательное. Эта стрекоза в его руке, вместе с детским лицом Хуа Лина, заставили его словно обрести то чувство, которое он испытывал в детстве.

"Мы называем эту красную стрекозу маленьким перцем", - с гордостью объяснил Хуа Лин Янь Ши, - "Эта стрекоза хитрее других, и ее не так легко поймать".

На лице Хуа Лин появилось выражение, просящее похвалы, а Янь Ши тихонько рассмеялся: "Минтин - лучший".

Хуа Лин тоже застеснялся: "Ты слишком добр, брат".

Янь Ши на мгновение положил стрекозу в руку, а затем предложил вернуть ее Хуа Лину. Хуа Лин отказался: "Пожалуйста, оставь это, брат".

Янь Ши спросил "Почему?".

"Я просто поймал её ради забавы, - объяснил Хуа Лин с улыбкой, - зачем её снова обижать, у неё наверняка есть жена и дети, которые ждут его домой".

Янь Ши слегка разжал пальцы, и стрекоза вылетела из его пальцев. Хуа Лин следил за стрекозой, когда та улетала, а Янь Ши следил за Хуа Лином.

Сегодня у него было хорошее настроение, и казалось, что каждый момент, когда он был с Хуа Лином, настроение было таким хорошим.

"Брат, у тебя есть еще один день, чтобы пойти в суд?". Хуа Лин посмотрел на Янь Ши с неохотой в глазах: "Ты был со мной в доме последние несколько дней, я действительно не привык, если ты пойдешь в суд".

Янь Ши, естественно, знал, что имел в виду Хуа Лин: "Десятидневный перерыв закончится в мгновение ока, так что если Минтин заскучает в этом доме, он может позволить Цинъюэ сопровождать вас на прогулку на улицу".

"Он не брат". Хуа Лин опустилась на каменный стол, слегка поникнув.

Янь Ши задумался на мгновение и добавил: "Я слышал, что в доме доктора Цю есть много интересных вещей, вы могли бы пойти и посмотреть".

"Боюсь, у него там большие черви". В этот момент Хуа Лин задрожал.

"Если пойдешь, пошли кого-нибудь сказать ему, чтобы он убрал червей". Ян Ши сказал: "Он проводит свои дни, изготавливая лекарства в доме травника. Вчера он сказал мне, что некоторые лекарства уже готовы. Если я не могу уйти, может ли Минтин пойти и посмотреть за меня?"

Только тогда Хуа Лин поднял голову: "Тогда я послушаю тебя".

"Хороший мальчик". Янь Ши не удержался и снова потрепал его по волосам.

"Могу ли я играть с другими вещами?" спросил Хуа Лин, садясь.

Янь Ши кивнул: "Как Минтин пожелает". В эти дни брака я не видел, чтобы Хуа Лин играл с чем-либо, и, глядя на его лицо сейчас, я понял, что это было просто что-то для детей.

"Вы - хозяин этой королевской резиденции". добавил Янь Ши.

"Ваше Высочество, молодой мастер Сань вернулся". Цинчжи подошел издалека и поприветствовал Янь Ши.

С тех пор, как он узнал, что У Хуайсянь, министр Министерства юстиции, был вовлечен в дело о пропавшем человеке в Имперском городе, Янь Ши попросил Сань Юя присматривать за ним. Он не возвращался несколько дней, но теперь он вернулся, значит, он снова что-то нашел.

"Пойдемте", - сказал Янь Ши, вставая с каменной скамьи и приказывая Цинцзи тоже идти.

Цинцзи ушел первым, а Янь Ши посмотрел на Хуа Лина: "Может ли Минтин пойти с нами?".

"Да, да, да". Хуа Лин многократно кивнул и последовал за Янь Ши, боясь, что Янь Ши не возьмет его с собой.

Когда они достигли главного зала, Сан Юй и Цзян Цинъюэ уже были там.

"Ваше Высочество".

Янь Ши кивнул: "Пожалуйста, присядьте и поговорите".

Присев, Сан Юй рассказал им, что он обнаружил за последние несколько дней.

В последние несколько дней с У Хуайсянем не было ничего подозрительного, он ходил в суд как обычно и занимался своими официальными делами как обычно. Но чем больше он это делал, тем больше у него возникало подозрений. Позже, после терпения Сан Юй, обнаружил, что есть что-то подозрительное. Он выходит почти каждый вечер и ходит в место под названием Ночной Павильон.

Кстати, Чжао Вэньчжу два дня допрашивал Императорский госпиталь, не найдя никаких результатов. Императорский госпиталь был не похож на другие места, евнухи были во дворце почти каждый день. Чтобы закрыть дело, Чжао Вэньчжу арестовал мальчика-знахаря, который охранял спрятанный костный песок и был близок к нему. За последние несколько дней исчезновений больше не было, но если в будущем произойдет еще одно, ему будет что сказать.

"Брат, что такое Ночной Павильон?" Хуа Линг моргнул своими большими, невинными глазами, посмотрела на Янь Ши с чистым лицом и спросила.

Лицо Янь Ши слегка покраснело, он слегка кашлянул, но ничего не сказал.

Хуа Лин снова посмотрел на Цзян Цинъюэ: "Господин Цинъюэ, что такое Ночной Павильон?".

"Я скажу тебе", - сказал Сан Юй, хотя его лицо тоже слегка покраснело, он все же взял разговор на себя, - "Ночной Павильон - самый большой бордель в Имперском городе".

Хуа Лин кивнул, словно в оцепенении, но затем у него возник новый вопрос: "Разве это не нормально, что мужчина посещает такое место?".

Сан Юй сказал: "Это действительно нормально для него посещать такие места, но он никогда не искал девушку, когда был внутри".

Хуа Лин с пониманием посмотрел на него: "Значит, он искал молодого человека".

Сань Юй тихонько кашлянул: "Нет, его всегда встречала сама старая госпожа, когда он вступал в Ночной Павильон. Потом они находили тихое место и о чем-то бормотали, каждый раз недолго, максимум чашку чая".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 32

Глава 31

Если слов Сань Юя выше было недостаточно, чтобы подтвердить, что с борделем что-то не так, то того, что он сказал ниже, было достаточно, чтобы развеять все сомнения.

Сань Юй продолжил: "Кроме того, есть особые клиенты, которые приходят почти каждую ночь. Когда эти клиенты приходили, мадам лично отводила их в комнату на заднем дворе, не разыскивая девушку". В этот момент Сань Юй посмотрел на Хуа Лин с серьезным выражением лица и добавил: "Молодые мужчины тоже их не искали".

Янь Ши потер подбородок: "В этом дворе всегда жили девочки, зачем им туда идти? Здесь должно что-то быть".

Сань Юй сказал: "Я поднялся на крышу той комнаты, чтобы проверить, но, как ни странно, там никого не было".

"Брат, я боюсь". Хуа Лин мягко наклонился к Янь Ши, который похлопал его по плечу: "Не бойся, в этой комнате должна быть тайная комната, а не призрак".

Цзян Цинъюэ, который ничего не говорил, вдруг посмотрел на Янь Ши и сказал: "Значит ли это, что в этом Ночном Павильоне..."

Янь Ши кивнул ему: "Так это или нет, нам нужно притвориться покупателем и зайти внутрь, чтобы проверить".

Янь Ши и Цзян Цинъюэ за эти годы выработали молчаливое взаимопонимание, и они понимали друг друга без слов.

Услышав это, Хуа Линь сразу же занервничал и потянул Янь Ши за рукав: "Брат, ты хочешь войти и провести расследование?".

Янь Ши очень хотелось зайти в дом и провести расследование, ведь после того, как он просидел в доме столько дней, пришло время выйти и что-то сделать. Прежде чем он успел что-то сказать, он услышал, как Цзян Цинъюэ говорит: "Ваше Высочество, вы не должны уходить».

Услышав это, Хуа Лин слегка ослабил хватку на рукаве Янь Ши.

Хотя он не часто выходил на улицу, я боялся, что все в Имперском городе знали, что он человек Янь Ши.

Его тоже не пускают, так как Янь Ши относится к нему как к тайному охраннику и не может спокойно появляться перед людьми.

Единственным человеком, который мог пойти во дворец, был...

"Я не могу", - сказал Цю Лиушан, повернувшись к Янь Ши с улыбкой на лице, когда он ставил совок с травами на полку для трав снаружи, - "Принц, я не то чтобы не хочу вам помочь, просто я ничего не могу с этим поделать. Я всегда была чистоплотным и никогда не ходил в такие места. Хотя это делается ради расследования дела, если мой возлюбленный узнает об этом, он неизбежно одумается". Когда он это сказал, его глаза устремились на Цзян Цинъюэ, намеренно или ненамеренно.

Хуа Лин сделала жест "золотой жабы" в сторону Цю Лиушан, когда никто не смотрел.

У Цю был небольшой соблазн, но, взвесив все за и против, он твердо решил не ехать. Золотые жабы ценны, но любовь еще ценнее.

Янь Ши не хотел форсировать события, поэтому он развернулся и вышел из травяного домика.

"У меня есть, что тебе дать".

Цзян Цинъюэ, который шел в конце комнаты, слегка приостановился и нахмурился на Цю.

Цю достал из кармана маленькую фарфоровую вазочку и улыбнулся: "Я видел, что ЦинЮэ плохо выглядит, и подумал, что он слишком волнуется, поэтому я приготовил для тебя это лекарство».

Взгляд Цзян ЦинЮэ слегка упал на бутылочку с лекарством, которую он держал в руках, а затем отстранился. Он сказал: "Спасибо, но мне это не нужно" и ушел, оставив лишь холодную спину Цю Лиушаня.

Янь Ши отсутствовал во дворце более полугода, и хотя у него было не так много доверенных лиц, но несколько все же было. Не говоря уже о других, в Да Лиси было несколько человек из его ближайшего окружения.

Янь Ши нашел только двух самых находчивых и сказал, что они расследуют это дело, не сказав ничего конкретного. Он сказал ему пойти в Ночной павильон и посмотреть, нет ли там каких-нибудь странностей, что он и сделал в ту ночь.

Именно этого и ожидал Янь Ши. Он думал, что секреты, спрятанные в Павильоне, были спрятаны не на день и не на два.

Это трудно выяснить.

Ярко светило солнце, а небо было голубым, как полотно. После сегодняшнего дня суд будет заседать завтра. Я не знаю, как изменится ситуация в суде за эти 10 коротких дней.

Хотя он знал, что тайна Ночного Павильона не может быть раскрыта за день или два, Янь Ши все равно волновался.

Вечером Янь Ши снова отправил двух магистратов в Ночной Павильон.

Ночью свет уже давно погас, но Янь Ши все ворочался и ворочался, не в силах заснуть. Он поднял голову и заглянул внутрь, но оказалось, что Хуа Лин уже спит.

Он подумал: "Я не могу заснуть, так что я мог бы пойти прогуляться. Приняв решение, он встал с кровати с помощью рук и ног, нашел свою ночную одежду и переоделся в нее, затем осторожно толкнул дверь и вышел из дома.

Если он не мог войти открыто, ему пришлось бы сначала осмотреться в тени.

Янь Ши использовал свои навыки молнии и приземлился на крышу дома. Он мчался вперед, ползя спиной, как вдруг спереди донесся слабый звук рвущегося ветра.

Темное оружие в руке Сань Юя было убрано: "Принц, почему вы здесь?".

«Я не мог уснуть и пришел посмотреть, как там дела".

"Все еще ничего", - Сань Юй подвел Янь Ши к крыше комнаты и осторожно поднял черепицу с крыши, - "Это та самая комната".

Янь Ши закрыл один глаз и посмотрел вниз. Комната была полностью обставлена, и снаружи она выглядела как обычная комната. Если бы внутри была потайная комната, они бы увидели ее независимо от того, с каким механизмом столкнулся находящийся внутри человек. Но вот что произошло: когда кто-то прошел из внешней комнаты во внутреннюю, и когда Санг Юй поднял черепицу на крыше внутренней комнаты, человек внезапно исчез.

"Я наблюдал за внешней комнатой, но так и не выяснил, откуда исчез этот человек". Сань Юй сказал.

Пока мы разговаривали, послышался отчетливый звук занавески из бусин, и кто-то вошел в комнату.

Янь Ши указал на крышу внутренней комнаты, и Сань Юй бросился туда, чтобы поднять черепицу и заглянуть внутрь.

Первой вошла старая мадам, за ней двое мужчин, которых он знал как чиновников суда.

Когда они вошли, никто из них не произнес ни слова. Янь Ши увидел, что госпожа ведет двух мужчин к внутренней комнате, и подождал, пока их не стало видно, после чего Янь Ши закрыл черепицу на крыше и подошел к Сань Юю.

"Вы видели, как они идут?" спросил Ян Ши.

Сан Ю покачала головой: "Нет, я их не видел".

Брови Янь Ши слегка сошлись, как этот человек мог исчезнуть в этой комнате? Я думаю, нам нужно войти в комнату, чтобы узнать, что происходит. Боюсь, я больше ничего не смогу узнать из этой комнаты.

Янь Ши сказал: "Нам больше не нужно охранять это место, давайте сосредоточимся на Чжао Вэньчжу".

Оглядевшись вокруг некоторое время и ничего не увидев, Янь Щи тоже ушел.

Янь Ши прыгнул с вершины этой балки на вершину другой балки.

Внезапно Янь Ши остановился на месте, и перед ним на крыше стоял человек со сложенными руками. Силуэт мужчины не был виден сквозь широкую мантию, а его серебряная маска холодно светилась в лунном свете.

Кто же это может быть, если не Мастер Секты Девяти Квадратов? Что он здесь делает? Он ждал его?

"Разве это не господин принц?" Голос был все тот же, то ли мужской то ли женский, тусклый и с металлической тяжестью.

"Хозяин, как дела?" Поскольку он не мог спрятаться, ему пришлось увидеть то, что он хотел сделать.

Мастер Секты Десяти Квадратов сказал: "Какое совпадение, что я встретил здесь принца".

Янь Ши холодно фыркнул: "Мастер, давайте не будем говорить по секрету, вы здесь, чтобы подождать меня, верно?"

"Принц очень быстро говорит, мне нравится иметь дело с такими людьми, как вы. По правде говоря, я видел все, что вы делали во время ночного тура". Мастер Секты Десяти Квадратов рассказал о том, что только что сделал Янь Ши, а затем продолжил

Он сказал: "Я жду вас здесь, чтобы подать вам руку помощи".

"О?" Янь Ши поднял брови: "Принц не сталкивался с какими-либо проблемами. Более того, даже если и будут какие-то проблемы, это не имеет никакого отношения к вашему клану". Внешне Янь Ши выглядел легкомысленным, но на самом деле он был потрясен. Он не был слаб в боевых искусствах, и Сань Юй тоже был лучшим экспертом, но они даже не заметили, что за ними кто-то наблюдает.

Но мастер Секты Десяти Квадратов вел себя так, будто не слышал слов Янь Ши: "Если ты не можешь попасть в Ночной Павильон, почему бы тебе не попробовать мою Секту Десяти Квадратов? Нет причин, почему наша Секта выросла до своих нынешних размеров всего за несколько лет".

Янь Ши спросил в ответ: "Почему мастер хочет помочь мне?".

"Я уже разговаривал с вами раньше и хотел бы иметь с вами дело". Мастер Секты Десяти Квадратов сказал: "Естественно, у принца есть то, что мне нужно".

Янь Ши стало любопытно: "Интересно, чего хочет Мастер?".

Мастер Секты Десяти Квадратов сказал: "Естественно, это вещи, спрятанные в Ночном Павильоне. Если принц захочет дать мне половину этих вещей в будущем, я, естественно, буду готов служить вам".

"Я уверен, что вы узнаете, кому принадлежит Ночной Павильон". Янь Ши облегченно рассмеялся: "Думаю, если тебе что-то нужно, почему бы не обратиться к хозяину Ночного Павильона?".

Янь Ши присмотрелся: возможно ли, что мастера Секты Десяти Квадратов пригласил король Дин? Павильон принадлежал королю Дин.

"Только потому, что я случайно встретил вас сегодня вечером, я упомянул об этом вскользь. Если вы не хотите, я не буду усложнять вам жизнь, но подумайте об этом. Но подумайте, что лучше - иметь друга или врага?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 33

Глава 32

Ночной бриз добавляет немного прохлады в этот жаркий летний день.

Несколько прядей волос иногда падали ему на лицо, и его красивое лицо приобретало особый оттенок, чем обычно, из-за лунного света.

Он хотел сказать, что предложение его не впечатлило, но он не знал подробностей о другой стороне, поэтому не решился принять поспешное решение. После некоторого раздумья, Янь Ши сказал: "Раз мастер секты хочет иметь дело с этим принцем, почему бы тебе не проявить искренность?".

"Хахахаха... хахахаха..." Металлический звук его голоса был леденящим в тишине ночи. Мастер Секты Десяти Квадратов устал смеяться и сказал: "Ваше Высочество действительно не позволит поставить себя в невыгодное положение, поэтому я сделаю это дело с вами сегодня».

Прежде чем он успел сказать что-то еще, он увидел, как Мастер Секты Десяти Квадратов его тело и удалился.

"Какой быстрый". Он едва видел, в каком направлении тот движется.

Через несколько мгновений Янь Ши отвел взгляд в сторону и, щелкнув пальцами ног, тоже улетел.

Издалека он увидел ванфэй, сидящего на пороге.

"Брат, ты вернулся!" Когда Хуа Лин увидел, что он вернулся, он встал с порога и бросился к нему.

"Почему ты здесь сидишь?" сказал Янь Ши, следуя за Хуа Лином в дом.

"Я встал и обнаружил, что мой брат исчез, и я так испугался. Поэтому я ждал тебя здесь. Где ты был, брат? Вы отправились расследовать дело об исчезновении? Тебя ранили?"

Сказав это, он обошел вокруг Янь Ши и внимательно посмотрел на него.

Янь Ши рассказал ему всю историю, но опустил часть о встрече с Мастером Секты Десяти Квадратов.

Глаза Хуа Лина, казалось, переполнились светом, когда он услышал, что сказал Янь Ши: "Брат так хорошо выглядит в этом".

Обычно Янь Ши носит широкий халат и широкие рукава, но этот вечерний наряд имеет узкие брюки и узкие рукава для удобства движения, что прекрасно очерчивает его тело и придает ему шикарный вид. Хуа Лин проглотил то, чего не мог видеть.

Лицо Янь Ши слегка покраснело: "Отдохните пораньше".

Ванфэй был немного обеспокоен: "Ты снова улизнешь?".

Янь Ши улыбнулся: "Нет, я уже закончил, так что мне пора спать".

"А как же потом?"

Янь Ши засмеялся и воскликнул: "Я расскажу Вашему Высочеству, куда я направляюсь в будущем".

"Тогда мы договорились". Получив удовлетворительный ответ, ванфэй накоонец-то заснул.

На следующий день, сразу после рассвета, Янь Ши встал. Десятидневный перерыв пролетел незаметно, и сегодня был день утреннего суда. Он хотел одеться и уйти, не откладывая сон Хуа Лина, но он не ожидал, что Хуа Лин проснется раньше него.

"Брат, ты проснулся?" Хуа Лин услышал шум в комнате и вышел, не снимая одежды: "Я уже проснулся, но не вставал, боясь потревожить тебя".

Когда Хуа Лин спал, он распускал волосы, и на этот раз его длинные, похожие на чернила волосы каскадом лежали на груди, делая его лицо еще меньше. Он только что встал с постели, и его одежда была слегка растрепана, а белая грудь казалась как бы спрятанной.

Сердце Янь Ши необъяснимо пропустило несколько ударов. Он всегда знал, что его ванфэй хороша собой, но впервые он почувствовал это.

"Почему Минтин сегодня так рано встал?". В прошлом Хуа Лин вставал уже после того, как Ян Ши вставал, поэтому Ян Ши был рад позволить ему поспать еще немного, ведь его ванфэй был еще маленьким и рос.

Хуа Лин смущенно почесал голову: "Сегодня первый день моего брата при дворе с тех пор, как мы поженились, поэтому я должен встать пораньше, чтобы обслужить его. Брат, давай я сначала помогу тебе одеться".

Хуа Лин позвал слугу и сам медленно одел Янь Ши.

Он медленно оделся. Янь Ши спокойно стоял на полу, позволяя ванфэй возиться с ним, их тела были так близко друг к другу, что Ян Ши мог даже почувствовать уникальный аромат ванфэй.

Это был характерный запах зрелого мужчины, и Ян Ши так отвлекся на него, что не мог не вспомнить, что произошло в ночь свадьбы, и его охватил внезапный жар.

"Брат? Брат?" Хуа Лин несколько раз позвал.

"А? Что случилось с Минтином?". Янь Ши немного пришел в себя.

"Брат одет, подойди к зеркалу и посмотри, доволен ли ты".

"Да, да". Ян Ши подошел к зеркалу.

"Что с тобой, брат?" Хуа Лин спросил, нахмурившись: "Почему у тебя красное лицо?".

"Немного жарко". Янь Ши нес чушь с открытыми глазами.

Хуа Лин попросил своего слугу прийти и обмахивать его веером.

"Брат, почему бы тебе не сесть здесь, я поправлю тебе волосы". Хуа Лин сказал, отодвигая стул рядом с туалетным столиком, чтобы Янь Ши сел.

Белые и тонкие руки Хуа Лина прошлись по волосам Янь Ши, и Янь Ши почувствовал внезапное покалывание по всему телу, а неописуемое место мгновенно отреагировало.

"Минтин..." даже в его голосе был намек на хрипоту.

"Хм? В чем дело, брат?" Хуа Лин сказал, вставив заколку в волосы Янь Ши и посмотрев на него в зеркало: "Прическа брата готова".

Услышав, что с его волосами покончено, Янь Ши облегченно вздохнул, но он не мог встать в своем нынешнем состоянии, и он не мог позволить Хуа Лин увидеть это.

К счастью, Хуа Лин не позволил ему встать: "Брат, ты можешь сидеть здесь и ждать, мне еще нужно подать тебе умыться".

Когда он закончил умываться, Янь Ши почувствовал себя лучше, и ему пора было завтракать.

Но Хуа Лин потянул его за рукав и не хотел отпускать: "Брат, когда ты вернешься?".

"Я вернусь раньше", - сказал Янь Ши, не решаясь назвать конкретное время, боясь, что если что-то задержится, он нарушит свое обещание.

"Тогда ты должен вернуться пораньше", - рука Хуа Лин все еще дергала его за рукав, - "Я буду ждать тебя в доме".

Янь Ши заправил свои длинные волосы за ухо: "Скажи на кухне, что ты хочешь есть».

Ванфэй никогда не покидал дворец до замужества, и хотя он несколько раз брал его с собой, ему все равно было не по себе, когда он выходил один. На улице было много посторонних, так что если простой маленький ванфэй был похищен?

Хуа Лин пообещал: "Ты должен вернуться раньше, брат".

Когда Янь Ши покинул дворец, Хуа Лин все еще говорил: "Брат, не забудь вернуться пораньше".

Янь Ши улыбнулся: "Я вернусь раньше".

Даже когда он покинул дворец более полугода назад, чтобы построить свой дом, хотя ему тоже было грустно видеть, как он уходит, он не чувствовал того же, что Хуа Лин. Должен сказать, это было приятное чувство.

После входа во дворец было еще рано для суда, поэтому Янь Ши ждал в Зале девяти министров с группой министров, многие из которых пришли поздравить его со свадьбой.

Разобравшись с этими людьми, Янь Ши отправился к Чжао Вэньчжу, чтобы узнать, что тот скажет.

"Лорд Чжао". Чжао Вэньчжу тоже пришел раньше, немного раньше Янь Ши.

Чжао Вэньчжу вскинул руку: "Ваше Высочество".

Янь Ши не хотелось говорить с ним слишком много: "Интересно, дело о пропавшем человеке в Имперском городе уже решено? Принц проводил расследование в течение нескольких дней и хотел бы узнать результаты у лорда Чжао".

"Ваше Величество, - сказал Чжао Вэньчжу, - дело о пропаже человека в Императорском городе было завершено позавчера. Один из них покончил с собой в день расследования, и вашему величеству об этом известно. Двое других были доставлены в Министерство юстиции и ожидают казни осенью. Это дело вызвало беспокойство в Имперском городе, поэтому сегодня я вывешу объявление, чтобы объяснить дело и успокоить сердца людей".

Янь Ши улыбнулся: "Лорд Чжао имеет четкое понимание дела, что действительно является благословением для людей".

Чжао Вэньчжу также улыбнулся: "Ваше Высочество польщен".

Когда мы закончили разговор, настало время другой стороны. Когда Янь Ши вышел из Зала Девяти Министров, за ним последовал мужчина.

Король Чжаогэ шел рядом с ним и понизил голос: "Старший брат, не забывай, что ты обещал мне раньше".

Янь Ши даже не взглянул на него: "Естественно, я не забуду".

"Хахахаха..." Король Чжаогэ несколько раз рассмеялся, "В таком случае, пришло время для тебя выполнить свое обещание сегодня. Не волнуйся, моя мать - глава гарема и не будет плохо относиться к Чжоуцзя, если это будет сделано".

На случай, если Янь Ши передумает в середине дня, король Чжаогэ сделал еще одно "напоминание".

"Ты презренный". Эти слова, казалось, были выдавлены из его зубов.

В главном зале Янь Ши, с которым не виделись уже десять дней, не произнес ни слова.

Когда один из министров закончил говорить, король Чжаогэ внезапно сказал: "У меня есть сообщение для вас, отец".

Император жестом велел ему говорить.

Король Чжаогэ взглянул на Янь Ши уголком глаза, а затем сказал: "Маршал Вэй уже много лет находится на южной границе и очень много работает. Но, в конце концов, он стареет, так почему бы нам не найти военного надзирателя при дворе, чтобы помочь маршалу Вэю с его военными обязанностями?"

Император давно хотел вернуть всю военную мощь маршала Вэя, но южная граница находилась слишком далеко от императорского города, а маршал Вэй все еще пользовался авторитетом при дворе, поэтому он не мог действовать слишком решительно. В прошлом он также пытался внедрить кого-нибудь с южной границы, но маршал Вэй неоднократно отправлял его обратно по той или иной причине.

Император ЧонЦзин посмотрел на короля Чжаогэ и увидел, что тот выглядит уверенным и готовым к действию. Молчаливое взаимопонимание между отцом и сыном, которое сложилось у него за многие годы, позволило ему сразу понять, что на этот раз король Чжаогэ уверен во всем. Император ЧонЦзи перевел взгляд на Янь Ши: "Сын, что ты думаешь?".

Янь Ши поклонился: "Я отдаю это на милость моего отца".

Император кивнул головой, затем посмотрел на короля Чжаогэ и спросил "То, что говорит король Чжаогэ, правда, но кого послать?".

Когда король Чжаогэ произнес определенное имя, ему тут же возразили король Дин и король Му.

Король Дин сказал: "Отец, этого человека нельзя посылать".

Король Му последовал его примеру, а король Чжаогэ посмотрел на них с сомнением: "Кого считают подходящим Третий принц и Четвертый принц?"

Оба они соревновались друг с другом в выдвижении своей кандидатуры, а король Чжаогэ следовал за ними, аргументируя свои доводы.

"Заткнись!" Видя, что шум усиливается, император ЧонЦзи прижал висок и сказал: "Пусть У Кун идет".

У Кун был тем, о ком говорил король Чжаогэ, и король Чжаогэ обрадовался: "Спасибо, отец".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 34

Глава 34

На официальной дороге раздавался хаотичный стук лошадиных копыт, будоражащий птиц в лесу.

"После долгого мычания лошадь наконец остановила свой бег.

У Кун посмотрел на красивого мужчину, стоящего посреди официальной дороги, повернулся и сошел с лошади: "Я не знал, что Принц здесь».

Двое слуг и восемь офицеров, следовавших за ним, также сошли с лошадей и упали на землю.

Янь Ши медленно сделал два шага вперед, на его губах играла улыбка: "Лорд У, вы так торопитесь?"

"Суд обязал меня сделать это, поэтому я не смею медлить". По какой-то причине на спине У Куна вдруг выступил слой холодного пота.

"Лорд У действительно предан, - сказал Янь Ши, подойдя к лошади и похлопав ее, - но мне интересно, твоя преданность для двора или для кого?"

У Кун сказал: "Естественно, я за суд".

Янь Ши тихонько засмеялся: "Горы высокие, а дороги далекие, так что лорд У действительно страдает".

У Кун ответил: "Я работаю в суде, я не испытываю никаких трудностей".

Янь Ши не дал ему встать с земли, он шаг за шагом подошел к нему и осмотрел его с ног до головы: "Но я думаю, что лорд У привык находиться в императорском городе, поэтому я боюсь, что он может не привыкнуть к поездке на южную границу в этот раз. Как насчет этого, лорд У не должен идти".

На лбу У Куна выступили бисеринки пота, и он тихонько прикоснулся рукой к сердцу.

Человек не мог этого видеть. "Лорд У, вы действительно думаете, что принц позволит вам отправиться к южной границе?"

"Что имеет в виду принц ......?" Он не верил, что Янь Ши действительно сделает ему что-нибудь, он был чиновником двора и одним из людей короля Чжаогэ, после того, как он понял это, У Кун уже не был так напуган, как раньше.

Янь Ши стоял перед ним, его ноги были всего в кулаке от него, и он не смотрел на него вниз, его взгляд, казалось, непреднамеренно прошелся по тем, кто стоял позади него "Как ты согласился передать послание с королем Чжаогэ? Если ты расскажешь, принц может пощадить твою жизнь".

"Ваше Величество ......, с чего начать? Я отправился на южную границу по приказу императора, какое отношение это имеет к королю Чжаогэ?". Факт заключается в том, что правительство не сможет предоставить информацию.

Как только слова У Куна покинули его рот, перед ним возникла вспышка белого света, и Янь Ши схватил его за шею, поднял с земли и приставил кинжал к его шее.

Чтобы маршал Вэй не отправил У Куна обратно, король Чжаогэ попросил Янь Ши написать письмо маршалу Вэю его собственным почерком, в котором, вероятно, говорилось, что они должны хорошо заботиться об У Куне.

Офицеры, следовавшие за У Куном, слегка пошевелились, увидев, что их господин взят в заложники. Янь Ши яростно посмотрел на них: "Что вы хотите сделать?".

При одном этом слове никто не посмел пошевелиться, ведь это был принц.

"Лорд У, не обвиняйте меня в невежливости, если вы не заговорите!". Голос был настолько холодным и мрачным, что в этот жаркий летний день по телу пробежал холодок. Янь Ши порезал шею У Куна своим кинжалом в руке, и тут же потекла кровь.

У Кун все еще держали за шею, и его тон имел угрожающий оттенок. "Господин принц, я чиновник суда, неужели вы осмелитесь убить меня?".

Убийство представителя суда - это не мелкое преступление. В прошлом Янь Ши не стал бы этого делать, но это была вина короля Чжаогэ, который не стал угрожать ему принцессой Хуоцзя. Если Янь Ши делал это в этот раз, он должен был подготовить безотказный метод.

В этот момент один из офицеров, преследовавших У Куня, увидел ситуацию и попытался улизнуть, чтобы сообщить о случившемся, но всего в нескольких шагах перед ним появился человек, и прежде чем он успел разглядеть, кто это, он был убит.

У Кун услышал крик сзади, и его тело сильно задрожало.

Янь Ши развернул его и посмотрел на него сзади, чтобы увидеть, как тот умер. "Видите, лорд У, вот что случается, когда вы ослушаетесь".

Хотя У Кун и боялся, он был с королем Чжаогэ в течение многих лет и отказался легко изменить свой путь "Как ты смеешь?".

"Почему бы мне не осмелиться?" Янь Ши тихонько засмеялся, как будто услышал хорошую шутку, и повернулся к человеку, стоящему сзади.

Он подмигнул человеку, стоящему в конце комнаты: "Сделай это, оставь двух слуг, лорда У еще нужно дождаться".

Сань Юй получил приказ и замахнулся мечом на чиновников. Чиновники поднялись на борьбу, но они не могли сравниться с превосходными навыками боевых искусств Сань Юя, и через несколько мгновений дорога чиновников была усеяна трупами.

"Ты! Как ты смеешь!" У Кун был так напуган тем, что на его глазах умирали люди, что упал бы на землю, если бы Янь Ши не схватил его за грудь.

"На что еще я не осмелюсь?". Янь Ши сказал: "Лорд У, скажите, как вы связаны с королем Чжаогэ?".

Путь между южной границей и имперским городом был долгим, он занял бы три месяца, поэтому У Кун не мог отправить новости сам, но если он оставит это на курьерской станции, королю Чжаогэ это не понравится, поэтому у них должен быть более надежный способ.

Он не думал, что у мягко выглядящего короля Руйина хватит смелости сделать это: "Принц, ваше высочество, если я скажу вам, вы оставите меня в живых?".

"Посмотрим, как ты себя поведешь". Янь Ши потерся тыльной стороной кинжала о шею У Куна.

У Кун проглотил: "Я, у меня на руках личная печать, которая принадлежит мне, никто другой не знает о ней, и я не могу ее имитировать. Я договорился с королем Чжаогэ об отправке послания раз в два месяца примерно в восьмой день месяца, и это послание будет скреплено моей личной печатью, а один из двух моих слуг доставит послание королю Чжаогэ лично. Оба этих слуги были воспитаны мной с детства и преданы мне. Даже если один из них пропал, король Чжаогэ не поверит моему сообщению".

Правда, у Янь Ши и раньше были смутные подозрения, поэтому он не позволил Сань Юю убить двух слуг.

"Где находится личная печать?"

"Вот она ......" У Кун был занят трепетом, когда доставал печать из кармана.

Янь Ши взял её в руку, взвесил и спросил: "Не пропало ли чего-нибудь?".

"Нет, нет". У Кун был так напуган, что не посмел снова солгать: "Моя жизнь в руках принца, я не смею обманывать вас".

Взгляд Янь Ши, похожий на нож, посмотрел на двух слуг: "Он говорит правду?".

Двое слуг кивнули головой: "Да, слова моего господина правдивы, пожалуйста, простите моего господина".

Янь Ши положил личную печать на руки и кивнул головой, а затем резким движением запястья нанес удар по шее У Куна.

"Двое слуг, которые дрожали вместе, закричали, и один из них поднял нож и бросился к Янь Ши.

Взмахнув рукой, слуга откинулся назад: "Ты не подходи".

Он протянул руку и ударил двух мужчин по затылкам, лишив их сознания.

По небу неслись темные тучи, вдалеке слышались раскаты грома. Янь Ши и Сань Юй отнесли тела в уже вырытую яму, облили их вином и сожгли в костре. После того, как это было сделано, начался дождь.

Дождь смыл кровь на официальной дороге, как будто этого никогда не случалось.

Янь Ши уже устроил там дом, более чем в 400 милях от Имперского города, и приказал Сань Юю отвезти туда двух слуг и присмотреть за ними, прежде чем пришпорить коня и вернуться в Имперский город.

Дождь шел все сильнее и сильнее, и улицы, которые когда-то были оживленными, выглядели холодными и пустынными.

Янь Ши только вошел в королевскую резиденцию, как увидел Хуа Линя, ожидавшего его под длинным коридором.

Когда он увидел, что он без зонтика, он тут же взял лежащий рядом с ним зонтик из масляной бумаги и пошла под дождь, чтобы защитить Янь Ши. На нем не было крови, когда он убил У Куна, а если бы и была кровь, то ее смыл бы дождь, но он чувствовал, что его тело так плохо пахнет, что не хотел, чтобы Хуа Лин почувствовал этот запах.

"Я мокрый, так что не испачкай свою одежду". Янь Ши объяснил.

Хуа Лин улыбнулся: "Что ты сказал, брат? Как ты мог мне не понравиться?".

Янь Ши сразу же отправился в купальню, а Хуа Лин приказал слугам приготовить горячую воду для купания Янь Ши.

Ванна Янь Ши

Его не нужно было ждать, поэтому Хуа Лин стоял под коридором и чесал ему уши и щеки.

Когда Янь Ши вышел из ванны, Хуа Лин был разочарован, взглянув на него.

Хуа Лин отпустил Янь Ши обратно в комнату, взял полотенце для рук и тщательно вытерла его.

"Тук, тук, тук". В дверь постучали три раза.

"Входи". Хуа Лин сказал громким голосом.

Вошла немая сестра с миской имбирного супа и поставила ее на стол.

Янь Ши улыбнулся: "Спасибо".

Немая сестра махнула рукой и указала пальцем на имбирный суп, жестом показывая, что нужно его выпить.

Янь Ши взял ложку супа и выпил его.

Немая сестра была так счастлива, что складки на ее лице стали еще больше.

Прошло много лет с тех пор, как я испытала чувство, когда пожилая женщина думает о тебе. "Немая сестра, с этого момента просто попроси слуг сделать эти вещи, ты уже стара и должна отдохнуть".

Немая сестра замахала руками в знак того, что она все еще в добром здравии.

Она так привыкла работать, что не знала бы, что делать, если бы ее отложили.

"Минтин прав", - сказал Янь Ши, - "только будьте осторожны и не переутомляйтесь".

Немая сестра многократно кивнула, обрадованная, и жестом показала, что у нее есть еще что-то, что она должна им принести.

Поэтому Янь Ши отпустил ее, и после того, как немая сестра ушла, Хуа Линь сказал: "Брат, как ты думаешь, немая сестра готовит лучше, чем раньше?".

"Действительно". Он вспомнил, как впервые ел еду немой сестры, и это было трудно описать.

Хуа Лин продолжал: "Немая сестра раньше не умела готовить, тогда в доме герцога она сама готовила, чтобы я могла есть что-то вкусное, и больше никто ее не учил. Теперь, когда она в доме, мастера на кухне с удовольствием учат ее, и ее стряпня становится все лучше и лучше".

Янь Ши кивнул и выпил миску имбирного супа: "Немая сестра стареет, почему бы вам не найти служанку, которая бы прислуживала ей?".

Хуа Лин отказался: "Я уже говорил ей, и она даже рассердилась на меня, она всегда думала, что если у нее будет служанка, чтобы прислуживать ей, это докажет, что она стара, а она не принимает старость". Если бы была горничная, было бы неудобно что-то делать.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 35

Глава 35

Через день Сань Юй вернулся из города.

Янь Ши отложил книгу в руке: "Как все прошло?".

Сань Юй поклонился и сказал: "Ваше Высочество, вопрос решен. Два слуги будут делать то, что скажет Ваше Высочество".

Янь Ши хотел сделать так, чтобы эти два слуги взяли написанную им информацию и представили ее королю Чжаогэ, как будто ее написал У Кун. Когда У Кун только что умер, эти двое слуг действовали с верностью и преданностью. Однако в людях есть свои слабости, и оба они были у У Куна с самого детства. У одного из слуг родители умерли один за другим по дороге в пустыню, оставив его с братом жить вдвоем. Янь Ши обещает ему, что вернет брата, если тот будет вести себя хорошо.

Другой слуга влюбился в служанку в доме У, но служанку забрал отец У Куна, старый господин У, и в ближайшие дни она станет наложницей. Янь Ши обещает вывести служанку из дома и она выйдет за слугу замуж.

Два слуги думают об этом и соглашаются: раз У Кун мертв и они не могут конкурировать с Янь Ши, лучше воспользоваться моментом.

Янь Ши боялся, что они разыграют его, поэтому попросил у Цю Лиушаня две таблетки яда, прежде чем приступить к работе. Эти две таблетки не убивали вас сразу, но вы должны были принимать противоядие раз в месяц, иначе вы истекали кровью из семи отверстий.

В тот день, когда они больше не были нужны, Янь Ши излечивал их от яда и позволял им жить своей жизнью.

После всего этого вместо того, чтобы обижаться на Янь Ши за то, что он убил их хозяина, эти два слуги даже пожалели его и пожалели, что не встретили его раньше.

Этим вечером Янь Ши и Хуа Лин наслаждались прохладой на улице, когда внезапно пришел носильщик и доложил: "Ваше Высочество, у дверей стоит женщина и просит вас о встрече, она говорит, что хочет попросить вас о чем-то важном".

Единственной женщиной, которая общалась с Янь Ши, была принцесса ХуайЦзя, кто бы это мог быть? Он считал дни, и сегодня был последний день трехдневной встречи с Мастером Секты Десяти Квадратов.

Подумав так, он встал и сказал с радостным лицом: "Пойдем со мной скорее". Секта Десяти Квадратов уже продемонстрировала свою искренность, поэтому было вполне естественно, что он также должен продемонстрировать свою искренность и пойти на встречу с ними лично.

Хуа Лин, словно великий враг, потянул Янь Ши за рукав, чтобы тот последовал за ним: "Брат, брат, я пойду с тобой".

Когда они подошли к дому, там стояла молодая и красивая девушка, и когда она увидела выходящих Янь Ши и Хуа Линь, она отдала честь. " Сян Ин от имени Десять Квадратов выражает свое почтение принцу и ванфэй".

Девушка была хорошо воспитана и щедра, она выглядела как девушка из большой семьи только по своей одежде и поведению.

До встречи с Сян Ин Янь Ши считал, что все люди Секты Десяти Квадратов коварны и подхалимны, но он и представить себе не мог, что существует такая женщина, как Сян Ин.

"Пожалуйста, поднимайтесь быстрее". Янь Ши протянул руку и оказал ей небольшую помощь.

"Брат..." Хуа Лин еще крепче схватил Янь Ши за рукав.

Янь Ши привел Сян Ин во дворец и спросил: "Есть ли новости о Ночном Павильоне?".

"Ваше Высочество, Сян Сакура пришла сюда сегодня именно по этой причине". Маленькая коробочка была не слишком большой, в половину высоты его большого пальца, и была вручена Янь Ши обеими руками.

В зале их было только трое, и Янь Ши уже собирался оставить свой стул и потянуться за ней, когда Хуа Лин выхватил ее у него.

Янь Ши открыл маленькую коробочку, но его лицо побледнело, и он быстро закрыл ее снова.

Хуа Лин подползл к нему, чтобы посмотреть, но ничего не увидел, поэтому почесал уши и щеки. Дай мне тоже посмотреть".

Янь Ши плавно коснулся головы Хуа Лина: "Хороший мальчик, ты не можешь трогать эту штуку".

"Давай!" - крикнул он. Он крикнул, и несколько слуг тут же вошли: "Идите и пригласите господина Цинъюэ и господина Цю".

Как только ЦинъЮэ вошел в дом, он увидел Сян Ин, взглянул на маленькую квадратную коробку в руке Янь Ши, и у него сразу же возникла идея. Янь Ши кивнул ему и велел снова сесть.

Вскоре после этого пришел и Цю Лиушань, все еще выглядящий как прежний неуклюжий идиот: "Я собираюсь лечь спать, я не знаю, что принц хочет от меня ......?".

Как только он увидел Цзян Цинъюэ, он остановился.

Когда Ян Дил увидел, как он вошел, поднял предмет в руке: "Можете ли вы узнать, что это?".

Когда он открыл коробку, его выражение лица, которое было игривым и улыбающимся, внезапно стало серьезным: "Это афродизиак! Ты забрал это из Ночного Павильона?".

Хуа Лин вытянул шею, чтобы посмотреть еще раз, но ничего не увидел, поэтому он потянул Янь Ши за рукав: "Брат, что такое Афродизиак?".

Янь Ши сказал: "Афродизиак можно описать как лекарственную траву, которая может облегчить кашель, боль и гипноз, но его также можно описать как демона. Как только человек становится зависимым от этого препарата, он контролирует его, и если он не примет его в течение дня, его тело будет сильно страдать, и он будет испытывать боль. Он может быть источником удовольствия, но длительное его использование может привести к смерти от его рук. Афродизиак стоит дорого, и не каждый может позволить себе принимать его. Самое главное, что он был запрещен в течение многих лет в династии Великого Юань, и если кто-то будет уличен в его продаже, это будет серьезным преступлением, на его семью будет совершен налет, а те, кого поймают за курением, лишатся мозгов."

Хуа Лин был так напуган, что прижался к Янь Ши: "Это ужасно".

По словам Сян Ин, Ночной Павильон был так хорошо организован, что только госпожа и четверо слуг действительно имели с ним контакт. Они прорыли подземный ход в одной из комнат на заднем дворе Ночного Павильона. Дверь в подземный ход настолько скрыта, что даже клиентам, которые входят в него, приходится завязывать глаза, чтобы войти, а когда они выходят, им приходится завязывать глаза, чтобы их вывели.

Все гости внутри были богатыми и знаменитыми, а если появлялись новые гости, то для входа им требовалось не менее пяти охранников, иначе их не принимали.

"Как ты смеешь так поступать!" Янь Ши был так зол, что сжал кулаки и посмотрел на Сян Ши: "Госпожа Сян, вы можете узнать, когда началась эта продажа афродизиака?".

Сян Ин ответил: "В ответ на слова короля, прошел почти год".

Цзян Цинъюэ сказал: "Значит ли это, что король Му тоже что-то заметил?". Если нет, то исчезновение произошло бы более полугода назад, так зачем ждать до сих пор?

Если это так, то это хорошо для нас".

"И каков ваш следующий шаг?" Хуа Лин наклонил голову и спросил: "Это чтобы совершить набег на Ночной Павильон?". Теперь он был застигнут врасплох.

Янь Ши осмелился на такое, поэтому он должен был уже подготовить выход. Если мы совершим набег на Ночной Павильон, он лишь отправит У Куна умирать". Теперь им нужно было придумать, как спустить веревку на короля Динга.

Сян Ин добавила: "У Красной Матери из Ночного Павильона есть копия бухгалтерской книги в руках, но было слишком много спешки, и наши люди еще не украли ее".

Янь Ши встал и сложил руки в благодарной манере в сторону Сян Ин: "Я благодарен вам за то, что вы сделали сегодня, и я хотел бы попросить вас сказать спасибо, когда вы увидите мастера".

Слова Янь Ши имели два смысла: во-первых, он действительно просил Сян Ин поблагодарить его, а во-вторых, он отсылал ее.

Она была настолько умна, что смогла услышать смысл слов Янь Диля: "Я передам ему слова принца, но мой господин сказал, чтобы я оставался в доме до окончания этого дела и была в распоряжении принца".

Как только Хуа Лин услышал это, он тут же обнял Янь Ши и крепко обнял его. Янь Ши утешительно похлопал себя по руке и посмотрел на Цзян Цинъюэ, который мягко кивнула ему.

Янь Ши прошептал несколько слов на ухо Хуа Лину, и хотя Хуа Лин все еще не хотел, цвет его лица стал намного лучше, чем раньше.

Янь Ши сказал: "Тогда я хотел бы попросить Ваше Высочество подготовить место для пребывания госпожи Сян".

Янь Ши и Цзян Цинъюэ продолжали обсуждать этот вопрос, и не успели они сказать несколько слов, как снова появился слуга и доложил: "Ваше Высочество, король Чжаогэ здесь".

Янь Ши и Цзян Цинъюэ посмотрели друг на друга, Янь Ши никогда не видел короля Чжаогэ с тех пор, как он покинул дворец, чтобы построить свой дом.

Они оба были умны, и Янь Ши подмигнул Цзян Цинъюэ, который затем вышел из зала.

Сидя на стуле, Цю Лиушань смотрел на спину Цзян Цинъюэ и немного скучал.

Молчаливое взаимопонимание между ними было настолько сильным, что они могли сказать, о чем думают и что делают друг с другом, одним взглядом, что делало невозможным вмешательство кого-либо еще.

Они очень хорошо понимают друг друга.

При правильном использовании афродизиак был спасительным средством. В руках Янь Ши он был бесполезен, но в руках Цю Лиушаня все было иначе.

"Приведите его". Янь Ши обратился к носильщику, который стоял рядом.

Вскоре после этого король Чжаогэ вошел в зал, ведомый Цинчжи, а за ним следовали еще двое слуг, каждый из которых держал в руках несколько коробок с подарками.

Когда король Чжаогэ увидел Янь Ши, он улыбнулся и выгнул руку: "Как дела, старший брат?".

"Да". Янь Ши взял свою чашку чая, подул на нее и выпил до дна, не обращая на него внимания.

Король Чжаогэ не смутился и продолжил: "Я пришел сюда, чтобы поблагодарить вас за уделенное время".

Янь Ши сказал: "Я принимаю дар благодарности, пожалуйста, возвращайтесь".

Король Чжаогэ не был впечатлен тем, что его несколько раз разочаровывали.

Янь Ши встал со стула и прошел в середину зала: "Раз уж второй брат любит сидеть здесь со мной, то и ты можешь сесть здесь. Но уже темнеет, так что я пойду отдохну".

Лицо короля Чжаогэ несколько раз менялось, но в конце концов он сохранил свою мягкую улыбку: "Старший брат, давайте поговорим вместе, как братья".

Янь Ши фыркнул: "Мне нечего тебе сказать".

Автору есть что сказать:

"Афродизиак - это опиум, который, как говорят, появился во времена династии Тан. Действие этой статьи происходит в вымышленном мире, так что вы понимаете, о чем я. Что касается афродизиака, просто знайте, что это сильный наркотик, не стоит слишком серьезно относиться к свойствам «опиум».

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 36

Глава 36

Король Чжаогэ боялся, что тот уйдет, поэтому поспешно остановил его: "Старший брат, как может быть, чтобы между нами не было слов? Дело, которое мой брат попросил тебя сделать на этот раз, было очень хорошо выполнено старшим братом».

Янь Ши сжал кулак до скрипа и схватил Короля Чжаогэ за воротник, его лицо было похоже на призрак шуры "Янь Ши, позволь мне сказать тебе, я сделал то, что ты хотел на этот раз, но не слишком гордись! Если в следующий раз ты посмеешь угрожать мне ХуоЦзя, не обвиняй меня в невежливости!".

"Брат, брат ......" повторял, как птенец ищет курицу, Хуа Лин "брат брат брат брат" без остановки, прежде чем он вошел.

Янь Ши с такой силой отбросил короля Чжаогэ назад, что тот, пошатываясь, отступил на несколько шагов и, наконец, устоял на ногах, когда вошел Хуа Лин.

"Брат!" Хуа Лин был так рад видеть Янь Ши, что уже собирался броситься к нему в объятия, как вдруг увидел короля Чжаогэ и замер на месте: "А? Второй брат тоже здесь?"

Король Чжаогэ выдавил из себя улыбку: "Свояченица".

Пока он говорил это, Сян Ин также вошла снаружи и поприветствовала их обоих.

Янь Ши слабо улыбнулся Хуа Лину и мягко сказал: "Есть что-то, для чего Минтин хочет меня видеть?".

Если бы вы были обычной женой, вам бы не разрешили приходить в передний двор, но Хуа Лин была женой мужчиной, поэтому ему не нужно было следовать правилам для женщин.

Хуа Лин потянул за рукав Янь Ши и потрясл его: "Брат, вышивка настолько красива, что я пришел сказать тебе, что она может стать моей вышивальщицей".

Глаза Янь Ши были полны баловства: "Если Минтин считает, что это нормально, тогда давайте оставим это".

Хуа Линг снова улыбнулся, что было женским жестом, но он сделал это так, что это было совсем не несочетаемо, а скорее очаровательно.

Король Чжаогэ пробормотал, глядя на Сян Ин: "Она вышивает?".

Янь Ши усмехнулся: "Что еще ты думаешь?".

"Нет, это не ......, - сказал король Чжаогэ, - мне просто любопытно, что ваша невестка хочет от девицы-вышивальщицы?"

Первая девушка, появившаяся перед резиденцией короля Руйина, вызвала подозрение у короля Чжаогэ. Если мужчина или женщина состоят в отношениях с другим мужчиной или женщиной, жена этого мужчины может подать на него в суд, и это преступление является даже более серьезным, чем прелюбодеяние. Если бы он поймал его на месте преступления, было бы легче справиться с ним в будущем.

Ты должен спросить у своей доброй тети, чему она учила Минтина, когда он был ребенком".

Король Чжаогэ был поражен его комментарием, он знал все то, чему Хуа Лина учила женщин с самого детства.

Хуа Лин сказал: "Раньше я думал, что моя вышивка довольно хороша, но она не так хороша, как те, что во дворце".

Когда король Чжаогэ увидел, что его цель достигнута, он попрощался.

Только когда Короля Чжаогэ уже не было видно, Хуа Лин вздохнул с облегчением и протянул руку, чтобы показать Янь Ши свою ладонь: "Смотри, брат, у меня ладони вспотели".

Он достал носовой платок и вытер его: "Спасибо, Минтин".

В прошлом он был неосторожен, и, похоже, ему придется быть более осторожным, если в доме появится кто-то еще.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 37

Глава 37

Через некоторое время Сян Ин принесла еще одну новость — бухгалтерская книга ночного клуба была найдена, но она была слишком поразительной, поэтому она не принесла ее сразу, а вернулась только для того, чтобы спросить у Янь Ши инструкции.

Янь Ши спросил: «Ты знаешь, кто командует?»

Сян Ин назвал имена нескольких чиновников и богатых бизнесменов.

Янь Ши задумчиво кивнул, приказал Цинцзи выйти из дома, чтобы пригласить Чжан Юйсинь и мужа Шэнь Шэньби, а затем позвонил Цзян Цинюэ.

Поскольку муж Чжан присоединился к лагерю Янь Ши, они должны сообщить им об этом.

Выслушав то, что сказал Сян Ин, Шэнь Шэньби сердито похлопал по столу: «Они такие смелые!»

Чжан Юйсинь поспешно сжал его руку в ладони: «Шэнь Би…»

Шэнь Шэньби немедленно подумала об этом и склонила руки перед Янь Ши: «Я спешил, когда иду к правительству, и забыл приветствовать своего господина».

Ян Ши махнул рукой, ничего не показывая.

Янь Ши снова сказал: «Бухгалтерская книга найден. Просто…»

«Просто господин не хочет брать её сейчас?» — спросил Чжан Юйсинь.

Янь Ши кивнул, и Хуа Лин спросил в сторону: «Брат, почему это? Если мы получим бухгалтерскую книгу раньше, разве мы не поймаем всех плохих парней раньше».

Шэнь Шэньби успокоился, выпив глоток чая, и кивнул в знак согласия: «Сейчас действительно не лучшее время для получения бухгалтерской книги».

Глядя на ванфэй, который с нетерпением ждал ответа, Янь Ши не удержалась от смеха и немного успокоил тон его речи: «Поскольку в этом вопросе участвует много придворных министров, я иду к тем, кто использует афродизиак. Даже простой народ будет обезглавлен. У меня сейчас в руках не так много людей, а при дворе есть не так много вакансий и можно разместить не слишком много наших людей, и эти вакансии обязательно будут заняты людьми короля Чжао и короля Му.» Дело, которое продолжается так долго, равносильно пошиву свадебной одежды для других.

Вы можете закрыть сеть только тогда, когда хотите получить максимальную выгоду. Теперь Ян Ши должен не только проверить ночной Павильон, но и тайно помочь им прикрыться, чтобы они не были обнаружены патрульным лагерем короля Му.

«Так вот в чем дело, — Хуа Лин улыбнулась и вдруг нахмурился, — раз это так, что мне делать?»

"С одной стороны, нам нужно привлечь на свою сторону чиновников, — сказал Янь Ши. — В следующем году будет Весенний фестиваль. Я планирую выбрать несколько человек из старшей школы Цзинши".

Когда Янь Ши сказал это, он посмотрел на Чжан и сказал: «Господин Чжан, мне нужна ваша помощь в этом вопросе. Помогите мне составить список людей».

Поскольку вы хотите завоевать людей, естественно, чем раньше, тем лучше. Ян Ши сейчас не может уйти далеко, но он может сначала расположить к себе императора в имперском городе, а затем медленно передвигаться по имперскому городу.

Придет время бросить сеть, когда в следующем году будет императорский экзамен.

Несколько человек снова обсудили это, и, наконец, Янь Ши сказал Сян Ин: «Госпожа Сян, есть еще кое-что, чем я побеспокою тебя. Бухгалтерская книга Ночного Павильона пока не будет перемещена, но если будет возможность, Вы можете скопировать копию? Просто скопируйте внутреннюю часть. Достаточно имени, больше ничего не нужно».

После того, как обсуждение вопроса было закончено, Чжан Юйсинь и Шэнь Шэньби поужинали вернулись.

На обратном пути Шэнь Шэньби спросил: «Как вы думаете, молодой мастер ЦиньЮэ немного похож на какого-точеловека?»

Чжан Юйсинь спросила: «На кого это похоже?»

Шэнь Шэньби нахмурился и долго думал, и, наконец, сдался и покачал головой: «Я не могу вспомнить, но я всегда чувствую его немного знакомым».

Чжан Юйсинь усмехнулся: «Может быть, когда лорд Шэнь видит молодого и красивого парня, он выглядит знакомым?»

Шэнь Шэньби ударил Чжан Юйсиня по спине: «Хорошо, Чжан Юйсинь, теперь ты такой смелый, как ты смеешь смеяться надо мной!»

Чжан Юйсинь был занят мольбами о пощаде, но с улыбкой на лице сказал: «Муж знает, что он не прав, и я надеюсь, что взрослые меня простят».

Шэнь Шэньби что-то пробормотал и внезапно обвил рукой шею Чжан Юйсиня, прижавшись грудью к его спине: «Скоро ты отнесешь меня в особняк».

Ю Синь погладил его: «Я не могу просить об этом».

Люди из Секты Десяти Квадратов делают все очень аккуратно, и в течение нескольких дней они копируют имена людей, которых хотят видеть на банкете.

Янь Ши снова позвая Чжан Чен и его мужа, и после того, как они подошли, они спрятали список.

В это время дует осенний ветер, время фруктов.

Хуа Лин много ел днем, и когда Янь Ши вернулся из храма Дали, то увидел, что тот лежит на кресле-качалке под променадом и потирает живот.

«В чем дело?» Янь Ши попросил кого-то взять стул, поставить его рядом с Хуа Лин и сел.

Хуа Лин была немного смущен: «Я просто слишком много съел».

Ян Ши нахмурился: «Можешь выпить суп для пищеварения?»

«Нет, этот вкус слишком горький.» Как только я упомянул, что рот Хуа Лина, казалось, имел горький вкус, а его нос был немного сморщен, «Кроме того, все, что я ем, это фрукты, и это будет хорошо."

Ян Ди вздохнул, положил руку на живот Хуа Лина и нежно потер его.

Хуа Лин жадно посмотрела на лицо Янь Ши, и они оба болтали друг с другом.

Ладонь Янь Ши не была ни легкой, ни тяжелой, и ей было очень удобно потирать живот, но Хуа Лин быстро среагировала. Реакция была жесткой, и Хуа Лин знал, что не сможет контролировать себя, если продолжит в том же духе. Но он также жаждет близости.

Когда он был готов потерять контроль, Хуа Лин сел и сказал: «Брат, у меня больше нет боли».

Когда Янь Ши услышал, что ему больше не больно, он перестал тереть, как только немая сестра проходила мимо, Хуа Лин громко позвала ее: «Сестра, покажи моему брату, что я сегодня положил в комнату».

Вскоре вышла сестра с маленькой бамбуковой трубочкой размером с ладонь в руке, и Ян Ши увидел, что в ней два сверчка.

Ян Ши держал его в руке и улыбался: «Откуда это взялось?»

Хуа Лин указал на того, кто был внутри, и сказал: «Это как раз то, что брат Цзинь дал мне сегодня, и это было поймано с ним в доме».

Хуа Лин и Цзинь превратились в дружеские отношения из-за взаимного отвращения друг к другу. Это все еще хорошее предзнаменование со стороны Цзин. Цзин считает, что, хотя дело об исчезновении, наконец, попадает в руки Министерства наказаний, дело уже было раскрыто. Это Ян Ши поймал убийцу своего брата, и он всегда думал о Янь Ши в своем сердце. А Хуа Лин — ванфэй Янь Ши, и он не может обращаться с ним, как раньше, из-за лица Янь Ши.

Поэтому он сначала показал свою благосклонность, как Хуа Лин. Пожав руку Хуа Лин и помирившись, брат Цзинь постепенно обнаружил, что этот ванфэй, который был не на несколько лет старше его, на самом деле был таким же мысленно, как и он. Брату Цзинь не за что было выразить свою благодарность, поэтому он послал Хуа Лину то, что он считал лучшим. Он любит детские вещи, так что Хуа Лин, у которой такой же ум, как у него, тоже понравится.

Янь Ши знает, что когда он смотрит на бамбуковую клетку в своей руке, он не мог не чувствовать себя немного неловко. Он наслаждается величайшей добротой ребенка, но убийца его брата все еще на свободе, и он просто не может ему сказать...

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 38

Глава 38

В последующие дни Ян Ши путешествовал по городам вокруг имперского города во имя ведения дела и внес много предложений для экзамена в следующем году.

Когда была почти зима, Янь Ши наконец нашел способ пригласить императора ЧонЦзина покинуть имперский город. Император ЧонЦзин согласился, но попросил его вернуться до нового года.

Как правило, когда чиновники в имперском городе уезжают, их семьи должны оставаться в имперском городе. Однако, если и муж, и жена являются официальными лицами при дворе, и у каждого из них есть важные дела, они могут попросить императора о присоединении, но обычно они редко могут выполнять свои обязанности.

У Хуа Лин не было официального положения, и, как обычно, он не мог пойти с Янь Ши. Но однажды он попросил войти во дворец и умолял императора ЧонЦзина сказать, что он никогда даже не выходил за ворота особняка лорда до того, как женился, поэтому на этот раз он хотел выйти на прогулку. Он снова вел себя кокетливо, молясь жалобно.

Хотя император ЧонЦзин не любил Янь Ши, ему неожиданно понравился Хуа Лин. Так как он император, все люди вокруг него плели интриги, и все подходили к нему с какой-то целью, даже его собственные дети. Все без исключения чего-то хотели от него. . Только Хуа Лин был чист, как чистый лист бумаги, считал его только отцом и не имел с ним ничего общего. Он мягок и кокетлив, к тому же император испытывал некоторую симпатию к Хуа Лин, поэтому он кивал и соглашался, когда думал, что до китайского Нового года осталось всего три месяца.

Янь Ши правильно устроил дела храма Дали и особняка, Цзян ЦинЮэ, Сань Юй, Сян Ин и немая сестра остались в особняке. Цзян ЦинЮэ должен сидеть во дворце и расследовать все передвижения в имперском городе. Сан Юй — мастер боевых искусств, и если ему нужно что-то сделать, он может это сделать. Сян Ин из Секты Десяти Треугольников, поэтому брать ее неудобно. Что касается немой няни, то она старая и немощная, и для дальних путешествий не годится.

В дополнение к Хуа Лину, Янь Ши также привел Цю Лиушан вместе с двумя чиновниками из храма Дали. Эти два чиновника были парой побратимов по имени Чжао Хайчунь и У Цзиндэ соответственно. Они были доверенными лицами Янь Ши и первым классом в храме Дали.

Что касается Цю Лиушаня, как доктор, он может снова использовать ГУ, так что, возможно, он сможет использовать его в пути.

На этот раз я планировал надеть маленькую одежду, поэтому Ян Ши и остальные переоделись в штатское и отправились в карете.

Пройдя весь путь на юг, когда стемнело, я нашел гостиницу для отдыха и попросил три комнаты: одну для Янь Ши и Хуа Лина, одну для Чжао Хайчуня и У Цзиндэ и одну для самого Цю Лиушаня.

Поев и выпив, он вошел в комнату, Ян Ши с первого взгляда увидел, что там всего одна кровать, и немного смутился: «Попозже попрошу другую комнату».

«Брат, а что, если они увидят это?» Хуа Лин снова и снова заверял: «Брат, я сплю очень честно и не буду тебя беспокоить».

Янь Ши посмотрел на жалкий вид Хуа Лин и с мягким сердцем согласился. Дело не в том, что у него нет к нему никаких чувств после того, как они ладили последние несколько месяцев. Раз у них есть чувства, они муж и жена, так почему бы не спать в одной постели? Если что-то случится на этой кровати, пусть будет так.

Подумав об этом, Янь Ши великодушно снял пальто и захотел спать: «МинТин привык спать снаружи или внутри?»

Увидев, что Янь Ши не собирался уходить, Хуа Лин чуть не подпрыгнула от радости: «Брат, поспи, если тебе есть чем заняться ночью, я легко обслужу тебя».

Янь Ши хотела сказать, что ему не нужно прислуживать, но, увидев счастливый взгляд маленького ванфэй, не сказал, а поднял одеяло, забрался на кровать и лег внутрь.

Хуа Лин снял пальто, задул свечу и лег рядом с Янь Ши.

«Брат, ты можешь меня обнять?» — прозвучал в темноте выжидательный голос Хуа Лин.

Янь Ши доказал свои намерения своими действиями: он обнял Хуа Лин, а Хуа Лин положил руку ему на талию.

Когда Янь Ши подумал, что Хуа Лин сделает еще один шаг, он услышал протяжный звук дыхания.

Он не знал, смеяться ему или плакать, и слишком быстро заснул.

На следующее утро Янь Ши проснулся в объятиях Хуа Лин. Прошлой ночью он явно был тем, кто обнимал маленького ванфэй, как это мог быть маленьким ванфэй, который обнимал его?

Янь Ши ни о чем не думал, когда увидел, как Хуа Лин протирает глаза, и проснулся.

«Брат, как ты спал прошлой ночью?», — спросил Хуа Лин, потирая глаза. Поскольку он только что проснулся, его голос все еще был немного гнусавым, что вызывало у людей зуд.

Янь Ши улыбнулся: «Также хорошо. "

Хуа Лин широко улыбнулся: «Я просто скажу, что сплю честно».

Пока они разговаривали, подошел слуга, чтобы принести воду для мытья. После того, как они вдвоем закончили причесываться, они спустились вниз, чтобы позавтракать, а затем снова поехали вперед в карете.

Следующие несколько дней они спали в одной постели и не разделяли комнаты.

В этот день, наконец, прибыли в первый пункт назначения этой поездки - уезд Тунлинь.

Округ Тунлинь не слишком велик, но очень богат. Он опирается на канал и очень удобен для ведения бизнеса. Большинство людей в городе полагаются на этот канал, чтобы заработать состояние.

Был полдень, когда они прибыли в уезд Тунлинь. Янь Ши решил поесть, прежде чем идти искать кого-то. Группа людей подошла к ресторану и села.

Цю Лиушан, Янь Ши и Хуа Лин одеты как молодые торговцы, а Чжао Чуньхай и У Цзиндэ одеты как слуги. Поэтому Чжао Чуньхай и У Цзиньдэ должны были стоять в стороне и ждать, но Янь Ши никогда не был в этом так привередлив. В чужих домах они вдвоем стояли и ждали, и если это был текущий повод, пусть они едят за другим столом.

Хотя эти двое ели за другим столом, их уши и глаза вовсе не сидели без дела, всегда наблюдая за движениями вокруг себя, чтобы обеспечить безопасность Янь Ши и других.

Сейчас был полдень, и в ресторане было много людей. В ожидании блюд Хуа Лин спросила: «Брат, кого мы здесь ищем?»

" Здесь есть человек по имени Чжоу Юньян. Он также является цзеюанем* всего уезда Фусан. Мы здесь, чтобы найти его." Все могут пойти в среднюю школу, поэтому Янь Ши искал только ЦзеЮаня, что более вероятно. «Я слышал, что семья Чжоу Юнъяня занимается бизнесом, и его семья неплохая».

(*解元 – jièyuán - стар. первый по списку выдержавших экзамен на степень цзюйжэнь (举人).

Хуа Лин оперся локтями о стол, положил руки на щеки и наклонил голову, чтобы посмотреть на Янь Ши: «Тогда что мы собираемся сказать, брат? Ты прямо представляешь себя?»

Янь Ши улыбнулся: «Давайте действовать соответственно.» Если вы прямо назовете себя и скажете, что я принц, я здесь, чтобы завербовать вас, вы можете на меня положиться, я боюсь, что это будет иметь неприятные последствия. Подумав об этом, Янь Ши улыбнулся еще больше.

Глаза Хуа Лин загорелись, и он был готов утонуть в этой улыбке: «Брат такой красивый».

«Кхе-кхе, — Цю Лиушан поднес кулак ко рту и несколько раз кашлянул, — ванфэй, я все еще здесь».

Хуа Лин слегка покраснел и тут же положил руки на колени, его спина была настолько прямой, что он не осмелился оглянуться.

Янь Ши расхохотался еще больше из-за контраста между Хуа Лин сейчас и предыдущим. Почему маленький ванфэй такой милый?

Через некоторое время блюда принесли одно за другим, и Янь Ши тоже заказал горшок вина, но не дал Хуа Лин, только он и Цю Лиушан выпили немного.

Цю Лиушан вылил несколько капель вина из бокала, затем вынул из рукава маленькую бамбуковую трубку, открыл и положил ее на стол, через некоторое время стало видно голову коричневого червя. Толщина и длина червя были примерно такими же, как у большого пальца, с видимыми невооруженным глазом волосками на его теле, и он был очень безобразен.

После того, как жук вылез, он шевельнул двумя щупальцами и пополз к вину на столе, ползая туда и двигаясь, как будто пил.

Ян Ши странно посмотрел: «Что это?»

Цю Лиушан сказал: «Это называется длиннорогий червь. Я использовал его, чтобы сделать червя Гу. Он любит пить. Сегодня, если у меня будет вино, я позволю ему попробовать».

Хуа Лин был далеко от Цю Лиушаня, и когда он услышал разговор между ними, он вытянул шею, чтобы посмотреть. Увидев это, он сразу же прыгнул в объятия Янь Ши и закричал: «Брат, я боюсь ."

Янь Ши похлопал его по спине, чтобы утешить: «Не бойся, это всего лишь маленький жук».

Цю Лиушан поспешно засунул длиннорогое насекомое обратно в бамбуковую трубку, его голос был полон вины: «Я не знал, испугается ли ванфэй, Лиушан действительно виновен и заслуживает смерти». тайно закатил глаза, когда никто этого не видел, Эта сука!

Когда трапеза была почти закончена, они услышали шум на улице.

Сразу же после этого послышались хриплые крики женщины: «Отпусти меня!»

За ними следовали две женщины и двое мужчин в такой же одежде.

Две женщины и люди позади них знали, какой семье они были слугами, глядя на их костюмы. Женщина, которую они держали, выглядела лет тридцати, одетая в золото и серебро, но ее волосы были немного растрепаны из-за ее борьбы. , шпильки вставлены криво. Глядя на это платье, в нем должна быть многодетная жена?

По пути женщина постоянно боролась, и две служанки рядом с ней, казалось, разговаривали, но их голоса были слишком низкими, чтобы их можно было услышать на расстоянии.

Хотя на улице было много людей, казалось, что они их не видели, и делали то, что должны были делать. Посетители в ресторане все вытягивали шеи и посматривали на звук в начале, а потом продолжали есть.

Что именно происходит?

Несколько человек посмотрели друг на друга, Хуа Лин не мог не сказать: «Брат, что происходит? Ты грабишь девушку среди бела дня?»

Поскольку это дело уже было начато, его нельзя игнорировать, но это не имперский город, и действия должны быть осторожными. Янь Ши подумал об этом и позвал официанта.

«Гость, какие у тебя приказы?» он пришел быстро.

Ян Ши указал веером на окно: «Что только что произошло?»

Официант сказал: «Несколько приглашенных чиновников не местные, верно?»

Янь Ди кивнул, а официант улыбнулся и сказал: «Я думаю, это так, никто во всем округе Тунлинь не может не знать об их семье Чжоу».

Услышав о семье Чжоу, Янь Ши невнятно нахмурился. Говорят, что семья Чжоу Юнъяня - большая семья в уезде Тунлинь. Может ли эта семья Чжоу иметь какое-то отношение к нему? Если вы расскажете нам об этом, нам нравится слушать волнение , и неизбежно, что мы немного любопытны, когда видим это».

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 39

Глава 39

Он огляделся и увидел, что его никто не зовет, поэтому сказал: "Эта женщина - жена Чжоу Сеюаня. Те слуги, которые были с госпожой Чжоу, принадлежат к семье Чжоу".

Хуа Лин не мог не спросить низким голосом: "Мозг госпожи Чжоу неисправен?". Иначе почему она выглядит сумасшедшей?

Официант покачал головой, на его лице постепенно появилось грустное выражение, он вздохнул и сказал: "Госпожа Чжоу не больна на голову, она бедный человек. Семья ее матери находится не в уезде Тунлин, а в соседнем уезде, и ее семья похожа на семью Чжоу. Между двумя нашими уездами находится храм Байюнь, и говорят, что они встретились там, когда посещали храм, а позже привязались друг к другу и поженились. Чжоу Сюэюань был симпатичным человеком, из хорошей семьи, с хорошими литературными способностями, и был добр к другим. В день свадьбы Чжоу Сеюаня и его жены он даже сказал гостям, что никогда не возьмет наложницу и что у него будет только одна жена в жизни, что вызвало у людей зависть.

"На втором году их брака госпожа Чжоу родила мальчика, затем еще сына и дочь. Однажды, когда старшему сыну семьи Чжоу было три года, госпожа Чжоу привела с улицы маленького мальчика, сказав, что нашла его на дороге и что он выглядит не младше старшего сына семьи Чжоу. Госпожа Чжоу всегда была добросердечной и согласилась оставить найденного ребенка у себя. Так брошенный младенец стал вторым младшим сыном семьи Чжоу. Госпожа Чжоу всегда была добра к людям и не будет смотреть на вас свысока только потому, что вы из хорошей семьи, не говоря уже о том, что вы из бедной семьи. Хотя второй молодой господин не был ее родным сыном, она относилась к нему, как к родному. Она даже предупредила стариков в доме, чтобы они говорили глупости и скрывали, что он ее родной сын".

Глаза Хуа Лин полились от эмоций: "Эта госпожа Чжоу действительно хороший человек, а что будет потом?".

Официант прочистил горло и понизил голос: "На самом деле, второй молодой господин вовсе не брошенный ребенок, а тот, что родился у Чжоу СеЮаня и посторонней женщины. Второй молодой мастер был всего на пять месяцев моложе первого молодого мастера. Когда ему было чуть больше двух лет, любовница Чжоу Сеюаня умерла от болезни, и только тогда он позволил своей матери отнести ребенка обратно, сказав госпоже Чжоу, что нашел его на улице".

Хуа Лин был в ярости: "Чжоу Сюэюань совсем не хороший человек!".

Лицо Янь Ши было безмолвным, но его кулаки крепко сжались под столом, а Цю Лиушаня подбрасывал в руке маленький бамбуковый контейнер.

Затем Хуа Лин спросил: "Что случилось потом? Неужели госпожа Чжоу так и не узнала?"

"Не существует такой вещи, как непроницаемая стена, но госпожа Чжоу узнала об этом. На ее лице появилось выражение сочувствия: "Госпожа Чжоу очень сильная натура и не хотела помириться с Чжоу Сюэюанем, когда узнала об этом. Как вы знаете, в таких семьях, как их, главное - сохранить лицо, так как же они могут легко согласиться на развод? Семья Чжоу не могла согласиться на это, не говоря уже о том, что госпожа Чжоу хотела забрать ребенка и сменить фамилию на фамилию матери. Госпожа Чжоу не из пушистых, поэтому она идет в магистрат, чтобы подать жалобу, но наш магистрат уже давно подкуплен семьей Чжоу, поэтому, естественно, жалобу подать не удается. Когда госпожа Чжоу увидела, что не может подать иск в магистрат, она хотела подать иск во дворце, но после того, как она несколько раз ходила туда, ее арестовали члены семьи Чжоу и по пути в суд отвезли обратно во дворец».

Чжоу Юнъянь не согласился на развод не только из-за лица, но и потому, что в династии Великого Юань существовало четкое правило, согласно которому нельзя было держать постороннюю жену, и если бы это дело было поднято, его, вероятно, посадили бы в тюрьму.

Лицо Хуа Лина было полно гнева, и он уже собирался заговорить, когда услышал приятный голос Янь Ши, доносящийся до ее ушей: "Разве официант не сказал, что семья матери госпожи Чжоу находится в соседнем уезде, и они не знают о таком большом инциденте?"

Официант продолжил: "Как еще можно сказать, что жизнь госпожи Чжоу плоха? У ее отца было две дочери без сына, и старшая дочь вышла замуж далеко, а госпожа Чжоу вышла замуж ближе. Примерно через три или четыре года после замужества госпожи Чжоу ее родители умерли один за другим. Перед отъездом они разделили большое семейное поместье на две части, отдав его госпоже Чжоу и ее сестре. Иначе семья Чжоу не смогла бы так быстро стать самой большой семьей в округе Тунлин".

Когда Янь Ши увидел, что узнал почти все, что ему было нужно, он достал из рукава кусок серебра: "Спасибо, вот оплатил счет".

Сказав это, он заставил Хуа Лина встать и покинул свое место.

Голос молодого человека позади него сказал: "Сэр, вам не нужны деньги".

Янь Ши ответил, не оглядываясь: "Остальное можешь забрать себе".

Официант неоднократно поблагодарил его и с радостью взял деньги.

В самом низу ресторана Хуа Лин потянул за рукав Янь Ши и спросил: "Брат, мы пойдем в дом Чжоу Юнъяна?".

Янь Ши кивнул головой, и когда он заговорил, в его взгляде мелькнул намек на порочность: "Раз магистрат не может позаботиться об этом, позвольте мне, как секретарю Да Лиси, позаботиться об этом".

Хуа Лин радостно сказал: "Тогда брат должен строго наказать его".

Дом Чжоу Юнъяна было легко найти, и каждый, кто расспрашивал его, знал об этом.

Чжао Чуньхай пошел поговорить с консьержем, который посмотрел ему вслед и увидел, что все они были одеты в высококачественную одежду, поэтому он знал, что они богаты и знамениты.

Через некоторое время Чжоу Юнъянь вышел. Если не знать, что он за человек, то можно было бы обмануться его внешностью, и я думаю, что именно так госпожу Чжоу обманывали более десяти лет. Когда Чжоу Юнъянь увидел трех мастеров с двумя подчиненными, он сразу понял, что Янь Ши должен быть лидером этих людей, поэтому он поднял кулак и сказал: "Я Чжоу Юнъянь, мне интересно, есть ли вы ......".

Вошедший привратник сообщил, что они из Имперского города, но не сказал, кто они такие.

Чжао Чуньхай достал свой жетон: "Мы из Да Лиси".

Сердце Чжоу Юнъяня екнуло. Он не знал, зачем пришли люди из храма Дали. Само собой разумеется, что миссис Чжоу была арестована даже после того, как она покинула округ Тунлинь, но она не ушла далеко. Это невозможно. встретиться с другими чиновниками Ее видели эти люди на улице? Чем больше Чжоу Юнъянь думал об этом, тем больше он чувствовал себя правым, но выражение его лица не изменилось, он сел и спросил: «Несколько чиновников устали от путешествия, поторопитесь и отдохните в поместье».

Чжоу Юнъянь впустил их в особняк и поспешно сделал цвет доверенному лицу рядом с ним. Этот маленький слуга следовал за ним много лет, и хозяин одним взглядом понял, что это значит. Он занят поиском возможности ускользнуть, но его блокирует поясной нож. Чжао Чуньхай сказал: «Куда ты денешься?» хочешь пойти?"

Маленький слуга никогда раньше не видел такого, его ноги были так напуганы, но он поспешно успокоился и сказал: «Маленький человек думал, пойти на кухню и приказать им приготовить хорошие обеды для нескольких чиновников».

Янь Ши сказал: «Нет необходимости, мы здесь, чтобы расследовать дело, и попросите Чжоу Цзеюаня отвести нас к госпоже Чжоу».

Чжоу Юнъянь не осмелился сказать «нет», но в его сердце жил призрак, и он не осмелился привести их к госпоже Чжоу, поэтому он мог только сказать: «Пожалуйста, пройдите со мной, чтобы отдохнуть в приемной. , и я позволю следующему человеку пойти позвать жену..."

«Вам не нужно звать Чжоу Цзеюань, — прервал Чжоу Юнъяня Ян Ши, прежде чем он успел закончить свои слова, — где госпожа Чжоу, вы можете просто отвести туда этого чиновника».

Чжоу Юнъянь смутился и попробовал применить другой план: "Господин, я не то чтобы не хотел, чтобы вы уходили, просто вам неудобно входить в дом как постороннему".

Янь Ши усмехнулся и снова поднял глаза на Хуа Лин, мягкие, как вода: "То, что сказал Чжоу Цзеюань, правда, мне действительно неудобно входить во внутренний дом, поэтому пусть господин пойдет от моего имени".

Хотя Хуа Лин тоже был мужчиной, он был женой мужчины и мог входить в дом, пока его сопровождали слуги. Чжоу Юнъян потерял дар речи, он не ожидал, что в этой группе будет жена-мужчина. Но тут же Хуа Лин надул грудь, а Янь Ши рассмеялся.

Через некоторое время Хуа Линь вывел госпожу Чжоу, шел впереди нее, топая мелкими шажками перед Янь Ши, вытянул нефритовый палец и указал на Чжоу Юнъяна, с ненавистью говоря: "Брат, этот человек настолько плох, что привязал госпожу Чжоу к стулу!

Янь Ши поднял брови, когда Чжоу Юнъянь несколько раз не пускал их в дом, чтобы найти госпожу Чжоу, он догадался, что есть что-то, что он не хочет, чтобы они видели, но он только подумал, что Чжоу Юнъянь закроет госпожу Чжоу в будущем, он не хотел связывать ее.

Янь Ши сузил глаза и сказал: "Что это с Чжоу Цзеюанем?".

Пока он говорил, к суду подошла госпожа Чжоу. Она собрала волосы руками и поприветствовала: "Это жена, госпожа Чжоу Чжан, кланяется вам".

Янь Ши кивнул: "Вставай, ты знаешь, для чего здесь этот чиновник?"

Госпожа Чжоу ответила: "Я знаю".

Янь Ши сказал: "Если ты знаешь, то пойдем со мной".

Они направлялись в окружной суд уезда Тонглин.

Когда они подошли к входу в офис магистрата, Чжао Чуньхай сразу показал свой пропуск и вошел в офис магистрата.

Было уже за полдень, и магистрат еще отдыхал. Когда его вызвали, он шел и одевался.

"Я здесь, чтобы увидеть вас, ваше превосходительство". Магистрат опустился на колени на землю, и когда он увидел Чжоу Юнъяна и его жену позади Янь Ши, он понял, для чего пришел чиновник.

Янь Ши уже принял решение, когда увидел это появление: "Господин Цянь, поскольку вы знаете цель этого чиновника, пожалуйста, примите решение относительно семьи Чжоу". Сказав это, он нашел место в приемной и сел.

Хотя магистрат Цянь получил много денег от Чжоу Юнъяня, он не посмел ослушаться слов Янь Ши.

"Подождите..." внезапно начал Янь Ши, "Магистрат Цянь, не хотите ли вы попросить жителей округа Тунлин посмотреть, как рассматривается это дело?"

Людям разрешили стоять снаружи и слушать, как рассматривается дело в окружном суде. Когда магистрат Цянь услышал это, по его шее потекли капельки пота, но ему пришлось приказать своим людям идти и выполнять работу.

Когда два магистрата получили приказ, каждый из них пошел в противоположном направлении с гонгом, крича во время стука: "Ваша честь, суд над семьей Чжоу Сеюаня вот-вот начнется!".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 40

Глава 40

Почти все люди в уезде Тунлинь что-то знают о семье Чжоу, и сегодня все они удивляются, когда слышат, что окружной судья собирается рассмотреть дело семьи Чжоу. Через некоторое время у входа в уездное правительство было полно людей.

"Господин", - наконец не удержался уездный магистрат и спросил красавца, сидевшего внизу и неторопливо пьющего чай. У этого человека не было ни свирепого лица, ни агрессивного тона, но он просто боялся его и даже не боялся. рядом с ним Он вздрогнул, когда сказал слово.

Ян Ши поднял глаза и посмотрел на него: «Уездной судья Цянь, пожалуйста, говорите».

Окружной судья Цянь вытер рукавом пот, который вот-вот должен был попасть на глаза.

«Мистер Цянь не нужен», — Ян Ши поставил чашку в руку, повернул голову и сказал Цю Лиушаню: «Молодой господин Цю, я должен побеспокоить вас, чтобы помочь госпоже Чжоу написать сертификат».

«Это приказ, — Цю Лиушан положил маленькую коробочку, которую он держал в руке, в рукав, встал со стула и намеренно ударил Чжоу Юнъяня, проходя мимо, — извините, извините, я не могу ходить." Хотя его рот был извиняющимся, но его лицо было полно улыбок, и все знали, что он сделал это нарочно, и он был очень непобедим.

Чжоу Юнъянь мог только стиснуть зубы и проглотить обиду, и ему пришлось произнести слова прощения с улыбкой на лице.

Цю Лиушан одолжил у учителя письменный стол, ручку и бумагу и попросил госпожу Чжоу рассказать историю происшествия. После того, как госпожа Чжоу закончила говорить, он взял ручку и написал.

После того, как Цю Лиушан написал письмо, его можно было перевести в приемную. Пользуясь этим временем, Янь Ши спросил Хуа Лин, сидевшего с другой стороны: «Хочешь что-нибудь поесть?»

Хуа Лин покачал головой: «Брат, я не хочу есть».

Янь Ши думал, что не может есть из-за проблем семьи Чжоу. Маленький ванфэй был таким добрым, и видеть, как у других плохая жизнь, было еще более неудобно, чем у него самого.

"Съешьте кусочек боярышника?" Эта штука может помочь пищеварению. Янь Ши всегда чувствовал, что маленький ванфэй молод, и когда он рос, было легко проголодаться, поэтому он купил много маленьких закусок вдоль пути и кормилил ими в любое время и в любом месте.

Хуа Лин посмотрел на ласковый вид Янь Ши и не смог отказаться: «Тогда я съем только один кусочек.» Я действительно съел слишком много в полдень, и теперь не мог больше есть.

Янь Ши приказал Чжао Чуньхаю, стоявшему позади него, достать из кареты кусок лепешки из боярышника.

Магистрат в вестибюле не слышал, что Янь Ши сказал Чжао Чуньхаю, и увидел, как он вышел. Он думал, что собирается получить что-то важное. Когда Чжао Чуньхай передал белый носовой платок Янь Ши, он снова вышел. что Хуа Лин ел без кого-либо еще, его глаза не могли дождаться, чтобы упасть на землю.

Этот взрослый действительно очень любил этого мужчину жену.

Хуа Лин ел его маленькими кусочками, а после того, как он закончил есть, закончили писать на бумаге, которую показали Янь Ши, а затем отправили ее окружному судье Цянь.

Уездный судья Цянь закончил чтение за два или три взгляда, и он просто перебирал варианты, когда читал краткое изложение. Янь Ши кивнул, окружной судья Цянь выпрямил талию.

«Кто здесь стоит на коленях и какие там обиды, скажи мне скорее».

Госпожа Чжоу стояла на коленях на земле, с прямой спиной, ни смиренной, ни высокомерной. «Женщина Чжоу Чжан хочет подать в суд на Чжоу Юнъяня за то, что он оставил её в уединении, и попросить мать незаконнорожденного ребенка привести его в дом, чтобы притвориться брошенным младенцем и обманывать женщину более десяти лет».

Судья посмотрел на Чжоу Юнъяна, ударил по дереву и спросил: "Чжоу Юнъян, признаешь ли ты то, что сказала Чжоу Чжан?".

Сюцаю* не нужно было вставать на колени, когда он увидел магистрата, не говоря уже о том, что Чжоу Юнъянь был великим человеком, поэтому он стоял в зале, чтобы сказать: «Если вы вернетесь к вопросу, то, что сказала Чжоу Чжан, неправда. Я не создал семью на улице, не говоря уже о рождении ребенка».

(*秀才 – xiùcái - учёная степень или звание при различных системах государственной аттестации учёных или чиновников).

Когда Хуа Лин услышал это, он поспешно дернула Янь Ши за рукав и прошептал: «Брат…»

Янь Ши ободряюще похлопал Хуа Лин по руке: «Не волнуйся и посмотри вниз.» Он недооценил этого Чжоу Юнъяня, это было действительно хитро.

Чжоу Чжан была в ярости: «Ты говоришь чепуху! Ты…»

«Тихо!» Судья округа Цянь похлопал молотком и спросил Чжоу Юнъяня: «Вы знаете, откуда тогда привезли этого ребенка?»

Чжоу Юнъянь сказал: «По словам моей матери, его подобрал и у реки за городом. В тот день моя мать пошла в храм Байюнь, чтобы воскурить благовония, и на обратном пути ребенка и подобрали».

«Есть доказательства?»

«Да, — сказал Чжоу Юнъянь, — слуги, которые служили с моей матерью в тот день, могут дать показания».

Госпожа Чжоу сердито сказала: «Слуги семьи Чжоу все ваши, и они, естественно, будут говорить за вас! Кроме того, вы могли сами положить ребенка у реки».

Судья округа Цянь кивнул: «Тогда Чжоу Чжан, как вы думаете, есть ли улики в детской комнате Чжоу Юнъяня?»

Выражение лица госпожи Чжоу внезапно помрачнело: «Нет никаких оснований возвращаться к вашим словам».

«Тогда как этот офицер может поверить вам, если нет никаких доказательств?»

Госпожа Чжоу сказала: «Это можно определить по анализу крови».

Поскольку Чжоу Юнъянь продолжал говорить, что ребенок был брошенным ребенком, если он слился с кровью ребенка, ложь Чжоу Юнъяня была бы обречена на провал.

Судья округа Цянь немедленно приказал второму молодому мастеру предстать перед судом.

С того момента, как госпожа Чжоу сказала, что хочет сделать анализ крови, Чжоу Юнъянь был подобен баклажану, побитому морозом. Когда второй молодой мастер прибыл в зал, он, казалось, пришел в себя и громко сказал: «Сэр, этот анализ крови не доказывает, что что, если он мне, который далеко Брошенный младенец моих родственников, разве я не пострадал от этой невинной беды? "

Уездный судья Цянь был немного смущен, и то, что Чжоу Юнъянь сказал, казалось, имело смысл. Янь Ши коснулся своего подбородка, Чжоу Юнъянь, казалось, на этот раз действительно спорил со словами.

В это время Цю Лиушан наклонился к нему, наклонился к уху и сказал ему несколько слов, Ян Ши кивнул.

Цю Лиушан встал со стула и поклонился окружному судье Цяню: «Ваше превосходительство судья, я врач, у меня есть способ доказать, является ли второй молодой господин биологическим сыном Чжоу Цзеюаня, и есть ли у Чжоу Цзеюаня когда-либо имел другую женщину.

Уездный судья Цянь поспешно сказал: «Пожалуйста, сообщите доктор».

Цю Лиушан скрестил руки на груди и посмотрел на Чжоу Юнъяня: «Чжоу Цзеюань, ты действительно знаешь, кто родители второго молодого мастера?»

Увидев Цю Лиушаня в таком состоянии, Чжоу Юнъянь содрогнулся, но никто больше не знал о том, что с ним тогда случилось, и даже его мать узнала об этом только после ее смерти, поэтому он не верил, что у этого человека что-то будет. Что с этим делать. Метод, поэтому он сказал: «Я действительно не знаю».

«Очень хорошо, — кивнул Циушан, а затем лукаво улыбнулся, — Чжоу Цзеюань действительно обращается со всеми как с дураками, подумайте об этом, если у моей семьи нет достаточных доказательств, как я могу позволить магистрату округа Цянь открыть их? Я нашел гробницу во внешней камере. Если Чжоу Цзеюань сказал, что анализ крови поддельный, то мы можем провести анализ костей. Я начал изучать медицину, когда мне было три года, и теперь у меня есть небольшой успех. Облако в медицинских книгах, эта капля кости тест более подготовлен, чем анализ крови. Тогда давайте раскопать могилу этого человека и капнем кровь второго молодого мастера на кость. Если кровь второго молодого мастера растворится в кость "Конечно, этот человек является биологической матерью второго молодого господина. Тогда Чжоу Цзеюань, сирота, который постоянно говорит, что у него нет ни отца, ни матери, как он может иметь кровное родство с женщиной рядом с ним? Господа, пожалуйста, вмешайтесь и приведите с собой второго молодого мастера. Отпустите меня».

"Я не пойду! Я не пойду! Вы даже не можете выкопать могилу моей матери!" Второй молодой мастер, который стоял на коленях рядом с госпожой Чжоу, внезапно разозлился, его глаза смотрели на Цю Лиушаня, он даже встал и хотел его использовать Толкнуть его обеими руками.

«Эй, второй молодой мастер такой свирепый», — мелькнул в ответ Цю Лиушан, даже не позволяя ему прикоснуться к краю своей одежды. Магистрант рядом с ним поспешно удержал его, прижал к земле и опустился на колени: «Стой!»

Второй молодой мастер - ребенок в подростковом возрасте, как у двух взрослых хватило сил сдерживать себя и быть не в состоянии двигаться в данный момент, только сердито глядя на Цю Лиушан одной парой глаз.

Цю Лиушан убрал свою одежду и сжал кулаки, глядя на окружного магистрата: «Интересно, может ли магистрат это понять?»

Судья Цянь был в недоумении: «Что понимаеть?»

Уголок рта Цю Лиушан дернулся в улыбке, он посмотрел на отца и сына семьи Чжоу и продолжил: «Второй молодой мастер только что сказал, что мы не позволим нам копать могилу его матери. То, что он сказал, было его матерью. Разве он не сирота, который не знает, кто его родители? Почему он так сказал? Его мать похоронена в могиле?» Цю Лиушан тяжело повторил слово «его мать».

На самом деле, Янь Ши и другие не знают, где спрятана внешняя комната, не говоря уже о том, знает ли об этом второй молодой господин.

Зная, что он не биологический ребенок госпожи Чжоу. Только что Цю Лиушан просто обманывал Чжоу Юнъянь был очень хитрым и хитрым, но он был слишком молод, чтобы второй молодой мастер мог его одурачить.

После того, как Цю Лиушан закончил говорить это, он вернулся на свое место и сел, а затем дело было за окружным судьей.

Судья Цянь ударил по дереву зала: "Чжоу Юнъянь все еще не признается!".

«Отец…» Второй молодой мастер посмотрел на Чжоу Юнъяня со слезами на глазах, зная, что он в беде, но ничего не мог сделать.

Чжоу Юнъянь понял, что эту ситуацию больше нельзя отрицать, и как только он собирался признаться, он услышал шум и крики снаружи.

«Кто шумит?» — спросил судья Цянь.

Один из магистрантов сказал мне: «Мастер Хуэй, это мать Чжоу Цзеюаня, госпожа Чжоу. Она настаивает на обращении в суд».

Окружной судья Цянь не мог удержаться, поэтому он посмотрел на Янь Ши, но Янь Ши вообще не смотрел на него. У судьине было другого выбора, кроме как «впустите ее».

Госпожа Чжоу пришла в слезах, и судья сказал: «Почему женщина шумят перед судом?»

Госпожа Чжоу вытерла слезы и сказала: «Женщина умоляет о моем сыне. Просто тогда он сделал что-то не так. Теперь все мертвы, и он умоляет старшего мастера о пощаде».

"Вы не можете так говорить, - сказал судья Цянь. - Хотя человек мертв, ошибки, которые он совершил, все еще на месте. Как их можно списать со счетов?"

Госпожа Чжоу сказала: «Тогда он был слишком молод, и было неизбежно, что он запутается. Все совершают ошибки».

Госпожа (жена) Чжоу усмехнулась: «Если вы скажете это после того, как так много убийц убили людей и сказали, что были неправы, смогут ли мертвые люди ожить?»

Лицо госпожи Чжоу побледнело, а затем покраснело, когда ее ограбили. Она указала на госпожу Чжоу и закричала: «Ты бессовестная сука, если что-то случится с моим сыном, я никогда не остановлюсь с тобой!»

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 41

Глава 41

Госпожа (жена) Чжоу холодно посмотрела на госпожу Чжоу, маленькая надежда, которая была у нее в сердце, уже исчезла. Когда она узнала, что второй молодой господин был биологическим сыном Чжоу Юнъяна, она очень возмутилась и возненавидела его. Но когда она подумала, что женщина умерла, у нее было трое собственных детей, и она была замужем за Чжоу Юнъяном более 10 лет, она все еще была замужем за ним.

Поэтому она несколько раз пыталась уговорить мать и сына Чжоу рассказать ей о происхождении второго молодого господина. Если бы они признались ей, если бы они признали, что были неправы, то она бы простила его, и семья продолжила бы жить прежней жизнью.

Но семья Чжоу притворялась равнодушной, сколько бы раз она ни намекала на них. Тогда она не выдержала и спросила их, является ли второй молодой господин настоящим сыном Чжоу Юнъяна.

Мать и сын отрицали правду, и только когда они больше не могли ее скрывать, они сказали правду. Вместо этого они обвинили ее в том, что она была бесчувственной и стала причиной разлада в семье.

Когда старушка Чжоу закончила, госпожа Чжоу улыбнулась, вместо того чтобы рассердиться: "Старуха Чжоу, я хотела бы спросить вас, вы сказали, что ваш сын по незнанию сделал что-то не так, но сейчас, когда он уже в расцвете сил, он не проявил никакого раскаяния".

Губы Янь Ши скривились в улыбке, он оценил характер госпожи Чжоу. Она была спокойна в делах, решала их без промедления, была хорошо воспитана, а ее слова были хорошо аргументированы. Если бы она была мужчиной, она была бы его правой рукой.

"Как ты меня назвал?" Старуха Чжоу кричала, указывая на госпожу Чжоу и дрожа от гнева: "Послушай, послушай, послушай, что она сказала, она даже больше не называет меня мамой! Это несчастье для моей семьи - жениться на тебе! Какое несчастье!" Старуха Чжоу сказала, хлопнув себя по бедрам обеими руками.

Госпожа Чжоу сказала: "Раз старушка Чжоу считает, что женитьба на мне - несчастье для семьи Чжоу, то пусть мы с Чжоу Сюэюань разведемся".

"Развод? Вы желаете". Старуха Чжоу была в ярости: "Я хочу, чтобы мой сын развелся с тобой, порочная женщина!".

"Да". Госпожа Чжоу не возражала: "Если только я смогу вас оставить".

Когда она говорила это, она вдруг увидела быструю фигуру, идущую перед ней, и госпожа Чжоу не успела подготовиться и была повалена на землю вторым молодым мастером Чжоу. «Плохая женщина!"

Мировые судьи с обеих сторон суда поднялись, чтобы усмирить второго молодого господина, и вытащили его из зала суда в соответствии с пожеланиями уездного судьи. Среди людей было много споров, они не знали, почему Второй Мастер внезапно впал в ярость. Даже магистрат был шокирован, он ударил по дереву зала: "Чжоу Сеюань, разве так твой сын обращается с твоей женой?".

Лицо Чжоу Юнъяна покраснело, а затем побелело, сегодня он потерял весь свой облик.

Если бы вы не сказали, что хотите развестись, он бы так с вами не обращался.

Янь Ши вдруг сказал: "Чжоу Цзеюань, как твоя жена относится ко второму молодому господину?".

Чжоу Юнъянь жестко ответил: "Как к сыну". Об этом знали все в округе Тонглин, и у входа в суд стояло так много людей, что он не мог этого отрицать.

Янь Дил добавил: "Если это так, то второй молодой господин должен был умолять госпожу Чжоу не разводиться с ним, узнав об этом, но, судя по ситуации, он испытывает ненависть к госпоже Чжоу?"

"Это ......" Чжоу Юнъянь не мог говорить.

Женщина сказала: "Господин мой, если он не может сказать, то пусть скажет эта женщина. В прошлом мы со вторым молодым господином действительно были близки как биологические родственники, и он всегда думал, что родился от меня. Но позже, когда он узнал, что я не его настоящая мать, он подумал, что я ревную и не могу позволить его отцу иметь наложницу, вот почему его отец держал наложницу на улице, и почему ему и его матери пришлось жить на улице много лет."

Хуа Лин прошептал: "Неправильно, что он так думает, ты ведь не знала об их существовании".

Именно так обращался с ней второй молодой хозяин, и она была совершенно потрясена: после более чем десяти лет воспитания она вырастила белоглазого волка*..

(* белоглазый волк – в Китае так называли неблагодарных людей).

Госпожа Чжоу снова поклонилась залу: "Ваше превосходительство, вы видели, как семья Чжоу обращалась со мной. Доказательства того, что Чжоу Юнъянь содержал незаконную жену, убедительны, поэтому, пожалуйста, внесите ясность в этот вопрос".

Она так расстроила судью, что он потер голову и попросил магистрата вывести ее из суда.

Женщина посмотрела на Чжоу Юнъяня, в ее глазах промелькнула грусть: "Теперь я хочу услышать правду. Раньше ты говорил, что я была единственной женщиной в твоей жизни".

Чжоу Юнъян вздохнул и сказал: "Вскоре после того, как мы поженились, ты забеременела. Я не осмеливался прикасаться к тебе, боясь навредить ребенку, но ты же знаешь, что я мужчина, а у всех мужчин есть потребности в этой области".

Госпожа Чжоу усмехнулась: "Я была беременна и много страдала, но это было совсем не трудно".

"Это не то же самое". Чжоу Юнъян возразил шепотом.

Он до сих пор не чувствует, что был неправ, он безнадежен. Госпожа Чжоу спросила: "Вы можете взять наложницу, возможно, тогда я соглашусь".

"Я поклялся всем на свадьбе, что никогда в жизни не возьму наложницу. Если я возьму наложницу ......, - сказал он, - мне не нужно произносить остальные его слова, ибо все знают, что это такое. Я должен был найти женщину с чистой семьей. Я хотел бросить ее, когда ты родила. Я всегда давала ей суп от беременности, но она обманывала меня и не пила его. Я виню эту женщину, она мне солгала".

Виноват всегда был кто-то другой, а не он сам.

Госпожа Чжоу внезапно почувствовала облегчение, все эти мрачные эмоции улетучились, что еще можно было сказать этому человеку? Поняв это, госпожа Чжоу сказала: "Ваше превосходительство, мне нечего сказать, пожалуйста, вынесите приговор".

Суд ударил по дереву зала: "Чжоу Юнъянь, что еще ты хочешь сказать?".

Лицо Чжоу Юнъяна стало пепельным: "Мне нечего сказать".

"Хорошо!" судья Цянь сел прямо и продолжил: "Выслушайте приговор!".

Согласно законам династии Великого Юань, мужчина, содержащий наложницу незаконно, приговаривался к сорока ударам тростью, а женщина - к восьмидесяти ударам тростью. Если мать второго молодого господина умерла, то ее тело должны были выпороть в открытом гробу, а если он имел стипендию или был чиновником, то его приговаривали к одному году тюремного заключения, как Чжоу Юнъяна, статус которого как ученого не сохранялся.

Сыновьям иностранцев не разрешалось входить в родословную, а второй молодой господин был изгнан из родословной.

Приданное госпожи Чжоу должно было быть возвращено в полном объеме. Семья ее матери также была бизнесменом и оставила ей несколько магазинов. Поэтому магазин пришлось вернуть, как и все доходы, полученные за эти годы.

Что касается просьбы госпожи Чжоу забрать своих троих детей, судья не разрешил ей это сделать, так как в законах Великого Юань не было такого положения. Однако госпожу Чжоу это устроило, и в этот момент судья нашел нескольких бухгалтеров для ликвидации активов семьи Чжоу.

Дело семьи Чжоу наконец-то подошло к концу, судья вытер пот со лба и уже собирался сказать, что покинет зал суда, когда услышал слова Янь Ши: «Судья Цянь, дело семьи Чжоу закончено, но ваше дело – нет».

Сказав это, он подошел к судье Цяню, который был так напуган, что скатился со стула и сел на колени перед судом. Люди не знали о таком неожиданном повороте событий, когда увидели, как Янь Ши шлепнул по дереву зала: "Я министр Да Лиси, и я здесь, чтобы расследовать это дело.

Сначала люди не решались идти, но некоторые смельчаки кричали: "Ваше превосходительство, вы действительно сделаете это для нас?".

"Конечно". Хотя Янь Ши был молод, он сидел с неописуемым достоинством, которое заставляло людей осмеливаться смотреть вверх и только подчиняться.

Говоривший задумался и оттолкнул толпу: "Я сделаю это!".

Это был мужчина лет сорока, который сделал несколько шагов и опустился на колени перед залом: "Милорд, но у меня нет бумаги с мольбами.

"Без проблем". Янь Ши приказал принести столы с чернилами, бумагой и чернильными камнями и позвал всех чиновников, умеющих писать, чтобы они помогли людям написать прошения или написали их сами, если смогут.

Кулаки Хуа Лина сжимались и разжимались, затем снова разжимались и снова сжимались, прежде чем он наконец набрался смелости и посмотрел на Янь Ши и сказал: "Да, ваше превосходительство, я тоже умею писать".

Литературные навыки юного Ванфэй были неполными, но его письмо было довольно хорошим, поэтому он не мог вынести отказа.

И он согласился.

Хуа Лин радостно сидел за столом, намереваясь написать прошение для человека, который пришел подать в суд.

Когда люди снаружи увидели, что чиновник настроен серьезно, все они сказали, что у них есть жалоба. Те, кто хотел написать жалобу, выстроились слева, а те, кто это сделал, выстроились справа, чтобы подождать, пока поднимется суд.

Мужчина подал в суд на магистрат за насильственное ограбление своей дочери, которую магистрат увидел утром, когда она делала покупки на улице.

Он пошел спорить, и его избили. Когда Янь Ши сказал это, он снова обрел надежду. Он не хотел жить, если что-то случится с его дочерью.

Янь Ши сказал: "Кто еще хочет подать в суд на магистрат?".

"Я!" "Я!" "I!"

Янь Ши сказал: "Те, кто хочет подать в суд на судью Цяня, приходят сюда первыми". Девять из десяти человек хотели подать в суд на судью, и зал был полон людей, стоящих на коленях в темноте.

Янь Ши попросил их говорить по очереди, и каждый раз, когда они это делали, судья слегка вздрагивал.

Судья был похож на императора земли в уезде Тонглин и совершил много плохих поступков. Янь Ши сказал Чжао Чуньхаю отнести написанное им письмо и его печать главе.

На следующий день сам глава привел своих людей, чтобы проводить судью, и народ аплодировал. На следующий день сам глава привел своих людей, чтобы выпроводить судья.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 42

Глава 42

Когда Янь Ши и его партнеры вышли из офиса магистрата, они увидели, что госпожа Чжоу ждет у двери со своими детьми. Увидев выходящего Янь Ши, она потянула троих детей на землю и поклонилась: "Спасибо, мой господин". Трое детей также один за другим говорили "спасибо".

После вынесения приговора по делу семьи Чжоу трое детей, родившихся у госпожи Чжоу, не захотели оставаться в семье Чжоу, поэтому они тайно уехали с госпожой Чжоу. В разгар хаоса в семье Чжоу никто не заметил, что они ушли.

Хотя ее родителей уже не было, дом все еще стоял, и в будущем ей было бы удобно приезжать в уезд Тонглин, чтобы повидаться с детьми. Но теперь, когда дети сбежали, ей пришлось сменить дом, чтобы семье Чжоу не пришлось в будущем ездить в соседний уезд и искать ее.

"Ты собираешься присоединиться к своей сестре?" - спросил Янь Ши. Госпожа Чжоу улыбнулась и покачала головой: "Боюсь, я причиню ей неприятности, если возьму детей с собой, я пойду на юг и останусь, если найду место, которое понравится детям".

Что касается здешнего магазина, госпожа Чжоу оставила надежного старика, чтобы он помог продать его, а затем снова открыть, когда она найдет место, где остановиться.

Закончив дела семьи Чжоу, Янь Ши попрощался с госпожой Чжоу и отвел Хуа Лина в карету, чтобы продолжить свой путь.

В карете Хуа Лин с удовольствием прислонилась головой к плечу Янь Ши, но когда он увидел, что Цю Лиушан сидит напротив нее и читает медицинскую книгу, он снова сел прямо. Все было хорошо, когда мы не спали ночью в одной постели с Янь Ши, но теперь, когда мы были в одной постели с ним, мы всегда хотели быть более близкими днем, но в карете был кто-то еще, поэтому мы не могли быть слишком близкими.

"Брат, - неожиданно прошептал Хуа Лин на ухо Янь Ши, - ты можешь позволить господину Цю посидеть снаружи?"

Цю Лиушан тихонько кашлянул: "Ваше Высочество говорит обо мне?"

Хуа Лин застали шепчущейся с кем-то другим, поэтому он быстро признался: "Откуда ты знаешь?".

Цю Лиушан рассмеялся: "Я бы не догадался, если бы вы не смотрели на меня, когда разговаривали с наследным принцем. Дай угадаю, ванфэй хочет, чтобы я вышел и посидел?"

"Брат..." Хуа Лин робко зарыл лицом в руки Янь Ши и накрыл голову его широким рукавом халата.

"Хорошо, хорошо". Янь Ши вытащил его и тихонько засмеялся: "Не так уж скучно так прикрываться".

Хуа Лин все еще был немного смущен, поэтому он приподнял занавеску и выглянул наружу, делая вид, что его нет в карете.

Янь Ши нежно погладил Хуа Лин по спине, словно успокаивал взорвавшуюся кошку: "В карете негде сесть, почему бы нам не купить другую карету?"

"Я так не думаю", - сказал он, все еще звуча немного скучающе. Он хотел быть нежным, внимательным и понимающим принца.

Медленно Цю Лиушан сдвинул книгу на глаза, не глядя на него.

"Кстати, господин Цю, - неожиданно сказал Янь Ши, - не вы ли вчера в приемной подделывали тело Чжоу Юнъяна?"

Хуа Лин тут же откинул голову и с блеском в глазах посмотрел на Цю Лиушан.

Цю Лиушан улыбнулся: "Я просто дал ему жука, чтобы он больше никогда не смог встать".

Янь Ши поджал губы и рассмеялся, но Хуа Лин смеялся изо всех сил, схватившись за живот и хихикая. Янь Ши боялся, что от смеха у него перехватит дыхание, поэтому он осторожно потирал рукой живот.

Когда Хуа Лину надоело смеяться, его глаза заблестели, он посмотрел на Цю Лиушан и сказал: "А что если жук случайно выползет из бамбуковой трубки и зароется в твое тело?".

Уголок его рта дернулся: "Нет".

Хуа Лин упорствовал: "Я просто использую аналогию".

Цю Лиушан скрипнул зубами: "Я вырастил их всех, поэтому у меня, естественно, есть способ их вылечить".

Хуа Лин кивнул головой в замешательстве: "О, точно".

В карету вернулась тишина, и Хуа Лин вдруг спросил: "Значит ли это, что у тебя много навязчивых идей?".

"Это естественно".

"Брат, у него там большие черви!" ванфэй заплакал, нырнув с головой в не очень щедрые, но крепкие объятия, отчаянно нуждаясь в утешении.

Цю Лиушан "......"

Вот сука!

Проехав почти целый день, карета, наконец, прибыла в причудливую деревню.

Воздух был наполнен свежим запахом земли, смешанным с запахом дыма и огня.

"Брат, где это за место?" Хуа Лин много ел в повозке, и теперь, почувствовав запах риса, он уже не был так голоден.

Янь Ши огляделся и сказал: "Это место называется деревня Пинъань.

Было время обеда, и на дорогах деревни никого не было, только ребенок сидел на корточках и играл у двери одного из домов. Чжао Чуньхай дал мальчику несколько монет и позволил ему провести их к дому Цзян Тана.

По дороге ребенок рассказал им о семье Цзян, которая не была особенно бедной в деревне, но и не богатой.

Отец Цзяна умер молодым, и у него остались только престарелая мать и старший брат. Цзяну было за двадцать.

Не потребовалось много времени, чтобы добраться до входа в дом Цзян Тана, где Янь Ши и другие ждали снаружи. Дверь была не заперта, поэтому ребенок толкнул дверь внутрь, и когда он увидел семью Цзяна, он сказал им, что снаружи были очень красивые молодые люди, которые выглядели очень богатыми и были очень хорошо одеты.

Семья Цзян сидела за столом, готовясь к трапезе, когда Цзян услышал, что его кто-то ищет. Он не знал никого подобного, но глаза старушки загорелись от этой новости, и она поспешила выйти из дома.

Жена Цзяна подтолкнула своего мужчину и позволила ему тоже выйти за ней.

Брат Цзян и невестка Цзян посмотрели друг на друга и тоже вышли посмотреть, из-за чего вся эта суета.

Когда Цзян вышел и увидел Янь Ши, он обнял его кулак: "Меня зовут Цзян Тан, мне интересно, что ты хочешь здесь делать?".

Я – Янь Ши, уроженец Имперского города, и я проездом здесь по пути на учебу. Я слышал, что вы - выдающийся писатель, поэтому я пришел нанести вам визит.

Цю Лиушан и Хуа Лин также назвали свои имена, но Хуа Лин сделал акцент на том, что он - мужняя жена этого прекрасного господина, что было совершенно очевидно.

Цзян сказал: "Извините за беспокойство, пожалуйста, проходите".

Старая госпожа Цзян оттолкнула Цзяна в сторону с льстивой улыбкой на лице: "Проходите скорее, господа, давайте поговорим о том, что вы хотите сказать в доме. Мы сейчас будем есть, так что если вы тоже еще не ели, давайте сядем и поедим вместе".

Они сказали, что едят вместе, но если вдруг придут пять человек, то еды не хватит.

Янь Ши мельком взглянул на еду на столе через открытую дверь в зал. Его взгляд сразу упал на курицу, которая неторопливо шла к стойке с цыплятами, и он сказал госпоже Цзян: "Старушка, ты можешь продать мне двух этих кур?". Курица была худой и маленькой, в ней было мало мяса. Их было пятеро, и не было никакой возможности разделить одну курицу.

Хотя Янь Ши был принцем, он не обладал большим достоинством. Если бы он был снаружи, то ел бы то же, что и его подчиненные, поэтому после прибытия в Да Лиси у него быстро появилось много последователей.

Это не было притворством со стороны Янь Ши, это было в его костях. Когда императрица была жива, она научила его быть щедрым к другим, а после ее смерти многие из дворцовых служанок и евнухов не принимали его всерьез, но он также получал милости от некоторых из них. Поэтому, кроме этих людей, Янь Ши всегда был щедр и добр к другим.

Глаза старой госпожи Цзян были проницательными: "Что продается или не продается, если ты ешь моих цыплят, ты смотришь на меня свысока. Лао Эр, пойди и убей курицу для господ, а невестка Лао Эра, пойди и поджарь несколько блюд".

Старая госпожа Цзян сказала, что ей не нужны деньги, но она с улыбкой приняла монету, протянутую ей Чжао Чуньхаем.

Янь Ши и все трое вошли в зал, а Чжао Чуньхай и У Цзиньдэ стояли снаружи, как два бога.

В зале, кроме Янь Ши, находились старая госпожа Цзян и четверо членов семьи Цзян. Женщины в сельской местности работают в поле наравне с мужчинами, поэтому они не так озабочены тем, чтобы избежать подозрений между мужчинами и женщинами, как это делают большие семьи.

Хуа Линь вытянула шею, чтобы посмотреть на улицу, и потянула за рукав Янь Ши, его голос был маленьким и мягким: "Брат, мы здесь, чтобы искать Цзян Сюэюаня.

Почему он вышел?"

Старая госпожа Цзян сказала: "Он пошел убить цыплят для молодых господ". Когда он впервые увидел его, он подумал, что это женщина, как ему повезло, что он так хорош собой.

Но Хуа Лин не был убежден им, он посмотрел на Цзян Лаодао: "Тогда почему бы тебе не позволить этому старшему брату убить курицу?".

Старая миссис Цзян улыбнулась: "Он босс, поэтому, естественно, он должен остаться, чтобы составить компанию гостям".

Хуа Лин кивнул и больше ничего не сказал, но опустил голову и стал играть с шипом нефритового кулона на поясе Янь Ши, который он тоже связал.

Янь Ши гладил волосы Хуа Линя и вежливо разговаривал с семьей Цзяна, когда Цзян Тан вошел в дом снаружи, кивнул Янь Ши и сел на стул рядом с ним.

Старуха спросила: "Готова ли еда невестки?".

Цзян сказал: "Еще нет, я только что закончил резать курицу для нее".

Старая госпожа Цзян посмотрела на него: "Почему ты сидишь здесь, если не помогаешь своей жене готовить?".

Цзян встал и сказал несколько слов Янь Ши, а затем снова вышел.

Старушка поставила тарелку с дынными семечками на стол перед Янь Ши и тут же расплылась в улыбке, она видела, что он был главой группы.

Янь Ши негромко спросил Хуа Лин, хочет ли она их съесть, и Хуа Лин кивнул. Затем Янь Ши взял небольшую горсть и по очереди дал ванфэй горсть дынных семечек.

Хуа Лин вдруг поднял голову и спросил: "Почему Цзян Сюэюань готовит?".

Старая госпожа Цзян сказала: "Он собирается помочь, чтобы господа могли быстрее получить свой рис".

Хуа Лин посмотрел на жену Цзяна и сказал: "Тогда почему она не помогла? Цзян Сюэюань - мужчина".

Старая миссис Цзян ответила: "Она должна присматривать за детьми".

Взгляд Хуа Лин упал на маленького мальчика, сидящего на корточках во дворе, которому на вид было два или три года, гораздо младше двух детей Цзяна.

Старая госпожа Цзян сказала: "Разве его родители не готовят для господ?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 43

Глава 43

Если бы у меня не было мозгов, я бы тебе поверил!

"Брат, - Хуа Лин снова потянул Янь Ши за пальто, - я хочу пойти прогуляться".

"Пойдем". Янь Ши встал и вытер руки носовым платком, естественно, он мог видеть, что происходит в доме Цзяна.

Старушка встала и указала пальцем на Цзян Лаодао: "Господин, пойдемте, проводите господ на прогулку".

"Не нужно", - сказал Янь Ши, - "мы просто прогуляемся".

Сказав это, он и Хуа Лин вместе вышли на улицу. Когда старушка Цзян увидела, что они уходят, она ничего не могла сказать, но когда она увидела, как Цю Лиушан ест семечки, она снова улыбнулась.

"Я чиновник". Цю Лиушан выплюнул семена дыни на землю: "Пожалуйста, налейте стакан воды".

Глаза старушки загорелись, когда она услышала, что это чиновник, и она налила еще один стакан воды. Вы видели императора?"

"Естественно", - сказал Цю Лиушан, сделав глоток воды и продолжая разминать семена дыни.

"Чтобы иметь возможность встретиться с императором, это должно быть очень, очень большим чиновником, верно?" В голосе старой госпожи Цзян прозвучало волнение, которого она даже не заметила.

Цю Лиушан издал звук.

Когда они сказали это, господин Цзян и его жена, естественно, тоже услышали это, и они посмотрели друг на друга с выражением неприкрытой радости на лице.

"Этот господин Янь - самый влиятельный чиновник в вашей группе?" Старая госпожа Цзян могла видеть, что Янь Ши был центром их группы.

"Да". Его отец был императором, какой еще чиновник может быть больше императора?

Старая госпожа Цзян вытерла руки об одежду и продолжила: "Тогда он должен жить в очень большом доме, верно? Сколько у него слуг? У вас есть двадцать?" Самым богатым человеком в городе был Ван Цзайфэн, у которого был большой дом и четверо слуг. Она не могла представить, насколько богаты эти люди, но если у них было двадцать слуг, это было лучшее, что она могла предположить.

Цю Лиушан тихонько захихикал: "Ну, в одном дворе двадцать слуг".

"Боже мой, - похлопала себя по груди старая госпожа Цзян, слегка шокированная, - двадцать слуг в одном дворе? Все они служат одному человеку? Сколько дворов может быть в этом доме?".

"Тридцать или сорок, я думаю". У него не просто болел зуб, он издевался над старушкой, и в разговоре с ней он мог получить много полезной информации.

"Тридцать или сорок, сколько должно быть слуг?" Старая миссис Цзян не могла посчитать, поэтому она обратилась к боссу Цзяну: "Босс, сколько может быть людей?".

Цю Лиушан добродушно ответил: "Всего семь или восемьсот человек".

"Это... это слишком много". Слова, вырвавшиеся из уст Цю, произвели большее впечатление, чем остальные, и семья Цзян в комнате была шокирована, услышав их: "Значит, только эти слуги стоят много серебра в месяц, верно? Сколько серебра они могут заработать за месяц?".

"По подчиненным, - продолжал Цю Лиушан, - некоторые зарабатывают два таэля серебра в месяц, некоторые могут зарабатывать меньше, а некоторые больше."

"Два, два таэля серебра". Старая миссис Цзян снова посмотрела на босса Цзяна. Что значили для них два таэля серебра? Некоторые семьи получали только несколько таэлей серебра после года работы, но доход этого человека за несколько месяцев составлял столько же, сколько их доход за год.

Лицо старухи словно светилось. Цю Лиушан посмотрел на них и нарочито спокойно сказал: "Когда Цзян Цзеюань в следующем году поступит в среднюю школу, вы тоже сможете жить как слуги".

Вместо того чтобы обрадоваться, ее лицо, которое было таким возбужденным, остыло, когда она тихонько хмыкнула: "Какую жизнь я могу ожидать от него?".

Есть два объяснения этому утверждению; одно из них заключается в том, что Цзян Тан - недобросовестный сын, который не будет заботиться о своей матери, даже если он станет богатым в будущем, но, судя по наблюдениям, Цзян Тан послушен словам своей матери, поэтому это не может быть причиной. Вторая причина заключается в том, что госпожа Чан не могла подумать, что однажды Чан станет богатым, что очень интересно. Обычному ученому было нелегко стать ученым.

Обычному ученому было нелегко стать ученым, тем более ученым, который был лучшим ученым в регионе, Се Юань. Если бы не было никаких сюрпризов, такой человек попал бы в среднюю школу в следующем году, но отношение этой старушки было действительно озадачивающим.

Не говоря ни слова, Цю Лиушан вытер руки и встал, погладил одежду и пошел своими длинными ногами во двор.

Во внутреннем дворе...

Янь Ши стоял рядом с Хуа Лин, который сидел на корточках на земле и играл с Цзян Сяосанем, сыном Цзяна, в грязи.

Правильно, играть с грязью.

"Брат, как ты думаешь, кролик, которого я сделал, выглядит хорошо?". Хуа Лин показала черный шар в руке Янь Ши, на его лице было написано: "Иди и похвали меня, иди и похвали меня".

Цю Лиушан вытянул шею, чтобы посмотреть, но это было дерьмо? Из черной массы грязи торчали две длинные палки.

Он поднял свой халат и присел на корточки рядом с Хуа Лин: "Зайчик Минтина такой красивый".

"О, как он стал таким красивым?". Хуа Линь широко раскрыл глаза и с удивлением взял глиняного кролика из рук Янь Диля: "Это тот самый, которого я только что сделал? Почему я чувствую, что это не похоже на него?".

Янь Ши сказал с широко раскрытыми глазами: "Конечно, да".

Цю Лиушан медленно прикрыл глаза руками, не в силах смотреть на это.

Хуа Лин показал глиняного кролика Цзян СяоСану, тот в восторге хлопнул в ладоши и сунул маленький глиняный шарик в руки Янь Ши. Он еще молод и может выразить себя только таким образом.

Янь Ши взял глиняные шарики и начал лепить для него кроликов, а Хуа Лин повернул голову и криво улыбнулся Цю Лиушаню, когда тот не смотрел.

Когда дети закончили месить глину, Цю Лиушан принес тазик с водой, чтобы они помыли руки, и нашел возможность рассказать Янь Ши о разговоре со старухой Цзян.

Янь Ши вытер руки: "Нет проблем, давайте подождем и посмотрим, что произойдет".

Хуа Лину показалось, что Цзян СяоСань очень понравился, он достал из рукава кусочек конфеты из коровьего молока и протянул ему. Но он не стал есть конфету, а осторожно взял ее в свои две маленькие ручки и пошел в сторону кухни с таким видом, будто собирался отдать ее родителям.

"Ты голоден?" Янь Ши взял платок и вытер грязь, забрызгавшую лицо Хуа Линя.

"Не так уж плохо". Хуа Лин вдохнул носом, в воздухе витал приятный запах риса.

Пока мы разговаривали, внезапно раздался плач, и это был голос Цзян Сяосаня.

Несколько человек посмотрели на звук и увидели Цзян Сяодай и Цзян Сяоди, двух детей господина Цзяна, которые стояли перед Цзян Сяосаном и протягивали руки, чтобы толкнуть его, который плакал еще сильнее.

"Почему ты плачешь?" Хуа Лин потянул Янь Ши за рукав и пошел с ним туда.

Не знаю, слышала ли его семья Цзяна или они просто привыкли к этому, но никто не вышел посмотреть.

Первым делом Хуа Линь присел на корточки и достал носовой платок, чтобы вытереть слезы с лица Цзян Сяосань, который всхлипывал: "Сахар, сахар ......".

Эти два брата украли конфеты, которые Хуа Лин только что дал ему.

"Выходите". Двое детей были немного напуганы.

Двое детей немного испугались, но дома они привыкли быть гордыми, поэтому напрягли шеи и сказали: "Я не брал его конфеты!".

Добрый и мягкосердечный ванфэй мог придумать, что еще можно сделать, и, учитывая статус Янь Ши, он не мог ничего сделать детям.

Он лукаво улыбнулся и сказал: "Маленький брат, если ты принесешь конфеты, я дам тебе кое-что хорошее, чего ты никогда раньше не видел".

Что может быть лучше конфет? Но он был еще ребенком и был слегка растроган.

Цю Лиушан достал из рукава фарфоровую вазу и увидел слабый свет, исходящий от нее. Это сокровище, тем ярче оно становится ночью, хочешь?".

Два братья посмотрели друг на друга: "Тогда у каждого будет по одной". Они очень хорошо умели заключать сделки.

"Договорились". Цю Лиушан ударил в набат, и Цзян достал конфету, которую Хуа Линь тут же забрала у него и сунула в рот Цзян СяоСану.

"Закройте глаза и вытяните руки". Сказал Цю Лиушан.

Два брата послушались и закрыли глаза, пока Цю не разрешил им открыть их, но когда они увидели существо, которое было размером с их ладонь и имело множество когтей и лап, покрытых заусенцами, они закричали: "О Боже! Есть ошибка! Какой большой жук!"

Братья побежали к дому с трясущимися руками, но не успели они дойти до дома, как оттуда вышла семья Цзяна.

"Что случилось?" госпожа Цзян в беде держала на руках двух своих старших внуков.

"Бабушка, он посадил нам большого жука, очень большого".

Задолго до того, как мальчик собрался бежать в дом, Цю Лиушан быстро опустился на колени, открыл маленькую фарфоровую вазу и наполнил ее двумя червями.

"Какие жуки? Сейчас зима, жуков нет". Цю Лиушан выглядел так, словно не делал того, что только что сделал.

Когда госпожа Цзян услышала это, она не думала, что в это время года есть жуки, поэтому не приняла слова двух внуков близко к сердцу и позволила невестке отнести их в дом.

"Только что они отобрали конфеты, которые я отдал Сяо Саню". Юный ванфэй испугался двух навязчивых насекомых, которых вывел Цю Лиушан, и тихонько прислонилась к плечу Янь Ши, нуждаясь в утешении.

Старая госпожа Цзян улыбалась: "Младший еще молод, поэтому будет правильно, если она уступит место своим братьям".

"Брат". Хуа Лин позвал тихо, с нотками незаметного плача в голосе. Янь Ши прекрасно понимал, как изменилось настроение маленького ванфэй. Слова, сказанные старушкой Цзян, были слишком знакомы, это было именно то, что ванфэй обычно слышал в резиденции лорда. Ванфэй был несчастен, и он тоже.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 44

Глава 44

Лицо Янь Ши изменилось, он нежно обнял Хуа Линь и недоброжелательно посмотрел на старуху Цзян: "Вы не можете так говорить, мой муж дал эти конфеты только СяоСаню, но не кому-то другому. Если кто-то другой украдет этот кусок конфеты, он украдет у моего мужа".

Спустилась большая шляпа, напугав старушку Цзян, которая извинилась: "Эта старушка запуталась, я прошу прощения у господ".

"Почему ты извиняешься перед нами?" Хуа Лин моргнул своими большими, водянистыми глазами: "Ты же не взяла конфету".

"Да, да, я была не права", - по-другому сказала старая госпожа Цзян и крикнула в комнату: "Сяода, Сяои, выйдите и извинитесь перед господами".

Хуа Лин подозвал к себе Цзян Сяодай и Цзян СяоЭр: "Конфеты были украдены у СяоСана, так что если вы хотите извиниться, то должны отдать их ему".

Когда Цзян Сяода и Цзян СяоЭр услышали это, они нехотя закатили глаза, собираясь что-то сказать. Хотя госпоже Цзян тоже было не по себе, она ничего не сказала и призвала двух своих внуков извиниться, и только тогда они нехотя попросили прощения.

В этот момент послышалось, что невестка Цзяна зовет их есть.

Они подошли к столу и увидели, что на столе стоят четыре блюда. Старший Цзян быстро сел рядом с Янь Ши, отодвинув второго в сторону Цю Лиушаня. Женщины и дети не ели за столом, а ели только на плите.

Во время трапезы старший Цзян был очень внимателен к Янь Ши, постоянно подзывая его к себе для беседы. Если Янь Ши и второй господин Цзян иногда что-то говорили, тема быстро возвращалась к нему.

После ужина было уже темно. Янь Ши встал со стула, посмотрел на Цзян Таньгана и сказал: "Интересно, какие книги читает господин Цзян в свободное время?".

"Что он может читать? Он просто читает вслепую". Старший Цзян сказал.

Янь Ши сказал: "Не могли бы вы одолжить мне книгу почитать?".

"Нет проблем, пожалуйста, не стесняйтесь, берите любую книгу, которую хотите почитать". Старший Цзян сказал, открывая дверь в комнату Цзяна: "Все его книги здесь".

Янь Ши не стал заходить, это была его спальня, и ему не следовало туда заходить, к тому же невестка Цзяна все еще находилась внутри. Цзян Таньдан понял, что он имел в виду: "Пожалуйста, заходите, господин Янь, крестьянам нет до этого дела".

Янь Ши кивнул и уже был готов войти, он подмигнул Цю Лиушаню, который понял его реплику, подошел к старшему Цзяну и взял его за руку.

Цзян немного колебался, но был побежден Цю. Он был могущественным и влиятельным джентльменом, поэтому было справедливо льстить тому, кто стоял у руля, поэтому он с радостью впустил Цю в свой дом.

Без надоедливой мухи, которой был старший Цзян, Янь Ши почувствовал, что в мире воцарился мир, поэтому он и Хуа Лин вошли внутрь.

Когда жена Цзян Эра, сидевшая внутри, услышала шум и встала на пороге, чтобы посмотреть, Хуа Лин увидел, что она держит в руках, и подошла к ней с удивленным выражением лица: "Ах, невестка, вещи, которые ты вышила, такие красивые".

Невестка Цзян застенчиво улыбнулась: "Я просто вышивала вслепую".

"Вышивка очень хорошая, правда". Глаза Хуа Линя были настолько искренними, что в них можно было поверить: "Невестка, вы можете научить меня вышивать это?".

"Если вы не возражаете, я научу вас". Невестка Цзян говорила вежливо и вела себя достойно.

"Тогда мне очень жаль что я побеспокою тебя", - сказала Хуа Лин, глядя на Янь Диля, - "Брат, я хочу научиться вышивать вместе со своей невесткой".

Янь Ши погладил его по волосам: "Давай, смотри внимательно».

Внутренняя комната находится всего в одной двери от внешней, и Цзян Сяосань все еще бодрствует, надев нагрудник и переворачиваясь с одного конца одеяла на другой голой попой.

Хуа Линь достала из рукава платок и вложила все конфеты в руку Цзян Сяосаня.

Невестка Цзян была польщена: "Господин, ты не можешь так поступить".

"Что не разрешается?", - улыбнулся Хуа Линь, поглаживая Цзян Сяосань по голове, - "Мне нравится этот ребенок, это всего лишь несколько кусочков конфет".

Хотя Цзян СяоСань был молод, он все еще много знал и не съел все конфеты, которые дал ему Хуа Лин.

Он прятал их, когда они оба не смотрели. Он думал, что хорошо скрывает это, но он не знал, что все это попало в поле зрения двух взрослых.

Затем она объяснила Хуа Линю, как вышивать цветы.

Через несколько мгновений Хуа Лин вдруг сказал: "Невестка, ты ведь читала книги?".

«Впервые читать меня научил отец".

"Итак", - кивнул Хуа Лин и вдруг понизил голос: "Невестка, позволь мне спросить тебя кое о чем".

Невестка Цзян загадочно посмотрела на него и полюбопытствовала: "Пожалуйста, расскажите мне, молодой господин".

"Разве этот второй брат не рожден старой госпожой Цзян?"

Невестка Чанга, естественно, поняла, что имела в виду Хуа Лин: "Он рожден моей свекровью".

Затем невестка Цзяна рассказала ей о семье Цзяна.

Когда Цзян Тан родился, он был худее среднего ребенка, и его здоровье было не очень хорошим, когда он был маленьким, поэтому, хотя он делал много работы, она была меньше, чем у других детей. Крестьянская семья полагалась только на свои силы, добывая пищу в полях, и такой Цзян Тан постепенно стал не нравиться жене Цзяна.

Однажды отец Цзян Эрсао отправился на работу в другое место. Он проходил мимо и сел в тени дерева, чтобы отдохнуть и почитать книгу. Случилось так, что Цзян Тан проходил здесь. Отцу Цзян Эрсао было скучно, поэтому он научил его нескольким людям учить его книге.

Неожиданно Цзян Тан работает на ферме не так хорошо, как другие, но он очень хорошо читает книги. Отец Цзян Эрсао был очень счастлив, поэтому он назвал свой домашний адрес и попросил Цзян Тана найти его.

Когда он получил хорошие новости, он сразу же сообщил их госпоже Цзян, но в ответ она его отругала. Он и так работал хуже других, так откуда у него могло быть время на учебу?

В то время, хотя Цзян Тан был не очень стар, он был человеком идейным. Две семьи жили недалеко друг от друга, и отец Цзян Эрсао знал, что не может приезжать так часто, как ему хотелось бы, поэтому он делал все возможное, чтобы учить его каждый вечер.

Только когда Цзян Тан успешно сдал экзамены, семья Цзян узнала о его тайном обучении.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 45

Глава 45

Статус Цзян Тана в семье Цзян не изменился после получения им ученого звания, а наоборот, госпожа Цзян даже ругала Цзян Тана. Неудивительно, что он делал меньше работы, но все свое время посвящал учебе.

Была глубокая ночь, когда Янь Ши и Хуа Лин вышли из дома Цзян Тана и вернулись в комнату для гостей, где уже находился Цю Лиушан.

Хуа Лин щебетал, как маленькая птичка, и рассказывал им все новости, которые он получил от жены Цзяна Таня, надувая грудь от гордости и радости.

"Ваше Высочество - это действительно нечто". Янь Ши облегченно рассмеялся и налил Хуа Лин стакан воды, затем посмотрел на Цю Лиушаня: "Как поживает старший Цзян?".

"Он только и делает, что льстит мне". Цю Лиушан забавляла мысль о том, как льстит старший Цзян, что его брат - дворянин, и что ему приходится из кожи вон лезть, чтобы польстить человеку, которого он только что встретил.

Хуа Лин моргнул глазами, сжимая чашку с водой: "Я думаю, что Цзян Тан неплохой человек, по сравнению с этим Чжоу СеЮанем. Когда я увидел его в первый раз, мне удалось это заметить».

"Цзян Тан действительно является человеком высокого качества с точки зрения характера и знаний, но стоит ли его привлекать - это то, что нужно проверить еще раз". Сказал Янь Ши.

Хуа Лин зевнул: "Брат прав".

Янь Ши потер голову: "Засыпаешь? Если да, то тебе нужно отдохнуть".

Хуа Лин нервно кивнула: "Тогда давай спать".

На следующий день, когда уже почти рассвело, Янь Ши услышал, как кто-то разговаривает снаружи.

"Иди и поговори с господином, скажи ему, чтобы он взял с собой твоего старшего брата, когда будет уезжать, и договорись о работе в его доме". Говорила старая госпожа Цзян.

Я не знаю, что сказала Цзян Тан, я не мог ясно слышать его, но я слышал, как она сказала: "Откуда ты знаешь, что не можешь сделать это, даже не спросив? Я знал, что не могу рассчитывать на тебя, если хочу иметь хорошую жизнь, но я должна рассчитывать на твоего старшего брата".

Цзян Тан сказал что-то еще, и услышал, как старая Цзян сказала: "Если ты пойдешь и скажешь это, это обязательно сработает. Твой старший брат - хороший работник, и все будут хотеть его. Если господин Янь действительно не хочет твоего брата, то работу будешь выполнять ты".

Янь Ши осторожно оделся, открыл дверь, и разговор между матерью и сыном резко оборвался.

"Вы проснулись, господин Янь?". Старая госпожа Цзян плоско улыбнулась: "Как вам спалось вчера?".

"Не так уж плохо". Янь Ши слегка кивнул.

"Это хорошо, это хорошо". Старая госпожа Цзян добавила: "Тогда скорее умывайся, рис уже готов".

Пока Янь Ши умывался, он тихо подозвал Чжао Чуньхая и быстро велел ему сказать несколько слов.

Во время утренней трапезы старушка Цзян стояла рядом и подмигнула Цзян Тану, но у Цзян Тана не хватило духу ничего сказать. Первый из них является самым важным.

Старший Цзян ответил: "Обычно мы ходим в город".

"Разве вы не ездите в уездный город?".

Город находится далеко, и мало кто там бывал.

"Чжао Чуньхай, - громко позвал Янь Ши, - после того, как закончишь есть, садись в карету и отправляйся со старшим Цзян в уездный город на прогулку".

Старший Цзян был настолько потрясен, что даже не знал, как пережевать рис во рту, и только спустя долгое время он понял, о чем говорил Янь Ши.

После завтрака господин Цзян попросил старшую невестку найти ему лучшую одежду. Сыновьям сказали, что их отец едет в уездный город, и они тоже захотели поехать.

Когда его невестка увидела, что два его сына тоже собираются в путь, ее ум также оживился. В конце концов, все четыре члена семьи сели в карету.

Госпожа Цзян любила своего старшего сына и очень гордилась тем, что ему благоволил Янь Ши, старшая невестка Цзяна тоже очень гордилась и специально ходила к второй невестке Цзяна (жене Цзян Таня), чтобы сказать что-нибудь напоказ.

Янь Ши думал, что они не вернутся до темноты, но вскоре после полудня он услышал звук кареты на улице.

Когда он вышел на улицу, то увидел, что они вернулись. Единственное, что было, это то, что семья Цзян была не довольна. Когда четыре члена семьи отправились туда, все они улыбались, но когда вернулись, все они были подавлены.

"Что случилось?" Янь Ши спросил и посмотрел на Чжао Чуньхая: "Разве я не просил тебя сопровождать брата Цзяна для хорошей прогулки? Почему ты вернулся так скоро?"

Чжао Чуньхай сказал: "Молодой господин, сначала покупки были действительно хорошими, но потом ......", - он не стал продолжать и обратил свое внимание на старшего Цзяна, который стоял в стороне.

Оказалось, что из-за своего статуса Янь Ши старший Цзян не уважал никого в округе. Впервые с момента своего рождения старший Цзян ел в ресторане, поэтому он был очень счастлив и горд собой. Получив немного власти, человек не знает, куда себя деть. Когда он увидел, что официант ресторана кивает и кланяется им, он никогда в жизни не получал такого обращения, поэтому он намеренно дразнил официанта.

Это не редкость, когда клиенты разыгрывают официанта, они могут это терпеть. Он даже настаивал на том, что его облил официант, и просил его налить в бокал пролитое вино, даже не каплю, и что вино должно быть таким же прозрачным, каким оно было только что, что под силу только богу.

Второй офицер понял, что поступил неразумно, и привел к нему трактирщика, чтобы решить этот вопрос. Услышав это, он извинился, а затем попросил принести новую бутылку вина и отдать ее господину Цзяну бесплатно.

Он подумал, что тот боится его, поэтому отказался сдаваться и настоял на оригинальной бутылке вина. Он даже не думал об этом, но как мог кто-то, кто мог открыть такой большой ресторан в этом округе, не иметь опыта? Когда он увидел приближающихся чиновников, он так испугался, что чуть не обмочил штаны на месте.

Изначально его хотели избить и посадить в тюрьму на несколько дней, после чего отпустить, но только после того, как Чжао Чуньхай поговорил с уездным клерком, он смог вернуться без какого-либо наказания.

Услышав это, госпожа Цзян тут же обняла старшего Цзяна и полдня кричала из-за на него.

Старший сплюнул на землю: "Если бы не брат Чжао, я бы сказал им попробовать мою силу. Ты не помог мне в ресторане и не сказал ни слова за меня в магистрате".

Чжао Чуньхай "О".

"Какая жалость к этой посуде". Он не успел даже откусить несколько кусочков еды, как это случилось.

Он вернулся в дом, чтобы отдохнуть после обиды, и старая госпожа Цзян последовала за ним, чтобы утешить его.

Во всем дворе, кроме Янь Ши, остался только Цзян Тан.

Янь Ши сказал: "У меня были добрые намерения, но я не ожидал, что столкнусь с подобным".

Цзян Тан сказал: "Брат сказал слишком много, это не имеет к тебе никакого отношения".

Чтобы больше походить на ученого, Янь Ши держал в руке веер с тех пор, как покинул Императорский город, он развернул его и осторожно обмахивался им. "Но опять же, брат Цзян всегда был таким?"

Цзян Тан кивнул: "Старший брат всегда был таким, но у него нет плохих намерений, просто у него плохой характер".

"О?" Янь Ши не ожидал, что Цзян Тан оправдает старшего Цзяна: "Так вы говорите, что брат Цзян не виноват?".

Цзян сказал: "Неясно, кто дотронулся бутылкой вина до земли, даже если это был брат Цзян, он человек такого темперамента, он приверженец разума, он любит использовать оригинал для всего. Это нормально, что он расстраивается, когда разбивается первая бутылка вина".

Янь Ши погладил подбородок, размышляя.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 46

Глава 46

Вернувшись в дом, Хуа Лин осторожно потянул Янь Ши за рукав: "Брат, почему Цзян Тан такой?".

Янь Ши успокаивающе погладил ванфэй по голове и позвал Цю Лиушаня, чтобы согласовать план.

Когда уже стемнело, в уши внезапно ворвался голос старой госпожи Цзян: "О Боже! Моя жизнь под угрозой! Боже мой! Как я могу жить?"

Янь Ши толкнул дверь и вышел.

Голоса доносились из комнаты старшего Цзян, куда уже пришли Цзян Тан и его жена.

Жена Цзян Тана случайно стояла у двери, и когда она услышала шум позади себя, она оглянулась и Янь Ши спросил: "Могу я спросить, что здесь происходит?".

Жена Цзян Тана ответила: "СяоЭр внезапно заболел, только что он выплюнул полный рот белой пены, и теперь его лицо синее».

"Вы вызывали врача?"

"Да, но врач сказал, что его пульс в норме, он не увидел ничего плохого".

Янь Ши слегка нахмурился: "Странно, давайте посмотрим, есть ли другой врач?".

Жена Цзян Тана выглядела озадаченной: "У нас здесь только один врач, даже если мы захотим сменить доктора, нам негде это сделать".

"Хорошо, - Янь Ши сделал небольшую паузу, - вы можете позволить мне войти и посмотреть?"

Семья Цзян освободила место, чтобы Янь Ши и остальные вошли в комнату и увидели, что Цзян СяоЭр действительно ужасающе синяя, как и говорила вторая невестка Цзян.

"Господин Янь, вы видите, что случилось?" Когда старая госпожа Цзян увидела вошедшего Янь Ши, она вытерла слезы рукавом, как будто обрела опору, и перестала плакать.

Я думаю, это просто злое заклинание. Позже старший снова пригласит жрицу, чтобы она произнесла заклинание, и все будет в порядке".

Вскоре после этого старший Цзяна в спешке привел жрицу.

Когда она пришла в дом, она произнесла заклинания и танцевала вокруг него некоторое время, говоря: "Попал ли этот ребенок в то место, где он еще не был?".

Старший Цзян многократно кивнул: "Да, я отвез его сегодня в уездный город".

Жрица недоуменно кивнула головой: "Верно, когда ребенок отправляется в уездный город, он неизбежно будет очарован и не захочет возвращаться. В его возрасте его душа еще неустойчива, поэтому он не захочет возвращаться, если его зацепит то хорошее, что там есть".

Цзян спросил с нетерпением: "Что же нам тогда делать?".

"Это не сложная задача, просто призовите душу обратно".

Услышав, что ничего серьезного, он почувствовал облегчение и попросил жрицу сделать что-нибудь, чтобы вызвать духа.

Жрица еще немного повозилась, собрала деньги и сказала, что они будут готовы еще через час.

Семья поблагодарила и отослала ее. К тому времени уже почти стемнело, поэтому Цзян и его жена отправились на кухню готовить ужин. Когда Янь Ши и остальные увидели, что все в порядке, они тоже вышли из дома. Однако они не вернулись в свою комнату и нашли место, где спрятаться за пределами комнаты Цзяна.

Они слушали господина Цзяна в комнате и говорили: "Я думал, что будет хорошо поехать в уездный город, но я никогда не думал, что Сяо Эр заболеет. Это все вина того парня, Янь Ши, что он отправил нас в уездный город».

Услышав это, Хуа Лин хотел пойти и поспорить с ними, но Янь Ши схватил его за запястье и покачал головой.

«Если мы обидим его сейчас, как ты сможешь последовать за ним в Имперский город и заработать много денег?"

"Но они так богаты, неужели им нет дела до этих нескольких серебреников?" Старший Цзян все еще хотел попросить деньги у Янь Ши.

"Почему ты такой непросвещенный?". Старая госпожа Цзян сказала: "Если ты обидишь его этими несколькими серебряниками, ты пожалеешь об этом. Ваш второй брат несколько дней назад проводил свою невестку в дом ее матери, и я не верю, что ее отец не вернул ей деньги. Я не придумала причины, чтобы попросить об этом, так что я использую это как предлог, чтобы попросить об этом позже".

Старший улыбнулся: "Я рад, что вы умны".

Янь Ши увидел, что слушать больше нечего, взял Хуа Лина за руку и вернулся в свою комнату.

Жрица сказала, что еще через час Цзян СяоЭр поправится, но прошло два часа, но он не только не поправился, но и выглядел все хуже и хуже.

Семья Цзян была так встревожена, что женщины постоянно плакали.

В порыве гнева старший Цзяна схватил жрицу и привел ее к себе.

"Что происходит с моим сыном?" Он не был так почтителен, как раньше с жрицей, а скорее груб и свиреп.

Жрица была так напугана, что даже не могла внятно говорить: "Дух, дух был отозван, все должно быть хорошо. Почему бы нам не взглянуть на него еще раз за ночь?".

"Еще один взгляд? Мой сын будет мертв, если я посмотрю еще раз!" Жрица была так напугана, что, по словам пользователя, она держалась за голову.

Янь Ши быстро остановил кулак Цзяна: "Брат Цзян, пожалуйста, успокойся, у меня есть метод, как вылечить твоего сына".

Цзян не ожидал, что его запястье будет сдерживать этот слабый на вид человек. Ему пришлось подавить свой гнев и спросить: "Что у тебя на уме?".

Янь Ши сказал богине: "Уходи".

Хотя он был недоволен, он увидел, как старуха Цзян подмигнула ему и сказала примадонне: "Достань мое серебро".

Жрица так испугалась, что не посмела послушаться его, бросила серебро на кровать и в страхе убежала.

Он выдавил из себя улыбку, посмотрел на Янь Ши и сказал: "Господин Янь, что вы можете сделать, чтобы спасти моего внука?".

Янь Ши сказал: "У меня нет способа спасти его, но у лорда Цю есть способ спасти его. Его отец был чиновником во Дворце Хризантем, и он может общаться с призраками и духами».

Цю даже не знал, что его отец был чиновником в императорском дворце.

Цю Лиушан подошел и сказал: "Если ты доверяешь мне, я могу попробовать это бесплатно".

Семья Цзяна не знала, что такое Дворец Хризантем, но когда они услышали, что там можно общаться с призраками и духами и за это не берут денег, они с радостью разрешили Цю Лиушан попробовать.

Он спросил Цзян СяоЭра о дате его рождения, закрыл глаза и сделал вид, что прищемил пальцы, а через несколько мгновений медленно открыл глаза и сымитировал дыхание.

Сердце Цзяна перевернулось, и он осторожно спросил: "Цю, как мой сын?".

"Ситуация не очень хорошая", - сказал Цю Лиушан, качая головой с мрачным выражением лица, - "Увы! Боюсь, что это будет нелегко".

"Что происходит?" старший Цзян снова спросил.

Цю все еще качал головой, как будто хотел что-то сказать, но казалось, что есть что-то, чего он не может сказать.

"Мистер Цю, что с моим сыном?" Цзян также заговорил: "Если тебе нужны деньги, просто скажи, и я займу их, если у меня их нет".

"Деньги этого не решат", - снова тяжело вздохнул Цю Лиушан, - "это вопрос жизни и смерти".

"Что!" Семья Цзян была потрясена этими словами.

Видя, что его цель достигнута, Цю Лиушан посмотрел на Цзян Лао Дао (старший Цзян): "Первопричина болезни этого ребенка все еще в тебе".

"Во мне? Как такое может быть?" Цзян выглядел так, словно услышал большую шутку.

«Сегодня вы оскорбили ресторан. У каждого ресторана есть бог-хранитель, поэтому, когда вы оскорбляете ресторан, вы оскорбляете их бога-хранителя».

"Как это может быть? Это не моя вина!" старший Цзян странно крикнул.

Когда госпожа Цзян собиралась что-то сказать, Цю Лиушан добавил: "Самое главное - сначала спасти мальчика, а не обсуждать, кто прав, а кто виноват".

Старая госпожа Цзян сказала: "Тогда как, по-вашему, нужно спасать моего внука?".

Цю сказал: "Мы должны обменивать жизнь на жизнь. Если мы хотим спасти СяоЭра, мы должны обменять его с кем-то, кто связан с ним кровным родством".

Сердце Цзяна дрогнуло: "Нет, неужели нет другого пути?".

Цю Лиушан покачал головой: "Другого пути нет.

"Разве ты не можешь сделать что-нибудь, чтобы убить бога-хранителя ресторана?" В голосе Цзяна звучала зловещая нотка.

Цю Лиушан холодно рассмеялся и сказал: "Как ты можешь убить бога-хранителя со словом "бог" в конце? Как может смертный победить бога?".

"Это единственный способ?" снова спросила старуха Цзян.

"Я пошлю кого-нибудь поговорить с божеством-хранителем и принеси карандаш, бумагу и ножницы". Семья Цзян обрадовалась, услышав, что есть возможность для маневра, и Цзян Тан пошел за ручкой и бумагой.

Когда они увидели бумажную фигурку, которую он поднял, они поняли, что он послал кого-то обсудить этот вопрос, но на самом деле это была бумажная фигурка. Вырезав бумажную фигурку, он взял кисточку и нарисовал на ней глаза, нос и рот, затем взял из рукава несколько крошечных червячков и поместил их на фигурку. Затем он подул на бумажную фигурку, и она ожила, перепрыгнув с пола на внешнюю сторону дома.

Семья Цзян и раньше с подозрением относилась к работе Цю Лиушан, но после того, как он продемонстрировал ее, все сомнения рассеялись.

Через несколько мгновений Цю Лиушан вдруг сказал что-то вроде: "Неужели мы ничего не можем сделать?" и "Неужели это все, что мы можем сделать?", как будто отвечая кому-то, кто с ним разговаривал.

Через несколько мгновений Цю Лиушан перевел взгляд на семью Цзяна: "Бумажный человек написал мне ответ, что нет другого пути, кроме как обменять жизнь на жизнь. Так что, если вы хотите что-то сделать, решайтесь как можно скорее".

Как только они услышали это, в семье Цзяна начался хаос, и Цю Лиушан вышел вместе с Янь Ши.

"Брат, как ты думаешь, что они сделают?" спросил Хуа Лин.

Янь Ши сказал: "Естественно, они обменяют Цзян Сяосаня на его жизнь".

Хуа Лин спросил, "Но Цзян СяоСань - сын Цзян Таня, как он мог согласиться?".

"Итак, это еще одна возможность для принца дать Цзяну шанс". Цю Лиушан сделал глоток воды и сказал: "Посмотрим, как далеко этот Цзян Тан сможет зайти ради своего брата".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 47

Глава 47

Семья Цзян действительно сделала то, что предсказывал Янь Ши, выставив Цзян Сяосаня, чтобы заменить жизнь Цзян СяоЭр.

Цю Лиушан снова недоверчиво спросил Цзян Тана: "Ты уверен?".

Цзян Тан торжественно кивнул: "Да, я уверен".

Цю потянул Цзяна в тихое место и прошептал: "Скажи правду, Сяо Сан не твой родной сын?".

Цзян сказал с удивлением: "Почему ты так говоришь?".

Цю Лиушан усмехался: "Если он был твоим биологическим ребенком, почему ты был настолько жесток, что обменял его жизнь?".

Цзян Тан сказал: "Мои старший брат и невестка уже старые, и им будет очень грустно потерять СяоЭра.

Цю спросил в ответ: "Значит, ты не печалишься, когда умирает твой собственный сын?".

"Было бы ложью не печалиться", - сказал Цзян Тан, все еще упрямясь, - "но я все равно решил это сделать".

"Ты такой дурак. Что в твоем старшем брате стоит того, чтобы ради него делать?". Цю беспомощно покачал головой, этот человек был безнадежен.

«Я лучше сам перенесу всю боль и страдания, чем позволю причинить хоть какую-то боль моему брату".

Цю Лиушан дернул головой, не желая произносить больше ни слова.

Выйдя из-за угла, старший Цзян сразу же бросил настороженный взгляд на Цзян Тана, который шел позади него, и негромко спросил Цю Лиушана: "Господин Цюй, мой второй брат отказался от своего слова? Я знал, что он с детства был эгоистичным человеком, и ничего нельзя было сказать о нем. Он учился столько лет, как он может отказаться от данного им обещания и просто сказать "нет"? Среди вас, читателей, есть поговорка, что "ни один человек не может стоять без доверия", не так ли? Если он хочет стать чиновником, я думаю, он просто мечтает".

Старший Цзян болтал без умолку, его тон был полон недовольства. Цю Лиушан холодно рассмеялся: "У тебя неприятное лицо".

Лицо Цзяна побледнело, но он сдержался, потому что ему нужно было, чтобы Цю спас его сына.

Он сказал, что вместо обмена жизни на жизнь, он мог бы просто сделать бумажную фигурку роста и веса Цзян СяоЭра, написать на ней дату его рождения и сжечь ее."

Семья Цзяна никак не отреагировала, но вторая невестка Цзяна разрыдалась со звуком "вау".

Цю Лиушан вздохнул и сказал им идти и делать бумажные фигурки для сжигания.

Когда снаружи начался пожар, Цю воспользовался ситуацией и вытащил внушение в теле Цзян СяоЭр. После того, как бумажные фигурки были сожжены, Цзян СяоЭр снова поправилась.

Старушка и старший были очень рады видеть, что Цзян СяоЭр выздоровел, и их уважение к Цю Лиушаню возросло.

Была глубокая ночь, и семья Цзян уже заснула.

Дверь в гостевую комнату семьи Цзян со скрипом открылась, и из нее вышли Янь Ши и его свита.

Когда они выходили со двора, Янь Ши вдруг сказал: "Этот человек, должно быть, не будет чиновником". Одним предложением было решено будущее жизни Цзяна. Но разве будущая жизнь Цзяна не была его собственным выбором?

Хуа Лин зевал и выглядел очень сонным, поэтому Янь Ши наполовину взял его на руки и отнес в карету.

"Иди спать". Он посадил Хуа Лина к себе на колени и накрыл его тело небольшим одеялом.

"Куда мы идем, брат?" Хуа Лин спросил тоненьким голосом.

Янь Ши сказал: "Давайте найдем ближайший постоялый двор и отправимся в Хэнчжоу".

"Брат, мы встретили двух Цзеюаней (ученых), которые даже не могут приехать". Голос Хуа Линга не мог скрыть его разочарования.

Янь Ши засмеялся и потрепал его спадающие волосы: "Не волнуйся, всегда есть лошадь за тысячу миль".

Прошел почти час, прежде чем карета нашла постоялый двор, и к тому времени Хуа Лин уже давно заснул.

Когда Хуа Лин проснулся на следующий день, он растерянно моргал, глядя на незнакомое окружение, и только когда он увидел человека, который улыбался ему, его сердце успокоилось.

"Ты не спишь?" мягким голосом спросил Ян Ши.

"Да, - раздался мягкий, с носовым оттенком голос Хуа Лин, который только что проснулся, - где мы брат? Разве я не в карете? А на улице светло?"

Янь Ши сказал, накидывая одеяло на плечо: "Это гостиница, мы приехали вчера вечером, я видел, что ты спишь, поэтому не стал звать тебя, ты голоден?".

Хуа Лин потер живот: "Я немного голоден".

"Тогда я попрошу официанта принести еду".

Хуа Лин послушно кивнул.

После завтрака группа отправилась в путь в карете. Спустя еще один день они наконец прибыли в Хэнчжоу.

"Брат, кого мы ищем в Хэнчжоу?". Хэнчжоу был первым крупным городом, который они увидели с тех пор, как покинули Императорский город, и Хуа Лин поднял занавеску, чтобы посмотреть на него некоторое время, не в силах сдержать свое волнение.

Янь Ши взял одну из его рук и сжал ее в своей ладони, чтобы она не остыла "Здесь есть цзеюань по имени Гао Чангэн".

Хуа Лин отпрянул назад, посмотрел на Янь Ши и торжественно сказал: "Брат, этот Гао Чангэн - хороший человек, судя по его имени, он тебя не подведет".

(Имя Гао Чангэн переводится как - 高gāo высокий, 長庚 chánggēng – вечерняя звезда (Венера)

Янь Ши улыбнулся и ущипнул свои белые щеки: "Я надеюсь на это".

Гао Чангэн был из большой семьи в Хэнчжоу, поэтому его место жительства было легко найти, поспрашивав у знакомых.

Это было очень величественное место, и все в нем свидетельствовало о статусе владельца, который там жил.

Янь Ши вышел из кареты и подошел к входной двери дома, чтобы объяснить свои намерения.

Когда консьерж услышал, что они из Имперского города, он не посмел быть грубым и ответил на приветствие: "Вы пришли не вовремя, моего хозяина нет в доме. Почему бы вам не сказать нам, где вы остановились, и когда мой хозяин вернется, мы обязательно доложим вам".

Видя, что это все, что он может сделать, Янь Ши сказал консьержу, где он остановился, и снова ушел.

Он сказал Цю Лиушаню и остальным сначала вернуться в гостиницу, а сам отправился с Хуа Лином по городу.

Хотя Хэнчжоу не был таким грандиозным, как Императорский город, он не сильно отставал от него.

Хуа Лин был поражен достопримечательностями и звуками города, он ел и ходил по магазинам.

"Старший мастер Гао, куда вы идете?" Голос незнакомого мужчины внезапно раздался недалеко впереди, громкость его голоса была не слишком низкой, Янь Ши и Хуа Лин услышали его. Человек, которого они пришли сюда искать, носил фамилию Гао, поэтому, услышав имя "Старший мастер Гао", они неизбежно с любопытством посмотрели туда.

Я думал, что Гао будет мужчиной средних лет, но не ожидал, что он окажется молодым человеком, всего около двадцати лет, с красивой и элегантной внешностью.

Мастер Гао промычал: «Я просто прогуляюсь».

Мужчина сказал еще несколько вежливых слов и ушел, Янь Ши и Хуа Лин переглянулись и, наконец, решили спросить. Янь Ши сделал несколько шагов, чтобы остановить человека, который заговорил первым: «Брат, пожалуйста, остановись».

Мужчина остановился, когда услышал звук, не зная, как его зовет красивый мужчина перед ним.

Янь Ши сложил руки рупором в знак приветствия и сказал: «Я не знаю, был ли человек, который только что разговаривал с Сюнтаем Гао Чанген?»

Мужчина кивнул: «Точно, вы здесь, чтобы найти его?»

Янь Ши кивнул, сказал еще несколько слов, чтобы отпустить его, взял Хуа Лин за руку и поспешно последовал за Гао Чангэном.

Он не хотел встречаться с Гао Чангэном так скоро, только сейчас он увидел его появление, он, казалось, был очень взволнован, и на его лице было немного гнева, где бы он только ни ходил, у него должно быть что-то, чтобы делать. Если вы знаете характер человека, вам нужно заглянуть за его спину, чтобы увидеть, что он сделал.

Янь Ши решил сначала проследовать за ним, чтобы посмотреть, что он собирается делать.

Ванфэй никогда никого не преследовал, поэтому она казалась нервной и возбужденной: сначала она даже не могла ходить, ее левая нога спотыкалась о правую ногу и чуть не упал, но потом он прыгал, как кролик в спешке.

Янь Ши рассмеялся: «Что делает МинТин?»

Лицо Хуа Лина покраснело от смущения: «Я немного напуган, а что, если он узнает, что мы следим за ним?»

«Все в порядке, — успокаивающе потер его волосы Ян Ши, — даже если меня узнают, со мной все будет в порядке».

"Ну, тогда я пытаюсь». Хуа Лин тряхнул Янь Ши за рукав: «Брат, не думай, что я дурак. "

Янь Ши мягко улыбнулся: «Как же так, ты мне нравишься, кем бы ты ни был».

Хуа Лин несколько раз рассмеялся, немного расслабился, сказав несколько слов, и, наконец, вернулся в нормальное состояние.

Они последовали за Гао Чангэном в уединенный переулок. Гао Чангэн остановился перед воротами во двор и поднял руку, чтобы выбить дверь, но он поднял руку в воздухе и остановился. Но он не ушел, он все еще стоял перед дверью.

Менее чем в двух метрах от того места, где стоял Гао Чангэн, было крепкое дерево, достаточное, чтобы скрыть Янь Ши и Хуа Лин.

Стоя за большим деревом, Янь Ши услышал неподалеку слабые голоса двух мужчин. Голоса доносились со двора перед дверью, где стоял Гао Чангэн.

"Вы идете! Вы идете быстро!" Это был голос молодого человека, с оттенком нетерпения в голосе.

«Да, я просто хочу посмотреть, хорошо ли ты себя чувствуешь. Мне жаль тебя. Я…» Это снова был голос молодого человека, его голос был немного тихим.

«Я хорошо провожу время, ты прочитал это? Пойдем после того, как ты это прочитаешь!»

«Давно я тебя не видел…»

Янь Ши и Хуа Лин заметили, что опущенная рука Гао Чангена то сжималась, то разжималась, а его тело слегка дрожало.

Хуа Лин наклонилась к уху Янь Ши и прошептал: «Брат, он здесь, чтобы поймать измену?»

Янь Ши кивнул, глядя на это так, так казалось.

«Уходи! Я больше не хочу тебя видеть! Мы больше не родственники!»

Оттуда снова послышались голоса.

«Бай Лянь, как ты можешь так говорить? Как наши многолетние отношения могут быть разрушены всего несколькими словами?»

«С того момента, как вы решили жениться на Гао Чангэне, мы уже сделали все возможное!»

«Но ты же знаешь, что меня заставляют».

«Заставили? Кто вас заставил?»

«Естественно, это Гао Чанген. Не то чтобы ты не знал, что тогда произошло».

«Ты тоже можешь сказать это? Тебе все еще нужно, чтобы я рассказал, что тогда произошло?»

Хуа Лин тихо сжала руку между ними, пытаясь успокоить Янь Ши: «Брат, что, черт возьми, происходит? Гао Чанген насильно заставляет?»

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 48

Глава 48

Янь Ши также крепко сжал их руки вместе: "Не волнуйся, многие вещи не такие, какими кажутся".

Гао Чангэн поднял кулак, чтобы разбить дверь, но кулак остановился в воздухе.

Двое мужчин во дворе продолжали...

"Но что я мог сделать тогда? Если бы я не послушался Гао Чангэна, мою мать убили бы".

При этих словах во дворе внезапно воцарилась тишина.

Хуа Лин, уже уверенный, что Гао Чангэн - злодей, который силой ограбил человека, вытянул палец и ткнул им в ствол дерева, пробормотав низким голосом: "Он действительно плохой человек".

"Уходи". После долгого молчания кто-то вдруг снова заговорил во дворе.

" Бай Лянь..."

"Уходи! Уходи!" Голос внезапно стал пронзительным, как будто он кричал изо всех сил.

"Ты больше не любишь меня, Бай Лянь? Все эти годы я никогда не забывал тебя, ты всегда был единственным в моем сердце!".

"Достаточно ты сказал? Если ты сказал достаточно, уходи. Я не хочу больше с тобой разговаривать и не хочу тебя больше видеть".

Затем раздался звук толкания и пихания.

Поднятый кулак Гао Чангэна медленно опустился, его тело словно потеряло силу, изначально прямой позвоночник словно потерял опору, а сам он выглядел так, словно постарел на десять лет.

Гао Чангэн медленно развернулся и пошел обратно, опустив голову и ссутулив плечи, как будто его душа была вырвана с корнем, и он остался бездумной оболочкой.

Янь Ши подождал, пока он не оказался далеко, и они с Хуа Лин вышли из-за деревьев: "Пойдем".

"Куда мы идем, брат?"

"Поесть, - сказал Янь Ши, - и расспросим о Гао Чангэне".

Янь Ши не стал спрашивать продавца в этот раз, поэтому он отвел Хуа Лина к небольшому киоску, где продавались маленькие украшения, и задавал вопросы, делая вид, что покупает украшения.

У семьи Гао много активов в местном сообществе, и Янь Ши боялся, что если какой-либо ресторан принадлежит семье Гао Чангэн, то будет плохой идеей расспрашивать о них на их территории.

"Вы имеете в виду старшего Гао?". Владелец ларька сказал: "Он симпатичный мужчина, с хорошей семьей и хорошими знаниями.

Янь Ши улыбнулся и сказал: «Я думаю, что этот человек тоже хороший, если честно, мы не местные жители, мы просто прошли мимо родственников, которые решили, что моя сестра влюбится в этого Мастера Гао с первого взгляда. "Моя сестра была избалована нами с детства. Если он не женат, у нас богатая семья, и нас не волнует семейное происхождение другого. Мы заботимся только о характере человека. Если этот человек неплохо, планируем найти сваху, чтобы поговорить о женитьбе. Вот я и хотел найти кого осведомиться, а еще надеялся, что брат скажет правду.

Пока Янь Ши говорил, он сунул в руку владельца ларька кусок серебра.

Лавочник не мог заработать столько за месяц, поэтому он с радостью принял серебро.

"Так-то оно так, - сказал хозяин ларька, - но ваша сестра будет разочарована. Хотя этот старший не женат, он определенно не подходит молодой леди".

Янь Ши нахмурился: "Я бы хотел услышать больше".

"Эта история началась три года назад. Смотрите, мой господин, отсюда на север есть небольшой переулок под названием переулок Цю Фэн, где живут две семьи, семья Чжа и семья Сяо". Лавочник указал рукой на север, говоря: "У обеих семей есть сын, примерно одного возраста. Сына из семьи Чжа зовут Чжа Нань, а сына из семьи Сяо - Сяо Байлянь. Эти двое росли вместе, постепенно у них завязались отношения, и они решили пожениться друг с другом".

Янь Ши в замешательстве спросил: "Какое отношение это имеет к мастеру Гао?".

"Не волнуйся, послушай, что я скажу. Когда Сяо Байлянь был подростком, его родители умерли один за другим, а вскоре после этого умер и отец Чжа Нань. Но однажды, три года назад, его мать внезапно заболела, и ей понадобилась крупная сумма денег, чтобы вылечить ее болезнь. Семья Сяо и семья Чжа были маленькими семьями, и у них не было лишних денег, чтобы оплатить лечение его матери. Хотя я не знал, что за болезнь была у его матери, я слышал, что это не то, что могут позволить себе обычные люди.

Даже если бы ее удалось вылечить, ее, возможно, не удалось бы спасти. Он сказал ему, что если он выйдет за него замуж, то оплатит лечение его матери".

Янь Ши сказал: "Значит, Чжа Нань согласился?".

"Да. Если бы он этого не сделал, его мать была бы мертва". Лавочник вздохнул: "После того как Чжа нанан согласился, Гао Чангэн сразу же забрал мать в свой дом, нашел для нее лучшего врача и использовал лучшее лекарство".

Хуа Лин потянул Янь Ши за рукав: "Брат...".

Янь Ши мягко улыбнулся ему и успокаивающе погладил по голове: "Все в порядке". ванфэй ненавидит, когда люди, которые явно влюблены, не могут быть вместе.

Хотя Гао Чангэн сказал, что он воспользовался ситуацией, он также помог Чжа наню, поэтому не было делом нескольких слов определить, что правильно, а что нет.

"Сяо Байлянь, должно быть, очень грустит". Первоначально счастливое лицо ванфэя постепенно приобрело печальный оттенок.

"Он стал сиротой в раннем возрасте, и бамбуковая лошадь (друг детства), с которой он рос, тоже покинула его, так что только он знает, каково это". Лавочник сказал: "На второй месяц после переезда Чжа нана в дом Гао, Сяо Байлянь быстро вышел замуж за Линь Чэна, но судьба его была очень плоха, так как мужчина умер вскоре после свадьбы. Он был мужчиной и не мог родить ребенка, и у него даже не было ребенка, о котором можно было бы позаботиться, поэтому он был изгнан семьей обратно сразу после того, как завершил свой траур по умершему призраку."

"Только что вы говорили, что старший молодой мастер не женился, а теперь вы говорите, что Чжа Нань переехал в особняк Гао три года назад, что происходит?" Янь Ши прекрасно понимал противоречие в словах хозяина ларька.

Лавочник объяснил: "Чжа Нань планировал жениться вскоре после переезда в дом Гао, но было сказано, что это его натальный год, поэтому жениться ему нежелательно, поэтому ему пришлось отложить свадьбу на год. Но следующий год был годом вдовы, так что это было не лучшее время для женитьбы. На третий год умерла его мать, и им пришлось соблюдать траур еще год, поэтому они еще не поженились. Однако они жили и ели вместе, и с тех пор, как Чжа Нань вошел в дом Гао, старший молодой господин постепенно оставил имущество семьи Гао ему, а сам занялся учебой. Чтобы люди не могли ничего сказать о Чжа Нань, мастер Гао даже устроил у себя дома банкет, заявив, что Чжа Нань - его жених, и попросив людей называть его вторым мастером. Бизнес семьи Гао процветает в его руках не только потому, что он бедный мальчик. Если бы люди не знали о нем, они бы подумали, что он с детства был молодым хозяином богатой семьи".

Янь Ши сказал: "В таком случае, мастер Гао действительно хорошо относится к Чжа Нань".

Хозяин ларька сказал: "Кто сказал обратное? Боюсь, он не зашел бы так далеко, если бы он ему не нравился".

Янь Ши вежливо улыбнулся: "Похоже, моей сестре действительно не повезло, если бы только она встретила мастера Гао раньше".

Янь Ши попрощался с продавцом и взял за руку Хуа Лина, который медленно шел обратно к гостинице, уже после наступления темноты.

Цю Лиушан ждал их в зале и, увидев, что они вошли, сказал: "Гао Чан Гэн не пришел и никого не прислал".

Янь Ши ожидал этого: "Сегодня его здесь не будет". Затем он рассказал Цю Лиушаню все новости, которые получил сегодня.

Он кивнул, прислушиваясь: "А если он не придет?".

"Давайте подождем и посмотрим. Если до завтра ничего не услышим, то поедем снова".

В этот момент Хуа Лин зевнул, и голос Янь Ши тут же понизился: "Хочешь спать?".

Хуа Лин потер глаза: "Немного".

"Тогда иди спать". Ничто так не важно, как сон маленького ванфэй.

Хуа Лин лег на кровать, его руки крепко обхватили талию Янь Ши, его нос ткнулся в его грудь "Брат...".

Янь Ши несколько раз потер рукой спину: "Что случилось? Но ты снова не хочешь спать?".

Хуа Лин покачал головой: "Мы были вместе всегда и во все времена".

"Мы всегда будем вместе". Янь Ши утешительно похлопал его по спине и крепко обнял.

"Ты мне очень нравишься". Хуа Лин тоже крепче обнял Янь Ши, желая внедрить его украшения в свою плоть и кровь.

"Брат". Прежде чем Янь Ши успел сказать что-то еще, Хуа Лин внезапно поднял голову от груди и посмотрел на него сверкающим взглядом: "Если я сделаю что-то не так и рассержу тебя, ты простишь меня? Но не волнуйся, я не сделаю тебе ничего плохого". Хуа Лин боялся, что Янь Ши мог неправильно понять, поэтому он поспешил объяснить.

"Минтин, никто не может прожить всю свою жизнь, не сделав ничего плохого, и я не являюсь исключением. Мы муж и жена, поэтому должны понимать друг друга". Дело в том, что я всегда чувствую, что недостаточно хорош для тебя. Ты вышел за меня замуж, но и я не дал тебе хорошей жизни. Я знаю, что тебе должно быть очень одиноко, когда меня нет дома в течение дня. Даже когда я возвращаюсь в дом, у меня так много дел, что у меня очень мало времени для тебя. Я боюсь, что предстоящие дни будут еще более трудными, со всеми видами выстрелов и стрел, и я действительно боюсь, что не смогу защитить тебя".

Это был первый раз, когда Янь Ши говорил такие слова Хуа Лину, его голос был медленным и искренним, а глаза были полны любви и привязанности.

"Если мне придется умереть, я умру вместе с тобой. Я боюсь, что если я сделаю что-то не так, ты рассердишься на меня и больше никогда не будешь заботиться обо мне". Ты не знаешь, что я делал за твоей спиной, когда ты узнаешь правду, ты будешь говорить то же самое, что и сегодня?

Янь Ши поцеловал его глаза: "Не думай об этом, тебе опять снятся кошмары. Не позволяй мне беспокоиться о тебе, хорошо?"

"Тогда брат не захочет меня в будущем?". Хуа Лин все еще был немного обеспокоен.

Тон Янь Ши был необычайно мягким и сосредоточенным: "Ты единственный, кто есть в моей жизни".

Если ты не будешь относиться ко мне должным образом, у меня больше никого не будет в жизни. Мое сердце только такого размера, и если я отдам его тебе, то не смогу вместить никого другого.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 49

Глава 49

На следующее утро Янь Ши снова проснулся в объятиях Хуа Лина. Он натянул одеяло и укрыл плечи Хуа Лин.

"Ваше Высочество, вы проснулись?". Чжао Чуньхай шепотом позвал снаружи, осторожно постучав в дверь.

Янь Ши осторожно вылез из под одеяла, надел одежду и осторожно открыл дверь "Что такое?".

"Гао Чангэн ждет вас внизу". сказал Чжао Чуньхай.

Янь Ши не ожидал, что он придет так рано: "Хорошо, я сейчас спущусь".

Не дойдя до кровати, он увидел Хуа Лина, протирающего глаза: "Брат, кто там?".

"Я тебя разбудил?" Янь Ши сделал несколько шагов вперед и обернул одеяло вокруг него: "Утром холодно, не замерзни. Это Чжао Чуньхай, он сказал, что Гао Чангэн здесь. Ты можешь поспать еще немного, а я спущусь и посмотрю".

"Я тоже хочу пойти с тобой". Глаза Хуа Лина расширились, он протянул руку и стал возиться со своей одеждой на кровати.

Янь Ши выглядел забавным и взял одежду с полки рядом с собой, словно уговаривая ребенка: "Подойди и подними руки".

"Я сам могу их надеть, брат". Хуа Лин вытянул руку, немного помявшись.

"На улице холодно, носи его сам, боясь снова простудиться".

Когда Хуа Лин увидел, что на Янь Ши нет одежды, он немного забеспокоился: "Но ты же еще не одет, разве тебе не холодно стоять здесь?"

"У меня есть внутренняя сила, чтобы защитить свое тело, мне не холодно". Тем временем Янь Ши уже помог Хуа Лин одеться.

Вдвоем они закончили освежаться и вместе спустились вниз.

Цю Лиушан уже был внизу и разговаривал с Гао Чангэном.

"Мастер Гао ждал вас". Янь Ши сжал кулак.

Гао Чангэн сделал ответный жест: "Я пришел слишком рано и нарушил ваш покой".

После нескольких слов вежливости Гао Чангэн пригласил Янь Ши в свой дом, и Янь Ши согласился.

Гао Чангэн приготовил для Янь Ши карету, но Янь Ши не поехал на ней, а взял свою собственную карету.

Когда они прибыли во дворец, Гао Чангэн пригласил их в главный зал и, отпустив слуг, внезапно упал на колени и поклонился Янь Ши "Я здесь, чтобы увидеть Ваше Высочество, Ваше Высочество".

Янь Ши и Хуа Линь посмотрели друг на друга, но хотя они были удивлены, они не отрицали своего статуса: "Пожалуйста, встань, господин Гао".

Гао Чангэн как по команде встал, а Янь Ши сказал: "Как Гао Сюэюань узнал меня?".

Гао Чангэн сказал: "В ответ на слова Вашего Высочества, я слышал вчера от своих подчиненных доклад о том, что некоторые господа из Императорского города приехали сюда на ознакомительную экскурсию. Один из них носил фамилию Янь. Янь - национальная фамилия, а король был родом из Имперского города, и в Имперском городе не было богатых купцов по фамилии Янь, поэтому он должен быть одним из королевских родственников. У меня нет ни власти, ни влияния, и я не смогу сделать ничего важного для знати в имперском городе. Хотя моя семья богата, ей далеко до богатых купцов в имперском городе. Подумав об этом, единственное, что может заставить дворян в имперском городе обратить на меня внимание, это мой талант. Единственные, кто больше всего нуждается в таланте, это четыре взрослых принца, а также нынешний император".

Пальцы Янь Ши осторожно потирали его чашку, этот Гао Чангэн обладал блестящим умом и был действительно не прост, я надеюсь, что он сможет использовать это для него "Поскольку ты угадал личность принца, можешь ли ты угадать, какой я принц?".

"Естественно, могу". Гао Чангэн был спокоен, а его тон был полон уверенности: "Ваше Высочество - нынешний Великий Принц (старший принц). Только нынешний Великий Принц настолько слаб, что ему нужно ходить и выбирать себе таланты".

"Значит, вы согласны?" Янь Ши тоже не продавал закон, он был очень прямолинеен.

Как говорится, "хорошая птица выбирает дерево для жизни, мудрый министр выбирает хозяина для службы". Я уверен, что в будущем буду мудрым слугой, но не знаю, будет ли принц мудрым хозяином?".

Слова Гао Чангэна были очень грубыми, но неожиданно откровенными.

Янь Ши слабо улыбнулся: "Принц не разочарует Гао Цзеюаня".

(Напоминаю это не имя а звание ученого).

"Если вы не возражаете, почему бы вам не остаться здесь на несколько дней?". сказал Гао Чангэн.

"Тогда я буду благодарен Гао Чангэну". Янь Ши посмотрел на него и сказал: "Кроме того, наши личности нужно держать в секрете, Цзинчу - это мое имя, Гао Цзеюань может называть меня просто Цзинчу".

Гао Чангэн согласился, и в этот момент вошел слуга, чтобы доложить: "Господин, второй господин здесь".

Гао Чангэн сузил глаза: "Попроси его войти".

Выражение лица Янь Ши не изменилось, но Хуа Линь был немного покорен и слегка приподнял ягодицы на своем стуле, но Янь Ши быстро взял его за руку, прежде чем он честно притворился, что снова пьет чай.

"Чанген, я слышал, что дома гости?". Только тогда Янь Ши увидел мужчину, который был высоким и красивым, с хорошим цветом лица.

Янь Ши и остальные встали со своих стульев, а Гао Чангэн кивнул: "Я видел, что вы еще спите, поэтому не стал вас звать. Гао Чангэн по очереди представил Чжа Нану Янь Ши и остальных.

"Я - мужчина жена этого джентльмена". Когда Гао Чангэн закончил свое вступление, Хуа Лин добавил в очень властной манере.

"Некоторые из вас прошли долгий путь, я очень сожалею о нашем неуважении". Чжа Нань улыбнулся и выгнул руку, ведя себя скромно. Если бы не знать истинную природу этого человека, то можно было бы обмануться его внешностью.

Янь Ши засмеялся и сказал: "Я сожалею, что пришел без приглашения, но мне жаль, что мы были грубыми в первую очередь. Интересно, кто вы?"

"Меня зовут Чжа Нань, и я замужем за Чан Гэном, поэтому, пожалуйста, называйте меня по имени". Чжа Нань представился.

Янь Ши выгнул руку: "Так это брат Чжа".

Хуа Лин закатил глаза, не обращая на него внимания, и, когда никто не смотрел, тихонько подошла к Цю Лиушаню и что-то сказала ему.

Вскоре пришел слуга и доложил, что завтрак готов, и Гао Чангэн пригласил Янь Ши и остальных на трапезу.

Семья Гао - действительно большая семья, и завтрак на столе был приготовлен с особой тщательностью.

Чжа Нань сидел рядом с Гао Чангэном, иногда шептался и смеялся с ним, иногда давал ему что-нибудь поесть, выглядел ласковым.

"Отношениям брата Гао и брата Чжа можно позавидовать". сказал Янь Ши.

Чжа Нань рассмеялся и сказал: "Господин Янь, по правде говоря, я всем обязан ЧанГенгу, без него я бы не стал тем, кем являюсь сейчас. Все, что я могу сделать, это помочь ему защитить семейный бизнес и дать ему спокойно учиться. Быть вместе - великая судьба для двух людей. Жизнь человека на самом деле очень коротка, а после еды, сна и других ежедневных забот время, проведенное с любимым человеком, еще короче. Естественно дорожить каждым мгновением такого короткого периода времени, быть счастливым и радостным каждый миг.

Рука Гао Чангэна сжала ложку, но на его лице все еще была слабая улыбка, но он не произнес ни слова.

Хуа Лин подтолкнул миску вперед: "Я не буду есть".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 50

Глава 50

Янь Ши увидел, что ванфэй съел только три миски конфитюра, две булочки и пирожок.

Он спросил мягким голосом: "Выпьешь еще?" Чжа Нань нахмурился и сказал: "Господин Хуа плохо себя чувствует?"

"Может быть, он хочет спать, он вчера не спал допоздна, а сегодня встал немного раньше". сказал Янь Ши.

"В таком случае, пожалуйста, вернитесь в свою комнату и вздремните". Чжа Нань сразу же отложил палочки и встал, чтобы быть очень внимательным.

Янь Ши негромко спросил мнение Хуа Лина, и Хуа Лин кивнул головой, не отказываясь.

Чжа Нань с энтузиазмом попросил своих слуг подготовить комнату для гостей, используя все лучшие вещи, и убедиться, что с ними все в порядке, прежде чем позволить им отнести их в комнату для гостей.

Гао Чангэн наблюдал со стороны, не говоря ни слова, как будто настоящим владельцем особняка был Чжа Нань.

Когда они добрались до комнаты, Хуа Лин не хотел ложиться спать. Янь Ши уговаривал его: "Поспи немного, ты не станешь выше, если не выспишься".

Только тогда Хуа Лин послушно повиновался: "Тогда ты должен спать со мной".

Янь Ши заплакал и засмеялся: "Хорошо, хорошо, я буду спать с тобой".

Хуа Лин медленно шел к кровати, как вдруг сзади его окликнул Янь Ши.

Янь Ши улыбнулся: "Ты стал немного выше?".

"Правда?" Услышав, что он вырос, глаза Хуа Лина сразу же просветлели, и мрачность, которую он только что чувствовал, исчезла: "Я действительно вырос?".

В комнате было большое зеркало, Хуа Лин взял его за руку и подвел к зеркалу, встал рядом с ним и внимательно посмотрел на него: "Это правда, что я стал выше, мы с тобой были примерно одного роста, посмотри сейчас, ты немного выше меня".

Присмотревшись, Хуа Лин увидел, что он действительно выше Янь Ши, и сразу же обрадовался.

"Хорошо". Янь Ши мягко улыбнулся: "С этого момента я буду рассчитывать на Минтин". Это был первый раз в его жизни, когда кто-то сказал, что защитит его, и это было очень обнадеживающее чувство. Он прижался спиной к груди Хуа Лина, как будто эта теплая грудь действительно могла защитить его от ветра и дождя.

Они вернулись в постель и обнялись. Янь Ши мягко спросил: "Что ты сказал господину Цю?".

Хуа Лин зарылся головой в грудь Янь Ши и издал приглушенный звук: "Я спросил его, есть ли у него такое внушение, которое причиняет боль, когда кто-то говорит неправду". Для кого он используется, не требует пояснений.

Янь Ши тихонько засмеялся: "И что же он сказал?".

Хуа Лин был немного разочарован: "Он сказал "нет".

Янь Ши потрепал его волосы, которые были глаже самого тонкого атласа: "Спи".

Это должно было убаюкать Хуа Лина, но он не думал, что Янь Ши сам заснет.

Они вдвоем привели себя в порядок и вышли навстречу Гао Чангэну, которого вел слуга из резиденции Гао.

Цю Лиушан уже был там, пил чай с Гао Чангэном, и они, казалось, хорошо беседовали.

"Где брат Чжа?" спросил Янь Ши.

"Он ушел в магазин". Гао Чангэн сказал, вставая: "Вы недавно в Хэнчжоу, не так ли? Почему бы мне не показать вам все вокруг?"

Янь Ши и остальные не возражали против этого, поэтому они последовали за Гао Чангэном. Они не сели в кресло или карету, они просто разговаривали и медленно шли по улице.

Перед ними мелькнула белая фигура, и шаги Гао Чангэна слегка замедлились, но вскоре он вернулся в нормальное состояние, не позволяя никому увидеть в нем что-то другое.

"Старик, это для тебя. Сейчас становится холодно, так что подложи его себе под попу, чтобы спасти тебя от холода". Спереди раздался мягкий голос с легкой улыбкой, а затем голос пожилого мужчины поблагодарил его.

Янь Ши и Хуа Лин посмотрели друг на друга. Молодой голос показался Сяо Байлянь, который вчера разговаривала с Чжа Нань у двери.

Когда Янь Ши сделал несколько шагов, мужчина уже исчез, оставив их со снежной спиной.

По улице ходили к лавкам, и некоторые из них садились на каменные плиты, когда уставали, а сейчас была зима, поэтому сидеть на земле и смотреть было холодно. Но теперь Янь Ши обнаружил, что почти у каждого лоточника под ягодицами лежит маленькая подушечка, которую, должно быть, подарил ему Сяо Байлянь.

Янь Ши опустился на колени и спросил старика: "Старик, это твой сын?".

"Нет, как у меня мог быть такой хороший сын?". Старик засмеялся.

Янь Ши снова спросил: "Он дал тебе эту подушку?".

Старик кивнул: "Да, БайЛянь очень хороший мальчик, ему невыносимо видеть, как мы страдаем, он поможет любому, кто попал в беду. Такой хороший мальчик, но ...... его жизнь не очень хороша! Мне жаль". Старик, казалось, хотел сказать что-то еще, но, увидев стоящего в стороне Гао Чангэна, промолчал.

Старик, казалось, хотел что-то сказать, но, увидев стоящего рядом Гао Чангэна, промолчал.

Первое, что вам нужно сделать, это получить представление о том, во что вы ввязываетесь. Почему бы нам не пойти туда?"

Они последовали за Гао Чангэном в таверну. Таверна оказалась такой, как он и говорил, не очень большой, но чистой и опрятной внутри. Еще не наступил полдень, и в таверне было не так много людей.

"Пожалуйста, проходите, господа". Увидев вошедшего, хозяин магазина поприветствовал его, но голос показался ему таким знакомым.

Янь Ши поднял голову и увидел, что рядом с ним стоит Сяо Байлянь.

Гао Чангэн не думал, что увидит его и здесь. Он думал, что сможет избежать его, пройдя этим путем, но затем он зашел на чужую территорию. Он был слегка ошеломлен, но он был бизнесменом, в конце концов, его лицо оставалось неизменным, и поскольку он уже привел людей, он не мог найти никакого предлога, чтобы выйти.

Гао Чангэн нашел столик в дальнем углу и сел спиной к двери.

"Что бы вы хотели съесть, господа?". Сяо Байлянь стоял за столом, склонив голову, не смея оглянуться вокруг, его голос слегка дрожал, как будто он стоял перед группой хулиганов, которые пришли разгромить магазин.

Только тогда Янь Ши увидел, как выглядел Сяо Байлянь. Он был не слишком высоким, но и не слишком коротким, едва проходимым по стандартам династии Великого Юань. Но этот человек был настолько худым, что выглядел как скелет, выбежавший из дома в одной одежде. Он был симпатичным мужчиной, со стандартным лицом размером с ладонь. Его глаза были большими и водянистыми, он моргал на толпу, и он был настолько жалок, что это заставляло людей чувствовать себя защищенными. Не говоря уже о том, что сейчас он очень напуган, поэтому похож на белого кролика, над которым можно поиздеваться.

Но больше всех его ненавидит Гао Чангэн, он выглядит таким слабым и беспомощным весь день!

Янь Ши заказал несколько блюд в обычном порядке и не попросил вина. Сяо Байлянь записал приказ и ушел, как будто бежал.

Вскоре подали еду, и Сяо Байлянь не поднимал головы, пока подавали блюда, негромко произносил названия блюд, а затем как можно быстрее уходил.

Хотя Гао Чангэн все еще смеялся и шутил с остальными, это было не так, как раньше. Янь Ши тоже ничего не говорил, и трапеза проходила довольно мирно.

Но когда трапеза была почти закончена, над таверной как гром прозвучал другой знакомый голос: "Бай Лянь, подай мне хорошие блюда". Кто еще мог быть этим голосом, если не Чжа Нань?

Гнев на его лице уже невозможно было сдержать, но он не встал сразу и остался сидеть.

Хуа Лин, который с удовольствием ел, был слишком смущен, чтобы есть дальше, поэтому он спросил Янь Ши с глазами, который слегка закрыл их. Что они могут сделать? Они могли только делать вид, что не знают.

Сяо Байлянь закончил подавать последнее блюдо Чжа Нань и уже собирался уходить, когда тот схватил его за руку: "Байлянь, садись и поешь со мной".

Место, где сидел Чжа Нань, находилось всего за одним столом от Гао Чангэна, и он намеренно не понижал голос, поэтому слова, которые он произносил, достигали ушей Гао Чангэна в полном объеме.

"Отпусти меня!" Хотя голос был еще мягким, но в нем звучала непокорность, которую невозможно было отрицать.

"Ты все еще злишься на меня? А?" Чжа наан не воспринял это всерьез, решив, что это небольшая любовная интрижка.

"Отпусти! Отпусти!" Сяо Байлянь боролся так сильно, что несколько столов уже смотрели на него, поэтому Чжа Нань был вынужден отпустить его руку.

Сяо Байлянь вытер руку, которой он только что схватился за брюки, с видимым отвращением.

"Бай Лянь, ты все еще сердишься?" Чжа Нань, казалось, увидел гнев Сяо Байлянь и положил свои палочки на стол: "Разве я не объяснил тебе все? У меня не было другого выбора, кроме как выйти замуж за Гао Чангэна".

"У тебя действительно не было выбора?" Голос Сяо Байляня слегка дрожал, и все его тело тоже слегка дрожало. В прошлом Чжа Нань приходил к нему несколько раз, но он не хотел с ним разговаривать, но сегодня, не знаю, потому ли, что там был Гао Чангэн, но он хотел рассказать ему все эти вещи. Но он также сказал, что если вы не хотите, он может одолжить вам серебро, и проценты будут рассчитаны по рыночной ставке". В то время Сяо Байлянь уже был готов к огромным долгам, которые ему придется нести после свадьбы с Чжа Нань. Он думал, что пока они вместе, независимо от того, насколько велик долг, наступит день, когда он будет выплачен, и наступит день, когда он смирится с этим.

"Ты... как ты узнал?" Он думал, что об этом знают только он и Гао Чангэн.

"Тебя не волнует, откуда я знаю". Сяо Байлянь продолжил: "Я просто хочу сказать, что с того момента, как вы выбрали Гао Чангэна, для нас это было невозможно".

"Бай Лянь, ты должен думать и обо мне тоже". Гао Чангэн сказал, что я не обязан выходить за него замуж и что он может одолжить мне денег. Но денег так много, что даже если мы будем работать десять лет без еды и питья, мы не сможем их вернуть".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 51

Глава 51

Гао Чангэн не двигался, как будто его здесь не было, но его сжатый кулак выдавал его чувства в данный момент.

Сяо Байлянь внезапно почувствовала бессилие. "Но ты уже принадлежишь Гао Чангэну, поэтому живи своей жизнью хорошо и не ищи меня в будущем".

"Но мне нравишься именно ты". Голос Чжа нана слегка повысился.

"А что насчет Гао Чангэна?". снова спросил Сяо Байлянь.

Он подумал, что сам смягчился, и вдруг немного обрадовался: "Он теперь оставляет все семейные дела мне, Бай Лянь, подожди еще немного.

Сяо Байлянь вдруг почувствовал, что, хотя он знает его уже более двадцати лет, он как будто никогда не знал его раньше. Затем он ушел, не оглядываясь.

Сжатый кулак Гао Чангэна внезапно разжался, и он встал, сделав один шаг, как будто хотел разбить напольную плитку.

Он также протянул руку в сторону Янь Ши, стоявшего позади него: "Извини, брат Янь, сегодня ты можешь идти один, я извиняюсь перед тобой".

"Чангэн! Чангэн!" Ча Нань никак не ожидал увидеть здесь Гао ЧанГэна, он знал, что тот подслушал все, что он сказал, и ему хотелось вернуться в прошлое и задушить себя. Но раскаиваться было уже поздно, и он не знал, как теперь покончить с этой неразберихой.

Когда Янь Ши подошел к двери, он увидел, что Сяо Байлянь теребит руками свою одежду.

"Брат, как ты думаешь, что сделает Гао Чангэн?" Хуа Лин не мог не спросить, выйдя из таверны.

Янь Ши сказал: "Хотя я давно не общался с Гао Чангэном, я вижу, что этот человек видит вещи досконально и не тянет время.

Хуа Лин соглашается: "Так и должно быть, этот Чжа Нань действительно ненавистен".

Янь Ши и Хуа Линь не пришлось долго гулять на улице, прежде чем они вернулись в особняк Гао, и вскоре после этого вернулся Гао Чангэн.

"Брат Янь, у тебя есть время выпить со мной?" Гао Чангэн пригласил его.

Янь Ши, конечно, не отказался и, сказав Хуа Линь несколько слов, пошел с Гао Чангэном. Они не покинули дворец, а нашли себе место внутри.

"Брат Янь, ты видел, что произошло сегодня, что бы ты сделал?". Перед подачей блюд Гао Чангэн налил себе бокал вина. Должен сказать, что он действительно изящный человек. Если бы это был кто-то другой, он бы впал в истерику, но Гао Чангэн, несмотря на свою печаль, очень устойчив.

Янь Ши взял бутылку вина, налил себе бокал вина и осторожно звякнул им с бокалом Гао Чангэна. "Если ты не остановишься, ты будешь сорван".

Гао Чангэн горько улыбнулся: "Я это хорошо знаю, но сказать легче, чем сделать. Давай, пей!"

Янь Ши выпил с ним еще один стакан: "Что тебе в нем нравится?".

Гао Чангэн осторожно опустил поднятую руку, он никогда не хотел задавать этот вопрос. С точки зрения знаний, семьи и статуса, Чжа Нань ни в чем не уступал ему, за исключением лица, которое было проходным. Но есть много людей, которые выглядят лучше, чем Чанан, а он не тот человек, который заботится только о своей внешности, поэтому он немного растерян и не знает, как влюбился в него в то время.

Гао Чангэн покачал головой: "Я тоже не знаю".

Янь Ши тихо вздохнул: "Если бы он попросил у тебя прощения, ты бы простил его?".

Гао Чангэн снова покачал головой: "Я не дурак". Есть вещи, в которых нельзя быть глупым один раз.

Янь Ши снова поднял свой бокал: "Тогда давайте сегодня выпьем и напьемся, а завтра будет новый день".

"Давай! Пейте!" Гао Чангэн и он осторожно взялись за руки.

Напиток был настолько быстрым и крепким, что Гао Чангэн через некоторое время потерял сознание. Янь Ши тоже был слегка пьян, но гораздо лучше, чем Гао Чангэн. Сначала он хотел попросить кого-нибудь отвести Гао Чангэна обратно в его дом, но потом подумал, что это то самое место, где жили он и Чжа Нань, поэтому, когда он проснулся, его неизбежно охватили эмоции, поэтому он просто попросил кого-нибудь принести одеяло, чтобы укрыть его.

Когда Янь Ши вернулся в свою комнату, почти сразу, как только он открыл дверь, он увидел нетерпеливое и жалобное лицо Хуа Лина.

"Брат, почему ты только вернулся?" Хуа Лин огрызнулся: "Я скучал по тебе".

Янь Ши прищурился: "Ты скучал по мне? Какой сладкий ротик".

"Я действительно серьезно, - Хуа Лин был немного встревожен, когда не поверил мне, - я не могу оставить брата, я так скучаю по тебе после того, как ты оставил меня на такое короткое время".

Янь Ши понюхал свою одежду: "От меня пахнет вином, я обниму тебя после того, как искупаюсь".

"Я не против, брат". Хуа Лин тут же подошл и принюхался: "От брата всегда хорошо пахнет".

Янь Ши виртуально обнял его, хотя ванфэй и не возражал против него, но он сам возражал, поэтому приказал слугам принять ванну.

Янь Ши выпил много вина, и у него немного кружилась голова, поэтому Хуа Линг помогла ему сесть на кровать. Хуа Лин снял с него одежду и уложил его под одеяло.

Затем он достал таблетки, которые просил у Цю Лиушаня, и собирался положить их в рот Янь Ши. Но когда он увидел ярко-красные губы, он облизнул языком, положил таблетки в рот и воспользовался ими.

Хотя эти двое спали вместе уже несколько дней, они не делали ничего интимного. Он не то чтобы не хотел, просто не находил подходящего момента. Он вдруг возненавидел себя за то, что был таким невинным и безобидным.

Когда он только проснулся, он еще немного не понимал, где находится, но через несколько мгновений он вновь обрел ясность и вспомнил, что произошло сегодня, его сердце все еще болело.

Он позвал своего слугу и спросил: "Приходил ли Шанан?".

Слуга ответил: "Что касается моего господина, то второй господин действительно вернулся, но мы вернули ему все его вещи по приказу моего господина и не позволили ему войти в дом".

Гао Чангэн махнул рукой, чтобы слуги ушли, и встал, голова еще немного кружилась, но в целом он чувствовал себя хорошо. Он медленно вышел на улицу, встал на веранде и посмотрел на забор.

К этому времени уже настолько стемнело, что вдали виднелся лишь маленький огонек свечи. Он снова пошел медленно, и не успел оглянуться, как оказался у ворот.

Он попросил кого-то открыть закрытую дверь и вышел. На самом деле, он пожалел об этом, как только сделал этот шаг. Чтобы узнать, здесь ли Чанан? Неужели он еще не отказался от него?

Он покачал головой и горько улыбнулся, повернувшись, чтобы идти обратно в дом, как вдруг увидел белую фигуру недалеко от себя.

"Стоп!" крикнул Гао Чангэн.

Сяо Байлянь был так напуган, что задрожал, но все еще стоял на месте.

"Что ты здесь делаешь?" спросил Гао Чангэн, подойдя к нему на несколько шагов.

"Я... я просто пришел взглянуть". Мягкий голос Сяо Байлянь был слегка дрожащим.

"Что ты хочешь увидеть?"

"Я хочу узнать, как дела у Чанана".

"Ты откровенен, - хмыкнул себе под нос Гао Чангэн, - ты нарочно не дал мне послушать, что ты сегодня сказал? Почему ты сейчас здесь, притворяешься невинным?"

"Я, я, я сказал это нарочно, но, но это все было от сердца". Сяо Байлянь опустил голову и не смел смотреть на Гао Чангэна, а только на свои пальцы ног: "Я просто хочу, чтобы вы знали, какой он на самом деле человек".

Гао Чангэн снова спросил: "Ты ненавидишь его?".

Сяо Байлянь покачала головой: "Я не ненавижу его, хотя он и обидел меня тогда, я могу понять его".

"Какой маленький белый лотос", - некритично сказал Гао Чангэн, но он также был озадачен: "Тогда почему ты помог мне? У нас с тобой не очень хорошие отношения, не так ли?".

"Я, я просто не хочу, чтобы тебя обманывали, ведь, в конце концов, ты помогл ему тогда, а теперь он относится к тебе плохо, плохо". Гао Чангэн боялся, что он сбежит в середине срока.

Спустя долгое время Гао Чангэн тихо вздохнул: "Входи". Он не знал, почему тот впустил его, возможно, потому что не протрезвел от выпитого ранее.

Сяо Байлянь на мгновение испугался, но последовал за ним в дом, и даже вздрогнул, когда дверь закрылась.

Он отвел Сяо Байлянь в комнату, где они с Чжа нанем жили, но там не было никаких следов Чжа наня, он уже выбросил все свои вещи.

"Я жила здесь с ним три года". Я боялся, что он подумает, что я не искренен с ним, поэтому я оставил все дела на него и доверил ему все имущество семьи Гао. Дом был украшен по его вкусу, весь дом был украшен по его вкусу. Я думала, что действительно могу обладать им, но я никогда не представляла, что это была лишь моя мечта, что он подарил мне пустую радость.

"Ты, не говори так". Сяо Байлянь с трудом поднял голову: "Ты очень хорош, действительно хорош. Это его вина, он не знает, как дорожить тобой".

Гао Чангэн холодно фыркнул и посмотрел на него: "Знаешь, что я ненавижу в тебе больше всего? Я ненавижу, когда ты выглядишь таким жалким, невинным и отчаянно пытаешься взять все на себя! Ты выглядишь так, будто делаешь это для блага всех остальных, но это выглядит так, будто все тебе должны".

"Я... то, что я сказал, правда". Шея Сяо Байлянь сжалась от его слов.

Гао Чангэн взглянул на него и беспомощно сел "Что тебе в нем нравится?". Он вдруг вспомнил вопрос, который Янь Ши задал ему сегодня днем.

Сяо Байлянь покачал головой: "Я не знаю".

Гао Чангэн посмотрел на него: "Не знаю, как тебе кто-то нравится". Он совсем забыл, кто сегодня сказал то же самое.

"Просто мы с детства росли вместе и часто играли вместе". Сяо Байлянь слегка вздрогнула: "Мои родители умерли рано, а он был очень мил со мной, всегда делал для меня то-то и то-то, так что, естественно, я влюбилась".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 52

Глава 52

У Гао Чангэна внезапно возникло ощущение, что он "тот самый человек на краю света".

"Присаживайтесь". Гао Чангэн подбородком указал на стул рядом с собой.

Сяо БайЛянь сидел, держась за спинку стула.

"Давай выпьем?"

"Я не умею пить". Сяо Байлянь внезапно сдержал слова, которые он только что произнес: "Хорошо, я выпью немного с тобой".

Гао Чангэн налил ему бокал вина и поставил перед ним.

"Ты боишься меня?" Гао Чангэн облегченно рассмеялся и посмотрел на человека напротив него, который возился со своим бокалом вина и с тревогой смотрел на стол.

Сяо Байлянь даже не знал, куда девать глаза, поэтому он мог только смотреть вниз на стол и признать: "Да, немного".

Гао Чангэн снова рассмеялся: "Почему? Я не могу тебя съесть? Кажется, я не доставил вам никаких неприятностей".

"В тебе есть что-то такое, на что я могу только равняться и немного бояться". Сяо Байлянь заикался: "Я не знаю, я не могу сказать. В любом случае, я просто нахожу вас довольно пугающим".

Хотя Гао Чангэн сказал, что попросил Сяо Байляня выпить с ним, он не дал ему выпить вина после того, как налил ему, а сам сделал глоток из бокала. Через некоторое время он спросил: "Как вы тогда так быстро поженились?".

Тогда, менее чем через месяц после того, как Чжа нань решил сойтись с Гао Чангэном, Сяо Байлянь в мгновение ока вышел замуж. Говорили, что сын этого человека был даже старше его.

Сяо Байлянь прошептал: "Тогда Чжа Нань сказал мне, что он притворялся с тобой и чтобы мы тайно работали вместе наедине. Но я не хотел этого делать, поэтому нашел того, на ком можно жениться".

"Я думал, что ты скорбишь и хочешь начать новые отношения, чтобы залечить боль". Рука Гао Чангэна слегка сжалась, когда он держал свой бокал с вином. Он сделал вид, что не заметил, и спросил: "Тогда почему ты снова вернулся?".

Сяо Байлянь продолжил: "После того как я вышел за него замуж, он умер от острой болезни в течение двух месяцев, и мне пришлось три года оплакивать его. Его сын сказал, что я нахлебник, и выгнал меня из дома. Я очень не хотел возвращаться, но у меня не было с собой денег, и мне даже негде было где жить. Мне пришлось вернуться, чтобы хотя бы здесь у меня был приют. Когда я только вернулась, я каждый день жил в уединении, не решаясь позволить кому-либо узнать об этом, потому что боялась, что слухи дойдут до Чжа нана, но в конце концов он узнал. Я, я действительно не хотел нарушать ваши жизни ......".

До того, как Сяо Байлянь вошел в дом, Гао Чангэн больше всего ненавидел его за то, что он выглядел вот так, как белый цветок лотоса. Но теперь, услышав его слова, в его сердце появилось другое чувство. Он тихо вздохнул: "Ты тоже горький человек".

Сяо Байлянь не знал, что сказать, поэтому он посмотрел на стол и ничего не сказал.

"Кстати, - посмотрел на него Гао Чангэн, сделав глоток вина, - я помню, что вы какое-то время работали бухгалтером в Хэнчжоу, а теперь работаете лавочником в этой таверне?"

Сяо Байлянь объяснил: "Это все из-за тебя, не так ли?".

"Из-за меня?" Гао Чангэн показал пальцем на себя.

Сяо Байлянь кивнул: "Ваша семья Гао - большая семья в городе Хэнчжоу, и многие предприятия в городе Хэнчжоу управляются вашей семьей Гао. Другие бизнесмены не смеют обижать вас, и наш бизнес не является секретом в Хэнчжоу. Я не всегда хожу в этот паб, я просто иногда прихожу туда, чтобы помочь".

Гао Чангэн не ожидал, что он принес такие неприятности Сяо Байлянь, он слегка извинился, но его рот не успокоился "Ты так беден, и у тебя все еще есть сердце, чтобы делать коврики для других людей?".

"Это старая одежда, которую я действительно не могу носить". Сяо Байлянь посмотрел на него, а затем быстро опустил голову: "Да, помоги, если можешь, жизнь нелегка, но я надеюсь, что эта маленькая вещь, которую я делаю, может заставить их почувствовать немного тепла на этом холодном ветру".

Я не знаю, был ли это свет свечей или

Гао Чангэн вдруг почувствовал, что Сяо Байлянь выглядит очень хорошо. На самом деле, Сяо Байлянь был не так уж плох внешне, но он всегда считал его своим врагом и находил его неприятным на вид во всех отношениях.

Гао Чангэн сделал еще один глоток вина, тяжело опустил бокал и, глядя на него глазами-факелами, спросил: "Это невозможно для меня и Чжа Нана, если он вернется к тебе, примешь ли ты его?".

Сяо Байлянь решительно покачал головой и снова медленно поднял голову, глядя в глаза Гао Чангэна с предельной смелостью: "Я не приму его снова. Я пришел сюда сегодня, чтобы увидеть то, что я делал с детства, и его дела меня больше не касаются".

"А что, если он вернется, чтобы преследовать тебя? Ты все еще будешь выдавать себя замуж, как в прошлый раз?"

"Нет, - сказал Сяо Байлянь, - в то время я был молод и немного импульсивен, поэтому я поступил так, как поступил. Если он будет доставлять мне неудобства в будущем, я выйду и посмотрю. Я никогда не был в слишком многих местах в своей жизни". Когда Сяо Байлянь сказала это, она изменила свое суровое лицо, и ее глаза ярко засияли.

"Ты можешь остаться в моем доме на следующие несколько дней". Гао Чангэн сказал: "Чжа Нанан обязательно пойдет искать тебя".

Сяо Байлянь подумал и согласился: "Тогда я буду благодарен".

Гао Чангэн некоторое время смотрел на него, затем поднял свою чашку и выпил ее до дна: "Я вдруг почувствовал, что ты очень хорош".

"А?" Сяо Байлянь ошеломленно смотрела на Гао Чангэна, но Гао Чангэн выпил слишком много вина и после этих слов уснул на столе.

Сяо Байлянь протянул палец и ткнул его, но он не проснулся. Он мог только поднять Гао Чангэна и отпустить его спать. Сяо Байлянь думал об этом некоторое время и не мог понять смысл, поэтому он просто не думал об этом. Гао Чангэн сказал, что ему разрешено остаться здесь, но он не приготовил для него комнату. Он хотел пойти домой, но потом подумал, что Чжа Нань выгнали из дома Гао, поэтому ему некуда идти, а если он пойдет искать себя, то неизбежно снова запутается.

В конце концов, Сяо Байлянь убрал остатки еды на столе, осмотрелся и провел ночь на низкой скамейке снаружи.

С того момента, как Гао Чангэн узнал, что Чжа Нань снова пошел к Сяо Байлянь, его сердце словно разрывалось на части. Но когда он проснулся сегодня, его сердце необъяснимо облегчилось. Когда он вышел на улицу, то увидел Сяо Байляня, свернувшегося калачиком, как кошка, на низкой складной кровати, который беспомощно тряс головой и принес ему одеяло, чтобы укрыть его.

Насколько он был слеп в то время, что увлекся Чжа Наном и проигнорировал Сяо Байлянь?

Перед дверью в комнату Янь Ши.

Как только Янь Ши и Хуа Лин закончили освежаться, в комнату втиснулся Цю Лиушан и загадочно сказал: "Позвольте мне рассказать вам кое-что новое".

Не разочаровав его, Хуа Лин спросил "Что нового?".

Цю рассказал ей, что он слышал и видел на крыше дома Гао Чангэна прошлой ночью.

Рот Хуа Лин открылся, как яйцо: "Они вдвоем? Они действительно вместе?"

"Я думаю, они хорошо подходят друг другу". Цю Лиушан потер руки: "Может, поможем им?".

"Да, да". Глаза Хуа Лина засияли, и, увидев рядом с собой Янь Ши, он потянул его за рукав и спросил, "Брат, что ты думаешь?".

Он улыбнулся: "Если они оба заинтересованы, будет разумно помочь".

"А как насчет Чжа нана? Он собирается сделать что-то еще?" Хуа Лин спросил с некоторым беспокойством.

"Конечно, будет". После завтрака я попрошу Чжао Чуньхая пойти в правительство и проверить, нет ли сговора между Чжа Нанем и правительством". Чжа Нань уже давно имеет зуб на Гао Чангэна, и бизнес семьи Гао всегда управлялся им, поэтому ему было легко сделать все, что угодно.

Гао Чангэн был человеком очень решительным, и раз он уже принял решение разорвать свои связи с Чжа Нанем, он был полон решимости сделать это. Когда утром он вышел из своей комнаты, он попросил свою экономку сообщить купцам, чтобы они пришли в резиденцию Гао до 6 часов со своими бухгалтерскими книгами, чтобы обсудить этот вопрос.

Гао Чангэн и Янь Ши стояли бок о бок в коридоре, глядя на снежинки, внезапно упавшие с неба, когда Гао Чангэн сказал: "Брат Янь, я никогда не думал, что у нас будет такой день".

Янь Ши протянул руку и поймал снежинку: "Ты ведь дал ему шанс, не так ли? Он не дорожил им. О таком человеке не стоит грустить. Брату Гао повезло, что он не женился на нем до того, как узнал его истинную природу". Согласно законам Великого Юань, мужчина, который женится на мужчине, не может быть объединен и не может быть отречен.

"Да". Глаза Гао Чангэна вдруг заметили несколько человек, идущих издалека, его взгляд задержался на белоснежной фигуре, и он улыбнулся: "Я уверен, что в следующий раз мои глаза не будут такими плохими".

Пришел Хуа Лин: "Брат, брат, снег идет".

Он положил руки на сердце и прикрыл их: "Почему ты не принес тарталетки с супом?".

"Это не холодно". Хуа Лин улыбнулась и посмотрел на Сяо Байлянь, который шла позади него: "Когда выпадет много снега, я построю снеговика вместе с Байлянь».

Хуа Лин, казалось, испытывал особую привязанность к людям, которые стали женами мужчин, так было с Шень Шеньби, а также с Сяо Байлянь.

Сначала Сяо Байлянь немного смущался в особняке Гао, ведь он и так был робким человеком, а тут у него такие отношения с Гао Чангэном. Но это настроение продлилось недолго, прежде чем Хуа Лин нарушил его.

Хуа Лин тепло подошл к нему, чтобы что-то сказать, и хотел снова поиграть с ним. Только что он сопровождал его в сад Высокого Дома. Была зима, и в саду не было ничего интересного, поэтому они некоторое время наблюдали за воробьями на деревьях, а потом вернулись.

Когда Сяо Байлянь снова увидел Гао Чангэна, он вспомнил слова, сказанные им перед сном, и слегка покраснел, поэтому он поприветствовал остальных и отошел в сторону.

Хуа Лин болтал, как маленькая птичка, о воробьях, которых он только что видел, и как раз разговаривал о них, когда пришла экономка из дома Гао и доложила: "Господин, купцы пришли".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 53

Глава 53

Это было семейное дело Гао Чангэна и не имело никакого отношения к Янь Ши, но он все равно пригласил его в главный зал вместе с Сяо Байлянем, который следовал за Гао Чангэном, смущенно почесывая голову.

Сяо Байлянь шел за Гао Чангэном с оцепеневшей головой. Хуа Лину было слишком скучно идти, поэтому он остался снаружи с Цю Лиушанем.

"Ты хочешь мне что-то сказать?" Хуа Лин положил арахис в рот и с хрустом надкусил его, а потом взглянул на него: "Возьми сам".

Хуа Лин бросил на него косой взгляд: "Теперь я ванфэй". Ванфэй приходилось ждать, пока он все съест.

"Хорошо, хорошо, мой ванфэй". Цю Лиушан поднес к нему тарелку с фруктами на столе и поклонился: "Что бы вы хотели съесть, Ваше Высочество? Я буду служить тебе".

"Ваше высочество не хочет ничего есть, ваше высочество хочет побить кого-нибудь, чтобы развеять свою скуку". Хуа Лин ловко схватил горсть дынных семечек с тарелки с фруктами и внезапно подбросил их в воздух, дынные семечки посыпались как мелкий дождь.

Как только семена дыни оказались в руке Хуа Лин, Цю Лиушан двинулся в сторону. Он повернулся и поставил тарелку с фруктами в руке на стол рядом с собой, затем использовал свою внутреннюю силу, чтобы направить семена дыни в воздух.

"Как это? Неплохо, да?" Цю Лиушан был очень горд собой.

"Чем ты так гордишься? Ты можешь превратиться в цветок прямо сейчас, и никто на тебя не посмотрит". Хуа Лин бесцеремонно сказал, протягивая руку, чтобы взять горсть снега с перил и сжать его в форме: "Видишь? Я потом покажу его своему брату, и он скажет, что это красивый белый кролик".

Как только Хуа Лин закончила говорить, он размазал снежный шар, который не имел особой формы, по лицу Цю Лиушан. После нескольких вдохов он, казалось, пришел в себя, несколькими движениями смахнул снег с лица и воротника и вдруг подошел к Хуа Лину, плача, обнял его одной рукой и затряс: "Ты должен мне помочь, он мне очень нравится".

Хотя он и Цзян Цинъюэ находились в одной королевской резиденции, они виделись нечасто. Цзян Цинъюэ была очень холодным человеком и всегда исключал Цю Лиушаня. У Цю Лиушаня было много идей, он был хорошим собеседником, но почему-то не мог использовать ни одну из них в присутствии Цзян Цинъюэ.

Хуа Лин оттолкнул его руку с отвращением: "Мужчины не дают согласия мужчинам".

"Да, да, да, я просто торопился". Он сказал: "Я уверен, что у тебя есть выход, даже сын короля влюблен в тебя. Жаль, что я не знал, что встречу Цинъюэ, иначе я бы использовал его".

Хуа Лин был в восторге от первой половины его предложения, но он не забыл поддразнить его: "Это не невозможно, ты можешь найти возможность уронить голову на глазах у всех, притвориться, что потерял сознание, а когда очнешься, притвориться немым».

Цю Лиушан подумал, что это сработает: "Хорошая идея, СяоЛинь". Он возбужденно потирал руки, предвкушая, как он сейчас это испытает.

Хуа Лин ударил его по голове: "Не ходи по этим кривым дорожкам, что будет, если ты потом узнаешь? Не следуй моему примеру, у меня действительно нет другого выбора, каждый день для меня сейчас украден, я не знаю, что будет, когда он узнает правду".

"Не думай так много, принц поймет твою боль". Цю Лиушан положил руку ему на плечо в знак утешения: "Что ты хочешь мне сказать?". Он знал, что если бы Хуа Лин не хотела ему что-то сказать, он бы не ушел с банкета.

Хуа Лин сказал: "Ничего страшного, просто Гао Чангэн сказал, что ему понадобилось три года, чтобы узнать истинную природу человека на его подушке. Я просто подумал о себе. Интересно, будет ли мой брат так же разочарован, как Гао Чангэн, когда узнает, кто я на самом деле?".

Цю Лиушан успокоил его: "Ты отличаешься от этого Чжа Наня, как можно сравнивать тебя с ним? Принц поймет твои трудности".

Хуа Лин тихо вздохнул и больше ничего не сказал.

Обсуждение с Гао Чангэна заняло много времени, и Янь Ши не вышел до обеда.

Дверь открылась, и Хуа Лин поспешно поспешил войти, потянув за руку Янь Ши и распустив свое обаяние.

Янь Ши улыбнулся и ущипнул себя за лицо: "Ты голоден? Пойдемте есть".

По дороге на ужин Гао Чангэн рассказал Хуа Лину и Цю Лиушаню о том, что только что произошло.

Он никогда не проверял свои счета из доверия, но надо сказать, что Гао Чангэн был хорош в школе, но не так хорош в бизнесе, как Чжа Нань, так что если бы ему пришлось делать это самому, он бы не справился. Он не так хорошо разбирается в этой области бизнеса, как Чжа нан, поэтому, если бы ему пришлось проводить собственную проверку, он не смог бы ничего выяснить.

Сяо Байлянь, которому приходилось дрожать, когда он разговаривал с Гао Чангэном, был не менее чувствителен к книгам, чем лучшие охотничьи собаки к своей добыче.

Хуа Лин кивнул, посмотрел на Гао Чангэна и сказал: "БайЛянь такой хороший и такой способный, ты должен выйти за него замуж".

Гао Чангэн был в порядке, но лицо Сяо Байлянь покраснело: "Нет, не говори ерунды".

"Я имею в виду, что вы двое хорошо подходите друг другу". Хуа Лин сказал очень серьезно.

"Я... я больше не буду с тобой разговаривать". Сяо Байлянь опустил голову и убежал, запыхавшись.

Гао Чангэн слегка улыбнулся, подхватив слова Хуа Лин: "Я тоже так думаю".

После обеда Сяо Байлянь должен был помочь Гао Чангэну продолжить чтение книг.

После того, как Янь Ши проснулся после сна с Хуа Лин, он захотел выйти на улицу, чтобы построить снеговика.

Но снеговик не получался, а снег переставал падать, когда его было не слишком много, поэтому построить снеговика было невозможно.

Снегопад был не слишком сильным и прекратился.

Хуа Лин немного болел от засухи: "Я не хочу выходить из дома, вдруг я увижу Чжа Нань. Рассказывали, что утром Чжа нан пришел снова, но так и не вошел в дом.

Глаза Хуа Лина мгновенно загорелись.

"Нет, не видел". Улыбка на его лице стала еще шире, когда он увидел сияющее лицо Хуа Лина: "Но ты можешь попробовать".

Хуа Лин с радостью последовал за Янь Ши на кухню, боярышника там было немного, но достаточно, чтобы сделать несколько сахарных конфет.

"Брат, позволь мне помочь тебе". Хуа Лину захотелось закричать от волнения, если он ничего не сделает, он и не мечтал, что Янь Ши приготовит ему что-нибудь поесть. Он никогда не мечтал о том, чтобы готовить для него.

"Тогда помоги мне вымыть боярышник". Янь Ши достал тазик и поставил его перед Хуа Лином: "Налей в него горячей воды, чтобы спасти ваши руки от замерзания".

Хуа Лин кивнул в знак согласия, положил боярышник в воду и тщательно промыл его: "Брат, ты хочешь достать из него семена?".

Янь Ши посмотрел на него: "Положите его сюда, я сделаю это".

Хуа Лин послушно положил туда семена и посмотрел на нож, которым Янь Ши очищал бамбуковые палочки: "Брат, позволь мне помочь тебе".

Янь Ши не позволил ему это сделать: "Ты не можешь держать нож, порежешь руку".

Хуа Лин непонимающе вздохнул: "Я умею пользоваться ножом, и у меня неплохо получается».

Через некоторое время Янь Ши закончил затачивать бамбуковые палочки, Хуа Лин взял несколько из них и стал играть ими в руках, наблюдая, как Янь Ши использует нож, чтобы выковырять семена из боярышника.

"Никогда больше не играй с ножом". Янь Ши дал указание.

Хуа Лин не посмел ослушаться и многократно кивнул, чтобы записать. Когда Янь Ши заканчивал делать боярышник, Хуа Лин нанизывал его на бамбуковую палку, и когда боярышник Янь Ши был готов, боярышник Хуа Лина тоже был готов.

"Брат, позволь мне помочь тебе разжечь огонь".

Посмотрев на внимательный взгляд ванфэй, Янь Ши кивнул и согласился: "Будь осторожен, не попади огнем на руки".

Хуа Лин улыбнулся: "Брат, все в порядке, я уже не ребенок".

Он улыбнулся и ничего не сказал. В его глазах Хуа Лин был просто ребенком, который постоянно просит конфеты.

Кастрюля закипела

Когда кастрюля нагрелась, Янь Ши высыпал в нее горсть сахара, затем добавил воды и, помешивая лопаточкой, стал ждать, пока сахар загустеет и постепенно пожелтеет.

"Когда я был совсем маленьким, я любил есть сладкие тангулу*". В императорской кухне для него всегда готовили сладкие тангулу, но мать не разрешала ему их есть, боясь, что они испортят ему зубы. По приказу матери королевская кухня больше не осмеливалась готовить ему сладкие тангулу. Когда он не мог их есть, он плакал от голода, поэтому тайком пробрался на королевскую кухню и спросил у мастера, как их приготовить. Мастер рассказал мне, как их делать, но я никогда не делал их до сих пор ......".

*Тангулу – фрукты в карамели на палочке)

Первым делом он хотел порадовать Хуа Лина, поэтому сменил тему разговора на "Попробуй".

Хуа Лин был опечален тем, что сказал Янь Ши, но когда он увидел, что Янь Ши больше не разговаривает, он сделал вид, что ничего не произошло, взял первую палочку тангулу, которую Янь Ши обмакнул в воду и надкусил его "Ммм! Попробуй, брат, попробуй!".

Самой важной частью обмакивания сахарной конфеты является этап подвешивания, если сахар варить недолго, он не будет висеть, если варить долго, боюсь, что сахар станет горьким. Сахар оказался не слишком плохим, хотя он был немного жидковат, но не горчил, и вся конфета была приятной на вкус.

Хуа Лин поднес сахарную конфету ко рту Янь Ши и дал ему попробовать тоже. Глядя на то, как комок в горле Янь Ши двигается вверх-вниз, Хуа Лин тихо застонал, как было бы хорошо, если бы он мог кормить его изо рта в рот.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 54

Глава 54

Янь Ши взял кусочек из рук Хуа Лина, и кисло-сладкий вкус оказался совсем не плохим. После обмакивания боярышника в горшке осталось немного сиропа, поэтому он нашел другой плод, разрезал его на кусочки и положил в горшок для обмакивания.

Хуа Лин никогда раньше не ел ничего подобного и был так удивлен, что взял это блюдо и запихнул в рот, как только оно вышло из кастрюли, не заботясь о жаре, и случайно обжегся. Услышав его крик, Янь Ши подошел посмотреть, в чем дело.

"Жарко, очень жарко". На самом деле, было только немного больно, когда его ошпаривали, но сейчас уже не больно, но видя, как обеспокоен Янь Ши, Хуа Лин решил быть мягким до конца: "Здесь больно". Чтобы исцелиться, нужен поцелуй.

Тепло его пальцев нежно касалось его кожи, и тело Хуа Лина покалывало, когда его горячий взгляд остановился на Янь Ши, и он, казалось, что-то почувствовал, медленно переводя взгляд с губ Хуа Лина на его глаза.

Они становились все ближе и ближе друг к другу, словно между ними была веревка, и длинные ресницы Янь Ши почти взметнулись к лицу Хуа Лин.

"Какую хорошую еду ты крадешь?" сказал Цю Лиушан, с размаху толкнув дверь.

Янь Ши сделал шаг назад, его лицо внезапно покраснело.

Хуа Лин сжал кулак и стиснул зубы, желая съесть Цю Лиушаня живьем.

"Тангулу?" Не заметив разницы между ними, Цю Лиушан увидел на тарелке сахарную конфету и потянулась за ней.

"Это все мое". Хуа Лин схватил конфету своей тигриной пастью и держал всю тарелку в руках, защищая еду.

"Ваше Высочество такой скупой, что плохого в том, чтобы съесть чуть чуть?". Цю Лиушан сказал с легким вздохом облегчения, убирая руку.

"Мой брат сделал это для меня". Хуа Лин двигался позади Янь Ши, словно защищая что-то ценное, и настороженно смотрел на Цю Лиушана.

Цю Лиушан посмотрел на не отмытый сироп в кастрюле и мгновенно все понял, его рот открылся, когда он сказал: "Ваше Высочество так добры к ванфэй".

"Конечно, брат очень добр ко мне". Хуа Лин сказал, что это звучит хорошо, но это не изменило его мнения о том, чтобы побить Цю Лиушаня.

Янь Ши спросил: "Что ты здесь делаешь?".

"Я просто зашел в кабинет, они проверяли свои счета, и это казалось таким скучным. Когда я вернулся, я слышал, как слуги сказали, что ты на кухне, поэтому я подумал, что ты ешь что-то вкусное, и пришел посмотреть, чем ты занимаешься". Сказал Цю.

Янь Ши кивнул и взял тарелку из рук Хуа Лин на плиту: "Будь умницей, господин Цю не будет тебя грабить".

Хуа Лин настороженно посмотрел на Цю Лиушаня, который тут же поднял руки: "Я бы не посмел ограбить Ваше Высочество, даже если бы у меня хватило на это смелости, не говоря уже о том, что это сделал король".

Сцена была неловкой, сказал Цю.

Он хотел уйти, но, увидев гармонию между парой, вдруг вспомнил о себе и неуверенно спросил: "Ваше Высочество, могу я спросить вас кое о чем?".

Цю Лиушан тихонько кашлянул: "Я хотел бы спросить, есть ли у лорда Цинъюэ возлюбленная?"

Янь Ши покачал головой и сказал: "Нет".

Цю Лиушан выглядел довольным: "Тогда ты думаешь, что мы подходим друг другу?"

Янь Ши сказал: "Это ты должен спросить у Цинъюэ".

Цю Лиушань снова стал немного грустным: "Мне очень нравится Цин Юэ, но я не знаю, что он думает обо мне?"

Глаза Янь Ши смотрели вдаль, выглядя несколько отстраненно "Цинъюэ много страдал, если ты действительно счастлив с ним, я надеюсь, ты будешь хорошо с ним обращаться".

Пока он говорил, Чжао Чуньхай вернулся.

Хотя Гао Чангэн в последние годы передал всю власть Чжа Наню, и местные чиновники действительно получили много взяток от Чжа Наня в прошлом, они не были глупыми и не помогли ему, когда он обратился за помощью в этот раз, они не хотели обижать Гао Чангэна, с одной стороны, худой верблюд был больше лошади, а с другой стороны, у Гао Чангэна была репутация заслуженного человека, и он мог вернуться, чтобы отомстить, если в будущем у него будет высокая школа.

Хотя отношение местных чиновников к семье Гао было на высоте, это не помешало Янь Ши попытаться поймать их на месте преступления, ведь мало кто из чиновников невиновен. Правительство уже покинуло императорский город под знаменем проверки всех чиновников и обличения несправедливости, поэтому если он не разберется с несколькими делами, то не сможет дать отчет, когда вернется в императорский город.

Сначала Чжа Нань пришел в дом Гао, чтобы попросить прощения, но когда он увидел, что Гао Чангэн настроен решительно, он показал свое истинное лицо и ушел после серии грубых слов к двери дома.

Хотя лицо Гао Чангэна не изменилось после услышанного, его сердце все еще сильно болело.

Проверяя счета, Гао Чангэн также послал кого-то выяснить, что сделал Чжа Нань за последние несколько лет. За последние несколько лет Чжа Нань тайно перевел активы семьи Гао и получил фальшивую личность для себя.

Он был достаточно умен, чтобы действовать как босс за кулисами, оставляя все остальное своему окружению, и вмешивался только тогда, когда это было необходимо.

Хотя это потребовало времени и усилий, вино получилось редким и продавалось по высокой цене, что привлекло внимание многих людей в Хэнчжоу.

Гао Чангэн действительно знал об этом винном магазине и думал, что когда он только открылся, то произвел фурор в Хэнчжоу, и Гао Чангэн пошел посмотреть на эту шумиху и даже купил банку и поделился ею с Чжа Нань.

Вкусив сладость продажи вина, Чжа Нань купил на границе несколько странных и экзотических приспособлений и открыл отдельный магазин для их продажи.

По мере того, как его бизнес улучшался, Чжа нан становился все более амбициозным, и, согласно последним новостям, несколько месяцев назад он поставил все свое состояние на партию товара, которая должна была прибыть в Хэнчжоу через четыре дня.

Гао Чангэн почти смял свою бухгалтерскую книгу в шар "БайЛянь, что если я захочу, чтобы он разбросал все свои деньги?".

По мере того как проводились все новые и новые исследования, сердце Гао Чангэна холодело. Если бы он ему просто не нравился, Гао Чангэн просто захотел бы забрать бизнес семьи Гао и продолжить заниматься своим делом, в конце концов, он любил его столько лет. Но Чжа Нань слишком жаден. Он так много взял у семьи Гао, но ему мало, он хочет захватить весь бизнес семьи Гао.

Сяо Байлянь встал перед Гао Чангэном и покачал головой: "Это дело между вами, я не могу принять решение".

Гао Чангэн облегченно рассмеялся: "Значит, у тебя будет разбито сердце?".

"Я не знаю", - Сяо Байлянь снова покачал головой, - "но мне было бы легче, если бы мне не приходилось видеть его в состоянии отчаяния".

Гао Чангэн снов спросил: "Значит, что бы я ни делал, ты не остановишь меня, не говоря уже о том, чтобы рассказать ему, верно?".

Сяо Байлянь кивнул головой.

Гао Чангэн криво улыбнулся: "Вы так добры".

Сяо Байлянь поднял голову и потрясенно посмотрел на него.

Гао Чангэн не был таким безжалостным, как Чжа Нань, он не хотел, чтобы Чжа Нань попал в тюрьму, он просто хотел, чтобы он был таким, каким он был, когда пришел в дом Гао три года назад, и каким он был сейчас. До того, как он попал в семью Гао, он был бедным мальчиком, поэтому он снова превратит его в бедного мальчика.

Гао Чангэн быстро принял меры. Груз товаров был прижат ко всему состоянию Чжа Наня, поэтому он послал своих людей ограбить груз. Затем он посылает несколько человек в магазин Чжа Нана, чтобы создать проблемы, а также договаривается с правительством, чтобы Чжа Нану некуда было обратиться.

После этого Гао Чангэн обратился с вопросом о покупке Чжа Нанем имущества под вымышленным именем в правительство, которое вскоре послало человека вернуть купленное Чжа Нанем имущество Гао Чангэну. Причина, по которой правительство было таким послушным, заключалась в личности Янь Ши.

Он знал, что не сможет остаться в Хэнчжоу, но у него было припрятано немного денег, так что даже если он ничего не будет делать, ему хватит на несколько лет.

За Гао Чангэном постоянно следили его люди, и как только он ушел, он получил известие. Гао Чангэн постучал пальцем по столу: "Ограбь его и верни все серебро, которое было при нем".

Дело Чжа Нана было вскоре улажено, и принц привел в порядок чиновничий аппарат Хэнчжоу.

После нескольких дней, проведенных вместе, Гао Чангэн сказал, что готов работать на него в будущем, и что его поездка в Императорский город наконец-то окупилась.

В день отъезда Гао Чангэн и Сяо Байлянь проводили их до кареты, а Янь Ши сказал: "Увидимся снова в Императорском городе".

Хуа Лин двусмысленно подмигнул двум мужчинам и сказал: "Надеюсь, что в следующий раз, когда мы увидимся, я буду называть вас госпожой Гао".

"А?" Сяо Байлянь была в замешательстве.

Гао Чангэн улыбнулся и кивнул головой: "Будешь".

Повозка продолжала двигаться на юг, и менее чем через два дня мы достигли другого города, меньшего, чем Хэнчжоу, и большего, чем уезд Тунлин.

"Брат, здесь намного теплее, чем в Имперском городе". Хуа Лин спрыгнул с лошади и удивленно огляделся вокруг.

"Он находится почти в тысяче миль от Имперского города и на юге, поэтому там, естественно, теплее". Янь Ши рассмеялся, взял другой плащ и накинул его на Хуа Лина: "Даже если здесь тепло, тебе все равно нужно носить больше".

Хуа Лин надулся и не сказал больше ни слова.

Войдя в трактир, Янь Ши заказал еду и вино и сел внизу, чтобы поесть, попутно спрашивая кое-какую информацию.

Это был молодой человек, который жил в хорошей семье и имел хорошую репутацию в районе.

Когда хозяин магазина узнал о Чжэн Лине, он сказал: "Вы не знаете, мастер Чжэн болен и уже долгое время находится в коме".

Янь Диль слегка нахмурился: "Вы знаете, что это за болезнь?".

Но я слышал, что семья Чжэн наняла много врачей для его лечения, но он все тот же, выглядит неважно".

Он сказал: "Я не знаю, но я слышал, что семья Чжэна наняла много врачей для его лечения, но он все еще выглядит так же, он выглядит не очень хорошо.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 55

Глава 55

Янь Ши и остальные отдохнули на постоялом дворе и приготовились отправиться в дом Чжэна на рассвете следующего дня.

Цю Лиушан переоделся, в руках у него был лента (баннер) и сундучок с лекарствами, так что он выглядел соответствующим образом.

"Брат, кем мы притворяемся?". Хуа Лин выглядел удивленным и не мог скрыть своего нетерпения попробовать.

Цю Лиушан рассмеялся и сказал: "Почему бы тебе не нарядиться в костюм знахаря, переодеться в короткое платье и завязать волосы на два маленьких хвоста?".

Конечно, Хуа Лину это не понравилось: "Если я стану знахарем, то кем будет мой брат? А Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь, что с ними?".

Янь Ши сказал: "В этот раз, когда мы пойдем в особняк Чжэн, только мы трое, господин Цю пойдет туда, а Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь останутся в гостинице". Большинство врачей, которые занимались медициной в таких местах, были одни, максимум с маленьким знахарем, поэтому если бы там было слишком много людей, это было бы подозрительно". Цю Лиушан сказал: "Я буду притворяться твоим хозяином и братом, а ты должен будешь притвориться знахарем".

Хуа Лин немного обиделся: "Тогда почему я не могу притвориться братьями-мастерами вместе с тобой?

"Я все еще могу сказать, что обучаю своих учеников во время путешествия, но если я привезу с собой кого-то, кто ничего не знает о медицине, это будет очень подозрительно и будет выглядеть как шарлатан". Цю Лиушан был очень серьезен в своих словах.

Хуа Лин нахмурился: "Но ведь для того, чтобы быть знахарем, нужны медицинские навыки, и ты должен знать некоторые травы".

Цю Лиушан подмигнул: "Все, что тебе нужно делать, это хорошо служить своему господину".

Хуа Лин боролся в последний раз: "Тогда могу ли я по-прежнему спать с братом ночью?"

Цю Лиушан сказал: "Конечно, можно, хозяину тоже нужен знахарь на ночь".

Хуа Лин не мог ничего ему сказать, поэтому он посмотрел на Янь Ши со слезами на глазах и потянул его за рукав: "Брат". Его голос был таким мягким и агрессивным.

Он спросил: "Хочешь ли ты остановиться в гостинице, даже если не знаешь двора?".

Голова Хуа Лина затряслась, как погремушка: "Брат, не оставляй меня, я хочу пойти с тобой. Я хочу пойти с тобой. Пока я могу следовать за тобой, я могу наряжаться во что угодно".

Чжао Чуньхай пошел на улицу и купил Хуа Лину короткий костюм из грубой ткани, хотя Хуа Лин и раньше не был в фаворе в доме лорда, он носил только шелк и атлас, он никогда раньше не носил такой материал.

Одежда была сделана из плотной ткани, но Янь Ши беспокоился, что ванфэй не привыкл носить ее.

Переодевшись, Хуа Лин скривился и пошел к Янь Ши: "Брат, хорошо выглядит?".

Надо сказать, что хорошо выглядящий человек хорошо выглядит во всем. Короткое платье идеально обрисовывало фигуру Хуа Лина и придавало ему шикарный стиль.

"Да". Янь Ши от души похвалил ее: "Мне расчесать твои волосы?".

Хуа Лин застенчиво кивнул, а Янь Ши распустил свои прямые волосы, разделив их на две пряди и зачесав одну в два маленьких локона на каждой стороне головы.

Хуа Лин уже был маленьким, и его поведение было детским, поэтому он оделся таким образом, чтобы выглядеть на несколько лет моложе, что не выглядело неуместным.

После одевания Хуа Лин был очень застенчив, ерзал и отказывался смотреть вверх, Янь Дил слегка улыбнулся и поцеловал его в макушку. Когда Хуа Лин почувствовал тепло, его тело наполнилось пузырьками счастья, и он был так счастлив, что отбросил свою застенчивость - это был первый раз, когда Янь Ши целовал его! Как он мог не быть счастливым?

В тот момент, когда появился Хуа Лин, чай во рту Цю чуть не выплеснулся, но когда он увидел убийственный взгляд в глазах Хуа Лина, он проглотил свой чай с сильным желанием жить.

"Это хорошо". Цю Лиушан спокойно сказал: "Но я должен попросить тебя стать моим хозяином". Оправдание, что он не очень-то умел лечить, уже было придумано, что Янь Ши только что был принят под опеку их хозяина но он умер, не успев его ничему научить, так что ему придется учить его как старшего брата.

Янь Ши кивнул головой.

Цю Лиушан посмотрел на Хуа Лина и сказал: "Ваше Высочество, вам придется изменить свой титул, вы больше не можете называть его братом".

Хуа Лин неохотно ответил: "Я понимаю».

Цю Лиушан сунул отложенный в сторону сундучок с лекарствами в руки Хуа Лина: "Пусть его несет мальчик-знахарь".

Сундучок с лекарствами был очень большим и весил не мало, поэтому Янь Ши не хотел, чтобы ванфэй нес его на спине.

Первое, что он сделал, это попросил его сказать, не устал ли он.

Гостиница находилась не очень далеко от дома Чжэна, и, пройдя около двух минут, они, наконец, пришли. Он кивнул ему, а затем подошел к двери дома Чжэна с лентой-баннером в руке и сказал консьержу, зачем он пришел. Портье посмотрел на них, сказал подождать и пошел внутрь, чтобы доложить.

Еще через минуту из ворот вышла молодая девушка, очень красивая, с изящной внешностью и очень приятной осанкой.

Консьерж сказал: "Это госпожа Сюй".

Янь Ши слегка нахмурился: насколько он знал, у Чжэн Линя есть жена и дети, как могло случиться, что та, кто вышла встречать гостей, была племянницей?

Взгляд девушки метался туда-сюда по лицам нескольких человек, в ее взгляде читался намек на удивление, но лицо оставалось неизменным: "Я встретила нескольких джентльменов, могу я спросить, кто из них доктор?".

Цю сказал: "Мой брат и я - ученики Долины Бессмертной Медицины, и Я слышал, что у вас есть пациент, который давно болен, поэтому я пришел сюда, чтобы посмотреть. Если я побеспокоил вас, пожалуйста, не забудьте простить меня".

Новость о том, что Чжэн Линь заболел, не была секретом, а поскольку он был ученым, то, естественно, привлекал больше внимания, чем другие, и люди неизбежно обсуждали это за ужином. Поскольку именно она услышала, что они пришли из Долины Бессмертных, она не могла скрыть своего восторга. На самом деле, она никогда раньше не слышала о Долине Бессмертной Медицины, но она слышала только название и стиль этого места, поэтому она подумала, что Цю Лиушан действительно что-то из себя представляет. Название "Долина Бессмертной Медицины" было названием, о котором говорил Цю.

Девушка обрадовалась и сказала: "Прошу вас, господа, проходите в дом".

Цю сказал: "Спасибо".

Девушка мило улыбнулась: "Меня зовут Сюй Юаньцзяо, поэтому, пожалуйста, зовите меня Юаньцзяо".

Особняк Чжэн был не таким грандиозным, как особняк Гао, но в целом он был не так уж плох, со своими павильонами, беседками и садами.

Пока он шел, Сюй Юаньцзяо объяснила ему состояние Чжэн Линя. Чжэн Линь был в расцвете сил и раньше был здоров, редко болел, но около трех месяцев назад он внезапно заболел, потерял сознание, и его кормили небольшим количеством рисового супа каждый день, чтобы выжить. Мы обращались ко многим врачам, но никто из них не мог сказать ему, что не так с Чжэн Линем.

Когда он вошел в комнату, Цю увидел бледного человека, лежащего на кровати.

Померив пульс и приподняв веки, чтобы осмотреть его, он посмотрел на Хуа Лина и сказал: "Минтин, принеси мне серебряную иглу".

Нехотя Хуа Лин открыл сундук с лекарствами и достал оттуда серебряные иглы, которые взял у него Янь Ши, и открыл рулон игл. Цю Лиушан взял серебряные иглы и несколько раз воткнул их в тело Чжэн Лина, и через несколько мгновений тот очнулся.

Его взгляд был затуманен, и он озирался по сторонам, словно потерял память.

Когда Сюй Юаньцзяо увидела, что он проснулся, ее лицо было полно радости: "Дядя, дядя, ты проснулся?".

Чжэн Линь неохотно кивнул, но не мог говорить, поэтому Сюй Юаньцзяо приказала слугам налить чашку чая и напоить его. Выпив чай, Чжэн Линь снова погрузился в глубокий сон.

"Что здесь происходит?" Сюй Юаньцзяо спросила с удивлением.

"Не волнуйтесь, госпожа Сюй". Я дал ему лишь кратковременное улучшение, но ему все равно нужно принимать лекарства".

Сюй Юаньцзяо срочно сказала: "Тогда, пожалуйста, выпишите лекарство".

На данный момент Сюй Юаньцзяо полностью доверял Цю Лиушан, так как врачи, которых она нанимала в прошлом, никогда не приводили Чжэн Лина в сознание ни на мгновение.

Цю Лиушан попросил ручку и бумагу и написал рецепт на столе, сказав при этом: "Следуйте этому рецепту, принимайте лекарство ежедневно и используйте серебряную иглу.

Сюй Юаньцзяо взяла рецепт и неоднократно поблагодарил его.

Она поблагодарила его и приказала своим подчиненным принести лекарство.

Янь Ши вдруг сказал: "Могу я спросить вас, госпожа Сюй, где госпожа Чжэн?".

Сюй Юаньцзяо ответил: "Она проводит дни в Зале Будды, воспевая сутры, и не выходит оттуда.

Янь Ши собирался спросить что-то еще, когда услышал, как снаружи вбежала старая бабушка: "Госпожа Сюй, сходите к молодому господину, он очень плачет и ищет вас".

Сюй Юаньцзяо извиняюще сказал: "Извините", и поспешила за старой бабушкой.

Хуа Лин сидел на стуле, подбрасывая и переворачивая аптечку, и выглядел несчастным, а Янь Ши улыбался и гладил его по голове в знак утешения.

Когда он увидел, что вокруг никого нет, Цю Лиушан шепнул Янь Ши: "Чжэн Линь отравился".

"Отравлен?" Янь Ши повторил: "Это серьезно?".

Цю Лиушан покачал головой и сказал: "Это хронический яд, он не убьет тебя легко, но если это будет продолжаться долгое время, то медленно убьет тебя. Если его правильно лечить, он скоро выздоровеет, но этот яд встречается относительно редко, поэтому врачи не могут его вылечить".

Когда Хуа Лин услышал это, он заинтересовался и уже не был таким несчастным, как раньше: "Если кто-то отравил его, почему бы просто не отравить его до смерти? Вместо этого они отравили его, чтобы он умирал медленно".

Цю сказал: "Вот что трудно понять. Я ничего не сказал о его отравлении, потому что боялся напугать змею".

Янь Ши кивнул в знак согласия, и его взгляд упал на Чжэн Линь на кровати: "Как вы думаете, почему госпожа Чжэн все еще воспевает Будду после такого серьезного инцидента? А где их сын?"

Если это, как говорят, благословение, но если в доме есть посторонние, она должна выйти, чтобы увидеть их, в конце концов, она самый высокий человек в доме, помимо Чжэн Линь. Даже если бы она не вышла, она должна была послать своего старшего сына посмотреть, так почему же она позволила выйти только племяннице, чтобы развлечь гостей?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 56

Глава 56

Через несколько минут Сюй Юаньцзяо вернулась с ребенком на руках. Ребенку было всего около года, пухленький, белый, как шарик из клейкого риса, очень приятный на вид.

Когда Хуа Лин увидела ребенка, его глаза стали прямыми, и он хотел обнять его, но не смог этого сказать.

Сюй Юаньцзяо сказал: "Простите, господа, но где вы сейчас живете?".

Цю Лиушан назвал название гостиницы.

Сюй Юаньцзяо сказал: "Поскольку брату все еще нужно вводить иглы каждый день, почему бы тебе не остаться в доме?".

Это было именно то, чего хотел Янь Ши, поэтому он лишь притворился, что пожал плечами и согласился.

Сюй Юаньцзяо приказала слугам приготовить комнату для Янь Ши, но Хуа Линь не могла не посмотреть на мальчика и не спросить: "Это сын старшего мастера Чжэна? Сколько ему?"

Сюй Юаньцзяо улыбнулся: "Юнь родился в прошлом году и только что отпраздновал свой первый день рождения".

Хуа Лин радостно сказал: "Значит, его зовут Юньэр". Он сказал и махнул рукой, чтобы подразнить молодого хозяина.

Янь Ши вдруг сказал: "Я слышал, что у мастера Чжэна есть еще один сын, может ли он быть в доме?".

Сюй Юаньцзяо наклонила молодого господина вверх: "Вы имеете в виду его двоюродного брата? Он уехал на учебу больше года назад и до сих пор не вернулся".

Янь Ши кивнул и сказал: "Почему старший молодой господин не вернулся, учитывая серьезность болезни господина Чжэна?".

Сюй Юаньцзяо вздохнула: "Я послала кое-кого на его поиски, но я не знаю, куда он ушел, и до сих пор от него не было никаких вестей". В ее словах прозвучала обида.

Янь Ши больше ничего не сказал, и они еще некоторое время говорили о состоянии Чжэн Линя, когда вошел слуга с заваренным лекарством.

"Дай мне лекарство". Сюй Юаньцзяо наполовину поднял Чжэн Линя с кровати, подоткнула ему подушку и села на край кровати, давая ему лекарство ложку за ложкой, время от времени вытирая носовым платком пятна, стекавшие из уголков его рта.

После того, как Чжэн Линь принял лекарство, он поправился, и теперь ему нужно было только регулярно принимать лекарство и раз в день делать укол, чтобы вылечиться, поэтому Сюй Юаньцзяо позволила им чувствовать себя как дома, пока она выносила молодого мастера.

Когда Янь Ши и Хуа Лин вернулись в свою комнату, пришел слуга, чтобы подать чай. Янь Ши сделал вид, что не заметил, и сказал: "Она очень умна и способна, но мне интересно, есть ли у нее муж.

Служанка сказала: "Госпожа Сюй не замужем, поэтому о таких вопросах нужно спрашивать хозяина и госпожу. Но сейчас хозяин болен, а госпожа находится в буддийском храме".

Янь Ши был так красив, а его руки и ноги отличались таким благородством, что маленькая служанка была не очень стара и никогда раньше не видела такого человека. Когда такие служанки достигают совершеннолетия, их отдают в рабство по прихоти хозяев. Никто не хочет быть слугой до конца своих дней, поэтому теперь, когда она увидела Яна Ши, она думала, что было бы хорошо, если бы она могла встречаться с ним, поэтому она рада быть внимательной к нему и больше разговаривать с ним.

Хуа Лин увидел, как глаза служанки метнулись к телу Янь Ши, и его живот раздулся от гнева, но он мог только стоять в стороне и делать вид, что не замечает этого, пытаясь играть роль знахаря.

Янь Ши посмотрел на ванфэй, который надул губы, улыбнулся и покачал головой, затем сказал служанке: "Госпожа действительно предана Будде.

Служанка покачала головой: "Не знаю, но, по правде говоря, я не встречала ее с тех пор, как вошла в дом".

"О?" Янь Ши поднял чашку и дунул на нее: "вы новенькая в доме?".

Хуа Лин увидел, как Янь Ши пытается поставить чашку с чаем на место, и деловито потянулся, чтобы взять чашку с чаем в руку и снова поставить ее на стол, чтобы усилить свое присутствие.

Служанка бросила взгляд на Хуа Лина, но не приняла его всерьез, он был просто симпатичным лекарем. Служанка добавила: "Я работаю в доме всего год. До того, как я вошла в дом, госпожа уже проводила свои дни в зале Будды. Кроме того, я не одна такая, за исключением нескольких стариков, все слуги в этом доме появились только год назад".

Янь Ши добавил: "Ваша светлость весь день поклонялась Будде, значит, молодой господин был под присмотром госпожи кузины? Госпожа Сюй действительно очень добра".

Служанка повторила: "Я слышала от стариков в доме, что госпожа Сюй жила в этом доме с самого детства. Она выросла в этом доме. Теперь, когда старый мастер серьезно болен, а госпожа участвует в буддийских ритуалах, а молодой мастер уехал на учебу, все люди в доме рассчитывают на госпожу Кузину, и ей действительно приходится нелегко."

"Сколько лет ей было, когда она вошла в дом?" спросил Янь Ши.

Служанка покачала головой: "Я не знаю, я знаю это из уст нескольких стариков, но больше я ничего не знаю".

Видя, что спрашивать больше не о чем, Янь Ши сказал ей еще несколько слов и отпустил.

Убедившись, что служанка закрыла дверь и ушла, Янь Ши взял ванфэй за руку и притянул к себе, ущипнув за лицо. Ты сердишься?"

"Нет". Он сказал "нет", но его рот надувался все больше и больше.

А вы сказали "нет"". Янь Ши сжал рот: "Почему этот ротик так высоко? Его ужалила пчела? Какая пчела не спит посреди зимы, а ищет неприятностей у моего ванфэй?".

Хуа Лин не удержался и хмыкнул, но потом сделал лицо: "Брат, эта служанка не имеет к тебе добрых намерений".

Янь Ши рассмеялся и сказал: "Не наше дело, какое у нее сердце, просто помни, что мое сердце к тебе никогда не изменится".

Хуа Лин был так счастлив, что снова сел и заговорил с Янь Ши с улыбкой на лице.

Обед принесли слуги, и Янь Ши съел его вместе с Цю Лиушан, а вечером к ним пришел слуга, сказав, что госпожа хочет пригласить их на ужин.

Янь Ши думал, как встретить госпожу, но она сама пришла позвать их.

Янь Ши последовал за слугой в комнату, где посреди комнаты были расставлены блюда.

Дама слегка кивнула и сказала несколько вежливых слов. Хотя она была полустарухой, она все еще сохранила свое очарование и показала свою элегантность, когда подняла руку и пошла.

Янь Ши сел за стол, и Хуа Лин уже собирался сесть с ним, как вдруг вспомнил о своем статусе и от скуки был вынужден отойти в сторону. Янь Ши сказал: "Мой знахарь был избалован мной с детства и не может позволить себе быть голодным. В большом доме важно, чтобы хозяин и слуга не сидели вместе».

Госпожа Чжэн улыбнулась: "Я была небрежна". Затем она приказала своей служанке отвести Хуа Лина в другую комнату и приготовить еду для него одного.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 57

Глава 57

Как только Хуа Лин ушел, подошла Сюй Юаньцзяо с молодым господином на руках.

Сюй Юаньцзяо улыбнулась и сказала: "Давно я не ела с тетей".

Госпожа Чжэн больше ничего не сказала, но посмотрела на Янь Ши и Цю Лиушаня и сказал: "Мой муж скоро поправится, мой дорогой господин?".

Ранее он не сказал Сюй Юаньцзяо, что Чжэн Линь был отравлен, опасаясь насторожить змею. В конце концов, он был здесь, чтобы найти своего будущего министра, а не расследовать дело об отравлении обычного декапитатора, и времени до Нового года оставалось не слишком много, но и не слишком мало, поэтому он должен был сделать ранние выводы в каждом месте и постараться посетить больше мест. Один из способов быстрого решения проблемы - выманить змею из норы, а там посмотрим, что будет дальше.

Цю Лиушан сказал: "По правде говоря, мастер Чжэн был отравлен". Затем он рассказал им о состоянии Чжэн Лина.

Госпожа Чжэн испытала шок, и ее глаза подсознательно посмотрели на Сюй Юаньцзяо. Сюй Юаньцзяо держала молодого господина на коленях и кормила его рисом ложка за ложкой.

"Отравлен? Как такое может быть? Кто отравил его?" недоверчиво спросила госпожа Чжэн.

Цю Лиушан сказал: "Нет сомнений, что мастер Чжэн был отравлен, но я не знаю, кто это сделал. Госпожа Чжэн, почему бы вам не сообщить об этом властям?"

"Сообщить об этом в магистрат?" Госпожа Чжэн пробормотала и повторила, ее лицо, казалось, потеряло свой блеск, а затем ее слова снова стали яростными: "Нет, вы не можете сообщить властям».

Сюй Юаньцзяо забеспокоилась: "Тетя, как мы можем не сообщить властям? Давайте сообщим об этом правительству!".

"Да что ты знаешь!" Голос госпожи Чжэн слегка повысился, и, взглянув на Сюй Юаньцзяо, словно увидев что-то недоброе, она быстро отвела глаза и приказала стоявшей рядом бабушке прислуживать ей: "Матушка Ван, оставь это дело на тебя".

"Тетя!" Сюй Юаньцзяо поспешно взяла его на руки и стала нежно уговаривать, а когда он перестал плакать, его отвели к слугам.

"Достаточно". Госпожа Чжэн тяжело опустила палочки на стол: "Я отвечаю за эту семью".

Из-за ссоры между ними обед не задался, и Янь Ши и Цю Лиушан съели всего несколько кусочков, прежде чем уйти.

Когда Янь Ши вернулся в свою комнату, Хуа Лин был там и, казалось, была в хорошем настроении.

"Ты вернулся, брат. Почему ты так быстро поел?". Прошло совсем немного времени, а Хуа Лин уже прыгнул в его объятия, как будто давно не видел Янь Ши.

Янь Ши улыбнулся и потер голову: "Что ты ел?".

Хуа Лин сломал пальцы и перечислил, что он съел, Янь Ши улыбнулся: "Неплохо, ты наелся?".

Хуа Лин похлопал себя по животу: "Да, я много съел, живот немного вздулся".

После этого Янь Ши и Хуа Лин долго обсуждали, какое блюдо лучше, в доме Чжэна, пока Цю Лиушан не постучал в дверь.

Когда дверь открылась, Цю Лиушан проскользнул внутрь, как вьюн, и сказал двум мужчинам внутри: "Угадайте, что я только что подслушал?".

Хуа Лин покачал головой: "Я не знаю, но я знаю, что ты полдня мерз на улице, слушая чей-то угол".

Цю Лиушан глубоко выдохнул, отчаянно пытаясь сказать себе, что эта особа - ванфэй, и к нему нужно относиться с уважением. Он рассказал, что видел на крыше: "Я видел, как госпожа Чжэн и госпожа Сюй спорили".

"Как они могут спорить?" спросил Хуа Лин.

Янь Ши пересказал, что произошло сегодня за обеденным столом, а затем посмотрел на Цю Лиушан и сказал: "Так вот из-за чего они опять ссорились?".

"Верно." Цю кивнул: "Но драка была гораздо более жаркой, чем у нас на глазах, и госпожа Чжэн уронила вазу».

Он сказал: "Я не знаю, что сказать. Она также сказала что-то о том, что госпожа Сюй была неблагодарной и что это не ее дело. Вероятно, она была так зла, что говорила бессвязно, то одно, то другое, и я получил эту полезную информацию только после того, как слушал ее полдня".

"Вы чувствуете, что кабинет в особняке Чжэн странный?" Янь Ши сказал: "Примите сегодня эту трапезу, молодого господина внесла госпожа Сюй, что можно объяснить тем, что госпожа Чжэн слишком занята буддийскими ритуалами, чтобы заботиться о своем маленьком сыне, но она даже не взглянула на него с тех пор, как он вошел. Госпоже Чжэн почти сорок лет, и у нее есть сын в ызрослом возрасте. Как правило, она должна хранить этого ребенка в своем сердце, так почему же она так холодна с ним?".

Хуа Лин кивнул в знак согласия: "То, что сказал брат, разумно".

Янь Ши сказал: "Не знаю, помните ли вы, когда мы только вошли в дом, когда я спросил госпожу Сюй, где сын мастера Чжэна, как она его назвала. Когда Минтин спросил ее о молодом господине на ее руках, как она его назвала?".

Цю Лиушан сказал: "Я помню это, она называла старшего молодого мастера кузеном, а младшего молодого мастера Юньэр".

Хуа Лин бросил на него взгляд, но Цю Лиушан сделал вид, что не заметил.

Янь Ши кивнул: "Лорд Цю прав, это правда. Хотя это название, оно раскрывает одну вещь. Госпожа Сюй выросла в особняке Чжэн с юных лет, а это значит, что они с молодым господином - друзья детства, поэтому они должны быть ближе, чем молодой господин, но в плане обращения они не так близки, как молодой господин."

Хуа Лин наклонил голову: "Брат, что это значит?".

Молодой господин покинул дом более года назад, слуги дома Чжэн были заменены год назад, а молодой господин родился год назад, так неужели все эти вещи совпали? Молодой мастер родился год назад. Судя по сегодняшнему вечеру, похоже, что отношения между госпожой Сюй и госпожой Чжэн не очень хорошие".

Глаза Хуа Лина внезапно расширились, а его рот открылся, как яйцо: "Брат говорит, что молодой господин мог родиться не у госпожи Чжэн? Он... он рожден от госпожи Сюй?".

Янь Ши слабо улыбнулся: "Минтин действительно умен, он сразу догадался".

Хуа Лин дважды рассмеялся и был немного смущен "Брат...".

Цю Лмушан хотел провести рукой по его лицу: "Давайте поговорим о деле, может вы двое перестанете показывать свою привязанность?»

Хуа Линг добавил: "Итак, брат, от кого ты сказал, что ребенок госпожи Сюй родился?".

Цю Лиушан вмешался: "Не имеет значения, у кого родился ребенок, мы здесь не для того, чтобы выяснять чьи-то личные дела, нам нужно как можно скорее вылечить Чжэн Линь, чтобы мы могли как можно скорее уехать отсюда".

Янь Ши кивнул: "Но как скоро Чжэн Линь вылечится?"

Цю Лиушан ответил: "Еще три дня".

"Это хорошо". Это не слишком долго.

Хуа Линь снова спросил: "Брат, как ты думаешь, кто ответственен за яд Чжэн Линя? Может быть, это госпожа Чжэн или госпожа Сюй?".

Янь Ши сказал: "Судя по тому, что госпожа Чжэн отказалась заявить в полицию, она действительно очень подозрительна, но семья Чжэн полна секретов, поэтому сейчас нелегко сказать".

"Итак, нам есть до этого дело?" спросил Хуа Лин.

Янь Ши сказал: "Мы должны подождать, пока яд Чжэн Линь будет удален, прежде чем мы сможем что-то сказать".

Хотя Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь остались в гостинице, они ничего не делали: Янь Ши приказал им расследовать дела семьи Чжэн и одновременно проверить местных чиновников, пытаясь вывести на чистую воду еще нескольких коррумпированных чиновников в округе.

На следующий день после завтрака госпожа Сюй снова пришла к Янь Ши с выражением удивления на лице.

Янь Ши спросил: "Мастер Чжэн что-нибудь сказал?". Он говорил о своих подозрениях относительно убийцы.

Сюй Юаньцзяо покачала головой: "Хотя мой дядя проснулся на некоторое время, возможно, потому что он долго спал, он не сказал ничего особенного».

Янь Ши только покачал головой и кивнул. «Я уверен, что пройдет совсем немного времени, и он снова станет прежним".

Пока мы разговаривали, пришла служанка и сообщила: "Госпожа Сюй, тетя пришла".

Сюй Юаньцзяо не показала никакого особого выражения, она просто сказала: "Пожалуйста, входите". Затем она сказала Янь Дилю: "Извините меня", и поспешно удалилась.

Цю Лиушан сказал: "Пойдемте, посмотрим, учитель".

Тетя? Может быть, это одна из сестер госпожи Чжэн?

У Янь Ши была та же идея, поэтому он взял Хуа Лин за руку и тайно последовал за ней. Был день, и в особняке Чжэн было много людей, поэтому они не осмеливались подходить слишком близко.

Хотя они находились на некотором расстоянии, Янь Ши, практикующий боевые искусства, был более глухим, чем обычно, и мог ясно слышать их разговор.

Он услышал, как Сюй Юаньцзяо держит женщину за руку, тепло называет ее "мама" и говорит ей, что состояние Чжэн Лина улучшилось. Янь Ши и Цю Лиушан посмотрели друг на друга. Они считали ее сиротой без матери, поэтому она с детства воспитывалась в доме Чжэна, но теперь...

Кажется, что в этом маленьком доме происходит очень многое.

Вдвоем они молниеносно вошли в вестибюль, и Янь Ши не хотелось следовать за ними дальше, поэтому он и Цю Лиушан посмотрели друг на друга и вернулись в свою комнату.

Хуа Лин сделал вид, что ничего не слышал, и спросил Янь Ши, что сказали два человека, и Янь Ши терпеливо повторил ему.

Хуа Лин нахмурился: "Брат, что происходит в этом особняке Чжэн? Это немного сбивает с толку".

Янь Ши утешительно сказал: "Минтин, не волнуйся, просто читай дальше".

(п.п.: я как-то запуталась в родственных связях этой Сюй с семьей Чжэн, похоже она племянница того, кто отравлен. Я исправила в предыдущих главах)

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глаза 58

Глава 58

Янь Ши подозвал маленькую служанку, которая прислуживала им.

"Пожалуйста, садись". Он указал на стул рядом с собой.

Маленькая служанка немного застеснялась: "Я служанка, как я могу сидеть перед вами?".

Янь Ши сказал: "Мы практикующие врачи, мы не столь щепетильны в этом вопросе».

Янь Ши говорил с ней непринужденно, а потом вдруг повернулся к ней и спросил: "Я видел, что женщина была здесь, кто эта женщина?".

"Она родная сестра нашей госпожи, - добавила горничная, - и родная мать госпожи Сюй".

Янь Ши и Хуа Лин посмотрели друг на друга, а затем спросили: "Если у госпожи Сюй есть настоящая мать, то почему она выросла здесь?".

Горничная покачала головой: "Я не знаю".

Янь Ши также ожидал, что она не знает, она была всего лишь новой служанкой, которая была в доме год, так что он боялся, что она не будет знать ничего старше этого, поэтому просто спросил.

"О, да". Служанка, казалось, что-то вспомнила: "Я в этом доме уже год, но в самом начале я не видела здесь эту женщину. Она, кажется, приехала в этот дом всего четыре или пять месяцев назад, потом пожила здесь какое-то время, потом снова съехала, но она всегда время от времени приходит в гости".

Янь Ши прокрутил в голове слова служанки и спросил: "Когда она приехала, она тоже была такой же закрытой, как сейчас?".

"Нет, но в те дни, когда она только пришла, она, кажется, была в очень хорошем настроении, и даже выходила из Зала Будды и часто была рядом с ним". Служанка нахмурилась, задумалась на мгновение, а потом вдруг сказала: "Ах да, я вспомнила еще один случай: примерно через месяц после того, как женщина приехала в дом, однажды госпожа и она поссорились из-за чего-то, и ссора была особенно ожесточенной. Весь дом был в панике, а мы, слуги, не смели даже дышать, боясь, что нас накажут, если мы сделаем что-то не так".

Янь Ши также спросил: "А что насчет госпожи Сюй? Что она сделала?" Янь Ши хотел знать, будет ли Сюй Юаньцзяо помогать ее матери или тете, которая так хорошо ее воспитала.

Горничная продолжала: "Я мало что об этом знаю, я не обслуживаю госпожу и госпожу Сюй. Я только слышала, что госпожа отругала молодую госпожу Сюй, но я не знаю, что было потом".

"Сяо Ман, где ты?" Снаружи раздался голос молодой женщины.

Горничная тут же встала: "Извините, господа, меня кто-то зовет".

Янь Ши кивнул головой и глазами подал знак Хуа Лин, чтобы он передал несколько пирожных, лежащих на столе, завернутых в платок, служанка горячо поблагодарила ее и ушла.

Хуа Лин налил чашку чая для Янь Ши: "Брат, пожалуйста, выпей чаю, ты слышал какие-нибудь полезные новости?"

Янь Ши сделал глоток чая и сказал: "Хотя эта служанка знает не так много, мы можем извлечь много полезной информации из ее слов. Во-первых, этой женщины здесь раньше не было, так куда же она делась раньше? Может быть, в семье ее мужа что-то случилось после свадьбы, и она не смогла воспитать госпожу Сюй, поэтому доверил ее госпоже Чжэн? Во-вторых, она приехала в дом Чжэн всего четыре или пять месяцев назад, а ссора между ней и госпожой Чжэн произошла через месяц или около того после ее приезда. Если подумать еще раз, госпожа Сюй сказала, что уже более трех месяцев назад старый господин Чжэн был прикован к постели, тогда можно также сказать, что ссора между женщиной и госпожой Чжэн произошла более трех месяцев назад, не слишком ли совпадает это время?"

Глаза Хуа Лин внезапно расширились. "Брат говорит, что яд, которым был отравлен мастер Чжэн, могла сделать госпожа Чжэн? Тогда зачем ей это делать? Делает ли она это, чтобы бороться за семейное состояние? Это невероятно, не так ли? Как она могла так поступить после того, как столько лет воспитывала своих детей?".

"Не совсем". Янь Ши покачал головой и добавил: "Сейчас мы можем сделать вывод, что молодой господин - ребенок госпожи Сюй, и независимо от того, кого этот ребенок - Чжэн Лин или старший молодой господин, он все равно является номинальным молодым господином семьи Сюй. Независимо от того, принадлежит ли ребенок Чжэн Лину или старшему молодому господину. В будущем он будет иметь долю имущества семьи Чжэн, и мать госпожи Сюй не будет лишена доли богатства ребенка. Теперь кажется, что госпожа Сюй и ее тетя в хороших отношениях, и госпожа Сюй не будет плохо относиться к ее матери в будущем. Какой у них был мотив отравить его? Еще один важный момент: я делаю вывод, что ребенок госпожи Сюй должен родиться у нее и Чжэн Линя. Вы сказали, что если она и ее мать хотят заполучить имущество семьи Чжэн, не лучше ли отравить госпожу Чжэн? Но зачем отравлять мастера Чжэна?"

"Что ты говоришь, брат?" Хуа Линь недоверчиво спросил: "Этот молодой господин - сын госпожи Сюй и Чжэн Линя? Но, но разве Чжэн Линь не дядя госпожи Сюй?".

Янь Ши беспомощно вздохнул, он не хотел, чтобы Хуа Лин знал о некоторых грязных вещах, ему было достаточно жить в невинной обстановке, которую он создал. Но теперь все настигло его, и даже если он ничего не скажет сейчас, Хуа Линю наверняка узнает об этом в будущем.

Янь Ши похлопал его по плечу и сказал: "Когда госпожа Сюй вчера дала Чжэн Линь лекарство, тебе не показалось, что это было слишком интимно? Это не похоже на то, что могут делать только люди, имевшие тесный контакт друг с другом?".

Хуа Линь внимательно припомнил, что Чжэн Линь лежал на кровати, а Сюй Юаньцзяо все еще держала ребенка на руках, но она отдала ребенка слуге. Она сама подняла его и дала ему лекарство. Она была женщиной, и поступать так с мужчиной было настоящим преступлением. Кормление лекарством мог сделать слуга, но она сделала это сама.

"Если мы скажем, что молодой мастер родился у госпожи Сюй и первого молодого мастера". Янь Ши добавил еще одну возможность: "Тогда почему молодой мастер ушел из дома год или около того назад, чтобы учиться? Я думаю, он должен был убежать из дома, иначе почему его не могут найти? Если он и госпожа Сюй любили друг друга, они должны были пожениться, но они этого не сделали. Конечно, можно возразить, что это потому, что господин и госпожа Чжэн не одобряли их совместную жизнь. Но госпожа Сюй даже родила ребенка, и этот ребенок все еще внук госпожи Чжэн, так что даже если ей не нравится госпожа Сюй, она не будет так холодна по отношению к собственному внуку".

Хуа Лин моргнул своими звездными глазами: "Брат, ты такой умный, ты можешь угадать все. Но у меня все еще есть небольшой вопрос, а именно: существует ли другая возможность, что молодой господин родился у госпожи Сюй и кого-то еще? Возможно ли, что молодой господин был рожден от госпожи Сюй и кого-то другого, и госпожа Чжэн назвала молодого господина своим сыном, чтобы замять этот скандал?"

"Минтин такой умный". Янь Ши посмотрел на него с улыбкой в глазах: "Но если это так, то госпоже Чжэн может не понравиться мальчик, но она не слишком холодна".

"Это возможно?" Цю Лиушан вмешался: "Значит, молодой господин был рожден Чжэн Линь и другой женщиной на улице?".

"Нет, это невозможно". Хуа Лин не стал дожидаться, пока Янь Ши что-то скажет, и сказал: "То, что сказал брат, было правильно.

Цю Лиушан пожал ему руку, так что он мог высказывать сомнения сам, но не другие.

Обменялись еще несколькими словами, как вдруг к ним подошел другой слуга: "Господа, госпожа Сюй просит вас подойти".

Янь Ши проследовал за слугой до самой комнаты Чжэн Линь, где находились двое - Сюй Юаньцзяо и ее собственная мать Сюй, лицо которой было несколько похоже на лицо мадам Чжэн, но более очаровательно, чем у нее. Она одета очень молодо для своего возраста и выглядит даже моложе госпожи Чжэн.

Сюй сидит на кровати, держа Чжэн Линя на руках, а Сюй Юаньцзяо держит в руке миску с лекарством и кормит его ложка за ложкой.

Все трое посмотрели друг на друга и увидели удивление в глазах друг друга.

"Господа здесь". Сюй Юаньцзяо сказала, увидев их приближение.

Когда мать госпожи Сюй увидела трех красивых джентльменов, она улыбнулась: "Все эти джентльмены - врачи?".

"Мама, это два доктора". Сюй Юаньцзяо указал на Янь Ши и Цю Лиушан: "Этот - маленький знахарь".

"Этот доктор очень хорошо выглядит". Глаза матери госпожи Сюя метались туда-сюда между Янь Ши и Цю Лиушан: "Они выглядят лучше друг друга, я никогда не видела такого красивого мужчину за все годы моей жизни".

Госпожи Сюй осторожно положила Чжэн Линя на подушку, встала и окинула их взглядом.

Глаза госпожи Сюй были немного недовольны тем, что их заблокировали, но когда она увидела перед собой лицо мужчины, ее глаза сразу же расширились, и она больше не могла скрывать выражение радости на своем лице.

Хуа Лин вошел последним, он был одет как слуга, поэтому госпожа Сюй на него не смотрел. Но когда она увидела лицо Хуа Лина, она словно нашла сокровище, и ее глаза почти приклеились к его телу.

Янь Ши спокойно взял Хуа Лина за руку и отвёл его в сторону, чтобы посмотреть на Сюй Юаньцзяо и спросить: "Зачем госпожа Сюй позвала нас сюда?".

"Это вот так". Сюй Юаньцзяо сказал: "Дяде стало намного лучше после того, как он выпила лекарство, и сегодня он иногда может сказать несколько слов».

Взгляд Цю Лиушан упал на чашу с лекарством в руке Сюй Юаньцзяо, чашу, полную лекарства, которое он едва выпил.

"Отдай ее мне". Цю Лиушан взял чашу, подошел к кровати Чжэн Линя и надавил несколькими пальцами на боковую часть его рта и подбородок, после чего Чжэн Линь послушно открыл рот.

Чжэн Линь выпил все до дна. "Я благодарен вам за помощь". Сюй Юаньцзяо была очень рада видеть, как Чжэн Линь пьет лекарство.

Мать госпожи Сю тоже была очень счастлива, ее глаза были такими липкими, когда она смотрела туда-сюда на них троих, что у них мурашки бегали по коже.

Янь Ши не мог больше оставаться, поэтому он нашел предлог и ушел.

Был поздний вечер, и Хуа Лин сидел перед туалетным столиком в белоснежном платье, позволив Янь Ши помочь ему распустить два маленьких хвостика.

Длинные темные волосы ниспадали, как ночь, придавая невинному маленькому личику Хуа Лина слегка соблазнительный вид.

"Тук, тук, тук!"

Вдруг раздался резкий стук в дверь, затем послышался голос Цю Лиушан "Хозяин, ты спишь?".

Янь Ши и Хуа Линь посмотрели друг на друга, и Янь Ши принес одежду Хуа Линь, а затем пошел открывать дверь.

Дверь была почти открыта, когда Цю Лиушан вошел, и когда он посмотрел на него, его черные волосы разметались по всему телу, а верхняя одежда была лишь свободно наброшена на тело.

"Ты, что с тобой?" Хотя Цю Лиушан обычно был немного нестандартным, он не появился бы перед ней в таком растрепанном виде.

«Тетя пришла ко мне и сказала, что хочет со мной переспать!".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 59

Глава 59

Хуа Лин не смог сдержать смех: "Что ты сказал? Она, она хочет переспать с тобой? Ай, я смеюсь до упаду".

Янь Ши тоже хотелось рассмеяться, но его хорошее воспитание и респектабельный статус заставили его сдержаться.

«Я уже собирался лечь на свою кровать, когда услышал, что кто-то стучит в дверь, подумал, что это слуга, и открыл ее. Я стоял у двери, чтобы не вызвать подозрений, и разговаривал с ней, но знаете ли вы, как она была свирепа? Она сказала, что я ей нравлюсь и она хочет провести со мной ночь, поэтому я сказал ей вернуться, после чего она встала за дверью и разделась».

"Брат, у меня живот болит от смеха, пожалуйста, потри его для меня". Хуа Лин держался за живот и согнулся от смеха, Янь Ши, повинуясь его словам, положил его себе на живот и нежно потер его. После нескольких поглаживаний выражение лица Хуа Лина немного изменилось, и он слегка кашлянул: "Брат, не нужно его тереть, он больше не болит".

Затем он спросил Цю Лиушаня: "Она остановила тебя, когда ты поднимался сюда?".

"Конечно, да, но я был быстрее ее, могла ли она остановить меня?". Мне тоже не повезло, она, наверное, увидела, что я живу один, и пришла меня искать. Я не могу вернуться сегодня, ты должен приютить меня на ночь".

Хуа Лин тут же настороженно сказал: "У нас нет места для вашего ночлега".

Цю Лиушан указал на низкую кушетку снаружи: "Я могу спать там".

Хуа Лин собирался сказать что-то еще, но Янь Ши остановил его: "Минтин, пусть господин Цю останется здесь на ночь".

Только тогда Хуа Лин неохотно согласился и свернул все одеяла на диване.

Уголки рта Цю Лиушан дернулись: "Ваше Высочество, оставьте мне хотя бы одеяло, сейчас зима".

"О." Только тогда Хуа Лин достал тонкое одеяло и протянул ему: "Брат сказал, что у него есть внутренняя сила, чтобы защитить свое тело, и он не боится холода, я думал, что все вы, кто знает боевые искусства, такие". Подразумевалось, что вы - кусок мусора.

Неприязненный Цю Лиушань ничего не сказал, лег на диван и завернулся в одеяло.

На следующее утро Янь Ши решил отправиться на поиски Чжао Чуньхая и Цао Дэцзина, которые остановились в гостинице.

Он попросил их выяснить дела семьи Чжэн и положение местных чиновников. Цю смеялся с ними за столом, как будто ничего не произошло прошлой ночью.

Когда они встретились с Чжао Чуньхаем и Цао Дэцзинем, они кое-что узнали, и даже если Янь Ши не придет к ним, они планировали пойти к нему.

Чжэн Линь и его жена, госпожа Чжэн, - местные жители, и в семье госпожи Чжэн только две дочери - она и ее сестра. Она и ее сестра были единственными дочерьми в семье, но сестра с детства была развратницей и имела множество романов с мужчинами. Более двадцати лет назад ее обрюхатил мужчина и ушел из дома, родив дочь, которая теперь Сюй Юаньцзяо.

Два года спустя госпожа Чжэн вышла замуж за Чжэн Линя. Еще через год муж сестры умер от тяжелой болезни, и когда она увидела, что Сюй Юаньцзяо очень жалко, она договорилась с Чжэн Линем взять ее в семью и воспитывать как родную дочь.

Однако более года назад Сюй Юаньцзяо неожиданно отправили в дом матери, чтобы она восстановилась после болезни, которая длилась почти год. После ее ухода госпожа Чжен заявила, что она снова беременна и что она редко выходит на улицу, чтобы помолиться о благословении своего будущего ребенка.

Только через месяц после рождения молодого господина вернулся Сюй Юаньцзяо, и именно в это время в доме Чжэна заменили всех слуг. Чжао Чуньхай даже нашел акушерку, которая принимала роды у Сюй Юаньцзяо. Значит, догадка Янь Ши была верна, молодой мастер действительно был рожден Сюй Юаньцзяо.

Младший господин родился у Сюй Юаньцзяо, и старший молодой господин ушел из дома учиться в то самое время, когда Сюй Юаньцзяо выходил из дома, чтобы оправиться от болезни.

Младший сын родился у Сюй Юаньцзяо и ее мать уехала на столько лет, вернувшись лишь несколько месяцев назад, и никто не знает, где она была все эти годы.

Это те вещи, которые Чжао Чуньхай узнал.

«Первое, что вам нужно сделать, это усыпить бдительность семьи Чжэн и проверить местных чиновников". Дело семьи Чжэн скоро станет явным, поэтому нет необходимости утруждать себя расследованием.

Янь Ши и Хуа Лин обедали на улице, а из-за прихода матери госпожи Сюй Янь Ши и остальные вернулись в резиденцию Чжэн, как будто они были ворами.

Они думали, что смогут избежать ее, но она стояла под карнизом их дома и ждала их. «Почему ты вернулся только сейчас?"

Шелковым платком мать госпожи Сюй нежно провела по груди Янь Ши, и Янь Ши слегка обиделся.

"Что ты делаешь с моим платком?". Она улыбнулась, ее голос был полон соблазна, и она выглядела так, будто флиртует.

Она улыбнулась и сказала: "Раз тебе так нравятся мои платки, я подарю их тебе".

"Фу!" Хуа Лин бросил платок на землю и топнул по нему ногой: "Я позволю тебе унизить моего брата, я позволю тебе унизить моего брата!".

Лицо госпожи слегка изменилось: "Маленький знахарь, что ты делаешь?".

Янь Ши не стал ее останавливать, понимая, что ванфэй рассержен, поэтому он должен позволить ему выпустить свой гнев, чтобы он не держал его в себе.

"Ты бесстыжая женщина!" Хуа Лин указал пальцем на нос госпожи и выругался: "Ты такая старая, ты старше моей матери, и ты хочешь соблазнить молодого джентльмена».

"Что ты сказал?" Хотя ей было уже немного лет, она держала себя очень хорошо, и было много мужчин моложе ее, но это был первый раз, когда ее ругали, указывая на ее нос, особенно в присутствии слуг. Она была так зла, что ее лицо покраснело: "Как ты смеешь оскорблять меня здесь, маленький сопляк?".

«Я думала, вы не знаете, а если знаете, то как у вас хватило ума соблазнить этого сына? Я думаю, что с таким же успехом ты могла бы работать в борделе, ты все равно сможешь заработать немного денег, а еще ты сможешь соблазнять мужчин".

"Ты! Ты! Ты!" Ты!" она была так зла, что задрожала и сказала "ты" три раза подряд: "Ты сравниваешь меня с этими шлюхами?".

"А, это моя вина". Хуа Лин прикрыла рот рукой, а затем быстро отпустил ее: "Большинство из этих проституток вынуждены продавать себя в проститутки из-за средств к существованию. Но ты сделал это по своей воле, ты хуже их!".

К счастью, служанка быстро пришла ей на помощь, она посмотрела на Цю Лиушаня и сказала: "Неужели все люди в вашей Долине Бессмертной Медицины такие?

"Мы - школа подмастерьев, в отличие от тех, кто происходит из больших семей, как эта. Мы не придерживаемся мелочей". Цю Лиушан выглядел очень невинно: "Не говоря уже о том, что я, знахарь, не ошибся".

"Ты! Ребята!" Она не знала, что она может им сделать, но она была так зла, что ее слова были бессвязны.

В этот момент издалека подошла Сюй Юаньцзяо, держа на руках молодого мастера: "Мама, что ты делаешь?".

Когда госпожа увидела идущую дочь, она подумала, что та пришла помочь ей, и сказала: "Они издеваются надо мной!".

Сюй Юаньцзяо знала, что та сделала прошлой ночью, и она достаточно хорошо знала характер своей матери, чтобы не принимать это близко к сердцу, но сказала матери: "Мама, твоя старая проблема возвращается? Теперь, когда мой дядя скоро поправится, почему ты все еще так себя ведешь? Разве вы не говорили, что изменились раньше? Если ты останешься такой, как ты сможешь заставить моего дядю доверять тебе?"

Сюй Юаньцзяо извинилась за свою мать, а затем сказала, что Чжэн Линь снова отказался принимать лекарство.

Когда они добрались до комнаты, Хуа Лин потянула Янь Ши за широкий рукав: "Брат...".

Янь Ши взял его на руки "Минтин. Ты сегодня отлично поработал, мне даже не было страшно".

"Правда?" Хуа Лин на самом деле немного волновалась: "Я боялся, что ты будешь обвинять меня".

Янь Ши улыбнулся: "Как такое может быть? Минтин все сделал правильно, ты разозлился?".

Они обнялись и несколько раз рассмеялись: "Мне стало легче, я чувствую себя намного лучше после того, как сказал это".

Они обнялись и некоторое время разговаривали, а через некоторое время вернулся Цю Лиушан.

Хуа Линь сказал: "Брат, тебе не кажется, что то, что сейчас сказала мать госпожи Сюй, было немного странным? Разве она не изменила все, и как она может доверять тебе, если ее сестра узнает? Это несколько двусмысленно. Возможно ли, что у этой тети роман с мастером Чжэном?"

Цю Лиушан холодно хмыкнул: "Трудно сказать, учитывая характер этой тети".

"Но, но мать госпожи Сюй и мастер Чжэн ...... и потом сама госпожа Сюй и мастер Чжэн тоже ......" Хуа Лин была немного недоверчива, "Разве она и госпожа Сюй не мать и дочь? Эта мать и дочь и ......"

"Что случилось с Чжэн Линем?" Янь Ши прервал разговор, он не хотел позволить этой грязи запятнать чистое сердце ванфэй.

Он не хотел запятнать чистое сердце ванфэй такой грязью. сказал Цю Лиушан, доставая из рукава маленькую бутылочку и размахивая ею перед ними.

Хуа Лин настороженно посмотрел на него: "Что это? Большой жук?"

Цю сказал: "Это яд, которым отравили Чжэн Линя".

Янь Ши нахмурился: "Вы имеете в виду ......".

"Я говорю, - сказал Цю, - что яд Чжэн Линя мог быть его собственным".

Автору есть что сказать:

Исправлена ошибка, тетя должна быть Сюй, а не Ву, так как Сюй Юаньцзяо берет фамилию матери. Спасибо всем ангелам, которые голосовали за меня или дарили мне питательные вещества!

П.П: в общем я запуталась в том, что пишет автор, поэтому вместо фамилии писала «мать госпожи Сюй».

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 60

Глава 60

Чтобы подтвердить свои подозрения, Янь Ши решил не ходить вокруг да около и спросить Чжэн Линя лично. Он находился в доме Чжэна уже два дня, и все вокруг было в беспорядке, поэтому он не хотел оставаться здесь дольше.

Цю Лиушан вышел проверить госпожу Чжэн и мать и дочь Сюй, чтобы убедиться, что их нет в доме Чжэн Линя, прежде чем они уйдут. Они втроем спорят, и, похоже, еще долго не закончат, так что давайте пойдем и найдем Чжэн Линя".

В комнате Чжэн Линь ждали несколько горничных, поэтому Цю Лиушан нашел предлог отослать их. Затем он достал бутылочку с лекарством, открыл крышку и поднес ее к носу Чжэн Линя, и через короткое время Чжэн Линь проснулся.

Когда Чжэн Линь очнулся, его глаза все еще были ошарашены, и он сделал вид, что не понял, когда Цю Лиушан мягко позвала его.

Он сделал вид, что не понял, но тот рассмеялся и сказал: "Учитель Чжэн, не притворяйтесь. Сначала Чжэн Линь так долго находился в коме, что выглядел немного растерянным. Но после двухдневного лечения он поправился, и яд в основном был удален.

Однако Чжэн Линь все еще делал вид, что не понимает его слов, поэтому он достал найденную им бутылочку с лекарством и помахал ею перед глазами.

В глазах Чжэн Лина мелькнуло удивление.

Янь Ши сказал: "Молодой господин - сын ваш и госпожи Сюй".

"Ты, о чем ты говоришь?" При этих словах Чжэн Линь внезапно вспыхнул и перестал притворяться.

Янь Ши проигнорировал его ответ и продолжил: "мать госпожи Сюй, должно быть, тоже ваша родственница!".

Это было предположение Янь Ши. она была настолько распущена, что не могла контролировать себя, когда увидела их, не говоря уже о Чжэн Лине.

"Мастер Чжэн, просто скажите это, мы все знаем и, возможно, сможем вам помочь". Цю Лиушан уговаривал его.

"Мастер Чжэн, - добавил Янь Ши, - отравление этого ученого - не пустяковое дело, мы сообщили об этом властям.

"Нет, это не она, это не она!"

Возможно, это было связано с тем, что тайна, похороненная в его сердце, была раскрыта, и поскольку он только что оправился от долгой болезни, он был немного ранимым и отчаянно нуждался в отдушине.

Первое, что узнал Янь Ши, это то, что мать родила Сюй Юаньцзяо и бросила ее, и что Сюй Юаньцзяо с детства воспитывали госпожа Чжэн и Чжэн Линь.

Когда Сюй Юаньцзяо стала старше, она начала думать о своей дяде в неподобающем ключе. Чжэн Линь относился к ней как к дочери, считая, что она балует его, и не воспринимая это всерьез. Позже госпожа Чжэн сказала, что поедет в монастырь за городом читать сутры, и должна была взять с собой старшего сына и Сюй Юаньцзяо, но в день отъезда Сюй Юаньцзяо отказалась ехать, потому что заболела.

Госпожа Чжэн планировала остаться на ночь в монастыре, чтобы читать сутры, и это дало Сюй Юаньцзяо возможность сделать это. В тот вечер Сюй Юаньцзяо приготовил банкет и ела вместе с Чжэн Линем. Чжэн Линь сильно напился, и легко понять, что произошло потом.

Когда Чжэн Линь проснулся, он был напуган и испуган, но он ничего не мог с этим поделать. Но он не посмел никому об этом рассказать, и позже Сюй Юаньцзяо пригрозил ему множеством дел.

Когда я увидел ее в первый раз, я знал, что это ЮаньЦзяо, так где же была необходимость напиваться и заниматься сексом? В конце концов, я все равно был ослеплен красотой".

В дальнейшем живот Сюй Юаньцзяо увеличивался с каждым днем, и они больше не могли скрывать свой роман. Если бы Сюй Юаньцзяо была наложницей, никто бы ничего не сказал, но она была племянницей госпожи Чжэн. Более того, поскольку Чжэн Линь имел репутацию заслуженного человека, он не мог взять в наложницы Сюй Юаньцзяо, поскольку она стала бы лишь пятном на его карьере.

Когда госпожа Чжэн узнала об этом, она упала в обморок, но ей ничего не оставалось, как отправить Сюй Юаньцзяо из дома, чтобы замять скандал для Чжэн Лин, и с тех пор она оставалась в буддийском храме и редко выходила оттуда.

Молодой хозяин был так зол на своего отца, что в порыве гнева ушел из дома.

После того как Сюй Юаньцзяо родила, ее привезли обратно в дом Чжэна. Поскольку госпожа Чжэн была замкнута, Сюй Юаньцзяо и Чжэн Линь снова стали парой за кулисами. Этот хрупкий баланс снова нарушается, когда мать госпожи Сюй возвращается на четыре месяца назад.

Обычно брошенные дети обижаются на своих биологических родителей. Но Сюй Юаньцзяо этого не делает. Она радуется приезду матери, чувствуя, что любовь давно потерянной матери наконец-то вернулась, и рассказывает ей все о своем пребывании в доме Чжэна.

Ее мать, которая является женщиной с множеством талантов, понравилась Чжэн Лину, как только увидел ее. Затем она обсуждает с Сюй Юаньцзяо, что хочет провести всю свою жизнь с Чжэн Линем и больше никогда не выходить из дома.

Сюй Юаньцзяо соглашается, и мать идет к Чжэн Линю, чтобы поговорить об этом. К Чжэн Лину вернулось чувство приличия и порядочности, которое он давно утратил, и он твердо решил не соглашаться.

Позже, когда мать и дочь подошли к двери, чтобы уговорить его, Чжэн Линь испытал небывалое чувство раскаяния.

"В то время я хотел умереть, но я хотел снова увидеть жену". Но я не мог продолжать, поэтому попросил у кого-то этот яд. Говорят, что если вы примете его, то не умрете, но ничего не узнаете. Я хотел затаить дыхание, пока жена не вернется, хотя я не мог ее увидеть, даже если бы она вернулась".

Когда мать госпожи Сюй увидела, что Чжэн Линь болен, она не выдержала одиночества, поэтому съехала из дома Чжэна и отправилась развлекаться самостоятельно, лишь изредка возвращаясь, чтобы навестить его.

Как только Чжэн Линь закончила говорить, он услышала крик слуги снаружи: "О нет! Это нехорошо! Госпожа в беде!"

Янь Ши и остальные посмотрели друг на друга, Янь Ши поспешно взял Хуа Лин за руку и вышел на улицу.

Чжэн Линь тоже услышал это, встал с кровати и вышел на улицу.

Когда они пришли в комнату госпожи Чжэн, то увидели, что госпожа Чжэн лежит на полу с кинжалом, воткнутым в ее тело, а по полу течет красная кровь. Когда вошла Сюй Юаньцзяо, она выглядела так, будто увидела спасителя. Сюй Юаньцзяо взял за руку Цю Лиушаня и сказал: "Это не я, это не я, я... я... я... господин Цю, пожалуйста, помогите моей тете".

Цю Лиушан присел, чтобы осмотреть землю, и увидел, что госпожа Чжэн находится в несколько ужасном состоянии.

В этот момент Чжэн Линь с помощью своих слуг тоже вошел в дом, и когда он увидел госпожу Чжэн в луже крови, а мать и дочь Сюй, дрожащие на руках, он пришел в ярость. Затем он опустился на колени рядом с госпожой Чжэн.

Сюй Юаньцзяо была так напугана внезапным криком, что задрожала и рассказала ему, что произошло.

Мать Сюй увидела, что Чжэн Лину сразу стало лучше, и у нее появилось желание снова жить с ним. Совесть Сюй Юаньцзяо все еще была нетронута, и она чувствовала, что дошла до сегодняшнего дня благодаря госпоже Чжэн, но госпожа Чжэн больше никогда ее не видела. В конце концов, они кровные родственники и служат одному и тому же человеку.

Она чувствовала, что ее жизнь разрушена и она уже сдалась, так почему же она не отпустила ее? Она уже уступила, так почему же она не отпустила ее? В результате спора госпожа Чжэн схватила ножницы и вонзила их в мать и дочь Сюй. Пока они втроем борются за ножницы, Сюй Юаньцзяо случайно вставляет ножницы в тело госпожи Чжэн.

На самом деле, Чжэн Линь все еще испытывает глубокие чувства к госпоже Чжэн, и он чувствует себя еще более виноватым перед ней, поскольку у него был роман с Сюй Юаньцзяо. Услышав слова Сюй Юаньцзяо, он разозлился и возмутился, ненавидя себя за то, что не смог сдержать себя в первую очередь. Он ненавидит себя за то, что не смог совладать с собой, и теперь его любимый старший сын не вернулся домой, и его жизнь неизвестна. Его жена умирает, и он чувствует, что его жизнь рушится.

Возможно, воздух в комнате слишком гнетущий, и молодой господин, которого несла служанка, вдруг разражается слезами. Этот крик был подобен волшебному звуку, который разрушил хрупкую психическую защиту Чжэн Лина. Он встал со своего места, выхватил молодого господина из рук служанки, поднял его высоко над головой и сильно бросил.

"Этот ублюдок не должен был жить в этом мире!" Глаза Чжэн Лина были алыми, словно он явился из ада.

Молодой господин упал на землю и закричал только один раз, прежде чем потерял дыхание.

Когда все среагировали, молодой господин уже был брошен на землю.

Янь Ши тут же закрыл глаза Хуа Лина от кровавой сцены.

Цю Лиушан вернулся, посмотрел на молодого мастера и наконец покачал головой: "Это безнадежно".

Сюй Юаньцзяо была еще больше ошеломлен, затем внезапно отреагировал и пошла к Чжэн Лину, плача и прося его заплатить за свою жизнь.

В комнате царил такой хаос, что Янь Ши вывел Хуа Лина.

"Не бойся". Янь Ши взял Хуа Лина на руки и нежно утешал его. Он был очень быстр, поэтому ванфэй должен был забыть, что видел, как молодого господина бросили на землю.

Янь Ши отвел Хуа Лин обратно в свою комнату. То, что случилось с семьей Чжэн, их больше не касалось, и он не хотел, чтобы Хуа Лин снова увидел такую грязь.

Янь Ши провел вторую половину дня, разговаривая с Хуа Лином с новыми книгами сказок, которые он купил, чтобы отвлечь его. Книги были тщательно отобраны Янь Ши, и все они имели приятные концовки.

Хуа Лин с удовольствием слушал весь день и, похоже, был в хорошей форме, так что Янь Ши почувствовал некоторое облегчение.

Когда Цю Лиушан вернулся, было уже почти время ужина.

Янь Ши не спешил расспрашивать о семье Чжэн, но попросил Цю проверить пульс Хуа Лина, чтобы убедиться, что у него шок, и попросил оставить бутылочку с таблетками от шока.

Уголки рта Цю дернулись: "Этот принц не представляет, насколько ужасной может быть ваш ванфэй, когда убивает людей».

Разобравшись с делами Хуа Лина, Цю Лиушан заговорил о делах семьи Чжэн.

Госпожа Чжэн была в порядке, она потеряла слишком много крови и будет в порядке после нескольких дней отдыха. Сюй Юаньцзяо, потрясенная смертью сына, прыгнула в колодец и покончила с собой.

Ее мать тоже была расстроена таким развитием событий и в бешенстве убежала из дома Чжэна.

Что касается Чжэн Линь...

Янь Ши сказал: "Вызовите полицию".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глаза 61

Глава 61

На следующее утро, после завтрака, Янь Ши взял Хуа Лин и отправился в следующее место.

Карета дребезжала полдня и, наконец, после полудня прибыла на место.

Хуа Лин поднял занавеску и выглянул наружу, но увидел перед глазами поле, несколько замерзших ручьев вблизи и возвышающуюся гору вдалеке.

"Брат, здесь такой красивый вид". Хуа Лин махнул рукой: "Пойдем, посмотришь тоже, потом тебе будет легче".

Янь Ши проследил за поднятым занавесом и выглянул наружу.

Он громко спросил Чжао Чуньхая, который вел карету: "Как далеко до деревни ТунХуа?".

Чжао Чуньхай ответил: "Эта деревня впереди".

Янь Ши снова посмотрел вперед и увидел, что деревня совсем рядом, и ему не потребуется ни минуты, чтобы дойти до нее.

Пока они говорили, карета прибыла в деревню ТонгХуа. Чжао Чуньхай узнал, где живет семья Фэн, и поехал туда.

Деревня была очень большой, но редко можно было увидеть посторонних, особенно на лошадях и в каретах. Некоторые люди были любопытны и стояли на обочине дороги, наблюдая за ними, а Хуа Лин оглядывался на них. Когда он увидел маленького ребенка, который смотрел на них любопытными глазами, он взял с тележки несколько кусочков закусок, быстро завернул их в платок и бросил ребенку: "Держи".

Янь Ши вздохнул в своем сердце: какой добросердечный ванфэй.

Цю Лиушан вздохнул в своем сердце: "Какой хороший притворщик».

Через некоторое время карета, наконец, остановилась. Чжао Чуньхай спрыгнул с кареты и поклонился: "Ваше высочество, мы не можем проехать, похоже, впереди беспорядки".

Янь Ши обсудил с Хуа Линь: "Почему бы нам не подойти и не позволить Чжао Чуньхаю охранять карету здесь?".

Хуа Лин кивнул: "Да, брат, просто у меня ноги затекли от езды в карете".

Янь Ши вышел из кареты и увидел то, что Чжао Чуньхай описал как сцену беды. Шум доносился из дома фермера впереди, но все, что можно было услышать, это истерический вой женщины, как будто она спорила сама с собой.

Мужчина указал в направлении звука: "Это дом Фэн Яня".

Янь Ши слегка нахмурился: "Что происходит в его доме?".

Мужчина вздохнул: "Что еще я могу сделать? Его отец и мать пришли, чтобы снова создать проблемы".

Оказалось, что вскоре после своего рождения Фэн Янь был продан своими биологическими родителями паре, которая была замужем много лет, но не имела детей в деревне ТунХуа. Супруги любили его, как собственного сына. Он также был хорошим учеником и отличником, и даже сдал вступительный экзамен.

С тех пор как они продали его господину и госпоже Фэн Лао Хань, супруги ни разу не возвращались к нему, но в прошлом году они узнали, что Фэн Янь выиграл императорский экзамен, и приехали, чтобы заявить о своей семье. Семья Фэн находилась не слишком далеко от деревни ТунХуа, всего в получасе ходьбы.

Они согласились, чтобы Фэн Янь признал их, но Фэн Янь должен был остаться в деревне ТунХуа и не мог вернуться с ними. На самом деле, даже если бы Фэн Яну разрешили пойти со своими настоящими родителями, он бы не пошел. В конце концов, господин Фэн был добр к нему во время его воспитания.

Пара согласилась, и с тех пор две семьи постепенно сблизились, как родственники.

Вначале Фэн Дачан и его жена относились к Фэн Яню тепло и дружелюбно, но вскоре истинное лицо супругов раскрылось, и они начали плакать и просить Фэн Яня о милости.

Поскольку Фэн Янь был ученым, суд освободил его от налогов и каждый месяц давал ему немного риса. Фэн Дачан приглянулся рис, и он каждый раз говорил, что его семье не хватает еды, поэтому он хочет получить долю риса.

Когда он увидел, что у него большая семья, он каждый месяц давал ему немного риса и еще что-нибудь.

Но жадность не перестает наполнять неудовлетворенность. Забрав все лакомства у семьи Фэн, Фэн Дачан нацелился на Фэн Яня, у которого в деревне ТунХуа был жених по имени Ли ВэньИ. Они выросли вместе, вместе занимались сельским хозяйством в свободное время и вместе учились в свободное время.

Но Фэн Дачан и его жена считали, что Фэн Янь не может выйти замуж за мужчину, так как женитьба на мужчине означала бы конец семейной линии.

Он нашел дочь местного чиновника, которая была дочерью наложницы, и чиновник после долгих раздумий согласился на брак. Будущие перспективы Фэн Янь были безграничны, не говоря уже о том, что она была всего лишь дочерью наложницы.

Однако пара согласилась, и чиновник согласился, но Фэн Янь не согласился. Когда Фэн Янь узнал об этом, он был так зол, что пошел к чиновнику и отозвал свой брак, но чиновник не принял это всерьез.

Чтобы сохранить мечту, Фэн Дачан назначил свадьбу на 26 число этого месяца.

Он испробовал всевозможные мягкие и жесткие меры, но безрезультатно.

Из-за этого Фэн Лаохань и Фэн Дачан разорвали друг другу лица. Он пожалел, что попросил их прийти и опознать Фэн Яня, думая, что вырастил его и что его брак - это его решение, а не Фэн Дачан. Однако господин и госпожа Фэн Дачан считали, что они родили Фэн Яня и что его кровь течет в их жилах, поэтому именно они должны принимать решение о его браке.

Когда дело дошло до этого, Фэн Дачан полностью сорвал с себя маскировку и несколько раз приводил свою семью в дом Фэн Лаоханя, говоря, что брак Фэн Яня должен быть осуществлен или нет, но он должен быть связан с ним.

Сегодня он снова пришел, чтобы наделать бед, и его настиг Янь Ши.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 62

Глава 62

Янь Ши и Хуа Лин обсуждали свой план пойти и посмотреть. Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь были впереди, чтобы показать им дорогу.

Перед ними на земле сидела старая женщина, которая стучала по земле и плакала: "Я не могу жить! Я не могу больше жить! Мой собственный сын не узнает меня, так какой смысл жить? Я умру! Я не буду жить!"

Нет нужды говорить, что это была Фэн Ма, жена Фэн Дачана.

"Но если ты действительно не хочешь больше жить, почему ты все еще говоришь это здесь?". Голос Хуа Лина был настолько резким, что все взгляды устремились на него.

Хуа Лин был так напуган, что поспешно спрятался за Янь Ши и позвал "Брат". Янь Ши крепко держал его за руку и успокаивал, чтобы он не боялся.

Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь положили руки на мечи и сделали жест, чтобы вытащить их.

Толпа была потрясена этим зрелищем, не говоря уже о Фэн Ма, которая дрожала от страха и не решалась смотреть дальше.

Только тогда они увидели, что прибыла группа людей.

Весь двор внезапно затих с приходом Янь Ши, который сказал: "Мы друзья Фэн Цзеюаня и проходим мимо, чтобы засвидетельствовать свое почтение".

Когда Фэн Янь услышал, что к нему пришли, он не знал, что у него есть такие друзья, но он вышел и отдал честь: "Я Фэн Янь, интересно, кто эти господа?".

"Это господин Янь и господин Хуа, я - Цю Лиушан, мы уже встречались раньше, так что вы очень добры и забывчивы". Настало время Цю Лиушаню вступить в свои права, и он подошел к Фэн Яню, повернулся спиной к толпе и подмигнул Фэн Ма, которая сидела на земле.

Фэн Янь не был дураком, поэтому он воспользовался ситуацией и хлопнул себя по лбу: "Прости, я не помнил".

Фэн Ма тут же встала с земли, похлопала себя по попе, посмотрела друг на друга с мужем, Фэн Дачан, и перестала суетиться.

Фэн Янь и Фэн ЛаоХань прошептали друг другу несколько слов, а затем Фэн ЛаоХань крикнул толпе: "Пожалуйста, возвращайтесь, у моей семьи гости».

Они не хотели уходить, но когда увидели выставленные мечи Чжао Чуньхая и Цао Дэцзина, не решились остаться, просто поздоровались и пошли домой.

Старик Фэн вежливо пропустил Янь Ши и остальных в дом.

"Жена, иди и нагрей кастрюлю горячей воды для господ, чтобы прогнать холод". Старик Фэн сказал своей жене, госпоже Фэн.

"Откуда вы, господа?" Заговорил Фэн Дачан.

"Они из Имперского города". сказал Цю Лиушан.

"Имперский город, так далеко, что ты здесь делаешь?". Фэн Дачан снова спросил.

Янь Ши заметил, что глаза пары загорелись, когда он сказал, что они из Имперского города.

Цю Лиушан слегка усмехнулся: "Я здесь, чтобы увидеть брата Фэна, конечно".

Фэн Дачан, казалось, еще больше обрадовался этому комментарию и некоторое время болтал с Цю о том, чем он занимается дома.

Поболтав некоторое время, Фэн Ма вдруг посмотрела на Хуа Лина и резко сказала: "Этот молодой господин, почему ты все время смотришь на меня?".

Хуа Лиг моргнул своими большими водянистыми глазами, выглядя очень невинно: "Я хочу увидеть, когда ты совершишь самоубийство".

"Вы ......" властный характер Фэн Ма собирался выйти снова, когда она увидела, что Янь Ши поднял брови, она была так напугана, что проглотила свои последние слова, "Этот молодой господин действительно шутит, я жива и здорова, как я могла уйти. Как я могу умереть?"

«Но вы только что сказали, что не можете больше жить и хотите покончить жизнь самоубийством. Мой брат сказал, что нужно держать свое слово, а те, кто не держит слово, - негодяи. Я никогда не видел, как кто-то совершает самоубийство, поэтому мне захотелось это увидеть. Ты видел это, брат?"

Фэн Ма была так зла, что вскочила на ноги, но ничего не могла сделать, так как Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь то и дело показывали свои мечи.

Фэн ЛаоХань и Фэн Янь слегка поджали губы, пытаясь не смеяться.

В комнате было немного жарко, Янь Ши помог Хуа Лин снять пальто, его голос был очень мягким: "Я тоже не видел, Минтин присмотри за ним для меня, если она когда-нибудь покончит с собой, я пойду и посмотрю, что происходит".

Хуа Лин нервно кивнул, его взгляд был прикован к телу Фэн Ма.

Фэн Ма неловко улыбнулся: "Эй, даже если я хочу умереть, я не могу сделать это сейчас, я должна найти место, где никого нет. Если бы я хотела совершить самоубийство, вам пришлось бы меня остановить".

"Нет, не буду". Хуа Лин покачал головой: "Раз ты считаешь, что жизнь в этом мире бессмысленна, то, забрав тебя, мы окажем тебе только вред".

Фэн Ма сухо рассмеялась и не смогла ничего сказать, но тут вошла старая госпожа Фэн и вскипятила горячую воду, нечаянно облегчив состояние Фэн Ма.

Чжао Чуньхай взял чайный сервиз, к которому привык Янь Ши, приготовил чайник и подал его Янь Ши. Чай, который использовал Янь Ши, был хороший чай, и аромат чая наполнил комнату.

Янь Ши приказал: "Налейте всем по чашке чая".

Чжао Чуньхай ответил добром на добро, а затем посмотрел на старую госпожу Фэн и сказал: "Госпожа, у нас не так много чашек чая, могу ли я одолжить у вас несколько чашек?".

Старая госпожа Фэн пошла искать миски, но поскольку чайные чашки Янь Ши были большими, а людей было много, Чжао Чуньхай налил каждому только по половине миски.

Глядя на маленький чай в пиале, господин и госпожа Фэн скорчили гримасу и сказали: "Вы такие скупые, что даете так мало».

Как только он увидел лица супругов, он понял, о чем они думают, и спросил: "Вы знаете, сколько стоит чай в вашей чашке?".

Фэн Дачан неуверенно сказал: "Десять монет?". Он поднялся довольно высоко, зная, что большая чашка чая в их городе стоит всего копейки.

Цю Лиушан облегченно рассмеялся и произнес цифру.

Господин и госпожа Фэн Дачан деловито похлопывали себя по груди: "Так много денег? Это больше, чем ежемесячные расходы нашей семьи". Пара смотрела на Янь Ши с еще большим благоговением.

Янь Ши взглянул на них: "Я здесь, чтобы увидеть семью брата Фэна сегодня, так что, пожалуйста, уходите".

Фэн Дачан не хотел уходить: "Мы настоящие родители Фэн Яня".

Цю Лиушан тихо сказал: "Лорд Хуа все еще ждет, чтобы увидеть самоубийц".

Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь слегка подались вперед, как будто собирались помочь Фэн Ма, если она не покончит с собой.

Двое мужчин ушли, а Янь Ши смог поговорить с Фэн Янем, который снова вышел на занятия. Фэн Янь был честным человеком и верил всему, что говорил Янь Ши.

Еще через час наступило время ужина. Старик Фэн был благодарен Янь Ши за помощь и очень тепло к ним относился.

Янь Ши остановил его и сказал: "Старик, не нужно быть вежливым, у меня еще есть немного еды в моей повозке, просто съешь это".

Старик Фэн был немного расстроен, но не смог устоять перед настойчивостью Янь Ши, поэтому ему пришлось уступить, но он все равно убил двух цыплят.

Семья Фэн была очень теплой и простой, и Хуа Лин наслаждался своим пребыванием. Янь Ши пообщался с Фэн Янем и нашел его талантливым человеком с хорошим разговором и знанием двора.

После ужина они еще немного поболтали, и Янь Ши рано ушел в свою комнату, потому что устал после долгой поездки в карете.

Янь Ши разговаривал с ним некоторое время, когда услышал, как дверь рядом с ним со скрипом открылась, после чего Фэн Янь сказал: "Ты вернулся", а затем молодой человек повторил эти слова.

Хотя их голоса были не слишком громкими, Янь Ши мог слышать их отчетливо.

Когда Хуа Лин услышал звук, он перестал кататься и лег рядом с Янь Ши, прислушиваясь с затаенным дыханием.

Я слышал, как Фэн ЯньСянь сказал: "Ты ел? Приготовить тебе рис?"

Ли Вэньи сказал: "Не стесняйся, приготовь что-нибудь, не утруждай себя, просто немного горячей воды, чтобы сварить рис".

На некоторое время в зале воцарилась тишина, но вскоре после этого снова раздался звук голосов, и Фэн Янь сказал: "Как поживает твоя сестра?".

"Что еще я могу сделать? Она была избита той семьей, и я вернул ее". Затем раздался звук еды, и снова послышался приглушенный голос Ли Вэньи: "Но я тоже сильно избил его".

Хуа Лин шепнула Янь Ши в комнате: "Неудивительно, что я не видел этого Ли Вэньи сегодня, он вышел".

В голосе Фэн Яня прозвучал намек на панику: "Ты дрался с ним? Ты ранен?"

"Ничего". Ли Вэньи был полон беспокойства: "Я даже не боюсь его, если он такой".

Фэн Янь вздохнул: "И как сейчас поживает твоя сестра?"

"Дома она долго плакала, но мой отец и моя мать немного утешили ее. В этот момент Ли Вэньи сделал небольшую паузу и горько рассмеялся: "Ты сказал, что мы оба были отвергнуты, потому что не могли иметь детей".

"Вэньи". В голосе Фэн Яня был намек на серьезность: "Ты не должен так говорить".

"Брат, я тоже не могу дать тебе ребенка". Хуа Лин снова потерся о бок Янь Ши, полностью положив голову на грудь Янь Ши.

Янь Ши облегченно рассмеялся: "Разве ты не ребенок".

"Я больше ничего не скажу". Ли Вэньи был занят сменой темы: "Кстати, к тебе домой кто-то пришел? Я видел на улице конный экипаж".

Затем Фэн Янь рассказал ему, что произошло сегодня, и Ли Вэньи немного рассердился, когда услышал, что случилось.

"Хорошо то, что они уехали". Фэн Янь сказал: "Не волнуйся, этот вопрос будет решен. Если выхода нет, ВэньИ, давай возьмем наших родителей и отправимся в Императорский город. Весной будут экзамены, и нам тоже придется ехать в имперский город, так что лучше ехать сейчас".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 63

Глава 63

Ли Вэньи ответил просто: "Хорошо, я последую за тобой, куда бы ты ни пошел".

Фэн Янь рассмеялся: "Еще?"

"Да, только еще одну миску, я очень голоден".

Хуа Лин сглотнул, но Янь Ши слабо улыбнулся, а затем в его руке появилось несколько кусочков засахаренных фруктов, как будто они возникли из воздуха.

Глаза Хуа Лина, которые и так были большими и круглыми, стали еще больше, а его голос был полон удивления: "Брат, где ты их взял?".

"Вот." Янь Ши кивнул в сторону кресла рядом с кроватью, где лежала маленькая изящная коробочка, которую Хуа Лин не заметила раньше: "Я сегодня рано лег спать, поэтому боялся, что ты будешь голоден, когда проснешься ночью, поэтому попросил Чжао Чуньхая принести закуски, которые ты оставил в карете". Это очень пригодилось.

"Брат, ты так добр ко мне". Хуа Лин съел свои закуски и с волнением ворочался в постели.

Янь Ши встал с кровати, налил ему чашку чая и вытер руки носовым платком: "Что еще ты хочешь съесть?".

"Нет, я больше не могу есть". Хуа Лин с готовностью похлопал себя по животу.

Янь Ши улыбнулся: "Тогда ты хочешь спать?".

"Да". Хуа Лин нервно кивнул: "Брат, поднимись сюда, давай спать вместе".

Снаружи звуки голосов постепенно прекратились, и вся деревня затихла, лишь несколько собак лаяли вдалеке.

Янь Ши встал рано утром и, открыв дверь, увидел, что Фэн Янь и Ли Вэньи уже там. Фэн Янь представил их обоих и сказал: "Господин Янь, ВэньИ сказал, что хочет поблагодарить вас лично".

Хотя Ли Вэньи был одет в грубую одежду, он не мог скрыть свою необычную ауру. Ли Вэньи вскинул руку: "Спасибо за вчерашнее".

Янь Ши покачал веером: "Неважно, я просто оказался вовремя, так что я просто подниму руку".

Литературные способности Ли Вэньи не уступали литературным способностям Фэн Яня, и они с Янь Ши хорошо пообщались.

Во время завтрака Фэн Янь огляделся и спросил: "Где господин Хуа?"

Янь Ши сказал: "Минтин все еще спит, так что оставьте ему что-нибудь поесть".

Фэн Янь внезапно открыл глаза и сказал: "Господин Янь и господин Хуа тоже родственники друг другу?". Вчерашняя комната была устроена госпожой Фэн, поэтому Фэн Яня это не волновало.

Янь Ши кивнул: "Я давно связан с Минтином".

Фэн Янь немного позавидовал: "Это замечательно. Такие люди, как господин Янь и господин Хуа, должны быть более озабочены рождением детей, чем мы, но быть замужем за любимым человеком - это завидно".

Янь Ши улыбнулся и ничего не сказал, он и Хуа Линг были...

«Хотя супруги Фенг являются вашими биологическими родителями, они никогда не воспитывали вас».

Фэн Янь горько усмехнулся: "Не то чтобы я хотел их слушать, но то, что произошло сегодня, видели несколько принцев. Я обратился в офис магистранта, чтобы отозвать брак, но это бесполезно. Если ничего нельзя сделать, мы отправимся в Имперский город".

Янь Ши сказал: "Как ты думаешь, ты можешь уйти?".

Фэн Янь и Ли ВэньИ посмотрели друг на друга, слегка удивленные: "Почему вы так говорите, господин Янь?".

"Магистрант знает, что вы недовольны браком, но решение о браке уже принято, и даже ради него брак должен быть заключен". Янь Ши сказал: "Если ты можешь думать о том, как улизнуть, разве он не подумает об этом? Боюсь, что как только вы покинете деревню Тун Хуа, чиновник узнает об этом".

Фэн Янь не подумал об этом: "Так что же мне тогда делать? Пожалуйста, скажите мне, что делать".

Янь Ши посмотрел на Фэн Яня, а затем на Ли ВэньИ: "Почему бы вам не пожениться?".

"Жениться?" Фэн Янь повторил вопрос риторически.

Ли Вэньи просветлел: "Да, давайте сначала поженимся, рано или поздно, почему мы должны ждать до окончания школы?".

Фэн ЛаоХань вмешался: "До 26 числа осталось пять дней, мы должны закончить свадьбу до 26 числа, не слишком ли это поспешно?".

Фэн Янь сказал: "Говорят, что три дня спустя - тоже хороший день, поэтому давайте назначим его на этот день. Спешить некуда, все наши родственники живут где-то здесь, так что рассказать им не составит труда. Что касается свадебного наряда, отправляйтесь в округ и выберите готовый. Я слышал, что в эти дни никто ничего не делает, так что еще не поздно устроить банкет".

Когда они увидели, что семья Фэн начала готовиться к свадьбе, они подумали, что Фэн Янь передумал и хочет жениться на девушке, поэтому не стали долго раздумывать.

Вся деревня была в приподнятом настроении, и воздух наполнился сладким запахом радости, когда началось мероприятие.

Почти каждая семья пришла помочь в проведении свадьбы крестьян, а Янь Ши приказал Чжао Чуньхаю и Цао Дэцзину помогать.

Хуа Лин радостно смотрел на него: "Это хорошо, брат. Тот день у Чжэн Линя был отвратительным, теперь есть чему порадоваться".

Янь Ши поплотнее закутался в плащ: "Тебе холодно? Хочешь вернуться в дом?"

"Нет, мне не холодно". Хуа Лин улыбнулся: "Я рад видеть, как они работают".

После обеда вернулись Фэн Янь и Ли Вэньи, которые отправились в уездный город, чтобы купить необходимые для свадьбы вещи.

Фэн Янь показал им, что они купили: "Господин Янь и господин Хуа, посмотрите, не пропало ли чего-нибудь? Вы уже были женаты и имеете опыт, поэтому мы хотели бы, чтобы вы были привратниками".

Янь Ши не знал, что нужно подготовить к свадьбе, он не был женат на Хуа Линь добровольно и не обращал на это внимания. Более того, благодаря своему статусу, ему не нужно было готовить эти вещи, все это делали дворец и Министерство обрядов.

Однако Янь Ши с удовольствием взглянул на них, и они с Хуа Лином внимательно рассмотрели купленные вещи, а затем подробно обсудили их. Фэн Янь купил все и ничего не упустил.

Они разговаривали в комнате, когда услышали тревожный голос снаружи: "Вэньи, возвращайся скорее домой, семья снова здесь".

Веселое лицо Ли Вэньи мгновенно стало холодным, и он уже собирался выйти на улицу. Фэн Янь схватил его за запястье: "Я пойду с тобой, посмотрю".

Хуа Лин взглянул на Янь Ши, который взял его за руку и последовал за ним к выходу.

Дом Ли Вэньи находился всего в двух домах от дома Фэн Яня. Чтобы не попадаться на глаза людям, посланным магистрантом, семья Ли не просила жителей деревни помочь, и только члены их семьи были заняты работой. Как только он открыл дверь, он увидел несколько человек, стоящих группой, разговаривающих и ведущих себя очень взволнованно, и одна из них, молодая женщина, продолжала вытирать слезы.

Ли Вэньи сделал несколько быстрых шагов и бросился в толпу, обращаясь к мужчине, который был на несколько лет старше его: "Что ты здесь делаешь? Разве я не ясно объяснил тебе вчера? Моя сестра больше не имеет ничего общего с вашей семьей!".

Это был высокий мужчина с громким, как колокол и барабан, голосом: "Ты так сказал, я не обещал. Этот человек был шурином Ли Вэньи, Лю Чжи.

Пришел отец Лю Чжи, Лю ЛаоХань, и сказал: "Твоя сестра уже три года замужем в нашей семье Лю, но она даже не забеременела».

Фэн Янь защищал Ли Вэньи: "Чего же ты хочешь?".

"Что? Естественно, я хочу, чтобы она выплюнула пищу, которую ела все эти годы". сказал Старик Лю.

"Мечтай!" Ли Вэньи рассердился: "Моя сестра уже три года замужем в вашей семье Лю и выполняет много работы, если вы просите еду, я также должен просить у вас ее зарплату?".

Старик Лю напряг шею: "Какую работу она выполняла? Кто это видел? Я спрашиваю вас, можете ли вы предъявить мне какие-либо доказательства?".

Мать Лю Чжи, госпожа Лю, примирилась с ситуацией: "Пожалуйста, успокойтесь, мы здесь сегодня не для того, чтобы забрать вашу сестру. Мы просто хотим вернуть вашу сестру».

Ли Вэньи холодно фыркнул: "Я позволил тебе забрать мою сестру, ты хочешь, чтобы я позволил тебе продолжать ругать ее?".

"Ты!" Лицо Лю Чжи не было добрым: "Даже курица снесет яйцо. Твоя сестра - та, которая только ест, но не откладывает яйца, так что если я буду срываться на ней, когда у меня плохое настроение?".

Ли Вэньи поднял кулак и ударил Лю Чжи по переносице, но был остановлен веером.

Янь Ши взял веер обратно: "Пожалуйста, попросите господина Фэна пригласить господина Цю".

У семей Фэн и Ли скоро должна была состояться свадьба, поэтому в это время лучше не ссориться. Кроме того, Янь Ши видел, что Лю Чжи был негодяем, поэтому даже если он будет драться, он не сможет ничего решить.

Фэн Янь не знал, почему он попросил Цю Лиушан прийти, но он сделал то, что ему сказали.

По дороге сюда Фэн Янь уже вкратце объяснил, что произошло, и Цю Лиушан, умный человек, сразу понял, что имел в виду Янь Ши.

Он вошел в дом семьи Ли с несколько бессистемным видом и спросил: "Кто из вас был женат три года, не имея ребенка?".

"О, я врач. У меня репутация врача в Цзянху". Цю Лиушан добавил: "Я дружу с братом Ли, поэтому мне не нужны деньги, чтобы сходить к врачу".

Семья Лю была заинтригована его замечанием, и все посмотрели в его сторону. Цю Лиушан был неплохо одет, что развеяло их подозрения, что он мошенник, но он был слишком молод.

Ли Вэньи и Фэн Янь не знали, что он может обратиться к врачу, поэтому, услышав его слова, Ли Вэньи уступил место сестре: "Господин Цю, давайте сначала осмотрим мою сестру".

Цю Лиушан встал перед ними и взял пульс: "С вашим здоровьем все в порядке, вы можете иметь ребенка. Просто вы немного ослаблены, возможно, из-за переутомления. Я дам тебе немного лекарства, выпей его и отдохни, и все будет хорошо".

"Доктор, как это возможно?" Подошла старая госпожа Лю и сказала: "Она замужем за семьей Лю уже три года, но в животе у нее нет никаких движений".

Цю Лиушан посмотрел на нее и фыркнул: "Всегда ли это проблема женщины, если она не может зачать ребенка?". Его взгляд снова переместился на Лю Чжи.

Миссис Лю была недовольна: "Доктор, вы же не думаете, что с моим сыном что-то не так? Как это возможно? Посмотрите, какой крепкий мой сын, разве у него могут быть проблемы?".

Цю не хотел с ней разговаривать, поэтому он подошел к Лю Чжи, взял его за запястье и пощупал пульс. Лю Чжи уклонился назад, не желая позволить ему сделать это, но он не был так силен, как Цю. Цю был отличным врачом и искусным мастером боевых искусств, так как же Лю Чжи мог победить его?

Померив его пульс, Цю лукаво улыбнулся: "Я говорил вам, что ваш сын бесплоден, а вы мне не верили".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 64

Глава 64

Сказать, что мужчина не может иметь детей, было еще хуже, чем убить его. Чувствуя, что его достоинство оскорблено, Лю Чжи поднял кулак и ударил им по лицу Цю Лиушан, но Цю только протянул два пальца и осторожно взял Лю Чжи за запястье.

Лю Чжи почувствовал, что его достоинство было оскорблено, но он ничего не мог с этим поделать, так как не был так силен, как этот белый мальчик.

С ухмылкой на лице, Цю Лиушан разжал пальцы: "Что? Ты так зол, что хочешь ударить меня, когда я прав? На самом деле, ты уже знал, что не можешь иметь ребенка, разве ты не пробовал с другими женщинами?".

Лю Чжи был шокирован и промолвил: "Откуда ты знаешь?".

"Значит, ты пробовал с другими женщинами". Цю Лиушан слабо улыбнулся: "Откуда мне знать? Я просто пытаюсь тебя обмануть".

Ли Вэньи холодно рассмеялся: "Лю Чжи, я не думал, что ты когда-нибудь найдешь другую женщину. Но меня не волнует прошлое, тебе просто нужно честно написать письмо о разводе сегодня, тогда ты сможешь пойти своей дорогой, а я смогу перейти свой собственный мост, и наши семьи больше не будут иметь ничего общего друг с другом".

Всякий раз, когда семья Лю так злилась, все они приходили в ярость и начинали ругать семью Ли.

Но Лю Чжи внезапно рассмеялся, указал на Ли Вэньи и сказал: "У вас ведь будет свадьба? С кем вы это делаете? Фэн Янь? Если я правильно помню, Фэн Янь собирается жениться на дочери магистранта, как ты смеешь! Как вы думаете, что произойдет, если он узнает о вашем браке?"

Чем больше он говорил, тем больше Лю Чжи не мог сдержать смех. Он думал, что нашел хороший повод шантажировать их, и был очень горд собой.

Янь Ши отдал приказ: "Заприте семью Лю, а после свадьбы верните их обратно".

Все они были честными фермерами, которые никогда не думали, что их когда-нибудь снова похитят, но слова Янь Ши дали им опору. Ли Вэньи давно ненавидел его и был готов к этому.

С помощью приемов Цю Лиушан все три члена семьи Лю были связаны и засунуты в сарай.

Когда все закончилось, Ли Вэньи выдохнул со вздохом облегчения.

Старик Ли был так благодарен Янь Ши за помощь, что при встрече с кем-нибудь снова и снова хвалил его. В течение короткого времени все в деревне ТонгХуа знали, что Цю Лиушан умеет лечить.

Цю был так счастлив сегодня, что попросил Фэн Яня помочь ему организовать место, где он мог бы давать бесплатные медицинские консультации жителям деревни ТунХуа.

Жители деревни ТонгХуа были очень рады услышать об этом. Крестьяне не могли позволить себе посещение врача, поэтому обычно им приходилось выживать, когда они болели, но теперь у них был врач, который не брал с них денег.

И без того шумная семья Фэн теперь еще более шумная, но посреди этой суеты появляется группа неожиданных гостей - семья Фэн.

Когда Фэн Дачан услышал, что семья Фэн Лаоханя начала готовиться к свадьбе, он подумал, что Фэн Янь передумал жениться на дочери магистранта и привез с собой невестку и дочь Фэн Сяолань.

"Послушайте, господин Янь, у вас нет горничной, которая бы вас ждала, как вы можете так поступать?". Как только Фэн Дачан увидел Янь Ши, он льстиво улыбнулся и подтолкнул Фэн Сяолань к нему: "Иди и подожди рядом с господином Янь".

Фэн Сяолань - младшая сестра Фэн Яня, красавица высшего класса, неплохо выглядит. Но ее описание и поведение были точно такими же, как у ее матери, Фэн Ма, с саркастической и обывательской жилкой.

Фэн Сяолань пытается перебраться на сторону Янь Ши, сделав несколько жестов, и даже глупец может догадаться, что у них на уме.

Хуа Лин заслонил собой Янь Ши и настороженно посмотрел на семью: "Брату не нужна служанка, чтобы прислуживать ему".

Фэн Ма слегка обиделся, но все же улыбнулся: "Этот молодой господин, о чем вы говорите? Этот мистер Янь не взял с собой служанку, так что пусть Сяолань подождет его".

"Брату не нужна служанка, чтобы прислуживать ему!" Тон Хуа Лина был уже слегка раздраженным.

Улыбка на лице Фэн Ма померкла: "Я спрашиваю, молодой господин, откуда вы знаете, что лорду Яню не нужна служанка, чтобы прислуживать ему?"

"Только потому, что я его муж, который женился перед Небом и Землей". Хуа Лин выпрямила спину: "Я знаю все его привычки".

Они сделали много предположений, когда приехали, и знали, что Фэн Сяолань не может быть главной женой в большой семье, но они думали, что было бы хорошо, если бы она могла быть наложницей. Но они никогда не думали, что Янь Ши выйдет замуж за мужчину. Они ценили благовония больше всего на свете, поэтому считали, что в большой семье это еще важнее, и не думали об этом.

Законы династии Великая Юань гласили, что мужчина не мог иметь наложницу после женитьбы, и наказание за нарушение закона было суровым.

Но Фэн Дачан был настолько толстокожим, что если Янь Ши не сработает, то он найдет другого. Если он не мог достать Янь Ши и остальных, он все равно мог достать Чжао Чуньхая и остальных.

Фэн Дачан выдавил еще несколько улыбок и спросил таким дерзким тоном: "Этот господин Цю женился?".

Уголки рта Хуа Лин скривились в лукавой улыбке: "Господин Цю еще не женился".

Семья Фэн посмотрела друг на друга и очень обрадовалась, взяла Фэн Сяолань и пошла искать Цю.

У Фэн Сяолань хватило здравого смысла налить стакан воды для Цю Лиушаня "Пожалуйста, выпейте воды, господин Цю".

"Кто эта девушка?" спросил Цю.

Фэн Ма сказал: "Это моя дочь. Она увидела, что вы немного устали, и захотела прийти и послужить вам».

Он был очень умным человеком, поэтому не знал, что они задумали, и с блеском в глазах разрешил Фэн Сяолань остаться. Семья Фэн была вне себя от радости и подумала, что они установили связь с Цю.

Но хотя Цю был одет в шелка и атлас и выглядел как мужчина, он не был джентльменом и имел неприятный привкус во рту.

"Госпожа Фэн..." позвал Цю Лиушан.

Фэн Сяолань сказал: "Что я могу сделать для вас, господин Цю? И зови меня просто Сяолань".

Цю Лиушан любезно откликнулся на призыв: "Сяолань, я буду беспокоить тебя сегодня".

Фэн Сяолань улыбалась и становилась все более кокетливой, думая, что поймала взгляд Цю Лиушаня: "Это не проблема, совсем не проблема, для меня честь работать на вас. Господин Цю, я буду называть вас брат Цю, это сделает вас более дружелюбным".

Так что, пока не стемнело, Цю Лиушан не позволяла Фэн Сяолань стоять на месте, в одну минуту что-то было здесь, в другую - там, и ее постоянно держали на мушке.

Пара обсудила этот вопрос и решила пока не возвращаться домой, так как семья Фен хорошо поела и выпила.

Фэн ЛаоХань мог только согласиться с этим, но у семьи Фэн не было недостатка в местах для проживания, и они сняли для них комнату.

Фэн Сяолань устала за весь день и чувствовала себя немного раздраженной. После ужина Цю Лиушан сказал Фэн Сяолань с лукавой улыбкой: "Сяолань, прости, что побеспокоил тебя сегодня".

Обида Фэн Сяолань была немедленно развеяна его улыбкой, и она улыбнулась в ответ: "Мне повезло, что я могу помочь брату Цю".

Цю Лиушан сказал ей еще несколько случайных слов, а затем внезапно изменил тон: "Сяолань, я слышал, что дети в деревне любят играть в прятки, не так ли? К сожалению, я никогда не играл в нее и не знаю, весело ли это".

Луна сегодня была очень большой, ярко светила на землю, и было не очень темно, поэтому Фэн Сяолань решила, что это хорошая возможность воспользоваться игрой в прятки, чтобы приготовить сырой рис в темноте ночи .......

Когда я впервые увидел женщину, я подумал, что она собирается играть в прятки.

Он сказал: "Но уже слишком поздно".

"Нет, еще не поздно". Фэн Сяолань боялась, что он откажется: "Посмотри, какая круглая луна сегодня, совсем не темно".

Цю Лиушан кивнул, как бы в затруднении: "Хорошо, тогда я пойду внутрь и позову еще несколько человек, чтобы они тоже могли прийти и поиграть".

"Брат Цю!" Фэн Сяолань остановила свой голос и подмигнула ему: "Будет лучше, если мы будем вдвоем".

"Это прекрасно". Цю сказал очень убедительно: "Тогда мы будем использовать всю семью Фэн как границу, и мы не сможем выйти за ворота".

Фэн Сяолань согласилась и сказала Цю Лиушан спрятаться, пока она пойдет искать его. Если у нее хорошо получалось, она пряталась в укромном и подходящем месте, чтобы не выглядеть так, будто ее чрезмерно толкают.

Фэн Сяолань некоторое время стояла во дворе с закрытыми глазами, чувствуя, что Цю Лиушан должен спрятаться, а затем открыла глаза и огляделась.

На другом конце Цю Лиушан уже открыла дверь и вошел в дом...

"Значит, вы оставили ее снаружи одну?" В теплой комнате Хуа Лин и Янь Ши сидели вокруг стола, ели закуски на столе, а потом подошел Янь Ши и тихо сказал: "Брат, посмотри, какой он плохой, оставил девушку на улице, так темно и холодно. Я говорил тебе, что такой человек, проводящий весь день с червями, - нехороший человек".

Цю Лиушан закатил глаза от их взгляда, он мог умереть, если бы не продешевил: "Ваше Высочество, я помогаю вам, хорошо? Я видел, за кем они сегодня охотились в первую очередь".

Янь Ши несколько раз потрепал его по волосам и утешил его низким голосом: "Господин Цю все еще очень милый". Янь Ши подумал, что ванфэй оберегает свою еду, и что он недавно был с ними, поэтому было неизбежно, что ванфэй будет иметь некоторую обиду на Цю Лиушан.

"Да, да, я очень милый". Цю Лиушан сказал: "Ваше Высочество, вы должны чаще говорить это перед господином Цинъюэ. Когда мы вернемся в Имперский город, нам следует рассказать обо всех великих достижениях, которых я добился на этом пути. Ну, давайте не будем говорить об этой части".

Хуа Лин прошептал: "Почему бы тебе самому не поговорить об этом?".

"Господин Цинъюэ больше всего прислушивается к словам принца". Когда он встретил Цзян Цинъюэ, Цю Лиушан был похож на другого человека, с льстивой улыбкой на лице: "Слова принца имеют больший вес, чем мои, не так ли?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 65

Глава 65

Время летит, и вот уже Фэн Янь и Ли Вэньи поженились.

В этот день в деревне ТунХуа было очень многолюдно, а господин и госпожа Фэн ЛаоХань были так счастливы, что даже не могли закрыть рот.

Только тогда господин и госпожа Фэн Дачан поняли, что что-то не так, день свадьбы еще не наступил, так почему же банкет уже начался?

Они не были дураками и сразу поняли, что не дочь магистранта, а Ли Вэньи должен выйти замуж за Фэн Яня!

Как это может быть! Фэн Дачан и его семья в ярости направились к Фэн Яню.

"Куда вы все идете?" Голос Цю Лиушан звучал как призрак, а за ним стояли Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь.

"Лорд Цю!" Фэн Сяолань выглядела взволнованной и попыталась запрыгнуть на тело Цю Лиушан.

Когда он медленно поднял руку перед глазами и посмотрел туда-сюда, жирное навязчивое насекомое поползло по его руке, и Фэн Сяолань остановилась на месте.

Цю Лиушан сказал: "Сяолань, отец Фэн сказал, что будет хорошо к тебе относиться. Брат Чжао и брат Цао, я оставляю их вам".

Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь вытащили свои мечи, а семья Фен не смела двигаться, как цыплята, что позволило им расправиться с ними.

Хуа Лин не прочь был присоединиться к веселью и последовал за Фэн Янем, чтобы забрать Ли Вэньи.

Семьи Фэн и Ли находились рядом, поэтому они не ездили на лошадях и просто шли пешком.

Когда они добрались до дома Ли, после ряда утомительных шагов Фэн Янь наконец увидел Ли Вэньи, сидящего в доме.

Хуа Лин вытянул шею и с любопытством сказал: "Брат, я не думал, что брак будет таким хлопотным, тебе пришлось пройти через те же трудности, когда ты женился на мне?".

Королевская свадебная церемония не сравнится с такой обычной семьей, но Янь Ши сказал с широко раскрытыми глазами: "Я поехал за тобой сразу после прибытия в резиденцию лорда, там вообще не было никакой церемонии".

"Правда?" спросила Хуа Лин, моргая своими большими, слезящимися глазами.

"Конечно, это правда, - продолжал Янь Ши, - я принц, кто посмеет беспокоить меня таким этикетом?"

Только тогда Хуа Лин поверил: "Это хорошо, иначе тебе было бы слишком тяжело".

Пока они разговаривали, Фэн Янь уже вывел Ли Вэнь И, и они медленно шли друг за другом, изредка перешептываясь и выглядя такими спокойными и счастливыми.

Когда они приехали к дому Фена, у входа стояло много людей, ожидая их, и когда они приехали, было очень шумно.

Благодаря Янь Ши Фэн Янь и Ли ВэньИ смогли пожениться. Семья Фэн помнила о них и отвела им очень важное место в комнате, где они должны были праздновать свадьбу.

Когда они входили в дом семьи Фэн, они должны были поклониться Небу и Земле.

Господин и госпожа Фен выглядели очень взволнованными, сидя на переднем сиденье, а рука Хуа Лин крепко сжимала руку Янь Ши, выглядя очень взволнованным.

Это должно было стать благоприятным временем для церемонии, но вдруг снаружи поднялся переполох, и жители деревни забегали в бешенстве: "О нет! Нет, нет, нет! Магистрант здесь!"

Изначально веселый свадебный зал внезапно затих из-за этих слов, а на лицах семьи Фэн отразился ужас.

Он велел служителям читать песнопения как можно быстрее, чтобы служба успела завершиться до того, как магистрант войдет в дом.

Но тот вошел гораздо быстрее их, а за ним последовал Лю Чжи.

Фэн Янь поднял брови, неудивительно, что магистрант знал об этом, Лю Чжи, должно быть, сбежала из семьи Ли, чтобы рассказать ему.

Глаза магистранта просканировали весь свадебный зал, и он гневно крикнул: "Кто дал вам смелость сделать это?".

"Это был я". Янь Ши медленно поставил чашку чая в руке на стол, его холодный голос раздался изнутри комнаты, и он медленно поднял глаза, чтобы посмотреть на магистранта. В этот момент все небо и земля словно потеряли свой цвет, и весь свет собрался на одном человеке, выглядящем так ярко и ослепительно.

Магистрант посмотрел в направлении голоса и увидел говорившего. Хотя он был молод, от него исходила пугающая аура, которая заставляла людей подчиняться. В теплой комнате магистрант задрожал.

После короткого мгновения испуга он нашел нужные слова: "Кто ты?".

"Как ты смеешь!" Изнутри дома раздался громовой голос, а затем вошел Чжао Чуньхай, который охранял семью Фэн Дачана, но сразу же бросился туда, услышав шум.

На полпути к дому он достал меч, и люди, которых магистрант привел с собой, тоже достали свои мечи.

Жители деревни были так напуганы, что свернули себе шеи, а те, кто был не столь храбр, выбежали из дома.

Чжао Чуньхай вложил мечи обратно в ножны и достал из кармана жетон: "Вы знаете этот жетон?»

Магистрант присмотрелся повнимательнее, широко раскрыв глаза, и тут же испугался: "Он, он, он ......".

"Лорд Чжао". Янь Ши прервал слова магистранта: "Благоприятное время вот-вот наступит".

Магистрант сразу понял смысл слов Янь Ши и запаниковал, вытирая рукавом пот со лба: "Поклонение ...... поклонение ...... поклонение! Приношу извинения за причиненные неудобства. Вообще-то я здесь на свадьбе".

"О?" Янь Ши поднял бровь: "Значит, подарочные деньги уже привезли?".

Магистрант поднял рукав, чтобы вытереть пот на лбу, и задрожал, когда вытащил из рукава несколько серебряных монет и приказал чиновнику выйти на улицу и составить счет за подарок.

Фэн Янь и Ли Вэньи посмотрели друг на друга, удивленные тем, что все закончилось так быстро, но также удивленные статусом Янь Ши. Но сейчас не время думать об этом, церемония была важнее.

Когда виновники торжества начали скандировать, зал ожил. Лю Чжи прошептал рядом с ним: "Мой господин, что происходит?".

Магистранту некуда было девать свой гнев, и он выругался низким голосом: "Заткнись! Дурак! Ты меня убиваешь".

Брак крестьянской пары не был так регламентирован, как во дворце, поэтому Ли Вэньи и Фэн Янь не должны были сидеть в комнате невесты после церемонии, а могли выйти вместе с Фэн Янем и произнести тост.

Хуа Лин никогда раньше не устраивал подобных банкетов, поэтому он уже нашел место для себя и Янь Ши, чтобы сесть. Когда блюда были поданы, Хуа Лин ел их с большим удовольствием.

Янь Ши весело посмотрел на него: "Вкусно ли это?".

"Да, да, да". Хуа Лин многократно кивнул, засунул кусок мяса в рот и протянул Янь Ши еще одно блюдо: "Брат, попробуй это, очень вкусно".

Янь Ши пошутил с ним шепотом: "Это даже лучше, чем еда во дворце короля?".

"Еда во дворце тоже вкусная, но на вкус это две разные вещи". Хуа Лин проглотил еду во рту и сказал: "Еда в королевском дворце более изысканная, еда здесь имеет сильный запах дыма, и здесь так много людей сидят вместе, чтобы поесть, поэтому здесь очень оживленно. Брат, попробуй еще раз". Хуа Лин отчаянно пыталась положить что-нибудь в миску Янь Ши, боясь, что он не сможет это съесть.

Магистрант стоял лишь на расстоянии вытянутой руки, не слишком далеко, не решаясь вернуться назад, даже если бы Янь Ши не позволил ему. В этот момент Лю Чжи наконец понял, что личность Янь Ши не так проста, и испугался до смерти.

После того, как Фэн Янь и Ли ВэньИ закончили тосты, Ли ВэньИ подошел к Лю Чжи и фыркнул: "Я не ожидал, что у тебя есть хоть какие-то навыки, но тебе удалось сбежать". Но какой смысл бежать? Они все еще были женаты.

Лю Чжи не осмелился ничего предпринять, потому что за ними стоял Янь Ши, поэтому Ли Вэньи решил, что это хорошая возможность: "Лю Чжи, напиши сегодня письмо с разводом моей сестры".

"Я ......" Лю Чжи не посмел отказать, поэтому он пошел в дом вместе с Фэн Янем и написал письмо с отказом.

Бумага была сложена Ли Вэньи: "Давайте забудем то, что было раньше, но если вы осмелитесь снова беспокоить нас в будущем, это не будет так просто, как письмо с отказом. Видишь ли, магистрант до смерти испугался, когда увидел господина Яна. Если ты думаешь, что ты лучше него, просто попробуй". Ли Вэньи тоже притворился тигром, напугав Лю Чжи.

Лю Чжи никогда раньше не видел мир и уже был напуган, поэтому у него не хватило смелости снова ввязаться в неприятности с ними.

Теперь, когда там никого не было, Фэн Янь и Ли Вэньи могли подумать о личности Янь Ши.

Императорский город, фамилия Янь Ши, могущественные и влиятельные, догадаться было нетрудно. Почти одновременно они оба воскликнули: "Принц?".

После банкета Янь Ши планировал покинуть деревню ТунХуа.

Фэн Янь и Ли ВэньИ пришли в тихое место и оба опустились на колени: "Ваше Высочество, я никогда не забуду вашу доброту».

Янь Ши достал нефритовый кулон, который он купил по дороге, и купил его в подарок паре.

Янь Ши сел в свою карету и отправился в путь, а карета магистранта молча следовала за ним. Почти вся деревня ТонгХуа видела эту сцену, и семья Фэн была так напугана, что воспользовалась ситуацией и убежала.

Янь Ши еще несколько дней выяснял все о делах магистранта, и только когда все было выяснено досконально, он снова отправился в путь.

Хуа Лин был в очень хорошем настроении, а его маленькая коробка с закусками была полна арахиса и дынных семечек, которые старик Фэн запихнул ему.

Хуа Лин схватил горсть арахиса и сунул ее в руку Янь Ши: "Брат, ешь".

Янь Ши рассмеялся: "Почему ты теперь любишь арахис? Я куплю немного для тебя, когда буду позже на рынке?".

Хуа Лин покачал головой и сказал: "Я просто думаю, что это радостное, нам нужно больше его получать". Он открыл арахис и засунул его в рот Янь Ши.

"Я тоже хочу получить немного радости". Цю Лиушан облизнулся и потянулся за арахисом, который Хуа Лин положил на низкий столик: "Пусть я поскорее свяжу узел с господином Цинъюэ".

Хуа Лин поджал губы и ничего не сказал.

Вдруг он резко сел прямо, и Янь Ши подумал, что ему приснился кошмар, и поспешно потер рукой спину.

"Брат, я кое-что вспомнил". Хуа Лин сказал с прямым лицом.

Янь Ши это позабавило, он никогда раньше не видел, чтобы ванфэй выглядел таким серьезным: "В чем дело?".

"Куда мы идем дальше?" Хуа Лин спросил: "Я думаю, нам нужно переодеться".

Янь Ши было немного любопытно: "Во что нам нужно переодеться?".

Хуа Лин ответил: "Я хочу переодеться в эту грубую одежду. Если мы снова встретим таких людей, что мы можем сделать? Мы можем избавить себя от многих проблем, если будем лучше одеваться. Брат, как ты думаешь, я прав?".

Янь Ши не ожидал, что Хуа Лин додумается до такого, и был слегка удивлен, но в его сердце также было скрытое чувство гордости за то, что ванфэй стал более разумным под его влиянием.

Следующим местом, куда мы отправились, была деревня Сяси, где, как они слышали, были высокие горы и труднопроходимые дороги, поэтому было бы проще переодеться в грубую одежду.

Когда они прибыли на рынок, Янь Ши вышел из повозки, держа Хуа Лин за руку, готовый купить одежду в магазине одежды.

Они выбрали неприметный магазинчик и купили каждый по паре грубой одежды. Надо сказать, что даже в этой одежде Янь Ши не потерял своей благородной ауры.

"Брат всегда так хорошо выглядит". Хуа Лин зажала рот щеками, но ничего не могла с собой поделать, прикрыть лицо он тоже не мог.

До деревни Сяси оставалось еще около дня пути, поэтому Янь Ши планировал остаться здесь до завтрашнего отъезда.

По дороге к гостинице группа из примерно десяти или около того человек шла аккуратной шеренгой. Цю Лиушан взглянул на них и удивился: "Люди из Секты Десяти Квадратов?".

Янь Ши сразу же сказал: "Вы, должно быть, встречали много людей из Секты в ваших прошлых путешествиях, можете ли вы рассказать мне о них?".

Цю Лиушан махнул рукой: "Честно говоря, я никогда не имел никаких дел с Сектой. Но я слышал, что они очень хорошо организованы и скрытны, и что мастер Секты Десяти Квадратов никогда не показывает своего истинного лица, даже никто не знает он мужчина или женщина. Говорят, что хозяин должен быть очень некрасивым, иначе почему бы он не осмелился показать свое лицо?".

Хуа Лин спросил: "Брат, Секта Десяти Квадратов - это хорошо или плохо?".

Цю Лиушан взял на себя ответственность и сказал: "Говорят, что Секта является одновременно доброй и злой, делающей все и не делающей ничего".

"Что это значит?" Хуа Лин «Я не понимаю».

"Это значит, что люди Секты Десяти Квадратов хорошо ведут бизнес. Если преувеличить, они вовлечены во все 360 профессий, даже в бизнес по убийству людей". Если мастеру это не нравится, он не будет это делать, даже если он сорвет луну с неба, но если ему это нравится, он будет рад это сделать, даже если заплатить деньги. Поэтому некоторые люди в Цзянху говорят, что мастер Секты имеет непредсказуемую личность и, вероятно, является извращенцем".

"Я все еще не понимаю, брат..." Хуа Лин дернул за рукав Янь Ши, "Разве госпожа Сян Ин не является членом Секты Десяти Квадратов? Она все еще в нашем доме, не сделает ли она что-нибудь плохое в нашем доме, пока нас нет? Он так слаб и не знает боевых искусств, будет ли какая-нибудь опасность?".

Янь Ши успокоил его: "Сань Юй тоже в доме, ничего не случится».

Сердце Хуа Лина словно упало, когда перед ним появился ларек, торгующий мелкими украшениями, и так как он выглядел свежим, он сразу же сосредоточился на нем. Цю Лиушан тоже подошел посмотреть, сказав, что хочет купить еще вещей, чтобы отправить их принцу Цинъюэ.

Янь Ши шел на несколько шагов медленнее, глядя на спину Цю и размышляя об этом.

Проведя здесь ночь, мы, наконец, прибыли в деревню Сяси на следующий день после полудня. Когда мы проезжали мимо города, Янь Ши решил спуститься вниз, дать Хуа Лину немного перекусить и спросить дорогу.

Это место выглядело более заброшенным и обветшалым, чем любое другое, где они бывали раньше, и кто-то показал им дорогу, но сказал, что добраться туда очень трудно из-за труднопроходимых гор.

Янь Ши посмотрел на великолепную карету и решил оставить Чжао Чуньхая и Цао Дэцзина здесь, а сам повел Хуа Линь и Цю Лиушан в деревню Сяси.

Это был ближайший рынок к деревне Касаи, и было сказано, что дорога туда займет почти полдня. Янь Ши хотел дать Хуа Лину покататься на лошади, боясь утомить его, но тот не согласился, что лошадь слишком бросается в глаза, и, обыскав весь рынок, сумел купить только осла.

Янь Ши надел узду на шею осла и помог Хуа Лину забраться на него.

Когда Цю Лиушан попросил положить его аптечку на осла, Хуа Лин отмахнулся: "Осел устанет".

Цю хотел снова закатить глаза: "Сундучок с лекарствами не тяжелый".

Хуа Лин сказал: "Если он не тяжелый, почему бы тебе не нести его самому?".

Цю Лиушан: "......"

Цю Лиушан был так зол, что стиснул зубы.

Хуа Лин похлопал по спине: "Брат, садись тоже, осел может нести нас обоих".

Цю Лиушан закатил глаза, снова стиснув зубы.

Он взял аптечку из рук Цю Лиушана и поставил ее позади Хуа Лин: "Минтин может сидеть сам, не могли бы вы отнести для него аптечку господина Цю?".

Хуа Лин оглянулся на сундук с лекарствами и не стал отказываться: "Я слышал, что впереди еще долгий путь, что если брат устанет?".

Янь Ши улыбнулся: "Я обучался боевым искусствам, поэтому пройти такое расстояние не составит труда. Если я сильно устану, то смогу снова оседлать осла".

"Тогда ты должен сказать мне, если ты устал". Хуа Лин задумался на мгновение и добавил: "Не скрывай это от меня".

Янь Ши еще раз успокоил его, после чего все трое смогли продолжить свой путь.

Дорога здесь действительно была очень трудной, со множеством канав и холмов, и в некоторых местах Хуа Лину приходилось слезать с осла и идти с ним.

Только когда солнце уже садилось, перед нами показалась деревня.

Хуа Лин указал на него и радостно сказал: "Брат, наконец-то мы здесь!".

Казалось, что кто-то подглядывает за ними в темноте, и это было очень неприятное ощущение.

Янь Ши внезапно замедлил шаг, и Цю Лиушан тоже почувствовал намек на что-то неладное, но Хуа Лин был счастлив, сидел на своем осле и пел песню.

"Минтин...", - внезапно позвал его Янь Ши.

"Хм? В чем дело, брат?" Хуа Лин немедленно прекратил петь и спросил.

"Ты хочешь пить?"

"Нет, брат".

"Значит, ты голоден, да? Есть что-нибудь поесть?"

"Нет, я не голоден". Хуа Лин похлопал себя по животу: "Мы скоро прибудем в деревню СяСи, так что я оставлю свой желудок для ужина, когда мы прибудем туда".

"Минтин, давай поедим". Звук пения Хуа Лина был настолько громким, что даже несмотря на отличный слух, он не мог услышать ничего странного поблизости. Уже стемнело, а в округе было много холмов и склонов, так что если там и было что-то спрятано, он не смог бы это увидеть. Но он не хотел волновать Хуа Лина, поэтому ему пришлось найти какое-то оправдание.

Янь Ши нашел немного еды в коробке с закусками Хуа Лина и сунул ему в руку: "Ешь меньше, еще есть время поесть позже".

Когда Хуа Лин перестал петь, Янь Ши пришлось внимательно прислушаться. Но тут на небольшом расстоянии впереди послышалось легкое шарканье одежды, а затем вдруг до слуха донеслось легкое шарканье шагов и веток. Янь Ши взглянул на ближайшую вершину и смутно увидел быстро движущуюся фигуру.

Они посмотрели друг на друга, и Янь Ши спокойно взял в руки свой спрятанный кинжал.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 66

Глава 66

"Брат, что за человек СюйЦзин*?" неожиданно спросил Хуа Лин.

(п.п. напоминаю, что этот термин означает ученый)

"Ему около двадцати лет, его родители умерли, и он единственный в семье". сказал Янь Ши, настороженно оглядываясь по сторонам.

"Хорошо, что он так молод и так грамотен". Хуа Лин вздохнул: "Хотелось бы поскорее встретиться с ним".

Янь Ши прекрасно понимал, что когда они упомянули СюйЦзина, голоса во всех направлениях, казалось, стихли, и Янь Ши осторожно вложил свой кинжал в ножны.

В деревне было не так много людей, но все они настороженно смотрели в глаза, когда видели их, а некоторые даже сжимали что-то в руках, как будто собирались в следующий момент сразиться с ними насмерть.

Янь Ши слегка нахмурился: что-то странное было в этой деревне.

"Извините." Цю Лиушан нашел кого-то, кто выглядел хорошо, и спросил: "Где дом СюйЦзин Сюй СеЮаня*?".

(п.п. Напоминаю, что это тоже термин ученого, означающий человека сдавшего уездный экзамен).

"Вы пришли к Сюй Цзину?" Взгляд мужчины был не менее настороженным, его глаза оглядывали их с ног до головы, словно он пытался определить, говорят ли они правду.

"Именно". ответил Цю Лиушан.

"Кто ты? Что тебе нужно от Сюй Цзина?". Мужчина продолжал допрос.

"Мы ученые, и мы уже встречались раньше, когда сдавали Имперский экзамен вместе с СюйЦзином". Цю Лиушан придумал другую историю: "СюйЦзин пригласил нас к себе в гости, но мы задержались, поэтому сейчас мы здесь".

Мужчина посмотрел на них на мгновение и, казалось, убедился, указал рукой назад и сказал им, где находится дом Сюй Цзина.

Деревня была не очень большой, и в ней было всего несколько десятков семей.

Хуа Лин слез с осла и медленно пошел рядом с Янь Ши: "Брат, как ты думаешь, есть ли что-то странное в этой деревне?".

Когда они проходили мимо людей, все они смотрели на них очень настороженно. Мало того, у некоторых из них в глазах читалось желание, что было очень неприятно.

Когда они заходили в другие деревни, жители тоже смотрели на них, но только с любопытством, в течение нескольких мгновений, и не более того.

Янь Ши еще крепче сжал руку Хуа Лина: "Не бойся, это место недоступно, некоторые люди даже никогда в жизни не покидали деревню. Когда они видят приходящих чужаков, они неизбежно проявляют любопытство".

Хуа Лин кивнул и больше не задавал вопросов.

Вся деревня выглядела очень бедно, а дом Сюй Цзина - еще беднее, не говоря уже о воротах снаружи, которые находились в плачевном состоянии, проржавев от ветра и дождя за многие годы.

Дверь осторожно открывается на тихую дорожку, вдоль которой раскинулись огороды, но в это время года овощей уже нет.

Дом немного темный и неосвещенный.

Цю Лиушан постучал в дверь: "Сюй Сюэюань дома?".

Сразу же после этого внутри послышался шум, звук чьих-то шагов, и дверь открылась.

Перед ними стоял молодой человек, чисто выбритый, высокий, но худой и стройный, с глазами, полными такой энергии, что казалось, из них исходит свет.

Глаза Сюй Цзина засияли еще ярче, а на его лице появилась легкая улыбка: "Пожалуйста, заходите, братья".

Янь Ши и Хуа Лин вошли первыми, и Цю Лиушан подождал, пока они войдут, а затем последовал за ними.

Дом Сюй Цзина можно было описать как дом, человека которому не на что жить, а самым ценным предметом, вероятно, был шкаф, но шкаф был настолько шатким, что страшно, что он вдруг развалится.

Сюй Цзин выглядел счастливым и немного торопливым, он вытер руки об одежду и предложил им найти место для сидения. Во всей комнате был только один стул, и тот был убогий.

Сюй Цзин велел им подождать, затем сбегал на улицу и принес несколько больших камней, достал из шкафа несколько тряпок и положил их сверху, после чего попросил их снова сесть.

Янь Ши посмотрел на камни на земле и внутренне сказал "нет".

"Ты не ел, да? Я как раз собиралась готовить". Сюй Цзин снова потер руки, "Это просто, У меня нет ничего хорошего, чтобы предложить вам, так что, пожалуйста, не возражайте".

Сюй Цзин не был вежлив, когда сказал, что ему нечего им предложить, у его семьи действительно ничего нет.

Хуа Лин посмотрел на миску с рисом и тарелку с маринованными овощами на столе и отказался.

Сюй Цзин смотрел на них троих, не двигая палочками, и выглядел еще более нервным.

Янь Ши взял палочки и откусил кусочек риса: "Рис на вкус хороший, мягкий и липкий, со свежим запахом".

Сюй Цзин смущенно потер руки об одежду: "Этот рис - рис из суда, я должен сказать, что суд действительно хорошо относится к нам, студентам, поэтому я все еще могу есть рис. В моей деревне много людей, которые не могут позволить себе есть даже рис, поэтому, когда я остаюсь один, я не могу позволить себе есть сухой рис, поэтому я варю его и пью".

Янь Ши понял, что это потому, что он предвидел их приход, поэтому специально приготовил вкусную еду.

Хуа Лин не хотел есть, но, услышав слова Сюй Цзина, тоже взял палочки и стал есть, Цю Лиушан увидел, что принц и ванфэй уже поели, и ему ничего не оставалось, как последовать их примеру.

Откусив кусочек риса, Хуа Лин спросила Сюй Цзина: "Сюй Сюэюань, почему это место такое бедное?".

Сюй Цзин ответил: "Наша деревня, Сяси, окружена горами, земля бесплодна, и те культуры, которые мы выращиваем, не дают урожая в течение девяти лет. Кроме того, это место отдаленное, а дороги здесь труднопроходимые, поэтому нет места, где можно было бы найти случайную работу".

Янь Ши сказал: "Это большое достижение для брата Сюя - победить на экзамене Цзеюань".

Сюй Цзин немного смущенно почесал голову: "Разве древние не говорили: "Когда небо собирается дать великое задание ученому, оно должно быть сначала тяжелым для его сердца и ума, изнурять его мышцы и кости, морить голодом его тело и кожу". Вот почему мы должны быть терпеливыми, терпеть и добиваться того, чего не можем". Хотя жизнь здесь тяжелая, для меня это тоже своего рода тренировка, чтобы в будущем я мог лучше служить суду".

"Честно говоря, в этом году я тоже являюсь кандидатом". Янь Ши сказал: "В следующем году я тоже буду сдавать экзамен в императорском городе, и я надеюсь, что смогу служить при дворе вместе с вами».

Сюй Цзин нервно улыбнулся: "Неважно, что это за чиновник, лишь бы он работал на благо народа".

Янь Ши улыбнулся в ответ и заговорил с ним непринужденно.

Цю Лиушан с любопытством спросил: "Я ничего не понимаю в тебе, брат Сюй, но не многие люди в этой деревне умеют читать и писать».

Сюй Цзин объяснил: "Моя семья бедная, как вы видите. Когда мне было семь лет, моя мама внезапно сильно заболела, и чтобы вылечить маму, мы задолжали много денег. Чтобы вернуть долг, отцу пришлось покинуть родной город и уехать за границу. Когда он вернулся, он сказал, что работает в большой семье как учитель. Старик нанял репетитора, чтобы тот научил его учиться, но юноша не хотел учиться и часто убегал играть.

Когда он говорил о прошлом, на лице Сюй Цзина появлялась легкая улыбка: "Мой отец тогда ничего не понимал, поэтому он сказал ему, что в нашей деревне никто не умел читать, а он прожил всю жизнь. Молодой хозяин не учился, поэтому он не умрет от голода, если унаследует семейный бизнес, и сможет есть и пить каждый день. Старик из той семьи был хорошим человеком, и он не расстроился, когда мой отец сказал об этом, а терпеливо объяснил моему отцу, почему он должен позволить молодому господину учиться."

"Он даже рассказал моему отцу о том, как многие дети из скромных семей блистали после обучения в школе. Отец всегда говорил, что у меня нет братьев и сестер, и боялся, что после его ухода мне будет слишком одиноко. Когда он услышал, как мой дедушка говорит об учебе, он захотел, чтобы я тоже мог учиться. Мой отец воспользовался этой возможностью, чтобы сказать ему, что он хочет, чтобы я был школьником, и что он не хочет никакой ежемесячной платы, а только хочет, чтобы я учился читать и писать вместе с ним».

"Мой отец никогда не отлынивал от работы в доме моего деда, и мой дед был впечатлен им, поэтому он согласился, и я смог учиться у него".

"Мне было восемь лет, когда я стал школьником молодого хозяина и оставался с ним до семнадцати лет, пока моя мать снова не заболела, и я вернулся. Больше я никуда не выходила".

Янь Ши увидел скрытую тоску в глазах Сюй Цзина и непринужденно заговорил с ним.

"Кстати, братья". Сюй Цзин сказал: "Будет лучше, если вы не будете ходить снаружи".

Янь Ши и Цю Лиушан посмотрели друг на друга: "Почему так?".

Сюй Цзин сказал туманно: "Это для твоего же блага, так что не задавай вопросов". Когда он это сказал, лицо Сюй Цзина стало немного более серьезным, что отличалось от его прежнего вида.

Когда Янь Ши подумал о том, что произошло, когда они только вошли в деревню, сомнения в его сердце усилились.

После ужина Сюй Цзин организовал для них место для ночлега.

"В этой комнате жили мои родители, когда были живы". Когда Сюй Цзин узнал, что Янь Ши и Хуа Линь - муж и жена, он отвел его в комнату на востоке: "С тех пор как они уехали, здесь никто не жил, но я часто убираю, так что теперь она пригодна для жилья. Что касается брата Цю, то ему придется жить в одной комнате со мной".

Из-за прихода Янь Ши и остальных Сюй Цзин зажег все масляные лампы, которые обычно не зажигал. Янь Ши и Сюй Цзин сидели под лампой и болтали о своих знаниях и литературных способностях.

Хуа Лин так хотелось спать, что он почти заснул, когда упал на подушку.

Янь Ши, однако, был очень энергичен, но он чувствовал, что во всей деревне есть что-то странное, и он не сможет заснуть, пока не поймет это.

Янь Ши спустился на землю и тихонько толкнул дверь дома Сюй Цзина, которая с грохотом распахнулась, когда он толкнул ее.

Он вышел на улицу, но сегодня на небе не было звезд, и было очень темно, что облегчило ему передвижение.

Когда Янь Ши впервые приехал сюда, он не собирался заходить слишком далеко, а просто прогулялся вокруг дома Сюй Цзина.

Он направился на запад.

Когда Янь Ши вошел во двор дома, на большом расстоянии от него он услышал женский плач и мужской крик, как будто мужчина бил женщину.

Янь Ши нахмурился, не желая смотреть дальше, развернулся и вышел со двора.

Он пошел к другому дому, который был немного спокойнее предыдущего, но изредка доносился звук мужского крика.

Янь Ши собирался вернуться назад, но когда он обернулся, то увидел, что из окна дома исходит свет, а в окне двигались люди, что заинтересовало его.

Даже такой ученый, как Сюй Цзин, не мог позволить себе зажечь масляную лампу, не говоря уже о других. Поэтому, когда эта семья зажгла масляные лампы, Янь Ши стало немного любопытно.

Когда он достиг первого этажа, он использовал свой кинжал, чтобы открыть небольшую щель и заглянул внутрь.

"Те трое мужчин, которые пришли сегодня, очень хорошо выглядят". Один из мужчин сказал: "Выглядит лучше, чем даже женщины".

Сердце Янь Ши дрогнуло: это были они.

Другой мужчина фыркнул: "Что толку быть красивым, ты же не женщина".

Другой мужчина неодобрительно сказал: "Что не так с мужчинами? Разве ты не знаешь, что теперь мужчины могут жениться?".

"Мужчина и мужчина могут пожениться?". Голос мужчины резко повысился: "Это возможно!".

Брови Янь Ши слегка сошлись, с момента основания династии Великого Юань существовал закон, согласно которому мужчины и мужчины могли жениться, и с тех пор прошло уже сто лет. Эта деревня Сяси очень отдаленная, она даже не знает об этом.

Мужчина похлопал его по плечу и сказал: "В чем дело, говорю тебе, там много мужчин женятся на мужчинах, а жениться на женщинах - обычное дело".

"Это ...... это ......"

Мужчина все еще, казалось, не хотел верить, и только спустя долгое время он продолжил: "Даже если мужчина может жениться на мужчине, но я не буду любить мужчин".

«Трое мужчин, которые сегодня здесь, настолько хороши собой, что не будет преувеличением сказать, что они феи". В тоне его голоса прозвучала легкая непристойность, и Янь Ши стало немного не по себе.

Двое других мужчин также согласились: "Это маленькое личико такое нежное, что из него можно выжимать воду, неудивительно, что некоторым нравится играть с мужчинами. Вы знаете семью Ли Эра, эта женщина неплохо выглядит, но по сравнению с этими тремя мужчинами сегодня, это просто ничто".

"Я не верю, что в этом мире есть симпатичные мужчины, а даже если они симпатичные, они мне не нравятся. Ладно, ребята, идите домой, уже поздно, а мне нужно поспать".

Янь Ши поспешно вышел из-под окна и спрятался там, где его никто не мог видеть, и только после того, как мужчины ушли, он вернулся в дом Сюй Цзина со своим легким кунг-фу.

Рядом с главным домом находился небольшой сарай, на который Янь Ши не обратил особого внимания, когда приехал. Когда он пришел, он не обратил на нее особого внимания, но теперь, каким-то чудом, он подошел к нему.

Дверь была заперта, в стене было только маленькое окно, которое теперь было заколочено снаружи. Когда он сначала подумал, что это крыса, он приложил ухо к доске и почувствовал внутри слабый звук тяжелого дыхания.

Он был обучен боевым искусствам, и его зрение и слух уже были лучше, чем у обычных людей, а теперь, когда была поздняя ночь и тихо, он мог все четко слышать.

Он слегка нахмурился, но не был уверен, есть ли там кто-то, а если есть, то почему он там? Мне придется найти предлог, чтобы зайти туда завтра.

Приняв решение, Янь Ши осторожно толкнул разваливающуюся дверь Сюй Цзина и вернулся в свою комнату.

Хуа Лин крепко спал и даже откинул одеяло. Янь Ши улыбнулся, уложил его в постель и лег отдохнуть.

Когда он снова проснулся, Сюй Цзин уже приготовил завтрак.

После быстрого перекуса Янь Ши взял Хуа Лина на прогулку во двор, Сюй Цзин был рядом с ним.

Задав несколько вопросов о том, какие культуры здесь можно выращивать, он повернулся к небольшому сараю, который видел прошлой ночью: "Брат Сюй, почему этот сарай заперт? Есть ли в нем какая-нибудь еда?"

При упоминании о сарае лицо Сюй Цзина вспыхнуло от досады: "Есть немного, но мало, мы не можем получить много еды с земли".

В сарае раздался резкий шум, который испугал Сюй Цзина.

Сарай издал громкий шум, напугав Сюй Цзина, который сказал: "Брат Сюй, здесь крысы. Откройте дверь, и мы поможем вам поймать крыс".

Сюй Цзин отказался: "Брат Янь здесь гость, как я могу позволить тебе делать такие вещи?

Хуа Лин покачал головой: "Но там есть еда, я не знаю, сколько еды будет испорчено, если вы поймаете крыс мгновение спустя. Нас много, мы скоро поймаем для тебя крыс". Хуа Лин сделал жест, дергая себя за рукав, как будто крыса была прямо перед ним.

"На улице холодно, так что давайте вернемся в дом". Сюй Цзин не ответил на вопрос Хуа Лина и быстро сменил тему.

Когда Сюй Цзин сказал это, Янь Ши захотелось посмотреть, что находится внутри, поэтому он воспользовался предлогом сходить в туалет и обошел вокруг сарая.

Он снова поднял замок, взвесил его и вернулся в свою комнату.

Был почти полдень, когда Сюй Цзин отправилась на кухню готовить. Янь Ши быстро рассказал Хуа Лин и Цю Лиушан о том, что он нашел прошлой ночью: "Господин Цю может открыть замок?".

Цю сказал: "Да, я могу, но замок будет испорчен, если я его открою". Это был не вариант, в случае если то, что было внутри, отличалось от того, что думал Янь Ши, а так оно и было, Сюй Цзин, скорее всего, не согласился бы снова поступить под его командование.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 67

Глава 67

Обед был немного лучше, чем раньше, с дополнительной тарелкой жареных овощей, но это было далеко не то, что мы ели раньше. Янь Ши принес несколько дополнительных закусок для ванфэй, но они не могли заменить рис.

Когда Янь Ши посмотрел на Хуа Лина, ванфэй держал миску с рисом в одной руке и пытался палочками положить рис в рот, когда он увидел, что он смотрит на него, он мило улыбнулся ему.

Сердцу Янь Ши стало еще более не по себе, так как он почувствовал, что ванфэй навязывает ему улыбку.

Янь Ши первым закончил трапезу и сказал: "Брат Сюй, я вижу, что твоя драгоценная земля полна гор, интересно, есть ли в этой деревне охотники?".

"Есть несколько", - ответил Сюй Цзин, - "У нас много гор и много животных на них, поэтому есть несколько охотничьих семей".

"Пожалуйста, отвезите нас потом в дом охотников". Янь Ши объяснил: "Я хочу купить немного добычи". Поскольку семье Сюй Цзина нечего было есть, он мог купить сам на свои деньги.

Янь Ши ясно почувствовал, как загорелись глаза ванфэй, когда он сказал, что хочет купить немного еды.

Сюй Цзин, умный человек, знал, о чем думает Янь Ши, и кивнул: "Брат Янь может подождать дома, а я пойду посмотрю".

"Мне больше нечего делать, так почему бы мне не пойти с тобой и не прогуляться? Янь Ши вспомнил вчерашнее предупреждение Сюй Цзина о том, что им не следует гулять по деревне, если нечего делать, поэтому ему захотелось пойти еще больше.

Сюй Цзин сделал небольшую паузу и сказал: "Хорошо, брат Янь, но ты должен слушать меня".

Янь Ши и Цю Лиушан посмотрели друг на друга, что за секреты были спрятаны в этой деревне?

Хуа Лин был рад услышать, что можно есть мясо, поэтому он с радостью взял Янь Ши за руку и последовал за Сюй Цзином к выходу.

В деревне Сяси всего несколько десятков семей, и среди них есть три охотничьи семьи, но, к сожалению, ни у одной из них нет охотничьей продукции для продажи в данный момент. Янь Ши крепче сжал руку Хуа Лина и посмотрел в сторону гор вдали: "Поскольку в деревне нет охотничьих товаров для продажи, почему бы мне не подняться в горы и не поохотиться?"

Хуа Лин обеспокоенно сказал: "Брат, как мы можем это сделать? Что, если есть опасность?".

Янь Ши шепнул ему на ухо: "Отец ходит на охоту каждый год, я хожу с ним с самого детства, так что это не проблема".

Хуа Лин все еще не мог в это поверить: "Правда?".

Янь Ши торжественно кивнул: "Действительно".

Только тогда сердце Хуа Лина упало: "Тогда я тоже пойду".

"Просто жди меня в деревне, Минтин". Янь Ши сказал: "Ты не знаешь боевых искусств, и тебе трудно ходить по горе".

Сюй Цзин вмешался: "Брат Янь, ты не можешь идти на эту гору, там много опасностей. Здесь есть не только свирепые животные, но и ловушки, расставленные охотниками».

Янь Ши сказал: "Это не имеет значения, я охотился раньше и ходил по горам, более трудным, чем эта". Янь Ши хотел пойти на гору не только для того, чтобы добыть дичь для Хуа Лина, но и чтобы посмотреть, что находится на горе.

Когда он вчера вошел в деревню, он увидел кого-то на горной вершине.

Сюй Цзин не мог остановить его, поэтому ему пришлось пойти на компромисс: "Я поднимусь с тобой".

Не имея в руках лука и стрел, Сюй Цзин не имел дома ничего, из чего можно было бы сделать простой лук и стрелы, поэтому Цю Лиушан достал несколько дротиков из своего сундучка с лекарствами: "Мастер, давайте немного попользуемся этим".

Янь Ши сжал дротики в руках и поблагодарил. Хуа Лин выглядел удивленным и протянул руку, чтобы посмотреть на них, но Янь Ши не дал их ему: "Осторожно, поранишь руку". Хуа Лину пришлось снова отвести руку назад.

Сюй Цзин повел их к ближайшей горе, и пока они шли через деревню, они встретили много жителей, но все они были мужчинами, ни одной женщины.

Когда они достигли горного прохода, его охраняли несколько человек, и когда они увидели идущего Сюй Цзина, то настороженно спросили его: "Сюй Цзин, что ты здесь делаешь?".

"Это мои друзья, они хотят поохотиться на дичь в горах". Сюй Цзин сказал: "Брат Чжао, пожалуйста, окажи мне услугу".

Мужчина посмотрел на Янь Ши и остальных, затем посмотрел на Сюй Цзина и сказал: "Сюй Цзин, ты не знаешь правил этой деревни».

Сюй Цзин сказал с грустным выражением лица: "Но мои друзья здесь бывают редко, и мне нечего есть дома, поэтому я надеюсь, что вы будете любезны". Сказав это, Сюй Цзин поклонился им и подмел пол.

Мужчина собирался сказать что-то еще, когда один из тех, кто был с ним, подошел, наклонился и сказал ему несколько слов. Мужчина кивнул на это, обвел взглядом Янь Ши и остальных и сказал: "Вы можете отправиться на охоту в горы, если хотите, но один из них троих должен остаться".

"Это ......" Сюй Цзин все еще чувствовал себя немного смущенным.

Мужчина сказал: "Сюй Цзин, ты не должен усложнять нам жизнь, мы впустили тебя в гору, ты также должен проявить искренность".

Цю Лиушан подумал: "Ну, это мое дело. Поэтому, не дожидаясь, пока Сюй Цзин скажет что-то еще, он шагнул вперед и сказал: "Брат Сюй, я останусь здесь, а ты можешь отвести брата Яня и остальных в гору".

У Сюй Цзина не было другого выбора, кроме как оставить Цю Лиушаня позади.

Дорога в гору была нелегкой, поэтому Сюй Цзин шел впереди, а Янь Ши и Хуа Лин следовали за ним. Хуа Лин прошептал Янь Ши: "Брат, что происходит? Почему нас даже не пускают на гору? Такое ощущение, что нас держат в плену".

Янь Ши крепче сжал его руку: "Не думай, это должно быть что-то другое". Естественно, Янь Ши тоже был очень подозрителен, так как эта деревня Сяси была полна странных вещей, но он не хотел говорить об этом Хуа Лину, чтобы тот не волновался.

В горах было много животных, и когда они приехали, то увидели несколько фазанов. Фазан сразу же умер, и Хуа Лин с радостью побежал за ним и понес, чтобы показать его Янь Ши.

"Брат, ты молодец, у тебя их три". Глаза и лицо Хуа Лина были полны восхищения.

Янь Ши улыбнулся, снял дротики с фазана, вытер их сухим листом и убрал.

Сюй Цзин тоже был поражен поступком Янь Ши. Он думал, что Янь Ши такой же книжный ученый, как и он, но он не ожидал, что он сможет сделать такое.

Хуа Лин был очень рад это услышать, даже больше, чем похвалить его: "Это естественно, мой брат самый лучший".

Пока они шли дальше, Янь Ши сбил своими дротиками еще несколько зайцев. Янь Ши увидел, что еды было много, но он съест ее всю за несколько минут, поэтому он пошел глубже.

Когда он шел, перед ним мелькнула коричневатая тень, и Сюй Цзин воскликнул: "Это олень!".

Янь Ши тоже видел это, но дротики не так хорошо действуют на оленей. Янь Диль посмотрел на оленя и увидел в его глазах нетерпение. В прошлом, во время охоты на оленей, императору приходилось охотиться на них, он никогда раньше не стрелял в оленей.

"Минтин, жди меня здесь с братом Сюем, я скоро вернусь". сказал Янь Ши и улетел, опустив ноги на ветку.

Хуа Лин, естественно, понимал, что олень значит для Янь Ши, и не стал его останавливать. Сюй Цзин был немного обеспокоен: "Брат Хуа, не будет ли опасно для брата Яня идти этим путем?"

Уголки рта Хуа Лина медленно поднялись в улыбке, когда его глаза проследили за фигурой Янь Ши: "Он получит то, что хочет".

Прошло совсем немного времени, и Янь Ши вернулся, неся на спине оленя.

Хуа Лин приветствовал его с удивлением: "Брат, ты великолепен!".

Янь Ши положил мертвого оленя на землю. Сюй Цзин подошел к нему с широко открытым ртом и глазами, полными шока: "Этот ...... - ...... действительно что-то".

На самом деле реальных людей там нет, поэтому кажется, что человек, которого вы видели вчера на горной вершине, должен быть только там.

Янь Ши хорошо подумал, этот пик - ближайший к деревне СяСи, стоя там, если кто-то захочет прийти в деревню СяСи, его можно будет увидеть с большого расстояния. Но деревня была всего лишь небольшой деревней, а не военным объектом, так зачем им нужно было следить за дорогой, ведущей к ней?

Янь Ши еще раздумывал над этим, а на другом конце Хуа Лин и Сюй Цзин уже болтали вокруг оленя, придумывая, как приготовить его на ужин.

Янь Ши облегченно рассмеялся и велел им взять кроликов и фазанов, которых они только что подстрелили, а сам взял оленя, и они пошли вниз по холму.

Янь Ши нес оленя на плечах, держа его одной рукой, а другой придерживая Хуа Лин. Олень весил примерно столько же, сколько взрослый мужчина, но Янь Ши нес его так, словно это был цыпленок, с очень спокойным поведением.

Сюй Цзин был поражен и продолжал хвалить Янь Ши, который ничего не думал об этом, кроме того, что грудь Хуа Лин поднялась еще выше.

Когда они достигли подножия холма, то увидели Цю Лиушаня, сидящего на стуле и радостно болтающего с окружающими его людьми, похожий на главного героя.

Сюй Цзин снова удивился: "Брат Цю тоже что-то из себя представляет".

"Ты вернулся?" Цю Лиушан сразу же увидел их, встал со стула и подошел к Янь Ши.

Мужчины были взволнованы услышанным и слегка недовольны возвращением Сюй Цзина и его людей, но когда они увидели добычу, которую те держали в руках, они все подошли с широко раскрытыми глазами и указали на предметы, говоря: "Так много вещей за короткое время? Там даже есть олень!"

Янь Ши бросил им двух кроликов: "Спасибо, что позаботились о моих братьях".

Мужчины не стали утруждать себя предложением, и их отношение было намного теплее, чем когда они вошли в гору.

"Если ты не возражаешь, то с этого момента ты должен охотиться в горах".

Цю Лиушан поднял оленя, которого нес Янь Ши, и понес его на спине, говоря: "Этот олень очень жирный, его хватит надолго".

Сюй Цзин снова открыл рот: "Ты тоже такой сильный!". Было очевидно, что мы все выглядели одинаково, но почему они так легко переносили оленей? Наоборот, я немного устал после долгой ходьбы с этой штукой в руке».

Когда они вернулись в дом Сюй Цзина, они разделили работу между собой: те, кто кипятил воду, и те, кто чистил добычу.

Хуа Лин шел за Янь Ши и смотрел, как он разделывает оленя на куски, время от времени говоря, как это вкусно, и вытирая пот.

К счастью, была зима, и мясо можно было заморозить на улице.

К тому времени, как Янь Ши закончил делить мясо, Сюй Цзин и Цю Лиушан закончили готовить ужин.

Когда уже почти стемнело, Сюй Цзин вышла помыть посуду, а Цю Лиушан вдруг шепнул Янь Ши: "Я только что видел, как Сюй Цзин прятала миску с мясом".

Янь Ши потер подбородок: "Это интересно". Он мог сделать вывод, что в сарае кто-то прячется.

Когда он услышал, что на кухне больше не моют посуду, он приложил указательный палец к губам и произнес "тише", а затем легким шагом вышел. Он приоткрыл дверь и увидел, как Сюй Цзин осматривается с миской мяса, затем достал ключ, отпер сарай и вошел внутрь.

Когда он вернулся, в руке у него была пустая чаша. Увидев, что он вернулся, он вошел в дом и снова рассказал ему о том, что видел.

Янь Ши кивнул, ему нужно было подумать об этом. Действительно, в сарае кто-то был, но не похоже, что его запер Сюй Цзин. Если он заставил его запереть, то как он мог вести себя так тихо? Кажется, что человек внутри также старается, чтобы никто снаружи не узнал о его присутствии?

Конечно, все это лишь догадки Янь Ши, он не знает, какова правда, поэтому решает вернуться вечером, чтобы узнать больше.

Уже стемнело, Сюй Цзин зажег масляную лампу, и они сидели в доме и разговаривали.

Вдруг Сюй Цзин обратил свое внимание на Янь Ши и сказал: "Брат Янь, ты ведь не обычный фермер?".

Янь Дил не удивился его вопросу: "Почему ты так сказал, брат Сюй?".

Сюй Цзин сказал: "Не будем говорить о том, как ты выглядишь, но аура, которую ты излучаешь руками и ногами, не сравнится с обычными крестьянами. Тот факт, что брат Янь и остальные обладают высокими литературными и боевыми навыками, также показывает, что брат Янь не обычный человек."

Янь Диль улыбнулся и кивнул.

Кивнув головой, он сказал: "Брат Сюй действительно умен и сообразителен.

Сюй Цзин покачал головой: "Я не могу угадать, но у брата Яня должно быть очень выдающееся семейное происхождение".

Янь Ши рассмеялся: "Если моя семья действительно очень хорошая, разве ты будешь со мной враждовать?".

"Конечно, нет". Казалось, он хотел что-то сказать, но, открыв рот, снова закрыл его.

Янь Ши посмотрел ему в глаза, его взгляд был очень искренним: "Естественно, я должен позаботиться об этом. В этом вопросе так много несправедливости, что я не могу позаботиться обо всех них, но пока я с ними сталкиваюсь, я должен заботиться о них. По правде говоря, мы не только богаты, но и состоятельны". Янь Ши видел, что Сюй Цзин хотел что-то сказать, но не был уверен, поэтому, сказав это, он дал ему возможность высказаться.

Когда Сюй Цзин услышал это, он был очень тронут, и то небольшое колебание, которое у него было, теперь исчезло. Он сказал: "Брат Янь, по правде говоря, у меня есть дело, в котором я хочу, чтобы ты мне помог. На моем складе ......".

"Сюй Цзин! Сюй Цзин!" Слова, которые произнес Сюй Цзин, были прерваны внезапным голосом снаружи.

Он хорошенько подумал и наконец понял, кто был обладателем голоса - это был один из четырех мужчин из семьи, которую он посетил прошлой ночью.

В мгновение ока в дом вошли трое мужчин: один - тот, кто вчера вечером сказал, что мужчины и мужчины могут быть женаты, другой - тот, кто не верил, что мужчины и мужчины могут быть женаты, и еще один мужчина, которого Янь Ши никогда не встречал, не один из четырех мужчин прошлой ночи.

"Брат Сунь, брат Чжоу, брат Ван, вы здесь". Сюй Цзин поприветствовал его с улыбкой на лице.

"Сюй Цзин, я слышал, что у тебя были посетители, поэтому я пришел посмотреть". Именно он сказал, что мужчины и мужчины могут жениться, и когда он это говорил, он вытянул шею, чтобы посмотреть за Сюй Цзин.

Пришедших звали Ван Юн и Чжоу Да, тот самый Чжоу Да, которого Янь Ши никогда не встречал.

Янь Ши отодвинул ванфэй и подошел к троим мужчинам: "Я друг Сюй Цзеюаня, я не знал, что вы здесь, так что не обижайтесь".

Все трое - друзья Сюй Цзеюаня.

"Нет ...... нет вины ...... нет вины ...... нет вины ......", - Чжоу Да даже немного запинался в своем голосе.

"Йо, кто здесь?" Цю Лиушан подошел сзади.

Когда они увидели его, в глазах Ван Юна и Чжоу Да мелькнуло удивление.

Сюй Цзин жестко представил их друг другу.

"Да! Да! Да!" Чжоу Да сказал три хороших слова подряд, затем вдруг увидел Хуа Линь, прячущуюся за ним, и спросил: "Сюй Цзин, кто это?".

"Меня зовут Хуа Лин". Когда Хуа Лин увидел, что его заметили, он подошел и встал рядом с Янь Ши и осторожно потянул его за рукав одной рукой.

Как только Хуа Лин подошла, у Ван Юна и Чжоу Да выскочили глаза, и они просто уставились друг на друга, не в силах что-либо сказать.

Сюй Цзин тихонько кашлянул: "Чем вы сейчас заняты, братья?"

Только тогда Чжоу Да пришел в себя: "Ничего, я ничего не делал, сейчас зима и делать нечего".

"Сюй Цзин, семья Ли Эр еще не найдена, ты действительно не видел ее?" Хотя слова Сунь Си были обращены к Сюй Цзину, его взгляд был устремлен на Янь Ши, и каждый мог видеть, что он ищет, что сказать.

Сюй Цзин сказал: "Разве не все жители деревни пришли и обыскали это место?" "Я никого здесь не нашел".

Сунь кивнул: "Я знаю, просто хочу напомнить, что невестка старого Ли сбежала, и он сейчас не очень счастлив.

Сюй Цзин был очень скромен: "Спасибо, брат Сун, что напомнил мне".

Янь Ши получил немного информации из этих слов, посмотрел на Сунь Си и спросил, "Этот брат, осмелюсь ли я спросить. Что случилось с этим человеком, который сбежал? Вернулась ли она в дом своей матери?".

Сунь Си улыбнулся Янь Ши жуткой улыбкой: "Скоро ты все узнаешь".

Хуа Лин немного недовольно надулся и потряс рукав Янь Дила: "Брат...".

Янь Ши согласился и сказал Сюй Цзину: "Брат Сюй, вы двое поговорите сначала, уже поздно, я сначала отведу Минтина отдохнуть".

Глаза Вана и Чжоу следили за Янь Ши, пока не перестали его видеть.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 68

Глава 68

Цю Лиушан зевнул: "Брат Сюй, я тоже немного хочу спать, поэтому я бы хотел пойти в постель".

Когда Сунь, Чжоу и Ван увидели, что Цю Лиушан тоже ушел, они не захотели больше оставаться, поэтому развернулись и ушли, не сказав Сюй Цзину ни слова.

Сюй Цзин, пошатываясь, подошел к двери и с обеспокоенным выражением лица посмотрел на их спины.

Он поспешил к двери Янь Ши и резко постучал: "Брат Янь, брат Хуа, я хочу вам кое-что сказать".

Янь Ши и Хуа Лин еще не ложились спать, когда вошли в дом, и когда Янь Ши услышал стук Сюй Цзяня, он подошел и открыл дверь: "В чем дело, брат Сюй?".

"Брат Янь". Сюй Цзин выглядел озадаченным: "Дело не в том, что я не хочу оставить тебя, просто ситуация срочная, и ты должен уйти отсюда, сейчас же!"

"Почему?" Хуа Лин подошел и спросил.

"Я должен был подумать об этом давным-давно. ......" Сюй Цзин выглядел немного ошеломленным и ударил себя по голове рукой, "Я изучал поэзию столько лет, как я могу быть таким глупым!" Ты должен идти сейчас, если ты не пойдешь сейчас, то будет слишком поздно!

Цю Лиушан прислонился к дверной раме позади него и сказал: "Какой смысл опаздывать, что они могут нам сделать? Я имею в виду, брат Сюй, твоя деревня все еще является логовом волков?"

"Я ......" Сюй Цзин не знал, что сказать.

Янь Ши сказал: "Брат Сюй, если тебе есть что сказать, просто скажи, даже если нам придется уйти, мы должны уйти с пониманием". Голос Янь Ши не был высоким, но в его голосе звучала уверенность, которую нельзя было отрицать.

"Я просто боюсь, что уже слишком поздно ...... , - пробормотал Сюй Цзин.

Цю Лиушан обнял его за плечи и сказал: "Разве ты не хотел спросить нас о чем-то раньше? И почему вы не сказали нам, что находится в этом сарае?".

Янь Ши дал Сюй Цзину еще одну порцию успокоения: "Брат Сюй, хотя наши навыки боевых искусств не так хороши, как у лучших, обычным людям не так легко причинить нам вред".

Хуа Линь добавил: "Этот Цю Гунцзы и большой Гу очень страшны".

Сюй Цзин только знал, что большие насекомые действительно были страшными, но они не могли помочь им сражаться вместе. Но слова Янь Ши успокоили его, и он скрепя сердце сказал: "В таком случае, пожалуйста, пойдем со мной".

Сюй Цзин подошел к двери и провел их в сарай, где достал ключ с пояса и щелчком открыл замок.

Он снял с пояса ключ и щелчком открыл замок. Цю Лиушан взял факел и дал Янь Ши зажечь.

Сюй Цзин вошел внутрь, Янь Ши и Хуа Лин последовали за ним, а Цю Лиушан шел сзади с факелом.

Сарай был не очень большим, и если бы был дневной свет, можно было бы с первого взгляда увидеть его содержимое, но сейчас было темно, и можно было разглядеть лишь дюйм помещения перед собой.

"Сестра Вэньмэнь?" Сюй Цзин негромко позвал.

Сразу же после этого кто-то ответил: "Сюй Сюэюань, я здесь".

Цю Лиушан посветил фонариком в направлении голоса и увидел на полу в углу одеяло, на котором сидела женщина.

Сюй Цзин сказал: "Сестра Вэньмэнь, выйди, я хочу тебе кое-что сказать".

Женщина, которую Сюй Цзин назвал "Вэньмэнь", естественно, увидела Янь Ши и остальных, поэтому она явно сжалась и не двигалась.

Сюй Цзин снова сказал: "Сестра Вэньмэнь, не бойся, они не плохие люди, ты можешь выйти первой".

Когда Вэньмэнь услышала слова Сюй Цзина, она ответила: "Эй... подожди меня, я встану".

Через несколько минут подошла Вэньмэнь, и она вздрогнула, увидев Янь Ши.

"Сестра Вэньмэнь, зайдите со мной в дом", - сказал Сюй Цзин. Сюй Цзин сказал, и Вэньмэнь почувствовала себя немного успокоенной, следуя за Сюй Цзином.

Они вернулись в дом и в тусклом свете выглядели неуверенно.

Хуа Лин нашел место для Янь Ши, чтобы присесть, Сюй Цзин тоже нашел место для женщины и налил ей стакан воды, чтобы согреть ее.

Хуа Лин налиел ей стакан воды, чтобы согреться, а когда увидел, что та не хочет оставаться в стороне, налил стакан воды и для Янь Ши.

"Сестра Вэньмэнь - невестка семьи Ли Эра, как сказал ранее Сунь Си". Сюй Цзин сказал.

Хуа Лин задалась вопросом: "Почему его невестка находится в вашем доме?".

Сюй Цзин не ответил на его вопрос, но спросил: "Интересно, вы заметили, что не видели ни одной женщины в этой деревне?".

Янь Ши кивнул и сказал: "Действительно". Но он также знал, что дело не в том, что в деревне Сяси не было женщин, а в том, что они не выходили на улицу. Когда он посетил деревню Сяси прошлой ночью, он слышал звуки женского плача в нескольких домах.

Сюй Цзин вздохнул и продолжил: "Они говорят, что Вэньмэнь - невестка семьи Ли Эра, но это только их версия, на самом деле Вэньмэнь была похищена извне и продана семье Ли Эра".

Сюй Цзин медленно рассказал секрет деревни Сяси. Деревня Сяси была отдаленной, с плохим транспортным сообщением и бесплодной землей, и ее жители не хотели ехать за пределы деревни. Те, у кого есть дочери, выдали своих дочерей замуж в другие деревни и не хотят позволить им продолжать жить в нищете здесь. Женщины из других деревень не хотят выходить замуж в эту деревню, потому что считают ее бедной.

Число холостяков в деревне Сяси росло, и позже некоторые люди покупали женщин, чтобы иметь невестку. После такого начала вся деревня последовала их примеру.

Некоторые люди в деревне, обладавшие гибким мышлением, начали бизнес по продаже, похищая женщин извне и продавая их обратно.

Те, кто не мог позволить себе платить или не хотел платить, выходили на улицу и сами пытались похитить женщин. В их глазах женщины - это просто товар. Пока они видят ее, она принадлежит им.

Деревня была труднодоступной, и вход в нее охранялся людьми от двери до двери по очереди.

Вэньмэнь была выкрадена Ли Эром и осталась здесь на несколько месяцев. Сначала она не подчинялась и была отругана семьей Ли, но позже она научилась быть мудрой и притворилась, что слушается их, ослабив тем самым их бдительность. Позже, когда Вэньмэнь забеременела, семья Ли потеряла бдительность по отношению к ней.

Позже Вэньмэнь наконец-то нашла возможность сбежать от семьи Ли. Она знала только, что вход в деревню охранялся, чтобы предотвратить побег похищенных женщин вроде нее, но она не знала, что ближайшая к деревне гора тоже охранялась. Эти люди находились там, чтобы охранять похищенных женщин и не дать никому спасти их.

План Вэньмэнь был хорошо продуман, но она была обнаружена семьей Ли прежде, чем смогла сбежать из деревни. Ей негде спрятаться, и она знает, что если ее поймают, то она окажется в еще худшей ситуации. Она раньше не имела дела с Сюй Цзином, но слышала, что он был ученым, поэтому решила рискнуть и посмотреть, отличается ли он от других в деревне, и она оказалась права.

Только когда Янь Ши услышал, что она беременна, он заметил ее слегка выпуклый живот.

"Причина, по которой я сказал тебе быстро уходить, в том, что они уже следят за тобой". Сюй Цзин сказал: "Эти люди никогда раньше не приходили в мой дом, и он пришел, как только вы приехали. Я думаю, ......".

"Ты думаешь, они тоже относятся к нам как к товару?" Янь Ши сказал, подхватив слова Сюй Цзина.

"Я не думал, что им теперь вообще нужны мужчины". Сюй Цзин кивнул: "По правде говоря, я собирался попросить вас, господа, сообщить властям о том, что здесь произошло, когда вы уедете, чтобы мы могли спасти этих бедных женщин. Я тоже был глуп, даже если бы им не понравились некоторые из вас, они бы не позволили уйти ".

Янь Ши нахмурился: "Ты не можешь уйти отсюда?". Он подумал о том, почему мужчины не пустили Сюй Цзина на гору, когда они сегодня отправились на охоту, решив, что здесь это в порядке вещей.

Сюй Цзин сказал: "Я ушел из дома, когда был маленьким, и тогда я не знал об этом, но когда я вырос и вернулся, я узнал, что в этой деревне происходят такие ужасные вещи. В то время я был так молод, полон энергии и книжности, что не очень задумывался о том, что делаю, поэтому спорил с ними.

Я не стал долго раздумывать, поспорил с ними и даже поднял шум по поводу обращения в полицию. Результат ...... результат вы все знаете". Он был заперт в деревне Ся Си, и ему не разрешалось выходить.

"Тогда отец показывал на меня носом и ругал за то, что я вынужден был предать деревню Сяси после нескольких лет обучения". Сюй Цзин добавил: "Только тогда я узнал, что моя мать тоже была похищена. В то время ее семью постигло несчастье, и ее родственники один за другим умирали по дороге в пустыню. Моей матери повезло, что мой отец хорошо к ней относился". Это было видно из того, что он собрал долг, чтобы вылечить ее.

Хуа Лин покачал головой: "Ты вернулся, когда тебе было семнадцать, но ты выиграл императорский экзамен, верно?".

"Я вернулся, потому что моя мать была тяжело больна, мать умерла через несколько месяцев, но мой отец в то время все еще был в деревне". Сюй Цзин объяснил: "Когда я поехал на осенний фестиваль, меня не отпустили. Я сказал им, что это одна комната на человека и что мне трудно разговаривать с кем-то еще, поэтому я не могу подать в суд. Более того, если бы я выиграл экзамен, суд давал бы мне шесть ведер риса каждый месяц, а я мог бы давать им пять. На самом деле, я думал, что мне повезет выиграть императорский экзамен, но я никогда не думал, что выиграю экзамен. Они были так тронуты пятью ведрами риса, что послали за мной нескольких своих людей. Они сказали мне, что если я осмелюсь на какие-либо уловки, они убьют моего отца, а когда мой отец в их руках, я ничего не могу сделать.

В этот момент Сюй Цзин горько рассмеялся: "Я не смогу поехать на Праздник Весны в следующем году, несмотря ни на что". Его отец был мертв, и некому было угрожать ему, не говоря уже о том, что имперский город находился далеко в горах, поэтому невозможно было послать кого-то с ним.

"На самом деле, когда я впервые узнал о секретах этой деревни, я был очень зол". Сюй Цзин смотрел вдаль, глядя немного отстраненно: "Я кричал и кричал, что сообщу властям. Но даже если бы я мог, я не знал, смогу ли я это сделать. В те времена, когда моя мать была тяжело больна, они одолжили моей семье деньги, чтобы моя мать могла прожить более десяти лет. Я никогда не смогу забыть эту доброту, но мне становится так плохо, когда я смотрю на этих бедных женщин".

"Увы!" Сюй Цзин тяжело вздохнул: "Что толку говорить об этом? Брат Янь, я не думал, что втяну вас в это дело. Сестра Веньмэнь, я заставил тебя страдать все эти дни, прячась в сарае, но не волнуйся, я помогу тебе сбежать, даже если мне придется рисковать своей жизнью. Если ты сможешь их вырубить, мы сможем улизнуть".

В этот момент Янь Ши не спешил уходить, он сел и сделал глоток воды, взяв Хуа Лина за руку: "Минтин боится?".

Хуа Лин покачал головой: "Я не боюсь, когда рядом мой брат".

Янь Ши слабо улыбнулся, но это было похоже на ветерок, сдувающий туман: "Хорошо, тогда мы не будем уходить сегодня. Я бы хотел посмотреть, сколько грязи скрывается в этой деревне Ся Си".

"Сюй Цзин не понимал, зачем этому человеку понадобилось заявлять о себе, ведь большинство людей, услышав такое, побоялись бы покинуть деревню.

«Они не смогут воспользоваться нами, и как только мы придем, их хорошие времена закончатся".

Сюй Цзин все еще немного волновался: "Но ......".

"Брат Сюй, мы из Имперского города". Цю Лиушан увидел лицо Янь Ши в этот момент и понял, что тот хочет раскрыть свою личность, поэтому он сказал за него.

"Имперский город?" Сюй Цзин пробормотал повторную фразу, и вдруг его глаза открылись настолько, что из них, казалось, исходил свет, и он посмотрел на Янь Ши с шокированным выражением лица: "Брат Янь ...... ...... императорский сын?".

Личность человека больше не скрывается, поэтому он объяснил свою личность и цель своего визита, Сюй Цзин был очень удивлен и счастлив одновременно. Первое, что с ним произошло, это то, что он действительно был спасен.

Как только Янь Ши закончил говорить, снаружи послышались шумные шаги, и, похоже, они шли в направлении дома Сюй Цзина. Они даже не смогли дождаться завтрашнего утра, чтобы доставить туда людей на ночь?

На самом деле, этот человек пришел за Цю.

Но это были не те же люди, которые приходили раньше. Это был молодой человек с озабоченным выражением лица, который крикнул, прежде чем войти в дом: "Сюй Цзин, я слышал, что врач пришел к вам домой, где он? Моя невестка не может родить, так пусть пойдет со мной, посмотрит".

Днем Цю Лиушан сказал группе людей, охранявших вход в гору, что он врач, а поскольку слухи в деревне распространяются быстро, то нередко этот человек узнавал об этом.

Но Сюй Цзин не знал, что Цю Лиушан умеет лечить, и уже собирался спросить его об этом, когда увидел проходящего мимо Цю Лиушан с аптечкой на спине: "Пожалуйста, ведите, я пойду с вами, посмотрю".

Вэньмэнь уже спрятался за спинами Янь Ши и Хуа Лин, когда услышал голос Лю Эр, а Лю Эр вошел и вышел так поспешно, что он ее не заметил. Если ребенок Лю Эр будет девочкой, девочка, скорее всего, умрет".

"Что ты имеешь в виду?" Янь Ши был немного озадачен.

Вэньмэнь взял на себя ответственность и сказал: "Ты не знаешь, но все девочки, рожденные в деревне Сяси, погибают".

Разговаривая, они вышли из деревни, но Вэньмэнь не пошла, а спряталась в доме Сюй Цзина.

К счастью, Янь Ши приготовил факел, который добавил немного света в темноту ночи.

По дороге Сюй Цзин рассказал нам о событиях в деревне Сяси, но в деревне Сяси почти не рождалось девочек, которых бы не убивали, ни по какой другой причине, кроме той, что женщины не могли передавать фамилию, и их содержание было пустой тратой пищи.

Янь Ши выглядел удивленным: "Как может передаваться родословная, если есть только мужчины, но нет женщин?".

Сюй Цзин горько рассмеялся: "В деревне Сяси нет женщин, но есть другие".

Пока мы говорили, дом Лю Эра был совсем рядом, и даже издалека было слышно, как внутри раздаются причитания. Когда он прибыл сюда, Янь Ши пожалел, что позволил Хуа Лину пойти с ним.

Хуа Лин, казалось, понял его мысли и крепче сжал его руку: "Брат, я не боюсь".

Дверь была открыта, и они без проблем вошли внутрь. Лю Эр сидел на корточках во дворе и увидел их приближение.

"Я тоже приду и посмотрю". Сюй Цзин кивнул ему.

Лю Эр открыл рот, но ничего не сказал.

"Почему бы тебе не зайти и не помочь?" спросил Хуа Лин.

"Она рожающая женщина, чем я могу помочь? Лю Эр хрипловато сказал: "Если ты увидишь, как какой-нибудь мужчина заходит в родильный зал, тебе потом не повезет".

Сюй Цзин поспешил перевести разговор в другое русло: "Брат Лю Эр, как долго твоя невестка рожает? Почему бы тебе не приготовить ей что-нибудь поесть? У меня дома еще есть немного мяса, я приготовлю для нее мясной суп".

При упоминании о мясном супе Лю Эр сглотнул, но затем махнул рукой: "Не нужно готовить никакого мясного супа. Я никогда не видел женщину, родившую ребенка, которая была бы такой претенциозной. Другие женщины рожают без акушерки, но она рожает со вчерашнего вечера, и я нашел ей акушерку сегодня днем и врача только сейчас. Если она родит мальчика, это хорошо, но если она родит девочку, хмф". Лю Эр больше ничего не сказал.

Хуа Лин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Янь Ши внезапно дернул его за рукав, поэтому Хуа Лин больше ничего не сказал. Этот тип людей настолько упрям, что даже если вы будете много говорить, он будет иметь свои собственные софистические рассуждения и разозлит вас так, что вы задохнетесь. Янь Ши не хотел, чтобы ванфэй рассердился на такого человека.

Сюй Цзин сделал несколько шагов вперед и подошел к двери в комнату, которая была приоткрыта. Он тихонько позвал Янь Ши. Янь Ши согласился и пошел туда. Сюй Цзин показал трещину Янь Ши, а за трещиной он увидел кухню.

Янь Ши увидел на полу деревянное ведро, горячая вода в ведре испускала белый пар, крышка на большой кастрюле на кухне была поднята, внутри тоже была кастрюля с горячей водой.

Сюй Цзин тихо сказал: "У этой горячей воды есть два назначения: одно - для матерей, чтобы родить ребенка, а другое - для утопление новорожденных девочек. Если ребенок - девочка, то пуповину перережут и тут же бросят в бочку и утопят. Кипяток ......", - сказал Сюй Цзин и больше ничего не сказал.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 69

Глава 69

Кулак Янь Ши был сжат, и когда Хуа Лин услышал их разговор, он подошел посмотреть, но, не увидев внутри ничего особенного, отвернулся.

Сюй Цзин сказал: "Брат Янь, позволь мне вернуться и принести немного еды для невестки".

Янь Ши кивнул: "Не волнуйтесь, мы здесь".

Лю Эр увидел, что Сюй Цзин уходит, и не стал его останавливать, в конце концов, кто не захочет получить что-то бесплатно.

В родильном зале голос невестки Лю Эр становился все выше и выше, и в конце концов после душераздирающего крика раздался крик ребенка.

Лю Эр встал с пола, сделал несколько шагов, чтобы открыть дверь, и вошел внутрь.

"Это мальчик или девочка?"

"Поздравляю, это девочка". Цю Лиушан оказался лицом к лицу с ним.

"Девочка?" Радость на лице Лю Эра мгновенно исчезла, и его шаг остановился.

"Да, девочка, очень милая". Я дал ей таблетку, но лекарство не лучше, чем еда, так что приготовь ей что-нибудь вкусное".

Когда дверь в дом открылась, старуха с разъяренным лицом вышла с ребенком на руках, и когда она собиралась бросить его в ведро, Янь Ши Дилл поймал ее быстрой рукой.

Этот момент произошел так внезапно и так быстро. Цю Лиушан и Лю Эр были слегка ошеломлены, когда сзади подошел Хуа Лин с яростным выражением лица, указала пальцем на старуху и сказал: "Она пыталась бросить ребенка в ведро с горячей водой!".

Старуха тоже была немного озадачена внезапным шагом Янь Ши, и когда она услышала голос Хуа Лина, она с недоверием посмотрела в его сторону. Когда она увидела, что это незнакомый и красивый молодой человек, ее отношение смягчилось: "Йо, откуда взялся этот молодой человек?".

Хуа Лин проигнорировал его и подошел к ребенку на руках Янь Ши, который все еще плакал. Ребенок был маленьким и худым, и было очевидно, что он плохо развивался из-за недостатка питания в организме матери. Пуповина была только что перерезана и все еще кровоточила. Она не представляла, через что ей пришлось пройти, и кричала. Янь Ши никогда раньше не держал на руках такого маленького ребенка, и чувствовал, что малыш такой мягкий и маленький в его руках, что даже его дыхание становилось все легче и легче, и он боялся пошевелить руками.

Хуа Лин вытянул шею, чтобы посмотреть: "Какой маленький ребенок". Он никогда раньше не видел такого маленького ребенка, поэтому неизбежно чувствовал себя немного странно, особенно когда Янь Ши держал его на руках.

Лю Эр первым пришел в себя и сказал с лицом, полным гнева: "Что ты пытаешься сделать?".

"Что ты пытаешься сделать?" Хуа Лин защищала Янь Ши, как старая курица-мать защищает своего маленького птенца.

"Отдай мне ребенка". Лю Эр протянул руку и попытался схватить ребенка.

Цю Лиушан шагнул к нему: "Что ты собираешься с ним делать? Ты хочешь утопить ее снова?" Он прожил в мире много лет и слышал о таких вещах, но никогда не видел их вживую.

Старая госпожа Лю также была немного неохотно, ее лицо и тон несли в себе сильное чувство отвращения: "Вы хотите тратить еду впустую, содержа девочку?".

Хуа Лин был так рассержен ее словами, что сказал: "Ты тоже женщина, почему бы тебе не убить себя и не жить впустую?".

"Ты!" Старая госпожа Лю была так разгневана так, что вся дрожала и не могла говорить.

Лю Эр увидел, что его мать обидели, и, конечно, не мог этого вынести, но он был глуп, поэтому так разозлился, что не знал, что сказать, поэтому поднял руку и ударил Хуа Лин.

Хотя Янь Ши смотрел вниз на ребенка на своих руках, он знал о каждом движении Хуа Лина. Воспользовавшись моментом, он передал ребенка Цю Лиушан и оттолкнул Лю.

Когда госпожа Лю увидела, что ее сына пнули, она не могла оставить это так, поэтому села на землю и запричитала: "О нет! Убивают!"

Янь Ши слегка нахмурился, не желая слишком сильно с ней общаться, ведь разговор с такими людьми был пустой тратой слов.

"Поехали!" Янь Ши сказал: "Пойдем, но не сразу».

Он огляделся, пытаясь найти что-нибудь, чем можно прикрыть ребенка. Но семья Лю Эра была бедной, поэтому он не смог ничего найти.

Хуа Лин понял, что хотел сделать Янь Ши, поэтому он поспешно развязал свой плащ и накинул его на ребенка, сказав Янь Ши: "Брат, я пока поношу поменьше.

Янь Ши кивнул: "Иди быстро, когда выйдешь за дверь".

Когда старушка Лю увидела, что они уходят, она еще больше зашумела на земле, топая руками и ногами. Лю Эр поднялся со стены и попытался подойти, но, увидев суровый взгляд Янь Ши, задрожал и не посмел сдвинуться с места.

Дверь открылась, но ее открыл не Янь Ши. Сюй Цзин вошел с миской горячей ароматной каши, увидел ребенка на руках у Янь Ши и обрадовался: "Он родился!".

Затем он понял, что что-то не так с атмосферой в комнате, и тут же осознал, что радость ушла.

"Этот суп, я лучше отдам его своей невестке, чтобы она его выпила". Сюй Цзин держал в руке миску и был немного смущен.

Старая госпожа Лю беспокоилась, что ей некуда выплеснуть свой гнев, она видела, что ни с одним из трех не стоит связываться, особенно с тем, который первым держал ребенка, он выглядел мягким и слабым, но удар, который он только что нанес ее сыну, не мог быть сделан легко. Поэтому она села на землю и выложила все, что накипело, но не решилась драться.

Но Сюй Цзин был совсем другим. Сюй Цзин был из той же деревни, что и они, и его никто не знал. Госпожа Лю немедленно обрушила свой гнев на Сюй Цзин: "Что ты ешь? У этой сучки все еще есть лицо, чтобы есть!" Он поднялся с земли и бросилась на Сюй Цзина.

Но прежде чем она успела добраться до одежды Сюй Цзина, она была блокирована блестящим кинжалом.

Янь Ши держал в руке кинжал: "У меня нет глаз для этого ножа". Как только слова сорвались с его губ, он вскинул руку, и кинжал вонзился прямо в стену позади Лю Эра, прямо между его ног, и Лю Эр так испугался, что чуть не намочил штаны. Он снова упал в обморок.

Старая госпожа Лю рыгнула один раз и испуганно замолчала.

Сюй Цзин отнес чашу внутрь, а Цю Лиушан последовал за ним. Дом был маленький и ветхий, и то, что произошло снаружи, дошло до слуха невестки Лю, которая лежала на кровати в беззвучных слезах.

Когда Сюй Цзин увидел ее в таком состоянии, ему стало не по себе, но он не знал, что сказать, поэтому велел ей выпить кашу. Сначала она не хотела ее пить, и ее глаза, как у деревянного человечка, безучастно смотрели вдаль.

Сюй Цзин ничего не мог с этим поделать, он был мужчиной и не мог ее кормить.

Цю Лиушан неожиданно сказал: "Разве ты не хочешь покинуть это место?".

Глаза женщины внезапно зашевелились и постепенно переместились на тело Цю Лиушан.

«Я знаю, что тебя тоже похитили, и всех женщин в этой деревне похищают. Вам не нужно ничего говорить, не нужно ничего спрашивать. Вам нужно только помнить, что еще через несколько дней терпения вы покинете деревню Касаи, а мы - те, кто пришел вас спасти. Положите сюда этот суп, вы можете есть его или нет".

Сюй Цзин поставил суп на стул рядом с собой, а Цю Лиушан достал из аптечки таблетку и положил ее рядом с миской: "После того как съешь и примешь эту таблетку, можешь спать до рассвета, даже если кто-то позовет тебя, ты не проснешься».

Сказав это, он пошел с Сюй Цзином.

Женщина опустила глаза на миску с похлебкой и медленно протянула руку, она хотела жить! Независимо от того, было ли то, что он сказал, правдой или нет, всегда оставалась надежда.

Когда он покинул дом Лю Эра, Янь Ши вытащил кинжал, который он прибил к стене, и несколько раз ткнул им в шею Лю Эра: "Если ты знаешь, что ты сделал с женщиной в доме, ты узнаешь последствия. Если кто-нибудь узнает о том, что произошло сегодня ночью, я отрежу вам языки и скормлю их ослам. Даже не думай собирать деревенских людей, чтобы сразиться со мной, ты видел, что я могу сделать. Никто в этой деревне не сможет победить меня. Даже если я умру, я убью тебя перед смертью".

Сказав это, Янь Ши первым толкнул дверь и вышел, за ним последовал Хуа Лин, который радостно смотрел на спину Янь Ши.

Мой брат такой доминантный.

Кашу, которую принес Сюй Цзин, готовила ВэньМэнь, которая тоже думала о семье Лю и не могла уснуть. Услышав шум снаружи, она толкнула дверь и подошла посмотреть.

Янь Ши увидел ее и кивнул ей. Янь Ши положил ребенка на кровать Сюй Цзин, которую он отдала на ночь Вэньмэнь. Всю дорогу малышка спала на руках у Цю Лиушаня, а когда ее положили, вдруг проснулась и сильно заплакала. Мужчины были в растерянности, что делать с ребенком, но тут подошла Веньмэнь: "Оставьте ее мне".

Она несколько раз похлопала ребенка, и тот сразу перестал плакать. Веньмэнь сказала: "Этот ребенок голоден".

"Что она хочет съесть?"

"Давайте приготовим для нее рисовый суп".

Сюй Цзин отправился готовить рисовый суп, и когда ребенка уложили спать, все вздохнули с облегчением.

Сюй Цзин уступил свою комнату Вэньмэнь и ребенку, поэтому им с Цю Лиушанем пришлось устроить предложенную кровать в зале, но, к счастью, в сарае еще оставалось несколько больших досок, иначе им пришлось бы спать на полу.

На следующий день, после завтрака, Янь Ши взял Хуа Лина на прогулку по деревне. Людей в деревне было немного, потому что они только что позавтракали, только дети бегали вокруг.

Янь Ши тихонько вздохнул, глядя на клубящийся вдалеке дым костров для приготовления пищи.

Когда он шел дальше, то вдруг услышал душераздирающие крики другой женщины, а затем детский голос: "Я забью тебя до смерти! Я забью тебя до смерти! Посмотрим, осмелишься ли ты сделать это снова!".

Янь Ши и Хуа Линь посмотрели друг на друга и поспешно пошли в указанном направлении.

Издалека они увидели, что вокруг них собралось несколько детей лет десяти, все они хлопали в ладоши и кричали: "Избейте ее! Ударь ее! Бей ее, бей ее, бей ее до смерти!".

"Что ты делаешь?" крикнул Янь Ши.

Дети испугались внезапного голоса, и не успели они опомниться, как Янь Ши уже взял Хуа Лин за руку и подошел ближе. Он оттолкнул от себя ребенка и увидел женщину, стоящую на коленях с головой в руках. Мальчик одной рукой держал ее за волосы, а другой махал кулаком по телу женщины.

"Кто вы?" На лице мальчика отразилось недовольство тем, что его побеспокоили.

"А ты кто?" спросил в ответ Янь Ши.

Мальчик сказал: "Меня зовут Чжао Сяоху".

Янь Ши снова спросил: "Кто это с тобой?".

Чжао Сяоху сказал: "Она служанка моей семьи".

В таком бедном месте, как деревня СяСи, все еще есть слуги? Брови Янь Ши слегка сошлись, и сердце его дрогнуло. Чжао Сяоху оказался неподготовленным и был толкнут Янь Ши, который сразу же очень расстроился и набросился на него с кулаками.

"Бей его! Бей его! Бей его!" Дети вокруг нас снова закричали.

С хрустящим звуком "чоп" запястье Чжао Сяоху обмякло, как лапша, и он закричал в агонии.

Дети увидели, как Янь Ши убрал запястье Чжао Сяоху, поэтому не осмелились больше шуметь и в страхе замолчали.

Хуа Лин осторожно потянул за манжету Янь Ши, который похлопал его по тыльной стороне ладони, чтобы успокоить.

Крики Чжао Даху были настолько громкими, что женщина, сидевшая на коленях, встала и попыталась посмотреть на него. Чжао Сяоху никогда в жизни не был так обижен, но он также знал, что с Янь Ши не стоит связываться, поэтому он выместил свой гнев на женщине и протянул другую руку, чтобы толкнуть ее.

Раздался еще один крик, и Янь Ши вывихнул запястье.

Некоторые из детей испугались и хотели убежать, но стоило им пошевелить ногами, как холодный голос Янь Ши достиг их ушей: "Хотите уйти? Последствия попытки уйти такие же, как и у него".

Янь Ши достал из своей сумки связку веревки и кусок ткани и бросил детям: "Свяжите его для меня и заткните ему рот".

Дети не смели ослушаться, поэтому они дрожали и привязывали

Они связали Чжао Сяоху и засунули ему в рот тряпку, чтобы он не мог издать ни звука.

Янь Ши удовлетворенно кивнул и сказал: "Помоги ей подняться".

Некоторые из детей подошли и потянули ее, но Янь Ши крикнул: "Потише!".

Детям пришлось ослабить хватку, да так легко, что они наконец подняли женщину с земли. Женщина просто продолжала плакать и даже не могла ничего сказать.

Янь Ши уставился на одного из мальчиков взглядом, похожим на факел, и спросил: "Позвольте спросить, она мать Чжао Сяоху?".

"Да, да, да!" Мальчик несколько раз кивнул, боясь, что Янь Ши сделает с ним что-нибудь. Хотя Янь Ши уже догадался, ему все равно стало не по себе, когда он услышал ответ. Эти люди действительно бессердечны, даже их собственная мать может так поступить!

Когда Хуа Лин услышал это, его красивое лицо сразу же изменило цвет: "Она его мать? Как он может бить свою мать?"

В выражении лица мальчика промелькнуло презрение: "Они всего лишь сосуд, чтобы родить нас, это их честь - родить нас. Они наши подчиненные, вы знаете? Знаете ли вы, каким слугам не дают есть, когда их хозяева счастливы? Когда они недовольны, их бьют".

Он думал, что этих бедных женщин ругают только семьи их мужей в деревне Ся Си, но он никогда не думал, что даже дети, которых они родили, будут обращаться с ними таким образом!

В этот холодный зимний день тело Янь Ши стало еще холоднее.

"Кучка маленьких зверей!"

Он не мог больше терпеть и ждать, вопрос с деревней Ся Си должен быть решен сегодня!

Как только он открыл дверь, он увидел Ван Юна, Сунь Си и Чжоу Да.

Хуа Лин странно сказал: "Почему ты снова здесь?".

Цю сказал: "Они сказали, что мы им понравились, приехали за нами и отвезли нас к себе домой". Цю сказал это в легкомысленной манере, как будто говорил, что сегодня солнечный день.

Хуа Лин был занят тем, что крепко сжимала руку Янь Ши и звал его "Брат", как котенок.

Янь Ши посмеялся над ними: "Это смешно!".

"Это смешно, правда? Я тоже думаю, что это смешно". Цю Лиушан достал откуда-то несколько арахисов, очистил их от скорлупы и бросил орехи в рот.

Зрачки Хуа Лина слегка расширились: "Откуда у тебя этот орех?". Он четко помнил, что семья Сюй Цзина была бедной и не имела таких вещей.

Цю Лиушан бросил в рот еще несколько орехов и указал назад: "В той комнате есть открытая коробка". Комната, на которую он указал, была той самой, где спали Янь Ши и Хуа Лин. Когда он вошел в комнату, то увидел, что коробка с закусками Хуа Лина лежит на кровати в раскрытом виде.

Услышав это, Хуа Лин взвыл, как крыса, которой наступили на хвост, а затем сделала три шага вперед и два назад в свою комнату. Когда он снова вышел, он держал коробку с закусками в руках с грустным лицом и побежал к Янь Ши мелкими шажками, указывая одним пальцем на Цю Лиушана: "Брат, он украл мои закуски».

"Сколько еды пропало?" Янь Ши успокаивающе сжал его лицо.

"Я недостаточно хорошо искал". Хуа Лин опустил голову и осмотрел коробку с закусками в своих руках: "Почти весь арахис пропал, кажется, не хватает цукатов, а еще есть конфеты ......".

Цю Лиушан открыл было рот, но в итоге беспомощно обнял кулак и с поклоном опустился на землю: "Ваше превосходительство, господин, простите меня".

"Тогда я тоже не слишком счастлив". Хуа Лин ощетинился, очень обидевшись.

Янь Ши сказал: "Тогда я куплю тебе еще?".

Только после этого Хуа Лин неохотно кивнул головой и согласился: "Хорошо".

Сюй Цзина позабавила и согрела эта сцена. Он не думал, что у принца и его жены такие хорошие отношения.

Чжоу Сань Сун, оставшиеся в стороне от разговора, посмотрели друг на друга и подумали, что слово "господин", которое использовал Цю Лиушан, предназначалось для дразнилки, а не просто для настоящего господина, поэтому их это не волновало. Чжоу первым сказал: "Раз вы уже знаете, зачем мы здесь, давайте уйдем".

Но не успел он коснуться своей руки, как вспыхнул холодный свет, и Чжоу закричал: "А...".

Кинжал, который Янь Ши доставал столько раз, наконец-то был использован, так как он прочно застрял в руке Чжоу Да, пронзив тыльную сторону его руки.

Даже Сюй Цзин был потрясен, он был всего лишь слабым ученым и никогда раньше не видел такой сцены.

"Кто еще хочет пойти?" Янь Ши с силой выдернул кинжал из руки Чжоу Да, и кровь хлынула фонтаном.

Кровь тут же хлынула наружу. Цю Лиушан вытянул шею, чтобы посмотреть на арахис во рту: "Такая большая кровавая дыра, эта рука, вероятно, разрушена".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 70

Глава 70

Чжоу Да кричал от боли, а Сунь Си и Ван Юн были так напуганы, что даже не могли говорить.

Янь Ши бросил Цю Лиушан связку веревок: "Свяжи их для меня".

"Хорошо". Цю Лиушань хлопнул в ладоши и взял веревку, связав их троих вместе, как птенцов.

Руки Чжоу Да кричали от боли, и даже несмотря на кляп, он все еще мог слышать звуки, выходящие изо рта, что очень раздражало.

Цю Лиушан спросил Янь Ши: "Дать ему таблетку?".

Янь Ши согласился, а Чжоу Да подумал, что Цю собирается дать ему какое-то болеутоляющее средство, и тут же посмотрел на него с благодарностью. Злобно ухмыляясь, Цю достал из рукава маленькую бутылочку с таблетками, высыпал таблетку, вытащил ткань изо рта Чжоу Да и засунул ее себе в рот.

"Ну вот, теперь все тихо". Цю Лиушан был очень доволен: "Яд молчания".

Цю Лиушан практиковать медицину и как использовать яд.

Глаза Чжоу Да многократно расширились, он открыл рот, чтобы выругаться, но из него не вырвалось ни звука. Сунь Си и Ван Юн были так напуганы, что даже не могли дышать, боясь, что их тоже накормят тупым лекарством.

"Брат, что мы будем делать дальше?" - спросил Хуа Лин.

Янь Ши спросил Цю Лиушан: "Господин Цю, сколько яда у вас в руках?".

Цю Лиушан, естественно, понял, что он имел в виду: "Убить деревню не составит труда".

"Хорошо!" На лице Янь Ши появилась небольшая улыбка: "Давайте пойдем в дом Лю Эра с ребенком на руках и пригласим всю деревню на банкет сегодня".

Лю Эр только что закончил свой завтрак дома и прилег. Когда он увидел, что Янь Ши и остальные снова пришли с ребенком на руках, он скорчился и выполз: "Господин, я никому не рассказывал о том, что произошло вчера".

"Иди, оповести всю деревню и скажи, чтобы они пришли к тебе домой на обед". Янь Ши не стал ему ничего говорить, открыл дверь и сказал: "Все жители деревни должны прийти, женщины тоже, если хоть одна из них будет отсутствовать, я отрежу кусок плоти от твоего тела".

"на обед?" Лю Эр не совсем понял, но когда он увидел ребенка на руках Хуа Лина, он сразу понял название праздника: "Но у меня будет девочка, и мы должны устроить прием в месяц, когда ребенок будет полным".

"Не говори ерунды". Глаза Янь Ши, похожие на ножи, смотрели на него: "Если хочешь жить, делай, что я говорю".

"Но для праздника нет мяса", - сказал Лю Эр с озадаченным выражением лица, - "я должен пойти в город, чтобы купить немного".

Янь Ши сказал: "У Сюй Сюэюаня дома есть мясо, сходи туда и принеси его".

Лю Эр не осмелился спрашивать, поэтому согласился и позвал свою мать, чтобы она пошла с ним за добавкой. Янь Ши подмигнул Цю Лиушаню, тот понял и вложил приготовленные им пилюли в рот матери и сыну: "Это смертельный яд, если вы все сделаете правильно, я дам вам противоядие".

Мать и сын Лю были напуганы Янь Ши вчера, поэтому сейчас они не осмелились разыгрывать никаких трюков.

В деревне Сяси есть семья, которая специализируется на приготовлении свадебных банкетов для жителей деревни, а поскольку население деревни Сяси невелико, свадебных мероприятий проводится не так много. Однако им было немного скучно, и они жаловались: "Почему вы не сказали об этом заранее? У нас так мало времени, чтобы наверстать упущенное".

Лю Эр не мог сказать то, что хотел, поэтому ему пришлось сказать: "Моя мать сказала, что если у них родится мальчик, то на следующий день они устроят банкет, чтобы боги скорее благословили ребенка. Я просто счастлив иметь сына. Ты знаешь, что мне нелегко иметь сына, поэтому я сделаю все, что будет лучше для него".

Мужчина ничего не сказал после того, как Лю Эр сказал, что он зарабатывает деньги, поэтому чем быстрее будет проведен банкет, тем быстрее будут заработаны деньги.

Лю Эр и госпожа Лю ходили из дома в дом, чтобы сообщить жителям деревни, что они удивлены, но кто бы не хотел пойти, если там есть что-то вкусное, поэтому все они сказали, что придут вовремя, но они немного расстроились, когда Лю Эр сказал, что женщины тоже будут там.

Когда Лю Эр вернулся домой, он рассказал Янь Ши о случившемся: "Господин, я сделал все, что вы сказали, но женщины могут прийти не все. Вы знаете, как обстоят дела в нашей деревне. ......".

Дальше все было гораздо спокойнее: к полудню пришли все мужчины из всей деревни Сяси, а иногда и несколько женщин.

Сюй Цзин шепнул Янь Ши: "Все мужчины в деревне пришли, кроме тех, кто охраняет горный проход и вход в деревню. Женщин тоже сначала похищали или грабили, но сначала они не подчинялись, а потом боялись драки или чего-то еще. Они помогали мужчинам из деревни Ся Си похищать других женщин».

Женщины, которые не пришли, естественно, были теми, кто до сих пор отказывался подчиниться, и их мужчины не позволили бы им сбежать, когда они пришли.

Жители деревни Сяси были бедны и не могли есть мясо много раз в году. На этот раз все они съели много мяса.

В начале трапезы Цю Лиушан вышел с несколькими мисками мяса, сказав, что это для людей, охраняющих вход в деревню и горный перевал.

Однако на этот раз Хуа Лин не ел, а с претенциозным видом сидел за столом с Янь Ши.

Некоторые из жителей деревни попросили Лю Эра вывести сына, и Лю Эр взглянул на Янь Ши, который велел ему сделать это. Ребенок был плотно завернут в одеяло, а дело было зимой, поэтому никто не мог откинуть одеяло, чтобы посмотреть, мальчик это или девочка. Посмотрев на ребенка, Лю Эр сказала несколько комплиментарных слов, а затем забрала ребенка обратно в дом.

Примерно через две четверти часа созданное Цю Лиушанем лекарство подействовало, и мужчины деревни рухнули кучей на обеденный стол, где Янь Ши и остальные без труда связали их.

"Там достаточно лекарств, чтобы они проспали всю ночь". сказал Цю Лиушан.

Янь Ши кивнул: "Сэр Цю, пожалуйста, выйдите и доложите властям".

«Я обо всем позабочусь". Цю Лиушан заверил его.

Чтобы как можно скорее покинуть деревню, Хуа Лин даже великодушно одолжил своего осла Цю Лиушаню.

Но всего через четверть часа Цю вернулся на своем осле, за ним следовали Чжао Чуньхай, Цао Дэцзинь и чиновник в правительственной одежде, а за ним группа солдат.

"Я видел их, когда только вышел из деревни". объяснил Цю Лиушан.

Мужчины поклонились Янь Ши, который кивнул и жестом приказал им подняться.

Янь Ши приказал некоторым офицерам и солдатам увезти мужчин в тюремных повозках, а сам взял часть мужчин, чтобы спасти несчастных женщин. Женщины были так напуганы избиением, что с первого взгляда не могли поверить, что то, что они видят, реально. Когда они убедились в этом, то воскликнули.

Убедившись, что никто не сбежал, Янь Ши вернулся в дом Сюй Цзина. Вэньмэнь все еще ждала новостей, и когда Сюй Цзин увидел ее, он рассказал ей, что произошло, и Вэньмэнь была так потрясена и счастлива, что упала на колени и поклонилась.

После этого она посмотрела на Цю Лиушаня и сказала: "Господин Цю, вы знаете, как заниматься медициной, у вас есть лекарства для аборта?".

Цю Лиушан поднял брови: "Ты хочешь абортировать ребенка в своем животе?".

Веньмэнь не кивнула: "Я знаю, но меня заставили выносить этого ребенка. Хотя я говорю, что он невиновен, я не знаю, как я буду обращаться с ним, когда он родится".

Не говоря больше ни слова, Цю Лиушан взял у Сюй Цзина перо и чернила и выписала две пары лекарств для Вэньмэнь. Один был для плода, а другой - для тела.

Сюй Цзин собрал свою сумку и повесил ее на спину. Он встал у входа в деревню и окинул ее глубоким взглядом, прежде чем выбросить факел в руке. Вся деревня была немедленно охвачена морем огня, и в этом мире больше не существовало деревни Ся Си.

Сюй Цзин развернулся и медленно пошел за Янь Ши.

Жители деревни Сяси были заперты в тюрьме, пока они не проснулись, но было уже слишком поздно. Местный судья быстро вынес решение, согласно которому все мужчины деревни, женщины, принимавшие участие в похищении, и дети, которые были неблагодарны по отношению к своим матерям, были изгнаны в лютый холод до конца своих дней.

Этим бедным женщинам суд выплатит крупную сумму денег. Те, у кого были семьи, вернулись домой, а те, у кого их не было, были расселены по решению суда. Когда такой ужасный случай произошел в юрисдикции местного магистрата, местные чиновники не смогли уйти от ответственности, и их привлекли к ответственности.

Когда все улеглось, Веньмэнь прощается с Янь Ши и остальными и отправляется домой. Сюй Цзин собирался пойти и поискать молодого господина, но не успел он уйти, как услышал, что судья сказал, что к нему кто-то пришел.

Сюй Цзин вышел и увидел, что это был молодой хозяин, которого не было три года. Хотя Сюй Цзин и молодой мастер были вместе уже девять лет, он никогда не рассказывал молодому мастеру, откуда он родом. В то время он, возможно, думал, что никогда не наступит день, когда они будут в разлуке, или, возможно, это было потому, что он был так молод, что не знал, где находится его дом.

Сюй Цзин поспешно вернулся в деревню, думая, что скоро вернется, но он не хотел оказаться в ловушке в деревне, как только вернется. В последние несколько лет молодой мастер искал местонахождение Сюй Цзина и, наконец, кое-что выяснил.

Когда они встретились, они очень скучали друг по другу.

Когда вопрос с деревней Сяси был окончательно решен, Янь Ши провел еще один день, отдыхая в уездном городе, а затем продолжил свой путь на карете.

Сидя в карете, Янь Ши вдруг вспомнил кое-что и спросил Чжао Чуньхая снаружи: "Почему ты так случайно приехал?".

Чжао Чуньхай ответил: "В ответ на слова принца, разве вы не послали сообщение о том, что вам угрожает опасность в деревне Сяси?".

Янь Ши не задавал никаких вопросов, но у него в голове был план, может ли быть так, что люди из Секты Десяти Квадратов тайно помогали ему?

Хуа Лин также почувствовал себя немного странно и спросил: "Брат, ты никого не посылал, что здесь происходит?".

Янь Ши успокоил его: "Все в порядке, не думай слишком много, возможно, кто-то другой знал о деревне Ся Си, и он пошел доложить чиновникам, просто по совпадению".

Хуа Лин сжал свою коробку с закусками и больше ничего не сказал.

После этого Хуа Лин нашел возможность поговорить с Цю наедине: "Вы заранее передали новости Чжао Чуньхаю?".

Цю сказал: "Без твоего слова, как я смею принимать собственное решение?".

Хуа Лин почесал подбородок, это было немного странно, кто мог помочь им?

Через три дня карета въехала в маленький, оживленный городок. Город был не очень большим, но не менее процветающим, чем некоторые окружные города.

Когда они приехали, был уже полдень, поэтому Янь Ши нашел симпатичный ресторанчик и зашел в него.

Также случайно перед ними вошел молодой человек, и официант посмотрел на них с некоторым затруднением: "Сэр, ресторан полон, почему бы вам не перейти в другой?".

Когда мужчина перед ними услышал слова официанта, он повернулся к Янь Ши и сказал: "Я один, если вы не возражаете, почему бы нам не сесть за один стол?".

Янь Ши согласился и в знак благодарности сказал, что угощение за его счет. Мужчина тоже был веселым человеком и улыбнулся: "В таком случае, лучше я воспользуюсь вами".

Когда они уселись, мужчина сказал: "Меня зовут Янь Цзяхэ».

Янь Ши и остальные по очереди называли свои имена, и с обычной риторикой спрашивали Янь Цзяхэ, где находится дом местного цзеюаня Цзя Каймина.

Янь Цзяхэ показал им дорогу и продолжил: "Брат Янь, позволь мне сказать еще одну вещь. Я боюсь, что даже если Янь Ши туда поедет, ему будет отказано в доступе в дом. Если вы не возражаете, вы можете сначала остановиться у меня дома, я все для вас подготовлю, а потом навестить Цзя Цзеюаня.

Янь Ши сжал кулак: "В таком случае, спасибо тебе, брат Янь"

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 71

Глава 71

Янь Цзяхэ был очень знающим и элегантным, и Янь Ши был очень доволен. Он не ожидал, что это место, хотя и маленькое, действительно является местом, где прячутся драконы, и даже если Янь Цзяхэ, ученый, обладает такими знаниями, то Цзя Каймин, который является ученым, будет еще более сведущ.

После обеда Янь Ши последовал за Янь Цзяхэ в его дом, а когда он уходил, Янь Цзяхэ даже попросил собрать и унести несколько тарелок с едой.

Семья Янь Цзяхэ не является большой семьей, но в местном сообществе она считается представителем высшего среднего класса.

Янь Цзяхэ приказал слугам убрать несколько комнат для гостей, а затем попросил их разогреть еду на кухне, после чего пригласил Янь Ши в кабинет.

Вскоре после того, как он занял свое место, он услышал звук шагов снаружи, сопровождаемый очень четким и веселым голосом: "Я вернулся! Брат Янь, я вернулся!"

Почти сразу после того, как слова покинули его рот, вбежал молодой человек и бросился головой в объятия Янь Цзяхэ, сбив его с ног.

Янь Цзяхэ погладил его по голове: "Почему ты так быстро вернулся? Я думал, ты не вернешься, пока не стемнеет".

"Я скучал по тебе, поэтому вскоре вернулся". Мужчина смеялся некоторое время и наконец увидел, что в кабинете есть кто-то еще. Он положил палец под подбородок и посмотрел на Янь Ши сверху вниз глазами без страха: "О, брат Янь, кто эти люди? Где вы взяли этих трех прекрасных братьев?".

Янь Ши наконец-то смог хорошо рассмотреть его лицо. Этому человеку было около двадцати лет, с чистым лицом, но с немного глуповатым вкусом.

Янь Цзяхэ оттащил его назад и велел сесть на стул: "Это все братья, которые пришли посетить наш дом, так что садись правильно и не груби".

Фан Ши послушно сел на стул и не смел пошевелиться, но потом он прошептал Янь Цзяхэ голосом, который, как он думал, никто не мог услышать: "Брат Янь, эти господа все такие красивые, может ли Сяо Ши поиграть с ними?"

Янь Цзяхэ был в некотором затруднении, но вдруг вспомнил еще кое-что: "Я принес тебе рис, иди на кухню и ищи тетушку Фу, если опоздаешь, большие крысы все съедят".

Когда Фан Ши услышал это, он в панике встал со стула: "Тогда я пойду и съем сначала свой рис, а когда все съем, вернусь поиграть с братом Янем".

Фан Ши вошел и выбежал, сияя.

Хуа Лин посмотрел в ту сторону, куда он ушел, и спросил: "Господин Янь, кто этот маленький стесняшка?".

"Он тоже из нашего города, как видите, у Сяо Ши есть некоторые проблемы с мозгом". После смерти его родителей я увидел, что о нем некому позаботиться, поэтому я взял его к себе домой, чтобы присматривать за ним. Хотя я не из богатой семьи, я могу обеспечить его теплым пальто и хорошей едой. Сегодня утром Сяо Ши отправился в храм вместе с жителями города, чтобы вознести благовония, и только сейчас вернулся".

Доброжелательность Янь Ши по отношению к Янь Цзяхэ стала еще больше: "Брат Янь действительно добрый и праведный человек".

Янь Цзяхэ махнул рукой и сказал: "Я не добрый человек, если бы я сказал, что я добрый человек, то это были бы приемные родители Сяо Ши".

"О?" - сказал Янь Ши: "Он брошенный ребенок?".

Янь Цзяхэ кивнул: "Приемные родители Сяо Ши из этого города, их семья была бедной и много лет не имела детей. Они нашли Сяо Ши и вырастили его с большой заботой, любя его, как собственного сына. Его мозг изначально был в порядке, но говорят, что серьезная болезнь, когда ему было пять лет, сожгла его мозг и оставила его в том состоянии, в котором он находится сегодня. Но Сяо Ши тоже повезло, хотя его мозг сожжен, его приемные родители по-прежнему относятся к нему, как и раньше".

Слуга из особняка Янь принес несколько тарелок с закусками и не мог не вмешаться, услышав слова Янь Цзяхэ: "Вы не знаете, хотя молодой господин Ши появился в особняке всего два года назад, он вырос счастливым и довольным, благодаря господину".

"После того, как у молодого мастера Ши сломался мозг, все в этом городе издевались над ним, дети плевали в него и бросали в него камни. Дети обливали его грязью и бросали в него камни. Взрослые также смеялись над ним, и хотя приемные родители молодого мастера Ши были добры к нему, они были простыми и не имели права голоса, поэтому они только плакали за его спиной, когда люди издевались над ним. В то время мой дедушка был еще молод, но у него хватило ума сказать ему, чтобы он передал всем в городе, чтобы они больше не задирали молодого мастера Ши. Он попросил его передать всему городу, чтобы тот больше не задирал молодого мастера Ши, потому что он помог жителям города предотвратить катастрофу, и поэтому он стал таким. Мы все должны быть благодарны ему. Мой старый хозяин имел определенный авторитет в городе, поэтому, когда он сказал это, весь город поверил ему. С тех пор никто больше не издевается над молодым господином Ши".

Янь Цзяхэ слегка покраснел, услышав похвалу от своих слуг, и сказал тихим голосом: «Не болтай больше».

Янь Цзяхэ внезапно вспомнил, что Цю Лиушан принес аптечку, когда пришел, поэтому он спросил: «Брат Цю — врач? Интересно, вылечит ли голову Сяо Ши?»

Цю Лиушан сказал: «Знание врача — это навык, но, к сожалению, молодой мастер много лет болен, и его может быть трудно вылечить. Но я дам ему шанс увидеть это позже. Даже если это невозможно вылечить, терять нечего».

Янь Цзяхэ сжал кулаки: «Большое спасибо, брат Цю».

Хуа Лин зевнул, и Янь Ши тихо спросила: «ты хочешь спать?»

Хуа Лин послушно кивнул: «Брат, я хочу немного поспать».

«Тогда я провожу тебя.» Затем он встал.

«Не нужно, брат, — сказала Хуа Лин, — я просто посплю один, я не ребенок, все в порядке».

Янь Ши слегка усмехнулся и ничего не сказал. Через некоторое время Цю Лиушан тоже извинился.

«Что случилось?

Хуа Лин вздохнул: «Я думаю, что моя игра слишком сложна?» Увидев Сяо Ши, он почувствовал себя все больше и больше похожим на него.

Цю Лиушан несколько раз засмеялся: «Что ты делаешь? Лишь бы твоему брату это нравилось».

Хуа Лин взглянула на него с восхищением: «Правильно, пока мой брат не думает, что есть что-то, все в порядке. В отличие от некоторых людей, которые выглядят умными и мудрыми, но просто не вызывают у этого человека симпатии. Тск-тск тск…”

Цю Лиушан с ненавистью стиснул зубы.

Днем Цю Лиушан проверил пульс Фан Ши и, наконец, разочарованно покачал головой: «Это единственный способ, но он в добром здравии, так что можете не волноваться».

Янь Цзяхэ посмотрел на Фан Ши и улыбнулся: «Я просто не хочу оставлять никаких сожалений, Сяо Ши в порядке, он беззаботен весь день».

Фан Ши не мог понять, что он говорит, просто увидев, как он улыбается ему, он тоже улыбнулся ему.

Хуа Лин решил довести свой образ двух дураков до конца. Любой, у кого есть IQ, подойдет для того, чтобы быть с кем-то с IQ, поэтому он мотнул Янь Ши за широкие рукава и сказала: «Брат, я хочу поиграть с Сяо Ши. можно?"

Янь Ши ласково почесал носик: «Да, но тебе нельзя выходить из дома».

Хуа Лин улыбнулся и сказал: «Я знаю, если я хочу выйти из дома, я должен быть со своим братом».

Фан Ши немного заинтересовался Янь Ши и остальными. Теперь, когда он увидел, что Хуа Лин хочет поиграть с ним, он был очень счастлив и отвел Хуа Лин в то место, где тот чаще всего ходил играть.

Вечером Янь Цзяхэ принес новость о Цзя Каймине: «Брат Янь, я уже пришел в дом Цзя, чтобы представить пост поклонения, но в зависимости от ситуации всем придется немного подождать».

Янь Ши спросил: «Почему Цзя Цзеюань так трудно увидеть?»

Янь Цзяхэ сказал: «Цзя Цзеюань — большая семья в нашей стране и самый образованный человек в округе. Он неизбежно немного высокомерен в глубине души. Я должен сказать, что семья Цзя также очень сильна, второй мастер семьи чиновник за границей».

"Значит, эта семья Цзя действительно замечательная." Чжан Юйсин сообщил ему, что у Цзя Каймина есть брат, который был чиновником за границей, но Янь Ши не знал, что его брат тоже такой замечательный. Послушайте Янь Цзяхэ. как только он сказал это, Янь Ши не мог дождаться, чтобы увидеть его. Ян Ши потер подбородок и продолжил: «Поскольку ты не можешь войти в поместье, чтобы встретиться с ним, почему бы тебе не встретиться случайно».

Янь Ши приказал Чжао Чуньхаю стоять на страже перед домом Цзя, и как только Цзя Каймин выйдет, он немедленно вернется, чтобы доложить.

В мгновение ока наступил полдень следующего дня, и Чжао Чуньхай принес сообщение: Цзя Каймин собиралась пообедать с гостем.

Гость пришел из ресторана, в который вчера ходил Ян Ши.

После того, как Ян Ши узнал об этом, он немедленно вывел Хуа Лина из особняка Янь, и Янь Цзяхэ последовал за ними с Сяо Ши.

Сегодня было не так много гостей, как было вчера. Спросив официанта и зная, что Цзя Каймин находится на втором этаже, Янь Ши снова подошел. Хуа Лин последовал за ним и яростно сглотнул Я не знаю, услышал ли это Янь Ши или что, но обернулся и улыбнулся ему: «ты снова голоден?» Он только что пришел после обеда.

Лицо Хуа Лин немного покраснело: «Брат, нет, я сыт».

Фан Ши, который следовал за ним, услышал это, потянул за шею и закричал: «Я тоже не голоден, но от меня пахнет жадностью. Должно быть, брат Хуа Лин такой же».

«Брат», — тихо позвала Хуа Лин, но больше ничего не сказал в смущении.

Янь Ши улыбнулся: «Когда я увижу Цзя Цзеюань, я закажу для вас еще один столик».

Фан Ши услышал слова и тяжело сглотнул: «Брат Хуа Лин, ты не можешь доесть стол блюд в одиночку, могу я помочь тебе поесть вместе?»

Янь Ши и Янь Цзяхэ беспомощно покачали головами и улыбнулись, когда услышали это.

Как только он заговорил, он поднялся на второй этаж. Янь Цзяхэ сразу увидел Цзю Каймин у окна. Он жестом пригласил Янь Ши следовать за ним. Сначала он пошел поздороваться с Цзя Каймин: «Цзя Цзеюань, я давно не виделись, ты в порядке?»

Рука Цзя Каймина, держащая палочки для еды, замерла, но он не опустил ее, он только поднял веки и взглянул на Янь Цзяхэ: «Эй, господин Янь, ты тоже здесь. И ты привел этого дурака с собой? Я сказал, ты весь день предвзятый. Что ты хочешь делать с дураком, и ты не боишься, что он передаст тебе твою глупость».

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 72

Глава 72

Эти слова Цзя Каймина заставили доброе отношение к нему Янь Ши сразу же исчезнуть. Если у человека хороший талант, но плохой характер, что с этим можно сделать?

Фан Ши услышал, что Цзя Каймин говорит о нем, и тут же ответил: "Я не дурак".

Цзя Каймин ворчал: "Дурак никогда не скажет, что он дурак. Если ты мне не веришь, можешь посмотреть, на что похож твой затылок?".

Чтобы доказать, что он не дурак, Фан Ши изо всех сил старался повернуть голову, чтобы доказать, что он видит, но он не мог видеть ни влево, ни вправо, поэтому он почти плакал: "Брат Янь, я не могу увидеть затылок, неужели я действительно дурак?".

Янь Цзяхэ тоже был очень недоволен поступком Цзя Каймина, но ему удалось подавить свой гнев. Он огляделся вокруг и увидел зеркало, стоящее в углу, поэтому он указал на него и сказал: "Сяо Ши может увидеть его, когда пойдет туда".

Фан Ши не понимал, почему он видит свой затылок, когда идет туда, но то, что сказал Янь Цзяхэ, было для него святым писанием. Он сделал несколько шагов, посмотрел в зеркало и увидел его.

Фан Ши была так счастлив, что подскочил к Янь Цзяхэ и посмотрел на него: "Брат Янь, я вижу это, я вижу это! Я не дурак".

Янь Цзяхэ улыбнулся: "Конечно, наш Сяо Ши не глуп, Сяо Ши - самый умный".

Цзя Каймин фыркнул: "Я не думал, что господин Янь действительно хорош в уговаривании дураков".

"Цзя Сюэюань!" Янь Цзяхэ слегка повысил голос: "Ты должен быть более добродетельным в своих словах".

Когда Янь Цзяхэ крикнул, все люди вокруг ресторана посмотрели на них, Цзя Каймин и Янь Цзяхэ были известными людьми в местном сообществе. Он наконец поднял глаза на Янь Ши: "Кстати, господин Янь, я слышал, что некоторые люди из вашей семьи хотят меня видеть, может быть, эти двое - они?"

Янь Цзяхэ сказал: "Точно, эти люди ...... Первый из них - тот, что с ......." "Господин Янь ......" Цзя Каймин прервал то, что собирался сказать Янь Цзяхэ, "Вы не знаете правил моего дома, не так ли? На самом деле вы можете получить гораздо больше, чем просто несколько из них. Сейчас полдень, разве ты не видишь, я ем".

Янь Цзяхэ открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но его прервал Янь Ши, который склонил руку и сказал: "Мы сожалеем о том, что побеспокоили, пожалуйста, наслаждайтесь едой, мы уходим".

Сказав это, он взял Хуа Лина за руку и повернулся, чтобы уйти.

"Брат, почему этот человек такой?" Хуа Лин пробормотал с большим недовольством: "Почему мы должны уходить, когда он так говорит?»

Янь Ши успокоил его: "Все в порядке, просто задержите дыхание и все получится".

Когда они вышли из гостевого дома, Фан Ши трижды оглянулся: "Брат Янь, разве нам не нужно поесть? Почему мы вышли, не поев?"

Когда Янь Ши услышал его слова, он вдруг вспомнил о слюне, которую Хуа Лин проглотил, когда поднимался наверх, и спросил: "Минтин все еще хочет есть?".

Хуа Лин потер живот: "Можно что-нибудь съесть".

Поэтому они вчетвером вернулись в ресторан, заказали стол с едой и пообедали.

Во время трапезы Фан Ши сказал Хуа Лину, что отведет его в красивое место, когда они закончат есть.

Закончив трапезу, Фан Ши спешил на прогулку с Хуа Лином и выбежал за дверь. И не заметил как столкнулся с девушкой.

Служанка рядом с девушкой стала ругаться: "Почему ты не смотришь, куда идешь, дурак!".

Фан Ши понял, что попал в беду, и в страхе замер. Янь Цзяхэ последовал за ним и занялся уборкой: "Простите, госпожа Цзя, я не достаточно строг, чтобы дисциплинировать, так что извините за испуг.

Девушка была в плохом настроении после удара, но как только она увидела лицо Янь Цзяхэ, она проглотила все свои резкие слова: "Я не виню господина Яня за это, но я тоже виновата. Я не видела дороги перед собой, когда вошла".

Янь Цзяхэ сказал ей еще несколько вежливых слов и ушел. Он не заметил, что после его ухода госпожа Цзя стояла на том же месте и следила за его удаляющейся спиной.

Пока он шел, Янь Цзяхэ объяснил Янь Ши: "Фамилия этой женщины - Цзя, а имя - Янь, она единственная дочь брата Цзя Цзеюаня".

Янь Дил кивнул и спросил: "Интересно, каков брат Цзя Сюэюаня, лорд Цзя?".

Янь Цзяхэ покачал головой и сказал: "Я мало что знаю об этом, но когда я был молод, лорд Цзя покинул свой родной город, чтобы работать чиновником, и до сих пор не вернулся".

Такое отношение Цзя Каймина заставило Янь Ши прекратить попытки завоевать его. Хорошо то, что знания Янь Цзяхэ неплохие, и есть очень большая вероятность, что в следующем году он станет учеником школы.

Янь Ши планировал прекратить поиски Цзя Каймина, но когда он приехал рано утром на следующий день, пришел слуга из дома Цзя и сказал, что Цзя Каймин пригласил его зайти поболтать.

Хотя Янь Ши не знал, что за лекарство продается в этой тыкве, он решил пойти и посмотреть, и Янь Цзяхэ тоже хотел пойти с ним. У подчиненных из дома Цзя возникли трудности: "Господин Янь, наш хозяин сказал, что приглашен будет только господин Янь".

Хуа Лин спросил, "Значит, я тоже не могу пойти?".

Слуга задумался на мгновение и сказал: "Этот молодой человек с господином Янем? Это прекрасно".

Когда Янь Ши и Хуа Лин прибыли в резиденцию Цзя, Цзя Каймин уже давно ждал в главном зале и увидел, что они идут.

"Господин Янь, господин Хуа, как приятно с вами познакомиться". Цзя Каймин сжал кулак и сказал: "Прости, что не приехал так далеко, чтобы поприветствовать тебя".

Янь Ши также поднял кулак: "Всегда пожалуйста, Цзя Цзеюань".

Хуа Лин пробормотал низким голосом: "Почему ты не был так вежлив вчера?".

Цзя Каймин сухо рассмеялся: "Пожалуйста, проходите внутрь, господин Янь, господин Хуа".

Войдя в главный зал и заняв свое место, Цзя Каймин первым сказал: "Могу я узнать, прибыл ли господин Янь из Имперского города?"

Янь Ши сказал: "Да, я такой. Я много путешествовал и восхищался талантом Цзя Цзеюаня, поэтому пришел просить совета".

"Ты слишком скромный, в Имперском городе полно талантливых студентов, я уверен, что ты тоже очень хорошо учишься", - сказал Цзя Каймин, - "не моя очередь давать тебе несколько советов".

Он пытался выяснить, кем на самом деле был Янь Ши, но тому было скучно, и он не хотел больше оставаться здесь.

Он как раз придумывал предлог, чтобы уйти, когда взгляд Яна внезапно упал на руку Цзя Каймин. Он почти мужчина в возрасте, но привык жить в привилегированной обстановке, и у него очень нежные руки. Он сделал глоток из своей чашки чая, а затем нашел предлог, чтобы уйти вместе с Хуа Лин.

"Брат, этот Цзя Цзеюань нехороший". Хуа Лин сказал, уходя: "Он знает, кто мы такие? Если нет, то это отношение действительно отличается от вчерашнего".

Янь Ши сказал: "У него наверняка есть какие-то подозрения, но он не уверен, поэтому и проверяет нас".

Хуа Лин кивнул: "Брат прав, что мы будем делать дальше?".

"Поскольку Минтин не любит его, мы не вернемся". Янь Ши улыбнулся: "Дни пролетели так быстро, через месяц или около того наступит Новый год. Мы останемся здесь еще на два-три дня, а потом уедем и посетим еще несколько мест до Нового года".

"Лучше быть на улице". Хуа Лин вздохнул: "Я могу быть с братом все время. Брат, я много думал о том, что я там делал, и больше всего тебе нужен талант. Кроме того, я хотел бы стать чиновником в суде, чтобы помогать своему брату. Я планирую поговорить с отцом, когда вернусь, и попросить его сделать меня своим сыном. Поскольку я старший сын, положение сына должно быть моим, и ему придется отдать его мне рано или поздно, поэтому я мог бы отдать его раньше. После того, как я стану сыном, в моих руках будет больше власти, и я смогу посещать суд и слушать правительство, так что я смогу лучше помогать своему брату".

Янь Ши внезапно перестал ходить, посмотрел на Хуа Лина и серьезно сказал: "Минтин, после Нового года небо изменится в этом имперском городе. Наша жизнь сейчас все еще хороша. Но как только правда о пропаже человека в Имперском городе будет раскрыта, мира в Имперском городе больше не будет. Я часто беспокоюсь, что вы будете жить в тени меча, но я не могу этого избежать. Я не хочу, чтобы ты наследовал пост, и не хочу, чтобы ты был вовлечен в эту странную и хаотичную для меня ситуацию. Все, что от вас требуется, - это быть счастливым ванфэй в королевском доме. Если ты считаешь, что этого недостаточно, вышивай мне сумочку и сделай для меня одежду".

"Но брат ......", - обеспокоенно перебил Хуа Лин, - "Брат, я знаю, что недостаточно умен, но я буду учиться медленно, чтобы вскоре стать умным. Мы двое - муж и жена, разве не так поступают мужья и жены, когда делятся своими благословениями и разделяют свои трудности? Я не могу позволить тебе взять на себя вину за все опасности, я хочу помочь тебе. Я хочу помочь тебе, не считай меня глупой, хорошо?".

"Минтин". Янь Ши внезапно схватил Хуа Лина за руки: "Послушай меня. Я никогда не испытывал к вам ни малейшей неприязни. Быть замужем за тобой - мое самое большое благословение в этой жизни. Однако каждый в этом суде - человек из народа и всегда ел людей, не выплевывая их костей. Если есть хоть малейший шанс, что вам может угрожать опасность, я не хочу, чтобы вы пробовали. Если бы с вами что-то случилось, что бы я сделал? Как я буду счастлив, даже если получу трон?".

"Но что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось?". Глаза Хуа Лина блестели так, словно из них вот-вот что-то выпадет.

"Я обещаю, что ничего не случится, - Янь Ши поднес руку к губам и поцеловал его, улыбаясь, - я тот, кто будет императором, как со мной может что-то случиться? Минтин, разве ты не хочешь стать императрицей-мужчиной?".

"Думаю, да". Хуа Лин многократно кивнул головой: "Я хочу быть императрицей-мужчиной моего брата".

Когда Хуа Лин сказал это, его глаза вдруг стали немного мрачными, и он потянул Янь Ши за рукав и осторожно потряс его: "Брат, ты выберешь наложницу после того, как станешь императором?".

Янь Ши знал, о чем беспокоится ванфэй, и вместо ответа спросил: "Знаешь ли ты, почему в нашей династии есть закон, позволяющий выходить замуж за мужчину?".

Хуа Лин кивнул: "Да, я слышал, что когда император Тайцзу захватывал империю, рядом с ним сражался очень сильный генерал. У них была взаимная любовь друг к другу, и император Тайцзу пообещал, что если в будущем он завоюет империю, то объявит всему миру, что сделает его своей женой. Позже, после того как Тай-цзу завоевал империю, первое, что он сделал, это внес изменения в закон, разрешив брак мужчины с мужчиной".

"Да". Янь Ши взял Хуа Лина за руку и медленно пошел назад: "Но знаешь ли ты, что в гареме императора Тайцзу был только один мужчина - императрица на всю жизнь?"

"А?" Хуа Лин ошеломленно посмотрел на Янь Ши: "Брат, это правда? Я действительно не знаю этого. Если есть только один мужчина-императрица, то кто унаследует трон?".

Янь Ши улыбнулся: "История нашей династии Великого Юань четко записана. Что касается последующих преемников трона, то они выбирались императором Тайцзу из числа членов королевской семьи. Так что, Минтин, помни, что у меня всегда будешь только ты".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 73

Глава 73

Во второй половине дня в резиденцию Янь неожиданно прибыл гость - самая известная местная сваха Чжан.

Она держала в руке платок, и прежде чем она увидела Янь Цзяхэ, она закричала: "Мастер Янь, какая радость! Какая радость! Я пришла сообщить вам хорошие новости".

Янь Цзяхэ выпивал и читал книгу с Янь Ши, когда слуги отвели ее в комнату и сказали ей сидеть и ждать Янь Цзяхэ.

Громкий голос свахи Чжан услышали Фан Ши и Хуа Лин, которые сидели на корточках во дворе и копали яму.

Любопытный Фан Ши вошел в комнату и спросил: "Какие хорошие новости?".

Чжан Сяомао поджала губы и улыбнулась: "Я здесь, чтобы сделать предложение руки и сердца мастеру Яню".

Фан Ши не понимал: "Что такое предложение руки и сердца?".

Пока она ждала, пока Янь Цзяхэ придет, она болтала с Фан Ши: "Предложение о браке - это сближение двух людей, а после обсуждения брака наступает время для свадьбы. У свахи сегодня было хорошее настроение, поэтому она объяснила все с сочувствием.

"Это как я и мой брат". Хуа Лин добавил еще одно предложение со стороны.

Фан Ши задумался: "Значит, это также как я и брат Янь?".

Чжан прикрыла рот и некоторое время смеялась: "Глупый ребенок, о чем ты говоришь? Это отличается от вас и мастера Яня, который еще не был женат".

"Женат?" Фан Ши был немного озадачен ее словами, было ясно, что он и Янь живут вместе, так как же они не могут быть женаты?

Чжан Цзяньмао умерила свой смех: "Да ладно, о чем это я с тобой разговариваю? Все, что вы знаете, это то, что мастер Янь женится, и в резиденции Янь будет хозяйка".

"Еще один человек придет?" Фан Ши был немного озадачен: "У этого человека нет родителей, как у меня? Он всегда голоден? Поэтому брат Янь позволил ему прийти в дом?".

"Бла-бла-бла! О чем ты говоришь? Ее родители здесь". У нее есть отец и мать».

"Тогда у нее есть отец и мать, и у нее достаточно еды, так почему она должна приходить в дом брата Яня? Не лучше ли остаться дома?". Мысли Фан Ши немного перевернулись.

"Естественно, я здесь, чтобы договориться с мастером Янем". Улыбка на лице Чжан исчезла, когда она сказала это, и ее слова были отточенными: "Забудь об этом, ты не поймешь, если я скажу тебе, что ты глуп. После свадьбы они станут семьей, будут счастливо жить вместе и иметь много прекрасных детей".

Фан Ши понял, что она говорит, и выглядела немного встревоженной: "Если брат Янь женится на ком-то другом, он должен будет играть с этим человеком? Расскажет ли он этому человеку маленькую сказку, когда будет спать ночью?".

Чжан сделала глоток из своей чашки чая и посмотрела на него: "Ммастер Янь - добрый человек, не волнуйся, даже если он женится, он не выгонит тебя из дома, ты не умрешь от голода. Что касается остального, то после того, как он женится, он, естественно, больше не будет рядом с тобой".

"Как это может быть! Это не сработает!" Фан Ши вдруг закричал, глядя в ее глаза, которые уже были полны слез, но он упрямо не давал им упасть.

Чжан закатила глаза и сказала: "Посмотри, что ты говоришь, из-за тебя как мастер Янь может перестать жениться и провести свою жизнь с таким дураком, как ты? Вот это фантазия".

"Не говори так больше". Хуа Лин внезапно открыл рот.

"Что? Почему я не могу ничего сказать?" Чжан Чжунмао явно не заботился о Хуа Лине: "Если я не скажу ему, как этот дурак может узнать? Вы прожили в этом доме несколько дней и действительно считаете себя хозяином? Это смешно".

"Разве ты не понимаешь, что я говорю?" Хуа Лин убрал все наивные выражения со своего лица и уставился на сваху Чжан угрюмыми глазами.

Она задрожала при виде его. Она крепче сжала руку и приподняла ягодицы на стуле, готовая выйти из комнаты.

В этот момент она услышала звук шагов вдалеке.

Вдалеке послышался звук шагов, а затем вошел Янь Цзяхэ.

Как только Фан Ши увидела Янь Цзяхэ, он подбежал к нему на несколько шагов, несколько раз посмотрел на него со слезами на глазах, и прежде чем Янь Цзяхэ успел прийти в себя, он быстро выбежал за дверь.

Когда Янь Цзяхэ попытался погнаться за ним, Хуа Лин медленно подошел и сказал, что он собирается погнаться за Сяо Ши, чтобы вернуться после того, как закончит свои дела, а когда он уходил, он даже предусмотрительно закрыл за ними дверь.

"Ай, ты здесь, старый мастер Янь". Сегодня я принесла вам большое радостное событие", - сказала Чжан Цзяхэ с льстивой улыбкой на лице.

Янь Цзяхэ нахмурился и сказал: "Почему сваха Чжан так сказала?".

Сваха криво улыбнулась: "Что вы притворяетесь смущенным, мастер Янь? Что еще я могу сделать, придя в ваш дом, кроме как предложить вам пожениться?".

Янь Цзяхэ был отстраненным, но разумным: "Пожалуйста, возвращайтесь, госпожа Чжан, я не хочу выходить замуж сейчас".

Улыбка на лице Чжан померкла, так как она не ожидала этого: "Мастер Янь, о чем вы говорите? Говоря прямо, вы не молоды, вам пора обзавестись семьей".

Янь Цзяхэ оправдывался: "Я собираюсь сдавать императорские экзамены в следующем году, так что о женитьбе я буду говорить после окончания школы".

"Мастер Янь, нет никакого конфликта между браком и императорскими экзаменами. Это не значит, что вы женитесь прямо сейчас, сначала нужно решить вопрос с браком, - сказал Чжан, продолжая лоббировать, - а потом вы сможете пожениться в следующем году после окончания школы».

"Сваха Чжан". Если тебе больше нечего делать, то, пожалуйста, возвращайся, у меня есть дела".

"Эй... Мастер Янь." Сваха снова закричала: "Разве ты не хочешь знать, кто сватается? Может быть, если ты знаешь, то согласишься".

Янь Цзяхэ совсем не заинтересовался и встал со стула, чтобы выйти на улицу: "Это дочь семьи Цзя Сюэюань, госпожа Цзя ЯньЦзя!". Когда сваха Чжан увидела, что он действительно собирается уходить, она поспешно крикнула. Она была лучшей свахой в городе, и за последние несколько десятилетий ей ни разу не удавалось не засватать людей. Более того, семья Цзя заплатила ей много денег за ее тяжелую работу, и она не хотела их возвращать.

Однако Янь Цзяхэ был невозмутим, он повернулся и сказал: "Сваха Чжан, пожалуйста, вернись и скажи госпоже Цзя, что меня неправильно любить и что я недостаточно хорош для нее".

Сказав это, он толкнул дверь и вышел.

После того, как Фан Ши выбежал, слезы, которые он так долго сдерживал, наконец упали, и он разрыдался.

Когда Хуа Лин увидел, что он почти закончил плакать, он наконец сказал: "Не плачь".

Фан Ши фыркнул: "Брат Янь женится, и я ему больше не нужен".

"Почему ты не хочешь, чтобы твой брат Ян женился?". Хуа Лин спросил в ответ: "Это потому, что ты боишься, что после того, как он женится, ты вернешься к старым временам, когда тебе не хватало еды и не было возможности носить теплую одежду?".

Фан Ши сделал паузу на мгновение, а затем яростно затряс головой: "Нет, нет. Я, я, я могу есть все, что захочу. Я просто... Я просто... ......" Что такое? Фан Ши не мог сказать.

Через несколько мгновений Фан Ши наконец поняла, что он хотел сказать: "Просто когда я думаю о том, что брат Янь может быть с кем-то еще, мое сердце так сильно болит".

Фан Ши сказал, положив руку на грудь: "Сейчас так больно".

"Ты хочешь быть с ним все время?".

"Да, да". Фан Ши отчаянно кивнул головой: "Я хочу быть с ним все время, я не хочу, чтобы рядом с Янем был кто-то еще".

Хуа Лин прислонился спиной к стене и обнял себя за плечи: "Тогда ты должен выйти за него замуж".

"Я выйду замуж за брата Яня?". Фан Ши не ожидал такого развития событий и сказал это с некоторой опаской.

"Да". Хуа Лин быстро сказал: "Раз ты не хочешь, чтобы он женился на ком-то другом, тогда ты должен выйти за него замуж".

Фан Ши на мгновение замолчал, затем вдруг снова отчаянно затряс головой и руками: "Нет, нет. Я не могу выйти замуж за Яна, у меня нет отца и матери. У меня нет родителей". Фан Ши вспомнил, что сваха посоветовала ему выйти замуж за человека, у которого есть отец и мать, поэтому он ошибочно подумал, что только те, чьи родители живы, могут выйти замуж за Янь Цзяхэ.

Когда он это сказал, Фан Ши внезапно потянул за красную веревку, висевшую у него на шее. Я слышал, как мама сказала, что это единственное, что оставили мне мои настоящие родители, и пока оно здесь, я смогу их найти. Если бы только, если бы только я могла найти их, у меня снова были бы мои родители, и я могла бы выйти замуж за брата Яня".

Хуа Линг окинул взглядом нефритовый кулон и увидел, что цвет у него неплохой, но это был не просто слишком ценный нефритовый кулон, и добавил: "Только что сваха Чжан обманывала тебя, ты можешь выйти замуж за своего брата Яня независимо от того, есть у тебя родители или нет".

"Обманул меня?" Фан Ши не понимал: "Зачем ей врать мне?".

Хуа Лин сказал: "Естественно, она не позволила тебе выйти замуж за своего брата Яня, чтобы другие могли выйти за него. Если ты мне не веришь, пойди и спроси своего брата Яна, скажи ему, что хочешь выйти за него замуж, и посмотри, что он скажет".

Хуа Лин уже бывал там раньше, и он мог видеть, что Янь Цзяхэ был очень особенным, и, возможно, даже он сам не осознавал своих чувств к нему. Поэтому он был не против помочь им.

"Ты прав, брат Хуа Лин". Чем больше Фан Ши думал об этом, тем больше ему казалось, что это имеет смысл, поэтому он положил нефритовый кулон обратно в одежду: "Тогда я пойду и спрошу об этом брата Яня, и вернусь, чтобы рассказать вам, как только у меня появятся новости".

Фан Ши вытер слезы, развернулся и ушел, взгляд Хуа Лина упал на дом, и на его лице появилась улыбка, пришло время найти брата.

Особняк Цзя.

Цзя Каймин ударил по столу, от чего крышки чайных чашек на столе задрожали и слегка подпрыгнули: "Этот Янь Цзяхэ, как возмутительно!".

Чжан стояла на полу и дрожала от страха: "Мастер Цзя, не сердитесь, позвольте мне придумать другой способ".

Он махнул рукой и сказал: "Возвращайся первой, я подумаю".

На самом деле Цзя Каймин не давал согласия на брак, но девушка влюбилась в Яня. Цзя Янь была влюблена в Янь Цзяхэ уже давно, но она стеснялась что-то сказать.

Цзя Каймин потер виски руками и взволнованно прошелся по кабинету, его взгляд случайно упал на черный ящик. Он открыл шкатулку и обнаружил, что внутри спокойно лежит нефритовый кулон.

Если бы Фан Ши был там, он бы обнаружил, что этот нефритовый кулон был таким же, как и тот, что был у него.

Вечером, когда Хуа Лин снова увидел Янь Цзяхэ и Фан Ши, он с первого взгляда понял, что атмосфера между ними отличается от обычной.

В голове Хуа Лина возникла идея, и он спросил: "Сяо Ши, как все прошло?".

Фан Ши застенчиво ответил: "Брат Янь сказал, что хочет жениться на мне и завтра найдет кого-нибудь для сватовства".

Янь Ши ничуть не удивился результату и сказал, обняв его и улыбнувшись: "Поздравляю брата Яня".

На самом деле, если бы не сегодняшний инцидент, он не знал бы, когда сможет увидеть насквозь собственное сердце. Если бы он ему не нравился, почему бы он был готов делать для него такие вещи?

Янь Цзяхэ думал, что Цзя Каймин доставит ему проблем, но, к его удивлению, до следующего дня из резиденции Цзя не было никаких движений, поэтому сердце Янь Цзяхэ облегченно сжалось.

Также была назначена дата свадьбы Янь Цзяхэ и Фан Ши, при этом было сказано, что до нового года не было подходящей даты, поэтому ее назначили на после нового года. Хуа Лин считал, что очень жаль, что он не сможет присутствовать на их свадьбе. Поэтому Янь Цзяхэ заранее купил несколько сладостей и использовал их в качестве свадебных конфет.

Во второй половине дня Хуа Лин был немного сонным, и Янь Ши был с ним в его комнате, когда слуга из резиденции Янь пришел, чтобы сообщить: "Господин Янь, мастер Цзя здесь и хочет видеть вас".

Услышав слова слуги, Хуа Лин потер глаза, слегка наклонил голову и спросил слегка гнусавым голосом: "Брат, я слышал, что кто-то ищет тебя".

В комнате было немного жарко, и Хуа Лин тоже немного разгорячился после сна, и теперь его маленькое личико раскраснелось.

«Я вернусь позже".

В сердце Хуа Лина словно взорвалась тысяча фейерверков, которые ярко расцвели и вызвали легкое головокружение. После того, как он так долго спал в одной кровати с Янь Ши, мог ли он сказать, что они двое просто спали под одеялом? Самым возмутительным поступком было бы обнять друг друга. Хуа Лин хотел поцеловать Янь Ши, но у него не хватило духу сделать это. Это был первый раз, когда Янь Ши поцеловал его, и если бы Янь Ши не было рядом, Хуа Лин хотел бы закричать во всю мощь своих легких, он был так счастлив!

Сердце Хуа Лина уже переворачивалось вверх дном, но внешне он вел себя спокойно, а втайне думал о том, что пришло время поставить на повестку дня негативный контакт.

"Я тоже хочу пойти с тобой". сказал Хуа Лин и собрался вылезать.

Янь Ши обернул его одеялом и прижал к кровати: "Не бегай, когда только что проснулся, не простудись».

Хуа Лин подумал и не стал больше настаивать, а обнял Янь Ши за талию: "Брат, тогда ты должен поскорее вернуться".

Уговорив ванфэй, Янь Ши последовал за слугами дома Янь. Какой смысл было его искать? Он просил его стать посредником, чтобы Янь Цзяхэ согласился жениться на его дочери?

Пока он думал об этом, он уже пришел.

Янь Цзяхэ разговаривал с Цзя Каймином, а Фан Ши сидела в стороне и настороженно смотрела на Цзя Каймина, словно хотел вырвать куски плоти из его тела.

"Господин Янь, вы здесь". Цзя Каймин встал и погрозил кулаком Янь Ши.

Не знаю почему, но в тот момент, когда он увидел Цзя Каймина, Янь Ши почувствовал, что этот человек отличается от вчерашнего, но он не мог сказать, что именно отличается.

После того, как они снова уселись, Янь Ши открыл дверь и сказал: "Интересно, почему мастер Цзя позвал меня сюда?".

"По правде говоря, я здесь, чтобы предложить брак для моей дочери". Цзя Каймин сказал с некоторым трудом: "Моя дочь подавлена после того, как вчера ей отказали. Подумав об этом, я облизал свое старое лицо и подошел к двери. Господин Янь, вы из имперского города и многое повидали. Вы знаете, что у моей дочери хорошее семейное происхождение и хорошая внешность. Поэтому я хотел бы попросить вас убедить господина Яня жениться на ней".

(п.п. ну вот опять проблемы с родственниками, теперь оказалось, что девушка Цзя это дочь Цзя Каймина, а не его брата. Хотя тогда встает вопрос: раз такая большая дочь, он уже не молод, какой тогда ему экзамен… Хотя может будут еще ищминения)

Когда Фан услышал это, его живот раздулся от гнева, и он зарычал: "Мой брат Янь не женится на вашей дочери, брат Янь собирается жениться на мне».

"Это ......" Цзя Каймин не знал, правда ли то, что сказал Фан Ши, или нет.

Дата была назначена сегодня утром, а день - на 16-е число первого месяца. Я не уверен, что это правда.

"Но, но он, он дурак ......", - несколько недоверчиво сказал Цзя Каймин.

"Когда я впервые увидел тебя, я был очень счастлив. Думаю, мне уже не так повезло". Цзя Каймин в расстройстве ударил по ручке своего кресла: "В таком случае, мне нечего сказать".

Янь Ши несколько мгновений смотрел на Цзя Каймина вверх и вниз и почувствовал, что Цзя Каймин перед ним отличается от того, которого он видел раньше. Прежний Цзя Каймин был высокомерным и властным, ни перед кем не заискивающим, со злым языком, но этот гораздо мягче.

Когда я увидел его в первый раз, я увидел его в центре комнаты.

Тяжело вздохнув, Цзя Каймин, казалось, что-то вспомнил, достал из рукава лист бумаги и попросил слугу показать его Янь Ши: "Кстати, господин Янь, это стихотворение, которое я написал после вашего ухода в тот день, я хочу, чтобы вы дали мне совет".

Янь Диль открыл бумагу и увидел стихотворение из семи слов, написанное сильным и четким почерком, который он практиковал.

Он воспользовался возможностью и немного поговорил с Яном Ши о поэзии и песнях.

Он оставался почти полчаса, прежде чем попрощаться и уйти, а Янь Ши сузил глаза, глядя ему в спину.

Когда он вернулся в свою комнату, Хуа Лин крепко спал, а одеяло было откинуто. Ему ни капельки не хотелось спать, а из-за Цзя Каймина он никак не мог уснуть.

Он не мог заснуть, потому что его не покидала мысль о Цзя Каймине. Однако, поскольку он обещал ванфэй, что будет спать с ним, он не мог отказаться от своего слова, поэтому он снял обувь и лег рядом с Хуа Линем.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 74

Глава 74

Янь Ши подозревал Цзя Хаймина, поэтому после того, как он и Хуа Лин очнулись от сна, он пошел к Янь Цзяхэ: "Брат Янь, ты не знаешь, не близнецы ли этот Цзя Сюэюань и его брат?"

Янь Цзяхэ нахмурился: "Да, хотя я никогда не встречал лорда Яня, я слышал, как люди говорили, что эти два брата очень похожи".

Янь Ши потер подбородок: "Верно".

Хуа Лин был в замешательстве: "Брат, что не так?".

Янь Ши сказал: "Протяните, пожалуйста, руку ладонью вверх".

Хотя Янь Цзяхэ не понимал, что пытается сделать Янь Ши, он сделал так, как тот сказал, и вытянул руки перед ними ладонями вверх.

Хуа Лин и Фан Ши вытянули шеи, чтобы посмотреть, но ничего не увидели.

Янь Ши сказал: "Минтин, ты можешь внимательно посмотреть на эти две руки, чтобы увидеть, есть ли какие-нибудь тонкие различия?".

Хуа Лин присмотрелся, вдруг что-то обнаружила и радостно воскликнула: "Брат, я знаю, на пальцах правой руки Яня есть мозоли, а на левой нет".

Фан Ши не очень хорошо разбирался в мозолях, и, посмотрев на них долгое время, он ничего не смог увидеть, поэтому на его лбу выступил тонкий слой пота. Янь Цзяхэ взял его руку и положил ее на свой мозолистый палец: "Вот он".

Янь Ши с похвалой погладил волосы ванфэй: "Неплохо, как у ученого, у тебя появятся мозоли на пальцах, когда ты целый день будешь держать перо, легкое или тяжелое".

Янь Ши показал толпе свою ладонь, на которой также был тонкий слой мозолей. У него также был тонкий слой мозолей на пальцах и слой мозолей на ладони от тренировок с мечом.

"В тот день, когда я пошел с Минтином в дом Цзя, я видел руку Цзя Цзеюаня, и на его руке не было мозолей". Я хотел поговорить с ним о поэзии и лирике, но он отказался по разным причинам. Сегодня, когда Цзя Цзеюань неожиданно пришел в дом, его поведение также несколько отличалось от прежнего, более того, он даже проявил инициативу, чтобы обсудить с ним стихи и тексты песен."

Янь Цзяхэ был умным человеком, поэтому он понял, когда Янь Ши сказал: "Брат Янь хочет сказать, что человек, который пришел сюда сегодня, вовсе не Цзя Сюэюань, а его брат, лорд Цзя?"

Янь Ши кивнул: "Именно так".

"Но я слышал, что лорд Цзя отсутствовал более десяти лет". Янь Цзяхэ все еще был в недоумении.

"Вы не знали, что он вернулся, или он вообще не возвращался?" риторически спросил Янь Ши.

"Это ......" Янь Цзяхэ не мог ничего сказать.

Янь Ши тогда сказал: "Я подозреваю, что Цзя Каймин на самом деле соломенный человек, и я боюсь, что его брат помог ему получить должность Цзеюаня".

Оба брата выглядят одинаково, поэтому им было бы легко заменить друг друга на что-то.

"Брат, это нужно расследовать?" Хуа Линь спросила: "Пусть Чжао Чуньхай достанет свой лист с ответами для экзамена на ЦюСяня, а затем сравнит почерк, чтобы выяснить, кто ссылался на ЦюСяня?". В конце концов, почерк у всех разный, и подражать чужому почерку нелегко.

«В первый раз, когда я поехал в столицу уезда, мне потребовалось довольно много времени, чтобы добраться туда и обратно. Завтра я снова пойду в особняк Цзя, чтобы проверить факты".

В то же время, в особняке Цзя.

Из потайной комнаты донесся звук разбитого фарфора.

"Ты дурак! Я же сказал тебе сохранять спокойствие! Сохраняйте спокойствие! Почему бы вам не послушать! Я говорил тебе держаться подальше от этого Янь, но ты все это не слышал в своей голове!". Лорд Цзя сидел на своем месте, его борода дрожала от гнева, а грудь яростно вздымалась.

Он посмотрел на разбитые миски у своих ног и прошептал в защиту: "Янь Янь любит этого Янь Цзяхэ и попросила меня предложить ему брак. Я хочу дать ей все то хорошее, что есть у меня. Я хотел пойти и сделать предложение руки и сердца, но не хотел делать это с этим господином Янем, поэтому я отпустил сваху". Цзя Каймин был немного придурком, но он любил своих детей, показывал Цзя Янь свою жизнь и давал ей все, что она хотела.

"Ты все еще так говоришь!" Лорд Цзя был так зол, что бросил в Цзя Каймина еще одну чайную чашку, которая попала точно в него.

Он был так напуган, что отпрыгнул назад: "Разве ты не читал все письма, которые я отправлял? Я сказал тебе оставаться на месте и ждать моего возвращения, как ты мог быть таким глупым?"

"Брат, что нам теперь делать?" Цзя Каймин настороженно посмотрел на человека, который выглядел точно так же, как он сам: "Этот принц Янь, он действительно из дворца?".

"В восьми/девяти случаях из десяти - да". Лорд Цзя потер лоб: "Теперь мы можем только надеяться, что он не увидел недостатка".

"Брат, не можем ли мы тогда защититься перед ним?" Цзя Каймин сказал: "Разве ты давно не хотел стать с принцем? Теперь, когда один пришел, давайте присоединимся к нему".

"Ты действительно глуп!" Лорд Цзя был так зол на своего брата: "Что ты хочешь, чтобы я сейчас сказал? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я скажу ему, что помог своему брату получить стипендию? Я боюсь, что буду наказан. Даже если бы мы присоединились к императору, нам нужно было бы иметь в руках какие-то рычаги, а сейчас у нас ничего нет, так как же мы можем присоединиться к нему?".

Цзя Каймин был ошарашен словами брата, и спустя долгое время он сказал: "Тогда, брат, сделай что-нибудь с этим".

Лорд Цзя посмотрел на него и сказал: "Я не хочу об этом думать".

"Я не хочу умирать, старший брат". Цзя Каймин внезапно схватил лорда Цзя за руку: "Обман на экзаменах — это серьезное преступление, которое может принести к казни, если нас обнаружат, никто из нас не сможет сбежать".

"Естественно, я это знаю". Я не хочу, чтобы со мной что-то случилось в этот момент".

Услышав его слова, Цзя Каймин немного расслабился. Он сказал: "Если бы я не послушал тебя тогда, я бы не делал этого сейчас".

Эти слова вернули эмоции, которые Цзя Каймин только что умерил: "Брат, ты не можешь так говорить! Если бы не ты, мы бы с Хуэй Лань давно поженились, и как она могла исчезнуть и о ней ничего не слышно?".

Лорд Цзя немного покраснел от его комментария: "Если бы вы не взяли мои стихи и не показали их ей как свои, как бы вы ей понравились?".

Эти два брата изначально были близнецами, но их темпераменты были очень разными: лорд Цзя был хорошим ученым с детства, в то время как Цзя Каймин был необразованным низовым мальчиком, который мог прочитать только несколько слов.

Когда его старший брат сказал это, Цзя Каймин ответил: "Я только украл твои стихи, в отличие от тебя, который украл даже у своей невестки!".

История была проста: Цзя Каймин встретил Хуйлань, когда гостил в уезде, и влюбился в нее с первого взгляда. Она любила поэзию и писать стихи, поэтому Цзя Каймин украл у лорда Цзя стихотворение и сказал ей, что написал его сам. Она поверила, что это правда, и согласилась быть с ним.

Некоторое время они поддерживают отношения, но когда лорд Цзя узнает, что он забрал его поэму, он тайно следит за ним, чтобы узнать, чем он хочет заняться, и в итоге влюбляется в Хуиланя с первого взгляда. Сначала Хуэй Лань не замечает этого, но позже она понимает, что что-то не так.

Она чувствует себя обманутой и сильно ссорится с Цзя Каймином, а затем исчезает.

Чтобы получить прощение Цзя, он соглашается выдать себя за брата и сдать экзамен.

У братьев был план, по которому лорд Цзя должен был сдать весенний экзамен в следующем году, а когда он его сдаст, он позволит Цзя Каймину стать чиновником.

В ту ночь братья долго спорили перед сном, а на следующее утро они услышали, как слуга доложил, что прибыл Янь Ши.

Лорд Цзя поспешно велел Цзя Каймину спрятаться, а сам пошел приветствовать его как Цзя Каймин.

После их ухода, лицо лорда Цзя выглядело очень уродливым, и он поспешил найти Цзя Каймина: "Похоже, он знает!

"Что знает?" Цзя Каймин спросил в ответ.

"Идиот! Естественно, он знает, что я сдавал экзамен за тебя".

Цзя Каймин задрожал от страха: "Тогда ...... что нам делать?".

"Я не ожидал, что он узнает так быстро, похоже, я действительно недооценил этого принца Яня".

"Что ты имеешь в виду?" Цзя Каймин вдруг почувствовал, что его брат выглядит немного пугающе.

Цзя Каймин достал из рукава маленькую белую фарфоровую бутылочку: "Поскольку он хочет наших жизней, мы можем сначала забрать его жизнь. Даже если он умрет, это будет делом особняка Янь, и нас не будут расследовать. Если моя догадка верна, то этот принц должен быть Великим Принцем Янь Ши. После того, как мы отравим его, мы пойдем и присоединимся к королю Чжаогэ, чтобы оказать ему великую услугу».

«Мы вдвоем сможем насладиться всей славой и богатством. ...... Тогда как мы ...... собираемся его отравить?".

"Сегодня вечером я отпущу Ван Ху и положу яд". Ван Ху был охранником, который тайно защищал лорда Цзя.

Цзя Каймин нервно сглотнул: "Большой ...... брат, можно мне немного того яда?".

"Я заплатил много денег за это лекарство, оно бесцветное и безвкусное, так что побереги его".

Рука Цзя Каймина немного дрожала, когда он держал лекарство, и хотя он привык к тому, что в повседневной жизни все смешивается, в этот момент он был необычайно трезв. Он не знал, удастся ли попытка его брата отравить принца, и даже если это произойдет, был один человек, которого он должен был убить заранее - Фан Ши.

Без Фан Ши его дочь Цзя Янь могла выйти замуж за Янь Цзяхэ. Чем больше он думал об этом, тем счастливее себя чувствовал, и на его лице постепенно появилась яростная улыбка.

Он приказал кухне приготовить тарелку с закусками, а затем доверительно поговорил со своим любимым слугой, который затем унес закуски. Слуга как раз думал, как заставить Фан Ши съесть десерт в одиночку, когда Фан Ши самостоятельно покинул резиденцию Янь.

Хотя Фан Ши был немного глуп, он знал некоторые вещи. Он подумал, что раз уж он собирается жениться на Янь Цзяхэ, то должен купить что-нибудь для него. Поэтому он тихо вышел из дома Яна и пришел на рынок.

Слуга посмотрел некоторое время и обнаружил, что он действительно один, поэтому он успокоился, встал на углу и помахал рукой Фан Ши.

"Фан Ши, иди сюда! Иди сюда!"

Фан Ши узнал в нем слугу Цзя Каймина, поэтому сделал вид, что не заметил его, и проигнорировал. Слуга отвел глаза и сказал: "Я ищу тебя, это касается господина Янь".

Когда Фан Ши услышал, что речь идет о Янь Цзяхэ, он тут же положил свои вещи и подошел к нему: "В чем дело?".

Слуга отвел его в дальний угол, где никого не было, а затем сказал: "Мой господин сказал, что нашей юной госпоже не посчастливится выйти замуж за господина Янь, и он не заставлял ее выходить замуж, поэтому он совершил ошибку, предложив вчера пожениться, и послал меня загладить свою вину перед вами".

Фан Ши прикусила губу: "Но я не хочу его прощать".

Слуга сухо улыбнулся и сказал: "Послушайте, мы все живем в одном городе, но не видимся. Я слышал, что два человека, у которых есть неприязнь, не могут быть вместе чиновниками, один из них должен не быть чиновником».

Мозг Фан Ши был совсем плох, поэтому слуга его одурачил, его лицо раскраснелось, и он с тревогой сказал: "Это невозможно, это невозможно, мой брат Янь хочет стать чиновником. Тогда я прощу Цзя Цзеюаня".

Когда слуга увидел, что Фан Ши действительно поверил ему, он достал тарелку с пирожными и уговаривал его: "Мой хозяин сказал, что если ты действительно простишь его, то сможешь съесть это".

Фан Ши оказался в затруднительном положении, так как Янь Цзяхэ сказал ему, что он не может есть то, что ему дают. Но если он не съест его, это будет означать, что он не простил Цзя Сюэюаня, и что, если брат Янь не сможет найти работу?

Подумав об этом, Фан Ши наконец сказал: "Тогда я съем только один кусочек".

Говоря это, он взял кусочек закуски, положил его в рот и откусил. Когда слуга увидел, как тот ест, его сердце окончательно упало на землю.

Прежде чем прийти сюда, Цзя Каймин велел слуге представить все так, будто Фан Ши был отравлен кем-то, кто хотел разбогатеть. Увидев, как Фан Ши выплюнул полный рот крови и рухнул перед ним, слуга собрал все его вещи и ушел.

Янь Ши было так скучно в резиденции Янь, что он бродил снаружи. и когда он это сделал, то увидел Фан Ши на земле.

Он сделал несколько шагов к Фан Ши и положил пальцы на его шею, его дыхание все еще вырывалось наружу. Цю Лиушан поспешно подхватил его и торопливо зашагал в сторону особняка Янь.

Когда он вошел в резиденцию Яня, то увидел Яня Цзяхэ. Янь Цзяхэ увидел, что Фан Ши внесли в дом, и в его сердце появилось плохое предчувствие: "Сяо Ши, что случилось?"

Пока он шел, Цю Лиушан сказал: "Ничего, его просто отравили".

"Отравлен?" У Янь Цзяхэ ослабли ноги, когда он услышал эти два слова, но, к счастью, Янь Ши подал ему руку.

Янь Ши успокоил его: "Господин Цю - очень хороший врач, с ним молодой господин Ши будет в порядке".

Как Янь Цзяхэ мог чувствовать себя спокойно? Цю открыл бутылку, и через несколько мгновений из нее выполз большой жирный белый червь.

Хуа Лин отпрянул назад и потянул Янь Ши за руку, его голос дрожал: "Брат, там большой жук".

В его руку вложили белого Гу, а кинжал поджарили на огне.

Янь Цзяхэ нахмурился и хотел подойти к нему, но Янь Ши быстро остановил его: "Не волнуйтесь, господин Цю спасает молодого мастера Ши".

Принуждение проползло через рану и, наконец, проникло в запястье Фан Ши.

Янь Цзяхэ была в ужасе, но немного успокоилась, увидев, как легкомысленно выглядит Цю Лиушан.

Хуа Лин был так напуган, что уткнулся в руки Янь Ши, который теребил его волосы, чтобы успокоить.

Примерно через четверть часа Цю Лиушан приложил горлышко бутылки к ране на запястье, и через несколько мгновений Гу вышел наружу, только почернел.

«Я напишу другой рецепт позже, и вы можете попросить слуг сварить его и скормить ему, когда он проснется".

После того как Цю Лиушан закончил говорить, Фан Ши медленно открыл глаза и удивился, почему он внезапно вернулся в резиденцию Янь, хотя только что был на улице.

Когда Янь Цзяхэ услышал его крик, он не смог сдержать слез и крепко взял его за руку: "Где ты чувствуешь себя плохо?".

"Все в порядке". Фан Ши ответил.

Янь Цзяхэ наконец-то успокоился, но его страх теперь затмил его гнев: "Что, черт возьми, только что произошло?"

Как только слова покинули его рот, он услышал громкий шум снаружи, и голос Цзя Каймин достиг ее ушей: "Фан Ши, Сяо Ши ......".

Первое, что произошло, это то, что он догадался, что Цзя Каймин несет ответственность за это, и вот он здесь. Первое, что вы должны сделать, это попросить Хуа Лина присмотреть за Фан Ши, пока он будет встречаться с Цзя Каймином.

Цзя Каймин уже не был тем властным и доминирующим человеком, каким он был раньше. Его лицо было полно тревоги, а на лице были слабые следы слез, как будто он плакал. Янь Цзяхэ сразу же увидел нефритовый кулон в своей руке, и его сердце замерло.

"Старый мастер Цзя, что ты здесь делаешь?" Янь Цзяхэ сказал.

После того как слуга отравил Фан Ши, он подарил найденные при нем вещи Цзя Каймину. Когда он увидел нефритовый кулон, у него внезапно закружилась голова.

Нефритовый кулон был символом любви между ним и Хуэй Лань, как он мог оказаться на теле Фан Ши? Он закрыл глаза и вдруг вспомнил, что однажды утром 20 лет назад слуга сообщил, что у двери стоит брошенный младенец. Он не был хорошим человеком, поэтому ему стало стыдно, и он взмахом руки велел своим слугам выбросить брошенного ребенка.

Если бы только, если бы только он посмотрел на ребенка…

"Первое, что вы должны знать, в порядке ли Сяо Ши". Янь Цзяхэ холодно ответил.

Цзя Каймин пошатнулся на несколько шагов назад и почти упал на землю. После нескольких вдохов его глаза внезапно остекленели: "Это все вина моего старшего брата! Это все его вина. Более 20 лет назад он украл у меня Хуйлань. Если бы он не дал мне яд, как бы Сяо Ши смог выйти сухим из воды?".

В этот момент его ненависть к лорду Цзя достигла своего пика. Его глаза вдруг заметили Янь Ши, стоящего в конце коридора, поэтому он не придал этому значения: "Сэр Янь, мой старший брат уже знает, что вы - принц. Он боится, что вы узнаете, что он занял мое место на экзамене, поэтому хочет отравить вас! Он хочет отравить тебя, а потом пойти и присоединиться к королю Чжаогэ, так что пошли кого-нибудь арестовать его, он у меня дома!"

"Чжао Чуньхай и Цао Дэцзинь!" Янь Ши отдал приказ: "Идите в особняк Цзя и арестуйте его!".

Кстати, он также забрал Цзя Каймина, который сильно шумел в доме Яня, и Цзя Каймин больше никогда не видел Фан Ши, даже когда тот находился в тюрьме.

Как сказал Янь Цзяхэ, "у Сяо Ши никогда не было настоящих родителей, и никогда не будет".

Когда Янь Ши и сопровождающие покинули город, Фан Ши уже почти поправился и стоял перед резиденцией Янь, неохотно махая рукой.

Карета ехала еще долго, пока ничего не стало видно, и тогда Хуа Лин опустил шторы.

Янь Ши положил руку на сердце и накрыл его: "Не грусти, я всегда буду рядом с тобой".

Хуа Лин переместился в объятия Янь Ши, обнял его за талию и положил подбородок ему на плечо: "Брат, я тоже всегда буду рядом с тобой".

Цю Лиушан медленно поднял медицинскую книгу в руке, чтобы закрыть лицо, не глядя на них.

Янь Ши побывал еще в нескольких местах, а когда пришло время возвращаться в Императорский город, он развернул карету и поехал обратно в Императорский город.

Это был двадцатый день китайского Нового года, и весь город уже приобрел слегка китайский новогодний колорит.

После нескольких месяцев бега, карета наконец остановилась перед резиденцией Руйин, и Янь Ши первым вышел из кареты, протянув руку и помогая Хуа Лин спуститься.

"Брат, мы наконец-то дома! Наконец-то мы дома!" Хуа Лин был так счастлив, что, болтая, побежал в сторону королевской резиденции.

Янь Ши тихонько засмеялся, глядя на табличку перед дворцом. Он жил в этом дворце уже давно, но только после того, как Хуа Лин вышел за него замуж, он стал считать его своим домом.

"Минтин, беги медленно". Янь Ши поспешно последовал за Хуа Лином, боясь, что тот может упасть.

Люди в королевской резиденции знали, что они вернутся в ближайшие несколько дней, и ждали их каждый день. Как только Янь Ши вошел во дворец, он увидел Цзян Цинъюэ, Цинцзи, Немую сестру и Сян Ин, стоящих у входа во дворец.

Хуа Лин стоял перед немой сестрой и что-то болтал, а немая слушала его с улыбкой на лице.

Цинцзи и Сян Ин поклонились ему: "Ваше Высочество".

Цзян Цинъюэ сказал: "Ваше Высочество, вы вернулись".

Цю Лиушан подошел сзади: "Я вернулся, принц Цинъюэ! Я принес тебе много подарков, поэтому сначала я вернусь в Дом медицины, а потом приду за тобой".

Янь Ши вел Хуа Лина обратно ко двору Нуань Ян, и погода становилась все теплее и теплее, пока они шли на юг после выхода из дворца. В этом имперском городе было не так холодно, как на юге, и сейчас был холодный сезон, поэтому Янь Ши не хотел, чтобы ванфэй замерз на улице.

Когда они вернулись в двор Нуань Ян, Хуа Лин внимательно осмотрел все места: "Брат, лучше быть дома".

Янь Ши рассмеялся: "Боюсь, что тебе станет скучно после того, как ты поживешь в королевской резиденции некоторое время".

Хуа Лин обнял его за талию: "Пока ты здесь, даже тюрьма для меня - рай".

Ближе к вечеру Хуа Лин и Немая сестра рассказали о том, что видели и слышали по дороге, а Янь Ши отправился искать Цзян Цинъюэ.

"Случилось ли что-нибудь в Имперском городе за последние несколько месяцев?" Янь Ши спросил Цзян Цинъюэ.

Цзян Цинъюэ ответила: "Ничего особенного не произошло, но похоже, что король Чжаогэ также расследует дела в Ночном Павильоне".

Янь Ши потер подбородок: "Неважно, пусть расследует. Мы достигли своей цели. ЦинЮэ, ты много работал последние несколько месяцев".

Цзян Цинъюэ сказал: "Ваше Высочество, нам нет нужды благодарить друг друга".

Янь Ши улыбнулся и после некоторого непринужденного разговора с ним, он вдруг сказал: "ЦинЮэ, я кое-что обнаружил по пути".

"О?" Цзян Цинъюэ сказал: "Ваше Высочество, пожалуйста, расскажите мне".

Янь Ши слегка сузил глаза: "Цю Лиушан был членом Секты Десяти Квадратов".

Цзян Цинъюэ была слегка удивлена: "Он член Секты Десяти Квадратов?".

Янь Ши торжественно кивнул, и лицо Цзян Цинъюэ стало серьезным: "Тогда что Ваше Величество намерено сделать?".

Янь Ши позвал слугу: "Иди в Дом медицины и пригласи сюда господина Цю".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 75

Глава 75

Как только он узнал, что Цзян Цинъюэ попросил его пойти, Цю Лиушан с большим энтузиазмом отправился туда и услышал издалека его голос: "Иду, господин Цинъюэ!»

Но как только он вошел в комнату, он увидел Янь Ши, и его лицо застыло от радости, и у него появилось плохое предчувствие: "Принц, Ваше Высочество тоже здесь".

"Садись". Янь Ши жестом предложил ему сесть.

Но Цю Лиушан сидел как на иголках, чувствуя, что ничего хорошего сегодня не произойдет.

Янь Ши не заставил его долго гадать, открыл свои карты и сказал: "Цю Лиушан, вы из Секты Десяти Квадратов". Не вопрос, а утверждение.

Цю Лиушан был потрясен шокирующими волнами в своем сердце, но на поверхности он сказал: "Ваше Высочество, вы шутите, как я могу быть членом Секты?»

Янь Ши не спешил спорить с ним и аккуратно поставил свою чашку чая на стол: "Когда мы направлялись в деревню Сяси, мы встретили группу людей, и ты сказал, что они из Секты Десяти Квадратов. Я слышал, что Секта Десяти Квадратов очень скрытная, и если вы не член секты, вы не будете знать, как определить членов секты. Я уже давно отправил своих людей на разведку, но не знаю, как определить члена Секты. Так как же вы сразу узнали, что эти люди были членами Секты Десяти Квадратов?"

Цю Лиушан хотел вернуться назад и ударить себя по лицу: "Я же говорил тебе, что ты слишком много болтаешь! Я же говорил тебе, что нельзя много говорить! Цю Лиушан посмотрел на Цзян Цинъюэ, который тоже смотрел на него, но его взгляд был таким холодным и ясным, что ему стало еще хуже.

Цю решил не признаваться: "Ваше Высочество, это само по себе ничего не значит. Я путешествую по Цзянху уже много лет, и для меня нет ничего необычного в том, что я знаю секреты различных школ и сект. Если ты хочешь услышать это, я могу рассказывать тебе три дня и ночи, не повторяясь".

Янь Ши слегка улыбнулся: "Раз господин Цю не хочет признаваться, забудьте, я не буду вас заставлять. Сегодня уже поздно, так что лорд Цю может уехать завтра".

"Нет, Ваше Высочество. Этот вопрос еще не расследован до конца, почему вы хотите меня прогнать?". Ему было что сказать, но он еще даже не начал говорить об этом, так как он мог прийти сюда и разогнать людей?

Он посмотрел на Цзян Цинъюэ: "Господин Цинъюэ, вы должны сказать кое-что для меня. Мы так долго были вместе в королевском дворце, разве ты не знаешь, какой я человек?".

Цзян Цинъюэ бросил на него холодный взгляд: "Откуда я могу знать, что ты за человек?".

Цю Лиушан открыл рот, потеряв дар речи от его слов.

Янь Ши сказал: "Цинъюэ никогда не просит за того, кто не честен".

Цю хотел было продолжить спор, но слова Яна поразили его в самое сердце. Через некоторое время Цю Лиушан глубокомысленно посмотрела на Цзян Цинъюэ и медленно вышел.

Янь Ши подозвал двух королевских стражников: "Следуйте за ним тайно".

Цю Лиушан уехал той ночью, когда в Императорском городе шел сильный снег.

Но вскоре после его ухода один из охранников вернулся и сообщил, что потерял его.

Он мог знать, что за ним следят, как только он покинул дворец. Янь Ши махнул рукой, приказывая двум охранникам больше не искать его.

Задний двор магазина тканей Синлон.

Как только он открыл дверь, он почувствовал сильный ветер. Он увернулся от летящей чашки, которая ударилась о дверь и упала на пол.

"Эй - почему ты бьешь людей, когда входишь?" Цю Лиушан только успел увернуться от чашки, как его встретила еще одна пощечина.

"Ты не знаешь, за что я тебя ударил?" Хуа Лин не потрудился заговорить с ним, а набросился на него с несколькими пощечинами.

После нескольких десятков выстрелов Хуа Лин ударил его ногой в живот и усадил на стул: "Если бы не тот факт, что мы знаем друг друга с детства, ты был бы мертв сегодня".

Цю прикрыл живот и издал несколько стонов: "Ты действительно злой, но я действительно виноват в этом, я не был достаточно осторожен. Но я не ожидал, что принц окажется таким умным. Он замечал малейшие недостатки".

Услышав похвалу в адрес Янь Ши, лицо Хуа Лина просветлело, и он сел на стул рядом с ним: "Ты стал причиной этого инцидента, ты должен решить его сам".

"Да, да, да, я сам об этом позабочусь". Цю Лиушан снова потер живот: "Скажем так, принц Цинъюэ все еще в королевской резиденции, поэтому я должен найти способ вернуться".

Хуа Лин ударил Цю ЛИушан по лицу и с облегчением выдохнул свой гнев: "Тогда что ты собираешься делать?".

"Я скажу принцу, что мастер Секты Десяти Квадратов уже давно влюблен в него". - сказал он, - "Поэтому он послал меня пробраться в дом, чтобы защитить его".

"Хм." Хуа Лин холодно рассмеялся.

Цю Лиушан почесал шею и потер руку: "Ты страшный, когда так смеешься".

Хуа Лин поднял одну руку и снова ударил его по голове, а Цю Лиушан застонал и снова закрыл голову руками.

"Ты знаешь, что тебе страшно, а все равно придумываешь эти глупые идеи!". Глаза Хуа Лин были прикованы к нему, как у ястреба, смотрящего на жирного кролика: "Ты нашел для меня настоящий любовный интерес, и этот интерес - мой собственный!"

Цю Лиушан сухо рассмеялся и согласился, что это немного глупая идея: "Принц так влюблен в тебя, что никогда не влюбится ни в кого другого".

Это звучало хорошо, и лицо Хуа Лина выглядело немного лучше: "Это тоже не сработает, ты можешь передумать".

"Допустим, я влюбился в принца Цинъюэ с первого взгляда, поэтому и пробралась в дом". Цю Лиушань добавил.

Хуа Лин посмотрел на него как на идиота: "Ты думаешь, мой брат такой же глупый, как ты?".

"Тогда что ты думаешь?" спросил Цю в ответ.

Хуа Лин протянул руки: "Я не знаю, все, что я знаю, это то, что я не буду делать ничего, что заставит людей узнать, кто я такой".

Цю Лиушан вздохнул: "Сначала вернись назад, а я пока придумаю что-нибудь другое. Я тоже хочу поскорее вернуться, я скучал по ЦинЮэ каждый день в течение последних трех месяцев, и когда я наконец вернулся, у меня даже не было возможности поговорить с ним, прежде чем меня выгнали".

Хуа Лин больше ничего не сказал, толкнул дверь и ушл, считая время, когда Янь Ши должен был вернуться из Да Лиси.

Янь Ши давно не был в Да Лиси, и его ждало много работы.

С наступлением нового года в императорском городе обильно падает снег, и сейчас здесь немного темно. У входа в Да Лиси зажжены два больших красных фонаря, и когда дует ветер, они раскачиваются и смешиваются со снегом, что придает им некоторое очарование.

Янь Ши выходил из "Да Лиси", объясняя что-то чиновникам, и, не дойдя до двери, увидел знакомую фигуру.

"Брат". Хуа Лин услышал голос Янь Ши и радостно побежал к нему, сразу же прыгнув в его объятия: "Я пришел сюда, чтобы забрать брата домой".

Усталость в теле Янь Ши была чудесным образом развеяна этими словами, он сразу увидел, что Хуа Лина пришел один и слегка нахмурился: "Почему ты не взял с собой слугу?".

"Я слишком устал, чтобы привести слугу, поэтому мне сказали следить за тем-то и тем-то". Хуа Лин игриво надулся: "С таким же успехом я могу сам прийти сюда, я могу делать все, что захочу".

Янь Ши затянул воротник своего пальто, чтобы снег не проникал через него: "Даже если ты не приведешь своих подчиненных, ты должен привести несколько тайных охранников, сейчас уже темно, не позволяй мне волноваться". Ванфэй прекраснее феи, а вдруг он станет желанной для других.

Хуа Линг улыбнулся и взял Янь Ши за руку: "Я знаю, брат, это моя вина в этот раз, я возьму с собой своих охранников, когда буду выходить в будущем, так что я не позволю тебе волноваться".

Янь Ши улыбнулся и взял его за руку: "Пойдем".

Они вдвоем зашли в карету первыми, и Янь Ши сунул руку Хуа Лину: "Прикройся хорошенько".

Хуа Лин поднял занавес кареты и посмотрел на сильный снегопад, его глаза были полны улыбки: "Брат, посмотри, какой красивый снег".

Сердце Янь Ши внезапно дрогнуло: "Минтин, могу я взять тебя на ночной рынок?".

Хуа Линг опустил занавеску и энергично кивнул головой: "Да, да, пойдем на ночной рынок, брат".

Янь Ши поручил кучеру отвезти карету на самый большой ночной рынок в имперском городе, куда не допускались лошади и кареты.

Янь Ши первым вышел из кареты и взял Хуа Лина за руку, чтобы помочь ему спуститься.

Несмотря на то, что сегодня шел снег, ночной рынок ничуть не пострадал и по-прежнему был оживленным.

Шел сильный снег, не мелкий, легкий, а крупный, гусиными перьями. Ветра сегодня не было, и снег падал медленно и беззаботно.

Вдали место освещалось огнями, а Хуа Лин был одет в белый халат, поверх которого был накинут белоснежный плащ. Он и так был очень красив, а стоя на снегу, он выглядел еще прекраснее, как фея в снегу.

Янь Ши только почувствовал, как его сердце заколотилось при виде такой цветущей Лина: "Минтин!". Он негромко позвал его.

Остальные слова были проглочены Янь Ши.

Хуа Линг никогда не думал, что Янь Ши поцелует его по собственной воле, да еще и в таком месте.

Ночной рынок был прямо перед ним, и там было много людей. Он мог ясно видеть, что они делают, и они могли ясно видеть, что они делают.

Несмотря на это, Хуа Лин не хотел отрываться от губ Янь Ши, но углубил поцелуй. Губы Янь Ши были немного холодными, и его губы и язык встретились, вдыхая и выдыхая друг в друга. Казалось, что в этом бледном мире существуют только друг для друга.

Не знаю, сколько времени прошло, но поцелуй наконец закончился.

Лицо Янь Ши немного покраснело, он не знал, как он так увлекся и повел себя не по правилам, но он не жалел об этом, люди должны делать все, что хотят, раз в жизни.

Хуа Лин робко обнял Янь Ши и несколько секунд тихонько звал его в свои объятия.

Янь Ши мягко похлопал его по спине и, держа его за руку, снова пошел к ночному рынку.

Хотя сегодня ночью шел снег, было не очень холодно, а ночной рынок был очень оживленным, благодаря чему температура здесь была намного теплее, чем в других местах. Хуа Лин вошел на рынок, и после короткой прогулки пот выступил у него на носу, и он обратился к Янь Ши: "Брат, можно я сниму пальто?".

"Нет". Янь Ши твердо отказался: "Ты уже вспотел, не простудись снова".

Хуа Лин выплюнул язык и не посмел больше ничего сказать.

Ночной рынок был полон киосков, где продавались повседневные товары и ювелирные изделия, а также множество мелких продуктов питания. Толпа была шумной и очень оживленной.

Хуа Лин взял Янь Ши за руку и, как маленький вьюн, рыскал туда-сюда по лавкам.

Когда он подошел к киоску с тангулу, Хуа Лин подсознательно сглотнул.

Янь Ши мягко улыбнулся, купил палочку и сунул его в руку, но Хуа Лин откусил кусочек и тут же сказал: "Это невкусно".

Ян Дил взял его руку и откусил половинку боярышника, которую он надкусил: "Неплохо".

Хуа Лин щебетал: "Это не так вкусно, как конфета, которую брат приготовил для меня". "С тех пор как я съел сахарную тангулу, которую брат приготовил для меня, я больше не могу есть чужую сахарную тангулу".

Янь Ши улыбнулся: "Тогда, когда мы вернемся в королевскую резиденцию, я снова сделаю их для тебя?".

Хуа Лин многократно кивнул: "Да, да".

Они шли медленно, держась за руки, когда появился мужчина средних лет, одетый очень элегантно, за ним следовали четверо слуг, выглядевших очень величественно.

"Отец?" Хуа Лин остановился и крикнул.

Хуа Цяньчэн торопился идти, поэтому не видел их. Когда он услышал, как Хуа Лин зовет его, он увидел их: "Ваше Высочество, Ваше Высочество".

Янь Ши кивнул головой: "Тесть, какое совпадение".

Хуа Лин спросил: "Отец, что ты здесь делаешь? Вы тоже здесь, чтобы вкусно поесть?".

Когда он упомянул об этом, Хуа Цяньчэн рассердился: "Я пришел искать твоего второго брата, этого отродья не видели уже несколько месяцев. Я услышал от кого-то из жильцов, что видел его здесь, и пришел навестить его. Я пришел посмотреть".

"О." Хуа Лин кивнул, его лицо было немного разочарованным: "Тогда я не буду беспокоить отца, давайте как-нибудь еще раз поговорим".

Хуа ЦяньЧэн и Янь Ши обменялись еще несколькими любезностями, а затем повели остальных прочь.

Хуа Лин долго смотрел ему в спину и не оборачивался, Янь Ши крепко держал его за руку: "Не грусти".

Хуа Лин также крепко сжал его руку: "Брат, я никогда раньше не задумывался о том, как мой отец относится ко мне, но после того, как Лу Яо отправился в монастырь, я вдруг почувствовал, что просветлел. Все эти годы отец мало разговаривал со мной, общался только в вежливой форме. Иногда он жаловался, что мой второй брат не справляется со своими обязанностями и постоянно играет вне дома. а третий брат озорничает и ломает вещи. Хотя он жаловался, в его глазах была улыбка".

"Когда я встретил своего отца, он торопился найти моего второго брата". Я не просил его спрашивать, как я провел последние несколько месяцев вне дома. Даже если он упрекнет меня в том, что я не вернулся повидаться с ним, хотя я уже столько дней как вернулся в Имперский город".

Голос ванфэй с легким плачем разбил сердце Янь Ши. Но я обещаю, что в будущем буду радовать тебя каждый день".

Хуа Лин фыркнул: "Я был так счастлив только что, почему я вспоминаю об этом? Брат, я проголодался, давай поедим здесь, прежде чем вернуться. Я думаю, что вон тот киоск с пончиками пахнет очень вкусно, давайте пойдем и поедим там, хорошо?".

Янь Ши присмотрелся к Хуа Лину и обнаружил, что тот не принуждает себя улыбаться, поэтому он успокоился, взял его за руку и пошел в сторону ларька с пельменями.

Это был большой ларек с несколькими столами и стульями внутри, и бизнес был довольно оживленным.

Владелец ларька аккуратно убрал со стола, и Янь Ши заказал четыре миски пельменей. Одна чаша для него и три для молодого ванфэй. Хозяин лавки с удивлением посмотрел на их лица - оба они были очень красивыми дворянами - и подумал, что они пригласили к себе кого-то еще.

Через некоторое время подали пельмени. Янь Ши отложил две другие миски с пельменями в сторону, чтобы они остыли, а Хуа Лин помешал ложкой, после чего вылил ложку супа и сделал глоток: "Ммм! Брат, это очень вкусно, попробуй тоже".

Янь Ши облегченно рассмеялся и сделал глоток супа с пельменями под жадным взглядом ванфэй.

Получив комплимент от Янь Ши, Хуа Лин обрадовался еще больше, набрал в ложку пельменей и с удовольствием съела его.

У ларька была строго крыша, со всех сторон бамбуковые шесты, так что можно было хорошо видеть прохожих.

Хуа Лин потрогал свой живот после еды и взял другую миску: "Брат, я никогда раньше так не ел такие вкусные пельмени".

Янь Ши выглянул наружу и увидел, что снег валит, и он чувствовал снежинки, когда протягивал руку.

Янь Ши улыбнулся и сказал: "Если тебе нравится, давай в будущем будем ходить сюда чаще".

Хуа Лин тяжело кивнул: "Да, брат".

Хуа Лин торопился вернуться во дворец, чтобы съесть таншулу Янь Ши, поэтому, съев пельмени, они отправились на карете обратно в королевский дворец.

Во дворце Руйина было тихо, только свет еще горел.

Когда Янь Ши пришел на кухню, дежуривший на кухне мастер-повар сидел на краю стола с кастрюлей и понемногу дремал, когда он услышал, что дверь открылась, он резко встал: "Ваше Высочество".

Янь Ши кивнул: "У вас есть еще боярышник?".

"Да, я знаю". Мастер многозначительно кивнул: "Я пойду и сделаю все, что вы пожелаете, Ваше Высочество".

"Ты можешь вернуться, принц сам все сделает". сказал Янь Ши.

Повар подумал, что не проснулся, и потряс головой, чтобы прояснить ситуацию.

"Ваше Высочество, что вы сказали?"

"Где находится боярышник?". Янь Ши мало что объяснил.

"Вот он". Хозяин был занят поиском мешка с боярышником.

"Где находится сахарный песок?"

"Вот он". Повар в спешкее нашел сахар. Это был первый раз, когда принц пришел на кухню более чем за год.

"Ваше Высочество, что еще вам нужно?" спросил хозяин заикающимся голосом.

Янь Ши задумался на мгновение: "Вырежь для меня несколько палочек, таких, из которых можно сделать сахарные тангулу".

"А?" повар подумал, что он вообще не проснулся.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 76

Глава 76

После того, как Янь Ши обмакнул ягоды в сахар, Хуа Лин с радостью взял их в руки. Когда он увидел, что на улице все еще идет снег, он решил попросить повара согреть горшок горячего вина и приготовить несколько маленьких блюд, чтобы подать их к вину.

Когда Янь Ши открыла дверь, снег все еще падал без границ, красиво стекая вниз.

Янь Ши сказал: "Хочешь пойти и построить снеговика?". Он вспомнил день, когда он был в особняке Гао, ванфэй хотел построить снеговика, но снега было недостаточно, поэтому ему пришлось отказаться.

Хуа Лин яростно кивнула: "Думаю, да!".

Янь Ши взял его за руку: "Тогда пойдем и построим снеговика, где ты хочешь его построить?".

Хуа Линг задумался: "Давай построим его у входа в дом, я хочу, чтобы все люди видели, что мы с братом построили снеговика".

Янь Ши ободряюще улыбнулся: "Хорошо".

Увидев, что они идут сюда, они спросили: "Ваше высочество, ваше высочество, вы собираетесь покинуть дворец? Пожалуйста, подождите минутку, я пойду приготовлю карету".

Янь Ши сказал: "Только перед дворцовыми воротами, тебе не нужно ждать, ты можешь делать то, что тебе нужно".

Хуа Лин не удержался и сказал: "Брат хочет построить со мной снеговика".

Группа подчиненных из королевской семьи: "Что?".

Они все правильно услышали, не так ли?

Хуа Лин подумал и отдал недоеденную сахарную конфету одному из слуг: "Не ешь ее, отдай мне, когда закончим строить снеговика".

Слуга держал конфету так, словно это было редкое сокровище: "Даже если бы Ваше Высочество дало мне волю, я бы не посмел украсть ее".

Тяжелая дверь со скрипом открылась, и первым вышел Янь Ши, за ним Хуа Лин.

Только выйдя на улицу, Янь Ши вспомнил, что он что-то забыл: "Ты забыл надеть перчатки, я попрошу слуг вернуться и принести тебе перчатки".

"Я не хочу их носить, они неудобные". Хуа Линь посмотрел на руку Янь Ши: "Разве брат тоже не носит их? Сначала снег холодный на ощупь, но через некоторое время ваши руки станут теплыми. Какой смысл строить снеговика, если ты даже не можешь почувствовать снег?".

Подумав, Янь Ши не стал больше настаивать и вместе с Хуа Линг выбрал место слева от ворот, чтобы построить снеговика.ом

"Брат, я хочу построить снеговика такого же высокого, как ты". Закричал Хуа Лин.

"Да!"

"Брат, я хочу построить самого красивого снеговика во всем Великом Юань".

"Да!"

"Брат, я хочу слепить снеговика, который останется в этом мире на долгое-долгое время".

"Да!"

"Брат ......"

С наступлением ночи шумный голос Хуа Лина разносился все дальше и дальше.

Ванфэй был так счастлив, что на мгновение Янь Ши показалось, что даже если он не сможет завоевать трон, это все равно будет хорошая жизнь.

В обязанности Хуа Лин входило только складывать снег, а Янь Ши отвечал за тонкую работу по вырезанию его в форме снеговика.

Ванфэй приседал, прижав ладошки к щекам, и терпеливо ждала, а когда Янь Ши вырезал маленькую фигурку, он одобрительно вздыхал: "Вот это да! Брат великолепен!"

"Вау! Ты так хорош!"

"Вау! Ты потрясающий!"

Сначала Янь Ши был немного смущен, но, услышав это слово чаще, он привык к нему.

Хотя уже наступила ночь, перед дворцом изредка появлялись прохожие, и когда они видели, как двое из них строят снеговика, они с любопытством вытягивали шеи.

После долгого времени, совместными усилиями этих двоих, наконец, был построен высокий и красивый снеговик. Хуа Лин вернулся во двор Нуань Ян и нашел несколько самых красивых пуговиц в своей маленькой шкатулке, а также отправился на кухню за самыми красными и красивыми чили.

Он аккуратно вставил их в лицо снеговика, сделав ему глаза и рот.

Красный рот был изогнут с обеих сторон, как будто он улыбался.

Подумав об этом, Хуа Лин взял еще одну сахарную конфету и засунул ее в руку снеговика.

Снеговик наконец-то был закончен.

Хуа Лин стоял перед снеговиком и долго смотрел на него: "Брат, я бы хотел, чтобы он остался здесь навсегда".

Янь Ши положил свою руку на его ладонь и накрыл ее: "Если тебе нравится, ты можешь строить снеговика, когда захочешь".

Хуа Лин еще некоторое время наблюдал за ним, прежде чем неохотно взял Янь Ши за руку: "Брат, давай вернемся в дом".

Когда я впервые увидел снег, я сказал: "Не знаю, смогу ли я завтра снова увидеть снеговика". Так я смогу увидеть его, не выходя из дома".

"Хорошо". Янь Ши улыбнулся и согласился.

Когда повар на кухне увидел, что они вернулись, он прислал еду и вино, которые просил Янь Ши.

Когда они вошли во двор Нуань Ян, на них повеяло горячим воздухом, и Янь Ши поставил еду и вино на маленький столик перед окном, откуда был виден снег.

"Брат, ты будешь пить?". Хуа Лин почувствовал в воздухе аромат вина и принюхался. Насколько он помнил, он никогда раньше не видел, чтобы Янь Ши пил.

Янь Ши налил бокал вина: "Это вино не очень крепкое, несколько бокалов будет в самый раз, Минтин тоже может попробовать".

Хуа Лин взял вино, которое ему налил Янь Ши, и, попробовав его, его глаза заблестели: "Оно действительно хорошее, совсем не острое, с цветочным ароматом и сладким вкусом".

"Это вино, которое ЦинЮэ сделал в прошлом году из цветков персика". Янь Ши тоже выпил: "Это только один кувшин, и я не часто его пью".

Хуа Лин не был так счастлив, как сейчас, его сердце было таким же кислым, как если бы он годами вымачивал его в уксусе, но внешне он все еще выглядел счастливым: "Мастер Цинъюэ так хорош, он действительно может сделать такое хорошее вино, в следующем году я должен спросить у него совета".

Янь Ши держал кубок с вином с вожделенным выражением лица: "Хорошо, тогда в следующем году мне посчастливится выпить вина, сделанного самим Минтином".

Когда Хуа Лин увидел, как счастливо он улыбается, его улыбка улетучилась.

"Брат, я вижу, что господину Цю очень нравится господин Цинъюэ, что ты думаешь о них двоих? Нужно ли нам помочь?" Хуа Лин спросил с особым намерением.

Лицо Янь Ши застыло, он медленно поставил бокал с вином на стол и на мгновение задумался, прежде чем сказать: "Герцог Цю - из Секты Десяти Квадратов и был изгнан из моего дома".

"А?" Арахис на палочках Хуа Лин упал обратно на ее тарелку, его лицо было полно недоверия: "Он... он из Секты Десяти Квадратов? Как такое может быть?"

Затем Янь Ши рассказал Хуа Лину обо всем, что произошло.

Услышав это, Хуа Лин хмыкнул: "Я уже видел, что он не очень хороший человек, он всегда с червями, кто бы мог так поступить? Я слышал, что в Секте Десяти Квадратов никто не является нормальным, но я не знаю, что он хочет делать в королевской резиденции. Но, к счастью, мой брат узнал об этом».

Янь Ши улыбнулся, он не хотел говорить об этом с ванфэй, по другой причине, чем он боялся, что Хуа Лин будет волноваться, он положил кусочек овоща в миску Хуа Лин: "Ешь больше".

Когда Хуа Лин закончила есть, он спросил: "Брат, ты сказал, что Цинъюэ тоже был там, когда ты отпустил Цю Лиушаня?".

Янь Ши в замешательстве кивнул головой: "Да".

Счастливое выражение лица Хуа Лина исчезло, и она недовольно надула губы: "Даже Цинъюэ знал об этом, почему же я не знала об этом до сих пор? Брат сказал, что Цю Лиушаня не было два дня. Если я не спрошу сегодня, то никогда не узнаю".

«Я просто не хотел, чтобы ты волновался, в конце концов, прошло столько времени, прежде чем он узнал, кто Цю Лиушан на самом деле".

"Хмф, что это". Хуа Лин положил руки на плечи и наклонила голову в сторону, отказываясь смотреть на Янь Ши: "Я рано или поздно узнаю об этом, и когда узнаю, разве я тоже не буду волноваться? Вы не боитесь, что принц Цинъюэ беспокоится, и даже решаете этот вопрос с ним за моей спиной. Ты хочешь сказать, что господин Цинъюэ снова может помочь тебе? Поэтому вы позволили ему разобраться с этим вместе с вами? Я так и знал, я не умею писать. Я не очень хорошо пишу и не очень хорошо владею боевыми искусствами. Кроме того, что я могу есть лучше тебя, я не так хорош, как ты".

Чем больше Хуа Лин говорил, тем сильнее он чувствовал обиду и отказывался даже называть его братом.

"Нет". Янь Ши никогда раньше никого не уговаривал и был немного взволнован: "Я, я ...... обвинял меня, обвинял меня, обвинял меня в том, что я не продумал все до конца". На самом деле вы можете найти множество людей, которые уже давно работают в этом бизнесе. Тот факт, что Цзян Цинъюэ всегда был его правой рукой, он первым сообщал ему, когда что-то случалось, это тоже вошло в привычку с годами.

Сначала он не сказал Хуа Лину, потому что боялся, что он будет волноваться, но потом был слишком занят и забыл, но, несмотря ни на что, это все равно была его вина.

Хуа Лин обиженно надул губы, и после долгих усилий он наконец выдавил несколько слов: "Мне так грустно, так грустно".

Когда Янь Ши увидел, что принцесса в слезах, его сердце защемило еще сильнее. Он подошел к нему и обнял его, нежно вытирая слезы кончиками пальцев: "Я ошибся, сделав это, я не был осторожен. Я дам тебе его. Не грусти, ладно?".

Хуа Лин схватил одежду Янь Ши и зарылся лицом в его грудь, не в силах скрыть свой смех, но он все еще выглядел так, как будто всхлипывал.

Когда Янь Ши увидел, что он ничего не говорит, ему пришлось посмотреть на его лицо: "Перестань плакать, ночью тебе будут сниться кошмары во сне".

Хуа Лин всхлипнул еще несколько раз, после чего угрюмо сказал: "Я прощу тебя на этот раз, но в будущем ты должна сразу же сообщать мне обо всем".

"Хорошо, хорошо". Янь Ши увидел, что его тон смягчился, и только тогда он немного расслабился: "Что бы ни случилось в будущем, я буду первым, кто сообщит Минтин".

Хуа Лин фыркнул и поднял на него глаза: "Я не хочу на тебя сердиться, просто сейчас я был слишком расстроен". В этот момент рот Хуа Лин снова опустился, и он уставился на Янь Ши с покорностью.

Сердце Янь Ши разрывалось, и он тихо вздохнул: "Я не виню Минтин за то, что он злится на меня, если бы это был я, я бы тоже злился".

Хуа Лин и Янь Ши выпили еще несколько бокалов вина и, видя, что уже поздно, приняли ванну и приготовились ко сну.

Они легли на кровать, Янь Ши - внутри, а Хуа Лин - снаружи.

После того, как Хуа Линг перевернулся три или четыре раза, Янь Ши поднял руку и обеспокоенно спросил: "Минтин не можешь уснуть? Тебе все еще не по себе в твоем сердце?".

"Нет, брат". Выражение лица Хуа Лина было немного застенчивым, и он медленно зарылся под одеяло, закрыв рот и нос, оставив только пару темных, блестящих глаз с козочками снаружи: "Я плохо себя чувствую, поэтому не могу спать".

"Где дискомфорт?" Брови Янь Ши слегка сошлись: "Я пойду и вызову врача".

Хуа Лин потянул за запястье Янь Ши , засунул его руку под одеяло и положил на свое тело: "Здесь некомфортно".

Лицо Янь Ши мгновенно покраснело, а руку словно ошпарило чем-то, и он тут же отдернул ее. Хуа Лин сегодня выпил немного вина, так что, должно быть, это был эффект от вина.

"Брат, я не могу спать, мне плохо". снова тихо сказал Хуа Лин.

Янь Ши немного откинулся назад, потянув одеяло Хуа Лина вниз, чтобы ему не было скучно: "Минтин, ты когда-нибудь раньше чувствовал себя так некомфортно?"

"Да", - Хуа Лин сделал паузу на мгновение и заговорил снова с некоторой робостью в голосе, - "Это было в ночь нашей свадьбы".

К счастью, было темно, и они не могли видеть лица друг друга, но Янь Ши подумал, что его лицо, должно быть, покраснело: "А что ты сделал потом, чтобы снова устроиться поудобнее?".

"Я знаю, брат!" Глаза Хуа Лина словно светились светом, и он бросился на Янь Ши .

Янь Ши подумал про себя, что это он похитил Хуа Лин.

Хуа Лин подумал про себя: "Наконец-то я уговорил кого-то попасть в мои руки».

Только рассвело, как раздался голос Цинцзи: "Кто имеет наглость? Кто осмелится построить снеговика перед дворцом!".

Слуга поспешно подошел: "Это наследный принц и ванфэй сделали

"Наследный принц и ванфэй?". Не успел Цинцзии опомниться, как увидел Янь Ши и Хуа Линь, медленно идущих в ту сторону.

Он подошел поприветствовать их.

Хуа Лин радостно подбежал к снеговику и огляделся вокруг: "Брат, днем это выглядит еще лучше, это так красиво".

Янь Ши улыбнулся: "Когда я вернусь, давайте построим еще один во дворе Нуань Ян".

Прежде чем он успел сказать что-то еще, он увидел, как Янь Ши сел в карету, и только когда он уже не мог видеть карету, Хуа Лин вернулся в королевскую резиденцию.

Сегодня утром Хуа Лин специально сказала Янь Ши вернуться пораньше.

Вскоре после наступления темноты Янь Ши вернулся из Да Лиси.

Снеговик почти не изменился, разве что сахарная тыква, которую он держал в руках, значительно уменьшилась. Янь Ши улыбнулся и шагнул во дворец.

"Брат, ты вернулся!" Хуа Линь с первого взгляда увидел его во дворе Нуань Ян, открыл перед ним дверь, впустил его, снял плащ с тела Янь Ши и налил ему чашку горячего чая.

"Что сегодня сделал Минтин?". Янь Ши подошел к огню и нагрел руки.

"Я пошел к ЦинЮэ и попросил его почитать мне немного". Хуа Лин сказал: "Но я заснул, пока слушал его".

Янь Ши улыбнулся и протянул палец, чтобы почесать нос: "Я вижу, что ЦинЮэ все еще обладает такой силой, если у кого-то будут проблемы со сном в будущем, просто попросите его почитать вам".

"Брат". ванфэй потянул Янь Ши за рукав и застенчиво пожал его, и Янь Ши улыбнулся вместе с ним.

Хуа Лин вдруг загадочно сказал: "Брат, угадай, что у нас сегодня на ужин?".

"Что на ужин?" Янь Ши задумался и понял, что это китайский Новый год: "Пельмени?".

"Угадал правильно". Хуа Лин улыбнулась: "Но пельмени еще не налеплены. Вчера я встретил лорда Шень, и он сказал, что они с лордом Чжаном всегда сами заворачивают пельмени на Новый год. Мы должны пойти во дворец на китайский Новый год, поэтому мы не можем завернуть их сами, но сегодня китайский Новый год. Почему бы нам не собраться всем вместе, чтобы завернуть пельмени сегодня? Это будет прекрасное время".

Янь Ши заинтересовался его предложением, ведь в этом году в доме было много людей, включая Цзян Цинъюэ, Сань Юя, Цинцзи, Немую сестру и Сян Ин.

В канун Нового года ему и Хуа Лин придется отправиться во дворец, и вряд ли те немногие, кто остался в доме, смогут провести большую часть Нового года, поэтому лучше провести его пораньше.

Янь Ши с готовностью согласился и попросил своих слуг вызвать их ко двору Нуань Яна.

Когда слуги ушли, Янь Ши вдруг вспомнил нечто очень важное: "Умеет ли Минтин делать пельмени?".

Хуа Лин забыл и об этом: "Я не знаю, как делать пельмени ......, но это не сложно, я думаю. Я могу у нее поучиться". Пока она это говорил, немая сестра толкнула дверь и вошла. Она нашла комнату во дворе Наньянского суда с хорошей ориентацией и не нуждалась в обслуживании.

Хуа Лин был очень рад ее увидеть: "Сестра, я как раз разговаривал с братом о том, как приготовить пельмени. Брат созвал всех сюда, и мы будем лепить пельмени позже, но мы не знаем, как это делается, поэтому ты должна научить нас".

Немая несколько раз сделала жест, означающий, что все это лежит на ее плечах.

Первым прибыл Цзян Цинъюэ, его простой белый халат дополнял холодность его красивого лица. Затем появился Сан Юй, за ним Цинцзи и Сян Ин. Хотя Цинцзи - слуга, он вырос вместе с Янь Ши во дворце. Он сопровождал его в самые трудные годы, и его отношения с Янь Ши были необыкновенными.

Несколько человек услышали от слуг, что они пришли заворачивать пельмени, и все они были немного удивлены.

Хуа Лин не удержался и ткнул пальцем в белую поверхность, которая мгновенно превратилась в кратер.

Немая сестра снова замесила тесто, затем вытащила кусок и медленно замесила длинный кусок.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 77

Глава 77

После того, как Хуа Лин закончил поджигать петарды, на земле осталось несколько маленьких фейерверков. «Пусть все несчастья прошлого года улетучатся, чтобы новый год был ярким, как фейерверк".

Янь Ши смотрел на юную принцессу с некоторым сомнением. Человек с характером Цзян Цинъюэ мог только смотреть на фейерверки, как она могла зажечь их сама? Но если он остановит ее, он боялся, что разобьет ей сердце.

Цзян Цинъюэ не протянул руку, чтобы взять его, но и не отказался от него сразу.

Хуа Лин снова помахал факелом: "Зажги один, это весело".

Цзян Цинъюэ подсознательно посмотрел на Янь Ши, в глазах которого тоже был намек на предвкушение.

"ЦинЮэ, не бойся, запускать фейерверки совсем не опасно". Хуа Лин объяснила Цзян Цинъюэ порядок запуска фейерверка: "Все, что тебе нужно сделать, это поднести факел к фитилю, а когда фитиль зажжется, сразу беги назад".

Цзян Цинъюэ, наконец, не смогл сопротивляться внушению Хуа Лин, и медленно протянул правую руку, чтобы взять огненный фитиль из руки Хуа Лин.

Янь Ши улыбнулся и кивнул ему, подбадривая его.

Цзян Цинъюэ наклонился и зажег фейерверк, как ему велела Хуа Лин. Через несколько мгновений в воздухе засиял еще один яркий свет.

Хуа Лин хлопал в ладоши рядом с Янь Ши и кричал: "Брат, брат, этот фейерверк прекрасен, лучше, чем предыдущие".

Янь Ши осторожно взял его за руку, слабо улыбнувшись уголком рта.

На лице Цзян Цинъюэ появилась слабая улыбка. В этот момент Янь Ши вдруг почувствовал себя очень удачливым: с тех пор, как Хуа Лин вышл за него замуж, вся королевская резиденция ожила. Его жизнь всегда была полна смеха, и улыбки на его лице с каждым днем становились все больше и больше.

Даже Цзян Цинъюэ, который всегда был холодным и спокойным, казалось, зажегся фейерверком, и все это ему принес Хуа Лин.

После запуска фейерверков были приготовлены пельмени, и Хуа Лин первым взял один из больших, круглых пельменей, поднес его ко рту и подул на него, затем засунул его в рот Янь Ши.

"Брат, как дела? Вкусно?" Хуа Лин моргнул блестящими глазами и спросил.

"Это хорошо, Минтин, попробуй тоже". Он сказал, и Янь Ши взял пельмень для Хуа Лина и положил его в рот.

"Вкусно, вкусно!" Пельмень Хуа Лина все еще был у него во рту, пока он не проглотил его целиком, поэтому он сказал невнятным голосом: "Ешьте, все вы, ешьте!". Видя, что никто не достает палочки, Хуа Лин начал призывать всех есть пельмени, и только после этого все взяли свои миски и палочки и стали есть.

"Не воздерживайтесь сегодня от еды". Съев пять или шесть пельменей, Хуа Лин сказал: "Ешьте быстро и как можно больше, чтобы увидеть, кто первым сможет съесть счастливые деньги внутри".

Пока Хуа Лин говорил это, он положил несколько пельменей в ряд, заполнив миску пельменями до краев.

"Брат, я думаю, что в этом пельмене должно быть немного счастливых денег, это для тебя". Хуа Лин положил пельмень в миску Янь Ши, и через несколько мгновений в миске Янь Ши появился наконечник.

Под влиянием Хуа Лин толпа съела пельмени гораздо быстрее, и прежде чем они доели те, что были в их мисках, их глаза уставились на пельмени на тарелках, которые были подозрительно наполнены счастливыми деньгами.

"Ай". Пельмень был наполовину съеден, и он показал его толпе, а через щель в пельмене можно было увидеть деньги с предсказаниями внутри.

"Как мило". Хуа Лин завидовал: "Цинцзи определенно будет удача в следующем году".

Цинцзи рассмеялся: "Всей своей удачей я обязан Вашему Высочеству, а это значит, что в следующем году Вашему Высочеству повезет еще больше".

Они смеялись, и к тому времени, когда трапеза закончилась, была уже глубокая ночь.

Цзян Цинъюэ держал в руке фонарь и медленно шел к своему двору, когда услышал суетливый звук, доносящийся со стены. Сначала Цзян подумала, что это мышь, но потом услышала знакомый голос: "Цин Юэ! Принц! Цин Юэ!"

Цзян Цинъюэ слегка нахмурил брови, так как голос принадлежал Цю Лиушан.

Он слегка приостановился и не пошел к стене, а намеревался войти в дом.

"Принц Цинъюэ! Мастер Цинъюэ!" Подумав, что тот его не услышал, Цю Лиушан снова повысил голос и бросил несколько кусочков снега к ногам Цзян Цинъюэ.

У Цзян Цинъюэ не было выбора, кроме как повернуться с фонарем, ее брови слегка сошлись: "Что это?".

"Эй, эй". Цю Лиушан положил руки на стену и помахал ему рукой: "Сегодня китайский Новый год, я здесь, чтобы принести вам пельмени".

Цзян Цинъюэ тут же повернулся, чтобы уйти, но Цю Лиушан крикнул: "Если ты не возьмешь пельмени, я буду продолжать кричать на принца и ванфэй".

Голос Цзян Цинъюэ был холоден, как эта холодная ночь: "Принеси мне". Не то чтобы он боялся, что Янь Ши сделает с Цюй Люцинь, просто сегодня все были счастливы, и он не хотел портить настроение Янь Ши из-за Цю Лиушан.

Цю Лиушан радостно достал коробку, которую спрятал в руках: "Мастер Цинъюэ, я сделал эти пельмени с начинкой специально для вас, в них есть некоторые китайские травы, они лучше всего подходят для вашего здоровья, вы должны есть их хорошо".

Цзян Цинъюэ нес коробку в руке: "Можешь идти".

"ЦинЮэ......"

Цзян Цинъюэ не стал больше с ним разговаривать и унесл коробку в дом, пока никого не увидел, а Цю Лиушан свалился со стены и ушел.

Цзян Цинъюэ поставил коробку с пельменями на стол, хотя она была накрыта крышкой, все равно можно было почувствовать легкий аромат. Цзян Цинъюэ некоторое время смотрел на коробку с пельменями, затем подошел и выбросил ее.

После китайского Нового года Новый год становился все ближе и ближе. Хуа Лин был занят подготовкой к встрече Нового года в резиденции.

Когда Янь Ши увидел Хуа Лин, на его лице появилось загадочное выражение: "Я собираюсь дать Минтину кое-что, угадайте, что это?

"Брат что-то приготовил для меня?" Хуа Лин сначал очень обрадовался, но через мгновение он немного огорчился: "У меня нет подарка для брата".

Когда Янь Ши увидел его таким, он не захотел продавать иск и достал картину, которую написал сегодня: "Это не подарок тебе на Новый год, в тот день, когда мы строили снеговика, разве ты не сказал, как хорошо было бы остаться в этом моменте? Я не могу остановить время навсегда, но я могу навсегда оставить этот момент на бумаге".

Хуа Лин посмотрел на свою руку и увидел, что на картине был изображен снеговик. Огромный снеговик стоял у входа в королевскую резиденцию, а Хуа Лин стоял боком к нему, наклонив голову и касаясь его белоснежной головы.

Хуа Лин был так счастлив, что не знал, что сказать: "Брат, это ты нарисовал?".

Янь Ши кивнул: "Я нарисовал его в храме Да Лиси и сегодня, наконец, закончил его, поэтому принес его тебе".

"Я так счастлив, я так счастлив!". Хуа Лин обняла Янь Ши и поцеловал его в щеку: "Брат, я... я не знаю, что сказать. ...... Я могу доказать свою любовь только тем, что я делаю".

Следствием выражения ласки Хуа Лина было то, что Янь Ши провел следующий день в постели, а Янь Ши положил руку на лоб, он задумался, в плане физической силы он был явно выше молодой принцессы, но как в этом вопросе, он не мог этого сделать.

На 30-й день лунного месяца, перед рассветом, Янь Ши и Хуа Линь встали и оделись - готовые отправиться во дворец.

Когда они подъехали к воротам дворца на паланкине, был уже рассвет, и ворота еще не были открыты, поэтому им пришлось ждать здесь.

Когда Янь Ши вышел из кресла-седана, он увидел, что седан Хуа Лин не двигается, и он тихо позвал с передней части кресла-седана: "Минтин, Минтин?".

Когда Янь Ши осторожно открыл дверь, он увидел, что ванфэй сидит в кресле, покачиваясь и раскачиваясь, и выглядит так, будто вот-вот упадет.

"Минтин, проснись, не спи". Янь Ши осторожно потряс его.

"Брат?" Глаза Хуа Лин были полуоткрыты, немного оцепеневшие от сна: "Мы уже приехали?".

"Мы находимся за воротами дворца и ждем, когда они откроются". Ян Шиположил руку

"Минтин, выйди на прогулку, не спи в паланкине. На улице холодно, не надо снова ловить ветер и холод".

Хуа Лин потер глаза, подал руку Янь Ши и вышел из паланкина.

В этот момент несколько паланкинов подъехали одно за другим, и снаружи паланкина императорские родственники приветствовали друг друга.

"Прошло много времени, старший брат". Голос короля Дина внезапно раздался сзади.

Янь Ши взял Хуа Лина за руку и повернул голову.

"Да, мы приехали, чтобы встретить Новый год с отцом". В последний раз Хуа Лин видел короля Дина, когда они с Янь Ши только поженились, и от того, как король Дин посмотрел на него тогда, ему стало немного не по себе.

Король Дин сделал несколько шагов вперед, расстояние между ними и так было не близким, а теперь они стали еще ближе, Хуа Лин неловко сделал шаг назад.

"Новый год во дворце очень насыщенный". Короля Дина не волновали отступающие шаги Хуа Лина, он сделал еще один шаг вперед.

"Принц". Янь Чжаосин был немного недоволен и бесцеремонно прикрыл Хуа Линь сзади, "Тебе что, больше нечем заняться?".

Король Дин слегка искривил одну сторону рта: "Я просто увидел, что невестка впервые пришел во дворец на Новый год, поэтому сначала прочитал ему лекцию".

"Минтин - ванфэй, поэтому для принца естественно говорить об этом". Когда я в первый раз пришел во дворец на Новый год, я впервые рассказал ему об этом.

"Третий королевский брат собирается жениться?". Пока мы разговаривали, пришел король Чжаогэ.

Король Дин улыбнулся: "Я бы хотел жениться, но у меня нет такой феи, как моя невестка".

"Бах!" Король Дин закрыл лицо и недоверчиво посмотрел на Янь Ши: "Как ты посмел ударить меня?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 78

Глава 78

Хотя за воротами дворца разговаривали люди, все они понизили голос.

Янь Ши усмехнулся: "Третий брат не уважает старшего брата и невестку».

При словах Янь Ши, король Дин ясно почувствовал, что отношение окружающих к нему изменилось.

Из четырех взрослых сыновей императора Чонцзи только Янь Ши был уездным князем, остальные все были королями. Хотя Янь Ши уступал им по рангу, его статус старшего сына был налицо, и когда на него смотрело столько людей, король Дин мог только сдерживать свой гнев и опустил голову, но с намеком на безжалостность в глазах: "Старший брат преподал мне урок, это мой брат был груб".

Король Чжаогэ исправился: "Старший брат, раз уж Третий брат осознал свою ошибку, ты должен быть великодушным и простить его".

Янь Ши проигнорировал его и обратился к Хуа Лину: "Минтин, ты все еще сердишься?".

Хуа Лин покачал головой: "Я не сержусь, хотя мне не очень нравится третий брат, но ради его братства я могу попытаться понравиться ему в будущем".

От одного этого слова король чуть не вспыхнул. Хотя он знал, что многие люди ненавидят его и даже хотят его смерти. Но никто никогда не говорил ему в лицо, что он им не нравится, и выражение Хуа Лина было таким же чистым, как у ребенка, который говорит, что ему не нравится ненавистная ему еда, что заставляет его скрежетать зубами.

Однако, услышав слова Хуа Лина, присутствующие разразились смехом, а король Му оказался здесь в это время.

Он не слышал, что происходило перед ним, поэтому слез с паланкина, подошел к другому концу комнаты и сказал: "Три брата пришли так рано, я опоздал. Над чем они только что смеялись? Есть ли повод для радости? Ты можешь рассказать мне, чтобы я тоже была счастлива".

Когда прибыл король Му, лицо короля Дина стало еще мрачнее.

Люди там смеялись, но никто не был настолько глуп, чтобы повторить то, что произошло только что. Не они, а Хуа Лин, который выглядел озадаченной: "Я просто сказал, что мне не нравится король Дин сейчас, я ничего не сказал, и я не знаю, почему они смеялись".

Это был первый раз, когда король Му видел Хуа Лина с тех пор, как Янь Ши и Хуа Лин поженились. Он слышал, что Хуа Лин на банкете заставил императора запареть императрицу на три месяца. Король Му успокоился. Казалось, что банкет по поводу просмотра цветов был простым совпадением.

Царь Му рассмеялся и сказал: "Они просто хвалили тебя".

"Это так?" Хуа Лин не поверил: "Я так не думаю".

Уголки рта короля Дина дернулись, и он уже собирался сказать что-то еще, когда услышал, как Янь Ши сказал: "Хорошо, на улице холодно, вы можете оставаться сами по себе".

Он действительно не хотел с ними суетиться, каждое слово, сказанное им, было мучением.

Янь Ши подвел Хуа Лину к своему паланкину, которое было не очень большим, но оба они были очень худыми, так что они могли сидеть бок о бок, хотя было немного тесновато.

Янь Ши нашел еще один пирожок с супом и сунул его в руку Хуа Лина. Он хотел снова взять его в руки, но Хуа Лин опередил его на шаг и обнял: "Брат, не будет холодно, если ты подержишь его немного".

Янь Ши не двигался и пытался прислониться головой к плечу Хуа Лина. После смерти императрицы Юань ему больше не на кого было опереться.

"Брат, сколько нам еще ждать, прежде чем мы сможем войти?" Они были так близко друг к другу, что когда Хуа Лин заговорил, Янь Ши почувствовал, как его грудь слегка вибрирует, что было очень солидно.

Янь Ши ответил: "Еще две минуты, я думаю".

"Тогда давайте закроем глаза еще ненадолго". Хуа Лин крепче обнял руку Янь Ши и вложил в руку Янь Ши томик с супом: "Мне не будет холодно, если я обниму брата".

После этого никто из них больше ничего не сказал. Маленький салон был согрет присутствием двух людей, и в этой тихой, мирной атмосфере они оба заснули.

Янь Ши услышал, как Цинцзи кричит снаружи: "Ваше Высочество, Ваше Высочество, дверь дворца открыта".

Янь Ши и Хуа Лин проснулись почти одновременно, и Хуа Лин поцеловал Янь Ши в шею: "Брат, я слышала, как Цинцзи просил нас выйти".

"Пойдем". Янь Ши встал и вышел из салуна, затем протянул руку и притянул Хуа Лина к себе. Когда Хуа Лина снова вышл, в руках у него был завернутый в ткань небольшой мешочек, и он не знал, что в нем находится.

Король рассердился на Хуа Лина и больше не хотел с ним разговаривать. Но когда он увидел предмет, который Хуа Лин крепко держала в руках, словно сокровище, ему стало любопытно, что внутри. Он с уверенностью подумал, что это должно быть что-то, что Хуа Лин подарил императору Чоньцзи в качестве услуги, но он не ожидал, что Хуа Лин, который выглядел такой простой, может знать такие вещи.

Король Дин не удержался и спросил: "Интересно, что в руках у вашей невестки?".

Он думал, что Хуа Лин будет долго корчиться, прежде чем показать ему это, но вместо этого он милостиво сунул предмет в руки короля Дина: "Третий брат, пожалуйста, взгляни, это то, что я подарил отцу".

Король Дин с любопытством открыл небольшой матерчатый мешок в своих руках, но другие родственники императора также видели матерчатый мешок, который держал Хуа Лин. Король Дин открыл угол сумки, чтобы показать ее содержимое: "Что это?".

Хуа Лин был очень горда: "Это одежда, которую я сшил для своего отца".

Король Дин хотел отказаться от своей мысли, этот Хуа Лин был так прост, он дал ему тряпку. Король потерял интерес к этому и вернул ткань Хуа Лину.

В последний раз, когда Хуа Лин входил во дворец, цветы были в полном цвету, но сейчас снег был белым, отчего дворец выглядел еще более торжественным и торжественным.

Евнух Ле отвел их в боковой зал и сказал, что император Чонцзи будет здесь позже, поэтому они могут подождать здесь, а затем ушел.

После ухода евнуха Ле атмосфера в зале вдруг стала оживленной, люди собирались кучками, чтобы пообщаться. Однако они по-прежнему собирались вокруг нескольких принцев, намерения которых были ясны.

Король Чжаогэ был самым многолюдным, поскольку он был единственным сыном, который, скорее всего, завоюет трон. Второй - король Дин и король Му, чью семью по материнской линии нельзя недооценивать, и которых император Чоньцзи высоко ценил на протяжении многих лет. Поэтому нет уверенности в том, чей трон будет принадлежать им в будущем.

У Янь Ши, с другой стороны, есть только один Хуа Лин на его стороне. Но когда клан его матери находится в упадке, его мать не пользуется уважением императора, а его мать, Юань, сделала то, что сделала, он хочет стать императором? Ему трудно стать императором.

Однако Янь Ши не беспокоится, так как вокруг него никого нет, и это радует. Он проснулся слишком рано утром и очень мало ел. В зале были фруктовые закуски, и Янь Ши принес их ванфэй, чтобы накормить его.

Они были в одной комнате, и они были в одной комнате.

В прошлом он также получал подобное лечение холодом во время Нового года. Честно говоря, нельзя сказать, что ему было все равно, но в этом году, с Хуа Лин, ему было совершенно наплевать на этих родственников. Что может быть важнее ванфэй? Пусть они радуются еще несколько дней, трон рано или поздно будет его.

Примерно через час евнух Ле пришел снова и сказал, что император попросил их пойти в другое место.

Группа следовала за евнухом Ле около четверти часа и, наконец, вошла в большой зал. Император уже сидели в главном зале, а императорские родственники рассаживались по очереди. Поскольку это был семейный банкет, принцессы также присутствовали на нем.

Взгляд Янь Ши ненадолго встретился с ЦзоуЦзя, а затем отстранился.

Император улыбнулся и кивнул, затем сказал что-то вроде того, что сегодня снова канун Нового года и это семейный банкет, так что все по желанию. Некоторые из других родственников взяли на себя беседу и хорошо провели время, общаясь с ним.

Императрица ничего не говорила, сидела и смотрела с достоинством и элегантностью, но Янь Ши ясно чувствовал, что в том, как она смотрит на него, есть что-то зловещее.

Кроме Янь Ши, остальные три принца перекинулись парой слов с императором Чоньцзи.

Все они перекинулись парой слов с императором, что вызвало у него смех. Сегодня был семейный банкет, и император не надел свою мантию дракона, а только повседневную одежду.

После того, как он немного поговорил, он вдруг увидел, что Хуа Лин под ним, казалось, не может усидеть в своем кресле, двигается влево и вправо, а на его лице написано беспокойство.

Увидев, что он выглядит смешным, император Чонцзи спросил: "Что с вами, ваше высочество?".

Когда Хуа Лин услышал, что император Чоньцзи зовет его, он опустился на колени и ответил: "Отец, наконец-то я могу говорить. Хуа Лин вытер рукавом несуществующий пот со лба.

Однако император Чоньцзи подумал, что Хуа Лин вспотел, потому что не мог с ним поговорить, поэтому он заговорил более мягко: "Пожалуйста, поднимайтесь быстрее, о чем вы хотите со мной поговорить?".

Хуа Лин поднял высоко над головой матерчатый мешок в руках: "Я своими руками сшил комплект одежды для своего отца и хотел бы подарить его ему".

Хотя он был императором и имел все, что хотел, у него никогда не было сына или дочери, которые шили бы для него что-нибудь. Так уж устроены люди: те, у кого нет власти и влияния, хотят власти и влияния, а те, у кого власть и влияние, иногда хотят жить обычной жизнью.

Сегодня был канун Нового года, и император уже был в хорошем настроении, а теперь, когда это был семейный праздник, ему очень хотелось насладиться вкусом обычного семейного Нового года.

Император открыл платье и увидел, что оно сделано из роскошного материала, прекрасно сшито и очень нового фасона.

Когда Янь Ши увидел, как счастлив был император Чоньцзи, на лице Янь Ши тоже появилась улыбка.

"Иди, одень меня". Император собирался переодеться в свою одежду прямо на месте.

Но прежде чем он успел переодеться, он услышал, как Хуо Хэ вдруг сказал: "Ваше Величество, внутри этого платья что-то есть".

"Что это?" Император подумал, что это ароматический мешочек или что-то в этом роде.

Она вынула его: "Это игла".

Весь зал мгновенно замолчал, и даже дыхание, казалось, остановилось, за исключением императрицы, на лице которой была радость, но ей пришлось выглядеть очень рассерженной: "Как вы смеете!»

Хуа Лин неторопливо махнул рукой и сказал: "Отец, я не клал туда иглу».

Два человека сказали две разные вещи об одном и том же.

Император Чонцзи также подумал, что Хуа Лин по неосторожности уронила иглу внутрь одежды, и не принял это всерьез.

Янь Ши встал: "Что ты имеешь в виду?".

Хуа Линь потянул за рукав Янь Ши и позвал брата, а затем посмотрел на мачеху и серьезно спросила: "Мама не видела этого, так почему ты думаешь, что я специально положил это туда? Я знаю, что мама все еще винит меня в том, что случилось с мамой, и понятно, что вы расстроены и хотите выместить это на мне. Но, но сегодня Новый год, самый важный праздник в году для Великого Юань. Сегодня отец устраивает семейный банкет. Даже если ты захочешь обидеться, я позволю тебе бить и ругать меня сколько угодно после Нового года".

Когда Хуа Лин сказал это, казалось, что императрица не понимала и должна была найти проблемы с молодым поколением. Император Чонцзи слегка нахмурился, выражая свое недовольство мачехой.

Его рука так крепко вцепилась в подлокотник кресла, что ногти оставили на нем несколько следов. Король Чжаогэ также сжал руку и мягко покачал головой в сторону мачехи, которая, естественно, поняла смысл слов своего сына, поэтому намеревалась больше ничего не говорить и оставить этот вопрос позади.

Он упал на колени, посмотрел на императора Чонцзи и серьезно сказал: "Отец, могу ли я получить ваше разрешение показать вам их одежду?".

Император не понял, что он имел в виду, но позволил ему это сделать. Янь Ши взял Хуа Лин за руку, его глаза были полны беспокойства.

Хуа Лин улыбнулся ему, похлопал по руке, а затем шаг за шагом подошел к императору Чоньцзи, взяла платье из рук Ву Хэ, перевернул его и стал разглядывать, чтобы император Чоньцзи увидел: "Отец, посмотри, здесь совсем нет ниток. Там даже нитки нет, как же иголка могла упасть на платье?".

"Отец, мне понадобилось много времени, чтобы сшить это платье. Только на рисование узора у меня ушло более двух месяцев, и я проконсультировался со многими книгами на эту тему". Но благодаря отцу, который разрешил мне встречаться с братом в течение нескольких месяцев, я смог многое понять, так что я смог нарисовать это платье таким, какое оно есть сейчас."

Когда Хуа Лин сказал это, он даже похвалил императора Чоньцзи без всякого следа, отчего лицо императора Чоньцзи стало очень довольным.

Хуа Лин продолжил: "Когда я был в отъезде, я искал материал, подходящий для изготовления одежды для моего отца, и наконец нашел его после долгих поисков. После того, как я нашел его, я смог сшить одежду. Я должна была шить, шить и шить. Для того чтобы сделать эту одежду, мои пальцы много раз кололи иголками, и они сильно кровоточили. Отец, смотри, у меня до сих пор рана на пальце".

Император вытянул шею, чтобы посмотреть на него. Голос Хуа Лина был негромким, а остальные были так далеко, что не могли расслышать, что они говорят, даже императрица услышала лишь несколько слов.

Трудно описать шок от того, что Хуа Лин и император Чонцзи почему-то смотрят друг на друга. Янь Ши тоже не понимал, что происходит. Но когда он увидел, что с ними вроде бы все в порядке, он немного успокоился.

"На самом деле, когда я создавал одежду, я не знал, понравится ли она моему отцу. Ведь одежда отца такая красивая. Но я все равно хотела их сделать, в конце концов, это было желание моего сердца. Я не жду комплиментов от отца, но мне очень грустно, что королева-мать восприняла мое намерение как скрытый мотив навредить отцу". В этот момент глаза Хуа Лина наполнились слезами, казалось, что они вот-вот вырвутся из глазниц: "Зачем этот сын прячет иглу? Я не дурак, чтобы прятать иголку в той, которую подарил отцу, но вот во что я ввязался. Кроме того, что я могу сделать, если введу иглу, это будет только немного больно, не более".

Хуа Лин повысил голос, когда говорила это, так что принцесса Хань Гуйфэй, сидевшая недалеко, могла ее услышать. Она встала и поприветствовала императора Чонцзи: "Ваше Величество, если это обычная игла, то она ничего не сделает, но если на этой игле что-то есть ...... Ваше Величество, то это вопрос утешения императора и его следует серьезно расследовать".

"Твоя мама говорит, что эта игла отравлена?" Когда я услышал это в первый раз, я понял это.

Супруг Хань улыбнулась: "Ваше Высочество действительно умён". Хотя это был комплимент, смысл слов был понятен всем.

"Отец, я не боюсь расследовать". Хуа Лин посмотрел на императора Чоньцзи очень решительным взглядом.

Император подумал, что раз дело дошло до такой стадии, то он должен его расследовать, и объявил, что врач придет к нему.

Хуа Линь встал рядом с императором Чоньцзи, склонил голову и сказал: "Отец, я сшил это платье, поэтому императрица думает, что я ввел туда иглу. Тогда я хотел бы спросить вас, отец, правда ли, что каждый, кто вступает в контакт с одеждой, является подозреваемым?".

Император Чоньцзи кивнул и сказал: "Конечно".

Хуа Лин быстро опустил глаза, а затем сказала: "Перед тем, как я увидела отца, мой третий брат долго рассматривал мою одежду и положил ее в свои руки. Только что служанка со стороны матери забрала одежду".

Прежде чем императрица успела что-то сказать, король Дин вскочил и сказал: "Отец, я действительно взял одежду и некоторое время рассматривал ее. Но я ничего не сделал и не знал, что моя невестка снова отдал одежду моему отцу. Кто будет носить с собой иглу для вышивания, чтобы подставить кого-то?".

Императрица хотела сказать именно это, но король уже все сказал, поэтому она сдержала вздох.

В этот момент Янь Ши встал и вопросительно посмотрел на короля Дина: "Третий брат, ни для кого не секрет, что мой ванфэй шьет одежду для моего отца. Это не секрет. С тех пор как он вышел замуж в королевскую семью, он строил планы на это платье, говоря, что подарит его своему отцу в канун Нового года. В последние несколько дней он бегал по всему городу, чтобы купить золотую нить для платья. Я уверен, что ни один магазин в городе, торгующий золотой нитью, не знает об этом".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 79

Глава 79

"Когда ванфэй держал одежду, никто другой не хотел посмотреть, что это такое, но только третий брат поспешил посмотреть на нее, поэтому трудно сказать, каковы были его намерения". Янь Ши нежно посмотрел на свою мачеху: "Мама, преподнести что-то отцу всегда было делом евнуха Ле, почему ты позволила своей дворцовой служанке сделать это сегодня?"

Смысл слов Янь Ши был очевиден: он не знал, кто поставил иглу, но поскольку и король Дин, и императрица прикасались к одежде, он должен был использовать ее, и никто из них не спасется.

Лицо императрицы несколько раз изменилось, когда она услышала это. Она была замешана в деле Ян и была заключена во дворец Ганьцюань на долгое время, не видя императора. Когда она снова увидела императора, то обнаружила, что к ней не так благосклонны, как раньше, поэтому она становилась все более заискивающей перед ним. Это также было намерением, которое стояло за принесением одежды.

Слова Янь Ши заставили императора Чоньцзи слегка нахмуриться. Если говорить о том, что король Дин хотел подставить Хуа Линь, то это действительно сомнительно, но на то была веская причина.

Императрица уже собиралась что-то сказать, когда появился доктор.

Доктор внимательно осмотрел иглу и ответил: "Ваше Величество, эта игла не ядовита, это обычная игла".

Император кивнул и попросил врача уйти.

Словно не замечая этого, Хуа Лин наклонил свое маленькое личико и с улыбкой повторил: "Мама, доктор сказал, что эта игла не ядовита".

"Я слышал тебя". Она почувствовала легкое головокружение и попыталась сохранить достоинство: "Но даже если игла не ядовита, это еще ничего не значит. Ваше высочество, король Дин, вы знаете, кто всадил туда эту иглу".

Когда императрица сказала это, родная мать короля Дин, супруга Шу Гуйфэй, не могла усидеть на месте и тут же поперхнулась: "Ваше величество, вы слишком чистосердечно отнеслись к себе. Многие из нас видели одежду, которую ты носишь, а также прикасались к твоей персоне, так почему бы тебе не добавить себя в список".

"Как ты смеешь!" Затем ее рука нанесла сильную пощечину: "Кто дал тебе дерзость так грубо вести себя во дворце?". В то время, когда император Чоньцзи заточил ее во дворце Ганьцюань, все дела гарема находились в руках наложницы Хань и наложницы Шу. Хотя позже ее освободили от запрета, она уже не была прежней.

«Мы сейчас расследуем, кто положил туда иглу, так почему вы пытаетесь строить из себя героя? Ты вор с нечистой совестью?".

"Ваше Величество!" императрица была так разгневана, что не знала, что сказать, и повернула голову, чтобы посмотреть на императора. Несмотря ни на что, она все еще была императрицей Великого Юань, и она не верила, что император позволит ей потерять лицо по такому случаю.

Прежде чем император Чоньцзи успел ответить, он услышал, как рядом с ним раздался небольшой всхлип.

Самым обманчивым в Хуа Лине было его невинное лицо. Он и так был очень красив, а теперь на его лице было немного слез, что делало его еще более милым.

Янь Ши, естественно, тоже увидел, что ванфэй плачет, поэтому его сердце сжалось, и он думал о решении, когда увидел, как Хуа Лин медленно опустился на колени у ног императора Чоньцзи и зарыдал: "Отец, мать, не сердитесь. Если бы я не сшил это платье, не было бы необходимости в таких вещах. Сегодня Новый год, поэтому мы должны быть счастливы, но из-за моего платья столько всего произошло, это моя вина».

Когда император Чоньцзи услышал слова Хуа Лина, небольшой огонь, оставшийся в его сердце, погас, и его голос смягчился: "Это часть твоего сердца - делать одежду для меня, как я могу винить тебя?".

Хуа Лин снова фыркнул и продолжил: "Поскольку и мама, и третий брат считают, что эта игла моя, давайте предположим, что она действительно моя. Я просто предположу, что сын Лина был неосторожен и оставил иглу внутри. Отец, пожалуйста, накажи меня. Я только надеюсь, что на этом дело закончится, и у отца будет счастливый Новый год".

Слова Хуа Лина заставили и без того предвзятое сердце императора Чонцзи еще более предвзято относиться к нему. В этот момент каждый пытался оправдать себя и переложить вину на других. Там был глупый Хуа Лин, который отчаянно пытался переложить вину на себя, лишь бы убедиться, что у него будет хороший год. Такое сыновнее благоговение поистине трогательно.

Император открыл рот, чтобы что-то сказать, когда услышал холодное вмешательство императрицы: "Ваше Высочество, вы сказали, что игла была оставлена вами по неосторожности?".

Хуа Лин моргнул своими большими, красивыми глазами и посмотрел на свою нее со слезами на лице: "Неужели мать все еще думает, что этот сын намеренно положил его туда? Чтобы навредить отцу? Но для этого нет причин. Отец так хорошо ко мне относился, как я могу быть таким мстительным?".

В этот момент Хуа Лин сделал еще один вдох, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, вытер глаза рукавом и продолжил: "Ну, пока я могу позволить отцу счастливо провести этот Новый год, все, что скажет мама, будет хорошо. Отец, тогда ты можешь наказать меня так, как будто Лин сделал это нарочно. Я немного боюсь боли, но я могу ее вынести".

Когда император собирался сказать что-то еще, он холодно сказал: "Хорошо, Цзытун, не шуми больше".

Он поднял Хуа Лин за руки и мягко сказал: "Отец верит, что игла не принадлежала вашему высочеству. Отец обещает вам, что найдет настоящего убийцу и очистит ваше имя".

Улыбка на лице Хуа Лина была немного комичной, когда он услышал это, но улыбка сочеталась со слезами на его лице: "Я благодарю вас, отец, но отец, мы можем поговорить об этом после Нового года? Мы должны встретить Новый год счастливо, чтобы в наступающем году нам сопутствовала удача".

Император Чончжи улыбнулся ему и на самом деле тоже улыбнулся: "Хорошо, я обещаю тебе".

Хуа Лин радостно вернулся на свое место, а Янь Ши взял у дворцовой служанки платок и вытер ванфэй глаза.

Император Чоньцзи убрал улыбку и вновь обрел свой величественный императорский облик, сказав: "Платье принцессы Руйин мне по вкусу».

Янь Ши и Хуа Лин склонили головы в знак благодарности: "Я благодарю тебя, отец".

Императрица и король Дин стиснули зубы, но не посмели ничего сказать.

Когда император Чоньцзи увидел, что глаза Хуа Лина опухли от слез, он велел ему и Янь Ши лечь отдохнуть и вернуться к обеду.

Янь Ши отвел Хуа Лина во дворец Чжэн Ян, который изначально был резиденцией предыдущей императрицы. Но после того, как та покончила с собой, ее преемница не захотел жить здесь, поэтому Янь Ши остался жить здесь один.

За год или около того с тех пор, как он покинул дворец, чтобы построить свою резиденцию, дворец лишь изредка убирался кем-то из слуг, и он выглядит немного обветшалым.

Хуа Лин совсем не возражал против этого и внимательно рассматривал каждый уголок дворца: "Приятно увидеть место, где вырос мой брат".

Раньше Янь Ши считал это место тюрьмой и хотел сбежать из него, но когда он привел сюда Хуа Лина сегодня, депрессия в его сердце сразу же исчезла, и за чуть более чем год это было как целая жизнь назад.

Когда Хуа Лину надоело, он позволил Янь Ши отвести его в свою спальню.

Дворцовый персонал уже обустроил спальню, и хотя внутри было еще немного прохладно, но не очень холодно. На кровати было расстелено одеяло, и Хуа Лин сидел на нем, трогая его то тут, то там: "Брат, ты спал здесь раньше?".

"Да". Взгляд Янь Ши смягчился, и на его лице появилась улыбка, когда он сел рядом с Хуа Лин: "Ты хочешь снова поспать?".

"Сколько времени осталось до обеда?" Глаза Хуа Лина метались по сторонам, думая о плохом.

Лин был похож на ягненка, который ходит перед волчьим логовом, не зная, что он почти в волчьей пасти: "Осталось еще почти два часа".

"Достаточно". Хуа Лин рассмеялся.

"Чего достаточно?" Янь Ши не понимал.

«Это кровать, на которой мой брат спал с детства, я хочу попробовать с ним здесь". Хуа Лин не стыдился своих слов, но Янь Ши слегка покраснел, услышав их.

Видя, что он не отвечает, Хуа Лин осторожно взял его за рукав и потряс: "Брат...".

"Разве ты не хочешь спать?" У Янь Ши пересохло во рту от того, что он назвал его братом: "Ты сегодня так рано встал".

"Будет время поспать после того, как вы закончите". Хуа Лин продолжал уговаривать "Я сделаю это только один раз".

Янь Ши посмотрел на небо за окном: "Сейчас день". он никогда раньше не делала этого днем, поэтому ему было немного неловко.

"Не бойся". Хуа Лин уже протягивал руку, чтобы расстегнуть одежду Янь Ши, как сказал: "Я сейчас так испугался, ты должен меня утешить".

Когда он это сказал, Янь Ши не мог больше ничего сказать, поэтому он позволил ему делать все, что он хочет.

Время скоро подошло к полуночи, Новый год почти закончился, и после полудня Янь Ши и Хуа Лин смогли покинуть дворец и вернуться в королевскую резиденцию.

Было много пения и танцев и много общения. Прошептав несколько слов Янь Ши, Хуа Линь встал и поклонился императору Чоньцзи: "Отец, я хотел бы сыграть для вас на флейте".

Император Чоньцзи выпил немного вина и обрадовался, услышав, что Хуа Лин хочет играть на флейте. Хуа Лин достал свою белую нефритовую флейту и поднес ее ко рту. Звук флейты был чистым и ярким, переливчатым и лилейным. Звук флейты был настолько чистым и живым, что каждый, кто слышал его, забывал о своих заботах.

Когда песня закончилась, Хуа Лин вернулся к Янь Ши, приготовился и попросил его оценить: "Брат, насколько хорошо я играю на флейте?".

"Превосходно". Янь Ши откусил от блюда и положил его в рот, а Хуа Лин с улыбкой продолжил.

Императрица и король ненавидели его, но не смели больше ничего сказать. Императрица, в частности, изначально попросила их пожениться, чтобы Хуа Лин попал под удар Янь Ши, но она не ожидала, что они станут все ближе и ближе, что было очень неприятно.

Император увидел их маленький жест и почему-то вдруг вспомнил об императрице Юань и выпил вино, стоявшее на столе.

Вскоре после полуночи император Чонцзи устал и прервал банкет, чтобы вернуться во дворец отдохнуть.

После этого и наложница Хань, и наложница Шу соревновались друг с другом во внимательности, надеясь, что император Чонцзи придет к нему во дворец. Он отказался идти в чей-либо дворец.

Он даже не сел в паланкин, вызванный евнухом Ле, а позволил евнуху Ле помочь ему медленно идти.

Во дворце стало намного тише, слышались только звуки петард.

Когда он дошел до тихого уголка, скрытый, двусмысленный голос внезапно достиг его ушей.

"Боже, будь нежнее". Это был голос молодой женщины, голос, знакомый императору Чонцзи, принадлежавший фаворитке супруги Лан.

Супруга Лань была дочерью министра юстиции, находилась во дворце почти год и была фавориткой императора.

Но когда он услышал здесь ее голос, император был так взволнован, что смог очнуться от выпитого. Евнух Ле, очевидно, тоже услышал этот голос и уже собирался заговорить, когда император Чонцзи прошептал: "Не издавай ни звука!". Евнух Ле так испугался, что закрыл рот.

Император не мог видеть, что происходит там, откуда доносился голос, так как между тем местом, где он стоял, и тем, где он стоял, была угловая стена, которая загораживала ему обзор.

С другой стороны, раздался еще один голос...

"Я так по тебе скучал, не будь нежен! Разве ты не скучаешь по мне?" Это был голос короля Дина!

К счастью, евнух Ле удержал его на месте. Он помнил, что министр министерства юстиции был человеком короля Дин, а супруга Лань была дочерью министра. Браво, браво, добрый король Дин! Как вы смеете!

"Конечно, скучала, - огрызнулась супруга Лань, - вы так жестоки, что отправили меня во дворец и не навещаете меня время от времени".

"Я знаю, что ты страдаешь во дворце, и я попросил свою мать позаботиться о тебе".

Супруга Лань деликатно улыбнулась: "Благодаря Вашему Высочеству, я смогла быть рядом с Его Величеством. Но не забывай, что ты обещал мне: я должна быть твоей императрицей в будущем".

"Пока я император, ты будешь императрицей. Давай, милая, не будем об этом, перейдем к делу".

"Противный, ты притормози, а...".

Затем последовал неприятный непристойный звук.

Император был так разгневан, что весь дрожал, и сделал несколько шагов в сторону дворца, но вдруг остановился.

Он повернулся и пошел прямо в спальню.

Вскоре после его ухода в тихом уголке раздался звук, и оттуда вышел человек.

Нет такого понятия, как наложница Лань, нет такого понятия, как король Дин, есть только Хуа Линь. У наложницы Лань был роман с королем Дином до того, как она вошла во дворец, ее заставил войти во дворец король Дин. Король Дин заставил ее войти во дворец. В течение этого года она много разговаривала в подушку с императором Чонцзи.

Прошел год, и дело о незаконной продаже афродизиака королем Дином вот-вот будет раскрыто. Хуа Лин знает императора Чонцзи, он старый лис, очень расчетливый, и он может ничего не сделать королю Дину, чтобы добиться сдержек и противовесов между принцами. Я боюсь, что через некоторое время он снова будет восстановлен в должности.

Но если это произойдет сегодня, то у короля Дина не останется надежды перевернуть новый лист, и он будет устранен вместе с супругой Шу и министром юстиции.

Хуа Лин осмелился сделать это сегодня, потому что, как он сказал, он знает императора Чоньцзи. Это человек, который очень доволен собой и очень хорошо умеет сохранять лицо. Что бы он сделал после того, как уличил его в прелюбодеянии? Король Дин был императорским сыном, и если бы он был наказан, на суд было бы обращено много глаз. Если бы его сын наставил ему рога, это звучало бы не очень хорошо.

Поэтому император мог только сделать вид, что не знает. Но одно дело - притворяться, что не знаешь, и совсем другое - уже знать. Этот инцидент был как заноза в его сердце, причиняя ему боль, и он вытащил бы ее, как только нашел бы подходящую возможность.

Хуа Лин использовал свои навыки молнии и издалека увидел Янь Ши, поджидавшего его.

Когда Янь Ши увидел, что Хуа Лин вернулся, он нежно обнял его и затянул воротник: "Все готово?". По дороге во дворец ванфэй вдруг сказал, что хочет в туалет, поэтому Янь Ши планировал отвести его туда. Но Хуа Лин робко отказала ему и попросил евнуха проводить его туда.

Ванфэй отсутствовал некоторое время, и когда Янь Ши увидел его, камень, за который он держался, наконец упал.

Ночь прошла без единого слова, а рано утром первого дня нам снова пришлось идти во дворец, чтобы засвидетельствовать свое почтение императору Чонцзи и его преемнику. Янь Диль явно чувствовал, что император Чуньцзи не в лучшем расположении духа, и был немного удивлен, увидев, что он все еще был очень счастлив, когда мы расставались вчера вечером.

Покинув дворец, Янь Ши отвез Хуа Лина прямо в королевскую резиденцию - чтобы тот успел выспаться.

Янь Ши в любом случае был старшим сыном, и не многие из императорских родственников города нуждались в нем, чтобы выразить свое почтение, поэтому все они должны были прийти к нему. Но, как всегда, Янь Ши не благоволят, и большинство людей считают, что он не имеет права претендовать на трон, поэтому некоторые из них просто посылают своих слуг, чтобы пройти через процедуру.

Те, кто пришел только в качестве слуг, были приняты Цинцзи. Если хозяин приходил лично, Янь Ши принимал его лично.

Когда пришло время рассказать им о случившемся, все они были здесь.

Янь Ши посмотрел на чайную чашку в своей руке: "Через три-пять дней придут новости от короля Чжаогэ".

Брови ШеньБи слегка сошлись: "Король Чжаоге?".

Чжан Юйсинь понял смысл слов Янь Ши: "Ваше Высочество не хочет сам раскрывать дело и хочет использовать руку короля Чжаогэ?".

Янь Ши кивнул: "Именно так".

Хуа Лин был немного встревожен: "Брат, почему так? Мы так долго вели расследование, как мы можем отдать все заслуги королю Чжаогэ?".

Янь Ши сделал глоток чая и не спеша сказал: "Король Дин все-таки мой брат. Я боюсь, что когда придет время, император подумает, что я только сражаюсь друг с другом, а не решаю главную скрытую проблему для двора." Он хотел бороться за трон, а не за сиюминутные заслуги.

Если вдохновителем дела наркотика был не один из принцев, то, возможно, император посмотрит на него по-другому, если он доведет это до его сведения.

Хуа Лин кивнул, как будто понял, а затем сказал, "Тогда как мы сообщим королю Чжаогэ об этом? Мы должны быть более осмотрительными, чтобы он не узнал, что это мы ему рассказали".

"Нам не нужны наши люди для этого, поэтому мы можем быть уверены". Янь Ши улыбнулся и, видя, как волнуется ванфэй, продолжил объяснять: "Я попросил госпожу Сян Ин позаботиться об этом".

"Госпожу Сян Ин?"

Брови Хуа Лин скрутились в узел: "Она из Секты Десяти Квадратов, мы до сих пор не выяснили, почему Цю Лиушан вошел в королевскую резиденцию, как ты можешь использовать кого-то из Секты Десяти Квадратов!"

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 80

Глава 80

Когда Янь Ши увидел, что ванфэй в ярости, он быстро успокоил его: "Минтин, причина, по которой Секта позволила Цю Лиушан скрываться в королевской резиденции, еще не известна. Но соглашение между нами и Сектой все еще в силе, и это совсем другое дело. Дело скоро будет закрыто, и сейчас нет места для ошибки».

Посмотрев на озадаченный взгляд ванфэй, Янь Ши терпеливо объяснил: "Как мы все знаем, Секта Десяти Квадратов всегда была независимой и никогда не имела никаких дел с двором. Поэтому, даже если они передадут дело королю Чжаогэ, он не сможет узнать о нас, что для нас хорошо. Когда все закончится, я обещаю, что больше никогда не буду иметь ничего общего с Сектой Десяти Квадратов. Что касается вопроса о Цю Лиушане, то мне еще предстоит свести с ними счеты".

Только после этого Хуа Лин неохотно кивнул: "Брат прав, тогда давайте забудем об этом на этот раз, и никогда больше не будем иметь никаких дел с Сектой Десяти Квадратов".

Янь Ши улыбнулся и не удержался, погладил его по волосам, затем посмотрел на Цзян Цинъюэ и сказал: "Цинъюэ, ты приготовил все, что тебе сказали приготовить?".

Цзян Цинъюэ достал из рукавов несколько писем: "Они готовы".

Янь Ши кивнул и оставил только одно письмо для Хуа Лин: "Остальные должны прочитать лорд Чжан и лорд Шэнь".

Чжан открыл письмо и быстро просканировал его, показывая свое удивление: "Это ......?".

Янь Ши медленно сделал глоток чая и неторопливо сказал: "Эти письма позволят лорду Шэнь занять пост министра наказаний".

Все письма, которые принес Цзян Цинъюэ, были письмами от Чжао Вэньчжу, министра по делам наказаний и короля Дин о деле афродизиака, но все знали, что министр по делам наказаний был человеком короля Чжаоге.

Чжан Юйсинь посмотрел на письмо в своей руке и был немного озадачен: "Это письмо?". Он хотел спросить: "Неужели министр юстиции действительно предал короля Чжаогэ?

Янь Ши слабо улыбнулся и не стал ничего скрывать: "Эти письма находятся в руках ЦинЮэ, который хорошо имитирует почерк людей".

Шэнь Шэньби снова посмотрел на письма в своей руке, и через мгновение он громко рассмеялся: "Превосходно, превосходно, Ваше Высочество, какой замечательный ход Вы сделали".

План Янь Ши был прост: он хотел, чтобы Шэнь Шэньби заменил Чжао Вэньчжу много лет назад. Хотя Чжао Вэньчжу тоже не был чист на руку, и если бы его расследовали, то нашли бы много преступлений, но он был одним из людей короля Чжаогэ, и пока его собственные интересы не были вовлечены, король Чжаогэ определенно попытался бы защитить его.

Однако если бы он имел связи с другим принцем, то первым, кто захотел бы его смерти, был бы король Чжаогэ.

Янь Ши продолжил: "Когда я впервые исследовал больницу Тай, Чжао Вэньчжу поспешно привел кого-то вместо меня. Но с этими письмами король Чжаогэ мог подумать, что Чжао Вэньчжу на самом деле помогает королю Дину скрыть дело о наркотике?".

Хуа Лин всегда был самым верным последователем Янь Ши: "Брат действительно умен, раз придумал такую хорошую идею".

Шень ШеньБи отложил письмо и передал его обратно Янь Ши: "Тогда как это письмо может быть обнаружено?".

Янь Ши сказал: "Люди Секты уже выяснили, где король Дин спрятал свои письма с придворными чиновниками и богатыми купцами, поэтому все, что нам нужно сделать, это положить эти письма вместе с их письмами за день до того, как мы проверим дом».

Янь Ши, Чжан и Шэнь подробно обсудили этот вопрос, прежде чем уйти вместе.

Во второй день первого месяца, в день приезда зятя в дом жены в династии Великого Юань, замужние дочери должны были вернуться в свои девичьи дома вместе со своими мужьями, включая жен мужского пола.

Когда наступил второй день первого месяца, Янь Ши и Хуа Лин сели в карету и отправились в резиденцию лорда.

Как только они оказались у входа в резиденцию лорда Кангле, оттуда выскочил человек и бросился к Хуа Лину: "Брат...".

Хуа Сюй бросился в объятия Хуа Лина и возбужденно закричал, но через несколько вдохов обнаружил, что Янь Ши стоит рядом, смущенный, он отпустил Хуа Лина и коснулся его носа: "Ваше высочество».

"Где отец?" сказал Хуа Лин, входя внутрь.

"Я ждал у двери рано утром, поэтому сразу увидел, как вы все пришли". Хуа Сюй сказал.

"Брат, ты скучал по мне? Прошло много времени, я очень скучал по тебе".

"Я не видел тебя несколько месяцев, так что, конечно, я скучал по тебе".

"Эй, старший брат, ты стал выше!". Глаза Хуа Сюй внезапно стали ярче: "Раньше ты был одного роста с принцем, а теперь принц только до бровей".

Хуа Лин был в восторге, услышав это: "Правда? Я теперь такой высокий?"

"Действительно, действительно, - сказала Хуа Сюй, яростно кивая головой, - как ты так быстро вырос? Есть ли у вас какие-нибудь советы? Я тоже хочу расти быстрее".

Хуа Лин покачал головой: "Никакого секрета нет, просто в королевской резиденции я ем больше, чем дома".

"Не наберешь ли ты вес, если будешь больше есть?". Хуа Сюй выразила свое сомнение: "Ты не только не толстеешь, но и становишься выше, верно?".

Хуа Линг задумалась на мгновение: "Думаю, да?".

Возможно, это было связано с тем, что Хуа Сюй и Хуа Лин были примерно одного возраста, и братья много играли вместе с самого детства, поэтому Хуа Сюй испытывал глубокую привязанность к Хуа Лину.

Пока они разговаривали, Хуа Цяньчэн прибыл с Хуа Вэй.

"Ваше Высочество, Ваше Высочество". Хуа Цяньчэн сжал кулак в знак приветствия.

Янь Ши кивнул: "Счастливого Нового года, тесть!".

Хуа Лин потянул за угол пальто Янь Ши и позвал отца.

Хуа Цяньчэн сухо рассмеялся и впустил их в дом.

Хуа Сюй подтолкнул его: "Третий брат, принц и старший брат здесь, разве ты их не видел?".

Только после этого Хуа Вэй неохотно сказал: "Доброго Нового года вам, принц и старший брат!".

Под влиянием Ян он с детства не думал о Хуа Лине, а теперь, когда Ян отправился в Рощу Дзен из-за Хуа Лина, он стал еще более ненавистным к нему. Но он все еще помнил, как Янь Ши избил его линейкой в тот день, когда Хуа Лин вернулся, и теперь он ненавидел и боялся их обоих.

Сказав это, он потянул Хуа Цяньчэн за рукав и спрятался, глядя на него лишь парой глаз.

Когда Хуа Цяньчэн пригласил их в свой дом, он услышал о подарке, который Хуа Лин получил от императора на Новый год. Он надеялся, что императрица сможет вернуть Ян, но после такого инцидента возвращение Ян стало маловероятным.

Теперь Хуа Цяньчэн жалеет, что послушал слова Ян и женил Хуа Лина на Янь Ши. Он не ожидал, что этот сын, которого он не любил, станет фаворитом императора. Ход, который он сделал ранее, был ошибкой.

Хуа ЦяньЧену и Хуа Лину нечего было сказать, только несколько церемониальных слов, и когда Янь Ши увидел, что ванфэй пребывает в подавленном состоянии, он ушел раньше.

Но Хуа Сюй был немного привязан к Хуа Лину, а Янь Ши был впечатлен своим шурином, поэтому он пообещал ему, что в будущем сможет приехать к нему в королевскую резиденцию.

Перед Новым годом многие студенты прибыли в Императорский город. Императорский двор очень серьезно относился к экзаменам и имел специальную резиденцию для студентов.

Когда Хуа Линг и Янь Ши возвращались, они случайно проходили мимо резиденции, и Хуа Лин поднял занавеску, чтобы выглянуть наружу: "Брат, интересно, они здесь?".

Это, конечно же, те самые студенты, с которыми они подружились раньше.

Янь Ши тоже хотелось узнать, но он не мог пойти туда. Чтобы избежать подозрений, четыре принца не были настолько глупы, чтобы пойти прямо в трактир. В конце концов, это было подножие мира, и если бы император Чонцзи увидел это, он не знал бы, что бы он подумал.

Этим вечером Янь Ши планировал отвести ванфэй на ужин в самый большой ресторан императорского города, но неожиданно встретил там двух людей - Гао Чангэна и Сяо Байлянь.

После обмена любезностями Гао Чангэн сказал: "БайЛянь хотел посмотреть, как празднуют Новый год в императорском городе, поэтому мы приехали 29 числа. Я знаю, что в последнее время вы были заняты, поэтому я не приходил выразить свое почтение до сих пор. Надеюсь, вы не обидитесь". Гао Чангэн был мудрым человеком, поэтому, естественно, он не стал наносить визит, а лишь "случайно встретился".

Глаза Хуа Лина смотрели туда-сюда на лица двух мужчин, и когда он увидел, что они пришли вместе, он мгновенно понял, что происходит: "Гао Цзеюань, ты и БайЛянь?".

Гао Чангэн улыбнулся и сказал: "Я женился на Бай Лянь на пятый день лунного месяца, не прошло и месяца".

"Как замечательно". Хуа Лин благословил его своими искренними пожеланиями.

Пока Гао Чангэн и Янь Ши разговаривали, Хуа Лин отвел Сяо Байлянь в сторону, чтобы поиграть.

В течение следующих нескольких дней Янь Ши и Хуа Лин продолжали "натыкаться" на своих бывших друзей. Фэн Янь и Ли Вэнь И также были там, выглядя очень уверенными в своих экзаменах в этом году. Янь Цзяхэ и Фан Ши также поженились после отъезда и живут счастливо. Сюй Цзин и его молодой господин также пришли повидаться с Янь Ши, и, похоже, приближаются хорошие времена.

Кроме этих людей, Янь также встретил Цзян Тана, который выглядел еще более изможденным, чем когда-либо.

В мгновение ока наступил пятнадцатый день первого месяца, и только после пятнадцатого дня первого месяца праздновался Новый год.

В 18-й день первого месяца король Чжаогэ раскрыл дело о наркотиках в зале суда, император Чонцзи был в ярости и приказал королю Чжаогэ тщательно расследовать это дело.

В тот же день король Чжаогэ опечатал павильон Буцзянь и арестовал тех, кто курил "наркотики" в темноте.

В ту же ночь министр министерства юстиции У Хуайсянь и его жена покончили жизнь самоубийством в своем доме. Резиденция министра опечатана, все отправлены в тюрьму. Услышав эту новость, принцесса Лань тоже покончила с собой, выпив бокал отравленного вина.

В 20-й день первого месяца министр наказаний Чжао Вэнь и министр наказаний Чжан были заключены в тюрьму Министерства наказаний, а Шэнь Шэньби был временно назначен министром наказаний.

На 22-й день первого месяца в резиденции короля Дина проводится расследование, и он заключен в свою резиденцию.

На 29-й день первого месяца было завершено дело о наркотиках. Количество вовлеченных людей и степень их участия были шокирующими, а доказательства по делу были неопровержимыми.

Янь Ши сидел в своем доме, налил себе и ванфэй по чашке чая и сказал Цзян Цинъюэ: "Чжао Вэньчжу мертв, его убил король Чжаогэ".

Причина, по которой король Чжаогэ убил Чжао Вэньчжу, была очень проста: дело было настолько серьезным, что император Чоньцзи хотел проверить все сам. Хотя Чжао Вэньчжу и отказался признаться в предательстве короля Чжаогэ, король Чжаогэ был подозрителен и не поверил его словам. Чжао Вэньчжу работает с ним уже много лет и знает многие его секреты. Он боялся, что Чжао Вэньчжу раскроет свои секреты императору, если его будут судить лично, поэтому сначала убил его, а потом сделал вид, будто тот покончил жизнь самоубийством.

В первый день второго месяца император лично рассмотрел дело, но ради дружбы с королем Дином не стал его убивать. Он был лишен титула принца и низведен до статуса простолюдина, чтобы навсегда остаться в императорской гробнице. Остальные фигуранты дела были осуждены в соответствии с законами Великого Юань.

Когда дело было улажено, император почувствовал, что постарел на десять лет. Он не мог поверить, что кто-то осмелился так бесчинствовать у него под носом.

Дело касалось почти половины чиновников императорского города, поэтому тот факт, что весна была не за горами, немного облегчил хмурый вид императора Чонцзи. Чтобы показать, какое значение двор придавал этому делу, император решил выбрать принца, который будет председательствовать на весеннем празднике.

Двор был в восторге, и король Чжаогэ думал, что его выберут председателем на Празднике Весны, поскольку он только что заявил о себе, но, к его удивлению, выбрали короля Му. Однако королевский сын был лишь фасадом, настоящие экзаменаторы были выбраны из Академии Ханьлинь, а император выбрал Чжан Юйсиня.

Резиденция короля Руйина.

Янь Ши и Цзян Цинъюэ играют, а Хуа Лин наблюдает за ними.

Янь Ши сыграл пьесу: "Отец официально назначил Шэнь Шэньби министром юстиции, и теперь Чжан Юйсинь - экзаменатор, так что экзамен уже в мешке".

Цзян Цинъюэ, держа в руках черные фигуры, не двигался: "Теперь, когда Министерство наказаний принадлежит принцу Янь, у Министерства домашнего хозяйства и Министерства чиновников нет главы. Я думаю, что лорд Чжан Юйсинь может занять пост министра чиновников".

Янь Ши улыбнулся и сказал: "Слова ЦинЮэ мне по душе. Шесть министерств долгое время находились в руках трех других принцев, и теперь отец использует эту возможность, чтобы вернуть их обратно. Он выберет министром того, кто не связан ни с одним из принцев, а отец не знает, что Чжан Юйсинь - один из нас. Экзаменаторы императорских экзаменов имеют право отбирать таланты для династии Великого Юань, а Министерство чиновников - это место, которое принимает решения о назначении и смещении чиновников. Между ними существует взаимосвязь, поэтому мы можем подтолкнуть Чжан Юйсиня и ввести его в должность. Что касается Министерства Хозяйства, то хотя на данный момент нет подходящего кандидата, я не должен позволить ему попасть в руки короля Чжаогэ и короля Му".

Пока он говорил, Сан Юй внезапно попросил аудиенции.

Янь Ши впустил его и, отдав честь, сказал: "Ваше высочество, король Дин умер".

"О?" Янь Ши жестом попросил его говорить.

"В чем дело?"

Сан Юй сказал: "Говорят, что лошадь, везшая карету короля Дина, испугалась по дороге и понесла его вниз с обрыва на верную смерть".

Янь Ши осторожно играл шахматными фигурами в своей руке: "Это правда, что он умер?".

Сан Юй ответил: "Действительно, он мертв, мои подчиненные тайно проверили".

Янь Ши потер подбородок: "Испугалась ли лошадь? Как могло произойти такое совпадение?"

Цзян Цинъюэ сказал: "Это не должен быть один из людей Его Величества, Его Величество не стал бы делать такие сомнительные вещи, может это король Чжаогэ или король Му?".

Янь Ши размышлял: "Должно быть, так и есть, но кто бы его ни убил, мы тут ни при чем".

Хуа Лин слегка опустил голову и нахмурился. Он уже приказал людям следить за передвижениями домов короля Чжаогэ и короля Му и знал, что они не отдавали приказа убить короля Дина. Он действительно приказал кому-то убить короля Дина, но еще не сделал этого. Итак, кто же убьет короля Дина?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 81

Глава 81

Когда весть о смерти короля Дина достигла дворца, император Чонцзи приказал похоронить его с обрядами, полагающимися императорскому сыну. Когда новость дошла до дворца, принцесса Шугуи также покончила жизнь самоубийством.

Весенние закрытия прошли в мгновение ока, и вскоре пришло время выпускать список. Императора не было во дворце, он отправился в Да Лиси. Хуа Лин был немного встревожен, поэтому он пошел к Цзян Цинъюэ и попросил его пойти с ней на улицу, чтобы посмотреть.

Вдвоем они сели в повозку, запряженную лошадьми, и прибыли к месту выдачи списков, которое уже было переполнено людьми. Хуа Лин изо всех сил старался протиснуться вперед и, наконец, вырвался вперед вместе с Цзян Цинъюэ.

"Мастер Цинъюэ, они победили! Они все победили!" Хуа Лин вскрикнул, не в силах сдержать внутреннюю радость.

От стипендии к стипендии это были Гао Чангэн, Сюй Цзин и Янь Цзяхэ в таком порядке.

Обычно все ученики старших классов сначала служат в академии Ханьлинь, но теперь, когда в суде не хватает чиновников, цзиньши (сдавшие экзамены) этого года будут распределены в другое место.

Трое лучших, в частности, получат очень важные официальные должности.

Цзян Цинъюэ посмотрел на имена в списке, и на его лице появилась улыбка, когда он некоторое время наблюдал за ними.

Когда они только протискивались, сзади послышался знакомый голос: "ЦинЮэ!".

Цзян Цинъюэ нахмурился и попытался сделать вид, что не слышит его, но Цю Лиушан уже догнал его сзади.

"Ваше Высочество тоже здесь". Цю кивнул Хуа Лину.

Хуа Лин посмотрел на него с некоторым недовольством: "Почему ты все еще в Имперском городе?"

Цю Лиушан спросил: "Я пришел посмотреть, кто победил, в конце концов, я путешествовал несколько месяцев".

Хуа Линь ничего больше не сказал, повернулся и потянул Цзян Цинъюэ прочь.

"Эй... не уходи". Цю Лиушан поспешно остановил их: "Принц Цинъюэ, я хочу сказать тебе несколько слов, всего несколько слов".

Цзян Цинъюэ взглянул на Цю Лиушаняя: "Что такое?".

Цю Лиушан посмотрел на Хуа Лина: "Мы можем поговорить наедине?".

Цзян Цинъюэ сделал шаг вперед, чтобы снова уйти, но Цю Лиушан сказал: "Я просто хочу спросить, как у тебя дела".

"Хорошо, хорошо". Хуа Лин вмешался: "Я хорошо питаюсь, хорошо сплю, и я прекрасен, как никогда. Есть ли что-нибудь еще? Мы уйдем, если больше ничего нет".

"Эй..."

Толпа уже рассеялась, когда Цю Лиушан снова попытался преградить дорогу.

Только когда стемнело, Янь Ши вернулся, и как только он вошел в дом, он увидел Хуа Линь.

"Брат - ты вернулся!" Хуа Лин радостно поприветствовал его, обнял и поцеловал.

Он был немного смущен тем, что за ним наблюдает так много подчиненных.

Хуа Лин нисколько не стеснялся, взял руку Янь Ши и тепло поцеловал его, пока они шли внутрь королевской резиденции.

"Брат, я сегодня ходил на улицу с принцем Цинъюэ". Пока они шли, они говорили о том, что сделали сегодня: "Мы пошли посмотреть список, они оба получили среднюю школу, как здорово".

На лице Янь Ши появилась улыбка: "Минтин тоже несет за это ответственность, благодаря ему я везде сопровождаю его, чтобы подружиться с этими студентами."

Хуа Лин был так счастлив услышать это: "Тогда я хочу получить награду".

"Да", - улыбка на его лице расширилась, - "чего хочет Минтин?".

Хуа Лин указал пальцем на свою щеку: "Поцелуй".

Янь Ши немного стеснялся, ведь за ним наблюдало так много подчиненных, но увидев ожидающее лицо Хуа Линг, Янь Ши был безжалостен и поцеловал Хуа Лина в щеку.

Хуа Лин был так счастлив, что поцеловала Янь Ши в ответ.

Все слуги в королевской резиденции прикрыли рты и захихикали.

"Верно, брат". Хуа Лин сказал, проходя мимо: "Я сегодня встретил Цю Лиушан, он очень надоедливый, постоянно пристает к принцу Цинъюэ".

Янь Ши нахмурился: "Он сделал с тобой что-нибудь еще?".

Хуа Лин покачал головой: "Ничего, он просто сказал, что хочет перекинуться парой слов с ЦинЮэ, но я отказался".

Они шли впереди, когда наткнулись на Цзян Цинъюэ: "Ваше Высочество, мы должны послать больше охранников в королевскую резиденцию".

Когда он кивнул, Хуа Лин вскочил и сказал: "Брат, я прикажу кухне приготовить сегодня большой ужин, мы должны отпраздновать".

После пиршества ванфэй потащил его в постель, чтобы еще раз отпраздновать.

Цзян Цинъюэ медленно шел назад в лунном свете, и когда он открыл дверь во двор, он увидел снежок, упавший к его ногам, и когда он посмотрел на стену, он увидел Цю Лиушаня, лежащего на стене и зовущего его: "ЦинЮэ, ЦинЮэ!".

Цзян Цинъюэ решил не обращать на него внимания и открыл дверь, чтобы войти в дом. Но он не ожидал, что Цю Лиушан окажется настолько смелым, что заберется в королевскую резиденцию и последует за ним внутрь.

"Ты ......" Цзян Цинъюэ, наконец, больше ничего не сказал, сел на стул и взял книгу, чтобы читать без него.

«Благовония могут помочь вам временно заснуть, но это не долгосрочное решение. Это особое благовоние, которое я приготовил для тебя. Хотя оно не поможет тебе заснуть так быстро, как благовоние, которое ты используешь сейчас, оно полезно для твоего здоровья". Когда он говорил это, Цю достал из рукава небольшую коробочку и положил ее на стол рядом с собой.

Цзян Цинъюэ пролистал страницу книги и просто проигнорировал его.

«За день до 15-го числа первого месяца Цю Лиушан был рядом молодым человеком. Накануне 15-го числа первого месяца Цю Лиушан снова пришел к нему, сказал, что хочет пойти с ним посмотреть на фонари, но Цзян Цинъюэ не пошел».

Цзян Цинъюэ по-прежнему ничего не говорила.

"Господин Цинъюэ, господин Цинъюэ, почему бы вам не поговорить со мной?". В тот день я долго ждал тебя, но ты не пришел, а на следующий день меня обморозил ветер".

Цзян Цинъюэ все-таки посмотрел на него: "Я не обещал, что пойду".

Правда, Цзян Цинъюэ не обещала ему, что он поедет, но в душе он всегда был немного удачлив.

Он сказал с улыбкой: "Разве новогодние пельмени не вкусные? Я сам их сделал". В канун Нового года Цю Лиушан принес еще одну тарелку пельменей.

"Я не ел их". Цзян Цинъюэ не хотел лгать ему, поэтому сказал ему правду.

Цю Лиушан бросил на него глубокий взгляд и вздохнул: "Это потому, что я выставил себя дураком».

Сказав это, он повернулся и вышел из комнаты.

Цзян Цинъюэ на мгновение задержал книгу в руке и только спустя долгое время перевернул следующую страницу.

Гао Чангэн и другие получили хорошие официальные должности, а в случае с делом о наркотике, тот, кто много выиграл от этого дела, был Янь Ши. Дело было очень прибыльным.

Прошел месяц с тех пор, как дело было завершено, но от Секты Десяти Квадратов не было никакого движения. Поскольку Секта не пришла к Янь Ши, Янь Ши тоже не собирался идти к ним.

Он размышлял над этим вопросом, когда через три дня пришла Сян Ин и сказала ему, что Мастер Секты встретится с ним в Доме Свободы и Легкости.

После того, что произошло в прошлый раз, Янь Ши не решился ничего скрывать от Хуа Лин и рассказал ей об этом.

Хуа Лин сказал, что пойдет с ним, но ему не дали этого сделать. Мастер Секты Десяти Квадратов только сказал, что его пригласят, а так как он видит его в последний раз, он не хотел доставлять лишних хлопот.

Когда пришло время, Янь Ши в одиночку отправился в Дом Легкости, где в элегантной комнате на втором этаже его уже ждал Мастер Секты.

"Пожалуйста, присаживайтесь, Ваше Высочество". Тот же пустотелый, жесткий, андрогинный голос.

«Мастер пригласил меня сюда сегодня, но разве это из-за дела о наркотиках?". Вначале было решено, что Секта поможет ему в расследовании, но половина найденного будет отдана Десяти Квадратам. Но теперь всем делом занимался король Чжаогэ, а Янь Ши вообще не принимал в нем никакого участия. Даже если бы ему удалось заполучить что-то, он не отдал бы это ему. В конце концов, это было то, что могло отправить людей в ад.

Мастер секты сказал: "Именно, раз принц знает, давайте поговорим об этом".

«Мастер Секты обладал властью узнать много. Тогда ты знаешь, что у меня ничего нет".

Мастер Секты Десяти Квадратов громко рассмеялся, и звук его смеха был леденящим: "Значит, повелитель сделал все это зря?".

"Я дам тебе все, что ты пожелаешь, лишь бы этот принц мог это сделать". Странный смех ничуть не повлиял на него.

"Боюсь, ты не сможешь дать мне то, что я хочу".

Янь Ши облегченно рассмеялся: "Тогда не говорите этого, потому что если я не смогу отдать его вам, всем будет трудно".

Через мгновение он сказал: "Ваше Высочество действительно мудр".

Он поднес свою чашку чая к губам и сделал глоток: "У меня есть одна вещь, которую я не знаю, и я хотел бы лично спросить совета у Мастера Секты".

"Пожалуйста, говорите ".

Принц сказал: "Какое объяснение должен дать господин тому, что Цю Лиушан, скрывая свою личность, проник ко мне?".

"Ваше Высочество, мы имеем дело друг с другом так долго, я думаю, вы должны знать, что я за человек". Мастер Секты Десяти Квадратов сказал.

"О? Я действительно не знаю, что за человек Мастер Секты". Глаза принца были прикованы к нему, как будто он хотел увидеть сквозь серебряную маску.

"Я послал его, чтобы помочь тебе".

"Помочь мне?" Янь Ши холодно рассмеялся, его лицо было полно недоверия: "Если мой король правильно запомнил, мы не заключили сделку в то время".

Мастер Секты Десяти Квадратов, казалось, вздохнул: "На самом деле, это не для тебя, но и для тебя тоже. Теперь мне нечего скрывать, все, что я сделал, я сделал для вашего ванфэй".

"Минтин?" Он никогда не думал, что скажет это, и его мысли перевернулись с ног на голову.

"Я человек маршала Циня". Я был одним из пятисот человек, которые вели армию против врага и внезапно исчезли: "Я был ранен врагом и упал на землю во время битвы". Но когда я проснулся, то обнаружил, что вокруг меня нет ни одного человека. Я искал их повсюду, но их не было и следа, они словно испарились из воздуха. Я знаю, что многие люди в Великой Юань думали, что маршал Цинь перешел во вражеский лагерь, но я знаю, что это не так. Как мог маршал Цинь, такой преданный и мужественный, совершить такое?"

После минутной паузы он продолжил: "Я хочу очистить имя маршала Циня и выяснить правду о том, что произошло тогда. Но я не могу показать свое истинное лицо. Ведь все думают, что я исчез вместе с ним. Ванфэй - единственная родня маршала Циня, поэтому я должен помочь ему".

"Но я не могу позволить ванфэй узнать о моем существовании, он чист и добродушен, безупречный белый нефрит, - похвалил себя Мастер Секты изо всех сил, - я не хочу, чтобы он был вовлечен в такую драку". А вы с ним - муж и жена, поэтому я могу смотреть только на вас и только на вас. Что касается Цю Лиушан, то он лучший врач в нашей Секте, а возможно, и во всем мире, и я могу быть уверенным только с ним рядом с ванфэй. Когда я устроил приход Цю Лиушаня в дом, Ваше Высочество и ванфэй не были так близки, как сейчас, поэтому я мог использовать только некоторые уловки, и я надеюсь, что Ваше Высочество поймет".

Мастер Секты, естественно, знал, что он сказал. Он просто не ожидал, что кто-то, кто исчез в те времена, выжил, и, судя по тому, как Секта относилась к нему, в нем не было злобы, и они помогали ему во всем.

В случае с делом о наркотиках условия были четко оговорены, но он нарушил договор первым.

Он считал себя непопулярным принцем, которому нечего предложить Секте. Если бы дело было в его статусе, то Секта могла бы достаться другим принцам, но этого не произошло.

Проанализировав все в уме, он уже поверил в большую часть того, что сказал Мастер Секты.

Хуа Лин жадно смотрел на лицо человека перед ним сквозь серебряную маску, но его сердце было теплым, он достал из рукава жетон: "Если принц не верит мне, вот доказательство".

Жетон был военным жетоном, на лицевой стороне которого были выгравированы звание и название армии, а на обратной - иероглиф Цинь. Этот жетон нельзя было имитировать, поэтому он был подлинным.

Когда Янь Ши увидел этот жетон он был убежден в своих словах.

Был знаменитый генерал по имени Пань Юнь, который, как говорили, был храбрым, сильным и преданным маршалу Цинь. Когда он был ребенком, он слышал, как мастер Сиву говорил о нем, и он всегда выглядел грустным после этого, потому что в то время он уже исчез вместе с маршалом Цинем.

Жетон в руке Янь Ши принадлежал ему.

"Вы генерал Панг?" В его голосе чувствовалась дрожь, ведь он так много слышал о героических поступках Пань Юня, когда был мальчишкой».

"Именно". Мастер Секты Десяти Квадратов говорил ложь с широко открытыми глазами.

Лицо Янь Ши сразу стало серьезным.

Мастер Секты сказал: "Поскольку принц верит в меня, у меня есть просьба, пожалуйста, не сообщайте об этом Вашему Высочеству".

Хуа Лин сказал ему, что его дед погиб в бою, и он не знал, что тот исчез. Пусть он всегда думает, что отдал свою жизнь в мученичестве.

"Пожалуйста, Ваше Высочество, позвольте Цю Лиушан вернуться в свой дом".

Янь Ши колебался: "Сначала я должен поговорить с ванфэй".

Мастер Секты Десяти Квадратов пошутил: "У вашего высочества и вашего ванфэй хорошие отношения".

"Раньше я хотел восстановить справедливость в отношении маршала Циня, - сказал Мастер, - но с тех пор, как ванфэй вышел замуж за принца, я знаю, что у меня есть другая цель - помочь наследному принцу взойти на трон".

Выйдя из Дома Легкости, Янь Ши вдруг почувствовал, что все это было немного нереально. Таинственная Секта Десяти Квадратов, которой опасался даже императорский двор, теперь принадлежала ему.

Он посмотрел на яркое, чистое небо и увидел, что после встречи с Хуа Лином все изменилось к лучшему.

Когда он вернулся в королевскую резиденцию, Хуа Лин ждал его у дверей. Хозяин той секты что-нибудь сделал тебе?".

"Нет". Он сказал, что хочет, чтобы Цю Лиушан пришел и помог нам".

"Почему, брат?" Хуа Лин надулся: "О чем еще с ним говорить, он же тебе солгал".

«Он солгал тебе". Янь Ши долго думал, но не мог придумать оправдание: "Я уверен, что он ничего не сделает, раз Цю Лиушан в нашем доме. Секта Десяти Квадратов - большая, так что если у нас будет его помощь, в будущем все будет намного проще".

Хуа Лин не хотел задавать вопросы о корне проблемы, он не стал бы спрашивать, а если бы спросил, ему пришлось бы искать оправдания.

Он почувствовал облегчение, но ему было немного стыдно за ванфэй.

После того, как Хуа Лин согласился, Цю Лиушан в тот же день переехал обратно.

"Принц Цинъюэ, принц Цинъюэ, я снова вернулся". Когда он снова увидел Цзян Цинъюэ, тот выглядел все так же.

Цзян Цинъюэ равнодушно кивнул.

Хуа Лин тихо сказал за его спиной: "Брат, посмотри, как Цю Лиушан смотрел на господина Цинъюэ, он был таким похотливым".

Янь Ши сказал: "Разве он не всегда так обращался с Цинъюэ?".

"Но он не изменял нам раньше", - нахмурилась Хуа Лин, - "Я даже не планировал их сводить".

Янь Ши облегченно рассмеялся и повел Хуа Лин обратно в двор Нуань Ян.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 82

Глава 82

Янь Ши не переставал думать о маршале Цинь с тех пор, как встретил Мастера Секты Десяти Квадратов.

Один сын исчез вместе с маршалом Цинь, а вторая дочь - биологическая мать Хуа Лина.

Янь Ши и Хуа Лин теперь муж и жена и крепко связаны друг с другом. Теперь, когда Мастер Секты Десяти Квадратов снова заговорил о старой истории, хотя он и не сказал, что должен выяснить, что произошло тогда, но раз он знает об этом, как он может просто сидеть сложа руки и ничего не делать? Поэтому после обсуждения этого вопроса с Цзян Цинъюэ, он послал кого-то расследовать это дело.

Янь Ши тоже был озадачен этим вопросом. Как можно было не увидеть более 500 человек живыми или мертвыми? Если бы они были мертвы, то оставили бы какие-то следы, но если они были живы, то куда они делись?

Он даже пошел в дом Цю Лиушаня, чтобы спросить, могли ли все они умереть от трупной воды. Ответ Цю был таков: ингредиенты, необходимые для воды, превращающей трупы, были настолько редки, что король Дин приложил немало усилий, чтобы приготовить бутылку, прежде чем смог убить всего несколько человек. Поэтому вероятность того, что все эти люди погибнут от воды, была практически нулевой.

Янь Ши потер виски. В то время император Чоньцзи также послал кого-то расследовать это дело, но ничего не было найдено. Это было слишком давно, и неизвестно, когда правда всплывет наружу. Если бы выяснилась правда, юная принцесса была бы очень счастлива.

"Брат, ты ничего не ел вечером, голоден ли ты сейчас? Я попрошу слуг приготовить что-нибудь поесть, хорошо?" В кабинете Хуа Лин сидел на стуле рядом с Янь Ши и читал вместе с ним.

Сегодня Янь Ши не съел даже полмиски риса, так что было очень жалко. Но я не знаю почему, но вдруг я больше не чувствую голода, кажется, что что-то блокирует мой живот, он не болит, но я не могу есть».

Янь Диль отложил книгу в руке: "Минтин голоден?".

Хуа Лин потер живот: "Я не голоден, но все же могу съесть немного закусок и фруктов".

Янь Ши легко рассмеялся, достал мандарин из лотка с фруктами на столе, аккуратно очистил его от кожуры и вложил в руку ванфэй: "Сначала съешь мандарин, а я попрошу слуг приготовить закуски".

Хуа Лин отломил кусочек мандарина и сунул его в рот Янь Ши: "Брат, ты тоже ешь".

Мандарин был кисло-сладким, и Янь Ши чувствовал себя более комфортно в своем животе, когда ел его, и он также чувствовал какой-то смутный голод. В мгновение ока мандарин был разделен между ними.

Однако, когда подали закуски, Янь Ши вдруг почувствовал себя сытым и не захотел их есть. Когда Хуа Лин забеспокоился, он взял кусок и сунул его прямо в рот Янь Ши, который откусил кусочек, но больше есть не смог.

Казалось, что его живот заполнен едой и в нем нет места ни для чего другого.

Несколько дней подряд Янь Ши испытывал чувство отвращения, глядя на еду на столе. Как будто еда была не деликатесом, а волком, тигром или леопардом.

Естественно, Хуа Лин тоже был осведомлен о ненормальности Янь Ши и был настолько встревожен, что послал за Цю Лиушанем, чтобы он осмотрел его, но Цю ничего не увидел, сказав только, что он, вероятно, устал и что его селезенка и желудок не в порядке.

Цю Лиушан прописал ему лекарства, чтобы возбудить аппетит, и брови Янь Ши скрутились в узел, когда он посмотрел на миску с темным супом.

Хуа Лин лично принес ему лекарство: "Брат, возьми лекарство".

Янь Ши отказался: "Я не хочу брать".

Хуа Лин был очень рад увидеть, как выглядит Янь Ши, он был так счастлив, что его брат может играть с ним. Хуа Лин снова подтолкнул пилюлю вперед: "Брат, возьми, она совсем не горькая. Я дам тебе цукаты после того, как ты их съешь, они сладкие и вкусные".

Когда Янь Ши подумал о сладком и жирном вкусе цукатов, он не хотел их есть, но глядя на ожидающее лицо ванфэй, он не смог отказаться: "Минтин, поставь лекарство на стол, я съем его позже".

"Но лекарство остынет через несколько минут". Хуа Лин был очень обеспокоен: "Если он остынет, он будет еще более горьким, и у тебя будет болеть живот. Брат, давай, прими лекарство, я тебя покормлю".

Хуа Лин зачерпнул ложку лекарства и положил ее на край рта Янь Ши, но Янь Ши только почувствовал, как его живот наполняется еще больше, и очень сильно отказался: "Я не хочу это принимать".

"Брат..." Хуа Лин продолжал уговаривать.

"Я сказал, что я не хочу есть". Его голос был слегка повышен, и в нем был намек на гнев, который нелегко было обнаружить.

Хуа Лин не опустила руку с ложкой: "Брат..." Его лицо было полно агрессии.

Янь Ши также почувствовал, что перегнул палку, поэтому он взял чашу с лекарством из рук Хуа Лина, поставил ее на стол и обнял Хуа Лина: "Минтин, прости, я не хотел этого делать". Он не знал, почему он не подавил свой гнев именно сейчас, и он стоял перед Хуа Лином.

"Брат, все в порядке, я знаю, что ты плохо себя чувствуешь". Теперь Хуа Лин был намного выше Янь Ши и мог держать его в своих объятиях: "Раз ты не хочешь пить, мы не будем пить сегодня, но давай договоримся, что если завтра тебе не станет лучше, ты должен будешь принять лекарство, хорошо? Не позволяй мне волноваться".

Янь Ши склонился в объятия Хуа Лина и вдохнул его уникальный свежий запах, чувствуя себя немного более расслабленным в его теле.

Через день Янь Ши съел миску риса, опасаясь, что Хуа Лина будет волноваться.

Но через несколько дней, когда Янь Ши проснулся утром, он почувствовал сонливость и обморок, чего не было уже давно.

В первый раз, Янь Ши почувствовала жар. Чтобы не волновать Хуа Лина, Янь Ши оделся как обычно и пошел в суд как обычно.

Сегодня король Чжаогэ и король Му поссорились в зале.

Янь Ши уже нездоровилось, поэтому он позволил им спорить еще больше, и когда он стоял на площадке, его тело так сильно колебалось, что он даже не слышал, о чем они спорили.

Когда он закончил суд, он сделал один шаг за пределы дворца и увидел короля Чжаогэ, идущего позади него: "Старший брат... Старший брат...".

Янь Ши перестал идти и повернул голову, чтобы посмотреть на него: "Что?".

Король Чжаогэ сказал с улыбкой на лице: "Старший брат, почему ты ничего не сказал сегодня при дворе?". Он думал, что его шантажирует принцесса Цзуоцзя и что Янь Ши, естественно, будет разговаривать с ним при дворе. Но сегодня он много раз намекал Янь Ши глазами, но Янь Ши не сказал ни слова, что его слегка раздражало.

Но тут он увидел лицо Янь Ши, которое имело болезненно-красный оттенок и очень уродливое выражение: "Старший брат болен?".

Янь Ши снова медленно пошел вперед, не обращая внимания на короля Чжаогэ.

Лицо короля Чжаогэ немного смягчилось: "Старший брат, ты продолжаешь болеть, поэтому я не буду говорить слишком много. Через два месяца будет день рождения отца, и я слышал, что все страны пришлют посланников. Отец хочет послать принца, который будет заниматься этим вопросом. Это дело имеет огромное значение для лица Великого Юань».

Сегодня в зале суда король Чжаогэ и король Му поссорились из-за этого вопроса, и оба они хотели взять дело в свои руки.

Король Чжаогэ считал, что как сын императрицы, он должен быть главным в этом вопросе с точки зрения своего статуса. Однако король Му сказал, что хотя он и сын его преемника, но не первенец, и что хотя Янь Ши и был первенцем, он был низшего ранга и поэтому не мог нести ответственность за это дело. Он был рожден от знатной наложницы и носил титул принца, поэтому его положение было не хуже, чем у короля Чжаогэ. Более того, король Чжаогэ потерял Министерство юстиции в деле о наркотиках, а король Му не потерял ничего. Теперь сила короля Му была больше, чем у короля Чжао.

Однако, в конце концов, он не был настолько глуп, чтобы сказать это перед императором Чонйзи.

Эти двое уже давно спорят друг с другом, но я думал, что Янь Ши тоже будет спорить по этому поводу, но Янь Ши не сказал ни слова.

Хотя Янь Ши сегодня ничего не сказал, некоторые старые министры сказали, что они хотели бы, чтобы Янь Ши возглавил это дело. В других странах этим вопросом занимается кронпринц, а так как в Великом Юань нет кронпринца, то единственным человеком, который может заниматься этим вопросом, является самый почетный принц. Первый сын Янь Ши - это первый сын, как ни крути.

Император не приказал, кто будет отвечать за это дело сегодня, но одно большее препятствие лучше, чем одно меньшее, верно? Поэтому после окончания суда король Чжаогэ пришел напомнить Янь Ши о деле принцессы ЦзоуЦзя.

Янь Ши сегодня было не по себе, поэтому он ничего ему не сказал и покинул дворец.

Он покинул дворец и вернулся в Да Лиси.

Янь Ши было где отдохнуть в Да Лиси, и когда он пришел туда, то почувствовал, что в его теле совсем нет энергии, поэтому он лег на кровать и долго спал.

Только к вечеру он проснулся, но температура в теле не спадала, он не ел весь день, но совсем не чувствовал голода.

Янь Ши боялся, что Хуа Лин будет волноваться, поэтому он поручил кому-то из Да Лиси вернуться в королевскую резиденцию и сообщить, что сегодня он уехал за город для расследования одного дела и не вернется к вечеру.

Впервые после свадьбы они с Хуа Линем спали в двух разных местах, и ему было не привычно.

День все еще холодный, а Хуа Лин похожий на маленький камин: обниматься и греться вместе очень удобно. Но сегодня в этой постели был только я.

Когда снова рассвело, Янь Ши почувствовал, что жар в его теле утих, но есть по-прежнему не хотелось.

Когда он прибыл сегодня в Да Лиси, то увидел Хуа Лина, ожидавшего его там.

Хуа Лин сказал: "Я не смогу заснуть, если ты не останешься со мной".

"Полежи немного, может быть, через некоторое время ты уснешь". Янь Ши сказал, укладывая ванфэй под одеяло: "Почему ты не взял с собой служанку, когда пришел сюда?".

"Брат..." Хуа Лин лег на подушку и с жалостью посмотрел на него, приподняв уголок одеяла: "Заходи тоже, а то я не смогу заснуть".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 83

Глава 83

Янь Ши посмотрел на жалкое лицо ванфэй, и когда он подумал о том, что сказал ему прошлой ночью, его сердце внезапно смягчилось, и он не смог ничего сказать в ответ.

Первоначально он хотел подождать, пока Хуа Лин уснет, прежде чем тихо выйти, но он не знал, было ли это потому, что одеяло было слишком теплым или запах Хуа Лина был слишком хорош. В любом случае, Янь Ши заснул вместе с ним.

Когда он снова проснулся, было уже почти время обеда.

Янь Ши вздохнул, он слишком много спал в последние несколько дней. Вчера он проспал весь день, а ночью, хотя сначала его немного клонило в сон, он хорошо выспался и крепко спал всю ночь. Как получилось, что он проснулся ненадолго, а спал так долго?

Когда Янь Ши пошевелился, Хуа Лин проснулся и увидел, что Янь Ши только надел нижнее платье и сел. В эти дни Янь Ши не мог есть, поэтому он беспокоился о нем, боясь, что он может снова заболеть.

После того, как Янь Ши сел, он почувствовал усталость и не ощущал своей энергии, поэтому он позволил ванфэй накинуть на него одеяло, взял его одежду и аккуратно надел ее на себя, но Янь Ши лишь позволил ему надеть ее, не двигаясь. Хуа Лин думал, что он так хорошо себя ведет только потому, что Янь Ши только что проснулся, но он даже не подозревал, что у Янь Ши не было сил даже пошевелиться.

Хуа Лину стало щекотно от его вида, и он поцеловал его в щеку.

После обеда Хуа Лин вернулся в королевскую резиденцию.

В последнее время в Да Лиси не было крупных дел, а только несколько мелких. Раньше Янь Ши приходилось все делать самому, но в эти дни он чувствовал себя неважно, поэтому поручил расследование людям ниже себя.

Через несколько дней после утреннего суда другой министр поднял вопрос, который обсуждался в прошлый раз, и король Чжаогэ и король Му снова поссорились.

Император Чонцзи был настолько подавлен шумом, что не мог больше терпеть: "Хватит!".

Король Чжаогэ и король Му сразу же закрыли рты, не смея больше ничего сказать, но постоянно обмениваясь взглядами.

Император посмотрел на них обоих, а затем внезапно перевел взгляд на молчавшего Янь Ши: "Сын, что ты об этом думаешь?

Янь Ши отдал честь и сказал: "Я полагаюсь на милость императора".

"Отец, если ты оставишь это дело мне, я не подведу тебя". Король Му снова сказал.

Король Чжаогэ фыркнул: "Каждый может говорить много, но быть главным в иностранной миссии - дело не тривиальное, если что-то пойдет не так, сможете ли вы себе это позволить?"

"Откуда ты знаешь, что я не могу позаботиться об этом?" Король Му также усмехнулся: "Я не талантлив, но не уступаю тебе в мастерстве письма, боевых искусствах, мудрости и стратегии".

"Заткнитесь, заткнитесь!" Император Чонцзи потер виски и посмотрел на Янь Ши: "Сын, позволю тебе заняться этим вопросом". Сказав это, он сбросил свою драконью мантию и покинул двор.

Король Чжаогэ и король Му стояли на земле и смотрели друг на друга, думая, не ослышались ли они.

Принц не ожидал, что он будет заниматься этим вопросом, но, как он сказал, изменить его слова было невозможно, поэтому он отдал честь и сказал: "Спасибо, отец".

Когда он вернулся в королевскую резиденцию, он не чувствовал себя очень счастливым, но позвонил Цзян Цинъюэ и рассказал ему о случившемся. Цзян Цинъюэ тоже нахмурился на его слова, его лицо было очень серьезным.

Хуа Лин посмотрел на Янь Ши, наклонив голову: "Брат, что с тобой? Отец выбрал тебя, разве это не значит, что он ценит тебя?".

"Отец выбрал меня не потому, что заботится обо мне". Три короля, король Чжаогэ, король Му и король Дин, боролись за трон в течение многих лет. Все эти годы отец испытывал одинаковые чувства ко всем троим, и даже министры при дворе не знали, кому он отдает предпочтение. Но теперь, когда король Дин умер, как будто со стола исчезла ножка, нарушив равновесие. Теперь, когда отец выбрал меня в качестве ответственного за это дело, он хочет, чтобы я был лишь ступенькой под столом, чтобы компенсировать роль короля Дина".

"Я все еще не совсем понимаю". Хуа Лин наморщил брови: "Почему отец должен просить моего брата заменить короля Дина? Я также вижу, что отец не любит его больше, чем трех принцев. Теперь, когда король Дин мертв, отец все еще может сохранять свою первоначальную позу, колеблясь между королем Чжао и королем Му. Зачем тебя в это втянули? Не является ли это преднамеренной попыткой нажить себе врагов?".

Когда король Дин умер, отец, должно быть, думал, что власть за ним примет либо король Чжао, либо король Му. Как можно полностью разделить это принятие на две части? Одна из них определенно будет сильнее другой, и это та ситуация, которую отец не хочет видеть. Как бы чувствовал себя отец, если бы сын, которого он недолюбливал, имел больше власти, чем тот, который ему нравился?".

Хуа Лин, даже не задумываясь, сказал: "Естественно, он будет недоволен и чувствовать себя некомфортно".

"Это верно. Другое дело, что даже если у отца нет подходящей кандидатуры на место кронпринца". Он также не хочет, чтобы один принц стал слишком могущественным. Таким образом, не ему решать, кого назначить наследным принцем в будущем".

Когда Янь Ши закончил объяснять, Хуа Лин кивнул головой в просветлении: "Я понимаю, брат, отец навалился на тебя и дал тебе незначительную власть, чтобы король Чжаогэ и король Му думали, что отец немного изменил свое мнение о тебе, и что у тебя есть шанс стать наследным принцем. Тогда вы, король Чжаогэ и король Му сможете сдерживать друг друга. Таким образом, отец сможет пожинать плоды".

Цзян Цинъюэ сказал: "Его Высочество все эти годы держался в тени, и из-за слабости за ним другие принцы не видят его в глаза, поэтому ему удобно так поступать. Теперь, даже если Его Величество хочет держаться в тени, он больше не может этого делать. Я боюсь, что грядущие дни не будут такими мирными, как сейчас".

В этот момент немая сестра принесла тарелку со свежеиспеченными кефирными лепешками и поставила ее на стол, снова жестикулируя. «Немая сказала, что мы должны поговорить во время еды, это ее новый пирог из козьего молока».

Хуа Лин сказал, доставая кусок лепешки из козьего молока и поднося его ко рту Янь Ши: "Брат, попробуй сначала ты".

Он уже давно пил козье молоко, но сегодня, прежде чем пирог с козьим молоком достиг его рта, он почувствовал характерный вкус козьего молока и внезапно ощутил что-то неприятное в животе, так что его не могло не вырвать.

Хуа Лин отложил пирог с козьим молоком в сторону и обеспокоенно спросил: "Брат, что с тобой?".

Янь Ши махнул рукой: "Ничего, просто вкус лепешки из козьего молока немного мягкий, и мне он не очень нравится".

"Брат, ты напугал меня до смерти", - Хуа Лин услышал, что сказал Янь Ши, затем вздохнул с облегчением, взял пирог из козьего молока на столе и откусил кусочек: "Пахнет немного неприятно, но очень вкусно".

Почему-то, даже когда он смотрел, как Хуа Лин ест его, он почувствовал, что его живот перевернулся, и ему стало немного плохо, и захотелось блевать. Он сделал глоток чая, стоявшего на столе, и пригубил его, чтобы почувствовать себя лучше.

Когда вечером пришло время есть, глядя на стол, заставленный блюдами, Янь Ши несколько раз быстро сблевал.

Хуа Лин выглядел озадаченным: "Брат, на этом столе нет козьего молока, почему ты все еще злопамятен?".

Ванфэй выглядел худеньким, но он любил мясо, и все это было приготовлено для него. Он съел бы немного мяса, но сегодня, когда он увидел мясо, он почувствовал себя жирным, у него не было аппетита, и ему захотелось блевать.

Он потер живот и сказал: "Может быть, это потому, что мой желудок плохо себя чувствовал последние несколько дней, и теперь я чувствую жир, когда вижу мясо, поэтому мне хочется блевать".

"Тогда я тоже не буду есть". Хуа Лин попросил слуг убрать все блюда с мясом.

"Минтин, в этом нет необходимости". Янь Ши остановился: "Я не буду есть, ты можешь есть, ты же любишь эти блюда сегодня".

Но Хуа Лин убрал все блюда и съел несколько вегетарианских блюд вместе с Янь Ши. Во время еды у Янь Ши возникло смутное желание вызвать рвоту, но, возможно, он был мысленно готов к этому, и каждый раз, когда он чувствовал приближение этого желания, ему удавалось подавить его.

Трапеза была для него необычайно трудной, даже более трудной, чем война.

На днях он чувствовал, что не может есть, а сегодня у него было плохое самочувствие и хотелось рвать.

Раньше, после еды, Янь Ши всегда ходил вокруг дома с Хуа Линем, чтобы охладиться. Однако сегодня у него совсем не было сил, поэтому он рано принял ванну и отдохнул.

После того как он принял ванну, он откинулся на спинку кровати и стал читать книгу в ожидании Хуа Лин. Вдруг в животе снова появилось знакомое ощущение - все еще немного сухости и тошноты.

Если именно запах еды вызывал у нее рвоту, то почему она чувствовала себя так, когда в комнате не было ничего, что могло бы вызвать запах?

В этот момент появился Хуа Лин, от которой исходил влажный запах. Свежий запах Хуа Лина ослабил отвращение Янь Ши.

Он отложил книгу в руке, обнял его за талию и прижался лицом к его груди, пытаясь вдохнуть неповторимый запах Хуа Лина.

Хуа Лин был слишком шокирован, чтобы двигаться. За все время, что они были женаты, Янь Ши редко проявлял инициативу.

После нескольких минут объятий Янь Ши поднял одеяло и пустил Хуа Лин на кровать.

Хуа Лин тоже облокотился на кровать и читал книгу вместе с Янь Ши.

Когда Хуа Лин чего-то не понимал, Янь Ши шептал ему об этом. После непродолжительного чтения Янь Ши почувствовал усталость и неосознанно положил голову на плечо Хуа Лин.

Хуа Лин хотел позволить ему лечь и уснуть, но Янь Ши словно почувствовал его мысли: "Не двигайся, дай мне немного полежать".

Хуа Лин провел рукой по спине Янь Ши и обнял его, наслаждаясь теплом и мягкостью его рук.

Хуа Лин очень гордился собой, но почему он чувствовал, что сегодня в нем есть что-то странное?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 84

Глава 84

Спустя еще несколько дней сухая тошнота Янь Ши не утихла, а усилилась. В этот день, когда он ужинал, он больше не мог контролировать тошноту, и его вырвало на глазах у Хуа Лина.

Эта рвота, казалось, вырвала все, что было в ее желудке. Чем больше его тошнило, тем больше становилось дискомфорта. Казалось, что в желудке ничего нет, но он все равно хотел вырвать еще, и в конце концов его вырвало только водой.

Хуа Лин был так потрясен, что его лицо изменило цвет, и он присел на корточки рядом с Янь Ши, чтобы подать чай и воду, пока Янь Ши не перестал чувствовать рвоту, затем он осторожно спросил: "Брат, что с тобой? С тобой что-то не так? Не скрывай от меня ничего". Голос Хуа Линя был настолько испуганным, что он даже немного заплакал.

Янь Ши покачал головой: "Я в порядке, просто я еще не оправился от расстройства селезенки и желудка на днях". Слова Янь Ши были лишь утешением для Хуа Лина, но на самом деле он тоже был обеспокоен. Он всегда был физически сильным и редко болел даже в детстве, не говоря уже о том, когда вырос. Но на этот раз болезнь преследовала его уже долгое время, и она не излечивалась, а становилась все серьезнее и серьезнее.

Может ли это быть? Может ли быть, что кто-то отравил его? Лицо Янь Ши застыло при этой мысли. Если нет, то почему его болезнь не стала хуже, а не лучше?

Когда Янь Ши увидел обеспокоенное лицо ванфэй, который был на грани слез, его сердце сжалось еще больше. Даже если не ради трона, а ради Хуа Лина, он не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось. Если он не защитит его, как он выживет в этом людоедском имперском городе?

Хуа Линь похлопал его по спине одной рукой, а другой взял чашку чая, чтобы прополоскать рот Янь Ши.

Янь Ши только что вырвало, и его лицо было очень бледным, настолько бледным, что даже губы приобрели болезненную бледность. Но чтобы не волновать Хуа Лина, он сумел выдавить из себя улыбку.

"Брат, хочешь еще риса?". После двух укусов Янь Ши вырвало.

Янь Ши кивнул: "Давайте еще поедим".

Но как только он положил палочки на кусочек овоща и поднес его ко рту, его живот снова перевернулся, и Янь Ши снова попытался подавить его, но не смог. "Он положил палочки на землю и снова нагнулся, его сильно стошнило.

"Брат! Брат!" Сердце Хуа Лина забилось в горле, и его охватило чувство беспрецедентного кризиса. В этот момент он подумал обо всем, что может случиться.

Он думал, что Янь Ши был отравлен, что Янь Ши был неизлечим, что если Янь Ши действительно ...... действительно ...... он позволит всем, кто плохо относился к Янь Ши, быть похороненными вместе с ним, убить короля Чжаогэ, убить короля Му, убить императора Чонцзи. ...... После убийства всех этих людей он сделает принцессу Цзоуцзя императором, и если кто-то посмеет сказать, что женщина не может быть императором. Если кто-то посмеет сказать, что женщины не могут быть императорами, он будет убивать их до тех пор, пока никто не посмеет больше ничего сказать!

В этот раз Янь Ши потребовалось меньше времени, чтобы вызвать рвоту, чем сейчас, но после того, как он это сделал, его лицо выглядело еще более уродливым, чем сейчас.

"Брат", - Хуа Лин с болью вытер рот, - "попроси Цю Лиушан прийти и еще раз осмотреть твое тело".

Янь Ши не стал отказываться на этот раз, он не хотел пока умирать, он хотел прожить хорошую жизнь: "Позови его сюда".

Хуа Лин передал приказ: "Иди и приведи доктора Цю".

После того, как Янь Ши дважды вырвало, он почему-то почувствовал желание вырвать снова, когда посмотрел на еду на столе. Хуа Лин также мог видеть дорогу, поэтому он попросил своих слуг убрать еду.

"Брат, почему бы тебе не лечь на кровать?". Хуа Лин спросил очень тихим голосом, боясь напугать Янь Ши.

Янь Ши кивнул головой, но в его теле совсем не было сил, поэтому он просто встал и сел обратно на стул. Даже не задумываясь, Хуа Лин обхватил его за талию и положил на кровать.

Цю Лиушан не заставил себя долго ждать, за ним последовал Цзян Цинъюэ.

Цзян Цинъюэ также знал, что Янь Ши нездоровится уже несколько дней, поэтому, когда он случайно встретил его в своем дворе, он спросил его об этом.

Янь Ши не лег, а сел на кровать. Хуа Лин задумчиво накрыл его плотно одеялом, зажал его руку и сидел, глядя на него с обеспокоенным выражением лица.

Отдав свой подарок, Цю Лиушан сказал.

Он спросил: "Что с тобой сегодня не так, и какие у тебя симптомы?".

Хуа Лин ответил за Янь Ши: "Несколько дней назад я не мог ничего есть, а потом меня начало тошнить. Странно, что вас так сильно тошнит при виде еды. Сегодня я съел только два кусочка риса, и меня вырвало всем этим".

Цю Лиушан нахмурился: "Ваше Высочество, но вас рвет только от запаха риса, а от других запахов нет?".

Янь Ши тщательно обдумал это: "Сейчас так, если запах других вещей не слишком плох, я не чувствую себя больным. Не знаю почему, но теперь я не могу даже понюхать еду, которая мне раньше нравилась, и мне хочется блевать, когда я ее чувствую".

Затем он остановил себя от этой мысли и снова плюнул на себя.

Задав вопрос, он попросил Янь Ши вытянуть руку и приложил палец к его пульсу, чтобы измерить пульс.

Хуа Лин едва осмеливался дышать, его глаза были прикованы к лицу Цю Лиушан, пытаясь по его выражению быстро определить состояние Янь Ши.

После нескольких вдохов лицо Цю стало серьезным, и даже брови скрутились в узел. Впечатление о Цю Лиушане всегда было таким: шутливый, веселый человек, который редко выглядел серьезно, не говоря уже о том, как он выглядел перед ним.

У всех троих присутствующих перехватило горло, когда они увидели его в таком состоянии.

"Принц, пожалуйста, вытяните эту руку". Померив пульс, Цю Лиушан не сразу сообщил ему о своем состоянии.

Хуа Лин посмотрел на Янь Ши с тревогой в глазах, но ему пришлось ослабить хватку на руке Янь Ши, чтобы Цю мог схватить его.

На этот раз пульс длился гораздо дольше, чем в прошлый раз, и в комнате стояла тишина, без единого звука.

Через несколько мгновений Цю убрал руку. Хуа Лин почувствовал, что одежда на его спине промокла насквозь, опасаясь, что он может услышать плохие новости.

"Как это? С моим братом все в порядке?" осторожно спросил Хуа Лин.

"Принц в порядке". Цю Лиушан покачал головой, но на его лице не было облегчения.

Хуа Лин вздохнул с облегчением, услышав, что с ним все в порядке, но он все еще беспокоилась: "Тогда что случилось с братом?".

Цю Лиушан выдохнул, прежде чем сказать: "Принц ждет ребенка".

"Что ты сказал?" с недоверием спросил Хуа Лин.

Янь Ши тоже был шокирован, что он имел в виду под словом "беременнен? Даже лицо Цзян Цинъюэ, которое всегда было холодным и ясным, слегка изменило цвет.

"Я беременнен". После того, как вы сказали это один раз, повторить это снова было гораздо легче.

Там есть ребенок? Они думали, что это значит? Посмотрев на них троих с шокированными лицами, Цю Лиушан слегка кашлянул и добавил: "Это значит беременнен".

"Что!" Голос Хуа Лина невольно повысился, он с недоверием посмотрел на Цю Лиушан: "Что за чушь ты несешь, ты хоть понимаешь, что говоришь? Я послал тебя сюда, чтобы ты увидел моего брата, что ты несешь чушь?"

Янь Ши конечно, тоже был недоверчив и посмотрел на Цю Лиушан, чтобы убедиться, что тот его понял.

"Это показания пульса, да". Цю Лиушан был занят защитой: "Ваше Высочество действительно беременнен, и уже больше месяца".

Лицо Хуа Лина было полно гнева: "Брат - мужчина! Настоящий мужчина! Как ты можешь быть беременнен, как женщина!".

"Ваше Высочество". Цю Лиушан посмотрел на Янь Ши и спросил: "Ты что-нибудь ел? Что-то ценное, что-то, чего я никогда раньше не видел".

Янь Ши тщательно подумал: "Нет, я никогда ничего не ел".

Цю сказал: "В древних медицинских книгах написано, что в этом мире есть плод, который называется плод Юань Ян. Употребление этого фрукта может предотвратить нападение всех ядов, а также сделать мужчину способным к зачатию. Если вы мне не верите, я могу принести вам некоторые медицинские навыки, чтобы показать вам, что то, что я говорю, правда". Цю Лиушан боялся, что они не поверят ему, поэтому он говорил быстро и срочно.

Хотя Янь Ши казалось, что это немного загадочно, он тщательно обдумал, ел ли он когда-нибудь такое: "господин Цю, как выглядит этот фрукт Юань Ян?"

"Огненно-красный". Сказал Цю Лиушан - Он размером примерно с мандарин, но не имеет особого аромата и не такой вкусный, как обычные фрукты".

Янь Ши снова сморщил нос и задумался, но так ничего и не смог найти.

К этому моменту Хуа Лин убедился в этом. Он всегда доверял медицинским навыкам Цю Лиушана, и если он так сказал, то это должно быть правдой. Когда он подумал об этом, его сердце переполнилось радостью, и его глаза не могли скрыть восторга, когда он посмотрел прямо на живот Янь Ши.

Там был его ребенок. Интересно, на что это будет похоже? Будет ли он похож на своего брата или на него? Если бы он был похож на своего брата, это было бы здорово.

Янь Ши заметил огненный взгляд Хуа Лина и в смущении прикрыл живот руками.

Глаза Цзян Цинъюэ тоже смотрели туда, с восторгом и удивлением.

На некоторое время атмосфера в комнате стала сладкой и жирной.

После мгновения счастья, лицо Хуа Лина внезапно изменилось, он посмотрел на Цю Лиушан и торжественно спросил: "Господин Цю, у вас есть метод уменьшения плода?". Он вспомнил, что однажды выписал женщине рецепт на аборт плода в деревне СяСи.

Цю Лиушан с удивлением посмотрел на Хуа Лина, а Янь Ши поспешно схватил его за руку: "Чего хочет Минтин?". Он не подозревал, что Хуа Лин не хочет этого ребенка, он знал, как много Хуа Лин на самом деле значит для него.

Хуа Лин также положил другую руку на руку Янь Ши: "Брат, этот ребенок пришел не вовремя ......".

Теперь, когда Янь Ши был выдвинут на передний план императором Чоньцзи, за каждым его шагом будет следить все больше людей. Многие люди смотрят на него только для того, чтобы найти в нем недостаток, чтобы предать его смерти.

Было неслыханно, чтобы мужчина был беременным, даже если существовали доказательства того, что плод может оплодотворить мужчину. Но кто мог в это поверить, и кто хотел в это верить?

В то время Янь Ши был бы назван ими чудовищем. Каким был монстр? Чудовище - это бич для Империи. В этот момент Янь Ши будет мертв.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 85

Глава 85

Что имел в виду Хуа Лин, Янь Ши, естественно, понял. Когда он впервые узнал о своей беременности, он был шокирован, а после этого он был вне себя от счастья. С тех пор как он и Хуа Лин разделили свои сердца, он был готов к жизни без наследника. Теперь он был беременнен ребенком, ребенком своего возлюбленного, как он мог не радоваться?

Янь Ши крепко сжал руку Хуа Лина, глядя на него необычайно серьезным взглядом: "Этого ребенка нельзя потерять".

Глаза Хуа Лина были красными от беспокойства, как будто он не спал несколько ночей: "В императорском городе много опасностей, даже если другие не находят в тебе явной или скрытой вины. Даже если люди не найдут в тебе недостатков, даже если ты будешь ходить в суд каждый день, когда твой живот вырастет, как мы можем быть уверены, что отец не узнает?". Выражение Хуа Лина, когда он говорил это, уже давно утратило свою обычную наивность, и в пылу момента он действительно показал часть своего первоначального лица.

"я буду осторожен". Янь Ши слегка опустил голову и посмотрел на свой живот, улыбка играла в уголках его рта: "Если люди найдут что-то странное, я скажу, что болен. Я уверен, что они не хотели бы, чтобы я болел, и смеялись бы за моей спиной. Ведь никто не знает, что мужчина может иметь ребенка".

"Хотя люди не знают, что мужчины могут иметь детей, но что если кто-то узнает?". Он не хотел играть в азартные игры, которые он не мог позволить себе проиграть.

"Почему бы и нет". Янь Ши положил руку на живот. Хотя там не было никаких изменений, как обычно, там уже была маленькая жизнь, его ребенок и его, "В доме полно наших, и я всегда осторожен, ничего не случится. Когда мой живот станет слишком большим, чтобы скрывать его, я найду предлог, чтобы Отец разрешил мне уехать из города и вернуться, когда родится ребенок. Минтин, я хочу этого ребенка, это наш ребенок". Последние слова Янь Ши были очень твердыми.

Хуа Лин никогда не мог отказать Янь Ши, и, увидев Янь Ши в таком состоянии, его сердце сжалось еще больше. Видит Бог, когда он узнал, что этот мужчина носит его ребенка, он был так счастлив, что ему хотелось плакать. Но после радости, он должен был подумать, этот ребенок появился в очень неудачное время, и если что-то случится с Янь Ши из-за него, он не сможет себе этого позволить.

Янь Ши положил руку на живот и медленно потер его, глядя на его ожидающее лицо, его сердце слегка дрогнуло.

"Ваше Высочество". Цзян Цинъюэ внезапно заговорил: "Я верю, что Его Высочество способен защитить этого ребенка. Если бы что-то случилось, учитывая положение Его Высочества при дворе, императору пришлось бы дважды подумать, чтобы осудить Его Высочество. Теперь лорд Чжан Юйсинь и лорд Шэнь Шэньби являются соответственно министром чиновников и министром наказаний. В наших руках находятся три из шести министерств. Мы также установили многих наших людей на другие должности в суде, и большая часть суда теперь в наших руках. До родов Его Высочества еще семь или восемь месяцев, и к тому времени весь двор будет в наших руках".

Цю Лиушан ответил: "Да, Ваше Высочество, принц Цинъюэ уже говорил о дворе, поэтому я больше ничего не скажу. Позвольте мне поговорить о реках и озерах. Наш хозяин уже подтвердил свое намерение помочь принцу взойти на трон, поэтому он может защитить ребенка, не так ли?". Последнее предложение Цю Лиушаня что-то значило.

Хуа Лин на мгновение уставился на Цю, затем перевел взгляд на Янь Ши, который смотрел на него с улыбкой на лице, и наконец принял решение, что сделает все возможное, чтобы сохранить ребенка. Приняв решение, он сказал: "Не повредит ли здоровью моего брата сохранение этого ребенка?".

"Я читал в древних книгах, что мужчине немного труднее, чем женщине, но в этом нет ничего плохого". Цю сказал: "Кроме того, у принца всегда было хорошее здоровье, и он может практиковать боевые искусства, так что с ним все будет в порядке".

Хуа Лин кивнул и снова сжал руку Янь Ши, его взгляд был благочестивым и решительным: "Тогда, брат, я буду защищать нашего ребенка вместе с тобой".

Улыбка на лице Янь Ши стала еще шире, и в тот момент, когда он собирался что-то сказать, он не смог остановить себя от рвоты на кровати.

После рвоты Хуа Лин спросил Цю Лиушаня с обеспокоенным выражением лица: "Что мы можем сделать, если тебя так сильно тошнит?".

"Ничего страшного, это обычная реакция на беременность, она пройдет сама по себе через три-четыре месяца". Подумав об этом, Цю добавил: "Я позже вернусь в аптеку и приготовлю пару лекарств для принца. Вы должны всегда носить его с собой и принимать при контакте с другими людьми, чтобы временно подавить рвоту. Однако лучше не принимать слишком много, в конце концов, лекарство в трех частях ядовито".

Янь Ши кивнул: "Спасибо, господин Цю".

Цзян Цинъюэ тоже был очень рад, что Янь Ши беременнен, в его глазах была улыбка: "ЦинЮэ поздравляет Ваше Высочество".

Янь Ши улыбнулся и сказал: "В будущем я буду полагаться на тебя во многих вопросах". Как только он закончил говорить, Янь Ши снова вырвало.

Хуа Лин был так расстроен, что лишь нежно гладил его по спине.

Хуа Лин бросил взгляд на Цю Лиушан, что означало: "Проваливай, ты уходишь отсюда". Он сделал вид, что не заметил этого, посмотрел на Янь Ши с плоским лицом и сказал: "Ваше Величество, я хотел бы взять несколько капель вашей крови, можно?".

"Что ты хочешь делать?" Лицо Хуа Лина сразу же помрачнело, этот человек перед ним был зеницей его ока, даже хмурый взгляд на его брови причинял ему боль, не говоря уже о том, какую кровь он хотел взять.

«Я никогда раньше не видел этот фрукт, и в книгах о нем написано очень мало. Но я думаю, что раз принц съел этот плод, значит, он был в крови принца. Я хотел бы знать, что такого волшебного в этом фрукте, что он может заставить мужчину зачать ребенка".

"Что? Даже с кровью твоего брата ты можешь отличить эту кровь или почувствовать разницу?". Хуа Лин сказал с мрачным лицом.

"Я не могу видеть или чувствовать запах самостоятельно. Но я всегда могу выяснить это с помощью своих сокровищ". Если я действительно смогу выяснить, что содержится в плодах Юань Ян, я бы хотел попробовать сделать лекарство из его ингредиентов. Разве не было бы хорошо, если бы мы действительно могли это сделать?".

Когда Янь Ши услышал его слова, он был тронут. Население династии Великая Юань было не очень большим, и в последние годы двор поощрял людей иметь больше детей. Если бы существовала таблетка, пары могли бы иметь детей, и население династии увеличилось бы.

Подумав об этом, Янь Ши успокаивающе похлопал Хуа Лина по спине: "Минтин, это не имеет значения, это всего лишь несколько капель крови. Если доктор Цю действительно сможет разработать таблетку от бесплодия, это будет большая заслуга".

Хуа Лин не могла ей помешать, поэтому он неохотно кивнул головой и согласился. Он достал серебряную иглу и медленно ввел ее в средний палец Янь Ши.

Когда кровь была окончательно удалена, Хуа Лин сразу же положил палец Яня в рот и осторожно взял его в руки.

Дав еще несколько указаний Янь Ши, Цю Лиушан и Цзян Цинъюэ ушли вместе.

"Минтин, больше не больно". Янь Ши мягко улыбнулся и вынул палец изо рта Хуа Лин.

"Неужели больше не больно?" Хуа Лин снова спросил, не совсем уверенно.

"Это действительно больше не больно, даже раны больше не видно". Он положил палец перед Хуа Лином и дал ему внимательно посмотреть на него. Хуа Лин посмотрел на него и увидел, что рана действительно была незаметна, поэтому он почувствовал облегчение.

Они смотрели друг на друга некоторое время, и Хуа Лин вдруг захрипел от смеха, а затем засмеялся все громче и громче, катаясь по кровати.

"Брат, я стану отцом!".

"Это мой брат, который родит!".

"Мне кажется, что я сплю!"

"Брат, ударь меня быстро, чтобы проверить, действительно ли я сплю?". сказал Хуа Лин, положив руку Янь Ши на лицо, желая, чтобы тот ударил себя несколько раз.

Янь Ши не мог позволить ему сделать это, поэтому он просто осторожно коснулся его лица рукой и не смог удержаться от негромкого смеха.

Хуа Лин поднялся с кровати на колени, посмотрел на лицо Янь Ши, и чем больше он смотрел на него, тем больше оно ему нравилось. Не в силах контролировать себя, он обхватил голову Янь Ши руками и осыпал его поцелуями, отчего Янь Ши обслюнявил все его лицо.

Янь Ши был так счастлив, что позволил ему волю, и даже протянул руку, чтобы мягко остановить талию Хуа Лина, чтобы не дать ему упасть с кровати.

Когда Хуа Лину надоело, он отпустил Янь Ши и честно сел на кровать, обняв его, но не смог закрыть ему рот.

"Брат, поешь еще немного". сказал Хуа Лин, немного успокоившись, так как Янь Ши сегодня почти ничего не ел, и его сильно тошнило.

У Янь Ши действительно не было аппетита, если бы это было в прошлом, он бы не стал есть, но теперь, когда он знал, что у него есть ребенок в животе, он не мог удержаться, поэтому он сказал Хуа Лин: "Съешь что-нибудь полегче, я хочу немного каши".

Хуа Лин тут же позвал слуг, чтобы они приготовили что-нибудь легкое поесть.

Он уже пошел в свой дом отдохнуть, так как уже стемнело, и когда он увидела Цю Лиушан, идущего с аптечкой, он понял, что что-то не так, и стал ждать снаружи.

"Немая сестра, ты еще не спишь?". Глаза Хуа Лина загорелись, и он не мог скрыть своей радости.

Немая, очевидно, тоже была ошеломлена, и Хуа Лин рассказал ей, что произошло.

Немая была рада услышать эту историю, и с улыбкой на лице она жестом указала на Янь Ши.

Янь Ши довольно долго находился рядом с немой, поэтому он мог догадаться, что она говорила, а именно: просила его заботиться о своем здоровье и беречь беременность.

Янь Ши терпеливо наблюдал, не пропуская ни одного движения немой. Чем меньше людей узнают о его беременности, тем лучше. Хотя у него был чудо-целитель Цю Лиушан, он был молодым человеком и не имел опыта в этой области. Но немая была совсем другой. Она была няней родной матери Хуа Лина и имела опыт служения людям таким образом.

Она жестикулировала, но в конце концов Хуа Лин не удержался и выпалил ей: "Немая сестра, уже поздно, тебе надо отдохнуть. Брат еще не ел, так что поговорим об этом завтра".

Хуа Лин не позволил Янь Ши встать с кровати и попросил слуг поставить маленький столик рядом с кроватью. Он взял миску, зачерпнул ложкой кашу и осторожно подул на нее, прежде чем поднести ко рту Янь Ши: "Брат, ешь".

Янь Ши расплакался: "Минтин, я же не могу двигаться".

Хуа Лин сказал с прямым лицом: "Брат, ты мой муж, и я тоже твой муж. Ты тоже должен научиться больше полагаться на меня, я буду расти достаточно медленно, чтобы укрыть тебя от дождя".

Янь Ши улыбнулся и больше ничего не сказал.

Еда была не слишком плохая, возможно, потому что не было сильного запаха еды, поэтому Янь Ши не тошнило.

Когда Янь Ши закончил есть, он воспользовался миской, из которой ел остатки похлебки, и съел несколько кусочков.

Хуа Лин потрогал свой живот, затем живот Янь Ши и почувствовал, что его сердце наполнилось до краев.

Янь Ши попытался опереться на него, как и говорил Хуа Лин. Он прислонил голову к плечу Хуа Лин и слушал, как он читает ему.

Голос Хуа Лина был настолько чистым и приятным, что Янь Ши медленно закрыл глаза и через некоторое время уснул.

Убедившись, что он уснул, Хуа Лин отложил книгу, осторожно взял Янь Ши за голову и позволил ему лечь, затем щелкнул пальцем по свече, которая тут же погасла.

В комнате было так темно, что ничего нельзя было разглядеть. Хуа Лин обнял Янь Ши и неосознанно положил руку ему на живот, нежно поглаживая его, и неосознанно тоже заснул.

Это делается для того, чтобы Янь Ши не слишком беспокоился о своем теле.

После того как Янь Ши отправился в Да Лиси, он время от времени навещал его.

Этим вечером, после того как Янь Ши и Хуа Линг поели, пришел консьерж и сообщил: "Вас хочет видеть второй сын лорда Кангле".

Хуа Сюй? Янь Ши и Хуа Лин посмотрели друг на друга, почему он здесь? Впервые с тех пор, как Хуа Лин вышел замуж за наследного принца, Хуа Сюй приехал сюда.

Янь Ши приказал: "Пригласите второго принца во дворец".

Янь Ши и Хуа Линь прибыли в главный зал и, едва усевшись в кресла.

Хуа Сюй тоже вошел.

"Ваше Величество, брат". Хуа Сюй отдал честь, увидев их.

Янь Ши кивнул и жестом предложил ему сесть.

"Почему ты не пришел ко мне раньше? Ты должен был прийти ночью". Хуа Лин надулась: "Через некоторое время мне снова придется уйти, если бы это было днем, я мог бы остаться подольше".

Хуа Сюй улыбнулся: "Тогда я приду днем".

Хуа Лин некоторое время смотрел на него: "Второй брат, тебя ведь не изгнал отец?".

"Нет, как это может быть". Глаза Хуа Сюя метались из стороны в сторону, очень неестественно: "Я просто подумал, что давно не видел своего старшего брата, поэтому немного соскучился и пришел к тебе".

Хуа Лин нахмурился: "Не лги мне. Всякий раз, когда ты говоришь неправду, твои глаза будут неловко озираться по сторонам".

Хуа Сюй сухо рассмеялся: "Брат, я не могу ничего от тебя скрыть».

"Из-за чего?" Хуа Сюй был любимым сыном Хуа ЦяньЧэна, и Хуа Лин не мог понять, что Хуа Сюй сделал такого, что Хуа ЦяньЧэн выгнал его из дома.

Хуа Сюй сделал глоток чая и посмотрел на Янь Ши, а затем на Хуа Линь, после чего сказал: "Отец всегда говорил, что я бездельник и ничего не делаю. Несколько дней назад он притащил меня в резиденцию короля Чжаогэ, сказав, что хочет, чтобы я что-то с ним сделал".

Хуа Лин знал об этом, и у него были шпионы в резиденции короля Чжаогэ.

"Но я не такой материал, я ничего не знаю. Я ничего не умею делать, и в доме Его Величества я не свободен, это тяжело". Хуа Сюй сказал, пожимая плечами: "Я кричал, что больше не хочу туда ходить, но отец не согласился. Вы знаете, у меня никогда не было никаких амбиций, и я не хочу быть чиновником. Я просто хочу есть, пить и веселиться, вот как я счастлив".

Хуа Лин улыбнулся: "Тогда почему бы тебе не прийти и не поиграть со мной? Приходи и играй со мной в будущем, в этом доме столько всего интересного".

Хуа Сюй также рассмеялся: "Тогда мне придется беспокоить вас больше в будущем, так что не обращайте внимания".

"Ты даже не знаешь, второй брат, когда ты уходишь днем, я остаюсь одна в этом доме, и мне скучно. Хуа Лин сказал.

"Сейчас весна, поэтому самое время запускать воздушных змеев", - сказал Хуа Сюй, - "Брат, в следующий раз давай запускать змеев вместе".

"Да, да". При упоминании об игре глаза Хуа Лина ярко засияли, как будто он мог прямо сейчас пойти и запустить воздушного змея: "Я все еще помню, как мы были детьми и запускали воздушных змеев, всего одного. Но ты всегда позволял мне играть с ним, а сам просто смотрел. Теперь, когда я думаю об этом, я действительно недостаточно хорош как старший брат, и мне нужен ты как младший брат, чтобы уступить мне".

Хуа Сюй также был тронут воспоминаниями о прошлом: "Почему ты говоришь об этом, брат?

"Я просто вспомнил кое-что из своего детства". Хуа Лин сказал: "Второй брат, даже если бы ты не хотел идти к королю Чжаогэ, отец не стал бы выгонять тебя из дома из-за этого".

"Конечно, не из-за этих вещей". Хуа Сюй вздохнул и сказал: "Только что у Его Высочества короля Чжаогэ отец и Его Высочество снова говорили о банкете в честь дня рождения императора. Его Высочество сказал, что хотя варвары Ву в последние годы заключили мир с династией Великого Юань, на самом деле они присматриваются к нашему Великому Юань и наращивают силы, чтобы напасть на него."

Более десяти лет назад дед Хуа Лина пропал во время битвы с этой страной. После этого деду Янь Ши было приказано охранять южную границу и противостоять варварам У.

Хуа Сюй продолжил: "Тогда Его Высочество король Чжаогэ сказал, что когда придет посланец из Ву, он попросит Его Величество прислать принцессу, чтобы заключить мир с владыкой Ву. Таким образом, династии Цинь и Цзинь соединятся навсегда, и больше не будет войн".

Янь Ши был слегка тронут этим.

"Но я не думаю, что это хорошая идея, - сказал Хуа Сюй, - у меня есть сильная армия в Великой Династии Юань, как я могу бояться этой крошечной страны?"

Хуа Лин кивнул: "Король Чжаогэ сказал, к какой принцессе он хочет пойти и заключить мир?"

Хуа Сюй покачал головой: "Его Величество не сказал, но он сказал, что принцесса должна быть самой почетной, чтобы показать искренность династии Великая Юань. Но повелитель варварского королевства старше императора, поэтому, если принцесса выйдет за него замуж, она пожертвует своим счастьем на всю жизнь. Я сказал Его Величеству королю Чжаогэ, что это не очень хорошая идея.

Янь Ши сдержал свой гнев, ведь принцессы подходящего возраста уже были выданы замуж. Единственными, кто не вышел замуж, были принцесса Цзоуцзя и еще несколько принцесс, рожденных от наложниц.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 86

Глава 86

«Когда я это сказал, лицо Его Величества Короля Чжаогэ выглядело немного неприятно, но мне было все равно. Затем я сказал, что Владыка Ву, как говорят, был жестоким и недобрым человеком, который был непредсказуем и часто убивал людей ради забавы. Принцессы также были сестрами Его Высочества, так как же он может быть готов толкнуть их в дьявольское логово каннибализма? Его Высочество сказал, что те, кто достигает великих свершений, должны быть принесены в жертву. Я сказал: "Если вы не можете защитить даже свою собственную кровь, то какого величия вы можете достичь? К тому времени, как я это сказал, лицо Его Высочества уже было очень уродливым. Отец отругал меня, сказав, что я ничего не знаю и говорю глупости. Я сказал: "Мне 18 лет, поэтому я ничего не знаю".

После стольких слов во рту у Хуа Сюя немного пересохло, поэтому он взял стоявший рядом чай, чтобы смочить горло, и продолжил: "Затем отец вытащил меня из дома короля Чжаогэ, и его лицо было очень угрюмым. Когда я вернулся домой, он отругал меня, сказав, что я непочтителен к Его Высочеству, что я не могу судить о ситуации и что я не умею читать по лицам людей. Я был так зол, что сказал ему, что не хочу работать на Его Высочество, но он заставил меня пойти. Когда я пришел туда и ничего не сказал, он сказал, что я похож на бревно и что я должен быть просто немым. Но когда я что-то говорил, он говорил, что я не прав, и что я не прав в том-то и том-то. Если ты так говоришь, значит, я не могу ничего сделать правильно".

Хуа Лин сердито сказал: "Вот именно, как ты можешь делать ни то, ни другое?".

Хуа Сюй подобрал лежавший рядом с ним фрукт и стал грызть его, чтобы выпустить свой гнев. Хуа Лин сразу понял, о чем он думает, и позвала слуг, чтобы те разрезали фрукты на мелкие кусочки и положили их перед Янь Ши.

Затем я спросил отца: "Как то, что я сказал, неверно? Даже если это неправильно, вы не должны так сердиться. Тот, кто хорошо использует людей, должен слушать все стороны и принимать разные голоса, - сказал Хуа Сюй с фруктом во рту, его голос был немного приглушен, - Его Высочество король Чжаогэ такой. Я сказал, что он не станет великим человеком, и что в лучшем случае он будет не более того. Я даже посоветовал ему держаться подальше от Его Высочества короля Чжаогэ, чтобы в будущем не винить его в неудовольствии. Тогда отец ударил меня по лицу. Вы знаете, это первый раз, когда мой отец ударил меня в моей жизни. Смотри, следы на моем лице все еще там".

Хуа Сюй сказал, поднося левую сторону лица к Хуа Лину, чтобы тот мог видеть, и следы от пощечин на ней действительно были хорошо видны.

"Принесите обезболивающий крем". Хуа Лин приказал своему подчиненному сделать это.

"Я не хочу наносить это средство, оно жирное на моем лице, мне хорошо здесь, будет хорошо завтра". Хуа Сюй покачал головой в знак отказа, а затем сказал: "После того как отец закончил избивать меня, я сказала ему, что больше никогда не пойду к Его Высочеству королю Чжаогэ, а затем он сказал мне убираться, что я и сделал".

Когда принесли обезболивающий крем, Хуа Лин нанес его толстым слоем на Хуа Сю, несмотря на его попытки, и обернул чистым куском ткани вокруг его головы.

Хуа Сюй посмотрел на себя в зеркало и скорчил гримасу: "Похоже, я серьезно ранен".

Хуа Лин сдержал смех: "Это хорошо, следы от ладоней исчезнут к завтрашнему утру, и ты сможешь остаться в доме на ночь".

Хуа Сюй отказался: "Нет, я не хотел. Я пришел поговорить с тобой в темноте, но после разговора с тобой мне стало легче. Если отец узнает, что я здесь, будет еще хуже. Мне пора идти". И с этими словами он поднялся со стула.

"Но где вы собираетесь остановиться в столь поздний час?" Хуа Лин выглядел обеспокоенным.

Хуа Сюй выплюнул язык: "Где я могу остановиться? Раньше я не выходил на улицу ни днем, ни ночью, но это не было проблемой".

Хуа Лин не настаивал, когда говорил это, Хуа Сюй действительно был таким, как он сказал, до того, как он женился, Хуа Сюй всегда уходил из дома, всегда выходил играть.

Хуа Сюй сжал кулак: "Ваше Высочество, брат, я ухожу".

Сказав это, он исчез в ночи.

После ухода Хуа Сюя лицо Янь Ши немного опустилось. Хуа Лин подошел с обеспокоенным лицом и спросил

Он спросил: "Брат, что с тобой? Ваш желудок плохо себя чувствует?"

Янь Ши покачал головой: "Король Чжаогэ даже хочет женить".

"А?" Хуа Лин был ошеломлен и не понимал, что он имеет в виду.

Янь Ши увидел, что у ванфэй было веселое выражение лица и хорошее настроение.

На лице Хуа Лина мгновенно появилось выражение спокойствия: "Как этот король Чжаогэ может быть таким плохим! Его сердце черное. Но, брат, разве он не шантажирует тебя Цзоуцзя? Как он мог вытолкнуть ее и позволить ей выйти замуж?".

"Король Чжаогэ думал, что люди, которых он отправил в армию своего деда по материнской линии, уже прочно закрепились там, так что от меня будет меньше пользы". Янь Ши терпеливо объяснил ванфэй: "Более того, теперь, когда отец выгнал меня, это заставляет короля Чжаогэ чувствовать угрозу. Он считает, что он лучше меня во всем, кроме своего статуса, но он не может этого изменить. Несколько лет назад он поручил своим людям несколько раз поговорить с отцом о том, чтобы сделать его наследным принцем. Причина была в том, что он не был старшим сыном. На самом деле, даже если он не беспокоит меня сейчас, он все равно будет беспокоить меня после того, как позаботится о короле Му. Пока я здесь, он не сможет получить то, что хочет".

"И что мы теперь будем делать?" Хуа Лин немного торопился, как будто принцесса ЦзоуЦзя собиралась завтра выйти замуж.

"Спешить некуда". Янь Ши посмотрел на встревоженный взгляд ванфэй, но его сердце немного стабилизировалось: "У короля Чжаогэ есть только этот план на данный момент, я думаю, он представит его отцу через несколько дней. У нас еще есть время уладить этот вопрос до того, как король Чжаогэ расскажет своему отцу о свадьбе".

Сейчас Янь Ши был немного благодарен Хуа Сю, ведь если бы не Хуа Сю, они бы не узнали, что у короля Чжаогэ была такая идея. Если бы они не ждали, пока он доведет дело до сведения императора Чонху, они были бы гораздо более пассивны. Но было ли действие Хуа Сюя преднамеренным или непреднамеренным?

Самое главное сейчас - удержать ЦзоуЦзя и не дать ей уйти замуж.

Янь Ши приказал позвать Цзян Цинъюэ и подробно рассказал ему о случившемся.

Хуа Лин сказал: "Можем ли мы пойти дальше, найти хорошую семью и жениться на ЦзоуЦзя?".

"Это хорошая идея, но она неосуществима". Янь Ши сказал: "Я всегда хотел найти хорошего мужа для Цзя, но при дворе нет подходящего человека. Более того, даже если бы был подходящий кандидат, король Чжаогэ возразил бы, как только я поднял бы этот вопрос. Если бы он тогда поднял вопрос о заключении мира, то Цзоуцзя было бы не спастись".

"Король Чжаогэ на самом деле пытается предупредить Ваше Высочество". Холодный голос Цзян Цинъюэ прозвучал из его уст: "Он хочет показать Вашему Высочеству, что вот что бывает, когда идешь против него".

Янь Ши кивнул: "Согласно моему пониманию, он определенно придет прощупать меня, чтобы узнать, сможет ли он получить от меня какое-либо преимущество, прежде чем представить это дело отцу".

Хуа Лин спросил: "Тогда чего он хочет?".

"Он, наверное, хочет, чтобы я устроил ему банкет по случаю дня рождения моего отца". Как он мог не знать, что у него маленький ум?

"Если ты действительно передашь ему этот вопрос, отпустит ли он ЦзоуЦзя?"

"Конечно, нет". Янь Ши холодно фыркнул: "Он все равно порекомендует ЦзоуЦзя пойти на брак, во-первых, чтобы наказать меня за мое предыдущее непослушание, а во-вторых, потому что он думает, что должен избавиться от меня до того, как мои крылья будут запечатаны".

Хуа Лин нахмурился: "Как он может быть таким бесстыдным?".

«Как можно быть королем Чжаогэ, не будучи бесстыдным?" Глаза Янь Ши вспыхнули с оттенком порочности: "Он и сердце его матери одинаково порочны и бесстыдны. Только они знают, как этот принц вообще умер".

Хуа Лин широко раскрыл рот: "Вы говорите, что молодой принц был убит ими? Значит, они подставили императрицу?" Мать, о которой он говорил, была родной матерью Янь Ши.

"Я расследовал этот вопрос, и я верю, что настанет день, когда правда будет раскрыта". Янь Ши сказал.

Хуа Лин положил свою руку на руку Янь Ши: "Брат, однажды мы вернем правду нашей матери. Однажды мы очистим имя нашей матери".

Янь Ши глубоко вздохнул, и, посидев некоторое время, почувствовал, что его желудок снова перевернулся, и наклонился, чтобы его снова вырвало. Возможно, это было связано с тем, что он привык к этому за последние несколько дней, но настроение Янь Ши, казалось, почти восстановилось.

"Давайте снова поговорим о деле ЦзоуЦзя". Янь Ши сделал глоток чая, который передала ему Хуа Лин, и сказал.

Цзян Цинъюэ сказал: "Ваше Высочество, у меня есть идея, что если принцесса Цзоуцзя серьезно больна?".

"Серьезно больна?" повторил Янь Ши, и вдруг его глаза засверкали: "Отлично, отлично, ЦинЮэ достоин ЦинЮэ, это отличная идея".

Хуа Лин выглядел озадаченным: "Брат, над чем ты смеешься? Если Цзя серьезно больна, как она может поправиться?".

Янь Ши терпеливо объяснил ванфэй: "Если ЦзоуЦзя серьезно больна, нет необходимости останавливать брак. Принц Цю - отличный врач, и у него должно быть лекарство, которое может сделать человека больным, но врач не может найти причину болезни. Мы должны дать ему возможность притвориться больным, прежде чем король Чжаогэ скажет его отцу, что он собирается на свадьбу. Если бы король Чжаогэ знал, что Янь Ши и остальные уже знали о его плане женить ЦзоуЦзя на себе, то король Чжаогэ первым бы заподозрил Хуа Сюя.

Янь Ши подозвал Цю Лиушан и сказал ему, что он думает. Он сказал ему, что приготовит лекарство сегодня вечером и попросил забрать его завтра.

Лекарство было принесено во дворец Хуа Лином, который приходил во дворец первого и пятнадцатого числа каждого месяца, чтобы выразить свое почтение императрице, и, конечно, ЦзоуЦзя была там. Он сунул ей в руку лекарство, когда никто не смотрел, и коротко объяснил, что произошло. Принцесса Цзоуцзя была достаточно умна, чтобы бесследно убрать бутылочку с лекарством и сказала Хуа Лину не беспокоиться.

Несколько дней спустя, на утреннем суде, когда император Чоньцзи собирался распустить суд, он вдруг посмотрел на Янь Ши и сказал: "Сын, почему бы тебе сегодня не пойти и не повидаться с Цзоузя?". Хотя принц, достигший совершеннолетия, может войти в гарем, чтобы увидеть свою родную мать, Янь Ши является лишь уездным принцем, и поэтому ему не разрешается входить в гарем без императорского указа.

"Что случилось с Цзоуцзя?" Янь Ши знал, что план выполнен, и был вне себя от радости, но внешне он должен был выглядеть удивленным.

Лицо императора было мрачным: "Ты увидишь ее во дворце и узнаешь".

Янь Ши сделал еще одно озабоченное лицо и поспешно направился в заднюю часть дворца, не забыв взглянуть на лицо короля Чжаогэ и внутренне улыбнувшись, когда увидел, что тот выглядит озадаченным.

Когда Янь Ши прибыл во дворец, служащие дворца сообщили ему, что ему разрешено войти во дворец.

После встречи с его светлостью она отвела его в опочивальню принцессы Цзоуцзя.

Занавеска кровати свисала вниз, подчеркивая хрупкость человека, находящегося внутри. Хотя Янь Ши знал, что болезнь принцессы Цзоуцзя была надуманной, его сердце на мгновение сжалось.

Он сделал несколько шагов к кровати принцессы ЦзоуЦзя, глаза которой были плотно закрыты, а лицо очень бледное.

"Что с ней?" Хотя он знал, что принцесса Цзоуцзя притворяется больной, люди в ее дворце были не чисты на руку, а с ней была наложница, поэтому ей пришлось подыграть Янь Ши.

«Я не знаю, но несколько дней назад она сказала, что плохо себя чувствует, и попросила врача осмотреть ее, но он сказал, что это из-за смены сезонов. Сейчас болезнь становится все хуже и хуже, а вчера ее даже рвало кровью. Она заснула перед вашим приходом, так что подождите немного, Ваше Величество, и она скоро проснется".

Янь Ши сжал кулак и сердито сказал: "Какой врач-шарлатан приходил к ней?".

Леди Де сказала: "Это был доктор Чжао".

Доктор был одним из людей короля Чжаогэ, и Янь Ши ударил его ногой в плечо, отчего тот споткнулся, и снова выругался. Когда леди Дэ увидела, что время пришло, она дала ему несколько слов ложного утешения, а Янь Ши сделал еще несколько резких замечаний, прежде чем уйти.

В этот момент со стороны кровати принцессы Цзоуцзя послышался шум.

Императрица сказала: "Вы двое можете говорить, я подожду снаружи". Она вывела евнухов и дворцовых служанок.

Янь Ши подошел к принцессе Цзоуцзя: "Цзоуцзя, как ты?

Как ты?"

Она выдавила из себя улыбку: "Я в порядке, брат, просто немного ослабла.

Янь Ши кивнул: "Твоя "болезнь" будет становиться все хуже и хуже, поэтому тебе нужно потерпеть еще несколько дней. "

Принцесса кивнула в знак согласия: "Я сделаю это".

Янь Ши уже собирался сказать что-то еще, когда почувствовал тошноту в животе. В комнате принцессы ЦзоуЦзя пахло лекарствами, и ему, вероятно, было неприятно ощущать этот запах.

Увидев это, принцесса поспешно достала плевательницу из-под кровати, и Янь Ши некоторое время рвало, прежде чем ему стало легче.

"Брат, что с тобой?" Она притворялась больной, но был ли ее брат действительно болен?

Когда Янь Ши увидел обеспокоенное лицо принцессы Цзоуцзя, он был тронут этим. Поскольку они были родными братьями и сестрами, ее нельзя было держать в неведении относительно этого вопроса, поэтому Янь Ши рассказал ей, что беременнен, и в конце настоятельно попросил: "Не раскрывай ничего об этом, даже Ее Сиятельству Де".

Принцесса кивнула головой в знак согласия и искренне порадовалась за Янь Ши.

Янь Ши также утешил ее, сказав: "Цзоуцзя, наши страдания не будут напрасными. Я обещаю тебе, что в скором времени мы отомстим за нашу мать и получим все, что принадлежит нам по праву".

После встречи с ЦзоуЦзя у Янь Ши было такое хорошее настроение, что он съел миску риса, когда вернулся, но долго не доедал и снова все выкинул.

Хуа Лин уже давно не ел с Янь Ши, и когда Янь Ши слегка нахмурился, он почувствовал себя очень расстроенным. Поскольку Хуа Лин знал, что Янь Ши беременнен, то при любом резком движении Янь Ши он приводил к нему Цю Лиушан и просил посмотреть. Он приходил в суд Нуань Ян не десять раз в день, а восемь раз в день.

Хуа Лин сказал: "Брата опять вырвало едой".

Цю Лиушан тихо вздохнул: "Пожалуйста, дайте мне руку, Ваше Высочество".

Янь Ши также чувствовал, что он в порядке, но ванфэй всегда был беспокойной, поэтому он должен был выполнить его желание и позволить Цю Лиушан взглянуть.

Померив некоторое время пульс, Цю сказал: "Пульс стабильный, ребенок развивается хорошо».

Хуа Лин облегченно вздохнул, а Цю Лиушан дал ему еще несколько указаний, после чего ускользнул.

Янь Ши посмотрел на лицо Хуа Лин и рассмеялся: "Минтин, я знаю свое тело, я действительно в порядке".

"Но сейчас брата снова вырвало". Хуа Лин нахмурил брови.

"Ничего, через некоторое время я приду в себя", - улыбнулся Янь Ши, - "Минтин, сыграй мне снова музыку".

Хуа Линг пообещал: "Тогда я сыграю тебе пару мелодий после того, как ты поешь".

Янь Ши вздохнул и согласился, поэтому ему пришлось съесть еще немного еды.

Удовлетворенный, ванфэй взял нефритовую флейту и заиграл.

После игры на флейте он вместе с Янь Ши принял ванну, и они вместе легли в постель, чтобы отдохнуть.

Хуа Лин не знал, кто сказал ей, что беременным лучше не читать, так как это может повредить глаза.

Поэтому каждый день Янь Ши не разрешали читать книги, и только он читал их ему. Но Янь Ши был беспомощен. Почему он не слышал, что во время беременности нельзя читать книги?

Однако Янь Ши не пренебрегал добротой ванфэй и каждый день мирно спал в постели под звуки мягкого и успокаивающего чтения.

За полмесяца до дня рождения императора Чонцзи один за другим прибывали посланники со всего мира. В этом году отмечалось 50-летие императора Чонцзи, поэтому здесь было так многолюдно.

Послы отправлялись в храм Хунлоу, и секретарь храма давал им инструкции. Янь Ши появляется каждый день только для того, чтобы выполнять свои обязанности.

Хуа Лин беспокоился о здоровье Янь Ши и иногда ходил с ним.

В этот день, когда они вышли из храма, было уже поздно.

Ночной рынок только что открылся. Янь Ши почувствовал запах уличных ларьков, у него разыгрался аппетит, и он захотел найти место, где можно поесть.

Погода уже потеплела, и сидеть на улице было не холодно. Хуа Лин не мог устоять. Янь Ши хотел поесть лапши, поэтому Хуа Лин нашел место, которое выглядело относительно безопасным, чтобы Янь Ши мог сесть, и они вдвоем ждали, пока подойдет владелец ларька.

Как только лапша была доставлена, аромат переполнил всех, и от него у людей задрожали пальцы.

Янь Ши откусил кусочек, и его глаза засияли, а Хуа Лин был так счастлив, что тайком записал местонахождение ларька с лапшой, думая, что в будущем постарается купить немного для Янь Ши.

Когда лапша была почти готова, вдалеке послышался шум, и кто-то, казалось, кричал: "Стоп!»

Затем мимо ларька с лапшой прошел мужчина в другой одежде.

Этот человек был одет как гражданин династии Великого юАНЬ, лет тридцати, с сильным и героическим взглядом. Он использовал свое легкое кунг-фу, чтобы преследовать мужчину, и кричал: "Остановись!".

Первоначально Янь Ши не собирался вмешиваться, но когда он увидел человека позади себя, его глаза и рот внезапно широко раскрылись, а на лице появилось выражение недоверия: "Дядя?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 87

Глава 87

Мужчина остановился на месте при звуке голоса Янь Ши и недоверчиво посмотрел на него, долго разглядывая, прежде чем сказать: "Вы Сяо Ши?". В его голосе чувствовалась дрожь, мужчине было около тридцати лет, он был одет как мастер боевых искусств, он был хорошим человеком, не проливающим слез, но сейчас его глаза были слегка красными.

Когда Янь Ши окликнул его, он был немного неуверен, ведь он не видел его много лет и не видел его лица. Голос Вэй Шуо был узнаваем, высокий и чистый.

"Я - Сяо Ши". Янь Ши был в восторге от того, что его племянник и дядя узнали друг друга.

Этот человек был единственным сыном маршала Вэя, родным братом королевы и дядей Янь Ши, Вэй Шуо. С тех пор как дед Хуа Лина пропал на южной границе, он последовал за маршалом Вэем на южную границу.

Вэй Шуо положил руки на плечи Янь Ши и внимательно посмотрел на него: "Ты так вырос, в последний раз, когда я тебя видел, ты был мне только до пояса. Если бы вы мне не позвали, я бы не осмелился вас узнать". Последний раз Янь Ши видел его вскоре после смерти императрицы Юань, когда Вэй Шуо пришел засвидетельствовать свое почтение.

Янь Ши внимательно осмотрел Вэй Шуо: "Дядя совсем не изменился".

Вэй Шуо рассмеялся и сказал: "Почему бы и нет? Ты так вырос, а я старею".

Янь Ши улыбнулся вместе с ним: "Что привело дядю в Имперский город?".

"Разве в этом году не пятидесятый день рождения императора? Послы со всего мира приедут выразить свое почтение императору, так что у меня есть имя". Вэй Шуо рассмеялся и сказал: "Мы с дедушкой очень беспокоимся о тебе, особенно твой дедушка, который скучает по тебе день и ночь и хочет немедленно приехать к тебе".

Глаза Янь Ши тоже слегка покраснели: "С дедушкой все в порядке?".

"Да, он в добром здравии. Он по-прежнему тренируется с ними каждый день, как и раньше, и совсем не поддается старости". Вэй Шуо боялся, что Янь Ши будет волноваться, поэтому он сказал.

На лице Янь Ши появился след ностальгии, и он спросил: "Когда дядя прибыл в Имперский город? Почему ты не пришел ко мне во дворец?".

"Я только что приехал, и у меня не было времени, но по дороге я столкнулся с небольшой проблемой. Здесь не место для разговоров, поэтому я расскажу тебе больше, когда мы прибудем во дворец". Только в этот момент Вэй Шуо увидел Хуа Лина, которая молча стояла в стороне: "Это ванфэй, не так ли?".

Хуа Лин наконец нашел возможность заговорить и сказала: "Дядя, меня зовут Хуа Лин, мое имя МинТин, это имя дал мне мой брат".

Вэй Шуо еще несколько мгновений внимательно смотрел на Хуа Лина и хлопнул его по плечу: "Хорошо! Хорошо! Хорошо! Ты более чем достоин моего племянника".

"Пойдем, дядя, вернемся в дом и поговорим об этом". Янь Ши попросил слуг подогнать карету, и они поехали обратно в королевскую резиденцию.

Хотя уже стемнело, Вэй Шуо все еще осматривал различные уголки дворца.

"Этот дворец слишком мал, и декор не очень хороший, он не похож на место, где должен жить принц". Вэй Шуо вздохнул, его сердце было очень несчастно, "Император ...... император ...... твой настоящий отец, как он может так с тобой обращаться. Когда это произошло, как именно, пока не ясно, но даже если это сделала старшая сестра, и какое отношение имеешь ты, ты был еще таким маленьким"

Янь Ши похлопал его по плечу, пытаясь утешить: "Дядя, не говори об этом. У меня есть вы, ребята, и теперь у меня есть Минтин, так что это хорошо". Когда Янь Ши сказал это, он поднял глаза на Хуа Лина, и его взгляд был мягким, как вода. Увидев это, Хуа Лин протянул руку и взял его за руку.

"Мы слишком далеко, если с тобой что-то случится в имперском городе, мы не сможем об этом позаботиться". Вэй Шуо покачал головой: "Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать на этот раз, я хочу попросить императора посмотреть, могу ли я остаться в императорском городе".

"Дядя, если ты не можешь остаться в Имперском городе, не заставляй себя". Янь Ши беспокоился: "Чтобы отец не был недоволен и не обвинил вас с дедом".

Вэй Шуо это совершенно не волновало: "Если он недоволен, то я вернусь на южную границу, и он не сможет послать за мной своих людей, чтобы отрубить мне голову".

Янь Ши не мог не улыбнуться, и вдруг вспомнил сцену, когда он увидел Вэй Шуо, поэтому он спросил, "За кем дядя только что гнался?"

При упоминании об этом выражение лица Вэй Шуо стало немного странным, и он только фыркнул: "Он третий принц королевства Ву, который приехал, чтобы отпраздновать день рождения императора».

Янь Ши был настолько умен, что сразу понял, что Вэй Шуо сказал половину того, что сказал, а половину оставил недосказанной, но он не стал продолжать этот вопрос и просто сменил тему.

Вэй Шуо также беспокоился о том, как он себя чувствует после свадьбы, поэтому он снова поговорил с Хуа Лином и немного проверил его.

Пока мы разговаривали, внезапная волна подступила к желудку Яна Ши. После того, как Янь Ши вырвало, Хуа Лин принес ему чай и воду, чтобы прополоскать рот, и, наконец, вытер уголки его рта платком.

Все было сделано одним махом, как он привык делать.

Вэй Шуо сначала забеспокоился, но потом увидел, что эти двое, похоже, свыклись с ситуацией. Когда его разум повернулся, он спросил: "Маленький Ши, у тебя будет ребенок?".

Когда Янь Ши еще не сбавил темп, Хуа Линь сказал за него: "О чем говорит дядя?".

"Разве Янь Ши не беременный?" Вэй Шуо выглядел смущенным, видимо, он угадал правильно.

Янь Ши снова прополоскал рот и удивленно сказал: "Дядя, тебе не кажется это странным?".

"Я так не думаю". Вэй Шуо улыбнулся: "Я был беспечен и забыл рассказать тебе о таком важном событии. Уверен, вы, должно быть, удивились, когда узнали об этом". В то время Вэй Шуо не думал, что Янь Ши женится на мужчине, а даже если бы и женился, то не думал, что это будет тот, кого будут притеснять, поэтому он ничего не сказал.

Янь Ши сказал: "Дядя, врач в моей резиденции сказал, что я съел плод Юань Яна. Но я действительно не помню, когда я ел этот плод".

"Как может быть такой компетентный человек в доме Сяо Ши? Я чувствую огромное облегчение". Когда твоя мать умерла, а ты был еще маленьким, мы с дедом боялись, что тебя отравят предатели, поэтому искали для тебя фрукт Юань Ян, который мог бы защитить тебя от всех видов яда. Когда я дал его тебе, ты сказал, что он не вкусный и не имеет никакого вкуса. Вы были еще молоды, поэтому, наверное, забыли об этом".

Когда Вэй Шуо сказал это, Янь Ши кое-что вспомнил, но это было так давно, что я не мог вспомнить.

"Тогда откуда взялся этот плод?". Янь Ши был очень рад услышать, что Вэй Шуо дал ему фрукт, а значит, Вэй Шуо знал, где находится дерево.

Однако Янь Ши слишком рано обрадовался, услышав слова Вэй Шуо: "Этот фрукт обладает небесным эффектом и не будет гнить или разлагаться в течение ста лет после сбора. Фрукт, который я тебе дарил, - подарок друга. По его словам, он сорвал его с дерева, которое вот-вот умрет, и это последний фрукт в мире".

Янь Ши было немного жаль слышать это, но он также был рад, что последний плод упал в его живот.

Они давно не виделись, и им было о чем поговорить, но Вэй Шуо позаботился о теле Янь Ши и проговорил еще час, прежде чем они легли спать отдельно.

На рассвете следующего дня, возможно, из-за приезда Вэй Шуо, Янь Ши был в хорошем настроении и ел больше обычного, но его не тошнило.

Затем Хуа Лин подал Янь Ши и сказал: "Если бы дядя пришел раньше, брат бы меньше страдал".

Вэй Шуо рассмеялся и сказал: "У меня все еще есть этот навык, если бы я знал, то пришел бы раньше".

"Дядя, я позже пойду в храм Хунляо, ты пойдешь со мной?" спросил Янь Ши.

"Я не пойду, какой смысл идти". Вэй Шуо отказался.

Янь Ши нарочно сказал: "Дядя, ты не собираешься попросить о чем-то третьего принца королевства Ву?".

Вэй Шуо выглядел озадаченным: "Нет, я не хочу, это не важно".

Янь Ши взял ложку и сделал глоток каши в миске, больше ничего не говоря.

После утреннего суда Янь Ши отправился в Храм, где поговорил с секретарем Храма, а затем вернулся в дом.

Перед ним дорогу преградил мужчина.

Мужчина был одет как пограничник Мяо, его возраст не был заметен, и он был очень хорош собой, с изящным выражением лица.

"Вы великий принц?" Мужчина улыбнулся и посмотрел на Янь Ши сверху вниз.

Янь Ши никогда не видел его раньше, но мог догадаться, что он встречал всех послов разных стран, кроме третьего принца королевства Ву, который приехал вчера, и это был он.

"Именно". Янь Ши сказал: "Вы третий принц королевства Ву?".

Третий принц не стал отрицать: "Неплохо, совсем неплохо".

Янь Ши собирался сказать еще что-то, когда услышал, как Третий Принц сказал с улыбкой: "Это моя первая встреча с тобой, я подарю тебе подарок". С этими словами он достал из рукавов два куска нефрита и сунул их в руки Янь Ши.

"Один тебе, а другой твоему ванфэй, чтобы муж и жена любили друг друга и имели хорошие отношения". Прежде чем Янь Ши успел отказаться, он махнул рукавом и отвернулся.

Янь Ши отнес две нефритовые подвески обратно в королевскую резиденцию и рассказал Вэй Шуо о случившемся. Вэй Шуо фыркнул: "Бери то, что он тебе даст".

Янь Дил не мог не спросить: "Это ...... между дядей и третьим принцем?".

"Нет! Ничего нет". Слова Вэй Шуо были немного прикрыты, и его лицо слегка покраснело: "Не задавай слишком много вопросов, ребенок".

Янь Ши, которого называли ребенком: "......".

Разговор был прекращен из-за отсутствия сотрудничества со стороны Вэй Шуо. Вэй Шуо хорошо пьет и планировал напиться с Янь Ши после приезда в Имперский город, но Янь Ши беременнен и не может сейчас пить. Хуа Лин не может пить, поэтому Вэй Шуо не остается ничего другого, как пить самому.

Теперь, когда погода потеплела, Янь Ши установил столик во дворе, так что пить, наблюдая за луной, - одно удовольствие.

Янь Ши попросил своих слуг пригласить Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан, но Цзян Цинъюэ не пришел, как и Цю Лиушан.

Цзян Цинъюэ стоял во дворе, смотрел на яркий лунный свет в небе и тихо вздыхал.

Хотя Янь Ши не к кому было обратиться в имперском городе, по крайней мере, у него все еще были родственники, которые любили его издалека, но в этом мире у него не было кровных родственников. В этот момент Цзян Цинъюэ много думал о своей давно умершей семье и о семейной вражде, которую он носил в себе.

Когда он вошел в комнату, то увидел изображение красивой женщины с яркой луной и был ошеломлен.

Цзян Цинъюэ заметил его первым, и Цзян Цинъюэ развернулся и направилась к дому.

"Принц Цинъюэ! Принц Цинъюэ!" Цю Лиушан заблокировал дверь комнаты и не позволил ему войти: "Посмотри, какая красивая луна сегодня, давай насладимся ею".

Цзян Цинъюэ отказался: "Сейчас я пойду отдыхать".

"Нет, еще так рано. Цю Лиушан сказал, пытаясь взять руку Цзян Цин Юэ без звука, но Цзян ЦинЮэ отбросил его рукавом.

"Прочь с дороги!" Брови Цзян Цинъюэ скрутились в узел.

Цю Лиушан просто не отпускал: "ЦинЮэ, если ты войдешь, я войду с тобой, так что мы можем наслаждаться луной снаружи".

"Вы мне угрожаете?" Цзян Цинъюэ уже был очень недоволен.

"Я бы не осмелился". Я просто говорил глупости, так что, пожалуйста, не принимайте это на свой счет. Луна сегодня такая большая и круглая, что не оценить ее было бы расточительством. Кроме того, в твоем имени есть слово "луна", так что ты, должно быть, очень любишь луну".

Он сказал: "Пожалуйста, сядьте на ступеньку перед дверью Цзян Цинъюэ и займите место рядом с ним".

Цзян Цинъюэ, подумав, сел рядом с ним, а Цю Лиушан передал ему тыкву (для вина).

Голос Цзян Цинъюэ тоже был подобен холодной луне: "Я никогда не пью вино".

"Это не вино". Цю Лиушан взял тыкву и потряс ее: "Ты узнаешь, если попробуешь".

Цзян ЦинЮэ взяла тыкву и сделала глоток, но кисло-сладкий вкус был очень хорош.

"Вкусно, не так ли? Я сделал это специально для тебя". Цю Лиушан был очень горд собой.

"Неплохо". Цзян Цинъюэ сказала равнодушно.

Цзян Цин Юэ взяла тыкву из рук Цзян Цин Юэ и сделала глоток.

Он отложил тыкву в сторону, посмотрел на лицо Цзян Цинъюэ и спросил: "У тебя что-то на уме?".

"Нет".

"Тогда почему ты не счастлив?".

"Нет".

Цю Лиушан сказал: "Не лги мне, я вижу, что у тебя плохое настроение".

Цзян Цинъюэ ничего не сказал и посмотрел на луну в небе.

Цю Лиушан последовал за ним и посмотрел на луну: "Ты можешь рассказать мне о себе? С каких пор ты с принцем?".

Цзян Цинъюэ по-прежнему ничего не говорил, поэтому Цю Лиушан тихо вздохнул: "Тогда я расскажу тебе о себе. Я брошенный ребенок, я не знаю, кто мои родители, моя приемная мать сказала, что подобрала меня у реки. У моих приемных матери и отца много лет не было детей, поэтому они растили меня как родного сына, и, наверное, у меня было несколько хороших лет впереди, но я был слишком мал, чтобы помнить".

Цзян Цинъюэ не знал, слушает он или нет, но продолжал смотреть на луну.

«Когда мне было два года, мои приемные родители родили мальчика, и с тех пор они относились ко мне как к чужому человеку. В то время я был хуже, чем слуга: я делал всю грязную работу и они не давали мне никакой еды. Однажды я не ел четыре дня подряд, поэтому украл что-то с кухни, пока они спали. Я был так голоден, что не мог больше терпеть, поэтому я побежал в загон для свиней и подрался со свиньями за еду».

Цзян Цинъюэ слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него, когда услышал это, и хотя он ничего не сказал, Цю Лиушан был доволен.

"В тот год меня снова избил мой приемный отец, и случилось так, что мимо нашей двери проходил мужчина и спросил, не пойду ли я с ним. Мужчина был в маске и очень странно одет. «Я не боялся, - сказал он, — но я подумал, что для меня будет лучше идти куда угодно, чем сюда, поэтому я сказал, что пойду с ним». Он купил меня у моего приемного отца, а позже я узнал, что он из Секты Десяти Квадратов".

"После того, как я прибыл в Секту, я тренировался с новыми учениками. Это было тяжело и утомительно, но для меня это казалось бессмертной жизнью. Потом, случайно, они обнаружили мой талант к медицине и научили меня этому.

"Когда я был в доме моего приемного отца, я часто думал, что если бы у меня когда-нибудь была власть, я бы убил его. Но когда настал день, когда я смог, я не смог этого сделать. Увы! Какой мужчина! Мастер Цинъюэ, в этом мире нет таких препятствий, которые ты не сможешь преодолеть, так что будь счастлива".

Цзян Цинъюэ знал, что детство Цю Лиушан, должно быть, было в тысячу раз несчастнее, чем то, что он рассказал, но сейчас он все еще был настолько безрассуден, что не мог не тронуть его сердце.

Он положил бамбуковый кусок на землю: "Смотри сюда, принц Цинъюэ".

Когда он сказал "кивни", человечек кивнул, а когда он сказал "покрутись", человечек покружился.

Даже Цзян Цинъюэ была очарована этим, и Цю Лиушан заставил маленького человечка запрыгнуть на плечо Цзян Цинъюэ и потереться об него лицом, и сказал: "Не расстраивайся, улыбайся, улыбайся".

Цзян Цинъюэ было щекотно, и он не мог не рассмеяться.

Это был первый раз, когда Цзян Цинъюэ улыбнулся с тех пор, как он знал его так долго, и хотя улыбка была короткой, ее стоило запомнить надолго.

Когда Цю увидел, что время почти пришло, он снял маленькую бамбуковую фигурку с плеча Цзян Цинъюэ: "Это тоже своего рода Гу. Некоторые люди ставят бамбуковое Гу на пути своих врагов, и тогда оно запрыгивает им на колени и входит незаметно. Человек почувствует ужасную боль в колене, прежде чем вернется домой, но нет возможности узнать, что с ним, поэтому ему придется ждать смерти. Однако я не делаю такого рода вредных внушений, я сделал его специально, чтобы сделать тебя счастливой".

Цзян Цинъюэ сказал: "Спасибо. Спасибо".

"Если вам понравится, я приготовлю его снова в будущем ......".

"В этом нет необходимости". Цзян Цинъюэ прервал то, что собирался сказать Цю Лиушаню, встал со ступенек и толкнул дверь в свою комнату: "В будущем не трать на меня свою энергию".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 88

Глава 88

Банкет в честь дня рождения императора все ближе и ближе, а Янь Ши становится все более занятым, но хорошо, что Хуа Лин заботится о нем, чтобы он не слишком уставал.

Вэй Шуо в эти дни честно живет в королевской резиденции, лишь изредка выходя на прогулку по имперскому городу.

Через два дня состоится банкет по случаю дня рождения императора Чоньцзи. В этот день Янь Ши после утреннего суда отправился в Да Лиси и ждал почти до полудня, прежде чем покинуть Да Лиси и отправиться в храм Хунло. Янь Ши не сел в карету, а медленно поехал по дороге.

Проедя некоторое время, он увидел перед собой человека, который смотрел на него с улыбкой: "Ваше Высочество, какое совпадение".

"Ваше Высочество, Третий Принц". Янь Ши не ожидал случайно встретить его здесь и был слегка удивлен.

"Ваше Высочество собирается в храм ХунЛо?".

"Именно".

Третий принц посмотрел на небо и указал одним пальцем: "Уже полдень, почему бы тебе не поесть со мной перед отъездом?".

Если бы это был кто-то другой, Янь Ши обязательно дал бы ему в морду. Но это был Третий Принц, и он чувствовал, что между ним и Вэй Шуо есть какая-то тайна, поэтому согласился.

В этом районе было много ресторанов, поэтому они вдвоем нашли симпатичный на вид, зашли в него и сели в чистом и элегантном зале.

Заказав еду, Янь Ши друг вспомнил: "Спасибо за нефритовый кулон".

Третий принц махнул рукой: "Не за что".

Они болтали о чем-то еще, но еду уже подали, и официант закрыл дверь элегантного зала, отделив их от остального мира.

Третий принц взял кусочек овоща и положил его в рот: "Здесь еда действительно лучше, чем у нас".

Янь Ши сказал: "У каждого места свой вкус, между ними нет разницы".

Третий принц снова улыбнулся: "Вы хотите меня о чем-то спросить?".

Третий принц был очень глубоким и умным, но он был откровенным, поэтому Янь Ши задумался и сказал: "Скажет ли мне третий принц, если я спрошу?".

"Не стесняйтесь спрашивать". Третий принц сказал: "Я скажу все, что знаю".

Янь Ши улыбнулся и сказал: "Тогда я не буду вежливым, могу я спросить у Третьего Принца, какие отношения у вас с моим дядей?".

"Такие, о которых ты думаешь". Третий принц сказал: "Нет, если быть точным, я влюблен в него в одностороннем порядке".

Янь Ши был прав, но его сердце упало, когда его подозрения подтвердились: "Дядя, похоже, не безразличен к тебе".

Третий принц улыбнулся и сказал: "Конечно, я ему не безразличен, я все знаю".

Словно зная, что хочет сказать Янь Ши, он продолжил: "Когда я впервые встретил твоего дядю, ему было всего девятнадцать лет, и он был молодым человеком в свежей одежде. В то время я тоже был очень молод и энергичен, и я услышал, что новый маршал прибыл охранять южную границу вашего Великого Юань, и с этим маршалом был молодой генерал. Меня это не убедило, и я повел некоторых из своих людей пойти и поучиться у него. Он привлек меня с первого момента, как я его увидел, и в течение семнадцати лет после этого в моих глазах не было никого другого, и никогда не будет".

Третий принц налил себе бокал вина и предложил его Янь Ши: "Давай, пей".

Естественно, Янь Ши не хотел пить, поэтому он сказал: "В последнее время я плохо себя чувствую и не могу пить, поэтому я надеюсь, что Третий принц потерпит меня".

Третий принц посмотрел на него на мгновение, а затем взглянул на свой живот: "Ты ведь не беременный?".

Янь Ши: "!" Как они обе могли знать, что он беременный? Он вдруг вспомнил, что Вэй Шуо говорил ему, что фрукт Юань Ян дал ему друг, и теперь казалось, что этим другом должен быть Третий Принц.

Янь Ши сказал: "Этот фрукт - подарок от Третьего Принца?".

"Да". Третий принц выпил чашу вина, а затем сказал: "Знаете ли вы, почему наше королевство Ву не послало ни первого, ни второго принца, а послало только меня, третьего принца?".

"Говорят, что первый принц и второй принц умерли более десяти лет назад". Это было то, что Янь Ши естественно знал, и не знал никаких секретов.

"Ваше Высочество, на самом деле наши судьбы очень похожи. Но я счастливее тебя". Третий принц продолжил: "У меня очень хорошие отношения с двумя моими братьями, поэтому я могу сказать, что мы братья. Такое чистое братство очень редко встречается в королевской семье. Мои отец и мать очень любили нас, и я был настолько наивен, что думал, что так будет до конца моей жизни. Но после смерти моего старшего брата все изменилось. Диагноз знахаря - смерть от болезни, но я знал, что его явно отравили. Мне и моему второму брату потребовалось много времени, чтобы найти некоторые улики, и все они указывали на моего дядю".

"Мой дядя был очень амбициозным человеком. Он не хотел, чтобы мой отец перечил ему, и был полон решимости стать повелителем империи. Он был намерен стать царем, поэтому тайно вырезал моего отца, а затем убил двух моих братьев. Мы тайно передали доказательства отравления моего старшего брата моему отцу, но он нам не поверил. Позже я и мой второй брат занялись расследованием других преступлений, совершенных дядей. Но через два года умер и второй брат, по его словам, потому что он упал в пруд и утонул, будучи пьяным."

"За последние несколько лет я не знаю, что за околдовывающий суп давал Императору дядя, но он подчинялся ему. Он даже предложил ему несколько красивых женщин. Отец был настолько опьянен своим гаремом, что не обращал внимания на свои дела. Он оставил все своему дяде, и даже мне, его сыну, пришлось отойти в сторону. Власть дяди росла, но он пока не решался на необдуманные поступки, по крайней мере, до моей смерти".

"После смерти моего второго брата я боялся, что следующим буду я, поэтому поручил людям искать плод Юань Яна. Этот фрукт неуязвим для всех видов ядов, так что если дядя короля действительно отравит меня, я смогу, по крайней мере, сохранить свою жизнь". Третий принц продолжил: "Я только что нашел плод и еще не успел его съесть, когда услышал о твоей матери. В тот день Вэй Шуо плакал - первый и единственный раз, когда я видел его слезы. Я знал, каково это - грустить, когда умерли два моих брата. Когда он вернулся в Имперский город, чтобы оплакать тебя, он сказал мне, что беспокоится о тебе, что Имперский город полон волков и тигров, и что ты еще молод и некому защитить тебя. Поэтому я дал ему плод и попросил отнести его тебе. Я солгал ему и сказал, что этот фрукт повсюду в нашей стране, и он поверил мне". Когда Третий Принц сказал это, он посмотрел в окно, слегка отведя взгляд в сторону, его глаза улыбались, словно он вспоминал те дни, когда они с Вэй Шуо снова были вместе.

Третьему принцу повезло, что он не попал в беду. Если бы он попал, стал бы он убийцей, который косвенно убил его? Он сделал глубокий вдох и попытался нормализовать свои эмоции, прежде чем сказать: "Я никогда не забуду великую доброту Третьего Принца, если ты станешь Владыкой Ву, я обещаю, что никогда не будет дня, когда Великий Юань и Ву встретятся на поле битвы".

Третий принц улыбнулся: "Я не стану властелином королевства, моя жизнь не об этом. Когда я верну свои права, я сделаю одного из своих братьев повелителем, а затем, добившись успеха, уйду в отставку и найду с твоим дядей тихое место, где мы сможем возделывать поля и наслаждаться цветами.

Сердце Янь Ши сжалось: "Дядя, он еще не согласился быть с тобой из-за меня, я боюсь". В конце концов, третий принц принадлежал к варварам Ву, а между двумя странами более десяти лет назад была крупномасштабная война. Если Вэй Шуо и третий принц будут вместе, боюсь, кто-то из придворных поднимет шум и втянет в это дело Янь Ши.

"О чем ты говоришь?" Третий принц сделал еще один глоток вина и рассмеялся: "Это вино неплохое, оно насыщенное и не слишком острое. Это хорошо, что мы такие. Он не женат, и я не замужем. Все, что нам нужно сделать, - это произнести слова, это не имеет значения. Кстати, мне есть что сказать тебе сегодня, и это связано с твоим ванфэй".

Когда Янь Ши услышал, что это также связано с Хуа Лином, его сердце сжалось, и он попросил: "Третий принц, пожалуйста, скажите мне, что вы хотите сказать".

"До того, как ваш дед охранял южную границу, южную границу охранял маршал Цинь. Говорят, что семнадцать лет назад маршал Цинь во главе пятисот солдат сражался с нашей армией, но был испепелен. Третий принц понизил голос, когда сказал: "Вы знаете, что с ними случилось?".

Янь Ши покачал головой, он уже послал кого-то расследовать это дело, но до сих пор не было никаких новостей, похоже, что теперь третий принц знает.

"Мне тоже показалось это странным, но, в конце концов, я не имею к этому никакого отношения, поэтому я не стал разбираться. Несколько месяцев назад твой дядя сказал мне об этом, и я обратил внимание". Голос третьего принца был настолько низким, насколько это вообще возможно, и именно Янь Ши отправил сообщение Вэй Шуо, чтобы тот помог ему разобраться в этом деле. "Всего за несколько дней до моего приезда в императорский город я наконец-то узнал, что маршал Цинь и его три сына на самом деле были тайно заключены в тюрьму моим дядей.

Янь Ши мысленно перевернул в голове: "Этот человек еще жив?".

"Маршал Цинь нездоров, он слишком стар, в конце концов, а мой дядя иногда хлещет их для развлечения". Третий принц вздохнул, а затем сказал: "Но три генерала в порядке".

Янь Ши немного расслабился: "Знает ли Третий Принц, как они были заключены в тюрьму?".

Третий принц покачал головой: "Я не знаю точной причины, но, полагаю, в нашей стране есть место под названием Перевал Холодных Гор, где миазмы окружают нас круглый год, а местность труднодоступна. Тела 500 генералов, вероятно, были скормлены волкам и тиграм в горах, а сами они были спасены моим дядей и заключены в тюрьму".

Янь Ши вдруг понял, что если бы они исчезли в стране варваров, то это имело бы смысл. Хотя император Чонцзи также послал людей искать его в стране варваров, это было не так удобно, как в его собственной стране.

Янь Ши с ужасом узнал, как они жили там столько лет, и если бы Хуа Лин знал, он был бы убит горем. Теперь, когда он знал, где они находятся, он должен был вернуть их как можно скорее.

"Если вы говорите, что маршал Цинь находится в плену, потому что я вышел замуж за Минтина, чтобы в будущем я мог стать заложником, почему вы просто не убили его тогда? Или почему бы не использовать маршала Цинь как рычаг, чтобы сделать предложение нашему двору?» Янь Ши выразил свои сомнения.

Третий принц ответил: "Я думал так же, как и ты, а потом я вошел в комнату моего дяди и угадай, что я нашел?". Третий принц достал несколько писем и жетон.

Янь Ши взял письмо и прочитал его, и тут же его брови скрутились в узел: "Это письмо между лордом Кангле и Южным правителем варваров! Значит ли это, что то, что произошло тогда, было связано с лордом Кангле?". Янь Ши знал только, что Хуа Цяньчэн был одним из людей короля Чжао, но он и представить себе не мог, что у него хватит наглости тайно связаться с варварами! Он даже толкнул своего тестя в бездонную пропасть.

Третий принц кивнул: "Я приложил немало усилий, чтобы получить это письмо. Этот жетон - жетон, подаренный моему дяде лордом Кангле. Я полагаю, что у лорда также есть жетон моего дяди.

Янь Ши осторожно положил письма в руки и почувствовал, что они тяжелые, как тысяча золотых. Янь Ши торжественно обнял свой кулак: "Третий принц, я благодарен за вашу доброту".

Третий принц улыбнулся: "Мы все семья, нет необходимости благодарить вас. Если ты действительно хочешь поблагодарить меня, почему бы тебе не называть меня "дядя"?".

Он так сказал, а Янь Ши покраснел, но назвал меня "дядюшкой", как хотел, а потом подумал: "Если ты украдешь такую важную вещь, то Южного короля скоро об этом узнает».

"Я приехал сюда и не намерен возвращаться". Третий принц повернул голову, чтобы посмотреть в окно, и тихо сказал: "Я так легко покинул свою страну, как мог мой дядя упустить такую прекрасную возможность? Иначе зачем бы он попросил меня приехать лично, когда впервые решил приехать в качестве посла?".

На следующий вечер Янь Ши ужинал с Хуа Лином и Вэй Шуо, когда поспешно пришел ЦинЦзи: "Ваше Высочество, кто-то прибыл из храма".

"О?" Янь Ши положил палочки для еды: "Пожалуйста, впусти".

Человек из храма выглядел очень бледным, и после приветствия он сказал: "Ваше Высочество, это нехорошо, Третий Принц мертв!"

Палочки для еды Вэй Шуо упали на землю.

У секретаря храма не было цвета лица, и он выглядел испуганным. «Этот ...... человек был в порядке до еды, но после еды он ...... был ...... в состоянии шока. "

"Доктор Цю подойди и посмотри". Янь Ши поручил Цю Лиушан.

Затем он последовал за ним.

На кровати лежал третий принц, белый как лист бумаги, а его губы были черными как глина. Вчера он был жив и бодр, но сегодня он был безжизненным.

Глаза Вэй Шуо были красными, а его кулаки были сжаты так сильно, что его тело дрожало, а когда он снова раскрыл руки, они уже были в крови.

Цю Лиушан проверил и покачал головой: "Это безнадежно, его отравили, он сразу же умер".

Янь Ши кивнул, попытался успокоить себя, посмотрел на секретаря Храма и спросил, "Кто еще знает об этом?".

«Когда я узнал об этом, я тут же послал кого-нибудь вам".

Янь Ши сказал: "Заблокируйте новости. Если кто-то распространит новости, он будет убит без пощады! Приведите сюда всех людей, и принц будет судить их лично!"

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 89

Глава 89

Янь Ши до поздней ночи занимался судебным процессом, но из этого ничего не вышло. Хуа Лин беспокоился о его здоровье и несколько раз советовался с ним, прежде чем разрешить ему вернуться в королевскую резиденцию.

Когда он уже собирался уходить, Янь Ши приказал секретарю храма: "Прикажите кому-нибудь присмотреть за этой комнатой, лорд Ли, вы ведь знаете, что делать дальше?".

Секретарь Храма вытер пот со лба: "Я понимаю, я понимаю".

На выходе Вэй Шуо долго смотрел на дверь храма, но Янь Ши похлопал его по плечу: "Пойдем".

На следующий день был день рождения императора Чоньцзи, и во время утреннего суда не только занимались политическими делами, но и послы из разных стран встречались с императором Чоньцзи.

Династия Великого Юань - это огромная страна с богатым и сильным народом, окружающие страны очень завидуют ей, и у нее много вассальных государств.

Когда люди из Министерства церемоний пели и пили, иностранные посланники услышали имена своих стран и пришли в зал, чтобы выразить свое почтение императору Чонцзи и сказать несколько слов благословения.

"Третий принц королевства Ву здесь!" Королевство Ву было последним, и после долгого времени криков никто не вошел.

"Третий принц королевства Ву выражает свое почтение!" Придворные снова закричали, но никто не ответил.

Придворные в зале перешептывались между собой, а император Чонцзи слегка нахмурился, его лицо было немного недовольным.

"Третий принц королевства Ву здесь!" Придворные снова закричали.

В этот момент вошло несколько человек из варварского королевства, и их предводитель приветствовал императора Чонцзи и сказал: "Ваше Величество, третий принц нашего королевства исчез".

При этих словах придворные пришли в ярость.

"Исчезла?" Император Чоньцзи нахмурил брови и пристально посмотрел на Янь Ши: "Сын, что происходит?".

Янь Ши вышел вперед и сказал: "Отец, я не знаю".

"Я не знаю?" Лицо императора Чонцзи сразу же опустилось: "Как ты мог не знать?".

Янь Ши не паниковал: "Отец, я действительно не знаю, куда делся третий принц, он тоже принц королевства, как он может сказать мне, куда он пошел?".

Император кивнул, это была правда.

У предводителя варваров было плохое выражение лица: "Наш принц исчез в твоей стране, император Великого Юань, ты должен дать нам объяснение".

"Отец!" Король Чжаогэ поднял руку: "У меня к вам претензии".

Император Чонцзи сказал: "Расскажи нам".

Но король Чжаогэ огляделся вокруг, как будто хотел заговорить, но был обеспокоен присутствием других. Когда человек из королевства Ву заметил его появление, он сказал: "Могу ли я спросить этого принца, связано ли то, что вы говорите, с Третьим принцем? Если да, то, пожалуйста, явись нам на глаза и не скрывай этого, ибо мы имеем право знать, что произошло".

"Это ......" Король Чжаогэ колебался мгновение, а затем посмотрел на императора Чонцзи: "Отец ......".

Император махнул рукой: "Если вам есть что сказать, вы можете сделать это лицом к лицу".

Голос короля Чжаогэ был негромким, но от этого не менее мощным, словно взрывной гром, разбудивший весь зал суда.

Придворные начали переговариваться. Люди Ву также выглядели недоверчиво: "Что ты сказал? Наш третий принц мертв?" Никто не заметил лукавой улыбки, мелькнувшей на его лице.

Лицо императора Чонцзи сразу стало уродливым: "Что происходит?".

"Отец, вчера вечером третий принц был отравлен до смерти, и старший брат знает об этом, - сказал король Чжаогэ, его глаза смотрели на Янь Ши, - но старший брат обманывает и не докладывает».

Вместо ожидаемой паники, на лице Янь Ши появилась улыбка: "Как третий брат узнал об этом?".

У короля Чжаогэ внезапно возникло плохое предчувствие, когда он увидел выражение лица Янь Ши, но Хуа Цяньчэн сказал, что этот человек действительно мертв, что он видел, как он умер от яда. Разум короля Чжаогэ был потрясен, это, должно быть, была намеренная попытка Янь Ши притвориться крутым, он усмехнулся: "Мне все равно, откуда я получил эту информацию. Прав я или нет".

Янь Ши фыркнул: "Естественно, это неправда, он хочет сказать, что я убил этого человека?".

"Я просто хочу докопаться до сути. "

"Конечно, нет, - Янь Ши смотрел на него с улыбкой на губах, но в его глазах улыбки не было, - но вопрос еще не решен, даже я не знаю, как может второй брат с такой уверенностью сказать, что этот человек мертв? Это вы убили этого человека?".

"Ты ......", Король Чжаогэ не ожидал, что Янь Ши сможет победить его в этот момент.

Второй брат также сказал, что отец поручил мне принимать посланников разных стран. Но теперь вы говорите, что третий принц мертв. Могу ли я объяснить это так: во-первых, вы убили третьего принца, а во-вторых, вы посылали людей постоянно следить за храмом Хунло, но если это так, то второй брат превысил свои полномочия".

Как только Янь Ши сказал это, придворные заспорили, и некоторые из них начали указывать на короля Чжаогэ.

Король Чжаогэ был так расстроен, что притворился спокойным: "Старший брат, ты так ловко владеешь словами, что можешь их менять. Давайте не будем умничать, а поговорим о том, что случилось с третьим принцем. Он пропал из храма Великого Хунло". Последние слова короля Чжаогэ были произнесены медленно и тяжело, с легким скрежетом зубов.

Янь Ши поклонился императору Чоньцзи: "Я умоляю отца приказать кому-нибудь проверить храм Хунло, возможно, Третий принц задержался".

Император собирался сказать "да". Затем евнух поспешно вошел со стороны главного зала с маленьким евнухом на боку, подошел к евнуху Ле, наклонил его ухо и сказал несколько слов, а затем евнух Ле подошел к императору Чонцзи, опустил голову и прошептал несколько слов.

Лицо императора Чонцзи было довольным: "Провозгласите!". Он уже был убежден в том, что сказал король Чжаогэ, но, в конце концов, это был вопрос огромной важности для двух королевств, и если его не решить должным образом, то может начаться война и хаос. Он ничего не говорил, потому что думал, как поступить, но стоило ему услышать слова евнуха Ле, как все темные тучи рассеялись.

Как только император Чонцзи сказал это, он увидел, что третий принц, который, по словам короля Чжаогэ, был уже "мертв", вошел снаружи. Цвет лица короля Чжаогэ, Хуа Цяньчэн и нескольких людей из королевства Ву изменился.

Третий принц вошел в зал и отдал честь: "Цин Сяо, третий принц королевства Ву, выражает свое почтение императору Великого Юань.

Император Чонцзи кивнул и сказал: "Почему третий принц опоздал?". Он задал этот вопрос с двумя смыслами, первый - вежливый вопрос, а второй - предупреждение варварам, что такая маленькая страна, как ваша, осмелится прийти с опозданием.

Третий принц посмотрел на варваров и сказал: "Вчера вечером в моей жизни произошло нечто очень важное, поэтому я поздно лег спать и поздно встал".

Когда третий принц сказал это, придворные снова зашептались, а император нахмурился и спросил: "Что случилось?".

"Кто-то пытается меня убить". Третий принц говорил спокойно.

Даже если Третий принц сейчас в порядке, прошлой ночью произошел инцидент, и Янь Ши не имел к нему никакого отношения.

Третий принц сказал: "Ваше Величество, это не имеет никакого отношения к старшему принцу, и я хотел бы поблагодарить его за это".

Императору стало любопытно: "Что это такое?".

"Кто-то вчера отравил мой ужин". Я как раз собирался его съесть, и так получилось, что пришел принц, и мы с ним немного поболтали. Если бы не приход принца, я бы погиб".

Даже если это и так, Янь Ши нельзя было обвинить в том, что в еде посланников был яд.

Третий принц знал, что было на уме у императора, когда тот посмотрел на него и сказал: "То, что моя еда отравлена, - это не пустяк, поэтому я расследовал это дело, не издав ни звука».

Третий принц внезапно сделал паузу, как будто читал книгу, но император Чунджи почувствовал аппетит и подсознательно спросил "Что?".

"Отравитель из моей страны, Ву!" На это третий принц рассмеялся, как будто ребенку дали кусок сахара, который он давно хотел получить.

Придворные также внимательно слушали слова Третьего принца, но их лица побледнели, когда они услышали это.

На самом деле, все это было согласовано между Янь Ши и Третьим Принцем. В тот день в ресторане третий принц сказал, что не намерен возвращаться, а затем вместе с Янь Ши разработал план - инсценировать собственную смерть.

Все люди, которых он привел с собой на миссию в Великую династию Юань, находились под наблюдением Южного короля, и им было приказано убить его. Южный король и Хуа Цяньчэн уже разработали план убийства Третьего принца, когда он прибыл в храм Великого Хунло. Первое - подставить Янь Ши, второе - решить главную проблему для Южного короля, третье - спровоцировать войну между двумя странами. Как только началась война, люди Чжаогэ попросили бы императора Чоньцзи выбрать королевского сына, который бы сидел на передовой, чтобы поднять боевой дух, а затем с помощью уловок заставили бы императора Чоньцзи согласиться на отъезд Чжаогэ.

Прибыв на южную границу, он попытается захватить военную власть у маршала Вэя, а затем под ложным предлогом сразиться с королевством Ву.

Хотя Южный король, казалось бы, находится в невыгодном положении, он сейчас отвечает за большинство придворных дел королевства Ву, но и Третий принц не лыком шит. У него также много сторонников при дворе, которых он должен искоренить, но эти силы настолько переплетены, что справиться с ними непросто.

Если два королевства вступят в войну, Южный король может отправить войска Третьего принца на линию фронта под знаменем мести за Третьего принца, а затем позволить королю Чжаогэ убить их.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 90

Глава 90

После того как третий принц закончил говорить: "Отравитель из моей страны", лица всех присутствующих, кроме Янь Ши, сразу изменились. Прежде чем император смог сказать что-то еще, третий принц сказал: "Ваше Величество, хотя это дело касается народа королевства Ву, оно также касается и вас. Ваше Величество, если вы прочтете это, то поймете".

Третий принц достал письмо и подал его обеими руками. Император подмигнул евнуху Ле, тот понял, подошел к третьему принцу мелкими шажками, взял письмо в руки и подал его императору.

Прочитав письмо, император Чоньцзи нахмурился, хлопнул по креслу дракона и гневно сказал: "Хуа Цяньчэн! Как ты посмел убить третьего принца королевства Ву!"

Услышав свое имя, Хуа Цяньчэн до смерти перепугался, поспешно вышел из зала и упал на колени: "Ваше величество, где вы это сказали? Как я мог убить Его Высочество Третьего Принца?".

Император Чоньцзи так рассердился, что уронил письмо, но оно было слишком легким и не упало далеко, поэтому Хуа Цяньчэну пришлось ползти на коленях, поднимать письмо и перечитывать его. Письмо было адресовано Хуа Цяньчэну, в нем сообщалось, что Третий принц Юга мертв.

"Ты не писал его? Ты действительно думаешь, что я не знаю, что ты пишешь?". Император Чонцзи был так разгневан, что его борода задрожала.

"Это письмо было перехвачено одним из ваших людей". Третий принц сказал: "Ваше Величество, вы можете узнать, посылал ли Лорд Хуа кого-нибудь из Императорского города прошлой ночью".

Император кивнул и сказал: "Пошлите Вэй Хэ, генерала города, во дворец".

Спустя долгое время Вэй Хэ прибыл в главный зал в полном вооружении.

Император спросил: "Вэй Хэ, лорд Кангле послал кого-то из города прошлой ночью?".

Вэй Хэ сказал: "Ваше Величество, вчера в полночь человек на лошади заявил, что он из резиденции лорда Кангле и выехал из города по важному делу. Я подумал, что лорд Хуа делает что-то для Его Величества, поэтому я отпустил его".

Глаза императора, похожие на ножи, смотрели на Хуа Цяньчэна, который был так напуган, что упал на землю, только чтобы услышать вопрос императора: "Кто-нибудь покинул город с тех пор?".

"Да, - сказал Вэй Хэ, - это был один из людей принца Руйина, который также сказал, что у него есть важное дело».

Все люди, охранявшие различные ворота Императорского города, были людьми короля Му, и Вэй Хэ, естественно, был одним из них, поэтому император Чонцзи все еще верил его словам.

Император посмотрел на Янь Ши и спросил: "Сын, что ты отправил своих людей делать прошлой ночью?".

Янь Ши ответил: "Отец, вчера вечером Его Высочество неожиданно пришел ко мне и рассказал о близком отравлении. Его Высочество узнал, что кто-то при нашем дворе вступил в сговор с Южным королем, когда он был в королевстве Ву, но он не знал, кто это был. Вчера вечером, после того как он обнаружил, что еда отравлена, он пришел ко мне в полночь и сказал, что притворился мертвым, чтобы обмануть остальных, и что человек, вступивший в сговор с Южным королем, наверняка не устоит и захочет сообщить в королевство Ву. Однако мои люди опоздали на шаг, и мужчина уже покинул город. Только после того, как он покинул город, мои люди перехватили его, и так появилось это письмо".

"Где сейчас гонец?" спросил император Чонцзи.

Янь Ши сказал: "Я некомпетентен, этот человек очень силен в боевых искусствах и сбежал".

Слова Янь Ши были полуправдой; фальшивая смерть третьего принца действительно обсуждалась ими двумя, но реальная ситуация отличалась от того, что они говорили.

В тот день в ресторане...

Третий принц взболтал свой бокал вина, и на его лице появилась улыбка: "Если бы весть о моей смерти достигла страны, знаете ли вы, что мой дядя сделал бы в первую очередь?".

Янь Ши сказал: "Это чтобы собрать армию для нападения на нашу династию?". Южный король давно мечтал о земле Великого Юань, и это был хороший повод.

"Нет", - покачал головой третий принц и отпил вина, которое держал в руке, - "сначала он убьет моего отца".

Янь Ши нахмурился: "Почему так?".

"Потому что он не может дождаться, когда станет королем". Третий принц повернулся лицом к окну и посмотрел на шумный рынок: "Я знаю его лучше всех, он больше всех остальных жаждет этого.

Он, как никто другой, стремится стать властелином царства, но вынужден вести себя так, будто он лицемер. Все эти годы отец подчинялся ему, но здоровье его пошатнулось, и он давно хотел занять его место. Но как только мой отец умрет, трон станет моим, а если я не умру, как он позволит моему отцу умереть? Если я умру, то у меня останется только несколько молодых братьев, которым еще нет и десяти лет. Если бы мой отец умер сразу, он бы заставил кого-нибудь притворно уговаривать его стать королем на том основании, что мои младшие братья слишком молоды, чтобы взять на себя эту ответственность. Затем он делал вид, что оправдывается, и занимал трон по своему усмотрению. О да, и он обязательно скажет, что является временным владыкой и вернет должность, когда один из моих братьев вырастет".

"Ты думаешь, я злой?" Третий принц снова повернулся лицом к Янь Ши.

Янь Ши покачал головой: "Повелитель варваров, как слабому и неумелому правителю мне стыдно перед народом; как похотливому мужу мне стыдно перед женой; как недоброму и нелюбезному отцу мне стыдно перед детьми".

Третий принц тяжело вздохнул: "Сяо Ши, не возражаешь, если я буду называть тебя так, мы очень похожи".

Янь Ши улыбнулся: "Итак, собирается ли Третий Принц инсценировать свою смерть? Чтобы они смогли вернуть новости в королевство Ву?"

"Именно это я и намерен сделать", - сказал Третий принц, - "а затем я возьму войска из Великого Юань, чтобы очистить сторону короля и умиротворить предателей, так что тогда мне понадобится ваша помощь".

Янь Ши выгнул руку и сказал: "С удовольствием".

По общественным и личным причинам Янь Ши не стал отказываться. Южный король был очень амбициозен, и еще до того, как он стал лордом, он уже присматривался к Великому Юань, постоянно собирая войска для его преследования. Если бы он стал владыкой, две страны были бы в мире и не было бы больше войны.

Чтобы не дать ему инсценировать свою смерть, Янь Ши попросил у Цю Лиушаня поддельное зелье смерти, чтобы потом принять противоядие.

После того как третий принц инсценировал свою смерть, кто-то из королевства Ву прибыл для расследования и подтвердил, что он мертв, и передал новость Хуа Цяньчэну. Как сказал Третий Принц, он отправился в резиденцию Руйин в полночь, чтобы обратиться за помощью к Янь Ши, что было просто неправдой. Согласно плану, Янь Ши уже приказал своим людям охранять городские ворота, ожидая, пока люди Хуа ЦяньЧэна выйдут, а затем его люди последуют за ними за городские ворота и вернутся обратно.

Люди Хуа Цяньчэна не двигались с места, они все еще ожидали, что он передаст сообщение Южному королю в Ву. Когда он доставил письмо Южному королю, его миссия была бы выполнена, а на обратном пути люди Янь Ши убили бы его.

Что касается письма, то Сан Юй отправился к Хуа Цяньчэн, чтобы переписать содержание письма Янь Ши, который попросил Цзян Цинъюэ подделать его.

Хуа Цяньчэн знал только, что содержание письма было точно таким же, как и в письме, которое он написал Южному королю, но он не знал, что письмо написал не он, потому что Цзян Цинъюэ так ловко подделывал чужой почерк, что трудно было отличить настоящее от подделки, а поскольку он был вором, он не осмелился внимательно прочитать письмо.

Лицо императора опустилось, когда он услышал слова Янь Ши: "Лорд Кангле, что еще вы хотите сказать?".

"Ваше ...... Величество, письмо было написано не мной". Хуа Цяньчэн схватился головой за землю: "Как я мог вступить в сговор с Южным королем, чтобы убить Третьего принца! Ваше Величество, меня обидели, меня обидели!".

Третий принц холодно рассмеялся: "У нас с тобой нет никаких обид, и мы никогда раньше не встречались, так разве я подставляю тебя для этого? Кроме того, я принц королевства, как я мог совершить такое грязное дело!"

Взгляд Хуа Цяньчэна вернулся в сторону Янь Ши, и Третий Принц, зная, о чем он думает, сказал, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще: "Лорд, зачем вы смотрите на короля Руйина? Вы думаете, что мы с принцем в сговоре, чтобы подставить вас?".

Хуа Цяньчэн действительно так думал, но когда Третий Принц раскрыл это, его лицо слегка изменилось.

"Я не знал наследного принца раньше, так как же мы могли прийти к консенсусу, чтобы подставить вас всего за несколько дней? Думали ли вы, что Королевский Мастер занимался делами Храма Хунло, дав нам возможность действовать в сговоре? Неужели ты думаешь, что вчера вечером я просил о помощи только наследного принца?" В уголке рта Третьего принца появилась улыбка: "Я недавно в вашей драгоценной стране, я не знаком с ней, и я лишь немного знаком с принцемем. Вчера меня чуть не убили, и принц был послан императором, чтобы взять на себя ответственность за Храм.

Тогда третий принц сказал: "Мой господин, вы действительно недалекий человек. Я слышал, что наследный принц - ваш зять, и что вы с ним в близком родстве. Или дело в том, что лорд уже укрыл сердце принца, и поэтому он принял сердце джентльмена за сердце джентльмена?"

Первые слова Третьего Принца не имели значения, но последнее предложение было действительно вредным. Отношения между Хуа Цяньчэн и Янь Ши вышли на первый план, что сделало преступление Хуа Цяньчэн еще более непростительным.

Король Му внезапно вышел и сказал: "Отец, этот вопрос настолько запутан, что трудно сразу принять решение. Сегодня празднуется твой день рождения, почему бы нам не подождать с разговором об этом до конца сегодняшнего дня?".

Император был очень доволен словами короля Му, так как при дворе все еще находились посланники из других стран, и он не хотел смешить другие страны, поэтому он воспользовался этой возможностью, чтобы сказать: "Король Му прав. Третий принц находился в опасности на территории Великой династии Юань, поэтому ему следовало задать вопрос по случаю».

Третий принц не возражал: "Я в распоряжении Его Величества Императора".

Следующим шагом был банкет в честь дня рождения императора Чонцзи, главным событием которого был вечер, с едой и напитками и программой.

День прошел быстро. На следующий день иностранный посланник пришел попрощаться, так как дело против третьего принца еще не было рассмотрено, поэтому он и люди, которых он привел с собой, не могли уехать.

Даже если бы он мог, он не мог уехать, так как должен был задержаться, пока Южный король не станет владыкой королевства и не отправит войска в Великий Юань.

Этим утром Янь Ши нашел Вэй Шуо и сказал ему: "Дядя, ты должен вернуться к южной границе".

"Но ......", - засомневался Вэй Шуо. Как только третьему принцу удастся одолжить свои войска, династия Великого Юань поможет ему атаковать Южного короля всеми силами. Но Янь Ши здесь было не по себе, тем более что он знал о своей беременности.

"Дядя". Янь Ши улыбнулся: "Я вырос, и я больше не одинок в этом имперском городе, как раньше. У меня есть Минтин, которая любит меня, Цинъюэ, который советует мне, и Санг Юй, которого вы воспитали, чтобы он защищал меня. Не говоря уже о том, что половина двора теперь моя, и мне здесь будет хорошо. Но Его Высочество Третий Принц - другое дело, у него есть только ты".

После тщательного обдумывания Вэй Шуо согласился вернуться к южной границе. Он был связан с ним семнадцать лет, и хотя он явно заботился о нем больше всех, он хранил свою любовь в сердце, не смея говорить о ней и не имея возможности сделать это.

Янь Ши не пошел его провожать, потому что ему нужно было идти на утренний суд, но Хуа Линь сделал это от его имени.

На утреннем заседании суда министры обсуждали вопрос о Хуа Цяньчэн. Император приказал королю Му тщательно расследовать это дело.

После утреннего суда Янь Ши вернулся в королевскую резиденцию, вместо того чтобы пойти в Да Лиси, чтобы поговорить с Хуа Линь о деле. Он уже рассказал Хуа Лину об этом деле после того, как договорился с Третьим принцем. Естественно, Хуа Лин также узнал, что его дед в настоящее время находится в заключении в королевстве Ву.

Хуа Лин не слишком хорошо отреагировал на это, он просто сказал, что заслужил это.

Янь Ши вздохнул и нежно обнял его. Хотя Хуа Цяньчэн не испытывал к нему отцовской любви, он все же был его отцом, и если бы с ним что-то случилось, ванфэй очень расстроилась бы».

Хуа Лин был выше его на полголовы, он уже не обнимал его, как раньше, а теперь Хуа Лин опирался головой о его плечо, слегка согнув ноги в смешном поклоне.

"Если тебе грустно, скажи об этом". Янь Ши осторожно погладил его по спине.

Хуа Лин позволил Янь Ши сесть и обнял его, чувствуя, что его грудь полна. Хуа Цяньчэн, если бы он не нашел подходящую возможность, давно бы умер.

Хуа Лин некоторое время наслаждался мягкостью нефрита, пока кто-то из Да Лиси не пришел за Янь Ши, и ему пришлось его отпустить.

Янь Ши вернулся довольно рано, еще до наступления темноты. Хуа Лин с готовностью поприветствовал его, спросив: "Брат, как ты себя чувствуешь сегодня? Есть ли что-нибудь неудобное в вашем теле?".

Прошло уже более трех месяцев, и тугой живот Янь Ши постепенно становился мягче, а ночью, когда он раздевался, на животе появлялась небольшая выпуклость.

Янь Ши потерла лоб, выражение его лица было необычайно торжественным: "Минтин, я хочу тебе кое-что сказать.

Я хочу кое-что сказать тебе".

"Давай, брат". Хуа Лин положил подушку на стул, чтобы он сел.

Янь Ши открыл рот, но слов не последовало. Слова были на его губах, но он не знал, как их произнести, поэтому Хуа Лин не спешил, а просто моргнул своими большими красивыми глазами.

Глубоко вздохнув, Янь Ши наконец сказал: "Минтин, ты знаешь, как умерла твоя мать?".

"Моя мать умерла от болезни". Хуа Лин не знал, почему Янь Ши задает этот вопрос, поэтому она смотрела на него с укоризной, но потом вдруг поумнела: "Брат, ты хочешь сказать, что моя мать умерла не от болезни?".

Янь Ши жалел, что Хуа Лин не так умен: "Твоя мать действительно умерла не от болезни, она была отравлена до смерти". Именно это сказал ему сегодня Мастер Десяти Квадратов, и не только это, он также предоставил ему несколько неопровержимых доказательств.

Хуа Лин резко встал со стула, на его лице сразу же не осталось и следа крови, а нижняя губа полдня дрожала, прежде чем он смог найти слова, которые хотел сказать: "Брат, не шути со мной, моя мать, моя мать умерла от болезни". В конце фразы он, казалось, поверил даже самому себе.

Янь Ши крепко прижал руки к сердцу, его взгляд был настолько мягким, что казалось, он переполнен водой: "Минтин, кто сказал тебе, что твоя мать умерла от болезни?".

"Это был мой отец, я был еще совсем маленьким, когда умерла моя мать, я ...... я ...... мой отец ......" Хуа Лин сказал это и стал говорить бессвязно, не понимая, что говорит: "Брат, брат хочет сказать, что мой отец лжет мне? Мой отец сказал, что моя мать умерла от болезни, а мой брат сказал, что моя мать была отравлена. Но ...... но ...... это ...... это слишком запутанно ...... позвольте мне пробежаться по нему как следует. ...... хорошо выпрямить ......"

Первое, что вам нужно сделать, это рассказать правду своей матери, и он имеет право знать правду.

Выпив примерно полчашки чая, Хуа Лин опустил голову и посмотрел вверх, по его лицу текли слезы: "Значит ли это, что моя мать была отравлена моим отцом?".

Янь Ши подошел к Хуа Лину, обхватил его лицо обеими руками и нежно поцеловал следы слез на его лице: "У тебя все еще есть я......" Он не знал, что сказать, все слова казались немного беспомощными в этот момент, он мог только повторять слова снова и снова. Слова повторялись снова и снова.

Первое, что Янь Ши сделал, это сказал ему, что он станет хорошим другом.

Когда он плакал, ему хотелось выплеснуть все обиды, страдания и боль, которые он испытывал все эти годы. Хуа Лин положил руку на талию Янь Ши и обнял его. Хорошо, что у него был этот человек, хорошо, что у него был этот человек.

В этот день Хуа Лин долго плакал, как будто выплакал все слезы в своей жизни. После того, как он выплакался, он почувствовал, что все годы разочарования в его сердце были сметены, и что теперь ему придется заплатить кровью.

Янь Ши позвал слугу, чтобы тот принес таз с теплой водой, и, вытерев полотенцем руки, сам вытер глаза и лицо Хуа Лин. Он беспокоился, что утром его глаза опухнут, поэтому приказал слуге принести лекарство от Цю Лиушан и приложил его к глазам Хуа Лина.

Глаза Хуа Лина были красными, и он немного смутился, когда закончил плакать: "Я собираюсь стать отцом и все еще плачу.

Пальцы Янь Ши нежно погладили его по глазам: "Кто сказал, что нельзя плакать, когда ты отец?

Эти слова так согрели сердце Хуа Лина, что он не удержался, обнял Янь Ши за талию и быстро чмокнул его в щеку: "Хорошо, что ты здесь".

Янь Ши обнял его в ответ: "Я тоже рад, что ты здесь". Именно ты подарил мне вкус любви и ощущение счастья, именно ты принес тепло в мое холодное и одинокое сердце.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 91

Глава 91

Хуа Цяньчэн — правая рука короля Чжаогэ, которого хорошо знают во всем дворе. Как только его обвинение в связи с Королевством Ву подтвердится, это станет уголовным преступлением. Король Му, наконец, нашел такую возможность, естественно, он отказался упустить ее и просто хотел воспользоваться этим ветром, чтобы сбить короля Чжао. Кроме того, Хуа Цяньчэн — тесть Янь Ши, и если Ян Ши снова будет вовлечен, это будет здорово.

Король Му сначала взял людей, чтобы проверить дом Кангле, и посадил всех старых и молодых во дворце Кангле в тюрьму Министерства Наказания. Затем они приказали кому-то вернуть семью Ян и Хуа Луяо, которые находились в женском монастыре. Семья Ян и Хуа Луяо думали, что императорский двор избавил их от наказания здесь. Сначала они были очень счастливы, но когда их заперли они вошли в царский город в тюрьму.

Но Хуа Цяньчэн не глуп: письма, которыми он обменивался с южным королем, уже были прочитаны и сожжены. Поэтому король Му не обнаружил никаких доказательств того, что Хуа Цяньчэн и король юга вступили в сговор друг с другом. Но это не помешало ему найти другие доказательства существования Хуа Цяньчэна. Хуа Цяньчэн уже много лет находится в положении не только правой руки короля Чжао, но и знаменитости перед императором Чонцзи. Если у такого человека есть жадность, как он может быть невинным?

Затем король Му проверил свои преступления одно за другим, а их были десятки. Но эти преступления не большие и не маленькие, это все растрата денег, и они совершили обман мужчин и женщин из-за своего статуса, и нет ни одного дела об убийстве. За такое преступление благосклонность императора к нему не обязательно может убить его. Но король Му хотел получить весь дворец и даже глав девяти семей семьи Хуа.

Этим утром король Му доложил императору Чонцзи: «Доложите императору, моему сыну было приказано расследовать измену лорда Канлэ, но…» Он намеренно назвал Хуа Цяньчэн изменой, чтобы быть предубежденным. Император Чонцзи также думал, что Хуа Цяньчэн действительно предал.

Император Чонцзи действительно нахмурился: «Скажи мне».

Король Му взглянул на Янь Ши, рассказал о том, что он недавно нашел, а затем добавил: «Когда я обыскивал особняк лорда, он не нашел никаких доказательств связи между лордом Кангле и королем юга. Следовательно, я подозревал... Интересно, будет ли... Невестка Первого принца...»

Слова короля Му были уже очевидны, но Ян Ши был тверд, как гора, ни нетерпеливо, просто равнодушно смотрел на него и ничего не говорил.

Этот взгляд необъяснимо испугал короля Му. После долгого расследования он сначала хотел стащить короля Чжао с лошади. Он знал, что Хуа Цяньчэн приказал ему сделать это за него, но король Чжао был прекрасным человеком. В Хуа Цяньчэн, однако, было обнаружено лишь несколько мелких дел, связанных с королем Чжао. Дело недостаточно серьезное, чтобы свергнуть короля Чжао.

Поэтому король Му снова обратился к Янь Ши. Даже если Янь Ши не удастся победить, для императора Чонцзи было бы хорошо позволить ему обыскать дворец Руйин.

Янь Ши не говорил, но кто-то говорил за него. Вышел старый министр и подмел пол: «Ваше величество, министр хочет что-то сказать».

"разрешаю!"

«Я думал, что хотя ванфэйа изначально был членом семьи Хуа, он уже женился на члене императорской семьи и теперь является членом императорской семьи. Принц злонамеренно спекулирует на ванфэй, он спекулирует на Его Королевском Высочестве. Первый принц или вся императорская семья?»

Цвет лица короля Му сразу же изменился, и, конечно же, его цвет лица не был хорошим, когда его разум был раскрыт другими.

Другой министр вышел и сказал: «Господин Му, весь имперский город знает, что ванфэй Жуйин не в ладах со своим отцом, лордом Кангле. Его Величество приказал жене лорда отправиться в женский лесной монастырь, потому что о нем. Если вы скажете, что такой человек, он будет в сговоре с целью измены своему отцу?"

«Отец!» Король Му сказал императору Чонцзи, прежде чем другие люди успели обвинить его, «Мой сын просто хотел узнать правду и не слишком много думал».

Император Чонцзи махнул длинными рукавами: "Вот оно! Лучше сосредоточиться на расследовании дела, чем на чем-либо еще, не думайте о кривом пути". не хотел позволять королю Му заходить слишком далеко. Хуа Цяньчэну стыдно говорить серьезно .Хотя он принадлежит королю Чжао, он также тесть Янь Ши. Если король Му хочет удержаться на этом, он, вероятно, поднимет большой шум.

Тогда, после этого инцидента, Янь Ши и король Чжао могут сильно пострадать. В это время сила короля Му расширится.

Великий, изначально в случае с королем Чжао лишился пенитенциарного ведомства, которое немного уступало королю Му. Если король Му снова что-то сделает на этот раз, то его власть при дворе будет непревзойденной, чего император Чонцзи не хочет видеть.

Король Му покрылся холодным потом: «Этот сын понял».

Когда император Чонцзи собирался покинуть двор, он увидел Мастера Чжана, министра обрядов, который вышел и сказал: «Ваше Величество, у меня есть приглашение сыграть». Раньше он принадлежал королю Дину, но после того, как король Дин пал, он снова последовал за Янь Ши. Нельзя сказать, что он придурок, мастер Чжан имеет родство с матерью и наложницей короля Дина, и некоторые вопросы не принципиальны, поэтому он, естественно, будет благосклонен к королю Дину. Но у него не было другого мнения о других принцах, даже Янь Ши, неблагосклонный принц, первоначальный министр наказаний и министр чиновников, не принимал его всерьез из-за собственного господина. Однако этот мастер Чжан всегда уважал Янь Ши и достоин быть словом «ли*» в слове «министр обрядов».

(*禮 – lǐ – веждивый).

Кстати говоря, он лично руководил свадьбой Янь Ши и Хуа Лина.

Император Чонцзи дал понять, что может продолжать, и тогда продолжит господинн Чжан. Сказал: «Ваше Величество, на этот раз принц Руйин проделал большую работу по защите третьего принца Королевства Ву и избежал войны между нашими двумя странами. Это большое достижение. Это награда за обряды».

Император Чонцзи задумался, и его действительно следует наградить не за это дело, а для того, чтобы уравновесить силы между принцами: «Мастер Чжан, как ты говоришь, награда?»

Мастер Чжан держит доску хубан*, хотя его борода и волосы полностью белые, но его голос громкий и сильный: «Титул принца Руина теперь ниже, чем у двух других принцев…»

(笏板 – hùbǎn - стар. памятная дощечка, записная пластинка, дощечка для записей (у чиновников на императорских аудиенциях)

Как только он сказал это, король Чжао и король Му нахмурились, но не могли остановить это.

Мастер Чжан очень умен. Он знает, что император Чонцзи ненавидит, когда кто-либо упоминает, что Ян Ши - старший сын перед ним, поэтому он избегает говорить об этом и говорит только, что титул Янь Ши низкий. Конечно же, император Чонцзи некоторое время думал об этом и сказал: «Хорошо, на этот раз он внес большой вклад и должен быть награжден наградой. Теперь он будет коронован как принц и получу титул «Руй*». "

(*睿 – ruì - прил. мудрый; просвещённый, проницательный (напр. в делах управления); ист. высочайший (об императоре), императорский).

После того, как император Чонцзи закончил говорить, прежде чем Янь Ши успел его поблагодарить, он услышал, как мастер Чжан сказал: «Ваше Величество, дворец, который контролирует принца Руи, также должен быть изменен».

Только тогда император Чонцзи понял из своей долговременной памяти, в каком дворце жил Янь Ши. Немного подумав, он сказал: «Я помню, что на востоке города, кажется, есть дворец принца, который уже давно пустует. Почему бы принцу не переехать туда и не жить там?». Этот особняк был младшего брата бывшего императора, и само собой разумеется, что после того, как новый император взойдет на трон, другие принцы иди в вотчину, но бывший император - младший брат. У двух братьев с детства были хорошие отношения, поэтому первый император не хотел отпускать его, поэтому построил для него особняк в имперском городе и позволил ему оставаться в имперском городе все время.

То, что только что сказал император Чонцзи, было этим принцем, и этот дворец можно было назвать лучшим, кроме дворца. Король Чжао сначала хотел жить в этом особняке, но император Чонцзи не согласился. Теперь император Чонцзи фактически остановил Янь Ши, и зловещая вспышка зла вспыхнула в глазах короля Чжао.

После того, как Ян Ши поблагодарил его, он ушел. Многие министры, которые не спекулировали на божественной воле, пришли поздравить Янь Ши, и на какое-то время казалось, что ветер при дворе изменился.

Янь Ши тоже разобрался с ними, король Му взглянул на него, фыркнул и ушел, король Чжао подошел сзади, сложил руки и улыбнулся без улыбки: «Поздравляю старшего брата, о, верно, старший брат. Я слышал, что ЦзуоЦзя была больна несколько дней назад, как дела?»

Янь Ши не собирался иметь с ним дело, не говоря уже о том, чтобы говорить с ним в этой лицемерной маске. Теперь, когда король Чжао относился к нему как к занозе в плоти, что бы он ни говорил или ни делал, он не может позволить ему отпустить его. остерегаться самого себя. В таком случае, как он мог сказать то, что был счастлив сказать.

«Если третий брат действительно беспокоится, почему бы тебе не спросить свою добрую маму. Она каждый день во дворце, но лучше всех знает обстановку в гареме, так зачем приходить ко мне спрашивать? Я не могу входите во дворец без указа, разве третий брат не знает?»

Когда Янь Ши сказал это, ему было все равно, какое выражение лица было у короля Чжао, он закатал рукава и ушел, а король Чжао посмотрел ему в спину и с ненавистью стиснул зубы.

Вернувшись во дворец, он снова первым увидел Хуа Лин.

«Брат, брат, императорский указ только что прибыл!» Ванфэй спустился по ступенькам и хотел, как обычно, броситься в объятия Янь Ши, но вдруг подумал, что Янь Ши беременнен, поэтому схватил его за руку только обеими руками.

Янь Ши взял его за руку и медленно пошел к дому.

Иди: «Ты счастлив?»

«Счастливый.» Лицо Хуа Лин было полно улыбок, «Брат - принц, это большое счастливое событие, я, естественно, счастлив!»

Раньше Янь Ши ничего не чувствовала, но теперь, увидев, как ванфэй так счастливо улыбается, застой в его сердце внезапно сметался, сменившись любовью и радостью, и он тоже засмеялся: «Я тоже счастлив».

«Брат выглядит так хорошо, когда улыбается.» Хуа Лин быстро поцеловал лицо Янь Ши.

"Для ребенка полезно больше смеяться. В будущем ребенок родится с улыбкой", - Хуа Лин крепко сжал пальцы, опустил голову и прошептал ему на ухо.

Ян Ши не мог не положить другую руку на живот, да, у него есть ребенок, поэтому он, естественно, хочет быть счастливым каждый день, но он не может расстраиваться из-за этих жуков.

«Брат, я слышал, что новый особняк довольно большой, расположение в порядке?» Хуа Лин болтала: «Тогда когда мы переедем туда? Если мы переедем туда, мой брат будет намного ближе ко двору каждый день. еще немного поспать».

Сердце Янь Ши на время упало, что бы другие ни делали с ним, этот человек перед ним в этом мире искренне думал о нем, заботился о нем и лелеял его.

Янь Ши не очень хотел переезжать в новый дворец, но, глядя на яркие глаза Хуа Лин, его сердце дрогнуло: «Почему бы нам не пойти и не посмотреть новый дворец сейчас?»

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 92

Глава 92

Хотя в новом доме долгое время не жили, здесь всегда кто-то убирался и наводил порядок.

Хуа Лин взял Янь Ши за руку и внимательно осмотрел каждое место, обсуждая с Янь Ши, что положить в каждое место.

"Брат, давай отдадим это место господину Цинъюэ". Хуа Лин одной рукой держал Янь Ши, а другой касалась красного столба: "В этом дворе много бамбука, думаю, принцу Цинъюэ он понравится. Однако это будет зависеть от его желания. В этом доме так много дворов, что он может жить где захочет".

Янь Ши посмотрел на маленький дворик, о котором говорил Хуа Лин.. Перед домом была небольшая бамбуковая роща и маленький пруд, вода в котором уже оттаяла, и можно было увидеть счастливых рыб, плавающих в нем. В маленьком дворике тихо и элегантно, что вполне подходит для Цзян Цинъюэ.

Янь Ши улыбнулся и сказал: "ЦинЮэ определенно понравится здесь".

Они вышли из двора и пошли в следующий двор, который был примерно такого же размера, как и предыдущий, но перед домом был оставлен большой участок земли, и, посмотрев на него, Хуа Лин сказал: "Брат, это подходит для принца Цю, чтобы жить здесь, а свободная земля как раз подходит для выращивания лекарств".

После того как они осмотрели все дворы, они пришли в главный двор. Хуа Лин посмотрел на табличку на нем и сказал: "Брат, давай назовем это место "Павильон теплого солнца", мне нравится это название, оно наполняет меня теплом, когда я его слышу".

Янь Ши, естественно, согласился, подумав, что когда он покинул дворец, чтобы построить свою собственную резиденцию, он не имел никаких надежд на свою собственную королевскую резиденцию и оставил все вещи в королевской резиденции Цинцзи. Но теперь, когда он ходил за Хуа Лином по дворцу и обсуждал планировку, ему не терпится поскорее переехать.

Дом, пока рядом был этот человек, любое место было домом.

"Брат, ты устал? Давайте присядем ненадолго". Хуа Лин нашел место, чтобы помочь Янь Ши сесть.

Янь Ши сейчас тоже тошнило, но никаких симптомов, кроме рвоты при беременности, не было, поэтому он чувствовала себя хорошо и не ощущал усталости после долгой ходьбы.

Хуа Лин сказал Янь Ши сесть, но тот не сел, а присел на корточки перед Янь Ши и осторожно сжал его ногу.

Он присел перед ним на корточки и слегка сжал его ногу. "Минтин..." Янь Ши попытался отдернуть ногу, но Хуа Лин поймал ее своими быстрыми руками.

"Брат, дай я тебя потискаю". Хуа Лин наклонил улыбающееся лицо и весело посмотрела на него: "Я не устал, потискаю тебя, чтобы тебе было более-менее удобно".

Видя, что Хуа Лин, похоже, получает удовольствие, Янь Ши не стал отказываться, наслаждаясь любовью и нежностью ванфэй.

Сегодня не было ветра, прекрасно светило солнце, и несколько птиц пролетели над королевской резиденцией, издавая радостные звуки.

Янь Ши поднял голову и увидел лишь тень, но на его губах появилась улыбка.

Отдохнув некоторое время, они вдвоем еще раз осмотрели недостроенные части дома. Больше всего Хуа Лин удивило то, что во дворце был горячий источник!

Старый принц был человеком удовольствий, и этот горячий источник при его жизни был привезен из-за пределов императорского города, что потребовало много времени и усилий. Рука Хуа Лина осторожно потянулась к горячему источнику, и он был теплым и успокаивающим.

Тело Янь Ши становилось все тяжелее и тяжелее на последних этапах его жизни, поэтому, если бы этот горячий источник был рядом, ежедневное купание могло бы снять большую часть усталости. Хуа Лину пришла в голову другая мысль: когда они переехали, он попросил Цю Лиушан посмотреть, нельзя ли сделать из этого лечебную ванну.

Они не выходили вместе до полудня, когда Хуа Линь отправил Янь Ши к Да Лиси, а затем вернулся в королевскую резиденцию.

Хотя резиденция была чистой и опрятной, все еще оставались некоторые места, которые нуждались в отдыхе, прежде чем их можно было заселить, поэтому Хуа Лина оставили разбираться с этим.

Спустя еще почти десять дней от короля Му пришло известие, что расследование по делу Хуа Цяньчэн завершено.

Хотя письмо было на месте, человек, отправивший его, не был пойман. Поэтому Хуа Цяньчэн не признался в своей измене, а поскольку Третий принц также сказал, что яд был введен их людьми из королевства Ву, Хуа Цяньчэн не мог признаться в этом.

Что касается письма, то он сказал, что третий принц подставил его, естественно, потому что он был фаворитом императора Чоньцзи, а у третьего принца были злые намерения свалить правую руку императора Чоньцзи, чтобы династия Великая Юань потеряла одного из своих высших чиновников.

Это было бы полезно для королевства Ву.

Король Му хотел осудить Хуа Цяньчэна за сотрудничество с врагом и совершение государственной измены, чтобы казнить девять его кланов.

Один из стратегов сказал: "Влияние Хуа Цяньчэна глубоко укоренилось в императорском дворе, и хотя сейчас он находится в тюрьме, нет никакой гарантии, что не произойдут другие изменения. Если он придумает, как повернуть назад после долгого времени, это будет более чем стоить потери".

Король Му засомневался при этих словах: "Но этот старый лис Король Чжаогэ слишком проницателен, Хуа Цяньчэн сделал для него много злых дел, но он не был слишком сильно вовлечен". Когда он думал об этом, сердце короля Му не радовалось.

"На первый взгляд, король Чжаогэ не будет сурово наказан в этом деле, но на самом деле он потерял помощь лорд Кангле, и его жизненная сила была сильно повреждена. Более того, король Чжаогэ не предложил никакой помощи лорда, когда тот попал в беду в этот раз.

Глаза короля Му загорелись: "Ты хочешь сказать, что..."

"Я говорю, что вместо того, чтобы убивать их всех, мы должны привести этих людей мне на помощь". Стратег продолжил: "С момента основания династии никто никогда не был отрезан от девяти кланов. Если вы создадите такой прецедент, не подумает ли Ваше Величество, что вы слишком безжалостны? Вашему Величеству не стоит беспокоиться о том, что Его Величество так легко помилует лорда Кангле, в конце концов, у нас еще все в руках".

Наконец, по совету своих советников, король Му закрыл дело и доложил о нем императору Чоньцзи.

Сначала было написано, что доказательств измены Хуа Цяньчэна недостаточно, и приведен список его преступлений. Когда он увидел это, он уже начал оправдывать Хуа Цяньчэн, но когда он увидел следующее, его лицо сразу же изменило цвет.

"Молодец, Хуа Цяньчэн!" Император Чонцзи был так зол, что его тело дрожало.

Придворные смотрели друг на друга, и наконец один старый министр вышел, дрожа, и сказал: "Могу я спросить Ваше Величество, что случилось?".

"Скажи мне, король Му". Император Чонцзи посмотрел на короля Му и сказал.

Король Му вышел и рассказал, что он сделал за последние несколько дней, а в конце сказал: "Вы помните покойную жену?".

Мать Хуа Лин была самой красивой женщиной в императорском городе в то время, и многие люди отдавали ей предпочтение, но она выбрала Хуа Цяньчэн. Многие люди при дворе в то время были ее женихами, поэтому они, естественно, помнили ее.

Кто-то спросил: "Что случилось с покойной леди?". Разве она не мертва уже много лет?

Король Му сказал: "Говорили, что бывшая леди умерла от болезни, но, согласно моим исследованиям, на самом деле ее убили лорд Кангле и нынешняя императрица вместе".

Что касается того, откуда Король Му узнал об этом, то, естественно, Янь Ши намеренно позволил ему это узнать.

Как только придворные услышали это, они внезапно подняли шум, из них доносились слабые звуки гнева, а некоторые даже плакали тоненькими голосами.

Император потер лоб и ничего не сказал, но некоторые люди, естественно, не поверили ему и спросили короля Му, откуда он знает.

Когда король Му увидел, что достиг желаемого результата, он продолжил: "Все доказательства налицо, и лорд и госпожа уже признались".

Император Чоньцзи попросил евнуха Ле передать министрам то, что передал ему король Му.

"На самом деле, до женитьбы на жене предыдущего лорда, лорд кангле и жена нынешнего лорда были любовниками, и причиной его женитьбы на жене предыдущего лорда была военная власть в руках его отца, маршала Цинь". король Му объяснил своим министрам: "После их брака лорд неоднократно просил свою жену поговорить с маршалом Цинь о том, чтобы передать ему военную силу, которой он обладает. Позже, когда маршал Цинь исчез, его военная власть перешла в руки маршала Вэй. Когда лорд увидел, что она ему больше не нужна, он и его жена убили ее, отравив до смерти. Мы все знаем, что произошло потом".

Император приказал на месте казнить всю семью Хуа.

Когда Янь Ши вышел из суда и вернулся, чтобы рассказать Хуа Лину о случившемся, Хуа Лин только кивнул, сказав, что знает об этом, и больше ничего не сказал. Он просто сидел ошарашенный весь день, и Янь Ши сидел с ним весь день.

Когда стемнело, Хуа Лин вдруг сказал первое, что он сказал за весь день: "Брат, я хочу пойти и увидеть их".

Янь Ши, естественно, согласился. На самом деле, сегодня в суде император Чоньцзи сказал Шэнь Шэньби, что если Хуа Лин хочет пойти в Министерство юстиции к Хуа Цяньчэн, он позволит ему это сделать. Император и так любил Хуа Лина, а когда узнал, как Ян обошелся с ним, стал жалеть его еще больше.

Янь Ши сопровождал Хуа Лина до входа в Министерство Наказаний, но когда он хотел войти, его остановил Хуа Лин, и Янь Ши больше не настаивал.

Услышав, что кто-то идет сюда, все они, кроме Хуа Сюя, побежали к входу в тюрьму, чтобы посмотреть на них, но как только они увидели Хуа Лина, они были разочарованы.

Волосы Ян были взъерошены, а лицо - восковым. Волосы Хуа Цяньчэн тоже были немного растрепаны, но он выглядела лучше, чем Ян. Хуа Луяо тоже выглядит не очень хорошо, а Хуа Вэй защищен в объятиях Ян, ее рукава и грудь немного испачканы. Хуа Сюй сидел в углу, обняв колени, и не смотрел по сторонам.

Хуа Лин медленно сделал один шаг к стене, на его губах играла легкая улыбка.

Хуа Луяо не смогла сдержать себя и закричала: "Хуа Лин, это ты! Ты все это сделал, не так ли! Ты чудовище! Ты волк! Я знала, что ты нехороший. Ты, ты пытался предать смерти всю семью Хуа. Как ты смеешь приходить сюда? Как ты смеешь приходить сюда с таким важным лицом? Почему моя мать не задушила тебя, когда ты был маленьким, чтобы тебе не пришлось столько лет растить волка! Когда волк вырастает, наступает время, когда он возвращается и кусается!".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 93

Глава 93

Хуа Лин ничего не сказал, но спокойно выслушал ругань Хуа Луяо. Свет свечи в камере был тусклым, и фитиль иногда пульсировал, отражаясь на красивом лице Хуа Лина и придавая ему жутковатый оттенок.

Хуа Цяньчэн вдруг немного испугался сына, которого он растил почти двадцать лет, но никогда по-настоящему не понимал.

Хуа Луяо выпустила всю свою энергию и упала в объятия Ян, словно потеряв все свои силы, и только одним глазом смотрела на Хуа Лина.

Подождав какое-то время, Хуа Лин наконец-то открыл рот: "Ты жалеешь обо всех этих годах?".

В глазах Хуа Цяньчэна промелькнул намек на обиду, но он ничего не сказал.

Хуа Лин стоял перед дверью камеры с длинным нефритовым телом, не делая никакого зловещего выражения лица и не произнося никаких угрожающих слов. Но его аура в этот момент была настолько сильной, что это пугало, ощущение, что его душит смерть. Даже Хуа Луяо, которая все еще была полна гнева и проклятий, испугалась и сжалась в объятиях Ян с Хуа Вэй.

Увидев лицо Хуа Цяньчэна, Хуа Лин понял, о чем он думает: "Нет, ты, наверное, жалеешь, что не убил меня в первый раз!".

Лицо Хуа Цяньчэна резко изменилось, и на нем появилось выражение легкого удивления.

"Ты хочешь спросить, откуда я знаю?" Хуа Лин холодно фыркнул: "Есть что-то такое, чего я не знаю? В тот момент, когда ты отравил меня, наша связь между отцом и сыном была разорвана. Говорят, что "тигр не ест своего сына", но ты действительно безжалостен, я только научился ходить, поэтому был мягким и нежным2.

Хуа Цяньчэн, следуя принципу "срезать траву, чтобы избавиться от корней", сговорился с Ян убить родную мать Хуа Лина и пытался убить ее собственноручно. Однако после того, как Ян вышла замуж в семью лорда, она, с одной стороны, хотела сохранить свой образ целомудренной и добродетельной женщины, а с другой стороны, Хуа Лин становился все больше и больше, поэтому убить его было не так-то просто. Если она не могла убить его, она должна была сделать его инвалидом.

"Ради своей власти, своего положения ты женился на женщине, которая была лучшим выбором для тебя в то время, но как только она потеряла свою ценность, ты выбросил ее без жалости. А кто моя мать, как не женщина? Вы сотрудничали с Южным королем и подставили семью моего деда ради своей личной выгоды. Семья моего деда была верной и мученически погибла, но его превратил в предателя ты, коварный злодей".

Потрясение на лице Хуа Цяньчэна усилилось, когда он подумал, что никто никогда не узнает об этом.

Хуа Лин провел пальцем по перилам между ними: "Ты хочешь спросить, откуда я знаю? Я просто хочу сказать тебе, что я не так безжалостен, как ты, и что тебе не стоит пытаться уничтожить всю семью Хуа".

Убийство родной матери Хуа Лина, совершенное Хуа ЦяньЧэном и Ян, было тем, о чем Янь Ши поручил узнать остальным, но он скрыл тот факт, что Хуа ЦяньЧэн вступил в сговор с Южным Королем, чтобы подставить маршала Циня, и если бы об этом узнали, Хуа ЦяньЧэн был бы виновен в серьезном преступлении, которое привело бы к гибели всего его клана. Подумав об этом, Янь Ши решил оставить в живых остальных членов семьи Хуа. В конце концов, они этого не делали, и он не хотел проливать слишком много крови.

"Хорошо, я сказал все, что хотел сказать". Хуа Лин немедленно сделала шаг назад, как будто перед ней была группа зверей: "Это последний раз, когда мы с тобой видим друг друга в этой жизни, меня не будет в день твоей казни".

Чем больше он шел, тем светлее становилось на улице, и когда он дошел до двери, то увидел того человека, как будто весь свет светился на него. Этот человек был его единственным спасением в этой жизни.

Хуа Лин поцеловала Янь Ши в лоб, взял его за руку и пошел с ним домой.

Через семь дней казнь должна была состояться в особняке Хэнгуо, и в этот день Янь Ши остался с Хуа Лином. Солнце тепло светило на них, когда они сидели в павильоне, глаза Янь Ши были полузакрыты, когда он слушал, как Хуа Лин читает ему.

Когда барабаны упали, Хуа Лин посмотрел на небо и увидел, что было три минуты пополудни.

Он вздохнул с облегчением, и когда он опустил голову, чтобы снова прочитать книгу, на нее скатилась слеза.

Мама, я наконец-то отомстил за тебя!

Хуа Лин взял книгу и продолжил читать, затем он взглянул на человека перед собой, его сердце было полно любви.

День спустя.

Через день Мастер Секты Десяти Квадратов, в серебряной маске и широком, неузнаваемом платье, вошел в темную комнату с факелом.

Номер был настолько мал, что в нем могли разместиться только двое взрослых. У стены стояла кровать, на которой лежал молодой человек.

Возможно, его разбудил звук шагов, а возможно, свет свечи был слишком ярким и разбудил его, но мужчина отвел глаза и проснулся. Этот человек был не кто иной, как Хуа Сюй, второй сын бывшего лорда Кангле.

Хуа Сюй сел и посмотрел на странного человека перед собой.

"Брат?" сказал он подсознательно.

Хуа Лин не стал больше скрывать свое лицо и снял серебряную маску, закрывавшую его лицо, открыв невероятно красивое лицо.

"Ты уже знал это, не так ли?". Хуа Лин сел на край своей кровати.

"Да, я уже знал". У Хуа Сюя не было времени думать о том, почему он здесь, он ясно помнил ночь перед казнью, когда он выпил глоток воды, а затем внезапно потерял сознание: "Когда мне было пять лет, я подслушал ссору между моим отцом и матерью".

Детская память всегда коротка, но этот случай навсегда запечатлелся в сердце Хуа Сюя. Между ним и Хуа Лином было всего два года разницы, и хотя Ян не хотела, чтобы братья слишком много общались друг с другом в то время, дети всегда любят играть с детьми. Не было ни одного подмастерья подходящего возраста, чтобы играть с ним, а если бы и были, то они не осмелились бы позволить своим детям играть с хозяином.

Сначала она не давала ему играть, но когда он сильно заплакал, ей стало его жалко, но потом она подумала: "Мы оба дети, поэтому можно играть вместе". Когда Хуа Сюй подрастет и перестанет нуждаться в товарище по играм, их можно будет разделить.

Когда Хуа Сюю было пять лет, Хуа ЦяньЧэн нашел для него репетитора. Этот учитель был очень знающим, с хорошим характером и всегда учил его доброжелательности, справедливости, вежливости, мудрости и вере.

Сразу же после этого Хуа Сюй узнал о ссоре между Хуа Цянь Чэном и прежним лордом Кангле. Он слышал, как его мать, которую он обычно любил, говорила таким самодовольным тоном о том, что вырастит Хуа Лина необразованным и невоспитанным расточителем. И как она угрожающим тоном сказала его любимому отцу, что смерть его жены - дело рук их обоих, и что никто ни от кого не собирается избавляться.

В тот момент он почувствовал, что он сын грешника, что из-за его матери Хуа Лин потерял свою мать.

С тех пор Хуа Сюй использовал свои молодые плечи, чтобы защитить Хуа Лина в доме, насколько это было возможно.

Когда он подрос, Ян без стеснения сказала ему, что в будущем будет бороться за место сына лорда.

Ему было противно слышать все это, и он несколько раз хотел допросить свою мать. Несколько раз он хотел спросить у матери: "Ты говорила мне учиться вежливости, справедливости, честности, сыновней почтительности, братству, верности и доверию, но как много ты сделала из этого7!»

После того, как Хуа Сюй закончил говорить, в комнате наступила тишина, и только спустя долгое время Хуа Лин медленно сказал: "Я знаю, что ты хорошо начитан и у тебя умный мозг".

Мозг Хуа Сюя был действительно умным, и если бы он сдавал имперские экзамены, то без проблем попал бы в тройку лидеров. Но он знал, что если он станет еще лучше, Ян быстрее разберется с Хуа Лином и позволит ему занять его место. Поэтому он вел себя как ханжа и проводил свои дни, слоняясь по улицам и ничему не учась.

"Вы были тем, кто сообщил в полицию в деревне, не так ли?". Глаза Хуа Лина посмотрели на него, и он сказал с уверенностью: "Ты также убил короля Дина, и ты намеренно рассказал нам о принцессе ЦзоуЦзя".

"Верно." Хуа Сюй хотел сказать, что он делает это, чтобы искупить грехи своей матери, но потом проглотил свои слова: "Я ушел до того, как вы покинули императорский город. Если принц может получить списки ученых, я тоже могу их получить. Я знал, что вы направляетесь на юг, поэтому пошел и пошарил вокруг. У меня были небольшие проблемы в деревне СяСи, поэтому я прибыл позже вас. Однако я не остался в стороне и поспрашивал. Хотя деревня СяСи не имеет особых контактов с внешним миром, о ней все же ходят слухи. Когда я услышал, что вся деревня занимается похищением людей, я пошел в правительство и сообщил об этом чиновникам".

"И король Дин, трава должна быть срезана под корень. Хотя император низвел его до простолюдина и позволил ему охранять императорскую гробницу, в его теле течет королевская кровь. Если однажды император снова вспомнит о нем ...... Поэтому я положил руки на колеса телеги и устроил блокпост у обрыва. Лошади испугаются, когда они прибудут туда, и никто не сможет ничего узнать".

"И дело принцессы Цзуоцзя, конечно, тоже было рассказано вам специально".

Хуа Сюй сказал то, о чем думал столько лет, и почувствовал облегчение.

"Спасибо". Слова Хуа Лин были очень искренними. Хотя в случае с деревней Ся Си они были бы целы и невредимы без Хуа Сюя, и он послал бы кого-нибудь убить короля Дин без него, дело принцессы ЦзуоЦзя было бы очень сложным без Хуа Сюя.

"Брат, мы с тобой братья". То, что он все еще брат ...... - это ложь, но я испытываю чувство облегчения от того, что моя мать умерла, так что я, вероятно, не проявляю сыновней заботы. В последние годы у меня появилось смутное чувство, что вы не так просты, как кажетесь, но я не знаю, как описать это чувство".

Хуа Лин сказал: "Я могу отпустить тебя".

"Старший брат!" В глазах Хуа Сюя стояли слезы.

Хуа Лин сказал: "С этого момента делай то, что хочешь".

Хуа Сюй поклонился ему, сидящему на кровати, и бросил на него глубокий взгляд, после чего вышел.

Спустя долгое время Хуа Лин тоже вышла на улицу. Вдруг с каждой стороны выскочил человек, один слева, другой справа.

"Следи за ним, - приказал Хуа Лин, - если что не так, убей его!"

Он мог пощадить жизнь на время, ради прежней дружбы и принцессы ЦзуоЦзя, но если бы в будущем его постигла неудача, его нельзя было бы обвинить в грубости.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 94

Глава 94

Хотя рвота прекратилась, его живот уже был беременным, но, к счастью, он был одет в свободную одежду и прикрывал живот рукавами, поэтому ничего не было видно, если не присматриваться.

Янь Ши и Хуа Лин уже давно переехали в новую королевскую резиденцию, а табличку перед дверью заменили словами "Резиденция принца Руйи".

В этот день Янь Ши и Хуа Лин сидели в павильоне во дворце, отдыхая от работы, когда немая сестра принесла на стол блюдо с вымытым виноградом. Хуа Линг взял одну из виноградин, аккуратно очистил ее от кожицы и засунул в рот Янь Ши.

После беременности Янь Ши ничего не хотелось есть, после рвоты аппетит усилился, и он ел гораздо больше, чем обычно. Хуа Лин был так счастлив, что готовил для Янь Ши в доме.

"Этот виноград довольно сладкий", - сказал Янь Ши. Янь Ши сказал: "Ты тоже их ешь".

Хуа Лин слегка опустил голову, прильнул губами к красным губам и с большим удовольствием съела их.

Из-за беременности Янь Ши первые три месяца не разрешалось делать такие неописуемые вещи. После третьего месяца Хуа Лин, хотя и мог, но помнил о теле Янь Ши и лишь иногда, когда не мог сдержаться, притягивал его к себе, чтобы немного развлечься.

Теперь, когда живот Янь Ши увеличился, Хуа Лин стал еще более осторожным и осмелился попробовать только кусочки мяса.

После поцелуя щеки Янь Ши слегка покраснели. Странно, с тех пор как его перестало тошнить, его тело стало более чувствительным, чем раньше, и иногда он думал об этом, но ванфэй сдерживал себя в это время.

Хуа Лин облизал губы, посмотрел на слегка покрасневшую щеку Янь Ши и чмокнул его: "Так мило, везде".

Он не знал, когда вдруг понял, что ванфэй, который был таким милым и простым, дергая его за рукав, чтобы получить конфету, постепенно изменился, став немного властным и нахальным. Это было похоже на то, как кошка, которую воспитывали в детстве, в один прекрасный день превратилась в тигра.

Янь Ши покачал головой, чтобы отогнать эту странную мысль.

Хуа Лин скормил Янь Ши еще несколько виноградин, а после того, как Янь Ши перестал есть, взял его за талию и позволил сесть к себе на плечо.

Янь Ши слегка прикрыл глаза, Хуа Лин одной рукой нежно поглаживала его по спине, а другой тихонько читала ему книгу.

Внезапно брови Янь Ши нахмурились, и он издал вопль.

У Хуа Лин пот выступил по всему телу: "Брат, что с тобой?".

Янь Ши положил руку на живот, и вместо того, чтобы показать неловкое выражение, его лицо было наполнено удивлением: "Минтин, он переместился! Он только что двигался!" Впервые с тех пор, как Янь Ши забеременел, он действительно ощущал присутствие этого ребенка.

Только тогда Хуа Лин опустил свое сердце и медленно опустил на корточки перед Янь Ши, благоговейно положив руку на его живот, но, потрогав его полдня и ничего не почувствовав, он разочарованно пробормотал: "Брат, он не пошевелился, когда я до него дотронулся".

"Тогда ты можешь потрогать его еще немного". Взгляд Янь Ши был мягким, как вода, полным любви и привязанности.

Хуа Лин некоторое время ощупывал его, но ничего не нашел, поэтому снова сел рядом с Янь Ши.

"Брат, как твое здоровье? Где-то неудобно?" Хуа Лин был очень обеспокоен и внимательно смотрел на выражение лица Янь Ши, опасаясь, что тот обманул его.

Янь Ши нежно провел рукой по животу, ощущение, которое он только что испытал, было настолько странным, что он был вне себя от радости и счастья.

Хуа Лин с облегчением увидел, что с ним все в порядке, и позвал своих слуг: "Приведите сюда доктора Цю".

В мгновение ока подошел Цю Лиушан: "Что случилось?"

Хуа Лин рассказала ему о случившемся, и после тщательного исследования пульса Цю сказал: "Тело Вашего Высочества здорово, и ребенок тоже».

Но вдруг ему пришло в голову нечто другое: "Брат, сейчас твой живот еще можно прикрыть, но через два месяца он станет совсем большим, что мы тогда сможем сделать?". Хуа Лин сказал с озабоченным лицом.

Он потянул Янь Ши за руку.

"Третий принц еще не уехал". Янь Ши сказал это холодно.

Первоначально дело Хуа Цяньчэн было закончено, поэтому Третий принц должен был вернуться, но он нашел предлог, чтобы позволить императору Чонцзи остаться еще на несколько дней.

"Что?" Хуа Лин не понимал: "Какое отношение это имеет к Третьему Принцу?".

"Я думаю, что через несколько дней с южной границы придут новости о том, что варварское королевство Ву начало войну против нашего Великого Юань". Янь Ши объяснил: "В это время третий принц займет войска у своего отца, в это время я попрошу других посоветовать его отцу, что лучше, чтобы один из королевских сыновей сидел на передней линии".

Согласно первоначальному плану, новость об убийстве Третьего принца в Великой Юань уже достигла королевства Ву. Южный король должен был взойти на трон королевства Ву, и к этому времени он должен был напасть на Великий Юань под знаменем мести за третьего принца.

Новости о войне должны были быть отправлены за 800 миль и должны были прибыть через несколько дней. Что касается причины нападения Южного короля на Великий Юань, маршал Вэй поможет Янь Ши скрыть ее и скажет лишь, что Южный король воинственен по своей природе и давно жаждет земель Великого Юань.

Тогда третий принц попросил императора одолжить ему свои войска и, конечно, пообещал ему некоторые условия. Янь Ши хорошо знал императора Чоньцзи. Даже если бы Третий принц не попросил его одолжить ему войска, он все равно приказал бы начать войну с королевством Ву.

Когда он достигнет южной границы и войдет в лагерь маршала Вэя, у него больше не будет забот.

Хуа Лин, естественно, знал об идее Янь Ши, но он все еще беспокоился: "Брат, что если отец не позволит тебе пойти и пошлет короля Чжаогэ или короля Му?".

Янь Ши с уверенностью сказал: "Отец точно не пошлет короля Му".

"Почему это?" Хуа Лин не понимал.

"Хотя дело моего тестя не слишком сильно касается короля Чжаогэ, он все равно запачкался". Янь Ши потер живот, объясняя Хуа Лину: "Королю Чжаогэ запретили находиться во дворце его отца в течение месяца, чтобы обдумать свои действия, и до того времени, как Третий принц одолжит его войска, он не будет освобожден от своего запрета. Что касается короля Му, то к тому времени обязательно найдется выход. Не думай слишком много, просто почитай мне немного".

Видя, что эти двое снова уютно устроились вместе, и что его присутствие здесь мешает, Цю Лиушан ушел.

Он отправился к Цзян Цинъюэ, вместо того чтобы вернуться в свой собственный двор, который теперь находился рядом с его комплексом.

Цю Лиушан считал, что это самый прекрасный поступок Хуа Лина.

Цзян Цинъюэ сидел в павильоне и читал книгу, перед ним на столе стояла чашка чая.

"Принц Цинъюэ!" Цю Лиушан крикнул ему издалека.

Цзян Цинъюэ поднял на него глаза, а затем вернул взгляд к книге.

"Вы читаете, господин Цинъюэ?". Цю Лиушан без церемоний сел напротив Цзян Цинъюэ.

Цзян Цинъюэ сказал: "Я не знаю, почему я читаю.

"О, я немного хочу пить". Цю Лиушан поднял чашку чая со стола: "Не возражаете, если я выпью?".

Чай принадлежал Цзян Цинъюэ, и он уже сделал глоток.

Но руки Цю Лиушан были быстрее его слов, и почти одновременно он уже выпил чашку чая.

"Этот чай немного сладковат". Цю Лиушан нарочно сказал: "Вы добавили в него мед, господин Цинъюэ?".

Цзян Цинъюэ только читал книгу и не отвечал ему.

Цю Лиушан внезапно выхватил книгу из рук Цзян Цинъюэ: "ЦинЮэ, ты устал внимательно читать, давай я тебе почитаю". Он вдруг вспомнил, что Хуа Лин читала Янь Ши во дворе Нуань Ян.

Цю Лиушан взял книгу и стал читать. Его голос звучал очень приятно, и у него был особый запах, когда он читал.

Но Цзян Цинъюэ не хотел слушать, он слегка нахмурился, встал и пошел в дом.

Он положил книгу на стол и последовал за ним.

Цзян Цинъюэ вошел в комнату и уже собирался закрыть дверь, когда Цю Лиушан протиснулся внутрь.

"Ты!" Брови Цзян Цинъюэ скрутились в узел.

"Я тоже приду и присяду". Цю Лиушан игриво усмехнулся: "Сейчас ничего не происходит, и скучно сидеть одному в доме, так что давай поболтаем".

Цзян Цинъюэ облегченно вздохнула: "Сэр Цю, я уже много раз говорила вам".

"Я знаю, я помню". Цю Лиушан все еще улыбался: "Но господин Цинъюэ не женат и у него нет любимой, так что разве у меня еще нет шансов?".

Цзян Цинъюэ беспомощно отвернул от него лицо.

Цю Лиушан не был обеспокоен его бреднями: "Ты использовал благовония, которые я дал тебе раньше, принц Цинъюэ? Ты крепко спал?"

Естественно, Цзян Цинъюэ не стал их использовать, так как не хотел связываться с Цю Лиушанем, но он слишком хорошо это знал, но делал вид, что ничего об этом не знает.

"Я боюсь, что вам надоест предыдущий вкус в течение долгого времени, поэтому я разработал еще несколько вкусов, которые вам обязательно понравятся". Я принесу их вам, когда они будут готовы".

Цзян Цинъюэ только молчала.

"Господин Цинъюэ, господин Цинъюэ, господин Цинъюэ, господин Цинъюэ ......", - сказал Цю Лиушан, вызывая одного за другим его имя.

Цзян Цинъюэ наконец не мог не повернуть голову, чтобы посмотреть на него, и Цю усмехнулся: "Вы наконец-то хотите посмотреть на меня, господин Цинъюэ?"

Цзян Цинъюэ снова попытался отвернуть голову при этом замечании, но Цю Лиушан остановил его как только смог: "Мастер Цинъюэ, я шучу с вами. Давайте немного поговорим, чтобы скоротать время, иначе мы просто будем сидеть без дела".

Наконец раздался обычный холодный голос Цзян Цинъюэ: "Я не знаю, как разговаривать с людьми, так что если хочешь с кем-то поговорить, иди и найди кого-то другого".

Цю Лиушан сказал: "Тогда давайте не будем разговаривать, давайте немного посидим. Пока я с тобой, я буду счастлив, даже если буду сидеть на сухом месте".

Сердце Цзян Цинъюэ заколотилось. Он знал, что был самым скучным человеком, но почему он всегда хотел ввязаться в это?

Он сказал: "Почему бы нам не прогуляться по улице?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 95

Глава 95

Естественно, Цзян Цинъюэ не согласился идти, и хотя он долго упрашивал и умолял, он не согласился. Вдруг он что-то вспомнил и с блеском в глазах сказал: "Мастер Цинъюэ, вы можете пойти со мной. Я только что вспомнил кое-что. Мой хозяин сказал мне вчера, что он нашел золотую жабу и попросил меня пойти в магазин тканей Синлон, чтобы забрать ее. Я был так занят, что забыл об этом, но, к счастью, вспомнил».

"Золотая жаба?" Цзян Цинъюэ заинтересовался: "Это та золотая жаба с тремя ногами, которая может привлечь богатство и сокровища в древних книгах?".

"Да, такие, с одной ногой спереди и двумя сзади, покрытые золотом". Цю Лиушан многозначительно кивнул: "Мастеру потребовалось много времени, чтобы найти эту, так что пойдемте посмотрим".

Задолго до того, как Хуа Лин женился на Янь Ши, Цю Лиушан попросил его найти для него золотую жабу, и после долгих поисков он наконец нашел ее.

Цзян Цинъюэ пробормотал: "Я думал, что это просто выдуманная вещь, но не думал, что она действительно существует в этом мире".

"Некоторые вещи не обязательно вымышлены, как и вещи в "Шанхайцзин"*, многие из которых были доказаны будущими поколениями как реальные". Цю Лиушан продолжал уговаривать: "Ну что, пойдем посмотрим на золотую жабу".

(*山海經 – shānhǎijīng - «Шань хай цзин», «Книга гор и морей», «Каталог гор и морей» (древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель и обитающих там созданий)

Цзян Цинъюэ покачал головой: "Ты можешь идти сам". Хотя он и хотел посмотреть на это, он не хотел идти с Цю Лиушан.

Цю сказал: "Эта золотая жаба редкая, и я не очень хорошо разбираюсь в ней, так что если она умрет? Вы не знаете, что эта жаба - ключ к созданию таблетки от бесплодия. Когда принц взойдет на трон, он первым делом введет таблетку от бесплодия. Одного этого будет достаточно, чтобы имя принца вошло в историю".

Цзян Цинъюэ не сказал ни слова: "Тогда пойдем".

Он был еще более нетерпелив, чем Цю Лиушан, который беспомощно качал головой, но ничего не думал об этом, так как Цзян Цинъюэ был готов пойти с ним на свидание.

Карета была небольшой, и они были далеко друг от друга, но Цзян Цинъюэ чувствовал, что аура Цю Лиушан была настолько сильной, что он не мог дышать. Поэтому он закрыл глаза и притворился, что спит.

Увидев, что Цзян Цинъюэ закрыл глаза, он только беспомощно вздохнул.

Через некоторое время карета, наконец, остановилась.

Цзян Цинъюэ открыл глаза, и Цю Лиушан первым вышел из кареты, протянул руку, чтобы помочь Цзян Цинъюэ, но тот увернулся от него.

"Магазин тканей СинЛон здесь?" Цзян Цинъюэ посмотрела на сцену перед собой и спросила: "Разве это не самая большая и оживленная улица в Имперском городе?

Цю Лиушан указал рукой: "Магазин находится на улице перед нами, если мы пойдем туда прямо, мы неизбежно привлечем внимание людей, поэтому нам следует притвориться, что мы делаем покупки, и идти медленно".

Цзян Цинъюэ считал, что это правильно, поскольку Янь Ши был выдвинут на первый план императором Чонцзи, не только за ним, но и за каждым шагом его семьи должны следить. Не говоря уже о том, что он, который часто следовал за Янь Ши в дом и из дома, должен был быть более осторожным, чем раньше.

Что касается Цю Лиушан, то он просто искал повод провести с ним больше времени и пообщаться.

Цзян Цинъюэ уже давно не ходил по магазинам, и слуги императорской семьи заботились о его еде и одежде. Он холодный человек и не любит участвовать в суете, поэтому, когда ему нечего делать, он просто читает книги в королевской резиденции. Он вообще не выходил на улицу, если только не сопровождал Янь Ши в его деловых поездках.

"Давай пойдем туда и посмотрим". Цю указал на магазин пера и чернил, а преследовать мужчину - значит найти то, что ему нравится. Цзян Цинъюэ любил писать и чернить, поэтому он хотел подарить ему набор.

Цзян Цинъюэ не стал отказываться и вошел вместе с Цю Лиушан.

Этот магазин был самым большим во всем Имперском городе, с широким выбором товаров и ценами, которые были уникальными в городе.

Оба они были красивы и элегантны, одеты в дорогую одежду.

Он хотел купить кисть и чернильный камень. Лавочник представил ему их с цветком лотоса, а Цю Лиушан стоял рядом и помогал ему тщательно выбирать.

В этот момент раздался звук шагов у двери, а затем несколько человек вошли внутрь.

"Йо. Вы здесь, Ваше Высочество! Что бы вы хотели выбрать сегодня?" Другой официант сразу же поприветствовал его, и, судя по тону голоса, он, похоже, был постоянным клиентом.

Цзян Цинъюэ посмотрела чуть в сторону и увидела, что это прибыл король Му.

Он узнал короля Му, и, естественно, король Му тоже узнал его. За Янь Ши ходило не так уж много людей, не говоря уже о том, кто всегда следовал за ним по пятам.

Король Му увидел его с первого взгляда, когда он вошел, и Цзян Цинъюэ не могла избежать этого, поэтому он мог только выйти вперед, чтобы поприветствовать его: "Ваше Высочество".

"Разве это не принц Цинъюэ? Вы здесь, чтобы что-то купить?" За королем Му следовала пара рабов. В последнее время он был очень счастлив: король Дин умер, король Чжаогэ наказан, а Янь Ши не смог взойти на трон.

Цзян Цинъюэ слегка опустил голову: "В ответ на слова короля, я пришел сюда, чтобы купить ручку".

"Купить ручку?" Король Му шаг за шагом подошел к Цзян Цинъюэ и встал рядом с ней, а Цю Лиушан слегка нахмурился.

Король Му небрежно взял ручку на прилавке и посмотрел на нее: "Интересно, какая ручка нравится ЦинЮэ? У меня там много ручек, так почему бы тебе не пойти со мной во дворец, чтобы выбрать одну?".

Говорили, что король Дин был похотливым, но по сравнению с королем Му, король Дин был маленькой ведьмой. Похотливость короля Дина лежала на поверхности, и если другая сторона была недовольна, он не стал бы навязываться ей. Но король Му был другим. Внешне он был джентльменом, а втайне мог заполучить в свои руки любого, кто ему понравится.

Он жаждал Цзян Цинъюэ уже день или два, и если бы он был только одним из людей Янь Ши, ему не о чем было бы беспокоиться, но он всегда с Янь Ши, когда тот выходит из дома, поэтому его трудно заполучить, когда его не видят одного.

Кривой ум короля снова перевернулся, когда он увидел его сегодня одного.

Цзян Цинъюэ без обиняков заявил: "Я не могу позволить себе перо короля".

"Как ты мог? Для короля большая честь иметь такого замечательного человека, как ЦинЮэ, который пользуется только пером короля". Король Му даже поднял перо и провел им по подбородку Цзян Цинъюэ.

"Что это, Ваше Высочество?" Хотя Цю был в ярости, его лицо оставалось игривым и улыбающимся.

"Йо, кто это?" Король Му был слегка недоволен этим поступком, но когда он увидел лицо Цю, его недовольство было давно забыто, и он оглядел Цю с ног до головы парой глаз.

Цю Лиушан сказал: "Я врач из резиденции Руйи, меня зовут Цю Лиушан".

Он потер подбородок и сказал: "Почему все красивые люди в мире находятся в резиденции старшего брата?".

Цю Лиушан сказал: "Король тоже пришел что-то купить?".

"Да, и это совпадение, что я встретил вас".

"Тогда вы можете сначала сделать покупки, мы уйдем первыми". Сказав это, он и Цзян Цинъюэ хотели уйти.

"Стоп!" Король Му поднял бровь: "Король разрешает вам уйти?".

Цю Лиушан сказал с улыбкой: "Ваше Высочество, у нас тоже есть дела, поэтому я не буду сопровождать вас".

"Что ты должен делать? Скажи мне, что важнее короля".

Цю Лиушан старался выглядеть непринужденно: "Я здесь с принцем Цинъюэ, чтобы сделать кое-что для Его Высочества, но мне жаль, что я не могу сказать вам, что именно".

Короля Му не интересовало, что они делают, его интересовал человек, и поскольку сегодня он наконец-то поймал Цзян Цинъюэ, он не мог упустить эту прекрасную возможность.

Король Му посмотрел на Цю Лиушаня и сказал: "Что это такое, что нужно делать вдвоем? Как насчет этого, ты пойдешь и будешь работать на старшего брата, а мы с ЦинЮэ пойдем во дворец за пером". Хотя он был неплохого вида, он не был так хорош, как Цзян Цинъюэ, поэтому он должен был отпустить его на время.

Цю Лиушан сказал: "Ваше Высочество, это вопрос, который должен решать Лорд Цинъюэ". Он очень жалел, что заставил Цзян Цинъюэ выйти.

Король Му был слегка недоволен: "Сколько времени может занять поход со мной во дворец за пером? Я говорю, доктор Цю, не надо пугать меня своим старшим братом. Пойдемте, мы с Цин Юэ вернемся во дворец".

Цзян Цинъюэ увернулся от его руки: "Пожалуйста, ведите себя прилично, Ваше Высочество".

Цю Лиушан уже был в нетерпении, и он спокойно убрал руку в рукав, чтобы достать червя Гу. Вдруг рука остановила его, и владельцем руки был Цзян Цинъюэ.

Это был первый раз, когда Цзян Цинъюэ прикасался к нему, и его руки были очень нежными и гладкими, но в данный момент Цю Лиушан ничего не знал.

Король Му не обратил внимания на их маленький жест, его глаза лишь жадно смотрели на лицо Цзян Цинъюэ.

"Есть много людей, которые хотят попасть в резиденцию короля, но король отказывается их отпускать. Конечно, король никогда не отказывался пригласить любого, кого захочет". Слова короля Му уже подразумевали угрозу.

Лицо Цзян Цинъюэ погрузилось в воду, а ее и без того холодное лицо стало еще холоднее: "Ваше Высочество, простите, я не буду сопровождать вас".

Сказав это, он шагнул вперед, чтобы уйти, а Цю Лиушан последовал за ним. Цзян Цинъюэ быстро заговорил с ним: "Если король Му настаивает на ограблении, я пойду с ним".

"Что?" Хотя люди, стоявшие за Му, не были слабыми, он был уверен, что они не сравнятся с ним, не говоря уже о том, что он был вынужден защищать Цзян Цинъюэ, что было совсем не сложно.

Цзян Цинъюэ говорил мягко и быстро: "Просто слушай меня, не задавай больше вопросов. Если ты не сделаешь то, что я скажу, мы больше не увидимся. Позже ты также притворишься, что тебя поймал король Му, и подождешь, пока он скроется из виду, прежде чем улизнуть и вернуться в королевскую резиденцию, чтобы найти принца".

Цю Лиушан, естественно, знал, какой у него характер, и если он так сказал, значит, так оно и было. Хотя он не знал, зачем Цзян Цинъюэ это делает, он стиснул зубы и решил сделать это.

Король Му был очень дерзок и похотлив, и, глядя на спину Цзян Цинъюэ, он сказал: "Давай, пригласим ЦинЮэ посидеть во дворце".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 96

Глава 96

После нескольких притворных сопротивлений Цю был пойман людьми из резиденции короля Му.

Когда они прибыли в резиденцию короля Му, король Му попросил своих слуг запереть Цю Лиушаня, а сам отвел Цзян Цинъюэ в свою комнату.

Когда его не заметили, он сунул Цзян Цинъюэ маленькую бутылочку с лекарством: "Если он захочет сделать что-то плохое, открой бутылочку, и все будет хорошо".

Цзян Цинъюэ крепко сжимал бутылку в руке, его тело слегка дрожало.

После того, как его схватили, Цю Лиушан сразу же лишил мужчин сознания и сбежал, улетев в храм Да Лиси.

Хотя он отдал Цзян Цинъюэ бутылочку с лекарством, он все еще не был уверен в себе. Он сожалел, пока шел, как он мог так растеряться и послушать слова Цзян Цинъюэ, что позволил поймать себя во дворце Му.

В середине своего раскаяния он прибыл в храм Да Лиси. Люди, охранявшие вход в Да Лиси, не узнали Цю Лиушаня и не позволили ему войти.

"Где принц?" Цю не потрудился быть с ним вежливым.

"Принц ушел работать по делу". Когда Чжао Чуньхай увидел озабоченное лицо Цю Лиушаня, он подумал, что с Хуа Лин что-то случилось: "Что случилось, доктор Цю? Что-то не так с ванфэй?"

У Цю не было времени рассказывать ему слишком много, он просто спросил "Куда отправился принц?".

"Кажется, он пошел в Южной Аллеи".

Чжао Чуньхай не успел ничего сказать, как Цю Лиушан уже исчез.

Людей на улице было так много, что Цю Лиушан просто взлетел на крышу и помчался вперед, считая время, которое ему понадобилось, чтобы выбраться из резиденции короля Му.

"Цинъюэ, ты должен держаться!"

Когда он добрался до южной аллеи, то увидел, что Янь Ши в окружении нескольких человек выходит на улицу.

"Ваше Высочество!" Голос Цю Лиушаня был резким и пронзительным.

Когда Янь поднял голову, то увидел, что к нему подошел Цю Лиушан: "Ваше Высочество, принца Цинъюэ забрал король Му!".

"Что?" Лицо Янь Ши резко изменилось.

"Пойдем, я буду объяснять по ходу дела".

Янь Ши приехал в карете, в которой сидели он и Цю Лиушан. Конь галопом пронесся по улицам Имперского города на четырех копытах, пугая пешеходов и заставляя их уступать дорогу.

Повозка ехала так быстро, что была очень неровной. Янь Ши нахмурился от дискомфорта и обхватил руками живот.

"Что с тобой?" Цю Лиушан увидел его странный вид и подошел, чтобы помочь ему.

"Ничего страшного". Возможно, повозку так сильно тряхнуло, что плод снова пнул его. На этот раз был гораздо более жестоким, чем предыдущий, и ему стало немного не по себе.

Цю Лиушан с нервозностью посмотрел на Янь Ши и тихо вздохнул. Он пожалел, что обещал Цзян Цинъюэ не бросать вызов королю Му. А Цзян Цинъюэ, о чем, черт возьми, он думал? Даже если бы они это сделали, пока они не выходили из дома одни, король Му не посмел бы ничего с ними сделать.

Он беспокоился о Цзян Цинъюэ, но он также беспокоился о Янь Ши. Повозка была неровной, и если бы с кем-то из них что-то случилось, он бы погиб, не так ли?

Янь ШИ одной рукой осторожно придерживал свой живот, а другой нежно растирал его.

Ребенок, казалось, почувствовал мысли Янь Ши и немного пошевелился, а затем перестал двигаться.

Янь Ши было немного удобнее, но его живот немного вырос, в отличие от прежнего.

Когда карета наконец прибыла в резиденцию короля Му, Янь Ши выглядел немного бледным после выхода из кареты, его несколько раз стошнило, но не вырвало.

"Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? Ты в порядке?"

Цю Лиушан был очень обеспокоен.

Янь Ши покачал головой: "Я в порядке". Он потер живот, закрыл глаза, а когда открыл их снова, вся его аура изменилась.

Это была аура человека, обладающего властью.

Янь Ши сделал несколько шагов к входу в резиденцию короля Му и посмотрел на консьержа: "Где ваш принц? Принц хочет попросить его о чем-то важном".

Консьерж, естественно, знал, что делает Янь Ши, поэтому он не мог испортить добрые дела своего хозяина в это время: "В ответ на слова принца, наш король здесь».

"Ваше Высочество, король не имеет права принимать гостей в это время".

Не говоря ни слова, Янь Ши поднял руку и ударил консьержа по лицу, выбив ему несколько зубов.

У дверей резиденции короля Му стояло множество бойцов, и все они уже собирались выйти вперед, когда Янь Ши бросил на них холодный взгляд: "Что, вы хотите сразиться со мной?".

Группа бойцов посмотрела друг на друга и не решилась драться, а только заняла позицию, чтобы держаться в нескольких метрах от Янь Ши.

Дворецкий дворца Му подошел к двери: "Ваше высочество, вы пришли к моему высочеству? Так совпало, что у моего принца сейчас важные дела, и он не может принимать гостей".

"Я могу не видеть его, но ты должен выдать людей из моего дома".

"Почему семья короля находится во дворце Му?" Дворецкий говорил с открытыми глазами: "Вашему Высочеству следует поискать другое место".

Консьерж сразу же сказал: "Ваше Высочество, что вы делаете? Ты собираешься проникнуть во дворец Му?".

Консьерж получил удар ногой и отлетел на несколько метров. «Дом Му не для того растил тебя, чтобы ты ел просто так".

Дворецкий встревожился: "Если что-то случится, король об этом позаботится".

Только тогда они осмелились подняться, но Цю Лиушан уже защищал Янь Ши рядом с собой.

Бойцы в считанные мгновения упали на землю с пеной у рта.

Те, кто опоздал выйти вперед, испугались еще больше, и Янь Ши холодно фыркнул: "Вы не знаете своих сил".

Что касается дворецкого, то Цю Лиушан дал ему особое угощение. Гу щекотал его тело в течение семи дней, и он не останавливался, пока его плоть не была исцарапана.

Он был в ярости и пинком распахнул дверь: "Король Му!".

Лежа на кровати, Король Му не ожидал, что кто-то разрушит его жизнь, и внезапно вздрогнул при звуке голоса ЯньШи.

На кровати лежали два человека, Король Му и Цзян Цинъюэ.

Король Му был топлесс, под ним были только пара непристойных штанов.

Пальто Цзян Цинъюэ было брошено на пол и, казалось, разорвано на куски. Хотя он все еще был одет, его одежда уже была в беспорядке, и с первого взгляда он увидел несколько следов на его голой груди.

Если он их видел, то и Цю Лиушан их видел. Ему потребовалось огромное самообладание, чтобы не ударить Короля Му.

"Старший ...... брат ...... ты ...... почему ты здесь". Король Му в этот момент был лишь слегка напуган.

Он планировал, что если дело дойдет до дела, то природа Цзян Цинъюэ ничего не скажет, даже если бы он рассказал Янь Ши, но он мог бы все отрицать, доказательств не было, даже если бы Янь Ши пришел за ним, он все равно мог бы откусить, но никогда не думал, что будет блокирован Янь Ши в постели.

Это было большое дело!

Цзян Цинъюэ сидел на кровати с отсутствующим взглядом, на его лице блестели слезы, он был расстроен настолько, насколько это вообще возможно.

Он не ответил, а сжал кулак и ударил им по лицу короля Му.

"Старший брат! Старший брат!" Король Му держал голову в руках и уклонялся вправо и влево. Императорские сыновья династии Великого Юань должны владеть как гражданскими, так и боевыми искусствами, и король Му изучал боевые искусства в молодости, но в этом году он не практиковался и был опустошен алкоголем и сексом, поэтому, естественно, он не мог победить Янь Ши.

После нескольких ударов нос Короля Му уже был в синяках и распух, а из-под носа текли две струйки крови.

"Не бейте меня, не бейте, не бейте!". Король Му взмолился о пощаде.

После того, как он снова ударил его, он сказал Цю Лиушан: "Ты и Цинъюэ сначала вернитесь в резиденцию, я хочу пойти во дворец».

Цю Лиушан поднял с земли одежду Цзян Цинъюэ и обнаружил, что она больше не пригодна для ношения.

Он попытался поднять его с кровати, но он оттолкнул его. Он медленно вышел на улицу, его спина выглядела хрупкой и одинокой.

Вдвоем они вернулись в карету, в которой сидел Цзян Цинъюэ. Цю Лиушан посмотрел на него, в его голове была тысяча слов, но ни одно слово не вырвалось, и он просто уставился на Цзян Цинъюэ.

Волосы Цзян Цинъюэ были в беспорядке, а его одежда была неопрятной, он выглядел самым растрепанным за все то время, что он его знал.

Его взгляд внезапно упал на правую руку Цзян Цинъюэ, которая была крепко сжата: "Ты не использовала лекарство, которое я тебе дал?".

Цзян Цинъюэ не ответил, и все сомнения, которые у него были раньше, в этот момент вдруг получили ответ.

"Ты сделал все это ради принца?". Цю Лиушан не мог не сказать, что он думает.

Цзян Цинъюэ медленно открыла глаза: "Верно".

«Через несколько дней придут новости об атаке варварского царства Ву и наступление на Великий Юань, и вполне вероятно, что император Чоньцзи отправит короля Му на битву. Но если это случится сегодня, император больше никогда не пошлет короля Му».

"Ты ......", - сказал Цю Лиушан, не зная, что сказать, его сердце сильно болело.

"Принц добр ко мне, как гора". Одно предложение перекрыло все слова, которые хотел сказать Цю Лиушан.

"Если бы мы прибыли немного позже ......", - сказал он, не смея представить себе последствия этого, но зная, что убил бы короля Му независимо от последствий. К счастью, к счастью. К счастью, Цзян Цинъюэ был в порядке.

"Если бы вы пришли слишком поздно, я бы не использовал это лекарство". Голос Цзян Цинъюэ был немного отстраненным, когда он говорил.

"Вы ......"

"Вот такой я человек. Никогда больше не подходи ко мне".

Цю Лиушан стукнул кулаком по вагону: "Это невозможно! Говорю тебе, я с тобой на всю жизнь!".

После ухода Цю Лиушаня Янь Ши еще несколько раз ударил Му, а затем вытащил его на улицу, не дав даже надеть рубашку. На короле Му были только непристойные штаны на нижней половине тела, а верхняя часть его тела была обнажена до плеч.

Слуги резиденции короля Му были потрясены, увидев, что их господин вышел в таком виде. «Принц хочет пойти во дворец с вашим королем".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 97

Глава 97

Когда они вдвоем прибыли во дворец, император как раз отдыхал. Когда он услышал, что они пришли в гости, он был немного озадачен.

Но когда он увидел их, выражение его лица уже нельзя было назвать шокированным.

"Что не так с этим ......? Почему ты так одет? Это неприлично! И твое лицо, что происходит?". Император Чоньцзи наклонился вперед, чтобы посмотреть поближе, но король Му опустил голову и закрыл лицо руками, так что император Чоньцзи не смог разглядеть его как следует.

Император сказал: "Уубери руку и подними голову".

Только тогда королю Му пришлось поднять голову, чтобы император мог видеть его более отчетливо.

Голова короля Му теперь была распухшей, а лицо - в синяках и багровых пятнах, и он не выглядел человеком.

Брови императора Чонджи скрутились в узел, когда он увидел это: "Кто тебя так избил?".

Король Му сказал приглушенным голосом и украдкой взглянул на Янь Ши: "Это был старший брат".

Император Чоньцзи посмотрел на Янь Ши: "Цзинчу, что это значит?".

Янь Ши сказал: "Отец, я думаю, что лучше, чтобы говорил четвертый брат".

Евнух Ле шел позади императора Чоньцзи и шептал: "Ваше Величество, может, сначала найдем одежду для принца Му?"

Император кивнул, увидев, насколько некрасивым был этот сын.

Король Му был так измучен пиром, что его слова стали слишком большими для его языка, и он кашлял и кашлял с кровью в носу и во рту, но, по крайней мере, он закончил рассказывать историю.

Евнух Ле принес кусок одежды и надел его на самого короля Му: "Ваше Высочество, это одежда, которую вы носили во дворце несколько лет назад».

Король Му надел одежду на свое тело, и казалось, что он был немного смелее, когда одежда покрывала его.

Выслушав его, лицо императора Чонцзи погрустнело. «Сын, он твой друг детства".

Янь Ши сказал: "В ответ на слова императора - да".

Император Чонцзи посмотрел вдаль: "Цзян Чжичэн, это хороший чиновник. Он много работал в суде и в конце концов умер от истощения в здании суда. Когда он умер, его жена была настолько бедна, что не могла даже заплатить за гробовую доску, и я приказал устроить ему похороны".

"После смерти мужа и жены лорда Цзяна, его единственный сын, Цзян Цинъюэ, остался один. Был построен двор резиденции короля, и ему было разрешено жить там.

"Сколько лет этому Цзян Цинъюэ? Присоединился ли он к весеннему экзамену в этом году?".

Янь Ши сказал: "Отец, Цзян Цинъюэ всего двадцать лет, и в этом году он не сдавала экзамены. После смерти лорда Цзяна и его жены, Цзян Цин Юэ был в подходящем возрасте, чтобы сдать экзамены для мальчика, но экзамены были отложены. Теперь, когда три года траура истекли, Цзян Цинъюэ готовится к экзамену для юношей и, вероятно, сдаст его в следующем году". Слова Янь Ши, естественно, были ложными, Цзян Цинъюэ не собиралась сдавать экзамен.

Император Чоньцзи вздохнул: "Я помню, когда он был вашим компаньоном, его литературные способности были очень хороши". Его взгляд упал на короля Му, который находился на другой стороне: "Сын, ты ......".

В первый раз Янь услышал, как евнух Ле тихо сказал: "Ваше Величество, наложница Хань просит встречи с вами".

Император, естественно, знал, для чего она пришла: "Нет".

Когда она увидела Короля Му, который был избит и покрыт синяками, она заплакала еще сильнее, крича от всего сердца.

"Сын мой, как тебя так избили?". Когда она это говорила, ее глаза смотрели на Янь Ши, который стоял сбоку, со зловещим взглядом в глазах, как будто она хотела вонзить в него нож.

Обняв короля Му и долго плача, наложница Хань опустилась на колени перед императором Чонцзи: "Я прошу Ваше Величество сделать что-нибудь для Вашего сына".

"Умоляешь меня об этом? Скажи мне, что я должен сделать для него?" Император слегка повысил голос.

Наложница Хань сказала: "Разве это не просто игра с мужчиной? Для него большая честь быть увиденным сыном императора. Как много людей хотели бы иметь это. Несправедливо, что король Руйи избил твоего сына из-за такого пустяка. Возможно ли, что король Руйи издевается над молодым, как старший брат?"

«Как говорится, "когда бьешь собаку, надо смотреть на хозяина". Не говоря уже о том, что Цзян Цинъюэ - член семьи моего Руйи, так что Четвертый Брат действует по собственной инициативе". Янь Ши холодно фыркнул: "Ваше Высочество сказали, что я притесняю Четвертого брата как старший брат, так могу я спросить, как Четвертый брат смотрел на меня до того, как тронул моих людей? Это неуважительный поступок со стороны четвертого брата, а он неуважительно относится ко мне, поэтому, естественно, его нужно проучить".

"Несмотря на это, сейчас очередь Его Величества учить его, а король Руйи действительно превышает свои полномочия". Слова наложницы Хань были очень злобными, чью разделочную доску перешагнули и чью кухню подменили? Она сказала это так, как будто Янь Ши сам начал плохо себя вести.

"Если вам скучно, вам следует читать больше книг и больше учиться, вместо того, чтобы думать о том, как весь день натыкаться на людей". Отец, мой брат сделал что-то плохое, и я должен преподать урок, чтобы не навлечь на отца позор".

Ваше Величество подавился своими словами: "Даже если вы так сильно хотите наказать и побить их, сердце короля Руйи все равно слишком жестоко. Кто знает, дисциплинируете ли вы своего брата как брата? Или это личная вендетта, чтобы выместить свой гнев?".

По дороге к резиденции короля Му карета тряхнула его живот, и он только что разозлилась, так что теперь живот слегка болел. Он сказал: "Отец, я не понимаю одной вещи, поэтому я хотел бы попросить Отца объяснить мне ее".

"Расскажи мне".

Принц сказал: "Этот сын и мой четвертый брат давно не были во дворце, и они пришли к императору сразу после того, как вошли во дворец, ни с кем не разговаривая. Отец не сразу узнал о случившемся, но как наложница узнала об этом так быстро? И как она так быстро приехала?"

Когда эти слова были произнесены, по позвоночнику наложницы Хань пробежала дрожь. Почему она знала об этом? Причин было всего две: первая заключалась в том, что у нее был кто-то во дворце императора Чонцзи. Второе - кто-то из резиденции короля Му рассказал ему, но даже если Янь Ши не разрешалось входить во дворец без императорского указа, то как кто-то из резиденции короля Му попал внутрь? Если бы они только послали сообщение, они бы не вошли. Это было бы то же самое, что и первое подозрение, что у них кто-то есть во дворце.

Это было нарушением императорского табу.

Услышав эту новость, наложница Хань хотела лишь умолять о жизни своего сына и проигнорировала это. Император понял ситуацию, когда услышал новости, и холодно фыркнул на наложницу Хань. Затем он посмотрел на король Му и сказал: "Действия царя Му противоречат приличиям, и ему приказано уединиться на три дня и повторять мантру медитации сто раз в день". Затем он дал Цзян Цинъюэ кое-что в качестве компенсации.

В конце концов, это был императорский скандал, и король Му схватил кого-то на улице. Если бы не тот факт, что Му был избит Янь Ши, он хотел бы избить его сам.

Наказание, которое он получил, было не слишком суровым, но поскольку король Чжаогэ все еще находился в уединении, король Му не мог быть наказан его слишком сурово.

Поклонившись императору Чонцзи, он вернулся в резиденцию Руйван.

Когда он вернулся, он взял карету короля Му и не заботился о том, как король Му хочет вернуться.

Когда он подошел к входу в особняк Руйи, он увидел знакомую фигуру. Когда Хуа Лин увидел, что он вернулся, он выскочил вперед и внимательно осмотрел его: "Брат, как ты? Вы плохо себя чувствуете?"

"Я в порядке, а как Цинъюэ?"

"ЦинЮэ только что заснул".

Его рука неосознанно легла на живот, Хуа Лин почувствовал это и забеспокоился: "Брат, это у тебя живот болит?".

"Немного, но все в порядке".

"Пусть мистер Цю придет и посмотрит".

Хуа Линь помогла Янь Ши вернуться в павильон Нуань Ян*, а затем прибыл Цю Лиушан. Он проверил пульс Янь Ши: "Немного устал, но все в порядке». Сказав это, Цю Лиушан уже собирался уходить, как вдруг спросил: "А что император сделал с королем Му?"

(*п.п. похоже автор забыл, что они переехали и павильон остался в старой резиденции)

Затем Янь Ши рассказал ему о случившемся.

Когда Цю Лиушан ушел, Хуа Линь уложил его на кровать и велел лежать.

После того как он лег, он почувствовал, что его живот снова шевелится, и попросил Хуа Лина потрогать его, но как только Хуа Лин положил руку на его живот, он снова перестал шевелиться.

Хуа Лин нежно поцеловал его в животик: "Маленький непослушный мальчик".

Приняв лекарство, Янь Ши поспал некоторое время, а когда проснулся, почувствовал себя гораздо лучше.

"Я хочу пойти и увидеть Цинъюэ". Янь Ши сказал Хуа Лину, который одевался.

"Я пойду с тобой". Пока он это говорил, Хуа Лин надел ему ботинки.

Когда он пришел туда, он увидел Цзян Цинъюэ, который сидел во дворе и читал книгу, и выглядел он нормально.

Он выглядел хорошо. "Цинъюэ ......", - Янь Ши назвал имя, и в этом имени заключалась тысяча слов.

Цзян Цинъюэ улыбнулся ему: "Ваше Высочество, вы здесь".

"Цин Юэ, ты... ты в порядке?" Хотя внешне Хуа Лин был спокоен, его сердце было полно ревности.

"Ничего, ничего особенного не произошло". Цзян Цинъюэ была очень спокойна.

Когда Цю Лиушан, тайно наблюдавший за Цзян Цинъюэ с другой стороны стены, увидел, что они прибыли, он спустился со стены и смахнул пыль со своего тела.

"Как сейчас чувствует себя принц?" Это был очень грандиозный повод.

"В чем дело, Ваше Высочество?" Лицо Цзян Цинъюэ, которое всегда было холодным и невыразительным, внезапно изменилось, и, сказав это, он, естественно, понял, что происходит: "Ваше Высочество пострадал?".

«После приема лекарства господина Цю мне стало лучше".

"Цин Юэ доставил Вашему Высочеству много хлопот".

Янь Ши тихо вздохнул: "ЦинЮэ, я понимаю твои намерения".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 98

Глава 98

Через несколько дней на стол императора Чонцзи легла срочная депеша с южной границы. Хотя он и ожидал, что варвары Ву вступят в войну с Великим Юань, он не ожидал, что этот день наступит так рано и так внезапно.

"Скажите нам, что вы все собираетесь делать?" Император сидел на кресле дракона и выглядел очень величественно.

Вышел министр и сказал: "Третий принц королевства Ву сейчас находится в нашем Великом Юань, если мы используем его как угрозу, мы не будем беспокоиться, что королевство Ву не выведет свои войска."

Другой министр сказал: "Я не согласен с подходом лорда Чжао, не говоря уже о том, что это слишком мелочно, но поскольку королевство Ву знает, что третий принц все еще находится в нашем Великом Юань, они осмеливаются начать войну сейчас. Это значит, что им совершенно наплевать на своего третьего принца».

"Ваше Величество, я хочу кое-что сказать". Шень ШеньБи вышел с дощечкой в руке.

"Шэнь, пожалуйста, говори". С тех пор как Шень ШеньБи стал министром юстиции, он был справедливым и решительным и пришелся по душе императору Чонцзи.

Шень ШеньБи сказал: "Предыдущий владыка королевства Ву умер, и престол должен был достаться Третьему принцу, но теперь престол достался Южному королю. Южный король не имеет правильного имени, а теперь он внезапно начал войну против нашего Великого Юань, поэтому я полагаю, что у жителей Ву должно быть много претензий к нему, но они не смеют высказаться из-за его похотливой власти. Война между Великим Юань и варварами уже неизбежна, поэтому, если нам придется сражаться, мы можем объединиться с тремя принцами, чтобы сражаться вместе."

"Что имеет в виду министр Шэнь?" Император Чонцзи размышлял.

"Я говорю, что для третьего принца было бы лучше стать владыкой варварского королевства, чем южным король". Тогда Шень ШеньБи сказал: "Почему бы нам не сделать ему одолжение, пусть он пообещает дать нам все блага Великому Юань , когда станет владыкой?".

После того, как Шень ШеньБи закончил говорить, все гражданские и военные чиновники обсуждали этот вопрос. В прошлом, когда Южный король возглавлял правительство, он время от времени нарушал границы Великого Юань, а теперь, как только он стал повелителем королевства, он жаждал начать полномасштабную войну. Даже если Великий Юань победит в этой битве, пока Южный Король на троне, Королевство Ву все еще будет представлять скрытую опасность.

Третий принц сейчас находится в трудном положении, если император Чонцзи сможет помочь ему вернуть свое положение под знаменем помощи в очищении стороны короля, он может воспользоваться возможностью сделать ему предложение, и в любом случае Великий Юань все равно победит».

Подумав немного, император Чонцзи сказал: "Твои слова разумны".

"Если Ваше Величество согласны, я хочу сказать еще кое-что". Затем Шэнь Шэньби сказал: "Это то, что они с Янь Ши договорились сказать, от этого будет зависеть успех или неудача.

"Министр Шэнь, пожалуйста, говори". Император сказал.

Затем Шень ШеньБик сказал: "Третий принц имеет высокий статус, и чтобы показать нашу решимость присоединиться к союзу с ним, Ваше Величество должно лично отправиться в экспедицию. Однако, поскольку Ваше Величество занято делами государства, Вы не можете выделить время. Как насчет того, чтобы послать принца сопровождать Третьего принца в экспедиции?»

После того, как Шэнь Шэньби закончил говорить, его примеру тут же последовал кто-то другой.

Император тоже считал это разумным, но кого послать?

Из четырех взрослых сыновей осталось только трое, а срок уединения короля Чжаогэ еще не истек, поэтому ему пришлось выбирать между Янь Ши и королем Му.

Подумав о Янь Ши, император незаметно нахмурился. Если бы Янь Ши поехал туда, вступил бы он с ним в сговор?

В зале суда министры обсуждали, кого они хотят видеть в роли Янь Ши или короля Му.

Только после слов министра обрядов, лорда Чжана, вопрос был окончательно решен. Лорд Чжан сказал: "Я слышал, что несколько дней назад король Му зашел так далеко, что напал на улице на осиротевшего сына лорда Цзян Чжичэна, пытаясь заставить его совершить что-то неблаговидное. Я уверен, что вы все хорошо знаете, каким лордом был Цзян Чжичэн как чиновник. Хотя он мертв уже много лет, в Имперском городе есть много людей, которые хорошо его помнят. Хотя Король Му был наказан Его Величеством, прошло всего несколько дней с момента инцидента, и жители Императорского города, естественно, будут говорить об этом после ужина. На этот раз принц представляет Его Величество и тысячи жителей Империи. Если Его Величество позволит ему начать войну в это время, я боюсь, что народ не будет убежден. Я думаю, что Третий принц также знает, что если король Му пойдет с ним, он подумает, что у нас нет никого из династии Великого Юань, и пошлет такого королевского сына?"

Министр юстиции - старый человек и, естественно, знает, что нравится слышать императору и что ему не нравится.

Он знал, что император любит слушать, а что не любит. Император не любил, когда люди говорили о статусе Янь Ши как первого сына, поэтому он ничего не сказал. Если император хочет сохранить лицо, то он это сделает.

На самом деле, после тщательного рассмотрения, император, наконец, дал разрешение Янь Ши отправиться к южной границе и отбыл в тот же день. Он намеревался выбрать кого-то из военного министерства, чтобы тот руководил армией и сопровождал Янь Ши, а военное министерство принадлежало королю Му, о чем император знал.

Во время императорских экзаменов Гао Чангэн заявил, что немного разбирается в военном искусстве, поэтому император отпустил его в военное министерство.

Император считал, что Гао Чангэн был весьма талантлив и имел чистое семейное происхождение. Хотя он был в военном ведомстве короля Му совсем недолго, он не мог так быстро стать одним из его людей. Если так, то Гао Чангэн будет полностью ему предан.

Янь Ши вздохнул с облегчением, когда узнал, что Гао Чангэн поедет с ним, ведь Гао Чангэн был его человеком.

Когда дело было улажено, император приказал третьему принцу прийти и рассказать ему о случившемся. Третий принц выглядел печальным, сердитым и раскаявшимся. Он сразу же заявил, что если Великий Юань поможет ему вернуть трон, то он склонится и заключит мир с Великим Юань.

Когда вопрос был окончательно решен, Янь Ши потер живот, счастливый и печальный одновременно.

Вернувшись в королевскую резиденцию, он рассказал об этом ванфэй. Хуа Лин, естественно, была очень счастлив, ведь Янь Ши был уже на пятом месяце беременности, а путь от имперского города до южной границы занимал более двух месяцев.

Когда они прибыли туда, они уже планировали, что Янь Ши не поедет сначала в военный лагерь, а найдет место для ночлега поближе к лагерю, а затем отправится в лагерь, чтобы взять на себя ответственность за ситуацию после рождения ребенка.

Но до родов оставалось еще несколько месяцев, поэтому он не мог оставаться незамеченным. В конце концов, в армии было много людей, и будет плохо, если новости дойдут до Имперского города. Янь Ши планировал показаться в армейском лагере, когда прибудет на южную границу, а затем оправдаться тем, что заболел от холода.

Если бы ему пришлось выйти, он бы просто добавил плащ к своей одежде. В конце концов, это было на территории его деда, и ради маршала Вэя эти люди не доставят ему слишком много хлопот.

Янь Ши и Хуа Лин вместе вошли в комнату, и Янь Ши прислонил голову к плечу Хуа Лина. После беременности Янь Ши постепенно показывал свою уязвимость перед Хуа Лином и постепенно пытался положиться на него.

"Минтин, завтра я отправляюсь на южную границу". Янь Ши сказал мягким голосом. На этот раз Хуа Лин не мог последовать за ним из императорского города, как в прошлый раз. В конце концов, император Чоньцзи опасался, что Янь Ши отправится к южной границе, не говоря уже о том, чтобы позволить Хуа Лину последовать за ним снова.

"Да, я знаю, я останусь в доме и не дам брату волноваться". Хуа Лин нежно поцеловала макушку Янь Ши, он уже скучал по нему еще до отъезда: "Брат, позаботься о своем здоровье в пути, и не переутомляйся, когда приедешь. Ты можешь думать обо мне, но не слишком много".

"Почему?"

"Потому что у тебя достаточно дел каждый день, но тебе приходится отвлекать часть своих мыслей на то, чтобы думать обо мне, а это слишком тяжело для твоего разума и тела. Я знаю, что я у тебя в сердце, поэтому ты можешь думать обо мне или нет".

"Минтин, ты действительно ......".

Хуа Лин обняла Янь Ши и нежно коснулась его живота обеими руками: "Немного жаль, что я не смогу первым увидеть рождение нашего ребенка".

Он также хотел, чтобы Хуа Лин был с ним, когда он родит, но он не мог заставить себя сделать что-либо, поэтому он счастливо улыбнулся: "Это хорошо, это будет уродливо, когда мой живот станет больше, Минтин не нужно видеть такого уродливого меня".

"О чем ты говоришь?" Хуа Лин слегка наклонился и поцеловал живот Янь Ши: "В моих глазах брат всегда будет самым красивым. В будущем мы будем держаться за руки и стареть вместе. Когда мы оба станем маленькими старичками, никто ни к кому не будет испытывать неприязни".

Янь Ши нарочно дразнил его: "Я старше тебя на три года, я первым состарюсь".

"Три года старше - это ничего, ты хорошо выглядишь и молод. Кроме того, мне это нравится". Рука Хуа Лина ущипнула его за грудь.

"Не говори таких вещей в будущем, мне не нравится их слышать".

Вдруг он почувствовал шум в животе, и его глаза сразу же стали яркими, и он взял руку Хуа Лин, чтобы пощупать свой живот: "Минтин, пощупай, ребенок снова шевелится! После первого движения плода живот Янь Ши время от времени шевелился, но он не знал, было ли это потому, что ребенок был слишком капризным, но он не шевелился в присутствии Хуа Лина. Поэтому Хуа Лин ни разу не прикоснулся к нему.

Хуа Лин поспешно протянул руку к животу Янь Ши, и на этот раз он коснулся его как следует.

"Брат, я почувствовал это! Я прикоснулся к нему!" Словно в ответ на слова Хуа Лина, ребенок шевельнулся еще несколько раз. Хуа Лин фыркнул и сдержал слезы, которые вот-вот должны были хлынуть из его глаз.

Только спустя долгое время Хуа Лин неохотно убрал руку с живота Янь Ши и позволил ему снова лечь на его грудь.

Он думал, что никогда больше не позволит Хуа Лину прикоснуться к себе, о чем останется только сожалеть, но он никогда не думал, что сможет сделать это накануне своего отъезда.

Янь Ши мягко наставлял Хуа Лину: "Будь осторожна в Императорском городе и советуйся с Цинъюэ, если возникнут проблемы. Если что-то случится, вы можете послать кого-нибудь найти его. Если вы с Цинъюэ захотите выйти из дворца, обязательно возьмите с собой Сань Юя".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 99

Глава 99

Хуа Лин крепче обнял Янь Ши, он боялся задушить живот Янь Ши, он обнял его только за спину: "Но брат, что ты будешь делать, если оставишь Сань Юя в доме?".

"Я буду в порядке". Янь Ши сказал: "По дороге меня будут охранять лорд Цю и остальные, а в казармах будет еще много людей. С другой стороны, я спокойно отношусь к тому, что Санг Юй остается в королевской резиденции, чтобы защищать тебя. Не оправдывайся больше, ты должен отпустить меня с миром, хорошо?".

Хуа Лин зарылся лицом в волосы Янь Ши: "Тогда я буду слушать тебя".

"Когда ребенок достигнет полного срока, я прикажу кому-нибудь вынести его". Янь Ши говорил все, что приходило в голову.

"Я так не думаю". Рука Хуа Лина снова медленно коснулась его живота: "Он так молод, я боюсь, что он не сможет выдержать напряжение путешествия. Пусть он пока остается на южной границе, а когда брат вернется, он вернется с тобой".

В этот момент Хуа Лин внезапно отпустил Янь Ши, он пошел во внешнюю комнату и достал большой пакет, распаковал его, внутри оказалась одежда, как для взрослых, так и для детей.

"Это одежда, которую я шил для брата и нашего ребенка в эти дни". Хуа Лин по очереди показывал ее Янь Ши: "Я не знал, кто он - мальчик или девочка, поэтому использовала белый цвет, чтобы их могли носить и мальчики, и девочки. Хотя я пока не могу быть с тобой, но все равно, чтобы моя одежда была с тобой".

Хуа Лин фыркнул, говоря это: "Когда я встречусь с ребенком, сможет ли он назвать меня отцом?".

"Минтин ......" Глаза Янь Ши покраснели от его слов, он сбросил одежду и крепко обнял Хуа Лин: "Почему ты заставляешь мое сердце так болеть?"

"Это я виноват, что снова заставил брата грустить, я должен был контролировать себя", - Хуа Лин снова сильно фыркнул, - "но я не мог контролировать себя, я так хотел, чтобы ты не ехал, и так хотел, чтобы я сам мог поехать с тобой". Но я знаю, что не могу, не могу сделать ни того, ни другого".

"Не говори так, тебя обидели тем, что ты со мной". Янь Ши погладил Хуа Лина по спине: "Я обещаю тебе, что это последний раз, когда мы разлучаемся, и мы никогда больше не расстанемся".

В этот день Янь Ши никуда не пошел, а остался в доме с Хуа Линем. Вечером они лежали в постели и еще долго разговаривали, пока почти на рассвете не заснули вместе.

Когда пришло время Янь Ши уходить, Хуа Линь вывел его за пределы Имперского города и стоял у входа, пока его не перестали видеть, после чего вернулся в королевскую резиденцию.

Когда он прибыл в королевскую резиденцию, Хуа Лин был весь увядший и выглядел совсем не вдохновленным. Немая сестра подошла с тарелкой закусок: "Будете?".

Хуа Лин посмотрел на него и увидел, что это была его любимая закуска, но сейчас у него совсем не было аппетита.

"Не можешь есть?" Немая взяла одну и положила в рот: "Я советую тебе не иметь дурных мыслей, не пытайся проказничать, если однажды императору или императрице взбредет в голову прихоть и они пригласят тебя во дворц, где я найду кого-нибудь для них?".

"Я знаю". Позвоночник Хуа Лина снова разрушился: "Брат сейчас в центре внимания, я должен быть осторожен, чтобы не попасться кому-то, у кого есть свой топор".

"Будет лучше, если вы так думаете". Немая подготовила длинную речь, которую не использовала, но это спасло ее дыхание.

"Но я не могу просто остаться здесь, я должен воспользоваться этим, чтобы устранить больше препятствий для моего брата". Злая улыбка закралась в уголки рта Хуа Лина, когда он это сказал.

Немая шлепнула его по затылку: "Мне все равно, что ты делаешь, но, как всегда, будь осторожен".

Была ночь, и белый свет луны проникал через окно, ярко освещая землю.

Цзян ЦинЮэ, лежавшиц на кровати, внезапно открыл глаза и сел с одеялом на спине, повернув голову, чтобы посмотреть на мужчину, стоявшего в комнате.

Серебряная маска и широкая, неразборчивая мантия.

"Мастер Секты Десяти Квадратов?" подсознательно сказал Цзян Цинъюэ.

"Вы очень смелы, принц Цинъюэ". Мастер Секты, казалось, улыбнулся: "Я прошу прощения за то, что пришел сюда поздно ночью, чтобы побеспокоить вас".

"Что хочет от меня мастер секты?" Цзян Цинъюэ слышал, как Янь Ши говорил о Секте Десяти Квадратов ранее.

Когда он увидел, что в доме внезапно появился кто-то еще, он, естественно, испугался, но его природа не позволила ему закричать, как обычному человеку. Теперь, когда он знал, что этот человек был его другом, он почувствовал еще большее облегчение.

Мастер Секты не стал медлить: "Мастер Секты придумал, как справиться с Королем Му, интересно, принцу Цинъюэ будет интересно это услышать?".

"Что это?" Цзян Цинъюэ был немного удивлен, поскольку Янь Ши только сегодня уехал, не лучше ли ему поговорить с Янь Ши об этом методе? Почему он должен был прийти и поговорить с ним? Подумав об этом, Цзян Цинъюэ вдруг понял: "Метод, о котором говорил мастер секты, связан со мной?". Это единственное, что могло объяснить, почему он должен был избегать Янь Ши.

"Мастер ЦинЮэ действительно мудр". Мастер Секты Десяти Квадратов продолжил: "Этот метод требует небольшой жертвы с вашей стороны. Но, пожалуйста, не волнуйтесь, мои люди из Секты защитят вас и не позволят вам понести ни одной потери."

Лишь бы Король Му был повержен, даже если ему будет нанесен какой-либо ущерб. Цзян Цинъюэ сказал: "Пожалуйста, говорите".

Цзян Цинъюэ нахмурился, выслушав, и сказал: "Это слишком позорно".

Мастер Секты Десяти Квадратов фыркнул: "Вы действительно джентльмен, но вы слишком педантичны. Он совершил много недобросовестных поступков, так давайте отплатим ему тем же, сделав то же самое с другими".

Цзян Цинъюэ задумался на мгновение, но согласился: "Хорошо, я обещаю".

Мастер секты сказал: "Я вернусь, чтобы сообщить Цин Юэ накануне о плане, я прощаюсь".

Цзян Цинъюэ почувствовал лишь порыв ветра, пронесшийся перед его глазами, а когда он посмотрел на Мастера Секты он уже исчез.

"Какой быстрый ход". Цзян ЦинЮэ пробормотал про себя.

Спустя еще несколько дней Цзян ЦинЮэ пришл в двор Нуань Ян, чтобы разыскать Хуа Лина.

После отъезда Янь Ши Хуа Лин заскучал и весь день провел в павильоне Нуань Ян.

"Господин Цинъюэ здесь?". Хуа Лин положил рукоделие: "Я делаю одежду для моего брата, чтобы он мог носить ее, когда вернется. В будущем я сделаю еще несколько для ребенка".

Цзян Цинъюэ увидел, что Хуа Лин натягивает на лицо улыбку, и слегка вздохнул: "Ваше Высочество, не надо делать всю эту работу по шитью. Я вижу, что сегодня хороший день, почему бы нам не прогуляться?".

"Я не хочу уходить". Хуа Лин опустил уголки рта, и его лицо выглядело очень удрученным.

"Пойдемте, ваше высочество, вы заболеете от скуки, просидев весь день в доме". Цзян Цинъюэ добавил: "Не стоит видеть тебя больным, когда Его Высочество вернется, он будет огорчен. Если вы не хотите задерживаться, то возвращайтесь как можно скорее".

После неоднократных уговоров Цзян Цинъюэ Хуа Линь переоделся и пошел с ним на свидание. Хуа Лин хотел взять Сан Юя с собой, но Цзян Цинъюэ нашел предлог, чтобы отказаться.

Они вышли немного позже и еще некоторое время гуляли на улице, прежде чем пришло время отправляться в вечерний час. Когда они проходили мимо ресторана, Цзян Цинъюэ предложил: "Я слышал, что в этом ресторане хорошая еда, почему бы нам не поесть там сегодня вечером?".

Хуа Лин, естественно, согласился. Перед тем, как подали еду, он услышал шум фанфар снаружи. Он глубоко вздохнул и сказал: "Ваше Высочество, раз уж вы хотите увидеть это, выйдите и посмотрите".

Когда Хуа Лин увидел, что людей в ресторане становится все больше и больше, он немного забеспокоился: "Если мы оба пойдем посмотреть на это, что, если мест больше не будет, когда мы вернемся?".

Цзян Цинъюэ сказал: "Я буду ждать вас здесь, Ваше Высочество, и когда вы закончите смотреть, еда будет готова".

В конце концов, Хуа Лин не смог устоять перед соблазном снаружи и согласился со словами Цзян Цинъюэ.

Вскоре после ухода Хуа Лина пришел король Му.

Хотя Цзян Цинъюэ знал, что все идет по плану, то, что Му сделал с ним в тот день, все еще бросало тень на него.

Король Му был разгневан тем, что Янь Ши ограбил его, чтобы отправиться к южной границе, и послал множество людей охранять резиденцию Руйи, поэтому, когда Хуа Лин и остальные вышли, он, естественно, знал об этом.

Он не смог удержаться и вошел, чтобы найти Цзян Цинъюэ.

В прошлом он был упрям в том, чтобы не получить Цзян Цинъюэ, но теперь он выместил на нем свою ненависть к Янь Ши и должен был получить его. Увидев Цзян Цинъюэ, сидящего в белом, такого нереально красивого, Король Му не мог больше сдерживать желание в своем сердце.

"Йо, господин ЦинЮэ, какое совпадение". Король Му подошел к Цзян Цинъюэ на несколько шагов.

Цзян Цинъюэ поднял голову и равнодушно сказал: "Мастер Му".

"лорд Цинъюэ тоже здесь на ужин?" Король Му спросил со знанием дела.

Цзян Цинъюэ ответила: "Именно так".

После того, как Цзян Цинъюэ сказал это, он увидел слугу, который вошел снаружи, наклонился и что-то сказал королю Му, который едва сдержал улыбку, уголки его рта расширились.

Уголки его рта становились все шире и шире, пока он слушал, едва сдерживая улыбку. "Ты не сможешь есть эту еду". На лице короля Му появилась злобная улыбка.

Цзян Цинъюэ нахмурился: "Что Ваше Величество имеет в виду?"

"Что я имеею в виду? Ты скоро узнаешь. Давай, веди его во дворец". Му приказал своим мужчинам и женщинам привести его.

Цзян Цинъюэ сделал шаг назад: "Как ты смеешь?".

"На что я не осмелюсь?" Король Му поднял складной веер в руке и легкомысленно взял Цзян Цинъюэ за подбородок: "От кого еще ты ждешь спасения на этот раз? Когда старшего брата нет, никто больше не может прийти вам на помощь. Ах да, вы хотите сказать, что пришли со своей невесткой? Он уехал смотреть цирк. Он давно уехал, и ему нет до тебя дела. Как вы думаете, сегодня у Бога есть шанс для меня? Как я мог застать тебя одну? Я советую вам быть честным и не относиться к себе слишком серьезно. Посмотри, что я сделал с тобой в прошлый раз, но отец ничего мне не сделал".

Династия Му подмигнул ему слева и справа: "Быстро пригласите принца Цинъюэ во дворец".

"Не трогайте меня, я могу ходить сам!"

"Это хорошо". Король Му гордо шел впереди, но, конечно же, он не забыл пригрозить толпе: "Когда ванфэй вернется позже, вы будете знать, что сказать, верно?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 100

Глава 100

Цзян Цинъюэ снова привели в особняк короля Му, в ту же комнату, что и в прошлый раз, и, осмотревшись, Цзян Цинъюэ не обнаружил ничего необычного. Если кто-то мог заметить что-то необычное с первого взгляда, как мог продолжаться этот план?

Король Му хотел наброситься на него, но Цзян Цинъюэ закрыл глаза: "Неужели я не смогу избежать этого сегодня?".

"Конечно, ты виноват в своем невезении, ты бегаешь по улицам с тех пор, как ушел твой старший брат". Что касается стороны Хуа Лина, он совсем не волновался, Хуа Лин выглядел мягким и нежным, он был бы тем человеком, которым ты хочешь быть, если бы что-то случилось. Даже если бы он знал, что увел Цзян Цинъюэ, что он мог сделать? Осмелится ли он проникнуть во дворец, как это сделал Янь Ши? Ворота дворца уже были закрыты, поэтому он не мог войти во дворец, даже если бы захотел.

Подумав об этом, король Му не мог не почувствовать себя самодовольным.

"Я знаю". Цзян Цинъюэ опустил глаза, чтобы никто не увидел выражения в них: "В таком случае, не мог бы ты не заставлять меня страдать слишком сильно?".

"Цин Юэ шутит, как это может быть грехом? Это самая приятная вещь в мире. Ты увидишь, насколько я хорош, через мгновение, и тебе, вероятно, придется умолять меня не останавливаться". Король Му льстиво улыбался, настолько извращенно, насколько это было возможно.

"У вас есть вино? Я бы хотел выпить?" Цзян Цинъюэ вдруг поднял голову и посмотрел на него.

Король Му снова рассмеялся: "Цин Юэ действительно знает, что делает, он знает, как пить, чтобы поднять настроение".

"Ты слишком много думаешь". Цзян Цинъюэ холодно рассмеялась: "Я просто хочу напиться".

"Неважно, что ты хочешь, пока ты не убегаешь, ты можешь делать все, что хочешь". Король Му закричал: "Кто-нибудь, принесите мне королевское вино!".

Вскоре слуга принес кувшин вина.

Цзян Цинъюэ сел за стол и налил себе выпить, а король Му подошел к нему и сказал: "Как вам это вино, принц Цинъюэ? Это лучшее вино короля, которое он обычно не выносит гостям, но только для такой замечательной особы, как вы я сделаю исключение".

"Не хотите ли вы его выпить, Ваше Высочество?". сказала Цзян Цинъюэ, делая еще один глоток.

Король Му не хотел пить его раньше, но, услышав слова Цзян Цинъюэ, он тоже захотел его выпить, ведь красота хорошо сочетается с вином.

"Если ты накормишь меня, я выпью глоток". Король Му приблизил свое лицо к лицу Цзян Цинъюэ, почти прижав его к своему.

Цзян Цинъюэ неловко откинулся назад и ничего не сказал, но поднял руку, чтобы отпить из чашки.

Король Му выхватил у Цзян Цинъюэ чашку, взял его в руку и понюхал, прежде чем выпить до дна.

"Вино, которое пил Цин Юэ, исключительно ароматное".

Лицо Цзян Цинъюэ покраснело: "Не говори ерунды!".

"Как я могу нести чушь?" Рот короля Му наполнился водой: "Мастер Цинъюэ подобен бессмертному, естественно, все хорошо. Теперь, когда вино выпито, чего еще хочет принц Цинъюэ? Я сделаю все, что ты захочешь".

"Я хочу принять ванну". Цзян Цинъюэ обратился с другой просьбой.

"Ладно, купайся. Принц Цинъюэ очень любит чистоту". Король Му немедленно приказал ему спуститься вниз.

Цзян Цинъюэ посмотрел на короля Му с выражением отвращения на лице: "Ты тоже должен искупаться".

"Хорошо, хорошо, давай тогда вместе искупаемся?". Король Му развратно смотрел на тело Цзян Цинъюэ взад и вперед.

"Ты!" Цзян Цинъюэ был в ярости и не мог больше ничего сказать.

Король Му не стал его принуждать: "Раз Цин Юэ не желает купаться с королем, давайте забудем об этом на этот раз и снова искупаемся с Цин Юэ в будущем".

Цзян Цинъюэ добавил: "Сначала ты пойди и прими ванну".

"Шалунишка, ты боишься, что когда ты будешь купаться, король прибежит и подсмотрит?". Король Му махнул рукой: "Забудь об этом, на этот раз я позволю тебе делать все, что ты хочешь".

Сказав это, он попросил своих слуг приготовить ванну для купания. Он боялся, что Цзян Цинъюэ убежит, поэтому не пошел в купальню, а попросил слуг вынести ведро на улицу.

Когда подчиненные приготовили ванну, король Му вышел и через некоторое время услышал звук льющейся воды.

Цзян Цинъюэ, который сидел во внутренней комнате, сделал длинный вдох и думал, что делать, когда увидел, что окно, которое было плотно закрыто, вдруг с треском распахнулось. Звук был настолько мал, что его можно было услышать, только если внимательно прислушаться.

В этот момент из-за окна появилась рука и помахала в сторону Цзян Цинъюэ. Цзян Цинъюэ знал об этом и подошел, чтобы посмотреть на человека в одежде слуги резиденции короля Му, стоящего за окном.

Мужчина сделал жест в его сторону, показывая, чтобы он выпрыгнул.

Цзян Цинъюэ не стал медлить и осторожно выпрыгнул из окна, которое находилось на небольшом расстоянии от земли.

Мужчина прошептал: "Цин Юэ, мастер секты приказал мне прийти к тебе на помощь, поэтому надень эту одежду снаружи и следуй за мной".

Цзян Цинъюэ поблагодарил, но тут он увидела, что за ним идет другой мужчина, похожий на него по размеру. Цзян Цин Юэ не стал смотреть дальше, но человек, который дал ему одежду, отправил человека с уродливым лицом в дом.

Цзян Цинъюэ за пару секунд надел одежду слуги и вышел вслед за мужчиной.

После ухода Цзян Цинъюэ, человек, занявший его место, вошел в комнату и сначала погасил свет в комнате, оставив только один на кровати, а затем лег на кровать.

Приняв ванну, король Му увидел, что в комнате темно, и вдруг он увидел маленькую лампу на кровати, как будто понял, что происходит, и лукаво улыбнулся: "Цин Юэ стесняется? Не бойся, этот король будет относиться к тебе хорошо".

Как только он подошел к кровати, мужчина задул лампу на кровати.

"Почему ты не оставила одну?" Король Му только пробормотал, не обращая на это внимания, он просто подумал, что Цзян Цинъюэ стесняется, поэтому он бросился к своему коню с мечом и поехал с ним на гору*.

(*便急吼吼地提刀上馬，與之共赴巫山雲雨 – не нашла дословного объяснения этой фразы, но смысл понятен, он подготовился и стал атаковать нашего Цзяна).

Когда король Му проснулся на следующий день, человека в его постели уже не было, но ему было все равно, в конце концов, он уже поел. В конце концов, он наелся досыта. Он долго вспоминал, как хорошо ему было вчера.

Янь Ши не медлил на своем пути, в конце концов, поле боя никого не ждет. В конце концов, нам приходится проводить много времени друг с другом, поэтому мы не можем скрывать факт беременности.

Живот Янь Ши уже не был маленьким, поэтому ему было трудно путешествовать несколько дней подряд. К счастью, Цю Лиушан заботилась о нем и спал ночью на улице на случай, если у Янь Ши возникнут проблемы.

Его одежда становилась все свободнее и свободнее, и он использовал только два широких подола, чтобы прикрыть свой живот, когда видел людей, хотя выпуклость была видна, он выглядел так, как будто растолстел.

Как только он ступил на южную границу, он увидел Вэй Шуо, который долгое время отсутствовал. Вэй Шуо в шоке посмотрел на живот Янь Ши и был немного ошеломлен: "Он такой большой, не так ли?".

Янь Ши никогда раньше не чувствовал смущения, но сейчас он немного застеснялся, увидев своего дядю: "Да, ему семь месяцев".

"Это хорошо, это хорошо, это хорошо!". Вэй Шуо был грубым человеком и ничего не сказал.

"Дядя, а где дедушка?". Янь Ши посмотрел за спину и увидел только Вэй Шуо.

"Я пришел за тобой по приказу твоего деда", - сказал Вэй Шуо, - "Он давно просил меня купить дом в этом городе, так что ты можешь остаться здесь, а он придет к тебе вечером, и мы сможем вместе обсудить наши планы".

Когда вы идете в армию, вы должны носить броню, но как вы можете носить ее в таком состоянии? Город был большой и оживленный, много людей приходило и уходило, и они не были любопытны к этим новым лицам. Вэй Шуо объяснил: "Когда не было войны, многие люди из королевства Ву приходили сюда по делам».

Пока они разговаривали, они добрались до маленького дворика, о котором упоминал Вэй Шуо. Он был не очень большим и мало чем отличался от обычного дома, но один взгляд внутрь показывал, что это не те вещи, которые могут позволить себе обычные люди.

"Твой дедушка попросил меня купить их самому". Вэй Шуо объяснил.

"Он не знал, что такое хорошо или плохо, он просто выбирал дорогие и покупал то, что было дороже. Я сказал ему, что впервые за все эти годы вижу его щедрым, и угадайте, что он ответил? Он ругал меня и даже бил".

Вэй Шуо смеялся, когда говорил, но глаза Янь Ши были красными, пока он слушал, его нос немного болел: "Дедушка, ты ничего не сказал, когда узнал, что я беременнен, не так ли?".

"Когда я вернулся, я подумал, что рано или поздно он узнает, поэтому я рассказал ему, что произошло. Почему я не сказал тебе, если знал, что от этого фрукта можно забеременеть? Я сказал, что вы еще молоды, кто бы мог подумать, что вы выйдете замуж за мужчину, а если и выйдете, то это будете вы, кхм, тот самый?". Вэй Шуо слегка кашлянул, чтобы унять смущение: "Ему надоело избивать меня, и он сказал, что когда в будущем встретит того сопляка, от которого ты забеременел, то изобьет и его".

Янь Ши с облегчением узнал, что маршал Вэй все еще в силах избивать людей, так что, похоже, он был в добром здравии.

"Как идет война?" снова спросил Янь Ши.

"Я дал отцу повесить военный щит, прошло почти два месяца". Вэй Шуо сказал: "Люди варваров Ву каждый день приходят требовать и ругать поле боя, и генералы больше не могут их слушать."

"Кажется, мы пришли в нужное время". Третий принц улыбнулся и положил руку на плечо Вэй Шуо: "Ты должен благодарить нас за это".

Когда перед ним стоял Янь Ши, Вэй Шуо был слишком смущен, чтобы что-то сказать Третьему Принцу. У Янь Ши хватило здравого смысла начать "прогонять людей": "Дядя, я немного устал от сидения на лошади за эти несколько дней, пойду-ка я в свою комнату, посплю немного".

Янь Ши действительно немного устал, поэтому он открыл посылку, которую нес, и достал одну из одежд внутри, надев ее на свое тело, которую Хуа Лин сшил для него иголкой и ниткой. Он надел его так, как будто Хуа Лин был с ним.

Янь Ши лежал на кровати, сложив руки на животе, и думал о далеком человеке. Что в данный момент делает Хуа Лин?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 101

Глава 101

Маршал Цинь пришел, как только стемнело, старый герой, который проливал кровь без слез на поле боя, но он не ожидал, что прольет слезы, как только увидит Янь Ши.

Глаза Янь Ши также были красными, слезы наворачивались на глаза. После того, как дед и внук поговорили по душам, маршал Цинь вдруг увидел выпуклый живот Янь Ши и пришел в ярость: "Когда я увижу этого маленького зверька, я его побью!".

Далеко в Императорском городе Хуа Лин внезапно чихнул.

Янь Ши потянул маршала Цинь сесть: "Дедушка, твой внук сейчас очень счастлив". Так может хватит бить маленького ванфэй?

Но маршал Цинь не понял глубокого смысла слов Янь Ши и тяжело вздохнул: "Я беспокоился о тебе все эти годы. Я боялся, что с тобой может что-то случиться в волчьем логове. Мы не смогли спасти твою мать тогда, и я боялся, что с тобой тоже может что-то случиться. Я хотел сказать Его Величеству, что больше не буду охранять южную границу, но боялся, что он лишит меня военной власти, когда я вернусь ко двору, и что я не смогу помочь тебе, даже если в моих руках не будет власти. Я думал, что хотя я и нахожусь дальше от тебя, военная мощь в моих руках заставит императора бояться нас и не будет слишком трудной для вас. Ты страдал все эти годы, внук мой". В этот момент глаза маршала Цинь снова стали красными.

Сердцу Янь Ши тоже было очень не по себе, его нос был немного кислым: "Это все в прошлом, это все в прошлом. Когда я думаю об этом сейчас, все во дворце как будто было целую жизнь назад". Янь Ши сказал это легко, но только он знал, каково это. То, что его недолюбливал император и принижали подчиненные, было пустяком. На него раз за разом совершались покушения.

«Теперь, когда у меня есть крылья, пришло время вернуть себе то, что принадлежит мне". И мать, я очищу ее имя". Янь Ши сказал это со сверкающим взглядом и голосом, полным силы.

"Ты выросл, ты действительно вырос". Маршал Цинь протянул руку и нежно потрепал волосы Янь Ши.

Янь Ши внезапно нахмурился и издал приглушенное ворчание.

"Что случилось?" Маршал Цинь немедленно убрал руку и посмотрел на Янь Ши с довольно обеспокоенным выражением лица.

Мгновение спустя Янь Ши положил руку на живот и мягко улыбнулся: "Ребенок только что пнул меня".

Когда маршал Цинь увидел, что с ним все в порядке, он успокоился.

Янь Ши нежно погладил его живот, и нежность в его глазах, казалось, выплеснулась наружу: "С тех пор как мы покинули императорский город, он не останавливался, постоянно двигался. Он всегда двигается, а в эти дни он двигается еще больше. Я думаю, это потому, что месяц становится большим и ему не терпится выйти. Дедушка, пожалуйста, почувствуй его тоже". Сказав это, он схватил руку маршала Цинь и положил ее себе на живот.

Он все еще не мог с этим смириться, как мог хороший внук быть беременным? Но когда он прикоснулся к животу Янь Ши, ребенок снова зашевелился. Странное, небывалое чувство охватило его тело, возможно, из-за кровных уз, и все прежние корчи маршала Циня исчезли.

"Он движется! Он движется!" Он смеялся, как ребенок.

Маршал посидел еще немного, не имея возможности оставаться здесь дольше, так как армия была занята. Обе армии сейчас находились в тупике, ожидая прихода Третьего принца, чтобы посмотреть, удастся ли переломить ход событий, ведь, в конце концов, знаменем Южного короля была месть за Третьего принца. Если бы Третий принц предстал перед ними живым, его оправдание нападения на Великий год было бы легко побеждено.

Янь Ши еще немного поговорил с маршалом Цинь и завтра отправился в армию, чтобы посмотреть. Завтра, когда он приедет, он наденет только свое придворное платье, рукава которого будут достаточно широкими, чтобы прикрыть его живот.

Когда он прибывает в армию, если он не ведет армию в бой, ему не нужно надевать свои доспехи, если он не выходит из своего шатра. В конце концов, он был королевским сыном и внуком маршала Цинь, так что все, что ему нужно было сделать, это расставить свои войска и позволить им выиграть битву, и они будут убеждены в нем. Кроме того, он взял с собой Цю Лиушаня, который был искусным лекарем и мог лечить раненых солдат в армии, и с помощью этих двух вещей он мог установить свой авторитет в армии.

На следующее утро Янь Ши отправился в армию. Армия ожидала его прибытия, но они не ожидали, что третий принц, убитый Великим Юань, воскрес из мертвых.

Янь Ши немедленно зачитал указ, и никто не поднял ни одного вопроса.

Все они знали, что Янь Ши был внуком маршала Цинь, и, естественно, приветствовали его прибытие с энтузиазмом.

Но кто-то тайком шепнул кому-то рядом с ним: "Этот принц хорош во всех отношениях, он и выглядит хорошо, но он плохо следит за своей фигурой, и его живот становится толстым".

Мужчина рядом с ним, очень большой и толстый, отнесся к его словам весьма пренебрежительно и похлопал себя по животу: "Что ты знаешь? Большой живот — это то, что делает мужчину мужчиной".

Естественно, Янь Ши услышал все эти слова и мягко улыбнулся, делая вид, что не слышит их.

Янь Ши отправился к армии и расспросил их о битве, но в этот момент кто-то пришел сообщить, что люди из королевства Ву снова пришли атаковать врага.

Янь Ши и люди посовещались и решили, что пусть Третий принц первым выйдет посмотреть, что происходит.

Маршал Цинь приказал нескольким солдатам и вышел вместе с третьим принцем.

Примерно через час Третий принц вернулся, и когда он увидел его появление, то понял, что дело не было завершено.

Третий принц сел на землю: "Человек, который возглавил войска, был не моим дядей, а самым верным псом перед моим дядей, который сказал, что я подделка».

Хотя маршал был одним из людей Южного Короля, Южный Король отправил многих верных Третьему Принцу людей сражаться против Великой Юань, чтобы устранить инакомыслящих, чтобы они погибли на поле боя.

"Я планирую посетить казармы сегодня вечером". Третий принц сказал: "Я навещу старых генералов".

Вэй Шуо сказал: "Я пойду с тобой".

Третий принц посмотрел на него и строго кивнул.

Все старые генералы были верны предыдущему повелителю, Третьему принцу, и когда они услышали, что сделал Третий принц за эти годы, они немедленно подняли мятеж и убили всех людей Южного короля.

«Я уверен, что Южный король скоро узнает, что здесь произошло. Третий принц немедленно посоветовался с Янь Ши и повел свою армию в столицу Ву.

Южный король управлял государством на протяжении стольких лет и держал в своих руках большую часть военной мощи, поэтому Третий принц позаимствовал войска у Великого Юань.

Маршал Цинь все еще находился на южной границе, а Янь Ши, Вэй Шуо, Третий принц и Гао Чангэн возглавили атаку на Южного короля.

Когда война между Великим Юань и варварами Ву закончилась, маршал не спешил с докладом ко двору, поскольку Южный король еще не был побежден.

На самом деле Янь Ши не пошел с армией, а остался во дворе, купленном для него маршалом Цинь, чтобы поселиться.

Он и Цю Лиушан были единственными двумя людьми во дворе, и как только он успокоился, мысли нахлынули на него. Поэтому он достал вещи, которые дала ему Хуа Лин, и рассматривал их снова и снова.

В мгновение ока живот Янь Ши был уже на восьмом месяце, а его ноги и ступни медленно распухали, настолько, что он уже не мог носить обувь, которую носил раньше. Цю Лиушан потирал ему ноги, но это мало помогало.

Янь Ши мог терпеть боль от опухших ног и ступней, но самым неудобным было то, что каждое утро было трудно ходить в туалет. Чтобы избежать лишних хлопот, слуг для его обслуживания не приводили. Цю Лиушан все еще был врачом, так как он мог просить его делать такие вещи?

Сначала Янь Ши находил палку, чтобы опереться на нее, но постепенно палка стала бесполезной.

Цю Лиушан тоже был беспечным человеком и никогда раньше не ухаживал за беременными женщинами, поэтому он не обратил внимания на расстройство Янь Ши.

В тот вечер Янь Ши, как обычно, находился в своей комнате, перебирая одну за другой одежды, которые Хуа Лин приготовил для него. Вдруг из безмолвного ночного воздуха раздался знакомый голос - "Брат! Брат!"

Это была Хуа Лин!

Янь Ши поднял голову и посмотрел на улицу, но в следующий момент он покачал головой с горькой улыбкой.

Но тут раздался стук в дверь, и звук был настолько реальным, что это не было иллюзией.

Сердце Янь Ши колотилось так сильно, что он встал и направился на улицу.

Цю Лиушан открыл дверь раньше него, а за дверью стояли запыленный Хуа Лин и немая сестра.

"Ваше Высочество, что привело вас сюда?"

Хуа Лин проигнорировал его и прошел мимо него, сделав несколько шагов перед Янь Ши: "Брат, я здесь!". Он хотел обнять его, но не решился, увидев его выпуклый живот.

"Мин, Минтин? Это ты?" Сегодня ночью была луна, поэтому он мог ясно видеть человека передо мной, но Янь Ши боялся, что не сможет увидеть его ясно и подумает, что видит сон.

"Это я, брат, я здесь, это правда, тебе не снится". Хуа Лин не мог не обнять Янь Ши за плечи.

"Почему ты здесь? Отец знает?" Только когда Янь Ши коснулся теплого тела, он поверил, что Хуа Лин действительно пришел.

"Брат, на улице холодно, давай поговорим внутри". Хуа Лин осторожно поддержал Янь Ши и помог ему войти внутрь.

Цю Лиушан спросил сзади: "ванфэй поел?".

"Нет". Голос Хуа Лина раздался изнутри дома.

Цю Лиушан развел огонь, чтобы приготовить еду, и Немая последовала за ним.

"Что бы вы хотели съесть?" спросил Цю Лиушан, разжигая огонь.

"Лапша, я думаю". Маленький сопляк торопится сюда, а я сплю всего два часа в сутки, не больше, так что иди поспи и позови меня, когда лапша будет готова".

Двор был небольшой, но места было много, поэтому Цю Лиушан указал немой на комнату и вернулся на кухню.

"Что ты здесь делаешь?" Янь Ши внимательно посмотрел на Хуа Линь под лампой.

Хуа Лин понюхал свое тело и убедилась, что с ней все в порядке, после чего обнял Янь Ши и прижался к нему: "Я скучал по брату, поэтому, естественно, я пришел".

_________

п.п. мне непонятно, почему тут автор называет деда Янь Ши маршал Цинь, ведь маршал Цинь дед Хуа Линя. А у Янь Ши это маршал Вэй. но перевела как у автора.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 102

Глава 102

Лицо Янь Ши слегка опустилось: "Скажи правду, как это получилось?".

Опасаясь, что он может рассердиться, Хуа Лин тут же выложил всю историю.

После того, как Янь Ши прибыл на южную границу, он также написал несколько меморандумов в суд, чтобы проинформировать их о военной ситуации здесь. Он почувствовал, что настало время сообщить императору Чоньцзи, что дед Хуа Линь, маршал Цинь, был заключен в тюрьму Южным королем, поэтому он написал об этом записку.

Эта новость потрясла суд, и все старые служители были так взволнованы, что некоторые из них плакали на месте. Он отправился во дворец к императору и со слезами на глазах сказал, что думал, что у него больше нет родственников на свете, но он и представить себе не мог, что его дед и дядя еще живы, поэтому он хочет приехать на южную границу, чтобы забрать их обратно.

Император сначала не согласился, но не смог устоять перед мольбой Хуа Лина. Хуа Лин очень сильно плакал, говоря, что он только хотел поскорее увидеть их и что у него больше нет родственников. Сердце императора смягчилось, так как он уже очень любил Хуа Лина, и он приказал казнить семью. Кроме того, Хуа Лин был простым человеком и не мог сделать ничего особенного, поэтому он позволил ему это.

Хуа Лин несказанно радуется, тут же собирает вещи и отправляется вместе со своей немой сестрой. Он хотел пойти один, но потом подумал, что Янь Ши вот-вот родит, а он и Цю Лиушан - люди не такие осторожные, как Немая, поэтому он попросил Немую пойти с ним.

"Вы пришли только с Немой сестрой?". Как эта старушка и этот молодой парень добрались сюда целыми и невредимыми? К счастью, ничего не случилось, но если бы что-то случилось, что бы он сделал?

На самом деле вы можете найти множество людей, которые не в состоянии добраться до вершины списка. Из-за того, что я ванфэй, они не смеют меня ослушаться, естественно, они также должны защищать мою безопасность, если со мной что-то случится, они все должны потерять голову". Они с Немой ехали сюда днем и ночью, но меняли повозки только при въезде на южную границу, на случай, если Янь Ши заметит.

Услышав слова Хуа Лина, Янь Ши слегка покраснел и послушно склонился в объятия Хуа Лина.

Хуа Лин сразу заметил, что обувь на ногах Янь Ши была больше, чем та, которую он обычно носил: "Брат, почему ты носишь такие большие ботинки?".

"Ничего страшного, мне в них удобнее". Янь Ши промелькнул в его словах.

Он убрал руки с талии Янь Ши и медленно опустился на колени.

"Минтин..." Янь Ши попытался убрать ногу, но Хуа Лин схватил его.

"Не двигайся, брат, дай мне посмотреть".

Он взял ногу Янь Ши в руки, как будто уговаривал ребенка, и, стоя перед ним на коленях, очень осторожно снял обувь, как будто заботился о хрупком сокровище, обнажив распухшую ногу Янь Ши.

"Брат, почему эта нога так распухла?". Глаза Хуа Лина внезапно покраснели.

Янь Ши втянул ногу: "Не о чем беспокоиться, это нормальная реакция на беременность".

"Доктор Цю!" Хуа Лин крикнул.

Как раз в это время вошел Цю Лиушан с лапшой: "Ваше Высочество, лапша готова...".

Он посмотрел на красные глаза Хуа Лин, а затем на Янь Ши, который осторожно покачал головой: "Что случилось, Ваше Высочество?".

"Ноги брата распухли".

Цю Лиушан думал, что это что-то другое: "Это нормально, у многих такое бывает во время беременности, после рождения ребенка все пройдет".

"Есть ли какое-нибудь лекарство, которое я могу использовать?"

"Лекарств нет", - сказал Цю, - "а слишком много принимать вредно".

Янь Ши сменил тему: "Я чувствую, что лапша очень вкусная, Минтин, я тоже голоден, давай поедим вместе".

Когда Хуа Лин услышал, что Янь Ши голоден, он принес лапшу Янь Ши. На самом деле, Янь Ши не был голоден и не мог больше есть после нескольких укусов.

Когда Хуа Лин закончил есть, Цю Лиушан убрал посуду, но не ушел: "Как поживает принц Цинъюэ, Ваше Высочество?".

"Принц Цинъюэ в порядке". Это было все, что сказал Хуа Лин.

"Он упоминал обо мне?" Цю Лиушан снова спросил, не теряя надежды.

"Нет. О да, брат, Лорд Цинъюэ попросил меня передать тебе сообщение". Хуа Лин повернулась к Янь Ши и сказала: "Он сказал, что охраняет Императорский город за тебя, так что ты можешь просто расслабиться".

Янь Ши испустил долгий вздох: "ЦинЮэ действительно тяжело".

"Подумайте еще раз, Ваше Высочество, действительно ли принц Цинъюэ не упомянул меня?" Цю Лиушан все еще отказывался сдаваться.

Хуа Лин совсем сдалась: "Нет, ничего".

Цю спустился вниз с грустным лицом.

Хуа Лин сидел напротив Янь Ши и пристально смотрел на человека, о котором он думал.

"Брат, твой живот снова сильно вырос". Хуа Лин осторожно коснулся его живота. Ребенок, казалось, почувствовал появление другого отца и ворочался в животе Янь Ши, выглядя очень счастливым.

Глаза Хуа Лина расширились и округлились, его переполняла радость. Но суета ребенка была слишком тяжела для Янь Ши, поэтому он не мог не издать приглушенный звук.

Хотя звук был небольшим, Хуа Лин мог его отчетливо слышать: "Брат, что с тобой?".

"Ничего, просто пинок ребенка немного болит". Янь Ши одной рукой потирал живот.

Лицо Хуа Лин мгновенно изменилось: "Молодец, малыш, ты еще даже не вышел, а уже создаешь проблемы своему папе».

Рука Хуа Лина нежно погладила живот Янь Ши и уговаривал его после угрозы: "Будь хорошим мальчиком, не заставляй папу чувствовать себя плохо, папе сейчас тяжело, ты должен быть хорошим".

Было ли это совпадением или ребенок действительно мог слышать слова Хуа Лин, но он постепенно перестал суетиться под заверениями Хуа Лин, и хмурый взгляд Янь Ши постепенно ослабел.

"Брат, он всегда так с тобой возится?". Хуа Лин был очень обеспокоен.

"Ну, теперь, когда он стал старше, он немного активнее, чем раньше". Янь Ши опустил голову и обеими руками погладил свой живот: "Но он никогда не шумел так, как сейчас, может быть, он знает, что ты здесь, и он счастлив".

Хуа Лин несколько раз рассмеялся и на некоторое время приложил ухо к животу Янь Ши, а затем сердечно обнял его.

Они разговаривали еще некоторое время, после чего Хуа Лин, увидев, что уже поздно, решил принять ванну.

"Минтин, я тоже хочу принять ванну". Янь Ши окликнул Хуа Лина, который собирался выйти на улицу.

Хотя Цю Лиушан предложил ему помощь, он все еще не мог прийти в себя, поэтому каждый вечер вытирался только полотенцем для рук.

Теперь, когда Хуа Лин был здесь, Янь Ши чувствовал себя особенно неуютно из-за липкости своего тела.

Когда он добрался до ванны, он держался одной рукой за живот, а другой поддерживал Хуа Лин, но все равно не мог залезть в ванну.

Хуа Лин взял его за талию и положил в ванну.

Когда вода остыла, Хуа Лин снова вытащил Янь Ши.

В прошлом Янь Ши и представить себе не мог, что ему будет прислуживать ванфэй.

Хуа Лин вымыл Янь Ши в той же воде, которую использовал сам, а затем осторожно помог ему вернуться в комнату.

Янь Ши теперь ходит с животом на руках, и кажется, что ему очень тяжело, а когда Хуа Лин видит, что его ноги распухли, ему становится еще больнее.

Янь Ши был с ним так долго, что знал, о чем он думает в данный момент.

Забравшись в постель, он нежно поцеловал его в губы: "Минтин, хотя сейчас это может показаться трудным, я готов принять это как плазму. Потому что здесь есть ребенок для нас. Через некоторое время родится наш ребенок".

Хуа Лин осторожно накрыл его одеялом, боясь, что оно может причинить ему боль, и не отпускал его.

Он позволил Янь Ши опереться на его плечо и сцепил пальцы: "Наш малыш будет самым счастливым ребенком на свете, мы дадим ему много-много любви".

Янь Ши улыбнулся: их с Хуа Лин детство было очень плохим, поэтому их ребенок всегда должен быть счастливым.

Хотя Хуа Лин долго ехал, он был в хорошем настроении и не чувствовал сонливости, поэтому он разговаривал с Янь Ши о своем будущем ребенке и о том, что он видел по дороге.

После долгого разговора Янь Ши спросил: "Кстати, Минтин, как дела в Имперском городе в эти дни? Что-нибудь случилось?"

Хуа Линг задумался на некоторое время: "Если говорить о том, что произошло, то действительно есть один инцидент".

"Что это?"

"Четвертый брат болен".

"О? Что за болезнь?"

"Я слышал от лорда Шена, что отец был так зол, когда узнал об этом, что разгромил кабинет". Император больше не мог быть императором, если у него была болезнь.

Что касается того, почему король Му заразился болезнью, то это, естественно, дело рук Хуа Лина. Хотя король Му был похотливым человеком, он заставлял императорского врача осматривать каждого, кого приводил в свой дом, на случай, если у того была какая-нибудь дурная болезнь, которая могла передаться ему.

В тот день, после того как он вернул Цзян Цинъюэ во дворец, Хуа Линь приказал заменить человека, который был болен болезнью цветочной ивы (сифилисом).

Чтобы убедиться в этом, он также заранее дал Цзян Цинъюэ пару пилюль и попросил его тайно подсыпать их в вино.

Цзян Цинъюэ, зная, насколько похотливым был король Му, положил лекарство в свой бокал с вином, только он принял его заранее.

Король Му никак не ожидал, что Цзян Цинъюэ накачает себя наркотиками, и пил из бокала Цзян Цинъюэ без всяких предосторожностей.

Человек, заменивший Цзян Цинъюэ, был, мягко говоря, бедняком. Его семья жила в императорском городе, и он был простолюдином без отца и матери, но ранее его приютил король Му.

После того, как Король Му вернул его в особняк, он сопротивлялся до смерти, но никогда не спал с королем Му. Закончив дело, он хотел убить Короля Му с ненавистью, но Короля Му было так легко убить. Это его действие также полностью разозлило короля Му, который в приступе гнева отправил его в павильон Наньфэн (бордель).

Болезнь цветочной ивы на его теле была приобретена в павильоне Наньфэн. Когда люди из Секты Десяти квадратов подошли к нему, они рассказали план, и он сразу же согласился.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 103

Глава 103

Янь Ши заснул под нежные поглаживания Хуа Лина, и когда он открыл глаза на рассвете следующего дня, человек рядом с ним все еще спал.

Завтрак готовила немая сестра, чья стряпня, надо сказать, была намного лучше, чем у Цю Лиушаня. Не знаю, было ли это потому, что Янь Ши был в хорошем настроении после приезда Хуа Лин, но он съел больше, чем раньше.

После еды Хуа Лин заботливо помог ему сесть на кресло-качалку на солнце, а сам взял низкий табурет и сел рядом с ним.

"Брат, эта южная граница намного теплее, чем имперский город". Деревья всегда зеленые, река не замерзает, и вы можете носить только одно пальто. Когда я пришел сюда, в Имперском городе шел сильный снег".

Янь Ши вспомнил снеговика, которого он лепил с Хуа Лин у королевской резиденции в прошлом году: "Жаль, что в этом году мы не можем слепить снеговика вместе".

"В будущем будет много возможностей. Хотя в этом году мы не можем построить снеговика, скоро у нас будет настоящий человек". Снеговик для настоящего человека - это хорошая сделка". Хуа Лин сказал и несколько раз рассмеялся, затем вдруг его руки зашевелились: "Брат, ты хочешь съесть сахарную тангулу?".

Когда Янь Ши услышал его слова, ему очень захотелось ее съесть. Раньше ему не очень нравилась кислая пища, он не хотел есть кислую пищу во время первого триместра, сейчас она ему не нравилась так же сильно, как раньше, но когда Хуа Лин сказал это, он почувствовал, как изо рта вытекает немного слюны, и ему очень захотелось съесть ее.

Когда Хуа Лин увидел его лицо, он понял, о чем тот думает, и встал: "Брат, подожди, давай я сегодня обмакну тангулу в сахар для тебя".

Янь Ши тоже хотел уйти, но Хуа Лин снова усадил его на кресло-качалку: "Не волнуйся, я видел, как ты делал это дважды, это совсем не сложно, просто сиди здесь и жди меня, через некоторое время все будет готово". Чтобы ему не было скучно, Хуа Лин нашел книгу и дал ему в руки, чтобы он почитал.

Хуа Лин развернулся и пошел на кухню, но Янь Ши было не по себе. Хотя ванфэй был уже не так ребячлив, как раньше, он никогда раньше не делал таких вещей. Он собирался встать, держась одной рукой за поручень, а другой придерживая живот.

Ему пришлось сказать, что его живот становится все тяжелее и тяжелее, чем раньше, и он несколько раз пытался встать, но не мог. К счастью, немая принесла ему поднос с фруктами и, увидев это, помогла ему выбраться из кресла-качалки и жестом руки спросила, куда он идет.

Янь Ши поблагодарил его: "Минтин пошел на кухню, я тоже хочу посмотреть".

К тому времени, как Немая помогла ему пройти на кухню, Хуа Лин уже вымыл весь боярышник и удалил из него все семена.

Видя, как он сосредоточен, Янь Ши почувствовал теплоту в сердце и не пошел на кухню, а стоял у двери и осторожно наблюдал.

Когда Хуа Лин уже собирался добавить огня в плиту, он наконец увидел Янь Ши: "О, брат, почему ты здесь?

"Я хотел прийти и увидеть тебя". Янь Ши добавил: "Я скучал по тебе".

Хуа Лин не ожидал от него таких слов, поэтому не смог сказать то, что собирался: "Брат, я тоже скучаю по тебе, мы давно не виделись".

Янь Ши улыбнулся и указал на котелок позади себя: "Огонь разгорается".

Янь Ши изначально думал, что Хуа Лин устроит беспорядок на кухне, но, к его удивлению, Хуа Лин справился на удивление хорошо, даже лучше, чем в первый раз, когда он делал это.

Когда Хуа Лин с некоторой нервозностью и осторожностью погрузил первую палочку тангулу в рот Янь Ши, Янь Ши почувствовал, что сахарная конфета все еще сладкая, без малейшей кислинки.

"Хорошо ли это, брат?" Хуа Лин спросил с большой осторожностью, как будто это был первый раз, когда Янь Ши приготовил для него сладость.

"Да, это намного лучше, чем те, что я сделал". Янь Ши поднес руку ко рту: "Минтин, попробуй тоже".

Хуа Лин откусил кусочек и попробовал: "Это действительно вкусно, но я не думаю, что это так же вкусно, как то, что приготовил мой брат".

Янь Ши очень мягко улыбнулся: "Мне это нравится".

Хуа Лин засмеялся, взял в одну руку сахарную тангулу, а другой обнял за талию Янь Ши и вышел вместе с ним.

Они вернулись к креслу-качалке во дворе, Хуа Лин несколько раз легонько покачала кресло и прижался к ноге Янь Ши, разговаривая с ним.

Сегодня не было ветра, небо было ясным, совсем не было облаков, а цветы в углу источали тонкий аромат.

Когда Янь Ши закрыл глаза и погрузился в глубокий сон, Хуа Линь увидел, что он спит, осторожно вынул его из кресла-качалки и уложил обратно в кровать.

Хуа Лин накрыл Янь Ши одеялом, но не лег в постель, а просто сел на стул рядом с кроватью, нежно держа руку Янь Ши обеими руками и жадно глядя в его спящие глаза. Ему невыносимо хотелось спать, но если бы он заснул, то не смог бы их увидеть, а он не мог видеть достаточно.

Пока Хуа Лин не пришел, Янь Ши почувствовал, что день проходит очень медленно. Каждый день он просто ел, читал и подолгу разговаривал с ребенком в животе. Но с появлением Хуа Лин Янь Ши почувствовал, что день проходит очень быстро, и не успел он оглянуться, как снова наступила ночь.

Янь Ши принял ванну с помощью Хуа Линь, а затем лег рядом с ним в постель.

Хуа Лин тихо вздохнул.

Янь Ши спросил: "Что случилось с Минтином?".

"Брат, мне жаль тебя. Ты должен наслаждаться услугами многих слуг в королевском дворце, но теперь ты застрял в этом маленьком дворике, и тебе прислуживаю я с грубыми руками и ногами". Хотя он наслаждался этим чувством и мог им воспользоваться, ему все равно было жаль Янь Ши.

"Но я думаю, что я очень счастлив, и это стоит того, чтобы получить взамен ребенка". Янь Ши подошел к нему: "И это здорово - оказаться вдали от хаоса Имперского города и провести несколько дней в тишине и покое".

"Брат..." Хуа Лин повернулся в его сторону и обнял его.

"Минтин, когда мы станем старыми, мы найдем место с горами и водой, только мы вдвоем, хорошо?". Янь Ши взял его за руку и серьезно сказал: "Но ты все равно должен заботиться обо мне, как сейчас, я старше тебя, и мои ноги тогда будут не так хороши, поэтому я рассчитываю на твою заботу обо мне, хорошо?".

Хуа Лин представил себе жизнь, о которой говорил Янь Ши, двух маленьких старичков, сидящих бок о бок и любующихся закатом, и на его лице появилась улыбка: "Тогда с завтрашнего дня я начну учиться готовить у Немой сестры, чтобы потом готовить для своего брата".

"Хорошо". Янь Ши улыбнулся с нежным лицом: "Ты будешь отвечать за приготовление пищи, а я выберу и помою овощи для тебя и сделаю всю работу".

"Ну, мы будем вместе каждый день, - Хуа Лин крепче обняла Янь Ши, - и никогда не расстанемся".

Янь Ши почувствовал приятный запах тела Хуа Лина и постепенно заснул, Хуа Лин снова поцеловал его в лоб и некоторое время жадно смотрел на него, прежде чем ему пришлось задуть свечу и тоже заснуть.

Наступил новый день, и в этот день Хуа Лин проснулся немного раньше обычного. Его тело испытывало небольшой дискомфорт, точнее, дискомфорт в одной области.

С тех пор как Янь Ши забеременел, он перестал донимать его, как раньше. Последний раз это было в ночь перед отъездом Янь Ши из Имперского города. Однако он поступил так легко ради здоровья Янь Ши.

Хуа Лин долгое время сдерживался, и когда рядом с ним был его возлюбленный, было неизбежно, что он был немного эмоционален. В последние несколько дней он сдерживал свои чувства, и всякий раз, когда они появлялись, он сдерживал их, чтобы Янь Ши не заметил разницы.

Сегодня он хотел сдержать его так же сильно, как и раньше. Но по какой-то причине он больше не слушал меня. Хуа Лин хотел улизнуть, пока Янь Ши не проснулся, и позаботиться о себе.

Он еще не успел этого сделать, но в этот самый момент проснулся Янь Ши.

Волосы Янь Ши слегка взъерошены, а глаза немного дезориентированы, что делает его еще более взволнованным в глазах Хуа Лина. То, что он пытался подавить, больше не подавлялось.

Янь Ши сразу заметил неестественность Хуа Лина и протянул руку, чтобы дотронуться до него, но Хуа Лин внезапно отпрянул назад, понимая, что этот поступок разобьет сердце Янь Ши: "Брат, я не хотел...".

Янь Ши, естественно, не принял это близко к сердцу, но ничего не сказал и уже собирался встать с кровати, сложив руки на животе.

"Не двигайся".

Янь Ши сжал его руку.

Хуа Лин не посмел сдвинуться с места, но смотрел на него встревоженными глазами.

"Что в порядке?" Хуа Лин не понимал.

Янь Ши ничего не сказал, но ответил ему практическим действием. Одной рукой он закрыл глаза Хуа Лин, другой поднял одеяло и опустил голову. ......

Разум Хуа Лина внезапно помутился, Янь Ши никогда раньше не делал для него ничего подобного. Он не мог поверить в это, как будто все еще находился во сне, но такое реальное чувство удовольствия говорило ему, что все это было на самом деле.

Недосягаемый Янь Ши, которого он считал богом, сделал бы для него такое.

Хуа Лин слегка передвинул свое тело, пытаясь избежать Янь Ши.

"Голос Янь Ши был немного хриплым и более соблазнительным, чем раньше.

Во-первых, слова Янь Ши были святым писанием для ушей Хуа Лина, не говоря уже о том, что Янь Ши выглядел именно так. Хуа Лин не смел двигаться, его глаза были закрыты рукой Янь Ши, и он ничего не мог видеть, все его чувства были сосредоточены на этой области.

Когда Хуа Лин снова смог видеть, Янь Ши уже закрыл рот и выплюнул содержимое рта в плевательницу.

Хуа Лин быстро привел себя в порядок и налил Янь Ши чашку чая, чтобы тот прополоскал рот.

Прополоскав рот, Янь Ши позволил Хуа Лин снова одеть его.

Когда глаза Янь Ши внезапно встретились с глазами Хуа Лина, они оба рассмеялись в унисон.

Хуа Лин положил руки на талию Янь Ши и коснулся лбом его лба: "Брат, как ты можешь быть таким милым?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 104

Глава 104

На третью ночь после прибытия Хуа Лина к южной границе прибыл и маршал Цинь.

Хуа Лин уже слышал от Цю Лиушаня, что маршал Цинь собирается избить его, поэтому он очень нервничал, когда узнал о приезде маршала Цинь, и выпил несколько чашек чая. Он беспокоился не о том, что маршал Цинь побьет его, а о том, что он не одобрит их с Янь Ши совместную жизнь.

Он не боялся, что маршал Цинь побьет его, он просто боялся, что тот не одобрит его присутствие с Янь Ши.

Маршал уже давно служит в армии, и ему нравятся сильные и властные мужчины, хотя тело Янь Ши не соответствует его эстетике, но это его внук, поэтому он выглядит хорошо, но не тогда, когда он видит Хуа Лина, особенно это человек, от которого забеременел его внук.

И это лицо, белое, словно вылезшее из мучной кучи, и слишком красивое, хотя с ним не будут обращаться как с женщиной, но тоже слишком красивое.

Хуа Лин был так напуган, что даже не осмеливался говорить. Янь Ши взял его за руку одной рукой, а другой осторожно погладил по животу, тихо говоря с маршалом Цинем.

Хотя маршал Цинь сказал, что он недоволен, он не сделал того, что сказал вначале, он боялся, что ударит Хуа Лина до смерти.

Отослав маршала Циня в страхе и трепете, Хуа Лин почувствовал спиной, что его одежда промокла от пота.

Янь Ши, естественно, знал, о чем он думает, и крепко сжал руку Хуа Лина: "Не бойся, дедушка просто холоднолицый и теплосердечный.

Хуа Лин вспомнил, что глаза маршала Циня были большими, как медные колокола, и он хотел его съесть.

Чтобы утешить Янь Ши, Хуа Линь повторил: "Я знаю, я тоже нравлюсь дедушке".

Хуа Лин одной рукой сжимал руку Янь Ши, а другой держал его за талию, медленно идя к дому, его взгляд упал на большой живот Янь Ши, и он не смог сдержать своей радости, он пошел вперед и трогал его снова и снова. Ребенок уже был там, так кто мог что-то изменить?

Прошло еще несколько дней, светило солнце, погода была идеальной, поэтому Хуа Лин боялась, что Янь Ши будет слишком скучно оставаться во дворе, поэтому он предложил вывести его на прогулку.

Его немного тронул эта идея, но как он мог выйти на улицу с таким лицом?

"Когда я приехал сюда, я нашел гору в сельской местности с прекрасным видом, на которой почти никто не бывал". Завтра мы можем встать пораньше и припарковать карету за воротами, чтобы никто нас не заметил.

Когда Янь Ши услышал, что это действительно выполнимое решение, он согласился с ним.

К следующему утру Хуа Лин подготовил повозку, набил ее подушками и положил в нее немного еды, так что раз уж мы едем, то вернемся позже. Изначально он не планировал брать с собой Цю Лиушаня, так как он слишком бросался в глаза, но с таким большим животом Янь Ши, что если что-то случится по дороге?

Янь Ши, который давно не выходил за пределы двора, был так счастлив во время путешествия, что немного приподнял занавеску, чтобы выглянуть наружу. Хуа Лин нежно обнял его и жадно посмотрел на него.

Спустя почти две минуты карета наконец остановилась, и Хуа Лин осторожно помог Янь Ши спуститься.

Там было голубое небо, зеленый холм, неглубокий ручей и красивый зеленый луг, усеянный мелкими цветами.

При виде такой красоты Янь Ши почувствовал облегчение и счастье. На его лице появилась улыбка. Хуа Линг посмотрел на него, и он улыбнулся в ответ.

Здесь было очень спокойно, лишь изредка в небе пролетали птицы да вдалеке слышались крики животных.

Янь Ши давно не выходил на улицу и был рад увидеть такую красоту. Хуа Лин взял его на руки и некоторое время медленно шел по траве. Когда он уставал, он клал на землю мягкую подушку и позволял Янь Ши сесть, но на случай, если он уставал, Хуа Лин брал его на руки и прислонял спиной к своей груди.

Янь Ши чувствовал себя очень твердо на груди Хуа Лина и не мог не думать о том, что маршал Цинь сказал ему за его спиной. Маршал Цинь сказал, что Хуа Лин был слишком слаб и нуждался в защитите. Когда ребенок родится, он должен был защитить их обоих.

Путь к трону нелегок, поэтому ему нужна помощь со всех сторон. Вместо того чтобы быть его ближайшим другом, Хуа Лин вынужден позволять Янь Ши заботиться о нем, от чего он очень устает.

Но Янь Ши чувствовал, что, хотя его ванфэй и был раньше как ребенок, он рос понемногу, и теперь он чувствовал себя очень твердым на его груди.

Янь Ши подумал об этом и оглянулся на Хуа Лина, который увидел, что тот смотрит на него и решил, что ему есть чем заняться: "Что случилось брат?".

"Я просто хочу тебя увидеть". Янь Ши повернул голову назад, чтобы посмотреть на открывшийся перед ним вид.

Во время обеда Цю Лиушан разогрел еду, которую он принес с собой, и они сели вокруг и ели вместе.

После обеда погода становилась все теплее и теплее, и Янь Ши заинтересовался прозрачной водой ручья.

Хуа Лин, который хорошо знал Янь Ши, увидел, что тот продолжает смотреть туда, и сказал: "Брат, сними обувь и пойди в ручей, чтобы намочить ноги. Вода сейчас не холодная, так что будет очень удобно понежиться некоторое время".

Ноги Янь Ши распухли, и было бы удобнее опустить их в воду. Хуа Лин помог ему снять ботинки и носки и опустить ноги в ручей: "Как дела, брат?".

"Неплохо". Вода была не слишком холодной, и она все еще текла, так что было гораздо комфортнее, чем в бассейне.

Хуа Лин сидел рядом с ним, осторожно сжимал его ногу и разговаривал с ним.

Лягушка прыгнула прямо на Янь Ши, и Хуа Лин отмахнулся от нее. Глядя на лягушку, Янь Ши вдруг что-то вспомнил, повернулся и посмотрел на Цю Лиушаня, который был недалеко, и спросил: "Господин Цю, как продвигается изготовление пилюли плодородия?"

Он видел трехногую золотую жабу, которую Цю Лиушан принес с собой на южную границу, и сказал, что сможет использовать ее для создания пилюли плодородия. После прибытия на южную границу Цю Лиушан посвятил все свои мысли пилюле плодородия, не считая заботы о Янь Ши.

Я только что дал его самцу кролика, так что посмотрим, что будет через несколько дней". Два кролика-самца всегда дрались вместе, и ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы заставить их это делать.

Янь Ши потер живот: "Хотелось бы, чтобы у меня все получилось".

Цю Лиушан хлопнул в ладоши: "Не волнуйтесь, я не заставлю вас долго ждать".

Хуа Лин внезапно спросил: "Но есть ли что-нибудь недостающее?".

"Сейчас нет, - сказал Цю, - на южной границе полно ядовитых насекомых и трав, так что я могу найти их сам. Смотри, это червь, которого я поймал в горах. В Императорском городе их нет».

Хуа Лин с отвращением махнул рукой: "Я боюсь больших жуков".

Цю Лиушан скорчил гримасу и ушел с драгоценными насекомыми, которых он только что поймал.

Солнце уже почти село, когда пара поспешила обратно к карете, а когда они подъехали к дому, немая уже приготовила еду. После еды они немного погуляли с Янь Ши во дворе, а затем вместе легли спать.

Прошло еще несколько дней, и однажды утром Хуа Лин проснулся от радостного голоса Цю Лиушаня, доносившегося из-за окна: "Ваше Высочество! Ваше Высочество! Ваше Высочество!"

Хуа Лин слегка нахмурился от досады и уже собирался закрыть уши Янь Ши рукой, когда тот проснулся.

"Брат, он тебя разбудил". Хуа Лин расстроился еще больше, когда Янь Ши проснулся.

Янь Ши позволил Хуа Лин помочь ему сесть: "Услышав такой срочный голос, это должно быть что-то важное".

Снаружи Цю Лиушан осознал свое безрассудство и немедленно закрыл рот.

"Счастливый случай! Отличные новости! Кажется, кролик беременный!" Каждая прядь волос на голове Цю Лиушаня была припорошена волнением.

"Правда?" Хуа Лин был очень рад услышать, что кролик беременный, ведь Янь Ши только спросил об этом несколько дней назад.

Естественно, Янь Ши тоже слышал эту историю, поэтому он оделся и вышел: "Отведи меня посмотреть.

Цю Лиушан отвел их в дом.

Цю Лиушан отвел их к кроличьему гнезду и указал на белоснежного кролика: "Это тот самый. Если это так, то через месяц появится крольчонок".

Хуа Лин был еще более недовольный: "Почему ты кричишь по утрам, если не уверен?

Янь Ши улыбнулся: "Раз симптомы налицо, значит, так и должно быть". Янь Ши был успокоен медицинскими навыками Цю Лиушан.

Цю Лиушан закатил глаза на Хуа Лин, откуда Янь Ши не мог видеть.

Через несколько дней было подтверждено, что кролик Цю Лиушан беременный. Янь Ши и Хуа Лин были так счастливы, что пошли в кроличью нору, чтобы проверить его.

Через месяц Янь Ши тоже был на девятом месяце беременности, но первым родил кролик-самец - была разработана таблетка от бесплодия!

Янь Ши был так счастлив, что целый день не закрывал рот.

Когда он успокоился, ему пришлось задуматься над другой проблемой. Препарат для лечения бесплодия работал на кроликах, но он не знал, как он подействует на людей, а испытать его было не на ком.

Хуа Лин сказал: "Почему бы тебе самому не попробовать?".

Цю Лиушан немного застенчиво сказал: "У меня нет проблем с этим, но я не знаю, готов ли принц Цинъюэ сделать это".

По мере приближения родов Янь Ши Хуа Лин стал беспокойным и иногда просыпался по ночам, когда спал.

Напротив, Янь Ши вел себя как ни в чем не бывало и не преминул попросить Хуа Лин снова взять его на прогулку в деревню.

Хуа Лин не осмелился сопротивляться, и они с Цю Лиушан уехали в конной повозке.

На самом деле, за последний месяц Янь Ши приходил сюда много раз. Кроме маленького дворика, это было единственное место, куда он мог прийти.

Когда он прибыл сюда, Хуа Лин положил руки на Янь Ши и нервничал в сто раз больше, чем раньше. Янь Ши улыбнулся: "Минтин, сыграй для меня мелодию".

На самом деле он не хотел слушать мелодию, он просто хотел снять напряжение Хуа Лина.

Хуа Лин помог Янь Ши сесть и побежал в карету за флейтой, и к концу песни ее нервозность действительно улеглась.

Внезапно глаза Хуа Лина широко раскрылись.

Это была инстинктивная реакция на приближающуюся опасность, и как Хуа Лин почувствовал ее, так и Цю Лиушан и Янь Ши.

Янь Ши почувствовал внезапное изменение в атмосфере вокруг него, и хотя его сила уменьшилась из-за беременности, он все еще был лучше, чем обычные люди. Как только Янь Ши обратился к суду, он увидел, как из ниоткуда появились люди в черном, и эти люди спешили, словно возникли из воздуха.

Люди в черном были вооружены мечами, и, не говоря ни слова, они подняли свои мечи и набросились на них троих.

Но люди в черной одежде наступали со всех сторон, и их было сто человек, поэтому он мог защитить одну сторону, но не другую.

Если бы он мог сбежать один, ему пришлось бы защищать Янь Ши и Хуа Лина.

У Янь Ши не было другого выбора, кроме как сражаться. Одной рукой он держал Хуа Лин позади себя, а другой пинал человека в черном, который надвигался на него с мечом. Удар показался слишком сильным, и Янь Ши закончил его, положив руки на живот.

Глаза Хуа Лина покраснели, когда он смотрел на это, но его это мало волновало. Он поднес свою флейту ко рту и попытался дунуть, но потом увидел Янь Ши и положил ее обратно. Звук его флейты обладает эффектом принуждения ума, и если Янь Ши услышит его, это плохо скажется на его здоровье.

Быстро коснувшись талии, Хуа Лин увидел, как длинный серебряный хлыст поднялся в воздух. Как только серебряная плеть вылетела, тело Хуа Лин выпрыгнуло вместе с ней, танцуя вверх и вниз с серебряной плетью, заставляя мужчин в черном кричать в агонии.

Янь Ши был потрясен, это был его маленький ванфэй?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 105

Глава 105

Янь Ши, который также изучал боевые искусства, мог видеть глубину силы Хуа Лина. Серебряная плеть мелькала вверх и вниз, как ядовитая змея, убивая тех, кто прикасался к ней, и убивая тех, кто находился рядом с ней. В считанные мгновения Хуа Лин отбросил человека в черном на расстояние десяти метров от Янь Ши.

Янь Ши сначала немного волновался, так как знал, что эти люди в черном - лучшие из лучших, и если бы он был в полной силе, то смог бы только выжить, а не победить. Но Хуа Лин легко управлялся со своим серебряным кнутом, и чем больше он сражался, тем смелее становился. В мгновение ока на земле оказалось еще несколько трупов.

Янь Ши слегка сузил глаза, у его ванфэй было много секретов.

Хуа Лин также безжалостен, он использует все, чему научился за свою жизнь, и ему не требуется много времени, чтобы закончить истребление, первоначально он намеревался оставить одного в живых, но прежде чем он успел задать вопросы, мужчина прокусывает яд во рту и умирает.

Место, которое было таким прекрасным, исчезло в одно мгновение, на земле остались только трупы, и Хуа Лин стоял среди них, как будто он был могущественным призраком из этого региона.

С серебряным хлыстом в руке он задыхался и вдруг поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Янь Ши, который стоял за трупами.

Трава под тем местом, где стоял Янь Ши, была настолько красива, что казалось, будто там было два разных мира.

Некоторое время Хуа Лин не решался сдвинуться с места.

Спустя неизвестное количество времени, возможно, короткое, возможно, долгое, Хуа Лин увидел, как мужчина повернул к повозке, он глубоко вздохнул, стиснул зубы, убрал серебряный хлыст и пошел за ним.

На обратном пути Янь Ши держал глаза закрытыми. Хуа Лин сидел в самой дальней от него части кареты и только смотрел на него, не решаясь заговорить. Он не раз думал, что этот день настанет, особенно после того, как они с Янь Ши подтвердили свои чувства друг к другу, сладкий и пугающий момент, когда он проснется от своих снов.

Он думал, что если однажды Янь Ши узнает правду и больше не захочет его видеть. Тогда он не будет преследовать его, а просто будет тайно наблюдать за ним. Если бы он был хорошим, он был бы хорошим.

Но когда этот день настал, Хуа Лин понял, что просто не может этого сделать. Есть вещи, которые, получив их, вы никогда не сможете от них отказаться.

Сердце Хуа Лина билось как барабан. Он думал, что бы такое сказать, но ничего не выходило изо рта.

Когда они пришли во двор, Янь Ши медленно шел впереди, а Хуа Лин осторожно следовала позади. Когда немая увидела его, она удивленно показала рукой, а Хуа Лин со слезами на глазах покачал головой.

Когда они дошли до двери комнаты, Янь Ши шагнул внутрь и вдруг замер, наконец произнеся первое за долгое время: "Оставьте меня одного, мне нужно подумать".

Дверь закрылась, и казалось, что его сердце тоже закрылось.

Сердце Хуа Лин взволновалось при звуке закрывающейся двери.

Не успел он ответить, как Хуа Лин повернулся к нему и сказал: "Брат знает все".

"Все?"

"Все".

"Тогда все кончено".

Немая вздохнула: "Я пойду и поговорю с ним".

"Не уходи!" Хуа Лин остановил ее: "Брат говорит, что хочет побыть один".

Он повернул голову, чтобы снова посмотреть на закрытую дверь: "Каким бы ни был результат, я признаю это".

Внутри двери Янь Ши сел на стол, и в его голове промелькнула тысяча образов, все они были связаны с Хуа Лином.

С того момента, как они поженились, все эти сцены приходили ему на ум. Он впервые в жизни любил кого-то, он отдавал ему все свои силы, он отдавал ему себя без остатка, он относился к нему как к самому близкому человеку, и все же он солгал ему!

Как он мог солгать ему!

Это его наказание за то, что он не доверяет людям так легко? Руки Янь Ши постепенно сложились в кулаки, пальцы сжались в плоть.

Внезапно у него заболел живот, возможно, потому что он пнул человека в черном и растянул его, а возможно, потому что он был зол.

Ребенок сильно шумел в животе, и Янь Ши пришлось встать и ходить по полу, используя при этом руки.

Успокаивает его.

Это их ребенок, ребенок их обоих. Когда они уходили утром, шкаф был оставлен открытым, и сейчас он все еще был полуоткрыт, так что Янь Ши увидел висящую внутри одежду ребенка.

До срока родов Янь Ши оставалось всего несколько дней, и вчера вечером они вдвоем доставали одежду ребенка и рассматривали ее одну за другой. Глаза Хуа Лин были полны любви, и не было похоже, что он притворяется.

Янь Ши подошел и открыл дверцу шкафа, и вся одежда оказалась перед ним. Кончики его пальцев перебирали одежду, которая принадлежала ему, Хуа Лину и ребенку. Многие вещи принадлежали и Хуа Лин. Он видел, как Хуа Лин, сидя под лампой, кропотливо шил свою одежду, снова и снова разбирая ее ради вышитого цветка.

Когда они подъезжали к ларьку, он выходил из кареты и просто позволял Янь Ши приподнять занавеску в одном углу, чтобы Янь Ши мог видеть, что находится в ларьке, и чтобы другие не видели его странностей.

Выражение счастья на лице Хуа Лина, когда они выбирали что-то, тоже не выглядело фальшивым.

Ребенок больше не шевелится, но живот все еще немного болит, но это терпимо.

Янь Ши еще некоторое время стоял с закрытыми глазами, затем открыл их и пошел к двери. Он с силой толкнул дверь.

Хуа Лин неподвижно стоял за дверью, но когда он увидел, что дверь открыта, он обрадовался, хотел войти, но не решался.

Янь Ши уже покинул дверной проем и вошел внутрь, поэтому Хуа Лин замешкалась у двери. Немая и Цю Лиушан подмигнули друг другу и втолкнули Хуа Лина в дом, закрыв за собой дверь и подслушивая на пороге.

Когда Хуа Лин вошел, Янь Ши держал стол и сидел на стуле. Он подсознательно протянул руку, чтобы помочь ему, но Янь Ши уже сидел и смотрел на него красивыми глазами.

Хуа Лин снова убрал руку.

Голос Янь Ши не повышался и не понижался: "Я могу дать вам шанс объяснить".

Он уже прикинул все возможности за дверью. Он думал, что ему придется приложить немало усилий, чтобы заставить Янь Ши выслушать его объяснения, но он не думал, что Янь Ши захочет слушать.

Но когда Янь Ши сказал это, он не знал, с чего начать. Он быстро подумал и решил начать со своего детства: "Как только я смог вспомнить, я знал, что моя мать была убита Хуа Цяньчэном и Ян в результате заговора. На самом деле, Немая сестра была знаменитой "Святой монахиней отравленной руки", которая спасла жизнь моей матери, когда та попала в беду. Дядя Пань Юнь был подчиненным моего деда. Он был храбрым и верным воином».

"Он не осмелился вернуться в лагерь, опасаясь злодеев в армии, в конце концов, он был единственным, кто вернулся. Поэтому он вернулся в Имперский город инкогнито, чтобы рассказать моей матери о случившемся. Однако он опоздал и вернулся как раз к похоронам моей матери. Он хотел обратиться за помощью к Хуа Цяньчэну, но, к счастью, не успел этого сделать, как услышал, что Хуа Цяньчэн убил мою мать".

"Дядя Пан был в ярости и хотел убить Хуа Цяньчэна, чтобы отомстить за смерть моей матери, но ему не суждено было этого сделать. В тот момент Немая сестра приехала навестить мою маму в Имперский город. Правда, когда она в последний раз видела мою мать, та еще не была замужем. Когда она узнала о смерти моей матери, она тоже была в ярости, но она была намного спокойнее, чем дядя Пан. Она считала, что Хуа Цяньчэна нельзя убивать, потому что чувствовала, что он как-то причастен к смерти моего деда, и что если она убьет его сейчас, то его могут никогда больше не найти. Они могли бы забрать меня, но боялись, что я потом буду их винить".

"Итак, немая договорилась с дядей Паном, и она пришла в дом как немая, чтобы присматривать за мной. У нее был жетон моей матери, но когда Хуа Цяньчэн увидел, что она немая, он не принял никаких мер предосторожности и позволил ей позаботиться обо мне».

"Когда мне был всего год, я тренировался с ней. Она хотела, чтобы я мог защитить себя, но я и представить себе не мог, что с возрастом мои навыки боевых искусств станут более мощными».

"Дядя Пан создал Секту Десяти Квадратов, чтобы найти моего деда. Он иногда приходил ко мне в гости и обучал меня многим навыкам боевых искусств. Иногда он даже учил меня некоторым секретным книгам Южной границы".

Говоря об этом, Хуа Лин поднял свою флейту: "Брат, эта флейта на самом деле тоже оружие. Если я наполню его своей внутренней силой и подую на него, любой, кто услышит его, станет марионеткой".

"Ян не могла убить меня, и, став старше, я отказался от этой идеи. Позже, когда она забеременела и у нее появился свой ребенок, она не очень беспокоила меня и не искала меня раз в десять дней или полмесяца. Хуа Цяньчэн давно забыл обо мне, поэтому дяде Пану приходилось время от времени забирать меня из дома, но он не осмеливался заходить слишком далеко, опасаясь, что меня будут искать."

"Когда я был совсем маленьким, я видел, как Хуа ЦяньЧэн всегда обнимал Хуа сюй, и так завидовал, что хотел, чтобы и меня обняли. Моя немая сестра боялась, что если я буду относиться к Хуа Цяньчэну по-отечески, то мне будет трудно отомстить в будущем, поэтому она рано рассказала мне, что мою мать убил Хуа Цяньчэн".

Сердце Янь Ши затрепетало, когда он услышал это: как молод был Хуа Лин тогда и как больно ему было узнать эту жестокую правду.

"Я очень сильно заболел после того, как узнал, а когда выздоровел, моя немая сестра сказала мне спрятать свое лицо, чтобы обмануть их". Хуа Лин вздохнул: "Но я был так молода, я не умел скрывать свои эмоции, и когда я узнал, как умерла моя мать, я смотрел на них, как на врагов. За это меня много раз била моя немая сестра. Наконец, я узнал. Брат, ты помнишь храм Наньцин?".

Храм Нанкин? Об этом месте Хуа Лин спрашивал его, когда он только женился, но он сказал, что не помнит. Было ли здесь что-то, о чем он забыл?

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 106

Глава 106

Янь Ши вздернул брови и долго думал, но так и не смог понять, чем же это место отличается от других. Он горько рассмеялся: "Когда мне было восемь лет, однажды Ян снова отругала меня без всякой причины. Я ненавидел ее, но мне приходилось делать глупое лицо, чтобы выглядеть так, будто она не права. Но чем больше я думал об этом, тем больше обижался, и тем больше ненавидел себя за то, что не вырос, и не знал, когда такая жизнь закончится. В порыве гнева я убежал из дома лорда и бесцельно шел к храму Нанкин".

"Я слышал, что буддизм может просветлять людей, поэтому я подумал, что в любом случае зашел так далеко, поэтому я планировал пойти в храм, чтобы послушать. Но я пришел туда слишком поздно, и храм был уже закрыт. Я и так был очень обижен, а когда увидел закрытую дверь, обиделся еще больше. Я не мог больше сдерживаться, поэтому я сел перед дверью храма и заплакал".

"Я не знаю, как долго я плакал, но потом я услышал очень нежный голос, который спросил меня, что случилось. Когда я поднял глаза, то увидел, что передо мной стоит очень симпатичный младший брат и смотрит на меня с озабоченным выражением лица. Я вытер слезы и сказал, что скучаю по маме".

"Когда мой младший брат услышал это, он сел рядом со мной и сказал, что у него тоже нет матери и что он тоже скучает по своей матери. Но он никогда не плакал в присутствии других, потому что знал, что они не будут его жалеть, а будут с удовольствием наблюдать, и чем больше он будет плакать, тем веселее они будут смеяться. Я понимал, но мне все равно было неловко, и я рассказал, что мой отец женился на мачехе, которая родила ему несколько детей и плохо обращалась со мной, постоянно била и ругала меня, а отец только делал вид, что не видит. Он сказал, что когда его мать была еще жива, у его отца уже было много женщин, и когда она умерла, они хотели, чтобы он умер вместе с ней. Но он хотел жить лучше, чтобы все эти люди увидели, кто будет смеяться в конце".

"Мой младший брат также сказал мне, что раз я им не нравлюсь, я должен больше любить себя, что я такой прекрасный, что кто-то, кому я нравлюсь, полюбит меня, а не их. Благодаря его советам я постепенно почувствовал себя лучше. У меня даже не было времени спросить его имя, я только услышал, как кто-то назвал его "Великим Мастером", я тогда не знал, что такое Великий Мастер, я думал, что это имя человека, и удивлялся, почему у этого прекрасного брата такое имя. "

"Я радостно вернулся в дом лорда и нетерпеливо спросил свою немую сестру, не знает ли она о человеке по имени Великий Мастер. Немая подумала немного и сказала, что она не знает человека по имени Великий Мастер, но что так называют только великих князей, которые живут во дворце и могут называться Великими Мастером."

Прислушавшись к словам Хуа Лина, Янь Ши стал искать в своей давно похороненной памяти этот инцидент, но это было слишком давно, чтобы он мог о нем вспомнить, и он лишь смутно помнил, что в свой одиннадцатый день рождения император Чонцзи разрешил ему отправиться на день развлечений во дворец, и он, кажется, встретил маленького мальчика, который плакал, но он не мог вспомнить никаких подробностей.

Лицо Янь Ши немного смягчилось, но его живот немного болел, и он осторожно потрогал свой живот, чтобы не выглядеть ненормальным.

"Чем больше я о тебе узнаю, тем больше мне это нравится". В то время я часто думала о том, что и вы были в подобной ситуации, но вы так нежно утешали меня. С тех пор как ты появился, у меня появилась новая цель в жизни - помочь тебе получить трон".

Как только Хуа Лин сказал это, он подошел к шкафу, достал небольшую коробку и показал ее Янь Ши.

Янь Ши вспомнил ручку, которой он пользовался в детстве.

"После того, как Немая вошла в дом лорда, дядя Пан ушел в джунгли и основал Секту Десяти Квадратов". Хуа Лин объяснила Янь Ши, откуда взялись эти вещи: "За несколько лет Секта быстро расширилась и породила множество информаторов. Даже евнух Ле, который близок к отцу, также является членом клана. Вы все еще помните оригинального евнуха Лянь Гуя? Он был груб с тобой, и я приказал членам Секты убить его".

Глаза Янь Ши несколько раз менялись, но его лицо по-прежнему не имела никакого выражения.

Хуа Лин выпустил длинный вздох и решил рассказать о себе: "Дядя Пан скончался три года назад из-за болезни, и после его смерти я занял пост главы Секты Десяти Квадратов».

Лицо Янь Ши изменилось, когда он услышал эти слова, но он придержал язык и жестом попросил Хуа Лин продолжать.

"Я не хотел разыгрывать своего брата. На самом деле, никто не знает, кто я на самом деле, кроме Цю Лиушаня и Немой". Хуа Лин сказал: "Цю Лиушаня привез дядя Пан, и мы выросли вместе, я думаю.

"Кроме того, в те времена Хуа Цяньчэн и клан Ян обсуждали брак с королем Чжаогэ, и их первоначальным намерением было выдать Хуа Сюй замуж за короля Чжаогэ. Я сказал служанке, которая была с Ян, чтобы она передала ей идею, что вместо того, чтобы выдать Хуа Сюй замуж за короля Чжаогэ, она должна выдать меня замуж за своего брата. Ян не хотела, чтобы ее сын женился на мужчине, поэтому согласилась на это. Поэтому я смог выйти замуж за своего брата. Когда я узнал эту новость, я был так счастлив, что не мог спать несколько дней, боясь, что это был сон и что когда я проснусь, от меня ничего не останется".

"Я вышел за тебя замуж и до сих пор скрываюсь, потому что не доверяю тебе и не хочу тебя обманывать. Просто я долгое время был таким перед этой парой, и если я вдруг вернусь к своей истинной природе, то боюсь, что это вызовет подозрения и навредит моему брату. Если я не буду вести себя как дурак, боюсь, теперь моему брату будет на меня наплевать".

Янь Ши вынужден был признать, что слова Хуа Лина были правильными. Причина, по которой он не держался подальше от Хуа Лина, заключалась в его глупой личности и в том, что он не чувствовал угрозы с его стороны. Позже это было из сочувствия. Постепенно из симпатии выросла любовь.

Если бы Хуа Лин начинал как обычный человек, умеющий писать и сражаться, он бы и сейчас относился к нему настороженно.

Говоря о свадьбе, Янь Ши вдруг вспомнил кое-что и наконец заговорил: "В ночь свадьбы я ясно почувствовал твой пульс, и у тебя не было внутренней силы".

"Да, потому что я принимал лекарства, чтобы на время скрыть свою внутреннюю силу". Когда Хуа Лин увидел, что Янь Ши хочет с ним поговорить, в его глазах появилась слабая искорка надежды: "А этот мой живот не мягкий, в нем есть несколько небольших мышц. После того, как я узнал, что собираюсь жениться на тебе, я перестал тренироваться и каждый день специально ел много еды, чтобы мой желудок стал мягким".

Он знал, что Янь Ши не мог вынести такого выражения лица: "Брат, хотя дворец не так опасен, как дворец, это все еще место тигров и волков, поэтому у меня не было выбора, кроме как притвориться, что я выгляжу так. Я знаю, что ты скажешь: "Почему я не признался тебе, когда мы были уверены в своих чувствах? На самом деле, я думал об этом бесчисленное количество раз, но я боюсь, боюсь, что ты будешь винить меня, боюсь, что ты больше никогда не будешь со мной разговаривать. Я знал, что прыгаю туда-сюда с края обрыва и что однажды могу упасть насмерть, но я предпочел бы обманывать себя и думать, что смогу остаться рядом с тобой еще на один день. Я знаю, что это все моя вина. Я виноват в том, что произошло, и я буду бить и наказывать себя. Только не сердись и не смей меня отпускать. Брат, я люблю тебя, я очень, очень люблю тебя. Клянусь, я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать".

Янь Ши долго молчал, прежде чем спросить: "Вы положили лекарство в вуаль в день свадьбы?". До сегодняшнего дня он думал, что лекарство было сделано партией короля Чжаогэ.

«Я просто хотел чтобы мне было легче бегать за братом. И, кроме того, с того дня, как я вырос, мои мечты были наполнены моим братом. Каждый раз, когда я просыпался, мои сны были сладкими и приятными, но я держал их при себе и никогда не раскрывал их, боясь обесчестить брата. Зная, что я собираюсь выйти замуж за своего брата, я не мог подавить в себе злой огонь желания сделать с ним что-нибудь. Я такой ублюдок, я такой ублюдок".

Когда его подозрения подтвердились, Янь Ши не мог сказать, что он чувствует.

Хуа Лин едва осмеливался дышать, но держал голову опущенной и время от времени украдкой поглядывал на Янь Ши.

Янь Ши позабавил его взгляд.

Он знал, каков Хуа Лин в этом отношении. Он знал, какова Хуа Лин в этом отношении. До того, как он согласился вступить с ним в отношения кожа-к-коже, Хуа Лин вел себя так, словно у нее не было никакого желания. Но как только он вкусил мясо, он повела себя как голодный волк. В то время он был удивлен, что слабый маленький ванфэй был даже более физически подготовлен, чем он, но он не представлял, насколько он был сильнее его.

Янь Ши медленно встал со стула и прошелся по комнате, держа одну руку на животе, а другую на талии. Это было сделано для того, чтобы облегчить боль в животе и дать себе возможность лучше подумать о том, как решить вопрос между ним и Хуа Лин.

Хуа Лин следил за ним глазами по кругу, сдерживаясь снова и снова, но наконец не смог сдержаться и осторожно поднялся, чтобы помочь Янь Ши с талией.

Когда Янь Ши взглянул на него, сердце Хуа Лина екнуло, но он лишь взглянул и ничего не сказал.

Сердце Хуа Лин было радостно, это был хороший знак.

"Брат, могу я помочь тебе вернуться в кровать и немного полежать?". Хуа Лин сказал это осторожно, как будто боялся спугнуть Янь Ши.

Хуа Лин был так счастлив, что почти вскочил и помог ему медленно дойти до кровати, но он не лег, а просто прислонился к кровати, и Хуа Лин положил подушку ему на спину.

После этого Хуа Лин опустился на колени и осторожно сжал рукой ногу Янь Ши.

Янь Ши посмотрел на Хуа Лина с несколько смешанным выражением лица. Больше всего в своей жизни он ненавидел, когда кто-то обманывал его, и Хуа Лин, несомненно, затронул его весы. Но что бы он сделал на месте Хуа Лина? Я боюсь, что он поступит так же, как Хуа Лин. Подумав об этом, Янь Ши почувствовал мгновенное облегчение.

"Где твой серебряный хлыст? Раньше я этого не замечал". спросил Янь Ши.

Хуа Линь встал, подошел к Янь Ши и снял поясную печать, чтобы показать ему: "Брат, серебряная плеть спрятана в этом отделении. Его оборачивают вокруг талии вместе с поясным уплотнением, так что никто его не найдет. Если вы хотите использовать его, вы можете вытащить его из этого места и вернуть обратно. Когда я учился плести, я бил себя".

Янь Ши взял кнут в руку и внимательно осмотрел его, это был действительно хороший кнут, и он вернул его Хуа Лину: "Потанцуй немного и дай мне посмотреть".

"Да! Да!" Хуа Лин взмахнул серебряной плетью и закружился в танце с большой силой.

Однако живот Янь Ши болел все сильнее, он потер живот и нахмурился. Хуа Лин сразу же заметил это, поэтому он отступил от своей позиции и подошел к Янь Ши на несколько шагов: "Брат, что с тобой? У тебя болит живот?"

Янь Ши покачал головой: "Ничего".

Хуа Лин снова сел рядом с Янь Ши и положил свои руки на руку Янь Ши, схватив его за руку, как будто хотел спросить, но не решался: "Брат, ты можешь простить меня?".

Янь Ши тихо вздохнул: "Минтин, не лги мне ни о чем в будущем. Еще раз, и я не выдержу".

"Я знаю, я знаю, только на этот раз, я буду засранцем только в этот раз". Хуа Лин с чувством обнял Янь Ши: "Это моя вина, как я мог позволить брату быть таким грустным? Я не знаю, как я мог позволить своему брату так расстроиться, но я ...... сожалею о том, что сделал с тобой".

Чем больше вы говорите, тем больше захлебывается голос Хуа Лина, в конце концов, ничего нельзя сказать, Янь Ши только почувствовал влагу на своем плече.

Первое, что вам нужно сделать, - это избавиться от проблемы.

"Мне было страшно, мне было так страшно только что. Если ты не простишь меня, я действительно не знаю, что делать". Хуа Лин фыркнул: "Я уже тысячу раз думал, что в тот день, когда откроется правда, если ты больше не захочешь меня и захочешь прогнать. Тогда я буду молча защищать тебя за твоей спиной до того дня, когда не смогу двигаться. Но когда этот день настал, я не мог его отпустить. Я не хотел разлучаться с братом, и если бы у меня не было тебя, я бы умер от тоски".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 107

Глава 107

У Янь Ши внезапно заболел живот, и он подсознательно коснулся рукой своего живота. Хуа Лин также заметил его странные симптомы и отодвинулся от него: "Брат, у тебя опять болит живот?".

После того как боль прошла, его желудок снова почувствовал себя лучше, и Янь Ши покачал головой: "Я немного голоден, давай поедим чего-нибудь".

"Хорошо, хорошо". Хуа Лин с беспокойством посмотрел на его живот, но когда он увидел, что Янь Ши выглядит как обычно, он почувствовал некоторое облегчение: "Что ты хочешь съесть?".

"Давай лапшу, с супом". Янь Ши не был очень голоден, но у него было смутное чувство, что в этот раз его живот болит не так, как в предыдущие дни, немного болит внизу, может ли это быть из-за родов? Но боль была еще терпимой, поэтому он ничего не сказал.

"Тогда я пойду и приготовлю его для брата". Хуа Лин сказал и пошел открывать дверь. Двое мужчин, стоявших перед дверью, были подобны богам.

Немая кивнула и вздохнула с облегчением, когда к ней подошел Янь Ши, держа его за спину, а немая, все еще немного пораженная его приветствием, хотела поздороваться, но почувствовала себя неловко.

Он слегка кивнул и склонил руки в сторону немой: "Спасибо, что заботилась о Минтине все эти годы".

Немая в растерянности смотрела то на Хуа Лин, то на Янь Ши, и наконец заговорила: "О чем вы говорите? Дама была добра ко мне, и я должна отплатить ей. Кроме того, я долгое время обманывала принца, так что прошу прощения за это".

Хуа Лин улыбнулся и уже собирался выйти из дома, когда немая спросила: "Что ты делаешь?".

"Мой брат хочет есть лапшу в горячем супе, поэтому я собираюсь приготовить ее для него".

"Ты останешься с принцем, а я приготовлю лапшу". Немая не могла найти повода, чтобы уйти, и это был хороший повод.

Хуа Лин помогал Янь Ши сесть и ничего не сказал, а просто радостно посмотрел на него.

Янь Ши смутился под его взглядом: "Что ты хихикаешь?".

"Я просто счастлив, особенно счастлив". Хуа Лин поцеловал Янь Ши: "Раньше я и мечтать не мог о таком дне".

Янь Ши слегка улыбнулся, только он знал, сколько решимости потребовалось ему, чтобы простить Хуа Лина. Это было хорошо, это было хорошо.

Когда немая принесла лапшу, Хуа Лин сначала взял ее и подул на нее для Янь Ши: "Немая сестра, пожалуйста, принеси еще одну пустую миску и пару палочек для еды".

Немая быстро принесла пустые миски, а Хуа Лин положил в пустые миски лапшу и принес их Янь Ши: "Брат, сначала съешь это, а остальное я дам перед тем, как ты съешь это".

Янь Ши одновременно позабавил и тронул осторожность Хуа Лина. Казалось, Хуа Лин боялся, что тот пожалеет о своем предложении, и старался угодить ему. Янь Ши пошел с ним и наслаждался особым отношением.

Янь Ши съел почти половину миски и не мог больше есть, поэтому он позволил Хуа Лину съесть остальное.

Съев лапшу, Хуа Лин проводил Янь Ши по двору со своим обычным украшением, и тут раздалась резкая боль, от которой Янь Ши прикрыл живот руками и скрутил брови в узел.

"Брат, что с тобой?" Голос Хуа Лина изменился от шока.

"У меня немного болит живот". На этот раз Янь Ши уже не скрывал этого.

"Цю Лиушан! Цю Лиушан!" Хуа Лин был так напуган, что громко закричал.

Цю Лиушан примчался к ним как ветер: "Что случилось?".

"У брата болит живот". Хуа Лин уже помог Янь Ши сесть на стул.

Цю Лиушан приложил руку к вене: "Ваше Высочество рожает".

"У тебя будет ребенок? Разве не осталось еще несколько дней?".

"Но похоже, что сейчас это произойдет". Цю сказал: "Ваше высочество, у вас боли то приступами, то отступают? Чувствуешь ли ты, что твой желудок падает?".

Янь Ши прикрыл живот одной рукой: "Да".

Цю сказал: "Не бойтесь, Ваше Высочество, эта боль будет продолжаться некоторое время. Помогите вашему высочеству лечь в постель".

Хуа Лин не смел колебаться и попытался помочь Янь Ши, но его руки и ноги были так напуганы и слабы, что он не мог использовать свою силу.

Немая поспешила к нему и оттолкнула его: "Уходи, я сделаю это".

Хуа Лин замер на месте и глубоко вздохнул, прежде чем собраться с силами и погнаться за ним.

"Брат, как ты себя чувствуешь?" Хуа Лин сел на край кровати Янь Ши и взял его за руку, в его голосе слышалась дрожь.

"Хорошо, не бойся". Янь Ши было уже не так больно, после того как боль прошла.

"Как эта дата может быть ранней? Я думал, до нее осталось всего несколько дней. Это моя вина, я не должел был злить брата, из-за меня у него начались преждевременные роды". В глазах Хуа Лин стояли слезы, а в голосе звучали нотки сомнения, которые невозможно было скрыть.

Цю Лиушан закатил глаза: "Несколько дней раньше - это не преждевременно, несколько дней раньше и несколько дней позже - это нормально".

"Что ты знаешь". Хуа Лин это не понравилось: "Это как если бы тебя разбудили ночью сразу после того, как ты уснул, как это может быть хорошо? Нехорошо, когда ребенок появляется на свет раньше времени".

Цю Лиушан продолжал закатывать глаза: "Да, да, да, да, я не понимаю, я не понимаю, я чудо-доктор. Я не знаю, я не знаю, я не знаю. В любом случае, Янь Ши теперь знал, что за добродетель Хуа Лин, поэтому он больше не скрывался.

Янь Ши показалось забавным наблюдать за их перебранкой, и он улыбнулся, но в глазах Хуа Лина это означало совсем другое: "Прекрати болтать, ты злишь моего брата".

Цю Лиушан увидел, что лицо Янь Ши не выглядит страдающим: "Принц был счастлив, иначе он бы не улыбался".

Хуа Лин не согласился: "Брат заставлял себя улыбаться".

"Откуда ты знаешь? Я думаю, что принц счастлив".

"Конечно, я знаю, просто потому что я ванфэй".

"Минтин". Янь Ши потянул Хуа Линь за руку: "Я хочу чаю".

Хуа Лин только что нервничал немного меньше, но теперь, услышав слова Янь Ши, он занервничал еще больше, поэтому он принес Янь Ши свой чай, чтобы он его выпил.

"Так что же нам теперь делать?" спросила Хуа Лин, глядя на Цю Лиушан.

"Подождите, мы должны подождать". Но вы можете сначала приготовить горячую воду, а я выпишу противоядие, чтобы вызвать роды, так что если ребенок не родится, вы сможете отдать его вашему высочеству".

"Он не может родить?" Хуа Лин потянул за воротник рубашки Цю Лиушан: "Почему он не может родить?".

Цю Лиушан надавил на его руку, не отталкивая ее: "Я только сказал, что в случае, если ребенок не родится, я не говорил, что наследный принц точно не родит, мы просто должны подготовиться к этому заранее."

"Если брат ......"

"Минтин".

"Что случилось, брат?" Хуа Лин тут же снова нервно посмотрел на Янь Ши.

"Останься со мной на некоторое время". Сам он ничего не чувствовал, а только смотрел на Хуа Лина, который слишком нервничал.

"Хорошо, я поговорю с тобой немного".

Цю сказал: "Я выйду и подготовлюсь, но если ты снова почувствуешь себя плохо, позови меня".

После ухода Цю они остались вдвоем в комнате.

"Что ты хочешь сказать, брат?" На лбу Хуа Лин выступил тонкий слой пота, а его глаза время от времени поглядывали на живот Янь Ши.

"Расскажи мне о том, когда ты был маленьким". Рука Янь Ши поочередно коснулась его живота, и теперь он снова болел, как и говорил Цю Лиушан, но боль была не такой разрозненной, как раньше.

"Хорошо". Хуа Лину не хотелось говорить о своем детстве, но Янь Ши хотел услышать, и ему пришлось. Он говорил об этом окольными путями, обсуждая все, о чем только мог подумать.

Сначала Янь Ши внимательно слушал, но потом его желудок стал болеть все сильнее, и он не смог больше сдерживаться и издал звук.

"Брат!" Хуа Лин внезапно запаниковал: "Я пойду и найду Цю Лиушан".

Пошатываясь, он сделал несколько шагов к двери и закричал: "Цю Лиушан! Цю Лиушан! Цю Лиушанй!"

На звук его голоса поспешил Цю Лиушан: "Ваше Высочество рожает".

"Иди и посмотри, моему брату очень больно".

Немая последовала за ним в комнату и увидела, что Янь Ши сжимает руками постельное белье, его лицо выглядит очень болезненным.

"Брат, как ты себя чувствуешь?" Хуа Лин в панике схватил одну из его рук.

"Неплохо". сказал Янь Ши, и тут же раздалась резкая боль.

"Освободите мне дорогу, Ваше Высочество, я посмотрю". Цю Лиушан отогнал Хуа Линь в сторону.

"Минтин". Хуа Лин подумал, что Янь Ши собирается что-то ему сказать, и приложил ухо к его уху.

"Что ты хочешь сказать, брат?"

"Просто выйди и жди меня".

"Что ты сказал, брат?" Хуа Лин никогда не думал, что Янь Ши собирается выгнать его.

"Я буду в порядке, увидимся с ребенком через минуту". Янь Ши попытался выдавить из себя улыбку.

Хуа Лин чувствовал, что небо падает, Янь Ши еще не простил его, иначе зачем бы его выгнали?

Немая увидела, о чем эти двое думают, и взяла Хуа Лин за руку: "Иди сюда, я хочу тебе кое-что сказать".

Она вытащила Хуа Лина наружу и закрыла за ним дверь: "Рожать ребенка - не самое красивое зрелище, принц не хочет, чтобы вы видели его в плохом виде".

"Но я не буду недолюбливать своего брата". Хуа Лин сказал и попытался открыть дверь, чтобы войти, но Цю Лиушан запер ее изнутри.

"Ваше Высочество, таково желание принца".

Глаза Хуа Лина внезапно покраснели: "Брат!".

Янь Ши позволил Цю Лиушаню помочь ему дойти до двери и обратился к Хуа Лину через дверную панель: "Минтин, со мной ничего не случится, просто терпеливо жди снаружи. Пройдет совсем немного времени, и наш малыш появится на свет".

"Но я хочу быть с тобой в такое опасное время". Рука Хуа Лина осторожно постучал по двери, не решаясь нажать слишком сильно.

Еще одна волна боли обрушилась на нее, и Янь Ши не мог говорить от боли.

Цю Лиушан сказал: "Ваше Высочество рожает!".

Сказав это, он помог Янь Ши лечь на кровать.

За дверью ноги Хуа Лин так сильно дрожали, что он сел перед дверью и прижал к ней ухо, пытаясь услышать, что происходит внутри.

Янь Ши не закричал, но Цю Лиушан испугался и сказал что-то вроде: "Подождите, учитель, что с вами?»

Каждый раз, когда Цю Лиушан кричал, сердце Хуа Лина трепетало.

Немая чувствовала, что через несколько мгновений Цю Лиушан придется прийти на помощь и Хуа Лину.

"Бабушка, принеси мне кастрюлю горячей воды!" закричал Цю Лиушан.

Когда немая принесла воду, Цю открыл дверь и взял ее, Хуа Лин вытянул шею, чтобы заглянуть внутрь: "Как брат?".

Цю Лиушан вздохнул: "У принц были трудные роды".

"Что?" Хуа Лин закатил глаза и упал в обморок.

Немая попросила Цю быстро войти в дом, пока она заботится о Хуа Лине.

Она многое повидала, но никогда не видела жену, муж которой упал в обморок перед родами.

Когда Хуа Лин пришел в себя, он уже собирался вползти в комнату, но немая удержала его: "Это критический момент для принца, зачем ты идешь туда?

"Но мой брат не может родить, я... я... ......".

"Этот мальчик - чудо-доктор, принцу будет хорошо с ним".

Хуа Лин вдруг что-то вспомнил и крикнул с порога: "Цю Лиушан, убедись, что мой брат в безопасности! Ребенок не важен! Брат, ты должен быть здоров, у нас впереди еще целая жизнь".

В комнате не было слышно ни звука от Янь Ши, поэтому Хуа Лин ждал с тревогой и страхом, сцепив руки вместе и моля Бога.

Спустя неизвестное количество времени он наконец услышал громкий крик Янь Ши, за которым последовал громкий вопль.

Дверь открылась, и Хуа Лин поспешно вошел.

Сцена внутри была удивительно гармоничной.

Янь Ши лежал на кровати и выглядел нормально, за исключением легкой испарины на лбу.

"Брат". Хуа Лин схватила руку Янь Ши и мгновенно разрыдался.

Янь Ши улыбнулся и осторожно вытер слезы кончиками пальцев: "Почему ты плачешь?".

"Мне страшно, мне страшно ......" Хуа Лин повторял эти слова.

Янь Ши сказал: "Лорд Цю сказал, что роды прошли гладко и быстро по сравнению с другими".

Хуа Лин поднял голову и посмотрел на Цю Лиушаня: "Разве вы не говорили, что у брата были трудные роды?"

Цю Лиушан пожал плечами: "Я просто дразнил тебя".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 108

Глава 108

Цю Лиушан поспешил выбежать из комнаты, пока Хуа Лин не успел ударить его.

"Брат". Хуа Лин схватил руку Янь Ши и положил ее на свое лицо, потирая его взад и вперед: "Ты снова меня беспокоишь". Он обещал больше никогда не позволять ему волноваться.

Вдруг до его ушей донесся громкий детский крик.

Только тогда Хуа Лин обнаружила перед Янь Ши ребенка, который так долго оставался без внимания. Младенец был завернут в маленькое одеяло, его глаза были закрыты, а рот открыт, он громко плакал, словно обвиняя другого отца в том, что тот его не заметил.

Хуа Лин был в ярости, хотел взять его на руки, но несколько раз пытался, но не решался, боялся, что погубит его.

Янь Ши с нежностью погладил его маленькое тельце, и плач малыша сразу же утих, а через некоторое время он и вовсе перестал плакать.

Хуа Лин было так любопытно, что он не смог сдержаться от радости: "Брат, ты действительно молодец, он перестал плакать, когда ты его погладил".

Вошла немая с миской козьего молока: "Его высочество, должно быть, голоден, Лин, возьми его на руки, я его покормлю чем-нибудь".

Хуа Лин выглядел озадаченной: "Я не осмелюсь нести его".

Он взял ребенка на руки, взял ложку и наполнил ее козьим молоком, поднес ко рту и подул на нее, затем осторожно положил в рот ребенку.

Малыш был так счастлив узнать, что ему есть что поесть, что открыл рот и стал сосать молоко из ложки.

Сердце Хуа Лина растаяло, когда он посмотрел на его пухлое лицо и на то, как он выглядел, когда пил молоко.

Покормив малыша, он снова заснул, и немая положила его рядом с Янь Ши и вышла.

Только тогда Хуа Лин вспомнил спросить: "Брат, а наш ребенок - мальчик или девочка?".

Янь Ши улыбнулся: "Вы можете убедиться в этом сами".

Хуа Лин осторожно приподнял одеяло, укрывающее ребенка: "Это мальчик, мальчик - это хорошо, когда он вырастет, я научу его боевым искусствам, чтобы мы оба могли защитить нашего брата".

Янь Ши с любовью в сердце смотрел на спящее лицо сына и не мог удержаться, чтобы не поцеловать его в маленькую щечку. Он с нетерпением ждал его рождения еще в утробе, и теперь, когда он родил его, он чувствовал себя таким счастливым, просто глядя на него, что не могла дождаться, когда все в этом мире будет у него перед глазами.

Хотя роды Янь Ши прошли без осложнений, они потребовали много усилий. Поговорив с Хуа Лин еще несколько раз, он стал немного сонным, медленно закрыл глаза и заснул.

Хуа Лин тоже снял обувь и лег на кровать, но он не спал, а только смотрел туда-сюда на знакомые лица отца и сына. Сердце Хуа Лина переполняла радость, как он и говорил, он даже не смел мечтать о таком дне.

Возможно, малышу это приснилось, но его маленькие ручки вылезли из-под одеяла и замахали взад-вперед, случайно задев тело Янь Ши.

Хуа Лин тут же сделал несколько похлопываний Янь Ши, но не позволил ему проснуться.

Хуа Лин сел с кровати и несколько раз провел руками перед ребенком, после чего, стиснув зубы, взял его на руки. Ребенок оказался еще мягче, чем он себе представлял, и Хуа Лин даже не решался дышать некоторое время, прежде чем снова положить ребенка на кровать и лечь рядом с Янь Ши.

Таким образом, ему не нужно было беспокоиться о том, что ребенок снова ударит Янь Ши своими маленькими кулачками.

В течение ночи ребенок несколько раз просыпался и несколько раз плакал. Внутренняя сила Хуа Лина намного превосходила силу Янь Ши, поэтому он мог сразу почувствовать любое движение в теле ребенка.

Чтобы Янь Ши хорошо выспался, он поднимал его, как только малыш начинал плакать, кормил его, если он был голоден, и менял матрас, если он мочился в постель.

После целой ночи мучений Хуа Лин стал квалифицированным отцом.

Янь Ши хорошо спал этой ночью и проснулся только на рассвете. Когда он проснулся, Хуа Лин тоже проснулся.

"Как ты себя чувствуешь, брат?" Под глазами Хуа Лина был легкий зеленоватый оттенок, значит, он плохо спал.

"Я в порядке". Янь Ши действительно чувствовал себя хорошо, за исключением боли от рождения ребенка.

После этого он не заметил ничего необычного, а после полноценного ночного сна он был особенно энергичен: "Это ведь ты плохо спал прошлой ночью?".

Хуа Лин обняла Янь Ши и поцеловал его: "Даже если бы мне пришлось не спать всю ночь, я все равно был бы счастлив".

Малыш, похоже, знал, что оба папы проснулись, поэтому он пошевелился, несколько раз хрюкнул, а затем потер глаза и заплакал.

Янь Ши сказал Хуа Лину: "Принеси ребенка ко мне".

Он встал с кровати, вымыл в воде полотенце для рук и вытер попку ребенка, после чего принес чистого малыша на руки Янь Ши, а затем разобрался с беспорядком на кровати.

Странно, вчера вечером, когда Хуа Лин держала ребенка, его пришлось долго уговаривать, прежде чем он перестал плакать, но как только Янь Ши взял его на руки, он сразу перестал плакать.

Хуа Лин похлопал ребенка по мягкой попке: "Ты такой хулиган".

Хуа Лин нашел в шкафу другое платье, Янь Ши взял его у него и надел на ребенка. В этот момент немая постучал в дверь: "Хозяин, ты не спишь?".

Хуа Лин подошел и открыл дверь. Вошла немая с козьим молоком, за ней Цю Лиушан, который принес средство для умывания лица, и то, как Хуа Лин посмотрел на него, заставило его немного занервничать.

Янь Ши оставил Хуа Лина умываться, а сам держал ребенка и кормил его молоком.

Маленький ротик ребенка сосал и сосал, а лицо Янь Ши не переставало улыбаться.

Когда Хуа Лин закончил мыть посуду, он потащил Цю Лиушаня из дома.

Через несколько мгновений снаружи послышался шум.

Кормящая рука Янь Ши приостановился, и он посмотрел на улицу.

Немая улыбнулась и сказала: "Не волнуйся за них, они всегда такие, когда они вместе, в одну минуту они ссорятся, а в следующую они такие милые".

Немая знала их лучше всех, и когда он сказал это, Янь Ши почувствовал облегчение и сосредоточился на кормлении ребенка.

Ребенок мог есть и спать, а когда он поел, то закрыл глаза и заснул.

Янь Ши поцеловал его в лицо, прежде чем уложить в постель.

В это время снова вошел Хуа Лин.

"Где мастер Цю?" спросил Янь Ши, позволяя Хуа Лин вымыть его.

"Я избил его, и он ушел в свою комнату".

Умывшись, Хуа Лин помог Янь Ши встать с постели.

На юге страны было не слишком холодно, а с огнем в комнате было еще теплее.

Немая пошла на кухню и принесла завтрак, который был очень легким.

У Янь Ши был хороший аппетит.

Когда Хуа Линг увидел, что с ним все в порядке, его сердце упало.

Янь Ши уже был в добром здравии, и роды прошли хорошо, поэтому он, естественно, быстро восстановился.

Янь Ши не мог выйти из своей комнаты, поэтому в этот день Хуа Лин остался с ним в его комнате, чтобы позаботиться о ребенке.

Он попросил Цю Лиушаню отправить письмо в казарму. В ту ночь прибыл маршал Вэй.

Маршал прибыл как раз вовремя, чтобы Янь Ши успел покормить ребенка.

Ребенок был на руках у Хуа Линя, а Янь Ши держал ложку и кормил его.

На первый взгляд, маршал Вэй нашел эту сцену необъяснимо теплой и гостеприимной.

"Дедушка, ты здесь". Янь Ши встал со стула.

"Садись, садись". В глазах маршала Вэя Янь Ши выглядел так, словно порыв ветра мог сдуть его, и теперь, когда он только что родил, он, естественно, нуждался в защите.

Когда Хуа Лин увидел, что маршал Вэй все еще немного сердится, он жестко поприветствовал его.

Маршал Вэй проигнорировал его, его сердце было занято только ребенком, и он был так счастлив, что его складки собрались в кучу: "Это ребенок? Как хорошо, как хорошо".

"Дедушка, почему бы тебе тоже не подержать его?". Хуа Лин принес ребенка маршалу Вэю, пытаясь понравиться ему.

Как и Хуа Лин вначале, маршал Вэй не осмелился взять на руки мягкого и милого ребенка.

"Дедушка, держите его". Янь Ши сказал сбоку: "Смотри, ребенок все время смотрит на тебя".

В конце концов, маршал Вэй не смог устоять перед советом Янь Ши и осторожно взял ребенка на руки.

Но не совсем точно сказать, что он держал ребенка на руках.

Янь не мог не рассмеяться над нервным выражением лица маршала Вэя.

Но маршал Вэй ничего не замечал, его глаза были устремлены только на ребенка: "Я держал тебя на руках, когда ты был маленьким, тогда ты был не намного старше его. У меня только двое детей, твоя мама и твой дядя, а твоему дяде уже больше тридцати лет. Я не думал, что он позволит мне иметь внука первым, но у меня есть правнук первым". Ребенок наелся молока и уснул на руках у маршала Вэя.

У него не было другого выбора, кроме как уложить его в постель, но его глаза были настолько прикованы к нему, что он больше не позволял Янь Ши даже смотреть на него.

Янь Ши посмотрел на белые волосы на голове маршала Вэя под лампой и испытал смешанные чувства: "Дедушка, когда придет время, ты можешь вернуться в Имперский город, прямо вместе со мной".

"Мы поговорим об этом, когда придет время". Голос маршала Вэя понизился до шепота: "Я хотел бы быть с тобой, с твоим дядей, который всегда сердится на меня. Кроме того, у них с третьим принцем роман уже столько лет, что он думает, что я об этом не знаю!".

"Дядя и третий принц, это тоже нелегко". Янь Ши изо всех сил старался замолвить слово за своего дядю: "Прошло столько лет с тех пор, как они были вместе".

"Но третий принц - из королевства Ву! В будущем он станет владыкой королевства Ву". Если бы третий принц стал владыкой королевства Ву, то женился бы на его сыне. Он был достаточно расстроен, когда Янь Ши вышел замуж за мужчину, но решение принимал император, поэтому у него не было выбора. Но это был его собственный сын, так как же он мог ничего не делать?

Янь Ши тихо вздохнул, казалось, что отношениям его дяди придется пережить еще несколько неудач: "Давай не будем об этом, как там дедушкин фронт?".

"Ваш дядя вчера прислал кого-то, чтобы сказать, что они достигли Маочжоу". Маршал Вэй сказал: "Предполагается, что через двадцать дней или около того они достигнут столицы".

Через двадцать дней или около того, месяц Янь Ши скоро закончится, и к тому времени пора будет покинуть южную границу.

Императорский город, взгляд Янь Ши упал на спящего сына, все, что принадлежало ему, нужно было забрать как можно скорее.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 109

Глава 109

Янь Ши очень быстро поправился, и уже через ночь он был как новенький, только не мог выйти из своей комнаты, и ему приходилось ходить взад и вперед по дому.

Иногда он обнимал ребенка, иногда слушал, как Хуа Лин читает книгу, так что день не был скучным.

"Брат, господин ЦинЮэ прислал письмо". Хуа Лин вышел за едой для Янь Ши, но так получилось, что кто-то из Секты Десяти Квадратов пришел передать письмо, поэтому он поспешил войти в комнату с письмом в руке. Услышав, что пришло письмо от Цзян Цинъюэ, Цю Лиушан тоже последовал за ним с застенчивым лицом.

Янь Ши открыл письмо и перечитал его, но Хуа Лин не проявил любопытства. Цю Лиушан вытянул шею, чтобы прочитать его, но не смог прочесть ни слова.

Янь Ши прочитал письмо и передал его Цю Лиушан.

"Отец болен". Он прошел мимо, дразня ребенка на руках Хуа Линя.

"Какая болезнь?" Император был в расцвете сил и всегда отличался крепким здоровьем, поэтому его болезнь, скорее всего, не была незначительной, иначе Цзян Цинъюэ не стала бы писать об этом в своем письме.

"Говорят, что императорский лекарь долгое время проводил расследование, но так и не нашел первопричину болезни. Говорят только, что он много работал над государственными делами, и дух у него нехороший". Янь Ши ткнул пальцем в лицо сына, и глаза малыша тут же проследили за его рукой взад-вперед, что было чрезвычайно интересно.

"Вы позволяете королю Чжаогэ заботиться обо всех важных делах двора? Как это возможно?" Хуа Лин закричал, испугав ребенка и заставив его плакать с открытым ртом.

"Малыш, не плачь, не плачь, папа не обижается на тебя". Когда ребенок заплакал, сердце Хуа Лина сжалось, как никогда, поэтому он поспешно обнял его и нежно погладил.

Янь Ши взял ребенка из его рук: "Отдай его мне".

Исторически сложилось так, что только когда император не мог присутствовать при дворе из-за экспедиций, поездок или серьезных болезней, бразды правления брал на себя наследный принц, что обычно называлось контролем наследного принца. Король Чжаогэ сейчас был всего лишь принцем, так почему он должен брать на себя управление двором? Как только власть окажется в его руках, вернуть ее будет нелегко. Казалось, что император имел четкое намерение, что кронпринц, вероятно, попадет в руки короля Чжаогэ.

Прочитав письмо снова и снова, Цю Лиушан наконец показал его Хуа Лин с глупой улыбкой на лице: "Посмотрите, принц Цинъюэ написал обо мне в своем письме!»

Хуа Лин посмотрел на письмо и увидел, что в нем говорилось, что если Янь Ши чувствует себя неловко, он должен вовремя сообщить об этом Цю Лиушаню и не сдерживаться.

Хуа Лин смотрел на него как на дурака, и в конце концов он был достаточно добр, чтобы не разбить его мечту, а отвести его одной рукой в сторону и оставить на произвол судьбы.

"Брат, - Хуа Лин выглядел довольно обеспокоенным, - что нам теперь делать?"

Малыш вскоре заснул на руках Янь Ши, но Янь Ши не мог его уложить и обнял его: "Минтину не нужно сильно волноваться, это ничего не значит, пусть король Чжао на время возьмет на себя управление двором. Он единственный, кто сейчас доступен в имперском городе, и он единственный, кого может использовать Отец. Когда наша война с варварами Ву закончится и у меня появятся военные достижения, по возвращении в императорский город все изменится".

Хуа Лин кивнул, но потом подумал о другом: "Брат, я послал кое-кого расследовать покушение, совершенное на тебя в тот день, но пока нет никаких новостей, может ли это сделать кто-то из королевства Ву?".

"Кроме людей Королевства Ву, есть еще один человек, который мог бы сделать это". Янь Ши сказал.

"Брат имеет в виду короля Чжаогэ?" спросил Хуа Лин.

"Да". Янь Ши положил ребенка на кроватку и накрыл его одеялом: "Я боюсь, что он следил за мной, когда я покинул императорский город, даже если я заметил бы следы".

"Брат, а как насчет того, что ты беременный?". Лицо Хуа Лин сразу же изменилось.

"Это не имеет значения". Янь Ши успокоил Хуа Лин: "Я боюсь, что король Чжаогэ дал мне смертный приговор, то есть он убьет меня, когда представится подходящая возможность, не заботясь о том, что я сделал. Даже если он знает, что я был беременным, что с того? Кто может это доказать?"

Янь Ши уже был беременным, поэтому, естественно, он должен был избегать их, чтобы они не оправдывались тем, что он демон. Но теперь, когда ребенок родился, король Чжаогэ действительно хотел сказать перед императором Чонцзи, что он родил ребенка, я боюсь, что все сказали бы, что он сумасшедший. В конце концов, никто никогда не видел, чтобы мужчина рожал ребенка.

"Теперь, когда король Му также вышел из борьбы за трон, остались только король Чжаогэ и я". Янь Ши подошел к столу, взял кисть и обмакнул ее в чернильный камень: "Теперь, когда у меня есть военный успех, король Чжаогэ, естественно, завидует мне. Однако из-за моей матери отец не захочет так просто сделать меня наследным принцем. Мать не может умереть напрасно, и никто не может отнять то, что принадлежит мне. Я расследовал убийство принца в течение многих лет и недавно пришел к некоторым выводам. Когда мы вернемся в Имперский город, настанет время закрыть сеть".

После того как Янь Ши закончил, он взял кистьи начал писать ответное письмо Цзян Цинъюэ на белом как снег листе бумаги.

Цю Лиушань сказал: "Ваше Высочество, я также хотел бы написать письмо ЦинЮэ, могу ли я отправить его вместе с вашим?".

"Даже если ты это сделаешь, Цин Юэ не будет читать это". Хуа Лин нещадно бил его.

"Откуда ты знаешь, что он не прочтет это?" Цю Лиушан это не понравилось.

"Я бы на месте лорда Цинъюэ не стал читать это".

"Ты не Лорд Цинъюэ. Лорд Цинъюэ не такой, как ты".

"Даже если бы я не был лордом Цинъюэ, я знаю, что он не стал бы читать".

"Я просто знаю, что он не будет смотреть".

"Почему ты думаешь, что он не посмотрит на это?".

"......"

С тех пор, как Хуа Лин раскрыл все свои старые секреты, им было очень весело друг с другом, и подобные разговоры происходили несколько раз в день.

Янь Ши с улыбкой покачал головой и пошел в дом к сыну.

Цю Лиушан написал письмо и передал его Янь Ши, который отправил его в Императорский город вместе со своим письмом.

Месяц прошел в мгновение ока, и дни в маленьком дворике стали более неторопливыми и спокойными.

Ребенку исполнился месяц, и Янь Ши пришлось покинуть свою комнату. Чтобы отпраздновать эти два события, Хуа Лин приготовил несколько дополнительных блюд вместе со своей немой сестрой, но сожалел, что не может дать ребенку вино полнолуния*.

(*滿月酒 – mǎnyuèjiǔ - праздник в честь новорожденного ребенка, которому исполнился месяц).

Через несколько дней от маршала Вэя пришли хорошие новости - столица Ву была разгромлена, Южный король покончил с собой, а новым владыкой стал третий принц.

Янь Ши вернулся в армию, чтобы заняться последующими шагами, а вечером Вэй Шуо снова пришел посмотреть на ребенка во дворе.

Гао Чангэн был вне себя от радости, увидев ребенка. Если бы он не видел его своими глазами, то никогда бы не подумал, что этот милый малыш родился у мужчины.

Вопрос о южной границе был решен, и Янь Ши не мог оставаться здесь долго, поэтому он попрощался с дедом и дядей и отправился обратно в имперский город.

На обратном пути Хуа Лин очень волновался, но Янь Ши не выглядел встревоженным.

Хуа Лин даже сделал удобное место для малыша, чтобы он мог лежать в повозке, но когда дорога становилась ухабистой, еиу приходилось поднимать его, чтобы не разбудить.

Хуа Лин взял ребенка на руки и нежно погладил его: "Мой малыш страдал, катаясь в такой молодой и неровной карете". Но малыш оказался гораздо упрямее, чем он предполагал, он ничего не делал, ел, когда просыпался, и спал, когда ел.

Даже немая сказала, что он был хорошим слушателем. Из-за ребенка мы не могли много гулять в течение дня.

Когда наступало время ночного сна, у малыша не было своей кровати, поэтому ему приходилось тесниться в одной кровати с двумя своими отцами. Поэтому Хуа Лин положил ребенка на кровать, чтобы он мог заботиться о нем.

С Янь Ши слева от него и ребенком справа, Хуа Лин чувствовал, что его сердце полно счастья.

"Брат, а когда мы приедем в Имперский город, они будут делать из ребенка большую проблему?" спросил Хуа Лин, все еще немного волнуясь, лежа в постели.

Ранее он уже обсуждал с Янь Ши, кому доверить ребенка, но не мог отпустить его, поэтому решил отнести его обратно в особняк Руйи и просто сказать, что нашел его на дороге.

Но потом Хуа Лин подумал об этом, когда лежал в постели.

А если бы кто-то решил, что ребенок родился от Янь Ши и другой женщины? Я боялся, что они сделают из этого большую историю.

"Минтин, не волнуйся". Янь Ши взял его руку под одеялом и сцепил пальцы вместе: "Я не тот, кому можно причинить вред, если он захочет".

Сердце Хуа Лина было поражено его прикосновением, и он перевернулся, чтобы посмотреть на него, с желанием в глазах, которое невозможно было скрыть: "Брат...".

Даже после того, как прошел месяц после рождения, Янь Ши никогда не занимался с ним сексом, а Хуа Лин беспокоилась о его здоровье и хотел снова позволить ему ухаживать за собой. Только сегодня Цю Лиушан приготовил пилюлю для предотвращения рождения ребенка, причем каждый месяц требовалась только одна пилюля.

Когда Янь Ши так посмотрел на него, ему стало жарко, и он с некоторой опаской оглянулся: "Ребенок...".

Когда Хуа Лин увидел, что есть игра, он обрадовался, достал таблетку и положил ее в рот, а затем передал ее Янь Ши: "Ребенок спит, я буду нежен, не разбужу его".

Следует сказать, что слова мужчины в постели нельзя воспринимать всерьез. Хуа Лин сказал, что он будет нежным, но он не делал этого так долго, поэтому он не мог сдержаться. Они оба уснули только глубокой ночью.

На следующий день Янь Ши проснулся поздно и обвиняюще посмотрел на Хуа Лина. Но Хуа Лин, как тигр, наевшийся досыта, держал ребенка и кормил его молоком.

Приведя ребенка в порядок, Хуа Лин положил его на руки Янь Ши. Только тогда лицо Янь Ши стало ярче, он поцеловал сына в щеку, а Хуа Лин поцеловал его туда, куда раньше целовал Янь Ши. Он поднял голову и посмотрел на него так, что у него защемило сердце, и он поцеловал его в губы.

Цю Лиушан, который стоял за дверью и звал их двоих, кисло сказал себе: "Фу! Когда же я смогу быть таким с господином Цинъюэ?".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 110

Глава 110

Прошло три месяца, когда карета прибыла в Имперский город. Малышу было уже четыре месяца, и он был таким пухленьким, что с ним было приятно находиться рядом. Он очень послушный и почти не плачет, за исключением тех случаев, когда он голоден или намочил постель. Ребенок не спит так много, и чаще бодрствует днем, поэтому Янь Ши играет с ним.

Странно, что он не знает, кто из пап ему больше нравится. Он может быть с кем угодно, но когда Янь Ши и Хуа Лин вместе, становится ясно, что он очень счастлив. Если он был один, он всегда смотрел на дверь, как будто искал кого-то.

Когда они прибыли в Императорский город, был уже март, и цветы были в полном цвету.

Цзян Цинъюэ и Цинцзи уже получили новости и ждали у входа в резиденцию Руйи. Много раз выглянув из-за угла, они наконец увидели великолепную карету, медленно приближающуюся издалека.

Цю Лиушан крикнул издалека: "Принц Цинъюэ! Я вернулся... Я вернулся..."

Когда они подъехали к входу в королевскую резиденцию, обитатели кареты один за другим сошли с нее.

Цзян Цинъюэ посмотрел на ребенка на руках Хуа Лина. Хуа Лин взял ребенка на руки: "Вы тоже можете подержать его, господин Цинъюэ".

Цзян Цинъюэ посмотрел на ребенка, которого сунули ему в руки, и был слегка ошеломлен, но уже через мгновение он достойно вынес его.

Цю Лиушан последовал за ним с застенчивым лицом: "Мастер Цинъюэ, позвольте мне сказать вам, что Его Высочество очень хорош ......".

Не успел он договорить, как Цзян Цинъюэ уже повернул голову и разговаривал с Янь Ши.

Хуа Лин был по другую сторону от Янь Ши и высунул язык в сторону Цю Лиушан.

Но Цзян Цинъюэ больше ничего не сказал Янь Ши, он сказал ему отдохнуть немного, и мы сможем поговорить об этом позже.

Хуа Лин снова унес ребенка, и на холодном лице Цзян Цинъюэ появилась улыбка.

Цю Лиушан посчитал нужным начать разговор: "Господин Цинъюэ любит детей?".

Цзян Цинъюэ развернулся и пошел в сторону своего двора: "Неплохо".

"Тогда я хочу сказать тебе одну замечательную вещь". В тоне Цю Лиушан звучала неконтролируемая радость: "Я преуспел в разработке пилюли для деторождения". Он не сообщил об этом Цзян Цинъюэ в своем письме, но ждал, чтобы похвастаться, когда они встретятся.

Цзян Цинъюэ был очень удивлен: "Так скоро?". Он подсознательно верил, что Цю Лиушан преуспел в создании пилюли, но он никогда не думал, что это будет так быстро.

"Естественно, это быстро. Люди называют меня чудо-доктором". Я пробовал его только на кроликах, но не на людях. Почему бы нам не ......?" Смысл невысказанных слов Цю Лиушаня был очевиден.

Цзян Цинъюэ только взглянул на него, напугав Цю Лиушаня, который тут же замолчал.

Пройдя за ним еще несколько шагов, Цю Лиушан не удержался и заговорил первым: "Господин Цинъюэ, вы видели все письма, которые я вам написал?".

"Да, это так". Голос Цзян Цинъюэ был по-прежнему холодным и безразличным, но в нем не было слышно недовольства.

"Тогда почему ты не написал мне ответ?". Каждый раз, когда он видел письмо от Цзян Цинъюэ, он представлял, что тоже напишет ему, но это была лишь фантазия.

Цзян Цинъюэ сказал: "Если нечего делать, я не буду писать письмо".

После того, как Янь Ши вернулся в двор Нуань Ян и вздремнул, он отправился в свой кабинет, чтобы обсудить дела с Цзян Цинъюэ. По словам Цзян Цинъюэ, болезнь императора Чоньцзи становилась все более серьезной, но странным было то, что многие императорские врачи говорили, что это связано с перенапряжением и ничего серьезного нет.

Янь Ши задумался, услышав это: "Может ли это быть отравление?". Хуа Лин сказал, что евнух Ле, который был рядом с императором Чоньцзи, был одним из его людей.

Цзян Цинъюэ сказал: "Я тоже думал, что кто-то мог отравить императора, но доказательств пока нет".

Янь Ши подумал: "Почему бы нам не позволить Цю Лиушан войти во дворец и осмотреть его, но как мы его проведем? Но как он попадет во дворец? Боюсь, он не допустит его, если он просто скажет, что идет к императору.

Ян Ши

Затем он спросил Цзян Цинъюэ о том, что произошло в императорском городе.

За то время, пока Янь Ши отсутствовал, в имперском городе действительно произошло много событий. Но благодаря мастерству Цзян Цинъюэ, все эти вещи были подавлены, поэтому Янь Ши не нужно было ни о чем беспокоиться.

После того, как Янь Ши сказал несколько слов о своей тяжелой работе, он спросил, "Как дела у короля Му?".

"Его Величество был в ярости, когда узнал, что король Му страдает от болезни цветов ивы (сифилиса), и отругал его перед министрами". Цзян Цинъюэ сказал это с легкой улыбкой в глазах: "Позже император послал к нему многих императорских врачей, но эта болезнь цветов ивы не могла быть вылечена. Позже болезнь Му становилась все более серьезной, поэтому он закрыл свою дверь. Я слышал, что у него сгнил низ и нос тоже начал гнить".

Янь Ши потер подбородок: "Тогда я должен пойти и посмотреть, в чем дело".

В тот же день Янь Ши и Гао Чангэн отправились во дворец и рассказали о своей поездке к южной границе. Император считал Гао Чангэна одним из своих людей и не сомневался в словах Янь Ши. Однако, когда он уходил, он спросил Янь Ши о ребенке, и Янь Ши только сказал, что ребенок был брошенным, так что ему удалось избежать наказания.

На следующий день, впервые за несколько месяцев, император Чуньцзи провел редкий утренний суд, которым раньше занимался король Чжаогэ.

На утренний суд прибыл и король Руйи, который долгое время отсутствовал. Янь Ши пересказал то, что он вчера рассказал императору, и министры одобрительно кивнули.

"Ваше Величество, у меня есть предложение". После того как придворные закончили говорить, вышел престарелый министр обрядов, лорд Чжан, и сказал императору.

Император сказал: "Пожалуйста, говорите, министр Чжан".

"Ваше Величество, я хотел бы сказать, что настало время для создания наследного принца". Когда лорд Чжан сказал это, в зале суда, где и так было очень тихо, стало еще тише: "Давайте поговорим не о тех, кто был в далеком прошлом, а о тех, кто был совсем недавно. Южный король ранее заявил, что он также королевской крови и, естественно, может стать повелителем королевства. Именно из-за неопределенности правителя королевства Ву возникли эти гражданские беспорядки".

Император уже не так противился идее кронпринца, как раньше, но, возможно, болезнь заставила его задуматься о таких вопросах.

"Что вы думаете?"

"Ваше Величество, вы все еще должны принять решение по этому вопросу". Лорд Чжан был чиновником в течение стольких лет и действительно был человеком с характером.

Император не дал ему снова заговорить, но посмотрел на министров и сказал: "Что, по-вашему, нужно сделать?".

Люди короля Чжаогэ немедленно вскочили: "Ваше Величество, я думаю, что Его Величество король Чжаогэ подходит больше всего. Его Величество - сын королевы, поэтому в плане статуса выбирать не из чего. Его Величество Чжао также способен, и тот факт, что он заботился о делах Его Величества в течение последних нескольких месяцев, является доказательством того, что Его Величество Чжао способен на это".

Как только этот человек закончил говорить, Шэнь Шэньби сказал: "Господин Лю, вы ошибаетесь, говоря так. С точки зрения статуса, самым почетным принцем является Его Высочество Король Руйи. Неужели господин Лю забыл, что Его Величество король Руйи - сын покойной императоратрицы? Он - первенец династии Великого Юань. Если говорить о его способностях, то Его Высочество находится в Да Лиси уже много лет и никогда не судил ни одного неправосудного дела. Он также отправился к южной границе и победил варваров из племени Ву. Это большое событие, которое затрагивает всех людей Великого Юань, независимо от того, как его сравнивать, Его Высочество Король Руйи намного лучше, чем Его Высочество Король Чжао, верно?"

"Его Величеству королю Руйи был всего 21 год, когда он покинул дворец, чтобы основать свою резиденцию, но Его Величеству королю Чжао было уже 18 лет, когда он покинул дворец, чтобы основать свою резиденцию. Лорд Лю нисколько не дрогнул.

Шень ШеньБи тоже не очень хороший человек: "Правило нашей династии Великого Юань таково, что первый сын - это первый сын императора».

Добрый господин Лю также оскорбил императора Чонцзи. Судя по предыдущему отношению императора к Янь Ши, он не уважал старшего сына и не хотел делать Янь Ши наследным принцем. Но сейчас престиж Янь Ши при дворе уже не тот, что раньше. Раз император сегодня говорит о кронпринце, то нет ничего, что он не мог бы сказать или не посмел бы сказать.

Человек, о котором шла речь, лорд Лю, не мог быть ошеломлен словами Шэнь Шэньби, и он язвил на месте. Постепенно к ним присоединялось все больше и больше людей, и вся

В суде было так шумно, что почти невозможно было расслышать, что кто-то говорит.

Когда евнух Ле увидел, что император слегка нахмурился, он сказал: "Тише, все, тише". Когда уникальный голос евнуха Ле достиг ушей придворных, весь зал суда постепенно успокоился.

Император Чонцзи потер лоб, ему уже давно нездоровилось, а теперь он чувствовал себя еще более неуютно из-за шума, который они производили.

"На сегодня это все. Кронпринца мы обсудим позже". Император Чонцзи махнул рукой и хотел покинуть двор.

"Ваше Величество, я должен сказать еще одно слово". Министр обрядов, лорд Чжан, сказал: "Хотя вопрос о кронпринце еще не решен, исторически сложилось так, что именно король Чжаогэ взял на себя управление Его Величеством. Поэтому вполне естественно помогать Его Величеству в его делах. Но теперь, когда Его Величество Король Руйи вернулся, согласно правилам порядка старших и младших, не Его Величеству пришла очередь заниматься этим делом".

Другой человек по другую сторону от короля Чжаогэ поперхнулся: "Его Высочество уже давно имеет дело с правительством, и ему уже удобно, но Его Высочество не знаком с ним, так что если что-то пойдет не так?"

"Откуда вы знаете, что Его Высочество не может этого сделать? Вы сомневаетесь в способностях Его Высочества?" Глаза лорда Чжана были суровыми, и дрожь пробежала по его позвоночнику, когда он посмотрел на мужчину.

Тело императора Чонцзи было слишком неудобным, и чтобы покинуть двор раньше, он нахмурился и подумал: "Давайте сделаем так: с сегодняшнего дня король Руйи и король Чжаогэ будут помогать мне в управлении".

Король Чжаогэ незаметно нахмурился, но император уже сказал это, поэтому он никак не мог изменить это, поэтому он мог только преклонить колени и поблагодарить его.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 111

Глава 111

Янь Ши не испытывал особых чувств по поводу возможности участвовать в политике вместе с королем Чжао, но когда он рассказал об этом Хуа Лину, тот был очень рад.

Впервые с момента рождения ребенка Янь Ши разлучался с ним на такой долгий срок, и это было немного некомфортно.

"Ребенок сегодня хорошо себя вел?" спросил Янь Ши.

"Когда я проснулся утром, я искал тебя, но не видел, чтобы ты плакал, поэтому я подержал его немного, и он был в порядке". Ребенок еще даже не проснулся, а Янь Ши уже обратился в суд: "В течение дня он был очень послушным, но время от времени поглядывал на дверь, как бы проверяя, не вернулся ли ты".

Услышав слова Хуа Лин, сердце Янь Ши слегка сжалось, и он несколько раз поцеловал ребенка в щеку, отчего тот захихикал.

Янь Ши немного поиграл с ребенком в комнате, а затем передал его немой: "Минтин, пойдем со мной в резиденцию короля Му, нам тоже нужно навестить больных".

Цю Лиушан также был там, поскольку он был врачом, и, естественно, Янь Ши не хотел, чтобы он лечил короля Му, а просто выполнял процедуры.

Цинчжи уже приготовил подарки и карету и ждал, когда Янь Ши отправится в путь.

Когда они прибыли в резиденцию короля Му, они встретили короля Му, у которого вокруг носа была намотана белая ткань, и заговорили прямым текстом: "Старший брат, старшая сестра, вы вернулись!

Янь Ши посмотрел на него и увидел, что его нос действительно гнилой.

"Я прибыл в императорский город вчера и услышал, что мой третий брат болен, поэтому я пришел посмотреть". Янь Ши попросил Цинчжи передать подарок, который он принес управляющему дворца Му.

"Спасибо за ваши хлопоты, Старший Императорский Брат". Король Му выглядел не очень хорошо, и он выглядел гораздо худее, чем обычно.

"Мой родной брат, нет нужды говорить спасибо". Янь Ши сказал: "Доктор Цю - известный в общине целитель, я привел его сюда, чтобы он посмотрел на третьего брата".

Король Му, естественно, понял, что Цю Лиушан был тем, кто был с Цзян Цинъюэ в прошлый раз, и был слегка отбит, но его желание жить было слишком сильным. Он слышал, что при болезни цветов ивы первым делом гниет низ, потом гниет нос, и так до конца жизни.

"Тогда спасибо тебе, брат мой". Король Му протянул руку и попросил Цю Лиушаня померить пульс.

После этого Цю сказал: "Ваше Высочество, ваша болезнь ...... потребует, чтобы вы приняли несколько пилюль".

"Можно ли спасти мою болезнь?" Слова Короля Му и так просачивались, но теперь, когда он спешил, утечка стала еще сильнее, и это звучало забавно. Он сказал: "Прошу простить меня, учитель Му, но если бы я обнаружил эту болезнь раньше, я мог бы спасти его, но теперь, увы!". Говоря это, он с сожалением покачал головой.

Хотя король Му слышал это много раз, он не смог скрыть своего огорчения, когда Цю сказал это.

«Сейчас ...... - это время, когда вы можете получить немного больше контроля. Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи мне, и я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе".

Король Му зудел от ненависти, как он мог не понимать смысла слов Янь Ши, но он все еще улыбался.

Когда Янь Ши увидел, что его цель достигнута, он не стал ничего говорить, чтобы остаться, и после еще нескольких слов вежливости попрощался.

"Ну?" спросил Янь Ши, сидя в карете.

Цю Лиушан сказал: "Минимум три месяца, максимум пять".

Янь Ши кивнул. Из четырех принцев, борющихся за трон, остались только он и король Чжаогэ.

Цю Лиушан был немного озадачен: "Как король Му заразился?".

Хуа Лин отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Если Цзян Цинъюэ ничего не скажет об этом, он тоже ничего не скажет.

После возвращения от короля Му, Янь Ши и Хуа Лин приняли тщательную ванну, прежде чем осмелились вернуться в павильон Нуань Ян.

Когда малыш на руках у Немой увидел, что они возвращаются, и протянул свои короткие пухлые ручки, Янь Ши подхватил его и поцеловал в маленькое пухлое личико.

Хуа Лин наблюдал, он завидовал и ревновал: когда мой брат может так активно целовать меня? Подумав так, он повернул левое лицо к Янь Ши, смысл был очевиден.

Янь Ши забавно взял мягкую белую руку ребенка и шлепнул ею по лицу Хуа Лина, который тут же повернул голову и положил толстый палец ребенка в рот, делая вид, что ест его.

Когда Хуа Лин увидел, что малышу это нравится, он еще сильнее задвигал верхними и нижними губами вперед-назад, и смех малыша стал еще громче.

Смех ребенка стал еще громче. Янь Ши тоже впал в игривое настроение и вдруг повернулся спиной к Хуа Линг, не позволяя ребенку смотреть на него. Ребенок подпрыгивал взад и вперед на руках Янь, размахивая своими толстыми короткими ручками в сторону Хуа Лин.

Хуа Лин сделал движение, чтобы снова укусить пухлую руку ребенка, но Янь Ши защитил ребенка от него. Ребенок еще больше развеселился и все громче и громче смеялся на руках у Янь Ши.

После того, как отец и сын вдоволь посмеялись, ребенок через некоторое время уснул на руках у Янь Ши.

Янь Ши осторожно положил его в кроватку, а затем лег с Хуа Лином, задув свечи. Но Хуа Лин не мог уснуть, вспоминая призрачное лицо короля Му и сцену, свидетелями которой они только что стали, его сердце колотилось, и он больше не мог использовать слово "счастье".

Хуа Лин все еще не был счастлив, когда вдруг почувствовал мягкое прикосновение к своему лицу и посмотрела на Янь Ши, который уже снова лег и закрыл глаза, притворяясь спящим.

Сердце Хуа Лина взорвалось тысячью фейерверков, и он не мог не провести рукой по лицу.

Следующие несколько дней для Янь Ши были насыщенными и радостными. Сначала король Чжаогэ поручил Янь Ши только небольшие задания, но крупные дела все еще были в его руках. Но Янь Ши было не так легко запугать, и когда пришло время использовать свой статус старшего брата, он должен был показать это, и король Чжао даже пытался угрожать ему принцессой Цзоуцзя. Янь Ши говорит ему, чтобы он попробовал все, что захочет, а он заставит его заплатить худшую цену.

Янь Ши также сказал ему, что человек, которого король Чжаогэ посадил в свою армию на южной границе, мертв, и когда Янь Ши сказал это, король Чжаогэ почувствовал холодный блеск в глазах, от которого по позвоночнику побежали мурашки.

Причина, по которой Янь Ши не боялся угроз принцессе Цзоуцзя, заключалась в том, что Хуа Лин сказал ему, что на стороне принцессы много людей из Секты Десяти Квадратов, поэтому он мог не беспокоиться. Если бы король Чжаогэ хотел пригрозить ему браком принцессы, это было бы невозможно.

Однажды вечером, спустя несколько дней, в резиденцию короля Руйи прибыл гость - Сяо Байлянь.

Сяо Байлянь пришел ночью, и, боясь привлечь внимание, он даже не подошел к парадной двери, а только к задней.

Очевидно, что у Сяо Байляня все очень хорошо в его семейной жизни, и сейчас он выглядит гораздо лучше, чем при первой встрече.

После того, как обе стороны заняли свои места и сказали несколько слов, Гао Чангэн сказал: "Ваше Высочество, Ваше Высочество, Бай Лянь хотел бы увидеть Его Высочество, можно?".

Что в этом плохого? Одним из любимых занятий Хуа Лина было показывать своего драгоценного сына, чтобы все в мире могли его увидеть. Если бы не тот факт, что Его Высочество был слишком молод, а погода еще не очень теплая, Хуа Лин каждый день выносил бы его из дворца на всеобщее обозрение.

Янь Ши приказал своей служанке привести его во дворец. Он был воспитан Янь Ши и Хуа Лин, и оба его отца были красавцами.

Глаза Сяо Байляня сразу же потупились, и он увидел лишь пухленького малыша.

"Могу я ее обнять?" Когда он говорил это, он не был уверен, ведь это была маленький принц.

Янь Ши приказал служанкам отдать маленького принца Сяо Байлянь, который был несколько польщен и некоторое время обнимал его, а затем неохотно вернул ему маленького принца.

"Ваше Высочество, сегодня я здесь, чтобы попросить кое о чем". Сяо Байлянь огляделся вокруг, хотеа что-то сказать, но потом остановился.

Янь Ши понял и сказал: "Пожалуйста, говорите".

"Я слышал от Чангэна, что доктор Цю преуспел в разработке лекарства для родов, поэтому я хотел бы попробовать его". Сяо Байлянь наконец набрался смелости и сказал.

Сяо БайЛянь наконец-то набрался смелости и сказал это.

Гао Чангэн не собирался этого говорить, но, услышав это, Сяо Байлянь задумался, и что бы он ни делал, он всегда думал об этом, и, наконец, он не мог не сказать Гао Чангэну, что он хотел бы попробовать эту таблетку от бесплодия.

Однако, хотя препарат для лечения бесплодия успешно применялся на кроликах, он никогда не был опробован на людях, и нельзя было сказать, чем это может грозить. Более того, Гао Чангэн всегда считал, что мужчина, зачинающий ребенка, - это акт против небес и гораздо опаснее, чем женщина, зачинающая ребенка, поэтому он не согласен с попыткой Сяо Байлянь.

Однако Сяо Байлянь считал, что раз Янь Ши уже родил ребенка и у него все хорошо, то мужчине не сложно родить ребенка. Что касается лекарств, то он верил в медицинские навыки Цю и даже если он не сможет зачать ребенка, это не нанесет никакого вреда его здоровью.

Таким образом, ни один из них не смог убедить другого.

На самом деле, хотя Сяо Байлянь и Гао Чангэн были счастливы в браке, он чувствовал, что недостаточно хорош для Гао Чангэна, который был большим семьянином в их районе, а теперь стал чиновником с блестящим будущим. Напротив, его семья бедна, а у него мало талантов. Чем больше он думает об этом, тем бесполезнее становится. Если бы он мог родить ребенка для Гао Чангэна, это принесло бы хоть какую-то пользу, верно?

Если бы он мог родить ребенка для Гао Чангэна, это было бы полезно.

Выслушав его, Янь Ши понял, в чем дело: "Лорд Гао не знает, что вы здесь, не так ли?".

"Нет". Сяо Байлянь покачал головой: "Он не разрешил мне попробовать, но я очень хочу ребенка". Особенно после встречи с Его Высочеством, Сяо Байлянь еще больше решил завести ребенка.

Янь Ши вздохнул и попросил кого-то попросить Цю Лиушаня прийти.

Цю беспокоился о том, на ком опробовать таблетку, но теперь он был у него на пороге, поэтому он был счастлив, но и немного сожалел. Как было бы здорово, если бы это лекарство сначала применили к нему и принцу Цинъюэ.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 112

Глава 112

Приняв лекарство, Сяо Байлянь был переполнен радостью и поблагодарил Янь Ши и Цю Лиушан, которые дали ему несколько указаний перед тем, как покинуть особняк Руйи.

Еще не дойдя до входа в резиденцию Гао, он издалека увидел знакомую фигуру.

Сяо Байлянь медленно шел рядом с ним, и наконец Сяо Байлянь не мог не спросить: "Почему ты не спросил, где я был?".

Гао Чангэн вздохнул: "Я знаю, что вы отправились в резиденцию Руйи. В будущем ...... должен немедленно сообщать мне о любом состоянии здоровья".

Через несколько дней обычная на вид карета незаметно въехала в императорский город и остановилась перед воротами особняка Руйи.

Из кареты вышли трое мужчин средних лет и старик в преклонном возрасте.

"Отец, мы здесь". Один из мужчин средних лет сказал, и, сказав это, он сообщил консьержу, кто он такой.

Услышав это, консьерж не решился на опрометчивый поступок и пошел в дом, чтобы доложить о случившемся.

Прибывшие четверо мужчин были не кто иные, как дед и три дяди Хуа Линя, которые находились в заключении в королевстве Ву более десяти лет. После того, как Вэй Шуо и третий принц пробились в столицу варварского королевства, они спасли их. Он хотел, чтобы они как можно скорее встретились с Хуа Лином, но маршал Цинь отказался это сделать.

Ранее могущественный и сильный Пин Чан уже более десяти лет терзается варварами. У него была своя гордость, и он не хотел встретить Хуа Лина в таком плохом состоянии, поэтому он и его трое сыновей провели некоторое время на юге страны, прежде чем отправиться в имперский город.

Но в это время он был худым и хрупким, да и выглядел не очень хорошо. Вы можете представить, через какие пытки он прошел.

Когда Хуа Лин услышал, что его дедушка и три дяди наконец-то приехали, он поспешно вышел из дома.

Хуа Лин еще не родился, когда с дедом произошел несчастный случай, поэтому они встретились впервые. Возможно, это было связано с кровными узами, но как только Хуа Лин увидел их четверых, его глаза покраснели, он тут же упал на колени и отдал им честь.

"Вставай скорее, хороший мальчик, вставай скорее". Пин протянул руку, как засохшее бревно, и пошел поддержать Хуа Лина.

Когда Хуа Лин встал, он медленно опустился перед ним на колени со своими тремя сыновьями: "Я привел своих трех сыновей, чтобы увидеть принца и ванфэй Руйи".

Хуа Лин помог им подняться и взял их с собой во дворец.

Хуа Лин уже приказал своим людям собрать вещи в доме, но он не собирался сразу же отпускать их, он хотел, чтобы они пока оставались в доме Руйи.

Придя в дом, Хуа Лин смог поближе рассмотреть четверых мужчин, и был особенно опечален, увидев состояние Пина.

У трех дядей есть недостаток в здоровье, но ничего серьезного, так что они будут в порядке, если некоторое время попринимают лекарства.

Хуа Лин разговаривал с ними четырьмя здесь, и подошла служанка с младенцем на руках, сказав, что маленькое высочество сильно плачет, может быть, он ищет ванфэй.

Хуа Лин застал ребенка в беде, ребенок сразу перестал плакать, когда увидел папу, но только несколько раз ударил папу по рукам, обиженный.

Лорд Пин тут же встал со стула: «Это, это ваше маленькое высочество?»

"Да, дедушка, ты тоже можешь его обнять". Хуа Лин поцеловал сына в щеку и, не заботясь о том, понимает он или нет, сказал, чтобы он не плакал, а затем передала его Пин ЧанСю.

Хотя ребенок был не очень тяжелым, ему казалось, что он весит тысячу фунтов, поэтому он крепко держал его на руках и не смел пошевелиться.

Но ребенок был удивительно послушным и хихикал над ним.

Когда он увидел это, его старший дядя сказал: "Говорят, что если ребенок улыбнется старику, то старик проживет сто лет. Его Высочество не из тех простых людей. Когда он улыбается, здоровье отца наверняка скоро поправится". Когда дядя сказал это, все в комнате засмеялись, развеяв сомнения.

Атмосфера уже давно была гнетущей, и Пин ЧанХуэй уже не так нервничал, поэтому он смог немного подразнить ребенка.

Он внезапно вскрикнул низким голосом, напугав Хуа Лин, который подумал, что с ним что-то не так. Но в следующий момент все увидели, что с лацкана Пин Чан на его бедра стекает струя воды.

"Этого мальчика нельзя похвалить, он просто обоссал меня после этого". Пин Чан пошутил.

Хуа Лин поднял малыша с беспомощным лицом, положил его на кровать, снял с него одежду и слегка шлепнул по круглой попке: "Как тебе не стыдно".

Вместо того чтобы испытывать стеснение от шлепка, малыш подумал, что папа играет с ним, и снова захихикал.

После того как Хуа Лин привел его в порядок, малыш попал в руки двоюродного дедушки, который хотел подержать его на руках.

Дух Пин Чана окончательно упал, и он почувствовал усталость после того, как посидел некоторое время. Хуа Лин как раз собирался помочь ему лечь в постель, чтобы отдохнуть, когда услышал, как слуга доложил, что принц вернулся.

Усталость на его лице исчезла. Хуа Лин знал, что он просто держится. Такие люди, как они, испытывали особое уважение к представителям Императорской Семьи, особенно к Янь Ши как старшему сыну, и в их глазах будущее восхождение Янь Ши на трон было предрешено.

Как только Янь Ши вошел в комнату, Пин Чан и три его сына упали на колени, заставив Хуа Лин встать и преклонить колени.

"Пожалуйста, вставайте, пожалуйста, вставайте". Янь Ши был занят тем, что помогал Пин Чан подняться.

Когда он встал, он немного нервничал, не так, как в случае с Хуа Лин.

Когда малыш увидел, что его второй отец вернулся, он закричал и протянул к нему свои две короткие пухлые ручки, чтобы тот обнял его.

Хуа Лин снова шлепнул сына по пухлой попе: "Маленький бессердечный мальчик, я уговариваю тебя каждый день, но ты не хочешь меня, когда возвращается твой папа".

Малыш не знал, понимает он или нет, но он даже пнул Хуа Лин своей маленькой ножкой.

Янь Ши не стал задерживаться, прежде чем уйти, и он мог видеть, что Пин Чан и остальные очень нервничали, пока он был здесь.

Вечером они все сели за стол, а затем трое дядей вернулись в дом Пин чан, но только Пин чан остался.

На следующий день Янь Ши отвел четверых мужчин во дворец.

Император, который долгое время не посещал двор, снова присутствовал при дворе.

Некоторые из старых придворных вскрикнули, увидев, как преобразился Пин чан.

На императора Чонцзи также повлияла атмосфера, и его нос стал немного кислым.

После этого император Чонцзи сказал им несколько слов утешения и дал им много наград. Южная граница теперь находилась под контролем маршала Вэя, и Пин не мог вернуться назад, да и не мог вернуться в своем нынешнем состоянии. Тогда император позволил ему позаботиться о себе, но его три сына не могли ничего сделать, император подумал об этом, поэтому он отпустил старшего дядю в патрульный лагерь, второго дядю - в запретную армию, а третьего дядю - в императорский город. Семья Пин преданно служила Великому Юань и страдала столько лет, поэтому у императора нет оправдания. Если нет, то это только охладит сердца этих старых министров.

Однако он также опасался, что сила Янь Ши может стать слишком сильной, поэтому не стал переводить их в дальний лагерь, а просто держал у себя под носом.

Король Чжаогэ попытался что-то сказать, но был остановлен мужчиной рядом с ним, и ему пришлось проглотить свой гнев.

Покинув двор, король Чжаогэ и остановивший его министр медленно шли позади него. Когда он увидел, что там больше никого нет, он спросил: "Господин Чжао, почему вы не дали мне сказать только что?".

Лорд Чжао ответил: "Семья Пин Чан изначально служила в армии, и на этот раз они попали в беду».

Король Чжаогэ кивнул: "Слова лорда Чжао очень разумны. Что мы будем делать теперь? Поскольку сила короля Руйи растет, это не очень хорошо для нас". С королем Му было покончено, и король Чжаогэ хотел привлечь министерство работ и военное министерство, которые он ранее занимал, но по какой-то причине ни одно из них не удалось. Король Чжаогэ подумал, что их всех забрал император Чонцзи, и хотя это было жаль, с этим было не так уж трудно смириться.

Но это было не так трудно принять. Он не знал, что все они попали в руки Янь Ши.

Теперь все остальные пять министерств были возвращены Янь Ши, и только одно министерство, Министерство домашнего хозяйства, осталось в руках короля Чжао.

Лорд Чжао сказал: "Этот вопрос нужно подробно обсудить дома".

Советники, которых поднял король Чжаогэ, тоже нахмурились при этой новости, ситуация не была оптимистичной. Они шумно обсуждали свои варианты, но вдруг один козлобородый сказал: "Ваше Высочество, не кажется ли вам, что принц Цинъюэ рядом с королем Руйи выглядит знакомым?".

"Как кто?" Король Чжаогэ нахмурился и задумался, но не мог вспомнить, о ком он думал.

Козлиная бородка улыбнулся: "Это нормально, что ваше высочество не знает, в конце концов, вы были еще молоды, когда это случилось. Но я не уверен, что Цзян Цинъюэ связан с этим человеком, так что мне придется проверить. Если эти двое действительно родственники, то не только Цзян Цинъюэ умрет, но даже король Руйи не сможет избежать наказания".

Король Чжаогэ обрадовался, услышав это, и попросил рассказать ему, что происходит. Чем больше он слушал, тем больше становилось его лицо, как будто он уже убил Янь Ши.

Чем больше он слушал, тем больше становилось его лицо, как будто он уже предал Янь Ши смерти.

Но Янь Ши был счастлив, а сегодня он увидел, что император Чонцзи выглядит еще хуже, чем раньше, и захотел узнать, что с ним. Янь Ши однажды упомянул императору Чонцзи, что хотел бы, чтобы Цю Лиушан посмотрел на него. Однако он отказался, так как считал, что даже императорский врач не сможет вылечить его болезнь, а Цю Лиушан - всего лишь дикий врач, путешествующий по миру, и не способен на это.

Услышав это, Хуа Линь сказал: "Хорошо, пусть Цю посетит дворец ночью и посмотрит".

Во дворце было так много стражников, что никто не мог просто прийти и уйти, а что если Цю поймают?

Хуа Лин похлопал себя по груди: "Я пойду с Цю Лиушанем".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 113

Глава 113

Янь Ши изначально немного волновался за Хуа Лина, но потом он вспомнил удивительные навыки боевых искусств Мастера Секты, и мгновенно отбросил все свои волнения, сменившись сильным чувством гордости, это мой человек!

Хуа Лин нашел оригинальную одежду Мастера Секты Десяти Квадратов и переоделся в нее на глазах у Янь Ши. Он надел серебряную маску и сказал голосом, который звучал как мужской, а не женский: "Брат...".

Янь Ши улыбнулся, но ребенок при виде его вскрикнул от страха. Хуа Лин поспешно снял серебряную маску: "Не плачь, детка, не плачь. Ты боишься папу? Папа не хотел этого. Вот маска, посмотрите". С этими словами Хуа Лин надел маску на лицо ребенка.

Маска была такой большой, а лицо ребенка таким маленьким, что она доходила до самой груди ребенка, что было очень забавно. Ребенок плакал, но его сразу же привлекла серебряная маска на лице, и он потянулся, чтобы схватить ее. Но у него не получалось, поэтому он просто бродил вокруг, глядя двумя большими глазами сквозь серебряную маску.

Когда Хуа Лин снова снял серебряную маску с его лица, глаза малыша проследили за рукой Хуа Лина, и он потянулся своими короткими пухлыми ручками, чтобы взять ее.

Хуа Лин внезапно завел руку за спину и прижал серебряную маску к поясу, а когда снова протянул руку, сказала: "Нет!

Когда малыш увидел, что серебряной маски нет, его глаза медленно наполнились удивлением, а его маленький мозг закрутился взад-вперед в поисках ее, но он не заплакал.

Янь Ши сказал: "У кого ты научился этому чревовещанию?".

"Немая сестра". Хуа Лин улыбнулся: "Когда я был в резиденции лорда, если Янь Ши и другие приходили искать меня, немая отсылала их прочь тем же голосом, которым говорила я. Брат, я сейчас уйду, и мы поговорим снова, когда я вернусь". Когда он уходил, Хуа Лин поцеловал Янь Ши в щеку.

Пухлые ручки малыша размахивали и случайно задели лицо Хуа Лина, которая засмеялся и сказал: "Еще один поцелуй".

Янь Ши отнес ребенка к двери и, выходя из королевской резиденции, прошел мимо двора Цю Лиушаня, поэтому Хуа Линь решил отправиться туда на его поиски.

Он был одет в ночной костюм и лежал у двери во двор Цзян Цинъюэ, во весь голос рассказывая о том, как он собирается войти во дворец, и как ЦинЮэ будет скучать по нему, и как ЦинЮэ не нужно беспокоиться о нем, и что он вернется через несколько минут. Хуа Лин подошел к нему и ударил его ногой по ягодицам.

"У кого хватит наглости сделать это?". Цю тут же прикрыл ягодицы рукой и встал прямо, повернув голову, чтобы увидеть лицо Хуа Лин в серебряной маске.

Хуа Лин пару раз хихикнул и легким жестом отошел. Цю Лиушан крикнул в сторону двора: "Я тоже иду, господин Цинъюэ!". Сказав это, он также использовал свой легкий шаг, чтобы следовать за Хуа Лином.

Вскоре после ухода Цю дверь в комнату, которая была закрыта, внезапно открылась. Цзян Цинъюэ вышел из двери и стоял в лунном свете.

Хуа Лин не ушел далеко, а сидел на крыше дома и ждал Цю, увидев его приближение, он зыркнул на него.

Когда они приблизились к дворцу, оба одновременно отступили и направились к дворцу императора.

Было уже три часа, и ночные сторожа дремали. Внезапно, словно что-то почувствовав, он отшатнулся, а когда пришел в себя, перед ним уже стояли Хуа Лин и Цю Лиушан.

"Приветствую вас, мастер". Евнух Ле поспешно опустился на колени.

Хуа Лин кивнул: "Все готово?".

Он уже сообщил евнуху Ле, что придет сегодня вечером, поэтому велел ему зажечь благовония для сна в опочивальне императора Чонцзи.

Евнух Ле сказал: "Господин, все готово".

Хуа Лин кивнул и подошел к кровати дракона, где лежал император Чонцзи. Он был очень бледен и выглядел гораздо худее, чем раньше.

Цю Лиушан подошел к нему, чтобы проверить пульс, и, посмотрев на него, сказал: "Есть ли здесь остатки лекарства Его Величества?".

"Да". Евнух Ле принес приготовленные ложечки лекарства, и, посмотрев на них, сжав их руками и понюхав, Цю положил их на место.

«Правда, организм Его Величества немного ослаблен, но ничего серьезного с ним нет, и это лекарство подойдет. Но по всем правилам, Его Величество должен был уже вылечиться. Почему он стал таким?" Цю Лиушан, который всегда был известен как чудо-врач, также не мог понять, чем болен император: "Евнух Ле, не подвергался ли император в последнее время воздействию чего-нибудь странного? Или есть что-то, чего вы не видели раньше?".

Евнух Ле тщательно подумал: "Нет, все вещи, к которым прикасался Его Величество, были сделаны его собственными руками, здесь не может быть ничего плохого".

Это была странная часть истории, и Цю Лиушан нахмурился и долго размышлял безрезультатно.

Наконец, Хуа Лин сказал: "Почему бы нам сначала не вернуться и не подумать об этом?".

Дворец не был похож ни на одно другое место, и пребывание в нем хоть на мгновение означало бы большую опасность. Им двоим пришлось вернуться, и когда они вернулись в резиденцию Руйи, спящий Янь Ши тоже проснулся.

"Как это было?" Янь Ши надел рубашку и вышел.

Цю Лиушан пересказал свои выводы и сказал: "Его Величество, должно быть, отравили, но я пока не знаю, что это за яд, но, пожалуйста, будьте уверены, жизнь Его Величества вне опасности".

Император кивнул головой и сказал: "Тогда я благодарен вам, господин Цю". Была глубокая ночь, и Цю вернулся в свой двор.

Когда Янь Ши и Хуа Лин оба лежали на кровати, Хуа Лин сказал: "Брат, ты сказал, что человек, который отравил отца, был король Чжаогэ?".

Янь Ши сказал: "Это очень вероятно, но нам еще нужно получить конкретные доказательства".

Хуа Лин крепко обняла Янь Ши: "Брат, я помогу тебе".

Янь Ши улыбнулся: "Спасибо за сегодняшний день, Ваше Высочество".

Хуа Лин криво улыбнулся, скользнув рукой по воротнику пальто: "Тогда ты должен показать свою искренность".

Еще одна ночь прошла в суматохе.

День прошел спокойно больше месяца, и сегодня вечером Чжан Юйсинь и Шэнь Шэньби, муж и жена, обсуждали дела с Янь Ши в особняке Руйи, как вдруг пришел консьерж и сообщил, что прибыли Гао Чангэн и Сяо Байлянь.

Как только они прибыли, Янь Ши узнал, что они задумали, приказал привести их и послал за Цю Лиушан.

Отдав дань уважения, Гао Чангэн сказал: "Последние несколько дней Бай Лянь испытывает тошноту и рвоту, особенно по утрам. Поэтому мы с Бай Лянь пришли сюда, чтобы узнать у доктора Цю, так ли это".

Померив его пульс, Цю обрадовался: "У господина Сяо он действительно есть!".

Когда он сказал это, все в комнате были счастливы. Цю воспользовался возможностью подмигнуть Цзян Цинъюэ.

Гао Чангэн был так счастлив, что не знал, что делать, и тщательно оберегал Сяо Байлянь, выглядя точно так же, как Хуа Лин в начале.

Шень Шеньби завистливо потирала живот: "Как здорово, интересно, когда и я смогу иметь такой же?". Чжан Юйсинь успокаивающе пожал ему руку.

На самом деле, Шэнь Шэньби собирался попробовать родовой препарат Цю с тех пор, как он был впервые разработан. Но, в конце концов, он был чиновником при императорском дворе, и если его живот вырастет, это будет проблемой, поэтому ему пришлось сдаться. Если он хотел попробовать, то должен был дождаться того времени, когда Янь Ши будет рекламировать пилюлю плодородия во всем Великого Юань.

Они поздравили Гао Чангэна и Сяо Байляня, а Цю Лиушан дал им еще несколько слов напутствия. Поговорив некоторое время, они попрощались.

После возвращения Янь Ши и Хуа Лин весь особняк Руйи пребывал в радостном возбуждении.

Хорошие новости приходили быстро, так что Хуа Лин не мог держать язык за зубами, но когда он прочитал новости от своих подчиненных в этот день, его лицо стало тяжелым. Когда он вернулся с банкета, то поспешил сказать: "Брат, король Чжаогэ недавно расследовал дело принца Цинъюэ".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 114

Глава 114

Когда Янь Ши услышал слова Хуа Лин, он нахмурился и долго размышлял: "Не дай Цинъюэ узнать об этом".

Хуа Линь ответил: "Брат, я знаю, но разве лорд Цинъюэ не сын лорда Цзян ЧжиЧэна? Бояться нечего".

"ЦинЮэ не сын лорда Цзяна". Янь Ши вздохнул и медленно рассказал историю Цзян Цинъюэ: "Цинъюэ зовут Цзин Син, он сын Цзин РуЛань, убийцы из Хэчжоу. С детства он был известен как вундеркинд. Когда ему было шесть лет, на Хэчжоу обрушилась столетняя засуха, и лорд Цзин неустанно трудился, чтобы провести свой народ через засуху. В конечном итоге засуха была прекращена благодаря усилиям многих людей. Для жителей Хэчжоу суд не только освободил их от налогов на три года, но и подготовил для них семена на следующую весну, но с этими семенами возникла проблема".

Хуа Лин был немного озадачен: "Что не так с этим видом семян?".

Янь Ши продолжил: "После того, как семена были посажены в землю, урожая не было вообще. Ради личной выгоды лорд Цзин продал хорошие семена со двора и отдал их жителям Хэчжоу в обмен на некачественные семена. Жители Хэчжоу, страдавшие целый год от бедствий, думали, что в этом году у них будет лучшая жизнь, но после упорной работы всю весну они получили такой результат. Люди были в ярости и окружили Дворец, требуя объяснений от лорда Цзина и придворных. Он сказал, что его подставили, и пошел к своему советнику Ма, который вел это дело, но покончил с собой. После его смерти лорд Цзин не смог очистить свое имя. Позже суд приговорил семью лорда Цзина к казни".

Хуа Лин изумленно раскрыл рот: "Разве ты не рассматривал это в то время?".

"В то время народ Хэчжоу уже был в ярости, а царство Ву находилось в состоянии войны с нашим Великим Юань. Когда люди варваров услышали об этом, они подстрекали народ Великого Юань, говоря, что император интересуется только удовольствиями и не заботится о жизни людей. Даже если бы отец знал, что лорда Цзина подставили, что бы он мог сделать?". Янь Ши фыркнул: "Он просто искал того, кто успокоит народный гнев".

Хуа Лин размышлял: "А что было потом?".

"Лорд Цзин был хорошим другом моего деда, и моя мать встречалась с ним до того, как вышла замуж во дворец. Она не верила, что лорд Цзин действительно сделает это, но она не могла спасти его от потери головы, она могла только спасти его семью, поэтому она пошла просить отца, но отец не согласился и отослал ее с оправданием, что гарем не должен вмешиваться в политику." Янь Ши тихонько вздохнул, когда заговорил.

Хуа Лин спросил: "Как же тогда принц Цинъюэ сбежал?".

"Видя, что она не может спасти семью лорда Цзина, мать отступила к следующей лучшей вещи и попыталась спасти ЦинЮэ. Затем она обсудила этот вопрос с лордом Цзян Чжичэном, который был незнаком с лордом Цзином, но слышал о его репутации хорошего чиновника, работающего на благо народа. Поэтому лорд Цзян согласился спасти ЦинЮэ вместе со своей матерью". В то время у лорда Цзяна был сын по имени Цзян Цинъюэ, который с детства был слабым и болезненным. Однако здоровье Цзян Цинъюэ было настолько слабым, что он умер от болезни незадолго до несчастного случая с лордом Цзином. В то время лорд Цзян еще не успел организовать похороны своего младенца-сына, поэтому, подумав, он обсудил с матерью, что если он сможет спасти ЦинЮэ, то вполне может заменить его."

"Родной сын лорда Цзяна, Цинъюэ, с детства был отослан, поэтому никто в императорском городе не знал, как он выглядит; тогдашний король Син, а ныне Цинъюэ жил в Хэчжоу, и мало кто в императорском городе видел его. Поэтому лорд Цзян и его мать приняли решение и нашли способ спасти Цинъюэ. Вскоре после спасения императрица умерла". Глаза Янь Ши немного покраснели, когда он это сказал, но он вздохнул и продолжил: "Чтобы быть уверенным, лорд Цзян отправил ЦинЮэ на воспитание на два года, и только когда ему исполнилось десять лет, он вернул его в Императорский город. Как вы знаете, дети каждый день выглядят по-разному. После того, как Цинъюэ вернулся в Императорский город, лорд Цзян сказал, что он еще не выздоровел, поэтому он держал его только дома и редко выпускал на улицу."

"Когда ЦинЮэ было тринадцать лет, он выглядел совсем иначе, чем пять лет назад. В то время лорд Цзян с облегчением выпустил его из дома, и поскольку в то время мне нужен был компаньон, лорд Цзян привел его во дворец, чтобы он был моим компаньоном".

"Я знал, что стану спутником моего брата, чтобы скорее увидеть тебя. Но король Чжаогэ выбрал себе спутника раньше тебя, поэтому Хуа Цяньчэн отправила Хуа Сюя во дворец. Когда Хуа Лин сказал это, его тон был довольно обиженным, как будто он вернулся в то время.

Янь Ши поцеловал его в щеку: "Разве мы теперь не вместе?".

"Да, теперь мы вместе". Хуа Лин посмотрел на ребенка, лежащего на кроватке и радостно играющего, радость мгновенно наполнила его тело, ребенок уже был, о чем еще было думать.

"Печально говорить, что жизнь принца Цинъюэ тоже очень печальна". Хуа Лин думал, что он был человеком, чьи родители умерли рано, но он никогда не предполагал, что для этого есть причина: "Что случилось с семенами тогда? Вы узнали?"

Янь Ши покачал головой и сказал: "Людям, которые тогда были в курсе дела, отец тоже отрубил голову, и даже мозги тех, кто участвовал в распространении семян, тоже были потеряны. Если бы он был более осторожен и бдителен, он не позволил бы злодеям уйти от наказания за подмену семян".

"Даже если мы ничего не узнаем, значит, подозревать некого?". Человек, который является врагом, является наследником, но, похоже, Цзян Цинъюэ даже не знает, кто ее враг, что еще более мучительно.

"Согласно моим предположениям, человек, который это сделал, должен быть из семьи королевы". Янь Ши угадал.

Хуа Лин был озадачен: "Как ты можешь знать? Императрица имеет зуб на лорда Цзина?".

"Потому что дядя Ян увлекся Хэчжоу", - дядя Ян также является братом императрицы и Ян, - "но лорд Цзин всегда был честным чиновником, поэтому они не могут придумать причину, чтобы избавиться от него, поэтому они должны сделать что-то зловещее". Так процветают те, кто идет на поводу, и гибнут те, кто идет против.

"Как возмутительно!" Голос Хуа Лина слегка повысился от гнева. Ребенок в кроватке услышал голос и закричал вместе с ним, и гнев в сердце Хуа Лина волшебным образом рассеялся.

Янь Ши улыбнулся: "В твоих глазах твой сын хорош во всем".

"Это точно". Хуа Лин гордился собой: "Его какашки приятно пахнут для меня".

После нескольких слов дымка, которую Янь Ши держал над своим сердцем, рассеялась: "Я не отпущу ни одного из людей королевы, одного за другим. Я не позволю никому из них уйти. Поскольку они преследуют идею ЦинЮэ, не вините меня за то, что я не вежлив". Единственные, кто знал, что Цзян Цинъюэ действительно умер, были люди в Байюнь Гуань*. Янь Ши вызвал Сань Юя к себе, сказал ему несколько слов, а затем позволил ему выйти.

(*白雲觀 – báiyúnguàn - Храм Белых Облаков).

Янь Ши стоял перед окном, смотрел на луну в бескрайнем небе и думал об этом.

"Брат, пойдем, отдохнем". Хуа Лин встал рядом с ним и обнял его.

Янь Ши кивнул и пошел отдыхать вместе с ним.

Изначально Янь Ши надеялся, что император Чонцзи скоро поправится, в конце концов, он был его отцом, который был связан с ним кровным родством, и было бы ложью сказать, что он не беспокоился. Но теперь, вместо этого, он хочет, чтобы император оставался таким, по крайней мере, пока он обо всем не позаботится.

Янь Ши с детства изучал Четыре Книги и Пять Канонов*, его учили быть джентльменом, поэтому он не заботился о том, чтобы использовать такую подлую тактику против кого-либо. Но теперь он не возражал против его использования.

(*四書五經 -sì shū wǔ jīng - «четыре книги и пять канонов» (четыре книги: «Луньюй» 论语, «Мэнцзы» 孟子, «Дасюе» 大学, «Чжунъюн» 中庸; пять канонов: «Ицзин» 易经, «Шу-цзин» 书经, «Шицзин» 诗经, «Лицзи» 礼记, «Чуньцю» 春秋)

В этот день он сказал Хуа Лину: "Минтин, я хотел бы попросить одного из твоих учеников сделать кое-что для меня".

"Пожалуйста, говори, брат". Хуа Лин был очень рад, что снова смог помочь Янь Ши.

Янь Ши наклонил ухо и сказал несколько слов Хуа Лину, который становился все счастливее и счастливее, слушая его.

"Не волнуйся, я обо всем позабочусь". Хуа Лин пообещал, похлопав себя по груди.

Янь Ши попросил Секту Десяти Квадратов разобраться с Ян Гоцзи.

После смерти лорда Цзина Ян Гочжу отправился в Хэчжоу, который был богатым местом в Великой Юань и редко сталкивался с бедствиями, за исключением того случая, когда лорд Цзин, к сожалению, настиг его.

Губы Янь Ши поджались, и я поверил, что недолго осталось ждать хорошего представления.

Императрица и король Чжаогэ, разве вы не хотите использовать дело принца ЦинЮэ, чтобы свалить Янь Ши? Тогда давайте соревноваться и посмотрим, кто проиграет. Именно они используют слово "кокон", чтобы связать себе руки.

Янь Ши оставалось только ждать хороших новостей, но теперь ему нужно было идти и обнимать своего большого толстого сына.

Ребенок очень неверно вел себя на руках Хуа Лина, пытаясь перекинуться на сторону Янь Ши. Янь Ши держал его на руках и взвешивал, как хотел, но вдруг нахмурился: "Почему мне кажется, что этот мальчик снова стал тяжелее?".

"Нет, все в порядке". Хуа Лин оправдывал своего сына.

Янь Ши посмотрел на ребенка с некоторым подозрением: "Неужели? Почему мне кажется, что он толще, чем любой другой ребенок того же месяца?". С тех пор как у нее родился ребенок, Янь Ши смотрел на других детей.

"Что плохого в том, чтобы быть толстым? Он такой милый". Хуа Лин сжал пухлое личико ребенка, которое было таким мясистым, что было приятно на ощупь.

Янь Ши немного беспокоился: "Не будешь ли ты немного толстым, когда вырастешь, верно?".

Хуа Лин улыбнулась: "Почему нет? Мы с тобой не толстые, так как же ребенок может быть толстым? Он просто немного жадный, с ним все будет хорошо, когда он вырастет".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 115

Глава 115

Погода становится все теплее и теплее, а малыш с каждым днем становится все больше и больше, так что Хуа Лин наконец-то может носить его по дому и показывать.

Малышу было интересно все на улице, его большие круглые глаза смотрели по сторонам, разглядывая то одну вещь, то другую, и казалось, что его глазам не хватает козочки.

Хуа Лин очень гордился своим сыном и держал его с прямой спиной.

На улице не было таких маленьких детей, самому младшему было два или три года, и всех их несли няни, только Хуа Лин нес сам. Однако Хуа Лин был не один, его сопровождал неохотный Цю Лиушан, который выступал в качестве бесплатного работника.

Хуа Лин держал ребенка на руках и смотрел на других младенцев. Этот не такой белый, как его ребенок, у этого глаза не такие большие, как у его ребенка, этот слишком худой, этот слишком толстый ......

После просмотра многих, его сын был самым красивым, поэтому тщеславие Хуа Лин было удовлетворено, и он с радостью поцеловал ребенка в щеку.

Ребенок слюной обливался от закусок по обе стороны дороги, а Хуа Лин все время вытирал его платком и щипал за нос: "Почему ты такой голодный?".

"То же, что и ты". сказал Цю без жалости.

Хуа Лин сегодня был в хорошем настроении, поэтому он не утруждал себя разговорами с ним вообще, он толкнул ребенка на руки: "Не делай свое лицо длиннее, чем у осла, я говорю тебе, когда у вас с принцем Цинъюэ в будущем будет ребенок, ты должен будешь быть похож на меня".

Фраза "Когда у вас с принцем Цинъюэ будет ребенок" понравилась Цю, который тут же обрадовался: "Вы правы, когда у нас с принцем Цинъюэ будет ребенок, мы обязательно станем такими же. Давай, дай я тебя обниму".

Хуа Лин уклонился, не позволяя ему схватить его. Цю Лиушан проигнорировал его и снова пошел рядом с Хуа Лин.

Хуа Лин указал на ресторан перед собой и сказал: "Пойдемте туда и посидим немного".

В ресторане было немноголюдно, так как время ужина еще не наступило. Когда официант увидел двух красивых джентльменов, он поприветствовал их. Он привык видеть людей, приходящих и уходящих с севера и юга, поэтому знал, что говорить, когда видел их.

"Пожалуйста, проходите, господа". Молодого ученого тепло приветствовали: "Этот молодой джентльмен действительно хорошо выглядит". Его слова были не совсем лестными, ребенок действительно был прекрасен.

Он без скромности ответил: "Я тоже так думаю".

Официант несколько раз рассмеялся и спросил: "Не хотите ли подняться наверх в элегантную комнату?".

"Здесь хорошо". Хуа Лин обвел глазами зал на первом этаже: как люди могли увидеть ребенка, если они сидели наверху в отдельной комнате?

Хуа Лин выбрал для себя место и сел, а Цю сел напротив него. Хуа Лин сказал: "Принесите все свои фирменные блюда и приготовьте кашу, что-нибудь подходящее для ребенка". Ребенку было уже семь месяцев, и он мог есть не только молоко, но и кашу.

Второй игрок ответил и спустился вниз.

Это была открытая культура в Великом Юань, и во всем имперском городе женщинам разрешалось выходить на улицу, и их часто можно было увидеть обедающими с мужчинами за одним столом. В этот момент несколько женщин ждали еду в ресторане. Красивые парни всегда привлекают внимание, и они сначала посмотрели на Хуа Лин и Цю Лиушаня, а затем увидели ребенка в комнате Хуа Лин.

Женщина лет тридцати, которая уже была женой и матерью, подошла к Хуа Лин и сказала: "Какой красивый ребенок".

Хуа Лин был очень рад это услышать, и женщина рассказала ему о том, как она воспитывала своего ребенка в те времена. Хуа Лин внимательно слушал и молча делал заметки, когда находил что-то хорошее.

Когда другие женщины увидели, что они разговаривают, они тоже бросились смотреть. Время от времени раздавался хор похвал, и тщеславие Хуа Лина было сильно удовлетворено. Цю тоже завидовал, представляя, что в будущем у него и Цзян Цинъюэ будет по ребенку на руках.

Когда принесли еду, женщинам пришлось уйти с неохотой.

Хуа Лин размешал ложкой запеканку в миске, подул на нее и положил в рот ребенку.

Ребенок выпил все одним глотком, но его две толстые руки пытались выхватить ложку из руки Хуа Лин.

Хуа Лин не мог удержаться от смеха: "Ты не умеешь есть, будь хорошим мальчиком и позволь папе накормить тебя".

"Я буду держать его, а ты можешь кормить его". Цю уже потерялся в фантазиях о ребенке от Цзян Цинъюэ и хотел сначала потренироваться с ним.

"Минтин". Хуа Лин поднял голову, и его улыбка расширилась: "Брат!".

Янь Ши и его подчиненные были заняты своими делами и случайно зашли сюда пообедать.

Когда малыш увидел, что идет его второй отец, он снова протянул свои две маленькие ручки для объятий.

Янь Ши улыбнулся, взял его из рук Хуа Лин и усадил на стул: "Я подержу его, а ты можешь покормить его".

Хуа Лин взял ложку и накормил ребенка еще раз. Когда ребенок увидел, что Янь Ши приближается, он перестал хватать ложку и просто потянул за одежду Янь Ши, чтобы поиграть.

Когда подчиненные Янь Ши увидели это, они все подошли посмотреть: "Господин, этот ребенок - ваш приемный сын?". Янь Ши привез ребенка с южной границы и объявил его своим приемным сыном.

Янь Ши мог только кивнуть головой и сказать: "Да, это он".

Они смотрели на него некоторое время, похвалили его, а затем сели за стол недалеко от них.

Хуа Лин сказал: "Эти ребята хороши". Все люди, которые хвалили ребенка, были хорошими.

Янь Ши улыбнулся и ничего не сказал. Через мгновение ребенок доел половину миски с похлебкой.

После того, как он поел, Янь Ши было все равно, понимает он или нет, и он сказал ему: "Ты уже наелся, теперь папа тоже будет есть, ты должен быть хорошим".

Когда Янь Ши положил еду в угол его рта, голова ребенка последовала за палочками Янь Ши и широко открыла рот, как будто его кормили. Иногда у него текло изо рта, но он не тянулся за палочками для еды.

Он был рад, что ребенок послушен, а Янь Ши хорошо поел, но его угнетало, что ребенок не так хорошо вел себя, когда он был с ним, и он каждый день проводил с ним больше времени, чем с Янь Ши.

Янь Ши съел свою порцию и ушел вместе со своими подчиненными.

Ребенок хотел заплакать, увидев, что он уходит, но Хуа Лин вовремя отвлек его внимание.

После обеда ребенок зевнул и, казалось, заснул.

Хуа Лин решил отвезти его обратно в королевскую резиденцию.

Пока Хуа Лин и Цю Лиушан медленно шли по улице, вдали показался первый этаж, где перед окном стоял Король Чжаогэ и еще несколько человек.

Один мужчина фыркнул: "Боюсь, что этот ребенок родился у другой женщины".

Другой мужчина сказал: "Ваше Высочество, почему бы нам не покопаться? У нас в Великий Юань мужчины женятся на мужчинах, так что если у тебя есть ребенок от другой женщины, это серьезное преступление".

Король Чжаогэ потряс веером в своей руке: "Мы действительно должны рассмотреть это".

Другой человек вздохнул: "Посмотрите, как счастливо ванфэй Руйи держит ребенка. Если бы люди не знали, они бы не подумали, что ребенок его собственный".

Другой человек сразу же сказал: "Дом лорда пал, если он не угодит королю Руйи, как он будет жить в будущем? Не вижу, чтобы он так счастливо улыбался, но это просто вынужденная улыбка".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 116

Глава 116

Через несколько дней письмо из Хэчжоу достигло императорского города и резиденции Руйи.

Янь Ши открыл и прочитал письмо в своем кабинете, а затем передал его Цзян Цинъюэ для прочтения.

"Дело Хэчжоу завершено". Углы рта Янь Ши наполнились улыбкой, он попросил людей Секты Десяти Квадратов помочь ему разобраться с Ян Гоцзи, но Цзян Цинъюэ знал об этом, но он не знал, что это было сделано ради него.

Хуа Лин держал ребенка, подняв одну из его пухлых маленьких ручек и размахивая ею взад и вперед: "Готово! Готово!" Ребенок думал, что он играет с ним, и радостно смеялся.

Янь Ши сказал Цзян Цинъюэ: "Цинъюэ, напиши ему ответ и попроси его тайно приехать в Императорский город".

Письмо в руке Янь Ши было написано Ян Гоцзи своему преемнику, и основным содержанием письма была просьба о помощи.

В тот день Янь Ши и Хуа Лин обсуждали, что они хотят, чтобы Секта Десяти Квадратов сделала, но это была организация азартной игры с Ян Гоцзи. Ян Гоцзи - как руководитель земли в Хэчжоу, он ест, пьет и играет во всевозможные игры, но он также хороший игрок. Но он был хорошим игроком, и никто в Хэчжоу не осмеливался связываться с ним, поэтому он был в безопасности в течение многих лет.

Но на этот раз Янь Ши явно хотел убить его, а заодно и его преемников. Он попросил Секту устроить ловушку, чтобы заставить его потерять все свои деньги. Несколько членов Секты притворились новичками и отправились в казино, чтобы подождать дядю Ян.

Все жители боялись дядю Ян, поэтому каждый раз, когда они играли с ним в азартные игры, они намеренно пользовались ситуацией. Поэтому он не был очень счастлив каждый раз, когда играл. Теперь, когда здесь находился иностранец, не знающий его происхождения, он должен был хорошо провести время.

Вначале обе стороны проигрывали и выигрывали, и человек из Секты Десяти Квадратов был очень хорош в азартных играх, так что дядя Ян хорошо провел время. Позже ставки становились все больше и больше, но все дело было в серебре, а дяде Ян оно было не нужно, и он хотел сыграть во что-нибудь захватывающее. Затем двое мужчин изменили ставки, например, тот, кто проиграл, должен был что-то сделать, и так далее.

Дядя Ян все больше и больше возбуждался и чувствовал, что давно так не веселился, но в разгар его возбуждения Секта Десяти Квадратов захотела уйти. Он был так взволнован тем, что Секта хотела уйти, так как же он мог согласиться? Что он не осмелился сделать?

Он спросил, каковы ставки, и если он проиграет, ему придется отдать все свое имущество, включая спусковой крючок, который он носил на руке*, пояс, который он носил на талии, своих наложниц и так далее. Если бы Секта проиграла, жизнь его семьи была бы поставлена на карту. Никто еще не осмеливался играть с ним в такие игры, поэтому дядя Ян согласился, чувствуя себя очень взволнованным. После того, как обе стороны подписали контракт, игра началась.

(*扳指 – bānzhǐ - кольцо на большом пальце (для стрельбы из лука)

Во-первых, дядя Ян был самонадеян и считал, что обязательно победит. Он также подумал, что даже если он проиграет, кто посмеет просить у него деньги?

Но он не ожидал, что проиграет, а люди из Секты действительно посмели забрать его вещи. Секта всегда была очень скрытной и, кажется, не имеет никого при дворе, но никто не смеет их трогать, даже он.

Когда ему сказали, чтобы он отошел, он отказался это сделать, но мужчина из секты сказал, что распространит новости, если он откажется. Он боялся, что если новость дойдет до императорского города, то это приведет к неприятностям короля Чжаогэ.

В прошлом дядя Ян не был бы так легко запуган ими, но за последние два года семья Ян потеряла свою благосклонность. В убийстве жены Ян были замешаны и императрица, и король Чжаогэ. Более того, он слышал, что сила Янь Ши растет, и что нет уверенности в том, кто станет будущим владельцем трона.

Если король Чжаогэ будет вмешиваться в его дела, то в будущем ему придется нелегко.

Подумав об этом, дядя Ян не решился слишком настойчиво обращаться с Сектой и лишь сказал, что даст им отсрочку на несколько дней. Он написал письмо своему преемнику с просьбой о помощи, чтобы удержать людей Секты Десяти Квадратов в узде.

Это письмо читал Янь Ши. Цзян ЦинЮэ написал письмо тем же тоном и почерком, что и императрица, сначала ругая его, а потом прося приехать в Императорский город, во-первых, чтобы избежать бури, а во-вторых, чтобы сказать, что император Чонцзи болен, поэтому самое время обсудить великое дело и поддержать короля Чжаогэ, чтобы он как можно скорее взошел на трон.

Конечно, никому не сообщайте о своем приходе, вы должны прийти один.

Цзян Цинъюэ написал письмо и показал его Янь Ши, который прочитал его и многократно кивал головой, снова и снова восхваляя им. «С этим письмом я не верю, что он не приедет. Как только он приедет, тогда все счета будут улажены».

Янь Ши передал письмо Хуа Лину, который передал его людям Секты.

По расчетам Янь Ши, на его приход и уход уйдет около месяца, за это время он должен будет набраться сил для битвы, которая состоится через месяц.

В это же время к нему пришел Цю Лиушан: "Ваше Высочество, я узнал яд императора".

Глаза Янь Ши загорелись: "Рассказывай быстрее".

"Это лекарство называется Тай Цин Дань, хотя название звучит красиво. Его можно использовать для лечения сна. Если люди, которые не могут спать, используют его, они будут спать до рассвета. Если вы будете использовать его чаще, вы станете таким же, как император сейчас, или, что еще хуже, он убьет вас неосознанно, без всяких следов. Однако приготовить это лекарство нелегко, и оно было утеряно в течение многих лет". Цю на мгновение замешкался: "Ваше Высочество, хотя дело о пропаже в Императорском городе было приписано королю Дину, мы так и не нашли человека, который приготовил для него трупную воду. Я подозреваю, что это один и тот же человек".

Янь Ши погладил свой подбородок: "В этом есть смысл. Если этот человек действительно был собран Королем Чжаогэ, то сейчас он должен быть в резиденции Короля Чжаогэ. Минтин, может ли кто-то из Секты Десяти Квадратов иметь доступ к внутреннему кругу короля Чжаогэ?"

Хуа Линг нахмурился и сказал: "Король Чжаогэ очень бдителен, у него только несколько человек во внешнем дворе, они даже не могут войти во внутренний двор".

"Это не имеет значения, этот человек не важен". Янь Ши размышлял: "Давайте продолжим первоначальный план".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 117

Глава 117

Через несколько месяцев дядя Ян все же пробрался в Императорский город. Как только он переступил ворота Императорского города, его остановил человек, похожий на молодого евнуха.

"Дядя Ян, давайте поговорим здесь". Евнух огляделся вокруг, затем понизил голос и сказал.

Он последовал за ним в сторону и также сказал низким голосом: "Этот евнух, он тот, кого послала императрица, чтобы принять меня?".

"Да". Молодой евнух сказал: "Пожалуйста, пойдемте со мной, господин Ян".

С этими словами он указал на стоящую рядом карету, и дядя Ян без вопросов сел в нее.

"императрица нашла для вас место, где вы можете остановиться, и она приедет навестить вас, когда найдет подходящую возможность". Евнух объяснил.

"О, хорошо". Дядя Ян, естественно, знал, что он вернулся в Имперский город частным образом, и что если его обнаружат, то он доставит много неприятностей.

"Императрица здорова, но она думает о вас, и с тех пор, как она прочитала ваше письмо, она каждый день беспокойно спит, и иногда она рассказывает нам, слугам, о вашем детстве с императрицей". Молодой евнух быстро придумывал всякую ерунду и даже вздохнул, когда сказал: "Но императрица сказала, что госпожа Ян уехала, и теперь остались только вы и она. Кроме Его Высочества Короля Чжаогэ, вы самый близкий для нее человек в этом мире".

Дядя Ян, похоже, тоже помнил, что произошло, когда он был ребенком и единственным мальчиком в семье Ян, поэтому его очень любили в семье.

Услышав это, дядя Ян также облегченно вздохнул: "Как поживает Его Высочество Король Чжаогэ? Я слышал, что король Руйи сейчас ......" Он не произнес последних слов, но мудрый человек с первого слова понял бы, что он собирался сказать.

Молодой евнух от природы находчив и тут же добавил: "Хотя король Руйи сейчас завоевывает расположение Его Величества, он не сможет долго успокаиваться, наш принц нашел на него управу." Он намеренно оставил вопрос наполовину сформированным, ожидая, когда дядя Ян задаст его.

Дядя Ян действительно попался на уловку и слегка наклонился вперед, не подумав: "О? В чем фокус".

Молодой евнух загадочно огляделся вокруг, хотя они были единственными в карете, он все еще сохранял низкий голос: "Вы знаете принца ЦинЮэ рядом с королем Руйи? Говорят, что он вовсе не сын лорда Цзян ЧжиЧэна, а сын Цзин ЖуЛаня, бывшего губернатора Хэчжоу".

Когда евнух сказал это, он также не забыл посмотреть на дядю Ян своими глазами, и его лицо действительно изменилось: "Это правда?".

"Пока нет конкретных доказательств, но есть большая вероятность". Молодой евнух сказал это, естественно, потому что Хуа Лин научил его, чтобы заставить дядю Ян сказать что-нибудь, чтобы узнать, имеет ли он отношение к тому, что случилось с Цзин ЖуЛань тогда.

Услышав это, дядя Ян медленно рассмеялся: "Хорошо, хорошо, хорошо. Если это так, то король Руйи действительно не предназначен для трона". Он был в панике при известии, что сын Цзин Жуланя все еще жив, но, если подумать, он еще ничего не сделал против него, а его уже вычислили. Как хорошо, что его можно было использовать, чтобы свалить короля Руйи. Как только король Руйи закончит, как только король Чжаогэ окажется на троне, наступят его хорошие дни.

Чем больше он думал об этом, тем счастливее становился и тем больше он танцевал.

Молодой евнух посмотрел на него и сказал: "Императрица просила меня задать тебе вопрос, что ты делал тогда в Хэчжоу?".

Дядя был так горд собой, что, не задумываясь, сказал: "Не беспокойтесь, я никогда не оставляю следов своей работы".

Евнух кивнул, и после еще нескольких непринужденных слов с дядей Ян карета остановилась.

Евнух отвел дядю Ян во двор и сказал: "Дядя Ян, я хотел бы попросить вас остаться здесь на несколько дней, если вам что-нибудь понадобится, просто спросите".

Он кивнул головой и согласился: "Пожалуйста, доложите об этом императрице, когда вернетесь, и скажите ей, что я останусь здесь, пока она не примет меры".

Молодой евнух хлопнул в ладоши, и с лязгом жемчужного занавеса в дверь вошла молодая и красивая девушка.

Это был не кто иной, как Сян Ин, который находился в резиденции Руйи.

Как только она вошла, глаза дяди Ян стали прямыми. Молодой евнух сказал: "Господин, все время, пока вы здесь, вам будет прислуживать госпожа Сян Ин».

Евнух сказал еще несколько слов, прежде чем уйти.

Как только он вышел за ворота, его первоначально склоненное тело сразу же выпрямилось, и он уже не выглядел таким жеманным, как раньше. В одно мгновение его фигура сорвалась с места и запрыгнула на крыши домов, держа весь двор под пристальным наблюдением.

Он был не евнухом, а членом секты, которому Хуа Лин приказал выследить дядю Ян.

Он рассказал им обо всем, что произошло сегодня, и Янь Ши неоднократно кивал головой.

Через несколько дней евнух вышел во двор и сказал дяде Ян, что императрица придет к нему завтра в 6 часов.

На следующий день, в 6 часов, евнух отвел дядю Ян в другую, очень изолированную комнату во дворе.

Комната была наполнена ароматами, и когда дядя Ян заглянул внутрь, он увидел женщину, сидящую за толстой бисерной занавеской, но из-за расстояния и бисерной занавески он не мог разглядеть ее лица.

Молодой евнух подошел к женщине и встал рядом с ней. Зная, что это королева-мать, он упал на колени и поклонился: "Я здесь, чтобы увидеть императрицу, Ваше Величество».

"Знаете ли вы о своем преступлении?" Голос императрицы был похож на голос настоящей императрицы, но та, что сидела за бисерной занавеской, была не императрицей Великого года, а ванфэй короля Руйи, Хуа Линем.

Ян задрожал от страха и поклонился еще ниже: "Я знаю, что я виноват, я знаю, что я виноват, пожалуйста, простите меня, Ваше Величество".

Хуа Лин вздохнул и приказал евнуху: "Выйди первым".

После того, как евнух ушел, Хуа Лин поднял чайную чашку со стола и хлопнул ею перед Ян Гочжу: "Ты знаешь свой грех? Дурак, ты сказал, что причинил столько неприятностей, что ты хочешь, чтобы я сделал? Если император узнает об этом, он не только не станет императором, но и наша семья Ян будет разрушена твоими руками!"

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 118

Глава 118

Чашки разбились перед дядей Ян, некоторые осколки выскочили далеко, и он смотрел на них со страхом и трепетом, но не смел пошевелиться: "Ваше Величество, простите, мне очень жаль".

Чтобы придать себе жалкий вид, дядя Ян стиснул зубы и сделал несколько шагов вперед на коленях: "Старшая сестра, на этот раз я действительно совершил ошибку". Дядя Ян снова разыгрывал карту привязанности и выглядел очень жалко.

Хуа Лин ничего не сказал сразу, но спустя долгое время тяжело вздохнул: "Увы! Я не хочу вас ругать, но я спешу, спешу. Я не хочу потерять и тебя". В конце фразы раздался слабый задыхающийся звук.

Дядя Ян услышал, что ее сердце смягчилось, и вздохнул с облегчением: "Старшая сестра, не волнуйся, я всегда буду с тобой и помогу тебе".

Хуа Лин притворился, что вытирает слезы: "Я только что разозлилась, не принимай это близко к сердцу".

"Если ты все еще сердишься, то можешь снова отругать меня или ударить". сказал дядя Ян.

Хуа Лин очень хотелось отругать его и ударить, но сейчас он не мог этого сделать: "Сначала встань, потом сядь".

Дядя Ян встал с пола и сел на стоящий рядом стул, вытирая пот со лба: "Старшая сестра, почему бы тебе не выйти, чтобы встретиться со мной?".

"Я никогда не видела вас до сегодняшнего дня". Хуа Лин сказал спокойным и расслабленным голосом.

(п.п. не поняла этой фразы, он же сестрой притворяется)

"Да, да, ты никогда не видела меня раньше". Если бы кто-то узнал, что его мачеха вышла встретиться с ним наедине, им бы точно пришел конец.

Хуа Лин некоторое время беседовал с ним о том, как у него идут дела в последние несколько лет, он задавал вопросы, а дядя Ян отвечал на них. Наконец, Хуа Лин сменил тему и перешл к делу: "Вы должны знать, что Цзян Цинъюэ - сын Цзин Жулань, верно?".

"Да, евнух у моей сестры уже рассказал мне о том дне". сказал дядя Ян.

Хуа Лин добавил: "В последнее время на стороне короля Руйи было много движения, и, по словам моих людей, они расследуют, что произошло тогда. Вы хорошо поработали над этим вопросом, не оставили ничего на волю случая?".

"Не волнуйтесь, я все понимаю. Я позаботился обо всех доказательствах". Я позаботился обо всех доказательствах", - сказал дядя Ян с самодовольством в голосе, которое невозможно было скрыть.

Однако сердце Хуа Лин опустилось, и, подумав, он продолжил: "Человек, которому вы продали семена тогда, не стал бы устраивать такой беспорядок, не так ли?". Семена, подаренные Хэчжоу судом в те времена, были немаленькими, и Ян Гоцзи хотел от них избавиться. Он хотел поспорить, был ли дядя Ян жаден до денег и продал семена кому-то другому, чтобы посмотреть, сможет ли он начать с этого.

Он не ожидал, что дядя Ян будет настолько смел, что продаст семена: "Не волнуйся, старшая сестра, этот человек из варварского королевства, а Южный король был тем, кто дергал за ниточки в первую очередь. Все, кто знал об этом, мертвы, а человек, работавший на Цзин ЖуЛан, покончил с собой". Что касается того, как он умер, причина была очевидна».

"Это облегчение". Хуа Лин говорил это, но его настроение становилось все хуже и хуже.

"О нет, старшая сестра!" Действительно, есть еще один человек, который знает об этом".

"Кто это?" Хуа Лин сразу же спросил.

"Вот кто". Я угрожал ему жизнью семьи Ма, а затем заставил его покончить с собой. Но я убил его семью, чтобы устранить корень проблемы. Но потом я увидел его дочь, и, увидев, как она красива, у меня возникло желание вернуть ее в дом".

"Я думал, что найду кого-нибудь, кто присмотрит за ней, чтобы ничего не случилось. Даже если бы она вышла и сказала это, кто бы ей поверил? Поэтому..." Чем больше дядя Ян говорил, тем меньше становился его голос.

Хуа Лин поднял еще одну чашку и разбил ее об него, притворяясь разъяренным, но в душе он был счастлив: "Пустышка! Отходы! Как у меня мог быть такой брат, как ты? Обычно ты жаден до денег и секса, но в такие моменты у тебя даже мозгов нет".

"Сестра, разве ты не видишь, госпожа Ма... - он тут же сдержался, - сначала она не слушалась, потом стала слушаться, но в последние несколько лет у нее это не очень хорошо получалось, она была сумасшедшей. Я не убил ее, потому что она родила мне двух сыновей, и я отправил ее выполнять какую-то рутинную работу, но не волнуйтесь, кто-то все еще следит за ней».

Хуа Лин сказал: "Несмотря ни на что, этого человека не следует удерживать".

"Ты права, старшая сестра". сказал дядя Ян.

"Я отправлю письмо в Хэчжоу и распоряжусь, чтобы от него избавились". Хуа Лин сказал.

"Хорошо, я сразу же напишу, старшая сестра". Дядя Ян повернулся и пошел в кабинет, а через некоторое время вернулся.

Он положил письмо на стол: "Отдай это письмо управителю моего дома».

Хуа Лин тихо вздохнул, его тон голоса был наполнен усталостью, которую невозможно было скрыть: "Забудь об этом, мы с тобой сестра и брат. Уже поздно, мне пора возвращаться во дворец, ты можешь выйти первым".

После ухода Ян Хуа Лин достал письмо, прочитал его один раз, сложил в рукав, позвал евнуха в дом и ушел через другую дверь.

Когда он вернулся в резиденцию Руйи, Янь Ши был в его комнате и присматривал за ребенком.

"Брат..." лицо Хуа Лин немного покраснело, и он заговорил в мелочной манере: "Ты пытаешься посмеяться надо мной?"

"Нет, я просто думаю, что Минтин хорошо выглядит в этом наряде". Янь Ши заставил себя рассмеяться.

"Ну что, брат немного сдерживается?" В глазах Хуа Лина появился опасный блеск.

"Чему ты не можешь противостоять?" Янь Ши не ответил на мгновение, но после того, как он сказал, что понял, что имел в виду Хуа Лин и последовал его словам: "Да, я ничего не могу с этим поделать".

Хуа Лин позвал немую и велел ей вынести ребенка, затем поднял Янь Ши и отнес его на кровать.

Янь Ши беспомощно посмотрел на него.

После некоторой чепухи Хуа Лин рассказал ему, что узнал от дяди Ян, и в ответ подарил ему долгий поцелуй.

Они снова оделись и пошли в кабинет, где их уже ждала Цзян Цинъюэ.

Он рассказал ему, что дело против лорда Цзин Жуланя стало известно, и Цзян Цинъюэ обрадовался. Хуа Лин показал ему письмо, написанное дядей Ян, в котором говорилось, что госпожа Ма должна быть казнена немедленно, как только увидит это письмо.

В письме говорится, что госпожа Ма должна быть "убита", поэтому Хуа Лин дает людям из Секты поддельное лекарство от смерти, которое приготовил Цю Лиушан, и отправляет их в Хэчжоу.

Дядя Ян сказал, что госпожа Ма сошла с ума, но он не знал, действительно ли она сошла с ума или притворяется сумасшедшей, но он должен был попробовать.

Поездка в Хэчжоу была срочной, и секте понадобилось всего полмесяца, чтобы вернуть госпожу Ма.

Резиденция Руйи.

Госпожа Ма была одета в потрепанную одежду и находилась в плохом состоянии, ее лицо было изъедено годами, но все равно было видно, что в молодости она, должно быть, была красавицей.

Цю Лиушан проверил пульс Янь Ши, но она страдала от физического недостатка, но, похоже, была в хорошем настроении.

Госпожа Ма действительно притворялась сумасшедшей, и она знала, кто искал ее, когда она пришла. Когда она увидела Янь Ши, то сразу же опустилась на колени, а Янь Ши открыл дверь и сказал: "Госпожа Ма, вы знаете, для чего мы вас ищем?".

Госпожа Ма ответила: "В ответ на слова принца, я знаю".

Цзян Цинъюэ, который всегда был холодным, слегка изменился в лице, когда услышал это.

Янь Ши сказал: "Это Цзин Син, сын господина Цзин ЖуЛана".

"Что?" На лице госпожи Ма появилось выражение тревоги: "Разве он не умер?".

Янь Ши сказал: "Разве ты тоже не выжила?".

Госпожа Ма больше ничего не сказала и достала из рукава небольшую книгу: "Моего отца заставил дядя Ян, и если бы он не подчинился, всю мою семью убили бы, но моя семья все равно умерла. Мой отец постоянно говорил нам, что лорд Цзин был хорошим чиновником и что было бы хорошо, если бы все под солнцем были такими, как он. Совесть моего отца мучилась от того, что он тайно скрыл доказательства вины Ян Гоцзи, и с этим он был уверен, что умрет".

Перед смертью Цзин Жулань положил эту книгу в коробку и спрятал, рассказав о ее местонахождении только госпоже Ма. Он наивно полагал, что если он умрет, то его семья будет в безопасности, и тогда у него будет возможность отнести доказательства в Императорский город, чтобы подать в суд на императора и оправдать семью лорда Цзина.

Когда Янь Ши читал книгу в первый раз, у меня тряслись руки. Список людей, участвовавших в инциденте, был подробно записан, также была бухгалтерская книга.

Глаза Цзян Цинъюэ наполнились слезами, и солнечный свет осветил его лицо, когда он вышел из кабинета Янь Ши.

"Принц Цинъюэ". Цю Лиушан подошел к нему сзади, не зная, что он собирается сказать или что ему следует сказать.

Цзян Цинъюэ посмотрел на него, его лицо было уже не таким холодным, как раньше, но с легким намеком на радость.

"Хорошо, что лорд Цзин наконец-то восстановит справедливость". Улыбка Цю была теплой и яркой, как солнечный свет.

Да, это было хорошо, что то, о чем он думал более десяти лет и о чем мечтал только в своих снах, наконец-то осуществится.

Он договорился с Янь Ши, что Цзян Цинъюэ должен прийти во дворец, чтобы подать в суд на императора, и не имело значения, как он выжил.

Теперь, когда Янь Ши почти разобрался в деле о покушение на убийство принца, оставалось сделать еще один решающий шаг, причем им обоим вместе.

Цю Лиушан посмотрел на Цзян Цинъюэ с необычайно серьезным выражением лица: "Мастер Цинъюэ, вы мне нравитесь, вы действительно мне нравитесь".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 119

Глава 119

На этот раз Цзян Цинъюэ не отверг его прямо, как раньше, а посмотрел на Цю Лиушан и сказала: "Я знаю".

Когда он посмотрел на Цзян Цинъюэ, его глаза загорелись, и в его сердце появилось хорошее чувство: "Мастер Цинъюэ, нет, Цинъюэ, могу ли я называть тебя так?". Вопрос был составлен тщательно, опасаясь, что Цзян Цинъюэ может отказаться.

Цзян Цинъюэ ничего не сказал, но, похоже, признал это по умолчанию.

Цю был так взволнован, что все его тело дрожало, и он сделал глубокий вдох, чтобы замедлиться, прежде чем продолжить: "Цинъюэ, ты понравилась мне с первого момента, как я тебя увидел. Моя любовь к тебе - это не просто желание секса и не мимолетное увлечение. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, как принц и ванфэй. Я не позволю тебе больше страдать. Я буду с Тобой во всем, что Ты хочешь делать, и буду делать все, что Ты хочешь, чтобы Я делал. Если в будущем ты захочешь иметь детей, то мы их заведем, а если не захочешь, то не заведем".

Цю Лиушан был немного несвязным, когда закончил говорить о рождении ребенка, но он почувствовал, что потерял язык, и подумал, не рассердится ли Цзян Цинъюэ.

Но он не ожидал, что Цзян Цинъюэ спросит его: "Ты любишь детей?".

"Да". Пока они рождаются у тебя, они все ему нравятся, но он не осмелился произнести последнее предложение.

"Мне тоже они нравятся". Цзян Цинъюэ оставил невысказанное сообщение и ушел.

Когда Цю пришел в себя, Цзян Цинъюэ уже исчез.

В павильоне Нань ян

Хуа Лин сидел в павильоне во внутреннем дворе с ребенком на руках.

"И что, по-твоему, он имел в виду?" Рассказав Хуа Лин о случившемся, Цю Лиушан с нетерпением спросил его, что он думает.

Хуа Лин не стал спорить с ним на этот раз: "Я думаю, он согласился".

"Вообще-то я тоже так думаю, но боюсь, что ошибаюсь. А если Цинъюэ не всерьез, что мы можем сделать?" Цю опирался локтями на стол и прижимал ладони к щекам, выглядя очень обеспокоенным.

Хуа Лин встал с табурета и обошел его с ним на руках: "Тогда иди и спроси его снова".

"Но я боюсь, что принц Цинъюэ подумает, что я глупый, и пожалеет об этом". Не то чтобы эта мысль не приходил ему в голову, но он ее убил.

Хуа Лин ушел с ребенком на руках, оставив Цю Лиушан вздыхать.

Однажды вечером, несколько дней спустя, дядя Ян уже принял ванну и лег спать. Затем он услышал, как кто-то тихонько зовет его снаружи дома: "Вы спите, дядя Ян?". Это был голос молодого евнуха.

Как только он услышал, что это евнух, он понял, что его сестра, должно быть, срочно попросил его, поэтому он встал и открыл дверь: "В чем дело, евнух?".

"Я нарушил покой дяди, но это действительно срочно". Молодой евнух выглядел немного грустным, и, сказав это, он еще ниже прижал голову: "Его Величество умирает, и императрица приглашает вас во дворец, чтобы обсудить важные дела".

"Его Величество умирает?" Небольшая сонливость была развеяна: "Евнух, подожди меня, я оденусь и последую за тобой во дворец".

Император умирал, но принц еще не был коронован, поэтому наследник, должно быть, попросил его прийти во дворец, чтобы обсудить с ним, как заставить короля Чжаогэ занять трон.

Молодой евнух взял в руку одежду: "Дядя, пожалуйста, надень эту одежду на улицу". Это была униформа евнуха, и хотя ему не хотелось, он не слишком сопротивлялся. Он не мог войти во дворец без него, и, кроме того, все, о чем он мог думать, это то, что король Чжаогэ взошел на трон, и его хорошие дни скоро наступят!

Дядя Ян переоделся и поспешил вслед за евнухом к выходу.

Они вдвоем сели в карету и направились во дворец.

После исчезновения принцессы Чжацзя во дворце, Янь Ши заменил всех дворцовых охранников своими людьми. Он последовал за ним до самого дворца. Евнух привел его в боковой зал, где вскоре раздался стук в дверь.

Знакомый голос раздался из-за экрана.

"Это мой младший брат пришел?" На этот раз Хуа Лин даже не был одета как женщина.

Дядя Ян упал на колени: "Старшая сестра, это я пришел".

Когда Хуа Лин велел ему встать и сесть, дядя Ян спросил: "Старшая сестра, как сейчас дела у императора?".

Вместо ответа Хуа Лин спросил: "ты убил дочь лорда Ма?".

"Да, конечно". Он написал письмо и послал кого-то для этого, так почему она спросила его?

Хуа Лин, естественно, знал, о чем он думает: "Увы! Каждый раз, когда я сплю в эти дни, мне снится женщина в крови, которая приходит, чтобы забрать мою жизнь, как вы думаете, может ли это быть та самая госпожа Ма?".

Дядя Ян сказал: "Не думай слишком много, я думаю, что это был просто сон. Если в этом мире есть призраки, они должны прийти к моему брату.

Хуа Лин поджал губы и улыбнулся: "Это правда. Я думаю, что когда семья лорда Цзина умерла из-за того, что ты изменил их семена, и ты убил всех, кто был замешан в этом деле, они не пришли к тебе, поэтому я больше не боюсь".

"Зачем ты об этом говоришь? Все уже позади". Дядя Ян чувствовал, что сегодня в ней было что-то странное, но он не слишком задумывался об этом, решив, что она нестабильна из-за всего того, что произошло в последнее время.

"Да, все позади". Хуа Лин наклонил голову и посмотрел на него, его глаза сияли холодным светом: "Теперь, когда император собирается умереть, наступают наши хорошие дни".

"Старшая сестра, император когда-нибудь писал императорский указ?" При упоминании об этом его глаза загорелись.

"Нет, но почему мы должны чего-то бояться?". Хуа Лин холодно рассмеялась: "Теперь, когда я стала императрицей, мне будет легко написать императорский указ рукой императора и скрепить его нефритовой печатью, не так ли? Благодаря моему замыслу, я заставила императрицу Вэй умереть". У Янь Ши было достаточно доказательств, чтобы доказать, что молодой принц не был убит императрицей Вэй, но почему она покончила с собой, выяснить не удалось, поэтому Хуа Лин сделал это заявление в туманной манере, пытаясь заставить дядю Ян сказать что-нибудь.

«Если бы вы не попросили меня подделать военную книгу и показать ее императрице Вэй, сказав, что маршал Вэй попал в ловушку во вражеском лагере и что южная граница в опасности. Если бы она не умерла, вы бы подавили сообщение о войне на несколько дней, а затем доложили о нем императору. В то время все улики были против императрицы Вэй, и она знала, что если она проведет расследование, это займет много времени, и даже если она это сделает, это не сможет очистить ее имя».

Руки Хуа Лин были крепко сжаты, когда он слушал его слова, и он подавил свой гнев: "Да, если бы не это, как бы я могла быть в положении главы гарема?".

"Но старшая сестра, - сказал дядя Ян, - мы с тобой оба знаем, что смерть Его Высочества не имеет никакого отношения к королеве Вэй, так кто же убил его?"

Это было то, чего Янь Ши не узнал, и теперь казалось, что даже мачеха не знала, кто убил ее сына.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась снаружи.

Дверь была открыта с громким стуком, и в нее впился подсознательный взгляд. В центре стоял старик с белыми волосами, его волосы были белыми, и он выбил дверь.

Именно он выбил дверь. Этот человек был не кто иной, как наставник императора, Чжоу Тайфу.

Он пережил две династии и уже давно ушел на покой в своем родном городе. Теперь он узнал, что император болен, и приехал навестить его. Хотя он уже много лет не присутствует в суде, его остаточный авторитет все еще сохраняется.

Кроме Чжоу, там были Янь Ши, Чжан, Шэнь и лорд Чжан из Министерства обрядов, все они сопровождали Чжоу для посещения императора.

Что касается причины, по которой они пришли во дворец ночью, то, естественно, это было организовано Янь Ши.

В группе был еще один человек, который выделялся на фоне остальных, - дворцовая служанка при императрице. Единственное, она была немного туповата, в отличие от ее прежнего вдохновенного вида.

После того как они закончили посещать императора, они столкнулись с ней, сказав, что императрица хочет поговорить с ними.

Они подумали, что речь идет об императоре, и последовали за ней.

Как только они подошли к двери, они услышали разговор между дядей Ян и императрицей. Весь разговор был подслушан, слово в слово.

Полдня он показывал на нее пальцем, и лоб его был в синяках, и только спустя долгое время он сказал: "Так-так-так-так, вы, сестра и брат в сговоре!»

После еще нескольких слов брани, Янь Ши приказал запрещенной армии: "Уберите дядю".

Янь Ши посмотрел на экран, и на его лице появилась бесследная улыбка, но рот был полон суровых слов: "Ваше Величество, сейчас я ничего не могу для вас сделать. Но не волнуйтесь, пришло время свести счеты с жизнью. Пошлите приказ опечатать дворец Ганьцюань, чтобы никто не мог войти или выйти".

Сказав это, он поспешно увел лордов.

Янь Ши выбрал боковой зал далеко от резиденции дворца Ганьцюань, и если бы здесь возникла суматоха, то другая сторона наверняка узнала бы новости. Он должен был быстро вывести их оттуда, чтобы они не столкнулись с императрицей.

Янь Ши вывел их через боковую дверь, и человек, охранявший боковую дверь, выглядел таким же тупым, как и Хуа Лин.

Когда Хуа Лин увидел, что все ушли, он вышел из комнаты и взлетел на крышу. Сыграв партию на своей флейте, Ву Хэ внезапно почувствовала толчок и в оцепенении посмотрел на сцену перед собой, недоумевая, зачем она сюда пришел. Она посмотрела на сцену перед собой и удивилась, как она здесь оказалась. Она снова опустила голову и быстро пошла прочь.

На углу ближайшей к дворцу улицы Хуа Лин увидел припаркованную карету, вскочил внутрь, крепко обнял Янь Ши и долго целовал его.

Янь Ши был немного слаб от поцелуя и позволил Хуа Лину заключить его в объятия.

"Это хорошо, брат, они все будут закончены". Хуа Лин чмокнул уголок рта Янь Ши: "Это хорошо".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 120

Глава 120

В тот вечер Янь Ши с громовым треском завершил все дела и с чувством удовлетворения выбил у Ян признание.

Когда король Чжаогэ получил новости, было уже слишком поздно, и он поспешил во дворец Ганьцюань.

Свет во дворце Ганьцюань все еще горел, и императрица в бешенстве расхаживала по главному залу.

"Сын!" Когда императрица увидела приближающегося короля Чжаогэ, она, казалось, одумалась и шагнула вперед.

"Этот сын здесь, чтобы увидеть мать". Король Чжаогэ упал на колени и поклонился.

"Вставай". Лицо императрица было изможденным, и выглядела она неважно.

"Мама, почему мой дядя во дворце?". Дело было срочное, и король Чжаогэ мог открыть дверь только для того, чтобы увидеть гору*.

(*開門見山 - kāi mén jiàn shān - открыть дверь и увидеть горы, обр. прямиком, без околичностей, перейти прямо к делу, с места в карьер)

«Я тоже не знаю. Я слышала от людей, которые там были, что его забрали и сказали, что он во всем признался про Цзин ЖуЛань и королеву Вэй. Что мы можем сделать сейчас? Янь Ши никогда не отпустит нас".

Король Чжаогэ ничего не сказал сразу, но долго размышлял, а затем его взгляд стал очень холодным: "Мама, сейчас есть только один выход".

"Что это?" спросила королева.

"Я взойду на трон как можно скорее". В глазах короля Чжаогэ появился злой блеск, когда он это сказал.

"Мать также хочет, чтобы ты взошел на трон как можно скорее, но ты даже не принц, так как ты можешь это сделать?". Императрица подумала, что он говорит глупости, и пожаловалась: "Кроме того, как ты можешь взойти на трон, пока твой отец еще жив?".

"Тогда пусть его не будет". Король Чжаогэ сказал, доставая из рукава маленький фарфоровый пузырек и вкладывая его в руку королевы, его глаза были безжалостными и ядовитыми: "Мама, ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли?".

Императрица ошпарилась от флакона и отпрянула назад: "Что ты пытаешься сделать?".

"Это лучший и самый быстрый способ доставить меня к трону как можно скорее". Король Чжаогэ взял пузырек в руки.

"Ты с ума сошел?" Императрица сказала сурово.

"Мама, если отец не умрет, то умрем мы". Он сделал несколько шагов назад: "Мы годами планировали ради этого трона, я только заранее берусь за это".

"Так не пойдет, ты должен перестать думать об этом. Он не только император, но и твой отец, а ты его убиваешь!". Она не могла поверить, как ее сын мог думать о таких опасных мыслях, казалось, что это было в первый день, когда она его узнала.

"Мама, ты хочешь умереть?". Злая улыбка появилась в уголках рта короля Чжаогэ, когда он шаг за шагом продвигался к своей матери, которую он заставил отступить назад.

"Я не хочу умирать, конечно, я не хочу умирать!". Она пытался успокоить свой разум, она боялся короля Чжаогэ в его нынешнем состоянии.

"Ты не хочешь умирать, я не хочу умирать, дядя тоже не хочет умирать, тогда единственный, кто хочет умереть - это отец". Единственный, кто может умереть, это отец". Взгляд короля Чжаогэ был мрачным, а его слова были лишены тепла: "Мама, подумай об этом. Даже если ты не умрешь, тебя отправят в холодный дворец. Как глава шести дворцов, я боюсь, что никто не знает лучше тебя".

Императрица ничего не сказала, но ее брови все еще были нахмурены.

"Есть еще кое-что, что я должен сказать матери". Стоял ясный летний день, но императрица дрожала от холода.

«Он был убит моими собственными руками!"

"О чем ты говоришь?" Она задавалась вопросом, снится ли ей сон или король был подделкой: "Это не может быть правдой, как это может быть! Тебе было всего семь лет, как ты мог такое сделать!".

Посмотрев на свою потрясенную мать, король Чжаогэ продолжил: "Я был всего на год старше, и я думал, что не превосхожу его ни в писательстве, ни в боевых искусствах, ни в управлении страной, но поскольку он был рожден королевой, мой отец даже не смотрел на меня. Я ненавидел тот факт, что он был рожден, чтобы стать императором, и что независимо от того, насколько хорош я был, как бы я ни старался, я никогда не смогу достичь этого положения. Не знаю, когда у меня возникло желание избавиться от него и его матери. В тот день королева Вэй пришла к вам, но вас не было во дворце. Она взглянула на своего младшего брата и ушла. На самом деле, я был в его комнате в то время, наблюдал за ним. Когда я услышал, что пришла Вэй, я не хотел ее видеть, поэтому спрятался за ширмой. Когда она ушла, я смотрел ей вслед через окно, и мой взгляд упал на моего спящего младшего брата, и наконец, шаг за шагом, я подошел к нему и задушил его подушкой".

"Ты знаешь все о том, что случилось потом, мама, неужели ты думаешь, что была бы сейчас в таком положении, если бы не я! Тебя всегда затмевала королева Вэй! Вы всегда будете давать ей покой! Твой сын всегда будет топтаться под ногами ее сына!". Король Чжаогэ не чувствовал ни малейшей вины и говорил с великой праведностью.

Затем, дрожа, он отступил на несколько шагов, но, к счастью, ухватился за соседний стол, чтобы не упасть. Внезапно она сделала несколько шагов вперед и со всей силы ударила Короля Чжаогэ: "Ублюдок!".

"Да, я скотина!" Король Чжаогэ рассмеялся вместо того, чтобы рассердиться: "Это такой грубиян, как я, сделал тебя королевой! Именно такой грубиян, как я, сохранил твою славу и богатство! Если бы королева Вэй была жива, как вы думаете, что бы с вами произошло сегодня? Что бы вы сделали, если бы родили сына своего отца? Ты лучше других знаешь, какую жизнь ты будешь вести в гареме".

В этом дворце она видела слишком много смеющихся новых людей и плачущих старых, и с годами, когда она становилась старше, между императором и ею было очень мало любви.

Хотя она была бы рассержена, узнав правду о том, что произошло тогда, но это уже случилось, и прошло столько лет. Самое главное, что она все еще полагалась на своего сына, и ради собственной славы и богатства не посмела бы в будущем выступить против короля Чжаогэ.

"Подумай еще раз о том, как отец относился к тебе все эти годы". Король Чжаогэ продолжал жечь огонь: "Я помню, в прошлом году, в день рождения императора, мой отец четко согласился провести его с тобой, но что случилось потом, ты должна знать, верно?".

В прошлом году, в день рождения императора, одна из любимых наложниц императора внезапно заболела, и император отправился к ней, даже не объяснив императрице ни слова.

Когда она подумала об этом, ее кулаки сжались.

"Мама, подумай об этом, у нас осталось не так много времени". Король Чжаогэ добавил: "Интересно, жалеешь ли ты, что все эти годы планирования потерпели такую неудачу?".

Король Чжаогэ больше ничего не сказал, а затем замолчал.

В ее голове промелькнуло множество образов, начиная с того момента, когда она впервые вошла во дворец, с начала благосклонности императора к ней и заканчивая тем, как он становился все более бессердечным. Чем больше она думала об этом, тем больше ненависти чувствовала в своем сердце. В своей жизни она вкладывала все свои силы и энергию в двух людей: императора Чонцзи и короля Чжаогэ.

Она не могла допустить, чтобы ее сын погиб напрасно, и не могла допустить, чтобы все ее многолетние планы были разрушены одним махом.

После того как она приняла решение, ее взгляд стал очень решительным: "Что мне делать?".

"Просто дайте ему это лекарство". Ты единственный во дворце, кто может подойти к нему свободно и незаметно", - сказал король Чжаогэ, сунув ему в руку флакон. «Все, что вам нужно сделать, это навестить отца под предлогом посещения и дать ему это лекарство, пока у вас есть такая возможность".

"Что еще мы должны делать после приема лекарства?". Королева сказала.

"Ты - королева, и, поскольку отца нет, а принца нет при дворе, именно ты будешь руководить ситуацией". Король Чжаогэ сказал: "Вы можете говорить все, что хотите, об императорском указе отца. Мама, новости о моем приезде во дворец Ганьцюань, вероятно, уже достигли ушей короля Руйи, поэтому мы... должны действовать быстро".

Мать и сын еще некоторое время обсуждали детали, но было уже три часа ночи, и тогда, посмотрев на мрачную ночь, они сжали кулаки и вышли на улицу.

Но они не ожидали…

Стражники остановили их у дворцовых ворот: "Король Руйи приказал, чтобы никому не разрешалось выходить".

Король Чжаогэ входил во дворец, а Янь Ши не сказал ему об этом, поэтому он вошел без проблем.

"Как ты смеешь! Я - императрица, кто посмеет остановить?". Аура императора резко усилилась, когда она приняла на себя полномочия императрицы.

Охранники колебались.

Гнев королевы нарастал, и она дала пощечину охраннику: "Если король Руйи хочет совершить восстание, хочешь ли ты последовать за ним?".

Охранник не знал, почему король Руйи хотел запереть дворец Ганьцюань, хотя он был немного озадачен, ведь ни один другой принц никогда не осмеливался заткнуть рот королеве. Когда он увидел свою мачеху в таком состоянии, он немного испугался.

Он упал на колени и молил о пощаде, но королева не смотрела на него и прошла мимо.

Она взяла с собой только несколько евнухов и дворцовых служанок, и тело императрицы сначала немного дрожало, но в конце она была на удивление спокойна.

Когда она прибыла к императору, евнух Ле стоял у дверей и сразу же увидел ее: "Ваше величество, что привело вас сюда в столь поздний час?".

"Дворец прибыл, чтобы увидеть императора". Императрица сказала.

Евнух Ле отвел ее во дворец, а потом махнул рукой.

Она сидела на краю кровати, глядя на спящее лицо мужчины перед ней, со смешанными чувствами в сердце.

"Когда я увидел тебя в первый раз, я был в центре драки. Глаза императрицы были полны безумия: "Если ты не умрешь, нам придется умереть. Я слышал, как сын сказал, что это лекарство не причинит боли при приеме, поэтому вы можете спокойно идти своей дорогой. Мы будем хранить царство Великого Юань для вас, мать и сын".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 121

Глава 121

"Что делает императрица?" Евнух Ле, который должен был находиться за пределами дворца, почему-то появился позади императрицы и, не дожидаясь ответа, закричал во весь голос: "Кто-нибудь! Это нехорошо! Императрица убила короля!"

Почти сразу после того, как были произнесены эти слова, запретные войска прибыли в комнату и окружили императрицу.

Императрица испугалась до смерти и повернулась к евнуху Ле, притворяясь спокойной: "О чем ты говоришь? Дворец пришел только для того, чтобы увидеть императора".

Когда она снова повернула голову, чтобы посмотреть на императора, то обнаружила, что на нее смотрит пара темных глаз. В какой-то момент император очнулся и собрался сесть, поэтому евнух Ле шагнул вперед, чтобы поддержать его.

"Отведи императрицу обратно во дворец Ганьцюань и разыщи короля Чжаогэ". Император сжимал в руках таблетки, которые ему только что дала мачеха, и слова, казалось, отнимали у него все силы.

Евнух Ле пошел разглаживать спину императора, а когда кашель утих, налил ему чашку чая и подал: "Ваше Величество, пожалуйста, полежите еще немного".

"Нет", - сказал император Чонцзи, оттолкнув евнуха Ле, и, спотыкаясь, спустился с драконьего ложа, - "подавай перо и чернила".

Еще когда Ян Гоцзи вошел во дворец Ганьцюань, евнух Ле сообщил обо всем императору Чонцзи, и тот, будучи наполовину убежденным, намеревался отправиться во дворец Ганьцюань, но был остановлен евнухом Ле.

Евнух Ле сказал ему, что позже императрица обязательно предпримет какие-то действия и обязательно придет, чтобы навредить ему.

На следующий день солнце взошло, как обычно, после ночи хаоса и неразберихи.

Император, давно не бывавший при дворе, явился в суд, но короля Чжаогэ, занимавшегося делами двора, нигде не было видно, а министры шептались внизу.

Как только император явился в суд, он издал четыре указа о расследовании дела пропавшего принца и дела Цзин ЖуЛань, третий указ об отмене престолонаследия и последний указ о розыске короля Чжаогэ.

Некоторые служители, не знавшие истины, смотрели друг на друга с недоверием, и было много дискуссий. Император Чонцзи был не в лучшем расположении духа, поэтому он намеревался распустить суд, и он бросил глубокий взгляд на Янь Ши, который стоял ниже него: "Сын, подойди ко мне после суда".

После окончания заседания суда Янь Ши отправился в кабинет, чтобы найти императора Чонцзи.

Император усадил его, и некоторое время они не знали, что сказать друг другу. Спустя долгое время император сказал: "Сын, дело твоей матери ......".

"Спасибо тебе, отец, за то, что ты узнал правду о моей матери". Первым делом я встал с кресла и поклонился императору Чонцзи.

Император опечалился, увидев, как ржаво он выглядит, и вздохнул: "Сын, когда-то ты был моим любимым сыном". Да, это было только один раз. Когда императрица Вэй была еще жива, император ЧонЦзи отдавал предпочтение Янь Ши. Но когда выяснилось, что молодой принц был убит императрицей Вэй, вся эта благосклонность прекратила свое существование. Император возненавидел императрицу Вэй за то, что она была слишком жадной и терпела других своих детей, и рассердился на Янь Ши.

Янь Ши промолчал, и император Чонцзи вздохнул: «Я знаю, что многим обязан вам и Цуоцзя за эти годы. Но я боюсь, что ничего не смогу компенсировать вам, мое тело. предчувствие ... даже если яда не будет, я не буду много дней." Евнух Ле также сказал все об отравлении короля Чжаогэ».

«В будущем ты найдешь для Цуоцзя хорошую семью», — казалось, объяснил император Чонцзи свои последние слова.

На сердце Янь Ши тоже было немного не по себе, но он все еще не говорил.

«После того, как ты взойдешь на трон, ты возьмешь внучку Тайфу* Чжоу в наложницы и…»

(太傅 – tàifù - ист. наставник двора (обычно: несовершеннолетнего императора)

«У этого сына не будет никого другого в этой жизни», — прервал Янь Ши незаконченные слова императора Чонцзи.

«Ты…» Император слегка нахмурился, «Император может жениться на наложнице и иметь детей, и он все еще может иметь императрицу».

«Этот сын знает, — очень твердо сказал Янь Ши, — но в этой жизни у этого сына будет только он».

«Сын, ты тот, кто хочет быть императором, и ты должен позаботиться об общей ситуации». Император редко злился, но убедил его: «Он мужчина и не может иметь детей. ты хочешь передать трон в будущем?"

"У сына есть ребенок. — ответил Янь Ши.

«Ты говоришь о своем приемном сыне?» Император Чонцзи не мог в это поверить. Мог ли этот трон перейти к тому, кто не имеет кровного родства с кимператорской семьей?

«Он не приемный сын, он биологический сын, — медленно констатировал этот факт Ян Ши.

«С какой женщиной у тебя был секс?» Император сначала немного рассердился, но когда он подумал, что трон теперь может быть передан только Янь Ши.

«Он родился от этого сына и Мин Тина» Янь Ши знал, что император Чонцзи ошибается, и положил руку на нижнюю часть живота: «Он вышел из живота этого сына».

"Что ты сказал?" Император подумал, что он сбит с толку и услышал неправильные слова. Это явно сын. Он обнимал его, когда он был ребенком, и в этом стиле нет женского отношения.

«Этот сын приняла лекарство, от которого мужчина может забеременеть», — Янь Ши скрыл инцидент с фруктов Юань: «Это лекарство было успешно разработано доктором в доме этого сына».

«Неужели такое лекарство действительно существует?» Император был немного неуверен.

"Конечно, это правда. Если ребенок родился не от сына, то сын может полностью согласиться с предложением отца сначала жениться на наложнице, а уже потом строить планы." нежность, "Сын Зачем говорить правду?"

Император немного поверил: «Тогда, могу я его увидеть?» Он осторожно спросил.

Янь Ши кивнул и согласился, настроение императора было плохим, он чувствовал себя немного неловко после столь долгого разговора, поэтому он позволил Янь Ши уйти.

После того, как Янь Ши вернулся, он рассказал все о сегодняшнем дне и позволил Хуа Лин отнести ребенка во дворец, а Цю Лиушан пошел с ним.

Когда он прибыл во дворец, император все еще спал, и Хуа Лин немного подождал, прежде чем проснуться.

Зная, что ребенок прибыл, император полуоблокотился на кровать, и после того, как Хуа Лин поклонилась, он прижал ребенка к себе.

Если говорят, что император Чонцзи раньше сомневался в жизненном опыте ребенка, но после того, как увидел ребенка, все сомнения рассеялись, другой причины не было, ребенок был слишком похож на Янь Ши в детстве.

Возможно, из-за его родословной, а возможно, из-за событий последних двух дней, глаза императора были слегка красными.

Цю Лиушан еще раз проверил его пульс.

Яд в его теле был легко выведен из организма, но его тело уже находилось в состоянии дискомфорта, и поскольку оно находилось в конфликте с ядом, он боялся, что даже после выведения яда его телу придет конец.

Цю Лиушан выписал евнуху Ле несколько пар лекарств и велел ему вовремя отнести их императору.

К тому времени, когда Хуа Лин вернулся в королевскую резиденцию, уже стемнело.

Дело против королевы Вэй и Цзин Жулань было хорошо рассмотрено, и в течение двух дней все было завершено. Более десяти лет назад семья Цзин Жулань была подставлена Ян Гочжу, в результате чего вся их семья была казнена. Теперь семья Ян должна заплатить за свой долг кровью.

В течение многих лет семья Ян была могущественной и влиятельной силой в Великом Юань, из-за их преемников народ сильно страдал. Однако было также много людей, которые втайне говорили, что император был тираном, и что всего за десять лет были казнены три семьи.

Когда вышел указ, Цзян Цинъюэ наблюдал, как с неба стекают слезы.

Цю Лиушан держал зонтик из масляной бумаги, чтобы защитить Цзян Цинъюэ от солнца: "Господин Цинъюэ, на улице солнечно, пойдемте в дом".

Цзян Цинъюэ вошел с ним в комнату, он не собирался возвращать себе облик Цзин Сина. Цзин Син умер более десяти лет назад, поэтому если он был Цзян Цинъюэ, то он всегда будет Цзян Цинъюэ.

Узнав, что семья Ян была обезглавлена, императрица повесилась во дворце Ганьцюань так же, как и императрица Вэй.

После того как с императрицы Вэй были сняты все обвинения, император Чонцзи сделал публичное заявление и присвоил ей ряд посмертных титулов.

Все идет хорошо, за исключением того, что король Чжаогэ сбежал, и говорят, что все, кто отправился его ловить, были отравлены.

Император становился все более и более больным, и когда все эти вопросы были улажены, он издал указ о том, чтобы сделать Янь Ши наследным принцем.

Спустя еще месяц или около того, когда поднялись осенние ветры, император умер.

Была великая скорбь, и весь город побелел.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 122

Глава 122

Первое, что сделал Янь Ши после вступления на престол, это короновал Хуа Лин в качестве императрицы.

Церемония возведения на престол была настолько грандиозной, что Хуа Лин стал вторым мужчиной-императрицей Великого Юань с момента основания династии.

В тот вечер Хуа Лин был так взволнован, что взял за руку Янь Ши и пошел в главный зал вместо того, чтобы отправиться в гарем.

"Брат, садись на стул дракона". Он сказал: "Я не раз представлял тебя сидящим на стуле дракона, но теперь мое желание исполнилось".

Сказав это, Хуа Лин медленно опустился на колени и поклонился, его взгляд был таким преданным, как будто он смотрел на бога, спустившегося на землю: "Да здравствует мой император". Ты всегда будешь моим императором и моим богом.

Янь Ши был тронут, его глаза были немного влажными, путешествие было слишком трудным, если бы Хуа Лин не сопровождал его до конца, он не знал, каким бы он был сейчас. Но Янь Ши не шелохнулся ни на мгновение, прежде чем к нему подкатила теплая грудь: "Я не раз представлял себе, каково это - заниматься с братом в этом драконьем кресле".

И тут эмоции в глазах Янь постепенно перешли в печаль.

Это была ночь весны.

Он посмотрел в окно на тусклую белизну и похлопал кого-то, кто все еще был прижат к нему: "Пора в суд". Янь Ши не мог поверить, что тот позволил ему всю ночь возиться в кресле дракона.

Хуа Лин тоже поднял голову, чтобы посмотреть на улицу, но в конце концов неохотно встал, завернул Янь Ши в свою одежду и вынес его из зала.

"Тогда мы продолжим сегодня вечером". Хуа Лин поцеловал его в губы.

"Ваше Величество, вы наконец-то вернулись, где вы были? ЦинЧжи был так встревожен, что уже почти наступило время суда, и он послал своих людей обыскать весь гарем, но никого не нашел.

Янь Ши ничего не сказал, поэтому Хуа Лин отправил Цинчжи собираться.

После купания и одевания Хуа Лин надел на Янь Ши мантию дракона и сопроводил его в главный зал, а когда он достиг двери зала, то некоторое время держал Янь Ши на руках.

Хотя двери и окна были открыты, Янь Ши казалось, что он чувствует запах, витающий в воздухе, особенно сидя в кресле дракона, где он провел ночь с Хуа Лин, и на его лице появился подозрительный румянец.

Вторым важным делом Янь Ши после того, как он стал императором, было введение таблетки для деторождения, и когда он сказал об этом, все министры недоверчиво переглянулись - кто когда-либо слышал, чтобы мужчина рожал ребенка?

Чтобы доказать, что это правда, Гао Чангэн привел Сяо Байлянь в зал.

Живот Сяо Байляня на шестом месяце был слегка выпуклым, и он был немного смущен, увидев такое количество людей, пришедших посмотреть на него.

Гао Чангэн обнял его и принял их взгляды с распростертыми объятиями.

Янь Ши тоже сошел с кресла дракона и встал между ними.

"Это правда?" Хотя лорд Чжан прожил столько лет, он никогда не слышал о таком странном событии и был потрясен.

Гао Чангэн негромко спросил мнение Сяо Байляня, и только после того, как Сяо Байлянь дал свое разрешение, лорд Чжан положил руку на свой живот, а мгновение спустя и без того помятое лицо лорда Чжана улыбнулось еще больше: "Он движется, живот двигался".

Все присутствующие министры хотели дотронуться до него, но не смогли удержаться, ведь это был чужой муж, в конце концов.

Когда Янь Ши вернулся в драконье кресло, некоторые люди не переставали хвалить его, но они все еще были немного обеспокоены, если говорили, что вся страна будет применять это, опасаясь, что возникнут проблемы.

Шэнь Шэньби сказал: "Ваше Величество, я хотел бы попросить Ваше Величество дать пилюлю для рождения ребенка, чтобы я мог попробовать ее от имени моих коллег".

Чжан Юйсинь озадаченно посмотрел на Шэнь Шэньби, но Шэнь Шэньби подмигнул ему. Он давно хотел попробовать пилюлю, но когда император Чонцзи был еще жив, у него было много забот, а сейчас он совсем не беспокоился.

В этот момент Янь Ши дал ему пилюлю для рождения ребенка. На самом деле, он не спешил продвигать это лекарство на всю страну, ведь

В конце концов, беременность - это хорошо, а рождение мужчины - нет. Первым делом он хотел отправить Цю Лиушаня в Императорский медицинский колледж, чтобы тот научил врачей ухаживать за беременными, а затем постепенно распространить эту медицину по всей стране.

Однако в этот момент у Янь Ши возникла другая идея, и он издал указ о том, что по крайней мере один врач из каждого штата, префектуры и уезда должен быть выбран, чтобы приехать в императорский госпиталь для обучения у врачей, и что суд должен оплатить все расходы.

Суд будет нести ответственность за все понесенные расходы. С помощью врачей в будущем можно будет продвигать родовую медицину, чтобы беременные женщины могли лучше рожать.

После обсуждения Янь Ши планировал представить пилюлю рождения в Императорском городе после того, как Сяо Байлянь родит. Хотя культура Великого Юань была открытой, и женщины могли выходить на улицы, в конечном итоге мужчины все равно уступали женщинам. Хотя мужчины могут иметь детей в будущем, к ним не следует относиться так же, как к женщинам.

Янь Ши постановил, что первый мальчик, родившийся у мужа и жены, должен взять фамилию матери, а второй мальчик может взять только фамилию отца. Что касается старшего сына, то первый мальчик, естественно, останется первым мальчиком.

На самом деле, это было сделано не только для того, чтобы отразить трудности, связанные с зачатием мужа и сына, но и для того, чтобы отбить у многих мужчин желание жениться на мужчинах. Это то же самое рассуждение, что и правило императора Тайцзу, согласно которому мужчина не мог иметь наложницу, если он женился на мужчине.

Теперь, когда мужчины могут иметь детей, я уверена, что многие мужчины, которые боялись взять жену-мужчину из-за детей, сделают это. Но мужчины всегда будут придавать большее значение своей фамилии, и многие не захотят отдавать все, чем владеют, человеку с другой фамилией, даже если это их собственный ребенок.

Кроме того, Янь Ши также принял некоторые законы для защиты беременных мужей, например, если беременный муж был чиновником, он мог продолжать работать чиновником, даже если был беременным, и вернуться после родов.

В этот день Янь Ши немного задержался, чтобы покинуть двор, а поскольку он только что взошел на трон, у него было много работы. Как только он сошел с корта, он увидел Хуа Лин, который смотрел на него с сердитым лицом, как будто он был брошенным мужем.

"Как долго вы здесь ждете?" Янь Ши подошел к нему и взял его за руку.

"Долгое время", - надулся Хуа Лин, - "ты не приходил в суд".

"Где ребенок?"

"Хамф, ты умеешь спрашивать только о ребенке, ты даже не знаешь, как спросить обо мне".

Янь Ши тихо рассмеялся, отстранил Хуа Лина и впился ему в губы ароматным поцелуем: "Да, да, это я виноват, что заставил императрицу так долго ждать.

Дымка на сердце Хуа Лина внезапно рассеялась: "Тогда пойдем, брат, пойдем.

Когда он впервые назвал свое имя, Янь Ши и Хуа Лин чуть не расплакались, но теперь, когда он был во дворце, его имя пришлось снова изменить, и в эти дни Хуа Лин учил его "Отец и Отец Императорр". Малыш звал отца всего несколько дней, и когда он увидел идущего Янь Ши, то протянул две маленькие ручки и хотел обнять его: "Отец, отец ......".

Цзоузця встала: "Брат".

Янь Ши кивнул ей и вдруг вспомнил, что император Чонцзи просил его найти для нее хорошую семью, и это правда, что она уже не молода, но он не хотел, чтобы она скоро вышла замуж. Хотя они оба находились во дворце последние несколько лет, они часто разлучались друг с другом. Теперь, когда они могли быть вместе каждый день, он не хотел, чтобы она выходила замуж в ближайшее время. Но если бы у нее был тот, кто ей нравится ......, все было бы так, как должно быть.

"Подавайте еду". Янь Ши дал указания.

Еда была подана через некоторое время, и Хуа Лин подал ее Янь Ши: "Брат, тебе есть чем заняться позже?".

"Мне нужно кое-что обсудить с лордом Ли и лордом Лю в кабинете позже". Янь Ши сказал: "Я также должен прочитать памятку".

Хуа Лин отложил палочки и с лукавым взглядом уставился на Янь Ши.

Янь Ши тихонько кашлянул: "Если Минтин хочет пойти, то пойдем со мной".

Только тогда Хуа Лин снова взял в руки палочки.

После обеда Янь Ши даже не стал отдыхать и отвел Хуа Лин в кабинет.

Когда лорд Ли и лорд Лю увидели, что императрица тоже здесь, они немного засомневались, так как в древние времена гарему не разрешалось участвовать в политике, не говоря уже об императрице, которая появилась у всех на виду.

Императрица здесь.

Янь Ши сказал Хуа Лин сесть рядом с ним и жестом предложил лорду Ли и лорду Лю говорить. Оба лорда посмотрели друг на друга, но у них не было другого выбора, кроме как рассказать друг другу то, что они должны были сообщить.

Хуа Лин замолчал и остался стоять рядом, не говоря ни слова.

После их ухода Янь Ши спросил его мнение.

Янь Ши поцеловал его в надутый рот, а Хуа Лин протянул язык, чтобы облизать его: "Это так мило". Лицо Янь Ши стало немного горячим.

Хотя Янь Ши был занят во дворце как никогда, Хуа Лин мог присматривать за ним и часто следовал за ним по пятам. Некоторые министры выразили свое недовольство на том основании, что гарему не разрешается вмешиваться в политику, но Янь Ши отбил их всех, сказав, что то же самое относится и к императрице-мужчине императора Тайцзу, и что Хуа Лин только слушает, но не говорит, так как же он может вмешиваться в политику?

Министры видели, что Янь Ши настаивает, и не хотели его злить, но Хуа Лин так и не заговорил, как он сказал.

Жизнь Хуа Лин была очень комфортной, как и жизнь Цю Лиушан по ту сторону забора.

После того, как Янь Ши стал императором, Цю отправился в императорский госпиталь и занимался делами Хуа Лин в Секте Десяти Квадратов. Цзян Цинъюэ также присоединилась к императорскому двору, чтобы поддержать Янь Ши.

Каждый вечер, выйдя из императорской больницы, он шел к Цзян Цинъюэ, который, казалось, потеряла свою холодную ауру после смерти дяди Ян.

"Принц Цинъюэ". Сегодня он был немного не таким, как обычно, и после ужина с Цзян Цинъюэ взгляд Цю стал немного более горячим. По дороге сюда он решил, что спросит еще раз сегодня вечером.

"Что это?" Цзян Цинъюэ поднял на него глаза.

"Наконец он стиснул зубы: "Ты мне нравишься, можешь ли ты принять меня?".

Цзян Цинъюэ слегка улыбнулся, приоткрыв губы: "Да".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 123

Глава 123

Подумав, что ему снится сон, и что у него галлюцинации, потому что он думал о своих мыслях, Цю Лиушан почесал голову и снова спросил: "Ты обещаешь, Цинъюэ? Ты обещаешь?"

Цзян Цинъюэ не ответил во второй раз и повернулся, чтобы уйти в кабинет, а Цю последовал за ним по пятам.

Когда Цзян Цинъюэ просил ручку, он точил ее, когда Цзян Цинъюэ просил чай, он наливал его, а когда Цзян Цинъюэ читал, он сидел рядом и хихикал.

Только когда Цзян Цинъюэ пришлось поздно ложиться спать, Цю Лиушан неохотно попрощался с ним. В отличие от обычного, на этот раз Цзян Цинъюэ проводил его до самого главного входа. Была глубокая ночь, и на улицах не было ни одного пешехода, кроме двух одиноких фонарей перед домом Цзяна, которые тускло светились.

Цю стоял у входа и прощался с Цзян Цинъюэ, но в конце концов не удержался и обнял его ради своих собачьих потрохов. Цзян Цинъюэ не оттолкнул его, и глаза Цю расширились от шока, его взгляд наполнился светом. Теперь он окончательно убедился, что Цзян Цинъюэ действительно принял его.

Цю не знал, как ему удалось вернуться в Имперскую больницу, его лицо то появлялось, то исчезало из головы, время от времени он хихикал, лежа на кровати и сжимая одеяла.

Он просыпался и спал, просыпался и спал, просыпался и веселился, а потом снова засыпал.

На следующий день Цю Лиушан был занят тем, что рассказывал Хуа Лин хорошие новости. Хуа Лин снова кормил ребенка, и когда он снова посмотрел на малыша, он уже не был таким завистливым, как раньше.

В какой-то момент он сказал, что после стольких лет он наконец-то догнал Цзян Цинъюэ, а в другой момент он говорил о том, как они украсят свой новый дом, когда поженятся.

Хуа Лин сопротивлялся желанию дать ему пощечину и слушал, что он скажет. К счастью, Янь Ши не потребовалось много времени, чтобы прибыть. Когда приехал Янь Ши, Цю остался еще на некоторое время, а затем ушел.

"Брат, когда мы увидим короля Чжаогэ?" - спросил Хуа Лин.

Действительно, король Чжаогэ сбежал от запретных стражей, но Янь Ши предусмотрительно попросил Сань Юя вернуть его обратно с противоядием от яда и экспертом-отравителем.

"Первое, что вам нужно сделать, это уйти. Янь Ши сказал, взял Хуа Лина за руку и повел его прочь.

Если бы не он, королева Вэй не умерла бы несправедливо, и если бы не он, он и Цзоуцзя не были бы унижены в течение стольких лет.

Янь Ши хотел только убить его сам, поэтому он не стал привлекать против него закон и позволил исчезновению короля Чжаогэ навсегда остаться тайной.

После того, как вопрос с королем Чжаогэ был решен, врачи, присланные из всех префектур и уездов, один за другим прибыли в Императорский город.

Спустя еще три месяца или около того, со стороны Сяо Байлянь снова пришли хорошие новости - он родил! Очень здоровый, белый и чистый ребенок.

Янь Ши был вне себя от радости: ведь это был первый ребенок, которого родили после приема таблетки от бесплодия. Теперь ему предстояло возглавить внедрение пилюли плодородия в Имперском городе.

Янь Ши оговорил, что таблетки будут предоставлены судом бесплатно, и что все, что требуется, это доказательство того, что они являются мужем и женой. Если пара только что поженилась, им давали бесплатную таблетку, когда они приходили в правительство, чтобы подать заявление на регистрацию своего домохозяйства.

Сначала жители императорского города были удивлены и восхищены, но никто не осмелился попробовать. Однако, когда новость о беременности Шень ШэньБи распространилась, те, кто все еще беспокоился об этом, почувствовали себя так, будто приняли таблетку и теперь испытывают полное облегчение.

Шень ШеньБи занимал высокое положение, так что если бы с этой пилюлей не было связано никаких рисков, зачем бы он ее принимал?

В мгновение ока почти половина мужей в имперском городе отправились принять таблетку. Те, кто стоял на своем, ждали, пока кто-то из их знакомых забеременеет, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем идти за ним.

В Императорском городе пилюли плодородия делают большие успехи, прошло несколько месяцев с тех пор, как Янь Ши взошел на трон, и в этот день он объявил в зале суда, что сделает Цзян Цинъюэ премьер-министром.

Были и противники, и сторонники, но Янь Ши удалось преодолеть все противодействие, и дело было улажено.

Связь между ним и Цзян Цинъюэ была такой, которую никто не мог заменить.

Цзян Цинъюэ был с ним в самые темные и трудные времена, и он действительно был способен занять пост премьер-министра.

Когда Цю узнал, что Цзян Цинъюэ назначен премьер-министром, ему стало все беспокойнее и беспокойнее, но он был слишком занят, объясняя врачам по всей стране, как ухаживать за беременными мужьями. В итоге ему пришлось сделать перерыв в своем напряженном графике, чтобы отправиться во дворец.

Они с Хуа Лин долгое время изучали этот вопрос, намереваясь пожениться как можно скорее, чтобы иметь душевный покой.

Однако, хотя он и живет в Императорском госпитале, у него нет официальной должности и собственного жилья, поэтому он не может жениться на Цзян Цинъюэ. В этот момент Цю Лиушан вздохнул и почувствовал, что расстояние между ним и Цзян Цинъюэ становится все больше и больше.

Хуа Лин сказал: "Не проще ли тебе купить особняк в Имперском городе?".

Цю Лиушан хотел сказать, что все было по-другому, но не мог сказать, что именно было по-другому. Хотя он очень хотел жениться на Цзян Цинъюэ, но так как дела обстояли ......, Цю Лиушан и Хуа Линь договорились, что они найдут возможность сделать предложение Цзян Цинъюэ, и что он будет согласен, чтобы он приехал выходить за него замуж в паланкие. Пока они могут быть вместе, какая разница, кто на ком женится?

Но прежде чем он успел попросить Цзян Цинъюэ выйти за него замуж, Цю попросил Янь Ши жениться на нем. Они должны были пожениться на восьмой день следующего месяца.

Цзян Цинъюэ и Янь Ши договорились, что свадьба будет проходить в резиденции Руйи, а Цю Лиушан отправится из резиденции премьер-министра, чтобы приветствовать его.

Услышав новости, Цю нашел Хуа Лин и снова и снова хихикал, пока Хуа Лин не выдержал и выпроводил его из дворца.

В день свадьбы Цзян Цинъюэ и Цю Лиушаня весь город был охвачен волнением. Янь Ши и Хуа Лин пришли в резиденцию премьер-министра, чтобы присутствовать на их свадьбе, и Цю был так счастлив, что не закрывал рот до конца дня.

Еще до свадьбы Янь Ши предоставил Цзян Цинъюэ отпуск. После женитьбы ему было трудно встречаться с Цю.

После окончания работы в Императорской больнице Цю взял Цзян Цинъюэ с собой в поездку в горы.

С тех пор как Янь Ши взошел на трон, казалось, что каждый день был счастливым. Его мать была отомщена, и рядом с ним были его семья и близкие.

В этот день пришло время варварам из Ву представить свои подношения. На этот раз было много людей из варваров, и они принесли больше дани, чем когда-либо прежде. Кроме того, посланник привез особую просьбу, сказав, что повелитель варваров хочет иметь отношение к Великому Юань. Таким образом, на этот раз дань была также частично выкупом за невесту.

Некоторые чиновники Великого Юань не согласились с этим, думая, что Владыка Ву слишком бесчувственен к себе, и что он всего лишь вассальное государство Великого Юань, как он смеет просить принцессу? Просьба касалась сестры нынешнего императора.

Янь Ши слегка улыбнулся и спросил посла: "Интересно, на ком господин хочет жениться?".

Посланник сказал: "Мой господин просит Вэй Шуо, великого полководца".

Никто не знал, что Вэй Шуо был родным дядей императора, так что у владыки королевства Ву было много наглости!

Улыбка на лице Янь Ши скорее увеличилась, чем уменьшилась, и он с готовностью согласился на брак. Многие не могли понять, о чем думал молодой император, но поскольку он не женился на собственной дочери, у них не возникло проблем, и все было окончательно решено. Жаль, что Янь Ши не мог отправиться туда сам, ведь южная граница находилась далеко от имперского города.

После окончания ночи Хуа Лин обнял Янь Ши и нежно поцеловал его.

Янь Ши оттолкнул его: "Минтин, я хочу спать".

"Тогда спи, брат". Он обнял спину Янь Ши и нежно поцеловал его гладкую спину: "Я обещаю, что не буду этого делать, только один поцелуй".

"Минтин", - Янь Ши закрыл глаза и снова прошептал, - "Я не смогу спать с тобой в таком состоянии".

Хуа Лин внезапно перестал двигаться и прижался лицом к шее Янь Ши, крепко обнимая его.

Янь Ши был с ним уже довольно долгое время и, естественно, знал, что не так с Хуа Лином.

Он повернулся и открыл глаза, чтобы посмотреть на Хуа Лин: "Минтин, я просто хочу спать". Другого смысла не было.

"Я знаю". Хотя Хуа Лин сказал это но в его тоне чувствовалась некоторая скука. Он был так счастлив в эти дни, что забыл о том, что Янь Ши уже император. Император - это тот, кто должен иметь три дворца и шесть домов. Сегодня он услышал, как кто-то вскользь упомянул, что Янь Ши пора выбирать наложницу.

Он знал, что Янь Ши не выберет наложницу, но в его сердце все равно был какой-то дискомфорт.

"Я знаю, брат, это моя вина, что я всегда приставал к тебе ......".

"Минтин", - Хуа Лин не успел договорить, как его заслонил поцелуй Янь Ши, - "Мне нравится, когда ты пристаешь ко мне, это хорошо, что ты это делаешь".

"Правда?" Казалось, в глазах Хуа Лин появился свет.

"Правда." Янь Ши посмотрел на него и сказал очень серьезно.

Хуа Лин обнял Янь Ши: "Я действительно очень сильно тебя люблю".

Янь Ши мягко ответил: "Я тоже тебя очень люблю".

Беспокойство Хуа Лина, его печаль улетучились в никуда.

"Минтин, давай заведем еще одного ребенка". Голос Янь Ши раздался из груди Хуа Лин.

"Почему?" Хуа Лин не знал почему: "Хорошо, что у нас теперь есть ребенок. Я не хочу, чтобы моему брату снова пришлось много работать".

"Сейчас все не так, как раньше, я могу растить ребенка, не беспокоясь. У меня был другой опыт, и это будет несложно. Сейчас приходится иметь дело с большим количеством вещей, чем раньше, но у меня есть ты, чтобы помочь мне". Янь Ши поднял на него глаза: "Кроме того, я хочу, чтобы у ребенка были брат и сестра, чтобы они росли вместе и он не был одинок".

Хуа Лин было трудно не растрогаться от слов Янь Ши: "Тогда давай дадим ребенку еще одну сестру? Тогда мы сможем подарить ребенку сестру, как ты и ЦзоуЦзя. Но давай заведем еще одного ребенка, когда вернется Цинъюэ. Я чувствую себя спокойнее, когда Цинъюэ рядом с тобой".

"Да!" Янь Ши согласился и крепко обнял свою единственную императрицу, когда они легли спать вместе.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 124 Конец

Глава 124

Цзян Цинъюэ вернулся через три месяца. По словам Цю, Янь Ши только что взошел на трон, и он так волновался, что вернулся раньше времени.

Как только Цзян Цинъюэ вернулся, Янь Ши почувствовал облегчение и планировал дождаться его возвращения, прежде чем готовиться к рождению второго ребенка с Хуа Лин. Он планировал дождаться его возвращения, прежде чем готовиться к рождению второго ребенка от Хуа Лин, но потом подумал, что Цзян Цинъюэ не так давно вышел замуж и будет ждать ребенка, поэтому он подождал.

Как и ожидалось, через два месяца после возвращения Цзян Цинъюэ стало известно, что он беременнен.

К этому времени в зале суда уже находились два беременных мужчины.

Шэнь Шэньби был на седьмом месяце беременности, и его живот был выпуклым, в то время как Цзян Цинъюэ только что забеременел, и его фигура была такой же, как обычно.

В Имперском городе много беременных пар, и все они носят свои животы на улицах, создавая уникальный пейзаж в Имперском городе.

Янь Ши и Хуа Линь нашли чайную и сели. В чайной был рассказчик, который рассказывал о нынешнем императоре. Рассказчик был очень воодушевлен, когда говорил о противозачаточных таблетках, и постоянно хвалил Янь Ши.

В чайной было много беременных мужчин, некоторые из которых повторяли слова рассказчика, в целом говоря, что Его Величество был очень талантлив и полон благодарности.

Некоторые шутили, что если они не смогут завести ребенка в будущем, то им не нужно идти в храм, чтобы умолять Бодхисаттву, они могут просто пойти к императору.

Они все засмеялись, а Янь Ши еще и поджал губы.

Можно еще многое сказать, но только этим Его Величество прославится на века вперед.

Хуа Лин налил Янь Ши чашку чая. Беременный мужчина с немного выпуклым животом в сопровождении мужа тоже пришел сюда выпить чаю. Увидев их, он подошел поговорить с ними.

"У вас тоже два мужа?" - спросила он. Беременный муж спросил, глядя на то, как Янь Ши и Хуа Линь вели себя друг с другом, он подумал, что может догадаться.

"Да". Хуа Лин ответил, его взгляд снова упал на его живот: "Сколько месяцев твоему животу?".

"Почти четыре месяца".

"Четыре месяца, и ты уже такой большой?". Хуа Лин повернул голову и посмотрел на Янь Ши, он помнил, что живот Янь Ши не был таким большим в четыре месяца.

Беременный муж потирает свой живот с любящим выражением лица: "Да, другие люди говорили то же самое, они все говорили, что у меня большой живот. Я сказал, что либо ребенок хорошо растет, либо, возможно, там два ребенка".

"Это хорошо". Хуа Лин улыбнулся в ответ.

"Это очень мило, - улыбнулся беременный, повернув голову, чтобы посмотреть на своего мужа, - я знаю его с детства, и мы очень давно любим друг друга. Но обе наши семьи не одобрили наш брак, по той причине, как вы можете догадаться, что мы оба мужчины и не можем иметь детей. По правде говоря, мы с мужем были готовы к побегу, у нас все было упаковано, и мы просто искали возможность уехать. Угадайте что? Император ввел таблетку для родов. Мы с мужем думали, что произошла смена настроения, поэтому мы ждали. Честно говоря, сначала мы отнеслись к этому вполуха, но потом мы услышали, что муж лорда Гао родил пухленького ребенка после приема таблетки, и увидели, что лорд Шень также зачал ребенка после приема таблетки, поэтому мы не могли больше сидеть на месте. Мы вернулись, чтобы обсудить этот вопрос с обоими родителями, и они согласились. Без него нас с мужем не было бы здесь".

После такой длинной речи во рту у беременного супруга немного пересохло, поэтому муж налил ему стакан воды, чтобы он выпил.

Хуа Лин посмотрел на Янь Ши и улыбнулся. Беременный муж посмотрел на Янь Ши, а затем сказал: "Кажется, этот господин не беременный, верно?".

Янь Ши стало немного любопытно: "Откуда ты знаешь?".

"Я читаю это точно с тех пор, как забеременел". Беременный мужчина улыбнулся: "Я вижу, вы с этим джентльменом так близки, что вам стоит завести ребенка как можно скорее. Если ты так хорошо выглядишь, у тебя будет красивый ребенок". При этом он обильно зевнул.

Муж шепнул ему несколько слов, и он встал: "Я очень устал, пойду домой, увидимся позже".

Отослав беременного мужа, Хуа Лин негромко рассмеялся.

Янь Ши выглядел озадаченным: "Над чем ты смеешься?".

"Я счастлив. Смотри, они все благодарят брата". Хуа Лин сказал с улыбкой.

"Хотя именно я представил таблетку от бесплодия, я не разрабатывал ее». Янь Ши не гордился своей работой и не жадничал похвалы.

"Если ты его разработал, он твой". Хуа Лин особенно нагло присвоил себе все заслуги.

Янь Ши улыбнулся, покачал головой и сделал глоток чая, не сказав больше ни слова.

Рассказчик закончил свой рассказ, и в чайной, которая была тихой, стало оживленно, так как беременные мужчины начали говорить друг с другом о своих беременностях.

Янь Ши и Хуа Лин неторопливо идут по улице, держась за руки, как они делали, когда не были во дворце.

С другой стороны, они оба были так же спокойны, как и тогда, когда не находились во дворце.

После введения медицины рождения его репутация выросла. Некоторые из врачей, которым префектура не рекомендовала приехать в Императорский город для изучения медицины, сами пришли на прием к Цю Лиушаню.

Эти врачи смотрели на него с невиданным доселе рвением.

Сначала он встречал их, но потом было так много людей и так много безумия, что он закрыл свою дверь.

Но было ясно, что группа не собирается легко отпускать его, и некоторые из них установили палатки перед резиденцией премьер-министра и остались там. Резиденция премьер-министра располагалась на самой перегруженной улице во всем Имперском городе.

У Ць было много головных болей во дворце, но, к счастью, Цзян Цинъюэ был беременным.

По сравнению с Янь Ши, реакция Цзян Цинъюэ была слишком бурной, ведь он был беременным уже более пяти месяцев, а его все еще тошнило. Цю был так расстроен, что придумал множество способов помочь ему. На шестом месяце Цзян Цинъюэ стал есть больше, чем раньше, и рвота утихла.

Янь Ши и Хуа Лин решили, что пора завести еще одного ребенка, и что когда Цзян Цинъюэ родит, он не будет слишком стар и будет в порядке. К тому времени, когда он родит, ребенку Цзян Цинъюэ будет несколько месяцев, а тело Цзян Цинъюэ почти восстановится.

Поэтому они решили не принимать противозачаточные таблетки и подождать два месяца, чтобы посмотреть, будет ли плод в организме Янь Ши снова эффективным.

Тело Янь Ши всегда было сильным, и ему не нужно принимать никаких специальных добавок. После прекращения приема таблеток от бесплодия примерно на три месяца, наконец, снова появились хорошие новости.

Малышу почти три года, он очень капризный и любит цепляться за Янь Ши. Его часто можно увидеть бросающимся в объятия Янь Ши, как теленок, но теперь, когда Янь Ши снова беременный, он не может делать то, что делал раньше.

Хуа Лин много раз учил его этому, но каждый раз он не помнит. Когда его учили, он моргал своими большими слезящимися глазами и с жалостью смотрел на Янь Ши, как Хуа Лин в самом начале.

Янь Ши очень расстроился, взял ребенка на руки и стал ласково уговаривать его.

"Отец, неужели из-за того, что у тебя есть еще один ребенок, ты больше не любишь малыша?". Ребенок лежал на руках у Янь Ши и говорил как маленький взрослый.

Янь Ши изумленно сказал: "Как такое может быть?". Когда он подумал о том, что сделал Хуа Лин, он сразу понял и подмигнул Хуа Лину.

Но Хуа Лин ясно видел ребенка, он только что видел его крадущимся на руках у Янь Ши. Это отродье научилось всему, что он делал тогда.

Он взял ребенка из рук Янь Ши и попытался утешить его самым нежным образом.

Ребенок был счастлив и хотел снова зарыться в руки Янь Ши, от чего у Хуа Лина чесались зубы. Он сожалел о том, что у него есть еще один ребенок.

Но как бы он ни сожалел об этом, ребенок в животе Янь Ши начал понемногу давать о себе знать.

Чтобы облегчить жизнь Янь Ши, Хуа Линь читал за него каждый раз, когда он зачитывал свою записку.

Он читал их ему, а потом давал записывать.

Куда бы он ни пошел, он везде следовал за ним, и многие министры говорили, что императрица слишком навязчива, и что Хуа Лин просто игнорирует их. Иногда он даже улыбался этим людям, которые грызли его.

В последнее время в имперском городе наблюдается всплеск рождений, причем как мальчиков, так и девочек. Говорили, что семьи, родившие детей, пришли к воротам дворца и к резиденции премьер-министра, чтобы поблагодарить Янь Ши и Цю Лиушаня.

Когда люди увидели, что император вышел, они все опустились на колени и закричали "Да здравствует император". Некоторые из них даже взяли вещи, которые принесли с собой, и отдали их в руки стражников, чтобы те передали их императору.

Янь Ши постоял немного у дворцовых ворот, а потом пошел обратно, заручившись поддержкой Хуа Линь. Он посмотрел на солнце в небе и медленно дотронулся рукой до живота, улыбка полилась с его губ.

Евнухи и дворцовые служанки, следовавшие за ним, уже не удивлялись, ведь император и императрица были так близки, что такое случалось постоянно.

Однако Янь Ши внезапно обняла Хуа Лина за талию и зарылась головой в его шею, немного жалобно говоря: "МинТин, я так счастлив и благословенен сейчас".

Хуа Лин нежно поцеловал волосы на его макушке: "Мы всегда будем счастливы вот так. Брат, могу я отнести тебя обратно?"

Когда Янь Ши кивнул, Хуа Лин так обрадовался, что тут же поднял его с земли, положив одну руку на ногу Янь Ши. Евнухи и дворцовые служанки, следовавшие за ним, были потрясены, а некоторые из них даже покраснели от стыда.

Янь Ши не распространялся об этом, когда забеременел, но теперь, когда второму ребенку было уже три месяца, Янь Ши и Хуа Лин решили, что пришло время сообщить им об этом.

Итак, на утреннем суде Цинчжи сказал вслух своим характерным голосом

"Ваше Величество беременнен..."

--Конец текста...

______

Основная новелла закончена! Дальше будут экстры

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 125 Экстра 1

Глава 125 Экстра 1

Хуа Лин всегда хотел родить маленькую принцессу, но он никогда не думал, что Янь Ши родит маленького принца после второй беременности. Хотя это было немного прискорбно, но, в конце концов, он родился у его любимого человека, как он мог не радоваться?

В течение месяца беременности Янь Ши Цзян Цинъюэ председательствовал в утреннем суде от его имени. Если ему нужно было прочитать какие-то документы, Хуа Лин зачитывал их ему слово в слово. Он не давал ему читать ни одной страницы из сложенных бумаг, боясь, что его глаза устанут.

Первому ребенку еще не давали имени, но с рождением второго ребенка они решили назвать обоих малышей. Подумав, Янь Ши назвал старшего ребенка "ФэнИнь", а второго - "ЦзюЧжао", что означает мир и процветание для всего мира.

В день, когда Янь Ши было разрешено присутствовать при дворе, первым важным объявлением стало создание наследного принца, и это было Великое Сокровище, теперь известное как Фэн Инь.

Вначале, чтобы защитить Янь Ши, он описывал сына только как ребенка, которого нашел, но теперь, когда он стал наследным ринцем, всем стало ясно, что сын изначально был рожден Его Величеством. Никто не возражал, в конце концов, раннее появление принца было очень хорошо для Великого Юань.

В мгновение ока Янь Ши стал императором на пять лет, старшему сокровищу исполнилось шесть лет, а второму - четыре года. При нем Великий Юань процветал и становился все более и более благополучным. Затем у Янь Ши возникла идея нанести частный визит, и после обсуждения с Хуа Линь они сразу же нашли общий язык и решили этот вопрос.

Когда Янь Ши еще не был императором, он и Хуа Лин отправились на юг, чтобы привлечь учеников со всей страны. Поэтому на этот раз они решили не идти на юг, а отправиться на север.

На этот раз Янь Ши не взял с собой много людей, только Сань Юя и двух охранников. Имперский город все еще находился в руках Цзян Цинъюэ, и в ветреный день Янь Ши и Хуа Лин отправились в путь в своей карете.

Когда уже почти стемнело, карета подъехала к уездному городу. Во время вечерней трапезы Янь Ши выглядел немного удрученным, и Хуа Лин сразу заметил это: "Ты скучаешь по детям?".

Янь Ши кивнул: "Я впервые покидаю их за столько лет, поэтому я очень скучаю по ним".

Но Хуа Лин подумал про себя: "После стольких лет мне нелегко, когда мой брат предоставлен самому себе. Но он все равно надулся: "Брат, я все еще рядом с тобой".

Янь Ши рассмеялся и прищурился. Они были вместе столько лет, но ему все еще нравилось притворяться жалким: "Минтин абсолютно прав».

"Верно." Только я могу остаться с братом до конца своих дней, а эти две соплячки должны будут остаться со своими невестками, когда вырастут и женятся".

"Хорошо, тогда давайте ужинать". Чтобы понять чувства людей, Янь Ши не стал сидеть в элегантном зале, а предпочел сесть в холле на первом этаже, и когда Хуа Лин обнял его, он явно почувствовал, что люди вокруг смотрят на них. Хотя жители Великого Юаня открыто настроены, пара, обнимающая друг друга на публике, все равно привлекает большое внимание.

После ужина они не стали сразу возвращаться в свою комнату, чтобы отдохнуть, а решили прогуляться на улице.

Это место находится не слишком далеко от Имперского города и является очень процветающим. Уголки рта Янь Ши расширились, когда он смотрел на людей, живущих и работающих в мире и счастье.

Все глаза Хуа Лина были устремлены на Янь Ши, и, наблюдая за его смехом, он смеялся вместе с ним.

Они вдвоем прошли мимо переулка, где около семи или восьми детей играли вместе. В этот момент дверь дома в переулке открылась, на пороге стоял мужчина лет тридцати и кричал: "Ху Цзы, приходи домой ужинать!".

Один из детей оглянулся, но не сразу пошел обратно.

Янь Ши подошел к нему и, слегка наклонившись, спросил его: "Ты Ху? Тебя зовет отец".

"Но я все еще хочу поиграть некоторое время, прежде чем выходить". Ху было трудно принять решение.

"Не заставляй своего отца ждать слишком долго". Янь Ши улыбнулся и коснулся головы тигра: "Пойдем, дядя отвезет тебя обратно". Ху выглядел примерно на один возраст с вторым сыном.

"Хорошо." Ху с неохотой оглянулся и договорился с детьми, что завтра снова поиграет с ними.

Мужчина, стоявший у двери, искал своего сына, но когда увидел, что тот вернулся, поблагодарил Янь Ши. В этот момент из двери вышел другой мужчина, и это был муж.

Как только Ху увидел мужчину, он тут же бросился к нему в объятия: "Папа".

Когда Янь Ши увидел, как он выглядит, он подумал о сынео, которому это тоже понравилось.

Мужчина из прошлого смущенно улыбнулся: "Ху родился у меня и моего мужа, благодаря Его Величеству мы смогли завести ребенка".

Янь Ши улыбнулся и ничего не сказал, но Хуа Линь вмешался: "Конечно, Его Величество - великий человек. Он симпатичный и способный человек, и вы можете видеть, что наш Великий Юань становится все более и более процветающим под его правлением".

"Кто сказал, что это не так? Давайте не будем говорить о других людях, давайте поговорим о моей семье. В прошлом, хотя моя семья была не слишком бедна, мы все равно жили в стесненных обстоятельствах, но с тех пор, как Его Величество взошел на трон, наша жизнь становится все лучше и лучше с каждым днем, благодаря Ему". Мужчине было что сказать по этому поводу, изменив своей застенчивости.

"Да, да, да". Хуа Лин кивнул головой: "Наш император очень талантлив и умеет управлять страной, так что будущее будет еще лучше, чем сейчас".

"Я доволен тем, что живу так сейчас, я могу позволить себе купить то, что хочу, и у меня все еще остаются деньги каждый год, это хорошо".

Через некоторое время Янь Ши уже не мог его слушать, он тихонько потянул Хуа Лина за рукав, и только тогда Хуа Лин замолчал и сказал еще несколько вежливых слов, прежде чем уйти.

"Ты стесняешься, брат?" спросил Хуа Лин.

"Нет". Янь Ши ответил отрицательно, но при этом слегка покраснел.

Хуа Лин добавил: "Ты лучший. Мне приятно слышать, как люди хвалят тебя".

Уже опускалась ночь, а они вдвоем медленно шли к гостинице, держась за руки.

Однажды они прибыли в уездный город, который был не слишком большим и не слишком отличался от других уездов.

Они попросили комнату в самой красивой гостинице и ночью спали вместе.

Но посреди ночи снаружи донеслись горестные крики. У обоих слух был лучше, чем у обычных людей, и оба проснулись почти в одно и то же время.

Янь Ши и Хуа Лин посмотрели друг на друга, Хуа Лин поднялся и сел: "Брат, я выйду и посмотрю".

"Я пойду с тобой". Янь Ши сказал.

Хуа Лин помог Янь Ши одеться, а затем взял свою собственную одежду и надел ее.

Там был небольшой двор, откуда доносился звук, но там никого не было, поэтому Янь Ши и Хуа Лин посмотрели друг на друга и указали на стену. Они хотели перепрыгнуть через стену, но боялись потревожить людей по ту сторону стены, поэтому они вышли через дверь и обошли вокруг.

Когда они пришли туда, то увидели очень молодого человека, который сидел на земле, обняв колени, и плакал.

Хуа Лин подумал про себя: "Этот человек сидит ночью под стеной и плачет, и это очень страшно. К счастью, это были они, если бы это был кто-то другой, они бы испугались.

Мужчина вытер слезы рукой и посмотрел в ту сторону. Увидев двух красивых джентльменов, он захрипел и спросил: "В чем дело, джентльмены?".

Хуа Лин сказал: "Почему ты здесь плачешь?".

"Мне немного грустно". Мужчина сказал.

Хуа Лин снова спросил: "У тебя какие-то проблемы? Расскажите нам, и, возможно, мы сможем вам помочь".

Мужчина покачал головой и ничего не сказал, но слезы в его глазах все еще текли.

Хуа Лин не мог не сказать: "Не плачь, мы слышали тебя в гостинице, ты пугаешь по ночам".

"Ой, извините, что нарушаю ваш отдых, я пойду в другое место". Мужчина сказал.

Он уже собирался уходить.

«Даже если мы не сможем тебе помочь, ты ничего не потеряешь, поэтому если ты расскажешь нам, что тебя беспокоит, тебе станет легче".

Не знаю, подействовали ли слова Хуа Лин, или мужчина действительно был в панике, но через мгновение он кивнул головой и согласился.

"Тогда ты можешь пойти с нами". Было уже так темно, и я не знал, как долго он будет говорить, поэтому Янь Ши, чувствуя себя расстроенным, встал рядом с ним и увел его в комнату.

Когда мужчина вошел в комнату, он выглядел немного оторопевшим, и только при свете Янь Ши смог разглядеть его лицо. Ему было около двадцати лет, и у него был очень опрятный вид. Его одежда была немного поношенной, но очень чистой.

Янь Ши неожиданно спросил: "Вы ужинали?".

Мужчина честно покачал головой: "Нет". Как бы в ответ на эту сцену, его желудок заурчал как раз в тот момент, когда он закончил говорить это, и мужчина прикрыл живот рукой, его лицо покраснело.

Янь Ши кивнул Хуа Лину, тот согласился и пошел к хозяину магазина, чтобы сказать, что хочет поесть.

Тем временем мужчина рассказал Янь Ши, что его зовут Чжао Лян, он живет в деревне Шанхэ, в нескольких десятках миль отсюда, и что он приехал в уездный город, чтобы попросить таблетку от бесплодия.

"Когда мы с мужем только поженились, у нас не было достаточно денег, поэтому мы не пошли в магистрат, чтобы купить его. Чжао Лян сказал: "Позже мне снова удалось накопить достаточно денег, но когда я пришел в магистрат, лекарства для родов подорожали до 15 таэлей серебра".

Янь Ши нахмурил брови, услышав это. Лекарство для рождения было введено во всей стране много лет назад и предоставлялось правительством бесплатно.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 126 Экстра 2

Глава 126 Экстра 2

Чжао Лян, вероятно, слишком долго держала это в себе, и когда ему наконец-то было с кем поговорить, он вытер слезы с уголков глаз и продолжил: "Мы с мужем вернулись, не купив таблетки от бесплодия, и это заняло полгода. Мы так сильно хотели иметь ребенка и боялись, что цена на таблетки снова вырастет. Поэтому мы с мужем решили продать нашу корову, чтобы выручить 15 таэлей серебра".

"Коровы не приносят большой прибыли в городе, поэтому я привезу их в уездный город, чтобы продать. Мой муж работал в поле, поэтому он не пошел со мной, я был единственным, кто пришел. Скот был продан за шесть таэлей серебра, плюс десять таэлей, которые я имел до этого, что было достаточно для покупки таблетки от бесплодия. Но когда я пришел в магистрат с деньгами, цена за пилюлю снова поднялась до двадцати таэлей серебра.

"Прошло всего шесть месяцев, а цена выросла на пять таэлей серебра. Раньше я думал, что если мы будем хорошо работать, то даже если корова будет продана, мы все равно сможем купить другую через два-три года. Но теперь корова продана, а лекарств от бесплодия нет. Мой муж все еще ждет меня дома, и мне так плохо, что я хочу сообщить ему об этом минутой позже, чтобы ему тоже не было со мной плохо. Я не мог выделить денег, чтобы остаться в магазине, поэтому я нашел угол, чтобы посидеть, думая, что вернусь, когда станет светло".

Когда Чжао Лян закончил говорить, продавец принес лапшу на стол. Он был очень голоден и сидел на стуле, пыхтел и ел.

Янь Ши слушал его и понимал, что чиновники в этом месте имеют наглость так поступать.

Когда Хуа Лин увидел, что Янь Ши разозлился, он быстро сменил тему: "Как далеко отсюда деревня Шанхэ? Не будет ли он беспокоиться, если ты не вернешься ночью?".

"О нет! Мой муж, должно быть, ждет меня". Чжао Лян был не в настроении есть лапшу: "Наша деревня находится в дне пути отсюда и обратно. К вечеру я должен был вернуться домой, но не вернулся. Нет, я должен спешить домой".

"Не торопись, - сказал Янь Ши, - сначала съешь лапшу, а потом мы отвезем тебя домой".

Сказав это, он посмотрел на Хуа Лин: "Минтин, что ты думаешь?".

Хуа Лин кивнул и сказал: "Я сделаю так, как скажет мой брат".

"Как я могу так делать?" Чжао Лян был польщен и оправдывался.

"Сейчас поздняя ночь, и идти нелегко. Не говоря уже об опасности, если ты пойдешь домой в таком виде, то к тому времени, когда ты доберешься до дома, будет уже светло". Янь Ши сказал: "У нас есть повозка, поэтому мы можем идти быстрее. Если мы приедем домой на минуту позже, ваш муж будет волноваться на минуту дольше. Мы с мужем путешествуем по сельской местности, поэтому везде одинаково. Теперь, когда я познакомился с тобой, я пойду с тобой в деревню, чтобы осмотреться, но я должен тебя побеспокоить".

При упоминании своего мужа Чжао Лян действительно немного замешкался, но в конце концов согласился: "Вы правы, я должен поблагодарить вас. Просто уже слишком поздно, и я не чувствую себя в своей тарелке. Если вы не возражаете, можете остановиться у меня дома".

Теперь, когда вопрос был решен, лицо Чжао Ляна выглядело немного озабоченным, и он даже не хотел есть лапшу.

Янь Ши сказал: "Пожалуйста, сначала съешьте свою лапшу, а я выйду на улицу и вызову карету". Янь Ши сказал, что пойдет и вызовет карету, но как Хуа Лин мог позволить ему это сделать? Он сказал ему оставаться в своей комнате, а сам пошел искать Сан Юя и двух охранников.

Лапша Чжао Ляна была съедена быстро, почти вся была доедена за пару укусов. Только когда он вышел на улицу, он увидел, что в их группе были и другие люди, и у каждого из охранников был нож. Он мог только догадываться, что это богатый человек, но, поразмыслив, сдержал свои сомнения. Не обязательно знать, откуда они пришли, когда встретили друг друга.

К счастью, луна сегодня была большой и полной, и дорога была свободна.

В вагоне Чжао Лян сказал Янь Ши и Хуа Линь: "В наших восьми деревнях много людей, которые не могут позволить себе заплатить за таблетки. Вы говорите, что император действительно не осведомлен о бедственном положении людей, как он может устанавливать такую высокую цену на таблетки для плодородия, и сколько людей могут себе это позволить?"

Чжао Лян был одет в потрепанную одежду, но из его слов Янь Ши понял, что его семья не так уж плохо живет. Во времена правления императора Чоньцзи для обычной семьи было неплохо сэкономить пару таэлей серебра в год. После того как Янь Ши стал императором, народ стал богаче, чем раньше, и количество серебра, которое они копили за год, было не только вдвое больше, чем раньше.

Чжао Лян был очень молод и, должно быть, прожил в браке со своей супругой не более нескольких лет. Ранее он заявил, что потратил много денег на лечение своего отца. Но теперь у него в руке 16 таэлей серебра, поэтому ясно, что они с мужем готовы много работать и зарабатывать значительное количество серебра каждый год.

Тот факт, что такой человек не мог позволить себе купить таблетку от бесплодия, показывает, насколько смехотворно дорогими были таблетки.

Когда Хуа Лин услышал, как он сказал, что Янь Ши нехорош, он недовольно проворчал: "Мы издалека, в других местах родовая медицина не требует серебра, она дается бесплатно правительством. Это, должно быть, работа чиновников вашего округа, и она не имеет никакого отношения к императору".

"Вы говорите, что это правда? Вам действительно не нужно серебро для таблеток в других местах?". Чжао Лян был в недоумении.

"Естественно, это правда, какой смысл тебе врать". Хуа Лин вздрогнул.

"Тогда мы здесь ......"

"Почему бы тебе не пойти и не подать в суд на окружного судью?". Янь Ши внезапно сказал.

"Подать в суд на магистрат? Куда подавать иск?" Чжао Лян был маленьким деревенским жителем, в его глазах магистрат был большим чиновником. Он не хотел даже думать об этом, но этот джентльмен попросил его подать в суд на магистрат.

"Поезжайте в столицу штата". Янь Ши показал ему дорогу: "Если цена на лекарство снова поднимется, то ни тебе, ни твоим односельчанам не хватит денег на его покупку".

Чжао Лян, казалось, был тронут его словами, но чувствовал, что они слишком большие: "Дай мне подумать об этом ...... Дай мне подумать об этом ......".

Следующие несколько человек больше ничего не сказали, была глубокая ночь, и Хуа Лин позволил Янь Ши некоторое время полежать на его плече с закрытыми глазами.

Прошло почти полчаса, прежде чем карета наконец прибыла в деревню Шаньхэ.

Чжао Ляну так не терпелось вернуться, что он приподнял занавеску, чтобы выглянуть, и увидел факел, мерцающий у входа в деревню.

"Это мой муж! Это мой муж!" Чжао Лян закричал, поспешно выпрыгивая из кареты и прыгая в объятия мужчины.

Мужчина, казалось, спрашивал его, почему он так опоздал.

Хуа Лин также помог Янь Ши выйти из кареты, а муж Чжао Лянь, Ван Мэн, подошел поблагодарить Янь Ши.

Дом Чжао Ляна находился недалеко от входа в деревню, поэтому Ван Мэн помог им войти во двор с повозкой.

Деревенский двор был большим и просторным, поэтому Ван Мэн помог им разгрузить лошадь и отвести ее в коровник, прежде чем войти в дом.

Чжао Лян объяснил, что дом был недавно построен к их свадьбе, и в нем было несколько свободных комнат, в которых они могли жить.

Ван Мэн понял, что произошло, и недоверчиво спросил Янь Ши: "Сэр Янь, разве нам, простолюдинам, не трудно подать в суд на чиновников?".

Чжао Лян сказал: "Но если мы не подадим в суд, многие люди не смогут позволить себе купить лекарство от бесплодия, потому что у них нет денег".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 127 Экстра 3

Глава 127 Экстра 3

Поскольку было уже поздно, они больше ничего не сказали, пошли в свои комнаты и легли спать.

На следующее утро, когда Янь Ши встал, Чжао Лян и его муж уже приготовили еду.

Сидя за столом, Чжао Лян сказал: "Господин Янь и господин Хуа, вчера вечером мы обсудили этот вопрос друг с другом. Поскольку деньги за таблетки были собраны мировым судьей, мы подадим на них в суд. Но мы собираемся присоединиться к другим мужьям и женам, чтобы вместе подать на них в суд. Чжао Лян уже принял Янь Ши как свою опору.

Янь Ши восхищался Чжао Ляном за то, что тот не действовал необдуманно и не боялся действовать.

Янь Ши сказал: "Это хорошо".

"Вам что-нибудь нужно для подачи иска в окружной суд? Как нам подать в суд?" Чжао Лян спросил: "Он никогда в жизни не вступал даже в словесную перепалку, не говоря уже о том, чтобы судиться с магистратом по такому серьезному поводу.

"Я потом напишу тебе бумажку, просто возьми и подай в суд". Янь Ши задумался на мгновение и добавил: "Сань Юй, я оставлю двух братьев на тебя".

Чжао Лян хотел отказаться, но он никогда раньше не выполнял такую большую работу, поэтому ему было немного не по себе. Они испытывали необъяснимое доверие к Янь Ши, и если бы с ними были его люди, они чувствовали бы себя в большей безопасности, поэтому они с благодарностью согласились.

После завтрака Чжао Лян пошел взять ручку и бумагу, а Ван Мэн отправился искать других мужей в деревне. Он одолжил бумагу и кисти и разложил их на столе, пока Хуа Лин точила туш для Янь Ши, который недолго думая написал на них.

Чжао Лян знал несколько слов, он посмотрел на почерк Янь Ши и вздохнул в восхищении: "Ваш почерк действительно прекрасен, господин Янь".

Хуа Лин смотрел на Чжао Ляна все более благосклонно: "Мой брат занимается письмом с трех лет, и занимается по пять-шесть часов в день".

"Он начал писать в возрасте трех лет? Это потрясающе". Чжао Лян сердечно вздохнул.

Янь Ши закончил писать жалобу и дал ей высохнуть, после чего Чжао Лян аккуратно убрал ее.

В данный момент делать было нечего, поэтому он и Хуа Лин вышли на улицу, где семья Чжао Ляна держала несколько маленьких кур и уток, которые ходили взад и вперед по двору. На заборе также лежала кошка, лениво загорая.

Маленькие курочки совсем не боятся людей и даже бегут к их ногам, чтобы выпрашивать еду, когда видят, что кто-то выходит. Янь Ши был в восторге: "Интересно, сколько яиц эта курица может нести каждый день?".

Чжао Лян взял горсть отрубей, смешал их с водой и положил в кормушку для кур. Курочки прилетели, хлопая крыльями, а утки тоже прилетели и вытянули шеи, чтобы поесть с большой радостью.

"У меня пять кур и один петух. Там четыре утки, все самки". Чжао Лян сказал: "Куры и утки несут по два-три яйца каждый день. Мы с мужем не могли съесть столько, поэтому иногда, когда у нас было достаточно яиц, мы шли в город и продавали их в обмен на серебро, чтобы купить немного вина и мяса".

Чжао Лян неожиданно рассмеялась: "Мы с мужем женаты уже почти четыре года».

"Наш император - самый лучший". Хуа Лин любит говорить об этом: "Он так молод и так способен, он находится на троне всего несколько лет, а наша жизнь становится все лучше и лучше. В будущем наша жизнь станет лучше, и мы будем зарабатывать все больше и больше денег".

Чжао Лян согласился со словами Хуа Лин: "Я тоже так думаю, и, по правде говоря, раньше я видел эту жизнь только во сне".

Пока Хуа Лин и Чжао Лян болтали, Янь Ши не мог спокойно слушать их, поэтому он отошел в сторону, чтобы прогуляться.

Вскоре вернулся Ван Мэн, за ним следовали еще семь или восемь человек.

"Господин Янь, господин Хуа, это мужья деревни". Ван Мэн представил их друг другу.

Эти люди осмотрели их с ног до головы, и только что Ван Мэн подошел к ним и рассказал о причине их визита. Но подавать в суд на окружного судью - это было слишком, чтобы думать об этом, вдруг они потеряют мозги. Хотя цена на препараты для лечения бесплодия очень дорогая, главное - поработать еще немного и накопить еще немного, что лучше, чем потерять голову.

Чтобы убедить людей, Ван Мэн рассказал им о Янь Ши. Он сказал, что в его доме есть два очень красивых джентльмена, которые были одеты в элегантную одежду, и что этот джентльмен был из большого места и обладал большими знаниями. Он сказал, что может подать в суд на уездного судью, так что он сможет это сделать. Более того, господин послал кого-то помочь им, так что дело обязательно будет улажено.

Когда они сказали это, мужья, которые первоначально не соглашались, немного засомневались. Когда Ван Ман попросил их об этом, они решили подойти и посмотреть на двух господ, о которых говорили.

Но когда мужья взглянули на Янь Ши, все они опустили головы в смущении и больше не осмеливались смотреть. Они обе были очень красивы, даже лучше, чем красавицы на картинах.

Янь Ши знал, почему они тут, поэтому он поговорил с ними и успокоил их. Янь Ши говорил приятным и разумным голосом, и в мгновение ока мужья и жены, которые первоначально не соглашались, пришли к согласию.

"Итак, что нам нужно сделать сейчас, так это найти больше мужей, и вместе мы точно сможем подать в суд на магистрат округа". Хуа Лин произнес заключительную речь для Янь Ши.

Затем группа решила сначала мобилизовать мужей, которых они знали, а затем постепенно расширять сферу охвата. Ван Мэн и Чжао Лян согласились, чтобы он остался дома с Янь Ши и Хуа Лин, а сам отправился в соседние деревни, чтобы мобилизовать людей, которых он знал.

В полдень Чжао Лян убил единственного петушка, который у него был, чтобы развлечь Янь Ши. Ван Мэн вернулся только после наступления темноты, сказав, что он разыскал всех знакомых мужей, и что некоторые из них сначала не соглашались, но потом все согласились, узнав, что многие из них участвуют в этом деле.

После трех дней этого, утром четвертого дня, все мужья собрались во дворе дома Ван Мэна, некоторые вместе, некоторые по одному человеку от каждой семьи.

Чтобы быстрее добраться до столицы, Ван Мэн нанял несколько конных повозок и припарковал их вдоль дороги к деревне Шаньхэ.

Сань Юй ехал на лошади впереди, а карета следовала позади. Некоторые люди были немного обеспокоены, но когда они увидели, что Сан Юй следует за ними, их сердца упали в желудок. Мужчина выглядел таким сильным и красивым, как и великие воины, о которых писали в книгах и рассказывали сказители, он выглядел очень прочным и надежным.

Ван Мэн отправился с мужьями, а Чжао Лян не остался дома с Янь Ши и Хуа Лин.

Однако Янь Ши не остался в деревне Шанхэ, столица находилась не слишком близко отсюда, поэтому на обратный путь у них ушло бы три или четыре дня. За эти дни Янь Ши в сопровождении Чжао Ляна осмотрел все окрестные деревни и города.

Он также ходил на поля и разговаривал со многими людьми, чтобы понять бедственное положение народа. В слабом свете свечи Янь Ши все еще писал что-то на бумаге.

Хуа Лин обхватил его сзади: "Брат, давай спать".

"Подожди, я закончу писать". Янь Ши улыбнулся и похлопал Хуа Лин по руке: "Если Минтин хочет спать, ложись первой".

"Я не смогу заснуть, если не обниму тебя". Хуа Лин намеренно сделал свой голос мягким и сладким, он знал, что Янь Ши не может терпеть такое поведение.

В результате тело Янь Ши слегка дернулось, но вскоре вернулось в нормальное состояние: "Тогда я скоро напишу, но Минтину придется подождать меня некоторое время". Он хотел записать все, что видел и о чем думал сегодня, чтобы потом не забыть об этом. В династии Великого Юань все еще много недостатков, подобно тому, как солнце велико, но все еще есть места, где оно не может светить.

Янь Ши может только делать то, что в его силах, чтобы искоренить эти темные места одно за другим. Некоторые из них он не мог придумать хорошего решения в данный момент, поэтому пока записал их.

Хуа Лин пододвинул стул и сел рядом с Янь Ши: "Эта масляная лампа слишком темная, поэтому тебе требуется много времени, чтобы писать. Почему бы вам не рассказать мне, и я напишу за вас?".

Янь Ши не согласен: "Я лучше буду писать, это не такая уж большая работа на какое-то время".

Хуа Лин больше ничего не сказал, но снова подвинул свой стул к Янь Ши. На самом деле, его кресло уже стояло рядом с креслом Янь Ши, и места для перемещения не было.

Хуа Лин зарылся головой в шею Янь Ши и некоторое время обнимал его сзади, пока ему в голову не пришла плохая идея. Янь Ши только что закончил купаться, его волосы были еще влажными, и на нем не было верхней одежды.

Благодаря этому Хуа Лину было легче двигать руками.

Янь Ши был сосредоточен на своих мыслях, поэтому проигнорировал его. Хуа Лин становился все смелее и смелее, и снова двинул свое тело в сторону Янь Ши. В этот момент он уже полусидел на стуле Янь Ши.

Одежда на его теле неосознанно исчезла.

Внезапно Хуа Лин занял все кресло Янь Ши. В разгар своих размышлений Янь Ши внезапно снова сел.

"Хм?"

Янь Ши удивленно оглянулся: Хуа Лин улыбался, как кошка, успешно укравшая рыбу.

"Брат, что ты на меня смотришь? Мгновение спустя Хуа Лин вернулся к своему невинному лицу, моргая двумя большими, водянистыми глазами на Янь Ши.

Янь Ши взял ручку в руку, как еще он мог писать!

Слово "разбойник" еще не было произнесено, когда голос в его устах внезапно изменился.

«Я ничего не делал".

Янь Ши стиснул зубы, прекрасно зная, что этот человек был черным, как он мог снова и снова попадаться на его уловки!

Янь Ши проигнорировал его и повернул голову, чтобы посмотреть на то, что он писал, до окончания которого было еще далеко.

Он должен быть в состоянии закончить его.

Янь Ши выпустил длинный вздох и решил закончить его, не отвлекаясь ни на что другое.

Просто сейчас трудновато быть бездумным.

Хуа Лин положил подбородок ему на плечо и притворился, что не понимает: "Брат, почему ты перестал писать? Сталкивались ли вы с какими-либо проблемами? Расскажите мне, я попробую помочь. Уже поздно, поэтому нам обоим нужно отдохнуть пораньше".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 128 Экстра 4

Глава 128 Экстра 4

Поскольку Хуа Лин еще больше запутался, Янь Ши не мог продолжать писать и вынужден был снова дать Хуа Лин возможность высказаться.

После.

Янь Ши уставилась на Хуа Лин со скорбным выражением лица, и Хуа Лин тут же сменил выражение на жалость и невинность. Янь Ши твердил себе: "Не попадайся на это снова. Этот человек с черным сердцем ".

"Звук голоса Хуа Лина был не очень громким, немного похожим на кошачий, и это был тихий крик, который заставил сердце Янь Ши затрепетать, и он молча отвернул от него свое лицо.

"Ты сердишься, брат?" Всхлипывания в голосе Хуа Лин стали более серьезными, с некоторой осторожностью.

Янь Ши проигнорировал его с ожесточением в сердце, но если он проигнорировал его в этот раз, то в следующий раз он все равно будет агрессивным.

Глаза Хуа Лина один раз хитро сверкнули, но его голос стал еще мягче и агрессивнее: "Брат сердится на меня, брат больше не хочет меня ......" Хуа Лин повторил эти слова дважды, и когда он сказал это в последний раз, плаксивый тон в его голосе стал еще сильнее, он сосал нос и хотел сказать это еще раз. Он шмыгнул носом и попытался повторить.

Янь Ши наконец не удержался и прошептал: "Я не сержусь".

"Правда?" Хуа Лин сказал: "Тогда ты даже не посмотрел на меня и повернулся ко мне спиной".

Янь Ши задумался, но не стал легко попадаться в ловушку Хуа Лина и не развернул свое тело, не сказал ничего другого.

Спустя долгое время Янь Ши не смог удержаться и оглянулся на него.

Он увидел, что маленькая императрица сидит на кровати, полуодетый, со слезами на глазах и неподвижно смотрит на него.

Он поднялся с кровати и коснулся рукой лица маленькой императрицы: "Я действительно не сержусь».

"Тогда почему ты меня игнорируешь?" Маленькая императрица поджал губы, словно обвиняя человека в неблагодарности.

"Разве не в этом сейчас дело?" Янь Ши сдернул одеяло с кровати и укрыл его.

"Я тебе не верю".

Янь Ши был беспомощен: "Тогда как я могу ему верить?".

"Только это". Как только слова покинули его рот, Хуа Лин набросился на Янь Ши, как голодный тигр.

Как только он снова оказался внутри, Янь Ши посмотрел на потолок, как он мог снова на это купиться!

Ван Мэн и его муж вернулись только в темноте на пятый день, и все они выглядели счастливыми, так что они знали, что дело было успешным.

Ван Мэн рассказал им, что произошло, что сначала их никто не принял, когда они прибыли в столицу штата, и что их даже чуть не избили. Но потом, я не знаю, что произошло, но другой лорд пришел из другого места, и когда этот лорд пришел, лорды префектуры отнеслись к нему с уважением, и тогда этот лорд помог им уладить дело. Говорят, что и владыка штата, и окружной судья были арестованы, а владыка даже вернул деньги тем, кто ранее купил таблетки от бесплодия.

Это было то, что Янь Ши предвидел: уездный судья осмелился продавать пилюли плодородия, значит, за этим должен кто-то стоять, и люди столицы штата не должны были сбежать. Что касается человека, который, по словам Ван Мана, был следующим в очереди, то это, естественно, был Санг Юй, который отправился туда. Сань Юй взял жетон Янь Ши и увидел его, как будто я присутствовал при этом лично.

Услышав это, Чжао Лян не мог дождаться, когда попросит Ван Мэна принести пилюлю плодородия. Пока толпа смотрела в ожидании, Чжао Лян принял таблетку.

Решив этот вопрос, Янь Ши уехал на следующий день.

Он повернулся к Янь Ши и сказал: "Брат, я хочу покататься на лошади, можем ли мы поехать вместе?".

Янь Дил позволил Сань Юю и охраннику ехать в карете, а сам с Хуа Лин сели на лошадей.

Ощущения от езды на лошади полностью отличались от тех, что были при поездке в карете, поскольку вид снаружи был еще более красивым и просветляющим.

Сначала они ехали медленно, но позже Янь Ши постепенно воодушевился: "Минтин, почему бы нам не устроить скачки?".

"Да, брат". Хуа Лин с готовностью согласился.

Янь Ши указал своим кнутом на рисовое поле перед собой: "Кто первым доберется туда, тот и победитель".

"Тогда, брат, у нас должен быть приз". В глазах Хуа Лин мелькнул намек на хитрость.

"Чего ты хочешь?" Янь Ши совершенно не обратил внимания на извращенные мысли молодой королевы.

Хуа Лин наклонился и сказал что-то на ухо Янь Ши, и Янь Ши сразу же покраснел.

"Как дела, брат?" спросил он язвительно.

"Нет". Янь Ши отвернул лицо.

Хуа Лин улыбнулся и продолжил: "Или ты боишься, что проиграешь? Если бы ты выиграл, тебе бы не пришлось этого делать".

Соревновательный дух Янь Ши взял верх, и он согласился на приз, который только что предложила Хуа Лин.

Они вдвоем пришпорили своих лошадей, ветер раздувал их одежду и заставлял их длинные волосы разеваться, как у богов.

Через несколько мгновений они прибыли на рисовое поле, о котором упоминал Янь Ши.

Хуа Лин облизал языком губы и счастливо улыбнулся: "Брат, я победил".

Янь Ши был счастлив, что пробежал дистанцию, но когда он подумал о том, что обещал ему, он немного покраснел.

Прежде чем он успел что-то сказать, он увидел, что перед ним на лошадях едут несколько человек, мужчины и женщины, окруженные мужчиной средних лет в парчовой одежде.

Человек, одетый как слуга, подошел к лошади Янь Ши: "Уходи, не преграждай путь моему господину".

Гнев Хуа Лина вспыхнул, он поднял хлыст и ударил им слугу.

Слуга закрыл лицо и закричал. Несколько слуг рядом с ним уже собирались подойти к нему, но человек в центре вдруг сказал: "Стой!

Глаза мужчины в парчовом халате на мгновение задержались на лице Янь Ши, а затем посмотрели на Хуа Лин, в его глазах был развратный взгляд, от которого людям становилось очень не по себе.

"Вы двое джентльменов не местные жители, не так ли? Почему я не видел их раньше?". Даже его голос был легкомысленным.

"Кем ты себя возомнил? Вы встречали всех под солнцем?" Хуа Лин сказал в невежливой манере.

Человек в золоте рассмеялся вместо того, чтобы рассердиться: "Со вкусом! Это хорошо! Это то, что мне нравится".

Не говоря ни слова, Хуа Лин поднял хлыст и бросил его в него, но мужчины рядом с человеком в золотом тоже были мастерами, и один из них, очень красивая женщина, шагнула вперед и попыталась поймать хлыст Хуа Лин голыми руками.

Хлыст в руке Хуа Лин мгновенно раскрутился, не оставив ей ни единого шанса.

"Другие мужчины не бьют женщин, но я не такой, как они, можешь винить в этом сегодняшнюю встречу со мной". Выражение его лица было совсем не таким, как в тот момент, когда он был с Янь Ши. Он сузил глаза, вскинул запястье и ударил плетью по лицу женщины.

Хуа Лин уже умел владеть хлыстом, а этот хлыст был брошен в его руках еще более эффектно, взлетая и падая.

Хотя навыки боевых искусств женщины были сильны, она все равно не могла сравниться с Хуа Лином и успела блокировать только два удара, прежде чем он ударил ее прямо в лицо.

Она закричала от боли, и когда люди в парчовых одеждах увидели, что один из них побежден, они окружили Хуа Лин своими лошадьми.

Хуа Лин велел Янь Ши отойти в сторону и подождать, пока он будет сражаться с ними. Им не повезло: Хуа Лин долгое время не разминал мышцы, и сегодня у него был хороший бой.

Хуа Лин был настолько быстр и свиреп, что в мгновение ока сбил их всех с лошадей.

Хуа Лин почувствовал облегчение после боя и подмигнул Янь Ши: "Пойдем, брат".

Когда Янь Ши пустил свою лошадь вскачь мимо человека в парче, он намеренно позволил копыту лошади топнуть по своей руке.

Сань Юй издалека увидел сражающуюся императрицу и бросился к своей карете, чтобы защитить его, но бой закончился как раз перед тем, как он его достиг.

Он также был мастером боевых искусств, поэтому мог видеть, что эти люди не были слабы в кунг-фу.

Один из охранников посмотрел на лежащих на земле мужчин, кричащих в агонии, и негромко пробормотал Санг Юю и остальным: "Наша императрица слишком сильна, не так ли?". Он больше не нуждался в их защите, и, возможно, ему даже придется защищать их.

Когда Сан Юй ушел, человек в парчовом халате поднялся с земли с помощью слуги, его лицо было расстроено, а глаза следили за тем, куда они пошли: "Узнайте, где эти люди остановились на ночь". Если не сработает открытое, то сработает темное».

В этот момент императрица, как ее называли охранники, наклонил свою лошадь к лошади Янь Ши, наклонив свое тело, как человек, который хотел попасть в объятия Янь Ши: "Эти люди такие свирепые, я боюсь".

Янь Ши безмолвно наблюдал за выступлением своей маленькой императрицы.

"Я уверен, что сегодня ночью мне будут сниться кошмары".

Глядя на лицо маленькой императрицы, Янь Ши наконец сказал: "Не бойся, Минтин". Несмотря на то, что это было всего лишь слово, Хуа Лин был доволен и больше не испытывал никаких проблем по дороге.

После въезда в город было уже почти темно, поэтому они нашли постоялый двор и остановились там.

Ночью, при мерцающем свете свечей, великолепное лицо Хуа Лин выглядело скромно.

"Брат", - лицо Хуа Лин расцвело в улыбке абсолютной красоты, - "я собираюсь попросить приз".

Янь Ши опустил голову, не смея взглянуть на него, казалось, немного стесняясь: "Я немного устал сегодня, давайте сделаем это в другой день".

"Но сегодня у меня был шок". Лицо Хуа Лин мгновенно изменилось, он обнял Янь Ши за талию и зарылась лицом в его шею.

"Поскольку вы были напуганы, вам следует отдохнуть раньше". Янь Ши пытался убедить его.

"Но как только я закрываю глаза, я вспоминаю те ужасные образы сегодняшнего дня". Тело Хуа Лин слегка дрожало, когда он говорил это, и было похоже, что он действительно напуган.

"Брат... брат... брат... брат..." Хуа Лин позвал мягким и сладким голосом.

Янь Ши был немного потрясен, но когда он подумал о том, что он обещал Хуа Лин, он немного застеснялся. Тогда я винил себя за то, что так легко согласился, ведь то, чего хотел Хуа Лин, не было чем-то другим. Поэтому на этот раз Хуа Лин хочет, чтобы Янь Ши взял инициативу в свои руки.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 129 Экстра 5

Глава 129 Экстра 5

После некоторых уговоров со стороны Хуа Лин, Янь Ши подчинился. После этого Янь Ши отвернулся лицом к стене и проигнорировал Хуа Лин. Удовлетворенный, Хуа Лин обнял его сзади и крепко прижал к себе.

Но Хуа Лин не стал продолжать, говорить вещи, которые заставили бы людей покраснеть, а просто молча обнял его. Постепенно они оба уснули.

В третьем часу ночи они услышали звук "дзинь" у окна. Они оба очнулись от сна, посмотрели друг на друга, а затем увидели торчащую из окна бамбуковую трубку, за которой плыл белый дым.

Это был дым!

Янь Ши съел фрукт Юань Ян и уже был неуязвим для всех ядов. У Хуа Лин были таблетки противоядия, которые дал Цю Лиушан, поэтому он поспешно принял одну, чтобы не бояться.

Янь Ши кивнул головой Хуа Лин, и тот снова лег, делая вид, что ничего не произошло.

Еще через четверть часа окно открылось, и из него высунулись несколько мужчин в черном.

Убедившись, что они спят, они подмигивали друг другу и несли их на плечах, исчезая в сумерках.

Спрятавшись в темноте, Санг Юй и два его охранника увидели, что они ушли далеко, и стали пристально следить за ними.

Спустя еще какое-то время Янь Ши, который притворялся ошеломленным, увидел, как они вошли в большой двор, где люди в черном положили их на кровать, а затем закрыли дверь и вышли.

Сразу же после этого снаружи раздался путаный звук шагов, и дверь снова открылась.

Кто-то шел к кровати, и Янь Ши показалось, что кто-то смотрит на них сверху вниз.

"Ваше превосходительство действительно мудрый человек, эти двое действительно муж и жена". По тону его голоса можно было предположить, что этот человек - один из людей в черном.

"Да, да. Когда я увидел их днем, я был поражен, но теперь при свете свечей они выглядят еще прекраснее". Голос мужчины был голосом мужчины в парче, которого он встретил днем: "Этот красивый, и тот тоже красивый, какой из них должен понравиться мне первым".

Рядом с ним раздался еще один развратный голос, не знаю, о ком он говорил: "Хозяин, этот красивее, давай начнем с этого".

Человек в золоте, казалось, не мог выбрать между ними: "Если бы они оба были вместе, это стоило бы моих усилий, даже если бы я умер".

Пока он говорил, в дверь вошла маленькая шатенка и сказала низким голосом: "Господин, госпожа хочет видеть вас".

"Чего он опять хочет?" В голосе человека в парчовом халате прозвучала нотка нетерпения.

"Я не знаю". Слуга сказал: "Ее светлость только сказал, что у него есть к вам просьба".

"Какой облом!" Человек в парче с неохотой посмотрел на двух мужчин, лежащих на кровати: "Присмотри за ними".

Дверь закрылась, и все в комнате, казалось, ушли, некоторые наблюдали за ними из дверного проема.

Хуа Лин первым поднялся с кровати, он был так зол на слова человека в парчовом халате, что не мог поручиться, что бы он сделал, если бы с ним не было Янь Ши.

Янь Ши тоже сел с помощью Хуа Лин. Они не двигались, боясь потревожить людей снаружи, а просто осматривали дом.

"Почему ты так быстро попался им?" Хуа Лин сжал плечи Янь Ши, ощущение того, что его несут на плечах, было не очень приятным.

Янь Ши улыбнулся: "Разве Минтин не считает это захватывающим?".

Хуа Лин также улыбнулся: "Когда ты стал таким непослушным братом?

"Этот человек осмелился ограбить кого-то так нагло, должно быть, он вступил в сговор с местными чиновниками". Янь Ши сдержал улыбку и вернулся к своему обычному поведению: "Мы не должны слишком долго находиться вне дворца, поэтому, если мы можем сделать раннее заключение в одном месте, мы должны сделать это. Если бы мы проводили открытое расследование в отношении местных чиновников, это было бы не очень хорошей идеей".

"Ты прав, брат". Хуа Лин похлопал его по спине: "Еще рано, почему бы нам не пойти спать?".

Янь Ши кивнул, они обнялись и заснули.

На следующее утро Хуа Лин был в его комнате и кричал: "Где он? Ах! Брат, почему моя внутренняя сила исчезла?"

Двое мужчин, охранявших их снаружи, открыли дверь и вошли: "Что за шум?".

"Кто вы?" Хуа Лин вел себя так, словно хотел сражаться, но был слаб: "Брат, у меня совсем нет сил".

"Правильно, у тебя нет сил". Стражники сказали: "Будь хорошим и веди себя хорошо, тогда ты будешь меньше страдать".

Хуа Лин обменялся с ними еще несколькими словами, но в конце концов он потерял все свои силы и не мог больше ругаться.

После этого пришел другой слуга, чтобы подать завтрак.

Завтрак был довольно щедрым, и Янь Ши и Хуа Лин съели его.

После завтрака Янь Ши и Хуа Лин обсуждают этот вопрос и делят свои силы на две части: одна остается в комнате и разбирается с охранниками, а другая отправляется в дом, чтобы выяснить, что происходит.

Разговор был решен, но прежде чем они смогли применить его на практике, они услышали чей-то разговор возле дома.

"Мадам". Один из охранников сказал.

Посетитель ничего не сказал, но Янь Ши и Хуа Линь быстро посмотрели друг на друга, а затем "слабо" полуоткинулись на стульях.

"Госпожа, никому не разрешается входить внутрь без разрешения хозяина". Сторож остановил его.

В этот момент раздалась звонкая пощечина, а затем строгий голос: "Как ты смеешь, слуга, останавливать меня!". Это был мужской голос.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 130 Экстра 6

Глава 130 Экстра 6

Снаружи было шумно, но в комнату вошел человек, назвавшийся госпожой.

Это был длинный и стройный мужчина, вероятно, лет тридцати, с чистым взглядом, но его лицо было немного изможденным, казалось, ему было нелегко.

Мужчина был единственным, кто вошел, он закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов к Янь Ши и Хуа Лин, он оглядел их с ног до головы, его тон был очень настоятельным: "Пойдемте со мной, господа».

Янь Ши и Хуа Лин посмотрели друг на друга и увидели, что у мужчины не было никаких злых намерений. Шум снаружи был не слишком громким, поэтому Янь Ши не стал притворяться, что не знает, кто это.

Мужчина сказал: "Естественно, мы отправляем вас двух джентльменов».

"Но если мы уйдем, что вам делать, госпожа?" Янь Ши увидел, что, хотя мужчина был одет в одежду с высоким воротником, он не мог скрыть раны на шее, которые были нанесены кнутом. Он был хозяином дома, поэтому единственным человеком, который мог его победить, был другой хозяин дома.

Глаза мужчины на мгновение потускнели: "Я уже такой, и хуже этого ничего быть не может. У тебя впереди большое будущее, и оно не должно быть разрушено этим чудовищем, Фань Итуном". В конце фразы выражение его лица слегка исказилось.

"Спасибо за вашу доброту, но мы с мужем решили не уезжать". Янь Ши сказал это с легким сердцем, совсем не как человек, который спешит.

"Не едешь?" Мужчина не мог поверить своим ушам, он даже не мог выбраться из волчьего логова, у них был шанс выбраться, как они могли не захотеть уйти? Мужчина пристально посмотрел на Янь Ши и Хуа Лин, его брови сошлись вместе, и на его лице выросло подозрение.

Внезапно его глаза загорелись, и он уже собирался что-то сказать, когда услышал звук шагов снаружи: "Он проснулся?

"Отвечая моему господину, он не спит".

Когда мужчина услышал это, он был настолько потрясен, что на его спине выступил белый пот, он не ожидал, что Фань Итун вернется так быстро. Янь Ши быстро поднял подстилку и позволил ему спрятаться в ней.

В этот момент вошел Фань Итун. Он выглядел немного грустным, ожидая, что он войдет с видом возбуждения и разврата, но не настолько.

За ним следовали несколько служанок, каждая с подносом с одеждой и другими вещами в руках.

Глаза Фань Итуна метнулись к лицам Янь Ши и Хуа Лин, и он холодно фыркнул: "Подайте двум господам ванну".

Хуа Лин ворчал на него, но Фань Итун ничего не сказал, просто развернулся и ушел. Затем несколько слуг принесли два ведра для купания и налили в них воды, после чего принялись раздевать Янь Ши.

Янь Ши отказался: "Ты можешь спуститься первым, мы сможем помыться".

Слуги замешкались, и Янь Ши поднял брови: "Что? Вы боитесь, что мы убежим?". Хотя его голос не был громким, он имел неотразимое значение, которое заставляло людей подчиняться.

Когда слуги ушли, Хуа Лин выпустил мужчину из-под кровати.

Он смахнул пыль со своего тела, встал на колени и отсалютовал: "Я Фан Чжу, чтобы увидеть Ваше Величество, да здравствует Ваше Величество, да здравствует Ваше Величество, да здравствует Ваша Королева".

Янь Ши помог ему подняться и больше не скрывал свою личность: "Откуда ты знаешь, кто мы на самом деле?".

"Я только сейчас узнала". Фан Чжу сказал: "Когда я вошел, я увидел, что вы двое не нормальные люди, и когда я говорил с Фан Илуном, императрица вела себя очень сердито, но если присмотреться, то можно увидеть, что императрица действовал только для того, чтобы убедить Фан Илуна, что он сердится. Более того, я слышал, что Его Величество и Императрица были вместе во дворце с частным визитом, так что если немного подумать, то несложно выяснить, кто вы двое".

Он поднял его: "Хорошо, ты умный человек. Но госпожа Фан, вы осмелились раскрыть мне свою личность, вам есть что сказать?"

Фан Чжу сказал: "Мне есть что сказать Вашему Величеству. Фан Итун творит непотребства в Чуане и вступил в сговор с правительством, чтобы обмануть деревню, и даже если я ничего не скажу, Ваше Величество должно знать об этом. Я хочу сказать, что умоляю Ваше Величество позволить мне примириться с Фань Итуном".

Янь Ши поднял брови: "Если мужчина берет мужнину жену, он не может взять другую наложницу, и он не может развестись".

"Я все это знаю, но, пожалуйста, выслушайте меня, Ваше Величество". Хотя император выглядел мягким, он пугал без видимой причины. В то время Фан был бедным семьянином, но он был очень праведным человеком, с хорошим чувством юмора и гордым духом. Он произвел на меня такое впечатление, что я вышел за него замуж в восемнадцать лет".

Хуа Лин не мог не вмешаться: "Вообще говоря, когда мужчина женится на мужчине, тот, у кого самый высокий статус, женится на том, у кого самый низкий статус, но почему ты вышла за него?".

"В то время я боялась, что если он будет жить в моем доме, то будет чувствовать, что он беден и не может держать голову перед мной и моей семьей. Фан Чу горько рассмеялся: "Поэтому я женился на его соломенной крыше, которая была настолько бедной, что когда шел дождь, крыша громко протекала, и нам приходилось ловить дождь горшками. Зимой щель в стене была такой большой, что можно было почти видеть улицу".

Хуа Лин добавил: "Значит, вы жили в такой бедности, разве ваша семья не помогала вам?".

"Когда я вышел замуж, родители любили меня и дали мне большое приданое, которое Фань Итун использовал для купли-продажи". Фан, казалось, был захвачен воспоминаниями о тех днях, которые были горькими, но и сладкими: "Но он никогда не торговал и потерял все. Надо мной был брат, и поскольку я был самым младшим в семье, родители и брат очень любили меня. Когда я вышел замуж за Фань Ичжэна, они уважали мой выбор, хотя и возражали против него. Я боялся, что они будут волноваться, что дома все в порядке и что бизнес Фань Итуна уже идет хорошо".

"Когда было холодно, он клал мои ноги себе на грудь и укрывал их, хотя сам дрожал от холода. После того, как я потерял все свое приданое, он пошел работать в доки разнорабочим, а я устроилась бухгалтером, чтобы хоть как-то прожить. Однако через несколько дней работы Фань Итун заболел. Он был очень болен, и у нас не было денег в то время. Чтобы спасти его, я вернулся к своим родителям".

"Мой отец дал мне сумму денег и попросил Фань Итуна заняться с ним бизнесом. С помощью моего отца и брата семья смогла выжить. Мой отец видел, что Фань Итун был хорошим бизнесменом, поэтому он позволил ему постепенно взять на себя семейный бизнес. Спустя еще несколько лет мой отец тоже умер, и все дела семьи Фан перешли в руки Фан Итуна".

"Но что неоспоримо, так это то, что под руководством Фань Итуна семья Фан еще больше расширилась и стала большой семьей в Сычуани. Мне становилось лучше день ото дня, но Фань Итун изменился, и человек, который относился ко мне с любовью и нежностью, никогда не вернется. Я хочу развестись, но в Великом Юань есть законы, которые запрещают это, поэтому я хотел бы умолять Ваше Величество".

Янь Ши задумался на мгновение и сказал: "Вы знаете, что я уже положил глаз на Фань Итуна, после этого он будет казнен за свои преступления. Но почему вы попросили меня разрешить вам развестись в это время?".

Фан Чжу ответил: "Ваше величество, законы Великого Юань гласят, что мужчина не может жениться на мужчине и не может развестись с ним, также он не может жениться на наложнице. Это связано с тем, что мужчинам не разрешается иметь детей друг от друга, и есть опасения, что некоторые мужья будут относиться к браку как к детской игре, беря жен и разводясь с ними по своему желанию. Поэтому закон был принят таким образом, чтобы теперь, когда таблетки доступны, не было большой разницы между мужем и женой. Некоторые пары, как я, живущие несчастной жизнью, не могут развестись, что усугубляет их страдания. Ваше Величество, я работаю не ради собственного благополучия, я работаю ради благополучия страдающих мужей и жен под небесами".

Сказав это, Фан Чжу сделал длинный поклон.

В этот момент слуга за дверью крикнул: "Как поживаете, господа? Мы заходим".

Янь Ши посмотрел на Фан Чжу и сказал: "Я подумаю над тем, что ты сказал".

Хуа Лин крикнул в ответ: "Не входите! Не входите! Мы одеваемся".

Сказав это, он и Янь Ши посмотрели друг на друга, сняли свою одежду и надели одежду, принесенную Фань Итун.

Но одежда выглядела немного позорно, она была вся такая цветущая и зеленая.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 131 Экстра 7

Глава 131 Экстра 7

Хуа Лин ничего не почувствовал, он взял большое красное платье и надел его.

Хотя и Хуа Лин, и Янь Ши были очень красивы, их красота была разной. Красота Янь Ши была красотой джентльмена, как нефрит, в то время как красота Хуа Лин была красотой яркой и дикой. Теперь, когда на нем было это большое красное платье, оно подчеркивало дикость и очарование его лица.

Когда Янь Ши посмотрел на платье, лежащее перед ним, он не смог его надеть, поэтому Хуа Лин открыл дверь и сказал: "Иди и переодень моего брата».

Слуга нехотя спросил: "Что случилось с платьем? Почему ты не можешь его носить?" Хотя он так и сказал, он спустился вниз и вернулся немного позже с несколькими служанками.

Служанки держали подносы, на которых лежали всевозможные одежды. Хуа Лин выбирал их тщательно, более тщательно, чем одежду для себя.

Наконец, его взгляд упал на белое платье в конце. Янь Ши кивнул ему, и Хуа Лин снова отослал остальных.

Надо сказать, что Янь Ши все же подходит такая легкая и простая одежда. Белые одежды делали его лицо еще более необычным, как будто он в любой момент мог вознестись на небо.

Хуа Лин внезапно потянул его за рукав, и Янь Ши обернулся: "Что случилось, Минтин?".

Хуа Лин смущенно опустил руки: "Я боюсь, что мой брат улетит".

Когда они закончили одеваться, Фань Итун снова посмотрел на них, окинув их взглядом с ног до головы, его глаза были полны удивления и сожаления, и, наконец, превратились в долгий вздох.

Фан Чжу все еще прятался здесь, поэтому Хуа Лин нашел повод отослать Фан Итуна и остальных, и с его помощью Фан Чжу выпрыгнул из окна.

Слуги отвели Хуа Лин и Янь Ши во двор, который был полон банкетных столов, похоже, для банкета.

Через пару минут вошел еще один мужчина средних лет, окруженный людьми. Его с уважением приветствовали Фань Итун и окружающие, называя его "Лорд Ма".

Брови Янь Ши незаметно сошлись, он выглядел как чиновник.

Когда Хуа Лин положил свою руку на его руку, брови Янь Ши немного разгладились, и он больше не смотрел на лорда Ма.

Все свободные места во дворе были заняты, и казалось, что все люди, которых Фань Итун хотел пригласить на банкет, уже пришли.

Хуа Лин тихо сказал: "Брат, что нам делать потом? Должны ли мы по-прежнему играть мягко или показать наши настоящие навыки?"

"Как пожелаете". Янь Ши сказал, глядя на людей, которые смотрели на них похотливыми глазами.

Кулаки Хуа Лина дрожали, он притворялся мягким только перед Янь Ши, но перед остальными, хмммммммммм.

Когда Фань Итун сидел, справа от него сидела Фан Жун, а слева - очень молодая и красивая женщина, которая вела себя с ним очень интимно, как никто другой.

Хуа Лин посмотрел на женщину и сказал: "Брат, как ты думаешь, что происходит с этой женщиной?".

Янь Ши спросил у слуги, который стоял позади него и наблюдал за ними: "Кто эта женщина?".

Слуга подумал, что нет ничего такого, чего бы он не мог сказать, в конце концов, это не секрет, поэтому он сказал: "Это госпожа Ру".

"Мадам Ру?" спросил Хуа Лин.

Слуга добавил: "Это наложница нашего господина".

Хуа Лин сухо рассмеялся: "Она такая красивая".

Хуа Лин обратился к Янь Ши: "Этот Фань Итун действительно заслуживает смерти, он полагается на Фан Жу, чтобы заработать на жизнь сегодня. Теперь, когда он богат, он всех обнимает. Если бы он сделал это за спиной, то у него было бы хоть немного совести, но он сделал это на глазах у Фан Чжу, так что его совесть действительно была съедена собаками. Мне просто жаль Фан Чжу, как ему должно быть горько на душе".

Выражение ее лица было светлым, не слишком грустным.

Когда Хуа Лин закончил разговор с Янь Ши, он встал, хлопнув по столу.

"Фань Итун, эй, ты хочешь риса*?, Фань Итун сделай это!" Хуа Линг без всякой вежливости указал на Фань Итуна, раз уж Янь Ши сказал, что последует за ним, то он должен был устроить беспорядок: "Посмотри, как ты выглядишь, ты действительно заслуживаешь своего имени. Подойди и скажи молодому господину: ты ешь одно ведро риса в день? Мы с братом никогда не видели такого хорошего едока, почему бы тебе не показать нам? Позвольте и нам немного повеселиться". Когда он это сказап, Хуа Лин вытянул руку вперед, как бы разрешая Фань Итуну начать свое выступление.

(*игра слов, по звучанию имя Фан похоже на мифан – рис, «И» в имени означает, «тун» звучит как бочка. Хотя реально значение имени другое)

Его никогда раньше так не дразнили, поэтому он побледнел, но когда он увидел, что Лорд Ма смотрит на Хуа Лин с улыбкой на лице, ему пришлось подавить свой гнев.

"Мое имя не означает, что я могу съесть ведро риса в день или один обед в день. Мои отец и мать хотели, чтобы в доме всегда было ведро с едой, поэтому они назвали меня этим именем". Фань Итун объяснил.

"О, я вижу, я был не прав". Слова Хуа Лина звучали как извинение, и Фань Итун уже собирался сказать, что все в порядке, но тут Хуа Лин сменил тон: "Я слышал от слуг в вашем доме сегодня утром, что раньше вы были бедны, как собака. Позже ты женился на госпоже Фан, и только благодаря тому, что семья госпожи Фан вызвала тебя к жизни, ты заработал свое состояние, верно?"

Фань Итун изо всех сил старался не обращать внимания на слова "бедный, как собака" и снова и снова подавлял свой гнев: "Это правда, что вы сказали, моя семья была бедной в ранние годы, и только благодаря помощи госпожи я добрался до того места, где я сейчас".

"У тебя есть хоть немного совести, ты все же признаешь это". Хуа Лин сказал, внезапно указывая пальцем на госпожу Ру: "А как насчет этой женщины? Я вижу, что она не так уж невинна с вами".

"Это, конечно". Фань Итун не знал, что сказать.

Она знала, что Хуа Лин был схвачен Фань Итуном, но не понимала, почему Фань Итун был так терпим к нему, ведь он привык быть влиятельным человеком в этом доме.

Хуа Лин сделал несколько шагов и подошел к госпоже Ру, посмотрел на нее, а затем на Фан Чу: "Ты просто позволил этой штуке кататься на твоей голове?".

Фан Чжу только собирался что-то сказать, как увидел, что Хуа Лин уже отвернулся и поднял руку в сторону госпожи Ру, пугая ее.

Раздался хрустящий звук пощечины, но Фань Итун закрыл лицо одной рукой, его лицо было полно недоверия: "Как ты смеешь бить меня?".

"Как я посмел не ударить тебя!" После того, как Хуа Лин закончил бить его, он молниеносно побежал обратно к Янь Ши: "Ты начал с госпожи Фан, а теперь ты обидел ее, я помогаю ему ударить тебя".

"Ты!" Фань Итун был в ярости, сегодня он потерял и лицо, и себя.

"Интересно, захочет ли лорд Ма послушать флейту?". Хуа Лин вдруг посмотрел на лорда Ма, который не издал ни звука, и сказал: "Позвольте мне сыграть для вас на флейте".

Когда красавец захотел сыграть на флейте, лорд Ма не смог остановить его и попросил кого-нибудь принести флейту.

Хуа Лин взял фужер и лукаво улыбнулся, когда Янь Ши сел за стол и выпил бокал вина.

Флейта начала играть, никто не мог сказать, что это была за музыка, сначала она звучала весело, но потом звук флейты ускорился, и все в комнате, кроме Янь Ши и Хуа Лин, очень быстро почувствовали недомогание, первым, у кого появились симптомы, был Фань Итун.

Фань Итун тут же выплюнул полный рот крови, и остальные тоже почувствовали прилив крови в голове, как будто тысяча насекомых танцевали вокруг, производя сильный шум.

Хуа Лин резко остановил флейту, и Фань Итун указал на него пальцем: "Кто ты?".

"Минтин, тебе надоело играть?". Янь Ши мягко спросил мужчину рядом с ним.

Хуа Лин улыбнулся и сказал: "С меня хватит, они слишком неумолимы, боюсь, что через некоторое время я их убью".

Янь Ши кивнул, медленно встал со стула и шаг за шагом подошел к Фань Итуну, заставив его отступить.

"Пришло время закончить этот фарс. Время пришло". Как только Янь Ши сказал это, его глаза обратились к лорду Ма, и его голос стал холодным: "Лорд Ма, вы хороший чиновник".

Только тогда Фань Итун понял, что обидел кого-то очень важного.

Новость о том, что Фань Итун захватил Янь Ши, была раскрыта лорду Ма, который затем попросил у него этих людей, что и послужило причиной банкета. Но прежде, чем он успел что-либо предпринять, его арестовали.

Остальная часть истории легко разрешилась.

Труп Фань Итуна был собран Фан Жу. Выражение его лица казалось счастливым, но не радостным, в конце концов, он любил и причинял боль. Возможно, настало время изменить закон о несовместимости мужа и жены.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 132 Экстра 8 Вэй Шуо и Третий принц. Начало

Глава 132 Экстра 8 Вэй Шуо и Третий принц. Начало

Внутри возвышенного дворца красивый молодой человек в маскарадном костюме полирует свою шпагу при свете свечей. Меч светился холодным, пугающим светом.

Внезапный голос раздался в тишине дворца, за ним последовал человек в доспехах: "Ваше Высочество, есть новости».

Рука Цин Сяо не переставала полировать свой меч: "Расскажи мне".

"Впереди новый молодой генерал, Вэй Шуо, говорят, что он сын маршала Вэя". Он сказал: "Этот человек храбр и свиреп, и в день своего прибытия он убил трех наших генералов. В последние несколько дней мы теряли позиции, Лонгхе, Цзиннань и другие места были разрушены. Все земли Линли были возвращены". Эти места изначально были землями Великой Юань, но их забрало Королевство Ву, а теперь они снова вернулись обратно.

Рука Цин Сяо перестала полировать меч, война между королевством Вуфан и Великой Бездной длилась уже долгое время, обе стороны побеждали и проигрывали, но королевство Ву никогда не теряло так много. Цин Сяо положил рукоять своего меча на землю и нанес сильный удар: "Завтра, следуй за мной на фронт".

На следующее утро Цин Сяо попросил господина отправиться на границу, чтобы сразиться. Весть о поражении на границе достигла ушей повелителя, и он был очень встревожен, поэтому дал разрешение.

Цин Сяо не стал медлить ни секунды и сразу же приказал своим войскам отправляться в путь.

Через несколько дней Цин Сяо привел свою армию к передней палатке.

Он стоял на возвышенности и смотрел на Великую Бездну. Генерал рядом с ним сказал: "Вэй Шуо очень хорош, он храбр и находчив. К счастью, пришел Третий принц, и наша страна сможет взять голову Вэй Шуо".

Цин Сяо задал о Вэй Шуо еще несколько вопросов, а затем сразу же повел свою армию в бой. Он с детства учился у знаменитого учителя и никогда не побеждал никого в бою, но, услышав, что Вэй Шуо так силен, он воспрянул духом.

Цин Сяо сначала приказал своим людям отправиться на поле боя, чтобы сразиться с врагом, но спустя долгое время авангардный офицер вернулся и доложил, что в Даюане появились признаки освобождения от войны.

Кто-то сказал: "Третье Высочество, Вэй Шуо боится вас. Должно быть, он слышал о славе Вашего Величества и был слишком напуган, чтобы выйти, когда узнал о Вашем приезде".

Цин Сяо не принял его слова близко к сердцу в самонадеянной манере, он знал, что это была намеренная попытка Вэй Шуо обескуражить его. Он только что прибыл, и его боевой дух должен был быть высок, поэтому Вэй Шуо собирался избегать его и вернуться через несколько дней, когда его боевой дух почти рассеется.

Как и ожидал Цин Сяо, только через пять дней Вэй Шуо ответил на битву.

Цин Сяо ехал на белом коне, в серебряном шлеме и доспехах, держа в руке большой меч. Он посмотрел на симпатичного юношу напротив себя и указал мечом: "Ты тот самый Вэй Шуо?".

"Да!" Его голос был сильным и властным, и он был хорошим человеком.

Когда Цин Сяо впервые увидел Вэй Шуо, он восхитился им, он был так хорош собой, даже несмотря на то, что на нем были тяжелые доспехи, у него была тонкая талия. Цин Сяо всегда восхищался героями.

У молодого героя также был приятный голос, и Цин Сяо не могла не почувствовать к нему еще большее влечение. Без лишних слов он пришпорил своего белого коня и ударил Вэй Шуо своим длинным мечом.

Навыки боевых искусств Вэй Шуо соответствовали его репутации, и он действительно был очень хорош. Цин Сяо думал, что никогда раньше никого не встречал, но сегодня он встретил грозного противника.

Они боролись друг с другом, оба были красивыми молодыми людьми с отличными навыками боевых искусств, и их стиль боя был очень красивым.

Хотя Цин Сяо сражался с Вэй Шуо, он не закрывал глаза и смотрел на лицо Вэй Шуо. Чем больше он смотрел на него, тем больше восхищался им. Когда он не обратил внимания, он услышал звук "дзинь", и его меч был сбит с лошади.

Цин Сяо был ошеломлен, когда пистолет Вэй Шуо был приставлен к его горлу: "Спасибо".

"Генерал Вэй действительно хороший боец". Цин Сяо не боялся того, что с ним произойдет, он уже поставил на карту свою жизнь и смерть, как только вышел на поле боя, и стоило умереть от рук такого прекрасного генерала.

Эфес меча Цин Сяо крутился вокруг кончика оружия и был подхвачен Вэй Шуо: "Лови".

В то же время нож упал в сторону Цин Сяо, который поймал свой собственный нож в воздухе.

Он посмотрел на Вэй Шуо, который уже вернулся в лагерь, оставив ему только спину, сильную и здоровую под угасающим солнцем.

Вокруг было шумно, но Цин Сяо слышал только биение собственного сердца, и казалось, что что-то разбилось в коконе.

Когда он вернулся в лагерь, мужчины-варвары по очереди стали утешать Цин Сяо, опасаясь, что у него плохое настроение, и Цин Сяо небрежно съел что-то, прежде чем вернуться в свою палатку.

Он взял свой нож и снова протер его под свечой, он был гладким, как зеркало, и в нем отражалось лицо Цин Сяо. Он долго смотрел на него, но человек внутри постепенно превратился в фигуру Вэй Шуо.

Цин Сяо в панике отбросил нож, как будто ошпарил руку. В панике он задул свечу и лег. Но независимо от того, открывал он глаза или закрывал, фигура этого человека всегда была перед ним.

В конце концов, он крепко ухватился за одеяло и издал небольшой смешок.

После этой битвы Цин Сяо долгое время не предпринимал никаких атак. Между двумя сторонами был короткий период затишья, так как Великий Юань не посылал армию для борьбы.

На самом деле, на протяжении многих лет это была обычная практика для Великого Юань и Ву - бороться и прекращать борьбу. Если две армии не находятся в состоянии войны, люди Великого Юань и варвары Ву соберутся вместе, чтобы торговать.

В последние несколько дней Цин Сяо приходил сюда под прикрытием и искал информацию о Вэй Шуо. Вэй Шуо - единственный сын маршала Вэя, у него есть только одна сестра, королева Великого года. Ему 19 лет, и он не женат. Услышав, что он не женат, Цин Сяо улыбнулся.

Примерно через месяц Цин Сяо снова повел свою армию на Вэй Шуо.

"Ничья! Сегодня я заберу голову Вэй Шуо!". Слова Цин Сяо были суровыми, но в его глазах была скрытая улыбка.

Вэй Шуо не заметил ухмылки в глазах Цин Сяо и погнал своего коня в бой.

После нескольких заходов Цин Сяо внезапно остановил свою лошадь и сказал: "Вэй Шуо, ты осмелишься поехать со мной?".

Вэй Шуо, будучи молодым человеком, согласился и захотел посмотреть, какие трюки он сможет исполнить. Когда Цин Сяо увидел, что он действительно едет за ним, он еще быстрее пришпорил свою лошадь, и почти через две минуты Цин Сяо постепенно остановил свою лошадь.

"Фух..."

Вэй Шуо посмотрел на гору, появившуюся перед ним, и спросил: "Что ты опять пытаешься сделать?".

"Я не играю ни в какие фокусы, просто следуйте за мной". Цин Сяо сошел с лошади и медленно пошел пешком, ведя ее за собой.

Когда они въехали на горный перевал, вид снова изменился.

Луг был покрыт маленькими, неизвестными цветами, красными, желтыми и белыми, и они отражали друг друга. Вдали виднелась небольшая извилистая речка с прозрачным дном и маленькими рыбками, то появляющимися, то исчезающими в воде.

Цин Сяо похлопал лошадь и велел ей идти пастись. Когда он шел к реке, он сказал: "Сегодня очень жарко, и я сильно вспотел после боя.

"Ты..." Вэй Шуо уже был готов попасть в ловушку, но он никогда не думал, что Цин Сяо захочет искупаться в реке. Он заманил его в реку, а затем поймал.

"Мне что? Ты собираешься мыться?" Когда Цин Сяо сказал это, он снял свой шлем и отложил его в сторону: "Если ты не хочешь мыться, я помоюсь. Здесь такая чистая вода и такое хорошее солнце, должно быть очень комфортно".

Сказав это, Цин Сяо без всяких предосторожностей снял доспехи и пошел к реке в рубашке наголо, на нем были только непристойные штаны.

Хотя Вэй Шуо был военным генералом, он с детства изучал Четыре Книги и Пять Классик и хорошо разбирался в этикете и манерах. Несмотря на то, что все мужчины в армии были необузданными, никто никогда не вел себя так перед ним из-за его статуса, не говоря уже о том, что этот человек мог считаться его врагом.

Видя его таким, Цин Сяо развеселился и хотел поддразнить его, но тот уже отвернулся, и ему пришлось сдаться.

Когда он услышал плеск воды у себя за спиной, он хотел уйти, но не ушел. Он думал, что делать, но Цин Сяо уже вымылся и вышел на берег.

"Ты уверена, что не хочешь помыться?" Волосы Цин Сяо были еще влажными, он взял полотенце и вытер их несколько раз: "Эта броня толстая и тяжелая. Носить их неудобно, даже если я мою ноги, все равно удобно".

Вэй Шуо все еще не осмеливался посмотреть на Цин Сяо, и только опустил голову: "Я не буду мыться".

Цин Сяо легкомысленно рассмеялся: "Ты же не боишься, что я устроил какую-то ловушку в реке?

Итак, его имя было Цин Сяо, и Вэй Шуо тайно записал его.

Он похлопал его по боку: "Раз ты не умываешься, давай присядем и поговорим".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 133 Экстра 9 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 2

Глава 133 Экстра 9 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 2

Вэй Шуо с подозрением посмотрел на Цин Сяо, но в итоге сел на землю, оставив между собой лишь большое расстояние.

Цин Сяо развеселился: "Что ты делаешь так далеко от меня? Я не собираюсь тебя есть".

Вэй Шуо ничего не сказал, но он чувствовал, что Цин Сяо был настолько открытым и честным, что это было бы слишком мелочно с его стороны, поэтому он символически двинулся к Цин Сяо.

Хотя не было никакой разницы между движением и не движением, Цин Сяо был доволен. Он обнял свои колени и посмотрел на облака в небе, очень расслабленно: "Сколько тебе лет?". Хотя он уже знал, через что пришлось пройти Вэй Шуо, он хотел услышать это от него лично, и он говорил так непринужденно, как будто давно знал его.

"Девятнадцать лет". Вэй шуо был немного более формальным.

"Мне восемнадцать". Цин Сяо сказал: "Я на год младше тебя, если ты не возражаешь, я буду называть тебя братом Вэй Шуо".

Вэй Шуо хотел отказаться, так как они были врагами, и казалось неуместным обращаться к ним в такой интимной манере.

Цин Сяо видел Вэй Шуо насквозь: "У нас нет обиды друг на друга, так что не смотри на меня так, будто ты убил своего отца. Неизвестно, что произойдет между двумя соперничающими нациями, которые быстро меняются. Возможно, в данный момент вы ведете ожесточенную борьбу, но в любой момент вы можете заключить мир. Если ты увидишь меня снова, когда две страны будут в мире, будешь ли ты ненавидеть меня так же сильно?".

Он не опроверг и не согласился, но, казалось, согласился со словами Цин Сяо.

Уголки рта Цин Сяо удовлетворенно поднялись вверх: "Мне не нравится война, особенно когда ее начинает наша страна, но я ничего не могу поделать, в таком положении, даже если у меня нет другого выбора, кроме как пойти навстречу ситуации".

Как Цин Сяо знал все о Вэй Шуо, так и Вэй Шуо знал все о Цин Сяо, который был третьим принцем королевства Ву. Как сказал Цин Сяо, хотя он и ненавидел войну, его статус нельзя было отрицать. Он был не один, он представлял весь народ королевства Ву.

"Вы знаете, почему я здесь?" Цин Сяо повернулся к нему и спросил.

Как правило, королевские сыновья Великого Юань отправлялись на войну, чтобы поднять боевой дух солдат на фронте, дать им почувствовать свою значимость в глазах двора. Или шпионить на фронте, но Цин Сяо, похоже, не был ни тем, ни другим.

Цин Сяо, казалось, и не требовал от Вэй Шуо ответа, как он сказал себе: "Потому что кто-то хочет моей жизни, он хочет, чтобы я умер здесь и никогда не возвращался".

"Кто хочет твоей смерти?" С самого детства Вэй Шуо не испытывал никаких неудач, и его обстоятельства складывались гладко. Его отец служил на южной границе, далеко от имперского города и не под контролем монарха. Его сестра, которая была матерью императора, была любима им, а его единственный племянник был первенцем императора, который станет императором как само собой разумеющееся. Вэй Шуо не сталкивался с мечами и тенями дворца, поэтому, естественно, он не мог понять.

"Мой дядя, Южный король". Цин Сяо сорвал маленький цветок с травы и осторожно покачал его в руке, его выражение лица было безразличным, как будто он говорил о чем-то, что не имело к нему никакого отношения: "У нас нет первого и второго принцев в королевстве Ву, они все мертвы. Новости, которые вы слышали, должны быть об обычных смертях, но я говорю вам, что все это ложь. Но эти сыновья моего отца стали для него камнем преткновения, и он захотел убить нас. Теперь, когда два моих брата мертвы, настала моя очередь".

Вэй Шуо нахмурил брови, слова Третьего Принца были за пределами его знаний. Он не мог представить себе мир, в котором кто-то убивал бы собственных родственников ради власти и положения. Он не сомневался в словах Цин Сяо. Это был вопрос для королевства Вуфан, а не для него, чужака, и не было необходимости лгать ему. Вэй Шуо хотел утешить его, но после долгого раздумья не мог придумать, что сказать.

"Прошло много времени с тех пор, как все это случилось, и ему не так-то просто убить меня. Он думал, что сможет затащить меня в казарму и убить, не оставив следов". Цин Сяо встал с травы: "Никто не знает об этом, кроме нескольких человек из моего окружения, поэтому мне просто слишком скучно говорить с тобой об этом.

Я буду чувствовать себя лучше, когда закончу".

Цин Сяо стоял на траве, закрыв глаза и раскрыв руки, чувствуя, как ветерок дует ему в лицо, отчего его длинные волосы развеваются и добавляют ему хрупкой красоты.

Когда Вэй Шуо наблюдал за ним, его сердце наполнилось смешанными чувствами. С первого момента, как он увидел Цин Сяо, он подумал, что это солнечный и энергичный человек. Хотя Вэй Шуо никогда особо не страдал, манеры, которым он научился в детстве, заставляли его постоянно следить за тем, что он говорит и делает. При людях у него было лицо без особого выражения, был ли он счастлив или печален, он никогда не показывал своих истинных чувств. Цин Сяо, с другой стороны, всегда выглядел так, будто летал с полной отдачей, и он завидовал ему в этом.

Герои и героини всегда симпатизируют друг другу, и Вэй Шуо действительно восхищается им, отбросив свои личности. Особенно после того, как он узнал секрет Цин Сяо, его восхищение им возросло еще больше, так как он не думал, что сможет сделать то, что сделал Цин Сяо.

После долгого времени Цин Сяо медленно открыл глаза: "Одежда высохла, давайте вернемся, они будут ждать".

Цин Сяо надел свою одежду, и они вдвоем поскакали с горы, один за другим, крича и вопя всю дорогу, чтобы никто не заподозрил их.

После этой битвы было еще несколько небольших сражений между Цин Сяо и Вэй шуо, а затем несколько месяцев затишья.

Цин Сяо сказал, что долина, в которую он его привел, обычно не посещается, и что она находится недалеко от обеих армий. Этим вечером, когда в армии ничего особенного не происходило, Вэй Шуо выехал на лошади на прогулку и неосознанно заехал в это место.

Издалека он увидел человека, купающегося в реке.

Цин Сяо заметил, что кто-то стоит позади него, и окликнул его, прежде чем он успел уйти: "Ты здесь, брат Вэй!".

Он хотел развернуть лошадь и уехать, но вынужден был остановиться, когда Цин Сяо окликнула его.

Когда Вэй Шуо сошел с лошади, Цин Сяо уже был одет, схватил две рыбы и бросил их на землю.

"Что привело тебя сюда, брат Вэй?" - спросил Цин Сяо. спросил Цин Сяо.

"Мне нечем было заняться, кроме как бродить по городу". сказал Вэй Шуо.

Цин Сяо сказал: "Я прихожу сюда каждый вечер, чтобы принять ванну. Я не привык к ваннам в армии, но вода здесь более комфортная. Сейчас темно, поэтому я ничего не вижу, почему бы тебе не пойти и не помыться?".

Вэй Шуо весь день проходил в доспехах, и ему было очень жарко и душно. В конце концов, он не смог устоять перед уговорами Цин Сяо и соблазном реки, поэтому тоже снял свои доспехи и нырнул в реку.

Когда Вэй Шуо вышел из реки, Цин Сяо развел на берегу костер и зажарил на огне две рыбы, а когда увидел идущего Вэй Шуо, оторвал от рыбы кусок мяса и протянул ему: "Брат Вэй, попробуй, это вкусно".

Вэй Шуо взял у него рыбу и попробовал ее во рту: "Спасибо".

"Спасибо тебе ни за что". Цин Сяо передал Вэй Шуо рыбу: "Жаль, что нет вина, было бы лучше, если бы оно было".

Вэй Шуо встал, подошел к лошади, снял с нее мешок с водой и бросил его Цин Сяо: "Если не возражаешь, выпей это".

Цин Сяо открыл пробку и сделал глоток: "Хорошее вино, хорошее вино. Откуда на теле брата Вэя вино?".

"Моя сестра повесила его на лошадь для меня". Вэй Шуо сказал: "В армии есть правило, что нельзя пить вино, поэтому я не стал его пить и оставил на лошади".

"Твоя сестра? Она, должно быть, очень нежный человек". Сяо сделала еще один глоток, и на ее губах появился слой воды, отчего она стала еще более румяной и красивой.

"Она самая лучшая сестра в мире". Моя мать умерла вскоре после того, как родила меня, а отец долгое время жил в песках, оставив нас с сестрой одних в доме. Хотя она была старше меня всего на восемь лет, она заботилась обо мне, как мать. Когда мне было двенадцать лет, я много плакала, когда моя сестра стала королевой дворца".

Цин Сяо пошутил: "Я действительно хочу увидеть, как брат Вэй плачет".

"Когда я пришел к южной границе, эти доспехи надела для меня моя сестра". После разговора о Вэе на неизменном лице Вэй Шуо появилось какое-то выражение.

Цин Сяо с благоговением смотрела на его лицо и не могла удержаться.

С того дня они встречались здесь почти каждый вечер без единого слова предупреждения.

"Брат Вэй, что ты делал в тот день? Можешь ли ты снова показать мне свои движения?"

"Да".

"Брат Вэй, посмотри, какая круглая луна сегодня".

"Он круглый и яркий".

"Брат Вэй, иди и попробуй это, мастер в моей палатке приготовил это, и это очень вкусно".

"Вкус хороший".

"Брат Вэй, сегодня хороший день".

"Да".

"......"

Время мчалось как река, и в мгновение ока прошло уже два года - весна и осень.

В конце концов, маршал Вэй узнал, что Вэй Шуо всегда уходил из своего лагеря ночью.

В этот день, когда Вэй Шуо вернулся извне и вошел в свою палатку, он увидел маршала Вэя, ожидавшего его в палатке с лицом, мрачным, как дно горшка.

"Где ты был?" Маршал Вэй спросил глубоким голосом.

"Я просто вышел прогуляться". Вэй Шуо ответил, немного смущаясь.

Маршал Вэй знал своего сына лучше всех, он никогда в жизни не говорил неправды, а теперь осмелился сделать это.

Вспомнив о слухах, которые уже некоторое время циркулировали в армии, маршал Вэй в гневе ударил его по лицу.

Вэй Шуо споткнулся, и из уголка его рта потекла струйка крови.

"Ты скажешь мне?" Маршал Вэй снова спросил.

"Этот сын просто гуляет". Вэй Шуо сжал шею и ничего не сказал.

Маршал был в ярости и кричал снаружи: "Военное правосудие!".

Частная встреча Вэй Шуо с Цин Сяо была настолько тайной, что никто о ней не знал, и маршал Вэй лишь смутно подозревал. Он был так зол, что когда ему принесли военный закон, он выхватил его и ударил им Вэй Шуо.

Естественно, в армии были те, кто просил о пощаде, но никто не осмелился сделать это из-за разъяренного маршала Вэя.

Вэй Шуо был избит маршалом Вэем восемьюдесятью палками, прежде чем его гнев рассеялся.

Когда в палатке остались только отец и сын, у маршала Вэя сжалось сердце, но он ожесточил свое сердце и отвернулся от него: "Ты - человек Великого Юань, не забывай свой долг. Это королевство будет принадлежать маленькому Янь Ши, и вы должны сохранить его для него! Если бы он был только из Ву, это было бы хорошо, но он - третий принц Ву. Ему суждено стать владыкой царства, и тебе невозможно быть с ним".

Вэй Шуо ничего не сказал.

"Если ты будешь продолжать упрямиться, не обвиняй меня в безжалостности. Хотя он сильный мастер боевых искусств, в моем лагере нет никого, кто был бы лучше него. Даже если никого не будет, у меня есть двое, так что я могу убить его. Ты, веди себя прилично". Сказав это, маршал Вэй ушел.

Вэй Шуо уже больше месяца восстанавливался после ранения, и, естественно, в лагере варваров до него дошли кое-какие новости.

Когда Вэй Шуо оправился от ранения, он отправился в долину, где его ждал Цин Сяо, и когда он пришел, он так волновался, что продолжал задавать вопросы и принес множество секретных лекарств царства Ву.

Вэй Шуо лишь сказал: "Я не вернусь в это место, мы с тобой еще встретимся, я всего лишь генерал Великой Юань, а ты всего лишь третий принц королевства Ву".

Сказав это, он проигнорировал выражение лица Цин Сяо и пришпорил своего коня.

Вэй Шуо не видел Цин Сяо более трех месяцев, и я слышал, что он вернулся во дворец. Хорошо, что он вернулся. Вэй Шуо говорил это в своем сердце, но всякий раз, когда ночью было тихо, он всегда смотрел на долину.

Маршал Вэй был рад этому, но, чтобы разбить сердце Вэй Шуо, он хотел найти для него супругу. Изначально он хотел найти для Вэй Шуо известную семью в императорском городе, но времени на это было в обрез, поэтому лучше было женить его, пока есть возможность.

Вэй Шуо засуетился и хотел отказаться, но ничего не мог поделать.

Когда маршал Вэй принял решение, он попросил сваху найти подходящую девушку в городе. Сваха принесла кипы и кипы портретов девушек, которые маршал Вэй показал Вэй Шуо, но все они были отложены Вэй Шуо в сторону.

Маршалу Вэю было тяжело видеть своего сына в таком состоянии. Заместитель генерала рядом с ним не знал, что происходит между отцом и сыном, и думал, что Вэй Шуо просто не интересуется женщинами.

Он думал, что Вэй Шуо просто не интересуется женщинами.

Хотя Великий Юань разрешает мужчинам жениться на мужчинах, лейтенант все равно относился к этой идее с презрением и не мог понять, какой смысл в том, чтобы двое мужчин были вместе. Тогда он придумал идею и сказал маршалу Вэю: "Генерал Вэй сейчас просто не знает женской доброты, но если он попробует женскую доброту, он не откажется".

Хотя он хотел, чтобы Вэй Шуо поскорее женился, он был его собственным сыном и хотел, чтобы он нашел девушку по своему вкусу, поэтому он позволил ему самому посмотреть на портрет.

"Так как же мне поступить?" спросил маршал Вэй.

Вице-генерал сказал: "В доме молодежи больше всего девушек, почему бы нам не отвести генерала Вэя в дом молодежи, и мы найдем для него девушку ......".

Первый из них - "новый".

Как только он вошел в ресторан, он понял, что его обманули.

Вэй Шуо попытался уйти, но его остановили и потащили несколько мужчин, которые заставили его выпить несколько бокалов вина.

Вино в ресторане было наполнено возбуждающими веществами, и после нескольких бокалов глаза и уши Вэй Шуо перестали быть ясными.

Когда заместитель генерала увидел, что его цель достигнута, он поручил одной из девушек увести его.

Девушка унесла его в свою комнату, но на полпути оттуда вышел красивый молодой человек, это был Цин Сяо.

Цин Сяо достал из кармана кусок серебра и бросил его девушке: "Этот человек мой, где твоя комната? Не возвращайся сегодня".

Хотя девушке было немного грустно, что такой человек, как Вэй Шуо, был отрезанным рукавом (геем), она с радостью приняла предложение с серебром в руке.

Цин Сяо отвела Вэй Шуо в его комнату, и до него донесся запах жирных духов.

Ему было так щекотно, что он повалил Вэй Шуо на кровать.

Хотя тело Вэй Шуо болело, он знал, кто перед ним: "Цин Сяо".

Весь гнев Цин Сяо рассеялся, как только он услышал свое имя.

"Ты знаешь, что это я?"

"Почему ты здесь? Разве ты не вернулась во дворец?".

"Если бы я не пришел, сегодня ты была бы чьей-то другой".

Несколько раз он боролся, но я не знаю, было ли это из-за лекарств, которые мешали ему напрягаться, или он просто не хотел этого. В любом случае, он уступил действиям Цин Сяо.

Цин Сяо прижался к его губам, а Вэй Шуо тут же перевернул его и прижал Цин Сяо к себе.

Ночь безумия.

Когда солнце появилось на небе, как и положено, Вайшуо проснулся первым.

Спутанная одежда на полу и пятна на кровати - все это свидетельствовало о том, насколько насыщенной была прошлая ночь.

Вэй Шуо очнулся от того, что произошло прошлой ночью. Но поскольку он не спал, он не мог простить себя. Цин Сяо все еще спал, его губы распухли, что было впервые для них обоих, и он подумал, не поранился ли Цин Сяо прошлой ночью. Он хотел спросить, он хотел обнять Цин Сяо и утешить его, он хотел прошептать ему слова любви.

Он хотел обнять Цин Сяо и утешить его, хотел прошептать ему слова любви, но сдержался.

Возможно, почувствовав взгляд Вэй Шуо, Цин Сяо смежил веки и проснулся.

Четыре глаза долго смотрели друг на друга без слов.

"Я ......", - сказал Вэй Шуо, открыв рот, чтобы заговорить первым.

"Тебе не нужно ничего говорить, я сама вызвалась". Я не пью, поэтому знаю, что делаю, но знаете ли вы, почему я это делаю?".

Вэй Шуо, естественно, знал, но не решался сказать.

"Потому что Я доволен тобой". Цин Сяо улыбнулся: "Я единственный, к кому ты можешь обратиться, и я готов сделать для тебя все, что угодно. Итак, если я доволен тобой, то и ты доволен мной?".

Цин Сяо изменил свое обычное улыбающееся лицо и торжественно посмотрел на него.

Когда Вэй Шуо посмотрел на него и ничего не сказал, Цин Сяо добавил: "Ты тоже меня любишь?".

Вэй Шуо все еще ничего не сказал, но лицо Цин Сяо уже стало уродливым: "Я знаю, о чем ты думаешь, и то, о чем ты беспокоишься, это именно то, о чем беспокоюсь я.

То, о чем беспокоитесь вы, в точности соответствует тому, о чем беспокоюсь я. Мне все равно, что ты скажешь, лишь бы ты сказала, я просто хочу быть с тобой. Иногда этого достаточно. Этот трон, это царство никогда не были тем, чего я хотел. Кто хочет, тот получит, какое мне до этого дело? Если ты так скажешь, я оставлю все и буду с тобой".

Вэй Шуо в конце концов ничего не сказал.

Цин Сяо изменил свои слова: "Раз ты не хочешь этого сказать, тогда просто скажи, что ты меня ненавидишь и я тебе не нравлюсь. Тогда я сдамся и больше не буду преследовать тебя".

Вэй Шуо открыл рот, но не смог ничего сказать.

"Сказать? Сказать?" Гнев Цин Сяо усилился: "Почему ты молчишь? Почему ты не говоришь мне, что счастлива со мной, и молчишь, хотя ненавидишь меня? Чего ты хочешь?"

Вэй Шуо на мгновение замолчал, но потом сказал: "Я не ненавижу тебя".

"Значит, ты доволен мной?" В глазах Цин Сяо вспыхнул огонек.

Спустя долгое время Цин Сяо холодно фыркнул: "Я знаю". От холода его голоса у Вэй Шуо по позвоночнику пробежал холодок.

Цин Сяо один за другим надел свою одежду и, не говоря ни слова, толкнул дверь и вышел.

Вэй Шуо, не зная его, посмотрел в ту сторону, куда он ушел, и пробормотал: "Я рад за тебя".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 134 Экстра 10 Вэй Шуо и Третий принц Начало 3

Вэй Шуо думал, что их отношения будут разорваны, пока месяц или около того спустя, заскучав, он снова не прискакал на своей лошади в долину.

Цин Сяо, казалось, только что закончил принимать ванну, его волосы были еще слегка влажными. Он не удивился, увидев его, и выглядел так нормально, как будто не видел его два дня, как будто этот день ему только снился.

"Ты так долго не приходил". Цин Сяо с улыбкой в глазах медленно шел к нему.

"Что-то случилось в армии". Когда Вэй Шуо увидел его отношение, ему стало немного не по себе. Но что именно было неудобно? Он не знал, но это было хорошо для нас обоих, не так ли?

"Брат Вэй занят военными делами". В первый раз, когда я увидела его, я была перед ним и приблизила свое лицо к его лицу: "Ты такой бессердечный, ты не спросил, как мое здоровье в тот день".

"Я ......" Он не хотел спрашивать, он думал о Цин Сяо весь день после инцидента. Думать о том, что он делал, не было ли ему больно, не разбил ли он сердце в тот день. Бывали моменты, когда ему очень хотелось пойти ночью в лагерь варваров без всякой заботы, но в конце концов он останавливал себя от этой мысли.

"Хорошо, не говори больше". Невысказанные слова Вэй Шуо были прерваны Цин Сяо: "Мы с тобой будем сражаться!". Едва он успел произнести эти слова, как на него обрушился кулак Цин Сяо.

Вэй Шуо уклонялся и уклонялся, но не сопротивлялся, но Цин Сяо нажимала все сильнее и сильнее: "Ты сопротивляешься? Почему ты не сопротивляешься?"

Усилия Цин Сяо становились все более яростными, но Вэй Шуо все еще оставался в горе.

"Я - третий принц варварского королевства, враг вашего Великого Юань, и если вы убьете меня, то получите много заслуг!". Глаза Цин Сяо, как орлиные крючья, уставились на Вэй Шуо.

"Я не убью тебя". Вэй Шуо уклонился от пощечины Цин Сяо, сделав шаг в сторону.

"Ты не убьешь меня? Хмф!" Цин Сяо холодно рассмеялся: "Если бы люди Великого Юань услышали это, они бы осудили тебя за сотрудничество с врагом и совершение государственной измены!"

Вэй Шуо ничего не сказал.

"Раз ты не хочешь убить меня, я убью тебя!"

Цин Сяо был настолько подавлен гневом, что его шаги были немного слабыми, а удары немного беспорядочными, но у Вэй Шуо не было выбора, кроме как сдаться и сразиться с ним.

Все удары Цин Сяо были направлены на Вэй Шуо, и хотя Вэй Шуо сопротивлялся, у него было пространство для маневра. Это было больше похоже на тренировку с ним, чем на борьбу с ним.

После нескольких сотен раундов боя, я не знаю, намеренно или нет, но Цин Сяо обнажил всю грудь и сделал выпад в сторону Вэй Шуо.

Вэй Шуо поспешно отстранился и раскрыл руки, чтобы поймать его, так что они оба упали на траву, и Вэй Шуо подсознательно обнял Цин Сяо за талию.

Цин Сяо хмыкнул: "Ты знаешь, как воспользоваться преимуществом".

Только через мгновение Вэй Шуо понял, что он сделал, и в панике опустил руки с талии, пытаясь встать.

"Не двигаться!" Цин Сяо сказал и уткнулся головой в шею Вэй Шуо, втянув все свои острые когти и действуя как кошка: "Позволь мне подержать тебя немного".

Естественно, Вэй Шуо не осмелился пошевелиться, поэтому просто лег прямо на землю.

Цин Сяо только что закончил купаться, на нем не было доспехов, и от его тела исходил слабый запах свежести. Взяв в руки мягкий аромат и человека, который ему нравится, Вэй Шуо отреагировал.

Цин Сяо прекрасно понимал это и, не говоря ни слова, принялся снимать с Вэй Шуо доспехи.

"Что ты делаешь?" Он был немного смущен реакцией Цин Сяо, но ничего не мог с собой поделать, поэтому ему было стыдно и он злился.

"Для чего мне лекарство? Почему бы тебе не спросить, чего оно хочет?". Цин Сяо проигнорировал Вэй Шуо и очень серьезно отнесся к его доспехам.

Он был в самом расцвете сил и только что открыл свое мясо, так что пришло время съесть его до конца.

Вэй Шуо и представить себе не мог, что он совершит такой поступок под занавес.

После этого инцидента Цин Сяо даже на мгновение не захотел обнимать Вэй Шуо и вместе с одеждой упал в реку.

Вэй Шуо смотрел на его спину с кислым чувством в сердце, но разве это не был его выбор?

Цин Сяо умылся и пошел к берегу, медленно и осознанно надевая свою одежду: "Я вдруг почувствовал, что это хорошие отношения между нами, ведь в армии нет женщин, и неизбежно, что мы задыхаемся. Хорошо облегчить друг другу жизнь. Что скажешь?".

"Просто так?" Вэй Шуо повторил, словно не понимая.

"Да, это оно". Цин Сяо опустил голову и завязал одежду, скрывая горечь в глазах: "Если мы с тобой поженимся, то сможем с удовольствием разорвать эти отношения. Стоит или не стоит?"

Я думал, что если увижу Цин Сяо снова после того дня, то стану для него чужим, но все оказалось иначе. Вэй Шуо стиснул зубы и принял самое неординарное решение в своей жизни: "Я должен".

Только тогда губы Цин Сяо скривились в улыбке.

Все казалось таким же, как и раньше, но все снова казалось другим.

Цин Сяо не хотел думать об этом, да и боялся думать тоже.

Не прошло и нескольких дней такого мира, как владыка варварского королевства попросил Цин Сяо напасть на Великую Юань.

Хотя у Цин Сяо не было выбора, его статус третьего принца заставлял его делать то, что ему говорили, и именно Цин Сяо начал войну.

Когда они встретились снова, это произошло на поле боя, а встретившись на поле боя, они стали врагами.

Это сражение было самым крупным за последние годы и самым дорогостоящим с точки зрения численности войск.

Хотя навыки боевых искусств Цин Сяо уступали навыкам Вэй Шуо, его стратегия не шла ни в какое сравнение со стратегией Вэй Шуо. Две армии находятся в тупике уже несколько месяцев.

У Южного короля не было причин лишать Цин Сяо жизни, поэтому он приказал владыке Ву отдать Цин Сяо военный приказ, согласно которому, если Цин Сяо не сможет напасть на Линьян в течение двух месяцев, с ним расправятся с помощью военного правосудия. Так называемый военный приказ гласил: снять с него голову.

День приближался, а Цин Сяо все еще не знал, что делать. Вечером он снова поехал на своей лошади в долину и неожиданно встретил Вэй Шуо.

Его глаза были слегка красными, как будто он только что плакал, и когда он увидел приближающегося Цин Сяо, он отвернулся от него. Но Цин Сяо не мог дать ему то, что он хотел, и схватил его за руку: "Что с тобой?".

Вэй Шуо хотел сказать, что все в порядке, но в присутствии Цин Сяо он не мог ничего сказать.

"Моя сестра, она умерла". Сказав это, Вэй Шуо разразился слезами и откинул голову назад, чтобы пролить их.

Цин Сяо был потрясен, он слышал о своей сестре больше всего раз из уст Вэй Шуо, больше, чем маршал Вэй. Как она могла умереть, если она была королевой Великого Юань: "Что происходит?".

Говорили, что королева Вэй убила принца и покончила с собой, когда об этом стало известно. Император поблагодарил его за то, что его семья много лет охраняла южную границу, не стал низлагать королеву Вэй и позволил ему отправиться в императорский город на траур.

Вэй Шуо подавил слезы и сказал: "Мой племянник еще так молод, и он попал в ловушку в стране тигров и волков.

Цин Сяо снова и снова думал: "Подожди, пока я вернусь".

Примерно через три минуты он услышал звук копыт, доносящийся издалека, и вернулся. Цин Сяо скатился с лошади, достал из кармана фрукт и протянул его Вэй Шуо: "Это фрукт Юань Ян, съешь его и станешь неуязвимым для всех ядов".

"Фрукты Юаньян?" Вэй Шуо не мог видеть никакой разницы между этим фруктом и обычным фруктом, но он естественно поверил Цин Сяо, когда тот сказал: "Ты дал мне этот фрукт, он все еще у тебя?".

"Этот фрукт - особый продукт моей страны, хотя он и редкий, я - третий принц королевства Ву, поэтому мне легко получить кусочек этого фрукта". Цин Сяо сказал в непринужденной манере: "Я уже взял фрукт Юань Ян, и собирался отдать этот тебе. Но сейчас я бы предпочел отдать его вашему племяннику. Я долгое время жил во дворце и знаю уловки людей во дворце. Они не смеют вредить людям открыто, а только травят их за спиной и устраивают заговоры. Если он действительно съел что-то ядовитое, он будет в безопасности, если примет этот фрукт Юань Ян.

Когда Вэй Шуо услышал слова Цин Сяо, он взял фрукт.

На следующий день Вэй Шуо отправился в императорский

На следующий день Вэй Шуо отправился в императорский город.

Еще через месяц Цин Сяо забрал Линь Яна, но он не был счастлив.

После того, как Цин Сяо захватил Линьян, он больше не нападал. Владыка царства Ву несколько раз давил на него, но он должен был отдыхать и восстанавливать силы.

Вэй Шуо вернулся только через пять месяцев, и когда до него дошла весть о поражении Линьяна, он был в ярости и ночью посетил лагерь варваров.

Цин Сяо не ожидал увидеть Вэй Шуо в его собственной палатке и обрадовался, но когда он увидел выражение его лица, то сразу понял, что произошло.

Он думал, что Цин Сяо намеренно воспользовался его отсутствием, чтобы проникнуть в лагерь, но он и не подозревал, что он такой злодей.

Цин Сяо ничего не сказал, наблюдая за спиной Вэй Шуо, и испустил долгий вздох.

Через два дня Владыка Ву прислал приказ перевести его обратно.

После возвращения в столицу Цин Сяо был лишен военной власти почти на год.

Как Цин Сяо не ожидал увидеть Вэй Шуо в своем лагере, так и он не ожидал увидеть его в своей королевской резиденции.

Этим вечером, как только Цин Сяо вернулся в свою комнату, он остро почувствовал, что что-то не так. Он бросил дротик в комнату, но не было слышно звука удара о землю, и через мгновение Вэй Шуо вышел из-за колонны.

"Брат Вэй?" Цин Сяо тайком ущипнул себя, чтобы проверить, не снится ли ему сон.

"Это я". Я пришел извиниться перед вами".

"Извиниться за что?" Глаза Цин Сяо были полны радости, но он намеренно сохранял лицо, не желая так просто отпускать Вэй Шуо с крючка.

За прошедший год Вэй Шуо узнал все, что должен был знать, и все, что не должен был знать, а также уникальный фрукт Юань Ян. Узнав об этом, он тут же нашел предлог и приложил все усилия, чтобы добраться до столицы королевства Ву.

"Я так по тебе скучала". Вэй Шуо подошел к Цин Сяо и обнял его.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 135 Экстра 11 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 4

Цин Сяо был влюблен в это редкое тепло, он всегда проявлял инициативу в этих отношениях, а Вэй Шуо редко бывал таким безрассудным.

Они обнялись и некоторое время не произносили ни слова. Голова и одежда Вэй Шуо были слегка запылены, а от его тела пахло потом. Спустя долгое время Цин Сяо спросил мягким голосом: "Ты голоден?". Я знал, что этот человек, должно быть, не спал всю ночь, чтобы совершить путешествие.

"Я голоден". Вэй Шуо спал не более двух часов в сутки, чтобы наверстать упущенное в пути, и вот он уже прибыл в столицу королевства Ву и проник в резиденцию принца.

Он уже поел и выпил с ним только немного вина. После еды Вэй Шуо принял ванну и освежился. Они были одинакового роста и телосложения, поэтому Цин Сяо нашел свою собственную одежду и надел ее на себя, специально подбирая ту, которую носил раньше.

Но когда Вэй Шуо надел их, Цин Сяо было так щекотно от них, что он хотел снять их все.

Когда он впервые увидел Цин Сяо, Вэй Шуо был так взволнован, что высказал свои мысли. Теперь, когда волнение прошло, он немного сожалеет о своих импульсивных словах.

Цин Сяо, естественно, видел это, но сделал вид, что не заметил.

"Я пришел сюда, чтобы поблагодарить тебя". Я знаю все о фрукте Юань Ян и о военном приказе, который вы сделали".

"Что ж, я принимаю вашу благодарность". Цин Сяо сказал в очень щедрой манере.

"Я хотел бы подарить вам это". Вэй Шуо сказал, доставая из кармана нефритовый кулон: "Я думаю, что этот кулон очень хорошо тебе подходит".

Это был прозрачный нефритовый кулон с изысканной резьбой, который стоил больших денег.

Как только Цин Сяо увидел нефритовый кулон, все его меланхоличные чувства растворились в воздухе.

Руки Вэй Шуо почему-то дрожали, и он споткнулся, надевая нефритовый кулон на талию Цин Сяо.

"Это очень красиво". сказал Цин Сяо, глядя на него.

"Да, очень красиво". Вэй Шуо склонил голову, скрывая блеск в глазах.

"Когда ты уезжаешь?"

"Завтра".

Цин Сяо внезапно замолчал, а Вэй Шуо, казалось, объяснял: "В армии много дел, поэтому я нашел предлог, чтобы сбежать, и мне не следует оставаться вдали слишком долго."

"Как поживает ваш племянник?" Цин Сяо не хотел продолжать эту тему и переключился на что-то другое.

"Он в порядке, он снова стал выше, но ......" Вэй Шуо не стал говорить дальше, он сделал паузу на мгновение, прежде чем продолжить: "Я буду хорошо следить за ним в этой южной армии".

Смерть королевы Вэй сделала семью Вэй занозой в боку императора. Вэй Шуо делает это не только ради семьи Вэй, но и ради будущего императора.

Они еще немного поговорили, а потом оба легли спать.

Вэй Шуо сказал, что уедет завтра, но остался еще на два дня. Когда он уходил, Цин Сяо пошутил: "Ты проделал долгий путь, чтобы увидеть меня, и я могу принять тебя за счастливого человека".

Казалось, что он шутит, но он больше всех хотел услышать искренние слова Вэй Шуо, и если это произойдет, то он будет вне себя от радости.

Вэй Шуо глубокомысленно посмотрел на него в ответ: "Если у тебя есть девушка, которая тебе нравится, женись на ней".

Глаза Цин Сяо покраснели: "У меня есть мальчик, которого я люблю, но он не хочет жениться на мне".

Вэй Шуо больше ничего не сказал, он просто сказал: "Береги себя", а затем пришпорил свою лошадь и уехал, не оглядываясь. Цин Сяо не видел, что Вэй Шуо уехал далеко, но вдруг остановил свою лошадь, посмотрел в ту сторону, где был Цин Сяо, и сказал: "Я рад за тебя".

Первоначально маршал Вэй хотел найти брак для Вэй Шуо как можно скорее, но потом что-то случилось с королевой Вэй, и брак был отложен. Маршал увидел, что третий принц вернулся в столицу, и подумал, что они расстались, поэтому ничего не сказал.

Прошло еще несколько лет, в течение которых третий принц не возвращался в армию. Они не прерывали контактов и встречались один или два раза в год.

Каждый раз Вэй Шуо говорил: "Если у тебя есть девушка, которая тебе нравится, женись на ней".

Цин Сяо слышал это чаще, поэтому он не чувствовал той боли, как когда услышал это впервые, и просто рассмеялся: "Тогда почему бы тебе не взять жену?".

На восьмом году жизни на южной границе Вэй Шуо внезапно получил известие о том, что третий принц королевства Вуфан был отравлен!

Когда он получил новости, Цин Сяо уже был вне опасности, но он все равно почувствовал облегчение и ночью покинул свой лагерь, чтобы поспешить в столицу Вуфан.

Хотя яд Цин Сяо был излечен, он все еще был ранен и еще не полностью восстановился. Он лежал бледный на кровати, пытаясь выдавить улыбку из обеспокоенного мужчины: "Как ты можешь говорить, что у тебя нет меня в сердце? Если бы не было, я бы не бросился сюда без оглядки".

"Я просто немного волнуюсь". Глаза Вэй Шуо метались из стороны в сторону, но он не смотрел на Цин Сяо: "Если ты умрешь, боюсь, между Великим Годом и королевством Ву никогда не будет мира". Цин Сяо от всего сердца не любил войну, и как только он станет повелителем царства Ву, он заключит мир с Великим Юань. Но если бы он умер и на трон взошел воинственный Южный король, между двумя странами началась бы полномасштабная война.

Цин Сяо улыбнулся: "Тогда я действительно не могу умереть".

Вэй Шуо оставался с ним пять дней, и вечером пятого дня, когда они лежали в постели, Цин Сяо сказал: "Иногда мне хочется сказать дяде, что трон меня не интересует, и что я могу отдать его тебе, если ты захочешь".

Но в таком положении, даже несмотря на всевозможные навязчивые мысли, он ничего не мог с собой поделать. Хотя он не хотел становиться владыкой, но если Южный король станет владыкой, то хорошей жизни людей королевства Ву придет конец. Южный король - зловещий, безжалостный и жаждущий удовольствий человек.

Когда Вэй Шуо услышал слова Цин Сяо, его сердце сжалось, все знали, что происходит с отравлением Цин Сяо.

"Я также хочу попросить императора вашего Великого Юань женить тебя на мне". Цин Сяо посмотрел на Вэй Шуо и заговорил очень серьезно.

Сердце Вэй Шуо подпрыгнуло: "Не шути с этим". Если бы Цин Сяо действительно сделал это, его семья была бы виновна в сотрудничестве с врагом и государственной измене, и у Янь Диля действительно не было бы шансов на трон.

"Я не шучу, - Цин Сяо сделал паузу, намеренно пугая Вэй Шуо, - я серьезно, но сейчас я просто не могу. Если бы я предложил брак, когда ваш племянник будет на троне, он бы наверняка согласился".

Вэй Шуо знал, что Янь Ши обязательно согласится, но император был в расцвете сил, и даже если Янь Ши взойдет на трон, пройдет еще десяток-другой лет, прежде чем он сможет это сделать.

"Его Величество только что отметил свой первый день рождения". Вэй Шуо вежливо ответил, желая, чтобы он отказался от этой идеи, но в его сердце было скрытое ожидание.

"Я могу ждать, сколько бы лет это ни заняло". Цин Сяо сказал это с такой убежденностью, что Вэй Шуо пришлось приложить максимум упорства, чтобы не кивнуть головой в знак согласия.

За последние девять лет отношения между Великой Юань и варварами Ву постепенно смягчились, особенно в последние четыре-пять лет, и не было даже мелких войн, но Вэй Шуо знает, что дело не в том, что Южный Король отказался от жирного мяса Великой Юань, а в том, что он потратил всю свою энергию на борьбу за трон. Кроме того, за последние несколько лет в Ву произошло много бедствий, и денег на поддержание войны между двумя странами больше не было.

В этом году, когда император Чонцзи праздновал свое 50-летие, были приглашены все соседние страны, и, естественно, королевство Ву было в их числе. Вэй Шуо думал о Янь Ши, поэтому он воспользовался возможностью посетить Императорский город. Первоначально маршал Вэй хотел отправить с ним еще несколько человек, но нашел причины отказаться.

По дороге Вэй Шуо каждый вечер заходил к Цин Сяо, и иногда они вместе садились в карету, избегая людей Ву. Цин Сяо поднял занавеску и выглянул наружу: "В мгновение ока мы знаем друг друга уже 17 лет, но дни, которые мы провели вместе за эти 17 лет, не такие длинные, как время, которое мы проводим вместе сейчас".

Глядя на его счастливое лицо, Вэй Шуо не выдержал и сказал ему, что на этот раз не собирается возвращаться на южную границу, а хочет остаться здесь, чтобы помочь Янь Ши.

Когда он уже почти достиг императорского города, Цин Сяо схватил нефритовый кулон на талии Вэй Шуо: "Я слышал, что у брата Вэя есть нефритовый кулон, который он всегда носит на теле. Почему бы тебе не отдать его мне?".

Когда Вэй Шуо увидел, как он схватил нефритовый кулон, он погнался за ним. На самом деле он не хотел вернуть нефритовый кулон, он просто подумал, что они знакомы уже семнадцать лет, а ему уже тридцать шесть лет, он уже не так молод, как тогда. То, как Цин Сяо схватил его нефритовый кулон, напомнило ему времена, когда они были молодыми и соревновались друг с другом, когда Цин Сяо не боролся с ним, а потом убегал вперед, а он гнался за ним.

Когда они прибыли в Имперский город, Вэй Шуо случайно встретил Янь Ши и остановился в доме Янь Ши, а Цин Сяо остановился в храме Хун Сяо. Поскольку в имперском городе было много глаз и ушей, Вэй Шуо не стал возвращаться в храм Хунляо, опасаясь, что кто-нибудь узнает об их отношениях.

Когда он снова услышал о Цин Сяо, тот уже умер от отравления.

В этот момент Вэй Шуо почувствовал, что небо упало на землю, его пальцы вонзились в плоть, и кровь залила все вокруг.

За все эти годы он ни разу не сказал ни слова ласки.

В тот момент он даже хотел развернуться и вернуться к южной границе, безрассудно послать армию, чтобы напасть на варварское королевство Ву, даже если это означало, что он взбунтовался.

В ту ночь он сидел один перед кроватью Цин Сяо, смотрел на безжизненное лицо на кровати и повторял "Я люблю тебя" снова и снова.

Цин Сяо инсценировал свою смерть, это была уловка, которую он придумал вместе с Янь Ши. Он намеренно не сказал Вэй Шуо, чтобы посмотреть, как тот отреагирует. Цин Сяо принял лекарство от поддельной смерти, и хотя он был как мертвый, его разум был ясен, и он слышал все, что говорил Вэй Шуо.

Когда он проснулся, он думал, что Вэй Шуо будет сердиться, но Вэй Шуо дрожал и крепко обнимал его до тех пор, пока они оба не смогли дышать.

Цин Сяо достал нефритовый кулон, который он выхватил у Вэй Шуо: "Раз ты говоришь, что счастлива со мной, я не верну тебе этот нефритовый кулон".

"Нефритовый кулон все это время был у тебя". Голос Вэй Шуо был немного хриплым.

Цин Сяо вдруг понял, что более десяти лет назад Вэй Шуо подарил ему нефритовый кулон, и это было все.

Вэй Шуо последовал за Цин Сяо к южной границе, когда варварское королевство Ву начало полномасштабную войну против Великой Юань.

Чтобы помочь Цин Сяо, Вэй Шуо сражался вместе с ним, и битва закончилась через несколько месяцев, когда Цин Сяо стал повелителем варварского королевства У.

На двадцать первом году их связи Янь Ши наконец взошел на престол, и Цин Сяо немедленно отправил предложение о заключении брачного союза.

Брак между Цин Сяо и Вэй Шуо был большим событием, длившимся три месяца.

В день свадьбы Цин Сяо склонилась в объятиях Вэй Шуо: "Ты должен мне много любви в своей жизни".

Вэй Шуо поцеловал его в лоб: "Тогда я буду рассказывать тебе каждый день".

Через несколько месяцев Цин Сяо забеременела от таблетки, которую ему дал Янь Ши.

Вэй Шуо не хотел, чтобы у него был ребенок, потому что оба они уже не были молодыми, он только приближался к зрелому возрасту, а Цин Сяо было тридцать девять лет. В таком возрасте даже женщина рискует завести ребенка, не говоря уже о мужчине, но Цин Сяо все равно тайно принимала таблетки, желая продолжения их любви.

После беременности Цин Сяо Вэй Шуо всегда был рядом с ним, даже когда он ходил в суд, он сидел за ширмой в неприметном уголке суда.

Цин Сяо был очень здоров и регулярно занимался боевыми искусствами.

Однажды он нашел откуда-то простыню, накинул ее на свое тело и притворился воином.

Когда Вэй Шуо увидел простыню, у него задрожала кожа головы, и он поспешно выхватил ее из рук маленького принца, когда Цин Сяо не смотрел.

"Отдай его мне!" Цин Сяо протянул руку с очень серьезным лицом.

В этой простыне должно быть что-то странное, иначе с чего бы Вэй Шуо так волновался?

Вэй Шуо не хотел злить Цин Сяо, поэтому он неловко убрал лист. Это была старая простыня с большим пятном на ней, и как мужчина, Цин Сяо знал, что означает это пятно.

Она казалась ему все более и более знакомой, но где он видел ее раньше? Он не мог точно вспомнить.

Вэй Шуо посмотрел на него с хмурым выражением лица.

Ему было так приятно видеть, как он хмурится, но он не мог вынести мысли об этом, поэтому заикаясь сказал: "Это простыня с тех времен, та, что была у нас, когда мы только познакомились".

В то время Вэй Шуо случайно достал простыню, и всякий раз, когда он думал о Цин Сяо, он доставал ее и смотрел на нее. Это был его секрет, но теперь его собственный сын раскрыл его.

Вэй Шуо был немного смущен.

Цин Сяо был счастлив: "Значит, это стоит 20 лет ожидания".

Вэй Шуо отложил простыню и обнял Цин Сяо: "Мое сердце всегда было за тебя".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 136 Экстра 12 Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан

Глава 136 Экстра 12 Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан

Когда Цзян Цинъюэ впервые увидел Цю Лиушан, он понял, что этот человек что-то задумал для него. Хотя он жил в уединении, своей необыкновенной красотой он привлекал многих дворян императорского города.

Все они старались изо всех сил, но никто из них не был так настойчив, как Цю Лиушан. Цзян Цинъюэ был одиноким и отстраненным личностью, и дворяне в императорском городе поначалу находили его интересной, ведь они были окружены ими, но Цзян Цинъюэ был единственным, кто был особенным.

Но этот одинокий персонаж сначала показался новым, но после нескольких неудачных попыток он оказался безвкусным. Как говорится, вокруг дворянства крутится много людей, но зачем им прикладывать горячее лицо к чужой холодной заднице?

Только Цю Лиушан был самым терпеливым, и только Цю был искренне заинтересован в его благополучии. Цзян Цинъюэ не знал, когда он вошел в его сердце, только то, что в тот момент, когда он узнал об этом, он не мог жить без него.

Свадьба между Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан была грандиозной, на ней присутствовали Янь Ши и Хуа Лин, и она прошла с большим успехом.

С тех пор как Цзян Цинъюэ и Цю были вместе, Цю никогда не закрывал рот, а теперь, когда он женился, его рот стал еще шире. Цю Лиушан позабавил его глупый вид, и он поджал губы.

Цзян Цинъюэ никогда не забудет, что произошло в тот день в комнате невесты, и Цю Лиушан наблюдал, как он хихикал снова и снова, его лапы хотели прикоснуться к нему, но дрожали, как будто он боялся проклясть его. Цзян Цинъюэ тоже стеснялся и не смел смотреть на него, слегка опустив голову.

Спустя неизвестное время, Цю Лиушан наконец положил руку на его плечо со страхом и трепетом, и когда он увидел, что Цзян Цинъюэ не прячется, он ободрился и сначала поцеловал его в лоб, а затем долго хихикал.

Цзян Цинъюэ был немного беспомощен, если бы он не знал его так долго, он бы подумал, что он дурак.

Спустя долгое время красная свеча догорела до половины, и они, наконец, приступили к делу. В момент входа Цю Лиушан, который был счастлив как дурак, заплакал: "Я видел, как ты хмуришься, это должно быть очень больно, если будет слишком больно, мы не будем этого делать".

Цзян Цинъюэ действительно испытывал некоторую боль, но она была терпимой, и когда Цю Лиушан сказал это, его легкая прозрачность рассеялась, а сердце наполнилось эмоциями.

Они вдвоем покинули Императорский город через несколько дней после свадьбы, и Цзян Цинъюэ никогда в жизни нигде не был. Теперь, когда его месть была отомщена, Янь Ши взошел на трон, а сам он стал невестой, он был в очень расслабленном настроении.

У них не было постоянного места, поэтому они шли туда, куда хотели. После свадьбы Цзян Цинъюэ постепенно утратила свою отстраненность и становилась все более нежной.

Цю Лиушан всегда смотрел на него с восхищением и хихикал, наблюдая за ним.

На третий месяц после отъезда из Императорского города Цю Лиушан предложил вернуться в Императорский город. Янь Ши разрешил Цзян Цинъюэ уехать на год, но он видел, что хотя Цзян Цинъюэ был счастлив во время путешествия, он все еще думал о Янь Ши.

Вскоре после возвращения в Императорский город Цзян Цинъюэ предложил им завести общего ребенка. Если бы у него был ребенок, это дало бы ему больше душевного спокойствия.

Он мечтал о ребенке от них двоих, но согласился, несмотря на уговоры Цзян Цинъюэ.

Когда Цзян Цинъюэ вернулся в императорский город, он поступил на службу в императорский двор в качестве чиновника. Цю Лиушан не поступил на службу в императорский госпиталь, а лишь иногда помогал, когда это было необходимо, а также помогал Хуа Лин в делах Секты Десяти Квадратов.

Когда Цзян Цинъюэ забеременел, Цю Лиушан был очень осторожен, как будто он был хрупкой вазой с цветами. Одним из его любимых занятий сейчас было ходить по императорскому городу и показывать, как они с Цзян Цинъюэ любят друг друга.

Один из них - пойти во дворец, чтобы похвастаться перед Хуа Лин.

Они оба были похожи на павлинов на конкурсе красоты, демонстрируя свои лучшие перья и ведя себя по-детски.

Цю Лиушан был врачом и проверял пульс Цзян Цинъюэ дважды утром и дважды вечером, иногда даже выходил из дома, чтобы осмотреть его. Когда Цзян Цинъюэ был впервые беременен, он был очень реактивным, его рвало всем, что он ел, как будто он пытался выплюнуть свою желчь. Когда он не мог есть, Цю Лиушан сопровождала его.

Цзян Цинъюэ был беременен уже четыре месяца, и Цю Лиушан похудел почти на двадцать килограммов.

"Вот дурак". После ужина в тот день они вдвоем пошли прогуляться по двору, Цзян Цинъюэ был на пятом месяце беременности, и его перестало тошнить.

"Мое сердце болит за тебя, я ненавижу, что не могу занять твое место". Цю Лиушан крепко обнял его.

Цзян Цинъюэ потер живот: "Вот так я чувствую себя отцом, хотя раньше мне было немного не по себе, но сейчас я доволен".

"Я до смерти боюсь тебя". С того момента, как Цзян Цинъюэ забеременел, сердце Цю Лиушан висело в воздухе.

"Я не такой хрупкий, как ты думаешь". Хотя Цзян Цинъюэ занимался исключительно литературой и никогда не практиковал боевые искусства, у него было крепкое здоровье, и он редко болел.

"Но мне все равно страшно". Цю Лиушан снова крепко обнял его, словно желая переплавить его в плоть и кровь.

"Ты всегда говоришь, что это та жизнь, о которой ты мечтаешь, но разве это не та жизнь, о которой мечтаю я?". Цзян Цинъюэ посмотрел на него с улыбкой в глазах: "Я буду хорошо заботиться о своем теле и проживу хорошую жизнь с тобой".

Цю Лиушан был молодым человеком, которому пришлось пережить большие трудности, и ему повезло, что он присоединился к Секте Десяти Квадратов, чтобы выжить. Жизнь Цзян Цинъюэ стала еще сложнее.

Цю был так тронут словами Цзян Цинъюэ, что был на грани слез, но Цзян похлопал его по руке: "Уже поздно, пойдем в нашу комнату".

Он был до смерти напуган в день родов Цзян Цинъюэ, а когда Янь Ши родил ребенка, Хуа Лин так испугался, что упал в обморок, и он часто дразнил ее за это.

Несколько врачей поспешили позаботиться о Цю, и только после того, как он успокоился, его пустили в родильный зал.

Руки Цю Лиушан дрожали, он принял много родов после введения родовой медицины и уже был опытным, но когда дело касалось Цзян Цинъюэ, он был похож на ребенка, который плохо учился своему ремеслу и не смел ничего делать.

Доктор больше не мог этого выносить и хотел, чтобы он ушел, чтобы не создавать больше проблем. После того, как он ударил себя по лицу, ему удалось успокоиться и принять роды у Цзян Цинъюэ.

После рождения ребенка он как раз положил его рядом с Цзян Цинъюэ, когда его веки закатились, и он потерял сознание.

Врачи бросились его лечить, и после минутного замешательства им удалось оживить Цю Лиушан.

Доктора вернулись во дворец и рассказали всем о действиях Цю Лиушан, заставив Хуа Лина радостно захлопать в ладоши.

Цзян Цинъюэ вытер слезы с лица, и только тогда Цю Лиушан немного смутился и снова захихикал.

"Цинъюэ, как ты себя чувствуешь?" Только закончив хихикать, Цю вспомнил, что нужно спросить у Цзян Цинъюэ, и в душе сильно себя отругал.

"Хорошо, я просто немного устал, хочу немного поспать". На лице Цзян Цинъюэ была глубокая усталость, и он заснул почти сразу после того, как закончил говорить.

Цю Лиушан жадно посмотрел на его спящее лицо и сел рядом с ним, присматривая за ним.

Некоторые вещи, начавшись, не так-то просто остановить. Невезение, например, если человеку не везет, за этим последует череда плохих событий. Но как только начинаются хорошие дела, они идут одно за другим.

С тех пор как Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан были вместе, их жизнь была похожа на горшочек с медом, сладким изнутри. До рождения ребенка Ку всегда был неуверен в себе, а после рождения ребенка он был немного обеспокоен.

Он беспокоился о том, что произойдет, если Цзян Цинъюэ все свое сердце посвятит ребенку.

Но опасения Цю не оправдались, и Цзян Цинъюэ оставил им достаточно времени, чтобы побыть наедине.

Как и в этот вечер, они вдвоем шли рука об руку по улицам имперского города, любовались пейзажами и болтали, расслабленно и непринужденно, мило и уютно.

Цзян Цинъюэ указала на фонарь, висевший перед домом на обочине дороги: "Посмотрите на этот фонарь, он очень красивый".

Он не видел ничего особенного в фонаре, но если Цзян Цинъюэ сказала, что он хороший, значит, он должен быть очень хорошим, поэтому он повторил ее слова: "Он хороший.

Он сказал: "Я сейчас вернусь". Цю Лиушан снял фонарь, когда никого не было рядом: "Вот".

Цзян Цинъюэ рассмеялась и воскликнула: "Почему ты берешь чужой фонарь?".

"Раз он тебе нравится, я подарю его тебе. Не волнуйся, я бросил во двор достаточно серебра, чтобы они купили сотню таких фонарей". сказал Цю Лиушан с улыбкой на лице.

Цзян Цинъюэ больше ничего не сказал, и его улыбка продолжала расти, пока он смотрел на фонари в своих руках.

"Позвольте мне подержать его для вас". Фонарь был не маленький, поэтому Цю взял его из рук Цзян Цинъюэ, и они медленно пошли, держась за руки.

Цзян Цинъюэ мягко сказал: "Сегодня такой хороший день".

"Отныне все будет так. Мы всегда будем вместе, - сказала Цю Лиушан, глядя ему в лицо, - и до конца наших дней это будешь ты".

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 137 Экстра 13 Фэн Инь и Цзян Хуайцзин

Глава 137 Экстра 13 Фэн Инь и Цзян Хуайцзин

На следующий день после того, как он узнал, что Цзян Цинъюэ родил, Янь Ши и Хуа Лин отправились навестить его. Принц Фэн Инь тоже хотел поехать, поэтому Янь Ши пришлось взять его с собой. Его назвали Цзян Хуайцзин, потому что фамилия Цзян Цинъюэ изначально была Цзин.

Чем больше он смотрел на него, тем больше он его любил, надувал свой маленький красный ротик и несколько раз поцеловал его.

Немного стыдясь своего сына, он поспешил привести его к себе, но Цзян Хуайцзин отказался и разрыдался во весь голос.

Он отпустил Фэн иня и позволил ему вернуться к Цзян Хуайцзину, который затем разрыдался и улыбнулся.

Он беспомощно покачал головой: "Эти двое детей".

Когда ему было пять лет, он начал заниматься в верхней учебной комнате. Ему дали десятки компаньонов. Самый длинный из этих сыновей оставался с ним более месяца. Самые короткие из них не продержались и дня и ушли домой в слезах.

Когда Янь Ши увидел своего озорного сына, он так рассердился, что взял палку и попытался его побить.

Только после того, как Чжан Юйсинь и сын Шэнь Шэньби, Шэнь Югэ, вошли во дворец, Фэн Инь наконец остановилась. Дело было не столько в том, что он видел в Шэнь ЮйГэ хорошего человека, сколько в том, что его младший брат, Янь ЦзюЧжао, видел в нем хорошего человека и проводил свои дни, мягко и нежно следуя примеру Шэнь ЮйГэ, называя его по очереди "брат Шэнь", лучше, чем родного брата.

Ради своего брата он отпустил Шэнь Югэ.

Когда ему было восемь лет, Цзян Хуайцзину было пять лет.

Когда он услышал, что Цзян Хуайцзин собирается во дворец, он был так взволнован, что в первую ночь плохо спал. На следующий день, перед рассветом, он пришел в верхний кабинет и послушно сел. Когда Тай Фу (наставник принца) вошел, он увидел, как спокоен обычный дьявол, и удивился, подумав, что тот придумал очередную уловку, чтобы обмануть его.

Неудивительно, что он так думал, ведь он боялся, что его будут дразнить.

Цзян Хуайцзин был послан сюда Цзян Цинъюэ, и они вдвоем последовали за Тай Фу, который был немного напуган, когда впервые попал в эту странную среду.

"Брат Хуайцзин". Фэн инь подошел к столу на своих коротких ножках и взяла белую и нежную руку Цзян Хуайцзина.

Он вышел из-за спины Цзян Цинъюэ и уже собирался окликнуть его, но потом вспомнил, чему учил его отец, когда он вернулся из дома, и поспешно отдал честь: "Присоединяйтесь к Его Высочеству принцу".

Фэн инь нахмурился и больше ничего не сказал, а Цзян Цинъюэ отослал сына. После того как Цзян Цинъюэ отправил сына к нему, он ушел. Взяв мягкую маленькую руку Цзян Хуайцзина, он подвел его к его месту и положил его книги на место.

Он был так удивлен, что даже не мог закрыть рот, и подумал, не взошло ли солнце с запада, но он почувствовал облегчение от того, что этот предок не причинил сегодня никаких неприятностей, и начал вести сегодняшний урок.

Он начал вести урок дня, но Фэн Инь не имел желания слушать, его глаза смотрели на тело Цзян ХуайЦзина.

Когда пришло время обеда, Фэн Инь был похож на дикую лошадь, у которой сорвались поводья, и она уже собиралась убежать, но вдруг он вспомнил, что сегодня здесь его брат Хуайцзин, поэтому он не мог вести себя как раньше, поэтому он встал во весь рост и принял позу, ожидаемую от принца.

Цзян Хуайцзину было немного не по себе, и после того, как он оглянулся один раз и был замечен Фэн ином, он больше не осмеливался смотреть ему вслед.

После обеда была сиеста перед послеобеденными занятиями. Хотя компаньоны не жили внутри дворца ночью, в одном из углов императорского дворца была оборудована небольшая комната, где они могли вздремнуть.

Перед тем как войти во дворец, Цзян Цинъюэ уже рассказала ему об этом. Цзян Хуайцзин хотел поесть с Шэнь Югэ, но Фэн Инь не могла на это согласиться, и так случилось, что второй принц, Янь Цзюдао, своими маленькими шажками пришел искать брата Шэнь.

Но Цзян Хуайцзин был так встревожен, что готов был расплакаться. Дома отец уже сказал, что они отличаются от принца и не должны переступать границы дозволенного. Как он мог это сделать? Что, если маленький папа узнает?

Он приказал своим подчиненным уйти, а затем сказал: "Здесь только ты и я, так что если я не скажу тебе, твой отец ничего не узнает".

"Но..."

"Мне слишком скучно есть одному, отец и отец императрица не едят со мной, и даже мой второй брат не составляет мне компанию". Если бы люди увидели его, кто бы поверил, что он наследный принц? Чем больше он говорил, тем больше обижался, опустив голову и скрывая уныние в голосе: "Мне было трудно ожидать, что ты придешь, я думал, что ты отличаешься от них, но ......".

Разница между ребенком и месяцем - это очень много, не говоря уже о разнице в три года.

Видя, что он достиг своей цели, он улыбнулся уголками рта, когда Цзян Хуайцзин не могла его видеть.

Хотя Цзян Хуайцзин согласился, он все еще чувствовал себя немного неловко и не решался есть блюда на столе, поэтому Фэн Инь помогла ему и набила его миску едой.

"Никогда больше не называй меня Принцем". Он уже обращался с этим титулом в верхнем кабинете.

Цзян Хуайцзин неуверенно спросил: "Если вы не называете меня Ваше Высочество, то как вы меня называете?".

Фэн инь задумался на мгновение и сказал: "Зовите меня брат Фэн инь".

Цзян Хуайцзин поспешил опровергнуть: "Нет, как я могу называть Его Высочество по имени?".

Видя, что он вот-вот расплачется, Фэн Инь пришлось сделать шаг назад: "Тогда зови его Брат Принц, только когда мы вдвоем, а когда есть другие люди, ты можешь называть его Его Высочеством».

Цзян Хуайцзину ничего не оставалось, как согласиться.

Всякий раз, когда он пытался снова дразнить Тайфу, Цзян Хуайцзин лишь слегка хмурился и не решался.

Год спустя, когда пришло время младшему ребенку заниматься в учебном зале, Фэн Инь пошла сказать Янь Ши, что он хочет, чтобы Шэнь Юй Гэ был компаньоном его брата, и что ему достаточно иметь Цзян ХуайЦзин.

Время летело, и прошло более десяти лет.

Однажды в тот год Фэн Инь, который всегда был в добром здравии, подхватила лихорадку, и Цзян ХуайЦзин был так встревожен, что у Фэн Инь появился повод остаться с ним на ночь в Восточном дворце.

Перед сном ему пришла в голову плохая идея: "Я слышал, что есть способ заставить больных быстро поправиться".

Цзян Хуайцзин сразу же спросил: "Что это?".

"Пока человек целует больного с искренним желанием, чтобы тот поскорее выздоровел, больной быстро поправится". Фэн Инь был так серьезен в своих словах.

Цзян Хуайцзин верил, что это правда, но идти к императору и императрице было уже поздно, а позволять евнухам и дворцовым служанкам целовать принца было бы еще более неуместно. Наконец, Цзян Хуайцзин сказал: "Тогда, брат принц, я поцелую тебя, не испытывай ко мне неприязни".

Именно этого он ждал, поэтому он закрыл глаза, и Цзян Хуайцзин поцеловал его в лоб.

Он воспользовался своей болезнью, чтобы воспользоваться Цзян Хуайцзином, и под предлогом того, что он не привык, чтобы ему прислуживали слуги, затащил Цзян Хуайцзина на свою кровать, чтобы тот мог за ним ухаживать.

Не знаю, помогли ли поцелуи Цзян Хуайцзина, но на следующий день Фэн инь снова был жив и здорова.

Вскоре Цзян Цинъюэ заболел, и после того, как Цю Лиушан дал ему лекарство, Цзян Цинъюэ прилег на кровать отдохнуть, а Цзян Хуайцзин поцеловал его в лоб.

Цзян Цинъюэ и Цю были удивлены, так как их сын стал старше и у него уже много лет не было такой близости, не говоря уже о том, что он поцеловал его по собственной воле.

Цзян Хуайцзин пояснил: "Его Высочество сказал, что если человек целует пациента с искренним желанием, чтобы тот поскорее выздоровел, то пациент поскорее выздоровеет. Я был так искренен, когда целовал маленького папу, так что маленький папа обязательно скоро поправится".

Цзян Цинъюэ рассмеялся и потрепал сына по волосам, но глаза Цю Лиушаня горели, и на следующий день он отправился во дворец, чтобы поругаться с Хуа Лин: "Твой сын пользуется моим сыном!". В его глазах больше не было принца, только отец, который любил своего сына.

Хуа Лин рассмеялся и сказал: "Это не извлечение выгоды, это общение заранее". Он ясно видел, что его собственный сын думает о чужих сыновьях.

"Моему сыну не нужно сообщать о своих чувствах заранее, у него нет никаких чувств к вашему сыну". У него нет никаких чувств к вашему сыну", - сказал Цю Лиушан, напрягая шею, говоря, что его сын еще совсем маленькая капуста, и он не хочет, чтобы его так рано забрала свинья.

Хуа Лину было все равно: "Тогда не проси своего сына быть спутником моего сына, ты увидишь, будет ли он счастлив".

Спустя еще несколько дней он вежливо выразил сыну, что больше не хочет быть его компаньоном.

Цзян Хуайцзин заплакал от волнения, а Цю так расстроился, что отказался от своих слов.

Год за годом летело время, и не успели оглянуться, как Фэн Иню исполнился двадцать один год, а Цзян ХуайЦзину - восемнадцать.

В тот год произошло еще кое-что - наследный принц собирался выбрать принцессу!

Когда Цзян Хуайцзин узнал об этом, он был так опечален, что притворился больным и затворился в резиденции премьер-министра.

Когда он пришел навестить его во дворец, Фэн Инь был позабавлен, увидев его завернутым в маленький клубок на кровати.

"Что с тобой?" Фэн инь натянул на себя одеяло.

Цзян Хуайцзину пришлось сесть: "Ничего страшного, простите за беспокойство. Разве еще не выбрана принцесса? Иди, не задерживайся из-за меня". Что я могу сделать, если мне хочется плакать?

"Но я уже нашел наследную принцессу", - видя, что Цзян Хуайцзин на грани слез, Фэн Инь не мог больше дразнить его, - "Я принес цену за невесту сегодня с собой".

"А?" Цзян Хуайцзин не стал поворачивать за угол и уставился на него пустыми глазами.

Фэн Инь прикоснулся пальцем к носу: "Я хочу, чтобы ты стал моей наследной принцессой, ты согласен?".

Цзян Хуайцзин от неожиданности потерял сознание, а когда понял, о чем говорит Фэн инь, яростно кивнул головой: "Да! Я хочу!"

Фэн Инь обняла его: "Моей наследной принцессой можешь быть только ты".

Он вспомнил, как в детстве впервые увидел Цзян Хуайцзина, этот маленький мягкий комочек, который каким-то образом тронул его сердце.

Всего один взгляд, и он был настроен на жизнь.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 138 Экстра 14 Янь ЦзюЧжао и Шэнь Югэ

Глава 138 Экстра 14 Янь ЦзюЧжао и Шэнь Югэ

Как наследный принц Великого Юань женится, его женитьба не была пустяковым делом. На дорогу туда и обратно уходило много времени.

Свадебная церемония между Фэн инь и Цзян Хуайцзин была очень пышной, и когда Янь ЦзюЧжао увидел ее, то позавидовал.

"Когда наступит моя очередь и очередь брата Шена?"

Хотя он покинул дворец, чтобы построить дом, он был младшим сыном Янь Ши и Хуа Линь, и не был обременен тяжелым бременем, как Янь Фэнинь, поэтому все, что ему оставалось делать, это есть, пить и наслаждаться. Янь Ши всегда скучает за пределами дворца и часто зовет его остаться во дворце.

Если Хуа Лин и Фэн Инь были белыми внешне, то они были черными насквозь, но Янь ЦзюЧжао был белым и нежным внутри и снаружи. Хуа Лин не раз задавался вопросом, как так получилось, что они оба сыновья, но разница так велика. Он научился всем своим навыкам, и у него это получалось лучше, чем у него, в то время как этот сын научился лишь самому минимуму. Он был слишком красив и глуп, поэтому хорошо, что он был принцем, иначе его бы уже давно кто-нибудь съел.

После свадебной церемонии Янь Цзючжао отказался от предложения Янь Ши отправиться с ним во дворец и пошел искать Шэнь Югэ.

Издалека он увидел, что Шэнь ЮйГэ стоит рядом с Чжан Юйсинь и Шэнь ШэньБи, а муж Чжан Шэнь разговаривает с одним из своих коллег.

Он часто смотрел на Шэнь Югэ таким же взглядом.

Шэнь ЮйГэ был долговязым, элегантным, красивым мужчиной с выдающимся темпераментом, и его нельзя было лучше описать как джентльмена, похожего на нефрит. Некоторые хорошие люди в императорском городе составили рейтинг этих молодых людей мира, и Шэнь ЮйГэ находится на вершине списка.

Когда он ушел, Шэнь Югэ посмотрел в ту сторону, где он стоял, но там ничего не было.

Шэнь Югэ теперь работает в Министерстве финансов и больше не может сопровождать его, как раньше.

Прошло много времени с тех пор, как они тайно виделись. Он чувствовал, что его брат Шень, который был с ним с самого детства и защищал его, станет чужим. Что он мог сделать?

Он не мог поговорить об этом с отцом или императрицей, и чувствовал себя немного скованно, не говоря уже о старшем брате. Я помню, как однажды он неуверенно спросил своего старшего брата, что он будет делать, если однажды ему кто-то понравится, а он этому человеку не понравится.

Фэн Инь холодно фыркнула: "Даже если мне придется связать его, я должен буду связать его, чтобы жениться на тебе". Кто может быть слепым и не быть похожим на своего брата?

Послушай, это не похоже на слова принца королевства, это похоже на слова бандита и разбойника, захватившего гору.

В его голове было что-то такое, что не давало покоя, поэтому он пошел к Цзян Хуайцзин, новой наследной принцессе, и подумал об этом.

Цзян Хуайцзин был очень рад услышать, что он прибыл в Восточный дворец, и терпеливо слушал, пока он, заикаясь, рассказывал свою историю, а потом схватился за щеки и долго хмурился: "Почему бы тебе просто не пойти и не спросить его?". Было бы неплохо быть прямолинейным.

Лицо Янь ЦзюЧжао покраснело: "Но мне неловко. Как ему могло быть стыдно говорить такое? Мне стало стыдно от одной мысли об этом.

Цзян Хуайцзин подумал и решил: "Почему бы мне не попросить его за тебя?".

"Как ты хочешь спросить его?". Должен ли я спросить его напрямую? Просто спросите брата Шена, нравится ли ему маленький принц? Я все еще чувствую себя очень застенчивой.

Цзян Хуайцзин сказал: "Как насчет этого, я найду возможность сказать ему, что познакомлю его с хорошим парнем и попрошу его прийти ко мне, а потом ты тоже придешь.

После серьезных размышлений он решил, что это вполне реальное решение, но что, если он не понравится брату Шену? Но он хотел знать, чего он хочет, поэтому последние несколько дней были для него очень трудными.

Примерно через три дня от Цзян Хуайцзина пришло известие, что Шэнь Югэ не согласился на встречу.

Он был так расстроен, что готов был расплакаться, но ему было немного стыдно перед Цзян Хуайцзинь, поэтому он сдержал слезы.

Цзян Хуайцзин утешил его, сказав: "Это моя вина, что я не подумал хорошенько, и я должен был рассказать ему о тебе. Иначе, если бы он действительно имел тебя в виду, он был бы слишком мерзок, если бы действительно пришел".

Янь ЦзюЧжао был утешен: "Тогда что еще мы должны делать?"

Цзян Хуайцзин похлопал себя по груди: "Я позабочусь об этом".

Прождав в тревоге еще два дня, он наконец получил известие о том, что Цзян Хуайцзин попросил его отправиться в Восточный дворец.

Когда он пришел, он не ожидал увидеть Шэнь Югэ.

Цзян Хуайцзин улыбнулся и сказал: "Господин Шэнь, устраивает ли вас брак, который я для вас организовал?".

Шэнь ЮйГэ также улыбнулся и сказал: "Спасибо, Ваше Высочество, я очень рад этому браку".

Когда он понял это, ему стало так стыдно, что он закрыл лицо и выбежал из комнаты.

Он боялся, что Шэнь ЮйГэ не сможет его догнать, поэтому намеренно замедлил шаг. Выйдя из Восточного дворца, Шэнь ЮйГэ сделал несколько шагов и схватил его за руку.

"Маленький принц!" Грудь Шэнь ЮйГэ слегка вздымалась, потому что он бежал слишком быстро.

Он был слишком застенчив, чтобы смотреть на него.

Шен ЮйГе сделал несколько больших вдохов, а затем сказал: "Ты мне всегда нравился, но я думал, что ты еще молод и держал это в себе.

Янь ЦзюЧжао гламурно сказал: "Я уже не молод". В этом году ей уже исполнилось восемнадцать.

Шень Юйге вдруг крепко обнял его: "Тогда давай поженимся".

Когда он наконец нашел в себе мужество рассказать отцу и брату о своем намерении жениться на Шень ЮйГе, ему ответили двумя противоположными голосами.

"Нет!" Отец и сын посмотрели друг на друга и сказали: "Как это возможно?

Хуа Лин понял, что отреагировал слишком резко, и сказал: "Мы не то чтобы не согласны, чтобы ты женился на Шень Юйге, просто ты еще слишком молод, и тебе придется подождать несколько лет, прежде чем ты сможешь жениться".

Чувствуя, что он должна бороться за свое счастье, он сказал: "Но тебе было восемнадцать, когда мой отец женился".

Хуа Лин на мгновение поперхнулся.

Он сказал: "Мой отец был выдан замуж моим дедом в то время, не то что ты". Он с детства слушал рассказы Хуа Лина о его прошлом с Янь Ши.

Он кивнул, как будто был убежден, но как только он закончил кивать, он сказал: "Муж моего брата также был помолвлен с моим старшим братом в возрасте восемнадцати лет, а в этом году ему девятнадцать, всего на год старше меня".

"На год старше - все равно старше". Он слегка нахмурился. Он и раньше подглядывал за Шэнь Юйгэ, и он имел в виду, что сын еще молод, так что он подождет, пока подрастет. Должно быть, ему была дана идея свести их вместе как можно скорее.

Он сказал: "Это была идея моего брата, что мы с братом Шень так быстро сошлись, так что я должен поблагодарить его за это".

"Я согласен на этот брак!" Когда он услышал, что это была идея наследной принцессы, он сразу же изменил свое мнение. Брат Хуай Цзин был так умен, он так быстро свел этих двоих вместе, что у Его Высочества были двойные стандарты.

"Хм?" Когда Хуа Лин увидел внезапное дезертирство своего старшего сына, он немедленно обратился за помощью к Янь Ши: "Брат..." Он сделал свой голос мягким и сладким, пытаясь смягчить сердце Янь Ши, и делать это перед двумя своими сыновьями было очень бесстыдно.

Янь Ши погладил его по голове: "Раз это желание сына, значит, отец согласен".

После согласия отца и брата Янь Цзючжао с еще большей радостью отправился в полет. Он и раньше любил быть с Шэнь Югэ, а теперь любил быть с ним еще больше, часто сопровождая его в Хозяйственный отдел. Жаль, что все взрослые в хозяйственном отделе дрожат от страха и трепета при виде его приближения, думая, что его прислал император, чтобы навестить.

После свадьбы с Шэнь Югэ Янь Цзючжао больше не мог оставаться во дворце, как раньше, и Янь Ши немного тоскливо смотрел в сторону своего дворца.

Хуа Лин подошел к нему и взял его за руку: "Ты действительно не хочешь этого делать? Ты все еще хочешь, чтобы он женился так рано".

"Я просто хочу, чтобы они были счастливы". Янь Ши также крепко сжал руку Хуа Лин, посмотрел на нее сбоку и улыбнулся: "Но ведь есть еще ты, не так ли?".

"Да, я все еще здесь". Хуа Лин обнял Янь Ши: "Я всегда рядом с тобой".

Янь Ши мягко закрыл глаза, вспоминая прошлое, уголки его губ снова слегка изогнулись, а когда он снова открыл глаза, он спросил Хуа Лин с улыбкой в глазах: "Ты все еще хочешь есть сахарную тангулу?".

"Да!" С тех пор, как Янь Ши стал императором, он редко готовил ему сладкие тыквы, а с последнего раза прошло уже более десяти лет.

Янь Ши взял Хуа Лин за руку и пошел с ним в императорскую столовую, отправив их всех под шокированные взгляды слуг, оставив их одних в большой императорской столовой.

Янь Ши нашел немного боярышника, и они вдвоем насыпали его в таз с водой и вместе вымыли его, сцепив при этом руки. Вымыв боярышник, Янь Ши удалил семена, Хуа Лин очистил бамбуковые палочки от кожуры, а затем по очереди нанизала боярышник на бамбуковые палочки.

Когда все было готово, Хуа Лин разжёг огонь в печи, и когда кастрюля нагрелась, Янь Ши насыпал в нее сахар, а затем налил воды, помешивая, пока она закипала.

Хуа Лин внезапно обнял Янь Ши сзади и прижался лицом к его спине, как будто из него вытекала теплая жидкость: "Сахарная тангулу брата - лучшая в мире, всегда была и всегда будет".

Янь Ши улыбнулся и похлопал себя по руке. Время пролетело так быстро, он еще не успел наесться, а уже прошло больше половины его жизни.

"Минтин, мы будем вместе до конца наших дней".

"Да, я хочу быть с братом, так что давай договоримся".

"Обещаю".

Хуа Лин фыркнул и протянул кончик пальца, как ребенок: "Потяни за крючок".

"Потяни за крючок". Янь Ши переплел свой палец с его.

Крючок установлен на сто лет.

Автору есть что сказать:

Это конец статьи, спасибо за долгую поддержку, спасибо! Когда я писала последнюю часть "Янь Ши", мне было немного не по себе.

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 139 Экстра 15 Повседневная жизнь императора

Глава 139 Экстра 15 Повседневная жизнь императора

Повседневная жизнь императора (1)

Но он сказал, что в этот день небо было ясным, ветер ласковый, цветы в императорском саду цвели, рыбки радостно плавали, а Маленький принц держал его за манжеты и лодыжки, показывая руки и икры, что были сломаны, как корень лотоса, ловить рыбу в пруду.

Следовавшие за ними евнухи и придворные дамы смотрели на разноцветную рыбу в руках принца и испуганно вытирали пот со лба. Эта рыба - подарок Страны Соло Ян Ши. Говорят, что она редка в мире, и тысяча золотых - редкость. Ян Ши очень любит ее и сам кормит ее каждый день. Но сегодня Его Королевское Высочество наследный принц воспользовался банкетом для решения государственных дел, поэтому он подбежал и сказал, что собирается поймать ее, приготовить и съесть.

Евнух уже пошел доложить Хуа Лину, маленький принц был маленьким, а большая рыба ускользнула из его рук после того, как ее несколько раз поймали. Хуа Лин поспешил и остановил Маленького принца.

Маленький принц не испугался, и у него возникла теория: «Батюшка, эта рыба действительно красивая, но и очень странная. Мой сын догадался, что она должна быть вкусной. и, возможно, есть ее намеренно. Неожиданный эффект. Отец в последнее время много работал над государственными делами. Если он может использовать эту рыбу для создания своего тела, не будет ли это лучше, чем наблюдать за ней в бассейне?» Он никогда бы не сказал, что хотел попробовать вкус рыбы сам. какая разница.

После того, как Маленький принц сказал это, Хуа Лин подумал о фруктах Юаньян, которые также редки во времени и обладают эффектом детоксикации, так что эта рыба также имеет какой-то особый эффект? Если мой брат съест его...

Подумав об этом, Хуа Лин сказала: «Подойди, подожди, пока отец подтянется».

Маленький принц неуклюже взобрался наверх, Хуа Лин постучала пальцами ног, прыгнула в бассейн и теперь приземлилась на лист лотоса, а затем молниеносно полезла в воду и выловила рыбу.

Все действие было слишком быстрым, и прежде чем Маленький принц пришел в себя, Хуа Лин уже подошла к нему с рыбой. Евнухи и дворцовые дамы, видевшие эту сцену, могли только молча плакать. Императрица, мы пригласили вас сюда, чтобы остановить принца. Почему вы смеетесь над ним?

После ужина Янь Ши, Хуа Лин и Маленький принц прогулялись по императорскому саду, а потом пошли к пруду, но в пруду не было рыбы. Хуа Лин нерешительно спросила: «Брат, рыбный суп сегодня все еще вкусный?»

Ян Ши ненадолго подумал: «Неплохо.» Он также выпил еще.

Хуа Лин набрался смелости и сказал: «Рыба в ухе — это рыба в пруду».

Глаза Ян Ди посмотрели перед отцом и сыном: «Кто это сделал?»

"Мой сын сделал это. Я сказал, что не могу это есть. Это был любимый напиток моего брата, но он настоял на том, чтобы его съесть." Хуа Лин немедленно выбросила горшок.

Маленький принц был так потрясен, что не мог сомкнуть рта, это то, что делают люди?

Немая обняла Маленького принца и поцеловала его: «Император хорошо поработал. Если бы я знал, что эта рыба такая вкусная, я бы съела ее раньше».

Хуа Лин: "..."

Повседневная жизнь императора (2)

Но он сказал, что в этот день небо было ясным, ветер ласковым, цветы в императорском саду цвели, а птицы радостно пели. Эта птица была подарена Янь Ши из чужой страны, Ян Ши очень любит ее и будет приезжать посмотреть на нее каждый день.

Воспользовавшись временем Янь Ши для решения государственных дел, Хуа Лин пришла в императорский сад и поймала птицу...

После ужина он все-таки пошел прогуляться по императорскому саду. Ян Ши посмотрел на пустую клетку и спросил, куда подевалась птица?

Хуа Лин гордо выпятила грудь и намеренно приблизила лицо к банкетному залу: «То, что я съела сегодня вечером, — это птица, которую я поймала, и я приказала императорской кухне приготовить ее».

Ян Ши ударил его по лицу: «Ты сам выбираешь способ наказания».

Хуа Лин: "..."

Повседневная жизнь императора (3)

В этот день отец и сын сидели вместе и почему-то вдруг упомянули, кто им больше всего понравился. Сначала Маленький принц сказал: «Мой сын больше всего любит отца...» Здесь опущены бесчисленные похвалы Янь Ши.

После того, как Маленький принц закончил говорить, пришло время говорить Хуа Лин, и Хуа Лин также говорила о банкете. Затем, сказал Янь Ши, Янь Ши сказал, что ему больше всего нравятся двое младенцев. Наконец, пришло время для второго принца, второй принц посмотрел на Янь Ши, а затем на Хуа Лин: «Мой сын больше всего любит отца и королеву.

Глаза Хуа Лин загорелись, и она радостно спросила: «Почему сын больше всего любит отца и королеву?» Давай, разобьем все похвалы! "Второй принц сказал молочным голосом: «Поскольку никто не выбирает королеву, королева слишком жалка».

Повседневная жизнь императора (4)

Осторожная Хуа Лин до сих пор помнит, что Цзян Цин Юэ когда-то делала персиковое вино для Янь Ши, и теперь, когда душистый османтус цветет, Хуа Лин тайно планирует приготовить душистое вино из османтуса для Янь Ши. Все процессы завершены, кувшин запечатан, осталось дождаться дня, когда вино будет успешно сварено.

Подождите, подождите и подождите, день почти закончился. Но как только крышка была открыта, появился резкий и неприятный запах, и Хуа Лин чуть не вырвало.

Он поспешно «уничтожил труп и следы» вина, намереваясь никогда больше о нем не упоминать, что повредило бы его мудрому имиджу, а левые и правые стороны не знали о его виноделии.

Но он не заметил двух маленьких фигурок неподалеку.

Когда Янь Ши вернулся после решения государственных дел, отец и сын снова сели вместе. Маленький принц серьезно спросил Янь Ши: «Отец, царственный и царственный, ты когда-нибудь видел вонючее вино?»

«Я этого не видел», — сказал Янь Ши.

«Сегодня мы видели, как мой отец тайно брал кувшин с вонючим вином.» Маленький принц боялся, что Янь Ши не поверит, поэтому он взял второго принца за руку и побежал в траву рядом с ним. два брата обнимали глиняный кувшин.

Хуа Лин был ошеломлен, это ли не тот кувшин, из которого он делал вино!

Когда два маленьких принца увидели, что Янь Ши чего-то не знает, они очень обрадовались и высоко подняли головы: «Отец, ты думаешь, это вонючее вино».

______

Уважаемые читатели перевод закончен!!!

Перевод любительский, поэтому бесплатный.

Надеюсь вам понравилась новелла.

Я взяла переводить другую новеллу этого автора

装失忆后我和霸总结婚了 / Я вышел замуж за босса, притворившись, что у меня амнезия

https://tl.rulate.ru/book/70794

Заходите, читайте!

Table of Contents

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 1

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 2

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 3

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 4

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 5

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 6

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 7

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 8

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 9

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 10

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 11

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 12

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 13

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 14

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 15

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 16

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 17

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 18

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 19

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 20

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 21

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 22

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 23

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 24

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 25

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 26

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 27

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 28

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 29

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 30

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 31

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 32

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 33

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 34

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 35

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 36

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 37

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 38

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 39

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 40

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 41

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 42

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 43

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 44

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 45

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 46

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 47

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 48

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 49

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 50

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 51

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 52

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 53

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 54

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 55

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 56

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 57

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глаза 58

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 59

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 60

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глаза 61

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 62

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 63

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 64

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 65

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 66

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 67

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 68

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 69

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 70

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 71

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 72

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 73

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 74

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 75

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 76

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 77

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 78

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 79

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 80

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 81

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 82

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 83

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 84

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 85

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 86

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 87

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 88

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 89

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 90

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 91

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 92

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 93

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 94

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 95

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 96

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 97

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 98

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 99

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 100

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 101

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 102

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 103

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 104

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 105

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 106

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 107

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 108

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 109

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 110

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 111

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 112

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 113

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 114

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 115

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 116

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 117

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 118

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 119

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 120

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 121

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 122

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 123

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 124 Конец

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 125 Экстра 1

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 126 Экстра 2

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 127 Экстра 3

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 128 Экстра 4

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 129 Экстра 5

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 130 Экстра 6

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 131 Экстра 7

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 132 Экстра 8 Вэй Шуо и Третий принц. Начало

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 133 Экстра 9 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 2

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 134 Экстра 10 Вэй Шуо и Третий принц Начало 3

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 135 Экстра 11 Вэй Шуо и Третий принц. Начало 4

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 136 Экстра 12 Цзян Цинъюэ и Цю Лиушан

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 137 Экстра 13 Фэн Инь и Цзян Хуайцзин

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 138 Экстра 14 Янь ЦзюЧжао и Шэнь Югэ

Император в ожидании (BL) (Перевод завершен) Глава 139 Экстра 15 Повседневная жизнь императора